С рождения цивилизации вампиры охотились на людей, пили их кровь и презирали их как низший вид, достойный служить лишь источником пропитания. Вампиры правили миром сотни и тысячи лет.

Но все изменилось. С приходом нового века и бурным развитием телекоммуникаций, а также методов слежения вампиры поняли, что им придется отказаться от прежних привычек. Чтобы сохранить древнюю культуру, им пришлось предпринять серьезные меры.

В последней четверти двадцатого века была создана Всемирная федерация вампиров, целями которой были контроль и наблюдение за деятельностью сообщества. Вампиры больше не имели права без ограничений охотиться на людей и превращать их в себе подобных. Новые биотехнологии позволили Неупокоенным не опасаться дневного света, жить среди нас, в наших городах, и разгуливать по нашим улицам. Суровые законы, регулировавшие деятельность вампиров, дали им возможность продолжать существование. Тихо. Незаметно. Безмятежно.

Эти законы были введены федеральным Разведывательным управлением вампиров, или РУВ, которое Правящий совет наделил полномочиями выслеживать и уничтожать нарушителей.

Но не все вампиры были готовы подчиниться новым законам…

За дверями домика свирепствовала буря, дождь потоками изливался с черного, беззвездного неба, протяжно выл ветер, ветви деревьев стучали и отчаянно скреблись в окна.

Свет погас, и старый дом наполнили мечущиеся тени от мерцающих свечей. Двенадцатилетний мальчик сидел, сжавшись в комок, на верхней площадке скрипучей лестницы и слушал, как ссорятся его дед и родители, он отчаянно хотел, чтобы они успокоились, хотел сбежать вниз и крикнуть, что уже хватит ругаться. Главным образом потому, что спорили они из-за него.

…И тут появилось чудовище. Существо, похожее на человека, которое просто не могло им быть.

Мальчик видел все, что произошло дальше. Онемев от ужаса, он смотрел сквозь щель в перилах, как чудовище вломилось в дверь и промчалось по коридору. Неожиданно спорящие голоса смолкли, его родители и дед повернулись и уставились на чужака. А в следующее мгновение крик матери мальчика перекрыл рев урагана. Чудовище даже не дрогнуло и не остановилось. Оно схватило отца и мать мальчика за руки и резко подняло над полом, словно они были невесомы, как мертвые сухие листья. Существо разбило их головы друг о друга с жутким звуком, который мальчик не забудет до конца жизни. С шипением погасли свечи, когда на них пролилась кровь его родителей.

Чудовище разжало руки, и мертвые тела упали на пол. Улыбаясь, оно не спеша, спокойно перешагнуло через них и медленно направилось к деду. Старик, повизгивая от ужаса, начал отступать и произнес какие-то слова, которых мальчик не понял. Жуткое существо рассмеялось, его зубы сомкнулись на шее старика, и мальчик услышал кошмарное бульканье — чудовище принялось насыщаться кровью.

Все как в сказках, тех, что родители запрещали деду рассказывать внуку. Мальчик отшатнулся в тень, закрыл глаза и, дрожа от страха, безмолвно заплакал, молясь о спасении.

А потом все закончилось. Когда он открыл глаза, убийца исчез. Мальчик сбежал вниз по лестнице, не в силах отвести взгляд от тел родителей. В следующее мгновение он услышал слабый стон, который доносился из дальнего угла комнаты.

Старик лежал на спине, широко раскинув руки. Мальчик подбежал к нему и, опустившись на колени, увидел рану на шее. Крови не было ни капли.

Ее выпило чудовище.

— Я умираю, — задыхаясь, проговорил дед.

— Нет! — выкрикнул тот.

— И превращусь в такого, как они. — Бледный как полотно старик так крепко схватил мальчика за руку, что ему стало больно. — Ты знаешь, что делать.

— Нет…

— Так нужно, — прошептал старик и, собрав последние силы, показал на саблю, висевшую над камином. — Сделай это. Прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.

Мальчик, дрожа от страха, спотыкаясь, подошел к камину, ухватился рукой за ножны и снял оружие с крючка. В следующее мгновение клинок с едва слышным звоном вырвался на волю.

— Поспеши, — прохрипел дед.

Мальчик убрал оружие обратно в ножны.

— Я не могу, — всхлипнув, сказал он. — Пожалуйста, дедушка. Я не хочу.

Старик посмотрел на него и с трудом сказал:

— Ты должен, Джоэль. А потом, когда все будет сделано, вспомни, что я тебе рассказывал. — Его быстро оставляли силы, и слова давались с трудом. — Ты должен найти крест. Это единственное, чего они по-настоящему боятся.

Крест Ардайка. Мальчик все помнил. Слезы покатились по его щекам, и он закрыл глаза.

Когда он их открыл, его дед был мертв.

Снаружи все еще бушевал ураган, а мальчик стоял над телом деда и плакал.

И тут глаза деда неожиданно распахнулись и впились в мальчика. Старик сел, оскалился и зарычал.

Несколько мгновений мальчик стоял, словно зачарованный, потом испуганно попятился, когда дед начал подниматься на ноги. Только это уже был не его дед. Мальчик знал, во что он превратился.

Он выхватил саблю, и на клинке вспыхнул свет свечей. Мальчик поднял ее высоко над головой и рубанул изо всех сил, как учил дед. Он почувствовал жуткую отдачу, до самой рукояти, когда клинок вонзился в шею и отсек голову.

Потом мальчик, оцепенев от потрясения, спотыкаясь, вышел из дома в непогоду и зашагал под потоками дождя, миля за милей.

Когда на следующее утро его нашли жители деревни, он не мог даже говорить.

Над Темзой ползали клочья густого осеннего тумана. Большой грузовой корабль шел от устья вверх по реке, направляясь в сторону причалов лондонского порта. Суда поменьше, казалось, уступали ему дорогу, световые стрелы его прожекторов рассекали мрак, он упрямо пробирался на запад, в самое сердце города.

Когда корабль приблизился к докам, в холодном вечернем воздухе послышался рев вертолета.

Восемь моряков, румын и чехов, собрались на посадочной площадке у носовой рубки и, вытягивая шеи, наблюдали за приближающимся вертолетом. Около их ног стояли в ряд пять укрепленных стальными пластинами ящиков, семи футов в длину[1], совершенно одинаковых, без каких-либо обозначений и опознавательных знаков. Незадолго до этого их принесли сюда из трюма. Большинство членов команды старались держаться от них подальше. Сильные потоки воздуха, поднятые лопастями вертолета, трепали одежду и волосы моряков, когда пилот медленно снизился и наконец сел на площадку.

— Ладно, парни, давайте уберем эти ублюдочные штуки с нашего корабля, — крикнул старший матрос, стараясь перекрыть грохот открывающегося грузового люка.

— Проклятье, хотел бы я знать, что там внутри, — сказал один из матросов-румын.

— Лично мне это на хрен не нужно, — заявил другой. — С меня достаточно, что мы наконец от них избавимся.

Всех до одного членов команды преследовало ощущение близкой беды, нависшей над кораблем с тех пор, как он покинул румынский порт Констанцу. Рейс получился не самым приятным. Пятеро матросов лежали на нижней палубе, страдая от болезни, которая оказалась неизвестной корабельному врачу. По радио без конца говорили про пандемию гриппа, свирепствовавшего на большей части Европы, и все решили, что парни подцепили именно его. Но кое-кто скептически относился к этим предположениям. От гриппа не просыпаются посреди ночи с отчаянными воплями ужаса.

Матросы загрузили ящики в вертолет и отошли подальше от потоков воздуха, когда команда начала закреплять ящики. Люк захлопнулся, с оглушительным ревом завертелись лопасти, и вертолет взлетел.

Горстка членов команды осталась стоять на палубе, наблюдая за исчезающими в тумане, нависшем над горизонтом, огнями вертолета. Один матрос быстро перекрестился и тихонько пробормотал слова молитвы. Он был истовым католиком, и его вера обычно вызывала немало шуток на корабле.

Но сегодня никто не стал над ним смеяться.

Уже начало темнеть, когда Алекс Бишоп оставила за спиной тропинку, вившуюся через лес, и на дальней стороне поляны увидела старый, полуразвалившийся дом. Она надеялась, что ее информатор не ошибся, потому что на кону стояли человеческие жизни.

Алекс проверила снаряжение на поясе и расстегнула кобуру. Ступеньки крыльца прогнили, и она перешагнула через них, стараясь как можно осторожнее ставить ноги. Облезлая дверь со скрипом распахнулась, Алекс заглянула внутрь, и в нос ей ударила вонь разложения и древесного грибка.

Внутри царил мрак. Алекс вошла, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в темноте, и дверь со скрипом захлопнулась у нее за спиной. Красно-оранжевое сияние закатного солнца быстро гасло за затянутыми паутиной окнами.

Тонкий слух Алекс уловил необычный стук внизу, прямо у нее под ногами. Она напряглась и почувствовала какое-то движение под полом. Алекс пошла на звук через прихожую в сторону двери и спугнула крысу, которая при ее приближении метнулась в глубокие тени.

Кто-то добрался сюда раньше нее.

Она ударила ногой в дверь, та с сухим треском распахнулась, и во все стороны полетели щепки. За дверью начиналась каменная лестница, которая вела в подвал. Алекс мгновенно почувствовала, что она здесь не одна.

Увидев трех юношей лет двадцати, она сразу поняла, что произошло, и замерла в тени на верхней ступеньке. Один из них скорчился на полу в расползающейся темной луже крови. Двое стояли — один сжимал деревянный крест, другой держал в руках колотушку и кол. Оба, обезумев от ужаса, выли, издавая дикие, нечеловеческие звуки, когда еще один обитатель подвала выпрямился около тела их друга и сделал шаг по направлению к ним. Когда он открыл рот, Алекс увидела длинные клыки.

Вампир.

Парень, который держал в руке крест, с диким воплем бросился вперед и ткнул им в лицо вампиру. Храбрый поступок — совсем как учат фильмы ужасов, — но глупый. Паренек, видимо, рассчитывал, что вампир закроет лицо руками, зашипит и в страхе отшатнется, однако его ждало разочарование.

Вампир даже глазом не моргнул. Алекс знала, что так и будет. Вместо того чтобы замереть от ужаса, он потянулся к нападающему, резким движением поднял его в воздух, притянул к себе и впился зубами в плечо. Паренек рухнул на пол и остался лежать, извиваясь и корчась от боли, кровь хлынула из разорванного горла.

Уцелевшему юноше было некуда бежать, когда чудовище начало теснить его в угол подвала. Он уронил колотушку и кол и прижался к шершавой стене, моля о пощаде.

Вампир направился к нему, но остановился и повернулся к лестнице, услышав шаги спускающейся Алекс. Он увидел ее и узнал. Перепачканный кровью рот раскрылся от удивления.

— Сюрприз, — сказала Алекс, доставая из кобуры «Дезерт Игл».

— Дерьмо из Федерации, — прорычал вампир. — Пришел твой последний час.

— Только после тебя, — ответила она.

И выстрелила. Подвал наполнился грохотом, даже сильные руки Алекс едва выдержали отдачу крупнокалиберного пистолета.

Вампир завопил, но не от того, что пуля проделала дыру размером с кулак в его груди, а от мгновенного действия носферола — смертоносного яда, разработанного химиками Федерации. Его под строжайшим контролем РУВ выдавали полевым агентам, таким как Алекс Бишоп.

Вампир повалился на пол и, извиваясь от чудовищной боли, уставился на свои руки, не в силах отвести глаз от набухающих под кожей кровеносных сосудов. Его лицо невероятно распухло, глаза начали вылезать из орбит. В следующее мгновение изо рта вырвалась струя крови, и уродливо раздувшиеся вены лопнули, окрасив красным пол и стену у него за спиной. Алекс отошла, чтобы не запачкаться, вампир отчаянно дернулся, его тело почти вывернулось наизнанку, кровь продолжала хлестать, заливая все вокруг, но уже через секунду он затих.

Алекс убрала пистолет в кобуру и подошла к пареньку, скорчившемуся в углу. Схватив за руку, она поставила его на ноги.

— Как вы… — не договорил он, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

Алекс видела, что он обмочился от страха. «Эти дилетанты сами не знают, во что ввязываются», — подумала она.

— Уничтожить вампира может только вампир, — сказала она, расстегивая молнию на мешочке, который висел у нее на поясе.

Прежде чем паренек успел сообразить, что означают ее слова, Алекс достала шприц, наполненный вамблоком, и вонзила иглу в вену у него за ухом. Юноша хрипло вскрикнул и потерял сознание. К тому времени, когда он придет в себя, его воспоминания о том, что произошло в подвале, будут полностью стерты.

Алекс убрала шприц и вынула другой, с носферолом. Оставив паренька лежать на полу, она подошла к его мертвым друзьям и ввела каждому по десять миллилитров прозрачной жидкости — стандартная процедура, чтобы они не стали ожившими мертвецами. Затем Алекс аккуратно надела на иглу колпачок и убрала шприц в мешочек.

Через две минуты, перекинув через плечо паренька, который все еще был без сознания, она вышла в окутанный вечерними тенями полумрак. Перешагнув через порог дома, Алекс бросила внутрь миниатюрное зажигательное устройство, и, прежде чем она успела добраться до деревьев, дом поглотило ревущее пламя, раскрасившее лес в оранжевые тона.

Еще один рабочий день закончился — следы уничтожены.

— Покойтесь с миром, — пробормотала Алекс, достала телефон и набрала номер Рамбла, находившегося в лондонском штабе.

— Гарри, вы были правы. То, о чем мы говорили, действительно происходит.

— Вернись, Кейт!

Но девушка уже вылезла из машины и шагала по жесткой траве в сторону дороги.

— Отвали, — не останавливаясь, крикнула она через плечо.

Дек с силой треснул кулаком по рулю и громко выругался.

Когда Кейт добралась до дороги, она кипела от ярости. Девушка решила, что не вернется в машину, и, если ей придется идти пешком до дома в Уоллингфорде, значит, так тому и быть.

Кейт злилась на Дека Мэддона, но еще больше — на себя за то, что приняла приглашение симпатичного соседа покататься. Он ей нравился, без дураков, но, когда Дек достал маленькие белые таблеточки и предложил ей попробовать, она испугалась. Испугалась проблем. И того, что он собирается довести ее до такого состояния, когда она согласится на секс с ним.

Кейт боялась, что не устоит. Он был на несколько месяцев старше, и ему совсем недавно исполнилось восемнадцать. Симпатичнее всех остальных мальчишек в школе, он к тому же водил «Фольксваген гольф», а еще казался ей невероятно интересным — и каким-то диким, что ли? Может быть, немного слишком диким. Но Кейт дала себе слово не иметь никаких дел с наркотиками.

Она быстро, насколько позволяли тонкие каблуки, шагала вперед и дрожала, чувствуя, как ее окутывает промозглый, сырой туман. Кейт пожалела, что не надела чего-нибудь посущественнее тонкого хлопкового топика, но категорически запретила себе думать о машине, из которой вылезла.

Через пару минут у нее за спиной вспыхнули фары, и Кейт подняла большой палец. Однако машина просигналила и промчалась мимо.

— Урод! — обругала она удаляющиеся огни и пошла дальше.

Темная пустая дорога казалась пугающей, но Кейт было все равно. И что с того, что сейчас Хэллоуин? Она уже не маленькая, и в данный момент ее больше беспокоил холод, который начал пробирать до самых костей.

Кейт прошла еще немного, увидела другую приближающуюся машину и уже собралась поднять вверх палец, когда та притормозила и остановилась. Кейт побежала к ней, глядя на большие квадратные фары и прислушиваясь к роскошному урчанию очень дорогого автомобиля. Приблизившись, она заметила решетку на радиаторе и сообразила, что это «Роллс-Ройс». Окно со стороны водителя медленно поползло вниз.

Кейт заглянула внутрь.

— Спасибо, что остановились, — сказала она.

Джоэль Соломон проснулся с громким криком и резко сел на кровати. Мгновение он барахтался в цепких когтях ночного кошмара, прежде чем понял, что находится здесь и сейчас, у себя дома, в квартире на первом этаже, на мирной тихой улочке на окраине города, а не в доме своих родителей восемнадцать лет назад. Все хорошо.

Светящиеся стрелки часов на тумбочке у кровати показывали тридцать четыре минуты первого ночи. Джоэль потер рукой лицо и заморгал, прогоняя остатки кошмара. Когда сердце наконец перестало отчаянно колотиться в груди, он опустился на подушку и закрыл глаза, снова призывая сон.

Но тот отказывался возвращаться. Впрочем, Джоэль знал, что так будет, знал, что не сможет уснуть.

«Я стану таким, как они», — звучал у него в ушах голос деда.

Джоэль не хотел снова и снова переживать те страшные мгновения. В пятнадцать лет, через три года психотерапии, лекарств и гипноза, он думал, что навсегда от них избавился. Однако кошмар неожиданно вернулся. Уже два раза за последние несколько дней.

Он сжал руки в кулаки под одеялом, когда страшные картины снова всплыли в памяти. Прошедшие годы не сделали их менее яркими и жуткими. Перед глазами у него возникла сабля, которая со свистом понеслась вниз и вбок, он услышал хруст, когда острый клинок разрубил кости и хрящи.

Джоэль сделал глубокий вдох и попытался заставить себя поверить, что стал жертвой собственного воображения, находился в шоке, что мозг иногда творит диковинные вещи, и тогда человек начинает думать, что невозможное вполне реально.

Именно в этом убеждали его доктора, делавшие все, чтобы он перестал твердить, будто бы в темноте прячутся чудовища, которые за ним наблюдают и ждут своего часа. Они без конца повторяли, что зло в мире творит только человек, что той ночью в стоящий на отшибе домик ворвался психопат-убийца, и это он совершил те ужасные преступления. И еще: что Джоэль прикасался к сабле единственный раз в жизни, когда дед позволил ему с ней поиграть.

А все остальное — плод сильной психологической травмы, разбудившей воображение ребенка.

Джоэлю потребовалось много времени, но в конце концов он научился доверять логике и доводам разума, которые без устали вбивали ему в голову мужчины и женщины в белых халатах.

Однако сейчас Джоэль начал сомневаться в их правоте. Он спустил ноги с кровати и выглянул в окно на окутанные туманом уличные фонари. «Придется забыть о том, чтобы хорошенько выспаться перед ранним утренним стартом», — подумал он. Джоэль знал, что нужно делать, чтобы в голове немного прояснилось.

Он отправился в ванную комнату, быстро принял душ, надел кожаный мотоциклетный костюм и вышел из квартиры. На затянутой туманом улице сел на спортивный мотоцикл «Судзуки Хаябуса», нажал на стартер и сорвался с места.

«Ну и местечко», — подумал Дек, пробираясь по парку перед особняком и глядя на парящие в тумане башенки. Перед домом стояли сплошные «Астон Мартины», «Бентли» и «Роллс-Ройсы». Дек осторожно приблизился к освещенным окнам, из которых доносилась музыка, и заглянул внутрь.

Он увидел огромную, сверкающую огнями бальную залу и несколько сотен людей, которые танцевали, что-то пили и веселились. Женщины были в длинных платьях, мужчины — в смокингах и диковинных черных плащах. Все лица скрывали маски.

Дек прошел вдоль внешней стены особняка и заглянул за угол. К главному входу с распахнутой дверью вела лестница. Он нырнул внутрь, умудрившись не попасться на глаза старику в униформе дворецкого, оказался в громадном вестибюле и, не раздумывая, помчался по отходившему от него коридору. По пути он заметил открытую дверь, а за ней такую огромную ванную комнату, какой ему в жизни видеть не доводилось. На стуле возле двери лежали брошенные кем-то плащ и черная маска. Дек схватил их и понесся дальше.

В плаще и маске он прохаживался по бальной зале и пытался отыскать в толпе Кейт, отчаянно чувствуя себя лишним и надеясь, что это не слишком заметно. Играл струнный квартет, на ослепительно отполированном полу танцевали пары. В толпе лавировали лакеи, держа серебряные подносы, на которых стояли бокалы с шампанским.

И тут между танцующими парами, в дальнем конце залы, Дек заметил рыжие волосы Кейт, которые невозможно было спутать ни с какими другими. И, хотя он видел только ее спину, Дек знал, что не ошибся. Вместе с каким-то мужчиной Кейт направлялась к занавешенному выходу из бальной залы. Мужчина положил руку ей на талию, мягко, но уверенно, как будто показывал дорогу. «Интересно, это тот тип, что посадил Кейт в свой «Роллс-Ройс»?» — подумал Дек. Выглядел он как человек с кучей денег — дорогой костюм, модная стрижка. Дек не видел его лица, но что-то в нем показалось ему смутно знакомым. Впрочем, ничего особенно запоминающегося: не худой и не толстый, не высокий и не коротышка. Однако Дек был уверен, что откуда-то его знает. А еще по тому, как мужчина шел рядом с Кейт, у него сложилось впечатление, что тот немного нервничает.

Неожиданно Дек понял, что Кейт и мужчина из «Роллс-Ройса» — часть группы, которая двигалась в том же направлении. Всего шесть человек, трое мужчин и три женщины, включая Кейт. Две другие женщины были по-настоящему роскошными, в откровенных платьях и на очень высоких каблуках. Блондинка будто сошла с обложки журнала, другая, со спутанными непокорными волосами цвета воронова крыла, показалась Деку ослепительной красавицей, несмотря на то что ее лицо скрывала маска. Облегающее алое платье подчеркивало загорелые плечи и руки, золотые браслеты сияли на медовой коже. Судя по всему, они с мужчиной из «Роллс-Ройса» были знакомы. Когда брюнетка повернулась к нему и улыбнулась, он слегка отшатнулся, словно испугался ее, она же в ответ кокетливо хихикнула.

Двое других мужчин из этой компании обращали на себя внимание по разным причинам. Один из них напоминал дерево, черный, массивный, шесть футов и шесть дюймов[2] налитых мышц под смокингом, который, казалось, лопнет, стоит ему сделать резкое движение. Голова второго мужчины едва доставала первому до груди. Он был жилистым, похожим на хорька, с глазами, бегающими под маской, скрывавшей лицо.

Дек видел, что вся компания прошла в завешенную шторой дверь, но никто из присутствующих не обратил внимания на то, что они покинули бальную залу.

Он пробрался сквозь толпу к двери, осторожно отодвинул в сторону штору и последовал за ними. Держась на приличном расстоянии, юноша шел за необычной группой по коридорам и залам. Время от времени он видел Кейт, которую по-прежнему крепко держал мужчина из автомобиля. Дек пытался понять, что с ней произошло, потому что она двигалась как-то странно, словно в тумане или трансе.

Вот они вошли в очередную дверь, Дек подождал немного, потом подобрался к ней и, приоткрыв, увидел лестницу, спиралью уходившую вниз, в темноту. Он с трудом сглотнул и, стараясь оставаться незамеченным, начал спускаться.

Снизу доносилось эхо голосов.

Потом все стихло, он пошел быстрее и вскоре оказался на площадке, от которой в разные стороны отходили новые ступеньки. «Куда они подевались?» — спрашивал он себя.

Дек двинулся дальше, сквозь лабиринт, но там было так темно, что довольно скоро он перестал ориентироваться в пространстве, налетел на грубую деревянную дверь и нащупал пальцами холодное железное кольцо, заменявшее ручку. Он повернул его, и дверь со скрипом отворилась.

Дек увидел помещение, похожее на склеп или крипту, расположенную под особняком. У него сложилось впечатление, что она проходит сквозь все здание, уходя далеко во мрак, освещенный факелами, которые отбрасывали танцующие тени на пол, и настоящий лес столбов, поддерживавших потолок.

Неожиданно Дека начало знобить.

Он услышал голоса и, повернувшись, увидел компанию, за которой шел. Они стояли в круге, обозначенном зажженными свечами, примерно в сорока ярдах[3] от него. Кейт куда-то исчезла. Ее заменил мужчина в смокинге, смуглый, элегантный и статный. Его лицо не скрывала маска, и Дек в свете свечей разглядел тонкие, как будто высеченные из мрамора, черты лица. Необычного мужчину окутывал ореол могущества и власти, и даже издалека было заметно, что все остальные относятся к нему с почтением. Они все словно боялись его, особенно тип из «Роллс-Ройса». Тот нервничал больше, чем раньше, и на лбу у него появились капельки пота. Деку даже показалось, что он находится на грани паники, но тут главный положил руку ему на плечо и что-то сказал тихим, ласковым голосом, впрочем, слов Дек не разобрал.

С грохотом, эхом прокатившимся по подвалу, распахнулся люк в потолке над головами странной группы, и в нем что-то появилось. Дек изо всех сил вглядывался в тени и чуть не прикусил язык, когда сообразил, что диковинный предмет, который опускается сверху, — это обнаженная девушка, висящая вниз головой, со скованными кандалами лодыжками. Она отчаянно извивалась от ужаса и пыталась кричать, но во рту у нее был кляп.

Дек подобрался поближе и прижался к столбу. Он был так напуган, что даже смотреть в ту сторону боялся. Во рту у него пересохло, сердце отчаянно колотилось в груди. Он уже мог разглядеть девушку как следует и увидел, что у нее короткие каштановые волосы, а на шее татуировка паука, сидящего в паутине.

Дек почувствовал, как всю группу охватило возбуждение, когда всхлипывающая девушка начала раскачиваться у них над головами, слишком слабая, чтобы бороться. Только мужчина из «Роллс-Ройса» выглядел испуганным. Он начал отступать, но две женщины взяли его за руки и мягко заставили остановиться, улыбаясь и целуя.

У черноволосой красавицы слева на поясе висела сабля в ножнах. Она выхватила ее, зазвенели золотые браслеты, звякнул металл о металл, и длинный, изогнутый клинок блеснул в свете факелов.

Главный кивнул ей.

Прямо на глазах у переполненного ужасом Дека она взмахнула саблей и перерезала девушке горло. На компанию, стоявшую прямо под ней, полилась кровь, и они, охваченные исступленным наслаждением, подняли вверх лица, когда на них хлынули алые потоки. Женщины стонали и размазывали кровь по лицам, обнаженным плечам и груди. Главный отошел на несколько шагов назад и равнодушно наблюдал, как черный гигант и его маленький спутник, похожий на хорька, принялись жадно слизывать с себя кровь.

Мужчина из «Роллс-Ройса» отчаянно дрожал, но Дек не знал, что было тому причиной: дикое возбуждение или ужас. Черноволосая женщина убрала саблю в ножны и ослепительно улыбнулась окровавленными губами. Потом она положила перепачканные в крови пальцы ему на затылок и притянула к себе его лицо, прижала к груди, точно мать, кормящая дитя, откинув назад голову и даже не стараясь скрыть удовольствия. Когда она отпустила мужчину, все его лицо было липким от крови. Он отшатнулся с таким видом, что казалось, будто он вот-вот потеряет сознание — от страха и возбуждения.

Только главный стоял в стороне и спокойно облизывал губы, когда последние струи крови вытекли из тела умирающей девушки. Она издала булькающий звук и безвольно повисла на своих оковах.

Мысли Дека путались, и тут ему в голову пришла новая мысль.

Где Кейт?

В этот момент открылся второй люк, и он ее увидел, обнаженную, скованную цепями, как первая девушка. Бледное тело Кейт сияло в свете факелов, волосы свисали потоком рыжих локонов.

Черноволосая женщина вытерла кровь с губ, и на щеке у нее осталась длинная красная полоса. Ее глаза загорелись злобным огнем, когда она во второй раз вытащила саблю и приготовилась нанести удар, точно прекрасная, несущая смерть кобра. Блондинка, от нетерпения открыв рот, наблюдала за каждым ее движением.

Деку отчаянно захотелось закричать, но его парализовал ужас. Но в тот момент, когда клинок уже был готов перерезать горло Кейт, их главный поднял руку.

— Остановись, Лилит. Анастасия, отойди. Я забираю ее себе. — Его голос эхом пронесся по подземелью.

Женщина по имени Лилит опустила саблю и уставилась на него. Блондинка замерла на месте, словно собака, получившая приказ хозяина.

— Так нечестно, брат, — лукаво проговорила Лилит.

— Освободите ее.

Лилит зарычала.

И Дек чуть не потерял сознание.

Не потому, что он прежде не слышал, как рычат люди.

Дек увидел зубы черноволосой красавицы. Он ни секунды не сомневался, что прежде они были другими. Но сейчас, к его ужасу, ее зубы стали похожи на клыки дикого зверя — длинные, искривленные и острые, невероятно белые на фоне окровавленных губ.

Главный быстро шагнул к Лилит и ударил ее по лицу с такой силой, что она с криком боли и ярости повалилась на пол. Затем он молча наставил на нее палец, повернулся к Кейт и погладил ее по обнаженной коже.

— Она моя, — заявил он.

Дек понял, что с него хватит и пора выбираться из этого жуткого места. Вызвать полицию, все равно кого, кого-нибудь. Привести помощь. Стараясь не дышать, он повернулся к лестнице, отчаянно надеясь, что никто не услышит, как колотится у него сердце, и на цыпочках поспешил к выходу из подвала.

Добравшись до лестницы, он побежал, точно безумный, изо всех сил сражаясь с тошнотой, которая поднималась в горле.

Несколько наполненных ужасом минут он думал, что заблудился в роскошных коридорах огромного дома, распахнул какую-то дверь и понял, что попал в старинную библиотеку.

Двустворчатые стеклянные двери выходили в окутанный тенями парк перед особняком, и Дек бросился к ним, но они оказались заперты. Он твердил себе, что должен выбраться отсюда, принялся в панике оглядываться по сторонам и увидел на письменном столе громадное пресс-папье из кварца. Схватив его, он разбил одно из стекол, и на пол с легким звоном посыпались осколки. Дек вылез в образовавшуюся дыру с острыми краями и скрылся в темноте.

Не оглядываясь на дом, он быстро помчался к стене, перелез через нее и бросился к своей машине. У него так сильно дрожали руки, что он никак не мог вставить ключ в зажигание, но довольно скоро мотор заработал, и машина помчалась по проселочной дороге.

Дек на бешеной скорости удалялся от особняка, одновременно вытащив из кармана телефон, чтобы набрать 999[4].

Но оказалось, что аккумулятор сел. Он швырнул телефон на пол и полетел дальше сквозь туманную ночь, лихорадочно соображая, что должно же быть какое-то место, где он сможет остановиться и позвонить в полицию, но по обеим сторонам дороги тянулись бескрайние поля. Дек изо всех сил нажал на педаль газа и держал на ней ногу целых пять минут. Неужели здесь вообще ничего нет? И где он оказался?

Мимо проносились миля за милей, и тут он заметил среди деревьев отблески света. «Наверное, дом или пивная», — решил он.

Дек смотрел на свет на целую секунду дольше, чем следовало. И когда снова взглянул на дорогу, было уже слишком поздно. Резкий поворот приближался к нему быстрее, чем он успевал среагировать. «Гольф» вылетел на обочину и врезался в дерево. Подушка безопасности раскрылась прямо Деку в лицо, когда его отбросило на руль.

Дек не имел ни малейшего представления о том, сколько прошло времени, прежде чем он пришел в себя в разбитой машине. Он попытался пошевелиться и вскрикнул от дикой боли в левом запястье. Голова отчаянно кружилось, его тошнило, и он чувствовал, что сейчас снова потеряет сознание.

Нет, нет. Ты должен позвать на помощь. Должен спасти Кейт. Должен…

Это была последняя мысль, перед тем как он очнулся в сиянии мигающих синих огней и увидел двух полисменов, смотревших на него.

Алекс прошла в стальную дверь офиса «Шлюсслер и Шлюсслер лимитед» и направилась через большой вестибюль к конторке регистратора. Незадолго до этого она прилетела на самолете из Бухареста. На ней было длинное темно-серое кашемировое пальто «Ральф Лорен», свитер из шерсти мериноса и джинсы. Каблуки доходивших до колен сапог «Джузеппе Занотти» отстукивали бойкую дробь на сверкающих плитках пола.

Смена добродушного старичка Альберта, ночного сторожа, подходила к концу, и Алекс мило ему улыбнулась, ставя свою подпись в книге.

— Раненько вы сегодня, мисс Бишоп, — сказал он.

— Ну, ты же меня знаешь, Альберт.

— Что-то я вас не видел в последние дни.

— У меня было дело за границей.

— Вечно у вас дела.

Она ухмыльнулась.

— Это точно.

Алекс прошла по плюшевой приемной, мимо кожаных кресел и весело журчащего фонтана, и на лифте поднялась на последний этаж.

«Шлюсслер и Шлюсслер» были солидной юридической фирмой и занимали три первых этажа здания. Ее служащие понятия не имели о том, что происходит за дверями компании, расположившейся на двух верхних этажах.

Двери лифта открылись на маленькой голой площадке, и Алекс шагнула к единственной двери с табличкой, на которой золотыми буквами было написано: «Кейлер Визе, инвестиции». Достав карточку-ключ из сумочки, она вставила ее в щель, и замок со щелчком открылся. За дверью начинался длинный коридор без окон, с выложенными белой плиткой стенами и полом. Алекс миновала еще одну дверь в конце коридора и оказалась во второй приемной.

За столом сидела сурового вида женщина в темном костюме и с затянутыми в строгий пучок волосами. Алекс знала, что под столом у нее имеется пистолет, заряженный носферолом и направленный прямо на нее, когда шла к сканеру, считывающему отпечатки пальцев и сетчатку глаза, а затем назвала себя системе распознавания голоса. Стальные двери с шипением открылись, и Алекс шагнула в квадратную прихожую. В центре гладко отполированного гранитного пола была выложена круглая эмблема РУВ.

Здесь располагался мозг самой тайной в мире организации, действовавшей под патронажем всемирной Федерации, о существовании которой знала лишь горстка избранных.

Алекс кивком приветствовала знакомых, шагая по просторному офису с открытой планировкой, где оперативники РУВ разговаривали по телефонам, печатали что-то за компьютерами или следили за последними событиями на гигантских экранах, которые отражали международную деятельность агентства.

В дальнем конце верхнего этажа находился личный кабинет Рамбла, и Алекс вошла в него без стука.

Гарри Рамбл, среднего роста, сухощавый мужчина с изысканной сединой на висках, носил угольного цвета костюм в тонкую полоску. И хотя Гарри вполне мог сойти за обычного бизнесмена, он ни в коей мере таковым не являлся. Рамбл возглавлял Разведывательное управление Федерации, отвечавшее за безопасность и следящее за деятельностью ста с небольшим тысяч ее членов по всему миру.

Федерация была оплотом вампиров наших дней. Внутри глобальной империи РУВ, работавшее под строгим надзором Правящего совета Федерации, контролировало регистрацию новых членов и соблюдение трех правил, высеченных на хрустальной табличке, висевшей над столом Гарри.

1. Вампир никогда не должен причинять вред человеку.

2. Вампир никогда не должен обращать человека.

3. Вампир никогда не должен влюбляться в человека.

Алекс следила за исполнением законов — и многие вампиры-нарушители узнали, в чем заключаются ее обязанности, на собственной шкуре. Если они переступали черту, в дело вступала Алекс.

Когда она вошла в кабинет, Рамбл посмотрел на нее из-под полукружий очков. Алекс знала, что очки ему не нужны, ведь вампиры видят как кошки, но он носил их, чтобы выглядеть значительнее.

Ксавье Гарретт, заместитель Рамбла, стоял у другого конца стола, высокий, с ястребиной внешностью, большим лбом и смазанными маслом черными волосами. Ксавье был, как всегда, в темном мятом костюме, который он, казалось, никогда не снимал. Гарретт окинул Алекс с головы до ног быстрым взглядом и слегка искривил уголок рта — получилось некое подобие улыбки, лучшее, на что он был способен.

— Холодна, точно тело в леднике, и горяча, как перчик чили, — заявил он. — Вы сегодня неплохо выглядите, агент Бишоп.

Алекс и Гарретт терпеть не могли друг друга. Он считал ее недисциплинированной «белой вороной» и злился, что Рамбл прислушивается к ее мнению. Она же твердо верила, что на его фоне даже дерьмо выглядит вполне пристойно. Оба никогда не делали попыток скрыть свои чувства.

— Привет, Гарретт. Звонил гробовщик. Он хочет получить назад свой костюм.

Усмешка Гарретта превратилась в злобный оскал.

— Вы получили мой отчет, Гарри? — спросила Алекс у Рамбла.

Она, единственная из полевых агентов, называла босса по имени и без всяких там «сэров». Это вызывало у Гарретта дикую зависть, что не могло не радовать Алекс.

Рамбл кивнул, нажал на пару кнопок на клавиатуре компьютера, и изображение, появившееся на мониторе, отразилось в линзах его очков.

— Ты хорошо поработала, — сказал он, но Алекс заметила, что он чем-то обеспокоен, а это происходило с Гарри Рамблом исключительно редко. Он повернулся к Гарретту: — Ксавье, ты проверил со Слейдом даты поставок?

— Я собирался…

— Сейчас — самое подходящее время.

Гарретт поджал губы, поняв, что от него требуется, и вышел из кабинета.

Когда они остались одни, Алекс спросила:

— Что за секреты такие, о которых не следует знать даже вашему заместителю?

Рамбл снял очки и, откинувшись на спинку стула, принялся жевать дужку.

— Франклин так и не прислал отчет из Будапешта.

Франклин, как и Алекс, был старшим полевым агентом и работал в Мюнхенском отделении. После того как в блогах в Венгрии начали появляться слухи об атаках вампиров, Рамбл отправил его разобраться, что там происходит.

— Он прилетел туда в субботу. Со вторника на связь не выходил. Мне все это не нравится.

— Вы думаете, с ним что-то случилось? — спросила Алекс.

— Такое молчание для него совсем нехарактерно, — вздохнув, ответил Рамбл. — Но это еще не все. Взгляни на экран.

Алекс обошла стол и посмотрела на монитор лэптопа Рамбла.

— Ничего себе!

— Вот и я так думаю.

На экран была выведена карта мира, столицы стран помечены белым, отделения РУВ голубым. Маленькие красные флажки показывали места недавней противозаконной деятельности. Время от времени какой-нибудь вампир пренебрегал правилами и самовольно принимался кормиться людьми в своем районе. При этом нарушители не использовали вамблок, и в результате их жертвы нередко помнили подробности нападения, их раны долго заживали, а сами они болели. В случаях, когда вампир возвращался к одному и тому же человеку несколько раз, тот умирал и сам становился вампиром.

В этих районах начиналась паника, а в блогосфере, точно лесной пожар, распространялись слухи. Когда такое случалось, полевые агенты РУВа отправлялись в проблемные регионы, чтобы навести там порядок.

Но такое происходило нечасто. Как правило, Федерация жестко следила за порядком, и на оперативной карте Рамбла обычно имелось не более двух или трех красных флажков одновременно.

Сейчас же Алекс смотрела на огромное количество флажков, которые пятнали всю Европу с востока на запад.

— Очень необычная ситуация, — сказала она.

— Не просто необычная. Беспрецедентная.

— Вы мне говорили, что количество противозаконных актов увеличилось, но не сказали, что дела настолько плохи.

— Я надеялся, что все само собой разрешится, — сдержанно ответил Рамбл. — И ошибся. Мы получаем множество отчетов, подтверждающих, что ситуация складывается катастрофическая. Декстер из Копенгагена час назад. Карбон из Барселоны вчера поздно вечером. Я не хочу даже думать, что произойдет, когда за дело возьмутся средства массовой информации людей. — Рамбл замолчал и принялся в волнении покусывать губы. — А самое странное…

— Что?

Рамбл повернулся к ней на стуле.

— Атаки совершены ночью. Как будто нарушители избегают дневного света. Почему они не используют солазал, которым их снабжает Федерация?

— У меня уже давно появилось предчувствие, что должно произойти нечто подобное, — заметила Алекс. — Восстание традов.

— Ты о чем?

— То, что традиционалисты рано или поздно нанесут удар, было вопросом времени, Гарри. Наша чудесная Федерация, возможно, и старалась изо всех сил уничтожить старые привычки, но я часто задаю себе вопрос: сколько в наших рядах осталось сторонников прежних нравов, готовых выступить против нас?

Рамбл внимательно посмотрел на нее.

— Да ладно тебе. Даже если ты и права, несколько разбросанных по миру недовольных новыми порядками не могут создать организацию, которая будет представлять для нас опасность. По крайней мере не так быстро и не так масштабно. То, что ты говоришь, не слишком правдоподобно.

— Вы не забыли, что мы присутствовали при создании Федерации? Насколько я помню, далеко не все вампиры приняли новый порядок. Единственное, что им требовалось, — это лидер. Может быть, они его нашли. И трады решили выступить против федов.

— Трады и феды? Дай-ка перевести дух!

— Возможно, пришло время войны, Гарри, — пожав плечами, сказала Алекс.

Величественная Темза несла свои воды почти через всю Англию, хотя в некоторых местах представляла собой грязный ручей, заросший по берегам тростником.

Приближался рассвет, и прибрежные жители начали просыпаться. Одинокий лебедь скользнул по окутанной дымкой поверхности воды, но увидел маленькую лодочку и поспешил спрятаться в зарослях.

Сеймур Финч с силой сжимал шишковатыми пальцами весла, и лодка быстро скользила сквозь туман. Больше всего на свете он любил тихие темные закоулки, подальше от любопытных глаз. Сейчас, когда мистер Стоун и его внутренний круг отправились на покой, Финчу предстояло кое-что сделать.

Он подвел лодочку к берегу, и ее со всех сторон окружили камыши. Закрепив весла, Финч потянулся к свертку, лежавшему у него под ногами, и улыбнулся, думая о том, что завернуто в пластик и мешковину.

Мистер Стоун позволял Финчу делать все, что ему хотелось, после того как остальные заканчивали свои развлечения. Финч испытывал невероятный ужас перед своим хозяином и столь же глубокую преданность. Он считал, что ему оказывают честь, давая такие задания, и знал, что получит свою награду.

Финч ухватился сильными пальцами за складки мешковины, поднял сверток, пристроил на борту лодки, достал из-за пояса нож и разрезал веревки. То, что лежало внутри, с тихим плеском скользнуло в воду.

Финч несколько мгновений наблюдал за кругами на поверхности, потом взялся за весла. Он уже собрался развернуться, чтобы плыть домой, когда заметил в нескольких ярдах лебедя.

Первые лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь туман и, точно жидкое золото, засияли на царственно белых перьях лебедя, скользящего по воде, словно галеон.

Финчу отчаянно захотелось свернуть ему шею и насытиться плотью.

На «Хаябусе» можно преодолеть огромное расстояние за считаные часы, а Джоэль ехал почти всю ночь. Он выбрал маршрут, проходивший по Оксфордширу, когда же в предрассветные часы туман начал рассеиваться, покатил по самым быстрым, извивающимся участкам проселочной дороги — там, где, как он знал, камер, отслеживающих скорость, мало и расположены они на приличном расстоянии друг от друга.

Джоэль закончил полицейские курсы усовершенствования по управлению мотоциклом и благодаря этому научился ездить быстро и без опасности для жизни. Он понимал, до какого предела можно набирать скорость, прежде чем начнут отказывать рефлексы и концентрация — и чем стремительнее оставлял позади повороты, тем проще ему было прогнать остатки преследовавшего его ночного кошмара.

Когда горизонт озарили первые лучи солнца, Джоэль остановился на парковочной площадке у въезда в сонную деревушку. Выключив мотор, он несколько мгновений сидел, наслаждаясь тишиной и покоем. Он уже чувствовал себя значительно лучше и спокойнее, в голове у него прояснилось, и он знал, что готов к новому дню. Сдвинув рукав кожаной куртки, он взглянул на часы.

Пора было приниматься за работу. Он снова завел двигатель и направил мотоцикл в сторону полицейского управления Оксфорда и Темз-Вэлли.

Солнце медленно вставало над городом, когда Гарри Рамбл закончил инструктировать Алекс. Она встала и подошла к окну. Наблюдая за оранжевым сиянием, медленно заполняющим небо, Алекс вспомнила о солазале, быстро засунула руку в задний карман джинсов и вытащила тюбик с таблетками. Положив одну в рот, она почувствовала, как та со сладким привкусом тает на языке.

Рамбл откинулся на спинку стула, бросил еще один обеспокоенный взгляд на экран и переложил какие-то бумаги на столе.

— В любом случае, что бы ни происходило, наша работа продолжается. И для тебя есть новое задание.

Алекс отвернулась от окна, продолжая жевать таблетку солазала.

— Я только что вернулась из Румынии, Гарри.

— Это совсем простое задание и не займет много времени. У тебя с собой оружие?

— Только резервное средство защиты.

Она распахнула полы пальто и показала Рамблу стальной короткоствольный «Смит-Вессон» 44-го калибра, пристроившийся на правом бедре.

— Ты называешь это резервным средством защиты?

Рамбл протянул ей официальную бумагу из стопки, лежавшей на столе. Алекс взяла ее и быстро пробежала глазами. На документе стояло имя — Бакстер Барнетт.

— Кинозвезда?

Рамбл кивнул.

— А я и не знала, что он из наших, — сказала Алекс.

— Он обратился в шестидесятых, но только в девяностых заскучал и решил стать актером. Выяснилось, что у придурка есть талант.

— Мне бы следовало догадаться. Я смотрю его фильмы много лет, но за все время он ни капли не постарел.

— Вот в этом как раз и проблема, — пояснил Рамбл. — Мы не можем позволить ему продолжать привлекать внимание. Я хочу, чтобы вы с Грегом отправились к нему и поговорили. Но никакого особого насилия. Просто освежите его понимание ситуации.

Алекс удивленно заморгала.

— Прошу меня простить, а кто такой Грег?

— Мне следовало раньше тебе о нем рассказать, — с хитрой улыбкой заявил Рамбл. — Грег Шрайвер. Точнее, лейтенант Грег Шрайвер, служил в военно-морском флоте США, только что прилетел. Он твой новый партнер.

Алекс застонала.

— Только не я. Проклятье, я работаю одна.

Рамбл сурово на нее посмотрел и заявил:

— Послушай, не морочь мне голову чушью на тему «я работаю одна». В нашей команде нет ни одного агента, которому я бы делал столько послаблений, сколько тебе, но даже ты должна понимать, что есть предел.

— Боже праведный, Гарри.

— Он новобранец, и с ним будет не очень просто. Покажи ему приемы нашей работы, обучи. Я не сомневаюсь, что он быстро освоит все премудрости, к тому же тренировать его будет наш лучший агент. Я на тебя рассчитываю, договорились? — Рамбл подтолкнул по поверхности стола в ее сторону папку. — Почитай. Он нам очень подходит.

Алекс пролистала бумаги в папке. Как и все вампиры, она читала в десять раз быстрее людей.

— И когда же я познакомлюсь с вашим чудо-мальчиком?

— Прямо сейчас. — Рамбл нажал кнопку на телефоне и сказал: — Джен, проводи ко мне Грега Шрайвера, ладно?

Через несколько секунд Джен Минто, секретарша Рамбла, ввела в кабинет новобранца. Алекс решила, что на вид Грегу Шрайверу лет тридцать пять. Он был худым, смуглым и заметно нервничал.

Алекс протянула ему руку, когда босс представил их друг другу.

— Специальный агент Алекс Бишоп.

Когда он пожал ей руку, она заметила, что у него слегка влажная от пота ладонь. Некоторые совсем недавно обращенные вампиры сохраняли кое-какие человеческие качества.

— Мне сказали, что мы будем вместе работать, — проговорил Грег.

— Угу, повезло мне.

— Бакстер поселился в Трафальгарских апартаментах в «Ритце», приехал рекламировать новый фильм «Неистовый», — сказал Рамбл. — Он вас ждет, так что вам лучше не тянуть и отправиться прямо сейчас.

— «Неистовый-6»? — спросила Алекс. — Я смотрела пятый. Полное дерьмо.

— А ты видела его в «Экстазе»? — спросил Рамбл. — По-настоящему отличный фильм.

— Мы встречаемся с Бакстером Барнеттом? — с широко раскрытыми глазами спросил Грег.

— Пошли, новичок, — сказала Алекс.

На парковке за зданием «Ш и Ш» Алекс нажала на кнопку брелка, и замки ее «Ягуара Экс-Кей-Ар» открылись. Она села на водительское место, Грег устроился рядом. Он двигался, как большой щенок, неуклюжий от переполнявшей его энергии, и с такой силой захлопнул дверцу, что зазвенели стекла.

— Сломаешь машину — голову отрублю, — наградив его суровым взглядом, заявила Алекс.

— Извини, — пробормотал он. — Я все время забываю, каким я стал сильным. Это как ночное зрение. Очень странные ощущения, и я еще не совсем привык.

— И неудивительно, — сказала Алекс и улыбнулась. — Ты живешь обычной человеческой жизнью — и вдруг какой-то вампир вонзает в тебя зубы. После этого все моментально меняется. — Она завела двигатель, и машина так стремительно сорвалась с места, что обоих вдавило в спинки сидений.

— С тобой так и было? — спросил Грег.

— Первый урок этикета: спрашивать о том, как кто-то стал вампиром, запрещено. Только я, твоя начальница, имею право задать тебе этот вопрос.

Он пробормотал извинения.

— Что у тебя за акцент? Теннесси?

— Я вырос в Мемфисе. А ты здорово в этом разбираешься.

— За последний век или около того я много путешествовала по свету, — объяснила Алекс. — Ладно, не будем о моей истории. — Она искоса посмотрела на него. Три пуговицы на рубашке были расстегнуты, и Алекс увидела на груди Грега тонкую цепочку и несколько личных знаков из тисненого олова. — Обожаю собачьи жетоны[6].

— Это на память, — сказал он и прикоснулся к жетонам.

— Итак, ты служил на флоте. Что произошло?

Алекс говорила и одновременно лавировала на своем «Ягуаре» в потоках машин, умудряясь проскакивать в крошечные щели между автобусами и черными такси.

Грег вздохнул.

— Да, все у меня шло прекрасно. Я стал лейтенантом раньше, чем в свое время мой отец, и мне казалось, что впереди у меня радужное будущее. В моем отделении служил парень по имени Тэдд. Он постоянно торчал около оружия, будто оно его завораживало. Ну, так вот, однажды у нас проходили маневры вместе с бронетанковым подразделением, Тэдд сидел в одном из «Хаммеров» и вертел в руках «браунинг» тридцатого калибра. Я стоял и разговаривал со своим капитаном, когда Тэдд случайно спустил курок, пуля попала мне между лопаток.

— Героическая смерть. Здорово!

— И это после того, как я получил медаль в Ираке. Так вот, лежу я в военном госпитале, и пастор уже соборовал меня. В общем, жизни во мне почти не осталось. И тут, когда никого рядом не было, доктор, который за мной присматривал, наклонился и прошептал на ухо: «Ш-ш-ш! Хочешь еще немножко пожить?»

Алекс коротко рассмеялась, а Грег продолжал:

— Сначала я подумал, что виноват морфий, из-за которого в голове у меня все перепуталось. Но довольно быстро понял, что это по-настоящему. Доктор сказал, что он меня укусит и превратит в вампира. И еще что-то про вербовку. Ну, я и подумал: «Почему нет, я же ничего не теряю? Только полный идиот откажется от предложения вечной жизни». В общем, когда я очнулся, оказалось, что я нахожусь в реабилитационном центре Федерации, а моя огнестрельная рана зажила так, будто в меня никто никогда не стрелял. Это было две недели назад. Теперь я здесь.

— Не сомневаюсь, что феды присматривали за тобой с тех самых пор, как ты попал в госпиталь, — заметила Алекс. — Хороший послужной список, жены и детей нет. То, что надо РУВ. А доктор-вампир работает в госпитале, чтобы находить подходящих кандидатов. Как только они видят человека, которого смогут использовать, они забирают его к себе. Ты знаешь про испытательный срок?

— Год, да?

Алекс кивнула.

— Это нужно, чтобы понять, как ты адаптируешься к новым обстоятельствам. Дальше совет Федерации решает, можно ли позволить тебе остаться.

— А если нет?

— Ты не хочешь этого знать.

— По-настоящему меня расстраивает только то, что мне запрещено видеться с родными, сестрой и друзьями, — вздохнув, сказал Грег.

— А ты подумай вот о чем: они рыдают над гробом, оплакивая твою кончину, и вдруг ты появляешься у них на пороге. Вот почему тебя привезли сюда, в Лондон. Чтобы не возникло соблазна с кем-нибудь из них повидаться. Таковы методы работы Федерации. Мы живем среди людей, но нам запрещено сближаться с ними. Иными словами, никаких чувств и связей. Слишком высок риск, что кто-нибудь проболтается и выдаст наши секреты. В общем, это строжайше запрещено.

— Так, поправь меня, если я неверно понял, — сказал Грег. — С тех пор как была создана Федерация… кстати, в каком году?

— В 1984-м.

— С тех самых пор закон запрещает вампирам превращать людей в вампиров?

— Если только речь не идет об официальной вербовке, санкционированной Федерацией. Это нужно для того, чтобы не подпускать к нашему делу… назовем их «нежелательные элементы». Именно из-за них вампиры стали пользоваться дурной репутацией и привлекать к себе ненужное внимание. В двадцатом веке все кардинально изменилось. Интернет, системы связи и слежения. Сейчас мир стал очень тесен. Поэтому мы и создали Федерацию. Ее задача — заботиться о том, чтобы наше сообщество оставалось в тени.

— И защищать людей?

Алекс взглянула на него.

— Защищать? Они для нас источник пропитания. Мы делаем это вовсе не потому, что любим людей. И дело тут не в политкорректности. Просто мы хотим выжить.

— Что происходит с вампирами, которые нарушают правила? — спросил Грег.

— В дело вступает РУВ. Если коротко, мы их находим и надираем им задницу.

— Мы их убиваем?

— Уничтожаем. Они ведь и без того уже мертвецы.

Грег поморщился.

— Ну да.

— Мы так поступаем, только когда это абсолютно необходимо, когда они не желают прислушаться к доводам разума. Как правило, нарушители попадают в тюрьму Федерации, где их держат некоторое время, чтобы они слегка поостыли. Но если они совершают что-то по-настоящему плохое или глупое, Правящий совет может вынести решение об уничтожении. Вот, например, в прошлом году был один такой случай с рок-звездой. Он узнал, что один из его знакомых вампир, и предложил пять миллионов, чтобы тот его обратил. Вампир согласился. Через два дня рок-звезда превратился в живого мертвеца, а наш вампир разбогател на пять миллионов.

— Ого!

— Все были счастливы, пока на следующий день рок-звезда не забыл, кем стал. Он вышел на балкон на восходе и — пуф! Сгорел как спичка. Каким-то журналистам удалось все заснять, и в прессе поднялся шум о спонтанном возгорании человека.

— Да, я помню. Это был Бобби Дэзлер, ведущий гитарист «Дикарей».

— В общем, в тот день он устроил грандиозное представление. Естественно, имя Бобби не значилось в реестрах Федерации, и мы довольно легко выследили того, кто превратил его в вампира, поскольку он вдруг начал тратить баснословные суммы денег и арендовал яхту в Сен-Тропе. Совет очень быстро принял решение. Его уничтожили при помощи летальной инъекции носферола. Это один из препаратов, которые выпускает Федерация. У нас в Италии имеется целый завод.

— Я знаю про препараты, — сказал Грег. — Мне про них прочитали целую лекцию. Вот, например, это… — Он вытащил из кармана пластиковый пузырек и встряхнул его. Густая зеленая жидкость внутри прилипла к внутренним стенкам пузырька.

— Это дерьмовый заменитель крови, который выдают новичкам вроде тебя, не умеющим питаться самостоятельно, — взглянув на пузырек, заметила Алекс.

— Вкус у него довольно мерзкий, но, похоже, он свою роль выполняет. Кстати, а что это такое?

— Искусственная дрянь, что-то вроде детской смеси для вампиров. Но ты не сможешь жить на нем вечно. Тебе придется научиться питаться естественным путем.

— Эта часть меня совсем не привлекает, — поморщившись, сказал Грег.

— Не волнуйся, у тебя не возникнет проблем. Когда ты достаточно сильно проголодаешься, все получится само собой. А как насчет солазала? Тебе выдали достаточно? Мне не нужно беспокоиться на этот счет?

На лице Грега появилось озадаченное выражение.

— Ты про что? А, я понял. Такие маленькие белые пилюльки?

— Дерьмо. Когда ты в последний раз принимал солазал?

— Кажется, вчера.

Алекс вжала ногу в педаль тормоза, и «Ягуар» под возмущенные гудки других машин остановился прямо посреди дороги.

— Тебе кажется? Ты хотя бы представляешь, что произойдет, когда он перестанет действовать, а ты окажешься на солнце? Пуфф! Ты сгоришь точно так же, как Бобби Дэзлер. Да еще на моем сиденье цвета шампанского? — Алекс открыла бардачок и протянула Грегу упаковку с таблетками. — Прими прямо сейчас.

Машина снова сорвалась с места в тот момент, когда Грег забросил в рот таблетку.

— Запомни хорошенько: солазал нейтрализует чувствительность к свету и с этого момента является неотъемлемой частью твоей жизни. Ты должен принимать таблетки каждые двенадцать часов, иначе поджаришься на солнце.

— Похоже на отступление от традиций? — смущенно заметил Грег.

— Такие времена, малыш. Приходится идти с ними в ногу.

Кейт Готорн проснулась от того, что в комнату вошла ее мать.

— Вставай, юная леди. Нельзя валятся в постели весь день. Уже почти десять минут девятого, ты опоздаешь в школу.

Кейт застонала и поглубже зарылась под пуховое одеяло.

— Оставь меня в покое.

— Вот что бывает с теми, кто где-то болтается допоздна, — заявила мать.

Она раздвинула шторы и направилась к кровати, собираясь сдернуть с дочери одеяло. Кейт поморщилась, когда лучи бледного осеннего солнца упали ей на лицо. Боль была нестерпимой, Кейт попыталась отобрать у матери одеяло, но без сил повалилась на подушки, задыхаясь и почти ничего не видя.

— Ты только посмотри на себя. Что, черт подери, с тобой происходит?

— Пожалуйста, мама, у меня жутко болит голова.

— Ты пила, так ведь?

— Я не пила.

Но Кейт вдруг сообразила, что на самом деле почти ничего не помнит из того, что было ночью. Остались только смутные обрывки воспоминаний: она встретилась с Деком, они куда-то поехали, потом поссорились, она убежала и выскочила на дорогу. Около нее остановился роскошный «Роллс-Ройс».

И все. Остальное представляло собой огромную черную дыру. Как она добралась домой? Может быть, ее привез тот мужчина? Кто он такой и где она видела его раньше?

Кейт, прищурившись, посмотрела на мать. Поджатые губы и осуждение на ее лице ясно говорили о том, что дочь вернулась в дом номер шестнадцать на Лэвендер-Клоуз не в «Роллс-Ройсе». В противном случае у миссис Джиллиан Готорн появилась бы причина устроить праздник.

— И нечего разводить мрачность. — Ей хотелось добавить: старая корова.

Кейт ничего такого не сказала, но, видимо, мать поняла все по глазам дочери, потому что осуждение у нее на лице стало еще заметнее.

— Некоторое время назад по поводу твоего дружка звонили из полиции.

— Он мне не дружок, — запротестовала Кейт.

— И поэтому у тебя вся шея в укусах, маленькая распутница.

Кейт дотронулась пальцами до шеи и поморщилась. Неужели это сделал Дек?

— А что полиция хотела? — пробормотала она.

— Вчера ночью он разбил свою машину. Наверняка напился до потери сознания.

Кейт попыталась сесть на кровати, и в голове с новой силой расцвела дикая боль.

— Что? С ним все в порядке?

— Он выживет. Тараканы живучие. И почему ты не хочешь встречаться с Джайлзом Хантли?

— Терпеть не могу Джайлза Хантли. Он противный, и у него воняет изо рта.

— Зато у Джайлза хорошее образование, и его ждет прекрасное будущее, когда он закончит Кембридж. Он не будет всю жизнь копаться в мерзкой грязи под капотами машин. Ты видела, в каком состоянии у Деклана Мэддона ногти?

«Господи, сделай так, чтобы она заткнулась», — мысленно взмолилась Кейт. Боль была такой, как будто кто-то загонял ей в череп тупую отвертку, а потом медленно ее поворачивал. Она даже почти ничего не видела.

— Ты знаешь, что произойдет, если ты будешь продолжать в том же духе, моя дорогая? — продолжала ее мать. — Ты забеременеешь, как Шардоне Уилсон, которая связалась с какими-то отбросами, и вот, пожалуйста, ждет ребенка. Настоящая катастрофа. Впрочем, должна тебе сказать, с таким имечком этого следовало ожидать[7], и вполне возможно, она ни на что другое все равно не годится…

Кейт смотрела на бушующую мать, но почти не слышала слов. На короткое мгновение внутри у нее вспыхнули новые ощущения, которые заглушили головную боль. Никогда раньше она не испытывала такого всепоглощающего чувства могущества.

Не успев сообразить, что делает, Кейт схватила мать за горло и встряхнула, как терьер крысу. Изо рта Джиллиан Готорн вывалился язык, и она начала синеть, когда Кейт выдавила из нее жизнь.

— Заткни свою поганую пасть! — завопила она.

Но в следующее мгновение оказалось, что она лежит на кровати, а ее мать стоит и толкает гневную речь.

— …давно следовало сделать. В «Сент-Хилдегарде» гораздо более подходящее окружение для юной леди. Там у тебя появятся приличные друзья.

— Пансион? — выдохнула Кейт.

— Ты что, меня совсем не слушала? Поедешь туда после рождественских праздников. А пока не смей даже приближаться к рвани, что живет по соседству. Поняла?

Кейт зарылась лицом в подушку, чтобы не слушать возмущенных воплей матери. У нее так отчаянно болела голова, что хотелось плакать, ее тошнило. А еще она чувствовала страшную слабость, как будто кто-то высосал из нее все силы.

Но каким-то непостижимым образом в глубине души она ощущала, что стала другой. Что-то с ней произошло, и она воспринимала окружающий мир острее, определеннее. Запахи, цвета, рисунок на обоях, выбранных матерью для спальни дочери.

Кейт понимала, что изменилась, но как и почему еще не знала.

Однако по причине, которой она не понимала… Кейт совсем не боялась.

Алекс вошла в громадный роскошный вестибюль и по красному ковру направилась к стойке регистрации. Грег не отставал.

— Мы к мистеру Барнетту, который остановился в Трафальгарских апартаментах. Он нас ожидает.

Через две минуты Алекс уже стучала в дверь номера. Ей открыла женщина сильно за пятьдесят, с худым лицом и короткими волосами, которая, наградив гостей ледяным взглядом, осталась стоять на пороге.

— Где Бакстер? — спросила Алекс.

— Он занят. Я его агент. Вы можете поговорить со мной.

Алекс поморщилась, уловив исходивший от женщины человеческий запах.

— Мы не станем с вами разговаривать. Отойдите с дороги.

Она плечом оттолкнула женщину и вошла в дверь. Грег, с благоговением разглядывая убранство номера, последовал за ней. Агент попыталась просочиться за ними, но Алекс бесцеремонно выпихнула ее в коридор и захлопнула перед носом дверь.

Оказалось, что Бакстер Барнетт не так уж и занят. Он с важным видом сидел, откинувшись на спинку плюшевого дивана в гостиной и положив ноги на столик, а руки за голову. Выглядел он так, будто потратил немало времени на великолепный загар и безупречную прическу. Рукава белой рубашки были закатаны ровно настолько, чтобы весь мир мог насладиться рельефом рук и золотыми часами на запястье. Когда Алекс и Грег вошли, он наградил их ослепительной голливудской улыбкой.

— А вы здорово умеете ладить с людьми, мисс?..

— Специальный агент Алекс Бишоп. То, что мы собираемся с вами обсудить, не предназначено для людских ушей.

Бакстер продолжал сиять улыбкой на миллион долларов. Алекс махнула рукой в сторону Грега и сказала:

— Это мой коллега, агент Шрайвер.

— Прошу вас, садитесь, — любезно предложил Бакстер и щелкнул пальцами. — Чарли!

Из соседней комнаты тут же появился крупный мужчина и с мрачным видом посмотрел на агентов РУВ.

— Чарли, принеси симпатичной юной леди и ее приятелю что-нибудь выпить, — велел ему Бакстер.

Чарли еще пару секунд их рассматривал, прежде чем выйти из комнаты.

— Не беспокойтесь, Чарли наш парень, — спокойно сказал Бакстер.

— Я поняла, — ответила Алекс.

Они с Грегом уселись в кресла напротив Бакстера, и тут появился Чарли с подносом, на котором стояло три хрустальных бокала, наполненных алой жидкостью. Он поставил его на кофейный столик и вышел из комнаты. Алекс взяла бокал и сделала глоток. Грег с сомнением понюхал свой, поморщился и вернул на столик.

— Вам когда-нибудь говорили, агент Бишоп, что у вас потрясающие глаза? — с восхищением глядя на Алекс, заявил Бакстер.

— Миллион раз. Давайте перейдем к делу. Славу в кино вам принес фильм «Буйные и грязные». Я не ошиблась?

Бакстер улыбнулся.

— Хороший фильм. А вы любительница кино, мисс Бишоп?

— Вообще-то да.

— Но, насколько я понимаю, вы пришли не за тем, чтобы обсудить мои картины. — Бакстер посмотрел на часы, как будто хотел показать, что он очень занятой человек и не может тратить на пустую болтовню целый день.

— А вот и нет, мы как раз хотим поговорить о кино, — ответила Алекс. — Мы очень внимательно следим за вашими работами. И тут возникает одна проблема. Мы не могли не заметить, Бакстер, что фильм «Буйные и грязные» снят двенадцать лет назад.

— Да, и что?

— Наши источники сообщают, что неделю назад вы участвовали в читке роли младшего брата Джейка Гиленхаала для нового фильма «Юниверсал» «Вспышка гнева». Это правда?

Бакстер едва заметно покраснел.

— Разумеется, правда. Отличная роль. А в чем, собственно, дело?

— Бакстер, вы безнадежно глупы, — сказала Алекс. — Вам не приходит в голову, что зрителям может показаться несколько странным то, что вы совсем не стареете? Вы собираетесь до бесконечности играть тридцатилетних парней?

Бакстер мгновенно вышел из себя.

— Да, у меня внешность молодого парня. Кстати, так выглядел Микки Руни[8]. И так выглядит Ди Каприо. Я над этим работаю. И вообще, какое, на хрен, дело РУВ до того, что я делаю? — Он вскочил, пролив на себя жидкость из бокала, и на белом хлопке появилась красная изгибающаяся полоса. — Значит, вот зачем вы заявились — докучать мне по поводу моих ролей. Уроды! Убирайтесь отсюда к той самой матери! Чарли, проводи недоумков до двери!

Алекс быстро встала, в два шага оказалась рядом с Бакстером, грубо схватила его за горло и отшвырнула назад, на диван. В следующее мгновение она выхватила из кармана пальто «Смит-Вессон» и вжала трехдюймовое дуло Бакстеру под подбородок.

— И что ты сделаешь, пристрелишь меня? — фыркнул Бакстер. — Твоя пукалка мне ничего не сделает.

— Слушай внимательно, Бакстер. Я старший специальный агент Разведывательного управления. Это означает, что я имею право использовать пули с носферолом. У меня в барабане шесть штук. Ты ведь знаешь, что такое носферол, верно?

Нахальная ухмылка сползла с лица Бакстера, и он страшно побледнел.

— Вижу, что знаешь, — продолжала Алекс. — Прекращай свои выступления, потому что, если я захочу уничтожить тебя прямо сейчас, я имею полное право это сделать, и никто не станет задавать вопросов. — Она подняла его подбородок дулом пистолета и отвела назад курок.

Бакстер страшно побледнел, когда щелчок отдался в его челюсти.

— Это вопрос безопасности Федерации, Бакстер, — продолжала Алекс. — Ты находишься на виду, а Федерация хочет, чтобы вампиры сидели тихо и не высовывались. Если ты будешь продолжать в том же духе, то начнешь представлять для нас угрозу. И отправишься в расход.

В комнату с угрожающим видом вошел Чарли. Не убирая пистолета от головы Бакстера и продолжая на него смотреть, Алекс крикнула:

— Стой, где стоишь, Чарли. Еще один шаг, и я сначала застрелю его, а потом тебя.

Чарли колебался мгновение, но отступил с широко раскрытыми от страха глазами.

— Ладно-ладно, чего вы от меня хотите? — Бакстер, который не мог отвести глаз от пистолета, поднял дрожащие руки ладонями вверх.

Алекс отошла от него на шаг, поставила пистолет на предохранитель и опустила его.

— Сделай, как Ирен Де Бург и Джефф Каплан. Ты стоишь… сколько? Восемьдесят миллионов? Купи остров в Тихом океане и назови его своим убежищем. Отойди от дел, стань затворником. Если не можешь, найди хорошего гримера и соглашайся только на возрастные роли. В общем, мне плевать, что ты выберешь. Я очень люблю кино, Бакстер. Но если я увижу, что ты играешь младшего брата Джейка Гиленхаала, то приду и, даю честное слово, я тебя уничтожу. Не сомневайся, все будет именно так.

— Ты ведь на самом деле не стала бы стрелять в Бакстера? — спросил Грег, когда они сели в «Ягуар».

Алекс повернула ключ зажигания, и машина с ревом вылетела со стоянки отеля «Ритц» на улицу. Если не считать нескольких глотков «Кровавой Мэри» у Бакстера, сделанной из настоящей крови, она не ела ничего нормального с тех пор, как отправилась в Румынию, и чувствовала себя измученной.

— Я плохая актриса, но вполне могла бы его пристрелить. Что бы ни говорил Гарри, этот тип не в состоянии в одиночку уничтожить Федерацию. Просто я хотела, чтобы он понял, что его ждет.

— Думаю, у тебя получилось. Я видел его лицо, когда ты ему сказала про пули с носферолом.

— Это единственное, чего мы боимся, — сказала Алекс. — Если не считать отрубленной головы.

— Значит, истории про чеснок сказки?

— Как-нибудь мы сходим на ланч в заведение Руди Бертолино. Он готовит самый потрясающий в мире соус для рагу. С огромным количеством чеснока. Кстати, ты наверняка заметил, что по-прежнему можешь видеть себя в зеркале. Можно подумать, на нас не действуют законы физики только потому, что мы не люди.

— А как насчет крестов?

Алекс расстегнула пуговку на блузке и вытащила висевший на золотой цепочке крестик.

— Страшно? По шкале один к десяти.

— Ну, я бы сказал, тянет на единицу, — проговорил Грег, глядя на крестик.

— Вот-вот. Мы можем войти в церковь и пить, черт возьми, святую воду, если очень захочется.

— Значит, легенды о вампирах — это чушь собачья?

Алекс поерзала на своем сиденье, но ничего не сказала.

— Что? — спросил Грег, заметив появившееся на ее лице выражение.

«Кроме одной», — подумала она.

— Ничего. Не волнуйся, все в порядке.

Она покатила дальше, и неприятное предчувствие постепенно отступило.

— А ключ от чего? — спросил Грег.

Алекс взглянула на него и увидела, что он смотрит на открытый ворот ее блузки и старинный черный ключик, который она носила на ремешке рядом с крестиком.

— Ты задаешь слишком много вопросов. И прекрати пялиться на мою шею.

— Извини.

Некоторое время оба молчали, но в конце концов Грег робко спросил:

— Теперь куда?

— Я завезу тебя в штаб. Займешься отчетом.

— Вампиры пишут отчеты? — Грег удивленно посмотрел на Алекс.

— Все наши действия и операции должны быть отображены документально. Гарри хочет, чтобы я показала тебе, как мы работаем; это означает, что с нынешнего момента ты будешь заниматься рутинными и скучными вещами.

Высадив Грега около офиса, Алекс направилась в Сохо. Время близилось к полудню, и голод стал почти нестерпимым. Ей требовалась чья-нибудь кровь, причем немедленно.

Алекс знала боковые улочки и переулки, как человек, который вот уже сто лет ходит по ним и устраивает засады.

— Ты, — пробормотала она себе под нос, когда увидела мужчину, выходящего из кафе.

Она почувствовала запах крови, бегущей по его венам, когда он зашагал по узкой улочке. Вокруг никого не было, только горы мешков с мусором и ободранный желтый контейнер со строительным хламом у стены. Алекс быстро догоняла свою жертву.

Подобравшись к нему поближе, она кашлянула, он обернулся, и брови у него полезли вверх, когда он увидел высокую, привлекательную, элегантно одетую женщину, которая с соблазнительной улыбкой направлялась в его сторону.

— Вы уронили вот это, — сказала Алекс, протягивая двадцать фунтов.

Мужчина озадаченно посмотрел на деньги.

— Правда?

— Они выпали из вашего кармана.

— Неужели? Ну и ну! Я и не знал, что у меня… — Он пожал плечами, взял деньги и поблагодарил ее.

Рыбка проглотила наживку. Алекс стояла, улыбаясь и вызывающе приподняв одну бровь. Мужчина медлил, потом инстинктивно засунул в карман руку с обручальным кольцом: верный знак, что Алекс его заинтересовала. Она подошла к нему поближе и прикоснулась грудью к его груди. И он попался. Алекс сделала вид, что собирается его поцеловать, и во рту у нее выросли длинные клыки. Она видела, как на открытой шее соблазнительно пульсирует голубая вена, прижалась к своей жертве, и он даже не попытался отстраниться.

Дело было сделано. Кровь окрасила глаза Алекс, проснулся инстинкт хищницы, и она уже собралась его укусить.

В этот момент в кармане у нее зазвонил телефон и отвлек, а мужчина очнулся и зашагал прочь, красный как рак, озадаченный, продолжая сжимать в руке банкноту в двадцать фунтов.

Алекс включила телефон.

— Проклятье, Гарри, — раздраженно проговорила она. — Вы только что лишили меня обеда и двадцати фунтов.

— Как быстро ты сможешь добраться до Оксфорда?

— Очень быстро. А что там?

— Вчера поздно ночью произошла автомобильная авария. Водитель — подросток. Полиция отвезла его в больницу Джона Рэдклиффа. У меня сообщение от одного из наших людей, внедренных в полицейский участок, что парень твердил про ритуальное жертвоприношение.

— Про вампиров шла речь?

— Он заявил, что обнаружил целое логово вампиров. Судя по всему, он от них убегал, когда разбил машину.

Алекс нахмурилась.

— Снова нарушители?

— Вполне возможно.

— Или обычная истерия, которая возникает на Хэллоуин. Такое случается каждый год, Гарри. Бьюсь об заклад, что парень накачался наркотиками.

— Наркотики присутствовали. Но мне представляется, что ты все равно должна проверить. Мы не можем позволить себе рисковать в подобных вопросах.

— Почему я? Вы не можете послать туда Гибсона?

— Гибсон в Афинах.

— Ладно, уже еду, — вздохнув, сказала Алекс.

С тех пор как Джоэль услышал разговор в столовой, он никак не мог перестать думать про Деклана Мэддона и временами спрашивал себя: не сходит ли он с ума? Может, он просто слишком много работает и у него расплавились мозги?

Но он знал, что должен поехать в больницу и поговорить с мальчишкой. После целого утра, наполненного бессмысленной бумажной работой, Джоэль обнаружил, что у него есть окошко в полтора часа, и ухватился за эту возможность. Больница Джона Рэдклиффа находилась на краю города, в стороне от оксфордской кольцевой дороги. Приближался полдень, и солнце ярко сияло на небе, обещая чудесный осенний денек, каких с каждым годом становилось все меньше.

Медсестра с удивленным видом выслушала просьбу Джоэля, не менее озадаченно поглядывая на его кожаный мотоциклетный костюм и ботинки.

— Снова? Вчера ночью полисмены с ним уже разговаривали.

— У меня появилось еще несколько вопросов, — объяснил Джоэль свой интерес к пареньку.

Дек Мэддон лежал на третьем этаже в полупустой палате, где еще одну кровать занимал худой старик, который, казалось, умирал. Деклан сидел на узкой кровати, опираясь на подушки. Левая рука у него была в поддерживающей повязке. Джоэль сразу обратил внимание на страшно бледное лицо, покрасневшие глаза и черные круги под глазами. Мальчишка с мрачным негодованием уставился на Джоэля, когда тот подошел и показал удостоверение.

— Привет, Деклан, — добродушно поздоровался с ним Джоэль.

— Я им говорил, что не принимал те поганые таблетки, — мрачно заявил паренек. — И меня зовут Дек, а не Деклан. Никто меня по-другому не называет.

Джоэль с противным скрежетом протащил стул по плиткам пола и сел рядом с кроватью.

— Слушай, давай начнем с самого начала? Привет, Дек. Насколько я понимаю, ты принимал участие в военных действиях. — Он бросил взгляд на старика, лежавшего в другом конце палаты, но тот, похоже, находился не в том состоянии, чтобы подслушивать. — Надеюсь, ты не будешь возражать, если я задам тебе парочку вопросов?

— Я уже отвечал на вопросы.

— Расскажи, что, по-твоему, ты видел вчера ночью, — попросил Джоэль, призвав на помощь все спокойствие и терпение, какие у него имелись.

— Это вовсе не по-моему, — возразил Дек. — Я уверен в том, что рассказал. — Его покрасневшие глаза уставились в какую-то невидимую точку над изножьем кровати, на лице застыло мрачное выражение. — У меня нет ни малейших сомнений в том, что происходило, и этому есть только одно название. — Он снова откинулся на подушку и заговорил совсем тихо: — Вы мне все равно не поверите. Я пытался объяснить другим полисменам, но никто не захотел меня слушать.

— А ты меня испытай, — предложил ему Джоэль.

Дек повернул голову и посмотрел на него.

— Я видел вампиров, — медленно, с серьезным видом проговорил он.

Джоэль встретился с ним глазами, пытаясь отыскать на лице признаки психоза, и не нашел ничего даже отдаленно похожего.

— Безумие какое-то, — едва слышно выдохнул Дек.

— Но ты в это веришь, так?

— Да, верю. Я говорю правду. И таблетки тут совершенно ни при чем. Потому что, клянусь, я их не принимал. Я вообще жалею, что взял эту дрянь с собой.

— Ты сказал полисменам, что видел, как какие-то люди убили твою подружку.

Дек нахмурился, отвернулся и покачал головой, и Джоэль увидел в его глазах смятение.

— Я не видел… потому что убежал, — прошептал он. — Я не мог больше на это смотреть. — Он сжал зубы и снова взглянул на Джоэля. — Но она там была. Она… висела, а они стояли вокруг.

— Кейт дома, в безопасности, Дек. Мы проверили. Она в полном порядке, и ничего страшного с ней не произошло.

Мальчишка с присвистом вздохнул.

— Да, я знаю. Мне сказали сегодня утром. — Он взволнованно прикусил губу. — Только вы не понимаете. Те люди были вампирами. Если ее укусили или еще что-нибудь…

— Ты хочешь сказать, что они превратили Кейт в вампира, — сказал Джоэль. — Что она стала такой же, как они. Сейчас твоя подруга сидит на уроках вместе со своими одноклассниками, а когда вернется домой, будет смотреть вечером телевизор с родителями или у себя в комнате болтать с друзьями в соцсетях, но на самом деле она одна из Неупокоенных? Потрясающая история. Похоже на фильм ужасов.

В глазах Дека загорелся безумный огонь.

— Вы такой же, как остальные. Вы уверены, что я все придумал. Сочинил историю про уродов, которые стояли в подвале, залитые кровью, а сука с саблей…

— Кейт не пострадала. О чьей крови ты говоришь?

— Боже праведный! Я уже тысячу раз повторял. — Дек от нетерпения даже застонал. — Я видел там еще одну девушку, это была ее кровь. Та, которую убили. Вроде как принесли в жертву. Одна сука наполовину отрубила ей голову, полилась кровь, а они стояли и пили ее, и я видел их чертовы клыки. Вы понимаете? Большие длинные зубы. — Он плюхнулся назад, на подушку, и со стоном закрыл глаза. — Да, пошло оно все, вы меня все равно не слышите.

Джоэль довольно долго молчал, наблюдая за пареньком. Он видел, что тот находится на грани отчаяния, и ему вдруг стало стыдно.

— Я не такой, как остальные копы, Дек.

Парнишка открыл глаза.

— В каком смысле? Вы мне верите?

— Я этого не говорил.

— Ну да, конечно.

— Но я хочу, чтобы ты мне рассказал все-все. С самого начала. Во-первых, где это было. И самое главное, почему вы с Кейт там оказались. Меня интересуют самые мельчайшие детали.

— Был туман. Я заблудился. Не знаю…

— Хорошо, расскажи остальное.

И Дек ему рассказал. Он говорил, и его голос звучал все напряженнее, он страшно побледнел, на лбу выступил пот. Джоэль наблюдал за ним и слушал очень внимательно, пытаясь понять, что означает выражение его глаз. Мальчишка производил впечатление абсолютно нормального, но Джоэль знал, что наркотики штука коварная. Он много раз видел, как они действуют на людей. Частенько весьма непредсказуемо.

Но тогда почему у него по телу пробежал холодок и стало не по себе?

Перед его мысленным взором пронеслись картины из прошлого, и на мгновение он увидел себя на месте Дека. Вот он сидит на кровати, ему двенадцать, и он пытается убедить представителей властей в том, что видел. Но никто не верит ни единому его слову. Они рассуждают, прячась за здравым смыслом.

Твое воображение играет с тобой злые шутки. Сколько раз он слышал эти слова?

Джоэль с трудом сглотнул.

— Ты можешь описать предполагаемую жертву?

— Ха, вот вы опять. Предполагаемую.

— Ладно. Расскажи мне про девушку, которую убили. Так лучше?

— Она была младше нас с Кейт, — прошептал Дек. — Лет пятнадцати. Короткие каштановые волосы. На шее паук.

— Какой такой паук?

— Ну, знаете, татуировка.

Татуировка паука, написал Джоэль в своем блокноте.

— Хорошо, а теперь расскажи про людей, которые находились в подвале. Ты кого-нибудь из них узнаешь, если увидишь еще раз?

Дек кивнул.

— Там был громадный черный верзила и ублюдочный коротышка, похожий на хорька. А еще женщина с саблей. Ясное дело, я их узнаю. — Его передернуло.

— Расскажи поподробнее про мужчину, который подобрал Кейт на дороге и посадил в свою машину.

— Мне показалось, что он сильно напуган, — пробормотал Дек. — Ну, вроде как, с одной стороны, ему хотелось там быть, а с другой — у него были полные штаны от страха. — Он замолчал и принялся жевать губу. — Знаете, я мог бы поклясться, что видел урода раньше.

— А вот это уже важно. Есть какие-то идеи, где ты мог его встречать?

Дек покачал головой.

— Я уже говорил, его лицо скрывала маска. Просто у меня возникло ощущение, что я его знаю.

— «Роллс-Ройс». Насколько я понимаю, ты не запомнил номер?

Дек сердито на него посмотрел и ответил:

— Я же не знал, что еду за Кейт в логово долбаных вампиров. Неужели это все, на что вы способны — интересоваться номерами машины?

— Я только пытаюсь…

— Вы так ничего и не поняли? У нас завелись вампиры, которые всех убьют, как ту девушку. — Из глаз Дека полились слезы, голос дрожал от напряжения. — Ладно, с меня хватит, надоели ваши вопросы. Это же не дерьмо, с которым вы можете разобраться обычными методами. Вампиров не выстроишь в линейку для опознания и не засунешь за решетку! Неужели вы не понимаете? Они пили долбаную кровь! Они вампиры! Вот что я пытаюсь сказать, потому что я видел это собственными глазами! — Его голос зазвенел и наполнил палату страдальческим воплем.

В этот момент в палату вбежала медсестра, с которой Джоэль разговаривал, когда пришел в больницу.

— Извините, инспектор, но я не могу допустить, чтобы вы расстраивали пациента. — Она с беспокойством взглянула на Дека, который повалился на подушки, дрожа и истерически рыдая. — Я позову доктора, — сказала она и выскочила в коридор.

Джоэль стоял и наблюдал за пареньком, сожалея, что стал причиной его истерики. На самом деле он и сам не знал, что думать.

— Потрясающая история, не так ли? — услышал он голос у себя за спиной.

Джоэль даже не почувствовал, что кто-то вошел в палату, и, резко обернувшись, увидел в нескольких шагах от себя женщину, которая ему улыбалась.

Появление женщины, точно призрак, материализовавшийся из пустоты, заставило Джоэля вздрогнуть от неожиданности, и ему показалось, что он стоял целую вечность, лишившись дара речи. Что-то в незнакомке было завораживающее, и дело было не в красоте, хотя уж ею женщина обделена не была: густые каштановые локоны, спадающие на плечи и словно живущие собственной жизнью, когда она двигалась, стройное, сильное тело и безупречное бледное лицо, точно из тончайшего фарфора. Джоэля загипнотизировал ее ироничный, понимающий взгляд и мягкая улыбка, словно женщина прочитала его мысли. Ее глаза приковали Джоэля к месту и не давали пошевелиться.

Он заставил себя сбросить оцепенение и уже собрался что-то сказать, когда прибежала медсестра, от которой не отставал усталый врач в зеленом халате. Медсестра бросила на Джоэля сердитый взгляд, закрыла занавеску около кровати Дека, и они с врачом занялись всхлипывающим мальчишкой.

Джоэль снова повернулся к странной женщине, но она уже вышла из палаты.

Он выскочил вслед за ней и увидел чуть дальше по коридору. Женщина стояла с таким видом, будто поджидала его. Джоэль подошел поближе и почувствовал, как забилось в груди сердце.

— Вы его родственница? — спросил он, ругая себя за такую реакцию и прекрасно зная, каким будет ответ.

Женщина покачала головой. Улыбка на ее губах по-прежнему притягивала Джоэля, будто дразнила.

— В таком случае что вы там делали?

— Слушала, — холодно ответила она. — Вам его история не показалась интересной?

— Я провожу полицейское расследование и брал показания у свидетеля, — сказал Джоэль. — И желаю знать, по какой причине вы подслушивали наш разговор.

— Меня зовут Алекс Бишоп. — Она засунула руку в карман длинного элегантного пальто и протянула ему визитку.

Мимолетное прикосновение ее пальцев было подобно удару электрического тока.

— Инспектор полиции, Джоэль Соломон, — представился он и, стараясь выглядеть максимально спокойным, посмотрел на визитку. — Значит, вы журналистка. — И, заметив внизу номер городского телефона, добавил: — В Лондоне стало слишком скучно? Мальчишка, разбивший машину в Оксфордшире, по моим представлениям, не совсем та новость, которая может заинтересовать серьезного репортера.

— Если не считать того, что речь идет не только о мальчишке, разбившем машину. Или я ошибаюсь? — парировала она.

Джоэль промолчал.

— Вас интересуют вампиры, офицер? Что вы там сказали? Вы ведь ему поверили?

Джоэль заморгал от удивления.

— С чего вы взяли?

— Я видела выражение вашего лица, — ответила Алекс Бишоп. — У вас есть время чего-нибудь выпить? Я бы хотела с вами поговорить.

— Я не имею права обсуждать полицейское расследование.

— Неужели вампиры заинтересовали полицию?

Джоэль взглянул на часы.

— На самом деле я очень спешу.

— Какая жалость. — Она улыбнулась. — Возможно, я могла бы вам помочь.

Но, прежде чем Джоэль ей ответил, она развернулась и зашагала прочь. Он смотрел ей вслед, пока она не дошла до лифта и, не оглядываясь, исчезла.

Сандра Робертс бросила палку и взглянула вслед Берти, который помчался за ней по усыпанной листьями тропинке, идущей вдоль реки. Палка упала на землю и отскочила, золотистый ретривер подпрыгнул, чтобы ее поймать.

— Неси мамочке, — весело крикнула Сандра. — Давай, Берти, хороший мальчик.

Берти потрусил к ней, держа в зубах палку, и с гордостью положил ее у ног хозяйки. Он махал хвостом и смотрел на Сандру, ожидая похвалы. Она погладила его по голове, подняла палку и снова бросила. На этот раз не слишком удачно, потому что та угодила в камыши, растущие у берега. Берти сорвался с места.

— Нет, Берти! Только не в реку!

В прошлый раз, когда он случайно влез в воду, Сандра не могла его дозваться, он жутко испачкался и полностью промочил заднее сиденье «Вольво».

Кристоферу это совсем не понравилось. Впрочем, по правде говоря, ему вообще мало что нравилось.

— Берти, проклятый пес! Немедленно вернись!

Но было уже поздно. Берти, не обращая ни малейшего внимания на крики хозяйки, забрался в камыши, и во все стороны полетели брызги воды и грязи. Сандра жутко разозлилась, но Берти, ничего не замечая, под шорох камыша искал в воде палку. Вдруг он застыл на месте, как будто наконец ее нашел.

«Слава богу!» — подумала Сандра.

— Хороший мальчик, Берти! Давай неси палочку маме.

И, к счастью, пес отреагировал на ее команду. Сандра видела, как мелькает в камышах его желтая шерсть, когда он начал выбираться на берег. Сандра решила, что возьмет проклятого придурка на поводок, чтобы он больше никуда не убежал. Она была уверена, что положила поводок в карман, но никак не могла его найти. Тогда она засунула руку в другой карман. Вот же он!

Сандра посмотрела на берег и увидела, что Берти стоит на сухой земле, хотя его частично скрывали камыши. Она снова его позвала, но он никак не отреагировал. Сандра раздраженно вздохнула и зашагала по траве, чтобы прицепить к его ошейнику поводок.

Когда она подошла, Берти поднял голову и посмотрел на нее. Он стоял возле какого-то предмета и энергично махал мокрым хвостом, как будто хотел сказать: «Видишь, что я нашел!»

Сандра не видела, что он выловил в реке, но это явно была не палка. Она подошла ближе и посмотрела на его находку — что-то серое, раздувшееся и жуткое.

Прошло несколько секунд, прежде чем она сообразила, что это такое, и отшатнулась, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота.

Из травы на нее смотрело лицо девушки. От тела осталось лишь левое плечо и часть туловища. Горло девушки было перерезано и испачкано свернувшейся кровью. Сандра закричала.

Перед Джоэлем на столе лежал нетронутый багет с ветчиной и сыром. Десять минут назад он успел снять половину целлофановой обертки, когда сообразил, что ноющая пустота в желудке не имеет к голоду никакого отношения и он не сможет проглотить ни кусочка.

С тех пор он сидел и тупо смотрел на свой ланч, но видел перед собой не сэндвич, который совсем недавно собирался съесть. Перед его мысленным взором, бросая вызов здравому смыслу, стояли покрасневшие глаза и бледное лицо мальчишки в больничной палате. Сознание Джоэля разрывалось между страхом и желанием поверить в невозможное. Гораздо больше опасений, что он сходит с ума, его пугало подозрение, что кошмар, который он пережил, произошел на самом деле.

Джоэль уже все это проходил, и не один раз, и сейчас отчаянно сражался с подступающими страхами, изо всех сил пытаясь их прогнать. Реальность переключила передачу, шагнула в параллельное измерение, где привычные законы логики и здравого смысла не действовали. Он стоял на краю пропасти и заглядывал в ее черное нутро.

Он отодвинул сэндвич в сторону и схватил телефонную трубку. Дэн Клиланд был приятелем Джоэля и работал в лаборатории судебной экспертизы. Джоэль спросил у него, существует ли возможность ускорить исследование образцов крови Мэддона.

— Все зависит от того, что ты имеешь в виду под «ускорить».

— Например, сегодня?

— Хм-м-м, у тебя губа не дура.

— Это очень важно, Дэн.

— Ладно, — вздохнув, сказал Клиланд. — Только ради тебя. Предоставь это мне, я свяжусь с тобой ближе к вечеру.

После звонка Дэну Джоэль почувствовал себя значительно лучше. Если окажется, что найденные в машине Дека Мэддона таблетки действительно экстази, а анализ крови подтвердит, что парень принимал наркотик, может быть, тогда он снова сможет дышать. Может быть, мир опять станет нормальным. Может быть, вампиры, поселившиеся у него в голове, уберутся обратно в мир фантазий, где им самое место, а дурные сны останутся всего лишь с нами.

Может быть.

Джоэль швырнул багет с ветчиной и сыром в мусорную корзину и потянулся к чашке с кофе, но тот оказался совсем холодным.

Джоэль направлялся к автомату, чтобы взять чашку свежего кофе, когда заметил, что в его сторону мчится по коридору Картер в сопровождении целой армии полисменов в форме. Картер был крупным, похожим на медведя, и, когда куда-то спешил, как сейчас, остальной мир расступался, давая ему дорогу, в противном случае мир оказывался на земле, у него под ногами.

Суперинтендант Сэм Картер был на тринадцать лет старше Джоэля, и десять лет они дружили, с тех самых пор как Джоэль пришел на работу в полицейский участок Темз-Вэлли. Инспектор довольно хорошо знал Картера, за грубоватыми манерами которого прятался человек, способный расплакаться от голоса Долли Партон[10], особенно в подпитии, что с ним случалось частенько. И достаточно хорошо, чтобы понимать, что, если у Сэма на лице появляется такое мрачное выражение, значит, случилось что-то действительно серьезное.

— Что происходит? — спросил он, когда Картер промчался мимо, причем ощущение у Джоэля возникло такое, будто он пытается остановить движущийся поезд.

— Хочешь знать — идем со мной.

Они сели в полицейскую машину и покатили из Оксфорда в сторону Соннинг-Ай. Картер по дороге рассказал Джоэлю, что случилось.

— Полчаса назад местная жительница обнаружила тело девушки. Точнее, часть тела. Там настоящий кошмар. Водолазы до сих пор вылавливают из воды куски.

— Известно, кто она такая?

— Ни в малейшей степени. — Картер посмотрел на него. — Ты дерьмово выглядишь, Соломон.

— Я почти не спал прошлой ночью, — ответил Джоэль, который уже начал чувствовать, как сильно устал.

Когда они добрались до места преступления, там уже было полно экспертов и машин. Часть реки в четверть мили огородили полицейской лентой и вызвали полисменов из других участков, чтобы они сдерживали толпу местных жителей, стремительно растущую по мере того, как распространялась новость про страшную находку. По реке сновали надувные лодки с оборудованием и водолазами. Идя вслед за Картером в сторону заросшего травой берега, Джоэль отметил на лицах большинства полисменов болезненную бледность. Чуть в стороне, среди деревьев, спрятался молоденький констебль, которого отчаянно рвало.

Патологоанатома, работавшего на месте преступления, звали Джек Брайер. Он специализировался по изуродованным трупам, но даже он выглядел несколько бледнее, чем обычно. Брайер сидел на корточках около лежавшего на траве мешка для перевозки трупов и снимал медицинские перчатки, когда Джоэль миновал кордон и подошел к нему. Два полисмена с фотоаппаратами только что закончили все снимать и убирали свое снаряжение.

— Жуткое зрелище, — пробормотал Брайер, когда к нему подошли Джоэль и Картер. — Вы уже завтракали? Тогда лучше не смотрите.

Джоэль взглянул на нечто, лежащее в мешке, и Брайер фыркнул, увидев выражение, появившееся у него на лице.

— Я предупреждал. Вне всякого сомнения, она не в лучшей форме. Мы обнаружили голову и большую часть туловища, левую руку и то, что осталось от правой ноги. Остальное, скорее всего, уплыло в Беркшир.

— Что или кто с ней такое сотворил? — спросил Картер, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Трудно сказать, пока мы не отвезем ее в лабораторию и не покопаемся внутри, — пожав плечами, ответил Брайер. — Если бы мы жили на Аляске, я бы предположил, что ее погрыз гризли, но у нас тут совсем не Аляска. — Он мрачно ухмыльнулся.

— Боже праведный, — проворчал Картер, с которого хватило жуткого зрелища.

Он отвернулся и стал наблюдать за водолазами. Джоэль видел, что он изо всех сил пытается взять себя в руки и успокоиться.

— А самое странное, — продолжал Брайер, — то есть я не до конца в этом уверен, но обратите внимания на то, что цианоз почти отсутствует, хотя труп совсем свежий. Она пробыла в воде не больше шести, максимум семи часов. В общем, если коротко, тело выглядит так, будто его полностью обескровили перед тем, как расчленили.

— А можно попроще? — попросил Картер.

— Он хочет сказать, что кто-то выпустил из жертвы всю кровь, — ответил за Брайера Джоэль.

— Выпустил кровь, — безжизненным голосом повторил за ним Картер.

Брайер кивнул.

— Всю, до последней капли.

Джоэль по-прежнему не сводил глаз с трупа, когда Брайер встал, и они с Картером ушли обсудить ситуацию с другими офицерами полиции. В этот момент в кармане у Джоэля завибрировал телефон. Он достал его и увидел, что звонит Дэн Клиланд.

— Я совершил очередное чудо, — заявил Клиланд.

— Результаты готовы?

— Только что пришли. Исключительно для моего любимчика инспектора.

Джоэль напрягся. Дэн принадлежал к тому типу людей, которые для пущего эффекта обожают нагнетать напряжение.

— И что там?

— Офицер, арестовавший паренька, насчет таблеток не ошибся. Не самого лучшего качества, но, вне всякого сомнения, экстази.

— А что анализ крови, Дэн?

— Господи, какие мы сегодня нервные.

— Если бы ты стоял рядом со мной и разглядывал голову совсем молоденькой девушки в мешке для трупов, ты тоже был бы нервным.

— Ну, ладно, ладно. Итак, может, твой парень и занимается распространением наркотиков, но сам не принимает. Анализ крови показал полное их отсутствие.

— Как насчет алкоголя?

— Чисто. Он был трезв, как ребятишки из общества «Сторонников воздержания».

— Ты уверен? Абсолютно?

— А я когда-нибудь ошибаюсь?

— Никогда. Спасибо, Дэн.

— Теперь ты мой должник, Соломон.

— Точно.

Джоэль закончил разговор и уже собрался закрыть телефон, но в последний момент передумал. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что Брайер о чем-то беседует со своими коллегами, а Картер громко ругается по рации. Никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Джоэль быстро включил фотоаппарат на телефоне, присел в траве и сделал два снимка жертвы — лицо с остекленевшими глазами, уставившимися прямо в камеру, и татуировку паука на том, что осталось от шеи девушки.

Дворецкий в туго накрахмаленной белой куртке вышел на солнце, держа в руках поднос с охлажденной лимонной водкой — ровно такой, как любил его хозяин. Он поднялся по ступеням на террасу с балюстрадой и поставил рюмку на мраморный столик, стоящий сбоку от Джереми Лонсдейла.

Тот проигнорировал его и даже не посмотрел на поднос, пока дворецкий не скрылся внутри виллы. Только после этого Джереми потянулся к рюмке и поморщился, когда ледяная водка смыла послевкусие, оставшееся после омара, которого он съел во время ланча.

Джереми закрыл глаза, откинулся на спинку стула и подставил лицо лучам солнца, чувствуя, как оно наполняет его, сияя ярко-оранжевым светом сквозь закрытые веки. Несмотря на начало ноября, было еще достаточно тепло, чтобы накрывать завтрак и ланч на улице. Среди прочего именно за это он так любил свое холостяцкое убежище в Тоскане. Уныние и бесконечные дожди набожного островка под названием Британия вызывали у Джереми Лонсдейла депрессию. Он его терпеть не мог и не испытывал никаких верноподданнических чувств. Лонсдейл относился к числу тех, кому повезло оказаться на гребне волны и разбогатеть перед тем, как умирающая империя превратится в страну Третьего мира. При каждой возможности он садился на свой личный самолет и летел сюда, чтобы погреться на солнышке, и твердо решил, что наступит день, когда он останется здесь навсегда.

Лонсдейл был мультимиллионером вот уже двадцать семь лет, иными словами, почти половину жизни, поскольку ему исполнилось сорок девять. Он уже давно ушел бы на покой, если бы не любил так сильно свою политическую карьеру. Джереми обожал мир лжи и хитроумного мошенничества. Ему нравилось, как он выглядел в глазах общественности, когда брался за какое-нибудь совершенно бессмысленное с точки зрения выгоды дело защиты невинных жертв… да чего угодно. Лонсдейлу доставляли несказанное удовольствие вспышки камер и жеманные улыбки журналистов, когда он целовал грудных детей в Манчестере или Ливерпуле, в то время как оружейные заводы, приносившие ему миллионы фунтов в год, отнимали жизни у других детей в какой-нибудь далекой стране, судьба которой не волновала простых людей до тех пор, пока у них не отнимали их телевидение, спорт, пиво и детские игрушки. Все это было большой игрой, и, чтобы одержать в ней победу, требовались правильная установка и поведение.

Лонсдейл считал себя настоящим мастером этой игры, по крайней мере до того дня в феврале, дня, который все изменил.

Он выкроил неделю в своем графике, чтобы покататься на лыжах в Лихтенштейне. На третий день, вечером, когда Лонсдейл сидел в баре роскошного отеля, потягивал коктейль с мартини и болтал с какой-то безымянной шлюшкой, пристроившейся рядом, он заметил в заполненном посетителями зале высокого мужчину. В мире Лонсдейла обитало великое множество богатых людей, наделенных вкусом, но этот не был похож ни на кого из них. Глядя на его спокойное достоинство и фантастическую ауру равнодушия к окружавшему миру, Лонсдейл вдруг почувствовал себя школьником. Незнакомец притягивал к себе самых красивых женщин с завораживающей, почти сверхъестественной легкостью и тут же отворачивался от них, как будто они вообще ничего не значили.

Короче говоря, Джереми смотрел на человека, понимающего, что такое власть, человека, который живет и дышит ею. Может быть, он принц? Лонсдейл никак не мог вспомнить, видел ли он его лицо на страницах глянцевых журналов, и отчаянно захотел с ним познакомиться, но упустил свой шанс, когда какой-то тупой болван и по совместительству нефтяной миллиардер втянул его в невероятно скучный разговор. К тому моменту, когда Лонсдейлу удалось от него избавиться, поразительный мужчина исчез вместе со своей свитой красавиц.

Весь следующий день Лонсдейл искал его на горных склонах, но так и не нашел. И вечером таинственный незнакомец не появился в баре. Только в последний день каникул Лонсдейл снова увидел загадочного мужчину и решил, что на сей раз ничто не помешает ему с ним познакомиться.

Оказалось, что его зовут Габриель Стоун. Они проговорили до самой ночи, и Стоун пригласил Лонсдейла погостить в его замке в горах Румынии. На следующее утро Джереми позвонил в свой офис и сообщил, что подхватил какой-то вирус и не вернется в Англию еще неделю.

Через два дня вертолет, принадлежащий Стоуну, приземлился около виллы и забрал Джереми Лонсдейла, которого сопровождали два крепких телохранителя, предоставленных Стоуном для охраны. Внизу, насколько хватало глаз, тянулись заснеженные леса, потом вертолет промчался над башнями и бастионами старого замка, и у Лонсдейла захватило дух от его величественного великолепия.

Остаток дня ему прислуживал высокий, лысый, худой, как скелет, мужчина, сообщивший, что его зовут Сеймур Финч и что он является личным помощником мистера Стоуна. Лонсдейл чувствовал себя неуютно в присутствии Финча. Было в нем что-то странное и вызывающее тревогу.

Хозяин замка появился только после наступления темноты, извинившись, что ему пришлось весь день заниматься делами. Они вместе пообедали в огромном зале, потом пили великолепный коньяк и курили сигары. Стоун оказался не только обаятельным и обходительным хозяином, но исключительно образованным и умным человеком. Лонсдейл не встречал людей, которые могли бы так легко цитировать произведения классической литературы, Библию и греческих философов. Стоун знал историю так, будто сам жил в те времена.

Ночью Лонсдейл проснулся в своей роскошной спальне от того, что где-то звучала довольно странная музыка. Казалось, будто она плывет откуда-то снизу. Он надел шелковый халат и пошел на ее звуки, бесшумно пробираясь по холодным темным коридорам и залам замка. Ему еще ни разу в жизни не доводилось слышать ничего подобного, мелодия словно манила его, влекла за собой, наделенная гипнотической силой, захватившей его сознание.

Лонсдейл подошел к двери винного погреба — так ему, по крайней мере, показалось, — она со скрипом открылась, и он увидел ступени, ведущие вниз, и еще одну приоткрытую дверь. Музыка доносилась оттуда.

Лонсдейл ничего не мог с собой поделать, ему отчаянно хотелось узнать, что там такое. Он заглянул в приоткрытую дверь и вместо винного погреба увидел великолепную, убранную в старинном стиле комнату, украшенную гобеленами, экзотическими коврами и шитыми золотом подушечками, разбросанными по полу. На громадной кровати лежал обнаженный Габриель Стоун в окружении трех потрясающих женщин, которые занимались с ним любовью. Лонсдейл не мог отвести глаз от его стройного мускулистого, безупречного тела.

Он наблюдал за ними, стоя в тени, и вдруг почувствовал чье-то прикосновение к своему плечу. Лонсдейл с трудом сдержался, чтобы не закричать от ужаса, оглянулся и увидел еще более прекрасную женщину, чем те, что лежали в постели Стоуна. Она улыбнулась и, приложив палец к губам, поманила его прочь от двери.

— Идем, — прошептала она, и выражение ее темных глаз не вызывало сомнений в том, что она задумала.

Лонсдейл шел за ней по темным коридорам, совершенно завороженный и очарованный. Ее черные, цвета воронова крыла, волосы, спутанные и словно живые, как у цыганки, загадочная улыбка и алые, блестящие губы совершенно лишили его разума. Каждая клеточка тела Джереми звенела от жгучего желания обладать ею, когда они подошли к его спальне, и незнакомка все с той же улыбкой закрыла за ними дверь. Лонсдейл уже едва мог дышать.

— Кто… вы? — заикаясь, выдавил из себя он.

— Лилит, я сестра Габриеля.

Она подошла к кровати и легким движением плеч сбросила халат, под которым ничего не оказалось.

Лонсдейл принялся срывать с себя одежду.

— Вы прекрас…

— Ш-ш-ш, тише. — Лилит поцеловала его и потянула за собой на кровать.

Это была незабываемая ночь.

Когда Лонсдейл проснулся на следующее утро, Лилит уже ушла. Он как безумный принялся искать ее в замке, сходил к комнате внизу, но она оказалась закрытой на тяжелый засов. Лонсдейл целый день думал о Лилит, она была точно наркотик, и он желал еще.

Лилит возвращалась к нему дважды в следующие ночи. Еще две ночи дикой, головокружительной страсти. Она была поразительной любовницей и проделывала с ним такое, о чем он даже помыслить не мог.

Потом, на третью ночь, когда Джереми решил, что уже вообще ни на что не способен, Лилит открыла ему целый новый мир. Сияние свечей заливало ее кожу, когда она встала на колени на кровати, и отразилось от кинжала, который вытащила из-под подушки. Лонсдейл, лишившийся дара речи от возбуждения, смотрел, как она приставила острие к груди и сделала надрез. Струйка крови потекла по безупречной коже, Лилит приоткрыла рот, и Лонсдейл увидел длинные клыки, белые и изогнутые. Она притянула его голову к себе.

— Пей!

Лилит откинула голову назад и застонала от предвкушения, когда он опустил лицо и собрался слизнуть алую кровь с ее груди. Каждая клеточка его тела пылала обжигающим огнем.

И в этот наполненный чудесным волшебством момент в комнату вошел Габриель Стоун. Он сердито закричал на Лилит, и та, прикрывшись простыней, в страхе отступила.

Тогда Стоун повернулся к Лонсдейлу.

— Ты нас не боишься, не так ли, Джереми? Это интересно.

— Кто вы такие? — пролепетал Лонсдейл. — Что вы такое?

— Разве ты еще не понял? — улыбнувшись, проговорил Стоун. — Мы наделены могуществом и силой, которая навсегда изменит твою жизнь. По-настоящему навсегда. Ты можешь стать одним из нас. Стать всем, чем не являются люди. Тебе ведь нравится эта мысль, Джереми?

— Что я должен делать?

— С тобой свяжутся, — снова улыбнувшись, ответил Стоун.

И ушел. Лонсдейл огляделся по сторонам и понял, что Лилит исчезла вместе с ним.

После этого он довольно долго их не видел.

На следующий день Джереми без особого желания улетел в Лондон, и жизнь вернулась в прежнюю колею, но уже не доставляла ему удовольствия. Он попробовал нечто совершенно уникальное, и воспоминания мучили его с такой безжалостностью, что он сходил с ума от отчаяния.

Лонсдейл не получал от Стоуна известий три долгих месяца. В начале июня в его лондонский офис неожиданно пришел странный Сеймур Финч, который достал из небольшого портфеля соглашение, составленное мистером Стоуном.

Контракт оказался совсем простым. Лонсдейл должен был перевести двадцать миллионов евро на счет в банке Цюриха. Он за несколько часов организовал перевод и стал с нетерпением ждать весточки от Стоуна.

Но так и не дождался. Когда лето сменила осень, Лонсдейл уже начал думать, что стал жертвой хитроумных мошенников, и находился в таком возбужденном состоянии, что не мог заниматься привычными делами.

Стоун по-прежнему молчал, пока в конце сентября не объявился все тот же Сеймур Финч. Он сказал, что мистер Стоун скоро выполнит свои обязательства по договору. Состоится церемония.

— Какая церемония? — нервно спросил Лонсдейл.

— Посвящение, — ответил ему Финч. — Первая ступень. Но прежде мистер Стоун просит вас оказать ему услугу. Через несколько недель в Лондон прибудет корабль. Вы должны употребить все свое влияние и связи, чтобы его груз попал на берег в целости и сохранности, без досмотра и ненужных вопросов.

И Лонсдейл, беспомощный, пойманный в сети и считавший дни до церемонии, сделал все, что ему велели.

Сейчас же, когда он сидел, греясь в лучах теплого итальянского солнышка, и допивал охлажденную лимонную водку, у него начали появляться сомнения.

Церемония посвящения привела его в ужас. И не только из-за того, что они сотворили с несчастной девушкой. Его потрясло выражение лица Лилит, словно превратившейся в дикого зверя, которого не кормили несколько дней. Оно постоянно всплывало перед его мысленным взором, и к горлу подкатывал комок отвращения.

Неужели он хочет стать таким же существом?

Лонсдейл смотрел на тосканские горы, не в силах не думать о том, как все изменится после того, как Стоун проведет его за последнюю черту. Обратит в себе подобного. И тогда пути назад уже не будет. Он больше не сможет вот так сидеть и наслаждаться красками золотой осени, расцветившими деревья. Прикосновение солнечного света к коже станет далеким воспоминанием. Не просто до конца жизни, а на целую вечность мрака. Разве он действительно этого хочет? Ему придется отказаться от своей карьеры и все отведенное ему время прятаться, скрываясь в тени, точно преступник.

Могущество. Безграничная власть. Но какой ценой?

А хуже всего, он больше не сможет навещать Тоби. Лонсдейл закрыл глаза и увидел перед собой радостное улыбающееся лицо мальчика, услышал его смех.

Когда он снова открыл их, в них стояли слезы.

Как я мог вести себя так по-идиотски?

Но еще не поздно. Стоун ведь не сказал, когда его ждет следующий этап посвящения. Он может отказаться. Но тогда придется встретиться со Стоуном в его особняке в Хенли. От этой мысли внутри у Лонсдейла все похолодело, и он вдруг почувствовал, что должен срочно что-то делать.

Он позвонил в маленький серебряный колокольчик, стоявший на столике, и через несколько секунд на его зов из дома примчался дворецкий.

— Роберто, распорядись, чтобы подготовили мой самолет. Мне нужно как можно скорее вернуться в Британию.

— Снова вы, — возмутилась медсестра. — Время посещений закончилось.

— Приберегите свои правила для кого-нибудь другого, — заявил Джоэль и решительно прошел мимо нее.

Войдя в палату, он увидел, что Дек Мэддон сидит в кровати и читает комиксы.

— А что случилось с твоим соседом? — спросил Джоэль, показав на пустую, аккуратно застеленную кровать.

Дек с мрачным видом закрыл книгу.

— Умер.

— Как рука?

— Уже лучше. А вы-то что здесь делаете? Снова будете задавать вопросы?

— Сначала хорошие новости, — сказал Джоэль, усаживаясь на стуле рядом с кроватью. — Анализ твоей крови показал отрицательный результат. Это значит, что тебе не предъявят обвинение в вождении под воздействием наркотиков. Но пока ты этого не знаешь, так что помалкивай, хорошо?

— Я же вам говорил. — Дек приподнял одну бровь. — Давайте теперь плохую новость.

— Плохая новость состоит в том, что я хочу тебе кое-что показать. Но это должно остаться строго между нами. Ты меня понял?

Джоэль достал телефон.

— Что это?

— Кое-что очень неприятное, Дек. И тебе придется собрать все свое мужество.

— Я видел, как девушке перерезали горло и компания вампиров купалась в ее крови, — заявил Дек. — Мне кажется, теперь меня уже ничем не испугаешь.

Джоэль вывел на экран фотографию, которую сделал на берегу реки, и молча протянул телефон Деку. Паренек посмотрел на снимок и смертельно побледнел.

— Посмотри дальше, там есть еще.

Дек нажал на кнопку и побледнел сильнее. Он уронил телефон на колени и закрыл лицо руками.

— Черт. Это действительно плохая новость.

Джоэль забрал у него телефон.

— Ты в порядке?

— Угу, в порядке. Только вряд ли мне захочется сегодня обедать.

— Итак?

— Это она, — сквозь пальцы прошептал Дек. — Девушка с вечеринки. Та, которую убили.

— Дек, мы должны быть полностью уверены.

Паренек резко поднял голову.

— Такое невозможно забыть.

Джоэль кивнул и на некоторое время замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Он не имел права делиться с Деком Мэддоном тем, что ему стало известно, но сейчас, кроме этого мальчишки, у него ничего не было.

— У нас ведь не обычное расследование убийства, верно, Дек? — вздохнув, проговорил он. — Тут совсем другое.

Дек внимательно на него посмотрел.

— Значит, вы мне верите?

Джоэль долго молчал, прежде чем ответить.

— Это должно остаться между нами. Я очень рискую, откровенничая с тобой. Не подведи меня.

Дек с серьезным видом кивнул.

— Я вас не подведу.

— Завтра утром тебя выпишут, и мы немного покатаемся. Я хочу, чтобы ты помог мне найти тот особняк. Тебе нужно будет хорошенько подумать.

— Знаете, ко мне очень медленно возвращаются разные детали той ночи, — сказал Дек.

— Например, какие?

— Например, жуткие птицы.

— Какие жуткие птицы?

— На столбах у ворот. Понимаете, скульптуры такие? Каменные. Вороны или что-то вроде того. Я помню клювы и когти. Настоящие страшилища.

Джоэль похлопал его по плечу и встал.

— Постарайся вспомнить как можно больше, запиши все, что придет на память. Увидимся утром.

День клонился к вечеру, когда Джоэль выехал на Лэвендер-Клоуз, расположенную на окраине Уоллингфорда. Он медленно катил по улице, чтобы не пропустить номер шестнадцать, но никак не мог его найти, пока не сообразил, что дом Готорнов здесь единственный с именем вместо номера. Причудливая табличка на стене гласила: «Ивы».

Поставив свой огромный «Судзуки» на обочине у ворот, Джоэль выключил двигатель, снял шлем и принялся оглядываться по сторонам. Казалось, будто дома с аккуратными крошечными садиками собрали из детского конструктора «Лего». Их безупречно ровный строй заливало янтарное сияние уличных фонарей, и Джоэль даже разглядел двух садовых гномов. Дом, соседний с Готорнами, был единственным без обязательной идеально ухоженной лужайки и живой изгороди, а вместо «Ровера» или «Вольво» на подъездной дорожке стояли строительный вагончик и пара хетчбэков с усиленными двигателями.

Джоэль подошел к двери «Ив», попытался пригладить волосы и постучал. Через несколько секунд в коридоре зажегся свет, дверь открылась, и на пороге появилась женщина с мрачным лицом. Она с нескрываемым отвращением окинула взглядом мотоцикл и кожаную куртку Джоэля и скрестила на груди руки.

— Если вы ищете Мэддонов, они живут в соседнем доме.

— Я не ищу Мэддонов. Вы миссис Готорн?

— Джиллиан Готорн, это я, — не слишком уверенно ответила она, широко раскрыв от удивления глаза, когда Джоэль достал из кармана и показал удостоверение.

— Вы инспектор полиции? — Она даже не пыталась скрыть скепсиса в голосе.

«Хотя это может показаться невероятным», — захотелось ответить Джоэлю, но он сдержался и самым вежливым тоном, на какой только был способен, сказал:

— Я пришел к вашей дочери Кейт. Она дома?

— Если вас интересует Деклан Мэддон, вам следует поговорить с ними. — Она презрительно показала пальцем на соседний дом, стараясь при этом на него не смотреть, как будто ее тошнило от одного его вида. — Полиция уже была у нас сегодня. У Кейт неприятности?

— Ни малейших. Я всего лишь хочу задать несколько вопросов.

— Ну, хорошо. — Джиллиан Готорн провела Джоэля в прихожую, всем своим видом показывая, что он должен оставить шлем возле двери.

В доме пахло коврами и освежителем воздуха. Джиллиан Готорн подошла к лестнице и крикнула:

— Ке-е-йт!

Никакого ответа.

— Она лежит в постели.

— Кейт заболела?

— Ей немного нездоровится. Вам действительно нужно с ней поговорить?

— Это очень важно, — ответил Джоэль.

— В таком случае, думаю, вам лучше пройти за мной.

Джиллиан Готорн начала подниматься по лестнице, показывая дорогу, и остановилась около двери.

— Кейт, милая?

Она повернула ручку двери, и Джоэль вошел в комнату вслед за ней. Внутри царила темнота. Джиллиан включила настольную лампочку, со стороны кровати послышался стон, и Джоэль разглядел рыжие волосы девушки на фоне пухового одеяла. Он огляделся по сторонам и обнаружил, что находится в самой обычной комнате девочки-подростка. Плакаты на стенах, телевизор, компьютер, письменный стол, заваленный журналами, расческа, айпод, косметика, мобильный телефон. Единственное, что показалось ему необычным, — это длинные, до пола, шторы в дальнем конце комнаты, плотно задвинутые и сколотые булавками. Джоэль прошел к ним и, выглянув наружу, увидел застекленную дверь, ведущую на балкон, который выходил в сад за домом.

— Кейт, этот джентльмен из полиции, он пришел поговорить с тобой про Деклана. — Джиллиан Готорн с отвращением выплюнула последнее слово.

Джоэль взял стул и улыбнулся девушке, когда та, презрительно хмурясь, села на кровати. Волосы у нее были спутаны, лицо бледное, почти белое.

— Инспектор уголовной полиции Соломон. Я хочу поговорить с тобой, Кейт.

— С какой стати?

— Я беседовал с Деком Мэддоном о том, что произошло вчера на вечеринке, на которой, по его словам, вы с ним присутствовали. И я хочу послушать, что ты скажешь по этому поводу.

— Он мерзкий врун, — раздраженно заявила Джиллиан Готорн. — Мы уже это обсуждали с вашими людьми. Мне интересно, есть ли в полицейском участке Темз-Вэлли хоть один человек, который понимает по-английски?

— Прошу вас, миссис Готорн. — Джоэль повернулся к Кейт и мягко сказал: — Я буду тебе очень признателен, если ты согласишься ответить на несколько вопросов. Последний раз, договорились?

Кейт поморщилась.

— Я понятия не имею, что вам наврал Дек. Я сразу вернулась домой. И не ходила ни на какую вечеринку. — Ее ответ походил на заранее заготовленную речь.

— Ты уверена?

Кейт кивнула.

— Как ты добралась домой?

— Взяла такси.

— В какое время?

— Не помню, — со стоном ответила она. — Было поздно.

— Где ты села в такси?

— Не знаю. Я шла по дороге.

— Значит, ты вызвала такси по сотовому телефону?

— Да. Нет.

— Так да или нет?

— У меня болит голова.

— Что за вопросы такие? — снова вмешалась Джиллиан.

— Я всего лишь пытаюсь понять, что произошло, — ответил Джоэль все так же мягко.

— Случилось то, что ничего не случилось, — фыркнула Джиллиан.

— Я им позвонила, да, я теперь вспомнила, — сказала Кейт.

— Хорошо. Значит, я смогу узнать в компании имя водителя, — внимательно наблюдая за ее лицом, проговорил Джоэль. — И он мне скажет, где посадил тебя в машину.

Кейт покраснела.

— Нет… не нужно им звонить. Я остановила попутную машину.

Блеф Джоэля сработал.

— Значит, ты приехала домой не на такси?

— Нет.

— Кто тебя подвез?

— Не знаю, какой-то мужчина.

— Что у тебя с шеей? — спросил Джоэль. — Кто-то тебя обидел?

Кейт мгновенно прикрыла шею воротником пижамной куртки. В глазах у нее что-то промелькнуло, но вовсе не смущение, что было бы нормально для обычного подростка. Джоэль увидел в них холодный, неприкрытый гнев, почти животную ярость.

— Я упала, — произнесла она каким-то странным голосом.

— Похоже на укусы.

— Я же сказала, что упала. На изгородь с колючей проволокой, — неожиданно резким тоном заявила она.

— Возможно, тебе стоит показаться доктору. Выглядит это не слишком привлекательно.

— Мне не нужен доктор, — рявкнула Кейт.

— Может быть, ты хочешь рассказать о чем-то, что произошло на вечеринке? Не бойся, у тебя не будет неприятностей.

— На вечеринке ничего не произошло.

— Значит, ты там все-таки была и Дек не наврал?

— Нет!

— Но ты же секунду назад сказала, что была там. Мне необходимо знать, где проходила вечеринка, что именно там случилось и кто еще на ней присутствовал. Это очень важно, Кейт.

— Вы меня совсем запутали! И я не понимаю ваших вопросов!

— Почему ты врешь, Кейт? Ты кого-то защищаешь?

Она метнула на него злобный взгляд, и в глазах у нее вспыхнула такая ярость, что на мгновение Джоэлю показалось, будто он оказался лицом к лицу с оскалившейся собакой, он даже с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться.

— Отвали к чертовой матери, — прошипела Кейт и, расплакавшись, повалилась на подушку, дрожа и не в силах остановиться.

Мать тут же подскочила к ней и с возмущением посмотрела на Джоэля.

— Вы расстраиваете мою дочь, инспектор. Кроме того, я желаю знать, почему вы задаете ей такие вопросы. Этого требует официальное расследование? Потому что, если нет, вам следует знать, что мой муж занимает солидное положение в адвокатской фирме и нам известны наши права.

Джоэль встал.

— Прошу меня простить, если я тебя расстроил, — сказал он Кейт. — Я ухожу. Спасибо, что согласилась со мной поговорить.

Джиллиан Готорн, не теряя ни секунды, проводила его до двери. На улице стало заметно холоднее, и ночной туман, точно дым, окутывал уличные фонари.

Джоэль остановился на пороге и спросил:

— Удовлетворите мое праздное любопытство, миссис Готорн. Это вы закололи шторы в комнате Кейт булавками?

— Не уверена, что это ваше дело, но я отвечу: Кейт сама их сколола. Она говорит, что ей плохо от яркого света.

— Но в ее комнате горела лампа.

— Она ей не мешает, — нетерпеливо проговорила миссис Готорн. — Кейт жалуется на солнечный свет.

— С каких пор?

— С сегодняшнего утра. С ней все будет в порядке. Скорее всего, она подхватила новый вирус гриппа, которым сейчас многие болеют.

— Не сомневаюсь, что так и есть, миссис Готорн. Надеюсь, Кейт скоро поправится. — Джоэль повернулся, собираясь уйти и чувствуя спиной ее злобный взгляд. Он уже знал, каким будет его следующий шаг, другого просто не могло быть. Он остановился и снова обернулся к матери Кейт, которая продолжала сердито смотреть ему вслед. — Последний вопрос, миссис Готорн. У вас есть собака?

— Собака? — Она нахмурилась. — Разумеется, у меня нет собаки. А почему вы спрашиваете?

— Спасибо за помощь.

Джоэль улыбнулся и зашагал по дорожке к своему мотоциклу.

После поспешного возвращения из Италии в Лондон Джереми Лонсдейл с внутренним трепетом позвонил Сеймуру Финчу, и ему назначили встречу с мистером Стоуном на половину девятого вечера того же дня.

Только сейчас, когда он сидел в кожаном кресле в библиотеке Стоуна и смотрел на горящие в камине поленья, Лонсдейла начал охватывать настоящий страх. Он ничего не мог поделать с отчаянно дрожащими руками, а левая нога, будто сама собой, заметно подергивалась. Ему требовалось чего-нибудь выпить, но Финч проводил его сюда без единого слова и ничего не предложил. Неужели они каким-то образом сумели понять, что он задумал? Эта мысль наводила на Лонсдейла ужас.

— Вы хотели меня видеть? — раздался у него за спиной голос Стоуна, мягкий и очень спокойный.

Лонсдейл вздрогнул и быстро обернулся. Вампир в длинном шелковом халате и черных брюках стоял за его креслом. Халат был распахнут, и Лонсдейл видел смуглую грудь.

— Я не думал, что вы так скоро вернетесь из Италии, Джереми. В чем причина столь неожиданного визита, который, вне всякого сомнения, доставит мне несказанное удовольствие?

— Я хочу кое-что с вами обсудить, — выпалил Лонсдейл.

Стоун медленно прошел по комнате и прислонился к каминной полке. На его губах играла улыбка, а блеск в глазах не имел никакого отношения к мерцанию огня в камине.

— Мне кажется, вы нервничаете, Джереми. Что-то случилось?

— Я пересмотрел свое решение, — заявил Лонсдейл.

— Какое решение вы имеете в виду, друг мой? — приподняв одну бровь, поинтересовался Стоун.

Лонсдейл тяжело вздохнул и без обиняков заявил:

— Сделка отменяется. Я хочу получить назад свои деньги.

Стоун молчал пару мгновений.

— Значит, вы больше не желаете войти в наше сообщество?

— Нет. Я хорошенько подумал, и, честно говоря, эта мысль приводит меня в ужас. — Лонсдейл откашлялся, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Итак, если вы окажете мне любезность и переведете деньги обратно на мой личный счет, минус десять процентов комиссии, которые я с радостью заплачу, дело будет закрыто. Я счастлив, что сумел помочь вам, прибегнув к своим связям и влиянию. Надеюсь, мы сохраним дружеские отношения и, возможно, когда-нибудь станем деловыми партнерами.

Он встал и протянул Стоуну руку.

Стоун посмотрел на нее, но не сдвинулся с места.

— Мне пора, — сказал Лонсдейл решительно. — Меня ждут в Лондоне. Я уже сообщил о своем возвращении, добавил он.

Стоун рассмеялся.

— Хотите меня предупредить, что с вами ничего не должно случиться? Ну и ну! Вы меня принимаете за чудовище?

— Я этого не говорил.

Стоун подошел к письменному столу и нажал на кнопку.

— Прошу вас, садитесь, Джереми. Я не могу отпустить вас без стаканчика на прощание.

Лонсдейл колебался, прикусил губу и демонстративно посмотрел на часы.

— Ну, если только очень быстро.

В библиотеку вошел Финч с подносом в руках, на котором стояли два бокала и бутылка шампанского «Круг». Он поставил поднос, торжественно наполнил бокалы и вышел. Стоун протянул бокал Лонсдейлу.

— За будущее, — сказал он, поднимая свой.

— За будущее, — не слишком уверенно повторил Лонсдейл, осушил свой бокал и снова собрался встать. — Это было чудесно, а теперь…

— Куда вы так торопитесь? — спокойно спросил Стоун. — Выпейте еще. Это очень хорошее шампанское, разве нет? — Он молча наполнил бокал Лонсдейла. — Видите ли, Джереми, я знал, что вы мне собирались сегодня сказать. И поэтому приготовил небольшое шоу. — Стоун достал из кармана халата пульт и направил его на резные деревянные полки для книг слева от камина. Неожиданно они скользнули в стороны, и Лонсдейл увидел громадный экран. — Мы с вами посмотрим коротенькое кино.

— У меня нет времени на кино.

— Думаю, этот фильм вам понравится, — ответил Стоун, и в глазах у него вспыхнул огонь, который заставил Лонсдейла замереть на месте.

— Полагаю, обстановка вам знакома, — сказал Стоун, когда ожил экран; предостережение на его лице уступило месту веселью.

Лонсдейл с изумлением увидел на экране себя во время празднования Хэллоуина и церемонии посвящения. Его охватил почти непереносимый ужас, когда перед глазами у него замелькали кошмарные картины той ночи: девушка, подвешенная на цепях, клинок, со свистом рассекающий шею, точно тушу на колоде мясника, и кровавый дождь, который промочил его волосы и рубашку, прилипшую к телу. И все время этой жуткой оргии камера была направлена на него.

— Остановите! — со свистом выдохнул он, чувствуя, как отчаянно, угрожающе бьется в груди сердце. — Прекратите!

Стоун направил пульт на экран, на котором замерло изображение перепачканного кровью лица Лонсдейла и белые, закатившиеся глаза в прорезях маски.

— Видите ли, Джереми, правда заключается в том, что у вас уже нет выбора. И вы не можете отказаться от сделки. Нравится вам это или нет, вы стали членом нашей семьи.

— Под маской мог скрываться кто угодно, — с возмущением выкрикнул Лонсдейл. — Никто не докажет, что это я.

— Джереми, Джереми, вы считаете нас полными идиотами? Я вам показал всего лишь маленький отрывок. Если хотите, самые лучшие эпизоды той ночи. Мы сняли вас, когда вы направлялись к дому от своей машины с восхитительной Кейт Готорн, как вошли внутрь и надели маску. Думаю, ни у кого не возникнет сомнений, что это именно вы. Кроме того, у нас имеется запись ваших постельных развлечений с Лилит. Если меня не подводит память, там вы были без маски.

Лонсдейл сглотнул, пытаясь справиться с подкатившей тошнотой.

— Вы не сможете использовать ваши записи. Иначе вы выдадите себя и всю вашу компанию.

Стоун рассмеялся.

— Это не имеет ни малейшего значения. Нас нет, мы не существуем. И никто не может нам ничего сделать. Мы просто исчезнем. А вот вы… — Он пожал плечами. — Если мне будет позволено так выразиться, вы в полной заднице.

Лонсдейл открыл рот, собираясь ему возразить, но на самом деле что он мог сказать? Его самым банальным образом подставили. Церемония посвящения, от начала и до конца, была задумана, чтобы заманить его в ловушку. Стоун и не собирался исполнять свое обещание насчет вечной жизни и безграничной власти. Короче говоря, пути назад у него и в самом деле не было. Он без сил откинулся на спинку кресла, понимая, что потерпел поражение.

— Люди вызывают у меня стойкое отвращение, — тихо проговорил Стоун. — Но более всего мне омерзительны политики с их отталкивающим отношением к жизни. Вы меня разочаровали, Джереми. Я надеялся, что вы не такой, как другие.

— Оставьте себе деньги, — тяжело дыша, сказал Лонсдейл. — Все до единого пенни. Просто позвольте мне дальше жить своей жизнью. Пожалуйста. Я вас умоляю.

— Вашей жизнью? — Стоун улыбнулся. — Она принадлежит мне. Когда вы мне понадобитесь, вы явитесь без промедления. Вы мой и будете делать все, что я потребую, в любое время, без вопросов и колебаний. Стоит вам меня ослушаться, и все телевизионные каналы и газеты в Европе получат копию этого фильма. И тогда рабы, голосовавшие за вас, узнают правду о своем будущем лидере. — Он щелкнул пальцами. — А теперь убирайтесь с моих глаз.

Джереми Лонсдейл, спотыкаясь, вышел из библиотеки и сам отыскал дорогу до выложенного мрамором вестибюля. Выйдя на улицу, он принялся с жадностью вдыхать холодный ночной воздух. И только когда он сел за руль своего «Роллс-Ройса» и попытался вставить ключ в замок зажигания, почти ослепший от стекавшего по лицу пота, желудок Лонсдейла взбунтовался, и его вырвало прямо на собственный костюм.

— Спасибо, Руди, увидимся позже.

Алекс захлопнула крышку телефона. Ночной ветерок растрепал ее волосы, когда она прислонилась к ограде балкона в своей квартире. Обычный человек давно замерз бы на холодном ноябрьском воздухе, но Алекс любила его свежесть. Она мгновение постояла, наблюдая за танцем городских огней на поверхности воды в реке, и почувствовала печаль, которая весь день пыталась взять над ней верх. Алекс босиком прошла сквозь раздвигающуюся балконную дверь в гостиную, где из стереосистемы лились звуки фортепьянного концерта Филипа Гласса[11]. По мягкому плюшевому ковру современной, с открытой планировкой гостиной она направилась к винтовой лестнице и поднялась в спальню.

Когда Алекс проходила мимо кровати, ее печаль стала острее. В изножье стоял дубовый сундук. Она остановилась около него и опустилась на колени. Все в квартире было ультрасовременным, но этот сундук явно знавал лучшие времена; многочисленные трещины в дереве прикрывали металлические пластины. Они с Алекс проделали долгий путь, и она уже довольно давно его не открывала.

Алекс потянулась к маленькому ключику, висевшему у нее на шее, и сняла его с кожаного ремешка. Он был из такого же старого черного металла, что и замок, легко вошел в него, и в следующее мгновение послышался едва различимый щелчок. Алекс осторожно приподняла крышку, пока та не уперлась в спинку кровати.

Внутри хранились ее воспоминания.

Кольцо с бриллиантом и сапфиром, подаренное Уильямом на помолвку, сияло так же ослепительно, как в тот день, когда он надел его ей на палец. Алекс грустно улыбнулась, глядя на кольцо, закрыла поцарапанную маленькую шкатулку и убрала на самое дно сундука. Там же лежала пачка писем, по-прежнему перевязанная желтой ленточкой, и локон его золотых волос. Единственная фотография Уильяма, которая у нее была, давно поблекла и обрела цвет сепии.

Алекс смотрела на снимок и думала о том, как давно это было. Впрочем, она помнила каждое мгновение, проведенное с Уильямом, его прикосновения, мягкий голос и заразительный смех.

Я к тебе обязательно вернусь, любовь моя.

Его последние слова, обращенные к ней в тот день, о котором она не любила вспоминать и который не могла забыть.

Я вернусь.

Она все еще его ждала.

Но так ли это? Алекс гладила большим пальцем выцветший снимок и думала про Джоэля Соломона. Его сходство с Уильямом поражало, они вполне могли быть братьями-близнецами.

Александра Бишоп, которая родилась в 1869 году и стала вампиром в 1897-м, никогда не верила в реинкарнацию, в отличие от Уильяма. Впрочем, тогда она и в вампиров не верила.

Она еще некоторое время смотрела на фотографию, потом убрала ее в сундук и заперла его на замок.

Всю дальнюю стену спальни занимало огромное зеркало, и Алекс направилась к нему, по дороге прихватив со столика пульт управления. Она ни на мгновение не замедлила шага и в тот момент, когда должна была налететь на гладкую поверхность, нажала на кнопку пульта. Зеркальная стена скользнула в сторону, а за ней открылась потайная комната. Алекс вошла внутрь, снова нажала на кнопку, и стена вернулась на место.

Это был оружейный склад Алекс.

Она использовала маленькую комнатку с максимальной практичностью. На стальной стойке у стены разместились пара автоматов, короткоствольный дробовик и два пулемета, прежде принадлежавшие Министерству обороны. По соседству лежало четыре одинаковых пистолета «Дезерт Игл» калибра-50. Всю противоположную стену занимали промышленного производства полки, а между ними стоял верстак, где Алекс собственноручно снаряжала патроны к своему оружию. Она не доверяла боеприпасам, выдаваемым РУВ агентам. К верстаку был привинчен пресс с вращающейся турелью, на которой помещалось шесть патронных гильз из сверкающей меди. Сверху крепился прозрачный пластиковый контейнер с порохом цвета перца. В общем, Алекс устроила здесь свое маленькое личное производство.

Она села на скамейку и нажала на рычаг пресса. Одно нажатие — и гильза заполнена порохом. Еще раз, чтобы загнать на место толстенькие пули с полудюймовыми пластиковыми наконечниками и надежно их закрепить. Через пять минут в распоряжении Алекс имелось тридцать патронов калибра-50, готовых к боевым действиям — точнее, имелось бы, если бы речь шла об обычной мишени. Алекс предстояло выполнить еще одну операцию, чтобы оружие могло служить ее целям.

Она поставила патроны в ряд на верстак, достала толстые резиновые перчатки и хирургическую маску и только после этого сняла с одной из полок пластиковую флягу. На этикетке было написано «Носферол» и нарисованы крошечные череп и кости. Если присмотреться внимательнее, у черепа можно было разглядеть малюсенькие клыки — какой-то шутник из фармацевтической компании Федерации, видимо, решил, что это будет смешно.

Алекс осторожно открутила пробку, отлично зная, что даже одного вдоха паров достаточно, чтобы ее уничтожить. Она терпеть не могла возиться с носферолом, но ее работа заключалась в том, чтобы иногда делать вещи, которые она ненавидела.

Во фляге уже почти ничего не осталось, и Алекс сказала себе, что нужно не забыть сделать новый заказ. Затем, взяв одноразовую пипетку, она выдавила по пять капель в каждую пулю, пока не зарядила все тридцать ядом. Не снимая перчаток и маски, Алекс зажгла церковную свечу и осторожно залила каждую пулю расплавленным воском. Это была самая сложная часть операции. Если носферол не запечатать полностью, даже минимальная утечка может стать смертельной.

Она подождала несколько минут, чтобы воск застыл, затем зарядила запасные обоймы.

Все, работа сделана. Алекс закрыла оружейную комнату, прихватив с собой обоймы и самые старые и удобные пистолеты.

Она заканчивала переодеваться, когда услышала звонок в дверь. На экране домофона, установленного в коридоре, она увидела Грега, который нервно переступал с ноги на ногу, мимолетно улыбнулась, но тут же сделала строгое лицо и открыла дверь.

— Минута в минуту, — сказал Грег.

— Потрясающе. Пошли.

— Итак, куда мы едем? — спросил Грег, когда Алекс на бешеной скорости помчалась по ночным улицам, маневрируя между машинами. — Господи, ты что, всегда так водишь?

— Мы едем к Руди Бертолино, — ответила Алекс. — Он мне позвонил и сказал, что у него имеется информация.

— Я помню, это парень, который готовит потрясающий соус для рагу.

— И не только. Руди принадлежит знаменитое заведение под названием «Последний укус» на улице Сент-Джеймс. Потерпи, скоро сам увидишь. Кроме того, он один из моих основных информаторов.

— Он…

— Ты у нас само воплощение сдержанности. Почему не произнести этого вслух? Да, Руди из нашей компании, он вампир. Он тебе понравится. Руди любят все, и многие из нас частенько к нему захаживают. Его заведение — нечто вроде вампирского ресторана.

— Понятно. Значит, вампиры могут есть, я имею в виду, нормальную еду? — с надеждой в голосе спросил Грег. Они на невероятной скорости приближались к задней части автобуса. — Осторожно…

Алекс ловко вывернула руль и всего на несколько дюймов избежала столкновения.

— Конечно, мы можем есть обычную еду. Это возможность пообщаться, к тому же человеческая еда довольно вкусная. Особенно если ее приготовили на кухне Руди Бертолино. Однако ты можешь поглощать ее в огромных количествах каждый день и при этом испытывать голод. Нас она не насыщает, совсем.

— Вот дерьмо. А я-то уж обрадовался…

— Мы вампиры, Грег, и устроены иначе, чем люди. Тебе придется к этому привыкнуть. — Она укоризненно вздохнула. — Насколько я понимаю, ты еще не кормился по-настоящему?

— Даже слышать не хочу. Как только я про это подумаю, меня начинает тошнить.

— Ясное дело. Обычная реакция. Но, поверь мне на слово, со временем все встанет на свои места.

— Замечательно. Буду с нетерпением ждать счастливого часа.

— Ты сегодня принимал солазал?

— А ты что, моя заботливая мамаша?

— Когда я вижу беспомощного новорожденного вампирчика, во мне просыпается неукротимый материнский инстинкт. Кроме того, я совсем не хочу, чтобы ты превратился в пепел поблизости от меня.

— Спасибо тебе огромное, — проворчал Грег. — Значит, я беспомощный новорожденный вампирчик? И какую информацию собирается сообщить нам Руди?

— Приедем к нему и узнаем.

Ресторан «Последний укус», открытый с заката и до рассвета, был одним из самых модных заведений, где любили проводить время вампиры, кинозвезды, рок-музыканты и прочие знаменитости, а также их поклонники, которые могли себе позволить там пить, есть и развлекаться. Руди Бертолино, его владелец и управляющий, был вампиром с весьма приземленными пристрастиями. Для мультимиллионера-ресторатора, владельца яхты и «Порше» он вращался в довольно необычных кругах. Возможно, это помогало ему не расставаться со своим прошлым и временами, когда он торговал рыбой на уличных рынках старого Неаполя. В обмен на информацию Алекс закрывала глаза на то, что он время от времени нарушал законы Федерации и убивал людей, чтобы подмешать их кровь в еду и порадовать тем самым своих клиентов-вампиров.

— Я выбираю их исключительно по принципу «ищи задницу», — рокотал Руди своим густым басом. — Ну, кто станет горевать о парочке наркоторговцев, сутенеров и педофилов?

Алекс его объяснения вполне устраивали.

Заведение Руди занимало три этажа дома, расположившегося на улице Сент-Джеймс между магазином по продаже подержанных яхт и частным клубом. Золотистого цвета спортивный «Порше 911» Руди стоял на улице, залитый сиянием огней. Из ресторана доносились звуки громкой музыки. Алекс и Грег прошли мимо выстроившейся перед входом шумной толпы страждущих, которые дожидались, когда освободится какой-нибудь столик. Два швейцара в плащах и с фальшивыми клыками, чопорно кланяясь, распахнули перед Алекс и Грегом дверь, и они направились по красному ковру в сторону света и шума.

Внутри зал напоминал безвкусно отделанный готический собор, освещенный громадными канделябрами и люстрами, подвешенными к сводчатому потолку на цепях и похожими на пыточные инструменты. Мраморные столбы сияли в разноцветье огней бара. Пышные занавеси из алого шелка закрывали арки высотой в тридцать футов.

В ресторане яблоку негде было упасть. Возле стойки бара столпилось около сотни человек, которые громко выкрикивали свои заказы. Официантки в кожаных масках, с острыми клыками и черными тенями на веках катались на роликах между столиками, официанты с прилизанными волосами расхаживали в черных развевающихся плащах. Стены украшали фальшивые трансильванские гобелены и гигантские фотографии в рамках — эпизоды из фильмов про вампиров: Кристофер Ли, Клаус Кински и Бела Лугоши, исполнявшие роль Дракулы в разные времена; Уэсли Снайпс в «Блэйде»[12]; а из-за занавеса прямо на вас наступала неправдоподобно огромная фигура Питера Кашинга[13], размахивающего колом и деревянной колотушкой.

— Потрясающее место, — крикнул Грег под звуки тяжелого рока и показал на черно-белый снимок, висящий над стойкой бара. — Ого, я это видел. Старый фильм «Носферату»[14], там еще такой жуткий тип с ушами и страшными ногтями. Как же его звали?

— Макс Шрек, — сказала Алекс.

— Верно. — Неожиданно Грег замер на месте. — О черт. Смотри, вон там, за столиком. Это же…

— Да. И нет, она не из наших. Но ей нравится, чтобы все думали, будто она вампир. И прекрати тыкать в ее сторону пальцем, иначе я его сломаю. Ты меня позоришь.

— Алекс! Малышка! Как я рад тебя видеть! — раздался громоподобный голос.

Рост Руди Бертолино был не более пяти футов, при этом он напоминал почти идеальный шар с лысой макушкой и конским хвостом, который змеился по спине гавайской рубашки. Руди, широко улыбаясь, выбрался из толпы посетителей и с громким топотом, под перезвон золотых цепочек и медальонов, подскочил к ним и обнял пухлой рукой Алекс за талию.

— Отлично! Просто замечательно! Проголодалась?

— Нет, но очень хочу услышать, что ты собирался мне рассказать, — ответила она.

Улыбка Руди стала еще шире.

— Какая неприятность! Тебе бы следовало попробовать говядину, тушенную в вине «Бароло», которую мы приготовили сегодня. — Он облизнул губы.

— Может, позже.

— Никаких проблем. Пойдем в мой кабинет. — Когда они пробирались сквозь шумную толпу, Руди кивком показал себе за спину на Грега, пытавшегося от них не отстать. — Кто такой? — прошипел Руди, искривив уголок рта. — Новый дружок?

— Новый партнер, Руди. Профессиональный партнер, понял?

— С каких это пор ты…

— И не спрашивай.

— Он похож на придурка, — прошептал Руди.

— Оставь его в покое, ладно?

Руди провел их по коридору к двери с табличкой «Менеджер», и они вошли в огромную комнату, обитую пурпурным бархатом и завешенную леопардовыми шкурами.

— Заходите и садитесь. — Он махнул рукой в сторону двух кресел.

— Я смотрю, ты тут делами занимаешься, — сказала Алекс, ткнув пальцем в сторону стульев, заваленных грудами документов.

Руди подошел к ним и смахнул бумаги, которые разлетелись по полу.

— Проклятые счета. Шли бы они к той самой матери.

Он плюхнулся на гигантский красный диван в форме губ и положил ноги в ботинках с серебряными носами на кофейный столик, стоявший перед ним.

— Как же я рад тебя видеть, Алекс, — продолжал он. — Чего тебе налить?

— Чего-нибудь бодрящего, — ответила она, устраиваясь в кресле, обитом леопардовой шкурой.

Грег последовал ее примеру.

— А тебе, солдатик?

— Настолько очевидно? — удивленно спросил Грег.

— Нормальные люди не станут стричь волосы так, что они становятся похожи на сапожную щетку. — Руди рассмеялся, потянулся назад и нажал на кнопку интеркома на стене. — Дейзи, «Особый красный сок», три, прямо сейчас.

— Особый красный сок? — с тревогой спросил Грег.

— Фирменный напиток нашего заведения, — проговорил Руди и подмигнул Алекс. — Прямо из шеи одного парня и тебе в ротик, дорогуша.

В кабинет вошла Дейзи, в сетчатых чулках, с трудом сохранявшая равновесие на высоких каблуках. В руках она держала поднос с тремя украшенными коктейльными зонтиками высокими бокалами, наполненными густой, пенящейся жидкостью красного цвета. Грег посмотрел на них и страшно побледнел.

— Что это с ним, черт бы его побрал? — спросил Руди.

— Грег у нас новенький, — пояснила Алекс.

— Так я и знал. — Руди расплылся в широкой улыбке. — Еще не кормился, да, парень? И чего, струхнул?

— Стрелять во врага с расстояния, даже использовать нож в рукопашной, не совсем то же самое, что вонзить в него зубы и пить кровь, — пробормотал Грег, не отводя глаз от бокалов.

— Расслабься, тебе не придется никого убивать, крутяшка, — проскрипел Руди. — Находишь себе сочную шлюшку… прости мой французский, Алекс… кусаешь вот сюда, в шею, потом вводишь вамблок. Он убивает инфекцию, девка ничего не помнит, а ранки заживают так быстро, что к тому времени, как она придет в себя, никаких следов не останется. — Он громко расхохотался. — Тебе понравится быть вампиром. Стоит попробовать — вкус, невероятное возбуждение, ощущение теплой крови, наполняющей рот… в мире нет ничего лучше.

Алекс пила маленькими глотками «Особый красный сок», отметив про себя, что кровь совсем свежая.

— Слушай, Руди, мы пришли к тебе не для того, чтобы обсуждать правила питания вампиров. Ты сказал, у тебя есть кое-что интересное.

Руди кивнул.

— Да, есть. Похоже, происходит что-то необычное. До меня доходят разные слухи. Помнишь Поли Ломакса, такой верзила, он еще похож на индюка…

— Четырехпалый Поли.

— Точно. А тебе знакома мерзкая пивнуха в доках, куда он частенько захаживает?

— По сравнению с ней «Зарезанный ягненок» настоящий «Максим», — кивнув, ответила Алекс.

— Так вот, Поли Ломакс рассказал мне, что как-то вечером он зашел туда вместе со своим дружком, которого зовут Винни, и они разговорились с матросами. Те парни двух слов по-английски не могли связать, но Поли и Винни показалось, что они как-то ненормально возбуждены. Через некоторое время удалось из них вытянуть, что они с корабля, приплывшего откуда-то из Восточной Европы. На борту почти не было груза, если не считать каких-то ящиков. И знаешь, что самое странное? Никаких бумаг, а таможня пропустила их без лишних разговоров и деклараций. Там могло быть все, что угодно: кокаин, оружие, плутоний. Но дело не в этом. Груз, доставленный кораблем в наш порт, напугал тех парней до ужаса. Половина команды заболела…

— В каком смысле заболела?

— Что-то вроде лихорадки. Только хвороба не похожа на обычную лихорадку или грипп. Все заболевшие говорили, что к ним кто-то приходит по ночам, им снились кошмары и с каждым днем становилось все хуже. На шее, вот здесь, имелись маленькие ранки. Корабельный док сказал, что они от укусов москитов. Понимаешь, москитов в долбаных манто!

— Продолжай, — нахмурившись, попросила Алекс.

— Со слов матросов Поли и Винни поняли, что за ящиками прилетел вертолет и забрал их до того, как они вошли в порт. Капитан хочет поскорее вернуться домой, но два члена экипажа куда-то подевались, а остальные отказываются возвращаться на корабль, потому что, по их словам, он проклят.

— Подевались? — переспросил Грег.

— Исчезли. И знаете, кто именно? Те, кто сильнее всего страдали от укусов. Они лежали на своих койках и метались в бреду, потом вдруг встали и ушли. Похоже сама знаешь на что.

— Думаю, мне нужно поговорить с теми матросами, — сказала Алекс.

— Уже, — с улыбкой заявил Руди. — Поли попросил Винни сказать парням, что он знаком с женщиной, которая занимается подобными вещами и что она настоящий специалист по таким делам. Они хотят встретиться с тобой сегодня вечером в доках, говорят, нашли кое-что.

— Что нашли?

Руди пожал плечами.

— Что бы там ни было, похоже, это серьезно. — Он достал из кармана рубашки листок бумаги и протянул Алекс. — В общем, встреча назначена, все подробности здесь.

Алекс взглянула на листок, где стояло только название корабля, номер дока и время.

— Сегодня в полночь, — вслух прочитала она.

— Мне кажется, оно того стоит, — сказал Руди. — А теперь давайте перекусим. Моя говядина в вине «Бароло» никого не станет ждать.

Дед Джоэля частенько говорил ему, что, хотя вампиры теоретически могут покидать свои логова в любое время после наступления темноты, они предпочитают дожидаться позднего вечера, когда люди расслабляются. И если не убивают свою жертву сразу, обязательно за ней возвращаются.

— Ты окончательно спятил, Соломон, — пробормотал Джоэль.

На какое-то мгновение он подумал, сколь безумным выглядит его поведение. И зачем только он прячется за садовым сараем, в загородных владениях семьи, принадлежащей к среднему классу, да еще в половине одиннадцатого вечера? Он плохо соображал от недосыпания, у него затекли ноги и руки после целого часа сидения в неудобной позе, и ко всем удовольствиям от холодного влажного воздуха полило из носа.

И он постоянно думал про вампиров.

Неожиданно это предприятие показалось ему таким абсурдом, что отчаянно захотелось уйти. Что будет, если его здесь поймают? Инспектор криминальной полиции болтается ночью возле дома приличных людей и, точно какой-то извращенец, заглядывает в окно спальни семнадцатилетней девушки. Не самая лучшая реклама для полицейского управления Темз-Вэлли и, уж конечно, не самое правильное поведение для успешной карьеры.

Но он оставался на месте, прогоняя сомнения и заставляя себя не обращать внимания на холод и затекшие ноги.

Джоэль отчаянно жалел, что рядом нет деда. В последнее время он часто о нем думал. Прошло столько лет, и вот он стал его последователем — или, точнее, пытается стать — и торчит здесь. Старик наверняка знал бы, что нужно делать. Джоэлю же пришлось признать очевидную вещь: сам он не имеет ни малейшего понятия, как себя вести.

Без четверти одиннадцать свет на нижних этажах соседних домов начал гаснуть и зажигаться на верхних. Люди закрывали шторы, за матовыми стеклами ванных комнат двигались тени. Респектабельные жители Лэвендер-Клоуз принимали душ, чистили зубы, надевали мягкие пижамы и пахнущие духами ночные рубашки и забирались в свои теплые постели в блаженном неведении о том, что кто-то бродит ночью около их домов.

И о других вещах, таких необычных и жутких, что им нет места в уютном, безопасном, изнеженном мире среднего класса.

В пять минут двенадцатого Джоэлю стало ужасно не по себе, и он подумал, что все это страшная глупость.

«Нет, не глупость», — твердил голос у него в голове. У Кейт укусы на шее, она не переносит солнечного света и врет насчет вечеринки. С ней что-то произошло.

Она принадлежит им.

И они за ней вернутся.

Свет в домах постепенно погас. Джоэль то и дело дул на руки и тер их, чтобы они не онемели от холода. Он устроился поудобнее — насколько это было возможно, — усевшись на землю и упираясь ногами в стену сарая, а спиной прислонился к ограде. Прошло еще немного времени, мысли у него начали путаться, и он вдруг почувствовал, как наливаются усталостью веки, глаза сами собой закрылись, он усилием воли распахнул их, но они снова закрылись… и он провалился в пропасть сна.

— Вы можете полностью доверять Руди Бертолино, — сказала Алекс по телефону Рамблу. Она стояла на тротуаре в нескольких ярдах от ресторана Руди, глядя на проносящиеся по Сент-Джеймс машины. — Он меня ни разу не подвел, и вам это известно.

— Дело не в том, что я не доверяю твоему информатору, — ответил Рамбл. — Просто я ненавижу загадки. А учитывая нынешнюю ситуацию, когда мы столкнулись с массовым нарушением законов, мне совсем не хочется, чтобы ты шла туда одна, с совсем неопытным агентом в качестве поддержки.

— Тут я с вами согласна, Гарри. Кто из наших есть в том районе?

Возникла пауза, и Алекс услышала, как Рамбл нажимает на клавиши лэптопа в кабинете, где царила тишина.

— Хорошо. Я отправлю Мандру и Беккера. Они будут ждать тебя в условленном месте встречи.

— Отлично. Вы лучше всех, Гарри. — Алекс захлопнула крышку телефона. — Рамбл посылает кавалерию нам в помощь, — сообщила она Грегу. — Пошли к машине.

«Ягуар» был припаркован на боковой улочке, меньше чем в двух минутах ходьбы от ресторана Руди Бертолино. Они прошли мимо табачной лавки «Давидофф» и оружейного магазинчика по тихой улице, отделявшей толпу, которая собралась перед рестораном, от шумной Пикадилли. На пороге одного из домов валялась куча какого-то тряпья — подойдя ближе, Алекс поняла, что это молодая бездомная женщина. Она спала, накрывшись грязным драным пальто, а все ее имущество помещалось в лежавшем рядом мешке из супермаркета. Женщина выглядела истощенной и постаревшей до срока от жизни на улице. Алекс остановилась и посмотрела на нее.

— Ты же не собираешься… — начал Грег.

— Пить ее кровь? — Алекс покачала головой. — Она легкая добыча, но у большинства таких, как она, плохая кровь. Наркотики, алкоголь… — Она вздохнула. — Нет, просто я подумала, что иногда мне бывает жаль людей. Ты только посмотри на нее.

Они зашагали дальше и вскоре свернули на боковую улицу, где был припаркован «Ягуар». До него оставалось двадцать ярдов, когда из темного дверного проема появились три юнца и преградили им дорогу.

Алекс окинула их оценивающим взглядом и сразу поняла: эти трое у них не дорогу хотят спросить. Вожак, тощий белый парень, стоял в середине и ухмылялся сквозь жидкие усики; дреды, облепившие уши, делали его похожим на спаниеля. Он засунул руку в карман плаща с капюшоном, Алекс проследила за ней взглядом и увидела, что он вытащил дешевый кухонный нож.

— Добрый вечер, ребята. Гоните ваши денежки. — Парень изучающе посмотрел на Алекс, его глаза остановились на часах «ТАГ Хойер»[15] у нее на запястье, и улыбка стала еще шире. — У богатой сучки на руке часы, которые стоят не меньше штуки, — сообщил он своим дружкам.

— А вот таких экземпляров мне ни капельки не жаль, — повернувшись к Грегу, сказала Алекс.

— Заткни траханую пасть и гони свои траханые деньги!

Алекс спокойно посмотрела на него и ответила:

— Не выйдет, щенок.

— Как ты меня назвала?

— Ты будешь ужасно смешно выглядеть, когда я воткну твой ножичек тебе же в задницу.

Парень взмахнул ножом перед лицом Алекс.

— Я сейчас тебя прикончу, сука.

— Ты опоздал, — сказала Алекс, спокойно глядя на нож. — Я уже мертва.

— Что?..

Но, прежде чем он успел еще что-то сказать, Алекс выхватила у него нож и отшвырнула от себя юного грабителя с такой силой, что он перелетел через капот припаркованного у обочины «Рэйндж Ровера». Он еще пытался подняться на ноги, а его два приятеля уже сорвались с места и помчались прочь.

— Не спеши, щенок. — Схватив парня за дреды, Алекс подняла его над тротуаром, тот принялся бессмысленно болтать ногами в воздухе. Не обращая ни малейшего внимания на отчаянное сопротивление, она повернулась к Грегу и сказала: — Отличная возможность.

— В каком смысле?

— А как ты сам думаешь? Пора начинать.

Грег поморщился.

— Что, прямо здесь?

— Именно, Грег. Мы так делаем тысячи лет. Просто смотри на меня. — Она почувствовала, как растут клыки, заставляя ее открыть рот, когда потянулась к шее малолетнего грабителя. От него воняло немытым телом, но сейчас все ощущения Алекс сосредоточились на бегущей по венам крови, пульсирующей под кожей. Такой сладкой и ароматной, дарующей жизнь.

Парень извивался и верещал, точно пойманная крыса, когда Алекс вонзила клыки в его плоть. Через несколько восхитительных, наполненных страстным желанием, дразнящих сильнее эротического возбуждения мгновений предвкушения кровь потекла ей в рот. Алекс высасывала теплый сок тела мальчишки, ощущала, как он окутывает язык и стекает дальше в горло. Она держала его очень крепко, продолжая насыщаться и чувствуя, что вместе с жизненной силой человека к ней возвращается энергия. Прошло уже много времени с тех пор, как она в последний раз нормально ела.

Когда тело парня обмякло у нее в руках, она с усилием от него оторвалась, вытерла кровь с губ и подтолкнула неудавшегося грабителя в руки Грега.

— Твоя очередь.

— Я не могу.

— Придется. Делай, как я, ты же видел. Все очень просто.

— Это ужасно.

— Нет, не ужасно, а так же естественно, как для акулы плавать. Тебе придется научиться, иначе ты не выживешь.

— Я знаю. Только давай я это сделаю в другой раз.

Алекс вздохнула.

— Хорошо. Прислони его к стене, вот здесь. — Она присела на корточки, достала из футляра шприц с вамблоком и вонзила иглу парню в шею. Он дернулся и повалился на бок, ударившись головой о тротуар.

— А теперь нам пора, — сказала она.

Ее «Ягуар» стоял чуть дальше по улице.

— Я тебя подвел, да? — пробормотал Грег, когда они садились в машину.

— Забудь.

«Ягуар» сорвался с места, выскочил на Сент-Джеймс и, оставляя за собой черные, похожие на извивающихся змей следы на асфальте, покатил по дороге, уходящей вверх, в сторону Пикадилли.

Когда Джоэль снова открыл глаза, он с удивлением сообразил, что уснул на посту. Его одежда отсырела, а самого трясло от жуткого холода. Начал накрапывать дождь, и Джоэль со стоном посмотрел на часы. Как он мог так…

В этот момент он заметил какое-то движение на балконе Кейт и замер. Сердце на мгновение остановилось у него в груди, но тут же принялось бешено колотиться.

В темноте он не мог толком рассмотреть гостя Кейт, но видел, что тот подобрался к краю балкона, и услышал тихий щелчок замка, когда у того за спиной закрылась дверь в комнату девушки. Ночной посетитель постоял пару секунд у перил, затем одним плавным движением, таким быстрым, что Джоэль едва успел за ним проследить, без усилий перелетел через бортик и беззвучно спрыгнул на землю.

Джоэль словно прирос к месту, ужас сковал его, не давая дышать. И в этот момент к нему вернулись, точно могучий поток, все его детские страхи. Он стоял, парализованный, несколько секунд, которые показались ему часами, и только огромным усилием воли заставил себя отползти к краю сарая, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как окутанная тенями фигура идет по саду.

Сквозь туманную дымку Джоэль увидел одетого во все черное высокого мужчину, который спокойно, уверенно направлялся к задним воротам и узкому проходу между соседствующими домами.

Джоэль вскочил на ноги и, спотыкаясь, выбрался из-за сарая. Сердце грохотало у него в груди, и он не сомневался, что ночной гость услышит его биение, несмотря на разделявшие их двадцать пять ярдов. Дождь усилился, и Джоэль шагнул в проход как раз вовремя, чтобы заметить, как темная фигура скрылась за углом, оторвавшись от него уже на пятьдесят ярдов. Двигался странный мужчина очень быстро, Джоэль побежал и, завернув за угол, снова его увидел.

Внутри у него все сжималось от панического ужаса.

Кого он преследует? Может быть, это вовсе и не человек?

Джоэль попытался прогнать страх и побежал быстрее. Возможно, это был самый идиотский поступок в его жизни, но он уже не мог повернуть назад.

— Я офицер полиции, и я вооружен! — выкрикнул он, отметив про себя, как пронзительно прозвучал его голос. — Остановитесь, вы окружены!

Темная фигура замерла в тени, потом медленно обернулась и взглянула на Джоэля.

Дождь уже лил как из ведра, и Джоэль не различал лица странного человека, но ощущал взгляд, который проникал в самые глубины его существа, заставив почувствовать себя уязвимым и будто бы обнаженным.

И каким-то непостижимым образом он понял, что тот думает.

Ты тут один, человек.

Темное существо сделало шаг в его сторону, и, хотя лицо продолжало оставаться в тени, Джоэлю показалось, что на его губах появилась улыбка. Еще один шаг.

Джоэль сморгнул капли дождя, слепившие его, и с трудом сглотнул. Мысли у него разбегались и путались, уносились на двадцать лет назад. Что бы сейчас сделал его дед?

— Крест, — выкрикнул он. — Он у меня. Крест… — Джоэль почувствовал, как внутри у него все похолодело, он никак не мог вспомнить нужное слово, а когда оно всплыло в памяти, чуть не прикусил язык. — Крест Ардайка!

Темная фигура замерла и едва заметно склонила голову набок.

— Он у меня, — повторил Джоэль, пытаясь собрать все свои силы и вложить их в голос. — Он здесь. Крест у меня, вампир.

Неожиданно существо повернулось и бросилось бежать — в узком проходе металось лишь эхо его легких шагов. Джоэль не шевелился пару мгновений, потом стряхнул оцепенение и помчался за ним. Теперь он знал, что преследует, и это было невыносимо, но он закрыл свое сознание и понесся вперед еще быстрее. Вскоре проход свернул налево, направо и уперся в улицу. Темная фигура, точно спортсмен на Олимпийских играх, казалось, летела с невероятной скоростью. Страшное существо перескочило через стену и в три громадных прыжка пересекло детскую площадку. Впереди Джоэль разглядел диковинную спортивную машину, припаркованную под тусклым уличным фонарем. Футуристические дверцы, похожие на крылья чайки, открылись, и мерзкая тварь запрыгнула внутрь. Мотор взревел с громким агрессивным урчанием, и машина умчалась прочь под визг шин на мокром асфальте.

Джоэль узнал «Макларен Ф1»[16], практически самую быструю машину в мире, которую до сих пор ему не доводилось видеть собственными глазами. С оглушительным ревом, точно во время гонки «Формулы 1», она летела вперед, маневрируя между припаркованными на узкой улице автомобилями. Джоэль успел разглядеть номер и постарался его запомнить.

«Макларен» уже почти скрылся из виду, когда Джоэль заметил одинокую фару мотоцикла, мчавшегося ему навстречу. «Макларен» несся прямо на него, заставив резко уйти в сторону. Мотоцикл перелетел через край тротуара, выскочил на траву и, упав набок, с диким скрежетом завертелся на земле, а водитель покатился в канаву. Когда Джоэль подбежал к нему, он уже поднялся на ноги и открыл залитый дождем щиток шлема.

— Вы в порядке?

— Ублюдок меня чуть не сшиб!

— Я видел. Послушайте, я из полиции, мне нужен ваш мотоцикл.

Не дожидаясь ответа, Джоэль ухватился за ручки упавшей спортивной модели «Ямаха Р1». Быстроходная, не такая, конечно, как гоночная машина, но Джоэль решил, что у него появился шанс догнать «Макларен».

Двигатель «Ямахи» продолжал работать. Джоэль, застонав от усилия, поднял ее, вскочил в седло, включил передачу, убрал тормоз и выжал сцепление. Мотоцикл задрал нос, и Джоэль ухватился за ручки, чтобы не свалиться на землю, когда «Ямаха» сорвалась с места и, точно безумная, помчалась за «Маклареном». У Джоэля не было шлема, и рев ветра оглушал, капли дождя, точно ледяные пули, жалили лицо, ему казалось, что еще несколько мгновений — и они разорвут его в клочья. Но он не обращал внимания на боль, сосредоточившись на задних огнях «Макларена». Джоэль не сводил с них глаз, пытаясь спрятаться за узким ветровым стеклом из «Перспекса»[17]. Спидометр показывал сто сорок миль в час, когда инспектор вылетел из Уоллингфорда на темную дорогу за городом.

Примерно через минуту он уже мчался на такой скорости, на какую не решался еще ни разу в жизни. Ему с трудом удавалось удерживать мотоцикл на дороге и не врезаться в живую изгородь на обочинах. Однако расстояние до «Макларена» продолжало увеличиваться.

В голове у Джоэля на разные лады звучали голоса:

«Это безумие. Ты себя угробишь».

«А если ты его поймаешь, что тогда? Ты же имеешь дело не с обычным преступником. Это…»

Вампир. Однако Джоэль даже мысленно не мог произнести это слово.

«Макларен» несся вперед, неуклонно увеличивая расстояние между собой и преследовавшим его мотоциклом. Дорога сделала несколько резких поворотов, которые появлялись так быстро, что Джоэль едва успевал среагировать. Он всем своим весом вжался в седло, наклонив машину под безумным углом к земле, когда перед ним возник первый поворот налево. Он его миновал, но ему почти сразу пришлось проделать то же самое, чтобы вписаться в правый поворот. Покрытие дороги проносилось всего в нескольких дюймах от его тела, но он справился, а когда повороты остались позади, снова прибавил газ и на скорости, превышавшей сто миль в час, полетел вперед сквозь заливавший глаза дождь.

Инспектор прекрасно понимал, что не сможет долго удерживать концентрацию на таком уровне и непременно во что-нибудь врежется.

Знаки с названиями деревень стремительно проносились мимо, и Джоэль не успевал их прочитать, а узкие крошечные улочки превращались в тоннели, залитые янтарным светом. «Макларен» снова прибавил скорость, но в этот момент с боковой улицы неожиданно выехал фургон и начал разворачиваться на узкой дороге. Водитель спортивной машины ударил по тормозам, дернулся в сторону, чтобы избежать столкновения, завертелся, как безумный, и врезался в ограду сада. Во все стороны полетели обломки и острые щепки, «Макларен» промчался по лужайке и выскочил на дорогу.

Джоэль понял, что ему удалось выиграть несколько драгоценных секунд погони, но тут увидел, что его несет прямо на фургон. Времени тормозить не было, и он направил мотоцикл в быстро сужающуюся щель между продолжавшим разворачиваться на узкой улочке фургоном и стеной дома напротив. На одно короткое, наполненное ужасом мгновение ему показалось, что он сейчас в нее врежется, точно ракета, вонзится в кирпичную кладку и закончит свои дни посреди чьей-то гостиной. Он прижал к себе локти и колени и скорчился за ветровым стеклом, но каким-то непостижимым образом проскочил в щель и помчался по улице за удаляющимся «Маклареном».

Они направлялись к окраине деревеньки, дорожные знаки проносились с головокружительной скоростью, и Джоэль не сразу понял, что впереди железнодорожный переезд. Но уже в следующее мгновение услышал колокольчик, увидел вспышки сигнальных огней и опущенный шлагбаум. За ним громыхал по рельсам поезд.

Загорелись стоп-сигналы «Макларена», и машина с диким скрежетом замерла перед шлагбаумом. Вампир оказался в ловушке. Единственная боковая улица была превращена в строительную площадку, которая растянулась от дороги до насыпи: жилые вагончики, громадные кучи песка и гравия, бетономешалки.

Неожиданно для себя Джоэль обнаружил, что расстояние между ним и «Маклареном» быстро сокращается, и сердце отчаянно забилось у него в груди. Возможно, погоня и приближалась к концу, но самая опасная ее часть только начиналась. Когда он сбросил скорость, ему показалось, что дверца машины открылась и водитель выбирается наружу. Неупокоенный. Чудовище, которое ничто не остановит.

И совсем не дурак. По его лицу вампир сразу поймет, что Джоэль блефовал и у него нет при себе мистического креста. И что тогда? Джоэлю даже думать не хотелось, что будет потом.

Однако дверца не открылась. Казалось, «Макларен» медлил пару мгновений, затем мотор взревел, машина стремительно развернулась и помчалась навстречу Джоэлю.

Инспектор нажал на тормоз переднего колеса — слишком сильно. Колесо заскользило по мокрой дороге, и Джоэль с ужасом почувствовал, как его выталкивает из седла. Дальше все происходило будто в замедленной съемке: его подбросило в воздух, и он со стоном рухнул на землю, а мотоцикл, окутанный каскадом искр, повалился набок. Слепящие передние фары «Макларена» стремительно приближались.

Джоэль выставил перед собой руку, когда уже казалось, что машина вот-вот на него наедет.

Однако этого не случилось. В пятнадцати ярдах от того места, где он растянулся на мокрой дороге, «Макларен» дернулся и начал резко разворачиваться на ручном тормозе. Огонь вырывался из выхлопных труб, колесные ниши окутал дым, но автомобиль, точно безумный, помчался назад, к переезду и движущемуся поезду.

Джоэль затаил дыхание, ожидая жуткого столкновения, но всего в нескольких ярдах от шлагбаума «Макларен» свернул в сторону строительной площадки и на скорости восемьдесят миль в час врезался в кучу песка. Двигатель оглушительно взревел, машина, точно самолет, взвилась в воздух, пролетела над ограждением и всего в нескольких дюймах над крышей поезда. Джоэль услышал визг и грохот шин, когда автомобиль приземлился по другую сторону железнодорожного полотна и помчался прочь.

Через несколько секунд поезд миновал переезд, и Джоэль успел заметить габаритные огни, исчезающие на темной проселочной дороге.

Он с трудом поднялся на ноги и вытер поцарапанные грязные руки.

Шлагбаум пополз вверх. Призвав на помощь остатки сил, Джоэль поднял «Ямаху» и увидел, что руль безвольно свисает, педаль сцепления сломана, тормозная жидкость вылилась на дорогу. Джоэль издал вопль ярости и отпустил разбитый мотоцикл, который с грохотом рухнул на асфальт.

До полуночи оставалось три минуты, и Джоэль, хромая, поплелся назад по дороге, по которой приехал.

Была без двух минут полночь и с реки потянулись пальцы тумана, когда Алекс и Грег шагали по пустынной набережной лондонских доков. Слева выстроились в ряд складские помещения разной степени потрепанности, справа волны с тихим шелестом ударялись о причалы. Отбрасывая тени, медленно покачивались большие корабли. Где-то далеко залаяла собака. На воде плясали огоньки окутанного туманом нового жилого комплекса, выстроенного в доках.

— Ты на меня злишься?

Алекс ничего не ответила.

— Я же вижу. Это из-за того, что произошло там, на улице.

— Нет, я на тебя не злюсь. Но ты не можешь постоянно питаться детской смесью. Руди прав. Тебе придется перейти через мост. Иначе…

— Я умру?

— Нет, не умрешь. Ты не можешь умереть. Но то, что с тобой произойдет, гораздо хуже смерти. Ты застрянешь в сумеречном мире и уже не сможешь из него выбраться. Ты станешь призраком.

Глядя себе под ноги, Грег спросил:

— Скажи, так бывает? Ну… другие люди, то есть вампиры, им…

— Трудно привыкать? — Алекс кивнула. — Да, иногда такое случается.

— А как было у тебя? В первый раз?

— Легко, — ответила она.

— Мне не следовало спрашивать. Извини.

— Все нормально. Я не против таких вопросов. Мне было легко, потому что я хотела отомстить.

— Отомстить?

Алекс помолчала, потом вздохнула.

— В двадцать лет я была помолвлена с человеком по имени Уильям. Единственным, кого я когда-либо любила. Он был художником. — Алекс снова вздохнула. — Однажды вечером, когда он шел через Хэмпстед-хит[18], на него напали трое, ограбили и ударили ножом. Он сумел добраться до дома, но к тому времени, когда я пришла, было уже слишком поздно. Он умер у меня на руках. Я ничего не могла сделать, только обнимать его, пока он не закрыл глаза навсегда.

— Мне очень жаль.

— После его смерти я стала гулять по ночам в Хите, доходила до того места, где все случилось, и часами там сидела. Я не боялась, что меня убьют, мне было все равно. А потом кое-кто все-таки до меня добрался. Не убийца. И я хотела, чтобы это произошло. Потому что только так могла отомстить тем, кто отнял жизнь у моего Уильяма. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы их найти, и они за все мне заплатили. Это был мой первый раз, в 1897 году.

— Ты по-прежнему скучаешь по Уильяму? — через мгновение спросил Грег.

— Да, мне его очень не хватает.

— Сто тринадцать лет — долгий срок для траура.

Алекс кивнула.

— Да, долгий, — тихо проговорила она. — С тех пор многое изменилось. Тогда меня звали Александра.

— Хорошее имя.

— Она была хорошим человеком. По ней я тоже иногда скучаю. — Алекс собралась еще что-то сказать, но передумала, и они прошли несколько ярдов в молчании.

— Значит… ты сейчас ни с кем не встречаешься? — спросил Грег.

Алекс с интересом взглянула на него.

— Ты случайно не пытаешься ко мне клеиться, агент Шрайвер?

— У тебя потрясающая улыбка.

— Я не улыбаюсь.

— Еще как улыбаешься. Только что улыбалась. Вот, гляди-ка, снова.

— Ничего подобного.

Они довольно далеко отошли от машины, и впереди нависли угловатые очертания грузового корабля, который почти не шевелился на волнах, только едва покачивалась надстройка, когда вода ударяла в длинный, проржавевший корпус. На боку по трафарету белой краской было выведено название «Аника».

— Он-то нам и нужен, — сказала Алекс и посмотрела на часы, которые показывали начало первого ночи. — Только вот матросов что-то не видно.

Звук, донесшийся со стороны складов, заставил ее резко обернуться, она напряглась, но в следующее мгновение узнала агентов РУВ, направлявшихся в их сторону.

— Беккер. Мандра.

— Давненько не виделись, — сказал Мандра.

Алекс кивнула.

— Это агент Шрайвер, — представила она Грега. — Похоже, нас кинули. Они должны были с нами здесь встретиться четыре минуты назад.

— Рамблу это не понравится, — заметил Беккер.

— Может, они на борту, — предположил Мандра.

— Они были так напуганы, что отказывались возвращаться на борт, — объяснил Грег. — По крайней мере нам так сказали.

Беккер ухмыльнулся.

— И чего они боялись? Может, их предупредили, что им предстоит встретиться с четырьмя вампирами?

— Ладно, я не собираюсь ждать всю ночь, — заявила Алекс. — Давайте проверим корабль. Мы и сами можем найти то, что те парни собирались нам показать.

Они поднялись по скрипучему трапу на борт «Аники». Почти всю длину корабля занимала палуба, широкая, как футбольное поле, заставленная бочками для нефти и заваленная каким-то мусором, мотками веревки и видавшими виды контейнерами. Мостик возвышался над ней, точно темная башня, свет нигде не горел. «Аника» напоминал корабль-призрак. Алекс повела всех по громыхающим ступенькам к трапу из проволочной сетки, нависшему высоко над водой. Они вошли в открытый люк и зашагали по темным, узким переходам, которые сворачивали то направо, то налево в утробе корабля.

— Такое ощущение, что здесь должен кто-то быть, — сказал Грег. — Ничего не заперто.

Алекс промолчала, хотя думала о том же. Еще через несколько поворотов и открытых люков они вошли в пустую столовую с пластиковыми столами и стульями.

— Кто-то здесь был, — заметил Мандра, показав на оставленную в тарелках еду на одном из столов, около которого валялся перевернутый стул. — И ушел в страшной спешке.

— Будем искать дальше, — сказала Алекс.

Они спустились еще на один уровень, где гуляло эхо поскрипывающего корпуса корабля. Казалось, он дышит, будто живое существо в брюхе гигантского кита. По грязным переборкам и низкому потолку змеились трубы.

— Я чувствую какой-то запах, — пробормотала Алекс.

Она пошла на запах, выставила левую руку, осторожно толкнула приоткрытую дверь с табличкой «Склад» и бесшумно вытащила пистолет.

В этот момент Грег тоже уловил новый запах, и многолетний опыт подсказал ему, что это такое. Если бы он оставался человеком, его бы вывернуло наизнанку.

Они нашли команду «Аники». И до тех пор, пока кто-то не наберет новую, вряд ли корабль сможет в ближайшее время покинуть лондонский порт.

Сквозь единственный иллюминатор внутрь вливался тусклый свет. Матросы с «Аники» использовали складское помещение вместо помойки — сгоревший мотор лебедки, обрывки старых цепей и кабелей, груды ржавых болтов, куски труб.

Однако Алекс смотрела вовсе не на кучи мусора. Склад выглядел так, будто его полили из шланга кровью, галлонами крови. На стенах засохли пурпурные разводы, в углублениях палубы собрались лужи, те, что побольше, еще блестели влагой. Повсюду валялись куски тел, изуродованные и растерзанные до такой степени, что вообще не поддавались идентификации. Другие: человеческие руки и ноги, головы и части торса — были бледными и съежившимися, почти мумифицированными.

— Из них выкачали всю кровь, — сказала Алекс. — Возможно, пока они были живы. А потом тот, кто это сделал, разорвал их на части. — Она подошла к наполовину обглоданной грудной клетке. — Здесь пять, может быть, шесть человек. Думаю, те, с кем мы должны были встретиться.

Грег собрался что-то сказать, когда замкнутое пространство вокруг них наполнил оглушительный грохот.

Беккер стоял рядом с ним и оглядывал помещение склада, но уже в следующее мгновение полетел вперед и ничком упал на пол, дико крича от боли и дергая ногами.

На долю секунды Алекс замерла, глядя на то, как чудовищно распухло его тело, черты лица исказились, вены набухли и проступили сквозь кожу, лопнули и во все стороны полетели остатки плоти. Но еще прежде, чем Беккера разорвало на части, точно перезревший помидор, Алекс поняла, что произошло. Пули с носферолом.

Из темного коридора выскочило шесть стремительно бегущих теней; мрак разорвали бело-желтые вспышки, когда нападавшие открыли пулеметный огонь. Алекс рухнула на пол и прижалась к нему, успев заметить, что остальные сделали то же самое. Пули проносились мимо и ударяли в переборку у них за спинами, и в свете коротких вспышек Алекс смогла рассмотреть тех, кто их атаковал.

Возглавляла отряд женщина с длинными угольно-черными волосами. Красный кожаный комбинезон так плотно облегал ее стройную соблазнительную фигуру, что казалось, будто он на ней нарисован. В руках она держала автомат «Хеклер унд Кох», сабля в ножнах висела на ремне, опоясывающем тонкую талию.

У нее за спиной Алекс разглядела самого крупного мужчину, какого ей когда-либо доводилось видеть, — чернокожий, больше шести с половиной футов роста, мышцы перекатываются под военной курткой, которая, кажется, вот-вот лопнет на его могучем теле. Тип рядом с ним, похожий на хорька, был его полной противоположностью. У него за спиной была еще одна женщина, блондинка в белой байкерской куртке с заклепками, державшая пистолет так, что становилось ясно: она отлично умеет с ним управляться. Замыкали строй мужчина с восточной внешностью и сжимавшая в руках гранатомет типичная немка с острыми чертами лица и короткими каштановыми волосами.

Алекс поняла, что они попали в ловушку. Впрочем, эти шестеро не были охотниками на вампиров. Она интуитивно распознавала своих соплеменников за короткую долю секунды. На них напали вампиры, но разобраться в причинах она решила позднее.

Когда Грег и Мандра влетели в укрытие, Алекс выбросила вперед ногу и каблуком захлопнула люк прежде, чем нападавшие успели до них добраться. Потом она вскочила на ноги, перепрыгнула через растерзанное тело Беккера, подняла с залитого кровью пола деревянную стойку и быстро вставила ее между переборкой и дверью, в которую тут же что-то ударило с силой мощного тарана. Дверь содрогнулась, но устояла. Снаружи донеслись приглушенные звуки выстрелов. Пули ударяли в сталь, оставляя на поверхности диковинный рисунок из похожих на заклепки выпуклостей.

Алекс и Грег посмотрели друг на друга.

— Ты думаешь то же, что и я?

— Гранатомет.

Если граната заряжена носферолом, пройдет всего несколько мгновений, и это помещение станет для вампиров смертельно опасным. Алекс схватила выпавший из руки Беккера девятимиллиметровый «вальтер», перескочила огромную кровавую лужу на полу, разбила стекло иллюминатора и через него вылезла наружу. Холодный ветер тут же разметал ее волосы. Алекс прыгнула на десять футов вниз и мягко приземлилась на трап. Подняв голову, она увидела, что следом за ней в иллюминаторе появился Грег, который уже в следующую секунду оказался рядом, за ним выбрался Мандра, и они помчались по грохочущему трапу в сторону палубы.

Тут же раздался оглушительный грохот, и корабль содрогнулся от визга рвущегося металла. Нападавшие сумели взорвать дверь. Алекс оглянулась и увидела черноволосую женщину, которая выскочила из окутанного дымом иллюминатора и, точно гимнастка, приземлилась на трап у них за спиной. Черный великан с топотом мчался за ней, следом остальные. Женщина открыла огонь из автомата, пули отскакивали от металлических переборок и со свистом проносились мимо головы Алекс.

Они целую минуту, точно безумные, пригнувшись к палубе, неслись вперед зигзагами, чтобы не угодить под пули, отскакивавшие с бешеным воем от ограждений трапа и стальной палубы. Алекс спрыгнула вниз еще на пятнадцать футов, Грег и Мандра не отставали. Они пробежали по палубе, прячась за грудами ящиков и прочим корабельным мусором и отстреливаясь от неуклонно наступавшего врага. Грег присел, старательно прицелился и выпустил быструю очередь, которая сразила женщину с гранатометом прежде, чем она успела разнести их на куски. Она лопнула, точно сосиска на горячем гриле, еще до того, как коснулась палубы и ее кровь нарисовала в воздухе алую дугу. Кто-то крикнул: «Петра!»

Сжимая «вальтер» Беккера в одной руке и «Дезерт Игл» в другой, Алекс поймала в прицел вампира с восточной внешностью, когда тот метнулся за гору ящиков и старых веревок, и с такой скоростью выстрелила четыре раза из обоих пистолетов, что звук выстрелов напомнил грохот долгого взрыва. Приглушенный вопль и фонтан крови, залившей ящики, сказали ей, что теперь их трое против четверых. Может быть, шансы выравниваются? Может быть.

Мандра поднял вверх большой палец и прицелился чуть выше бочки для нефти, но в долю секунды, когда он отвел от своей цели глаза, черноволосая женщина выпустила в него сразу несколько пуль. Мандра дернулся вниз, но прежде одна из пуль выбила у него из руки пистолет. Он закричал от боли и ярости, когда тот с грохотом покатился по палубе. Мандра решил рискнуть и попытался его достать.

Но не успел. Женщина выпустила в него новую очередь, и его тело конвульсивно задергалось, когда пули нарисовали рваную линию из дыр у него на груди. Он встретился глазами, наполненными болью, с глазами Алекс и повалился на палубу, а в следующее мгновение превратился в груду скользкого мяса и крови.

Теперь Алекс и Грег остались вдвоем против четверых врагов, которые теснили их в сторону широкой кормы корабля. Алекс стреляла из пистолета Беккера, а когда в нем закончились пули, отшвырнула его и принялась палить из «Дезерт Игл», пока не опустел и его магазин. Она мгновенно его перезарядила и с ужасом сообразила, что это последний.

— У меня закончились патроны, — крикнул Грег.

Пули свистели и метались вокруг них, точно разъяренные осы, и оба отступали назад, перекатываясь и перепрыгивая через разбросанный по палубе мусор, мотки веревок и цепей, понимая, что им некуда деваться. Рискнув бросить взгляд за ограждение, Алекс увидела напоминавшие в лунном свете серебристую паутину швартовов, которые тянулись от корабля к пристани и слегка натягивались в такт движениям «Аники». Она бросила «Дезерт Игл» Грегу.

— Задай им жару.

Грег открыл плотный прицельный огонь, такой мощный, что враг не решался высунуться из своих укрытий, а в это время Алекс сорвала с себя ремень и, закрепив его на тросе, похлопала Грега по плечу.

— Держись за меня, — крикнула она.

Грег выпустил последние три пули, засунул пистолет за пояс и схватил Алекс за талию в тот момент, когда она перелетела через фальшборт, держа в каждой руке по концу ремня. Ветер рвал одежду, вокруг свистели пули, но они на безумной скорости скользили вниз, уже через пару мгновений их ноги коснулись бетонных плит набережной, и они бросились бежать. Алекс показала на темные очертания складов в двадцати ярдах от берега.

— Туда.

Оглянувшись, она увидела то, что и предполагала увидеть: их враги уже перебирались через фальшборт, не собираясь дать им уйти. Женщина, которая командовала отрядом, начала спускаться по швартовному тросу, потом примерно в десяти футах от пристани взмыла в воздух, извернулась, словно кошка, и приземлилась точно на ноги. Ее глаза сияли в тусклом лунном свете, в руке она сжимала оружие, приготовившись стрелять.

Алекс и Грегу, у которых больше не было патронов, оставалось только спасаться бегством. Они метнулись в тень, но женщина их заметила и тут же принялась поливать яростным огнем стены здания. Во все стороны полетели осколки камня и пыль, посыпались на землю разбитые стекла.

Дверь слева с вывеской «Туры Темз ЖМЛ» была закрыта на тяжелый засов, Алекс ударила в нее ногой, подняв бурю щепок, дверь распахнулась, и они забежали внутрь. Оказалось, что это склад с бетонными ступенями, ведущими вниз, к воротам, за которыми находился эллинг[19] для шлюпок, где тихонько покачивалось на воде пять больших быстроходных катеров.

— ЖМЛ, — проговорил Грег. — Жестконадувная моторная лодка, их использует морской спецназ.

Алекс запрыгнула в ближайший катер, превращенный в комфортабельное судно для туристических прогулок по Темзе, но сейчас главным было то, что на нем стояли мощные внутренние двигатели «Ямаха». Алекс ухватилась за стальной швартов, которым катер крепился к стене, и выдернула его вместе с большим куском кирпичной кладки.

— Заводи.

Грег запрыгнул в катер и, сжав челюсти, принялся изучать панель управления у штурвала. Найдя зажигание, он нажал на стартер. Оба дизеля ожили с радостным ревом, и вокруг катера вспенилась вода.

В этот момент с грохотом распахнулась и сорвалась с петель дверь склада, и в помещение, яростно стреляя на ходу, ворвались их преследователи. Пули вгрызались в стеклопластик, ветровое стекло разлетелось на мелкие осколки. Алекс отбросило назад, когда Грег включил двигатель на полную мощность и направил катер к деревянным воротам, закрытым на цепь. Они промчались сквозь них, во все стороны полетел каскад древесных обломков, катер, задрав нос, выскочил на простор Темзы и устремился вперед, отчаянно раскачиваясь на волне. Алекс и Грег пытались укрыться за разбитым ветровым стеклом, но обломок дерева угодил Грегу в висок, и по его лицу потекла кровь.

— Кто эти люди? — крикнул он, пытаясь перекрыть рев двигателей.

— Вампиры, — крикнула в ответ Алекс.

— Почему? Что происходит?

Алекс оглянулась на доки, оставшиеся далеко позади. За пенящимся белым следом, который тянулся за катером, «Аника» казался неповоротливой, неуклюжей тенью на фоне мрачной набережной. Алекс не видела никаких признаков преследования, но знала, что враг их не отпустит. Вампиры не сдаются так легко, как люди.

— Прибавь скорость, — прокричала она.

Грег показал на панель управления.

— Я выжимаю максимальную скорость, но пуля что-то пробила, и у нас падает давление масла.

Через три минуты Алекс увидела огни второго катера, который мчался за ними, был еще далеко, но быстро сокращал расстояние.

— Давай выбросим лишнее.

Алекс ухватилась за одно из дюжины сидений для пассажиров, вырвала его из палубы и швырнула за борт. За ним последовало второе.

— Давление продолжает падать, — крикнул Грег через плечо.

Прошло еще две минуты, и преследователи сократили расстояние до ста ярдов. Алекс напряглась, дожидаясь первого выстрела. За границей темной воды ночной Лондон жил своей жизнью, сверкали огни, прогуливались люди. Вдалеке сияли золотом парламент и Биг-Бен. Когда катер проносился под Тауэрским мостом, рев двигателей стал оглушительным, но тут они оказались по другую его сторону, и Алекс увидела ярко освещенные, висящие высоко в небе стеклянные кабинки «Лондонского глаза»[20] с крошечными фигурками людей внутри.

— Катер сейчас сдохнет, — сообщил Грег.

Алекс почувствовала, что рядом с ней пронеслась пуля, и, оглянувшись, увидела, что катер преследователей слишком близко. Раздались новые выстрелы, и пули, начиненные носферолом, ударили в панель управления, всего в нескольких дюймах от Грега.

Почти сразу же двигатели захлебнулись, в последний раз чихнули и смолкли. Катер замер на месте.

— Ну вот, конец путешествию, — сказал Грег.

Пули вспенивали воду вокруг катера, который относило в сторону пристани Миллениум. Десять футов, пять… Алекс прыгнула на нос.

— Давай!

Ни секунды не колеблясь, она взлетела в воздух, приземлилась на край причала, втащила за собой Грега, и они помчались в сторону огней и людей, столпившихся в футе от гигантского колеса «Лондонского глаза». Там была в самом разгаре вечеринка. Алекс решила, что это какой-то корпоративный праздник — женщины в дорогих платьях, мужчины в темных костюмах с галстуками. Внутри медленно двигающихся кабинок пили шампанское, ели канапе, смеялись и оживленно болтали. Несколько человек проводили их с Грегом удивленными взглядами, когда они начали пробираться сквозь толпу. Какая-то толстая женщина споткнулась, уронила бокал и возмущенно выкрикнула: «Прошу прощения!» — когда Алекс оттолкнула ее с дороги.

Четыре вампира, преследовавшие их, не отставали. Алекс видела, что черноволосая женщина быстро к ним приближается, внимательно оглядывая людей. Сабля колотила ее по бедру, когда она продиралась сквозь толпу.

«Придурки вокруг решат, будто это маскарад», — подумала Алекс.

Они с Грегом вместе с группой людей подошли к кабинке, медленно проплывавшей мимо. По пути Алекс стерла кровь с лица Грега платком и прошептала:

— Что бы ни случилось, оставайся рядом со мной.

— Я и сам могу о себе позаботиться, — так же шепотом ответил он.

— Это не повстанцы из «Талибана», Грег. Ты теперь в моем мире.

Когда они уже собрались войти внутрь кабинки, к ним подошел крепкий мужчина в темном костюме. Микрофон и наушник подсказали Алекс, что он из службы безопасности.

— Прошу меня простить, ребята, — окинув их холодным взглядом, сказал он, — вам известно, что это частная вечеринка? Могу я посмотреть на ваши приглашения?

Алекс подняла руку.

— Отойди, приятель. Оставь нас в покое или я разорву тебя на части. — Она произнесла это так убедительно, что охранник нахмурился, побледнел и отошел на шаг назад. — Мудрое решение, — похвалила его Алекс, смешавшись с толпой.

Почти сразу же кабинка начала медленно подниматься в воздух, и под ними раскинулась панорама Лондона. Алекс посмотрела вниз и увидела, что черноволосая женщина пробирается сквозь толпу. Тот же охранник, который разговаривал с ними минуту назад, стал требовать у нее приглашение. В этот момент к ней подошли три других вампира, и охранник снова сильно занервничал. В любом случае, если он и начал ей что-то говорить, закончить свою мысль ему не удалось. Женщина секунду презрительно на него смотрела, потом достала пистолет и выстрелила ему между глаз. И это при том, что вокруг было полно людей.

— Сегодня явно не его день, — сказала Алекс и повернулась к Грегу. — У нас гости.

Внизу начался настоящий хаос, компания, собравшаяся на вечеринку, рассыпалась, точно стая миног при виде белой акулы. Оживленные разговоры и смех уступили место крикам ужаса. Черноволосая женщина спокойно стояла над телом охранника, на лице у нее была его кровь, там, куда брызнул мозг от выстрела в упор. Она вытерла щеку пальцем и старательно его облизала. Потом подняла вверх холодный взгляд, встретилась глазами с Алекс, показала на нее и что-то сказала черному великану, который ухмыльнулся. А в следующее мгновение все четверо подняли оружие и открыли огонь.

Стеклянные панели кабинки разлетелись вдребезги, и с потолка посыпались осколки. Какой-то мужчина прижал пальцы к плечу, из которого хлестала кровь. Женщина пронзительно кричала, прижимая руку к мочке уха.

— Нам нужно подняться выше, — сказала Алекс, пробралась мимо напуганных до смерти людей и вылезла на разбитую крышу.

— Правильное решение, — ответил Грег и быстро последовал за ней.

Кабинку накрыла вторая очередь выстрелов, и люди с криками и стонами скорчились на полу.

Стоя на крыше кабинки, Алекс и Грег оказались в бело-стальной паутине из трубчатых опор, которые поддерживали спицы громадного колеса. Металл был влажным и скользким от нависшего над городом тумана. У Алекс не было никакого плана, но она понимала, что для них сейчас главное — держаться как можно дальше от вампиров, пока у тех не закончатся патроны. Маленькая царапина от пули, начиненной носферолом, — и игра закончена.

Ветер свистел у них в ушах, когда они поднимались все выше и выше по металлическим перекладинам — два крошечных паучка на гигантской стальной паутине трехсот футов в диаметре. Алекс посмотрела вниз и заметила, что кабинка, из которой они выбрались, осталась далеко внизу. Грег карабкался наверх в десяти футах и чуть правее, река казалась черным зеркалом, расцвеченным городскими огнями. Будто изукрашенный блестками, городской пейзаж раскинулся во все стороны, насколько хватало глаз. Алекс и Грег находились на головокружительной высоте, и падение вниз стало бы не самым приятным приключением, однако Алекс об этом не думала.

Она довольно быстро поняла, что совершила серьезную ошибку. Четыре вампира, которые их преследовали, разделились. Алекс не видела троих других, но черноволосая женщина вошла в кабинку. Та начала медленно и неуклонно подниматься вверх, а Алекс с Грегом, напротив, стали опускаться. Очень скоро они должны были оказаться на одном с ней уровне. Алекс продолжала карабкаться наверх, призвав на помощь все свои сверхъестественные силы вампира, чтобы двигаться как можно быстрее, но никому не дано победить законы физики.

Черноволосая женщина разбила пистолетом боковую стену кабинки, с улыбкой вышла на стальную перекладину и направилась к Алекс. Прислонившись к вертикальной стойке, она скрестила на груди руки и промурлыкала:

— Куда-то собралась?

— Да, я тут постоянно прогуливаюсь, — ответила Алекс.

— Ты ведь Алекс Бишоп? Я про тебя много слышала, но ты меня не знаешь. Так вот, я — Лилит. Я подумала, что ты хотела бы знать, кто тебя прикончит. — Она пожала плечами, вытащила из-за пояса пистолет и навела его в лицо Алекс. Она проделала это очень медленно, не спеша, как будто специально тянула время.

Налетевший порыв ветра застал вампиршу врасплох, одна нога соскользнула с гладкой стальной поверхности, и она потеряла равновесие. Ухватившись за перекладину, она выпустила из руки пистолет, который под перезвон металлических конструкций полетел прямо в воду.

— Классно получилось, — заявила Алекс.

Лилит вспыхнула, но тут же взяла себя в руки.

— А мне пистолет и не нужен. Так даже веселее. — Она ухватилась за рукоять сабли, висевшей на поясе, со звоном вытащила клинок и бросилась на Алекс.

Если бы Алекс оставалась там, где стояла, сабля со свистом отрубила бы ей голову. Но она пригнулась, нацелившись на Лилит, и провела правый хук ей прямо в лицо. От такого удара обычный человек потерял бы сознание, но вампиры намного крепче людей. Лилит упала навзничь на перекладину, но тут же вскочила на ноги и снова пошла в атаку, наставив на Алекс свой клинок. Еще один молниеносный удар слева, такой стремительный, что человек не успел бы даже понять, что к нему явилась смерть.

Уничтожить вампира может только вампир. Так сказала Алекс в Румынии всего несколько дней назад. За четверть секунды клинок перерубил бы трахею, потом горло и на обратном пути позвоночник. Голова Алекс полетела бы в воду на пару мгновений раньше тела.

Однако четверть секунды — это уйма времени. Алекс сделала шаг назад, чтобы Лилит не смогла ее достать, прыгнула вниз и приземлилась на широкую перекладину в двадцати футах ниже того места, где стояла Лилит. В лесу из белых стальных конструкций она потеряла Грега из виду. Где он?

Мгновение Лилит смотрела на нее сверху, затем подпрыгнула и опустилась на ту же перекладину в десяти футах от Алекс.

Колесо тем временем продолжало свое движение, и как раз в этот момент на одном уровне с ними оказалась кабинка, в которой находились черный великан, его дружок, похожий на хорька, и блондинка в белой кожаной куртке. Великан прошел сквозь стеклянную стену, как будто даже не заметил препятствия, и направился к ним, держа в руке девятимиллиметровый пистолет, казавшийся игрушечным в его громадной лапище.

— Оставь ее мне, Захарий, — крикнула Лилит.

Но не успела она договорить, как Хорек достал пистолет и выстрелил. Пуля отскочила от толстой трубы всего в нескольких дюймах от головы Алекс. Одновременно Лилит пронзительно закричала и, вцепившись в запястье, уронила саблю. Пуля попала в нее рикошетом. В глазах вампирши появился животный ужас, ожидание действия носферола, но в следующее мгновение она сдвинула рукав красного комбинезона, и Алекс увидела вмятину на золотом браслете, который спас ей жизнь.

— Антон, чертов придурок, ты что творишь? — зашипела она на Хорька.

Он смущенно нахмурился, слегка расслабил пальцы на рукояти пистолета, но тут же снова сжал ее и прицелился. Его второй выстрел непременно настиг бы Алекс, но она не стала его дожидаться.

Вместо этого она бросилась с колеса вниз. Детали белой стальной конструкции проносились мимо, навстречу с головокружительной скоростью летела земля. Вампиры могут выдержать многое, но Алекс еще ни разу не рисковала настолько, чтобы спрыгнуть с высоты в двести футов на бетонную поверхность. Значит, пришло время узнать, удастся ли ей этот номер.

Она задохнулась от сильного удара, но знала, что нужно согнуть ноги в коленях, чтобы бедренные кости не проткнули лопатки, и перекатиться, как это делают парашютисты. Оглушенная падением, она лежала несколько мгновений, пытаясь понять, осталась ли она в целости и сохранности или ей предстоит на веки вечные превратиться в кучку фарша. Кто-то в ужасе закричал, вокруг звучали взволнованные голоса.

— Боже праведный, вы видели?

— Она упала.

— Проклятье, нет, она сама спрыгнула.

— «Скорая» уже, наверное, едет.

— Она умерла?

— Наверное.

— Конечно, умерла.

— О господи!

Алекс пошевелилась, решила, что, судя по всему, с ней все в порядке, поднялась с бетонной мостовой и отряхнула руки. Толпа, собравшаяся вокруг, резко отшатнулась, люди вскрикивали, показывали на нее пальцами. Еще кто-то закричал, более испуганно, чем раньше. Очевидно, не так страшно стать свидетелем самоубийства, как увидеть, что труп поднимается с земли и уходит.

Участники вечеринки толпились около колеса обозрения, не решаясь уйти с места стрельбы. Многие были бледными и молчаливыми, кто-то прятался в темных углах, точно оставшиеся в живых жертвы катастрофы, которые дожидаются прибытия специалистов по чрезвычайным ситуациям. Мужчины обнимали плачущих женщин. Кто-то накрыл пальто тело погибшего охранника. Вой сирен звучал все ближе — так громко, что, казалось, сюда, остановив движение в городе, направляется половина полицейского управления Лондона и сотня машин «Скорой помощи».

Алекс осторожно посмотрела на колесо обозрения, но так и не смогла найти Грега. Может быть, он получил шанс сбежать, когда на нее напала Лилит, но Алекс была уверена, что не видела, как Грег спустился вниз. Возможно, он сумел забраться в другую кабинку? Она прищурилась.

Грег, где ты?

Крошечная фигурка Лилит застыла высоко наверху, но даже она была не настолько безумна, чтобы отважиться на такой прыжок.

Алекс знала, о чем та думает. Мы с тобой еще встретимся.

Она тоже с нетерпением ждала новой встречи.

Алекс еще пару секунд разглядывала колесо. Когда показались вопящие полицейские машины и «Скорая помощь», набережную залило море синих огней, а она незаметно скрылась из вида.

Микки Томпсон шел по пустынному центру города. Дождь становился все сильнее, но он не боялся промокнуть. Он улыбался, до краев наполненный атмосферой вечеринки, с которой только что ушел. Впрочем, на самом деле упругость его походке, когда он шагал мимо башни Карфакс и по мокрому тротуару Хай-стрит в сторону своей берлоги, придавали мысли о Салли Беккер.

Он влюбился в нее давным-давно, с тех самых пор, как они случайно столкнулись в математическом отделе библиотеки колледжа. С того момента прошло целых три семестра, в течение которых он никак не мог набраться смелости пригласить ее на свидание. Сегодня он это сделал, и она сказала «да».

Микки сжал на ходу руку в кулак. Да! Они договорились пообедать вместе завтра вечером. И тут он вспомнил, сколько сейчас времени. Значит, уже не завтра, а сегодня. Еще лучше. Микки задумался, пытаясь решить, куда ее сводить. Он не слишком многое мог себе позволить на аспирантскую стипендию, но ему отчаянно хотелось произвести на Салли впечатление. Как насчет маленькой французской пивной на Литтл-Кларендон-стрит? Или позвать ее в китайский ресторан? Нет, неинтересно. Тогда в мексиканский?

Там, наверное, слишком острая еда.

Эти радостные мысли занимали Микки, когда он шагал по Хай-стрит, напевая себе под нос, пока не вышел на мощенную булыжником улочку, которая вилась вокруг Рэдклиф-Камера[21].

Неожиданно Микки Томпсон замер на месте, остановился и очень медленно обернулся.

Нет, наверное, показалось. Но он мог бы поклясться, что у него за спиной кто-то есть.

Микки пожал плечами и пошел дальше, не обращая внимания на дождь.

Видимо, перебрал спиртного.

Он зашел в тень высокого круглого здания Рэдклиф-Камера.

Подожди-ка. Там действительно кто-то есть.

Микки услышал шаги в нескольких ярдах у себя за спиной, снова обернулся и на этот раз увидел незнакомца.

Тот стоял на границе желтого круга света, который отбрасывал уличный фонарь, — высокий мужчина, весь в черном, будто одно целое с тенями. Однако Микки все-таки сумел разглядеть вытянутое худое лицо и понял, что мужчина смотрит прямо на него. Глаза незнакомца мерцали каким-то диковинным светом, на тонких губах играла улыбка. Или ему только показалось?

Микки зашагал быстрее, неуклюже подпрыгивая от напряжения, и оглянулся через плечо, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь туман. Мужчина никуда не делся и продолжал идти за ним. Может быть, остановиться и спросить, что ему нужно? Если это грабитель, возможно, удастся избежать неприятностей, предложив денег, чтобы тот оставил его в покое? Но что-то в незнакомце подсказало Микки, что перед ним не грабитель. Что он хочет чего-то другого. Только вот чего?

Микки не мог больше выдерживать напряжения и побежал. Он задыхался, его шаги эхом отражались от зданий колледжа, когда он завернул за угол и помчался в сторону Нью-Колледж-лейн. Впереди над узкой улочкой навис мрачный готический мост Вздохов, в его залитых дождем освинцованных окошках отражались уличные фонари. Еще всего сто ярдов, и вот она, дверь квартиры, которую Микки снимал вместе с двумя другими аспирантами-математиками. Он на бегу принялся искать в кармане ключи и уронил их на тротуар.

Когда Микки принялся, отчаянно ругая себя, искать в темноте ключи, он вдруг понял, что мужчина исчез, и громко вздохнул от облегчения.

— Ну ты и кретин, — пробормотал он себе под нос. — И что только в тебя вселилось?

Именно в этот момент на него накатило ощущение ледяного ужаса. Оно поползло от пальцев ног и быстро наполнило все тело. И промокшая одежда была здесь совсем ни при чем. Просто у Микки возникло жуткое чувство, будто за ним кто-то наблюдает. Какой-то хищник.

Он поднял голову, охваченный паническим страхом и уже зная, что увидит.

Мужчина в черном стоял на фоне великолепного центрального окна моста, в десяти футах над головой Микки.

Микки отшатнулся и открыл рот.

Под звон бьющегося оконного стекла мужчина спрыгнул вниз и по-кошачьи приземлился на тротуаре прямо перед ним.

И, прежде чем Микки Томпсон смог повернуться и помчаться прочь, закричать или обмочиться от страха, мужчина набросился на него, и юноша почувствовал, как ему в шею вонзаются зубы.

Грег почувствовал, как гигантская рука толкнула его в спину. Сквозь черный капюшон, который ему надели на голову, он видел достаточно, чтобы определить, что они находятся в каком-то темном месте, вроде тоннеля или подвала. Его подталкивали и пихали, заставляя идти по длинным коридорам и вниз по лестницам после того, как вытащили из машины. «Если это дом, то очень большой», — подумал Грег.

Судя по тому, как отражались от каменных стен шаги, он понял, что рядом с ним еще двое — один крупный и тяжелый, другой с легкой поступью, точно у лисы. Иными словами, два вампира, которые преследовали их на колесе обозрения.

— Быстрее шевели задницей, — пророкотал крупный тип своим немыслимым басом.

— Нужно было прикончить ублюдка в Лондоне. — Голос его спутника звенел от ярости. — Он же убил Петру.

— Угу. Он нужен Габриелю.

— Зачем?

— Ну, ты же его знаешь. Он не сказал.

На мгновение Грег подумал, не врезать ли им ногой, выбросив ее назад. Удача вполне могла ему улыбнуться. Если бы он призвал на помощь элемент неожиданности и стряхнул с головы капюшон, возможно, у него появился бы шанс отсюда выбраться.

Впрочем, он знал, что тут слишком много «если», и продолжал шагать вперед, размышляя о том, что произошло. Почему вампиры воюют с вампирами? И кто такой Габриель?

Громадная ручища схватила его за предплечье, заставив остановиться. После короткой паузы он услышал скрип открывающейся тяжелой двери, потом его повели вниз по очередной лестнице, и эхо стало еще громче. Сквозь темную ткань капюшона он видел пятна света.

— Снимите с него это, — произнес низкий голос, и с Грега сорвали капюшон.

Он заморгал, обнаружив, что они стоят в темном коридоре перед древней дверью, обитой гвоздями. Горящие факелы освещали каменную арку входа.

Грег посмотрел на тех, кто захватил его в плен. Его догадка насчет крупного вампира оказалась правильной. Черному великану даже пришлось наклонить голову, когда он сделал шаг вперед и повернул железную ручку. Дверь распахнулась, и Грега втолкнули внутрь.

Он принялся оглядываться в окутанной полумраком роскошной комнате. В воздухе висел тяжелый запах свечей, озарявших золоченое убранство и красный бархат. Оскалившиеся тигры из черного дерева выглядывали из теней украшенного изысканной резьбой камина. На стенах висели вытертые от времени гобелены с батальными сценами, по представлениям Грега, относившимися к периоду истории, который был древнее самой древности.

— Второй век, Карпаты, — произнес мягкий, почти музыкальный голос. Грег повернулся и увидел стоящего в тени за мерцающими канделябрами мужчину. — Правда, они великолепны? — добавил незнакомец.

— Кто вы?

Мужчина шагнул вперед, и его залил свет свечей. Он был высоким, но, в отличие от своих людей, не казался грубым и звероподобным. Его окутывала аура аристократичности, царственной изящности, абсолютного спокойствия и уверенности в себе.

— Меня зовут Стоун. Габриель Стоун. Добро пожаловать в мое маленькое убежище. — На его губах играла доброжелательная улыбка. — Вам здесь нравится? Спрашиваю вас как вампир вампира.

Грег не стал отвечать. Оглядевшись по сторонам, он увидел на столике, стоящем в нескольких футах, вещи, которые у него отобрали, когда захватили в плен: телефон, удостоверение РУВ и разобранный, без патронов, пистолет. Мешочек, где он держал таблетки солазала и заменитель крови, лежал рядом, а его содержимое было разбросано по столу.

Проследив за взглядом Грега, Стоун подошел к столу, взял бумажник с удостоверением личности, раскрыл и пробежал глазами по ламинированной карточке с именем Грега, датой обращения и жирной красной буквой «И», означавшей, что он находится на испытательном сроке.

— Да вы у нас новорожденный, — со смешком сказал Стоун. — Такой свеженький, что я даже чувствую запах человека. — Он закрыл и швырнул на стол бумажник. — Я вам почти сочувствую, агент Шрайвер.

Грег не сводил с него глаз.

— Почему я здесь?

— Садитесь, Грег, — улыбнувшись, предложил Стоун. — Я могу называть вас Грег?

— Я предпочитаю стоять.

— Как пожелаете. — Стоун изящно опустился в бархатное кресло, потянулся к графину и налил в хрустальный бокал искрящуюся красную жидкость. — Желаете выпить? О, прошу меня простить, вы еще питаетесь выданным вам Федерацией суррогатом. — Он сделал глоток крови, откинулся на спинку кресла и наградил Грега суровым взглядом. — Вы ведь не имеете ни малейшего представления об организации, в которую вступили? Вы знаете только то, что вам рассказала ваша коллега агент Бишоп.

— Вы с ней знакомы?

— Я знаю про Алекс Бишоп все, — ответил Стоун. — У нее поразительная репутация. Очень жаль, потому что она будет уничтожена. Их всех ждет конец, и очень скоро.

— За что вы так ненавидите Федерацию?

— Федерация, — повторил Стоун и покачал головой. — Даже после стольких лет меня не перестает поражать, что эта гнусная банда деспотов имеет наглость называть себя федерацией, как будто они действительно заботятся об интересах всех вампиров в мире и как будто она создана при всеобщем согласии. Правда же состоит в том, что ваша драгоценная Федерация является не более чем грубой диктатурой, силой захватившей власть. Ее представители никогда не пытались завоевать сердца и умы вампиров. Они не получили нашего благословения и будут стерты с лица земли.

— Вами?

Стоун ухмыльнулся.

— Я стал вампиром очень давно, Грег, и помню, как мы жили раньше. Я помню времена, когда люди нас боялись, времена, когда мы действительно правили миром. Посмотрите на вампиров сейчас. Они превратились в преследуемое меньшинство и прячутся в темных углах, точно крысы в норах. Это плата за четыре тысячи лет апатии и беспечности. Мы потеряли свое превосходство, и люди незаметно вышли из-под контроля. Их стало слишком много, они слишком могущественны и слишком хорошо организованы. Пришла пора перемен.

— Федерация и есть перемены к лучшему, — сказал Грег.

— Федерация есть трусливое предательство всего, чем мы прежде были, — возмущенно заявил Стоун. — Она навязывает нам откровенную ложь, называя ее порядком, сознательно лишает вампиров их наследия. Они извращают традиции. Они раковая опухоль, а не лекарство. — Он улыбнулся, и его ярость ушла так же быстро, как возникла. — Знаете, вы еще можете принять правильное решение. Ваши друзья не успели полностью промыть вам мозги.

— Я вас понял. Вы меня вербуете. И наверное, мне следует чувствовать себя польщенным.

— Вам, вне всякого сомнения, следует хорошенько подумать. С моей стороны исключительно великодушно закрыть глаза на то, что вы и ваши соратники убили сегодня двоих моих собратьев. Кроме того, я далеко не перед всеми открываю двери моего дома.

— Вам нужны свои люди внутри РУВ.

— У меня уже есть там свои люди, а также целая армия оперативников по всему миру, которые работают на нас. Но новые сторонники никогда не бывают лишними.

— Я не перейду на вашу сторону, Стоун. Даже за тысячу лет. Запомните это хорошенько.

— Тысяча лет — большой срок, — заметил Стоун. — Уж я-то знаю. — Он пожал плечами. — Отлично. Пусть будет по-вашему. Но вы передадите от меня послание.

— Мне кажется, вы стареете, Стоун. И вам отказывает слух. Разве я не сказал минуту назад, что вы можете засунуть ваше предложение себе в задницу?

— Я вас прекрасно слышал, — возразил Стоун. — В таком случае adieu, агент Шрайвер.

— Чего?

— Adieu. Это французский. Означает: «встретимся в аду».

— Я не сомневаюсь, что увижу там вас.

Стоун рассмеялся.

— Долго же вам придется ждать.

И, прежде чем Грег успел еще что-то сказать, он почувствовал у себя за спиной чье-то присутствие, начал оборачиваться и успел увидеть вампира-великана. Словно из ниоткуда возник гигантский кулак, и все вокруг окутал мрак.

Когда Алекс подошла к стойке бара, вечеринка была в полном разгаре, громко ревела музыка.

— Руди здесь? — спросила она, пытаясь перекричать шум.

— У Руди гости. — Бармен недвусмысленно приподнял брови и показал большим пальцем на потолок, имея в виду роскошные личные апартаменты Руди, располагавшиеся на последнем этаже. — Они наверху.

— Женщина?

Бармен кивнул и хитро улыбнулся.

— У нас тут горячие девчонки, но эта… хо-хо. И, если я не ошибаюсь насчет Руди, могу поклясться, что сейчас на полу его спальни валяется красный кожаный комбинезон. Так что я бы не стал его некоторое время беспокоить.

— Как давно они туда ушли?

— Около часа назад. Эй, я же сказал…

Алекс прошла в дверь с надписью «Только для персонала» прежде, чем бармен успел ее остановить, и взбежала вверх по лестнице. От третьего этажа к роскошному жилищу Руди вела винтовая лестница.

Алекс остановилась на площадке, которая буквально кричала о богатстве и отсутствии вкуса — белый шелк на стенах и громадная сверкающая люстра. Рядом с двойной дверью висела картина в золоченой раме, написанная маслом и изображавшая Руди в костюме Наполеона Бонапарта — подбородок гордо вздернут, рука заложена за борт пиджака, а за спиной бушует эпическое сражение, кавалерия идет в атаку, стреляют пушки. Однако Алекс пришла сюда вовсе не затем, чтобы оценить художественный вкус Руди. Она пнула ногой дверь и ворвалась в прихожую с выложенным мраморной плиткой полом. Из спрятанных где-то динамиков лилась песня Тома Джонса.

Алекс ни за что не подумала бы, что Руди предатель. И злилась на себя не меньше, чем на него. Она вытащила «Дезерт Игл».

Если не считать пустой бутылки «Круга» и двух хрустальных бокалов, на одном из которых остался след от алой помады, ни Руди, ни его подружку в гостиной, отделанной в стиле Людовика XIV, она не обнаружила. Алекс снова ногой распахнула дверь и оказалась в громадной ванной комнате с зеркальными стенами и ступенями, ведущими к утопленному в полу джакузи. Она захлопнула дверь, открыла другую и поняла, что нашла спальню Руди.

Он лежал один на гигантской кровати с четырьмя столбиками, застеленной леопардовыми шкурами, и казался крошечным на ее фоне. Руди, в черном халате с монограммой «РБ», вышитой большими золотыми буквами на груди, опирался спиной о шелковую подушку. Он молча смотрел на Алекс, когда та подошла к изножью кровати и наставила на него пистолет.

Она почти потеряла дар речи от боли.

— Почему? — все-таки сумела выдавить из себя она.

Руди ничего ей не ответил.

Алекс сняла «Дезерт Игл» с предохранителя.

— Мне нужны ответы. Прямо сейчас. Я хочу знать, почему ты меня предал и кто заставил тебя это сделать.

Руди по-прежнему не отвечал и даже не пошевелился.

Алекс опустила пистолет.

— Руди?

Он смотрел в пространство мимо нее, в сторону двери, как будто находился в трансе. Алекс обошла кровать и встала сбоку — снова никакой реакции. Тогда она протянула руку и дотронулась до его плеча.

— Руди? — повторила она.

Только сейчас Алекс заметила у него на шее тонкую красную линию, из которой медленно вытекала темная кровь вампира.

Алекс толкнула его, голова скатилась с плеч, скользнула по шелковой подушке, с глухими стуком упала на коврик у кровати, потом перевернулась несколько раз и застыла лицом вверх, уставившись на Алекс невидящим взглядом.

Голову Руди отрубили острым как бритва клинком так, что срез остался гладким, точно зеркало. Крови почти не было. Один уверенный удар, нанесенный кем-то очень сильным и знающим свое дело.

Лилит.

Алекс поняла, что, судя по всему, это произошло несколько минут назад и очень скоро тело Руди начнет невероятно быстро разлагаться, когда смерть, которую ему удалось обмануть один раз, наконец заберет его к себе.

В дальнем конце огромной спальни было открыто окно, холодный ветер играл занавесками. Алекс подбежала к нему и, перегнувшись через подоконник, посмотрела на заднюю улицу внизу. Немалое расстояние, но это не проблема для вампира.

Убийца уже была далеко от места преступления.

С далеких гор дул пронзительно холодный ветер, на безоблачном небе сияли бессчетные миллионы звезд, проливая свой свет на замерший пейзаж. У подножия гор расположилось огромное современное здание из стекла и стали, сердце производственного комплекса, занимавшего два акра[22]. «Терци» был небольшой европейской фармацевтической компанией и главным образом производил специализированный вид диуретика[23]. У компании имелось три завода в Европе, причем места их расположения выбирались исключительно с точки зрения экологической чистоты. Этот завод отличался от остальных, но знало об этом весьма ограниченное число людей.

Энрико, охранник ночной смены, стоявший у главных ворот, страшно замерз, у него онемело все тело, а мысли начали путаться от усталости, когда он заметил вдалеке фары приближавшихся к заводу машин. Вроде бы два средних грузовика. Когда они подъехали ближе, залив светом фар сетку ограды и бетонную площадку за ней, Энрико вышел из домика охраны и, подняв руку, направился к ним навстречу.

Компания чрезвычайно серьезно относилась к вопросам безопасности, и девятимиллиметровый пистолет-пулемет «Хеклер унд Кох» постукивал охранника по бедру, когда он шел к машинам. Пистолет был заряжен, а сам Энрико прошел отличную подготовку и умел им пользоваться.

Впрочем, ничего необычного или страшного в появлении двух грузовиков посреди ночи не было. Энрико работал на «Терци» достаточно долго, чтобы усвоить две вещи: во-первых, на заводе и в лабораториях нередко работают в ночную смену, а на верхних этажах восточного крыла и вовсе идет непрерывный процесс и понятия «ночь» не существует. Во-вторых, не следует задавать вопросов по поводу того, чем там занимаются. Энрико частенько видел людей в лабораторных халатах на фоне окон четвертого этажа и не раз отмечал про себя, что там попадаются очень симпатичные девушки. Но, как и все, кто здесь трудился, они держались особняком. Среди обслуживающего персонала прошел слух, что будто бы они разрабатывают какую-то экспериментально-исследовательскую программу, которую «Терци» держит в тайне и на которую собирается получить патент. Это объясняло появление грузовиков без опознавательных знаков, подъезжавших к заднему входу в здание, чтобы забрать какие-то ящики и коробки, тоже без опознавательных знаков.

Но охранник все равно должен был убедиться, что бумаги у них в порядке, вне зависимости от секретности. Когда передний грузовик остановился у ворот и окно со стороны водителя поползло вниз, Энрико протянул руку и попросил предъявить документы, которые дадут ему право пропустить грузовики внутрь.

— Холодная сегодня ночка, — сказал водитель, и Энрико вздохнул в ответ, одновременно просматривая бумаги.

Подожди-ка, тут что-то не так.

— Это не…

Но ему не удалось договорить.

Энрико был молодым, сильным и в хорошей физической форме, но, будучи обычным человеком, не обладал достаточной остротой восприятия, чтобы заметить, как из теней за грузовиком выскользнула какая-то фигура и направилась к нему. Меньше чем через секунду у Энрико была сломана шея.

Водитель грузовика равнодушно наблюдал за тем, как убийца затащил мертвого охранника в сторожку, бросил тело на пол и повернулся к пульту управления. После того как он несколько раз нажал на клавиши, замок на воротах автоматически открылся и они поползли вбок. Еще несколько клавиш — и камеры безопасности по всей фабрике были отключены.

Грузовики медленно миновали ворота и въехали на темную территорию комплекса. Дверцы кузовов открылись, и наружу выскочило восемь человек в черной военной униформе, которые быстро и беззвучно вошли в здание комплекса, разделились на пары и методично осмотрели помещения на всех этажах. Они получили приказ сначала проверить, все ли в здании спокойно, а затем направиться в восточное крыло. Пока операция проходила по плану.

Марта Туччи сидела за письменным столом в своем кабинете на первом этаже, отблески монитора компьютера отражались от ее очков и безупречно белого халата. На экран были выведены технические данные, но в такое позднее время она не могла ими заниматься. Марта закончила университет два года назад, но ей уже начала надоедать карьера биохимика. К тому же раздражала необходимость работать сменами. Вот и сейчас ей бы следовало быть дома, рядом с Франко и малышкой Ренатой. Иногда Марта хотела просто…

В этот момент дверь ее кабинета с грохотом распахнулась и внутрь, размахивая пистолетами, ворвались двое мужчин в черном. Марта закричала. Один из мужчин подошел к ней, схватил за длинные светлые волосы, грубо сдернул со стула и швырнул на пол. А в следующее мгновение он повалился на нее, точно животное. Крик Марты превратился в вопль боли, когда его зубы вонзились ей в шею. Брызнул алый фонтан, кровь пролилась на ковер, и мужчина принялся ее пить из рваной раны на шее Марты. Через несколько секунд он с усилием оторвался от умирающей женщины, вытер окровавленный рот рукавом и уступил место напарнику.

Вдвоем они высосали всю кровь, что была в теле Марты Туччи, оставив на полу лишь бледный остов. Покончив с ней, вампиры молча вышли из комнаты и присоединились к своему отряду.

Восемь химиков и двое охранников погибли точно так же, как Марта, охваченные ужасом, залитые собственной кровью, по мере того как отряд прочесывал здание «Терци». Вампиры наелись до отвала. Такова была их оплата за ночную работу.

Примерно через пять минут они собрались перед закрытой дверью, которая вела в восточное крыло. Командир отряда подошел к консоли и набрал на ней двенадцать цифр. Код меняли каждый день, но у них был хороший информатор, и стальная дверь с шипением открылась. Отряд бесшумно прошел в нее и оказался в коридоре.

Этой ночью в восточном крыле работало пять химиков в белых халатах, трое мужчин и две женщины. Отряд из вооруженных громил ворвался в комплекс, расположившийся в нескольких помещениях со стеклянными стенами, за которыми находилась секретная лаборатория Федерации, и устроил там настоящий погром. Когда одна из женщин попыталась спрятаться, ей в спину тут же выпустили автоматную очередь. Она упала лицом вниз, крича от боли, царапая пол, умирая в страшных мучениях и распадаясь на части.

Остальные в ужасе смотрели на ворвавшихся в лабораторию громил.

И не только потому, что у них на глазах убили коллегу. При обычных обстоятельствах вампиры не падают замертво, когда в них стреляют из пистолета. А химики, работавшие на верхних этажах, все до одного были вампирами и знали, какое действие оказывают пули, начиненные носферолом, потому что как раз и занимались производством этого яда. Больше никто не пытался бежать или сопротивляться.

Только один, полный мужчина с волосами, собранными в конский хвост, казался не таким напуганным, как его коллеги. Впрочем, никто этого не заметил — им хватало и других забот.

Отряд работал очень быстро. Держа химиков на прицеле, они промчались по лаборатории и нашли то, за чем их послали. В дальнем конце крыла находился большой склад со стальными полками от пола до потолка, заставленными сотнями ящиков с литровыми банками из плексигласа. Разделенные на секции ящики были подписаны «солазал», «вамблок» и «носферол». Командира отряда интересовали последние, и он показал на них пальцем в перчатке.

— Забирайте эти, — приказал он. — Остальное нам не нужно.

Пока половина отряда занималась переноской ящиков с носферолом в коридор и к лифту, остальные начали прикреплять к полкам бруски пластита «C-4»[24], который они доставали из карманов военных курток. Всего через несколько минут весь склад был готов к уничтожению.

— Вы настоящие ублюдки, — не выдержал один из мужчин химиков.

Командир отряда ухмыльнулся под черной маской.

— Ты еще не видел, что у нас в грузовике.

Через несколько минут, когда лифт вернулся за второй порцией коробок с носферолом, двое из команды вытащили оттуда огромный ящик, который даже они несли с трудом. Внутри оказалось столько взрывчатки, что ее хватило бы на целое здание.

Когда из лаборатории вынесли весь носферол, командир подал своим людям сигнал уходить. Именно в этот момент полный химик выступил вперед, как будто собирался идти с ними. Командир с силой ударил его по лицу дулом пистолета.

— Я же дал вам все, о чем вы просили, — запротестовал тот жалобным голосом. — Вы обещали меня не трогать.

— Ты кусок дерьма, Вернон, — в ужасе заорала на него единственная оставшаяся в живых женщина-химик. — Проклятье, что ты наделал? Ты же отдал им носферол.

— Заткнись, — рявкнул командир отряда и выстрелил в нее.

— Теперь твоя очередь, Вернон, — сказал он, не обращая внимания на предсмертные крики женщины, и снова поднял пистолет.

— Но вы же обещали…

— Я соврал.

Пожав плечами, командир направил пистолет в лицо Вернона и спустил курок. Одновременно его отряд открыл стрельбу по оставшимся двум химикам Федерации. Они еще умирали, когда грабители покинули лабораторию так же быстро, как туда ворвались. Меньше чем через две минуты грузовики, освещая фарами пустую дорогу, проскочили ворота. Сидевший впереди на месте пассажира в головном грузовике командир отряда достал маленький пульт управления и без малейших колебаний нажал на кнопку.

Гигантский взрыв заполнил ночное небо у них за спиной, когда они уносились со своей добычей прочь от комплекса.

Бесшумные вибрации пробежали по тусклой поверхности стола из красного дерева, и Стоун, который ждал звонка, взял телефон. Он знал, кто на другом конце, и отметил про себя, что тот вышел на связь ровно в назначенное время. Стоун молчал, предоставив вампиру заговорить первым.

— Дело сделано, — доложил тот.

Больше ничего и не требовалось. Стоун отключил телефон и улыбнулся сидевшим вокруг стола членам своего внутреннего круга. Лилит, сменившая красный кожаный комбинезон на блестящий черный, расположилась справа от брата и нетерпеливо постукивала длинными черными ногтями по гладко отполированному дереву, дожидаясь, когда он сообщит новости.

Слева от Габриеля сидела блондинка Анастасия. Дальше нависал над столом великан Захарий. Антон сверлил Стоуна глазками-пуговками.

— Ну, братец? — не выдержала Лилит.

— Наш план приведен в исполнение, — ответил он. — Конец Федерации неизбежен. Мы контролируем их оружие. У тигра вырвали зубы.

— В таком случае переходим ко второй фазе, — проговорила Анастасия и звонко рассмеялась. — Вот когда начнется настоящее веселье.

— Всему свое время, — спокойно ответил Стоун.

— Сначала я хочу прикончить ублюдков, которые сегодня убили Петру и Кендзи, — оскалившись и сжав на столе кулаки, заявила Лилит. — Первым делом я найду Алекс Бишоп, ей не удастся от меня уйти. Уж я заставлю ее помучиться.

— Нам необходимо разобраться с более важными и срочными проблемами, чем простая месть, — поджав губы, возразил Стоун. — Оставь грубые удары людям.

— Какие важные вопросы, Габриель? — спросил Антон, внимательно следя за каждым движением его лица. — Федерация…

— Федерация — это меньшая из наших забот, — перебил его Стоун. — С ними мы расправимся в соответствии с планом. Нет, я имею в виду другую проблему. Пока вы находились в Лондоне, я был… в другом месте.

Лилит скрестила на груди руки и посмотрела на брата. Выражение ее лица ясно давало понять, что она прекрасно знает, где он был ночью, и что она не одобряет его развлечений с новой игрушкой. Она хотела, чтобы Кейт Готорн умерла еще в ту, первую ночь. Однако она промолчала.

— Там я встретил человека, — продолжал Стоун. — Офицера полиции. Так вот, он сказал одну вещь, которая меня всерьез обеспокоила. — Он помолчал немного и продолжал: — Этот человек заявил, что у него имеется определенный артефакт. Я имею в виду Крест Ардайка.

— Старая сказка, — фыркнула Анастасия. — Всем известно, что вампирам больше нет нужды опасаться крестов. — Она огляделась по сторонам и увидела, что на всех лицах появилось мрачное выражение. — Ведь так?

Стоун покачал головой.

— В свои восемьдесят лет ты еще слишком молода, чтобы знать такие вещи, Анастасия. Уверяю тебя, легенда об артефакте, который люди назвали Крестом Ардайка, не выдумка.

— В таком случае мы должны выследить и убить того человека, — заявила Лилит. — Самое простое решение всегда самое лучшее.

— И как, по-твоему, мы сможем его убить? — пророкотал Захарий. — Если у чертова ублюдка действительно есть Крест Ардайка, мы даже пальцем не сможем к нему прикоснуться.

Стоун наградил его холодным взглядом: он не любил, когда в его присутствии употребляли людские ругательства, если только их произносил не он сам.

— Ты действительно думаешь, что у него есть крест? — спросил Антон.

Стоун прищелкнул языком.

— Может быть, он блефует, а может быть, и нет. Но даже если крест не у него, сам факт, что он знает о его существовании, представляет для нас серьезную угрозу. Мы не можем рисковать.

— Я согласна с Лилит, — сказала Анастасия. — Если этот человек служит в полиции, его легко найти. Мы можем сделать так, чтобы он исчез вместе со своими знаниями или находками.

Стоун на минуту глубоко задумался, потом встал, подошел к двери и дважды дернул за тонкий шнурок.

По извивающимся коридорам особняка промчался звонок, который призвал Сеймура Финча.

Помощник Габриеля Стоуна явился через несколько минут. Лилит с отвращением смотрела, как он, шаркая, с раболепным видом пробирался к столу, похожий на побитую собаку, которая рассчитывает получить объедки. В глазах у него застыли обожание и ужас одновременно.

— Мой верный слуга, у меня для тебя есть новое задание, — сказал Стоун.

Финч энергично закивал.

— Служить вам для меня удовольствие, мистер Стоун. Я сделаю все, что вы пожелаете.

— Один человек стал представлять для нас проблему. Насколько нам известно, он служит в полиции и, возможно, обладает предметом, который имеет огромное значение. Ты должен узнать его имя, где он живет, что ему известно и с кем он мог поделиться своим знанием.

— А затем перерезать его поганое горло, — промурлыкала Лилит и резко провела пальцем по собственной шее; Захарий и Антон фыркнули.

— Нет, с ним ничего не должно случиться, — наградив ее суровым взглядом, сказал Стоун. — По крайней мере до тех пор, пока мы не убедимся, что, кроме него, никто ничего не знает. — Снова повернувшись к Финчу, он продолжал: — Это очень деликатное дело. В зависимости от того, как много ему про нас известно, возможно, появится необходимость изолировать его от коллег, чтобы он не рассказал им лишнего. Ты меня понял?

— Да, хозяин, — кивнув, ответил Финч.

— Хорошо. Тогда займись делом. Доложишь мне, когда я вернусь.

Лилит посмотрела на него через стол.

— Когда ты вернешься? Откуда?

— Мне нужно решить еще одну небольшую проблему. А потом я отправлюсь в путешествие. На Восток, — ответил Стоун и, секунду помолчав, добавил: — К ним.

Грег открыл глаза, приготовившись вскочить на ноги и броситься на врага. Но что-то было не так. Он лежал не на холодном каменном полу в подземной темнице особняка Стоуна, а на мокрой траве.

Шрайвер заморгал и, почувствовав прохладный ветерок, который ласкал его влажную щеку, поднял голову, пытаясь сообразить, где он оказался. Он попробовал встать, ударился головой обо что-то твердое, протянул руку и обнаружил, что это металл. Тогда он провел рукой вниз и нащупал стальные прутья примерно в футе от своего лица, влажные и скользкие от росы.

Грег понял, что находится в клетке. Вокруг тихо шелестела на легком ветерке высокая трава, птицы на дереве возвещали приближение рассвета.

Он схватился за стальные прутья и попытался их согнуть, но они оказались очень толстыми и не поддались ни на миллиметр. Грег сел на пятки, он задыхался.

И тут он заметил по другую сторону решетки маленький ноутбук, тихонько ворчащий в траве. Его монитор был открыт, и черный глаз камеры уставился прямо на Грега.

Монитор был темным, если не считать окутанного тенями лица улыбающегося Стоуна, который внимательно смотрел на пленника.

— Доброе утро, Грег. Или следует сказать доброй ночи? Я не стал ложиться, чтобы понаблюдать за тобой. На самом деле я уже давно должен нежиться в своей постели.

Грег отвел глаза от монитора и, увидев розовое сияние рассвета за линией деревьев, попытался что-то сказать, но не смог произнести ни единого звука.

— Думаю, слово, которое ты пытаешься вспомнить, это «опасность», — сказал Стоун и расплылся в улыбке. — И ты прав, друг мой. Итак, помнишь, я говорил, что ты доставишь мое сообщение? Так и будет.

Он замолчал, и на экране появилась худая рука, в которой Стоун держал какой-то предмет. Впрочем, Шрайвер его сразу узнал — флакончик с солазалом, тот самый, что у него забрали накануне.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Грег, — продолжал Стоун. — Ты спрашиваешь себя: «Принял ли я солазал?» Он встряхнул флакончик. — Ого! Здесь полно таблеток. Полагаю, ты про них забыл, я не ошибся? Время покажет. Думаю, действие солазала уже заканчивается.

Грега начало отчаянно трясти, он пытался вспомнить, принимал ли таблетки. В голове у него зазвучали слова Алекс, и внутри все сжалось, когда он понял, что Стоун прав.

Он посмотрел на алое сияние на небе, когда первые лучи солнца озарили верхушки деревьев, отшатнулся от света, но прежде почувствовал острую боль, пронзившую глаза. Лучи солнца, точно копья, ворвались между прутьями клетки, один коснулся его руки, кожа зашипела и покрылась волдырями. Грег громко вскрикнул и отдернул Руку.

— Похоже, все-таки забыл. — Стоун радостно рассмеялся. — Судя по всему, меня ждет отличное развлечение.

Грегу негде было спрятаться от солнца, которое неуклонно взбиралось на небо. Даже свернувшись в тугой комок, закрыв лицо руками, он чувствовал его жар, уловил запах дыма, поднимавшийся от одежды и волос, горькую вонь горящей плоти, увидел, как почернели руки и стали похожи на обгоревшую бумагу. Первые языки пламени лизнули кожу.

Шрайвер был солдатом и решил, что, если ему суждено умереть, он будет смотреть врагу в лицо. Он повернулся к монитору.

— Будь ты проклят, Стоун! — крикнул он.

— Я проклят за тысячу лет до твоего рождения, — ответил Стоун. — Но я был умнее тебя.

Грег закричал, когда его тело охватило пламя, чувствуя, как плоть усыхает, превращаясь в пепел.

Последним, что он увидел, было смеющееся лицо Стоуна.

— Снова вы, — рявкнула Джиллиан Готорн, когда узнала голос инспектора по телефону.

— Извините, что звоню так рано, миссис Готорн. — У Джоэля был усталый, хриплый голос, как будто он не спал всю ночь. — Я хотел проверить, как дела у Кейт.

— С ней все в порядке, она спит.

— Все в порядке? Вы уверены?

Джиллиан нахмурилась.

— Я же вам сказала, у нее все хорошо. Просто отлично. А теперь оставьте нас в покое. — Она положила трубку, прикусила губу и принялась грызть ноготь.

Джиллиан Готорн не собиралась сообщать этому Соломону, как сильно она беспокоилась из-за дочери. Сегодня утром, взглянув на Кейт, она сразу поняла, что та очень больна. Кейт спала, но ее лицо было невероятно бледным и измученным, кожа стала почти прозрачной, на висках и шее проступили вены. Джиллиан передернуло. Ее дочь стала похожа на труп.

Она снова подняла трубку и набрала номер доктора Эндрюса.

Билл Эндрюс был семейным врачом Готорнов с тех пор, как Кейт появилась на свет. Старый добрый доктор стал для нее чем-то вроде дядюшки, и в его голосе прозвучало искреннее беспокойство, когда Джиллиан позвонила ему домой и рассказала, что происходит с ее дочерью.

— Не нужно везти Кейт в клинику. Я сам приеду и осмотрю ее.

Джиллиан стояла у окна, когда машина доктора через некоторое время въехала на подъездную дорожку.

— Спасибо, что приехали, Билл, — сказала она, открыв дверь.

— Как она?

— Я ужасно за нее беспокоюсь.

Алекс нетерпеливо расхаживала по своей гостиной, когда за несколько минут до девяти зазвонил телефон. Она схватила его еще прежде, чем стих первый звонок.

— Ты нужна мне здесь. Немедленно. — Она услышала напряжение в голосе Гарри Рамбла.

Алекс шла по коридорам штаба РУВ. Ощущение тревоги казалось почти материальным. Рамбл находился в своем кабинете вместе с Гарреттом и Келби, одним из начальников администраторов. Все трое хранили мрачное молчание. Рамбл стоял, наклонившись над своим столом и положив сжатые кулаки на столешницу. У него был измученный вид, волосы спутаны, галстук сбился набок. Перед ним стояла простая картонная коробка трех футов в длину и двух в ширину.

— Что? — спросила Алекс, остановившись на пороге.

Рамбл поднял руку с по-прежнему сжатым кулаком и показал на коробку.

— Это только что доставил курьер на мотоцикле.

Алекс подошла к столу и сняла крышку с коробки. Наружу вырвалось легкое облачко пыли.

— Пепел, — сказала она и, нахмурившись, посмотрела на Рамбла.

— Это не просто пепел, — сообщил Келби.

Алекс закатала рукав черной шелковой блузки и по локоть заснула руку в коробку. Пепел был еще теплым. Внутри она нащупала что-то твердое, хрупкое и шероховатое.

Куски костей.

И кое-что еще. Теплее пепла и более гладкое. Она вытащила свою находку и принялась ее разглядывать.

— Проклятье, — пробормотала она и швырнула на стол почерневший личный знак. Тот жалобно звякнул. Имя, звание и серийный номер, выбитые на металле, принадлежали лейтенанту Грегу Шрайверу, Корпус морской пехоты США.

— Полагаю, мы можем прекратить поиски, — сухо проговорил Гарретт.

Алекс наградила его таким взглядом, что он даже отступил на шаг назад. Прежде чем Рамбл успел ей помешать, она разорвала коробку, и ее зловещее содержимое рассыпалось по столу. Легкий пепел поднялся в воздух, точно облако пыли, и Гарретт чихнул.

Алекс протянула руку и взяла остатки почерневшего черепа Грега, во все стороны тут же полетели клочья сажи. На Алекс уставились пустые глазницы, и она подумала, что только накануне вечером они с Грегом вместе ездили по городу. А теперь он превратился в это.

Прости меня, Грег.

— Мы доберемся до ублюдков, — сказал Рамбл, но, заметив, что Алекс нахмурилась, спросил: — Что?

— У него что-то во рту.

Она засунула руку между обгоревшими зубами черепа, стерла скопившуюся внутри сажу и пепел и достала из горла маленький, в два дюйма длиной, предмет из черного пластика.

— Похоже, кто-то отправил нам послание, — сказала Алекс, положила череп на стол и показала флешку, которая явно попала в рот Грега после того, как он сгорел.

Заметив, что испачкала пальцы, она быстро стряхнула с них сажу.

— Келби, займись-ка этим, — велел Рамбл. — Давайте посмотрим, что на ней.

Алекс передала находку Келби, который открыл лэптоп, стоявший на боковом столике, и уже собрался вставить в него флешку, когда дверь с грохотом распахнулась.

Все дружно подняли головы и увидели потрясенное, с широко раскрытыми глазами лицо Джен Минто.

— Извините, сэр, — дрожащим голосом проговорила Минто. — Вы должны на это взглянуть.

— Через минуту, — раздраженно ответил Рамбл. — Мы заняты.

Минто издала булькающий звук.

— Со всем уважением, сэр, но вы должны на это посмотреть. Прямо сейчас.

Они последовали за ней в зал для оперативников и обнаружили, что рабочие столы пустуют.

— Куда все подевались? — спросил Рамбл.

Минто показала в дальний конец зала, где персонал штаба РУВ собрался перед огромными экранами, на которых шла трансляция со всех концов света семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки. Сейчас новостные каналы показывали одну и тут же картинку под разноязычные комментарии журналистов.

— Ну-ка, посмотрим, что там. — Рамбл быстро прошел к экранам, Алекс поспешила его догнать и встала рядом.

— Это же…

— «Терци», — сказала Алекс. — Точнее, был.

На центральном экране симпатичная журналистка из «Скай Ньюз»[25] в ярко-оранжевом пиджаке говорила в камеру. Ее волосы разметал ветер, с неба сыпался дождь со снегом. На заднем плане отряды пожарных поливали из шлангов дымящиеся развалины фармацевтического завода, расположенного в Итальянских Альпах.

— …предположения касательно причины взрыва. Итальянская полиция не комментирует первоначальное заявление, что это не взрыв химических веществ, а атака террористов. Наши источники сегодня сообщили, что экстремистские группы, выступающие против вивисекции, возможно, в прошлом угрожали компании, несмотря на заверения, что здесь не проводятся опыты над животными…

Рамбл понял, что видел достаточно, схватил пульт дистанционного управления и выключил звук на экранах. В комнате повисло потрясенное молчание. Через несколько мгновений все заговорили одновременно, голоса звучали испуганно и напряженно, когда значение случившегося стало доходить до собравшихся в зале.

Рамбл выставил вперед челюсть и сделал глубокий вдох.

— Где Слейд? — громко спросил он.

— Я здесь, сэр.

Приземистый, толстый вампир в рубашке, выбившейся из висевших под животом штанов, с взъерошенными волосами и клочковатой бородой протолкнулся вперед из задних рядов. Его называли Неряха, но внутри организации Дуг Слейд был одним из главных ее винтиков, поскольку отвечал за хранение и распространение среди агентов носферола, солазала и вамблока. И именно его команда выделяла носферол через сеть докторов и фармакологов входящим в Федерацию вампирам по всему свету.

— Дуг, что у нас с запасами?

— Всего?

— Всего.

Слейд пожал плечами.

— Тот, кто это сделал, выбрал самое подходящее время, потому что мы как раз собирались отправить заказ. У нас все практически закончилось, так что положение отчаянное. Особенно с носферолом.

— Насколько отчаянное?

— Предельно.

Алекс пыталась вспомнить, сколько у нее лично осталось носферола и сколько заряженных патронов в оружейной. Она засунула руку в карман и достала флакончик с солазалом, наполненный на три четверти. Хватит на несколько дней. Еще два флакона лежат в прикроватной тумбочке — или один? Как и все остальные, она ждала новых поставок.

— Послушайте, — удивленно проговорил Келби, — все это случилось ночью, но мы узнали только из средств массовой информации? Почему никто из наших людей, работающих там, ничего нам не сообщил?

— Они уничтожены, — ответила Алекс. — Все погибли.

— Сколько нужно времени, чтобы заново организовать производство? — спросил Рамбл у Слейда.

Слейд надул заросшие щетиной щеки.

— Ну, даже если формула погибла вместе с компьютерами, до тех пор пока у нас остается хотя бы капля вещества, мы можем его проанализировать и начать производство заново. Если никто не будет нас подгонять. Однако пройдет несколько недель, прежде чем поставки удастся возобновить. Может быть, потребуются месяцы, чтобы все вернулось в норму.

— Месяцы! — взорвался Рамбл. — Я намерен выяснить, что все-таки там произошло.

— Кто мог такое сотворить? — спросила Минто, в глазах которой застыл страх.

— Традиционалисты, — сказала Алекс. — Как я и предупреждала Гарри.

Все дружно повернулись к ней.

— Кто? — вытаращив глаза, переспросил Слейд.

— Ты не можешь знать наверняка, — возразил Рамбл.

— Нет? Давайте посмотрим. — Алекс развернулась и помчалась в его кабинет. Вытащив флешку из компьютера, она бегом вернулась в зал, вставила ее в сетевой компьютер и пробежалась пальцами по клавишам, чтобы изображение появилось на больших экранах. — Гарри, включите звук, — крикнула она через плечо. — Полная тишина.

Паническое жужжание голосов смолкло, и вампиры повернулись к экранам. Даже Гарретт был так взволнован, что не стал хмуриться, когда Алекс не произнесла полагающегося «сэр». Несколько мгновений все смотрели на черные экраны, которые ожили через пару секунд.

В глубоком кожаном кресле в полутемной комнате сидел мужчина и смотрел прямо на них. Нет, не человек, вампир — инстинкт мгновенно подсказал им, кто он такой. Его лицо наполовину скрывали тени, но тусклого света хватало, чтобы увидеть, что у него красивое, аристократическое лицо с орлиным профилем и зачесанные назад черные волосы, а в глазах пляшут насмешливые искорки. Казалось, он некоторое время их рассматривал, потом довольная улыбка искривила губы, как будто он получал удовольствие от того, что собирался сказать.

— Доброе утро, РУВ, — у него был ровный, мягкий голос. — Никто из вас со мной незнаком, зато я вас всех знаю отлично. Шеф Гарри Рамбл. Специальный агент Бишоп. Мы с вами не встречались, но уверен, что очень скоро познакомимся. Позвольте представиться. За долгое время у меня было много имен. Сейчас меня зовут Габриель Стоун.

Рамбл щелкнул Келби пальцами, тот кивнул и бросился к компьютерному терминалу.

Лицо на экране улыбалось.

— Рамбл, отзови своего слугу. Искать меня в базах данных бессмысленно. В вашей так называемой Федерации я не числюсь.

— Дерьмо, он что, видит нас? — выдохнула Минто.

— Он нас не видит, — ответила Алекс. — Просто он очень умный и отлично знает, как мы себя поведем.

— А этот парень тебе понравится, — пробормотал Слейд, и Минто ткнула его в бок.

Вампиры, собравшиеся в зале, обменивались испуганными взглядами.

— Это он так шутит?

— Разве он похож на шутника?

— Тише, замолчите, — велел Рамбл.

— Уверен, что вы уже знаете о трагедии, которая произошла в Италии на заводе, выпускающем ваши непотребные яды, — после драматической паузы продолжал Стоун. — И не сомневаюсь, что вы пытаетесь понять, чья рука нанесла вам столь сокрушительный удар. Не ищите. Это я. В данный момент запас вашего мерзкого препарата находится у меня и, насколько я понимаю, несколько сотен тысяч отравленных патронов, которые ваша гнусная, предательская… — он с отвращением покачал головой, — Федерация позволяет вам использовать против своих собратьев. Позор по имени РУВ ждет конец. Знайте, что я уничтожу всех вас. Всех до единого. Вы — предатели расы вампиров, и ваше время истекло.

Джоэль пришел в свой кабинет рано утром, чтобы попытаться отыскать регистрационный номер «Макларена Ф1». После того как он целый час проверял и перепроверял все базы данных, ему пришлось сдаться. Эта машина нигде не числилась.

Когда на его рабочем столе зазвонил телефон, он как раз направлялся к двери.

— Джоэль, это Сэм. — Голос Картера звучал невероятно серьезно. — Ты уже слышал?

— Что?

— Значит, не слышал. Сегодня рано утром обнаружено еще одно тело. В центре Оксфорда, прямо под мостом Вздохов. Жертва обес… В общем, как предыдущая.

— Обескровлена?

— Тело сухое, как сиська ведьмы. Бедняга. Какой-то аспирант-математик. Зовут Микки Томпсон. Сначала мы решили, что его сбросили с моста, потому что повсюду валялись осколки стекла. Но на нем нет ни одного пореза, только в том месте, где буквально разорвана шея. Кроме того, если бы он свалился с моста, у него были бы переломы. Я только что разговаривал с Джеком Брайером. Ничего такого нет. Возможно, сумасшедший ублюдок, который это с ним сотворил, сам спрыгнул сверху. Но нормальный человек не может в такой ситуации не пострадать.

— На месте преступления есть кровь?

— Только жертвы. Мы сейчас проверяем травматологические отделения на случай, если этот ублюдок там появился. В любом случае объявлено официальное расследование. Мы ищем серийного убийцу и психа. Я решил, что нужно тебе рассказать.

Джоэль схватил полицейскую машину и помчался в больницу Джона Рэдклиффа. Дек Мэддон с мрачным видом сидел в коридоре.

— Что с твоей повязкой? — спросил Джоэль, заметив, что она исчезла.

— Я ее снял.

— А доктор разрешил?

— Да пошел он, — ответил Дек. — Я знаю, как называется особняк. Я все время думал про тех птиц. Про ворон. И они помогли мне вспомнить. Дом Ворон-как-то-там, или особняк. Очень похоже.

— Тогда едем.

Джоэль отдал Деку свой рабочий лэптоп, когда они выехали со стоянки перед больницей. «Видел бы меня сейчас Сэм Картер», — подумал он. Подпустить парня, которого обвиняют в хранении наркотиков, к полицейским базам данных!

— Нашел! — стуча по клавишам, торжествующе вскричал Дек. — «Воронья пустошь». Всего в паре миль от Хенли.

Джоэль кивнул и нажал на педаль газа.

Они мчались вперед, мимо проносился сельский пейзаж, они почти не разговаривали, и никто не произнес слово «вампиры». Но именно то, о чем они молчали, казалось, наполняло отчаянными криками пространство вокруг, связывая их тончайшими узами братства. Они были подобны двум заговорщикам, испытывающим смущение рядом друг с другом. Джоэль сосредоточился на дороге, которая вела их к цели.

— Вон там я разбил свой «Фольксваген», — сказал Дек, показывая на крутой поворот впереди. Обочина была словно вспахана, ограждение сломано, на стволе огромного сикомора остались следы от врезавшейся в него машины.

— Уже близко. Вот-вот будет пивная, я проезжал мимо нее. Вон там. При свете дня все выглядит совсем не так.

Еще через несколько миль дорога сузилась и превратилась в извивающуюся улочку, скользкую от гниющих листьев, на которой царил полумрак от нависших ветвей. Высокой стене величественного особняка, казалось, не будет конца, когда Джоэль увидел кованые железные ворота.

— Вон там, смотрите. — Дек показывал на каменных птиц, украшавших воротные столбы. Даже при дневном свете они выглядели мрачно и угрожающе.

Джоэль уже собрался припарковаться на обочине, когда ворота неожиданно заурчали и начали открываться, чтобы впустить их внутрь.

— Они ждали гостей? — спросил Дек.

— Вне всякого сомнения, кого-то ждали, — ответил Джоэль и проехал внутрь.

Дек нахмурился, когда они покатили по усыпанной гравием дороге, которая вилась между деревьями.

— На вампиров должен кто-то работать. Они ведь не могут выходить на дневной свет. — Он с беспокойством повернулся к Джоэлю. — Или могут?

— Давай будем решать вопросы по мере поступления, — сказал Джоэль, который заметил, что мальчишка дрожит.

Подъездная дорога стала шире и прямее, вскоре они въехали в круглый внешний двор и увидели величественный особняк с готическими башенками, дымовыми трубами и покатыми крышами. Каменные стены заросли мхом и кое-где покрылись темными пятнами; тут и там попадалось разбитое окно, болтающиеся черепицы и сломанные желоба. К двери с колоннами в классическом стиле вела широкая лестница. На ступенях лежал толстый ковер из листьев, а фигуры ангелов, украшавшие вход, были изъедены временем.

Высокий мужчина, худой и совершенно лысый, стоял на верхней ступеньке и внимательно наблюдал за подъезжающей машиной, с задумчивым любопытством поглядывая на пассажиров.

— Ты его узнаешь? — прошептал Джоэль, когда они выбрались наружу.

Дек покачал головой.

— Настоящее страшилище. Боже праведный, вы только взгляните на его руки! Видите, какого они размера?

— Тише. Говорить буду я, а ты помалкивай.

Худой мужчина спустился по ступеням и встретил их, приподняв одну бровь, на его губах появился намек на улыбку. Вблизи он сильно напоминал рептилию.

— Господа? — у него был сухой, хриплый голос.

Джоэль показал свое удостоверение.

— Инспектор полиции Джоэль Соломон. А это мистер Мэддон.

— Меня зовут Сеймур Финч. Я личный помощник Габриеля Стоуна. Я могу быть вам чем-нибудь полезен?

— Да. Не будете ли вы так любезны помочь мне с расследованием инцидента, произошедшего в «Вороньей пустоши»?

На лице Финча появилась сухая ухмылка.

— Разумеется. О каком инциденте идет речь? Неужели во владения мистера Стоуна опять пробрались вандалы?

— Мы не могли бы поговорить в доме? — спросил Джоэль.

Финч провел их в вестибюль с выложенным мрамором полом, и Дек бросил на Джоэля взгляд, говорящий: это точно то самое место.

— Я бы хотел получить объяснения, инспектор. Я очень занятой человек.

— Видите вон ту дверь? — выпалил Дек. — Она ведет в бальную залу.

Джоэль нахмурился, заставив его замолчать.

— Бальная зала? — переспросил Финч.

— Мы можем взглянуть? — спросил у него Джоэль.

— Разумеется, офицер.

Финч медленно прошел по мраморному полу, ухватился обеими руками за медные ручки двойной двери и под скрип старых петель распахнул их.

Джоэль увидел большой конференц-зал с очень длинным столом, вокруг которого стояли дюжины одинаковых стульев. На стене висели электронная доска, экран и проектор, а также имелся чуть приподнятый помост с кафедрой и выстроившимися перед ней стульями.

— Они все изменили, — сказал Дек в ответ на вопросительный взгляд Джоэля. — Тут было не так. Вон там — площадка для танцев и повсюду старая мебель и прочие штуки. — Он показал на стену. — А картины те же. Старые портреты. Я их помню.

— Дубовые панели семнадцатого века, — сказал Финч. — Гобелены на стенах тоже исключительно ценные. Но я бы хотел понять, о чем говорит юноша и почему вы отнимаете у меня время.

— Мистер Мэддон помогает мне с официальным полицейским расследованием, — холодно ответил Джоэль.

— Вон, смотрите, тот тип, который был без маски. Их предводитель. — Дек показывал на самый большой портрет, который занимал весь эркер между двумя окнами, изображавший невероятно красивого, аристократического вида мужчину лет сорока.

Джоэль принялся разглядывать картину, стараясь оценить лицо мужчины. Тот ли это человек — если вообще человек, — которого он преследовал от Лэвендер-Клоуз?

— Инспектор, я все-таки хотел бы понять, что происходит? — Финч явно начал терять терпение.

— Кто это? — спросил Джоэль, показав на портрет.

— Мистер Стоун, человек, на которого я работаю.

— А где сейчас находится мистер Стоун?

— Его нет в стране.

— Куда он уехал?

— Он в Тоскане, — сдержанно ответил Финч. — Гостит у друга.

— Где находился мистер Стоун в ночь Хэллоуина?

— Хэллоуина? — Финч нахмурился, как будто впервые слышал это слово.

— Последняя ночь октября, — призвав на помощь все терпение, какое у него имелось, объяснил Джоэль.

— Прошу меня простить, — заявил Финч без малейшего намека на смущение, — возможно, вы будете разочарованы, но мистер Стоун в октябре уже находился в Италии.

— Чушь собачья, он был здесь, — вмешался Дек.

Джоэль заставил его замолчать, метнув на парнишку сердитый взгляд.

— Я бы хотел убедиться, что это действительно так. Назовите имя его друга.

— Джереми Лонсдейл, — ответил Финч.

— Джереми Лонсдейл из кабинета министров?

— Совершенно верно. А сейчас, поскольку, как я понимаю, у вас нет ордера на обыск дома, прежде чем вышвырнуть вас вон, я бы хотел получить объяснение столь оскорбительному поведению.

— Нам сообщили, что в названную ночь здесь произошел серьезный инцидент, — сказал Джоэль. — Речь идет о ритуальном убийстве подростка.

Стоило ему произнести эти слова, как он пожалел, что не сумел вовремя сдержаться. За время службы в полиции он несколько раз превышал свои полномочия, но сейчас у него было ощущение, что он забрался на очень тонкую ветку и начал пилить ее у себя за спиной.

Финч мгновение пристально на него смотрел, а потом расхохотался.

— Здесь, в бальной зале?

— Не здесь, а внизу, в склепе, — перебил его Дек, и Джоэль внутренне застонал, ругая себя, что не оставил мальчишку в машине.

— У мистера Мэддона слишком сильно развито воображение, — сухо заметил Финч. — Как видите, дом был серьезно перестроен, когда мы решили сделать здесь конференц-зал. Но нам еще предстоит отыскать тут что-то, напоминающее склеп. Да, у нас имеется винный погреб, который находится в другом конце дома, под кухней, в западном крыле. Впрочем, его затопило, и там полно разного мусора. Хотите взглянуть? — добавил он с фальшивым энтузиазмом.

Однако Дек не желал сдаваться. Он показал на дальний конец комнаты, туда, где стоял помост.

— Вон там, видите на стене висит старый ковер? Там был тяжелый занавес. А за ним дверь. Она ведет в склеп.

Прежде чем Джоэль успел его остановить, Дек промчался по комнате, запрыгнул на помост и принялся дергать гобелен за угол. Финч вытаращил глаза.

— Инспектор, я бы попросил вас держать вашего щенка на поводке. «Старому ковру», как он назвал это произведение искусства, нет цены. Пятнадцатый век. Семейная реликвия Стоунов. И, поверьте мне, там нет никакой двери.

Джоэль подскочил к Деку и, оттолкнув его в сторону, повернулся к Финчу. По причине, которой он сам не понимал, от этого типа у него по коже бегали мурашки.

— Вы не станете возражать, если я проверю? Я буду исключительно осторожен.

— На здоровье. Вы сами роете себе могилу, — заявил Финч, сделав шаг назад и скрестив на груди руки.

Джоэль поднял глаза и внимательно посмотрел на верхнюю часть гобелена. Он действительно был очень старым, и, скорее всего, ему бы следовало находиться в музее. Гобелен висел на деревянных кольцах, нацепленных на крючки, вбитые в стену. Джоэль с раздражением заметил, что Дек в своем рвении доказать, что он говорит правду, порвал край гобелена.

И что хуже того, когда Джоэль заглянул за гобелен, он не обнаружил там никакой двери. Только глухую стену. Он провел по ней рукой, пытаясь нащупать трещину или шов или хотя бы почувствовать дуновение ветерка, но ничего не нашел.

Он отвернулся от стены, и, похоже, неудовольствие явно читалось на его лице.

— Довольны, инспектор Соломон? — поинтересовался Финч. — Вы ведь сказали, что вас зовут Соломон, я не ошибся?

— Я ничего не сочиняю, — упрямо прошептал Дек. — Там есть проход.

Им больше нечего было делать в особняке. Сжав зубы, Джоэль поблагодарил Финча за то, что тот уделил им время, и буквально за шкирку потащил Дека к выходу.

— Вы по-прежнему желаете знать, где находится мистер Стоун? — спросил Финч, который стоял на площадке лестницы и наблюдал за тем, как они идут к полицейской машине.

— В этом нет необходимости, — ответил Джоэль.

Финч сдержанно кивнул.

— Благодарю вас, офицер. И не сомневайтесь, мы свяжемся с вашим начальством.

В его глазах загорелся необычный огонь, когда Джоэль завел машину и отъехал от особняка.

Джоэль и Дек молчали до самых ворот и пока выбирались на шоссе.

— Черт вас подери, говорю вам, я ничего не выдумал.

Джоэль промолчал.

— И что дальше? — спросил Дек.

— Я отвезу тебя домой.

— Вы ведь мне больше не верите?

— Нет, Дек, не верю.

Но Джоэль понимал, что лжет. Они молча доехали до Уоллингфорда, и он за несколько минут до полудня высадил Дека в начале Лэвендер-Клоуз. Потом развернул машину. Однако инспектор не собирался возвращаться в Оксфорд.

Он снова поехал в «Воронью пустошь».

На следующее утро после двойного удара офис РУВ находился в состоянии шока. Всех потрясли новость об уничтожении лаборатории «Терци» и видеопослание таинственного мистера Стоуна. Многие оперативники РУВ сидели за рабочими столами в ошеломленном молчании, не в силах даже пошевелиться. Другие собирались по углам в группы и о чем-то перешептывались, не обращая внимания на посыльных, метавшихся по офису. Отчаянные поиски в архивах дали ровно то, что и предсказал Стоун: ничего. В базах данных Федерации не нашлось даже намека на его существование, значит, не было никакой возможности его разыскать, а также выяснить, кто он такой и где его логово.

В то время как весь верхний этаж здания пытался осознать, что произошло, и принять новое положение вещей, Гарри Рамбл сидел в своем кабинете, разговаривал одновременно по двум телефонам и печатал электронные письма. Алекс провела целый час, помогая Слейду разобраться в бумагах по распределению необходимых им препаратов в тщетной надежде отыскать там что-нибудь полезное. Войдя в кабинет Рамбла, она обнаружила, что он с измученным видом, в сбившемся набок галстуке и с всклокоченными волосами без сил откинулся на спинку кресла за своим письменным столом. Ксавье Гарретт маячил неподалеку, разбирая документы.

— Я только что разговаривал по телефону с Брюсселем, — устало сказал Рамбл Алекс.

Он имел в виду главный штаб Правящего совета Федерации, который находился в высотном здании всего в нескольких ярдах от Европейского парламента.

— Я говорил с Гастоном Леружем[26]. — Рамбл произнес это имя так, что Алекс не удивилась бы, если бы он добавил: «с самим».

Гастон Леруж был одним из руководителей Правящего совета. Он держался в роскошных кабинетах ПСФ точно принц крови, его вечно окружала целая армия лакеев, и на иерархической лестнице Федерации он занимал второе место после легендарной Олимпии Ангелополис, входившей в число создателей Федерации, Стальной Леди, той самой, которую все называли Вампиратрица.

— Какая честь, — прокомментировала его слова Алекс. — Великий Леруж снизошел до того, чтобы пообщаться с занимающим весьма скромное положение шефом РУВ. Итак, что сказал наш выдающийся лидер и бывший продавец игрушек?

— Хватит, агент Бишоп, — взглянув на нее, возмутился Гарретт. — Неплохо было бы проявить хотя бы немного уважения. Выяснилось, что как раз в то время, когда наш приятель Стоун разговаривал с нами, он отправил им электронное послание с тем же видеосюжетом. Отвечаю на незаданный вопрос: источник проследить не удалось.

— И как они к этому отнеслись?

— Официальная версия? Стоун представляет собой мелкую рыбешку, и мы восстановим фармакологическую лабораторию в кратчайшие сроки. Беспокоиться не о чем.

Алекс кивнула.

— Ну да. А на самом деле?

— Они жутко обеспокоены, — ответил Рамбл. — Иначе не стали бы созывать общий совет, который состоится через три дня в Брюсселе. Леруж намерен на нем присутствовать, а также Ахмед Хассан, Корнелиус Боровчик и все остальные руководители Совета. Председательствовать будет сама Вампиратрица. Меня попросили приехать, и я хочу, чтобы ты отправилась туда со мной.

— Я?

Гарретт подошел к столу и наставил на Алекс палец.

— При всем уважении, сэр, неужели вы всерьез собираетесь взять ее на встречу со столь важными персонами? Она не знает, что такое дисциплина, и от нее можно ждать всего, чего угодно. К тому же это не ее уровень.

Впервые за все время Алекс не стала возражать Гарретту.

— Неужели я действительно вам нужна там, Гарри? Они обычно не приглашают на подобные встречи простых полевых агентов.

— Ты мой лучший оперативник, — возразил Рамбл. — А кроме того, это не обычное совещание. — Он повернулся к Гарретту, которого трясло от возмущения. — Ты тоже будешь на нем присутствовать, Ксавье.

Гарретт самодовольно улыбнулся и тут же успокоился.

Когда Алекс вышла из кабинета Рамбла и направилась к выходу из здания, ее беспокоило вовсе не бессмысленное совещание с кучкой бюрократов в накрахмаленных рубашках, которое будет пустой тратой времени. Она размышляла о пареньке по имени Дек Мэддон и его дикой истории про большой особняк, где вампиры убили девушку. По дороге к «Ягуару» она достала телефон.

— Полицейский участок Темз-Вэлли, — ответил ей приветливый женский голос.

— Я могу поговорить с инспектором Соломоном? — спросила Алекс.

— Минуту, — и через мгновение: — Боюсь, его нет на месте. Вы не назовете свое имя?

Но Алекс уже выключила телефон и села в машину.

Джиллиан Готорн припарковала свой «Ровер 75» на подъездной дорожке, чтобы занести в дом покупки по боковой тропинке через заднюю дверь, как она это делала всегда.

— Миссис Готорн?

Джиллиан обернулась и громко выдохнула, когда увидела Дека Мэддона, который направлялся к ней от соседского дома.

— Что тебе-то нужно? — сердито спросила она. — Ты разве не должен сидеть в тюрьме или что-то в таком же духе?

— Я хочу увидеться с Кейт, — ответил он.

— Неужели? Даже не мечтай.

— С ней все в порядке?

— Это тебя не касается. — Джиллиан повернулась к нему спиной и зашагала по тропинке.

— Мне необходимо с ней поговорить, — крикнул Дек ей вслед.

Джиллиан резко повернулась к нему.

— Ты и без того доставил нам кучу неприятностей. Держись подальше от моей дочери, или я снова напущу на тебя полицию! И не забывай, что отец Кейт адвокат.

— Прошу вас, миссис Готорн…

— Убирайся.

Джиллиан, громко топая, завернула за угол, оставив Дека стоять с несчастным видом во дворе. Поворачивая ключ в замке задней двери, она подняла голову и посмотрела на окно спальни Кейт. Шторы были по-прежнему плотно задвинуты.

Швырнув сумки на кухонный стол, Джиллиан включила гриль, открыла упаковку с бифштексом из вырезки и достала хлеб. Когда сэндвич был готов, она поставила тарелку и стакан молока на поднос и понесла его наверх. Держа поднос одной рукой, Джиллиан другой открыла дверь и вошла внутрь.

Ее дочь по-прежнему лежала в постели, на боку, спиной к двери, натянув одеяло до самой шеи. В комнате было темно и душно. Джиллиан ужасно захотелось раздернуть шторы и открыть окно, но она не решилась и поставила поднос на тумбочку у кровати.

— Я принесла тебе поесть, Кейт.

Никакого ответа.

— Ну, давай, милая. Доктор Эндрюс сказал, что тебе необходимо что-нибудь покушать.

Кейт не отвечала.

— Ради бога, Кейт, я только что приготовила это для тебя. Я знаю, ты себя плохо чувствуешь, но твое поведение уже начало меня утомлять.

Она потянулась к дочери, чтобы потрепать ее по плечу.

Сеймур Финч, погрузившись в глубокую задумчивость, сидел на застекленном балконе и смотрел на реку, которая текла за парком «Вороньей пустоши», когда почувствовал чужое присутствие и, обернувшись, увидел, что через лужайку в его сторону направляется молодой инспектор полиции.

— Какая неожиданность, инспектор. Я не думал, что мы с вами так скоро снова встретимся. Кстати, я только что разговаривал с оценщиками из «Сотби». В скором времени вы получите чек на возмещение наших убытков.

— Хватит пороть чушь, Финч. — Джоэль поднялся по ступенькам на балкон и посмотрел Финчу в глаза. — Мы сейчас с вами очень серьезно поговорим.

Худое лицо Финча расплылось в сухой улыбке.

— Великолепно. И на какую же тему мы с вами будем разговаривать?

— Вы мне расскажете правду, — заявил Джоэль. — И продемонстрируете, как вы открываете потайной ход в бальной зале. После этого вы отведете меня в склеп, потому что я знаю: он у вас есть.

Улыбка Финча стала еще шире, но потом он невесело рассмеялся, и его смех был похож на скрежет пилы по дереву.

— У вас и в самом деле очень сильно развито воображение, инспектор. Мне казалось, что полицию интересуют только факты.

— Я вас слушаю.

Финч пожал плечами.

— Хорошо, раз вам так хочется. — Он махнул рукой на ступеньки, ведущие с балкона. — Сюда, пожалуйста.

Джоэль устало на него смотрел пару секунд и начал спускаться по ступеням.

Он даже не успел дойти до лужайки, когда его голову наполнила вспышка ослепительного белого света и он почувствовал, что задыхается. Ощущение было такое, будто он столкнулся с поездом. Он упал лицом на землю и потерял сознание.

Алекс трижды прошлась туда и обратно по набережной, прежде чем убедилась, что глаза ее не обманули.

Она и сама не могла бы сказать, что рассчитывала увидеть, когда решила вернуться на пристань, где стоял «Аника»: толпу полисменов и экспертов-криминалистов, возможно, огороженный полицейской лентой участок, десятки людей, мечущихся взад и вперед и переговаривающихся по рациям. Или корабль, такой же, как вчера ночью, иными словами, плавучее кладбище расчлененных тел экипажа, которые могли бы — возможно — рассказать ей о вампирах, ждавших их в засаде, или навести на след загадочного Габриеля Стоуна. Впрочем, Алекс знала, что бессмысленно рассчитывать на такую удачу. У нее сложилось впечатление, что Стоун умеет мастерски заметать следы.

Но она не ожидала увидеть такое.

Пустое пространство там, где еще вчера ночью стоял «Аника», — корабль исчез.

— Кто тебе помогает, Стоун? — спросила она вслух, глядя на пустой причал. — Как тебе удается все это проделывать?

— Я только что закончил разговаривать по телефону, — заявил суперинтендант Пейдж, когда два полисмена в форме ввели Джоэля в его кабинет. — Хочешь знать с кем?

Джоэль промолчал. Сэм Картер вошел вслед за ним и смущенно топтался у двери.

Пейдж, сидевший за столом, метал на Джоэля гневные взгляды. Он был грузным мужчиной около шестидесяти, с опущенными вниз, наподобие пореза бритвой, губами. Когда он злился, что происходило почти все время, лопнувшие сосуды на щеках приобретали малиновый цвет. Сейчас они напоминали свеклу.

— Тебе известно, на кого работает человек, которого ты избил? Ты представляешь себе, какие друзья у Габриеля Стоуна?

— Я никого не избивал, — терпеливо ответил Джоэль. — Но подозреваю, что вы мне в любом случае расскажете.

— Джереми Лонсдейл. Это имя тебе знакомо?

— Дайте-ка подумать, — проговорил Джоэль, который спиной чувствовал взгляд Картера, безмолвно умолявшего его попридержать язык.

— Возможно, это наш будущий премьер-министр. Ты, как всегда, сделал правильный выбор. — Пейдж недоверчиво покачал головой, и у него затряслись брыли. — Что с тобой происходит?

— Ничего.

— Что с тобой происходит? — громче повторил свой вопрос Пейдж. — Порча ценного антикварного имущества. Такого дурацкого и необычного обвинения я не слышал за все сорок лет, что служу в полиции. Поверить не могу, что накачавшийся наркотиками мальчишка сумел заморочить тебе голову какой-то чушью. Потайные коридоры, подземные склепы. И в довершение всего ты избил ни в чем не повинного гражданина нашей страны. Тебе известно, что Сеймур Финч находится при смерти?

«Удар у него довольно сильный для умирающего», — хотел было возразить Джоэль, но решил не испытывать судьбу.

— И это еще не все, — продолжал Пейдж, все больше распаляясь. — Сегодня утром я имел беседу с неким адвокатом по имени Джонатан Готорн. Знакомое имя? Судя по всему, вчера днем ты был у него дома и доставал его семью, а также расстроил больную девушку. Скажи, что это неправда.

— Я бы не стал использовать слово «доставал».

— Значит, ты не отрицаешь, что был там?

— Там происходит что-то дурное, сэр.

— Вот тут ты чертовски прав, потому что действительно происходит нечто очень дурное. У тебя в голове. Тем временем серийный убийца разгуливает по нашему графству. А мне приходится разбираться с одним из моих лучших офицеров, у которого крыша поехала. — Пейдж уже кричал и даже вскочил со стула. Он стоял, положив сжатые кулаки на стол, и Джоэль видел, что его трясет от ярости. — Ты отстранен, Соломон.

— Что?

Стоявший на пороге кабинета Картер закатил глаза, как будто всем своим видом хотел сказать: «Я тебя предупреждал».

— Шесть месяцев. Разговор закончен. И никаких вопросов. Считай, тебе повезло, что ты имеешь дело с благородными людьми. Джереми Лонсдейл сказал мне, что ни мистер Финч, ни мистер Стоун не будут подавать на тебя в суд. Если эта история попадет в газеты… — Пейдж надул щеки, на которых пугающе алела сетка сосудов. — Мне даже подумать страшно, какой разразится скандал. — Он наставил пухлый палец на Джоэля. — Но я тебя хорошо знаю, поэтому предупреждаю… Ты упрямый ублюдок, если тебе что-то взбредет в голову… Если ты хоть на шаг приблизишься к владениям мистера Стоуна, нет, хотя бы на милю, а также к нему или кому-то из тех, кто на него работает… — Он скорчил рожу. — Даже если ты про это подумаешь, тебе конец. Надеюсь, я предельно ясно выразился.

— Совершенно, сэр.

— Хорошо. А теперь убирайся. Я не хочу тебя видеть или слышать твое имя в течение шести месяцев. И рассчитываю на то, что, когда ты вернешься, в голове у тебя прояснится.

Джоэль выскочил из кабинета Пейджа и с грохотом, похожим на выстрел из винтовки, захлопнул за собой дверь. Он успел добраться до середины коридора, когда дверь снова открылась и Картер бросился ему вдогонку.

— Эй, притормози.

— Тупой ублюдок понятия не имеет о том, что происходит, — ткнув пальцем в дверь Пейджа, сказал Джоэль.

— А ты имеешь?

— Думаю, да.

— Так расскажи мне, я тебя внимательно выслушаю.

— Не уверен, что ты хочешь это знать.

Картер посмотрел на часы.

— Сегодня днем у меня назначена встреча, но немного времени есть. Пойдем пропустим пару пинт пивка.

Через полчаса они сидели в тихом уголке в пивной «Уитшиф» в центре Оксфорда, неподалеку от полицейского управления. Стараясь говорить очень тихо, Джоэль рассказал все, что знал и чего опасался. Закончив, он без сил уставился на свое пиво. Голова у него все еще жутко болела от удара Финча.

Сидевший напротив него Картер довольно долго молчал, потом взял свою кружку с пивом и уже собрался сделать глоток, но поставил кружку на место.

— Вампиры, — сказал он ничего не выражающим голосом.

— Я же говорил, что ты именно так отреагируешь на мой рассказ.

— Ну да, вампиры, Джоэль. Неупокоенные. Человеческие жертвы.

Джоэль покачал головой.

— Это не жертвоприношения. Они делают это ради…

— Крови. Да, конечно, я понимаю. Видел в кино.

— При чем тут кино, Сэм? Здесь все по-настоящему.

— По-настоящему.

— Абсолютно. Я их видел. Раньше видел. Много лет назад.

— Ты видел их раньше.

— Будешь повторять мои слова или скажешь, что ты думаешь?

Картер несколько мгновений пристально на него смотрел.

— Ты ведь серьезно? А ты сам понимаешь, зачем ты меня всем этим грузишь?

— Сэм, ты знаешь меня много лет. Я когда-нибудь впаривал тебе фуфло?

— Да, конечно, только это…

— Ладно, ты считаешь это безумием.

— Нет, это неподходящее слово. Скорее, буйное помешательство. Слово «безумие» здесь не годится, оно не полностью описывает происходящее.

— Спасибо.

Картер наставил на него палец.

— Послушай меня, как никогда в жизни никого не слушал. Не вздумай даже словом об этом обмолвиться с кем-то еще, кроме меня. Ты не просто лишишься работы — тебя отправят в психушку, приятель.

— А ты думаешь, мне все это не кажется самым настоящим бредом?

— Давай начистоту. Ты в последнее время не злоупотребляешь спиртным? Может, наркотики? Такое случается и с лучшими из нас. Оборотная сторона нашей дерьмовой работы. Знаешь, у меня бывают моменты, когда мне хочется нырнуть в бутылку с «Джеком Дэниелсом» и в полном счастье плавать там до конца жизни.

— Я не пью и не принимаю наркотики. И тебе это известно.

— Угу, а еще мне известно, что уход Тани стал для тебя гораздо более чувствительным ударом, чем ты готов признаться даже самому себе.

Джоэль вздохнул.

— Она ушла больше семи месяцев назад, и я это уже пережил.

— Хорошо. Тогда послушай моего совета. Найди себе симпатичную молоденькую девчонку. Отправляйтесь вместе куда-нибудь, где много солнца, песка и коктейлей. Дай своим мозгам отдохнуть недельку или две.

— Я ненавижу пляжи, — сказал Джоэль.

— Точно. Я и забыл, что ты относишься к числу психов, которые тащатся от возможности повисеть на какой-нибудь скале или нырнуть в ледяное озеро где-нибудь на краю света. Ладно. Я хочу только сказать, что тебе нужно уехать отсюда и забыть про Пейджа, забыть про все. А самое главное, сделай себе одолжение, забудь про проклятых вампиров. Боже праведный, Джоэль.

— Я не могу, — покачав головой, ответил Джоэль. — Я должен понять, что происходит.

— Вот этого я и боялся. — Картер вздохнул. — Отлично. Ты мой друг. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать. — Он посмотрел на часы. — Дерьмо, мне пора бежать. — Он осушил свою кружку, встал и похлопал Джоэля по плечу. — Ты поосторожнее, ладно?

— Со мной все будет в порядке.

— Правда?

— Вали отсюда, а то опоздаешь.

Джоэль смотрел вслед Картеру, который пробрался сквозь толпу посетителей к двери, потом прикончил пиво и отправился за добавкой. Несколько минут он просто сидел, пил пиво и смотрел в пространство.

Может быть, он действительно спятил?

Всем своим существом он хотел бы ошибаться, хотел, чтобы оказалось, будто все это штучки его пострадавшего от стресса сознания. А больше всего он жалел, что не может воспользоваться неожиданным отстранением от дел, чтобы расслабиться, перестать думать о вампирах и, проснувшись однажды утром, понять, что бредовые идеи убрались в неизвестном направлении.

Но он знал, что ничего такого не произойдет, что мысли о вампирах его не оставят. Станет только хуже и ему придется справляться с ними в одиночку. Только он и больше никого.

Или нет?

Возможно, я могла бы вам помочь.

Джоэль достал бумажник и нашел там визитку, которую Алекс Бишоп дала ему в больнице.

Что она имела в виду? Существовал только один способ это узнать. Кроме того, смешно обманывать себя: ему хотелось еще раз ее увидеть. Он набрал номер, но автоответчик сообщил ему, что телефон отключен. Джоэль выругался.

— Я должен что-то делать, — пробормотал он себе под нос.

И тут же понял, что необходимо сделать.

Он оставил недопитую кружку на столе и к четырем часам нажимал на газ своего «Хаябусы», сражаясь с ветром, который дул ему в лицо со скоростью девяносто миль в час. Джоэль направлялся на север, в место, где не был восемнадцать лет и куда не хотел возвращаться.

Полет почти в два раза превышал расстояние между Лондоном и Москвой, и Габриель Стоун проспал в своем контейнере большую часть времени, в течение которого взятый напрокат «Гольфстрим» Джереми Лонсдейла летел на восток над Европой.

Самолет пересек множество временных поясов и поздно ночью приземлился на маленьком посадочном поле в нескольких километрах от небольшого рудника в отдаленном от Норильска поселке. Стоун выбрался из контейнера в мир, который кардинально отличался от того, который он оставил. Температура воздуха здесь была минус пятнадцать градусов.

Один из трех городов мира, построенных в зоне вечной мерзлоты, Норильск находился в самом центре Красноярского края России — более двух миллионов квадратных километров арктической тундры, гор и озер, одно из самых недоступных и негостеприимных мест на нашей планете. Для шахтеров, вынужденных здесь жить, это был настоящий ледяной ад.

Но для других существ, выбравших этот регион для своего дома, он стал идеальным местом обитания.

Стоун втянул в себя неподвижный ледяной воздух, посмотрел на бескрайнее черное небо, усеянное мерцающими звездами, и на миг почти позавидовал способности людей наслаждаться красотой. Почти.

Черный «Мерседес» с приводом на четыре колеса и цепями противоскольжения уже ждал Стоуна с его эскортом на краю поля. Машина повезла их дальше в тундру — черное пятнышко на бескрайних белых просторах, за которыми высилось плато Путорана. Ни один человек не стал бы строить дорогу в те места, куда они направлялись.

На границе мест, куда могла доехать машина, их поджидал небольшой кортеж аэросаней. Далее они помчались туда, куда ни один человек не отправился бы добровольно. Здесь, вдали от любопытных глаз, обитала другая цивилизация.

Дальше Стоун пошел пешком. Ревел ветер, взметая снег надо льдом, когда вампир в полном одиночестве шагал к подножию гигантской горы. Вскоре он отыскал вход в пещеру, почти полностью засыпанную снегом, и начал спускаться по извилистым ледяным туннелям, высеченным двадцать столетий назад. Мысль о предстоящей встрече беспокоила его, и, хотя он не признался никогда бы в этом в разговоре с другими вампирами или даже самому себе, к возбуждению примешивалось чувство, которое за долгие годы своего существования Габриель Стоун испытывал очень редко.

Он боялся. Хозяева всегда вызывали у Стоуна страх.

По мере того как он приближался к цитадели, спрятанной в недрах горы, на стенах ледяных туннелей появились драпировки из красного атласа. Изысканные хрустальные скульптуры на идеально гладких потолках, более грандиозных и высоких, чем в любом человеческом соборе, изображали мифологические сцены из Древних времен. Как и во время предыдущих визитов, Стоун вошел в похожую на пещеру приемную, расположенную на внешнем кольце цитадели. Помещение было совершенно пустым, если не считать кресел, накрытых красным атласом и стоящих полукругом. Он сидел и ждал, прислушиваясь к свисту ветра, который разгуливал вдоль ледяных стен, и мысленно повторяя доклад, подготовленный им для Хозяев.

Вскоре появился один из Старейшин, чей возраст не поддавался определению. Высокий и очень худой, он был с ног до головы закутан в плащ с капюшоном. Когда Хозяин вошел в приемную, Стоун встал и церемонно поклонился. Рукав плаща скользнул вниз, и длинная худая рука сделала знак, что он может сесть. Пальцы с когтями медленно сдвинули край капюшона.

Бледную, прозрачную с голубоватым оттенком кожу лысого черепа Хозяина украшала сетка вен и морщин. У него были длинные заостренные уши. Когда Хозяин сел на соседнее кресло и обратил на Стоуна свой темный взор, тот вновь почувствовал себя крошечной песчинкой перед столь глубокой и ужасающей мудростью. Стоун долгое время учился у них, но величие Хозяев всякий раз его подавляло. Человек в таком месте мгновенно умер бы от ужаса. А для Стоуна это был религиозный опыт.

Они обменялись традиционными приветствиями на гортанном древнем языке.

— Мое сердце поет от того, что я вижу тебя, Крэжек, — сказал Хозяин, назвав Стоуна именем, которое переводилось как «Младший».

— Вы оказываете мне честь, — вежливо ответил Стоун.

— Позднее мы поедим. Но прежде, Младший, расскажи мне, насколько успешно продвигается твое задание?

— Надеюсь, вы будете довольны, когда узнаете, что все идет по плану.

Стоун подробно рассказал об уничтожении завода «Терци», о том, что они захватили фармакологические запасы, и об уничтожении большого количества агентов неприятеля. Он всячески избегал еретического слова «Федерация», когда говорил о своих врагах, зная, что оно вызывает у Хозяев неизменную ярость. А сердить их Стоуну совсем не хотелось.

— Теперь предатели ослаблены, — сказал он в заключение. — Очень скоро мы нанесем удар их собственным оружием и покончим с ними.

Хозяин погрузился в размышления.

— Не я один, Младший, считаю, что использование столь гнусных средств отвратительно, — наконец заговорил он. — Существуют ли иные способы борьбы?

Стоун постарался тщательно сформулировать ответ.

— Я разделяю ваши чувства, Хозяин. Однако мне представляется, что такова ирония судьбы. Пусть отбросы погибнут от оружия, которое они применяли против своих куда более достойных собратьев. А когда мы завершим нашу миссию, то, можете не сомневаться, чудовищные творения навсегда уйдут в историю вслед за своими создателями.

Хозяин задумчиво кивнул.

— Ты обладаешь известной мудростью, Младший, и оправдал наше доверие. Благодаря твоим благородным усилиям вампиры вновь займут свое законное место.

— Всегда готов вам служить, — ответил Стоун, склонив голову.

Хозяин пристально посмотрел Стоуну в глаза, и ему показалось, что мощный прожектор заливает его разум ярким светом.

— Чувствую, что у тебя есть для нас еще одно важное известие, — с мимолетной улыбкой сказал Старейшина.

Во время долгого путешествия в Россию, лежа в контейнере, Стоун размышлял, стоит ли рассказывать Хозяевам, что какой-то человек, возможно, нашел Крест Ардайка. Тогда пришлось бы давать объяснения, а ему этого совсем не хотелось. Он позволил человеку сбежать, значит, проявил слабость, о которой Хозяева не должны были знать.

— Ну? — нетерпеливо спросил Хозяин.

— Я рассказал вам все, — солгал Стоун, используя специальные приемы, позволяющие скрыть истинные мысли.

Но все равно он внутренне сжался. Старейшина прекрасно умел читать мысли, и Стоун знал, что его гнев будет ужасен, если он узнает, что его обманули.

— Ты уверен?

— Совершенно.

Казалось, Хозяин остался доволен его ответом.

— Пойдем. Тебе предстоит долгое обратное путешествие. Поешь с нами перед уходом, а во время трапезы мы обсудим наши дальнейшие планы, — сказал он, положив когтистую руку на плечо Стоуна.

За окном кабинета в частной клинике Ротвелл, находившейся возле Уоллингфорда, уже давно стемнело. Билл Эндрюс сидел за столом, на котором лежала история болезни Кейт Готорн. Он так давно на нее смотрел, что слова расплывались у него перед глазами. Эндрюс снял очки и потер лицо, от усталости у него кружилась голова, на лбу выступил холодный пот. Он протянул руку к маленькому флакону в нагрудном кармане белого халата, вытряхнул из него таблетку и быстро ее проглотил.

День выдался по-настоящему ужасный. Большую его часть доктор провел, пытаясь успокоить Готорнов. Он слушал истерически рыдающую Джиллиан и одновременно искал хоть какое-то правдоподобное объяснение тому, что их здоровая прелестная дочь буквально сгорела за считаные дни.

По правде говоря, он находился в полнейшем недоумении.

— Начни с самого начала, Билл, — пробормотал он.

Эндрюс вернулся к первой странице и в тысячный раз принялся изучать свои записи, твердо решив найти в них ключ к загадке.

Но как объяснить факты, которые представлялись невозможными с научной точки зрения? Девушка была здоровой и нормальной. Все анализы показывали, что она в полном порядке. Строго говоря, у Кейт Готорн не имелось никаких отклонений от нормы, если не считать того, что ее мертвое тело лежало на стальном столе в главном здании, которое находилось напротив корпуса, где был его кабинет.

Еще большее недоумение вызывали следы на шее девушки. Когда Джиллиан первый раз его вызвала, они были воспалившимися и жуткими на вид, кожа вокруг них покрылась пятнами и стала малинового цвета. Но когда он смотрел на тело Кейт, накрытое простыней, он не обнаружил у нее на шее никаких следов.

Эндрюс нахмурился. Даже у здорового пациента ранки не могли зажить так быстро. А уж про умирающую девушку и говорить нечего. Получалась какая-то чепуха.

Может быть, ему показалось? Отблески света изменили картину? Или он был настолько потрясен случившимся, что его обманули собственные органы чувств?

— Проклятье, — сказал он громко. — Нужно взглянуть на нее еще разок.

Билл встал и вышел из кабинета в залитый неоновым светом коридор, ведущий в главное здание. Морг находился в подвале восточного крыла. Доктор Эндрюс спустился по лестнице и зашагал в самую не любимую им часть больницы.

Персонал называл это место Холодильником — стена из панелей нержавеющей стали. За каждой находился контейнер длиной в семь футов и три фута шириной, который легко выдвигался на специальных роликах. Они напоминали ящики огромного шкафа, на каждом стояло имя и порядковый номер. Эндрюс работал в небольшой частной клинике, и Холодильник никогда не бывал полным. В худшем случае здесь хранилось четыре или пять трупов. Он быстро нашел контейнер с именем Кейт Готорн, тяжело вздохнув, взялся за холодную стальную рукоять и потянул.

Контейнер легко выехал наружу.

Билл заглянул внутрь.

Заморгал. Заглянул снова.

Контейнер был пуст.

Доктор Эндрюс отступил на шаг назад. Возможно, произошла какая-то ошибка? Он собрался вытащить другой контейнер, когда услышал из-за спины голос.

— Привет, док. Не меня ищешь?

Билл Эндрюс резко обернулся.

У него за спиной стояла обнаженная Кейт Готорн. Он смотрел на нее, разинув рот, чувствуя, как в груди отчаянно колотится сердце.

Кейт улыбнулась.

О господи, зубы.

Барабан в груди доктора начал стучать громче и чаще, стремительно приближаясь к кульминации… а потом…

Бум.

— Сердце…

Доктор Эндрюс схватился за грудь, у него начался сердечный приступ, колени подкосились, он рухнул ничком и почувствовал, как его голова ударяется о керамические плитки пола. Глаза Билла закатились, но сквозь сгущающийся туман он успел заметить сияющие глаза Кейт Готорн и клыки на фоне очень красных губ. Потом его окутал мрак, и более он ничего не видел.

Дек лежал на своей постели, свернувшись, как зародыш, и накрыв голову одеялом. «Можно ли так задохнуться до смерти?» — думал он.

Он надеялся, что можно.

Дек ничего не мог с собой поделать — перед ним вновь и вновь повторялись сцены, свидетелем которых он стал. Врачи из «Скорой помощи», стоящей на Лэвендер-Клоуз, вытаскивают носилки. Тело Кейт, накрытое белой простыней. Ее мать воет от горя. Вся проклятая улица глазеет на носилки. Половина зевак достает сотовые телефоны, готовясь сплетничать о случившемся ближайшие несколько недель. Деку отчаянно хотелось засунуть телефоны прямо в их ненавистные глотки.

Он смотрел, как носилки укладывают в кузов машины.

Девушка не шевелилась.

Потом они закрыли двери и уехали. По щекам Дека потекли слезы, он бегом бросился домой, влетел в свою комнату и рухнул на кровать, решив, что больше никогда отсюда не выйдет. Наступил конец. Конец всему.

И во всем виноват он. Если бы он не строил из себя умника и опытного сердцееда, не стал бы предлагать Кейт проклятые таблетки, а вел бы себя как обычный Дек Мэддон, она осталась бы жива.

Он пролежал целый день, раскачиваясь из стороны в сторону, рыдал в подушку, и лишь изредка ему удавалось забыться сном, дарующим короткий отдых от этой пытки.

Однако боль не мешала ему слышать доносившийся с улицы грохот проезжавших мимо машин и голоса, потом знакомое урчание двигателя материнской «Рено Клио» сразу после пяти часов, когда мать вернулась домой с работы. Миссис Джексон из двадцатого номера позвала ее с противоположной стороны улицы:

— Вы уже слышали?

Его мама вскрикнула от ужаса, когда ей рассказали новость, потом они о чем-то тихо заговорили, но слов Дек разобрать не мог. Он снова погрузился в апатию и ничего не ответил матери, когда она через пять минут зашла в спальню проведать сына.

На этот раз мама не стала его ругать за то, что он валяется на кровати в обуви. Он услышал, как дверь закрывается, потом ее тихие удаляющиеся шаги. Через некоторое время к дому подъехал «Транзит» — вернулись отец и брат Кормак. Снова голоса и непривычная тишина.

В комнате стало темно. Прошло много времени, и чувства Дека стали меняться. На место парализующей депрессии пришла белая жаркая ярость. Исчезли мысли о том, что жизнь закончилась, в нем внезапно проснулась энергия, заставив его сосредоточиться на единственной цели.

Он вскочил с кровати, выбежал из спальни и промчался мимо комнаты Кормака до конца коридора, где была распахнута дверь в спальню родителей. Дек вошел туда, и ему сразу стало стыдно, ведь он собирался совершить не самый правильный поступок. Над изголовьем родительской постели висело тяжелое бронзовое распятие. Он подошел к нему и снял, ощущая острый укол совести.

«Я беру его лишь взаймы, — подумал он. — К тому же они не слишком религиозны».

Дек взвесил распятие в руке. Подходящее оружие. Он представил себе, как встречается лицом к лицу с чудовищами. Как хватает одного из них и вонзает тупой металлический конец ему в сердце. Дек почти видел, как вампир кричит, съеживается и падает к его ногам, словно кусок сгоревшей бумаги. Растоптав пепел, он атакует следующего ублюдка. И отправляет всех в ад, где им самое место.

Засунув распятие, как кинжал, за пояс, Дек почувствовал себя неуязвимым. Охваченный дикой яростью, он помчался вниз по лестнице, перескакивая сразу через три ступеньки, и едва не столкнулся с матерью, которая поднималась наверх с чашкой чая и тарелкой печенья.

— Я думала, ты не откажешься… — начала она.

— Я хочу погулять. Мне нужно взять на время «Клио». Ладно?

Ее удивленный взгляд остановился на распятии, которое торчало у Дека из-за пояса.

— Зачем оно тебе?

— Чтобы убить вампиров.

— Что?

— Пока, ма. — Он скатился с оставшихся ступенек.

Через открытую дверь гостиной Дек увидел папу и Кормака, сидевших перед телевизором. По их вытянутым лицам он сразу понял, что они уже знают про Кейт. Кормак что-то бормотал и тряс головой, одновременно открывая банку с пивом, и пена вылилась ему на джинсы. Оба посмотрели на Дека, который бежал к входной двери.

— Ты в порядке, сынок? — с тревогой спросил папа.

Не обращая на него внимания, Дек сорвал с гвоздика у входа ключи от материнской машины.

Миссис Мэддон бежала вслед за сыном.

— Послушай меня, сейчас…

— Пока, ма.

— Лиам, поговори с ним! — крикнула она мужу. — Кормак!

Но Дек уже выскочил за дверь. Он прыгнул в «Клио», развернул машину так, что завизжали шины, и помчался по Лэвендер-Клоуз.

Он очень хорошо знал, куда направляется.

Алекс показалось, что она чувствует запах сигары Дешевки Эдди, когда тот позвонил ей.

— Не очень-то ты торопился, — сказала она ему. — Мне уже надоело ждать. — Она посмотрела на часы — 9.42 вечера.

— Ну да, мне пришлось задать кое-кому парочку вопросов.

Эдди назвал ей адрес и не успел закончить последнее предложение, как Алекс уже развернула машину на север, в сторону Харлесдена. Система спутниковой навигации показывала ожидаемое время прибытия через тридцать пять минут, но навигатор не знал, кто сидит за рулем. Алекс добралась до Харлесдена около десяти, а еще через пять минут парковала «Ягуар» на грязной обочине возле дома, где жил Поли Ломакс. Уличные мальчишки посматривали на ее машину, но предпочли отбежать подальше, когда встретились с ней взглядом и увидели ласковую улыбку.

Бетонная лестница, ведущая к квартире Поли, воняла мочой и рвотой, а граффити на стенах в квартале представляли собой упражнения в нигилизме.

Да пошел ты. Да пошла ты. Да пошли вы все.

Кто-то успел поработать с замком двери Поли. Он был вырван и валялся в куче древесного мусора на линолеуме коридора.

— Сюрприз, сюрприз, — пробормотала Алекс, уловив запах застарелого пота и выпивки.

Для вампира нет ничего приятнее аромата крови живого человека, а кровь мертвеца вызывает у них стойкое отвращение, и они ее чувствуют сразу. Алекс уловила мерзкий запах и сразу поняла, что найдет за дверью, еще до того, как распахнула ее ударом ноги.

От Поли Ломакса осталась правая рука с четырьмя пальцами, которая валялась на полу. Ее оторвали от запястья, и она напоминала искалеченного паука, умершего при попытке уползти в безопасное место.

Остальные части тела Поли были размазаны по стене, постели и старому коврику. Кусочек плоти каким-то образом оказался на потолке. Если не считать приглушенного ритма рэпа, тишину нарушал только стук капель крови, падающих на пол.

— А ты не терял времени, Стоун, — сказала Алекс и вышла на улицу.

Счетчик пути «Хаябусы» показывал четыреста тридцать миль, когда Джоэль выехал на ухабистую тропинку между деревьями. Свет фар залил заросли чертополоха и куманики, с дороги в кусты метнулась лисица. Тропинка свернула, Джоэль увидел впереди заброшенный коттедж и с трудом подавил желание развернуть мотоцикл и убраться отсюда как можно дальше.

Он поставил мотоцикл в заросшем дворике перед домом, заглушил двигатель и с трудом выбрался из седла. Все тело у него затекло и промерзло после долгой езды по проселочным дорогам. Однако охватившая Джоэля дрожь объяснялась не только холодом. При одной только мысли о том, что он снова оказался здесь, его наполнял ужас.

Он снял шлем и огляделся по сторонам. Когда он в последний раз видел коттедж, тот стоял на небольшом расчищенном участке. Теперь же, спустя почти двадцать лет, лес обступил его со всех сторон. Под порывами холодного ветра обнаженные ветви стучали по крыше и скреблись в побеленные когда-то стены, покрытые толстым слоем мха, окна почти полностью заросли плющом. Джоэль долго смотрел на входную дверь, по-прежнему разбитую в том месте, куда много лет назад нанес удар вампир.

Джоэль замер — на него нахлынули воспоминания о странном и удивительном человеке, которым был его дед.

В семье Соломонов так и не сумели понять причин, заставивших Николаса в середине семидесятых оставить прежнюю респектабельную жизнь представителя среднего класса, бросить жену без всяких видимых причин и удалиться жить отшельником в глухом уголке Шотландии. Родители Джоэля убеждали его, что дед был эгоистичным, одержимым безумцем, опасным, точно клубок змей, человеком, для которого слово «эксцентричный» слишком слабое определение. «Безумный Ник» — так они его называли.

В течение многих лет после необъяснимого исчезновения Николаса Соломона семья отказывалась иметь с ним дело. Джоэлю было пять, когда его отец по причинам, которые никогда не обсуждались, решил восстановить отношения с Безумным Ником. Вот одно из самых ранних воспоминаний Джоэля: отец говорит по телефону с частным детективом, нанятым, чтобы найти старика. Вскоре после того разговора родные не слишком решительно связались со стариком и нанесли свой первый визит в его убежище в горах.

Встреча получилась не слишком приятной. Николас Соломон был им не рад, явно нервничал и спешил их выпроводить. Отец сказал, что дед на них обижен, но юный Джоэль ему не поверил. У него возникло ощущение, что только он увидел печаль в глазах старика, когда они прощались. По мере того как шло время и посещения уединенного коттеджа становились более частыми, Джоэль начал чувствовать, что только усиливающаяся привязанность между ним и дедом удерживает семью вместе. Он очень любил старика. Всегда любил.

На самом деле заброшенный коттедж был единственной недвижимостью, принадлежавшей Джоэлю. Дядя и тетя, которые взяли его к себе после трагедии с его родными, ничего не желали знать о домике, и он перешел в собственность Джоэля, когда ему исполнилось восемнадцать. Но он даже думать не хотел об этом наследстве и не собирался приводить в порядок, чтобы продать, решив, что пусть оно лучше сгниет.

Разбитая дверь громко застонала, когда Джоэль распахнул ее и вошел, осветив фонариком прихожую. Между каменными плитками пола проросли сорняки. Внутри пахло влажной землей, крысами и разложением.

«Так должно пахнуть в могиле», — подумал Джоэль.

Он вошел в полуразрушенную, гниющую, покрытую плесенью гостиную и несколько мгновений смотрел на то место, где погибли его родители. В тысячах кошмаров Джоэль видел эту комнату… здесь он убил своего деда. Правая рука Джоэля задергалась. Даже после стольких лет его ладонь помнила отдачу от удара, когда клинок рассек кости и плоть.

Джоэль с трудом заставил себя прогнать воспоминания, чувствуя, что его начало трясти по-настоящему. Он вспомнил о термосе с куриным бульоном, который прихватил с собой. Сняв рюкзак, он быстро выпил два стаканчика сразу. Бульон все еще оставался теплым.

Необходимость провести здесь ночь пугала, но ветер заметно усилился, и мысль о том, чтобы проехать еще хотя бы милю на «Судзуки», показалась Джоэлю невыносимой. Он завинтил крышку наполовину опустевшего термоса и полез в рюкзак за растопкой, свечами и спичками, которые перед отъездом купил в магазине рядом с домом. В тусклом свете свечи он выгреб сырой пепел из камина и зажег два кубика твердого топлива. Убедившись, что тяга в порядке, он сломал стул и бросил обломки в камин. Когда в комнате наконец стало теплее, он снял влажный костюм из кожи и переоделся в джинсы и толстый свитер. Усевшись у огня, Джоэль, продолжая бороться с воспоминаниями, допил остатки бульона.

Когда термос опустел, он решил, что пришло время осмотреть дом, и неохотно поднялся на ноги.

Он поднимался по лестнице, под ногами метался белый круг света от фонарика. На маленькой площадке было только две двери. Одна оставалась распахнутой, и Джоэль вспомнил, что именно в этой спальне он ночевал с родителями, когда они сюда приезжали. Он не стал заглядывать внутрь. Повернув ручку другой двери, Джоэль ее толкнул.

Дед называл эту комнату sanctus sanctorum[28], освященное место, где он погружался в свою «работу». Отец никогда не разрешал Джоэлю туда заходить. Быть может, несмотря на насмешливые замечания относительно увлечения Безумного Ника сверхъестественным, он уважал стремление старика к уединению. Или попросту не хотел, чтобы сын забивал себе голову новыми порциями чепухи, которой у него и так там было полно.

Юный Джоэль мысленно рисовал яркие картины того, что находилось в таинственной комнате: дед, склоненный над письменным столом, в окружении древних книг изучает непонятные манускрипты на древних, забытых языках. Он полностью погружен в попытки раскрыть тайны вампиров. Детское воображение сочинило множество деталей, вплоть до подставки для трубок, коробки, полной пахучего табака из какой-то экзотической страны, чернильницы и гусиного пера. Ну, и узкая кровать, куда дед укладывался, когда давала о себе знать усталость.

Джоэль распахнул дверь, посветил внутрь фонариком и сразу понял, что комната совсем не такая, какой он ее представлял. Самая обычная спальня, ничего больше: узкая кровать, деревянный стул, туалетный столик и большой антикварный шкаф, занимавший большую часть противоположной стены. Никаких книг, письменного стола, свернутых манускриптов или разного рода оружия для убийства вампиров.

Так что же здесь так долго делал его дед? Дремал?

На туалетном столике Джоэль заметил рамку с фотографией, которая покрылась плесенью и обесцветилась от сырости и времени. Джоэль взял ее в руки и стер паутину с пыльного стекла. Сглотнув комок в горле, он посмотрел на снимок. Джоэль помнил тот день, когда отец сделал его при помощи старого фотоаппарата с устройством автоматического спуска. Они вчетвером стояли возле каменной стены коттеджа. Дед Джоэля улыбался, обнимал за плечи и прижимал к себе внука.

Все выглядели такими счастливыми. А всего через несколько часов трое из четверых были убиты.

Джоэль поставил фотографию на место и выдвинул ящик туалетного столика. Там лежало совсем немного: запыленные очки, старые механические часы с указанием даты и дня недели, остановившиеся 13 марта около четырех часов, расческа из панциря черепахи с несколькими седыми волосками. Джоэль прикоснулся к ним, чувствуя, как на него накатывает волна печали.

Он и сам не знал, что именно ищет, но не мог поверить, что дед не оставил никаких записей относительно своей таинственной «работы», и рассчитывал найти какие-нибудь сведения о вампирах и Кресте Ардайка, о котором дед так часто говорил.

В голове у него зазвучали голоса:

— Наверное, это необычное распятие, дедушка.

— О да, мой мальчик. Очень, очень необычное, я бы сказал, уникальное. Древние говорили о его невероятном могуществе в борьбе с силами зла. Оно отличается от других крестов.

— А что оно может сделать с вампиром?

— Даже если они оказываются неподалеку от распятия, их ждет мучительная гибель, Джоэль.

— Оно их убивает?

— Нельзя убить то, что уже мертво. Нет, оно уничтожает их. Полностью и окончательно, так что они никогда больше не смогут вернуться.

— И где оно сейчас?

— Оно утеряно, Джоэль. Много, много лет назад. Некоторые люди считают его мифом, но я знаю, что оно существует. Поверь мне, мир стал бы куда более безопасным местом, если бы Крест Ардайка удалось отыскать.

Джоэль задвинул ящик туалетного столика и подошел к шкафу. Дверца заскрипела на ржавых петлях, когда он ее открыл и направил внутрь луч фонарика. Но внутри он не нашел ничего, кроме старой одежды. Шерстяной джемпер — Джоэль помнил, что дед часто его надевал — покрылся толстым слоем пыли и плесени. Он закрыл дверцу и продолжил поиски, но очень быстро ему стало негде искать.

Когда Джоэль обнаружил под кроватью картонные коробки, сердце замерло у него в груди. Не обращая внимания на пыль, он опустился на колени, вытащил их и принялся изучать. Внутри он нашел пожелтевшие счета, гарантию на холодильник, железнодорожный билет, датированный 1977 годом, консервную банку, полную старых монет, руководство по обслуживанию «Лендровера» второй серии, пожелтевшую фотографию деда в форме морского офицера, стоящего в парке под руку с хорошенькой брюнеткой, в которой Джоэль с трудом узнал бабушку — он видел ее седой старой женщиной.

И в этот момент неожиданно возникший у него за спиной звук заставил Джоэля сжаться от страха. Он уронил фонарик, и комната погрузилась в темноту.

Мир Дека превратился в туннель, наполненный бессвязными обрывками мыслей, цветов и звуков. Он увидел бегущего смеющегося ребенка и понял, что это он сам. Потом появилось лицо его матери, искаженное, точно в кривом зеркале. Издалека доносился ее приглушенный голос.

«Зачем оно тебе?» — услышал он, но уже в следующее мгновение лицо растаяло, и течение утащило его прочь.

Его куда-то медленно несло в темноте. Расплывчатое белое свечение начало обретать форму и приближаться, но Дек не знал, что это такое, пока не оказался рядом. Потом он улыбнулся, когда диковинный образ окутал его теплом. Прикосновение ее губ. Острый укол заставил его поморщиться, но боль мешалась с наслаждением. Ее успокаивающий голос у его уха.

— Привет, Деклан.

— Кейт, — пробормотал он. — Кейт, я люблю тебя, Кейт…

Тук, тук, тук.

Дек пошевелился. Где он? Его веки затрепетали, и он почувствовал под спиной сиденье.

Он находился в машине. Было темно. На ветровом стекле появлялись и исчезали лучи света, размытые туманной дымкой. Мимо проносились автомобили. Кто-то стучал по стеклу рядом с тем местом, где лежала его голова. Он с трудом повернулся и прищурился, пытаясь разглядеть лицо того, кто его разбудил.

— Эй, Дек, опусти стекла, сонный балбес.

Дек потер глаза, пошарил, пытаясь найти кнопку, а когда ему это удалось, почувствовал влажный холодной воздух на лице — стекло с тихим урчанием уходило вниз.

— Что ты делаешь в машине своей матери? — спросил голос.

Дек выглянул наружу, пытаясь понять, как зовут молодого парня со светлыми спутанными волосами, который смотрел на него.

— Кто ты такой?

— Господи, приятель, ну ты и нализался. Встал посреди чертова Уоллингфорда. Хочешь, чтобы к тебе привязались полисмены? Неужели тебе мало неприятностей?

Дек медленно кивнул.

— Мэтт, — пробормотал он.

— Вот именно. Значит, ты меня помнишь? Всего лишь парень, с которым ты работаешь. Господи, ну ты даешь!

Мэтт из гаража. Теперь Дек вспомнил.

— Я не нализался, — невнятно пробормотал он.

— Меня не проведешь, приятель. Вылазь. Вылазь из машины, говорю. Тебе нельзя в ней оставаться.

Дек пошарил рукой, пытаясь найти ручку двери, и в следующий миг уже лежал на влажной земле.

— Меня сейчас вырвет.

Он почувствовал, как Мэтт берет его под руку и помогает подняться. Дек, тяжело дыша, оперся о бок «Клио», с трудом подавив позыв к рвоте.

— Я отвезу тебя домой, чтобы ты протрезвел, — сказал Мэтт.

— Я же говорил тебе… — начал Дек, но ему пришлось приложить ко рту ладонь, чтобы удержать рвоту.

— Только не вздумай изгадить мою «Субару», — предупредил Мэтт.

Глаза у Дека закрывались, когда Мэтт подвел его к своему голубому автомобилю, припаркованному сразу за «Клио», и помог сесть на пассажирское сиденье. Дек опустил голову на приборный щиток, пока Мэтт вынимал ключи «Рено» и запирал его.

— Твоя старушка тебя прикончит, если узнает, что ты едва не натворил, — весело заявил он, усаживаясь за руль. — Было бы интересно на это посмотреть. — Он усмехнулся. — А так получается, что я настоящий герой, который спас тебя от полиции. Наверное, я заслуживаю пару бутылок пива.

— Не хочу ехать домой… — простонал Дек.

— Почему нет?

— Пожалуйста.

— Семейная ссора, да? — Мэтт посмотрел на него и пожал плечами. — Ладно. Я знаю, как это бывает. Тогда поедем ко мне. Мне без разницы.

Дек закрыл глаза. Когда он приоткрыл их в следующий раз, оказалось, что он лежит на диване, а Мэтт трясет его за плечо и протягивает чашку с горячим черным кофе.

— Выпей, приятель, сразу протрезвеешь.

Дек был слишком слаб, чтобы возражать, и сделал несколько глотков кофе.

— Я собираюсь позвонить твоим и рассказать, что произошло, чтобы твоя мать забрала свою машину.

— Только не говори, что я здесь, — сказал Дек.

Или подумал, что сказал. Возможно, ему это только показалось, Дек не знал наверняка, потому что почти полностью потерял связь с реальностью. Тошнота становилась все сильнее, и крепкий черный кофе нисколько не помог.

— Послушай. — Голос Мэтта доносился с расстояния в миллион миль. — Наверное, ты ничего не помнишь, но я с приятелями сегодня отправляюсь в Мексику. Ухожу через полчаса.

Должно быть, Дек пробормотал что-то в ответ, поскольку Мэтт продолжал:

— …свадьба, о которой я тебе рассказывал? Вернусь через неделю. Постарайся не сжечь здесь все, пока…

Больше Дек ничего не слышал. Он уплыл очень далеко.

Джоэль вновь услышал тот же шум.

Он доносился из шкафа. Странный скрипучий, царапающий звук.

Джоэль с трудом подавил ужас и на ощупь отыскал фонарик. К счастью, тот загорелся, и луч света разорвал темноту. Джоэль направил его на шкаф. Звук тут же стих. С отчаянно бьющимся сердцем Джоэль подошел к шкафу и распахнул дверцу.

Быстрое движение внутри заставило его вздрогнуть. Крупная крыса выбралась из кучи одежды и с глухим стуком спрыгнула на пол. Джоэль повел ей вслед лучом фонарика, и крыса спряталась под кровать.

Откуда она появилась? Несколько минут назад в шкафу было пусто.

Джоэль вновь посветил в шкаф и обнаружил небольшую дыру на задней панели. Должно быть, крыса вылезла оттуда.

Однако в этом не было никакого смысла. Шкаф стоял вплотную к стене. Джоэль приложил пальцы к дыре и почувствовал движение воздуха.

Тогда он вошел в шкаф и осторожно нажал на заднюю панель. Сначала она не поддавалась, но, когда он надавил сильнее, послышался щелчок, и панель отошла в сторону, словно дверь. Джоэль разорвал рукой толстую завесу паутины и шагнул в скрытый дверной проем.

Теперь он знал, где дед проводил долгие часы.

Потайной кабинет без окон был крошечным и тесным. Луч фонарика выхватил из темноты письменный стол и стул, груды старых книг, стопки исписанных листов. Джоэль взволнованно провел рукой по столу и открыл средний ящик.

Среди пыли и мышиного помета он сразу увидел револьвер и после коротких колебаний взял в руки тяжелый кусок стали с изъеденной коррозией голубоватой поверхностью. Джоэль узнал старую модель сороковых годов двадцатого века, «Веблей» калибра-455. Такие револьверы появились в послевоенной Британии, и их не составляло никакого труда достать у нелегальных торговцев оружием. Очевидно, именно так он и попал в руки деда. Джоэль открыл барабан и увидел там всего один патрон.

Пистолет удивил Джоэля. Едва ли его дед держал это оружие для защиты от вампиров, особенно с единственной пулей в барабане.

Напрашивался единственный разумный ответ, простой и жестокий — и как только Джоэль все понял, он вновь ощутил печаль. Пистолет не предназначался для защиты от вампиров. Старик собирался покончить с собой, если они когда-нибудь его найдут. Один выстрел в голову, чтобы спасти себя от судьбы более страшной, чем смерть. Вот только в тот день, когда они за ним пришли, оружие оказалось слишком далеко. Джоэль смотрел на зажатый в руке револьвер и почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. Он их сморгнул.

В ящике он нашел еще старый блокнот и, отложив пистолет, принялся перелистывать страницы. Блокнот сильно пострадал от влаги, и над ним потрудились крысы, но Джоэль узнал почерк деда на заплесневелых страницах. Он быстро засунул блокнот в задний карман, затем прихватил с собой книги и бумаги, столько, сколько поместилось в руках. Он уже подходил к шкафу, когда решил вернуться за револьвером, который засунул за пояс джинсов.

Возможно, придет время им воспользоваться. Теперь он знал, как следовало поступить.

Огонь в камине почти погас, Джоэль сломал еще один стул, и вскоре пламя снова разгорелось. Инспектор устроился на ковре и следующий час посвятил изучению добычи, которую принес из потайной комнаты.

Книги были главным образом старым европейским фольклором: колдовство, друиды, языческие ритуалы, раннее христианство. Кое-что дед подчеркнул, где-то оставил заметки на полях. Затем Джоэль обнаружил учебник румынского языка и словарь 1807 года и потрепанный томик древних славянских языков. Но ничего интересного в них не нашел.

Тогда он взял в руки дневник, и у него сжалось сердце, когда он понял, что недооценил степень повреждений, которые способно причинить время. Половина страниц слиплась и стала хрупкой, как крылья мотылька, они рассыпались на кусочки, когда он пытался их разделить. Другие либо испортили грызуны, либо они так сильно покрылись плесенью, что большие куски текста стали совершенно неразборчивыми.

Однако осталось достаточно, чтобы его сердце забилось сильнее, а руки задрожали — Джоэль понял, что обнаружил нечто очень важное.

Он и не представлял, насколько глубоко его дед погрузился в изучение проблемы вампиров и какую огромную часть жизни ей посвятил. Перед Джоэлем лежали плоды тридцатилетней работы, начатой сразу после войны и продолжавшейся до того времени, когда его дед стал затворником здесь, в Хайленде. Наполовину дневник, а наполовину заметки, страницы, исписанные почерком, который было бы трудно разобрать, даже если бы бумага не пострадала так сильно. Здесь рассказывалось про поездки, о которых Джоэль даже не слышал, поскольку дед побывал в них до того, как он появился на свет: посещение библиотек в Бухаресте, Праге, Москве, Иерусалиме, Дели, а также в местах, названия которых было не разобрать.

На нескольких страницах дневника Джоэль обнаружил серию рисунков, сделанных чернилами и карандашом, но часть из них потускнела и почти полностью стерлась. Однако на всех был изображен один и тот же предмет — грубый каменный крест.

— Крест Ардайка, — пробормотал Джоэль.

Так вот он какой!

На части рисунков артефакт был высечен из гладкого камня. На других покрыт диковинной резьбой, напоминающей руны, или буквами каких-то древних алфавитов. Но все объединяли общие детали: это был кельтский крест, его верхняя часть пересекалась с кругом, точно перекрестие прицела винтовки. На одном рисунке рядом с крестом дед Джоэля изобразил человеческую руку — очевидно, для масштаба. Получалось, что крест не слишком большой, около четырнадцати дюймов в длину.

У Джоэля задрожали руки, когда он перевернул следующую страницу. Под заголовком, который он с трудом прочитал, решив в конце концов, что там написано «Происхождение Креста», его дед резюмировал историю необычного артефакта, почерпнутую им из изученных за десятилетия источников.

Джоэль схватил рюкзак и вытащил из него карту и шариковую ручку. На обратной стороне карты он скопировал отрывки текста, которые ему удалось разобрать.

Пробелов было много — слишком много. Но даже те фрагменты, которые Джоэлю удавалось разобрать, несли в себе ужасающе мало смысла. Кто такой Ринган и что означает буква Н, взятая в скобки? Что такое Деарг-ду и Бааван Ши? Джоэль решил, что слова взяты из гаэльского языка. Он потратил несколько минут, пытаясь найти ответ в книгах деда по древнему фольклору, но не обнаружил там никаких объяснений. Тогда он вернулся к дневнику. Только на следующей странице появились фрагменты, которые ему удалось прочитать, но это было всего несколько обрывков предложений.

И больше ничего. Джоэль продолжал чтение, но чем ниже он продвигался по странице, тем более неразборчивыми становились записи. В некоторых местах дед в спешке делал короткие заметки, скорее всего, из книг. Наконец, Джоэлю удалось прочитать колонку слов:

Следующие несколько страниц были полностью испорчены. Затем шли записи, сделанные после переезда деда в Шотландию.

Джоэля поразила последняя разборчивая строка на странице, которая заканчивалась неровным черным пятном. Что имелось в виду под «спасением»? Джоэль пожал плечами и стал читать дальше. Очевидно, «Анчи» — это половина слова, написанного заглавными буквами, а первую часть уничтожила плесень. Когда Джоэль попытался ее стереть, страница порвалась. Он сдался, пожевал кончик ручки и задумался о числе, написанном в конце.

666. Библейское число Зверя. По спине у него пробежал холодок, когда он несколько раз повторил число.

Но, когда он перевернул страницу, ему стало и вовсе не по себе.

Ошеломленный Джоэль снова и снова перечитывал отрывок, всеми силами души желая, чтобы выцветшие строки рассказали ему больше.

Впрочем, ему хватило и этого. Теперь он знал, почему много лет назад Безумный Ник ушел из семьи и попытался спрятаться. Он вовсе не был безумным. Он хотел защитить своих близких от ужаса, с которым встретился в Италии.

Он знал, что вампиры могут выйти на его след.

Джоэль вышел из коттеджа деда на рассвете, во второй раз в жизни поклявшись никогда туда не возвращаться. Глаза жгло от усталости, когда он поставил свой мотоцикл возле дома времен короля Георга на Уолтон-Уэлл-Роуд и устало поднялся по ступенькам к стеклянной входной двери. Он так вымотался, что даже не стал снимать кожаный костюм, а сразу направился на кухню, чтобы сварить кофе, о котором мечтал, как о манне небесной. К тому моменту, когда Джоэль подошел к кухонной двери, он уже расстегнул молнию на рюкзаке и, точно человек, охваченный безумием, листал страницы дневника деда. Не отрывая глаз от выцветших строк, он вошел на кухню на автопилоте и едва не упал, зацепившись за что-то, валявшееся на полу.

Он опустил глаза и увидел, что в кухне творится настоящий разгром: ящики выдернуты из шкафов, их содержимое высыпано на пол и разбросано по кухне. Джоэль повернул голову и обнаружил, что в гостиной также все перевернуто вверх дном. Книжный шкаф рухнул на останки кофейного столика. Ковер был разрезан на кусочки, половина половиц выломана. Казалось, по квартире прошел бронетанковый дивизион.

Краем глаза Джоэль заметил быстрое движение, и в следующее мгновение что-то серебристое промелькнуло перед его лицом. Он едва успел сообразить, что это гаррота[31], и поднял руки, чтобы защитить горло. Проволока с ужасающей силой сомкнулась вокруг запястий Джоэля, его спасли только толстые кожаные рукава куртки — в противном случае он бы остался без кистей. Он резко ударил головой назад и почувствовал соприкосновение с чем-то твердым. Боковым зрением Джоэль разглядел лысую макушку, блестевшую в свете кухонной лампочки, и иссохшее лицо, искаженное от напряжения.

Он узнал Сеймура Финча, который на сей раз собирался его убить.

Отчаянно пытаясь высвободиться, Джоэль почувствовал, как проволока рассекает кожу куртки. Он понимал, что через несколько мгновений лишится защиты и тогда смерть не заставит себя ждать. Он выбросил вперед правую ногу, уперся носком ботинка в край столешницы, изо всех оттолкнулся назад, и они с Финчем вместе рухнули на пол. Джоэль почувствовал, что от удара Финч на несколько мгновений растерялся. Давление гарроты ослабело, и Джоэль сумел сорвать проволоку с шеи и выбраться из-под нее. Он попытался ударить Финча ногой по ребрам, но тот уже вскочил на ноги. Инспектор уловил движение, направленное в сторону своего лица, но отреагировать не успел. Тяжелый кулак ударил его в челюсть, и он рухнул на пол.

Джоэль лежал на спине и чувствовал, что его рот наполняется кровью. Перед глазами плясали белые пятна, но он все-таки увидел, что Финч заметил упавший блокнот и схватил его. Когда он пролистал страницы, в глазах у него загорелась животная радость.

Джоэль с трудом поднялся на ноги и огляделся по сторонам в поисках оружия. Стойка с ножами находилась на противоположной стороне кухни, но на пути к ней стоял Финч. Однако на полу валялась чугунная кастрюля, и Джоэль подумал, что ее край ничуть не хуже топора. Он уже собрался ее схватить, но тут вспомнил про старый «Веблей», засунутый сзади за пояс джинсов. Он проехал с ним так много миль, что перестал замечать его присутствие.

Джоэль выхватил револьвер и направил его на Финча, держа оружие двумя руками, как учили в полиции, потом навел заржавевшую мушку в центр масс цели, взвел курок и крикнул:

— На колени. Или я тебя убью.

Глаза Финча широко раскрылись от удивления, но он быстро пришел в себя и с диким криком бросился вперед.

У Джоэля не осталось времени помолиться, чтобы древнее оружие сработало. Финч находился в ярде от него, когда Джоэль спустил курок, грохот выстрела прокатился по комнате, и рукоять револьвера ударила в ладонь Джоэля.

Финча отбросило назад, словно кто-то дернул за невидимую нить, он рухнул на пол, прокатился по плиткам, кровь толчками вырывалась из его груди. Джоэль не верил своим глазам, потому что в следующее мгновение Финч, продолжая сжимать в руках блокнот, вскочил на ноги и бросился бежать по коридору к входной двери. Старик ударил в нее плечом, во все стороны полетели осколки, и он вылетел на улицу.

Ошеломленный Джоэль несколько мгновений стоял с дымящимся револьвером в руке, потом пришел в себя, отшвырнул в сторону бесполезное оружие и бросился вдогонку за убегающим Финчем.

К тому моменту, когда Джоэль оказался за воротами, враг опережал его на двадцать ярдов. Точно безумный, оставляя за собой яркие пятна крови, он мчался по Уолтон-Уэлл-Роуд. Джоэль бежал за ним мимо выстроившихся в ряд домов из красного кирпича, уверенный в том, что сумеет догнать раненого монстра. Он регулярно побеждал на всех соревнованиях среди полисменов, а однажды провел все выходные в горах Уэльса, тренируясь вместе с ребятами из САС[32], и выглядел там вполне достойно. Но после нескольких ярдов он с удивлением обнаружил, что этот маньяк, даже с пулей большого калибра в груди, бежит заметно быстрее. Джоэль напрягся и помчался изо всех сил.

Он сразу понял, куда направляется Финч. В конце Уолтон-Уэлл-Роуд находился старый каменный мостик, за которым начинался Порт Медоу, огромное открытое пространство, защищенное от строительства древними земельным законами, по которому текла Темза, переходящая в Айсис[33].

Финч перебрался через мост и исчез из вида. Когда Джоэль пересек мост, старик уже несся по траве, направляясь к реке. Джоэль побежал быстрее, выкладываясь полностью, но по мере того, как он приближался к реке, трава становилась все выше и цеплялась за ноги.

Финч уже опережал его на пятьдесят ярдов. Джоэль заметил, как он заскользил по заросшему тростником берегу и исчез, но через мгновение увидел его снова. Старик сидел в маленькой деревянной лодке. Его сильные пальцы сжимали весла, руки двигались как поршни. Он был весь залит кровью и больше напоминал жуткую машину, чем человека. Вода вскипела под мощными ударами весел, и лодка полетела вперед. Джоэль успел заметить блокнот, который лежал на дне у ног Финча, и кривую улыбку у него на губах.

Он убежит.

Однако у Джоэля еще оставался шанс. Тридцатью ярдами ниже через реку был перекинут железный пешеходный мостик. Финч находился уже рядом с ним.

Инспектор, как настоящий спринтер, устремился к мосту по высокой траве, подбежал к нему и, перепрыгивая сразу через четыре ступеньки, взлетел наверх. На середине моста он перегнулся через перила и посмотрел вниз как раз в тот момент, когда лодка выплыла из-под моста, и он увидел блестевшую от пота лысину Финча. Джоэль перелез через перила. До воды было десять футов. Он понимал, что если задержится на полсекунды, то упадет за кормой лодки и у него не останется ни одного шанса догнать Финча, продолжавшего энергично гнать лодку вперед.

Джоэль прыгнул вниз.

Лодка и ее пассажир стремительно приближались. Джоэль рассчитал все правильно и приземлился прямо на Финча. Сила удара была такова, что тот на мгновение задохнулся. Однако Джоэль слишком хорошо понимал, какой Финч опасный противник, и, не дав ему опомниться, обрушил серию ударов в лицо. Он почувствовал, как костяшки пальцев ломают хрящи носа ненавистного врага, брызнула кровь. Финч нанес ответный удар и попал Джоэлю в бровь. Джоэль упал навзничь на дно лодки, а Финч мгновенно вскочил и собрался ногой ударить его в грудь. Он бы наверняка сломал ему ребра, если бы попал в цель. Однако Джоэль успел увернуться, и сапог Финча едва не пробил дно лодки. Хрупкое суденышко отчаянно закачалось, Финч потерял равновесие и свалился за борт.

Джоэль прыгнул вслед за ним и ахнул: такой холодной оказалась вода. Он вынырнул и увидел, что Финч находится в двух футах от него, вокруг вскипает белая пена, которая быстро окрашивается в розовый цвет, а Финч пытается добраться до лодки. Джоэль схватил лысую голову за уши, ударил его лбом, потом еще раз. В глазах Финча вспыхнула ярость, лицо превратилось в кровавую маску.

Джоэля охватил такой ужас, что он, не колеблясь, нанес три, четыре, пять ударов по лысой голове, не обращая внимания на сопротивление врага и решив, что о боли будет беспокоиться потом. Схватив Финча за ворот, он засунул его голову под воду и постарался удержать ее там. Финч размахивал сильными руками, нанося удары в живот Джоэля и пытаясь схватить его за запястья. Джоэль стиснул зубы и призвал на помощь все свои силы, чтобы не выпустить врага. Голова Финча дергалась в разные стороны, Джоэль видел его оскаленные зубы: Финч пытался его укусить, словно превратился в животное.

Десять секунд. Двадцать. На поверхности появились пузыри, Финч отчаянно рвался на свободу. Джоэль снова ударил его и продолжал удерживать под водой, которая стала розовой.

Прошла целая минута, прежде чем Финч перестал сопротивляться. Джоэль оставил его и некоторое время наблюдал, как неподвижное тело покачивается на волнах.

Между тем лодку отнесло к берегу. Джоэль подплыл к ней и ощупал дно. Он обнаружил, что лодка наполовину затонула, поискал разбитыми пальцами блокнот, и его охватил ужас, когда он понял, что драгоценная реликвия оказалась в воде. Джоэль вытащил блокнот и, держа над головой, выбрался на берег. Оказавшись на сухой земле, Джоэль рухнул на колени, его сотрясал кашель, но пальцы продолжали судорожно листать блокнот, влажный от воды и крови.

И тут Джоэль услышал голоса.

На противоположном берегу по набережной вдоль реки не спеша шли две молодые женщины. За ними семенила девочка, игравшая в какую-то игру на портативном компьютере. Джоэль прижался к земле в зарослях тростника и, затаив дыхание, ждал, когда они пройдут мимо. Им требовалось бросить лишь один взгляд направо, и они бы увидели тело Финча, покачивающееся на воде лицом вниз. Он широко раскинул руки и ноги, и течение уносило его все дальше от Джоэля. Ему повезло: женщины были погружены в разговор, а девочка не могла оторваться от своей игрушки.

Когда они отошли достаточно далеко, Джоэль облегченно вздохнул и с трудом поднялся на ноги. Только теперь он осознал, в каком глубоком дерьме оказался. Мало того, что его отправили в отпуск из-за нападения на невинного человека — теперь он стрелял в него же из нелегального оружия, а потом убил при свете дня голыми руками.

К счастью, он добрался до своей квартиры, никого не встретив. Закрыв за собой дверь, Джоэль сразу же положил драгоценный блокнот сушиться на радиаторе в ванной комнате, стянул влажную, грязную одежду и под горячим душем смыл с себя кровь и песок.

Он понимал, что не может здесь оставаться. Как только зайдет солнце и вампир, хозяин Финча, сообразит, что его слуга не вернулся, к нему могут явиться куда более опасные враги. Победить их он не сможет. Значит, нужно бежать и спрятаться, чтобы спланировать следующие шаги.

Видишь ли, Джоэль, больше всего на свете вампиры боятся этого креста. И тот человек, который им владеет, становится для них самым опасным врагом.

Джоэль мог рассчитывать только на то, что старик не напрасно верил в древнюю легенду.

Но с чего начать поиски мифического Креста Ардайка? Блокнот давал слишком мало подсказок.

Джоэль понимал, что одному ему не справиться.

Кое-кто обещал ему помощь. Пришло время к ней обратиться.

— Вы меня помните? — спросил он по телефону в тот же день.

— Воинственный инспектор полиции, — ответила она. — Забавно, я как раз сейчас о вас подумала.

— Мы можем встретиться? Мне нужно с вами поговорить.

— Вы готовы приехать в Лондон?

— Так получилось, что я сейчас совершенно свободен. Я могу приехать в любое место.

— Я живу в Кэнэри-Уорф, записывайте адрес.

Вот почему в три часа дня в своем кожаном мотоциклетном костюме Джоэль поднимался в роскошном стеклянном лифте на верхний этаж дорогого многоквартирного дома с прекрасным видом на реку.

Интересно, что за журналист эта Алекс Бишоп? Нужно быть очень богатой, чтобы жить в таком месте. На свою скромную зарплату он мог бы купить себе здесь лишь каморку для швабр.

Двери лифта открылись, и Джоэль оказался на просторной лестничной площадке с экзотическими растениями и сильным ароматом цветов. В одной руке он держал шлем, в другой рюкзак, который набил одеждой, прежде чем поспешно покинуть свою квартиру. Он плохо себе представлял, когда сможет туда вернуться.

Отсюда открывался потрясающий вид на Лондон, и Джоэль постоял немного, глядя вниз сквозь высокое окно. Лучи позднего осеннего солнца проливались внутрь сквозь стеклянную крышу.

— И еще раз привет, — раздался голос у него за спиной.

Он обернулся и увидел Алекс, стоящую в дверном проеме своей квартиры. Она была в выцветших джинсах и мохнатом шерстяном джемпере с высоким воротником. Золотисто-каштановые волосы искрились в солнечных лучах.

Прошло несколько секунд, прежде чем Джоэль сообразил, что не может отвести от нее взгляда.

— А зачем вам рюкзак? — с улыбкой спросила она, заметив его у ног Джоэля. — Вы куда-то уезжаете?

— Прямо сейчас я понятия не имею, куда направлюсь дальше, — ответил он. — Во многом это зависит от вас.

Она приподняла бровь.

— В самом деле?

— Вы сказали, что можете мне помочь. И вот я здесь.

— Тогда вам лучше зайти.

Квартира на верхнем этаже оказалась больше, чем Джоэль мог себе представить. Его собственное жилье поместилось бы здесь четыре или пять раз. Ему стало немного не по себе, когда он в своих тяжелых мотоциклетных ботинках шел по роскошному ковру, раздумывая о том, как поставит на него рюкзак, который наверняка запачкался, пока он ехал на мотоцикле. Однако Алекс не обратила на все это ни малейшего внимания. Когда она скрылась в кухне, чтобы налить им выпить, Джоэль с некоторым сомнением устроился в кремовом кожаном кресле и принялся рассматривать висящие на стенах картины. Вкус и стиль Алекс Бишоп вполне соответствовали ее финансовым возможностям.

Она вернулась с подносом, на котором стояли две тяжелые чашки с пенящимся капучино. Алекс оставила поднос на столике с прозрачным верхом, а сама уселась в кресло напротив Джоэля.

Джоэль сделал глоток кофе. Ничего лучшего он не пробовал.

— Я рада вновь вас видеть, инспектор, — сказала она.

— Называйте меня Джоэль. И я не шутил, когда сказал, что нуждаюсь в вашей помощи.

— Это как-то связано с юношей в больнице?

Он кивнул.

— Я так и думала, — сказала Алекс. — Как он?

— Он в порядке. Но это далеко не все.

— Мы говорим о вампирах, Джоэль?

— Совершенно верно, — после короткого колебания ответил он.

— Я должна кое-что вам сказать, Джоэль. До того, как мы продолжим наш разговор. Я была с вами не совсем честной.

— В каком смысле?

— В том смысле, что я вам солгала. На самом деле я не журналистка.

— Я сразу это понял, как только увидел вашу квартиру.

— Я нечто вроде следователя, — продолжала Алекс.

— Частный детектив?

Она рассмеялась.

— Можно и так сказать. Но я слежу не за людьми. Меня интересуют паранормальные явления.

— Духи и призраки?

— Вампиры, Джоэль.

— Вы в них верите.

— У меня нет выбора. Позвольте рассказать вам мою историю. Восемь лет назад моя старшая сестра очень серьезно заболела. Доктора были в полнейшем недоумении. Злокачественная анемия, так они предполагали. Они провели многочисленные анализы, но ничего не нашли. Я заметила кое-что странное, но никто не отнесся к моей находке всерьез.

— Следы укусов?

Она кивнула.

— Я знала, что произошло. Однажды ночью я спряталась в спальне своей сестры и видела, как он к ней пришел. Он пил кровь моей сестры, но я не могла ему помешать. На следующей день я все рассказала родным. Они решили, что я сошла с ума.

— Мне знакомо это чувство, — сказал Джоэль. — Что было дальше с вашей сестрой?

— Она умерла.

— Мне очень жаль.

— А потом вернулась, став одной из них. — Алекс замолчала, и на глазах у нее появились слезы. — Я ее убила. И с того самого дня посвятила себя изучению этих чудовищ.

Джоэль молчал, не мог произнести ни слова. Он сидел в роскошной квартире Алекс, но мысленно вновь перенесся в домик деда. Алекс внимательно за ним наблюдала.

— Вы пережили нечто похожее, — сказала она. — Я вижу это в ваших глазах. Вот почему вы поверили в рассказ юноши.

Джоэль встретил ее внимательный взгляд.

— Да, — сказал он. — Дек Мэддон видел вампиров. И я знаю, где они обитают. Как только я найду то, что ищу, я поеду туда и уничтожу их всех. Для поисков мне и нужна ваша помощь.

Алекс сделала глоток кофе.

— А что вы ищете?

Джоэль не стал отвечать сразу. Он встал, подошел к своему рюкзаку, расстегнул молнию на боковом кармане и вытащил блокнот деда.

— Вещь, которую я ищу, описана здесь. Она называется Крест Ардайка.

Чашка с кофе выпала из рук Алекс прямо на столик.

Стеклянная столешница разбилась, и зазубренные осколки посыпались на ковер, залитый кофе. Глаза Алекс широко раскрылись, и она внезапно побледнела, однако почти сразу взяла себя в руки.

— Черт, что я наделала.

Она опустилась на колени и начала собирать осколки стекла.

— Позвольте мне помочь, — сказал Джоэль.

Он быстро засунул блокнот в карман и присел на корточки рядом с ней.

— У меня на кухне совок для мусора и щетка, — сказала Алекс и поспешно вышла из гостиной.

Джоэль продолжал собирать осколки стекла. Сначала он брал длинные и острые, потом перешел к более мелким, которые блестели по всему ковру.

Когда Алекс вернулась из кухни, он посмотрел на нее. В первый момент его поразила красота Алекс — он отвлекся, и этого оказалось достаточно, чтобы порезать палец острым как бритва осколком стекла. Он отдернул руку, кровь потекла из ранки.

— Проклятье, я испорчу ваш ковер. Где у вас ванная комната?

Алекс ответила не сразу, и Джоэль обратил внимание на то, что она не сводит с его окровавленного пальца глаз, в которых появилось странное выражение. «Возможно, она очень брезглива», — подумал он.

— О да… конечно, извините, — сказала она, взяв себя в руки. — Вам лучше пройти в ванную. Вы в порядке?

— Маленькая царапина, — сказал он и направился к двери ванной комнаты, сжимая непострадавшей рукой порезанный палец, чтобы остановить кровотечение.

Джоэль проклинал себя за глупость, смывая в раковину кровь в роскошной ванной комнате Алекс. Перевязав палец собственным носовым платком, он не сдержал любопытства и огляделся по сторонам. Опыт подсказывал ему, что ванные комнаты у женщин, какими бы большими они ни были, всегда забиты многочисленными флаконами и баночками, мылом и гелями, шампунями для тела и волос, духами и лосьонами. Однако ванная комната Алекс Бишоп выглядела так, словно ею никогда не пользовались. Он пожал плечами. Наверное, в такой большой квартире есть еще одна, смежная с ее спальней.

Когда он вернулся в гостиную, Алекс закончила собирать осколки и вытирала остатки кофе с ковра.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Сама не понимаю, как такое могло случиться. Чашка просто выскользнула у меня из руки.

Джоэль помахал завязанным пальцем.

— Что ж, мы оба оказались неловкими.

Блокнот деда лежал на кресле, где он сидел. Джоэль взял его и засунул в карман брюк.

— Давайте подышим свежим воздухом.

Алекс раздвинула стеклянную дверь, и они вышли на балкон, где стояли столик и два стула и откуда открывался чудесный вид на реку.

— Так вот, относительно креста… — осторожно начал он.

Лицо Алекс напряглось, как только он о нем упомянул.

— Откуда вы о нем знаете?

— Так это правда? Он существует?

Она серьезно кивнула.

— Но считается, что Крест Ардайка много лет назад утерян.

— Так говорил и мой дед.

— Ваш дед?

— Давайте я начну с самого начала.

Они сидели под косыми лучами бледного осеннего солнца, и Алекс внимательно слушала Джоэля, глядя ему в глаза. Ветерок играл ее волосами, одной рукой она поддерживала подбородок. Джоэль рассказал ей все…

…За исключением одной детали. Он не сумел признаться, что своими руками окончил жизнь любимого деда.

Не стал Джоэль упоминать и о том, что несколько часов назад убил человека.

— Я знаю, что они охотятся за мной, — закончил Джоэль. — Я не могу вернуться домой, пока не найду крест. Ну, если у меня получится его отыскать и если он действительно обладает могуществом, которое ему приписывают. Честно говоря, мне трудно в это поверить. Но больше у меня ничего нет.

— Есть многие вещи, в которые люди не готовы поверить, — сказала Алекс, — вещи, которые истинны. Давайте посмотрим на ваш блокнот.

Он вытащил его из кармана и протянул Алекс.

— Он старый и в плохом состоянии, — сказал Джоэль.

— Да, я вижу.

Она принялась осторожно переворачивать страницы, и в этот момент из блокнота выпала карта, на обороте которой Джоэль делал записи.

— Я записал куски текста, которые сумел понять, — пояснил он. — Не слишком много для начала, верно?

— Ваш дед, очевидно, был очень умным человеком, — сказала Алекс, успевшая просмотреть блокнот до самого конца.

— Вы сумели прочитать его так быстро? У меня это заняло очень много времени.

— Я умею быстро читать.

— И вы что-нибудь поняли?

— Давайте обсудим это вместе. Вы видели список слов?

— В них я не сумел разобраться.

— Ничего удивительного, необходимо знать древние языки. Например, Виталас? На санскрите оно значит «вампир». Морой — старое славянское слово, имеющее тот же смысл. Ваш дед выписал их для того, чтобы знать, что искать в древних текстах, которые он изучал в библиотеках.

— Ламашту?

— Богиня, которую почитали вавилоняне. Считалось, что она пила человеческую кровь. Как видите, мифы о вампирах уходят в далекое прошлое.

Джоэль нетерпеливо прищелкнул языком.

— Ладно, все это очень полезно для общего развития. Но что вы скажете относительно креста? — Он протянул руку, чтобы забрать у Алекс блокнот. — Здесь холодно. Вы не хотите вернуться в комнату?

— Мне тут нравится.

Джоэль открыл блокнот на странице, где описывалось происхождение креста и путешествие таинственного Рингана.

— Кто такой Ринган?

— Я не знаю, — призналась Алекс. — Думаю, это занимало и вашего деда. Видите, как он поставил букву «Н» в скобки после имени и вопросительный знак? Кто такой «Н»? Хороший вопрос. — Она вытащила из кармана смартфон «Блекберри».

Джоэль не сумел сдержать улыбки, когда она, нажимая на крошечные кнопки, начала набирать в «Гугле» запрос на имя «Ринган». Ему нравилась энергия этой женщины — он чувствовал, что она увлеклась поисками, и радовался, что пришел к ней. Алекс пережила то же, что и он. Джоэль решил, что ей он может доверять.

Алекс покачала головой.

— Здесь полно Ринганов. Но это не то, что мы ищем, если только речь не идет о звезде рока или индийском рецепте.

— А если набрать «Ринган, Шотландия»?

— Сейчас попробую. — Она снова принялась нажимать на клавиши. — Ничего.

— Черт.

— Подождите минутку. Кое-что есть. Из Королевской комиссии по древним и историческим памятникам Шотландии. Часовня Святого Рингана в Стирлингшире. — Она прочитала вслух: — «В старой часовне, носящей имя святого Рингана, похоронены жертвы чумы 1645 года. Часовня уже существовала в 1497 году, но о ней не осталось упоминаний».

— Бесполезно для нас, — заметил Джоэль. — Мы ищем нечто значительно более древнее. Мой дед говорил про пятый век.

Алекс состроила гримасу.

— Вы правы. Подождите, взгляните-ка сюда.

Джоэль наклонился вперед.

— Что?

— У часовни Святого Рингана есть и другое название — часовня Святого Ниниана.

Джоэль посмотрел на Алекс.

— Ниниан. «Н» в скобках.

— Давайте еще поищем. — Алекс нажала несколько клавиш смартфона и улыбнулась. — Вот. «В Шотландии Ниниан известен как Ринган». Тот же человек. Старая добрая «Википедия». А теперь…

Джоэль с напряженным интересом наблюдал, как Алекс повторяет расследование, сделанное его дедом несколько десятилетий назад.

— Отлично, — сказала она, радостно взмахнув рукой. — Мы можем начать заполнять пробелы. Согласно трем историческим сайтам, которые я только что проверила, легенда гласит, что в пятом веке, задолго до собственной канонизации, Ниниан по приказу святого Мартина отправился в Шотландию учить христианству пиктов — народ, позднее назвавший себя шотландцами. Вместе с Нинианом святой Мартин послал каменщиков, чтобы они построили на земле пиктов церковь.

Джоэль проверил свои записи на обратной стороне карты.

— Значит, во время своих странствий Ниниан встретил святого…

— …который передал ему камень, по его словам, обладавший волшебной силой. Не знаю, поверил ли ему тогда Ниниан, но складывается впечатление, что у него появилась возможность это проверить самому, когда местные жители обратились к нему за помощью в борьбе с Бааван Ши.

— Похоже, вы знаете, что значит Бааван Ши, — сказал он.

— Отгадайте.

— Вампир?

— Точно. Их также называли «Белыми женщинами горной Шотландии». Они принимали облик красивых молодых женщин, соблазняли мужчин, приглашали на танец, а потом уводили куда-нибудь подальше и пили их кровь. — Алекс улыбнулась.

— Что тут забавного? — спросил он.

— Ничего. Просто мне в голову пришла одна мысль.

Джоэль не сумел разгадать выражения ее глаз. Он снова перевел взгляд на блокнот.

— Значит, этот кусок камня предположительно обладал властью над вампирами. И если верить тому, что написал мой дед, после того как Ниниан понял, на что он способен, он попросил одного из каменщиков вырезать из него крест. — Он немного помолчал. — Из чего следует, что власть креста не имеет ничего общего с богом или силами добра, отвращающими зло, и тому подобными вещами. Крест обладает могуществом по каким-то иным причинам. Однако Ниниан оставался хорошим христианином, а потому решил создать религиозную реликвию. Только так пикты могли его понять. — Он нахмурился и посмотрел на Алекс. — Так с чем мы имеем дело?

— Если откровенно, я не знаю, — ответила она.

Джоэлю показалось, что в ее голосе появились нервные нотки, но загадка настолько захватила его, что он не стал обращать на это внимания. Он провел пальцем по рисунку, сделанному дедом.

— Если камень был лишь немногим больше человеческой головы, то наверняка крест из него получился достаточно маленький. Не более пятнадцати дюймов. Вопрос лишь в том, куда он попал после этого.

— Апрель 1975 года. Ваш дедушка отправился в Венецию, — сказала Алекс. — Похоже, он проследил Крест Ардайка до Италии. Но нашел ли он его?

— Он подобрался к разгадке совсем близко, — проговорил Джоэль. — Но найти крест ему не удалось. Возможно, он рассчитывал, что сумеет продолжить поиски. Я не знаю. — Джоэль вздохнул. — Жаль, что он так мало рассказывал мне о своих исследованиях. Я был совсем ребенком, и моему отцу не нравилось, когда дед разговаривал со мной на подобные темы. А потом… потом случилась трагедия, и было уже слишком поздно.

Алекс откинулась на спинку стула. День клонился к вечеру, и солнце медленно опускалось к горизонту. С реки дул холодный ветер, который растрепал волосы Алекс. Она задумчиво отбросила их с лица.

— Сожалею, что вы временно отстранены от работы, — сказала она. — Но зато теперь у вас появилось много свободного времени.

— И едва ли что-то еще, — заметил он.

— Вы действительно намерены отыскать Крест Ардайка?

— У меня нет выбора.

— А как вы отнесетесь к путешествию в Венецию?

Сумерки уже почти сгустились, когда Алекс поставила «Ягуар» на стоянку возле «Шлюсслер и Шлюсслер» и поднялась на верхний этаж. Рамбл в своем кабинете беседовал с Ксавье Гарреттом. Она без стука ворвалась к нему, и оба вампира повернулись к ней, а она решительно подошла к письменному столу Рамбла.

— Пойди прогуляйся, Гарретт. Я должна сообщить Гарри кое-какие новости.

Гарретт посмотрел на Рамбла, тот молча кивнул, Гарретт бросил на Алекс мрачный взгляд и вышел из комнаты.

— Я слушаю, — сказал Рамбл, и в течение пяти минут Алекс рассказывала ему о встрече с Джоэлем Соломоном.

— Законы Федерации запрещают дружбу с людьми, — предупредил ее Рамбл. — Наказание тебе известно.

— Значит, пришло время сделать исключение из правила. Без него мы бы не узнали, что Стоун прячется в роскошном особняке возле Хенли-на-Темзе, который называется «Воронья пустошь».

Рамбл удивленно посмотрел на нее.

— И как Соломон сумел это узнать?

— Помните вечеринку на Хэллоуин? И парнишку, который твердил, будто он видел вампиров? Ему это вовсе не привиделось. — Алекс присела на край письменного стола. — Это наш шанс, Гарри. Мы можем с ними разобраться.

— И как ты предлагаешь это сделать? Взять особняк штурмом? Не забывай, что там засели те самые ребята, которые похитили у нас такое количество носферола, что его хватит, чтобы уничтожить всех вампиров на планете. У них почти все наши запасы, а у нас осталось совсем немного. Я бы сказал, что теперь у них перед нами заметное преимущество. Ты хочешь отправиться прямо туда, лавры Рэмбо не дают покоя?

— Я не собиралась делать это сейчас, — нетерпеливо сказала Алекс. — Сначала я хочу слетать в Венецию.

— Теперь я окончательно перестал тебя понимать. Зачем тебе Венеция?

— Джоэль Соломон считает, что именно там нужно искать Крест Ардайка.

Наступило долгое молчание. Рамбл поправил очки и пристально посмотрел на Алекс.

— Сейчас у меня нет времени на объяснения, Гарри. Когда я вернусь, я все расскажу. Мне нужен доступ к денежным средствам — без ограничений.

— А как насчет конференции Федерации в Брюсселе? Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

— А что там будет такого важного? Вам не кажется, что это не самая главная проблема?

— Я не знаю.

— Послушайте, Гарри. У нас есть только один шанс. Вы сами сказали, что баланс сил нарушен и мы стали слабее. Стоун захватил наше оружие. Что будет, если мы найдем крест? И что, если легенды не лгут?

— А если лгут?

— Предположим, Крест Ардайка существует. Тогда мы сможем расправиться со Стоуном и его шайкой вот так. — И она щелкнула пальцами. — Их восстание будет мгновенно подавлено.

— Похоже, у тебя проблемы с логикой. Ты вампир, Алекс. А вампиры не могут даже рядом находиться с Крестом Ардайка. Если направить на тебя эту штуку, ты пожалеешь, что Стоун не застрелил тебя одной из наших пуль с носферолом.

— Да, я не могу держать при себе Крест Ардайка, — сказала Алекс. — В отличие от Джоэля Соломона. А он хочет этого больше всего на свете. Он ненавидит вампиров. Так он мне сказал.

— Где он сейчас находится?

— У меня дома.

— Алекс, если кто-то из Федерации узнает, что ты прячешь человека у себя дома…

— Но никто не узнает, не так ли, Гарри?

— Иными словами, я становлюсь твоим сообщником.

— Вы уже не раз меня прикрывали.

— Тут совсем другое дело.

— Мы на пороге настоящей войны, — заметила Алекс.

Рамбл глубоко задумался.

— Предположим, крест действительно в Венеции, — со вздохом заговорил он. — Что уже само по себе маловероятно. Ты подвергаешь себя очень серьезному риску.

Алекс пожала плечами.

— Вы меня знаете, Гарри. Я люблю рисковать.

— Однако если я разрешу тебе его отыскать, то подвергну опасности всех нас. Что, если Соломон поймет, кто ты такая и ему станет известно о РУВ?

— Он ничего не узнает.

— Ты уверена? А как ты объяснишь, что не можешь приблизиться к проклятому кресту? Неужели ему это не покажется странным?

— Я что-нибудь придумаю, Гарри. Прежде мне всегда удавалось.

Рамбл погрузился в размышления. Наконец он снова заговорил:

— Мне это не нравится. Ни в малейшей степени.

— Но других идей у вас нет. Верно?

Габриель Стоун, недавно вернувшийся из путешествия в Россию, нетерпеливо расхаживал по своему кабинету в подвале дома, не в силах забыть встречу с Хозяевами.

Казалось, все идет хорошо. За одним-единственным исключением: крест и проклятый человек, заявивший, что нашел его. Финч давно должен был представить отчет. И где он? Упырь исчез, и это тревожило Стоуна.

Он все еще пытался найти ответ или объяснение, когда зазвонил телефон. Стоун колебался, не зная, стоит ли поднимать трубку, поскольку не ждал никаких звонков. Из чего следовало, что, возможно, ему предстоял разговор с человеком, а он вступал в контакты с людьми очень редко и только в тех случаях, когда они были ему полезны или если должны были стать трапезой. Остальное Стоун считал проявлением дурного тона. Обычно такими вещами занимался Финч.

Он еще несколько мгновений колебался, но в конце концов взял трубку.

— Вы можете говорить, — холодно сказал он.

Обычаи людей были ему чужды, и он не собирался тратить время на всякую ерунду.

Последовала пауза — очевидно, его собеседника удивило такое начало разговора. Затем незнакомый голос сообщил, что ему звонят из полицейского управления Темз-Вэлли.

— И в чем же проблема? — осторожно спросил Стоун.

— Боюсь, у меня плохие новости, сэр. У вас есть помощник по имени Сеймур Финч?

— Да.

— Сегодня днем из реки Айсис выловили мертвое тело. При нем не оказалось документов, и мы не могли его опознать, но один из наших офицеров думает, что он узнал в погибшем мистера Финча — он недавно побывал в вашем доме, когда у вас произошел тот неприятный инцидент.

— Понятно, — медленно проговорил Стоун. — Скажите, офицер, что послужило причиной его смерти?

— Боюсь, пока у нас нет однозначного ответа, сэр. Могу лишь сказать, что мы обнаружили рану от огнестрельного оружия. Мне очень жаль.

— Мне тоже, — ответил Стоун без малейшего проявления эмоций.

— Мы не сумели разыскать родственников мистера Финча. Боюсь, нам придется попросить вас, его работодателя, опознать тело, которое находится в полицейском морге, после чего мы сможем начать расследование. Если в этом есть необходимость, мы можем прислать за вами машину.

Стоун повернулся, чтобы проверить время на антикварных часах, висящих над камином. Пять минут шестого.

— Уже темно?

— Прошу прощения, сэр?

— Ночь уже спустилась?

— О, я понимаю, — сказал глупый человек. — Мы знаем, что вы очень заняты. Морг будет еще долго открыт. Мы можем прислать за вами машину в любое время.

— Я вам перезвоню, — сказал Стоун.

Впрочем, он уже не сможет этого сделать по телефону, по которому он разговаривал с офицером полиции: Стоун с такой силой ударил трубкой по столу, что она разлетелась на тысячу осколков. Подняв лицо к потолку, он взревел от ярости, и в комнате, отражаясь от каменных стен, заметалось эхо. Стоун принялся нетерпеливо расхаживать взад и вперед, хватая все, что попадалось под руку, и швыряя об стену. Бесценная ваза династии Мин полетела в самый центр флорентийского зеркала, висевшего над камином, и поток битого стекла загасил пламя свечей в серебряном подсвечнике. Стоун снова закричал.

Услышав шум, в комнату вбежала Лилит.

— Габриель… — Она остановилась и посмотрела на него. — Он мертв, не так ли? Наш слуга?

В ее голосе слышалась дрожь, она смотрела на брата широко раскрытыми глазами. Он никогда не терял хладнокровия в ее присутствии, хотя они провели на земле много столетий.

Стоун перестал бить вещи и посмотрел на Лилит, пытаясь прочесть выражение ее лица, и сразу увидел на нем не только страх и гнев. Лилит чувствовала свою вину и отчаянно пыталась ее скрыть. Однако у нее плохо получилось. Он шагнул к ней, и она отшатнулась. Стоун понял, что его подозрения оказались верными.

— Что ты сделала? — резко спросил он.

— Ничего.

— Что ты натворила, Лилит? Если солжешь, я тебя уничтожу. Тебе придет конец.

— Не причиняй мне вреда, — взмолилась она. — Я лишь хотела нам помочь.

— Объясни, что произошло.

— Сеймур узнал, как зовут полисмена, — Джоэль Соломон. Он инспектор. И он блефовал, у него нет креста. — По мере того как Лилит рассказывала, страх в ее глазах сменялся уверенностью. Еще немного, и в них появился бы вызов. — Ты мог прикончить его в ту ночь, Габриель, но ты испугался.

— Ты хочешь сказать, что этот Соломон убил нашего самого доверенного слугу из-за того, что ты проигнорировала мой прямой приказ? Ты велела Финчу его прикончить, так?

— Откуда я могла знать, что человек сумеет с ним справиться?

Стоун занес руку, чтобы отвесить ей пощечину, и вполне мог снести голову одним ударом, но в этот момент дверь распахнулась и Стоун резко повернулся, чтобы посмотреть, кто посмел ему помешать.

Захария сжимал в гигантском кулаке маленький серебристый сотовый телефон. Ярость не помешала Стоуну узнать устройство, через которое с ними входил в контакт их агент в РУВ.

— Мы получили текстовое сообщение, — быстро заговорил Захария. — Лидеры Федерации собираются на срочное совещание в Бельгии. Нам известны детали. Место, дата, время и состав участников. Все соберутся в одном месте.

— Превосходно, — сказал Габриель.

Его ярость внезапно исчезла. Он рассчитывал именно на такое развитие событий.

— Есть еще кое-что, — продолжал Захария. — И вам это не понравится. — Он нервно закашлялся, глядя на свои башмаки.

Даже огромный и могучий вампир не хотел сообщать плохие новости Габриелю Стоуну.

— Что еще?

Захария сглотнул и заговорил.

— Наш информатор сообщает, что агент Федерации Алекс Бишоп и полисмен по имени Джоэль Соломон отправляются в Венецию на поиски креста.

Соломон и РУВ работают вместе. Мало того что Стоуна одурачил человек, так он еще и заключил союз с его самым ненавистным врагом. Новая волна гнева была такой сильной, что Стоун заскрипел зубами.

Он хрипло приказал Захарию выйти из комнаты и снова начал расхаживать взад и вперед, разрабатывая новый стратегический план. Теперь, когда Финча больше нет, придется начинать все сначала.

Лилит подошла к нему и сжала его руки.

— Позволь мне полететь за ними. Я уничтожу эту стерву из РУВ прежде, чем она что-нибудь отыщет. Человека я разорву на части и устрою пир, а тебе принесу его голову на блюде.

— Нет, сестра. Я хочу, чтобы они нашли крест.

Лилит нахмурилась.

— Ты допустишь, чтобы его использовали против нас? Мы всегда старались скрыть знание о кресте. Он слишком опасен. Это безумие.

— Именно из-за того, что крест опасен, мы не можем его игнорировать, — сказал он. — Пришло время его отыскать и решить проблему раз и навсегда.

— Но на кого мы сможем опереться теперь, когда… — Лилит смолкла: ей не хотелось произносить вслух имя Финча.

— Ты много лет верила мне, — тихо ответил Габриель и погладил ее по голове, потом провел ладонью по шее и плечу, его рука задержалась на груди. Лилит прикрыла глаза и тихонько застонала. — Верь мне и теперь.

Джереми Лонсдейл полностью погрузился в подготовку своей речи и даже не заметил, что остался в библиотеке один. Впрочем, он уже почти закончил и с удовольствием размышлял о том, что скоро окажется в привычной роскоши своего дома в Кенсингтоне, где он проводил два дня в неделю. Оставшееся время приходилось на Италию или загородную виллу в Суррее.

Лонсдейлу не особенно хотелось возвращаться в пустой дом. Только работа давала ему возможность хотя бы на время забыть о своих неприятностях, и, вернувшись из Тосканы, он погрузился в нее с новой энергией. Дома же ужасающая реальность наваливалась на него с суровой беспощадностью.

Он взял карандаш и в свете настольной лампы сделал в распечатанном тексте несколько пометок. Лонсдейл перечитал отрывок и удовлетворенно кивнул: теперь слова звучали более естественно. Он с довольным видом отложил в сторону лист бумаги и взял следующий. Тут ему в голову пришла новая идея, и он потянулся за первым листом.

Его пальцы коснулись голого стола. Лист исчез. Он повернул лампу, но увидел лишь тускло-зеленую кожаную поверхность. Может быть, листок упал на пол? Лонсдейл отодвинул кресло и собрался встать.

Голос в пустой комнате заставил его замереть на месте.

— Отличная речь, Джереми.

Стоун совершенно неподвижно стоял вне круга света настольной лампы, полностью сливаясь с темнотой. Когда он шагнул вперед, его похожий на накидку черный кожаный плащ заблестел. В руках он держал исчезнувший лист бумаги.

— Не сомневаюсь, что мастерски написанная лицемерная речь принесет тебе голоса легковерных глупцов, — сказал Стоун.

Лонсдейл нервно огляделся.

— Как, черт возьми, вам удалось миновать охрану? — выпалил он.

Стоун рассмеялся.

— Неужели ты до сих пор еще не понял, на что я способен, Джереми?

— Что вам нужно?

— Всего лишь поговорить, Джереми. И дать поручение.

— Поручение?

— Оно для всех нас жизненно важно. Два моих врага сейчас на пути в Венецию, где они рассчитывают найти и привезти сюда некий исторический артефакт. Один из них принадлежит к вашему, низшему виду. Другой же, к моему стыду, из нашего числа. Как только они добудут артефакт, ты должен им завладеть. Вампира следует убить, ты получишь все необходимое. — Габриель немного помолчал. — Человека нужно захватить живым. Я намерен разобраться с ним сам. Это личное.

Лонсдейл с негодованием посмотрел на Стоуна.

— Я политик, а не убийца и похититель. Вы не можете посылать меня куда пожелаете, чтобы я совершал ради вас преступления.

— Не смеши меня, Джереми, и, пожалуйста, избавь от своего праведного негодования. Люди уничтожали мой народ с начала времен. Мне все равно, как ты выполнишь это поручение — сам или наймешь кого-нибудь. Подобные услуги легко купить. Не сомневаюсь, что у тебя имеются соответствующие связи, а если нет, сейчас самое время их завести.

— Что за такой исторический артефакт, который так важен для вас? — спросил Лонсдейл.

— Каменный кельтский крест.

— Вы мне говорили, что вы и вам подобные не боитесь крестов…

— Крест, о котором идет речь, отличается от остальных. Человеку этого не понять, но мне не хочется тратить попусту время и делиться с тобой моим знанием. Достаточно сказать, что для нас он весьма опасен, но по воле судьбы твоей презренной расе он не может причинить вреда. Поэтому тебе предстоит сыграть роль моего курьера. Ты доставишь крест в определенное место, и я с безопасного расстояния прослежу за его уничтожением.

— Значит, этот крест действительно представляет для вас опасность, — проговорил Лонсдейл.

Стоун приподнял бровь.

— Я знаю, о чем ты подумал, Джереми. Ты рассчитываешь, что крест позволит тебе избавиться от меня раз и навсегда.

Лонсдейл поднял руки.

— Нет, клянусь, у меня и в мыслях ничего подобного не было.

— Молчи. Не оскорбляй мои уши ложью. — Габриель улыбнулся. — Не будь ты дьявольски хитрым мелким хищником, я бы вообще не стал иметь с тобой дело. Но тебе следует помнить, что я намного умнее тебя. Ты не в состоянии меня перехитрить, и тебе меня не уничтожить. — Он помолчал. — Ты давно навещал сына? — небрежно спросил Стоун.

Лонсдейл недоуменно посмотрел на него.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— О твоем сыне Тоби. Чудесный мальчик. Он неплохо учится в дорогом закрытом заведении, куда ты его отправил. — Габриель вытащил фотографию из нагрудного кармана длинного кожаного пальто и бросил на письменный стол.

На снимке, сделанном при помощи объектива с большим фокусным расстоянием, был снят мальчик десяти лет, бегущий с радостной улыбкой по грязному полю с мячом для регби в руках.

Лонсдейл с ужасом посмотрел на фотографию.

— Как вы узнали про Тоби?

— Еще один маленький секрет, о котором неизвестно твоим потенциальным избирателям. Внебрачный ребенок, появившийся на свет после короткого романа с бывшей секретаршей.

— Я люблю мальчика больше всего на свете, — заявил Лонсдейл. — Он всего лишь невинный ребенок. Делайте со мной что хотите, только не трогайте Тоби.

— Мне прекрасно известно о твоем отношении к ребенку, — ответил Стоун. — И будь я способен к подобным эмоциональным привязанностям, то посчитал бы это весьма трогательным. Можешь не волноваться, с юным Тоби все будет в полном порядке до тех пор, пока ты выполняешь мои приказы. Но малейший проступок — и то, что случилось со злополучной девицей на церемонии твоей инициации, покажется тебе милосердием по сравнению с тем, что сделают с твоим сыном.

Лонсдейл зажмурился.

— Все будет сделано в лучшем виде. Я вас не подведу.

Когда он снова открыл глаза, вампир растворился в темноте.

— Я не могу позволить себе останавливаться в таком месте, — тихо сказал Джоэль, когда они шли по роскошному вестибюлю. — Перед вами человек, которому в течение ближайших шести месяцев будут платить только половину оклада.

— А кто сказал, что вы будете за что-то платить? — осведомилась Алекс.

— Я не могу допустить…

— Расслабьтесь. Моя семья очень богата. Деньги не имеют значения.

Алекс улыбнулась, думая о счете в банке, который был вынужден открыть для нее Гарри Рамбл перед путешествием в Венецию. Она решила, что уж если они должны провести здесь некоторое время, разыскивая древний крест, которого, вполне возможно, не существует, то сделать это следует по высшему разряду. Алекс подошла к стойке портье и попыталась снять два люкса, расположенных рядом. Однако портье покачал головой и ответил, что может предложить номер с двумя отдельными спальнями. Он назвал астрономическую цену за ночь, и она согласилась без малейших колебаний.

Они не стали брать с собой много багажа. Швейцар в форме отеля, крепкий, прекрасно сложенный мужчина, без усилий взял рюкзак Джоэля в левую руку, но кожаную дорожную сумку Алекс с трудом оторвал от пола. Швейцар бросил на нее удивленный взгляд и, слегка пошатываясь, зашагал к лифту.

— Что у вас там такое тяжелое? — спросил Джоэль, глядя на вспотевшего швейцара.

— Нам, девушкам, требуется возить с собой много разных вещей, — небрежно ответила она.

— А с этого места поподробнее.

Номер оказался роскошным, и у Джоэля сложилось впечатление, что он занимал по меньшей мере половину этажа. Их отдельные спальни вполне могли находиться во дворце — голубое атласное покрывало на огромной кровати у него и золотистое в комнате Алекс. К тому же в каждой имелся балкон с видом на канал. Джоэль вышел на свой и облокотился на каменную балюстраду, наслаждаясь потрясающим видом. Полная луна отражалась в бегущей воде, огни города мерцали, точно звезды. Внезапно Джоэль ощутил присутствие Алекс, обнаружив, что она стоит у него за спиной.

— Я вас напугала? — с улыбкой спросила она. — Извините.

— Воображение унесло меня в дальние дали. Я не мог оторваться от этой красоты.

— Вы здесь впервые?

— Можно сказать, что я в первый раз по-настоящему путешествую, — ответил он. — Если не считать коротких отпусков, проведенных в Озерном крае[34], где я поднимался в горы, и выездов в Блэкпул на выходные с тетей и дядей, про меня можно сказать, что я ужасный домосед. Сосиски и чипсы на пирсе. Не похоже на Венецию, верно?

Алекс подошла ближе и окинула внимательным взглядом фигуру Джоэля. Он был стройным, но сильным. Она уловила запах его кожи и волос, и ей захотелось к нему прикоснуться — желание, которое удивило ее саму.

— Поразительно, — заговорил Джоэль, продолжая любоваться городом. — Наверное, Венеция почти не изменилась за столетия.

— Да, это так, — со вздохом согласилась Алекс.

Они довольно долго молча стояли рядом: Джоэль смотрел на воду и темные силуэты далеких шпилей и башен на фоне неба, Алекс наблюдала за ним. И, хотя в его глазах застыли тревога и печаль, она видела, что инспектор искренне наслаждается безмятежностью старого города. Алекс вдруг с тревогой обнаружила, что чувствует себя спокойно и расслабленно в присутствии человека.

«Будь осторожна, Алекс».

— Вы не хотите есть? — неожиданно спросил он, поворачиваясь к ней.

— Что?

— Должно быть, вы проголодались. Может быть, нам стоит куда-нибудь сходить?

— Мне достаточно немного перекусить, — ответила она. — Обычно я довольствуюсь малым.

За последние тридцать шесть часов Джоэль почти ничего не ел, и сейчас желудок напоминал ему об этом.

— Может быть, закажем что-нибудь в номер?

Им быстро принесли превосходный ужин: холодное мясо, салаты, оливки и сыр, а также две бутылки дорогого красного вина — все за счет РУВ. Джоэль набросился на еду, как человек, спасенный с необитаемого острова. Он набрал полную тарелку: холодная курятина, копченый окорок, горка оливок и солидный кусок сыра. Алекс ограничилась несколькими оливками и ломтиками сыра. Они устроились друг напротив друга в удобных креслах в огромной гостиной. Казалось, Джоэль не обратил внимания на отсутствие аппетита у Алекс: он ел и пил, положив блокнот деда на ручку кресла. Доев, они погрузились в решение задачи, которая перед ними стояла.

— «Спасение в ногах у Девы», — прочитал Джоэль и сделал глоток вина.

На каждый бокал Алекс он успевал выпить три, его глаза заблестели, вино в первой бутылке быстро убывало.

Алекс сделала небольшой глоток.

— Ваш дед был католиком? — спросила она.

— Насколько я знаю, в детстве он посещал англиканскую церковь. Впрочем, я не помню, чтобы он когда-нибудь говорил, что ходит в церковь.

— А что, если это всего лишь метафизические рассуждения? Может быть, он пишет о своем собственном спасении? И о единственной вещи, способной ему помочь?

— Вы хотите сказать, что он намекает на местонахождение креста?

Алекс кивнула.

— «X» — соответствует месту.

— В ногах Девы. Сколько статуй девы Марии в Венеции?

— Несколько тысяч, — ответила Алекс. — Или даже больше. Мать Христа совсем не редкость в этом городе.

— Существует немало возможных «X», отмечающих возможные места.

Они обменивались идеями, но им так и не удалось придумать ничего конструктивного. Джоэль отодвинул пустую тарелку и принялся за вино. Первая бутылка уже опустела, и он приступил ко второй, а через некоторое время расслабленно откинулся на спинку кресла, и его речь стала не совсем четкой.

— А как насчет «Анчи 666»? — жалобно проговорил он. — Они сводят меня с ума. Антихрист? Дэмиен?

— Мои познания Библии немного стерлись из памяти, — призналась Алекс, — но мне кажется, в Апокалипсисе говорится, что число шестьсот шестьдесят шесть есть «число человека», который также является библейским зверем — посланником дьявола и его представителем на Земле. Значит ли это, что речь идет о вампирах? — Она пожала плечами. — Я ничего не могу утверждать с уверенностью. В древние времена многие люди считали вампиров воплощением сатанинского зла.

— Зло — это правильное слово, — пробормотал Джоэль, еще больше откидываясь на спинку кресла.

Алекс не ответила.

— И к чему мы пришли? — простонал Джоэль.

Он проглатывал слова, глаза у него закрывались. Алекс подошла к нему и закрыла рот ладонью.

— Ш-шш. Завтра, вы устали.

Джоэль сонно кивнул и закрыл глаза. Алекс опустилась рядом с ним на колени, он начал засыпать, а она внимательно изучала его лицо.

Через несколько минут он уже крепко спал, и Алекс вдруг стало казаться, что она осталась в комнате одна. Она ощутила гнетущую пустоту и, повинуясь неожиданному желанию, протянула руку и погладила его по щеке.

— Уильям, — тихонько сказала она.

Джоэль пошевелился, веки затрепетали, но уже в следующее мгновение он снова застыл в неподвижности. Алекс провела пальцами по его волосам и поняла, что ей отчаянно хочется его поцеловать… Нет, она и сама не знала, чего хотела. Находиться рядом с этим мужчиной было так странно.

Через несколько минут она поднялась на ноги. Обхватив его одной рукой за плечи, она подсунула другую под колени, легко подняла Джоэля из кресла и отнесла в его спальню. Потом осторожно положила на кровать и накрыла одеялом.

Ей бы следовало уйти, но она осталась с ним, усевшись в ногах на огромной постели. Время от времени его лицо дергалось, он тряс головой и что-то тихонько бормотал: вероятно, ему снились тревожные сны. Алекс гладила его по волосам и шептала успокаивающие слова, тогда его лицо разглаживалось, и он становился похож на ребенка.

Алекс не понимала, что мешает ей оставить его одного. Время шло, и она погрузилась в воспоминания, вернулась в свою молодость и наполненное счастьем прошлое, когда была радостной, беспечной и влюбленной.

Потом, как это бывало всегда, пришли горькие воспоминания. Она обнимала умирающего жениха, его кровь пропитала ее одежду, а жизнь уходила из его тела капля за каплей. Она знала, что ничего уже нельзя сделать, и могла лишь крепко прижимать его к себе, считая бесценные мгновения, которые им осталось провести вместе.

— Не уходи, — умоляла она сквозь слезы.

На мгновение Уильям пришел в себя и прошептал ей последнее обещание.

— Я к тебе обязательно вернусь, любовь моя.

А потом свет в его глазах потускнел, и взгляд навсегда застыл. Все кончилось, он умер.

С тех пор прошли долгие годы, и с Алекс многое произошло, но сейчас в этой темной спальне ей хотелось плакать. Впрочем, она уже не могла, просто разучилась.

Джоэль открыл в темноте глаза.

— Сколько сейчас времени? — прошептал он, еще не до конца проснувшись.

— Уже поздно, — так же шепотом ответила она. — Вы можете еще поспать.

— Мне приснился сон.

— Я знаю.

— Мне приснилось, что вы меня сюда принесли.

Алекс рассмеялась.

— Ну и ну! Что за безумие такое?

— Но все казалось таким реальным.

— Это всего лишь сон, — сказала она.

Прядь волос упала Джоэлю на глаза, и Алекс убрала ее, чтобы она ему не мешала.

— Вы давно здесь сидите? — с улыбкой тихо спросил он.

— Теперь я уйду.

Она встала, но он перехватил ее руку.

— Останьтесь, — попросил он.

Алекс могла легко высвободиться, но не стала.

«Что ты делаешь, Алекс?»

Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе, и ощутила теплое дыхание, слетающее с его губ. Его глаза сияли в льющемся из окна лунном свете. И когда их губы слились в поцелуе, обратной дороги для них уже не существовало.

Кирсти Флетчер сидела, сгорбившись, на высоком табурете у стойки бара. Она осушила бокал с остатками джина с тоником и заказала новую порцию. Посмотрев на часы, Кирсти обнаружила, что прошло уже сорок пять минут с тех пор, как должен был прийти ее парень Стив. У него это уже вошло в привычку. Около шести часов назад у Кирсти закончилось прослушивание, она чувствовала себя деморализованной и опустошенной и никак не могла успокоиться. Стив предложил пойти в «Дорчестер», чтобы утопить там все печали.

«Твое здоровье, Стив», — с горечью подумала Кирсти, сделав глоток новой порции джина с тоником. За первым глотком последовал второй, побольше, и очень скоро уже только лед позвякивал в пустом бокале. При цене двадцать фунтов за глоток она не могла себе позволить просидеть здесь весь вечер. Дома, в ее крошечной квартирке в Хаммерсмите, в холодильнике стояла бутылка дешевого вина. Кирсти решила, что возьмет ее с собой в постель, включит какой-нибудь фильм — и так проведет вечер этого отвратительного дня. План показался ей вполне разумным.

У нее за спиной, за столиком, сидело несколько женщин, которые начали о чем-то шептаться, и Кирсти обернулась, чтобы посмотреть на вход.

— Кто он? — стараясь говорить как можно тише, спросила худосочная блондинка у сидевшей рядом с ней брюнетки.

Кирсти проследила за ее взглядом и увидела вошедшего в бар мужчину, высокого и невероятно элегантного, к тому же державшегося совершенно естественно. Ему было немного за сорок, и он двигался с изяществом атлета. Кирсти залюбовалась темными густыми волосами и поразительно яркими голубыми глазами.

«Господи… он направляется ко мне», — нервно сглотнув, подумала Кирсти.

Мужчина прошел вдоль стойки, занял место через два табурета от Кирсти, небрежно сбросил длинный кожаный плащ, под которым оказался прекрасно сшитый костюм. Когда он заказал бокал шампанского, его голос показался Кирсти прохладной водой в жаркий полдень. Неожиданно для себя она приняла решение остаться в баре.

Она сидела и вертела в пальцах пустой бокал. Неожиданно мужчина повернулся к ней и улыбнулся — и все ее тело затрепетало.

— Никогда не любил пить в одиночку, — сказал он.

У него был мягкий приятный голос. Кирсти почувствовала, что женщины за столиком смотрят на нее с завистью.

Она кивнула.

— Хотите составить мне компанию? — спросил он.

Кирсти согласилась. Он заказал бутылку шампанского и сказал, что его зовут Габриель. Потом он спросил, чем она занимается, Кирсти покраснела и ответила, что она актриса.

— Не слишком удачливая, — добавила она и рассказала о том, что у нее было несколько эпизодических ролей на телевидении, и о своей сегодняшней неудачной пробе. — Вот почему я здесь, — продолжала она. — Я себя жалею.

Габриель вновь одарил ее обворожительной улыбкой.

— Я верю в совпадения, Кирсти. — Он вытащил карточку и вложил ее в ладонь актрисы.

— «Топаз Продакшн»? — заморгав, спросила она.

— Я исполнительный продюсер, — сказал он. — Но самое удивительное, что мы собираемся снимать фильм, а наша ведущая актриса не может в нем участвовать. — Он назвал имя знаменитой актрисы. — Однако должен признаться, что мне все время казалось, что она не подходит для этой роли. Я искал кого-то вроде вас.

Шампанское показалось Кирсти божественным, и у нее немного закружилась голова. Однако оно не производило заметного действия на Габриеля, он заказал еще одну бутылку.

— Превосходное шампанское, не так ли? — сказал он.

— Мне нравится, как вы разговариваете, — призналась она. — Вы не похожи на других мужчин.

— Может быть, я немного старомоден, — сказал он.

— Мне нравится, — повторила она. — Откуда вы? Я не могу определить ваш акцент.

Он улыбнулся.

— Я много где побывал.

— Расскажите о фильме.

— А у вас есть время?

Она подумала о Стиве. Да пошел он к дьяволу.

— Полно, — ответила она.

Габриель расплатился, оставил недопитую бутылку, даже не посмотрев в ее сторону, и Кирсти вышла вслед за ним из «Дорчестера». Вечер был прохладным и свежим, над Лондоном висела полная луна. Габриель повел Кирсти к машине, которая оказалась ниже и изящнее всех когда-либо виденных ею спортивных автомобилей.

— Ничего себе! Это что за машина?

— Самая быстрая в мире, — ответил он и распахнул перед ней дверцу.

Сиденье водителя находилось посередине, как в гоночном автомобиле. Кирсти немного неуверенно устроилась на месте пассажира, расположенном чуть сзади и сбоку. Изнутри машина казалась совсем низкой. Габриель уселся за руль, еще раз ослепительно ей улыбнулся и завел сразу взревевший двигатель.

Через мгновение они уже мчались по автостраде прочь из города.

— Хенли? — удивилась она, когда Габриель рассказал, где он живет. — Это же в Оксфордшире.

— В этой машине дорога не займет много времени, — заверил ее он.

Габриель надавил на педаль газа, и Кирсти завороженно наблюдала, как перемещается стрелка спидометра. 150… 180… 190. Она заморгала и рассмеялась, все еще под действием шампанского.

— Вы знаете, с какой скоростью мы едем?

— Если хотите, я могу вести машину еще быстрее.

— И вас не беспокоит встреча с полицией?

Он повернулся к ней.

— А должна?

— Вдруг они нас остановят?

— Тогда я их убью, — ответил он, небрежно пожимая плечами.

Кирсти снова рассмеялась.

— Вы такой шутник, Габриель.

«У него наверняка достаточно денег, чтобы откупиться от любых неприятностей», — подумала она.

— Я никогда не шучу, — ответил он.

Как Габриель и обещал, они довольно быстро домчались до южного Оксфордшира, и вскоре машина остановилась возле высоких ворот — Кирсти решила, что за ними наверняка находится огромное поместье. Ворота открылись автоматически, они въехали внутрь и покатили по длинной извилистой подъездной дороге.

Кирсти дрожала от нетерпения, когда они припарковались возле дома.

— Так вы живете здесь?

— Далеко не все время. У меня есть и другие дома в разных местах.

Габриель заглушил двигатель, вылез из машины и распахнул перед Кирсти дверь. Взяв за руку, он повел девушку по дорожке, усыпанной гравием.

— Кажется, я слишком много выпила, — захихикала она. Когда они вошли в огромный вестибюль, Кирсти спросила: — Вы живете здесь один?

— Часть моей семьи также живет здесь. Сейчас у меня поселилась сестра Лилит. Возможно, вы с ней встретитесь.

Голова Кирсти кружилась не только от шампанского, когда Габриель вел ее по дому.

— Это библиотека, — сказал он.

Она окинула взглядом огромную комнату, стены которой были отделаны дубом, повсюду стояли книжные шкафы с антикварными книгами, переплетенными в кожу, а в углу она увидела сверкающий рояль. В мраморном камине ярко пылал огонь.

— Хотите еще выпить? — спросил он.

— Почему бы и нет?

«Какого дьявола?» Кирсти снова подумала о Стиве и улыбнулась своим мыслям. Какая сладкая месть.

Габриель вежливо извинился, и Кирсти осталась в библиотеке одна. Подойдя к одной из полок, она провела пальцами по полированному дереву, потом, открыв стеклянную дверцу, осторожно вытащила первую попавшуюся книгу и увидела, что это «Потерянный рай» Мильтона.

«Интересно, сколько ей лет», — подумала Кирсти.

— Она действительно очень старая. — Голос Габриеля заставил ее вздрогнуть.

— Вы меня напугали.

Он улыбнулся.

— Это получилось случайно, приношу мои извинения. — Он принес тяжелый серебряный поднос с бутылкой «Круга» и два стройных фужера.

— Никогда не пила столько шампанского, — сказала Кирсти.

Она взяла бокал и сделала несколько глотков, а Габриель подошел к роялю. Его руки опустились на клавиши, и он начал играть.

— Как красиво, — пробормотала она.

— Написано человеком, которого я знал. Его звали Фредерик. Фредерик Шопен.

Кирсти нахмурилась.

— Но он вроде как мертв? И довольно давно?

Габриель не ответил. Он продолжал играть, и мощная печальная музыка наполнила комнату. Кирсти вновь подошла к полкам и нашла писательницу, которую знала, — Джейн Остин. Осторожно открыв книгу, Кирсти увидела, что она подписана автором.

— У вас удивительная коллекция книг, Габриель, — сказала она. — Некоторые из них очень редкие.

Он неожиданно перестал играть и встал. Взяв бокал с рояля, он двинулся к ней, на ходу сделав глоток.

— Так, мелочи, собранные во время путешествий. — Он протянул руку и снял еще одну книгу с полки. — Вот эта, например, Тургенев. Первое издание. Она чрезвычайно ценная.

Он взвесил книгу на ладони и швырнул ее в огонь. Томик раскрылся, вспыхнул, страницы почернели, и пламя почти сразу поглотило книгу.

Кирсти в изумлении уставилась на него.

— Это всего лишь слова, — сказал он. — Правда в том, Кирсти, что я не слишком люблю человеческую культуру. Иногда она кажется мне забавной, но гораздо чаще я нахожу ее пустой и глупой. — Он приблизился к Кирсти и коснулся ее плеча. — Какая мягкая кожа, — сказал он. — Я мог бы сделать из тебя плащ.

— Вы с ума сошли, — захихикала она.

Он медленно наклонился к ней и поцеловал. Кирсти почувствовала прохладное прикосновение его губ и ответила на поцелуй. Когда Габриель ее отпустил, она слегка задыхалась.

— У тебя есть муж или любовник?

— Не имеет значения, — прошептала она.

— Сколь непостоянна. «О женщины, вам имя — вероломство!»[35]

Кирсти потянулась к нему для нового поцелуя, но он ее остановил.

— Я бы хотел посмотреть на тебя в костюме, — сказал он.

— В костюме?

— Для роли, которую тебе предстоит сыграть. Лилит отведет тебя в гардеробную. А вот и она.

Кирсти обернулась и с удивлением обнаружила женщину, которая вошла в библиотеку и быстрым шагом направлялась к ним. Она была очень красива. Черные как смоль локоны окутывали плечи, черный костюм из блестящей кожи подчеркивал изящную фигуру. В приглушенном свете кожа женщины имела цвет слоновой кости. Черные глаза блестели.

— Ты звал меня, Габриель, — сказала она, не сводя глаз с Кирсти.

У нее был низкий хрипловатый голос.

— Я не заметила, — нервно рассмеялась Кирсти.

— Мы с сестрой очень близки, — сказал Габриель. — Можно сказать, у нас телепатическая связь. — Он нежно погладил плечо Лилит. — Ты не отведешь Кирсти наверх? Я приготовил для нее костюм.

Туман шампанского развеялся, словно его рассекли клинком, и Кирсти нахмурилась.

— Вы приготовили… Но как…

— Все правильно, — улыбнулся Габриель. — Я выбрал его для тебя до того, как уехал из дома.

— Мой брат все готовит заранее, — промурлыкала Лилит.

Кирсти почувствовала тревогу и посмотрела на часы.

— Может быть, вам следует отвезти меня обратно в Лондон? А о фильме поговорим в другой раз.

— Пойдем со мной, Кирсти. Тебе понравится.

Лилит взяла девушку за руку. Она держала ее мягко, но Кирсти почувствовала, какие у нее сильные пальцы, хотела запротестовать, но что-то в глазах женщины делало любое сопротивление невозможным. Кирсти позволила ей увести себя из библиотеки. Лилит говорила тихо и нежно, когда они вместе вышли в коридор и начали подниматься по винтовой лестнице, устланной красным бархатным ковром. На стенах висели картины в золоченых рамах, из темноты с портретов на Кирсти смотрели горящие глаза. Они миновали длинный коридор и оказались в комнате, буквально забитой одеждой. Никогда прежде Кирсти не видела такой большой гардеробной. На изящном шезлонге лежало красивое длинное платье из белого шелка.

Лилит тепло улыбнулась.

— Ну, давай, надень его.

Кирсти неуверенно взяла платье.

— Вам не кажется, что у него слишком глубокий вырез?

— Ты будешь выглядеть в нем великолепно.

Кирсти зашла вместе с платьем за ширму и начала раздеваться. Казалось, она перестала быть собой и больше не контролировала происходящее. Все стало каким-то туманным и далеким. Она вышла из-за ширмы в белом платье, и Лилит тихонько ахнула.

— Ну, видишь, я же говорила! У моего брата настоящее чутье на красоту. — Она подошла ближе. — Позволь мне застегнуть молнию. — Она провела ладонью по обнаженным плечам Кирсти. — Такая теплая и мягкая, — промурлыкала она. — Как бархат.

Кирсти попыталась отстраниться, близость этой женщины вызывала у нее необычные ощущения, но пальцы Лилит двигались по ее коже так, словно они были любовницами.

— Взгляни-ка на себя. — Лилит подвела ее к высокому зеркалу и встала за спиной, все еще касаясь плеч. — Посмотри, как ты красива.

Кирсти заглянула в зеркало и оглядела себя с ног до головы — она походила на невесту из чьей-то мечты. Затем она перевела взгляд на отражение Лилит.

Лилит с улыбкой провела пальцами по волосам Кирсти.

— Тебе стоит носить их вот так — согласна? — Губы Лилит были полными и алыми.

Когда они раздвинулись, Кирсти вдруг увидела белые клыки, которые внезапно стали длинными, слегка загнутыми и острыми. Клыки приблизились к ее обнаженной шее.

Кирсти закричала, вырвалась от Лилит и выскочила из гардеробной. С пронзительным воплем она помчалась по длинному коридору, со стен на нее смотрели портреты, и ей казалось, будто они ухмыляются.

Габриель стоял в конце коридора. Кирсти бросилась в его объятия, и он крепко прижал ее к себе. Она снова закричала, увидев, что Лилит быстро приближается к ним, оскалив зубы в хищной улыбке.

— Уберите ее от меня! — завопила Кирсти.

Габриель ткнул пальцем в сторону Лилит.

— Отойди! — прошипел он.

Кирсти посмотрела на Габриеля и увидела, что у него в глазах появилось новое выражение. Ничего подобного она никогда в жизни не встречала. Она застыла. А Габриель открыл рот и потянулся к ней. Но на сей раз не для поцелуя.

— Первый укус мой, — сказал он.

И кровь окрасила белый шелк платья Кирсти.

В лучах лунного света, заливавшего атласные простыни, Алекс и Джоэль много часов занимались любовью.

— Ты удивительная, — выдохнул он, крепко прижимая ее к груди. — Ты меня убьешь.

Она была неутомима, а он полностью исчерпал все силы. Очень скоро Джоэль погрузился в глубокий сон, продолжая обнимать обнаженное тело Алекс. Она лежала рядом с ним на смятой постели, гладила остывающую кожу, слушала его дыхание — все ее чувства обострились до предела.

Она заплыла в опасные воды и очень хорошо это понимала. Если РУВ каким-то образом узнает о том, что она сделала, для нее все будет кончено. Ни ее прошлые заслуги, ни вмешательство Рамбла не спасут от наказания в соответствии с законом, высеченным на камне в священном списке заповедей Федерации. Они обладают властью и воспользуются ею без малейших колебаний. Алекс арестуют и без промедления отведут на казнь. Ее привяжут к стулу, на руки и шею накинут специальные стальные петли и заставят смотреть, как вампир-палач наполняет шприц носферолом. Затем игла начнет приближаться, все ближе и ближе. Она почувствует острый укол в руку. Мучительная боль от яда на двадцать секунд наполнит ее тело, которое провело на земле более столетия. С этой болью не сравнится ничто. Самые страшные пытки, которым подвергались ведьмы и святые, не идут ни в какое сравнение с такой чудовищной смертью.

Она содрогнулась. Рядом зашевелился Джоэль, прошептал ее имя, перевернулся на другой бок и снова заснул. Алекс осторожно высвободилась из его рук и обнаженная вошла в лунный свет. Она подняла свою одежду, разбросанную по ковру, и быстро, бесшумно оделась.

Она почувствовала знакомое покалывание по всему телу. Ей требовалось поесть — и поскорее. Алекс посмотрела на неподвижного Джоэля, накрытого простыней, и на несколько сводящих с ума мгновений не воспринимала ничего, кроме пульсаций крови в его жилах. Густой аромат наполнил ноздри Алекс, она почти ощутила ее тепло на языке, живительную влагу в горле. Сердце Алекс забилось быстрее, и новая сила подтолкнула ее к постели. Но не для того, чтобы любить, а чтобы его укусить. Во рту у нее выросли клыки.

Наступило тревожное время, когда ни одно живое существо, в жилах которого течет кровь, не могло чувствовать себя в безопасности.

«Уходи отсюда, Алекс. Немедленно. Ты не можешь так с ним поступить. Только не с ним».

Она с трудом заставила себя выйти на балкон, посмотрела вниз, на узкую улицу, отделяющую отель от берега канала, налево, потом направо. Никого. Но там обязательно кто-то появится, какие-нибудь ночные прохожие. И они будут принадлежать ей.

Алекс перебралась через перила и спрыгнула вниз, с высоты в двадцать футов. Ей удалось приземлиться беззвучно.

Пришло время охоты.

— Куда ты уходила? — сонно спросил Джоэль из-под одеяла.

Алекс замерла, продолжая стоять на балконе. У нее за спиной разгорался венецианский рассвет. На секунду ей показалось, что Джоэль видел, как она перелезла через перила, и попыталась придумать объяснение столь странному поведению.

— Я не слышал, как открылась дверь, — сказал он.

Джоэль сел и принялся тереть глаза, и Алекс облегченно вздохнула.

— Иногда я страдаю от бессонницы, — небрежно проговорила она. — Прогулки мне помогают. Я не хотела тебя будить.

Джоэль высвободился из спутанных простыней.

— Тебе стоило меня разбудить, я бы пошел с тобой.

Она улыбнулась.

— Девушке иногда нужно побыть одной.

— А сейчас?

— Сейчас я хочу быть с тобой. — Она подошла к постели и положила руки ему на плечи.

— Не могу поверить, что ты пришла с улицы: у тебя такие теплые руки.

— У меня хорошая циркуляция крови, — сказала она.

В особенности после того, как ее вены наполнились чужой свежей кровью. В голове Алекс промелькнули воспоминания о двух жертвах прошедшей ночи. Первой стал молодой парень, возвращавшийся домой после того, как засиделся в баре. Она тихо преследовала его несколько сотен ярдов, пока не подловила в темном переулке.

Ну а вторая жертва была проявлением слабости. Алекс уже возвращалась в отель, когда в предутреннем тумане появилась гондола, в которой сидел одинокий гондольер, — и она не сумела противостоять соблазну. К тому моменту, когда он сообразил, что в его лодке появилась незваная гостья, было поздно — Алекс уже пила его кровь.

Ей едва хватило вамблока на вторую жертву. Запасы заканчивались.

Но теперь она могла находиться рядом с Джоэлем, не подвергая его опасности, а это очень много для нее значило.

— Ты только посмотри, во что мы превратили ночью постель, — сказал он, когда Алекс начала расстегивать плащ. — Она потерпела поражение.

— Полное и окончательное, — пробормотала Алекс.

Плащ соскользнул с ее плеч, а в следующий миг его пальцы проникли под ее блузку. Она толкнула Джоэля обратно на постель и оседлала его.

После того как они закончили заниматься любовью во второй раз за последние несколько часов, Алекс заказала завтрак в номер. Во время трапезы Джоэль не сводил с нее глаз, и ему ужасно хотелось взять ее за руку.

— Все это так странно, — сказал он. — Мы совсем недавно познакомились, но у меня такое ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь.

— Возможно, так и есть, — ответила она.

Когда они вышли из отеля, их встретило холодное ясное утро древнего города. Они бродили по улицам и площадям, изучали блокнот и отчаянно пытались решить загадку, но так и не приблизились к разгадке, когда день начал клониться к вечеру.

Полдень давно миновал, и они бесцельно гуляли по старой части города. Слева шли ряды стоящих на приколе лодок, гондолы скользили по сверкающим водам Гранд-канала, когда они проходили мимо Дворца дожей и Археологического музея. В разгар сезона здесь собирались тысячи людей, туристы щелкали фотоаппаратами, гиды указывали на достопримечательности и рассказывали об истории разных зданий.

— Куда ты смотришь? — с улыбкой спросила Алекс, перехватив взгляд Джоэля, когда они прогуливались в лучах бледного солнца.

— Я наслаждаюсь видом, — сказал он, не сводя с нее глаз.

— Тебе следует думать о том, что мы ищем, — сказала Алекс, стараясь, чтобы в ее голосе прозвучал укор, но не сумела сдержать улыбки. — Сохраняй серьезность.

— А я совершенно серьезен. Я хочу отыскать эту штуку и вернуться домой. Знаешь, а твой рюкзак выглядит тяжелым, — добавил он, показывая на разноцветный заплечный мешок, который Алекс несла на спине. — Хочешь, я его возьму?

— Я справлюсь, спасибо.

— Дай-ка я угадаю, — сказал он. — Там то, что необходимо девушке?

— Ты сам это сказал. К тому же я захватила с собой молоток и колья на случай встречи с вампирами.

— И это называется сохранять серьезность?

Алекс собралась ответить, когда почувствовала чужое присутствие у себя за спиной. Она обернулась, вглядываясь в лица туристов, но они либо не могли оторваться от памятников Венеции, либо изучали свои путеводители, либо щелками затворами камер.

За исключением двух пар глаз, скрытых темными очками. Двое мужчин держались в сотне ярдов от них, но продолжали следовать за Алекс и Джоэлем, когда они вышли на открытое пространство площади Святого Марка.

— Что такое? — спросил Джоэль, заметив, как напряглось лицо Алекс.

— Не смотри сейчас, — сказала она. — У меня появилось ощущение, что кое-кто совсем не интересуется архитектурой. Там у стены, направление на пять часов. Их двое.

Джоэль сделал вид, что споткнулся.

— Видел их. Ты думаешь, они за нами следят?

— Едва ли они перепутали нас с Брэдом и Анжелиной, как ты считаешь?

Впереди стройная девушка-гид показывала на огромный собор Святого Марка, занимавший один из углов площади, и переплетение улиц и зданий за ним. За ней медленно следовала большая группа американцев. Казалось, гид изо всех сил старается удержать их внимание. Поравнявшись с группой, Алекс и Джоэль услышали, как она рассказывает о пяти византийских куполах собора. Защелкали камеры. Туристы со скучающими лицами смотрели на великолепные скульптуры, ослепительную мозаику и блестящий пирамидальный шпиль огромной колокольной башни рядом с базиликой. Алекс также бросила небрежный взгляд на здания, но только для того, чтобы более внимательно рассмотреть двух мужчин, и увидела, что они растворились в толпе. Однако она не сомневалась, что они не были плодами ее воображения.

— Откуда кто-то может знать, что мы здесь? — возбужденно спросил Джоэль.

— Хороший вопрос. У меня он тоже возник.

— Но они не могут быть… ну, ты знаешь. Во всяком случае, они бы тогда не разгуливали при свете дня. — Тут Джоэль вспомнил о Сеймуре Финче и подумал, что едва ли следует утешать себя такими рассуждениями.

— Верно, — сказала Алекс после едва заметной паузы. — Они не могут ими быть.

Они втиснулись в толпу и использовали ее в качестве прикрытия, чтобы изучить всю площадь и отыскать следовавших за ними мужчин. Алекс их больше не видела, но не сомневалась, что они наблюдают за ними издалека.

Группа туристов переместилась ближе к базилике Святого Марка, и гид указала на больших бронзовых лошадей, смотрящих на площадь с фасада.

— Говорят, они из числа сокровищ, добытых в Константинополе во время Четвертого крестового похода, — сообщила она равнодушным туристам. — Наполеон Бонапарт забрал их в Париж в 1797 году, но восемнадцать лет спустя они вернулись в Венецию. К сожалению, эти лошади лишь копия, но я рада вам сообщить, что оригиналы находятся внутри, и если вы последуете за мной…

Одна семейная пара путешествовала с пухленькой маленькой девочкой лет семи. Ее личико заметно покраснело от неудовольствия — в тех местах, где не было измазано шоколадом. Она с мрачным видом повернулась к матери и громко пожаловалась:

— Мамочка, я хочу посмотреть на вампиров!

Алекс повернула голову и пристально на нее взглянула. Девочка перехватила ее взгляд и заметно побледнела, но тут все засмеялись, и напряжение исчезло. Гид улыбнулась.

— Вероятно, наш хорошо информированный юный друг узнал о мрачной находке, сделанной в прошлом году здесь, в Венеции, речь идет о черепах, которые когда-то принадлежали настоящим вампирам.

В толпе поднялся шум, все тут же забыли про Наполеона и Четвертый крестовый поход.

— Да, действительно, вампиры, — продолжала гид, довольная тем, что завладела всеобщим вниманием. — Некоторое время назад обнаружены черепа женщин, чьи рты были забиты кирпичами или каменными клиньями, чтобы помешать им кусать новые жертвы. Ну, а потом, как в истории с Дракулой, их сердца следовало пронзить кольями. — Она помолчала и состроила гримасу. — Но страшная правда состоит в том, что они не были сосущими кровь чудовищами, а стали несчастными жертвами широко распространенных суеверий, когда Черная смерть обрушилась на город в шестнадцатом и семнадцатом веках — тогда от эпидемии чумы погибло 150 тысяч человек, треть всего населения Венеции.

По толпе вновь пробежал возбужденный шепот.

— Многие верили, что чума была признаком вампиризма, ведь изо рта больных сочилась кровь. На самом деле эпидемии чумы, обрушившиеся на Европу в течение нескольких столетий, стали причиной появления легенд о вампирах. К счастью, теперь мы знаем, что граф Дракула и его невесты не бродят по ночам по улицам Венеции.

Все, кроме Алекс и Джоэля, рассмеялись.

— Ну, а для тех, кого заинтересовал мой рассказ, — продолжала гид, — страшные последствия Черной смерти в Венеции изображены в произведениях таких мастеров, как Тинторетто и Антонио Занчи, чьи картины можно увидеть в Скуола Сан-Рокко. — Она улыбнулась. — Но сейчас давайте вернемся к знаменитой базилике, которая расположена перед нами…

Алекс больше ничего не слышала. Она посмотрела на Джоэля и поняла, что у него появилась та же идея.

— Ты догадался? — спросила она.

— Занчи, — ошеломленно пробормотал он.

— Верно. Если убрать первую букву, получится…

— Анчи. То место в дневнике, которое мы не могли расшифровать.

Она кивнула.

— Мы неправильно его прочитали. Он был художником. А что чаще всего изображали итальянские художники того времени? Деву Марию.

— Спасение в ногах Девы, — сказал Джоэль.

— Из чего следует, что нам нужно в Скуола Сан-Рокко.

Они отошли от туристической группы и поспешно пересекли площадь, возвращаясь к Гранд-каналу. Краем глаза Алекс заметила появившихся из дверного проема двух мужчин, которые поспешно затрусили за ними.

Когда они подошли к каналу, у причала остановился речной трамвай, они вошли, и он сразу отошел от набережной. Алекс обернулась и увидела, что преследовавшие их мужчины раздраженно переглянулись. Она незаметно помахала им рукой.

— Пока, придурки.

Алекс улыбнулась, а речной трамвай начал набирать ход.

Утром светило солнце, но к полудню похолодало, и над водой навис тяжелый густой туман. Волосы Алекс уже блестели от влаги, когда они нашли барочный фасад красно-кремового здания Скуола Сан-Рокко.

Внутри дворец был почти пуст. Пока они переходили из одного зала в другой, изучая образцы венецианского искусства, Джоэль читал путеводитель, который взял на столике в фойе.

— Подожди! — вскричал он, когда Алекс выхватила его из руки Джоэля и принялась быстро листать.

— Нашла, — сказала она. — Нам туда. — Она показала в сторону широкого пролета мраморной лестницы, белые ступени которой вели наверх, и потянула его за собой.

— А что ты там нашла?

— Вот, смотри, — ответила Алекс, показав на огромную картину, висевшую на стене справа от лестницы.

На мерцающей фреске была изображена толпа жалких людей в разных позах, которые с благоговением указывали на божественное создание, спускавшееся к ним на облаке.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в искусстве, — признался Джоэль, подходя к фреске.

— А ты думаешь, я эксперт? — Алекс помахала перед ним путеводителем. — Можешь проверить. «Явление Девы жертвам чумы», Антонио Занчи, родился в 1631 году.

— Опять твое скорочтение.

— Он написал эту картину, когда ему было тридцать пять лет, — многозначительно добавила она.

Джоэль нахмурился.

— И почему это важно?

— Теперь мы можем забыть о Дэмиене и антихристе. 666 — это всего лишь дата с исчезнувшей цифрой 1.

— 1666 год, — пробормотал он. — Проклятье.

Алекс поднялась на пару ступеней, чтобы лучше разглядеть божественное существо, которое художник изобразил летящим по небу в окружении свиты ангелов.

— Вот наша Дева Мария, спускающаяся с небес, чтобы утешить несчастных жертв чумы, — сказала она.

Джоэль вгляделся в картину, пытаясь найти спасение, которое должно было находиться в ногах Девы.

— Я ничего не вижу. И никакого креста в том числе.

— Я тоже. — Алекс несколько мгновений смотрела на картину, потом вздохнула. — Не думаю, что это здесь, Джоэль. Я надеялась на большее.

Джоэль посмотрел на нее.

— Ты уверена?

— Совершенно. В записках твоего деда слишком много белых пятен. Очевидно, мы упустили что-то важное.

— Замечательно. Мы пришли не туда.

— Да, — задумчиво проговорила Алекс, глядя на широкий пролет мраморной лестницы.

Потом на ее лице появилась улыбка.

— Ты превосходно держишься, если учесть, что это была наша единственная зацепка, и теперь нам придется без особого смысла бродить по всему городу.

Она повернулась к нему.

— Сан-Рокко[36]. Святой. Он должен быть очень важной шишкой, верно? Многие хотят прославить его имя.

— Думаю, да. Но я не понимаю, к чему ты клонишь?

Алекс пролистала путеводитель и почти сразу нашла нужное место.

— Вот. У меня появилась идея. Сан-Рокко дал свое имя не только этой школе, — сказала она. — Где следует искать Деву в Венеции? В церкви.

— И?

— А что ты скажешь о церкви Сан-Рокко, расположенной в соседнем здании?

Они выбежали наружу. Спустились сумерки, туман стал еще более плотным, в золотом свете, падающем из двери церкви, блестели капельки влаги. Надпись на дверях оповещала посетителей, что через несколько минут она закроется.

— Нам нужно спешить, — сказал Джоэль, быстро оглядывая прекрасные фрески на куполе потолка, великолепную позолоту и сияющий мрамор, картины, развешанные на стенах.

— У нас это не займет много времени, — тихо сказала Алекс.

Она все поняла, как только вошла в церковь. Каждая клеточка ее тела наполнилась невероятными ощущениями. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Это была не боль, а нечто более глубокое и ужасное.

— В ногах Девы, — сказал Джоэль, показывая на великолепную статую из оникса возле алтаря, изображавшую Деву Марию.

— Нет.

Алекс была не в силах оторвать взгляда от другой статуи, прячущейся в алькове в стене. Она могла легко пройти мимо, если бы не странное чувство, которое привело ее к небольшой, потемневшей от времени статуэтке из простого алебастра. Алекс сделала шаг вперед, но тут же почувствовала такую слабость, что ей пришлось быстро отступить. Рюкзак вдруг показался ей невыносимо тяжелым, она едва держалась на ногах.

— Это она, — выдохнула она.

Джоэль так пристально смотрел на статую, что не заметил ее реакции.

— Откуда ты знаешь? Ты же сама говорила, что в городе тысячи статуй Девы Марии.

— Верь мне, мы нашли то, что искали.

Джоэль нахмурился и посмотрел на Алекс.

— Ты ужасно выглядишь. Что случилось?

— Небольшая тошнота, и все.

— Хочешь воды или еще чего-нибудь? — нежно спросил он, подходя к Алекс и положив ей руку на плечо.

— Это пройдет, — сказала она, прикладывая ладонь ко лбу и глядя на изукрашенную каменную дверь. — Но гораздо важнее то, что находится внизу.

— Под нами? Канализация? Катакомбы?

— Под Венецией не проложено туннелей. Город построен на уровне моря. Нет, крест под нами, и за ним придется нырять.

— Ты шутишь? Откуда ты можешь это знать?

— Джоэль, — серьезно сказала она, — ты пришел ко мне, неужели не помнишь? Ты сказал, что тебе нужна моя помощь. — Ей приходилось напрягаться, чтобы четко произносить слова.

Внутри у нее возникло жуткое ощущение — еще немного, и ее разорвет на части. Алекс хорошо знала, что может сделать с ней Крест Ардайка, и мысль об этом была не слишком приятной.

Джоэль не стал спорить. Снаружи темные воды канала плескались о фундамент церкви, он уловил слабый запах человеческих отходов и вспомнил, что в городе отсутствует система канализации. Ему не хотелось думать о том, что он может проглотить, если придется залезть в воду.

Алекс выглядела бледной и слабой. Она не подходила к краю канала, но сняла рюкзак и положила на землю, а сама прислонилась к каменной колонне.

— Я немного постою здесь, — сказала она. — Мне нехорошо.

— Нам нужно показать тебя врачу, — запротестовал Джоэль. — Ты очень плохо выглядишь. Мы можем вернуться завтра.

— Пожалуйста, Джоэль, давай сделаем то, зачем мы сюда приехали. — Она вытащила из рюкзака фонарик и бросила его Джоэлю.

Он вздохнул, подошел к краю канала и посмотрел в отвратительную воду, которая билась в заросшую водорослями кирпичную кладку, потом сбросил ботинки, сделал глубокий вдох и спрыгнул вниз.

Вода оказалась такой холодной, что Джоэль на мгновение задохнулся. В ушах загудело от давления. Сквозь клубящийся сумрак он видел грубый церковный фундамент, но слишком боялся отравления или переохлаждения, чтобы злиться по поводу того, что напрасно прыгнул в канал.

Каменная кладка почти всюду раскрошилась. Джоэль где-то читал, что Венеция постепенно опускается под воду, каждый год на несколько дюймов. К тому времени, когда он станет стариком, многие аллеи и здания навсегда поглотит вода. Если, конечно, он доживет до старости…

Разваливающийся фундамент терялся в темноте. Энергично работая ногами, Джоэль светил перед собой фонариком, а другой рукой ощупывал скользкий камень, но не находил прохода, который позволил бы ему попасть под церковь. Инспектор провел под водой уже больше двадцати секунд и почти сдался, когда слабый луч фонарика выхватил трещину в камне, почти полностью заросшую водорослями. Он еще сильнее заработал ногами и опустился ниже, чтобы изучить трещину.

Джоэль раздвинул водоросли и увидел, что расселина достаточно широкая, чтобы в нее протиснуться. Сорок секунд под водой. У него еще оставался шанс. Он выставил перед собой фонарик и нырнул в трещину. Впереди в узком луче света кружились частицы ила. Теперь почти все его тело находилось в расселине, Джоэль снова оттолкнулся ногами и увидел, что расселина понемногу расширяется.

Однако он почувствовал, что его нога за что-то зацепилась, он оказался в ловушке, глубоко под водой. Его охватил ужас, изо рта вырвались пузыри воздуха. Он пытался высвободиться, теряя драгоценный кислород, потом рванулся изо всех сил, едва не выронил фонарик, и неожиданно оказался на свободе.

У него осталось несколько секунд до того, как легкие не выдержат, и Джоэль сомневался, успеет ли он добраться до поверхности. Он отчаянно задергался, потерял ориентацию в пространстве и перестал понимать, где верх, а где низ. Он царапал пальцами заросший водорослями камень, сердце дико колотилось в груди.

И тут он вынырнул и сумел сделать глубокий вдох. Однако, когда Джоэль сморгнул грязную воду и посветил фонариком вокруг себя, он обнаружил, что попал совсем не туда, куда хотел. Он находился внутри подводной пещеры, и ее неровный потолок из мокрого камня нависал всего в нескольких дюймах у него над головой. По расчетам Джоэля, он должен был оказаться непосредственно под церковью. Когда-то здесь хватало места, чтобы выбраться на берег, но за прошедшие годы город опустился настолько, что Джоэль едва сумел приподнять над поверхностью воды голову и плечи.

И тут Джоэль заметил, что из трещины в каменной стене что-то торчит. Оказалось, что это кусок почти сгнившей мешковины. Он уперся ногами в дно и вытащил его. Внутри лежало что-то твердое и холодное, вставленное в разрушающийся фундамент. Джоэль потянул его на себя, и через мгновение таинственный предмет оказался у него в руках, а на голову посыпались осколки камня. С отчаянно бьющимся сердцем Джоэль дрожащими руками сорвал мешковину.

И не сумел сдержать радостного крика, когда увидел блестящий кельтский крест.

Его длина составляла пятнадцать дюймов, вдоль внешнего кольца, которое опоясывало перекрестье, шли руны и необычные узоры. Крест был высечен из необычного камня, Джоэлю не доводилось видеть ничего подобного: материал отдаленно напоминал кварц, но плотнее гранита, и на его кремовой поверхности выделялись черные и зеленые пятнышки. Джоэль прижал крест к груди и закрыл глаза. Он его нашел.

Джоэлю ужасно хотелось поскорее показать его Алекс. Он засунул бесценную реликвию за пояс, вдохнул побольше спертого воздуха пещеры и поплыл обратно. Через несколько секунд он вынырнул в канале и выбрался на берег, слишком возбужденный, чтобы ощущать холод.

— Алекс! Посмотри!

Никакого ответа. Она исчезла. Оглядевшись по сторонам, Джоэль увидел, что, пока он находился под водой, Алекс расстегнула молнию на рюкзаке, и теперь он лежал возле самой воды, а рядом с ним тот самый таинственный предмет, который она все время носила с собой. Джоэль присел на корточки, чтобы получше его разглядеть. Оказалось, что это продолговатый стальной футляр, какие используют фотографы для своего хрупкого оборудования. Алекс открыла замки и крышку, и Джоэль увидел, что футляр обит чем-то мягким. Но было в нем что-то необычное. Впрочем, почти сразу Джоэль понял, что внутри футляр покрыт слоем свинца. Теперь он понял, почему он был таким тяжелым. Но зачем она таскала его с собой?

— Алекс? — снова позвал он.

— Я здесь, — ответила она.

Алекс стояла в двадцати ярдах, устало опираясь о колонну.

— Почему ты прячешься? — удивленно спросил он. Возбуждение начало отступать, и Джоэль отчаянно дрожал от холода. — Я нашел крест, Алекс! Нам удалось его отыскать!

— Положи его в футляр, — попросила Алекс.

Ее голос стал невероятно слабым, и каждое слово давалось с огромным трудом.

— Что с тобой?

— Мне нехорошо, Джоэль. Положи крест в футляр, ладно? Он радиоактивный, — добавила она и закашлялась. — Я хотела тебе сказать, но забыла. Его опасно держать в руках.

Джоэль нахмурился.

— Проклятье, с чего ты взяла? Как он может быть радиоактивным? Это всего лишь кусок древнего камня. — Он сделал шаг к ней и помахал крестом в воздухе. — Посмотри.

— Не подходи ко мне! — закричала она.

Ее покидали силы, Алекс упала на колени и со стоном обхватила себя руками. В свете уличного фонаря Джоэль увидел, как сильно она побледнела, а кожа вокруг глаз стала почти черной — с Алекс происходило нечто ужасное.

Он собрался что-то сказать, но какая-то сила сбила его с ног, и Джоэль упал, продолжая сжимать в руке крест. Он успел повернуться и увидеть, что крупный мужчина в черной куртке «пилот» и лыжной шапочке собирается врезать ему ногой по ребрам. Джоэль откатился в сторону, но в этот момент из темноты появился второй мужчина и ударил его в живот. Джоэль согнулся от боли, но тут же выкинул вперед руку с крестом, почувствовал, как камень ударяет в кость, и услышал крик боли. Джоэль с трудом поднялся на ноги, но кулак одного из громил угодил ему в лицо, и он вновь повалился на жесткую землю.

Бандиты окружили Джоэля со всех сторон. Теперь их стало четверо, и все они были одеты в черное. Жесткие лица выдавали наемников. Тот, кто ударил его ногой в живот, что-то держал в руке. Еще до того, как появилось длинное стальное лезвие, Джоэль понял, что это выкидной нож. Что-то подсказывало ему, что это не обычное ограбление.

— Ты пойдешь с нами, — сказал один из наемников. — Кое-кто хочет с тобой поговорить.

— Не выйдет, — ответил Джоэль. — Я никуда не собираюсь.

— Ладно, твой выбор, — сказал тот же тип.

Круг начал смыкаться. Четверо против одного.

— Положи его в футляр! — крикнула Алекс из-за их спин.

У нее начался новый приступ кашля.

Джоэль не подчинился: крест был его единственным оружием, и он не собирался с ним расставаться.

Однако четверо врагов не собирались отступать и бросились на него одновременно. Джоэль выбросил кулак в сторону одного из громил, стараясь попасть в голову, но тот успел уклониться. Другой схватил его за запястье, третий нанес сильный удар в челюсть, и Джоэля ослепила вспышка боли. Он почувствовал, что выронил крест. Древний артефакт перевернулся в воздухе и упал в стальной футляр. От сотрясения крышка захлопнулась.

К этому моменту Джоэль уже лежал и пытался прикрыть тело от обрушившихся на него ударов. Поэтому он не заметил, как Алекс поднялась с земли. Бледность исчезла с ее лица, в глазах появился блеск, и она устремилась к бандитам. Двое увидели приближение нового врага и оставили Джоэля в покое, чтобы разобраться с безумной женщиной, которая возомнила, что может с ними справиться. К тому же у них был приказ — ее следовало убить.

— Оставьте его в покое, — сказала она, подходя к ним. — Больше я вас предупреждать не буду. В противном случае вы не уйдете отсюда живыми.

Один из мужчин рассмеялся.

— Вы только ее послушайте. У нее крыша поехала.

Его приятель вытащил из внутреннего кармана куртки пистолет калибра-45.

Первый перестал смеяться.

— А я думал, что с ней нужно разобраться при помощи девятимиллиметровой пушки, которую нам дали.

— Плевать, — проворчал парень с пистолетом. — Зачем? Ты меня знаешь. Я люблю большие калибры. — Он навел пистолет на Алекс и спустил курок…

Два, три, четыре выстрела. Мощные пули ударили в грудь Алекс, она упала на спину и осталась неподвижно лежать на земле. Эхо выстрелов разнеслось над каналом.

— Ну вот, кому нужны долбаные 9 миллиметров? — сказал парень с пистолетом, пряча оружие под куртку.

Яростный крик Джоэля, увидевшего упавшую Алекс, прервал новый удар в живот. Но его гнев был так силен, что он перехватил ногу врага, рванул ее в сторону, и тот рухнул на землю. Охваченный ужасом Джоэль вскочил на ноги.

И увидел, как встает Алекс.

Ее рука метнулась вперед с невероятной скоростью, пальцы сомкнулись на запястье парня, который в нее стрелял. Одно движение — и она сломала ему руку, кость прорвала материал куртки. Еще один рывок — она оторвала руку от плеча. Пустой рукав отлетел в сторону, и парень рухнул на землю — мгновенный шок.

Алекс взмахнула оторванной рукой, как дубинкой, и обрушила удар на того, кто смеялся. Влажный конец опустился ему на голову, брызги крови полетели во все стороны, и он упал как подкошенный. Алекс сделала шаг и с силой врезала каблуком ему в лицо, потом наклонилась к его приятелю, дергавшемуся в луже собственной крови, и резко повернула его голову — раздался треск, словно сломалась ветка. Алекс выпрямилась и ногой отшвырнула тело в канал. В тех местах, где пули пробили ее плащ, все еще дымились дыры.

Джоэль все это видел, но двое бандитов стояли к ней спиной и были слишком заняты им, чтобы что-то заметить. Она быстро подошла к ним сзади и, прежде чем они успели отреагировать, подняла обоих в воздух и столкнула головами с такой силой, что на землю они упали уже мертвыми.

Наступила тишина. На берегу канала лежали тела напавших на них громил. Лужа крови быстро увеличивалась, и струйка начала стекать в воду.

Джоэль стоял, с трудом удерживаясь на ногах, и не мог отвести взгляда от двух трупов, лежавших перед ним, — их черепа были буквально спаяны между собой. В одно мгновение его отбросило на восемнадцать лет назад. Он снова стал ребенком, который прятался за перилами лестницы в коттедже деда, а внизу лежали тела его родителей, убитых точно так же.

Ее сила и быстрота. Ни один человек не мог бы так двигаться и так легко убивать. В особенности после того, как четыре пули попали ему в грудь.

Наконец Алекс прервала молчание.

— Нам нужно уходить.

Она перешагнула через трупы и взяла Джоэля за руку. Он отшатнулся от нее, все тело у него болело после ударов, полученных в драке, но вовсе не эта боль мешала ему твердо стоять на ногах.

Теперь он знал и все понимал.

То, как она уронила чашку, когда он упомянул о кресте, как завороженно смотрела на его кровь, когда он поранился об осколок стекла. И этой женщине он доверял, занимался с ней любовью.

— Ты одна… одна из них. Ты вампир.

— Послушай меня, Джоэль. Все не так, как ты думаешь. Не совсем так.

Он поднял руки и ущипнул себя за щеку. «Проснись, Джоэль».

— Скажи мне, что ничего не было, — пробормотал он. — Скажи, что это неправда.

— Джоэль…

— Не подходи ко мне! — Он отступил от нее.

Она шагнула к нему и протянула руку. Он снова отступил. Так они некоторое время кружили по залитому кровью тротуару.

— Пожалуйста, — сказала она. — Ты должен кое-что понять.

— Например, принять тот факт, что ты способна находиться на солнце? Выдавать себя за человека?

— Многие вещи изменились.

— Мне все равно. Ты кусаешь людей и пьешь их кровь.

— Но я никого не убиваю. Теперь все иначе.

— Ты хочешь сказать, что вампиры стали хорошими парнями?

— Не все. Только те, что на моей стороне.

— Вы проклятие.

— Я не враг тебе, Джоэль. Твой враг — Габриель Стоун. Он твой враг и мой. Страшнее врага просто невозможно представить. Если ты позволишь мне объяснить, что происходит…

Джоэль споткнулся обо что-то твердое, на мгновение отвел глаза от Алекс и увидел, что это стальной футляр. Он наклонился, схватил его обеими руками и прижал к груди.

— Как он на тебя действует?

— Джоэль…

— Ответь, или я открою крышку и сам найду ответ на свой вопрос.

Она вздохнула.

— Твой дед был прав. Крест обладает способностью нас уничтожать.

— Но почему именно этот? Что в нем особенного?

— Я не знаю ответа. И никто не знает.

— Ты лгала мне. Все эта чепуха про твою сестру. Ты меня использовала. А что дальше? После того как я помог бы тебе найти Крест Ардайка, ты собиралась меня убить? Каким был твой план, Алекс?

— Нет, Джоэль.

— Ты не все обо мне знаешь. Я сказал тебе, что верю в вампиров, но скрыл, что однажды убил одного из них, много лет назад, я смогу сделать это снова. Поверь мне, если я сумел уничтожить деда, которого безмерно любил, то сумею покончить и с тобой.

— Один час, — сказала она. — За это время я сумею все тебе объяснить. Тогда ты поймешь, зачем ты нам нужен и почему так важно, чтобы ты работал вместе с нами.

Он нахмурился.

— С нами? Ты говоришь о вампирах?

— Существует целый мир, о котором тебе ничего не известно. Об этом не знает ни один человек. Я работаю на Федерацию вампиров, и на нас напали мятежники под предводительством Габриеля Стоуна.

— Неужели ты думаешь, что меня интересуют проблемы вашей политики? Ты вампир, Алекс.

— Ты поймешь, как это важно, потому что, если Стоун победит, для людей наступят ужасные времена. Мы с тобой должны отвезти футляр с крестом в Лондон, чтобы вместе уничтожить Стоуна.

Джоэль отчаянно затряс головой.

— Уходи прочь! — закричал он. — Уходи отсюда, и побыстрее. У тебя есть только один шанс спастись. Если я увижу тебя еще раз, Алекс, то для меня ты будешь всего лишь вампиром. И да поможет мне бог, я прикончу тебя вместе с остальными.

— Отдай мне футляр, Джоэль. Не будем терять время.

— Сделай еще один шаг ко мне — и я его открою. Клянусь.

— Ты сможешь так поступить? — тихо спросила она. — После того, что произошло между нами?

— То, что произошло между нами, было кощунством, — услышал Джоэль собственные слова.

Вечерний воздух прорезали полицейские сирены. Они были еще далеко, но быстро приближались. Джоэль посмотрел в сторону канала и увидел мерцающие в тумане огни к берегу приближался полицейский катер, белый на фоне темной воды.

Он повернулся к Алекс. Она исчезла.

Джоэль крепко прижал футляр к груди и побежал.

Возможно, вечерним рейсом из Венеции в Лондон и летели вампиры, но они понятия не имели, что находится в металлическом футляре, который прижимал к груди тихий пассажир в мокрой мятой одежде, одиноко сидящий в конце самолета. Другого багажа у него не было.

Оцепенело глядя из иллюминатора на темное небо, Джоэль видел собственное мрачное бледное лицо, покрытое синяками. Он не обращал внимания на других пассажиров и игнорировал маленькую девочку, которая показывала на него пальцем и все время спрашивала у матери, что произошло с этим человеком. Джоэль даже головы не повернул в сторону энергичной стюардессы, предложившей ему поесть и выпить. Он не чувствовал боли от рассеченной губы и пурпурной шишки на левой скуле.

Всякий, кто смотрел на него, видел лишь застывшее лицо, словно он погрузился в кому. Внутри у него шла борьба самых противоречивых чувств. Так ощущает себя человек, заболевший лихорадкой: то его начинает трясти от ярости и он готов сражаться со всем миром, то овладевает страх и он мечтает убежать как можно дальше, не оглядываясь назад.

Однако Джоэль понимал, что решение суждено принимать не ему. Он стал владельцем креста, перед ним лежала лишь одна дорога, и точка возврата была давно пройдена.

Джоэля начало трясти по-настоящему после приземления, когда он попытался вставить ключ в зажигание взятого напрокат «Форда Мондео». Ему пришлось опустить голову на спинку кресла, закрыть глаза и сделать три глубоких вдоха и выдоха.

«Ладно, Соломон, пора, время не ждет».

Джоэль вел машину под темным, беззвездным небом, остановился на бензоколонке, чтобы купить пластмассовый фонарик и плитку шоколада, но съесть ее не смог. Он пытался полностью сосредоточиться на управлении машиной и ни о чем не думать. У него не получилось.

Ровно в одиннадцать вечера его фары осветили высокие железные ворота «Вороньей пустоши». Он поставил передачу на нейтраль, но не стал глушить двигатель и протянул дрожащую левую руку к металлическому футляру, лежавшему на пассажирском сиденье. Он открыл замки, потом крышку, и крест тускло засиял в свете приборной панели. Джоэль аккуратно вытащил его и сжал двумя руками.

«А теперь, ублюдки, вам конец», — подумал он.

И твердо решил, что не остановится на этом. Он посвятит борьбе с вампирами всю свою жизнь, как это сделал его дед, и постарается уничтожить как можно больше чудовищ. Интересно, а политик Джереми Лонсдейл тоже один из них? Тогда его конец близок.

И еще Алекс.

Джоэль сидел и смотрел на Крест Ардайка, но перед глазами у него вставало ее лицо, а в голове метались опасные мысли. Джоэль отбросил их, сказав себе, что должен быть сильным, сейчас и всегда.

Поднялся ветер, его порывы сотрясали машину и залепляли листьями ветровое стекло. Ворота «Вороньей пустоши» были открыты, за ними клубился мрак. Джоэль с трудом сглотнул, распахнул дверцу машины и вышел в холодную ночь, зажав в правой руке крест, а в левой — новый фонарик. Пробормотав первую молитву за много лет, он зашагал по усыпанной гравием дорожке к особняку. Но с каждым новым шагом его мужество слабело, и он сильнее сжимал крест.

Когда Джоэль подошел к дому, он обнаружил, что тот погружен в темноту. Ветер раскачивал приоткрытую входную дверь, палая листва с шуршанием танцевала по мозаичному полу коридора. Джоэль вошел внутрь и посветил вокруг фонариком.

— Стоун! — крикнул он, но получилось лишь хриплое карканье.

Он облизнул губы и снова закричал, и на этот раз его голос эхом прокатился по дому.

Джоэль долго стоял и прислушивался к тому, что происходило вокруг. Где-то далеко в окно стучала ветка, свистел ветер, шуршали листья. Звуки пустоты.

В дальнем конце коридора находилась дверь, через которую Сеймур Финч провел его и Дека, чтобы показать «бальную залу», превращенную в конференц-зал. Джоэль повернул ручку, дверь со скрипом отворилась, и он посветил внутрь фонариком. Все было таким, как он помнил, вот только портрет Габриеля Стоуна исчез. В дальнем конце комнаты висел гобелен, который, как утверждал Дек, закрывал потайной вход в склеп.

Джоэль пересек комнату и осторожно включил лампу. Неохотно положив фонарик и Крест, он двумя руками взял гобелен за угол и сильно дернул. Что-то порвалось, посыпались деревянные кольца, гобелен рухнул на пол и застыл перед Джоэлем пыльной грудой. Ударом ноги он отбросил его в сторону.

Как и во время предыдущего визита, он внимательно осмотрел стену и в свете лампы заметил тонкую трещину, идущую от пола вверх. При помощи ключа зажигания от «Мондео» он проделал дыру в роскошных бархатных обоях, украшенных лилиями, и, повозившись несколько минут, обнаружил четкие очертания дверного проема.

Джоэль ударил в него плечом, потом еще раз. Дверь не поддавалась. Рядом стоял элегантный антикварный столик на бронзовых колесиках, Джоэль разбежался и обрушил его на стену, как таран. Раздался грохот, который эхом пронесся по всему дому. Джоэль замер, напряженно прислушиваясь, но тишину нарушали лишь слабые завывания ветра.

Дек был прав — в данном случае и во всем остальном. За стеной что-то было, и Джоэль дал себе слово выяснить, что там находится, чего бы это ни стоило. Может быть, именно там прячутся вампиры, сжимаясь от страха, чувствуя страшное присутствие креста. Сейчас они наверняка слабы и уязвимы. Пришло время нанести по ним удар.

Однако он понимал: чтобы пробить толстую стену, потребуется нечто более прочное, чем хрупкий столик. После его мощного удара на стене не осталось даже следа. Схватив крест, Джоэль побежал обратно, выскочил из дома, и на него снова набросился холодный ветер. Он не сомневался, что где-то должен быть сарай, где лежат нужные ему инструменты. Может быть, ему удастся найти кувалду, киянку или ломик. Или, если потребуется, он воспользуется отверткой.

Сердце трепетало у него в груди, когда он бежал по саду. Внезапно зашуршавший куст становился сигналом нападения; треск наклонившейся ветки — и ему казалось, будто рука с когтями тянется к его горлу; в каждой тени прятался затаившийся вампир.

За домом Джоэль обнаружил ряд хозяйственных построек и в сарае нашел отличный набор инструментов — все, что могло ему понадобиться. А рядом с ними он увидел кое-что получше. Луч фонарика высветил желтую краску, и Джоэль узнал «Джей-си-би»[37] с ключом зажигания в замке. Джоэлю как-то раз довелось управлять такой машиной, когда он помогал Сэму Картеру готовить фундамент для сарайчика на его участке. Однако у этого устройства имелось множество самых разных возможностей.

Джоэль сел за руль, завел двигатель и включил фары. Сжимая крест бедрами, он проехал на машине по двору, под грохот гусениц по гравию обогнул дом и покатил к входу. Ему удалось развернуться, в десяти ярдах от входной двери он полностью выжал педаль газа, и машина взобралась по ступенькам, круша все на своем пути, обломки кирпичей и известка посыпались ей на крышу.

С жутким скрежетом гусениц Джоэль въехал в вестибюль и не стал тормозить перед дверью в конференц-зал. Машина шла вперед, как танк, ломая все на своем пути. Когда до стены оставалось совсем немного, Джоэль включил двигатель на полные обороты и направил «Джей-си-би» к тому месту, где находилась потайная дверь. За секунду до столкновения он спрыгнул с сиденья и откатился в сторону.

Землеройная машина протаранила стену, дом дрогнул, и часть потолка рухнула вниз. Джоэль вскочил на ноги и подбежал к засыпанной обломками машине. Направив луч фонарика в тучи пыли, он увидел, что в стене образовалась большая дыра с зазубренными краями, а еще он разглядел сломанное гидравлическое устройство, открывавшее потайную дверь — вероятно, где-то внутри дома находился рубильник. Дальше царил непроглядный мрак.

Там находился тайный туннель.

Джоэля охватил панический ужас, но он твердо решил довести дело до конца. Он перебрался через машину и, держа перед собой крест, зашагал вперед.

И оказался в настоящем лабиринте коридоров и лестниц, протянувшихся, как ему показалось, на целые мили. Когда он решил, что заблудился, луч фонарика выхватил на полу бурое пятно. Потом еще одно и еще. Капли засохшей крови. Джоэль пошел по кровавому следу.

Так он добрался до склепа.

— Где ты? — послышался голос Рамбла в телефонной трубке.

— В Италии, — ответила Алекс. — Еду на поезде в Болонью. Оттуда полечу в Лондон.

Кроме Алекс, в вагоне находилась лишь пара туристов с рюкзаками и заснувший над портативным компьютером бизнесмен. Часы показывали четверть первого, и поезд мчался сквозь ночь, тихонько постукивая на стыках рельсов. Вдалеке виднелись огни приближающегося городка.

— В Болонью?

— Это длинная история, Гарри.

С тех пор как она села в поезд в Венеции, опасаясь возвращаться в отель или лететь прямым рейсом в Лондон, чтобы не оказаться в одном самолете с Джоэлем, Алекс пыталась решить, как она станет отчитываться перед Рамблом. Однако постоянно возвращалась к тому, что произошло между нею и Джоэлем, мысли у нее путались, и Алекс проклинала себя за слабость.

— Что ж, расскажешь при встрече, — ответил Рамбл. — Соломон с тобой? Ты можешь говорить?

Она прикусила губу.

— Сейчас я одна.

— Ты бы не стала возвращаться, если бы не нашла крест, — продолжал Рамбл. — Я не ошибся?

У него был возбужденный голос.

«Что ж, скоро он вернется с небес на землю», — подумала Алекс.

— Да, мы его нашли. Он был спрятан под старой церковью и пролежал там несколько столетий.

— Значит, легенды не лгут?

— Вы не хотите оказаться рядом с ним, если я правильно поняла вопрос.

— Но футляр из свинца, он помог? Твое предположение оказалось верным?

— Совершенно.

— Отлично. Мои поздравления, Алекс. Когда ты приземлишься, сразу вези футляр в РУВ. И тогда мы сможем спланировать наши дальнейшие действия.

Алекс заскрипела зубами. Хорошие новости она уже сообщила. Теперь пришла пора плохих.

— Боюсь, все не так просто, Гарри. Дело в том, что его у меня нет.

Рамбл замолчал, его возбуждение быстро проходило.

— Проклятье, ты о чем? Как это, его у тебя нет?

— На нас напали.

— Люди Стоуна?

— Полной уверенности нет. Известно лишь, что это были люди. Я ничего не смогла сделать. Они его забрали.

Некоторое время Рамбл обдумывал ее слова.

— Ты позволила горстке людишек забрать у тебя Крест Ардайка? Как такое может быть?

— Вас там не было, Гарри. Случилось то, что случилось.

Алекс понимала, что у нее будут серьезные неприятности, но было бы гораздо хуже, если бы она рассказала Рамблу правду. Если РУВ узнает, что Джоэль Соломон завладел крестом и намерен его использовать не только против врагов Федерации, но и против всех вампиров, она бы сама подписала ему смертный приговор. Кроме того, не приходилось сомневаться, что именно ей поручили бы выследить его и привести приговор в исполнение.

Солгав Рамблу, Алекс выиграла немного времени. Теперь ей требовалось отыскать Джоэля и отобрать у него крест. Как это сделать, не причинив ему вреда и не погибнув самой, ей еще только предстояло придумать. Однако Алекс понимала, что время пошло. Если он начнет убивать всех вампиров подряд и новость дойдет до федералов, ей грозит смертная казнь.

— Это очень серьезно, агент Бишоп, — сказал Рамбл.

Когда он к ней так обращался, это всегда было дурным знаком.

— Каковы наши дальнейшие планы? — спросила Алекс.

— Вот что мы сделаем. Ты не полетишь сегодня вечером в Лондон. Я хочу, чтобы твоя задница оказалась в Брюсселе завтра, на ПСФ, ровно в два тридцать дня. — Он помолчал. — И… агент Бишоп?

Она поняла, что сейчас произойдет, по тому, как изменился его тон.

— Тебе пора подумать о том, как ты объяснишь Правящему совету тот факт, что по твоей вине оружие, которое было скрыто в течение веков, попало в руки врага.

Джоэль шагал по темному коридору, уходившему все дальше вниз. С каждым шагом его напряжение росло, и бороться с инстинктом, призывавшим его бежать отсюда, становилось все труднее.

Но пока никто его не атаковал. Вампиры не сидели в засаде, не прятались в темных углах, когда он снова и снова отчаянно светил фонариком вправо или влево. В луче света он видел лишь серый камень и густую паутину.

Но что-то там находилось. По мере того как охваченный дурными предчувствиями Джоэль спускался все ниже, запах становился более отчетливым. Вскоре смрад настолько усилился, что он едва мог дышать. Наконец, направив луч фонарика вперед, он невольно вскрикнул.

Труп молодой женщины свисал с крюка, как мясная туша в холодильнике. Белое свадебное платье из шелка было разорвано в нескольких местах, на нем остались следы крови, горло было рассечено до кости, грудь разорвана так, что обнажились сломанные ребра и внутренние органы. На лице застыла маска чудовищного ужаса.

Джоэль сразу понял, что тело висит здесь недолго и не может так пахнуть. Где-то рядом было что-то еще. Он сглотнул, отчаянно борясь с тошнотой, и посветил фонариком вокруг себя. В нескольких футах от того места, где он стоял, находился круглый каменный блок приблизительно в ярд диаметром, похожий на колодец. Блок закрывала толстая круглая каменная крышка. Когда Джоэль направил на нее луч фонарика, он заметил следы пальцев на пыли. Кто-то недавно ее двигал.

Он положил крест на пол, зажал фонарик под мышкой и попытался сдвинуть каменную крышку. Она оказалась невероятно тяжелой, и Джоэль вспомнил удивительную силу Финча.

С третьей попытки ему удалось сдвинуть крышку на пару дюймов, и он вздрогнул от громкого скрежета. Из темного отверстия хлынула такая вонь, что Джоэль едва устоял на ногах, и ему пришлось прикрыть рукавом нос и рот. Ногой он сумел отодвинуть крышку настолько, что направленный вниз луч фонарика осветил колодец.

Его глубина составляла десять футов — или пятьдесят. Джоэль не мог это определить, так как колодец был забит человеческими телами. Прежде чем отшатнуться, Джоэль успел заметить дюжины серых, покрытых пятнами лиц, глядящих на него. Бездомные, сбежавшие подростки, нелегальные иммигранты — люди, которых никто не станет искать. В любом случае будет очень нелегко установить их личности. Среди трупов попадались и сильно обглоданные части тел.

Пока Джоэль стоял, согнувшись и избавляясь от содержимого желудка, он уже знал, что навсегда останется в его памяти и будет до конца дней преследовать в кошмарах. На самом верху лежал скелет ребенка с оторванными конечностями. Кости были полностью лишены плоти.

Слезы ярости обожгли глаза Джоэля, когда он ударами ноги вернул крышку на место и, подхватив крест, двинулся дальше.

В конце длинного извилистого туннеля, отходящего от склепа, он нашел комнату и сразу понял, что это личный кабинет Габриеля Стоуна.

«Очевидно, вампир обладал изысканным вкусом», — подумал Джоэль, оглядывая великолепную обстановку.

Однако он оставался вампиром, и все будет кончено лишь после того, как Стоун вернется в ад, где ему и надлежит быть.

Джоэля переполняли ярость и отвращение. Он сжимал в руках Крест Ардайка, словно тот превратился в факел. Одну за другой Джоэль обошел все комнаты особняка. Страх окончательно отступил, и теперь он хотел только одного — найти ублюдков и посмотреть, как они будут умирать. Но раз за разом, распахивая ударом ноги очередную дверь, чтобы отыскать лучом фонарика прячущихся, напуганных врагов, он чувствовал, что его надежды тают. Понадобилось немало времени, чтобы убедиться в том, что особняк пуст. Незапертые ворота и входная дверь, исчезнувший портрет, пустые комнаты — все указывало на то, что обитатели «Вороньей пустоши» покинули свое жилище.

Как они узнали? Неужели они способны почувствовать приближение креста? Или их предупредили информаторы? Так или иначе, здесь их больше не было. Остались лишь отвратительные улики в склепе.

Джоэль вернулся в кабинет Стоуна и просмотрел содержимое антикварного письменного стола, пытаясь найти хоть какое-то указание на место возможного бегства вампиров, но ничего не сумел обнаружить. Если они не вернутся, значит, он потерял их след, а интуиция подсказывала ему, что вампиры надолго забудут дорогу в «Воронью пустошь».

Когда Джоэль с тяжелым сердцем вышел на усыпанную гравием подъездную дорожку, начинался дождь. Он уже не сжимал крест так сильно. Столько усилий потрачено на поиски гнезда вампиров, а они попросту перебрались в другое место. Открытие Дека Мэддона оказалось практически бесполезным.

Джоэль остановился. Дек Мэддон. Парнишка оказался прав во всем: татуировка паука на шее девушки, скульптуры птиц на воротах, скрытая дверь, ведущая в склеп. Без помощи Дека ему не удалось бы зайти так далеко. Возможно, юноша видел или слышал что-то еще? Даже самая незначительная улика может помочь выследить Стоуна и его свиту, отыскать их новое логово. Джоэль побежал к машине, прыгнул в «Мондео», положил крест в футляр и навсегда покинул «Воронью пустошь».

Продолжая вести машину, он набрал номер мобильного телефона Дека, но тот не ответил. Джоэль посмотрел на часы и только теперь сообразил, что уже очень поздно. Однако он не мог терять драгоценные часы и дожидаться наступления утра, чтобы нанести вежливый визит в дом Мэддонов.

На пути в Уоллингфорд Джоэль остановился в небольшом городке, позвонил из телефона-автомата в полицию Темз-Вэлли и рассказал, что в бывшей резиденции Габриеля Стоуна находится тайное хранилище трупов.

«Пусть Картер и его ребята с ними разберутся», — подумал Джоэль, шагая под дождем к машине.

А у него были дела поважнее.

Джереми Лонсдейл поглаживал пальцами большой стакан с солодовым виски, сидя в кабинете на верхнем этаже своего загородного дома. Он погрузился в глубокие размышления о неприятностях, в которые угодил, когда услышал яростный лай двух своих датских догов. Политик громко выругался, стукнул стаканом по столу и распахнул окно.

— Кастор! Поллукс! Заткните вонючие пасти! — заорал он в холодный ночной воздух.

Собаки разом смолкли, словно их поразил непривычный крик хозяина. Лонсдейл захлопнул окно и вернулся к своим мрачным размышлениям.

Когда через минуту он вновь наполнял стакан из быстро пустеющей бутылки «Хайленд парк», собаки залаяли снова. Лонсдейл выскочил из кабинета и быстро помчался вниз по лестнице, намереваясь достойно наказать псов за то, что они прервали его размышления. У него был большой дом, и он слегка задыхался, когда спускался по последнему пролету лестницы.

Однако он остановился и едва не перестал дышать, когда увидел в холле пятерых человек.

Нет, не людей. К нему явился Габриель Стоун со своей свитой. За спиной Стоуна маячили черный великан и ироничный Антон, похожий на хорька. Слева стояла блондинка, которую звали Анастасия. А справа — жгучая брюнетка, красавица Лилит. Лонсдейл не видел всех четверых с той ночи, когда состоялось его посвящение, и почувствовал, как кровь стремительно отливает от лица. Стакан выскользнул из его пальцев, отскочил от застеленных ковром ступенек лестницы и разбился о плитки пола. Вокруг осколков образовалась янтарная лужица виски.

— Не ждал нас в гости, Джереми?

Лонсдейл беззвучно открыл и закрыл рот, не зная, что сказать.

— Ты не собираешься пригласить нас в свой чудесный дом? — спросил Стоун.

— К-конечно, — заикаясь, ответил Лонсдейл. — Прошу меня простить. — Он провел их в гостиную.

— Привет, Джереми, — с обворожительной улыбкой сказала Лилит и нежно провела ногтем по его руке, проходя мимо.

Лонсдейл откашлялся и попытался улыбнуться в ответ. Вежливый хозяин дома.

— Не хотите чего-нибудь выпить?

— Вопрос в том, что ты можешь предложить, — ответила Анастасия, глядя на его шею.

Стоун указал на кресло, словно они находились в его собственном доме.

— Пожалуйста, присаживайся, Джереми. Как ты, вероятно, догадываешься, это не обычный визит вежливости. Мы пришли сюда по делу.

Лонсдейл нервно присел, переводя взгляд с одного вампира на другого. Они стояли возле него полукругом. Огромный Захария сложил мускулистые руки на груди. Антон хмурился. Лилит рассеянно поглаживала рукоять сабли. Стоун стоял посредине и, прищурившись, смотрел на Лонсдейла, который никак не мог уловить его настроения, и это тревожило политика больше всего.

— О каком деле идет речь, Габриель? — спросил он, стараясь говорить непринужденно.

— Не играй со мной в невинность, Джереми. Ты понимаешь, зачем мы пришли.

Лонсдейл сглотнул.

— Венеция? — Его голос едва не сорвался на визг.

— Совершенно верно, Венеция. Ты получил от меня пакет, содержащий все необходимое и подробные инструкции?

Лонсдейл снова попытался сглотнуть, но в горле у него пересохло. Он пожалел, что разбил стакан с виски.

— Да, — с трудом ответил он.

— И ты сказал своим людям, чтобы они точно выполнили мои инструкции?

— Воспользоваться специальными пулями, чтобы убить женщину, мужчину взять живым, найденный ими предмет привезти мне. Все так, как вы сказали. Я все сформулировал для них предельно точно.

— И где мой крест?

Лонсдейл нахмурился.

— Могу предположить, что он еще не найден. Мне бы сообщили…

— К сожалению, ты очень плохо информирован, Джереми. Как всегда, отстаешь от нас на несколько шагов. Неужели я все должен делать сам?

— О чем вы?

— У тебя есть свои информаторы, а у меня — свои. Представь мое удивление, когда я услышал о небольшом инциденте в Венеции. Речь идет о четырех на редкость неумелых и весьма мертвых бандитах, о большом количестве пролитой крови и одном исчезнувшем кресте, все еще находящемся в руках человека, который и близко к нему не должен подходить. — Стоун вздохнул и с отвращением покачал головой. — Твои постоянные неудачи начинают меня сердить, Джереми.

Лонсдейл покраснел.

— Подождите. Я позаботился о том, чтобы мои люди получили ваши специальные пули, норбенол, или как вы их называете? Что я должен был сделать — сам зарядить за них пистолеты?

— Носферол, — нежным голосом уточнил Стоун. — И я очень советую тебе не терять спокойствие, когда ты общаешься с нами.

Однако Лонсдейл уже не мог остановиться.

— Как я мог предвидеть, что они не используют ваше оружие? Ведь я не мог им объяснить, почему нельзя стрелять простыми пулями? Или мне следовало сказать: «Вы отправляетесь в Венецию, чтобы подстрелить проклятого вампира?» Эти люди обычные громилы, а не Абрахам Ван, мать его, Хельсинг.

— Обычные мертвые громилы, Джереми. А ты, друг мой, — добавил Стоун, тыча пальцем в Лонсдейла, — кретин.

Лонсдейл смолк. В комнате воцарилась тишина, и Стоун принялся расхаживать взад и вперед по комнате.

Лонсдейл разинул рот.

— О нет. Только не Тоби, пожалуйста. Я сделаю все, что нужно.

— До сих пор я был слишком снисходителен к тебе, Джереми. Боюсь, на сей раз мне придется тебя наказать.

Лилит рассмеялась. Захария и Антон обменялись ухмылками. Анастасия смотрела на политика с нескрываемым презрением.

— Отдай его мне, Габриель. Он пожалеет, что родился на свет, уж поверь.

— Нет, у меня на него свои планы, — сказал ей Стоун и, повернувшись к Лонсдейлу, продолжал: — Теперь, когда Соломон владеет крестом из-за твоей идиотской ошибки, мы вынуждены временно покинуть страну, пока наши агенты его не поймают. Однажды ты уже помог нам сюда попасть, сейчас обеспечишь быстрый путь отхода. Я хочу, чтобы самолет с нами поднялся в воздух через час.

— Но…

— Грузовик с нашими личными вещами прибудет на аэродром. Ты позаботишься о том, чтобы их вовремя доставили на борт.

— Это невозможно, — запротестовал Лонсдейл. — Я не могу так быстро собрать экипаж. Нельзя взять и улететь в тот самый момент, когда захочется.

— А ты сделаешь это возможным, Джереми. Или я должен снова напомнить тебе о юном Тоби?

Лонсдейл сломался. Он соскользнул со стула и заплакал, скорбно ломая руки.

Лилит посмотрела на брата.

— И ты считаешь, что это достаточное наказание для него, Габриель? Он одолжит нам летающую машину и все? Неужели ты стал слишком мягким?

— Они называют их самолетами, — напомнил ей Захария, и она зарычала на него.

— Я не закончил, — сказал Стоун, не сводя глаз с рыдающего политика. — Лилит, дай мне саблю, пожалуйста.

Лилит вытащила из ножен и протянула ему длинный сверкающий клинок. Стоун поднял левую ладонь и одним быстрым уверенным движением глубоко ее рассек, при этом у него на лице ничего не отразилось. Из раны по запястью потекла темная кровь. Он бросил саблю Лилит и кивнул Захарии. Огромный вампир шагнул вперед, поднял сопротивляющегося Лонсдейла и поставил перед Стоуном, который прижал кровоточащую руку к губам Джереми и заставил его пить кровь, которая потекла по подбородку политика и перепачкала рубашку. Лонсдейл сделал глоток, потом еще один.

— Хорошо. Захария, отпусти его.

Лонсдейл упал на колени, он задыхался, выплевывая сгустки крови на ковер.

— О господи, что вы со мной сделали? — хрипел он, держась за горло.

Стоун вытер рану шелковым платком.

— Мои поздравления, Джереми. Ты только что сделал первый шаг в совершенно новый мир. Теперь ты стал моим новым слугой, связанным кровью. С этих пор и до самого дня твоей смерти или того времени, когда я отпущу тебя со службы, ты становишься моим личным помощником. Ты будешь жить с нами, путешествовать с нами, отвечать за наши отношения с людьми, действуя, как офицер связи.

— Красивое название для упыря, — пояснила Анастасия.

— Понятное дело, теперь мы будем иметь доступ ко всем твоим банковским счетам и другим ресурсам, твоим домам в Суррее, Лондоне и Тоскане. Думаю, это вполне разумно.

— Но… а как же двадцать миллионов, которые я вам… дал, — пробормотал Лонсдейл.

— Мы работаем над реализацией мечты, — ответил Стоун. — А это очень дорого стоит. Боюсь, нам потребуется любая поддержка, которую мы сможем получить. Ты ведь не против, Джереми?

— Он не в состоянии занять место Сеймура Финча, — прорычал Антон. — Вы только взгляните на него. Разве можно рассчитывать, что этот жалкий кусок дерьма сделает следующий шаг? Он уже не оправдал наших ожиданий.

— Верно, — сказал Стоун, с улыбкой глядя на Лонсдейла. — Однако он политик, а это меня завораживает. Никогда прежде я не встречал человека настолько восхитительно коррумпированного и полностью лишенного морали. У него осталась лишь одна слабость — любовь к сыну-ублюдку, — но скоро и она пройдет. Я верю, что со временем из него получится очень хороший упырь.

Лонсдейл никак не мог оправиться от шока, его волосы торчали во все стороны, лицо блестело от слез и крови.

— М-моя карьера, — визгливо залепетал он. — Я мог бы стать премьер-министром. А со временем президентом Европейского совета. — Он всплеснул руками. — Только подумайте, какую пользу я мог бы вам принести, обладая такой властью.

Они все рассмеялись.

— Ты только что вышел в отставку, урод, — сообщил ему Захарий.

— Тебе понравится жизнь с нами, дорогой Джереми, — промурлыкала Анастасия.

— В прошлый раз ему понравилось у нас в замке, — пробормотал Антон, бросив лукавый взгляд на Лилит.

Захария тихонько захихикал.

— Мы будем кормить тебя тем, что останется после нас, — сказала Лилит. — И со временем ты это полюбишь не меньше, чем Сеймур.

— Быть может, мы сумеем пригласить Тоби пожить с нами, — сказала Анастасия, и ее глаза разгорелись от новой идеи. — Я так люблю деток. — Она облизнула губы. — Они такие нежные и сладкие. Д-ааа.

Стоун схватил Лонсдейла за волосы и поставил на ноги.

— Хватит жалких рыданий, упырь. Созывай свой экипаж.

Лилит обняла брата и нежно поцеловала в губы.

— Значит, мы переходим ко второй фазе, — прошептала она.

Стоун с улыбкой кивнул.

— Мы высадим тебя и Захарию по дороге, как и планировалось.

— Эта часть мне нравится больше всего, — заявила она.

Джоэль остановил «Форд» возле дома Мэддонов, не заглушив двигатель, выскочил из машины и постучал во входную дверь. На улице было тихо, лишь по мокрому асфальту негромко стучали капли дождя. Вскоре он увидел свет за шторами на втором этаже, а еще через несколько секунд он загорелся в прихожей, и за матовым стеклом двери появилась фигура.

— Кто там? — раздался хриплый голос.

— Полиция, — ответил Джоэль. — Пожалуйста, откройте.

Дверь медленно открылась. На пороге стоял мужчина — копия Дека, — только более тяжелый и лысоватый. На плечи он накинул клетчатый халат, на лице застыло недовольное выражение.

— Мистер Мэддон?

Отец Дека оглядел Джоэля с ног до головы.

— Вы не слишком похожи на полисмена, и я вам не верю, — хмуро сказал он. — Покажите документы.

— Мистер Мэддон, я пришел повидать Дека.

— Ладно. Где ваши документы?

— Меня зовут Джоэль Соломон.

— Мне все равно, как вы себя называете. Покажите ордер или проваливайте к дьяволу. Уже почти час ночи. Людям иногда нужно спать. Нам приходится зарабатывать себе на жизнь.

Женщина средних лет — Джоэль решил, что это миссис Мэддон — появилась в коридоре со скрещенными на груди руками. Она была на пару футов ниже мужа и заметно более жесткой.

— Кто это, Лиам?

— Какой-то тип, который утверждает, что он полисмен, — ответил Лиам Мэддон, не сводя глаз с Джоэля.

Миссис Мэддон нахмурилась.

— Речь о Деке? Что-то случилось?

— Разве его нет дома? — спросил у нее Дек.

— Мы ничего вам не скажем, мистер, пока вы не покажете документы. Этот ублюдок может оказаться кем угодно, Бет. — Он снова повернулся к Джоэлю. — Понятно? А теперь проваливай. — И он захлопнул перед носом Джоэля дверь.

Джоэль постоял немного у порога, потом вздохнул и зашагал обратно к машине, размышляя, что делать дальше.

Он уже собрался сесть в «Мондео» и уехать, когда у него за спиной послышались шаги и он услышал голос.

— Ш-шш! Офицер?

Джоэль оглянулся и увидел другую версию Дека Мэддона, выскользнувшего из дома. Парень, смуглый и небритый, выглядел лет на пять или шесть старше брата. Джоэль сразу подумал, что он занимается тяжелой атлетикой.

— Я Кормак, — прошептал он.

— Джоэль.

— Я знаю, кто вы такой. Дек про вас рассказывал. Сожалею, что па вас прогнал. Иногда он бывает полным уродом, с этим ничего не поделаешь.

— Где Дек? Мне нужно с ним поговорить.

— Вот из-за этого я вас и догнал. Дек стал каким-то странным.

Джоэль посмотрел на дом. Свет на втором этаже погас, но кто-то продолжал наблюдать за ними в окно.

— Давай поговорим в машине. — Джоэль переложил металлический футляр на заднее сиденье, и Кормак сел на место пассажира.

— Камеры, да? — спросил Кормак, показывая на футляр.

— Да, — кивнул Джоэль, захлопывая дверь. — А теперь тебе лучше объяснить, в чем выражаются странности Дека и когда они появились?

— С тех самых пор, как соседская девушка умерла.

Джоэль удивленно посмотрел на него.

— Кейт Готорн умерла? Когда?

Кормак пожал плечами.

— Пару дней назад. Ужасно, правда? Просто угасла. Ее родители в жутком состоянии. Правда, мне они никогда не нравились. Настоящие снобы, особенно Джиллиан. Но теперь мне их жалко.

— А где сейчас Дек?

— У приятеля. Не хочет возвращаться домой. И ведет себя как-то не так.

— Ты его видел?

— Мне только пару раз удалось поговорить с ним по телефону. Он показался мне больным. Я ходил к нему, но Дек меня не впустил. — Кормак нахмурился. — Дек, конечно, маленький засранец, но он мой брат. Я за него беспокоюсь.

— Расскажи, где живет его приятель.

— Я покажу, куда ехать.

Джоэль бросил взгляд на футляр на заднем сиденье.

— Думаю, будет лучше, если ты останешься здесь, Кормак.

Кормак не хотел оставаться, но дал точные указания, и Джоэль довольно быстро отыскал квартал блочных домов на Бруэр-лейн в противоположной части Уоллингфорда. Инспектор оставил машину в тени, в нескольких ярдах от дома, и дальше пошел пешком, крепко прижимая одной рукой футляр к груди и размышляя о том, что он обнаружит в доме Мэтта. Металлическая винтовая лестница привела его на второй этаж, и там он нашел нужный номер квартиры.

Бледно-голубая дверь квартиры 22 была приотворена на дюйм. Джоэль прислушался к своим инстинктам и не стал стучать. Он приложил ладонь к изношенному дереву, рассчитывая, что петли не заскрипят, и бесшумно проскользнул внутрь. За дверью оказался узкий коридор, освещенный тусклой лампой, которая горела в комнате с открытой дверью. Соломон разглядел безвкусный ковер с цветочным орнаментом, уголок отклеивающегося плаката с Джеймсом Бондом на стене и край старого дивана, на котором лежала чья-то рука.

В комнате кто-то разговаривал. Джоэль замер, напряженно прислушался и узнал тихий голос Дека. Но к кому он обращался?

Через секунду Джоэль получил ответ — кто-то захихикал.

И раздался голос девушки.

Кровь Джоэля превратилась в лед. Почти не дыша, опасаясь зашуметь, он медленно расстегнул замки футляра и слегка приоткрыл крышку.

Этого оказалось достаточно — он сразу узнал то, что его интересовало. Тишину разорвал рев, пронзительный крик боли и ужаса.

— Что случилось, Кейт? — воскликнул Дек. — Что с тобой?

Джоэль захлопнул крышку, и крест исчез за свинцовой оболочкой. Он вбежал в комнату и увидел, как Кейт Готорн ползет по ковру, отчаянно пытаясь спастись. Она отпрянула, как загнанный в ловушку леопард — напуганная и опасная. Алые губы открылись, и Джоэль разглядел длинные изогнутые клыки. На подбородке Кейт осталось темное пятнышко, кончики пальцев покраснели от крови. Грязные волосы спутались, под белым прозрачным платьем ничего не было.

— Ты! — прошипела она. — Легавый.

Дек застыл на диване, с ужасом наблюдая за ними. Его глаза запали, щеки посерели. На шее виднелись многочисленные ранки, часть из них успела затянуться. По плечу текла свежая струйка крови, впитываясь в ткань грязной футболки, прилипшей к истощенному телу.

Он сделал неуверенный шаг к Джоэлю.

— Что ты с ней делаешь? Оставь ее в покое!

Джоэль тихонько толкнул его в грудь, и Дек упал обратно на диван.

— Это не Кейт. Кейт больше нет.

— Он лжет, — прошипела Кейт. — Не слушай его.

— Как долго это существо питается твоей кровью? — резко спросил Джоэль, указывая на Кейт Готорн.

Кейт вновь попыталась добраться до выхода, но он слегка приоткрыл футляр. Судорога боли заставила ее содрогнуться и упасть на пол. Джоэль увидел дым, поднимающийся над обнаженной кожей. Он закрыл крышку.

— Ты получила лишь малую дозу того, что там находится. Ты знаешь, что внутри? Понимаешь, что я могу с тобой сделать?

— Прекрати! — закричал с дивана Дек. — Зачем ты заставляешь ее страдать?

— Она вампир, Дек. Забудь о ней.

Юноша посмотрел на Кейт со слезами страсти.

— Мы любим друг друга. Мы всегда будем вместе.

— Она с тобой живет, верно?

Дек кивнул и показал в сторону чулана.

— Днем она там спит. Я о ней забочусь. И всегда буду заботиться. И ты ничего не можешь сделать, понимаешь?

— Этому нужно положить конец, — заявил Джоэль. — Если она будет продолжать питаться твоей кровью, ты станешь одним из них.

По щекам Дека потекли слезы.

— А мне наплевать. Я ее люблю, и весь разговор.

Лежавшая в углу Кейт начала понемногу приходить в себя после выброса энергии креста и с трудом приподнялась на локтях.

— Он меня любит, ты, жалкий мерзавец. Оставь нас в покое.

Джоэль покачал головой.

— Я сожалею о том, что должно произойти, — пробормотал он.

Дрожа от нетерпения, он протянул руку, чтобы открыть крышку и вытащить свое оружие. Вот теперь он узнает, как крест расправиться с вампиром. Кейт увидела, что он делает, и закричала.

Но тут в голову Джоэлю пришла новая мысль, и его рука замерла в воздухе.

— Как она сумела тебя найти, Дек? Ты сказал ей, где поселился?

Дек молча смотрел на него. Инспектор схватил его за ворот окровавленной футболки, поднял с дивана и сильно встряхнул, поразившись тому, каким легким стал мальчишка.

— Как она тебя нашла? — повторил Джоэль.

— Просто нашла, — пробормотал Дек. — Я не знаю как. Я сидел здесь, а она пришла. Не обижай ее, Джоэль. Черт возьми, не делай ей больно!

Джоэль отпустил Дека и задумался. Идея, которая начала у него формироваться, была совершенна безумной, но в вывернутой наизнанку реальности даже безумная идея показалась ему вполне разумной.

Он размышлял о потенциальной глубине отношений вампира и его жертвы. Один создает другого, и все идет по цепочке, один вампир за другим появляется из изувеченной оболочки человека. Стоун создал Кейт Готорн, которая пыталась спастись от силы креста, и ее связь с ним оставалась неразрывной; теперь же неопытная девушка-вампир, предоставленная самой себе, собиралась превратить Дека в следующее звено цепочки. Аналогичная связь существует между каждым вампиром и каждой его жертвой.

Стоун сделал Кейт вампиром в «Вороньей пустоши» — тут сомнений быть не могло, — однако он сумел найти ее дом в Уоллингфорде. А Кейт, в свою очередь, отыскала Дека.

Что их ведет? Какая-то экстрасенсорная способность? Ясновидение? Смутная физиологическая связь, позволяющая одному близнецу испытывать чувства другого, иногда даже знать местонахождение брата или сестры на огромных расстояниях, что отрицает любое рациональное объяснение?

Джоэль шагнул к ней.

— Где Габриель Стоун? — резко спросил он.

Кейт бросила на него злобный взгляд.

— Да пошел ты!

— Я ждал другого ответа, — сказал Джоэль и сделал еще один шаг. — Хочешь, чтобы я открыл крышку?

Кейт содрогнулась, опустилась на пол и застонала.

— Где он, Кейт? Скажи мне.

— Его нет, — выпалила она. — Он далеко отсюда.

Справа от Джоэля стоял книжный шкаф, набитый потрепанными книгами об уходе за автомобилями и двигателями, несколько старых томиков фантастики и детективов. Между руководством по ремонту «Субару» и «Классическими спортивными автомобилями» затесался большой атлас мира в твердом переплете. Он выглядел совершенно новым и лишним в коллекции книг Мэтта, словно достался ему в подарок и вынужденно занял место на полке. Продолжая сжимать в руках футляр, Джоэль вытащил атлас, открыл его, нашел большую карту мира на весь разворот, положил ее на пол и подтолкнул ногой к Кейт.

— Покажи, куда он направился. И я обещаю тебя освободить.

— Покажи ему, Кейт, — едва слышно простонал с дивана Дек.

— Никогда! — прошипела она.

— Думаешь, ты для него важна? — закричал Джоэль. — Он ушел. Стоун лишь играл с тобой. У тебя нет причин хранить ему верность.

Кейт молчала, на ее лице появилось безнадежное выражение. Она со страхом посмотрела на Джоэля, клыки исчезли, и, если не считать растрепанных волос и следов крови на подбородке и руках, она стала похожа на обычную девушку. Джоэль подумал об Алекс, и его сердце наполнила такая боль, что ему захотелось закричать.

— Ты можешь это сделать? — спросил Джоэль.

— И ты меня освободишь?

— Я обещал.

Кейт медленно, неохотно села и закрыла глаза. Ее голова опустилась на грудь, и она принялась раскачиваться, словно впала в транс.

В комнате наступила мертвая тишина, и Джоэль слышал, как бьется его собственное сердце.

Кейт протянула руку к раскрытой карте, и ее испачканный в крови указательный палец задрожал над страницами. На мгновение Джоэлю показалось, что его идея и в самом деле безумна, но затем лицо девушки приняло осмысленное выражение, и палец опустился на маленькое пятнышко, обозначавшее Англию, оставив красный отпечаток на бумаге.

— Он путешествует, — прошептала она.

Джоэль видел, как мечутся ее глаза под закрытыми веками, затем медленно — так движется перевернутый стакан по спиритической доске во время сеанса — палец начал перемещаться по карте, оставляя неровную красную линию, уходящую с запада на восток. Джоэль завороженно наблюдал, как палец миновал южную границу Нидерландов, пересек Германию, Чешскую Республику и двинулся по Венгрии. Затем дрожащий палец замер. Рука Кейт расслабилась, она опустилась на ковер и забормотала что-то невнятное.

Джоэль подхватил атлас и посмотрел на место, где стояла красная точка. Кейт провела линию почти через всю Европу, к северной границе Румынии. Воображаемый путь Стоуна заканчивался где-то в Карпатах.

— Ты что-то сказала, произнесла слово — что это было, Кейт?

Забывшись, он хотел потрясти девушку за плечо, но тут же убрал руку и положил ладонь на крышку футляра, готовый в любой момент ее поднять, если Кейт бросится на него. В такой близости от вампира нельзя терять бдительность.

Ее веки затрепетали, она открыла глаза и пробормотала снова, но теперь более внятно:

— Вылканул.

Акцент показался Джоэлю знакомым, и по спине у него пробежал холодок. Едва ли она узнала это слово в школе. Казалось, оно пришло к ней извне. Теперь Джоэль не сомневался, что был прав. Он отошел от Кейт и бросил атлас на стул.

— Ты обещал ее освободить, — прохрипел с дивана Дек.

— И намерен сделать то, что обещал, — ответил Джоэль.

Он опустил взгляд на лежащую на полу девушку, и та с мольбой посмотрела на него. Джоэль вдруг осознал, что перед ним обычная семнадцатилетняя хорошенькая девушка с рыжими волосами и умными голубыми глазами, у которой впереди вся жизнь.

Однако он прекрасно понимал, что это не так.

Он открыл крышку футляра. Пронзительный вопль Кейт наполнил комнату, а Джоэль сжал холодный крест дрожащими пальцами и вытащил его наружу.

— Не-е-ет! — закричал Дек и бросился на Джоэля.

Однако тот легко ушел от столкновения, сделав шаг в сторону, и юноша с криком врезался в стенку.

Еще до того, как крест покинул футляр, вопль Кейт смолк. Джоэль ощутил жар в своей ладони, древний артефакт запульсировал невидимой яростной силой, и почти мгновенно страшный удар обрушился на Кейт, разорвал ее на части, полностью уничтожил сущность. Словно видение из ночного кошмара, она исчезла.

Все было закончено, только эхо ее последнего крика отозвалось в тишине. Джоэль мрачно посмотрел на месиво на полу. Еще недавно Кейт была красивой и счастливой молодой девушкой. Уже во второй раз за ночь почувствовал, как горло обожгла тошнота.

Дек с трудом поднялся на ноги, его лицо стало пепельно-бледным, он дрожал.

— Ты ее убил.

— Нельзя убить то, что уже мертво, — тихо ответил Джоэль. — Я выполнил свое обещание. Я освободил Кейт.

Дек задумчиво кивнул, с трудом сглотнул и, осторожно коснувшись ран на шее, посмотрел на Джоэля.

— Я стану одним из них?

Джоэль посмотрел на зажатый в руке крест.

— Прикоснись к нему, — сказал он, поднимая Крест Ардайка.

Дек осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев поверхности Креста.

— Возьми его, — тихо сказал Джоэль, и Дек сжал крест в ладони.

Ничего не произошло.

— Думаю, с тобой все будет в порядке, — сказал Джоэль.

Дек смотрел на зажатый в руке крест и недоуменно моргал.

— Она меня укусила, она пила мою кровь.

— Я не знаю, как все происходит, Дек. Кейт недавно стала вампиром. Возможно, она не обрела полную силу. Если бы она пришла к тебе еще несколько раз и продолжала пить твою кровь… — Джоэль пожал плечами. — Тебе повезло.

Джоэлю показалось, что лицо Дека изменилось, словно он только что освободился от гипнотической власти, державшей его, как паутина муху. Джоэль положил ему руку на плечо.

— Сожалею о твоей потере. Ты вел себя очень храбро, Дек. Я тобой горжусь.

Дек стер слезы рукавом, и вдруг его лицо исказилось от отвращения.

— Я был слабаком, — всхлипнул он. — Мне не следовало тебе мешать. И я не должен был ее впускать. — Он вернул крест Джоэлю. — Что это такое?

— Одна чудесная вещь, которую мне удалось раздобыть во время последнего путешествия, — ответил Джоэль.

— Что ты теперь собираешься делать?

— Отвезу тебя домой, к твоим родным. Они беспокоятся. А потом я намерен покончить с вампирами раз и навсегда.

— Позволь мне пойти с тобой. Я хочу быть рядом. Хочу увидеть, как мерзавец, из-за которого Кейт умерла, получит свое.

Джоэль покачал головой.

— Я ждал этого восемнадцать лет. И должен все сделать сам.

Было раннее серое утро, над аэропортом нависли тучи. Алекс вышла из самолета и вдохнула влажный воздух Брюсселя. Она проглотила таблетку солазала и отметила, что в коробочке осталось всего три штуки.

Алекс рассчитывала, что Гарри Рамбл будет ее встречать в вестибюле, но его там не оказалось, и тут она заметила на парковке блестящий черный «Мерседес» РУВ с зеркальными стеклами. Черные двери распахнулись одновременно, и из автомобиля вышли два агента РУВ, один — высокий и седой, второй — темноволосый и румяный. Оба были в серых костюмах и длинных черных плащах, совсем как полицейские детективы. Они не улыбались.

— Где Рамбл? — спросила она у них.

Они не ответили. Алекс пожала плечами и последовала за ними в машину. Водитель не глушил двигатель и даже не оглянулся, когда они заняли свои места. Алекс посадили на заднее сиденье между двумя мрачными агентами.

— Значит, вам велели меня напугать, — заметила она. — А вы не слишком разговорчивые ребятишки. Как же мне вас называть?

Оба агента смотрели перед собой и молчали.

— Что ж, как хотите. Будете Чико и Харпо[38]. Годится?

— Его зовут агент Бейтс, — почти не разжимая губ, сообщил высокий и седой. — А я агент Верспур.

— Приятно познакомиться, парни, — сказала Алекс.

Она не рассчитывала на ответ и следующие несколько минут, пока «Мерседес» мчался по окраинам Брюсселя, созерцала скучный пейзаж за окном. Бельгия. Страна шоколада и чипсов — и больше ничего интересного.

Отель «Гранд Шатонёф» находился в пяти километрах от Брюсселя и занимал двадцать заросших лесом акров. Уединение, высокий уровень комфорта и безопасности делали его идеальным местом для проведения конференций и встреч на самом высоком уровне. Билдербергская конференция[39], мировые картели, а теперь вампиры. Возле закрытых ворот стояли «Мерседесы», водитель показал какие-то бумаги частному охраннику в форме, вышедшему их встретить. Тот кивнул и махнул рукой, ворота открылись, и они въехали на территорию отеля. За деревьями Алекс увидела здание из стали, стекла и бетона. Оно показалось ей примитивным и постмодернистским, но она решила, что такая архитектура должна импонировать властным натурам. Главный корпус с гигантским стеклянным куполом в центре, отражавшим тусклый солнечный свет, вполне мог быть космической станцией.

Процессия из автомобилей направлялась к парковке — на встречу прибывали вампиры со всего мира. Водитель нашел свободное место, и Алекс в сопровождении Бейтса и Верспура выбралась из машины. Пока они шагали к входу в главное здание, она заметила лимузины верхушки Правящего совета, припаркованные в специальном месте. Их охраняла целая армия вооруженных агентов, которые нервно поглядывали по сторонам. «Наверняка для охраны важных особ им выдали все имеющиеся запасы носферола», — подумала Алекс.

Агенты не отходили от нее ни на шаг, и они втроем прошли через вестибюль. Алекс искала глазами Гарри Рамбла и наконец заметила его в толпе — он разговаривал с Ксавье Гарреттом. Когда она к нему подошла, Рамбл показался ей немного растерянным.

— Мне понравилось, что вы прислали двоих парней меня встретить, — сказала она. — Я под арестом или как?

Гарретт ухмыльнулся. Рамбл нервно переступил с одной ноги на другую и опустил глаза.

— Ну, не совсем так.

— А как, Гарри?

— Поговорим об этом позднее, — сказал он. — А сейчас нам пора.

Толпа начала рассасываться, гости направились к лестнице, ведущей в главный конференц-зал. Алекс видела, что выражение лица Рамбла остается мрачным.

— Что случилось, Гарри? Надеюсь, дело не в Соломоне?

Он покачал головой.

— Произошло еще несколько инцидентов. Пока ты находилась в Италии, наши отделения в Бомбее, Нью-Йорке и Токио подверглись атакам с использованием гранат с носферолом. Выжить никому не удалось. Прошлой ночью совершено еще одно нападение — в Париже. Если бы граната сработала, все наши парижские агенты погибли бы.

— Стоун, — сказала Алекс. — Он не теряет времени даром.

— А мы не знаем, что делать. Ублюдок держит нас за яйца.

Они вошли в конференц-зал, и Алекс посмотрела на потолок — высокий стеклянный купол, который видела из машины. Ряды сидений, обитых красным бархатом, быстро заполнялись. В зале могло разместиться пятьсот участников совещания. Капельдинеры с эмблемой Федерации на красивой красной форме бегали взад и вперед, провожали делегатов, улыбались и пожимали руки, предлагали бокалы с кровью. Из скрытых динамиков лилась приятная классическая музыка, но ее перекрывал шум разговоров. Рамбл отошел, чтобы присоединиться к шефам других секторов РУВ, расположившимся на передних рядах вместе с лидерами Федерации. Бейтс и Верспур повели Алекс к предпоследнему ряду, и у нее появилось отчетливое ощущение, что ее выводят из игры. Агенты с многозначительным видом уселись у нее за спиной, оставив между собой два свободных места, словно пытались сильнее ее напугать.

Алекс ничего не оставалось, как откинуться на спинку кресла и наблюдать за заполняющимся залом. Она чувствовала, как растет напряжение по мере приближения открытия конференции. Настроение царило невеселое. Многие хмурились, часть разговоров велась на повышенных тонах, как будто участники беседы о чем-то ожесточенно спорили. Признают этот факт лидеры Федерации или нет, но восстание Габриеля Стоуна затронуло интересы всех собравшихся.

Внезапно разговоры смолкли, внизу возникло какое-то движение, а в следующее мгновение под гром аплодисментов из-за занавеса на длинный изогнутый подиум начали подниматься знаменитости. Алекс никогда не видела их во плоти, но, как и все собравшиеся здесь вампиры, знала имена тех, чьи лица последовательно возникали на больших экранах по бокам сцены. Хассан. Боровчик. Корентайер. Голдмунд. Машкавану. За ними появился второй по значимости вампир Федерации, Гастон Леруж. Они заняли свои места, по три с каждой стороны от того, что располагалось в центре и оставалось пустым; затем аплодисменты стали оглушительными, когда из-за занавеса выбежала и стремительно промчалась по сцене Олимпия Ангелополис. Она была в ослепительно-белом платье, мерцающем в ярком свете и подчеркивающем серебро ее волос. Властное холодное лицо Вампиратрицы заполнило экраны над сценой. Она немного помолчала, благодарно принимая аплодисменты, потом подняла руку. Аплодисменты тут же стихли.

И великая Олимпия Ангелополис заговорила.

— От имени моих соратников из Верховного правящего совета я благодарю вас за то, что вы собрались здесь сегодня. Давайте начнем с минуты молчания, чтобы почтить память погибших: члена Правящего совета Тешингары, советника Сена и других жертв недавних злодеяний, совершенных против нашей великой Федерации.

По залу пробежал одобрительный шепот, и воцарилось благоговейное молчание. Олимпия и все остальные члены совета скорбно опустили головы. На большом экране было видно, как Гастон Леруж стирает слезу, хотя все в зале знали, что вампиры не могут плакать. Ровно через пятьдесят пять секунд Олимпия подняла руку и прервала молчание.

— Благодарю вас, давайте начинать.

«Что я здесь делаю?» — подумала Алекс, когда начались выступления.

Лучше бы она отправилась на поиски Джоэля вместо того, чтобы слушать бессмысленные речи. Алекс уселась поудобнее, пристроила ноги на спинку кресла, стоящего впереди, и сложила руки на груди. Она чувствовала, как Бейтс и Верспур сверлят ей спину глазами.

С самого начала все шло именно так, как и ожидала Алекс. Гастон Леруж почти целый час подогревал аудиторию бесстрастным описанием актов саботажа, убийств и грабежей, совершенных мятежниками против Федерации. Он назвал их террористами и бунтовщиками. Когда аудитория была уже возмущена до предела, Леруж мастерски сменил тему и пространно заговорил о долгой истории Федерации: о борьбе, сопровождавшей попытки навести порядок, о первых успехах и неудачах, героических усилиях их знаменитых коллег, таких как Стальная Леди, которая сумела привести к миру и гармонии воюющую, разделенную и подвергающуюся страшной опасности расу. Неужели жертвы, принесенные Основателями, оказались тщетными?

— Нет! — взревела аудитория.

Неужели великолепный образец демократии, справедливости и добра будет уничтожен жалким сбродом?

— Нет!

Леруж, заметно тронутый реакцией аудитории, уступил место у микрофона своим коллегам. Следующий час ушел на то, чтобы заверить присутствующих, что Федерация не подвергается серьезной опасности со стороны повстанцев. Благодаря достойным одобрения усилиям РУВ и его глобальной сети агентов, ситуация будет взята под полный контроль самое позднее через шесть месяцев. Федерация продолжит двигаться вперед и вперед, не обращая внимания на трудности. И, чтобы окончательно закрепить в умах прекрасное и оптимистическое будущее, на экранах появились планы строительства нового фармакологического завода Федерации в Андорре. Аудитория послушно кивала и выражала восхищение.

Олимпия Ангелополис поблагодарила коллег и снова взяла микрофон.

— Однако в свете недавнего кризиса и в результате продолжительных дебатов Правящий совет Федерации весьма неохотно принял решение касательно ряда новых мер. С этих пор все зарегистрированные члены Федерации должны дважды в год отправлять отчет в местное отделение РУВ, чтобы мы могли иметь представление о перемещениях и занятиях наших граждан. — Она помолчала, давая возможность аудитории осмыслить сказанное, что слушатели и сделали, и лишь немногие в ответ пожимали плечами и приподнимали брови. — Во-вторых, в результате резкого уменьшения запасов и для того, чтобы вернуть производство на прежний уровень, мы предлагаем ввести новую квоту на получение солазала и вамблока для всех зарегистрированных членов. Разумеется, персонал Федерации и агентов РУВ данные ограничения не затронут. — И Олимпия улыбнулась щедрости руководителей Федерации.

Наступило короткое молчание, Алекс этим воспользовалась и подняла руку.

— Прошу меня простить, мадам?

К ней начали поворачиваться участники конференции. Глава совета не любила вопросы.

Олимпия окинула взглядом толпу, и ее лицо на большом экране слегка помрачнело.

— А вы?..

— Алекс Бишоп, специальный агент РУВ, Лондон.

— Ах да, конечно. — Олимпия обменялась понимающими взглядами с Леружем. — И каков же ваш вопрос, моя дорогая?

— Если вы уверены, что нынешний кризис будет разрешен в течение ближайших шести месяцев, тогда мне не совсем понятен смысл ужесточения контроля за зарегистрированными членами Федерации. Наши враги не зарегистрированы. Не в этом ли все дело?

Плечи сидевшего на первом ряду Рамбла едва заметно опустились. Гарретт повернулся на своем месте, чтобы насмешливо улыбнуться Алекс, потом, прикрыв рот ладонью, что-то прошептал на ухо своему боссу.

Олимпия слегка поморщилась.

— Мы считаем, что при нынешних обстоятельствах…

— Мадам, прошу меня простить, я еще не закончила. Насколько я понимаю, новые ограничения на вамблок и солазал будут сняты, как только производство выйдет на прежний уровень?

Толпа затаила дыхание, а Олимпия Ангелополис довольно долго молчала. Наконец ее брови дрогнули.

— Эти вопросы исключительно для нас важны, — заговорила она, тщательно подбирая слова. — Позднее мы к ним вернемся и подробно их обсудим. Благодарю вас. А сейчас нам следует двигаться дальше…

Алекс вновь откинулась на спинку кресла и улыбнулась, а Олимпия продолжила свое выступление. Глава совета обошла вопросы, связанные с применением новых мер, и принялась обсуждать планы улучшения работы административных отделов ПСФ.

«Типичные разговоры политика, — подумала Алекс, — направленные на отвлечение и умасливание народа, в то время как руководство закручивает гайки».

Прошло еще некоторое время, Алекс перестала слушать и принялась размышлять о том, что Правящий совет приготовил для нее. Наверняка ее ждут дисциплинарные слушания. И к чему это приведет? До сих пор ни одного из оперативников РУВ не приговорили к смерти за пренебрежение долгом, но они могут аннулировать ее статус специального агента. Ей придется приложить все силы, чтобы оправдаться, и Алекс уже не была уверена, что Гарри Рамбл будет ее поддерживать до конца.

Конференция продолжалась, небо за прозрачным куполом потемнело, загорелось освещение между рядами. Сидевшая едва ли не в самой высокой точке зала Алекс не раз замечала, как какой-нибудь делегат украдкой бросал взгляды в ее сторону и что-то шептал своему соседу. Она их игнорировала. Ей было гораздо интереснее наблюдать за сидевшим в первом ряду Ксавье Гарреттом.

Он уже довольно давно начал проявлять признаки нетерпения, постоянно ерзал на своем месте, часто поглядывая на часы и в сторону выхода. Он вел себя как человек, которому срочно нужно выйти в туалет. Что-то его явно мучило.

Между тем глава совета с черепашьей скоростью переходила от одного пункта повестки дня к следующему. Алекс ее почти не слушала. С каждый проходящей минутой она все внимательнее следила за Гарреттом. Он буквально подпрыгивал в своем кресле, словно его терпение подходило к концу.

А потом, когда Олимпия с Леружем сделали небольшую паузу и аудитория разразилась аплодисментами, Алекс заметила суматоху у входа в аудиторию. В зал проскользнул курьер, который что-то взволнованно говорил охранникам. Аудитория аплодировала, охранники начали переговариваться по рации.

Что-то происходило. Алекс видела, как курьеру разрешили поговорить с Олимпией и Леружем, они хмурились и о чем-то спорили, потом, ко всеобщему удивлению, все семь членов Правящего совета встали и покинули зал в сопровождении охранников. На сцену вышел диктор и объявил, что конференция временно приостановлена, после небольшой паузы она возобновится, а пока всем будут предложены легкие закуски.

Как только диктор повесил микрофон, Гарретт вскочил со своего места и поспешно зашагал вдоль первого ряда, не глядя на Рамбла, который погрузился в серьезный разговор с шефом другого отдела РУВ. Вскоре Гарретт уже скрылся в боковом выходе.

— Ты ведешь себе странно, Ксавье, — тихонько пробормотала Алекс и решила непременно выяснить, что происходит.

— Эй, куда это ты собралась? — спросил Верспур, когда она встала.

— Хочу успеть посмотреть последний фильм с Бакстером Барнеттом, — ответила она с самым невинным видом. — Его как раз сейчас показывают в городе. Никак не могу его пропустить.

— Сядь и не вставай больше, — приказал Бейтс, показывая на ее место.

— Извините, парни, — с улыбкой сказала Алекс и одновременно нанесла каждому удар в голову.

Человека такой удар убил бы на месте. Верспур и Бейтс потеряли сознание и рухнули в свои кресла.

— С вами было жутко скучно, парни, — пробормотала она.

Никто из тех, кто сидел впереди, ничего не заметил. Алекс быстро прошла между рядами к боковому выходу и незаметно выскользнула из конференц-зала.

И едва не опоздала — Ксавье Гарретт свернул за угол коридора. Он, поглядывая на часы, разговаривал по сотовому телефону. Вся его поза указывала на то, что он ведет тайные переговоры.

— Вперед, — произнес он в телефон. — Вперед! — Гарретт покраснел и дрожал от возбуждения.

— Эй, Гарретт, — позвала на бегу Алекс. — Чем ты так занят?

Гарретт повернулся, увидел ее и захлопнул телефон.

— Тебе не следует здесь находиться, — сказал он.

— С кем ты говорил по телефону? — спросила у него Алекс.

Издалека доносился какой-то шум, ровный стук замп-замп-замп, который быстро нарастал.

— Ни с кем, — ответил Гарретт.

— Ты кому-то звонил.

Звук становился все громче, похожий на приближающийся шторм, готовый уничтожить все на своем пути. Алекс поняла, что это ревут винты вертолета, зависшего над отелем. Задребезжали стекла в оконных рамах.

— Я звонил жене, — заскулил Гарретт.

Алекс толкнула его.

— Чепуха.

— Не трогай меня.

Шум стал еще громче.

— Это ты предупредил Стоуна о Венеции, Ксавье? Об этом знали только мы с Гарри. Подслушивать под дверью — отвратительная привычка. И полагаю, именно ты сказал, что Руди был моим информатором.

Он отступил на шаг.

— Ты заходишь слишком далеко, агент Бишоп.

— Сколько Стоун тебе платит? — теперь ей приходилось кричать, чтобы Гарретт ее слышал.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — завизжал Гарретт, который отступил еще на пару шагов и вытащил из кармана девятимиллиметровую «беретту». — Теперь это уже не имеет значения. Для тебя все кончено.

Алекс смотрела в дуло пистолета. Всего в четырех дюймах от маленькой черной дыры находилась пуля с латунной гильзой, наполненная носферолом, и Алекс уже не сомневалась, что Гарретт помогал организовать налет на завод «Терци». Одно движение пальца — и за долю секунды пуля пересечет разделяющее их пространство и попадет ей в голову. И это будет лишь началом ее неприятностей.

Алекс прекрасно знала, что тренированный агент застрелил бы ее без малейших колебаний. Она сама была одним из таких профессионалов и подготовила многих других. Однако Ксавье Гарретт не принадлежал к их числу. Она заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять «беретты», обратила внимание на безумный огонь в глазах и сразу поняла, что он ни разу ни на кого не направлял пистолет. А всякий, кто никогда прежде не стрелял, обязательно вздрагивает перед выстрелом.

Гарретт вздрогнул.

Алекс чуть заметно сдвинулась в сторону.

Раздался выстрел, горячие газы обожгли лицо Алекс, мимо уха пронеслась пуля. И, прежде чем Гарретт успел выстрелить во второй раз, она вырвала из его руки оружие. Он отшатнулся, и его лицо исказилось от ужаса.

Алекс навела на него «беретту», но продолжала колебаться, не зная, стоит ли прикончить его сразу, подняла глаза к потолку и увидела, что все вокруг сотрясается от чудовищного шума вертолета.

— Что происходит? — крикнула она Гарретту.

В этот момент из коридора, ведущего в конференц-зал, послышались оглушительные выстрелы автоматического оружия, следом раздались пронзительные крики.

— Все кончено! — радостно взревел Гарретт.

Точнее, взревел бы, если бы Алекс уже не вынесла ему приговор. Ему еще оставалось произнести один слог, когда девятимиллиметровая пуля с носферолом проделала третий глаз у него на лбу.

Алекс не стала задерживаться, чтобы полюбоваться на результат, повернулась и помчалась обратно в конференц-зал. Она ворвалась в него через тот же боковой вход и увидела бортовые огни боевого вертолета, зависшего над куполом. Стекло было разбито. Спаренные тридцатимиллиметровые пушки, установленные под носом вертолета, поливали конференц-зал, уничтожая все вокруг. Вампиры прятались за креслами, бежали, спотыкались и падали, сбитые с ног смертоносным огнем, их тела бились в конвульсиях, из горла вырывались хриплые стоны. Изуродованные трупы, куски развороченных тел устилали пол, словно он превратился в скотобойню. Острый кислотный запах носферола заставил Алекс отпрянуть.

Даже не думая о том, что делает, она присела между разбитыми креслами и начала палить из «беретты» по вертолету. Однако ее пули отскакивали от брони, не причиняя ни малейшего вреда. Затем пол рядом с ней вспучился, огонь переместился в тот участок зала, где она находилась. Алекс успела отпрыгнуть в сторону, и кресла, за которыми она пряталась, разнесло на сотни кусочков.

— Алекс!

Кричали в нескольких ярдах от нее, и она узнала голос Гарри Рамбла. Он спрятался под разбитым столиком с напитками. Алекс нырнула к нему, скользя коленями по битому стеклу, и растянулась под столиком рядом с ним. Хрупкая столешница защищала от пулеметного огня не больше, чем папиросная бумага, однако вертолет нашел новые цели и развернулся, чтобы прикончить двух вампиров, устремившихся к главному выходу. Пулеметная очередь срезала обоих, фонтаном брызнула темная кровь. Пулемет продолжал поливать огнем искореженные тела.

— Конференция закончена, — сказала Алекс.

Она схватила Рамбла за запястье, вытащила из-под столика, и они вместе бросились к боковому выходу. Вертолет, словно хищник, развернул свой нос в их сторону. Со стен посыпалась штукатурка и пыль, когда они проскочили в дверь и оказались в коридоре.

— Беги! — крикнула Алекс в ухо Рамблу, продолжая сжимать его запястье.

И они побежали в том направлении, куда чуть раньше ушел Гарретт.

Рамбл ахнул, увидев его тело.

— Ксавье?

— Он продал нас Стоуну, Гарри. Как ты думаешь, кто еще мог это сделать? А теперь шевелись. Здесь должен быть выход.

Она проверила пистолет и обнаружила, что в нем остался один патрон. Приоткрытая дверь привела их на кухню, и Алекс потащила Рамбла между стальными столами к выходу, который находился в дальнем конце. Еще один узкий коридор, пожарный выход — Алекс ударом ноги снесла запертую дверь с петель. Роскошный вестибюль отеля находился всего в нескольких ярдах от них. Она уже видела темное небо сквозь входные двери и вспышки выстрелов за деревьями.

Алекс вышибла последнюю дверь.

— Мы выбрались! — выдохнул Рамбл.

— Не совсем, — послышался голос.

Алекс повернулась, чтобы выстрелить, но сильный удар сбил ее с ног, и она выронила «беретту». Она подняла голову и увидела группу вампиров в черных комбинезонах, которые вбежали в вестибюль. Они были вооружены короткими изогнутыми саблями. Двое схватили Гарри Рамбла и заставили опуститься на колени.

— Хорошая попытка, — сказал крепко сложенный вампир, выбивший из руки Алекс пистолет.

Он наклонился, поднял упавшую «беретту», вынул последний патрон и с отвращением отбросил оружие в сторону.

— Мы больше не используем такие штуки. С этого момента мы возвращаемся к старым добрым традициям.

Стрельба закончилась, и грохот винтов вертолета начал стихать: он выполнил свою задачу, и теперь пошел на посадку. Сквозь стеклянные двери вестибюля было видно, как массивный «Чинук»[40] с продолжавшими вращаться лопастями опустился на лужайку, ярко освещенную прожекторами отеля.

Алекс, не торопясь, поднялась на ноги, понимая, что сопротивление бесполезно. Она насчитала дюжину или даже пятнадцать вампиров, окруживших ее и Рамбла. А чуть дальше стояли семь членов Правящего совета, скованные вместе наручниками, с приставленными к горлу клинками. Олимпия Ангелополис повизгивала от ужаса.

Однако не все пленники оказались высшими чинами Федерации. Еще четырех вампиров притащили в вестибюль и бросили на пол, потом быстро и грубо обыскали. Алекс смотрела, как ее последние таблетки солазала отбирают и бросают в полиэтиленовый пакет.

— Прикончить их здесь? — спросил один из вампиров в черном у своего командира, показывая на Алекс, Рамбла и простых пленников.

— Это место не хуже любого другого, — небрежно ответил командир.

Членов совета отвели в сторону, остальных четверых пленников, одного за другим, заставили опуститься на колени. Вампиры в черном держали их за руки, а самый крупный из них обнажил саблю и со свистом опустил на шею первой жертвы. Так были убиты все четверо пленников, Алекс и Рамблу ничего не оставалось, как наблюдать за казнью. Обезглавленные тела бросили в кучу, головы, словно футбольные мячи, загнали в угол.

— Ублюдки, — пробормотал Рамбл.

— Вы давно на это напрашивались, вместе с вашей вонючей Федерацией, — заявил командир.

К Рамблу и Алекс, усмехаясь, подошел палач. С его сабли на ковер стекала кровь. Он показал затянутым в перчатку черным пальцем на Алекс.

— Эники.

Потом повернулся к Рамблу.

— Беники.

И к Алекс.

— Си.

И снова к Рамблу.

— Колеса.

— Кончай с этим, иначе мы застрянем здесь надолго, — сказал командир. — Сначала займись сукой.

— Ладно, ладно. — Сильные руки схватили Алекс за локти так крепко, что она ничего не могла сделать. Палач поудобнее взял ставшую скользкой рукоять сабли. — Извини, милашка, ничего личного.

Она плюнула ему в глаза.

— Вот и отлично. Теперь мне будет проще.

Алекс закрыла глаза и приготовилась к удару. Она подумала об Уильяме. И о Джоэле Соломоне. Может быть, он был прав. Может быть, она заслужила то, что с ней сейчас произойдет.

Но удар так и не обрушился на ее шею. Пронзительный женский голос заставил Алекс открыть глаза.

— Нет!

Это была Лилит. Яркие лучи прожекторов сверкали на коже обтягивающего комбинезона, когда она, покачивая бедрами, прошла через вестибюль, и вампиры в черном расступились перед ней.

— Агент Бишоп, — рассмеялась Лилит. — Я ведь говорила, что мы обязательно встретимся?

У нее за спиной маячил огромный чернокожий вампир, которого Алекс в последний раз видела во время схватки на лондонском колесе обозрения. Теперь он был одет в черную рубашку и оранжевый костюм, переливавшийся, словно шелк. Глаза великана скрывали темные очки, широкая улыбка обнажила ослепительно белые зубы.

Палач разочарованно вздохнул, опустил саблю и отошел в сторону. С легким шорохом Лилит вытащила из ножен собственный клинок. Алекс все еще стояла на коленях, и двое сильных вампиров не давали ей пошевелиться. Лилит подошла к ней и несколько раз рассекла саблей воздух, наслаждаясь моментом.

Алекс смотрела вниз, отказываясь встречаться взглядом с Лилит. Затем она почувствовала, как холодная сталь лезвия коснулась ее лица.

— Посмотри на меня, агент Бишоп.

Острие клинка скользнуло по щеке Алекс, коснулось губ, потом Лилит поднесла его к подбородку Алекс и заставила поднять голову.

— Я сказала, посмотри на меня, сука.

Алекс бросила на нее яростный взгляд, и Лилит улыбнулась.

— Интересно, как ты будешь выглядеть на серебряном блюде. Мы могли бы доставить его твоим боссам из Федерации. Ну, если бы они еще оставались в живых. Какая жалость — нам с Захарией так хотелось рассечь твою хорошенькую маленькую шейку.

Захария негромко рассмеялся.

— Постарайся не упустить свой шанс, — сказала Алекс. — Другого может не быть.

— Мой брат с нетерпением ждет встречи с тобой, — сообщила Лилит. — У него на тебя планы. — Она убрала клинок от лица Алекс и вернула его в ножны. Повернувшись к вампирам в черных комбинезонах, она сказала: — Ладно, погрузите ее вместе с остальными.

Командир отряда указал на Гарри Рамбла.

— А с этим что делать?

Лилит презрительно оглядела Рамбла.

— Кто он?

— Всего лишь глава лондонского отделения РУВ.

— Правда? Как интересно. И вы собирались его зарубить? — Она подошла к Рамблу, сильно покачивая бедрами. Он дернулся, когда она коснулась пальцами его щеки. — Какой симпатичный маленький приз. Габриель будет доволен. Отлично, забираем его с собой.

Алекс и Рамбла подняли на ноги и подвели к членам совета. А затем вампиры в черном стали подталкивать их к «Чинуку». Огромные винты начали вращаться, загудели двигатели, пилот готовился взлететь.

— Я не знаю, сколько вам заплатили, — умоляюще обратилась Олимпия Ангелополис к Лилит, когда ее заталкивали в люк вертолета, — но я могу утроить эту сумму.

— Я знаю, что вы и ваши приспешники сумели немало награбить за последние несколько лет, — сказала Лилит. — Но нас не интересуют деньги.

— Если хочешь, я могу вырвать ей язык, — предложил Захария.

Лилит покачала головой.

— Он ей потребуется для небольшого шоу, которые мы собираемся устроить.

Алекс и Рамбл обменялись недоуменными взглядами. Оба молчали. Вампиры в черном затолкали остальных пленников на борт. Лилит насмешливо отсалютовала им и, пока люк закрывался, сказала:

— Bon voyage[41], федеративная мразь. Очень скоро вы пожалеете, что стали вампирами.

Люк с грохотом захлопнулся, и в грузовом отделении стало темно. Через несколько мгновений Алекс почувствовала, что «Чинук» поднимается в воздух.

Шли часы, в темноте раздавались голоса, эхом отзывавшиеся в пустом пространстве грузового отсека.

— Куда нас везут? — со страхом спросил Леруж.

— Они должны нас отпустить, — заявил Боровчик.

— Это нарушение закона, — раздался голос Голдмунда. — Грубейшее и непростительное.

— Вопрос в том, что нам теперь делать, — сказала Алекс. — Мы не можем просто сидеть здесь и ждать.

— Полевой агент, — презрительно прозвучал в темноте голос Олимпии Ангелополис, — и что же ты предлагаешь делать? Похоже, у тебя накопилось множество ценных идей по поводу того, как вести наши дела.

— Для начала я бы не стала тратить время на подкуп, — ответила Алекс. — У вас все равно ничего не выйдет.

— Что тогда, Алекс? — спросил Рамбл, в голосе которого слышалась покорность судьбе.

— Мы должны сражаться.

— У нас нет оружия. А у них сабли. И возможно, пули с носферолом.

Алекс фыркнула.

— Возможно, Габриель Стоун был прав, когда вынес нам приговор, Гарри. Похоже, со всеми этими глупостями касательно законов Федерации мы забыли о своей сущности. Мы вампиры. А вампиры сражаются. Они не просят и не унижаются.

Рамбл втянул в себя воздух.

— Алекс…

— Тебе следует помнить, с кем ты разговариваешь, — негодующе заговорил Хассан. В темноте его акцент становился еще заметнее. — Ты находишься в присутствии главы совета, Олимпии Ангелополис.

— Я прекрасно знаю, с кем рядом нахожусь, — заявила Алекс, после чего наступило долгое молчание.

Она чувствовала, что Гарри Рамбл недовольно хмурится.

«Чинук» продолжал свой полет, время тянулось невероятно медленно. Один раз они совершили посадку — вероятно, чтобы заправиться, решила Алекс, — после чего вертолет снова взлетел. Пленники молчали. Алекс считала часы с того момента, как приняла последнюю дозу солазала. Это было около двух часов дня — значит, таблетка перестанет действовать рано утром. Не приходилось сомневаться, что остальные приняли таблетки еще раньше. Никто из них не переживет рассвета.

Габриель Стоун хотел заставить их вспомнить, как живут настоящие вампиры, и эта мысль едва не заставила Алекс улыбнуться.

Ночь подходила к концу, и Алекс знала, что Гарри Рамбл и члены совета думают о рассвете. Гастон Леруж нервничал больше остальных. Затем, когда еще оставалось время до того момента, как первые лучи солнца озарят небо, они почувствовали, что вертолет начал спускаться и вскоре приземлился. Винты перестали вращаться, распахнулся люк. Те же самые вампиры в черном, которые заставили их сесть в вертолет, вывели пленников на холодный ночной воздух.

Алекс огляделась. Лунный свет заливал далекие горы и высокие каменные стены вокруг них.

— Мы в замке, — прошептала она Рамблу.

Они не успели поговорить, потому что охранники их сразу разделили. Под угрозой обнаженного клинка Алекс заставили войти в дверь, провели по узкому коридору и втолкнули в камеру.

Она облегченно вздохнула, увидев, что в камере нет окон. Значит, Стоун не собирался сделать из них шашлык, когда взойдет солнце. Очевидно, у него имелись другие планы. Каменные стены камеры были толщиной в четыре фута, а стальная дверь выглядела достаточно прочной даже для вампира. Оставалось лишь выяснить, что хочет от нее Стоун.

Алекс улеглась в углу камеры, и началось долгое ожидание.

Шел дождь со снегом, и тротуары на выходе из аэропорта были блестящими и скользкими. У Джоэля заметно ухудшилось настроение, пока он стоял в длинной очереди на такси. Наконец перед ним остановился старый, покрытый слоем грязи «Пежо». Джоэль положил рюкзак и металлический футляр на заднее сиденье. На приборной доске валялся самый разный мусор, пахло в машине отвратительно. В самолете Соломона дважды едва не вырвало, но за последние двадцать четыре часа он почти ничего не ел, так что все закончилось благополучно.

Водитель повернул к нему голову и что-то спросил на румынском.

— Гара де Норд, — медленно выговорил Джоэль название железнодорожной станции.

Водитель кивнул и выехал на шоссе, ведущее в Бухарест. Они пытались разговаривать, но румынский Джоэля был почти таким же плохим, как английский таксиста. После нескольких фраз относительно отвратительной погоды таксист замолчал, лишь изредка поругивая других водителей, нарушавших правила. Джоэль откинулся на спинку сиденья и тупо наблюдал за мерным движением дворников на ветровом стекле. Его ладонь касалась металлического футляра, лежавшего на сиденье.

Он не мог поверить, что ввязался в эту историю.

Поездка по городу показалась ему безумной. Румынские водители, очевидно, считали правила дорожного движения не более чем благопожеланиями, такси несколько раз чудом преодолевало выбоины и рытвины по пути к вокзалу. Возможно, когда-то Бухарест был красивым городом, но архитектурные пристрастия жестокого коммунистического режима Чаушеску привели к тому, что среди классических зданий и барочных фасадов выросли прямоугольные коробки, похожие на жаб из бетона. Повсюду бегали бродячие собаки, которые периодически бросались под колеса автомобилей, и водители нетерпеливо сигналили, вынужденные притормаживать перед псами, неспешно переходившими на противоположную сторону улицы. Джоэль облегченно вздохнул, когда такси со скрежетом остановилось возле украшенного колоннами входа в Гара де Норд.

Он изучил расписание и, обнаружив, что до отхода нужного ему поезда осталось полчаса, нашел тихое кафе на станции и занял столик в углу. Кофе оказался несвежим, но здесь было сухо и тепло, и у него появилась возможность спокойно посидеть и подумать перед последней частью путешествия. Джоэль расстегнул молнию на внешнем кармане рюкзака, предназначенном для документов, и вытащил страницу, вырванную из атласа приятеля Дека. Отодвинув чашку с кофе на край, он разложил страницу на столе.

Тошнота с новой силой подкатила к горлу, как только он посмотрел на неровную полоску засохшей крови, проложившую путь через всю карту. Отпечатки пальцев Кейт потемнели. Коричневая пыль просыпалась на стол, когда Джоэль расправлял карту — он вдруг осознал, что это свернувшаяся кровь вампира, и с отвращением и ужасом стряхнул ее на пол.

Он сделал еще глоток кофе и попытался сосредоточиться. Проблема состояла в том, что он до сих пор не знал точной цели своего путешествия. Стараясь не касаться крови, он провел пальцем по карте в сотый раз за последний день, глядя на диковинные надписи: Брашов, Тыргу-Фрумос и Рымнику-Вылча. Они для него были пустым звуком. Что же до названия, которое он сумел вырвать из уст обреченной девушки, Джоэль перед отлетом из Англии нигде не нашел упоминаний о нем: ни в атласе, ни в путеводителе, ни на любой другой карте в Интернете. Но он знал, что это место находится где-то в Южных Карпатах, примерно в ста восьмидесяти милях к северо-западу от Бухареста.

Должно находиться. Он прошел слишком долгий путь, чтобы сомневаться. Что же до его лучшего плана — и на данный момент единственного, — то он состоял в том, чтобы вслепую попробовать добраться до точки, помеченной кровью на странице атласа. Когда он там окажется, то начнет задавать вопросы в надежде, что местные жители направят его в нужное место.

Через окно кафе Джоэль видел, что его поезд медленно прибывает на станцию. Он посмотрел на часы, засунул страницу обратно в рюкзак, подхватил свои вещи и вышел на платформу.

Мелькавшие в окне холмы, дикие горы и густые сосновые леса не смогли отвлечь Джоэля, и он заснул, в то время как поезд в течение нескольких часов медленно тащился на северо-запад. Когда Джоэль выплыл из мрачных снов, было три часа дня, и поезд притормаживал перед средневековым городом Сигишоара. По улице, отходящей от вокзала, Джоэль прошел мимо продавцов, торгующих жареным мясом и пирожками, но так и не сумел заставить себя что-нибудь съесть.

Над головой у него было бледно-серое небо, а ледяной, пронизывающий ветер заставил поднять воротник куртки. Джоэль надел рюкзак на плечи, крепко прижал к груди бесценный металлический футляр и зашагал вперед. В старой части Сигишоара, на холме, стояла средневековая крепость. Улицы были выложены булыжником, повсюду высились башни и шпили православных церквей. Благодаря путеводителю Джоэль знал, что в разгар сезона здесь полно туристов, стремящихся побывать в древней столице трансильванских королей и доме Влада Дракулы, отца легендарного Сажателя-на-кол[42]. Он прошел мимо музея пыток, потом миновал жилище самого Влада, превращенное в ресторан. Даже сюда добрались реалии современного мира: легенды, которые прежде вызывали ужас, теперь использовались для привлечения туристов.

Джоэль чувствовал себя довольно глупо, слоняясь по полупустым улицам в поисках человека, у которого он мог бы спросить о местонахождении Вылканула. Какое впечатление он произведет на местных жителей — промокший мужчина с безумными глазами, проделавший столь длинный путь, чтобы покончить с вампирами? Скорее всего, они примут его за психа. Он и сам начинал так о себе думать.

Четырежды Джоэль почти решался обратиться к прохожему и всякий раз в самый последний момент не решался этого сделать. В конце концов, проклиная собственную глупость, он сдался и зашагал прочь.

На окраине города он обнаружил проселочную дорогу, уходившую в сосновый лес. Джоэль без всякой цели прошел милю, пиная камушки и чувствуя, как влажный холод запускает пальцы под одежду. Небо потемнело, возбуждение, толкавшее его вперед, уходило вместе со светом, и Джоэль начал быстро погружаться в уныние, а задуманное предприятие стало казаться абсурдным. Он пришел к выводу, что совершил ужасную ошибку, приехав в это место.

Он все еще сожалел о своем решении, когда рядом с ним остановился небольшой грузовичок. За рулем сидел румяный парень с густой бородой, и Джоэль мгновенно почувствовал к нему симпатию. В кабине пахло кофе и сигаретами, из приемника доносилась румынская народная музыка. Предложение подвезти показалось Джоэлю привлекательным, и он забрался в кабину.

Спасителя Джоэля звали Георге. Он оказался простым и веселым, постоянно улыбался или смеялся, и его совершенно не беспокоило, что они плохо понимают друг друга. Пикап подпрыгивал на ухабах, дорога постоянно петляла, иногда стена соснового леса расступалась, и Соломону удавалось увидеть очертания горных пейзажей. В кабине было уютно, обогреватель работал на полную мощь. Вскоре у Джоэля согрелись руки и ноги, и постепенно к нему начала возвращаться решимость. Казалось, он глотнул хорошего виски: по всему телу растекалось приятное тепло. Он настолько расслабился, что даже пошутил, вспомнил дурацкий анекдот, рассказанный в офисе Сэмом Картером, от которого парни буквально валялись от хохота. Георге не понял ни одного слова, тем не менее шутка показалась ему такой забавной, что он даже стер слезу с румяной щеки. Наступила короткая пауза, Джоэль отбросил в сторону осторожность и прямо спросил про Вылканул.

Он сразу понял, что Георге что-то знает, потому что это слово произвело на него сильное впечатление, он сразу помрачнел и замкнулся, словно получил пощечину. И вообще перестал смеяться и шутить, оба надолго замолчали. При любых других обстоятельствах Джоэль был бы огорчен исчезновением дружеской атмосферы, возникшей между ними, но сердце у него отчаянно стучало, а руки дрожали от возбуждения. Он понятия не имел, по какой дороге они едут, но уже знал, что в нужном ему направлении.

Прошло много времени, прежде чем фары грузовичка выхватили поросшую мхом крышу бревенчатой хижины между деревьями, а потом еще и еще. Чуть дальше Джоэль разглядел шпиль старой деревянной церкви. Георге хотел продолжить свой путь в одиночестве, а маленькая деревушка показалась Джоэлю подходящим местом для продолжения расследования. Они расстались мирно, почти с сожалением, Георге поехал дальше, и Джоэлю показалось, что он облегченно вздохнул.

Следователь пожал плечами и зашагал к центру небольшой деревеньки. Пока он ехал с Георге, температура понизилась на пару градусов, и он засунул руки поглубже в карманы. Свет из окон бревенчатых домов падал на грунтовую дорогу, в воздухе витал запах древесного дыма, поднимавшегося из труб. Неожиданно он услышал приближающийся из тумана цокот копыт и вскоре увидел, что навстречу ему едет повозка с дровами, запряженная лошадью. Всего в нескольких милях от Сигишоары, центра туризма, в нескольких часах езды от современного Бухареста, жил своей жизнью совершенно другой мир. Эта деревушка казалась настоящим заповедником прошлого.

Свет и музыка привели Джоэля к единственной в деревне пивной. Несколько посетителей повернули головы, чтобы посмотреть на чужака с рюкзаком и необычным футляром в руках, когда Джоэль вошел, наклонившись, чтобы не удариться головой о низкую притолоку двери. Ему не хотелось пива, и он заплатил несколько лей за горячий кофе. Устроившись на высоком табурете у стойки, он начал пить маленькими глотками. Через пару мгновений ему удалось перехватить взгляд бармена, и он рискнул спросить у него про Вылканул. Тот посмотрел как-то странно, но Джоэля уже ничто не могло остановить. Он почувствовал себя увереннее, вышел из бара и обратился к первым встреченным на улице прохожим — двум хрупким пожилым женщинам, похожим друг на друга, как сестры. На смеси языка жестов и примитивного английского Джоэль задал им свой вопрос:

— Не могли бы вы мне объяснить, как найти место под названием Вылканул?

Женщины обменялись взглядами и поспешно зашагали прочь. Джоэль не был уверен, поняли ли они его, и пошел дальше, чтобы найти кого-то еще, когда его остановил крик из-за спины. Он обернулся и увидел старика, который ковылял к нему с палкой в руках. Две пожилые дамы наблюдали за ними издалека.

Старик, обладатель косматой гривы совершенно седых волос и темной загорелой кожи, был почти без зубов и говорил по-английски еще хуже, чем Георге, но опасный блеск в глазах позволил Джоэлю понять смысл его слов: «Зачем вы ищете Вылканул?»

Значит, это место существует. Джоэль уже собрался задать следующий вопрос, но селянин с неожиданной силой схватил его костлявой рукой за запястье и ткнул палкой в сторону одного из домов. Джоэлю показалось, что старик позвал его за собой, и ему ничего не оставалось, как пойти следом, пытаясь понять, к чему это приведет.

Из-за красивой деревянной двери появилась женщина. Джоэль решил, что ей за пятьдесят, и сразу обратил внимание на ее сходство со стариком, только у нее были черные волосы и превосходные белые зубы. Отец несколько мгновений что-то быстро говорил ей на румынском, и она с тревогой посмотрела на Джоэля.

— Вы американец? — спросила она на английском и, заметив его удивление, добавила: — Я учительница.

— Я из Британии, — сказал Джоэль. — Я ищу…

— Я знаю, что вы ищете, — прервала его женщина. — Почему вас заинтересовало это место?

— Вы можете мне рассказать, где оно находится?

— Вам не следует туда ходить. — Она явно не хотела произносить необычное слово вслух. — Никто туда не ходит. И никто там больше не живет.

— Вы уверены?

— Держитесь подальше от этого места. — Она показала на футляр у него в руках. — Вы фотограф? Красивые снимки можно сделать и здесь. Нет нужды ходить… туда.

— Я не фотограф, — сказал Джоэль. Старик у него за спиной указывал шишковатым пальцем в небо и повторял одни и те же слова. — Что он говорит? — спросил Джоэль у женщины.

— В этом году рано выпал снег, скоро спустится ночь. Мой отец говорит, что сейчас опасно подниматься в горы.

Джоэль почувствовал, как его охватывает возбуждение.

— Значит, Вылканул находится в горах? — Он повернулся к темному горизонту за деревьями. — Где именно?

— Вам лучше остаться здесь, — настаивала женщина. — Завтра придет autobuz, он отвезет вас туда, откуда вы приехали. Оставайтесь с нами на ночь. У нас есть комната и кровать. — Она улыбнулась. — Я приготовлю мамалыгу[43] с овечьим сыром и сосисками.

— Звучит просто замечательно, — искренне ответил Джоэль. — И я вам очень благодарен за предложение. Но мне необходимо попасть в Вылканул.

— В таком случае вы не вернетесь обратно, — печально сказала она.

Джоэль рассыпался в благодарностях, и она неохотно рассказала ему, по какой дороге нужно выйти из деревни в лес. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не пуститься бегом, и, закинув рюкзак за спину, зашагал по улице. Джоэль не сомневался, что здесь можно найти человека, который сдаст ему в аренду маленький грузовичок или дешевый автомобиль с полным приводом.

Через несколько минут он заметил маленький гараж. Внутри крошечного, не больше обычного, сарая из проржавевшего железа горел свет. Земля вокруг была забетонирована, повсюду виднелись пятна машинного масла. Рядом стояли два бензонасоса — напоминание о сороковых годах прошлого века. Когда Джоэль подошел ближе, он увидел лежавшую на земле между двух куч запасных частей и старых шин тощую немецкую овчарку, которая вполне могла быть и волком. Пес казался спокойным, но янтарные глаза наблюдали за каждым движением Джоэля. Когда он приблизился к металлическому сараю на пятнадцать ярдов, овчарка навострила уши и негромко зарычала, но Джоэль заметил цепь, которой пес был прикован к металлическому рельсу.

Он подошел к сараю и через приоткрытую дверь заглянул внутрь. Вдоль стены стояло несколько ржавых автомобилей и грузовичков. Повсюду валялись инструменты. На верстаке лежали детали разобранного двигателя.

— Привет? Здесь кто-нибудь есть? — Пес, услышав голос Джоэля, вскочил на ноги, оскалился и с громким лаем бросился на него, но цепь остановила его в нескольких шагах. — Привет! — снова крикнул Джоэль.

Однако механика нигде не было, и Соломон решил, что тот наверняка сидит в пивной, где он сам недавно побывал.

Он вошел внутрь и посмотрел на машины. Жалкое собрание. Лишь у проржавевшей «Матра Симки» имелись все четыре колеса. Джоэль приподнял капот — на месте двигателя зияла дыра.

Пес был вне себя от ярости, но его лай не привлек прохожих.

Время уходило понапрасну.

И тут Джоэль заметил в углу что-то, накрытое пыльным брезентом. Это был мотоцикл, советский «Днепр» с коляской, копия «БМВ» вермахта, дошедшая до нынешнего времени из коммунистической эры. Старому, побитому, с шинами, больше подходившими трактору, «Днепру» было далеко до его современного спортивного мотоцикла, способного развивать 200 миль в час, но для езды по пересеченной местности он подходил куда больше. Джоэль слегка покрутил рукоять управления и услышал, как в баке плещется бензин. Хозяин оставил ключ в зажигании. На сиденье коляски лежал ободранный шлем с открытым лицом, пара древних кожаных перчаток и стеклянные очки на резиновом ремешке.

Джоэль украдкой оглянулся. Пес перестал лаять, со стороны бетонной площадки не доносилось ни звука. Джоэль сел в седло, повернул ключ зажигания и нажал педаль стартера. Старый двойной движок на 650 кубов ожил. «Значит, машина на ходу», — подумал он. Все было примитивным, но работало.

Джоэль подождал еще пять минут, но никто так и не появился. Открыв бумажник, Джоэль вытащил толстую пачку банкнот — перед отлетом из Англии он снял деньги со своего счета. Отсчитав четыреста евро, он оставил их на капоте старой «Симки», после чего забросил рюкзак и футляр с крестом в коляску.

Ожидание показалось Алекс бесконечным и вызывало оцепенение. Наконец снаружи послышались шаги. Она мгновенно пришла в себя и вскочила на ноги, когда в замке заскрежетал ключ и дверь со скрипом отворилась.

— Я тебя где-то видела, — сказала она мужчине, вошедшему в низкий аркообразный дверной проем.

Он был в мятом костюме и выглядел каким-то взъерошенным, на бледном лице нервно подергивалась бровь. Он держал в руках продолговатую коробку, которую сразу положил на пол камеры. За спиной у него стояли два стражника с мечами в руках. Оба не сводили с Алекс глаз.

— Хозяин желает насладиться твоим обществом за обедом в большом зале, — сказал показавшийся ей знакомым мужчина.

Алекс еще раз посмотрела на него.

— Я и в самом деле тебя знаю. Ты Джереми Лонсдейл, политик.

Мужчина покраснел и молча показал на коробку. Пожав плечами, Алекс открыла ее.

Джоэль ехал, стараясь не жалеть о том, что отказался от обеда и теплого ночлега в деревне. Однако у него это плохо получалось: дорога в Вылканул, и без того паршивая, с каждой милей становилась все хуже. Теперь он уже радовался третьему колесу, однако толстая кожа перчаток не защищала руки от холодного ветра, и пальцы на руле постепенно немели. Старик оказался прав и относительно снега. Ледяной дождь постепенно превратился в усиливающийся снегопад, и Джоэлю приходилось постоянно стирать снежинки с очков, а каменистая дорога в слабом свете фары «Днепра» постепенно исчезала под снегом.

Прошел еще один трудный час, и в тот момент, когда руки и ноги Джоэля стали похожи на безжизненные куски мяса, в нескольких сотнях ярдов впереди он заметил каменные строения.

Вылканул. Если верить указаниям, полученным от учительницы, он добрался до нужного места.

Во всех домах царила темнота. Кругом не было ни души, более того, Соломон не видел ни одной машины. Поселение оказалось заметно меньше недавней деревушки и выглядело покинутым. Сгнившие двери, окна без стекол, просевшие крыши, сорняки, проросшие сквозь булыжник, которым была вымощена улица. Создавалось впечатление, что здесь никто не живет вот уже целое столетие.

Джоэль нажал на тормоз и остановился посреди занесенной снегом улицы, а когда выключил двигатель и слез с седла, на него, точно гром, обрушилась мертвая тишина. Тучи на небе расступились, и сквозь падающий снег засиял бледный лунный свет. Джоэль снял очки и шлем и огляделся по сторонам.

Неужели он приехал в нужное место? Он не мог поверить, что Габриель Стоун оставил свой роскошный особняк в Англии и перебрался в заброшенную горную деревушку. Джоэль открыл футляр и вытащил крест, вспомнив, как тот запульсировал энергией, когда оказался рядом с Кейт Готорн. Джоэль сжал его в руке, но крест Ардайка оставался холодным и безжизненным.

Здесь никого не было.

Джоэль уже не мог сражаться с охватившей его горечью. Получалось, что он напрасно проделал весь путь, да еще теперь придется провести ночь в этом мрачном месте. Но где? Большинство домов превратилось в остовы без крыш.

И тут в конце улицы, на вершине небольшого холма он заметил старую церковь. Крыша все еще оставалась целой, и Джоэль решил, что найдет там убежище. Он не стал прятать мотоцикл, уверенный в том, что здесь едва ли кто-нибудь захочет его украсть.

В церкви он нашел лишь голые стены. Джоэль отыскал местечко, куда не задувал ледяной ветер, свистевший в разбитом окне, положил на пол футляр с крестом и принялся рыться в рюкзаке. Вытащив маленький примус, спички и консервную банку с супом, он дрожащими пальцами зажег спичку и выглянул в разбитое окно. Отсюда открывался неплохой вид на неровные пики гор, которые, словно ряды белых кривых зубов, торчали над сосновым лесом, заполняя горизонт, залитый светом бледной луны.

Внезапно Джоэль замер, продолжая смотреть в сторону гор. Спичка догорела и обожгла ему пальцы. Он бросил ее, не отрывая глаз от того, что ему удалось увидеть.

На вершине ближайшей горы стоял замок, залитый лунным светом.

Отвесные стены замка уходили в ночное небо. По мере того как Джоэль подъезжал ближе, вой двигателя «Днепра» заставлял следователя сжиматься от страха, что его кто-то услышит. Он не осмелился включить фару, и только густые лунные тени, падавшие на обочину дороги с двух сторон, позволяли ему избежать падения вниз с высоты тысяч футов.

Страх ледяными пальцами сжимал сердце Джоэля, и его наполняло похожее на безумие чувство, вызывавшее желание смеяться от ужаса. Лишь мысль о Кресте Ардайка, который лежал в коляске всего в нескольких дюймах от правого колена, не давала ему соскользнуть в пучину бреда. Бесполезный теперь футляр Джоэль оставил в Вылкануле. Он шел в бой, и, какие бы ужасы ни поджидали его наверху, ни одна сила на земле не заставила бы повернуть назад.

Неровная заснеженная дорога вела до самых ворот. Если у Джоэля и были мысли о штурме замка — как это делали рыцари на боевых скакунах, — они быстро улетучились, когда он вспомнил о нападении в Венеции. На Стоуна работали не только вампиры, но и люди, и до тех пор, пока у них не начнут расти клыки, единственный способ отличить одних врагов от других — это подойти к ним с Крестом Ардайка. Первых ждет мучительная смерть, вторые могут легко пустить пулю ему в голову. «Значит, ты должен подобраться к замку незаметно», — сказал себе Джоэль.

До стен оставалась еще четверть мили, когда он решил, что двигатель мотоцикла слишком шумит и ему не стоит так рисковать. Он выключил зажигание, мотоцикл проехал по инерции еще несколько ярдов, и Джоэль воспользовался этим, чтобы спрятать его за большим валуном.

«Ну вот, Соломон, время пришло».

В свете луны Джоэль изучал окружающую местность. Замок построили таким образом, чтобы он выдерживал осады и войны, и архитектор явно знал свое дело. Высокие отвесные стены почти со всех сторон окружала пропасть, так что попасть в замок можно было только по дороге, ведущей к воротам. Ни одна древняя армия не могла бы взобраться по такой стене со щитами, доспехами и оружием. Но даже если бы кому-то и удалось попасть на самый верх, лучники, прячущиеся за зубцами парапета, без труда прикончили бы смельчаков.

Но одинокий опытный скалолаз, вооруженный лишь каменным крестом, имел шанс забраться туда незаметно. Джоэль довольно давно не ходил в горы, но, глядя на стены, решил, что задача ему по силам. Конечно, будет нелегко, даже мысль о подобной попытке была чистым безумием — в темноте, в одиночку, без веревок, крюков и другого оборудования.

«Впрочем, ты и есть настоящий безумец, — подумал Джоэль. — В противном случае ты бы сюда не заявился».

Он расстегнул молнию на рюкзаке и вытряхнул из него содержимое — запасную одежду, примус и кое-какую еду, документы и паспорт, — чтобы избавиться от лишнего веса, и убрал все в коляску мотоцикла. Крест он положил на их место, тщательно застегнул молнию, снял куртку, надел рюкзак на спину, закрепил застежки на груди и на поясе поверх свитера. Его подбодрила мысль, что он стал страшным антивампирским оружием, одно присутствие которого несло чудищам смерть. Адреналин так сильно кипел в его жилах, что он даже не чувствовал холода, когда шел к основанию стены по тропинке, петляющей между деревьями.

Ровно через два часа после того, как Габриель Стоун оставил ее одну в большом зале, Алекс вновь вызвали, и Лонсдейл в сопровождении охранников-вампиров повел ее по петляющим коридорам замка.

Алекс обратила внимание на тяжелую поступь Лонсдейла, мутный взгляд и безнадежно опущенную голову. Древняя практика порабощения людей и превращения их в упырей была запрещена Федерацией, как только она пришла к власти. Алекс присутствовала при чтении новых законов. Но она не сомневалась, что Габриель Стоун их презирал и нарушал с особой дерзостью. Лонсдейл так сильно страдал, что Алекс даже слегка ему посочувствовала.

Бледный упырь ввел ее в ярко освещенную комнату, заполненную новейшим электронным оборудованием. На треножнике стояла большая дорогая цифровая камера, направленная на пустой дубовый трон. Смонтированный на стойке DVD-плеер был подсоединен к большому экрану.

Стоун выглядел свежим и расслабленным в белой рубашке с открытым воротом и в шелковом шейном платке. Лилит устроилась на диване, стоящем в углу комнаты, а Захария и двое других приближенных к Стоуну вампиров наблюдали за пленниками. Рамбл и семеро членов совета Федерации, окруженные охранниками с обнаженными клинками, жались друг к другу. Олимпия Ангелополис окончательно потеряла свою знаменитую уверенность в себе, но все еще ухитрялась сохранять гордый вид рядом с Гастоном Леружем. Хассан, Голдмунд, Корентайер, Машкавану и Боровчик стояли, опустив головы, отказываясь смотреть присутствующим в глаза.

— Александра, — сказал с широкой улыбкой Стоун, словно был искренне рад ее видеть. Алекс заметила яростный взгляд, который бросила ему в спину Лилит, когда он подошел, чтобы ее приветствовать. — Благодарю тебя, Джереми, — сказал Стоун Лонсдейлу. — На сегодня все. Можешь вернуться в свою норку до тех пор, пока я не позову тебя снова. — Стоун взял Алекс за локоть. — Я покажу вам, чем в течение этих двух часов мы занимались с вашими друзьями, — дружелюбно сообщил он. — Должен заметить, все прошло превосходно. — Он повернулся к Олимпии. — Мы неплохо провели время, не так ли?

Вампиратрица сдавленно всхлипнула.

— Быть может, мне следует стать кинорежиссером, — продолжал Стоун. — Давайте взглянем на плоды наших трудов. — Он направил пульт дистанционного управления на DVD-плеер.

Экран ожил, и на нем появилось изображение высокой четкости. В ярком свете прожекторов в дубовом кресле сидела сломленная Олимпия.

— Это ее последнее и самое эффектное публичное выступление, — с улыбкой сообщил Стоун.

Глава совета Федерации, ничего не скрывая, рассказывала о ряде неправедных деяний, признавала себя виновной в коррупции и убийстве невинных вампиров, чье единственное преступление состояло в том, что они чтили древние традиции. Вампиратрица сказала, что солазал и вамблок были созданы не во благо вампиров, а для обогащения самой Олимпии и ее приближенных. В самом конце Олимпия сообщила в камеру, что совершенные ею грехи так тяжелы и она испытывает столь нестерпимый стыд за свои преступления, что намерена стать затворницей и скрыться от вампирского сообщества.

Стоун выключил DVD-плеер.

— Пожалуй, здесь главное. У нас ушло некоторое время, чтобы получить для нашего фильма признания остальных, но я очень доволен результатом.

— Они заставили меня это сказать, — запротестовала Олимпия.

— Конечно, заставили, — сказал Стоун. — У каждого был собственный сценарий.

— Мы написали его вместе с Лилит, — с гордостью сообщила Анастасия.

— Лучший час Федерации, — продолжал Стоун. — Такими их запомнят. Члены совета признают свои грехи, открывают простым вампирам все, что лежит у них на совести, и освобождают их от своей тирании. Великолепно. — Он сиял. — А теперь, благодаря нашему другу Ксавье Гарретту, который любезно обеспечил нас доступом к архивам Федерации, мы разошлем приглашения всем зарегистрированным вампирам, чтобы они собрались в специально обозначенных местах по всему миру и выслушали эти признания. Федерация будет официально распущена. Мы находимся в начале новой эры. — Стоун сделал изящный пируэт и повернулся к Алекс. — Теперь ваша очередь, Александра. Вы решили принять мое предложение?

Глаза Лилит сузились, и она вскочила с дивана.

— Твое предложение, Габриель? Ты говорил, что намерен снять ее вместе с остальными. Я не слышала ничего о предложениях.

Стоун даже не повернул головы в ее сторону, продолжая улыбаться Алекс.

— Ну? Каким вы представляете свое будущее? Вы присоединитесь к нам? Или вас казнят вместе с вашей прославленной вампиратрицей и ее прислужниками?

Ужас исказил лица пленников.

— Казнят? — воскликнул Леруж, у которого забегали глаза. — Но вы же сказали, что нас отправят в ссылку…

Стоун развел руки в стороны.

— Признаю небольшой обман с моей стороны. Но как еще я мог рассчитывать на столь великолепные выступления?

— Вам это просто так не сойдет! — закричал Леруж, размахивая руками.

Стоун кивнул одному из охранников. Короткий взмах меча — голова Леружа упала в камин и осталась там лежать. В наступившей тишине было слышно, как она шипит в огне. Оставшиеся члены совета застонали. Гарри Рамбл пристально смотрел на Стоуна и молчал.

— Так о чем я говорил? О да, мое предложение, Александра. Я жду. Не разочаровывайте меня.

— Вот мой ответ, Габриель, — сказала Алекс, глядя на Олимпию. — Вы были правы. Я работала на тиранов. Во всем Правящем совете нет ни одного достойного вампира. И я, как агент РУВ, стала их инструментом. Впрочем, я уже давно это подозревала. Я и прежде кое-что замечала, но предпочитала держать при себе. Теперь я смотрю на все иначе.

Стоун подошел к Алекс и положил руку ей на плечо.

— Вы сделали меня счастливым.

— Дерьмо, неужели ты серьезно? — вмешалась Лилит.

— Вы не дали мне закончить, Габриель, — продолжала Алекс. — Мне стали понятны их мотивы, но из этого не следует, что я хочу перейти на вашу сторону. В особенности после того, что вы мне рассказали. Да, я вампир, но никогда не смогу быть такой, как вы. — Она сделала вдох. — Поэтому мой ответ: нет. Я все еще верю в ту Федерацию, какой она была прежде. И какой могла бы быть. И какой однажды станет.

В комнате воцарилось молчание. На лице Лилит появилась улыбка. Стоун приподнял брови и огорченно вздохнул.

— Что ж, это будет стоить вам головы, — сказал он. — Начинаем казнь.

Горный ветер впивался в лицо Джоэля, точно острый нож, когда он медленно поднимался вверх по утесу. Его руки были ободраны, все мышцы молили об отдыхе. Но если ты взбираешься по крутому склону, где почти нет карнизов и лишь изредка встречается кустарник, дающий дополнительную опору, а земля находится в тысяче футов под тобой, останавливаться нельзя. Джоэль рискнул бросить один взгляд вниз и убедился, что сумел подняться достаточно высоко. Еще несколько минут, и он окажется у основания стены.

Джоэль карабкался вверх, распластавшись на камне, точно паук, полагаясь на осязание больше, чем на тусклый лунный свет. Новая точка опоры для ноги, затем рука, снова рука, нога. Стратегическая игра — вот что такое альпинизм. Победить гору — значит правильно спланировать маршрут. Одна ошибка — и ты проиграл.

До сих пор Джоэль побеждал в сражении с крутым склоном. Но затем небольшой скалистый выступ, показавшийся ему надежной опорой для левой ноги, треснул и не выдержал его веса. Левая рука сорвалась, и он начал скользить вниз, все быстрее и быстрее, отчаянно пытаясь найти опору. Он даже не успел закричать — все происходило так быстро, что в эти мгновения жуткой тишины удивление сменилось шоком. Было уже слишком поздно, и долгое падение стало неизбежным. Джоэль чувствовал, как его разворачивает в воздухе.

Неожиданно что-то оцарапало его лицо. С жутким хрустом и треском падение прекратилось, острая боль пронзила правое плечо, и он ощутил, как рвется плоть. Затем нижний ремень рюкзака полоснул его по ребрам, грудная клетка сжалась. Ноги болтались в воздухе, и он беспомощно висел, не понимая, что произошло. Заросшая сосновым лесом долина находилась далеко внизу.

Когда Джоэль с трудом повернул голову, он увидел, что мертвое дерево, торчащее из скального выступа, который он обошел, поднимаясь наверх, пронзило лямку его рюкзака и рассекло плечо. Кровь уже пропитала свитер. Он оказался пойман, как рыба на крючок.

Джоэль попытался переместить тело при помощи ног, чтобы ухватиться за что-нибудь на каменном склоне, мертвое дерево жутко затрещало, и Джоэль почувствовал, что опустился на полдюйма.

«Паршивая идея», — подумал он, медленно раскачиваясь в воздухе. Дерево снова застонало, а в следующее мгновение стон превратился в длинный пронзительный треск.

А через секунду дерево сломалось, и на этот раз Джоэль успел закричать:

— Дееерьмо!

Падая, он закрыл глаза и лицом вниз со стоном рухнул на скалу.

Через мгновение медленно, очень осторожно он решился открыть глаза. Оказалось, что он не лежит в луже крови и трепещущей разорванной плоти на земле долины. Он все еще был жив, а до вершины оставалось достаточно далеко. Над головой у него свистел холодный ветер, но Джоэль обрадовался, увидев, что под ним плоский кусок скалы. Морщась от боли в разодранном плече, он с трудом поднялся на ноги и ударился головой обо что-то твердое.

Только в этот момент он понял, что произошло. Когда мертвое дерево треснуло, его опустило к пещере, теряющейся в темноте. Джоэль потер ушибленную голову и на ощупь побрел вдоль входа, пытаясь отыскать способ выбраться наружу и продолжить подъем.

Что-то хрустнуло у него под ногой, он наклонился и нащупал хрупкие фрагменты костей, затем его пальцы коснулись куска черепа, и он рухнул навзничь.

Джоэль, тяжело дыша, сидел, опираясь спиной о стену пещеры, и ему казалось, будто пустые глазницы черепа наблюдают за ним. Однако он здесь был не один. Когда его глаза приспособились к темноте, он разглядел сваленные в кучи десятки других черепов. Нет, не десятки, сотни.

Теперь Джоэль окончательно понял, где оказался. Когда-то здесь находился потайной ход для бегства из замка. Или его пробили захватчики. Возможно, когда-то были и ступеньки, позволявшие безопасно проделать путь, которым добрался сюда Джоэль, но время давно их уничтожило. А в последующие столетия туннель использовали совсем в других целях.

Он попал на свалку, куда вампиры выкидывали останки своих жертв.

Когда Джоэль шел по туннелю, то понял, что черепов даже не сотни, а многие тысячи. Через некоторое время он перестал их считать. Туннель круто уходил вверх, и в скале были высечены грубые ступеньки. Джоэль поднимался все выше, но слышал лишь звук капающей воды и собственное дыхание. Лестница по спирали вела наверх, и Джоэль почувствовал, что его ноги уже не выдерживают нагрузки. Он постоянно спотыкался о черепа, ребра и кости конечностей. А вскоре вовсе перестал обращать на них внимание, как и на боль в правом плече, хотя и чувствовал, что кровь все еще сочится из раны, пропитывая одежду.

Наконец он добрался до крышки люка, который находился в двух футах у него над головой, — круглая дыра в бетоне и железные ступени, чтобы подниматься и спускаться. После некоторых колебаний Джоэль взялся за проржавевшие ручки крышки, собрал все силы и сумел сдвинуть железную плиту на несколько дюймов. Ему в лицо тут же посыпался снег. Тогда он очень медленно приподнял крышку и выглянул наружу.

И увидел внутренний двор замка.

Пока Джоэль находился в туннеле, снег заметно усилился и засыпал вымощенный булыжниками двор, у стен собрались небольшие сугробы. В лучах мощных прожекторов кружились снежинки. Снег успел припорошить и две старые машины с приводом на четыре колеса, стоявшие сразу за закрытыми воротами. Джоэль знал, какие автомобили предпочитает Габриель Стоун, и сомневался, что он выбрал бы такие. Очевидно, они принадлежали людям, которым платили за охрану и выполнение разных поручений.

Инспектор вылез из люка, быстро скинул с плеч рюкзак, вытащил крест и засунул за пояс. Пустой рюкзак он бросил в люк и, старясь не шуметь, закрыл железную крышку.

В нескольких ярдах находилась узкая аркада, а дальше проход и две двери по обе его стороны. Джоэль ничего не мог поделать со своими следами на снегу и осторожно двинулся к аркаде, надеясь, что снегопад их скроет до того, как кто-то обнаружит его присутствие.

Держа в одной руке крест, чтобы в любой момент иметь возможность вытащить его, как кинжал, Джоэль осторожно шел по двору. Снаружи он выглядел огромным и величественным, изнутри же напоминал укрепленный город с лабиринтом улиц, переулков и площадей. Многие строения сохранили следы своего назначения: в старой кузнице остались горн и наковальня, которые не использовались уже несколько столетий, на каменном полу конюшни валялись остатки соломы. Неровные каменные лестницы по спирали поднимались к сторожевым башням, возвышающимся над стенами с бойницами. Джоэль прошел мимо длинных казарм, где могли разместиться двести с лишним солдат. Тысячу лет назад здесь наверняка кипела жизнь.

Пока сюда не пришли вампиры.

Джоэль поднял голову и увидел верхние сооружения замка, нависающие над внутренним городом. Как на мостике старых парусных кораблей, куда разрешалось подниматься лишь капитану и его помощникам, в этих величественных башнях и просторных залах обитали исключительно лорды замка. Джоэль знал, что там он и найдет Габриеля Стоуна.

Он услышал голоса и прижался к стене, а в следующее мгновение увидел под аркой темные фигуры, направлявшиеся в его сторону. Он нырнул в ближайшее строение и прильнул к бойнице, стараясь разглядеть своих очевидных противников. До них оставалось тридцать пять ярдов, двадцать пять. Когда они подошли ближе, Джоэль сжал крест и попытался вспомнить, на каком расстоянии находилась от него Алекс, когда начала проявлять признаки недомогания. Однако ничего не произошло, крест в его руке оставался холодным и безжизненным. А в следующее мгновение луч одного из прожекторов осветил одетых в тяжелые шинели и меховые шапки мужчин, которые держали в руках ружья и разговаривали между собой на румынском языке или на одном из его диалектов. Глядя на смуглые лица, Джоэль решил, что это местные крестьяне, возможно, цыгане. Они никак не реагировали на присутствие креста, и это встревожило Джоэля не меньше, чем ружья у них в руках. Против них он был совершенно беззащитен.

Джоэль наблюдал за людьми, которые прошли мимо, и ему стало интересно, знают ли они, кому служат? Понимают ли, что защищают вампиров? Платит ли им Габриель Стоун большие деньги за службу, или у него есть другие способы обеспечить их верность?

Он дождался, когда патруль пройдет мимо, потом выбрался из убежища и обернулся проверить, не заметил ли его кто-нибудь.

И застыл на месте, услышав, как щелкнул затвор ружья.

Стоун и его приспешники вывели членов Правящего совета Федерации в ночь. Завывающий ветер бросал снег в лица Алекс, Гарри Рамбла и шестерых пленников, когда они спускались по лестнице из главного зала в верхний двор, откуда открывался вид на весь замок. Сквозь неунимающуюся метель Алекс видела лабиринт улиц и переулков внизу и два крошечных грузовика у ворот.

По знаку Стоуна охранники остановили пленников. В нескольких ярдах от них, посреди вымощенного булыжником двора, находилось продолговатое сооружение примерно восьми футов в высоту, накрытое потрескивающим на ветру брезентом, углы которого были прижаты кирпичами. Огромный Захария подошел, ударами сапога отбросил кирпичи в сторону и стащил брезент.

И они увидели гильотину. Простое, но смертоносное сооружение — вертикальная прямоугольная деревянная рама с тяжелым лезвием, поднятым наверх при помощи простого блока. Две ступеньки вели к горизонтальной платформе, где привязывали жертву и зажимали ее шею между двумя деревянными клиньями. Находящийся сбоку рычаг опускал лезвие, и отсеченная голова падала в плетеную корзину, которая стояла под платформой.

— В последний раз ее использовали в Париже в 1793 году во время Французской революции, — с гордостью сообщил Стоун и провел рукой по стойке жуткого устройства. — Мне пришлось затратить немалые усилия, чтобы овладеть ею после того, как толпа закончила рубить головы французской аристократии. Я не сомневался, что настанет день, когда она нам пригодится.

Лилит указала на Алекс.

— Давай начинать. Я хочу, чтобы она была первой.

Стоун покачал головой.

— Нет, Лилит. Все нужно делать по правилам. Сначала мужчины, причем по старшинству. — Он оглядел пятерых членов совета. — Ты, — сказал Стоун, указывая на Хассана.

— Вы звери, — закричала Олимпия. — Вы не можете так поступить!

Стоун изогнул бровь.

— Неужели? Ты бы предпочла смерть от носферола?

Стражники схватили Хассана за руки и подвели к гильотине. Он отчаянно трясся и протестовал, когда ему связывали за спиной руки, укладывали на помост и закрепляли клиньями его голову.

— Кое-чего не хватает, — сказала Анастасия. — Нам нужен барабанный бой.

Лезвие находилось в верхней точке. Захария вытащил стержень, фиксирующий рычаг гильотины, и посмотрел на Стоуна.

Тот кивнул.

Захария рванул рычаг, лезвие устремилось вдоль рамы вниз и рассекло шею Хассана, точно нож повара кабачок. Ноги жертвы судорожно задергались, тело изогнулась, потом замерло, и голова скатилась в плетеную корзинку.

— Чистая работа, верно? — сказал Стоун. — Гораздо быстрее, чем оставить кого-нибудь из вас умирать на рассвете — именно такая смерть ждет того, кто будет сопротивляться.

Лилит испустила торжествующий вопль, подошла к корзине, схватила голову Хассана за волосы и подняла вверх. Его лицо было искажено судорогой ужаса. Она плюнула в невидящие глаза.

— Еще один тиран Федерации нас больше не побеспокоит.

Охранники отвязали обезглавленное тело и отнесли его в сторону. Темная кровь вампира уже успела впитаться в дерево. Стоун указал на Голдмунда, который истерически закричал.

— Следующий.

Должно быть, четвертый охранник отстал от своих товарищей, чтобы закурить сигарету, которая сейчас светилась красной точкой в темноте. Джоэль едва не столкнулся с ним, и лунный свет блеснул на дуле ружья, когда охранник сделал шаг вперед из тени. Джоэль отступил, подняв руки, и увидел, что перед ним совсем молодой парень, лет восемнадцати или девятнадцати, с гладким лицом и без длинных черных усов, украшавших мрачные лица остальных. В его глазах страх мешался с агрессией.

— Подожди, — сказал Джоэль. — Не спеши, в этом месте есть существа опаснее, чем я. Давай поговорим.

Молодой парень прищурился, на секунду заколебался, но, в конце концов, открыл рот, чтобы позвать остальных.

Джоэль двигался быстрее, чем когда-либо в жизни. Уйдя с линии огня, он схватил ружье за ствол, рванул к себе, а потом изо всех сил оттолкнул охранника в сторону. Это была старая боевая винтовка «Ли Энфилд», калибра-303. Джоэлю как-то раз пришлось из нее стрелять — на тысячеметровом рубеже в Бизли[44], когда он участвовал в соревнованиях по стрельбе из пистолета. Он отлично помнил не столько мощную отдачу, сколько массивный стальной приклад и то, что после выстрела плечо у него болело несколько часов. Теперь приклад попал в лицо молодого парня. Удар пришелся в переносицу, и крик так и не сорвался с его губ. На снег брызнула кровь.

Джоэль больше не хотел причинять ему боль.

— Послушай меня, — попросил Джоэль, роняя винтовку на снег. — Попытайся понять.

Парнишка наклонился и заскулил от боли. Однако его рука метнулась к сапогу, и, прежде чем Джоэль сообразил, что происходит, в него, блеснув в темноте, полетел нож. Ничто не могло остановить клинок — еще мгновение, и Джоэль получил бы смертельную рану в живот.

Но крест на поясе его спас. Острие ножа отскочило от твердого камня, и Джоэль почувствовал, как холодная сталь вонзилась ему в бок, над левым бедром.

Парнишка громко позвал на помощь, у Джоэля голова раскалывалась от боли, но он сильно ударил парня в лицо, и тот рухнул в снег.

С торчащим из бока ножом Джоэль сделал шаг назад, стиснул зубы, ухватился за тонкую деревянную рукоять и, вскрикнув от боли, вырвал клинок из раны. Парнишка попытался подняться на ноги, и Джоэль сильным ударом башмака в лицо вновь отпихнул его в сторону. Отшвырнув окровавленный нож, он подбежал к брошенному в снег «Ли Энфилду» и поднял винтовку. Остальные охранники услышали крик о помощи, и до Джоэля долетели голоса и быстро приближающиеся шаги.

Скользя по снегу и стараясь не обращать внимания на боль в боку, он сорвался с места и бросился бежать. Он заставлял себя двигаться вперед, твердо решив попасть на верхние уровни замка.

Джоэль изо всех сил несся вперед, но рана в боку не давала ему бежать быстрее. До верхнего двора оставалось еще несколько дюжин ярдов, и он уже не сомневался, что видит там какие-то фигуры, чьи силуэты выделялись на фоне освещенных стен. Кроме того, он заметил странное прямоугольное сооружение, возле которого что-то происходило, но не смог толком разглядеть его в темноте.

Он оглянулся и выругался. За ним тянулся кровавый след, и только слепой его бы потерял. Брюки у него промокли от крови, от тошноты кружилась голова. Но крики и топот за спиной означали, что преследователи совсем рядом, и он понимал, что останавливаться нельзя.

В стену в футе у него над головой с оглушительным треском врезалась пуля, через долю секунды раздался звук выстрела, эхом прокатившийся по горам. Джоэль наклонился и, стиснув зубы, отчаянно хромая, побежал по белому снегу быстрее. Впереди был поворот, а за ним полуразрушенная низкая стена. Он прыгнул в укрытие, положил винтовку на шершавую кладку и прижался щекой к прикладу. Через мгновение появились и попали в перекрестье прицела «Ли Энфилда» три охранника, которых он видел раньше. Джоэль спустил курок. От выстрела у него заложило уши, и приклад сильно ударил в раненое плечо, но Джоэль увидел, что один из охранников схватился за грудь и с криком упал.

Джоэль передернул затвор и снова выстрелил, второй преследователь уронил оружие и рухнул в снег. Третий тут же спрятался за грудой камней. У него в руках было более короткое оружие с длинной обоймой. Джоэль лишь в самый последний момент успел нырнуть вниз, когда в кирпичную кладку рядом с ним ударила автоматная очередь, в воздух взметнулись пыль и обломки кирпичей. Охранник, короткими очередями не давая Джоэлю высунуться из укрытия, вскочил на ноги, перепрыгнул через тела своих товарищей и побежал к низкой стене. Джоэль понимал, что через пару секунд он запрыгнет на нее и расстреляет его в упор.

Он откатился от стены и передернул затвор «Ли Энфилда». Лежа на спине, он поднял винтовку вверх в тот самый момент, когда цыган появился на стене. Их разделяло три фута.

В ту долю секунды, когда Джоэль ощутил отдачу «Ли Энфилда», автомат цыгана выплюнул пламя. Конусообразная пуля из винтовки попала охраннику под подбородок, и он беззвучно упал назад, лишившись большей части головы.

Джоэль бросил оружие. Он знал, что в него попали и что ранение достаточно серьезно. Опустив руку, он коснулся бедра и едва не потерял сознание, когда нащупал разнесенный в клочья материал брюк и собственную окровавленную плоть. Горячая кровь потекла по его пальцам.

— Нас атакуют! — выкрикнула Лилит. — Это крест. — Стоун побледнел. — Соломон здесь.

На верхнем дворе воцарился настоящий хаос. Вампиры разбегались в разные стороны, настолько охваченные паникой, что забыли об оставшихся пленниках. Олимпия Ангелополис сумела незаметно отбежать в сторону и спрятаться в темноте, пока охрана стояла на месте, объятая смертельным ужасом.

Алекс получила свой шанс. Сопротивляясь уже знакомым ей по Венеции жутким ощущениям, наполнившим все ее существо, она метнулась к гильотине и принялась рвать веревки, которыми Гарри Рамбл был привязан к пропитанным кровью доскам эшафота. Наконец он поднялся на ноги.

— Проклятье, что происходит?

— Джоэль здесь, — выдохнула Алекс. — Он приближается, нам нужно уносить отсюда ноги.

Алекс схватила Рамбла за руку, и они побежали. Сейчас она хотела только одного — оказаться как можно дальше от гибельной энергии креста. О том, как спастись из замка, она решила подумать потом.

— Сюда, Гарри, — закричала она, когда они мчались в темноте.

Стоун тащил Лилит вверх по ступенькам в сторону большого зала. Он приказал вампирам-охранникам перехватить человека, когда она вырвалась из его рук.

— Отпусти меня. Я сумею взять Соломона.

— Нет, Лилит, у тебя ничего не получится.

— У меня есть пистолет, — сказал Захария и показал в сторону окна своих покоев, находящихся в башне над главным залом.

— Тогда отправляйся за ним. Мы должны остановить этого человека любой ценой.

Захария со всех ног бросился в башню.

Антон замер на месте, его лицо перекосила судорога ненависти.

— Мне не нужен пистолет, — прорычал он. — Я не для того прожил четыреста лет, чтобы со мной расправился какой-то жалкий человечишка. Я этого не допущу.

Анастасия попыталась его остановить.

— Нет, Антон, ты погибнешь.

Однако он оттолкнул ее в сторону и, пошатываясь, двинулся в ту сторону, откуда доносились выстрелы. Охранники последовали за ним, но их мучения с каждым шагом становились все невыносимее.

— Вернись, Антон! — пронзительно закричала Анастасия, бросаясь за ним.

— Пусть идут, — сказала Лилит. — Они сумеют задержать Соломона, а тем временем Захария вернется с пистолетом.

Но было уже слишком поздно: Анастасия побежала за Антоном.

— Глупцы, — пробормотал Стоун. — Пойдем, сестра.

Джоэль чувствовал, что силы покидают его вместе с вытекающей кровью, когда с трудом поднимался по широкой лестнице, ведущей на верхний двор. Несмотря на жуткий холод, пот заливал ему глаза. Он бросил винтовку, и у него остался только крест, который он держал перед собой, точно факел.

Наверху лестницы появились темные тени. Дюжина фигур в черном с обнаженными клинками в руках и искаженными от страха и ненависти лицами. Их командир открыл рот, и Джоэль успел увидеть оскаленные клыки.

В следующее мгновение крест уничтожил всех. Казалось, будто Джоэль шел во главе наступающей колонны пехотинцев, поливающих все перед собой автоматным огнем, только выстрелов не было, а единственным звуком оставались отчаянные вопли гибнущих вампиров — страшная сила креста убивала их одного за другим. Последней на ступеньках появилась женщина. Длинные светлые волосы развевались на ветру, когда она с широко раскрытым ртом бросилась на Джоэля. Ее соратники гибли, но она бежала так быстро, что уже не могла остановиться. В пятнадцати ярдах от того места, где стоял Джоэль, ее тело словно ударилось о невидимую стену и разлетелось на части, точно сгоревшая бумага.

Джоэль поднял крест еще выше и побрел дальше.

Габриель Стоун бежал по своему замку, проклиная Лилит за то, что она оставила его одного. Он закричал, призывая своего упыря, и Лонсдейл появился из-за какого-то занавеса.

— Ты почему прячешься? — злобно заорал на него Стоун. — Ты должен меня защищать, а не сидеть в норе, точно крыса. Пойди и убей человека.

Лонсдейл сглотнул и с недоумением посмотрел на него.

— Как?

— У Захарии есть пистолет, — прорычал Стоун. — Надеюсь, ты умеешь стрелять?

Они вместе выбежали в коридор и едва не столкнулись с Захарией: тот мчался вниз по лестнице, сжимая в руке пистолет, который взял в своей комнате. Блестящий револьвер с длинным стволом казался совсем маленьким в его огромном кулаке. Стоун выхватил оружие у него из рук.

В этот момент в дверях у них за спиной появилась Лилит. Под глазами у нее залегли черные круги, она едва держалась на ногах. Ее грудь мучительно вздымалась, дыхание давалось с трудом.

— Он идет. Он совсем рядом.

Глаза Захарии широко раскрылись от ужаса, и он бросился к окну, выходящему на внешнюю стену.

— Я ухожу, — прохрипел он.

Негр поднял огромный кулак, разбил стекло, продрался сквозь осколки и исчез в темноте ночи.

Стоун и Лилит собрались последовать за ним, но оба одновременно ощутили парализующую силу креста. Лилит, прижимая руки к груди и крича от страха, отшатнулась от окна. Стоун обернулся и увидел человека по имени Джоэль Соломон, который, хромая, приближался к ним. Схватив Лилит за руку, Стоун бросился бежать, но в спешке наткнулся на стол и разбил вазу.

— Помоги мне, упырь! — взревел он и швырнул пистолет Лонсдейлу.

Но политик с ужасом посмотрел на Джоэля и поспешил за хозяином. Вампиры выбрались из комнаты и оказались возле внешней стены замка. Вдоль ее края шла узкая дорожка, ведущая к круглой башенке, из которой в прежние времена наблюдали за приближающимися вражескими армиями. За укрепленной стеной виднелась крутая скала, уходящая в темноту.

Лилит пронзительно закричала. Человек появился на парапете у них за спиной.

Джоэль не знал, сколько он еще продержится. Черная пелена перед глазами слепила, но он видел, что вампиры отчаянно пытаются спастись, уходя от него вдоль парапета. Лишь на одного из них крест не оказал никакого действия — это был изможденный мужчина с отчаянными глазами, за которого цеплялся Габриель Стоун, используя в качестве щита. Лицо мужчины показалось Джоэлю знакомым, но боль и тошнота мешали сосредоточиться. Его сознание едва сумело отметить, что в руке мужчина держит тяжелый пистолет.

Когда Джоэль с трудом выбрался вслед за беглецами на парапет, пронизывающий ветер едва не сбил его с ног. Он чудом сохранил равновесие и сделал еще один шаг за своими врагами. Они отступали в сторону высокой круглой башни, и Джоэль решил, что они от него уже не уйдут.

— Тебе конец, Стоун! — крикнул он сквозь рев ветра, с трудом смаргивая снежинки. — Сейчас ты умрешь!

Он сделал еще два шага вперед и услышал, как одетая в черную кожу женщина-вампир издала новый пронзительный вопль и прижалась к дальней стене башни.

Казалось, Габриель Стоун весь съежился от охватившего его ужаса. Он злобно толкнул своего слугу на парапет и крикнул:

— Убей его! Стреляй! Не стой без толку, Лонсдейл!

Лонсдейл осторожно двигался вдоль стены, потом поднял револьвер и неуверенно навел на Джоэля.

— Убей его! — взревел Стоун.

Джереми Лонсдейл опустил тяжелый пистолет и посмотрел на человека, в которого только что стрелял. Наконец он повернулся к Габриелю Стоуну, спрятавшемуся в башне у него за спиной. Вампир подавал ему какие-то отчаянные знаки сквозь завесу снегопада.

— Возьми крест, кретин. Унеси подальше! Сбрось со скалы. — Голос Стоуна был искажен от боли.

Лилит, обхватив голову руками, стояла на четвереньках рядом с ним в башне, черные волосы прилипли к лицу, ее била крупная дрожь.

Лонсдейл кивнул. Он понял, что нужно сделать. Продолжая сжимать пистолет, он медленно подошел к телу, присыпанному снегом, и наклонился, чтобы вытащить крест из ослабевших пальцев Джоэля. Кровь текла на парапет, капала со стены; красное на белом под черными небесами.

Лонсдейл повернулся, сжимая крест, который, казалось, пульсировал у него в руке, от камня исходило тепло. Джереми Лонсдейл посмотрел через крепостную стену на далекие горы и падающий снег. Ветер трепал его одежду, он поднял руку, собираясь зашвырнуть крест подальше — проклятый камень перелетит через парапет, пронесется по воздуху тысячу футов и разобьется на миллион кусочков о скалы внизу. Его хозяин будет спасен. Война завершится победой благодаря одному человеку, Джереми Лонсдейлу. Сейчас он обладал всей властью в мире.

Он крякнул от напряжения и швырнул вниз тяжелый предмет, который сжимал в кулаке. Тот описал широкую дугу над парапетом и исчез в ночи. Потом Лонсдейл, продолжая сжимать в руке Крест Ардайка, медленно повернулся к Габриелю Стоуну.

Он выбросил большой револьвер, который был ему больше не нужен. Но крест…

Он посмотрел на него и почувствовал, как пульсирующее тепло согревает руку.

— Нет, — тихо сказал он.

И сделал шаг к двум вампирам.

— Выброси его, упырь! — пронзительно, в отчаянии закричал Стоун.

— Нет, — повторил Лонсдейл уже более громко и сделал еще один шаг. — Ты пришел в мою жизнь и полностью ее разрушил. Ты забрал у меня все, отнял единственное существо, которое я любил. Посмотри, во что я превратился. А теперь ты сделал из меня убийцу.

— Джереми, отойди от нас. Я приказываю тебе…

— Я выполнил слишком много твоих приказов, вампир. — Лонсдейл расправил плечи, и в его глазах появилось сияние, лицо исказилось, когда он медленно приблизился к башне. Костяшки пальцев побелели: так сильно Лонсдейл сжимал крест. — Теперь мне наплевать, что со мной будет дальше, — крикнул он. — Но, видит бог, я тебя уничтожу!

Стоун отчаянно пытался прикрыть Лилит своим телом, поглощая смертоносную энергию, чтобы ее спасти. Но могущество Креста Ардайка, находившегося всего в нескольких ярдах, было слишком велико. Когда Лонсдейл приблизился, Стоун рухнул на каменный пол башни, рядом с Лилит, и пронзительно закричал. Над его кожей начал подниматься дым, Лилит визжала и извивалась. И вдруг, собрав последние силы, она приподнялась на колени, обнажила саблю и метнула ее в Лонсдейла.

Клинок, вращаясь, полетел сквозь метель. Лонсдейл вздрогнул, когда увидел опасность, но было уже слишком поздно. Сабля вонзилась в самое сердце, и ее острие пробило спину. Лонсдейл споткнулся, на губах появилась алая кровь, и на мгновение он качнулся в сторону стены — еще немного, и он рухнул бы вниз, унося с собой магический крест.

Однако он сумел сохранить равновесие и продолжал идти вперед, кашляя кровью и едва переставляя ноги, с торчащей из груди рукоятью сабли. Окровавленные губы раздвинулись в безумной улыбке.

Вампиры отчаянно закричали. Бежать было некуда.

Если только…

Лилит схватила брата за руку, они посмотрели друг на друга — и все поняли. Одновременно поднявшись на ноги, брат и сестра, не разжимая рук, бросились из башни вниз.

Алекс издалека наблюдала, как их тела, вращаясь, летят вниз. После первой сотни футов их руки разжались, и они начали падать по отдельности, переворачиваясь снова и снова, словно крошечные куклы. А затем их поглотил мрак, и они исчезли в окутанной тенями долине.

Лонсдейл сумел дойти до башни. Двигаясь, как зомби, он в буквальном смысле умирал на ногах, но ему удалось добраться до того места, откуда спрыгнули Лилит и Стоун. С последним вздохом он швырнул Крест Ардайка через парапет, вслед за вампирами. И рухнул лицом вниз. Он был тяжелым мужчиной, и, когда упал на рукоять, клинок пронзил его насквозь и остался торчать, словно окровавленный флагшток. Лонсдейл больше не шевелился.

Как и Джоэль.

С отчаянным криком Алекс спрыгнула с противоположного парапета и бегом пересекла заснеженный двор, чтобы добраться до Джоэля. Снег вокруг покраснел от крови, но сейчас его кровь не значила для нее ничего, кроме того, что он умирал.

Алекс перевернула Джоэля на спину и увидела, что у него закрыты глаза. Она снова его позвала и провела ладонью по волосам.

Его веки затрепетали, и он открыл глаза.

— Алекс… — прошептал он.

— Ты это сделал, Джоэль. Стоуна больше нет. Все кончено.

Он слабо улыбнулся и снова закрыл глаза. Его дыхание было неглубоким, и Алекс знала, что жить ему осталось совсем недолго.

Она подняла его на руки и спустилась вниз с парапета, понимая, что Джоэля необходимо отвезти в больницу. Ее мозг работал быстро, она не сомневалась, что даже здесь, в этих глухих местах, должны жить люди. Если она сумеет найти небольшой городок, то даже скромный деревенский врач сможет спасти Джоэлю жизнь и вызвать по радио помощь.

Машины. Алекс видела машины у ворот, на нижнем дворе. Вот ответ. Держа на руках потерявшего сознание Джоэля, она побежала, как безумная. Когда ей уже начало казаться, что она заблудилась в лабиринте туннелей, она заметила кровавый след, оставленный Джоэлем на снегу. Алекс даже не взглянула на тела мертвых цыган и, выскочив из аркады, оказалась на нижнем дворе, в нескольких дюжинах ярдов от главных ворот.

— Держись, Джоэль.

Через мгновение Алекс подбежала к припаркованным машинам и увидела два больших грузовика повышенной проходимости с мощными узловатыми шинами и припаянными к решеткам радиатора тяжелыми брусьями с фарами. Она осторожно положила Джоэля на снег и разбила стекло в дверце первого грузовика, рассчитывая, что ключ окажется в зажигании. Она понимала, что, если ключей не будет в обоих грузовиках, ей придется обыскивать тела охранников.

В первом грузовике ключа не было. Алекс выругалась, обежала вокруг второго и разбила стекло, словно скорлупу яйца. Сердце быстрее забилось у нее в груди — ключи были на месте.

— Ты справишься, Джоэль, держись.

Алекс подхватила Джоэля на руки, отнесла в заднюю часть грузовика, торопливо накрыла старым одеялом и забралась в кабину. Два поворота ключа, двигатель взревел, и мощные фары осветили двор. Она очистила снег с ветрового стекла, нажала на газ, и грузовик помчался к воротам. Алекс вдавила педаль в пол, грузовик ударил в деревянные ворота, во все стороны полетели щепки, и машина вырвалась на дорогу.

Теперь оставалось доставить Джоэля к врачу, но никто не мог предсказать, сколько он еще проживет. Быть может, часы; возможно, минуты.

Горная дорога впереди тянулась на многие мили, метель усилилась, и дворники с трудом справлялись со снегом. Грузовик подпрыгивал на ухабах и мчался вперед, не снижая скорости. Миновав крупный валун, Алекс заметила мотоцикл с коляской, почти полностью засыпанный снегом.

Очень скоро она поняла, что ей не суждено найти деревню, не говоря уже о городе с приличной больницей, чтобы спасти Джоэля. Даже ее острые глаза вампира не видели ни одного луча света на мили кругом, до самого горизонта.

К тому же Алекс все труднее становилось различать обочину дороги: по обеим сторонам высились огромные сугробы. Неожиданно она почувствовала, как вздрогнул грузовик, послышался пронзительный скрежет металла по камням, грузовик судорожно задергался и застыл на месте, а в следующее мгновение начал медленно заваливаться на сторону пассажирского сиденья. Алекс услышала, как сзади застонал Джоэль, когда его тело ударилось о стекло. Она повернулась на своем сиденье и двумя ногами ударила в дверцу с такой силой, что сорвала ее с петель. Та несколько раз перевернулась в воздухе и рухнула в снег. Алекс выбралась из машины, схватилась за крышу кабины и с огромным трудом — ей пришлось напрячь все силы — сумела поставить ее на колеса.

И тут она увидела, что темное масло вытекает на снег из разбитого маслосборника, не выдержавшего жесткого удара о камень.

«Паршивое дело».

Алекс решила, что будет ехать до тех пор, пока не откажет двигатель.

Она забралась в кабину и попыталась завести заглохший мотор.

Ничего. Попробовала еще раз. Ничего. Ей хотелось кричать от ярости.

И тут она услышала, как сзади пошевелился Джоэль. Он прошептал ее имя, она выскочила из кабины и побежала, чтобы открыть заднюю дверцу. На белый снег потекла кровь. Алекс протянула руки к Джоэлю, вытащила его из грузовика и положила на землю.

Он попытался сфокусировать взгляд, его губы открылись и закрылись, по подбородку потекла струйка крови.

— Не пытайся говорить, — прошептала она, слегка покачивая его в своих объятиях.

Одно столетие, одно десятилетие и три долгих года прошло с тех пор, как она это делала в последний раз.

Алекс понимала, что очень скоро его потеряет. Как когда-то Уильяма.

— Алекс… — едва слышно прошептал он. — Мне страшно.

Он закашлялся, на его губах снова появилась кровь.

— И мне страшно, — ответила она.

Он уходил.

Алекс наклонила к нему лицо, заглянула в глаза и увидела, как они начинают тускнеть, почувствовала, как напряглись его мышцы, а потом пришла смерть, и они расслабились.

Но когда он сделал последний вдох, Алекс открыла рот и укусила его в шею.

Она пила и пила его кровь, чувствовала ее вкус, который смешивался со слюной вампира и слезами, бегущими по ее щекам. Она ощущала, как его энергия вливается в ее тело, а ее сила возвращается к нему.

Когда она подняла голову и снова на него посмотрела, глаза Джоэля были закрыты, лицо стало спокойным, словно он спал.

— Что я с тобой сделала? — пробормотала она.

Она совершила то, чего он никогда не сможет ей простить.

Ведь когда Джоэль в следующий раз откроет глаза, а такой момент обязательно наступит, он уже больше не будет человеком. Джоэль Соломон стал вампиром.

Алекс посмотрела на небо. До наступления рассвета оставалось еще достаточно времени, чтобы найти убежище.

А снегопад все не прекращался.

Что вдохновило вас на создание серии «Федерация вампиров»?

Вероятно, первые идеи появились у меня в детстве. Я был помешан на вампирах и обожал смотреть старые фильмы про Дракулу. Примерно семь лет назад мне пришло в голову, что было бы здорово написать современную историю о вампирах, основанную на классических готических мотивах судьбоносного романа Брэма Стокера «Дракула»: зловещий корабль отплывает из Румынии, полубезумный упырь, порабощенный своим господином, страшные невесты вампиров, финальная схватка в замке, охраняемом цыганами, — все это вышло из Стокера. Одновременно мне хотелось, чтобы моя история обладала чертами современного триллера — стремительное развитие действия, живые диалоги и много неожиданных поворотов сюжета.

Чуть больше двух метров (фут равен 0,3048 м).

Около двух метров (фут равен 0,3048 м, дюйм — 2,54 см).

Около 36 метров (ярд равен 0,914 м).

Номер телефона службы спасения в Великобритании.

Сэр Кристофер Фрэнк Карандини Ли (р. 1922) — английский актер. Прославился как исполнитель ролей графа Дракулы, Сарумана, графа Дуку, Шерлока Холмса. (Прим. пер.)

Металлические жетоны военнослужащих с данными о владельце.

Шардоне — известный сорт винограда и одноименное французское белое вино.

Микки Руни (р. 1920) — американский актер, который до Второй мировой войны успешно разрабатывал типаж бойкого, находчивого подростка. Внесен в Книгу рекордов Гиннесса как рекордсмен по продолжительности актерской карьеры. (Прим. пер.)

Около 145 км/ч (миля равна 1,609 км).

Долли Партон (р. 1946) — американская кантри-певица и киноактриса. (Прим. пер.)

Филип Гласс (р. 1937) — американский композитор конца XX века, приобретший всемирную популярность в 1983 году после создания саундтрека к фильму Годфри Реджио «Койяанискаци».

«Блэйд» — серия фильмов-боевиков по мотивам одноименной серии комиксов Marvel Comics 1970-х гг. Герой фильма Блэйд (Уэсли Снайпс) — получеловек-полувампир, который мстит вампирам за смерть своей матери, укушенной ими во время беременности.

Питер Кашинг (1913–1994) — английский актер, известный своими многочисленными ролями в классических фильмах ужасов, где очень часто являлся партнером Кристофера Ли. В фильме «Дракула» (1958) Кашинг сыграл доктора Ван Хельсинга, врага вампиров.

«Носферату» — германский немой фильм 1922 г. с Максом Шреком в главной роли. Лента снята по мотивам романа «Дракула» Брэма Стокера.

«ТАГ Хойер» — швейцарская часовая компания, выпускающая престижные спортивные наручные часы, хронометры и смартфоны. Компания является подразделением крупнейшего в мире холдинга по производству предметов роскоши. (Прим. пер.)

Легендарный гиперкар, некогда быстрейший серийный автомобиль в мире (удерживал этот статус с 1993 по 2005 год), разрешенный к использованию на дорогах общего пользования. (Прим. пер.)

Фирменное название органического стекла концерна «ИКИ»; обладает большой механической прочностью. (Прим. пер.)

Хэмпстед-хит (Hampstead Heath, буквально «Хэмпстедская пустошь») — лесопарковая зона на севере Лондона. (Прим. пер.)

Помещение для постройки или ремонта судов на берегу.

Одно из крупнейших колес обозрения в мире, расположенное в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы. (Прим. пер.)

Здание, где находится библиотека Оксфорда. (Прим. пер.)

Около 8 кв. км (акр равен 4046,86 кв. м).

Общее название мочегонных средств.

Вид взрывчатки, смесь гексогена с пластичными веществами. Используется главным образом для подрывных работ.

Британский круглосуточный новостной телевизионный канал.

Имя Великого Леружа отсылает к мастеру французского детектива Гастону Леру (1868–1927), автору «Призрака Оперы».

Стоун — британская единица измерения массы, равная 14 фунтам или 6,35 кг. В Великобритании и Ирландии используется как единица измерения массы тела человека. (Прим. пер.)

Святая святых (лат.).

Ужасное существо в ирландской мифологии, чье имя означает «Красный Сосунок крови». Разновидность вампира, которого относят к кельтским временам. Единственный способ его обуздать состоит в том, чтобы сложить камни на могилу, которая служит домом для этого существа. (Прим. пер.)

Женщина-вампир в шотландской мифологии. (Прим. пер.)

Оружие ближнего боя, изготовленное из прочного шнура длиной 30–60 см с прикрепленными к его концам ручками.

Парашютно-десантные части особого назначения Великобритании. (Прим. пер.)

Название участка Темзы в районе Оксфорда. (Прим. пер.)

Живописный район гор и озер на северо-западе Англии. (Прим. пер.)

«Гамлет». I акт, сцена 2, перевод Бориса Пастернака.

Святой Рох, Рох из Монпелье (лат. Rochus, фр. Roch, итал. Rocco) — католический святой, получивший известность как защитник от чумы. (Прим. пер.)

Известная марка строительных и дорожных машин. (Прим. пер.)

Двое из пяти братьев Маркс, знаменитых американских комедийных актеров. (Прим. пер.)

Неофициальная ежегодная конференция, состоящая примерно из 130 участников, большая часть которых является влиятельными людьми в области политики, бизнеса и банковского дела, а также главами ведущих западных СМИ. (Прим. пер.)

Американский тяжелый военно-транспортный вертолет продольной схемы с двумя винтами. (Прим. пер.)

Счастливого пути (фр.).

Прозвище трансильванского князя Влада Третьего (1448–1476), исторического прототипа легендарного графа Дракулы. (Прим. пер.)

Каша из кукурузы или ячменя. (Прим. пер.)

Стрельбище близ Уокинга, графство Суррей, где проводятся крупные соревнования по стрельбе. (Прим. пер.)