© Караулов А.В., 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

Обсуждая формат задуманной книги, мы пришли к совместному решению, что непосредственное свидетельство участников кровавых событий в Мариуполе, Запорожье, Одессе, Луганске, Донецке… – такая подача информации оправдана болью и слезами тех, на чьих глазах гибли люди, кого травили газом и жгли, кто потерял родных и близких, кто сам едва не простился с жизнью, но при этом продолжает противостоять киевской хунте. И книга, говоря словами Андрея Караулова, «у нас получилась, увы, честная. Увы, потому что… страшно за эту правду».

Дмитрий Никонов, народный мэр г. Николаева, Украина: – Там происходят тревожные вещи. Идет со стороны хунты персональный террор.

А. Караулов: – Персональный террор?

Д. Никонов: – Да, персональный террор гражданских активистов.

А. Караулов: – То есть против конкретных людей, русскоязычных граждан Украины, которые участвуют в сопротивлении киевской хунте. Украинцы есть среди вас?

Д. Никонов: – Конечно, есть.

А. Караулов: – Но их, слава Богу, персональный террор не касается?

Д. Никонов: – Касается всех, кто участвует в сопротивлении, вне зависимости от национальности. Мы друг друга не идентифицируем – украинец, русский или, там, еврей. Мы идентифицируем себя с бойцами сопротивления. Город Николаев – многонациональный, но мы, русскоговорящие граждане Украины, являемся активистами сопротивления этой киевской хунте.

А. Караулов: – Действительно, вас уже завтра могут арестовать, когда вы вернетесь на Украину?

Константин Шуров, председатель Русской общины Украины: – В зависимости от того, что я скажу сегодня. Да.

А. Караулов: – То есть вы допускаете такую мысль, что вас ждет арест сразу?

К. Шуров: – Может и такое статься.

А. Караулов: – То есть вы действительно думаете, что по итогам вашего сегодняшнего разговора могут быть репрессии, личные репрессии, хочу подчеркнуть?

К. Шуров: – Не исключаю.

А. Караулов: – Действительно в движении сопротивления люди самых разных национальностей, и украинцев там немало?

К. Шуров: – Их там полным-полно.

А. Караулов: – Но почему об этом никто не говорит, что украинцы в ваших рядах? Что многие – украинцы, те, кто понимает все про эту власть?

К. Шуров: – Это же, понимаете, разрыв шаблонов получится, как говорит сегодня молодое поколение, если украинцы выступают против своего собственного государства. Поэтому и присвоили прозвища: «изменники», «сепаратисты».

А. Караулов: – Коррупционисты и прочие «исты».

К. Шуров: – Да. И они стоят на переднем плане, и там идет уже стрельба.

Д. Николаев: – Нас называют российскими сепаратистами, говорят, что мы получаем финансирование ФСБ. В отношении нас ведутся два уголовных дела открыто. Обвиняют нас в том, что мы финансируемся Российской Федерацией. Доказать нельзя, потому что мы не финансируемся. Мы осуществляем гражданский мирный протест на свои средства, сами.

А. Караулов: – Скажите, пострадавшие есть среди вас?

Д. Никонов: – Были столкновения. Участвовали молодчики из Николаева.

А. Караулов: – Молодчики – это кто?

Д. Никонов: – Бандеровцы, правый сектор. В Николаеве создано так называемое «народное ополчение».

А. Караулов: – Сколько человек в нем сейчас?

Д. Никонов: – Около 150 человек.

А. Караулов: – А всего сколько жителей в Николаеве?

Д. Никонов: – 500 тысяч.

А. Караулов: – А ваши как называются?

Д. Никонов: – «Николаевское сопротивление».

А. Караулов: – Сколько человек?

Д. Никонов: – Я бы не хотел называть цифры.

А. Караулов: – Гораздо больше?

Д. Никонов: – Да, гораздо больше.

А. Караулов: – Скажите, а то, что появятся у вас в Николаеве, где почти все говорят по-русски, из своих же рядов, что называется, свои собственные бандеровцы, вы раньше, 3–4 месяца назад, могли предполагать? Вот те, кого вы сегодня называете «молодчики»?

Д. Никонов: – Мог. За 23 года независимости выросло поколение людей, которое ненавидит Россию.

А. Караулов: – За что?

Д. Никонов: – А это спросите у господина Кравчука, у Кучмы.

А. Караулов: – А как они это объясняют? Вот мой дед Киев спасал от немцев, а немцы расстреливали людей.

Д. Никонов: – Тяжело искать какую-то логическую связь, потому что ее нет. Люди абсолютно не знают истории.

А. Караулов: – Сколько людей пострадало в ваших рядах?

Д. Никонов: – Пострадало в наших рядах около 40 человек. 11 из них обратились непосредственно за медицинской помощью с ранениями от резиновых пуль. Черепно-мозговые травмы были от бит, от кастетов. Стрельба велась хаотично.

А. Караулов: – Кто стрелял?

Д. Никонов: – Стреляли бандеровцы.

А. Караулов: – Кто такие бандеровцы? Не сотрудники собственной безопасности Украины, по-нашему ФСБ?

Д. Никонов: – Нет.

А. Караулов: – То есть людей натравливают на людей, что ли?

Д. Никонов: – Да.

А. Караулов: – Как у них, у бандеровцев, оружие появилось?

Д. Никонов: – Им привезли.

А. Караулов: – Кто?

Д. Никонов: – На площади Ленина располагался снесенный этими путчистами памятник Ленина. И есть мемориал воинам-ольшанцам.

Это десантники-ольшанцы, которые в годы войны освобождали Николаев от немцев. У нас была информация о том, что этот мемориал тоже хотят осквернить. Мы поставили палаточный лагерь. В лагере постоянно находилось около 30 человек.

А. Караулов: – И бандеровцы нападают на лагерь?

Д. Никонов: – Да.

А. Караулов: – Оружие было у тех, кто в лагере?

Д. Никонов: – Нет.

А. Караулов: – А у бандеровцев?

Д. Никонов: – У них были биты, металлические пруты, травматическое оружие и мелкокалиберные винтовки.

А. Караулов: – Откуда они взялись, травматика и винтовки?

Д. Никонов: – Перед нападением несколько машин привезли им травматическое оружие.

А. Караулов: – Привезли травматику. Что ж, я обещал, что у нас сегодня будет непростой разговор. Сегодня и сейчас мы слышим самые настоящие сенсации.

Д. Никонов: – Организаторы этого нападения – начальник управления МВД области Седнев (он руководил разгоном) и исполняющий обязанности губернатора Романчук.

А. Караулов: – У вас точные сведения, что именно эти люди раздавали оружие?

Д. Никонов: – Именно они не раздавали, но областная администрация выдала накануне около 70 разрешений временных на ношение травматического оружия. И в нас полетели пули.

А. Караулов: – Не понимаю. Вы не боитесь ареста?

К. Шуров: – Я боюсь. Но я человек, который умеет преодолеть свой страх. А боятся, наверное, все.

А. Караулов: – Цель какая? Какая цель всего этого? Вы хотите быть в России, как Крым? Или вы хотите федеративную, но Украину?

К. Шуров: – Федеративным государством Украина не будет. Она в лучшем случае будет конфедеративной.

Михаил Делягин, доктор экономических наук: – Во-первых, я не очень понимаю, что такое федерация. Это значит подчиняться тем же нацистам, что и в Киеве, но только оставлять себе чуть-чуть прав?

А. Караулов: – Вот именно. Если федерация (не будем торопиться, объясним это подробнее), если Украина – федерация, то (как когда-то было на бумаге в Советском Союзе записано в Конституции, а это было в Советском Союзе) каждая республика, входящая в федерацию, имеет право в любую секунду выйти из федерации. Если такая строчка будет, то Донецкая республика в любую секунду может выйти из состава Украины.

М. Делягин: – Один из нацистов, приведенный Западом к власти, сказал: «Обещайте этим мразям все, что угодно, а потом вешайте». Это один из руководителей нынешнего государства Украины. То есть федерации не будет, и на это Киевская власть не пойдет никогда.

А. Караулов: – Тогда за что вы умираете сегодня? Их больше. У них армия, у вас нет армии. У них танки есть, у вас нет танков.

К. Шуров: – А что говорил Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде». И вот сегодня она, правда, вышла наружу. Люди, которые стоят там, не осознают свою русскость. Но они осознают то, что они едины.

А. Караулов: – Просто маразм надоел, что называется «достали».

К. Шуров: – Маразм – это побочный продукт 23-летнего существования.

А. Караулов: – Политический маразм. Как началось с Кравчука, так и докатилось вплоть до Януковича.

К. Шуров: – Да.

А. Караулов: – А там, в палаточном городке, когда вы защищали памятник десантникам, спасавшим Николаев, вы были без оружия, когда на вас напали?

Д. Никонов: – Да, без оружия и средств защиты.

А. Караулов: – Тогда я, можно, спрошу: а почему вы были без оружия и тем более без средств защиты?

Д. Никонов: – У нас мирный протест.

А. Караулов: – Но если в вас стреляют?

Д. Никонов: – У нас мирный протест.

А. Караулов: – Ну, перебьют вас всех. Резиновой пулей можно убить.

Д. Никонов: – Да, если стрелять практически в упор.

А. Караулов: – Объясните. Вы и дальше будете так (в лагере десятки людей) мирно протестовать? Ну, если вот так сейчас завертелось, то как дальше? Или надо лагерь снимать, иначе перебьют же вас. Или вы принципиально не хотите вооружаться, невзирая ни на что?

Д. Никонов: – Лично я принципиально не хочу вооружаться, невзирая ни на что.

А. Караулов: – Почему? Объясните, пожалуйста, почему.

Д. Никонов: – Скажу, что, наверное, градус накала противостояния в городе Николаев еще не созрел до того уровня, как например, в Луганске и Донецке.

А. Караулов: – А там?

Д. Никонов: – А там уже зашкалило, уже люди вооружились.

А. Караулов: – То есть это реально сегодня гражданская война?

Д. Никонов: – Как минимум, гражданское противостояние, трупы уже есть. В Луганске произошло столкновение с применением оружия.

А. Караулов: – Сколько людей погибло?

Д. Никонов: – Два человека со стороны сопротивления.

А. Караулов: – Там тоже «молодчики»?

Д. Никонов: – С той стороны – сборная солянка. Молодчики из правого сектора, какие-то люди мобилизованные.

А. Караулов: – Среди них есть погибшие?

Д. Никонов: – Есть один погибший офицер СБУ. В Луганске и Донецке захвачены.

А. Караулов: – Там склады с оружием?

Д. Никонов: – Там захвачены еще здание СБУ, здания городских районных отделов милиции, в которых находилось оружие.

А. Караулов: – То есть это уже не остановить никак, я правильно понимаю? Что будет через месяц, через полгода? Кровь, да?

Д. Никонов: – Я предполагаю самый плохой сценарий развития событий.

А. Караулов: – Какой?

Д. Никонов: – Гражданская война. Полномасштабная гражданская война.

Они ведь, Михаил, действительно готовы умереть.

М. Делягин: – Умирать они готовы, это правда.

А. Караулов: – Это ужасно. Если это правда, то это ужасно. Вопрос в том, готовы ли они бороться и побеждать?

М. Делягин: – Это две разные готовности.

А. Караулов: – Я понимаю. Но еще раз: люди идут на смерть. Скажи, когда за последние 20 лет мы с тобой это видели? Чечня, наверное, если только брать внутреннюю готовность людей за родину жизнь отдать?

М. Делягин: – Чечня в двухтысячных.

А. Караулов: – Норд-ост, когда Кобзон готов был отдать жизнь. Беслан – когда отдавали жизнь.

М. Делягин: – Дом Советов в 1993 году.

А. Караулов: – И вот сегодняшние события.

М. Делягин: – Но это всегда было точечно на Украине. И почти всегда касалось какого-то одного места, какой-то одной группы людей.

А. Караулов: – A раз готовы умирать, то тем более готовы и бороться. Что в Запорожье произошло? Когда это было?

Владимир Рогов, лидер «Славянской гвардии», г. Киев, Украина: – Это было в праздник, в Вербное воскресенье непосредственно. Запорожцы по традиции вышли на марш вежливых запорожцев. Это наша традиция. Вежливо спросить о выполнении наших прав.

А. Караулов: – Сколько человек вышло на марш?

В. Рогов: – 3,5–4 тысячи. Они прошли по проспекту как обычный мирный марш запорожцев.

А. Караулов: – В Вербное воскресенье.

В. Рогов: – В Вербное воскресенье. Начали расходиться. Их окружили две тысячи боевиков правого сектора. Это так называемая оборона Евромайдана.

А. Караулов: – «Молодчики»?

В. Рогов: — Молодчики с бейсбольными битами, с арматурой, с травматикой, с топориками.

А. Караулов: – Сколько же их, «молодчиков», было?

В. Рогов: – Более двух тысяч точно было.

А. Караулов: – Две тысячи окружают тысячу человек?

В. Рогов: — Тысячу человек, большая часть из которых это женщины, детвора, старики и так далее. Что интересно, эти «молодчики» участвовали до того в митинге за единую Украину, то есть за единую страну. Вот такую единую Украину они хотят, с холокостом, с геноцидом, с концлагерями для русских? Требование было одно: встать на колени или выйти через коридор позора, отдать георгиевские ленточки, или отдать триколоры, или имперские российские флаги.

А. Караулов: – То есть «молодчики» потребовали снять флаги и отдать им российские флаги?

В. Рогов: – Да, естественно, для того, чтобы их растоптать, унизить и так далее. Вежливые запорожцы напрочь отказались это делать. Тогда их начали бить бейсбольными битами, арматурой, поливать кислотой… У многих облезшие руки, потому что закрывались.

А. Караулов: – То есть «молодчики» с собой соляную кислоту принесли?

В. Рогов: – Не знаю, какая кислота, врать не буду. Но на руках ожоги.

А. Караулов: – И детей тоже били?

В. Рогов: – Нет, детей и женщин, слава Богу, нет.

А. Караулов: – То есть они разрешили их вывести?

В. Рогов: — Через пару часов появилась милиция. Милиция сделала кордон. Прямого постоянного контакта не было.

А. Караулов: – Но «молодчиков» милиция не разгоняла?

В. Рогов: – Вообще не трогала. Просто не трогала.

А. Караулов: – Секундочку, они с битами пришли убивать людей, а милиция…

В. Рогов: – А на следующий день главный милиционер Запорожья сказал, что запорожец с бейсбольной битой – это не нарушение закона.

А. Караулов: – То есть стали бить, обливать кислотой на глазах у милиции тех мужчин, которые остались в этом окружении?

В. Рогов: – Поливать слезоточивым газом, кидать петарды.

А. Караулов: – Там было человек триста?

В. Рогов: – Да.

А. Караулов: – Кровь пролилась?

В. Рогов: – Кровь пролилась. Порублены головы. 48 человек пострадало, 28 попали в больницы. Официальная версия властей, что никто не пострадал, а если пострадал, то не сильно.

А. Караулов: – Ты мне объясни, пожалуйста, на глазах полиции какие-то «молодчики» (хорошо, что детей вывели и женщин, а могли и их обливать) издеваются вот так над людьми, калечат, совершают уголовное преступление… В Вашингтоне или Нью-Йорке, я думаю, вся Америка бы встала на дыбы. А здесь тишина. Даже в наших средствах массовой информации одна-две строчки, не больше. Что происходит?

В. Рогов: – Происходит, во-первых, информационная блокада.

А. Караулов: – Центр Европы, до Урала 2 часа, до Вены 2 часа, даже ближе.

В. Рогов: – Да, совершенно верно.

А. Караулов: – И как в центре Европы может быть вот такое массовое глумление над людьми? Как будто нет Организации объединенных наций, ОБСЕ, миротворцев, каски голубые… Куда-то все они как будто делись на планете.

В. Рогов: – Все украинские СМИ это показали и сказали, что запорожцы наказали сепаратистов. Наказали колорадских жуков, как они нас называют за георгиевскую ленточку. Спустя восемь часов этого противостояния ребят вывело духовенство.

А. Караулов: – А если бы не священники?

В. Рогов: – Убивали бы, тем более было темно. Чем темнее становилось, тем более радикальные действия начинались. Мало того, эти уроды (извините, другого слова нет) не давали возможности эвакуировать раненых ребят. Прокалывают колеса в «Скорой помощи». Когда раненых пытались эвакуировать на автобусе, то прокалывали колеса автобусу. Когда уже подогнали автозак, он металлический, то туда эвакуировали 10 человек. Когда их закрыли в этом автозаке, то заблокировали двери палками специально, чтобы он не мог открыться, и подожгли автозак. Ребята заживо горели. Чудом выломали двери, и они выпрыгивали оттуда, отравившись угарным газом и с ожогами.

А. Караулов: – А если бы не выломали дверь, то сгорели бы?

В. Рогов: – Просто бы заживо сгорели в прямом смысле в центре Запорожья, русского города. Я напомню, что это первый город, который Екатерина II сделала в качестве крепости южных рубежей России. Я напомню, что в этом городе – крупнейшая могила запорожских казаков и русских солдат, погибших в первую русско-турецкую войну, когда эта земля была окончательно освобождена от Османской империи, и навсегда стала русской.

М. Делягин: – Ребят приговорили. Понимаете, когда мы говорим про людей, которые пришли к власти в Киеве, что они – нацисты, то это не художественные образы.

А. Караулов: – Этих ребят, в частности, приговорили?

М. Делягин: — Конечно, но на бумаге, может, это и не написано.

А. Караулов: – Я понимаю, что такие вещи не документируют.

М. Делягин: – Во-первых, «утопим жидов в крови москалей» – это не художественная метафора.

А. Караулов: – Это сегодняшние лозунги, призывы: «москали», «жиды»…

М. Делягин: – Для них это нормально. Они так разговаривают, они так мыслят.

А. Караулов: – Нацизм – это не только Гитлер.

М. Делягин: – Бандера – это те же самые нацисты.

А. Караулов: – То есть это уже приговор. Но приговор вынесен семи миллионам людей, если не больше, говорящих по-русски на юго-востоке страны, и другим русскоязычным украинцам. Там одних венгров 150 тысяч. Они не на венгерском говорят, у них русский язык главный.

М. Делягин: – За венгров есть кому заступиться.

А. Караулов: – А за русских?

М. Делягин: – Вот я когда смотрел на мэра Николаева, то вспомнил сербов. Их бомбили те же самые натовцы, которые нацистов привели к власти в Киеве. И сербских генералов тогда спрашивали: «А почему вы не ответите? У вас же есть ракеты, у вас же есть авиация, у вас есть артиллерия, у вас есть спецназ в конце концов». И они говорили точно то же самое: «Мы не агрессоры, у нас мирный протест против насилия».

А. Караулов: – А их убивали в Югославии.

М. Делягин: – Мирный протест против насилия – копайте яму, а то ляжете без могилы.

Д. Никонов: – Николаев добивается федерализации.

А. Караулов: – Украина должна стать…

Д. Никонов: – …Федеративной республикой.

А. Караулов: – В конституции должно быть записано, что каждая республика, входящая в федерацию Украины, имеет право на выход…

Д. Никонов: – …На самоопределение.

А. Караулов: – Но этого никогда не будет, судя по всему. Хотя исполняющий обязанности Президента Украины обещает, что этот вопрос будет рассмотрен на референдуме.

Д. Никонов: – Ему нельзя верить.

А. Караулов: – Вот так.

Д. Никонов: – Он не договорноспособный. Он никогда не выполняет свои обещания. Я думаю, что ему можно верить только в том случае, когда он сейчас заявляет о призыве вооруженных сил иностранных государств Европы и Америки, в основном блока НАТО, бить нас. Вот здесь я ему верю.

К. Шуров: – Согласен с вами. Люди будут идти до конца.

А. Караулов: – Что такое до конца?

К. Шуров: – Они будут защищать свой дом. Они будут умирать, а они готовы умирать, это сто процентов.

А. Караулов: – А если на президентских выборах у вас будет единый кандидат, у Юго-Востока? Тот же Царев, избитый недавно бандеровцами до полусмерти? Единый кандидат Юго-востока сегодня Президентом Украины уже не будет?

Д. Никонов: – Сегодня нет. При сегодняшней ситуации нет.

В. Рогов – Не будет никакого кандидата единого. Любой человек, который участвует в выборах, он становится соучастником хунты в принципе.

А. Караулов: – То есть вы никого не хотите выдвигать сегодня?

В. Рогов: – Да. Дело в том, что сегодня это не выборы, это просто постановка. Быть массовкой в легализации преступников, желания у Юго-востока нет. Юго-восток проголосует ногами. Он просто не пойдет на эти выборы.

А. Караулов: – Настолько все ненормально, что осталось только воевать и умирать. И вы готовы умереть?

Д. Никонов: – Да. Лично я – да.

А. Караулов: – У вас есть дети?

Д. Никонов: – Есть.

А. Караулов: – И вы готовы умереть? И жена вас поддерживает?

Д. Никонов: – Я сказал: «Лично я – да».

А. Караулов: – Вот так развернулся сейчас наш разговор. Ну, а теперь, теперь самое невероятное.

Скажите, когда начнется, не дай Бог, как вы сказали, полномасштабная гражданская война, то ваших сторонников больше станет? Или люди, наоборот, разбегутся?

Д. Никонов: – Я думаю, что станет больше.

А. Караулов: – То есть вот такое настроение в обществе. В Донбассе сколько миллионов сегодня?

Д. Никонов: – Там только в Донецке около полутора миллионов.

А. Караулов: – И на борьбу, сколько миллионов человек встанет? Как вы прогнозируется?

Д. Никонов: – Хотелось бы верить, что большинство.

А. Караулов: – То есть как в 1941 году: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой». Но уже на бой внутри страны.

Д. Никонов: – Я только хочу сказать, что параллель между Великой Отечественной войной проходит практически каждый день.

А. Караулов: – Скажите, а украинцы (я понимаю, что вы специально не выясняете национальность), но украинцы будут допускать эту мысль, будут с вашей стороны воевать также против тех, кого вы называете «молодчиками»?

Д. Никонов: – Конечно, будут.

А. Караулов: – Почему вы так думаете?

Д. Никонов: – Я еще раз говорю, что Киев достал всех. Опять Майдан, и опять кучка каких-то оголтелых отморозков диктует свои условия всей стране. Мы устали от этого. Мы хотим жить в нормальной стране и руководствоваться законами. Население не верит ни одному политику. Политики просто как страусы прячут голову в песок.

А. Караулов: – Вот, начиная с Кравчука, никому?

Д. Никонов: – Никому, начиная с Кравчука».

А. Караулов: – Мой друг, Петр Ефимович Шелест (мы с ним дружили семьями) был лучше, чем мы все вместе взятые, правильно ли я понимаю? Он неньку родную любил очень. Петр Шелест, Щербинский… Хотя Щербинский после Чернобыля демонстрацию в Киеве не отменил. А в Припяти только накануне 30 апреля вечером отменил. Первомайскую демонстрацию я имею в виду. Они, коммунисты, были лучше?

Д. Никонов: – Я считаю, что лучше. Все, что создано на Украине, все создано при Советской власти.

А. Караулов: – А за эти годы что сделано? Заводы какие-нибудь новые появились? За двадцать с лишним лет?

Д. Никонов: – Нет. То, что было, развалили. У нас было три судостроительных завода. Сейчас ни один судостроительный завод не работает. В начале 90-х работал, еще заказы были, а потом это все встало. На некоторые заводы еще люди ходят, пытаются какую-то зарплату дождаться. Приходят, отмечаются, и уходят. А долги по зарплате растут. Уже 11 месяцев на заводе имени 61 коммунара.

А. Караулов: – Маразм политический и экономический. Ну, это понятно. Это восстание людей, говорящих, прежде всего, по-русски. Хотя многих украинцев мы слышим, они говорят, что это восстание народа против маразма.

Андрей Угланов, главный редактор газеты «Аргументы недели»: — Дело в том, что вся восточная Украина – это области, где огромное сосредоточение промышленных предприятий, которые работают исключительно на Российскую Федерацию. В Харькове делают турбины. Завязаны с нами в цепочке, с нашими оборонными заводами.

А. Караулов: – «Киев» – это фирма Антонова, Запорожье – это «Мотор-Сич», где делают двигатели. Этот протест в первую очередь еще и экономический. Они протестует сразу против всего.

А. Угланов: – Хочу сказать сразу, что следующим этапом после Николаева будет Запорожье. Дело в том, что в Запорожье находятся заводы знаменитой фирмы «Мотор-Сич», где делают авиационные двигатели для вертолетов, для самолетов. Сегодня примерно 40 % продукции этого завода идет в Россию. Но после того как власть в Киеве заявила, что продукт такого двойного назначения в Россию поставлять не будет, этот завод встанет.

А. Караулов: – НАТО им не велит. Двойного назначения – военного и гражданского. Они, заводы, встанут. Новые тысячи безработных людей.

А.Угланов: – А заводы встанут, потому что конечные продукты их производства процентов на 60 состоят из поставок Российской Федерации. Поэтому, как только закончится поставка этих 40 процентов в Россию, то тут все будет остановлено.

А. Караулов: – А на президентских выборах нет такого понятия, как явка? Даже если один человек пришел, только один, голосовать, то выборы президента считаются состоявшимися?

В. Рогов: – Вот они сейчас специально изменяют законодательство…

А. Караулов: – Рада?

В. Рогов: – Израда. По-украински «израда» означает предательство. Мы ее называем «Верховная Израда», то есть Рады уже нет. Меняет законодательство, что если хотя бы два хутора где-нибудь в восточной Галиции…

А. Караулов: – Проголосовали за Порошенко, а у него шансов больше всех, то выборы состоялись.

В. Рогов: – Совершенно верно.

А. Караулов: – Скажите, а что происходит сегодня с русскими людьми, которые живут в Киеве?

Д. Никонов: – Известно очень мало. Практически проверенной информации из Киева не поступает. То есть они в новостных блоках говорят только то, что необходимо сказать кому-то. Например, хунте. Вот что хунта заказала, какие-то репортажи, такие репортажи и идут. Если хунта заказала, что нужно говорить 24 часа в сутки, будто Россия – враг, русских надо убивать, то вот это 24 часа в сутки с телевизионных экранов вдалбливают гражданам Украины.

А. Караулов: – А люди в Киеве, сарафанное радио, что говорят?

Д. Никонов: – Сарафанное радио говорит, что в крематории сжигают трупы.

А. Караулов: – Чьи?

Д. Никонов: – Людей, которые пропадают. На улицах Киева исчезают граждане Украины, и никто не смотрит русскоязычный, украиноязычный человек. Если ты выступаешь против «Правого сектора»…

А. Караулов: – То в крематорий?

Д. Никонов: – То есть возможность того, что ты там окажешься.

А. Караулов: – Имена известны тех людей, которые пропали?

В. Рогов: – Чаще всего это происходят аресты, о которых даже не ставят в известность ни знакомых, ни друзей, ни еще кого-то.

А. Караулов: – На улице арестовали, и ищите?

В. Рогов: – Ну, как в случае со мной. Я сам порой жил в Киеве. И когда у меня в Киеве штурмовали квартиру, то я вернулся в Запорожье.

А. Караулов: – А за что?

В. Рогов: – Я был одним из координаторов группы поддержки «Беркута». И каждый день мы были на передовой. Объясняли ребятам, зачем они стоят. Что они не за политическое чудовище стоят, а за нашу страну, чтобы не было крови и всего остального. Мы покупали продукты, лекарства, мы покупали обувь. Эти мерзавцы у власти воровали так, что ребята при —20, «Беркутята», при страшном морозе стояли вот с такой тонкой подошвой.

А. Караулов: – Янукович украл напоследок все золото, что можно было украсть. Кто его вывез, где оно? Кто украл в последние часы Майдана?

К. Шуров: – По Украине ходил анекдот еще в прошлом году. «Украину внесли в книгу рекордов Гиннеса по разделу «экономика». 50 мелких предпринимателей добровольно передали свой бизнес семье Януковича».

Это анекдот. Но если состояние сына Януковича за миллиард, а может быть, к двум миллиардам приближается, то я понимаю, что семье олигархов это тоже надоело. И вот вам результат.

А. Караулов: – Итак, исчезло все золото государства.

В. Рогов: – К счастью, не все. Майдан стоял возле Межгорья – это дом Януковича под Киевом. Когда Янукович начал собирать все свои активы, золото, драгоценности, антиквариат, и вывозил на нескольких грузовиках в самолеты, то каким-то чудом Майдан разошелся, и несколько часов его не было, чтобы это все вывезли. А потом опять появился.

А. Караулов: – Чтобы проехал кортеж с имуществом Президента?

В. Рогов: – Вы верите в случайности? Вы знаете куда вывезли? В Фуджейру. Это такой маленький эмиратик…

А. Караулов: – То есть золото скифов, вы предполагаете…

В. Рогов: – Нет, золото скифов сейчас в Штатах. Золото скифов вывозили уже наши Турчиновы, Яценюки и все остальные лидеры. Но именно для того, чтобы была картинка для так называемого цивилизованного мира, они всякими коврижками заманивают людей на избирательные участки в виде референдума, или чего-то еще.

А. Караулов: – А золота ведь действительно нет. Золото скифов исчезло. Это уже сегодняшний режим ответственен за исчезновение. Я не прав?

Сергей Кургинян, политолог: – Почему не правы? Сегодняшний режим, конечно же, грабительский.

А. Караулов: – Но никто же не ставит так вопрос: «Где золото, ребята?»

С. Кургинян: – Ну, а кто должен ставить вопрос?

А. Караулов: – Мы с вами.

С. Кургинян: – Мы с вами можем поставить… Я уже слышу тему золота не один раз. Но никто не слушает вообще ничего.

А. Караулов: – Итак, вас арестовывают за то, что вы поддержали Беркут.

В. Рогов: – Я выехал из Харькова. В Харькове я сделал всего один звонок не со своего телефона. Я менял карточки, чтобы не засекли места, где ночевал.

Мы приехали из Харькова, и минут через 10–15 нас останавливают сотрудники ДАИ, потому что и машина, и форма была. Мало кто переодевался бы.

Я наклоняюсь спросить какова причина остановки, и почему так долго происходит проверка документов, и в это время боковым зрением вижу, что открывается передняя дверь, и меня просто выдергивают, причем очень легко. Я попытался схватиться за сиденье, но не успел. Меня просто выдернули.

Единственное, что я успел увидеть – это четыре человека, которые, как мне показалось, чуть ли не на голову выше меня, в камуфляже и в масках. Несколько профессиональных ударов, абсолютно профессиональных, потому что и дыхание сперло, и рвотный инстинкт начался. И все – наручники за спиной, мешок на голове.

С. Кургинян: – Главный вопрос для меня во всем этом заключается в том, что люди видят живые кадры, и относятся к ним так, как будто это анимация. Вот говорят, русские там что-то сделали. «Русские в правительственных зданиях развесили портреты палача, садиста Бандеры. Это сделали русские». Вот висит этот Бандера, его кто повесил? Это русские сделали? Во всех правительственных зданиях весит этот Бандера. Его кто повесил? Кто плясал на площадях? Это же живые кадры. Мы не видели представителей «Беркута», которому отрубили руку, которому выкололи глаз? Человек в белом халате, мерзавец, назовем его доктор Менгеле, который говорит: «А зачем его к тем, кого надо лечить? Его надо к мертвым». Это же не анимация. Это живая кровь. Рядом сидят вроде бы цивилизованные люди, они смотрят на это, и делают вид, что они просто ничего не замечают. Вообще ничего.

В. Рогов: – …после этого – багажник…

А. Караулов: – А ордер на арест, на задержание, хоть что-нибудь показали?

В. Рогов: – Вы знаете, я не мог ни слова сказать, потому что когда тебя бьют в солнечное сплетение…

А. Караулов: – То есть ни удостоверения, кто они такие?..

В. Рогов: – Нет, я не понимал даже, кто это. Я ехал, и скажу честно, эти двадцать минут были самыми длинными, наверное, в моей жизни.

С. Кургинян: – И все делают вид, что ничего не происходит.

А. Караулов: – Абсолютно все, вся Европа.

С. Кургинян: – Вот это называется «свободное общество». Это главное разочарование, фундаментальное.

А. Караулов: – Сереж, в Киеве исчезают люди. Они действительно исчезают. В соцсетях то появляется список, то исчезает. То есть я понимаю, что СБУ Украины и в интернете наводит порядок. Но люди в Киеве исчезают. Крематорий действительно непонятно в чьих руках. Исчез человек – его сожгли. Так когда-то, между прочим, в 1993 году сжигали тех, кто оборонял Белый дом. И опять все молчат. Это я о Европе.

С. Кургинян: – Это на самом деле так. Никто не хочет признать, что из такого глубокого погружения действительно всплывает подводная лодка.

А. Караулов: – Секундочку, люди уже исчезают по всей Украине. Донбасс идет вслед за Киевом прежде всего.

Олег Фролов, координатор общественной организации «Донецкая республика»: – Некоторые люди, конечно, всплывают, если были в СИЗО.

А. Караулов: – То есть если арестованы.

О. Фролов: – А про некоторых вообще тишина. Вот, например, Михаил Михайлович Чумаченко выкраден у себя дома и посажен в Киеве в СИЗО.

А. Караулов: – А он, Чумаченко, кто?

О. Фролов: – Почему-то его украинские СМИ назвали главнокомандующим вооруженных сил Донецкой республики.

А. Караулов: – Ух ты! А на самом деле он кто?

О. Фролов: – Простой человек. Никакой он не военный, и не являлся он никаким главнокомандующим.

А. Караулов: – То есть просто шахтер?

О. Фролов: – Да.

А. Караулов: – Он жив? Что о нем вообще известно?

О. Фролов: – В СИЗО сидит по обвинению в сепаратизме.

А. Караулов: – То есть по обвинению в том, что этот человек, шахтер, главнокомандующий каких-то вооруженных сил, его задержали?

О. Фролов: – У него выбили дверь и выкрали его из дому.

А. Караулов: – И увезли в Киев?

О. Фролов: – Да.

С. Кургинян: – Власть-то бандитская. А метод у бандитов, которые могут держаться на поверхности политического пространства, только один – террор.

В. Рогов: – …Потом меня вытащили в какое-то холодное помещение. Вопросы были профессиональные. И практически люди не скрывали того, что они имеют отношение к СБУ.

А. Караулов: – Но, опять-таки, не представлялись?

В. Рогов: – Не представлялись никак. Я пару раз поинтересовался, но мне говорили: «Вопрос неверный», и били. Ну, то есть, вы понимаете, когда сидишь, и у тебя наручники, мешок на голове, и тебя время от времени бьют то в живот, то в грудь, то по голове, и ты все время ждешь удара, то особого желания спрашивать не было. Вопросы были о том, откуда информация об изнанке Евромайдана. У нас было три таких документальных фильма. Для понимания: первую часть посмотрели три миллиона человек. Задавали вопросы о том, кто мне передавал материалы по изнанке Евромайдана. Требовали фамилии гвардейцев, кто был в школе молодого лидера.

А. Караулов: – То есть политический допрос?

В. Рогов: – Только политический.

А. Караулов: – С применением уголовщины.

В. Рогов: – Физического насилия. Да. Пытать, слава Богу, не пытали. Ногти не выдергивали.

А. Караулов: – Выпустили сразу?

В. Рогов: – Нет. Двое с половиной суток меня там продержали. Не кормили, не поили.

А. Караулов: – Убить могли?

В. Рогов: – Я тогда думал, что да. Абсолютно серьезно, потому что я никого не видел, и тем более не было понимания.

А. Караулов: – Точно так же сейчас в Киеве, как мы с вами предполагаем, арестовывают людей, не представляясь. Люди исчезают, русские активисты, прежде всего.

В. Рогов: – Не просто русские.

Уже и русские журналисты, ваши коллеги. Их просто задерживают, и не сообщают, где они. Им не дают возможности позвонить.

С. Кургинян: – Преступники, бандиты, имеющие нулевую легитимность. Какая у них легитимность? Никакой. Значит, эти преступники вооружатся тяжелым оружием и превратятся из банды с коктейлями Молотова, с рогатками в банду, вооруженную СУ, МИГами, «градами» и так далее.

Уже превратились. Самый страшный пример из тех простых примеров, которые прозвучали на сегодняшний день, – это Донбасс, город Краматорск.

Максим Власов, лидер народного ополчения г. Краматорска, Украина: – Нас со всех сторон обложили, летают самолеты над нами.

А. Караулов: – Над Краматорском летают самолеты?

М. Власов: – Да. Истребители пугают, низко летают. Я так понимаю: идет запугивание. С одной стороны города пытались пройти 9 БТРов и около ста солдат.

А. Караулов: – 9 БТРов украинской армии?

М. Власов: – Украинской армии.

А. Караулов: – Они штурмовали город?

М. Власов: – Они пытались войти в город, но наткнулись на блокпост и гордо уехали. Там было село Сергеевка. Люди повыходили и начали их останавливать.

А. Караулов: – То есть люди своими телами танки останавливали?

М. Власов: – Ну да. Вот таким образом на нашу сторону перешли восемь танков и три БТР пару дней назад. Обстреляли машину гражданскую. Машина вся обстреляна, сидения пассажирские прострелены. Стреляли на поражение. Есть раненые.

А. Караулов: – А сколько в городе Краматорске людей проживает на сегодня?

М. Власов: – Где-то 180 тысяч.

А. Караулов: – И городок, где живет 180 тысяч человек, штурмуют танки?

М. Власов: – Штурмуют танки. Прибыло 100 человек спецназа СБУ Украины.

А. Караулов: – Значит, спецназ, БТР и танки на городок, где 180 тысяч жителей.

М. Власов: – На тот день не было оружия. Сначала у нас были палки. Мы же не думали, что на нас пойдет такая армия.

А. Караулов: Еще раз. Город штурмуют БТРы, танки, а вы с палками против них?

М. Власов: – Палки уже побросали, потому что это бессмысленно просто. Проезд будем закрывать.

А. Караулов: – Своими телами? Дорогу в город? То есть живой щит?

М. Власов: – Да. Дорогу в город.

А. Караулов: – А они стреляли вчера по людям?

М. Власов: – Да, в Сергеевке стреляли вчера.

А. Караулов: – Сергеевка – это деревенька, хутор на дороге к Краматорску?

М. Власов: – Город, город.

А. Караулов: – Убитые и раненые есть?

М. Власов: – Есть раненые. Вы понимаете, дочка мэра – главная по больницам. Его сын – главный по судам. Поэтому информацию нам просто не говорят.

А. Караулов: – Скажите, а власть в городе в ваших руках сегодня? Народного ополчения?

М. Власов: – Нет. Власть сегодня в городе не в наших руках по причине того, что мы не хотим останавливать все процессы, необходимые для города.

А. Караулов: – Еще раз, чтобы было понятно. Вы не пытались взять в городе власть в свои руки народного ополчения?

М. Власов: – Да, мы не пытались.

А. Караулов: – А если власть как была власть, так и осталась, и она подчиняется Киеву, то какая надобность штурмовать Краматорск танками, БТР, и еще спецназ прилетел?

М. Власов: – Бывший генерал или кто-то в Правительстве сказал, что Краматорск будет образцово-показательный город.

А. Караулов: – То есть с вас решили военную операцию в Донецке начинать. Правильно ли я понимаю?

М. Власов: – Ну да. У нас же аэродром, по-видимому, сюда удобно войска перебрасывать.

А. Караулов: – То есть вы предполагаете, что у властей Украины есть идея показательно раздавить город? Напугать весь Донбасс?

М. Власов: – Да. Краматорск – один из крупнейших городов в Донецкой области. Причем люди здесь безоружные, и регулярной армии это сделать будет несложно.

А. Караулов: – То есть цель – напугать весь Донбасс на вашем примере?

М. Власов: – Да, да.

Олег Бондаренко, директор российско-украинского информационного центра: – Надо понимать, что происходит на Юго-востоке.

А. Караулов: – А что происходит? Зачем город-то штурмовать? Какая военная надобность?

О.Бондаренко: – Сейчас в панике хунта евробандеровцев, которая захватила власть в Киеве. И единственный шанс для них – это сейчас показать свою силу.

А. Караулов: – То есть зальем город кровью?

О. Бондаренко: – Да.

А. Караулов: – Кто даст в двадцать первом веке давить танками людей? Это не новочеркасская эпоха Хрущева, это не скрыть.

О. Бондаренко: – А Югославия? Похожая история, происшедшая не так давно.

А. Караулов: – Живой щит на пути в деревню, в город. БТР задержали ночью, восемь БТР. Три БТР с экипажем, один танк перешел на сторону Краматорска. Войска натыкаются на живой щит, на сотни людей вооруженных палками. Танки стреляют в людей. Есть раненые.

С. Кургинян: – Я знаю это, потому что у меня есть движение, по сути, на Украине. И мы получаем информацию в режиме живого времени.

А. Караулов: – Это знаете вы, сегодня узнал я из разговора с лидером народного ополчения. Я о Европе. 21 век. Танки идут на людей, вооруженных палками. Спецназ прилетел.

Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда»: – Понимаешь, я противник насилия внутри любой страны. Я считаю, что здесь нужны политические инструменты, в том числе и против танков.

А. Караулов: – Какие? Шот, они в городе власть не захватили, эти ребята. Они просто самообразовались. Флаг российский подняли. И пошли танки. Организация объединенных наций чего ждет? Она зачем существует?

С. Кургинян: – Организация объединенных наций ждет, когда миллионы и миллионы беженцев, поддерживающих Россию, начнут убегать с Украины.

А. Караулов: – Это будет гуманитарная катастрофа?

С. Кургинян: – Да. Они ждут гуманитарной катастрофы, потому что дальше ракетные установки НАТО встанут под Харьковом, под Николаевом, под Херсоном – везде. Россия окажется в положении ПАТО. Она не сможет уже даже разыгрывать ядерную карту.

А. Караулов: – У нас в Миассе на подходе новая ракета. Она мощнее, чем великая «Сатана». Так прозвали американцы ракету Янгеля и Уткина под названием «Воевода». Путин (а за все эти годы 262 завода погубили реформаторы) 187 заводов вернул, оборонных прежде всего. Путин сделал новую ракету. Она самая сильная в мире. Любой Нью-Йорк, любой город – в щепки мгновенно. Ее перехватить нельзя, она через космос летит, как и «Сатана». Там разлетающиеся части, ложные части.

Сергей Каракаев, генерал-полковник, командующий ракетными войсками стратегического назначения: – Чтобы немного было понятно по ракетным войскам стратегического значения, доля новых образцов вооружения и военной техники в ракетных войсках доведена до 32 процентов.

А. Караулов: – 32 процента абсолютно новой техники?

С. Каракаев: – Да, пятого поколения.

А. Караулов: – Это ракета Ярс?

С. Каракаев: – В основе своей «Тополь-М» и «Ярс».

А. Караулов: – Наше название «Воевода», а американцы прозвали ее «Сатана».

С. Каракаев: – Это жидкостная ракета. Она более мощная. Мы к 2016 году должны выйти на показатель 57 процентов новых образцов вооружения и военной техники. До 2020 года должны выйти на показатель 97 процентов. Ракеты такого класса, особенно жидкостные, очень надежные. Сегодня стоит на боевом дежурстве ракета «Скелет»100– тонного класса, мы ее называем – среднего. Эта ракета создана НПО машиностроения в городе Реутов, и является сегодня самой надежной. У американцев нет жидкостных ракет, они очень сожалеют об этом. Очень сожалеют об этом. Надо сказать, что ракеты, начиная от ста тонн и выше, всегда являлись предметом особого пристального внимания для американцев. И такая тяжелая ракета с десятью боевыми блоками на сегодняшний день для нашего вероятного противника является головной болью.

С. Кургинян: – Андрей, Советский Союз был еще более мощной страной, с еще более мощным ядерным оружием и гораздо большим населением. Никакого труда не составляло со скоростью движения танка дойти до Лиссабона или Бискайского залива.

А. Караулов: – Абсолютно верно.

С. Кургинян: – Но холодную войну выиграли другие. Почему? Потому что они атаковали Советский Союз не ракетами, а атаковали так называемым мягким оружием: идеологическим, информационным, психологическим и так далее. И в итоге, захватив позиции в руководстве страны, парализовав гражданское общество, в чем большая вина и коммунистической партии, они взорвали страну и победили. И вы, наверное, слышали, как Саманта Пауэр, в Организация объединенных наций визжала нашему представителю: «Вы – побежденная страна. Вы не смеете так разговаривать. Вы не смеете так унижать Америку. Вы – побежденная страна».

А. Караулов: – И что сегодня, сейчас происходит? Танки ушли или стоят?

М. Власов: – Вчера танки прошли Сергеевку, но потом вертолеты разлетались над Краматорском. Мы на блокпосту собирались, то есть на окраине города, встречать эти танки.

А. Караулов: – А сколько людей вышли? И как живой щит встали?

М. Власов: – Я думаю, более 500 человек было. Это, может быть, в течение часа, как только пришло сообщение. 500 человек там было точно.

А. Караулов: – Скажите, а не могли всех этих людей расстрелять, как вам кажется? Или испугались, сразу встали? Большой крови боятся?

М. Власов: – Конечно, они наверняка боятся большой крови. Кроме того, они не подъезжают к большому количеству людей и не отдают приказы, потому что боятся, что солдаты, как до этого уже было, перейдут на нашу сторону.

А. Караулов: – А сколько танков и БТР уже перешло на сторону?

М. Власов: – На вчерашний день у нас было восемь танков и три БТР».

А. Караулов: – Они стали вашей собственностью? Народного ополчения?

М. Власов: – Они сказали, что будут нас защищать. Это не просто танки, а вместе с экипажем.

А. Караулов: – Скажите, а какая мотивация была у офицеров и солдат, перешедших на сторону народного ополчения?

М. Власов: – Они такие же люди, как и мы. Они не могут стрелять в простых людей.

А. Караулов: – Это они вам говорили?

М. Власов: – Ну мы же общались, покормили их. Они там четыре дня не ели до этого. Они видят, что Украине они не нужны. Им дали танк и приказали давить людей, таких же, как они. Там ребята с Луганска были.

А. Караулов: – Скажите, сегодня вокруг вашего города самая опасная ситуация в Донбассе?

М. Власов: – Я не слышал, чтобы где-то было опаснее. Мы постоянно в напряжении. Людей приходится успокаивать, объяснять, как надо действовать в случае, если приедут танки.

А. Караулов: – И что вы собираетесь делать дальше? Живой щит?

М. Власов: – Живой щит. Абсолютно без оружия, без масок.

А. Караулов: – То есть ваша защита – живой щит, люди вооружены палками?

М. Власов: – Только без полок, это бессмысленно. Раньше мы ждали, может будет «Правый сектор».

А. Караулов: – А тут танки пришли. Не «молодчики», а уже танки, БТР.

М. Власов: – Да, спецназ СБУ.

О.Бондаренко: – При полной поддержке Вашингтона идет процесс балканизации Украины.

А. Караулов: – А если Обама поддержит эти зверствования в Краматорске? Даже палки покидали – люди были вооружены палками. А сейчас просто стоят живым щитом.

О.Бондаренко: – Вот это те люди, которые пришли к власти. Есть и еще один нюанс. Они боятся того, что «Правый сектор» завтра придет и захватит Верховную Раду, и свергнет Турчинова и Яценюка.

А. Караулов: – Уже и их свергнут? То есть бандеровцы и «молодчики» уже их свергнут?

О.Бондаренко: – Конечно. Им нужно создать иллюзию того, что они борются с этими проклятым москалями. «Посмотрите, какие мы крутые».

А. Караулов: – А если Обама, который (прошу прощения за это слово) пигмеем выглядит сегодня в сравнении с Путиным… Я недавно с Александром Александровичем Бессмертных разговаривал. Он долгие годы был послом нашей страны в Вашингтоне. Он говорит, что за 20 лет не видел такую растерянность и нервозность в администрации Президента, как сейчас. Если Обама это безумие сейчас поддержит, то это будет конец Обамы и его партии?

О.Бондаренко: – Вы правы, безусловно. Сейчас в Киеве есть один популярный анекдот: «Да, не повезло нам с Президентом Америки». Они считают, что Америка за них не заступается так, как должна была. По их мнению, натовцы уже должны были бы находиться на Юго-Востоке Украины и сражаться с проклятыми москалями.

А. Караулов: – И водить корабли в Черное море?

О.Бондаренко: – Да, конечно.

С. Кургинян: – Значит, снова будет применено все мягкое оружие, пятая колонна. Западные фонды кто контролирует? Андрей, все начинается с кучи неудачников. Посмотрите на это системно. Есть Запад, есть канал, связывающий этот Запад с нашим обществом. Конечно, это великое достижение – иметь ядерный щит. Конечно, без этого ядерного щита страну бы уже просто бомбили. Он необходим. И это будет историческая заслуга Путина, если он сделает новую ракету. И его историческая заслуга – присоединение Крыма. Присоединение Крыма означает абсолютно новую мировую стратегию. Это сокрушительное поражение американцев, потому что это контроль за Черным морем. А Черное море – это не лужа, это не внутреннее море. Это опорная точка во всей стратегической американской концепции власти над миром.

А. Караулов: – О Крыме, о его значении для обеспечения военной безопасности России, разговор еще впереди…

С. Кургинян, политолог: – Ну, во-первых, это выплеск настоящего ада… Это псы ада. Россия очень не совершенна – более чем. Но она сейчас – такое не слишком прочное бревно, которое подпирает дверь, чтобы не ворвались через эту дверь псы ада в мир.

А. Караулов: – Именно в мир?

С. Кургинян: – В мир!

А. Караулов: – Не на территорию России?..

С. Кургинян: – Нет, нет. Они хотят всего мира. Это псы ада.

Д. Поликанов, политолог: – Люди теряют свою человеческую сущность. Будучи одурманенными пропагандой и близким запахом крови, люди теряют сущность, человеческое начало.

А. Караулов: – Есть более страшная проблема, как мне представляется. Я сейчас назову цифры. Это не Одесса, это до Одессы – начало апреля этого года. 12 человек убитых, сразу расстрелянных, 18 раненых, 74 человека, пропавших без вести в ближайшую ночь. Видимо, тоже убитых… Как же человек в 21-м веке может вдруг пропасть, да еще и без вести? Да еще, оказывается, в таком количестве пропадают люди – 74 человека! Итого – 104 человека, пострадавших за несколько часов. Как вы думаете, я о чем говорю? О каких событиях?

Д. Поликанов: – О том, что происходит в Славянске?

А. Караулов: – Нет. Почему-то никто не знает о расстреле мирной демонстрации в Мариуполе во второй декаде апреля. Вот когда еще – в апреле!

И. Лютиков, пенсионер, Мариуполь: – Это было 16-го апреля. К воинской части внутренних войск пошли люди, был мирный митинг. Потребовали от руководства воинской части, чтобы отпустили ребят, служащих в этой части, домой, так как многие из них местные – мы не хотели, чтобы эти ребята начали стрелять в своих же, в свой народ…

А. Караулов: – А была опасность, что воинская часть, то есть солдаты украинской армии будут стрелять в народ?

И. Лютиков: – Да, эта опасность была… К этому времени в Славянске в народ уже стреляли…

А. Караулов: – Итак, Славянск… Погибли двое. И в это же время в Мариуполе вы идете к воинской части…

И. Лютиков: – Да.

А. Караулов: – …с тем, чтобы отпустили солдат.

И. Лютиков: – Да, с тем, чтобы отпустили солдат срочной службы.

А. Караулов: – Чтобы те ребятишки местные, кто служат в армии…

не стреляли в своих родителей?

И. Лютиков: – В своих земляков, да… В своих друзей, родственников, родителей…

А. Караулов: – А что значит «отпустить»? Они присягу дали, и они на военной службе.

И. Лютиков: – Понимаете, нас сами служащие иной раз просят: «Ребята, заблокируйте нас!»

А. Караулов: – «Чтобы мы не стреляли в народ»?

И. Лютиков: – Да, чтобы их не увозили в Донецк разгонять митинги и тому подобное.

А. Караулов: – Итак, вы подошли к воинской части…

И. Лютиков: – Подошли к воинской части, начали требовать, чтобы отпустили ребят домой…

А. Караулов: – Что значит «требовать»? Мирно требовать?

И. Лютиков: – Конечно, мирно… Через мегафон…

А. Караулов: – То есть вы были без оружия?

И. Лютиков: – Без оружия, конечно! В этот момент вышел командир части, как потом выяснилось, член партии «Свобода».

А. Караулов: – «Свобода» – это?..

И. Лютиков: – Объединенная партия «Свобода» – это Тягнибок, Ярош… Это «Правый сектор».

А. Караулов: – Это та партия, которую Европарламент называл разными неприличными словами еще несколько месяцев назад?

И. Лютиков: – Да.

А. Караулов: – И рекомендовал всем не иметь с этой партией дела?

И. Лютиков: – Да, но Европарламент перед этим целовался и обнимался с Тягнибоком. В общем, никто расходиться не стал, и мы добились того, что солдатиков отпустили.

А. Караулов: – Сколько человек?

И. Лютиков: – Человек 20 выпустили.

А. Караулов: – Радостные были ребята, что их отпустили, что не надо стрелять в своих же родителей?

И. Лютиков: – Больше удивленные.

А. Караулов: – Что их выпустили?

И. Лютиков: – Они удивленные были по одной простой причине – потому что в этот момент всех офицеров заперли в одной из казарм на втором этаже.

А. Караулов: – А заперли зачем?

И. Лютиков: – Чтобы они не могли воспрепятствовать тому, что потом началось, буквально минут через пять.

А. Караулов: – То есть?

И. Лютиков: – Начали стрелять…

А. Караулов: – Зная, что будет стрельба, командир воинской части закрыл своих же коллег-офицеров…

И. Лютиков: – Да!

А. Караулов: – …чтобы они не мешали стрелять.

И. Лютиков: – Да!

А. Караулов: – Гвардейцы там были? Гвардейцы… «Правый сектор» стреляли бы в народ?

И. Лютиков: – Да. В Мариуполь давно уже свозят представителей «Правого сектора», Национальную гвардию, просто войска… Мариуполь – это первый город, который вообще окружили со всех сторон. Мы не захватывали здания, но мы организовывали митинги.

А. Караулов: – И они свозили гвардейцев, «Правый сектор»…

И. Лютиков: – Первыми вообще привезли десантные войска – в район Анадоли. У нас-то ни оружия, ничего, вы ж сами понимаете. Они ехали на нас, прямо из-под гусениц парня одного еле-еле успели вытянуть.

А. Караулов: – Проехали бы?

И. Лютиков: – Проехали бы, да.

А. Караулов: – И что же все-таки было? Значит, офицеров закрыли… Мы на этом остановились.

И. Лютиков: – Командир части закрыл офицеров, и остались гвардейцы, да…

А. Караулов: – «Правый сектор»?

И. Лютиков: – «Правый сектор».

А. Караулов: – Какое оружие у них было?

И. Лютиков: – Автоматы, и еще стоял один бронетранспортер. Наверное, был пулемет.

А. Караулов: – И сколько же вышло гвардейцев с автоматами?

И. Лютиков: – Они стрелять начали с БТРов…

А. Караулов: – Что, прицельной наводкой?

И. Лютиков: – Прицельной наводкой по людям!

А. Караулов: – Сколько же вас было?

И. Лютиков: – Людей было порядка четырехсот человек. Когда уже почувствовали, что накаляется обстановка, женщин оттуда вообще попросили уйти. Мы всегда так делаем: когда накаляется, то женщин убираем.

А. Караулов: – А у вас никакого оружия вообще?

И. Лютиков: – Да откуда оно?

А. Караулов: – Хоть охотничье ружья какие-нибудь, я не знаю, дробовики…

И. Лютиков: – Нету! У нас из всех участников пророссийских митингов было восемь охотников.

А. Караулов: – Сколько же гвардейцев выстроились перед вами?

И. Лютиков: – Они не выстраивались, они были все в засаде.

А. Караулов: – То есть?

И. Лютиков: – Один с крыши дома стрелял, еще по периметру несколько…

А. Караулов: – То есть их успели расставить по разным местам?

И. Лютиков: – Да-да, пока мы требовали отпустить солдатиков, их успели расставить по точкам.

А. Караулов: – Сколько было снайперов, как вы считаете?

И. Лютиков: – По периметру было человек восемь, сверху с дома стреляло человека три, и четверо подъехали сзади на автомобиле – вышли из автомобиля и расстреливали сзади.

А. Караулов: – Это за две с лишним недели до жутких событий в Одессе, всю правду о которых мы тоже расскажем сегодня. За две с лишним недели. Мир не заметил. Вся планета не заметила расстрела в Мариуполе.

Ю. Кублановский: – Рядовые европейские обыватели, например, просто ничего об этом не знают! Такая мощная и тотальная так называемая «демократическая пропаганда», что масса просто, масса разных сведений, убийств, преступлений политических от обывателя скрыто. Там живут в какой-то сказке: вот есть свободолюбивая небольшая Украина, которая рвется в цивилизованное сообщество, и русский медведь, который хочет ее слопать. И они живут этой картинкой – совершенно вне реальности…

И. Лютиков: – Погибло 12 человек.

А. Караулов: – Сколько лет было самому молодому из погибших?

И. Лютиков: – Самый молодой – рожденный в 90-х годах…

А. Караулов: – А трупы куда делись?

И. Лютиков: – Сейчас расскажу все. Вначале официально власти признали двоих убитыми и четверых ранеными.

А. Караулов: – А всего было 12 убитых…

И. Лютиков: – Раненых 18 и 74 пропало без вести. Посреди города.

А. Караулов: – Прицельной наводкой по людям…

И. Лютиков: – Прицельной наводкой – с крыши и по периметру части… Да, стреляли прямо с забора…

А. Караулов: – Еще и в спины? И в спины? Из автоматов?

И. Лютиков: – И в спины! Из автоматов!

А. Караулов: – Людей сразу погибло много?

И. Лютиков: – Да, люди сразу погибли, но было еще просто кощунство… У нас все раненые имеют два ранения – огнестрел и колото-резаное. Они еще их ходили дорезали…

А. Караулов – То есть люди стали разбегаться, а раненых гвардейцы, которые из засады повыскакивали, добивали штыками?

И. Лютиков: – Да! Вместе со стрельбой еще ж два вертолета были и истребитель!

А. Караулов: – И тоже стреляли?

И. Лютиков: – Самолет чуть ли крыши домой не цеплял. Два вертолета и один самолет – истребитель военный!

А. Караулов: – Истребитель?

И. Лютиков: – Да. Одна группа уходила – восемь человек, из них двое раненых. Раненых пытались выносить, конечно.

А. Караулов: – То есть людей расстреливали со всех сторон, и я прошу задуматься: людей расстреливал истребитель. Истребитель истреблял безоружных людей. Это 21-й век, центр Европы. Украина – это центр Европы. Наповал стреляли. Убивали вместе с теми солдатами, которых отпустили офицеры части до боя – отпустили, чтобы тут же расстрелять.

А. Воронин, д.т.н., ректор Петрозаводского университета: – Этому даже трудно придумать объяснение, это не укладывается в голове, потому что мы все воспитаны на том, что фашизм – это зло. Да, были фашисты, они убивали мирных людей… но это было тогда!

А. Караулов: – Но вот же фашизм! Вот он, сегодня! И Европа, Америка это все не заметили?

И. Лютиков: – И всю ночь эти негодяи вели зачистку по городу. Последнего из митинговавших они догнали километрах в шести от этого места.

А. Караулов: – И что сделали?

И. Лютиков: – Убили! Люди видели – во дворе прямо…

А те раненые, которые попали в больницу, у них у всех, кроме огнестрела, колото-резаные раны. У всех!

А. Караулов: – Чем же их добивали? Штыками, что ли?

И. Лютиков: – То ли ножами, то ли штыками…

А. Караулов: – В каком они состоянии сейчас, эти люди?

И. Лютиков: – Многие в очень тяжелом. Парнишка совсем молоденький – не знаю, сколько лет – лет 18? Может 20 максимум. У него ранение в голову, в челюсть… все разворочено. Не знаю, как сейчас, но был жив, буквально несколько дней назад еще был жив.

А. Караулов: – Это было за две недели, еще раз повторяю, до событий в Одессе. Вот если бы тогда в Мариуполе под давлением мировой общественности остановили фашизм, не было бы Одессы.

Мы сейчас расскажем об Одессе. Скажем всю правду. Там не 46 погибших! Там к опознанию – только лишь к опознанию! – предъявили 112 тел. Но никто же про Мариуполь до сих пор ни слова не говорит!

А. Воронин: – Потому что они поощряют это! Они поощряют это!

А. Караулов: – Фашизм?! Он завтра к ним переметнется! Люди, вкусившие крови, эти фашисты, они завтра будут в Европе!

С. Кургинян: – Потому что никто не хочет знать. А когда человек сильный не хочет знать, вы ему можете что угодно сообщать…

А. Караулов: – Когда в 62-м году Хрущев и Микоян в Новочеркасске расстреляли рабочих протестовавших, как известно, против повышения цен на мясо… Расстрел безоружных людей – все, как в Мариуполе. Только там, в Мариуполе, толпа не была так агрессивна… Когда Хрущев и Микоян расстреливали рабочих, первыми погибли двое ребятишек – местная детвора залезла на деревья, чтобы лучше видеть, что происходит у здания горсовета.

Предупредительный залп в воздух, а на самом деле – по деревьям. Двое ребятишек свалились замертво, с пулями… Никто не знает, что на одной из веток сидел Саша Лебедь, будущий генерал-лейтенант Александр Иванович Лебедь, герой Приднестровья, претендовавший, как потом стало понятно, на роль диктатора России, причем кровавого диктора… Ребятишки погибли первыми. А потом еще более 20 трупов, потому что следующие выстрели были уже прямо в рабочих.

Погибло чуть более 20 человек. В Мариуполе – больше ста. Об этой трагедии в Новочеркасске все западные голоса несколько лет говорили на весь мир, и правильно делали, что говорили. А сегодня?

С. Кургинян: – Трагедия в Новочеркасске нужна была, чтобы разорвать связь между народом и руководством и поднять мятежи, хотя бы в будущем, и скомпрометировать руководство. Был заказ на то, чтобы говорить! Чей заказ на то, чтобы говорить о Мариуполе? Там заказ наоборот – надо молчать!

А. Караулов: – Хорошо, другой пример – Киев, столица европейского государства, средь бела дня исчезают люди. Сейчас будет самый страшный поворот в нашем разговоре. Мы, журналисты, сделали списки людей, фамилия-имя-отчество, год рождения, паспортные данные, номера телефонов, которые больше никогда не ответят… Исчезают в Киеве активисты, поддерживающие события, происходящие на юго-востоке Украины.

С. Хижняк, журналист, Украина: – На сегодняшний день около 50 человек…

А. Караулов: – Просто исчезли без вести?

С. Хижняк: – Просто исчезли без вести.

А. Караулов: – Вы предполагаете, крематорий работает?

С. Хижняк: – Да, предполагаем – работает крематорий…

А. Караулов: – Исчезают люди, их сжигают бесследно, как это было в 93-м году в Москве, когда сжигали трупы погибших при осаде Белого Дома.

С. Хижняк: – Всего исчезло 50 человек, да…

А. Караулов: – Это то, что вы установили?

С. Хижняк: – Да…

А. Караулов: – То есть у вас есть конкретно имена исчезнувших людей…

С. Хижняк: – Есть данные на 50 человек.

А. Караулов: – Фамилии-имя-отчества, вы знаете, где они жили?

С. Хижняк: – Фамилия-имя-отчество, год рождения… Артюхов Николай Николаевич, 83-го года рождения…

А. Караулов: – Молодой совсем!

С. Хижняк: – …уроженец города Киева. Бондарев Сергей Анатольевич, 63-го года рождения, уроженец Чернигова…

А. Караулов: – Что, все молодые ребята, в основном?

С. Хижняк: – Да, молодые… У нас принимала участие в основном молодежь. У нас было сформировано движение «Студмайдан», и палаточных городок был, который находился под зданием Верховного Совета Украины…

А. Караулов: – То есть вы были против того Майдана…

С. Хижняк: – Да, против того майдана-беспредела…

А. Караулов: – …где сражались бойцы «Беркута»…

С. Хижняк: – Дюкарев Виктор Петрович, 86-го года рождения, Дзюба Роман Николаевич, 64-го года рождения, уроженец Житомира, пропавший в Киеве… Кузьменко Василий Степанович, 66-го года рождения, Левченко Андрей Андреевич, 64-го года рождения…

А. Караулов: – А родным как-то объяснила полиция или Служба Безопасности Украины где люди-то?

С. Хижняк: – Заявления по поводу пропажи людей ни органами внутренних дел, ни Службой Безопасности Украины…

А. Караулов: – …не принимаются?

С. Хижняк: – Не принимаются вообще!

А. Караулов: – 50 человек пропавших, 50 заявлений в милицию, в органы о пропаже людей.

Ни одного уголовного дела о пропаже! Вот список этих людей. Ни одного!

Б. Кожемякин, д. юр. наук: – То, что ни одного уголовного дела – это нарушение всех международных норм…

А. Караулов: – Как это может быть?! Если вдруг завтра – представим на секунду эту мысль – генеральный секретарь ООН поинтересуется наконец: «А вот эти люди… что, действительно исчезли средь бела дня в центре столицы европейского государства?» Как это может быть? Где права человека! Где официальное объяснение властей? Куда люди делись?!

Б. Кожемякин: – Европейский суд по правам человека обязан незамедлительно принять к своему производству все материалы, которые показаны сейчас на экране, связанные с пропажей людей, с их гибелью…

А. Караулов: – Более того – пригласить тех людей, чьи родственники или погибли…

Б. Кожемякин: – …или исчезли бесследно. Обязать украинские власти расследовать с комиссиями международными…

А. Караулов: – Если Милошевича в Гааге судят за аналогичные преступления… Почему же, опять-таки, до сих пор нет никаких даже вопросов к украинской власти?

О. Митволь, политик, д.и.н.: – Потому что Милошевич в свое время не согласовывал свои действия с западными лидерами…

А. Караулов: – В Организации Объединенных Наций – я хочу в это верить – разные люди. И у многих – я хочу в это верить – есть совесть. И есть дети, которые тоже когда-нибудь спросят: «Пап, а вот ты в ООН сидел… Как же ты вот геноцида-то не заметил?» 104 человека, расстрелянных в одну ночь… Ну, пропавших без вести, да… Извините!

О. Митволь: – Этим, конечно, должно заниматься международное сообщество…

А. Караулов: — Пригласите журналистов, пригласите, пожалуйста, родственников тех людей, которые в Киеве – и не только в Киеве, в Одессе – пропали без вести.

О. Митволь: – К сожалению, в настоящее время, картина получается, конечно, однобокая.

А. Караулов: – Тех, кого арестовывали, и – вдруг вот случилось такое чудо – выпускали из камер тюремных Службы Безопасности Украины… Мы им дадим сейчас слово! Как похищают людей сегодня на Украине? Еще один рассказ…

В. Савенко, депутат Одесского областного совета: – Саяновская Ульяна Александровна вышла из дома 2 мая в 17 часов и поехала на Куликово Поле…

А. Караулов: – Город Одесса… Куликово Поле – это рядом с Домом профсоюзов… С этим страшным домом! По дороге перехватили?

В. Савенко: – Нет, прямо на Куликовом Поле! Подъехало три микроавтобуса с тонированными стеклами…

А. Караулов: – Это только за ней одной была охота?

В. Савенко: – Да, три автобуса…

А. Караулов: – То есть выскакивают мужики здоровые, в масках…

В. Савенко: – В масках, с автоматами… Кидают на асфальт, надевают наручники…

А. Караулов: – А за что? Ордер на арест есть?

В. Савенко: – Даже не представились, кто это были такие! Она поняла, где оказалась, только после того, как попала уже в здание Службы Безопасности Украины Одесской области.

А. Караулов: – Все-таки привезли ее в свои кабинеты?

В. Савенко: – Да.

А. Караулов: – Скажите, а вот то, что они работают, как бандиты – не представляясь, никаких документов не показывая, кидают молодую женщину… Ей 30?

В. Савенко: – 30 лет.

А. Караулов: – Это так со всеми?

В. Савенко: – Мы на данный момент не говорим, что в Украине есть какая-то законность. Во время допроса они пытались ее убедить, что она является агентом ФСБ.

А. Караулов: – То есть рука Москвы?

В. Савенко: – Да.

А. Караулов: – Но зачем столько людей?

В. Савенко: – Для устрашения!

А. Караулов: – То есть чтобы люди видели, что будет с активистами или теми, кто интересуется подлинным количеством жертв, погибших, сгоревших заживо в Доме профсоюзов.

В. Савенко: – Да… Так запугивание людей идет и на данный момент. Милиция и Служба Безопасности Украины через сеть Интернет распространила адреса, номера телефонов людей, которые объявлялись активистами Куликова Поля…

А. Караулов: – То есть прямая наводка бойцам из «Правого сектора» на тех, кого надо убить, кто выжил после бойни и пожара в Доме профсоюзов одесском?..

В. Савенко: – Вновь назначенный начальник УВД области (кстати, выпускник академии ФБР в городе Будапеште) сам признал, что он эти списки выдал активистам «Правого сектора»…

А. Караулов: – А они даже не скрывают?

В. Савенко: – Активисты сообщают, что в эту же ночь, после событий, был убит ударом ножа один из активистов Куликова Поля именно из этих списков…

А. Караулов – Эта женщина, Саяновская Ульяна Александровна, только чудом осталась жива. Ее избили очень сильно, но выкинули на улицу, потому что не рискнули после событий там, в Доме профсоюзов, издеваться дальше. Отпустили… Еще раз – никакого ордера, никаких санкций. Вот захотели – и сделали. Жути нагнать! Главное – нагнать жуть.

С. Филатов: – Безумие! Безумие, и мне кажется, все-таки должны найтись лидеры в мире, которые это безумие должны остановить. Это необязательно политики!

А. Караулов: – Это я понимаю… Но не могу понять одного: если в том же Мариуполе, со всех крыш, откуда только можно, палят из автоматов в безоружных людей… Зачем еще вертолеты и истребители? Вот зачем? Над толпой…

И. Лютиков: – Так они же фашисты!

А. Караулов: – Вот такое у вас объяснение?

И. Лютиков: – А другого объяснения не бывает! Они настоящие фашисты! Я вам расскажу историю про себя, что непосредственно было со мной. У меня есть решение суда по обыску у меня дома. Правда, на украинском, но написано четко, что изъять надо – прямо выделено! – что изъять нужно символику Второй Мировой войны, в том числе и георгиевские ленты.

А. Караулов: — Зачем?

И. Лютиков: – Как зачем? Это фашизм! Настоящий фашизм…

А. Караулов: – Им мешают георгиевские ленты и подвиг в 1941–1945 годы?

И. Лютиков: – Да. И одежда, в которой совершены эти злодеяния! Это все так написано! Я вам слово в слово повторяю.

А. Караулов: – Освобождение Киева и Украины Советской Армией называется злодеянием?

И. Лютиков: — Да! У меня написано это в решении суда. Донецкий суд. Естественно, суд был без меня, я…

А. Караулов: – То есть фашисты, Бабий Яр, расстрелы, газовые печи – это было благо, как сегодня считает украинский суд?

И. Лютиков: – Да. Да.

А. Караулов: – Решение суда: «Именем Республика Украина. Изъять форму советскую!» Дед гостя нашей программы защищал Киев. Изъять форму! Понятно – ордена боевые… В том числе и георгиевские ленточки.

С. Филатов: – Ну, безобразие, что я могу сказать? Безобразие просто! Дело в том, что там действуют…

А. Караулов: – Как такое может быть? Мы не даем оценку, плохо или хорошо, и так ясно… Но как такое может быть? Евгений Александрович Евтушенко о Бабьем Яре, о массовых расстрелах – кстати сказать, не только евреев – под Киевом, написал, быть может, лучшие свои стихи…

А. Караулов: – Евтушенко – это последняя возможность нашей страны получить Нобелевскую премию по литературе на сегодняшний день. Последняя. Эти стихи любого человека не могут не трогать.

А. Караулов: – Евтушенко вот-вот станет невъездным на Украину, а национальные герои, новые национальные украинские герои сегодня – дивизии СС. Вот против чего люди-то поднялись? Юго-восток прежде всего.

И. Лютиков: – Мы не можем принять героями Бандеру, дивизию СС «Галичина», ну невозможно это!

А. Караулов: – В стране, победившей фашизм, на Украине! Они же воевали, украинцы, так же, как и другие народы Советского Союза, против фашизма! Вот это как понять?

С. Филатов: – Мы же живем не в нормальное время… Война, она поднимает из низов вообще всякую дурь…

А. Караулов: – Решение суда изъять георгиевские ленточки! Решение суда! Это как понять? Ну, такой суд! Ну, такой суд! Суд – это не бумаги. Суд – это люди! Это люди и судья, пропитанные национализмом! И таких много на Украине.

С. Хижняк: – Спецслужбами даются непосредственно списки проживания, пофамильно…

А. Караулов: – Активистов?

С. Хижняк: – Да, активистов таких ярких… То есть это люди, которые организовывали возле себя и приводили 10–20 человек…

А. Караулов: – То есть идут так называемые «точечные зачистки»?

С. Хижняк: – Да… Вот, Соловьев Павел Сергеевич, 92-го года рождения, Лабедник Михаил Давыдович, 60-го года рождения, Шевченко Николай Александрович, 68-го года рождения…

А. Караулов: – То есть, судя по фамилиям, не только русскоязычные люди, но и украинцы?

С. Хижняк: – Ну да, украинские…

А. Караулов: – Евреи, я слышу…

С. Хижняк: – Да… Ерошенков Дмитрий Анатольевич, 78-го года рождения, Коваленко Василий Андреевич, 45-го года рождения, Милюков Николай Александрович, бывший замначальника Печерского райотдела внутренних дел…

А. Караулов: – Тоже исчез?

С. Хижняк: – Да… Исчез бесследно.

А. Караулов: – Вышел из квартиры и не вернулся?

С. Хижняк: – Ну, так происходят «точечные зачистки».

И. Проценко, лидер движения «Киевляне за чистый город», Украина: – Мы выходили против фашистов, которые оккупировали центр…

А. Караулов: – В Киеве?

И. Проценко: – В Киеве. Мы выходили без каких-либо орудий, палок…

А. Караулов: – Почему? Ну, если они вооружены?

И. Проценко: – Мы выходили в рамках закона. А закон запрещает применять какое-либо оружие. У нас даже не было средств защиты. Мы выходили просто мирными демонстрациями, именно показать, что нарушаются наши права. И против нас выходили вот эти люди, все ощетинившиеся трубами, арматурой, дубинами, щитами… За щитом у каждого был топор, на поясах в кобуре было огнестрельное оружие, пистолеты.

А. Караулов: – Топоры-то им зачем, если у них оружие?

И. Проценко: – Наверное, для большей жестокости. Они делали себе булавы всякие – вот арматура сваренная и на нее приварены гвозди… Вот с таким оружием они выходили.

А. Караулов: – А киевская милиция стоит, смотрит на это на все и не вмешивается.

С. Кургинян: – В Югославии происходили вещи… такого же типа.

А. Караулов: – А что же вмешиваться, если идет гражданский спор, как говорят милиционеры в Киеве. Гражданский спор…

С. Кургинян: – Андрей, идет охота за людьми!

А. Караулов: – Да! И не только в Киеве или Одессе.

С. Кургинян: – Я принимаю беженцев – это маленькие дети, в том числе! Охота за детьми людей, которые виноваты лишь в том, что они говорили то, что они думают… Они ни в кого не стреляли…

А. Караулов: – И бегут из Одессы в Москву – к вам?

С. Кургинян: – Да!

И. Проценко: – Нас просто избивали. Разбитые головы, поломанные ребра… И, что самое страшное, были избиты не только мужчины. Там были и женщины, и дети.

А. Караулов: – Кто на вас напал?

И. Проценко: – Ну, нашивки были УПА, ОУН-УНСО…

А. Караулов: – То есть они не скрывают свою принадлежность к «Правому сектору», так называемому?

И. Проценко: – Нет. Но они были в масках, их было человек триста, наверное.

А. Караулов: – А вас?

И. Проценко: – Человек 150.

А. Караулов: – Они ждали вас, как вам кажется?

И. Проценко: – Естественно!

А. Караулов: – Женщин били так же, как и…

И. Проценко: – Женщин били так же… И подростки были среди нас – 14 лет…

А. Караулов: – А зачем вы взяли детей и женщин?

И. Проценко: – Это была мирная акция!

А. Караулов: – Вы не предполагали, что будет нападение?

И. Проценко: – До такой степени – нет. Мы не предполагали.

А. Караулов: – Но зачем брать с собой, даже на мирные демонстрации, женщин и детей, когда можно ждать всего, чего угодно?

В. Стоякин, политолог, Украина: – Так они сами идут! Люди, когда выходят на абсолютно мирную акцию, не рассчитывают, что на них будет кто-то нападать…

А. Караулов: – То есть не верят в плохое все равно?

В. Стоякин: – Да! И в Одессе наверняка не задумывались о том, что было перед этим в Мариуполе.

А. Караулов: – Ну, подождите… Перед расстрелом в Мариуполе, еще раньше, в Вербное воскресенье, что было в Запорожье?

В. Рогов: – Мы сделали депутатский запрос по этому случаю – власть безмолвствует.

А. Караулов: – Вербное воскресенье, 13-е апреля, когда запорожцы, по традиции, вышли на Марш «вежливых запорожцев».

Об этом подробно написано в предыдущем материале, когда Владимир Рогов, лидер организации «Славянская гвардия», рассказал о том, что на этом марше людей не только избивали, но и пытались поставить (буквально!) на колени, требуя отдать георгиевские ленточки и российские флаги. Когда люди не подчинились, их начали избивать бейсбольными битами, калечить, даже поливать кислотой, от которой с рук слезала кожа. Мало того, человек десять активистов загнали в металлический автозак и подожгли. Выбраться оттуда удалось лишь чудом, выломав дверь, отделавшись лишь ожогами и отравлениями угарным газом.

Все это было до Одессы. Вот такой обыкновенный фашизм.

В. Рогов: – Действительно обыкновенный фашизм, потому что людей похищают, людей пытают, людей убивают. Яркий пример тому – случай в Бердянске. Был похищен человек, который выступал против беспредела, происходящего в стране, – Виктор Колоянов. Свыше пяти суток его держали в качестве заложника в гараже, его пытали, ему кололи наркотики, ему прострелили ногу и, искалеченного, выкинули в конце концов. Этот факт даже признает назначенный хунтой прокурор Запорожской области… Да, Бердянск в Запорожской области. Человека сделали инвалидом за пять суток пыток, когда его, по сути, убивали и требовали от него отказаться от выражения своей позиции.

В. Стоякин: – Все равно не ждешь! Потому что люди в Мариуполе думали, что это было у них, там, в Запорожье…

А. Караулов: – Не знаю, как поверить, что в стране, когда-то победившей фашизм, вдруг в каждом городе появляются фашисты!

С. Кургинян: – Андрей, есть теория, которая превращена в тренинг… имени Бандеры и его близких – Стецько, Шухевича… Теория гласит, что нужно вот этих «москалей» пугать насмерть особо зверскими жестокостями.

А. Караулов: – Это я понимаю. Я о другом, совсем о другом… В Бердянске пропал человек. Бердянск далеко от Киева! По всей Украине – я прошу внимания, по всей Украине! – исчезло в разных городах в общей сложности более 600 человек. Вот просто исчезли бесследно! Вот хорошо, скажут мне, это другие какие-то маленькие города, хотя Бердянск – не маленький город, но в Киеве, где находятся офисы всех крупнейших европейских и американских газет, CNN… В Киеве льется кровь, так же бьют людей, как и в Запорожье, и западные журналисты не видят то, что у них под окнами происходит?

И. Проценко: – Очень сильно пострадал Юрий Студенек. У него сломано ребро, у него в двух местах разрублена голова, ее зашивали…

А. Караулов: – Как разрублена?

И. Проценко: – Колотая рана.

А. Караулов: – Чем наносили?

И. Проценко: – Или арматурой, или трубой. Достаточно широкие разрезы, примерно сантиметров по 10–12. Очень сильно также был избит подросток, 15 лет, Сергей Руденко. У него сломан нос, тоже разбита в одном месте голова – разрублена…

А. Караулов: – А как можно детей бить, можете мне объяснить?

И. Проценко: – А они не разбирали, кого бить! Был тоже парень с нами, его било человек семь или восемь, дубинами, арматурой…

А. Караулов: – Одного?

И. Проценко: – …трубами – одного! Ногами пинали… Его мать кричала на всю улицу, чтобы его не трогали, чтобы его не забили до смерти.

А. Караулов: – Услышали ее?

И. Проценко: – Она вставала на колени…

А. Караулов: – Услышали ее?

И. Проценко: – Ее не услышали. Они напали на нее также – ее избивали, у нее выбиты зубы. Дальше люди просто разбегались уже, а они, эти фашисты, гнались за ними и расправлялись.

А. Караулов: – А как расправлялись?

И. Проценко: – Люди прятались в супермаркете. За ними забегали в супермаркет, разбивали там все и расправлялись с людьми. Прямо в помещении. Сбивали с ног, забивали трубами, дубинами, арматурой… Крови было много.

А. Караулов: – А полиция?

И. Проценко: – В это время никаких правоохранительных органов не было.

А. Караулов: – Вообще никого?

И. Проценко: – Хотя все знали, что там творится…

А. Караулов: – То есть было массовое избиение в Киеве, в центре города…

И. Проценко: – Массовое избиение

А. Караулов: – …в столице Украины, европейском городе…

И. Проценко: – Милиции не было.

О. Митволь: – Тут даже совершенно другой вопрос. Те же самые люди, которые несколько лет кричали о гибели одного человека – журналиста Гонгадзе…

А. Караулов: – Георгия Гонгадзе?

О. Митволь: – Георгия Гонгадзе, да! Те же самые люди забывают, не хотят говорить, о том, что гибнут сегодня сотни людей.

А. Караулов: – Олег, о гибели Жоры Гонгадзе кричали и правильно делали…

О. Митволь: – Правильно делали! Но просто это было выгодно!

А. Караулов: – Кучма – его обвиняли – убил журналиста Гонгадзе, расправился с ним…

О. Митволь: – Им было выгодно… И одна смерть привела к политическому кризису и смене власти.

А. Караулов: – В России смерть Магнитского привела к принятию, хочу напомнить, закона Магнитского. Да, Магнитский действительно умер в тюрьме, и все, что с ним произошло – это бесчеловечно. Смерть одного человека – Магнитского – обсуждал весь мир!

О. Митволь: – С другой стороны, я хочу сказать, что постепенно вот эта вот однобокая картинка начинает уходить, потому что те же журналисты CNN неожиданно заявили, что Донецкую администрацию бомбила авиация киевских властей…

А. Караулов: – Но не показали, как снаряды влетели в детский сад.

О. Митволь: – К сожалению, и это уже большое достижение для CNN. Ты же знаешь, журналисты были наказаны, потому что сказали не то, что хотели услышать те люди, которые курируют этот телеканал.

В. Стоякин: – Мир судит о событиях в Украине с точки зрения официальной прессы.

А. Караулов: — А как они объясняли 2 мая в Одессе?

В. Стоякин: – Точно так же, точно так же. На мирных бойцов напала толпа. В первых рядах шли совершенно какие-то опустившиеся алкоголики и бомжи, которые кидали в них банками пива и ругались матом. За ними шли бандиты с оружием, а всем этим руководили там уже сзади – российские спецназовцы. Единственно, что…

А. Караулов: – …что это все Россия придумала, спровоцировала…

В. Стоякин: – Ну, чудовищное несоответствие между количеством жертв – то есть один человек, причем затоптанный своими же, с одной стороны, и больше сотни с другой стороны – оно как-то в понимании не укладывается. Тогда появилась версия о том, что они сами себя сожгли.

А. Караулов – Вот сейчас мы подробно и детально будем говорить о событиях в Одессе и попробуем показать, восстановить всю картину происшедших там событий.

Т. Иванова, журналист, Одесса, Украина: – Ну, самый кошмар начался еще днем, в центре города, на площади Соборная, когда они только начали собираться. Сбор у них был в три часа дня.

А. Караулов: – Они – это футбольные фанаты?

Т. Иванова: – Как позже оказалось, это далеко были не футбольные фанаты…

А. Караулов: – А вот кто был под видом фанатов?

Т. Иванова: – Молодые парни, начиная от 17 до 23, не более.

Т. Саламахина, музыкальный работник, Одесса, Украина: – Я на Куликовом Поле собирала подписи за референдум.

А. Караулов: – Куликово Поле – так в Одессе называется площадь, которая находится в непосредственной близости от Дома профсоюзов.

Т. Саламахина: – За шесть часов я собрала 2000 подписей, чтобы у нас произошло так же, как в Крыму – без выстрелов, чтобы люди вообще могли высказать свое мнение, не боясь, чтобы не власть решала, с кем нам быть, как нам дальше жить, чтобы люди…

А. Караулов: – … сам народ!

Т. Саламахина: – Одесситы!

А. Караулов: – Сколько там было, Танюш, людей всего?

Т. Саламахина: – Очень много… Я была без микрофона… Не знаю, сколько тысяч, потому что я была не на сцене, а просто в палатке на уровне людей.

А. Караулов: – Тань, а почему вы это делали, можно я вас спрошу?

Т. Саламахина: – Почему я это делала? А кто, если не я? У меня дедушка воевал, все предки мои воевали, рассказывали мне, что такое фашизм, что такое «бандеровцы»… Я все это знаю.

А. Караулов: – Итак, под видом футбольных фанатов, а в этот день в Одессе был футбольный матч, были специально привезенные в город «молодчики, как их называют сегодня на Украине…

Т. Иванова: – Привезенные были, потому что, когда уже действие происходило на Куликовом Поле, очень много было перекличек: «Мы уже не успеем сдать билеты!»

А. Караулов: – У нас, в России, на закате советской власти, появились вдруг так называемые «любера» – от названия подмосковных Люберец, где это движение якобы зародилось, хотя родителями «люберов» были Юрий Михайлович Чурбанов, зять Брежнева и тогда первый заместитель министра внутренних дел Щелокова, и его окружение. Суть движения – правильные молодые люди, их на автобусах МВД всегда привозили, и они сами расправляются с хулиганами, с уличными бандами…

Т. Иванова: – Ну, проскакивала ясная западно-украинская речь.

Т. Саламахина: – Когда начали расстреливать «Беркут» в Киеве, у нас в Одессе это показывалось с другой стороны, что якобы это там Россия… Это все неправда! То есть показывали с одной стороны, понимаете?

А. Караулов: – Ну, вот эти кадры, когда парнишке из «Беркута» отрубают руку…

Т. Саламахина: – Это было только в интернете!

А. Караулов: – Когда выкалывают глаз… и понятно, что это бандиты… причем здесь Россия? Эти кадры никто не показывал?

Т. Саламахина: – На телевидении нет.

А. Караулов: – Нигде не было?

Т. Саламахина: – Только в интернете! Кто успел – тот посмотрел. То есть все блокировалось.

И. Марков, бывший депутат Верховной Рады Украины: – В Одессе была проведена спланированная провокация.

А. Караулов: – Кем спланированная?

И. Марков: – Уже бывшим губернатором и несколькими высокопоставленными чиновниками в Киеве.

А. Караулов: – Цель?

И. Марков: – Цель – обвинить Российскую Федерацию в терроре, в насилии и так далее…

А. Караулов: – Сколько человек привезли?

И. Марков: – Свозили с Харькова, с Днепропетровска, с Киева и с Западной Украины. И члены «Правого сектора». Порядка полутора тысяч человек было – якобы для проведения проукраинского марша с футбольными фанатами и так далее…

А. Караулов: – То есть в поддержку сегодняшних властей Киева?

И. Марков: – Сегодняшних… Да-да. При этом они прекрасно понимали, что в то же самое время существует мирный антивоенный протест.

А. Караулов: – Сколько человек? Мирных протестантов…

И. Марков: – На выходные там собиралось до 10 000, а в будние дни стояло 100–200 человек.

А. Караулов: – То есть «молодчики» из «Правого сектора» и, прежде всего, ребята с Западной Украины в этих событиях сыграли ключевую роль.

Т. Иванова: – Они из рюкзаков начали резко доставать форму, экипировку; микроавтобусы подвезли биты, щиты…

А. Караулов: – Биты привезли перед футбольным матчем?

Т. Иванова: – Перед, да.

А. Караулов: – То есть фанатов вооружали битами перед футболом?

Т. Иванова: – Да.

А. Караулов: – А у вас какое-то оружие было?

Т. Иванова: – Если с нашей стороны был один фанерный щит на пять человек, это хорошо. Даже в страшном сне никто не мог допустить, что будет настолько страшно, настолько…

А. Караулов: – Даже после расстрела в Мариуполе?

Т. Иванова: – Ну никто не ожидал! Одесса всегда была мирным городом! У нас никогда такого не происходило. Думали, что будет потасовка, но не настолько.

Т. Саламахина: – Людей много было, в том числе и пожилых. Меня это очень сильно тронуло, когда люди тебя встречают как активистку, и у людей слезы на глазах. Приходило очень много людей, просили листы, чтобы в толпу людям отдавать, чтобы быстрее подписи собирать. Там просто фамилия-имя человека, номер телефона и роспись человека.

А. Караулов: – То есть просто письмо, протест людей против зарождающегося фашизма?

Т. Саламахина: – Мы на следующий день уже не смогли собирать подписи, потому что палатку разобрали, и два парня в масках пытались просто через стол – рукой – их украсть. Я эти листы с подписями взяла и к мужу в машину побежала. То есть хорошо, что люди еще были рядом.

А. Караулов: – А это письмо коллективное ваше, оно к кому было обращено?

Т. Саламахина: – Янукович сказал, что 3 марта он будет в Севастополе. Но не оказалось его в Севастополе. Мы отдали подписи в Симферополь, в российское консульство…

А. Караулов: – Сколько было подписей?

Т. Саламахина: – 2000 там, может, плюс-минус 10. Мы когда возвращались уже ночью домой, нам позвонили одесситы и сказали, что меня показывают по СТБ в новостях. И Аваков сказал, что я – российский проплаченный сепаратист, провокатор, меня нужно выявлять, наказывать, и вообще – с дальнейшей депортацией из страны, неважно, какое бы гражданство у меня не имелось. Аваков!

А. Караулов: – Аваков – министр внутренних дел.

Т. Саламахина: – Я уехала на один день, чтобы отвезти подписи и вернуться назад. Я не смогла вернуться в Одессу назад.

А. Караулов – Закрыли границу?

Т. Саламахина: – Меня назвали сепаратистом. Сейчас за голову сепаратиста 10 000 долларов объявлено, а ему, сепаратисту, – 15 лет лишения свободы. За что? За то, что я боролась за правду? Это правда! На самом деле правда, что люди не хотят жить под фашистами и под бандеровцами.

И. Марков: – Часть радикалов, порядка 50 человек, выглядели так, как представители «антимайдана» – с повязанными георгиевскими ленточками. Им было роздано оружие…

А. Караулов: – То есть их переодели в ваши одежды?

И. Марков: – Да, абсолютно правильно. И когда толпа неонацистов пошла своим маршем, вот эта организованная группа провокаторов была рассредоточена…

А. Караулов: – То есть тоже неофашистов?

И. Марков: – Тоже неофашистов, но повязавших георгиевские ленточки и имевших при себе оружие. Они были рассредоточены по маршруту следования толпы. Во взаимодействии с ними были некоторые сотрудники правоохранительных органов. И вы видите, у них у всех отличительные знаки – красные повязки. И когда пошло движение неонацистов, по ним открыли огонь.

А. Караулов: – Стреляли провокаторы?

И. Марков: – Стреляли именно провокаторы. Именно провокаторы!

Т. Иванова: – Действия на Греческой длились около двух часов.

А. Караулов: – Улица Греческая.

Т. Иванова: – За первые полчаса с нашей стороны уже было три убитых активиста и один убитый милиционер. Огнестрел – были ранения в голову, были ранения в грудь…

А. Караулов: – То есть просто расстреляли людей из толпы из вашей?

Т. Иванова: – Одному из наших активистов отрубили ногу топором. Это на глазах!

А. Караулов: – То есть провокаторы, нацепив георгиевские ленточки, как пророссийские люди, заводят толпу и стреляют поверх голов. Но заводят толпу этими выстрелами, и толпа, задавив при этом одного человека, одного из своих, несется – куда? – вот на эту Греческую улицу, к Куликову Полю, к площади, рядом с Домом профсоюзов.

Д. Горовцов, депутат Государственной Думы России: – Я глубоко убежден, что этот фильм обязательно должен посмотреть генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Пан Ги Мун. Если Организация Объединенных Наций не отреагирует на те безобразия, которые показаны в фильме, зачем нам такая Организация Объединенных Наций?!

Т. Иванова: – На одного человека налетало от пяти до десяти человек с дубинами.

А. Караулов: – Они уже озверевшие были?

Т. Иванова: – Они неуправляемы были, у них глаз нету! Может, они под чем-то были, может, их сознательно поили чем-то – то же самое, что было на Майдане в свое время, – может, им что-то в напитки подсыпали…

А. Караулов: – Трое погибло?

Т. Иванова: – Это за первые полчаса боев! В грудь были очень четкие попадания, в голову – булыжниками. У людей просто в состоянии конвульсии заворачивались языки внутрь. В прямом смысле вытягивали языки!

А. Караулов: – А полицейские?

Т. Иванова: – Они были! Но они просто стояли кордоном.

А. Караулов: – И не вмешивались?

Т. Иванова: – Нет. Абсолютно не вмешивались.

А. Караулов: – Можно представить себе любую страну миру, где массовые в разных городах избиения людей, и полицейские стоят, на все на это спокойно смотрят?

Т. Иванова: – Ну, лично я не видела.

А. Караулов: – И не один день!

Т. Иванова: – Мы предполагали, что придут и снесут лагерь. Но что будет все настолько… никто даже предположить не мог.

И. Марков: – До самого захода в Дом профсоюзов, вместе с теми людьми, которые погибли во время этого шествия, уже было 20 человек…

А. Караулов: – Их убивали битами?

И. Марков: – И из оружия, и битами… Всю информацию пытаются замалчивать сегодня. Мой товарищ, с которым я связывался по телефону еще до штурма Дома профсоюзов, посчитал – их свозили в одно место – уже было 20 человек убитых.

А. Караулов: – Кто был среди убитых?

И. Марков: – Там никто не разбирался – убивали всех подряд.

А. Караулов: – Детей не было?

И. Марков: – Дети и беременные были в Доме профсоюзов.

А. Караулов: – 20 человек убитых… Что было потом?

Т. Иванова: – Уже кто-то взломал дверь в Дом профсоюзов, я побежала на крыльцо. Прошло минут, наверное, 5–7, и они начали бежать со всех сторон, их было более 2000. Ну как бы было два варианта: или бежать им в руки, или прятаться в самом здании Дома профсоюзов. Внутри была страшная паника. Я предполагаю, что вместе с нашими активистами забежали и их активисты, потому что часть людей выкидывалась из верхних этажей сама, а со второго, с третьего этажа людей выкидывали. Выкидывали всех – за руки, за ноги…

А. Караулов: – Те люди, которые разбивали стекла своими телами, вылетая на улицу?

Т. Иванова: – Стекла и до этого уже были выбиты булыжниками, бутылками с коктейлями… Выкидывали женщин, выкидывали стариков…

А. Караулов: – Прямо из окон?

Т. Иванова: – Снизу толпа – на одного человека накидывалось то ли пять, то ли десять человек…

А. Караулов: – Внизу уже?

Т. Иванова: – Внизу с дубинами…

А. Караулов: – Нарасывались на тех, кто упал на асфальт?..

Т. Иванова: – Да… Добивали просто, добивали… Они кричали: «Слава Украине! Смерть сепаратистам!»

А. Караулов: – Добивая?

Т. Иванова: – Добивая, да… “Україна понад усе!” Медиков не подпускали. Медики старались нам помочь, спасибо им огромное, но их сильно избивали.

А. Караулов: – Врачей?

Т. Иванова: – А полиция стояла и не реагировала! Абсолютно, вот, как оловянный солдатик стоит… Люди умоляли о помощи, они просто не реагировали. У них приказ такой был.

Т. Саламахина: – Они не только кричали, эти бандеровцы, «Слава Украине!» Добивали и с трупами фотографировались… Я не могу…

А. Караулов: – Сколько же погибло, Танюш, людей на самом деле?

Т. Саламахина: – Там еще в подвале люди, трупы…

А. Караулов: – И сегодня?

Т. Саламахина: — Там есть коридор, в который уже двери зацементировали. Они скрывают даже сейчас правду!

Т. Иванова: – Из десяти пожарных машин приехало только две, с учетом того, что от места происшествия пожарная часть находится в семистах метрах. Поле перейти, и вот пожарная часть. То, как работали пожарники, нельзя назвать работой, потому что они работали настолько медленно, делали лишь видимость работы. Перед тем, как только началось, я побежала на крышу – как раз в тот момент сжигали лагерь, наш лагерь…

А. Караулов: – Палаточный? Куликова Поля?

Т. Иванова: – Они сжигали все, несмотря на то, что там были палатки с иконами, были молебные палатки – им было абсолютно все равно. Это озверелая толпа… Когда я уже увидела, что начинают метать в здание коктейли Молотова, что-то меня дернуло вниз, на нижние этажи. В коридоре стоял белого цвета дым, видимо, от светошумовой гранаты, но дым был с ядом, потому что на тот момент в коридоре от удушья лежало уже около пятнадцати мертвых человек.

А. Караулов: – Но такой газ в магазине купить невозможно, да?

Т. Иванова: – Конечно!

А. Караулов: – То есть вооружали газом, убивающим людей, специально?..

Т. Иванова: – Вооружали газом, вооружали оружием… Газ был настолько специфическим, он был настолько резким, вот сам запах, потому что когда я вдохнула, легкие сразу же сжались. Ни вдохнуть больше, ни выдохнуть. И я вижу, что и людям уже не помогу и что сама сейчас там лягу. Я просто на коленях спустилась, хоть где можно было вдохнуть возле окна. там междуэтажные окна… Между первым и вторым этажом нас было около 20 человек. Булыжники летали над головой с такой скоростью, и пули свистели…

А. Караулов: – То есть еще и стреляли по зданию?

Т. Иванова: – Лично я видела много мужчин в возрасте 40-50-60 лет, с хорошей военной подготовкой, они старались в кадр не попадать. Это были их командиры, именно они и были с автоматами, с оружием – они были вооружены. В самом здании Профсоюзов сгоревших было около 50 человек. Это не учитывая тех, которых добивали на улице…

А. Караулов: – Сколько же всего погибло?

Т. Иванова: – Около 130 человек. Около 50 числятся без вести пропавшими.

А. Караулов: – То есть тоже погибли…

Т. Иванова: – Людей раненых забирали из больниц – милиционеры увозили их в непонятном направлении, и до сих пор…

А. Караулов: – Ни где они, эти люди, ни куда их увезли…

Т. Иванова: – Никто не знает.

Денис Пушилин, председатель президиума Верховного Совета Донецкой Народной Республики: – Первые шаги, конечно, направлены на то, чтобы закончить гражданскую войну. Как бы это тяжело ни было, но если мы взглянем на Российскую империю, а мы принадлежим к ней, и как бы нам ни навязывался Запад, как бы ни пытался он нас разделить, ничего у него не получилось.

А. Караулов: – То есть и ментально, и по крови вы себя чувствуете россиянами?

Д. Пушилин: – Да, конечно, абсолютно. Поэтому и такая поддержка идет, поэтому сейчас идут к нам добровольцы из России. Самое большое количество, конечно же, из России.

А. Караулов: – Ну да, их остановить невозможно.

Д. Пушилин: – Есть добровольцы даже из Европы. Как их можно остановить, как это можно запретить?

А. Караулов: – На самом деле, как можно запретить добровольцам приезжать в Донбасс? Они по зову сердца идут, причем туда, где тяжело.

Сергей Фокин, доктор исторических наук: — Так там же их родственники. Семьи смешанные.

А. Караулов: – Много смешанных браков? Отец живет и работает в России. Здесь легче работать, чем на Юго-Востоке. Супруга с детьми там осталась, на родине. Кто запретит сегодня этим людям броситься на помощь?

Это что, наемники? Кто их нанимает? Совесть нанимает?

С. Фокин: – Вы правы.

А. Караулов: – Город Екатеринбург. В городе консульство Украины. Сколько людей на Урале пришло проголосовать в день выборов Президента Украины в консульство Екатеринбурга?

Лев Гущин, журналист: – Ну, я думаю, человек 200–300 должны были бы проголосовать.

А. Караулов: – Докладываю, Лев Никитович. 27 тысяч граждан Украины на Урале в день выборов Президента Украины пришли отдать свой голос. Большинство, как я предполагаю, за Порошенко. А сколько граждан Украины пришло голосовать в Москве, Петербурге, в Новосибирске, на юге России? Это несколько миллионов человек. Граждане Украины, которые работают в России.

Л.Гущин: – Да, действительно так.

А. Караулов: – Кстати, многие работают нелегально.

Л.Гущин: – Большинство работает нелегально. Народ перетекает туда, где больше платят, где лучше условия труда.

А. Караулов: – Почему-то этих людей, когда они идут спасать своих детей, там, на Украине, называют наемниками.

Л.Гущин: – Ну, это вопрос пропаганды, я думаю. Многие, действительно, идут по зову сердца.

А. Караулов: – Там их дети остались.

Л.Гушин: – Все-таки нарушаются законы, установленные не нами, а международной организацией, в которую мы входим. Недооценивали фактор западной Украины, который, в конце концов, сейчас во многом там управляет этим самым балом.

Денис Пушилин: – Люди приезжают, и это очень важно, без денег, не за деньги. Если были бы наемники, то мы бы уже давно проиграли. Борьба за идею превыше всего.

А. Караулов: – И сколько уже россиян, которые добровольно, по зову сердца приехали помогать вам?

Д. Пушилин: – Вы знаете, их много, но количество не скажу. От общего количества это 10, 20, а может, и 30 процентов. Будет неправильно называть, потому что можно будет вычислить наше количество. Нас в десять раз меньше, чем у нашего противника.

А. Караулов: — То есть украинская армия мобилизовала почти 160 тысяч резервистов, и сама армия – 100 тысяч человек.

Д. Пушилин: – Плюс ко всему этому они еще используют запрещенное оружие.

А. Караулов: – Какое? Это очень важно.

Д. Пушилин: – Кассетные бомбы. Это те бомбы, которые запрещены международными конвенциями. Технические характеристики ее таковы, что она несет за собой такую разрушительную силу, направленного действия.

А. Караулов: – Убойное оружие.

Д. Пушилин: – Совершенно верно.

А. Караулов: – Кидают с самолетов?

Д. Пушилин: – Да. Самое страшное, что по жилым кварталам. И фосфорные бомбы. Химическое оружие.

А. Караулов: – Химическое?

Д. Пушилин: – Да. Совершенно верно.

А. Караулов: – Секундочку, американцы, мы помним, искали химическое оружие и бактериологическое оружие у Саддама Хусейна.

Д. Пушилин: – Не там искали.

А. Караулов: – Каков радиус их действия?

Д. Пушилин: – Это порошок, который отравляет все вокруг…

А. Караулов: – Химическое оружие. И бомбят жилые кварталы?

Д. Пушилин: – Да. В Семеновке сейчас проводится независимая экспертиза. Проводят ее журналисты. Мы передали контейнер, непосредственно привезенный из-под Славянска, из Семеновки, там, где самое большое было применение. Мы взяли землю.

А. Караулов: – Вы в ООН обратились с просьбой прислать комиссию и проверить?

Д. Пушилин: – Но они находятся там. Они закрывают на все глаза, к сожалению.

А.К араулов: – Представители ООН находятся там и не видят фосфорные бомбы?

Д. Пушилин: – Да.

А. Караулов: – А если по ним, не дай Бог, попадет бомба, то только тогда увидят?

Д. Пушилин: – Наверное, да.

А. Караулов: – Промелькнула фраза «проводится независимая экспертиза на химическое оружие». Кто ее проводит?

Лев Гущин, журналист: – Журналисты? Прости меня…

А. Караулов: – Как к этому относиться? А больше некому, оказывается. Химическое оружие, которое американцы, еще раз скажу, так искали в Ираке (Саддама Хусейна повесили), не нашли. Его просто там не было. Обман был такой. А вот тут бомбы летят. Журналисты проводят независимое расследование.

Л.Гущин: – Цену мировому сообществу мы знаем после Югославии. Это очень большая ошибка со стороны Украины, что они так молятся на это западное сообщество. Эти люди предельного совершенно национализма, это совершенно предельная прагматическая позиция.

А. Караулов: – И не дай Бог бомба с порошком упадет на представителей Организации Объединенных наций, не дай Бог пострадают их дети, они там с семьями в Донбассе. Только тогда они проснуться?

Л.Гущин: – Давайте будем надеяться, что этого не произойдет. Нам хватает своих проблем вот так сейчас.

А. Караулов: – Минуточку, они сейчас бомбят. Все это признают. Никто не сказал Дениса Пушилину, что он врет, что нет такого оружия, таких бомб, потому что он правду говорит.

Л.Гущин: – В том-то и проблема, что вроде бы перемирие, а фактически его никто не соблюдает.

А. Караулов: – Мы скажем об этом перемирии чуть позже, что за перемирие получилось.

Л.Гущин: – Нет ничего хуже, чем когда власть ничем практически не управляет.

Д. Пушилин: – Вот я вам сейчас расскажу историю о том, как все происходит на их глазах фактически. И они должны принимать решение. Произошел бой возле аэропорта ополченцев и регулярной армии. Туда постоянно прилетают самолеты, привозят бронетехнику, живую силу. То есть гражданские рейсы уже фактически на тот момент отсутствовали. Нам это надо было пресечь. Произошел бой, много погибших с нашей стороны.

А. Караулов: – Десятки погибших?

Д. Пушилин: – Больше. Я думаю, за сотню перевалило точно. Точное количество мы не можем сказать. Самое страшное, что тела остались там, в самом аэропорту.

А. Караулов: – А вы за то, чтобы аэропорт перешел в руки ополченцев?

Д. Пушилин: – Нам надо, чтобы туда прекратили прилетать самолеты. Это была основная задача на тот момент.

А. Караулов: – С военной техникой, с теми же бомбами и с живой силой.

Д. Пушилин: – Совершенно верно. Там начали работать снайперы-иностранцы.

А. Караулов: – Нанятые Киевом?

Д. Пушилин: – Ну конечно.

А. Караулов: – Какие страны?

Л. Гущин: – По предварительным данным, Польша и Литва. Они работали, уничтожая все вокруг, включая даже мирных жителей.

Д. Пушилин: – У нас не было возможности даже тела наших погибших забрать. Расстреливались скорые, которые подъезжали.

А. Караулов: – Даже скорые с врачами, которые кинулись на помощь раненым?

Д. Пушилин: – Абсолютно. Скорые, которые просто должны были забрать тела.

А. Караулов: – И врачи погибали?

Д. Пушилин: – Я вам скажу больше того. Район аэропорта находится в черте города. Там жилые кварталы. Люди просто ехали домой, и подвергались обстрелу. Мирные, просто проезжающие рядом машины. Так вот один случай, который застрял у меня в памяти. Человек с другом на машине ехали домой, друга убили сразу, а он был просто ранен. Лежал, истекал кровью. И он звонил нам и просил о помощи. Просто приехать и забрать. Он говорит: «Я не могу завести машину, мне не хватает сил». Он звонил очень долго и настойчиво. Я в свою очередь обзвонил все международные организации, которые были в городе. Ну, вот вы здесь находитесь, вот вам телефон. На ваших глазах умирает человек. К нему не могут подобраться никто, ни ополченцы, ни скорая, потому что стрельбу снайпера ведут. Сделайте что-нибудь. Если человек погибнет, это будет на вашей совести. Они ничего не смогли сделать. Ничего. Наши ополченцы, рискуя своей жизнью, добрались до этого человека, когда уже начало смеркаться. Но он уже умер от потери крови.

К. Караулов: – «Снайперы» – впервые звучит эта тема. Польша, Литва.

Михаил Делягин, доктор экономических наук: – Это война с Россией. Она когда-то была на дальних подступах, а теперь на ближних.

А. Караулов: — И все это происходит под окнами представительства ООН в Донбассе.

М. Делягин: – И сотрудники ООН – такие же солдаты в этой войне, как и снайперы, которые стреляют.

А. Караулов: – Но не все же люди такие. Есть же совесть у многих.

М. Делягин: – Ну, конечно, не все. Но, во-первых, страшно.

А. Караулов: – Секундочку, ООН представлено послами всех стран планеты. Это же коллективная организация, это не одни американцы.

М. Делягин: – Я думаю, что людей в отделение ООН в Донецке набирали американцы. И они набирали не всех людей планеты, а из людей проверенных. И пусть скажут спасибо, что в них снайперы стреляли не из окон миссии ООН.

Д. Пушилин: – Они говорят: «Это не наш мандат, мы по правам человека». Так разве это не права? Это мирный человек, он просто лежит, истекает кровью, умирает, и его не может забрать скорая!

А. Караулов: – В годы войны, когда Красная Армия перешла границу Советского Союза, Сталин отдал приказ: «Ни в коем случае не бомбить жилые районы, детские сады. Только военные объекты, только по тем ведем огонь, кто стреляет в нас». Это исторический факт. И с этим приказом Красная Армия дошла до Берлина. А здесь – в жилые кварталы? В Детские сады?

Д. Пушилин: – У нас сейчас есть нацистский Киев, который фактически хуже нацистской Германии. Нацистская Германия не бомбила свои города. Сейчас Киев уничтожает города с мыслью, наверняка, уже о том, что им это не восстанавливать.

А. Караулов: – Что они разбомбили? Какие улицы пострадали больше всего?

Д. Пушилин: – Практически разрушен центр Славянска, окраины.

А. Караулов: – То есть город стирают с лица земли.

Д. Пушилин: – Абсолютно. Расстреливают даже родильное отделение в Славянске. Благо людей успели вывести.

А. Караулов: – А погибшие дети есть? Сколько детей погибших?

Д. Пушилин: – Я думаю, десятки ранены. В Красном Лимане расстреляли раненых. В больнице более 25 человек тогда было.

А. Караулов: – Ваших ополченцев?

Д. Пушилин: – Да. Брали документы, и если человек не местный, то они его расстреливали. У кого не было документов, то их тоже расстреливали. Даже врачей расстреляли, которые пытались этому помешать. Вот действительное положение вещей. Вот с чем мы там столкнулись.

Михаил Делягин: – Простите, пожалуйста. Но если катастрофа – это инструмент их политики, то все логично.

А. Караулов: – Если такая политика у ООН, у Организации Объединенных наций, во что я поверить не могу, то зачем нам, планете, такая организация?

М. Делягин: – У Организации Объединенных наций есть хозяин. Организация Объединенных наций расположена в городе Нью-Йорке». В 1939 году Лига наций, хочу напомнить всем, не заметила триумфальное, уже триумфальное шествие Гитлера по Европе. Проморгала фашизм Лига наций, фашизм и Гитлера.

Сергей Кургинян, политолог: – Но она его все время промаргивала, с 1933 года, как он пришел к власти.

А. Караулов: — Все повторяется один в один с Украиной? Чем закончится такое молчание ягнят?

С. Кургинян: – У нас есть, в принципе, все основания создавать какие-то альтернативные организации. И это давно уже назрело. Подконтрольностью Соединенным Штатам недоволен уже и Китай, и Индия в существенной степени, и все эти страны БРИК, и так далее. В принципе возможно формирование альтернативной организации. Но это раскол глобального мира, который оформился в недопущение мировой войны. Ведь так говорил Рузвельт, оформляя Организацию Объединенных наций вместе со Сталиным, Черчиллем и другими, думая, что это будет организация, которая не допустит новой мировой войны. Теперь эта организация допускает. Она допустила Ливию (там же совершили чудовищные преступления), Югославию.

А. Караулов: – А ООН не боится развалиться? Я вам такой странный вопрос задам.

С. Кургинян: – Мне кажется, что чиновники ООН – это такие люди, специально организованные, которые вообще ничего не боятся. Они как муравьи, они не функционируют.

А. Караулов: – Рейтинг Обамы сегодня какой?

С. Кургинян: – Я не знаю, какой точно, но я знаю, что он падает стремительно.

А. Караулов: – Никогда, – сказал мне недавно Александр Бессмертных, наш легендарный посол в Америке, – я не видел и таких падений рейтинга американских Президентов, и такой нервозности в Администрации, которая наблюдается сегодня. Обама потерял все. Но он тверд в своей позиции. Почему же падение Обамы в ООН и в других местах, кажется, никого ничему не научило?

С. Кургинян: – Во-первых, рейтинг Обамы падает, потому что он недостаточно свиреп по отношению к нам в глазах одних, и слишком свиреп в глазах других. Он оказался между двух стульев.

А. Караулов: – Но ведь в мире были и антифашистские митинги, именно в поддержку движения на Юго-Востоке. Даже мы почему-то эти митинги не показываем. И то, что Обама молчит и о фашизме не говорит, а это уж кому, как ни ему, казалось бы, с их миролюбием… Он лауреат Нобелевской премии мира!

С. Кургинян: – Такие движения есть. Я обращаю ваше внимание, что и правая Европа недовольна тем, что делает Обама.

А. Караулов: – Его это тоже не волнует, как и американцев, и их Администрацию.

С. Кургинян: – «А нас не волнует», и он уходит.

А. Караулов: – Слушайте, а как так вдруг или не вдруг Путин (именно так – «вдруг или совсем не вдруг») оказался сильнее их всех?

С. Кургинян: – А Путин действительно сильнее их. С Путиным очень сильно прокололись и олигархи, и семья, и все прочие. Он как-то оказался очень закрытым человеком – это одна возможность. А вторая – он как-то совсем проснулся. В нем все то, что пробудило его приход на пост Президента России, все это спало совсем, они не сумели это обнаружить. Это спящее второе путинское существо. И Путин странными путями и странными каналами вышел наверх. А в Европе это просто невозможно. Там нет альтернативных каналов. Там такой проход, через такие фильтры, что наверх идут только монстры. Ну, там, Гордон Браун или кто-нибудь еще. Это люди очень слабые. Даже телезритель не может понять, насколько они слабые. Они совсем слабые. Они хитрые, цепкие, это такие с компьютерным мышлением люди, но они абсолютно без фантазии, без стратегического мышления, без ничего. Они ведут Запад к гибели. Они не могут поставить стратегически ни один вопрос. И все, кто действительно мыслят стратегически, говорят, что, ладно, будем обсуждать все по ту сторону обрушения. Путин, во-первых, играет в известную свою игру, мучая всех неопределенностью, и ждет.

А. Караулов: – Мучая неопределенностью?

С. Кургинян: – Да, это обожает Путин. Второе, он очень четко понимает, что его затягивают в некую ловушку. А Путин никогда ничего не осуществляет под давлением. И когда он видит, что все, включая бандеровцев, хотят, чтобы он вошел в Юго-Восток, он начинает еще сильнее выжидать.

А. Караулов: – А вы считаете, что бандеровцы провоцируют специально Россию?

С. Кургинян: – Очень, невероятно хотят этого. Для них это счастье полное.

Поставки оружия, денежные средства. Но сейчас они не имеют для этого основного аргумента. А когда это произойдет, все хрустнет в европейском общественном мнении, и, наконец-то, им удастся это сделать.

Ирина Шабловская, посол по особым поручениям Луганской Народной Республики: – Сегодня самое страшное – это массовые убийства.

А. Караулов: – То есть бои полноценные идут, невзирая на объявленное Порошенко перемирие.

И. Шабловская: – Сегодня звонил мой друг практически с передовой. Убито четыре его друга, и это уже время перемирия.

Игорь Лютиков, пенсионер, г. Мариуполь: – 9 мая милиционеры города Мариуполь отказались расстреливать мирных граждан Мариуполя за то, что они будут возлагать цветы у памятника жертвам фашизма Второй мировой войны и проводить митинг. За отказ милиционеров расстреливать своих сограждан приехала национальная гвардия Украины и расстреляла городское Управление внутренних дел города Мариуполя. Расстреляли из гранатомета, из орудий, которые установлены на боевых машинах десанта. Это все длилось полдня.

А. Караулов: – Мариуполь входит в состав республики?

Денис Пушилин: – Конечно.

А. Караулов: – Но там сегодня власть Киева, город зачищен полностью, как они говорят. Это правда?

Д. Пушилин: — Нет, неправда.

А. Караулов: – Но вы контролируете какие города сегодня полностью? Донецк, то, что осталось от Славянска, Краматорск?

Д. Пушилин: – Да все города, за исключением окраин. На окраинах происходят постоянно бои.

А. Караулов – А Порошенко, став Президентом, пытался с вами связываться? Ведь огромная территория, семь миллионов человек.

Д. Пушилин: – Он не контролирует ситуацию в Украине.

А. Караулов: – И не пытался даже позвонить?

Д. Пушилин: – Звонил лишь Аваков, министр внутренних дел. Хотел договориться о взаимном прекращении огня. Я согласился. Это абсолютно нормально. Я не хочу, чтобы нашу территорию бомбили.

А. Караулов: – Когда это было?

Д. Пушилин: – Недели полторы назад. Он даже сбросил смску. Он подтвердил все. Я говорю: «Да, конечно, прекращаем».

А. Караулов: – Прекращение огня решается смской? Сильно.

Д. Пушилин: – Договорились, все. Я говорю: «Хорошо, как будет отдан с вашей стороны приказ, то мы даем приказ своим». То есть, конечно же, мы прекращаем огонь.

А. Караулов: – Все, кровь остановилась?

Д. Пушилин: – После этого? Нет, огонь продолжается, используется даже система «Град».

А. Караулов: – А это как понять? Аваков – министр, он сказал: «Я прекращаю огонь». Он военный министр, хотя и полицейский. Или армия ему не подчиняется?

Д. Пушилин: – Подчиняется, но не вся.

А. Караулов: – То есть Аваков имел в виду полицейские батальоны, но не имел в виду батальоны Коломойского и других олигархов, у которых свои батальоны?

Д. Пушилин: – Фактически так. Нет одного человека, который бы контролировал все. Нет. Есть разрозненные группы.

А. Караулов: – С вами сражаются другие батальоны, не подчиняющиеся государству, частные структуры?

Д. Пушилин: – Тут больше можно сказать. Есть группы, приближенные к правительству как угодно, которые настроены по-другому. Проевропейские, проамериканские. И их цели отличаются. Европейцы понимают, чем грозит засилие неонацизма на территории соседнего с ними государства. Отсюда мы видим противостояние с этими санкциями. Нелепыми санкциями против Российской Федерации.

А. Караулов: — То есть, получается, что кровь остановить некому с той стороны?

Д. Пушилин: – Да, некому. Тут нужно волевое решение. А это волевое решение принять никто не может.

А. Караулов: – Объясните логику. Зачем господин Аваков (я не могу до него дозвониться, бегает от нас, к сожалению, министр) вам звонил-то?

Д. Пушилин: – Договориться прекратить огонь.

А. Караулов: – Секундочку, а если это не его подразделения, и они не прекратили огонь?

Д. Пушилин: – А следующий шаг должен быть – создание гуманитарных коридоров. Я говорю, что хорошо, конечно, это нормальное явление. Давайте сначала прекратим огонь, потом обговорим создание гуманитарных коридоров. Тут в этом моменте даже посредники не нужны были. Он говорит: «Да, хорошо». Но после того как он даже не смог первый шаг выполнить, то о каких гуманитарных коридорах могла бы идти речь?

Мы видим, что через два дня выходит Порошенко и заявляет все-таки об этих гуманитарных коридорах. И после этого заявления мы видим, как два автобуса с детьми и женщинами с белыми флагами просто расстреливаются. Просто расстреливаются. Вот цена словам первого лица государства.

Сергей Кургинян: – Путин не хочет отступать, он твердо убежден, что ему дадут шанс. Но нет этого шанса, он его ждет. От врагов, которые обязательно ошибутся. Нервы накаляются, они ошибутся.

А. Караулов: – Ну, хорошо. 50 тысяч человек погибли на Украине за последние недели. 50 тысяч, включая умерших от отсутствия лекарств. Я недавно в Ростове встречаю женщину, она беженец. «Совсем невмоготу?» – спрашиваю я участливо. Она говорит: «Нет-нет, я бы там жила и боролась. Но я здесь из-за инсулина». Русская женщина. В Харькове нет инсулина, в других городах нет инсулина. Заканчиваются антибиотики, без антибиотиков невозможно оперировать. Люди погибают от отсутствия инсулина, гуманитарная катастрофа. Мирные граждане. Но она будет разрастаться, эта катастрофа без инсулина. Поставки инсулина запрещены на Юго-Восток. Что делать диабетикам?

С. Кургинян: – Это все черты преступления против человечества и есть. Но Организация Объединенных наций этого не замечает. Она прекрасно понимает, что это так. Все понимают, что это так. Но, поскольку это преступление против человечества выгодно американцам и не выгодно русским, конкретно Путину, то можно пожертвовать частью человечества и допустить любое преступление, если это выгодно хозяевам, которые такое действо организуют.

Ирина Шабловская: – Поставок нет таких централизованных и регулируемых, которые кто-то бы контролировал.

А. Караулов: – Но нехватка лекарств уже чувствуется?

И. Шабловская: – Она давно чувствуется. Мне даже священники звонят из Луганска. В храм приходят люди и просят: «Батюшка, помогите, достаньте инсулин».

А. Караулов: – Но украинская армия на границе блокирует поставки даже под эгидой Красного креста?

И. Шабловская: – Вы знаете, они их перехватывают.

А. Караулов: – Как? Идет инсулин, лекарства, благотворительная, гуманитарная помощь из России…

И. Шабловская: – Им все равно, что идет.

А. Караулов: – И они ее забирают себе?

И. Шабловская: – Да. Были случаи, что под видом ополченцев они перехватывали гуманитарную помощь.

А. Караулов: – А у них тоже инсулина не хватает, что ли?

И. Шабловская: – Да у них вообще ничего нет. Им жрать нечего.

А. Караулов: – То есть те, кто воюет на стороне официального Киева, они действительно полуголодные?

И. Шабловская: – Во всех северных районах Луганска и области, которые в оккупации находятся, они же занимаются страшным мародерством местного населения.

А. Караулов: – А что делают? Расскажите, пожалуйста. Эта тема вообще не возникала.

И. Шабловская: – Воруют у людей еду и все на свете.

А. Караулов: – В деревне, на хуторе. Как немцы: «Матка, сало, яйца, давай сюда»?

И. Шабловская: – Да, они воруют, потому что их там бросили.

А. Караулов: – Солдат?

И. Шабловская: – Да.

А. Караулов: – Слушайте, но патроны им подвозят как-то, а еду не привозят?

И. Шабловская: – Так было изначально. Перебросили у нас в Маковский район бригаду днепропетровскую. И мы ездили к ним, отвозили еду, гуманитарную помощь к этим войскам. И просили, чтобы не стреляли в мирное население. Они ели, пили за наш счет, а потом в мае месяце пошли в Луганск бомбить тех, кто их кормил.

А. Караулов: – А что их заставляет бомбить, убивать тех, кто их кормил? Что заставляет?

И. Шабловская: – Ну, приказы такие им отдают. Мы сами в недоумении.

А. Караулов: – Вы их накормили, они вас убили за это?

И. Шабловская: – Да, а они за это убивают. Это вселяет ужас, понимаете, до оцепенения. Как могут свои, которых ты кормил, с которыми ты разговаривал, нас убивать? Они идут и бомбят. Они же на танках, на БТРах.

С. Кургинян: – Все понимают, что эти садисты готовы к таким действиям, которые язык не выговаривает.

А. Караулов: – Я хочу сказать, что Кургинян на свои деньги покупает передвижной госпиталь, собирает бригаду врачей и собирается ехать в Донбасс. Я не могу это не приветствовать, как гражданин. Мне особенно жалко детей, их десятки погибших, в том числе из-за отсутствия лекарств. Но там с Кургиняном, с врачами может произойти то же самое, что происходило, когда скорые помощи подлетали к донецкому аэропорту, а их расстреливали снайперы. Есть раненые врачи.

С. Кургинян: – Ну, я уже не в первой горячей точке существую. Это профессиональный риск. У вас свой. Вы какое-нибудь криминальное дело расследуете, и бандиты могут на вас наехать.

А. Караулов: – Я понимаю, это профессия. Еще раз: когда есть Красный крест и огромное-огромное число, помимо ООН, ОБСЕ и так далее, организаций международных гуманитарных, но инсулина нет и не предвидится.

С. Кургинян: – Я просто знаю, что если там убивают журналистов и всех прочих, то надо освещать события оттуда.

А. Караулов: – А дальше СБУ Украины вместе с генеральной прокуратурой объявит вас врагом украинского народа, спасающего детей.

С. Кургинян: – Ну и что? А я объявляю их врагом.

А. Караулов: – Вы пойдете в розыск, сначала по территории Украины, которая член Интерпола, а потом по миру. А как иначе? Все, что они делают, легитимно. Вас объявят врагом народа, вы будете арестованы где-нибудь в Бельгии или Германии.

С. Кургинян: – Я не поеду в Бельгию или Германию. Я сказал об этом своей супруге.

А. Караулов: – Я понимаю, что Юго-Восток дороже, и Маша вас поддержит. Но у них международный – я об этом – механизм в руках (вот что меня потрясает), у фашистского режима. Что сделал Путин в ночь на 31 декабря 2000 года, став и.о. Президента России? За несколько часов до этого Ельцин ушел в отставку. Что сделал Путин? Он в Чечню бросился. Он встречал новый год в окопах. Путин был там вместе со всей своей семьей, девочек взял. Порошенко, который за единую Украину, он бросился на Юго-Восток?

С. Кургинян: – Но Путин тоже рисковал. И девочками рисковал.

Вы подняли очень важную тему. Фашистский режим поддерживается международным сообществом, опекаемым Соединенными Штатами. Идет фашизация существенной части Запада. Всплывает со дна нацистская подводная лодка. Они же ее вскармливали. Между прочим, бандеровцы были главные, Стецько и другие. Теперь вся эта нечисть всплывает на Украине с тем, чтобы развернуться на этом плацдарме и начать мировую игру».

А. Караулов: – Сколько же людей погибло, по вашей оценке, в Луганской республике?

И. Шабловская: – Только за неделю, как удалось посчитать, вместе с мирными жителями погибло около 500 человек.

А. Караулов: – За неделю полтысячи, и это только Луганск?

И. Шабловская: – Да. Ополченцев более двухсот человек. Очень много. Но люди, которые вырвались оттуда, называют еще более умопомрачительные цифры. Они же оттуда мирных людей специально не выпускали, чтобы они не могли убежать. И они там расстреливали всех подряд.

А. Караулов: – А что они там едят, как они лечатся, если у солдат не хватает продовольствия?

И. Шабловская: — И они специально выводили на площади и вырезали местных жителей. Детей, женщин, всех подряд.

А. Караулов: – То есть кровь лилась рекой реально?

И. Шабловская: – Да. И еще они шли по улицам (там же в основном частный сектор, дома) и во дворы разбрасывали гранаты.

А. Караулов – Как это место называется, еще раз?

И. Шабловская: – Город Счастье.

А. Караулов: – И там резня. И убивали, в том числе и детей? Списки убитых вы можете составить?

И. Шабловская: – Да нет их, ну как мы их составим?

А. Караулов: – Не пускают никого?

И. Шабловская: – Ну, конечно, нет.

А. Караулов: – И ни Красного креста, ни ООН, ни ОБСЕ, никого рядом нет?

И. Шабловская: – Ну о чем вы говорите? Если мы не могли забрать своих ополченцев убитых на блок-посту. Они не подпускали.

А. Караулов: – Вот ООН мола бы пройти, если бы было желание, их бы пустили? У них же мандат по всему миру. Я не прав?

И. Шабловская: – Они могли бы.

А. Караулов: – Но не пришли.

И. Шабловская: – В Донецке и Славянске под прикрытием Красного креста изымают органы, причем даже у тяжелораненых, еще живых людей. Там бизнес на этом выстроен огромный.

А. Караулов: – Процветает бизнес. На войне всегда кто-то зарабатывает, это закон.

О. Попцов, писатель: – То, что я посмотрел и услышал, вызывает чувство потерянности и чувство отчаяния.

А. Караулов: – Почему потерянности?

О. Попцов: – В таком объеме жестокость, которую творят не один-два человека, а которую творит власть, которую творит армия Украины, вызывает шок.

И. Шабловская: – Люди боятся, люди бегут оттуда, кто может.

А. Караулов: – То есть людей запугивают специально, чтобы убегали в Россию? Это политика – запугать насмерть, вырезать публично людей, детей?

И. Шабловская: – Конечно. Запугать и как можно больше уничтожить. Им нужны пустые территории. Это уже понятно. Нужны пустые территории, люди не нужны там.

А. Караулов: – Если бы Рузвельт был бы сегодня, вот сейчас, Президентом Соединенных Штатов, то он бы вел себя как Обама?

С. Кургинян: – Нет. Если бы Рузвельт был Президентом Соединенных Штатов, то, увидев портрет Бандеры в официальных зданиях и услышав крики с площадей, он бы стал осуществлять денацификацию Украины.

А. Караулов: – Рузвельт, теоретически, мог поддержать Гитлера, тогда бы мы все сейчас жили в другом мире. Но Рузвельт сказал о фашизме: «Я это ненавижу». И Рузвельт стал союзником Сталина.

С. Кургинян: – Это нацизм, который Рузвельт действительно считал воплощением мирового зла.

А. Караулов: – А что же Обама не учится у Рузвельта, у Линкольна? Они же были замечательные президенты.

С. Кургинян: – В какой-то притче у Задорнова рассказывалось: «Давай выпьем. – Нет, давай завтра, я уже сильно набрался. – Ну, дядя Миша, где я, а где завтра». Ну, подумайте: где Обама, а где Рузвельт?

А. Караулов: – Денис, я правильно понимаю, что вы, как лидер республики, с Президентом Украины больше не намерены вести никакие диалоги после вот таких расстрелов?

Д. Пушилин: – О чем можно вести разговор с человеком, который не отвечает за свои слова, не отвечает за свои подписи?

А. Караулов: – Но он же только что избранный Президент.

Д. Пушилин: – Да он марионетка.

А. Караулов: – В чьих руках, как вам кажется?

Д. Пушилин: – Америки. Не слышат, не хотят, не выгодно…

А. Караулов: – То есть вы будете стоять до конца?

Д. Пушилин – Однозначно.

А. Караулов: – В конце апреля в «Моменте истины» выступал народный Губернатор Николаева Дмитрий Никонов.

Дмитрий Никонов: – Происходят тревожные вещи. Со стороны хунты идет персональный террор. Персональный террор гражданских активистов.

А. Караулов: – То есть против конкретных людей?

Д. Никонов: – Идет террор русскоязычных граждан Украины, которые участвуют в сопротивлении киевской хунте.

Через день после этого эфира там, в Николаеве, такое вот совпадение, на Никонова было совершено покушение.

Лариса Шеслер, инженер-экономист, г. Николаев: – Сразу после этого интервью возникла реакция на его политическую позицию. И в машину Никонова полетели пули.

А. Караулов: – Из какого оружия?

Л. Шеслер: – Никто не выяснял, никто не стал этим заниматься.

А. Караулов: – То есть, нет даже уголовного дела?

Л. Шеслер: – Вызвали оперативную группу. Группа приехала, сказали, что это просто разбили стекло, и все. Хотя есть фотографии, где отчетливо видно, что стекло прострелено.

А. Караулов: – А те, кто сражается в ответ, будут сражаться до конца?

И. Шабловская: – Ну, они же умирают каждый день, в них стреляют.

А. Караулов: – Только откровенно: бросают оружие ополченцы от страха?

И. Шабловская: — Нет, конечно.

А. Караулов: – Не бросают, не сбегают с позиций?

И. Шабловская: – Нет, сражаются до конца. Вот одному бойцу оторвало обе ноги, и все равно он продолжал стрелять.

А. Караулов: – То есть – на героизме, и героизма все больше?

И. Шабловская: – Героизм у нас настоящий. Вы знаете, если честно, я счастлива. Я не ожидала.

А. Караулов: – Вы счастливы? За свой народ?

И. Шабловская: – Я счастлива, что у меня такие соотечественники. Настоящие герои. Потому что этих людей не было видно, пока был мир. Наверху была вот эта, извините, говняная пена политическая, которая бабок наворовала в Луганске, которая правила. Вот их было видно. А этих людей не было видно. Они простые, они не воруют, они честные. И вот когда встал вопрос защиты от фашизма, защиты своего родного языка, то они встали.

А. Караулов: – И они за свою Родину будут стоять до конца?

И. Шабловская: – Да, они стоят до конца.

О. Попцов: – Чувствуешь отчаяние, потому что возникает вопрос: а что делать? Как остановить это взрывное устройство, которое уже заведено? Во всех выступлениях Президента России присутствовали слова: «Ну это же наши братья, мы породнены с ними». Ни в одном выступлении украинских политиков официальных ничего подобного нет. Мы подошли к черте, когда рядом с нашим государством, протяженность границы которого две тысячи километров, существует вражеская суть, ненавидящая Россию, готовая заткнуть рот кому угодно, кто будет высказывать к России симпатию.

А. Караулов: – Вы сказали очень важную вещь. Вопрос задали: «Как остановить?» Никак. Никак без международных наблюдателей, миротворцев, опять-таки Организации Объединенных наций. Десятки детей погибли. Вот на эту фотографию посмотрите, пожалуйста. Дети спрятались в Луганске в подвалы от бомб. На их лица посмотрите. Помните на «ТВ Центре», Олег Максимович, мы с вами (сколько лет назад это было) впервые, как выяснилось, впервые в нашей стране показали в Багдаде бомбами разбитое бомбоубежище? 1990 год, идиотский поход Саддама Хусейна на Кувейт. Буш старший бомбит Багдад. В бомбоубежище на окраине Багдада заживо сгорело более тысячи человек, несколько сот детей. Прямое попадание двух высокоточных бомб туда, в огромный подвал. Так, именно так началась эра высокоточного оружия. Еще раз: 1990 год. Почему-то вот только мало кто это знает в мире.

Американцы знали, что это не военная база, и даже не административное учреждение. Тепловой удар был настолько страшным, что расплавились камни. И здесь на камнях отпечатались детские ладошки. На стенах от людей навечно остались их тени, именно потому, что удар был тепловым и очень мощным. Буш знал, что делал. И весь мир, весь мир простил это Америке.

Мир не заметил эту бомбежку. Но Саддам тогда увековечил память сгоревших заживо людей. Каждый может прийти и посмотреть. Я, когда это все снял, то в интернет зашел, мне интересно было. А какие съемки есть этого мемориала? Одну съемку нашел, и то нашего журналиста, уже после нас сделанную, Саши Невзорова. Не интересно. Потом Югославия была не интересна, Арабские страны не интересны, Сирия, Украина тоже не интересна.

Я обратился к Петру Порошенко с просьбой найти 52 минуты, посмотреть фильм «Обыкновенный фашизм», и послал ему диск с записью фильма. Как вы думаете, что ответил мне, Караулову, Президент Украины?

О. Попцов: – Мне трудно сказать.

А. Караулов: – Пофантазируйте.

О. Попцов: – Пофантазировав, я могу сказать, что он ответил: «Почему я должен вам верить?».

А. Караулов: – Секундочку, это фильм, где журналисты всего лишь задают вопросы, где факты и, самое страшное, фамилии. Мы впервые показываем списки людей, пропавших в Киеве и в других городах Украины. Как это – без вести пропавшие люди? 21 век! Только в Киеве их 50 человек. Вот списки. И ни одного уголовного дела. Киев – столица европейского государства. По всей Украине более шестисот человек исчезло. Господин Президент, какова ваша точка зрения? Так все-таки, как вы думаете, что он мне ответил, Президент Украины, Порошенко?

О. Попцов: – Ну, я могу предположить, он сказал, что все показанное вызывает сожаление…

А. Караулов: – Олег Максимович, вы, прошу прощения, слишком хорошо думаете о Президенте Порошенко. Ответ Президента Украины: «Шановный Андрей Викторович! (Четыре строчки, их смысл, прошу всех задуматься). Ваш фильм передан на рассмотрение (так написано) в Главное управление пресс-службы и коммуникаций». Самое замечательное, что ответ, сделанный по поручению Порошенко, без подписи. Просто написано: «О.Кошелев». Даже закорючки господина Кошелева на этом ответе нет.

О. Попцов: – Почему тебя это удивляет?

А. Караулов: – Потому что лучше бы не писали ничего

О. Попцов: – Это верно. Как можно представить себе государство, когда Президент объявляет о прекращении огня, а в ответ олигарх Коломойский, владеющий своей армией, сообщает ему: «В гробу мы вас видели. Мы никогда ничего не окончим, никаких войск ниоткуда не выведем»?

А смска от господина министра? 21 век, официальные должностные лица, министру украинского правительства смски пишут. Даже листа бумаги не нашлось. Они так Украиной будут руководить смсками и дальше?

Д. Поликанов, политолог: – Аваков вообще странный персонаж. Он настолько продвинут в мире интернета…

М. Делягин: – Каким бы странным он ни был, но есть приличия.

Д. Поликанов: – Это абсолютно, если официально приказ есть… Просто смска не оставляет следов. Смску, в конце концов, удалили, и все.

А. Караулов: – Чтобы свои не удивились такому приказу Авакова?

Д. Поликанов: — Во-первых, они друг друга боятся. А во-вторых, не хотят оставлять следов своей преступной деятельности. Если начнется какое-то международное расследование, бумага – это всегда доказательство для последующих разбирательств.

А. Караулов: – То есть мы ничем не перебьем эту политику: ничего не вижу, ничего не знаю, но Россия виновата?

М. Делягин: – Наверное, можно попытаться. Но надеяться на успех не стоит, потому что, как пишут сейчас уже в русском интернете, «Посмотрите, что сделал Путин с Украиной».

Д. Поликанов: – У нас сейчас много говорят о наличии пятой колонны. И общество серьезно разделилось на большую часть тех, кто поддерживает…

А. Караулов: – Какая бы ни была пятая колонна, но мы же не показали даже митинги в мире, в Европе в поддержку борьбы Юго-Востока…

Д. Поликанов: – Да, кусочки хроники из европейских столиц с митингов в поддержку Юго-Востока.

А. Караулов: – Я предложил Шустеру, (у него ток-шоу на Украине популярное): давайте обсудим фильм. Пятый канал не испугался это все показать.

Д. Поликанов: – Шустер уже попал в лужу со своим ток-шоу, когда иностранный журналист начал рассказывать правду.

А. Караулов – Работающий на Англию итальянец сказал правду о том, что творится на Юго-Востоке, и там все оцепенели. Я еще раз предлагаю коллегам: «Ребята, вы такие все независимые. Вот есть фильм, я один с кассетой в руках приду к вам в студию. Но покажите его сначала всей Украине, и давайте обсудим».

Д. Поликанов: – Нет, это все часть информационной войны. Они не хотят видеть другую сторону.

А. Караулов: – Секундочку, мы им говорим: «Не бойтесь, не прячьтесь от нас. Так долго продолжаться не может. Правда все равно вылезает наружу, потому что она правда».

Д. Поликанов: – Все тайное всегда становится явным.

А. Караулов: – Ну, еще неделя, еще месяц. Сергей Митрохин, лидер партии «Яблоко», очень возмутился после наших, в том числе украинских, сюжетов. «Подонки, – я цитирую его высказывание в обсуждении обо мне, – подонки не потопляемы. Даже «ТВ Центр» выгнал Караулова. Но теперь его приютил Пятый канал. У Караулова на даче живут крокодилы, охраняют ее автоматчики. Все это за бабло, которое ему платят заказчики сюжетов». Я в самое ближайшее время надеюсь встретиться с ним в суде. Надеюсь, что придет, не сбежит.

Д. Поликанов: – Я хочу сказать, что из-за таких заявлений «Яблоко» сейчас числится в маргиналах политических. Именно поэтому у партии «Яблоко» нет сторонников.

А. Караулов: – Слушайте, Бог с ним, с Митрохиным. Когда Ходорковский на Майдане встал вместе с Ксюшей Собчак (поддержать приехали они), то кто-то точно действительно что-то понял о Ходорковском.

Д. Поликанов: – Это реализация личных амбиций, желания поработать мессией и умиротворителем, который приедет и разрулит ситуацию.

А. Караулов: – Но у них-то голова должна быть на плечах?

Д. Поликанов: – Пытаются заработать себе такую странную популярность в узкой среде своих сторонников.

А. Караулов: – Поддержать фашизм, заработать популярность на этом?

Д. Поликанов: – «Поддержу все, что угодно, в пику Путину» – я бы так сказал. Майдан, фашисты, и так далее – это просто прилагается к пакету. И ради реализации этих политических амбиций, своих личных, человек едет в Киев и пытается из себя изображать мессию.

А. Караулов: – Ну, и наконец, самый главный вопрос к Денису Пушилину: когда-нибудь война остановится? А как будет жить Донецк, Луганск? Кому уголь продавать? Вот самые главные вопросы, да, Денис?

Д. Пушилин: – У нас уже принята, проголосована программа по первоочередным действиям.

А. Караулов: Вы сможете платить заработную плату всем жителям республики?

Д. Пушилин: – Нас Киев обманывал, вводил в заблуждение. Говорил, что Донецкая область является дотационной. На самом деле, цифры следующие по 2013 году: на Киев отправлено 14 миллиардов, назад зашло 7 миллиардов.

А. Караулов: – То есть 7 миллиардов – это чистый заработок региона?

Д. Пушилин: – Да.

А. Караулов: – Кому вы будете продавать свой уголь, в случай если статус республики, как независимого государства, сохраняется?

Д. Пушилин: – Как раз решением этих вопросов я занимаюсь.

Я думаю, мы решим эти проблемы, как те шаги, которые входят в программу. Сейчас уже есть договоренности о квотах для наших выпускников в российских вузах. То есть выпускники Донецкой и Луганской Народных республик смогут поступить в российские вузы. Есть определенные программы. Если вступать в союзное государство, то быть не на правах бедного родственника, а быть самодостаточными.

А. Караулов: – А вы мечтаете о союзном государстве с Россией?

Д. Пушилин: – Мы рассматриваем этот вариант.

Этот фильм, я думаю, многих шокирует. Именно шокирует. Особенно тех, кто живет не в России, а в других странах. Мы-то в России намного, намного больше знаем, что творится сегодня у наших соседей на Украине. Мы уже давно ничему не удивляемся. Собственно, как и чему удивляться, если Киев (XXI век!), Киев обстреливает Донбасс! И это установленный факт, всем миром признанный факт. Баллистическими ракетами мирных жителей! Применяет запрещенное во всем мире химическое оружие!

А как погиб над Донбассом малазийский «Боинг»? Почему потребовалось дважды, чтоб уже наверняка сбить, дважды стрелять по «Боингу»?

Это версия наших журналистов. Это наша версия. Это пока лишь версия. Мы всего лишь журналисты, но мы отвечаем за те материалы, которые предлагаем вниманию своих зрителей

Дело в том, что самый главный вопрос остался без ответа: «А зачем потребовалось сбивать малазийский «Боинг»?» Да еще наверняка, разными зарядами. По «Боингу», уверены мы, журналисты, стреляли дважды. Для чего? Почему именно этот самолет нужно было сбить? Мы попробуем дать четкий, ясный, а самое главное – доказательный ответ на этот вопрос.

А. Караулов: – Итак, что сегодня мы можем сказать о расследовании катастрофы в небе Донбасса?

И. Дискин: Давайте разделим то, что говорят голландцы, и то, что мы можем сказать. Голландцы, международная комиссия, считают: «Самолет разрушился от множественного попадания внешних предметов». Не террористический акт внутри самолета, а снаружи какое-то оружие по нему ударило.

А. Караулов: – Скажите, пожалуйста, какое взрывчатое вещество осталось на обломках самолета? От какой ракеты, какого снаряда это вещество? Вот этот факт можно установить при наших технологиях от двадцати минут до полутора часов.

И. Дискин: – Абсолютно точно.

А. Караулов: – Почему же вдруг то, что можно установить быстро, за часы, тем более международной комиссией, где эксперты высочайшего класса, не установлено? И вдруг мы слышим: «Только в августе следующего года узнаем какой снаряд попал в малазийский «Боинг».

И. Дискин: – Это только означает одно. На комиссию оказывается немыслимое давление…

А. Караулов: – То есть комиссии есть что скрывать.

И. Дискин: – Это очевидно, так как установлено, что сначала вышел из строя один из двигателей, и только через полторы минуты после этого прекратили действие все системы самолета. То есть самолет был уничтожен через полторы минуты после того, как вышел из строя первый двигатель.

А. Мамонтов: – Месяц назад международная комиссия заявила, что в телах пилотов обнаружены некие предметы. Я думаю, что это осколки снаряда от тридцатимиллиметровой пушки. И когда мы были в Копенгагене, они нам сказали: «Мы вам скажем это девятого октября». Но уже конец месяца. Комментариев нет. И никто не говорит о том, что, какие детали были обнаружены. Если детали эти уже идентифицированы, они известны, почему о них не говорится?

А. Караулов: – Более того – пассажиры, их останки были переданы родственникам. А вот то, что осталось от летчиков, основной экипаж и дублирующий экипаж, вот этот человеческий материал… телами это нельзя назвать… этот материал (жуткое слов), но… этот материал родственникам погибших летчиков до сих пор не выдан. Именно по кабине пришелся первый удар. По кабине. И их тела (еще раз!) находятся сейчас не в Малайзии, а в Голландии. Когда они будут переданы и будут ли они переданы вообще, не знает никто.

И. Дискин: – Выстрел ракеты «воздух-воздух». Истребитель, о котором неоднократно говорила российская разведка…

А. Караулов: – Самолет украинских ВВС стрелял, поднимаясь снизу вверх. Стрелял по самолету.

И. Дискин: – После чего – удар с земли ракетой «земля-воздух».

А. Мамонтов: – Расскажу одну историю, Андрей, по поводу сбития украинцами самолета авиакомпании «Сибирь» в 1997 году. Над Черным морем ракетой С-200 украинцы сбили наш самолет. Он летел из Израиля в Москву.

А. Караулов: – Сбили по ошибке.

А. Мамонтов: – По ошибке, да. Кучма тогда сказал: «Бывает, с кем не бывает». Так вот, интересная штука. Наши специалисты подняли из моря почти все обломки и сделали выкладку. И в обшивке самолета, и в телах, по-моему, нашли поражающие элементы этой самой ракеты С-200. Нашли 24 элемента. Всего 24 элемента, учитывая, что море. Поскольку комиссия была совместная, российско-украинская, доступ к этим артефактам был как у нас, так и у украинцев. Так когда начался раскручиваться скандал о том, что ракета сбила наш самолет, и вот-вот доказательства будут представлены… Вот эти поражающие элементы – они были украдены из дела, и осталось всего четыре фрагмента, которые сейчас находятся в Межнавигационном комитете.

А. Караулов: – Украдены с какой целью?

А. Мамонтов: – Чтобы не было доказательства, что это сбила украинская ракета… Я думаю, что сейчас происходит тоже самое с «Боингом» MH-17. Сенсационные вещи.

А. Караулов: – Российский генеральный штаб, его оперативное управление зафиксировали то, что произошло, они имеют карты, документы… Они зафиксировали не только украинский Су-25, крутившийся вокруг малазийского «Боинга».

На брифинге для российских и иностранных журналистов в Генеральном штабе Вооруженных сил РФ 21 июля 2014 года были представлены космические снимки отдельных мест расположения средств противовоздушной обороны украинской армии на юго-востоке страны.

Первые три снимка датированы 14 июля. Показана позиция техники ПВО в районе Северный Донецк. На снимке хорошо видна самоходная огневая установка с повернутой пусковой установкой, около 60-ти единиц различной военной техники и другие технические сооружения. А на снимке этого же района, сделанном 17 июля, данная пусковая установка отсутствует. На снимке 5 видно, что утром этого же дня, в районе населенного пункта Зарощенское, что в 50-ти километрах восточнее Донецка и в 8-ми километрах южнее Шахтерска, обнаружена батарея БУК. Возникает вопрос, почему батарея оказалась в этом районе вблизи территории контролируемой ополченцами и непосредственно перед трагедией?

Почему? Да потому что именно 17 июля ждали самолет. Некий самолет, не малазийский «Боинг». Ждали самолет, который нельзя было не сбить. И к встрече этого самолета Киев приготовился во всеоружии, в полном смысле этого слова, во всеоружии. Потому и перемещали установки поближе к территории контролируемой ополченцами, чтобы потом можно было все списать на них.

Кроме того, как было заявлено на том же брифинге, именно к 17 июля максимально возросла интенсивность работы украинских радиолокационных станций 9С-18. На слайде было хорошо видно, что 15 июля работало 7 станций, 16 июля – 8, а 17 июля их было уже 9. А вот с 18 июля интенсивность работы радиолокационных станций резко снизилась, и теперь она составляет не более двух-трех в сутки. С чем это связано еще предстоит разобраться.

О. Лурье: – Давайте так. Помимо технологий для проведения химического анализа есть же наблюдение со спутника, есть данные с двух европейских самолетов-разведчиков, находившихся над Польшей в это время. Вот если обратить внимание на те же западные ведущие СМИ, то история с «Боингом» была номер один.

А. Караулов: – Да. Две недели в самом начале.

О. Лурье: – А сейчас? А представляешь, что через год будет? И не так давно, когда левые депутаты Бундестага подали запрос: «Скажите, что произошло с «Боингом»? На сайте Бундестага выскочил ответ: «Все эти переговоры якобы сепаратистов не подтверждаются, натовские разведчики обнаружили СиЭй-3 (CA-3) сигнал от зенитно-ракетного комплекса – это «Печора». Потом, как всегда, тот же откат прессы. Этот документ удалось сосканировать, но это чистая случайность.

А. Караулов: – Кто же стрелял, какой комплекс, с земли по малазийскому «Боингу», сказать пока не просто. Немцы говорят – «Печора» (таких комплексов старых у нас нет на вооружении) или БУК.

А. Широкорад: – «Печора» есть на вооружении украинской армии. По моему мнению, в любом случае в атаке «Боинга» участвовал самолет.

А. Караулов: – Вот это главное. Су-25?

А. Широкорад: – Да.

П. Дейнекин: – Самолет Су-25, его высоты зависят от физического состояния летчика и от мощности двигателя.

А. Караулов: – То есть он может подниматься на большую высоту?

П. Дейнекин: – При условии установления для пилота дополнительного кислородного оборудования и герметизации кабины.

А. Широкорад: – Причем одновременная атака с земли зенитной ракетой и одновременная атака самолетом практиковалась на полигонах еще во времена Хрущева. Не столько даже для надежности, сколько для… эффекта. Сидит Хрущев, видит как 75-м комплексом…

А. Караулов: – На учении.

А. Широкорад: – Да. Бьют по радиоуправляемому самолету Ил-28. Машина крепкая, самолет поражен, развалится через минуту, но эту минуту Хрущев смотрит и делает «кискин нос».

А. Караулов: – Плохо атаковал самолет.

А. Широкорад: – Со стороны солнца заходит Миг-17 и бьет из тридцатимиллиметровой пушки. 28-ой Ил разваливается. Хрущев улыбается. Вот так было. Это периодически использовалось на полигонах. Вот такая вот система.

П. Дейнекин: – Его оборудование предназначено для атак наземных целей. И на нем имеется пушка, которая способна долбить бронированные цели и различные ракеты.

А. Караулов: – Именно бронированные цели, а уж тем более – алюминий.

П. Дейнекин: – Бронированные цели в первую очередь. И, кроме того, там есть весь набор неуправляемых и управляемых ракет, даже с инфракрасным наведением.

А. Караулов: – А «Боинг» летел на какой высоте?

А. Широкорад: – Менее десяти километров. Где-то порядка 9–8 км. То есть Су-25 запросто мог подняться на такую высоту и нанести удар из тридцатимиллиметровой пушки, и отверстия от тридцатимиллиметровых снарядов были четко видны на обломках «Боинга», которые демонстрировались, как по нашему, так и по западному телевидению.

П. Дейнекин: – Он может туда залететь при условии установления для пилота дополнительного кислородного оборудования…

А. Караулов: – Вот эти самые главные слова: «с учетом дополнительного оборудования». По данным немецкой разведки, подчеркиваю – «немецкой» воздушной разведки, натовской, в тот день 17 июля, с часу дня, в небе над Донбассом, я аккуратно скажу, дежурили четыре украинских штурмовика Су-25. Генеральный штаб Украины сказал, что ни одного самолета не было. Они соврали. Журналисты знают чуточку больше, как выясняется, чем Генеральный штаб вооруженных сил Украины и их верховный главнокомандующий.

Это самолеты 299-й эскадрильи ВВС Украины. Бортовые номера 06, 07, 08 и 38. Это элитная часть, которую 26-го мая этого года посетил премьер Яценюк. Особо подготовленные летчики.

П. Дейнекин: – Если бы руководство военно-воздушных сил Украины получило задачу сбить какое-то воздушное судно по типу «Боинга», оно, конечно же, задействовало бы для этого самолеты-перехватчики типа Су-27 и, конечно же, зенитно-ракетный комплекс.

А. Караулов: – Ваша правда. Не могу не согласиться с генералом армии. Да, конечно, были и другие самолеты украинских ВВС. Но другие самолеты, как 299-ая бригада, не окормлялись лично господином Коломойским.

Я сейчас аккуратно буду говорить, потому что то, что я скажу, – моя версия, она нуждается в очень серьезной проверке, причем со стороны и наших чекистов. Но я предполагаю, у меня есть все основания предполагать, что господин Коломойский был спонсором летчиков. Предположительно, к «Боингу» подлетел Су-25 с бортовым номером 08, который пилотировал… Внимание, я назову сейчас имя человека (это имя еще никто не называл), летчика, который, как я предполагаю, – подчеркиваю, это моя версия, это я предполагаю, – и сбил малазийский «Боинг», погубив жизни почти трехсот человек. Это подполковник украинских ВВС Дмитро Якоцуц. Сразу после этой трагедии он оказался, по моим сведениям, в Арабских эмиратах. Я вот делаю такое заявление. Интересно, теперь меня, Караулова, допросит международная авиационная комиссия? Вот после таких моих слов?

Они, эти летчики, предполагаю я, Караулов, с какого-то момента стали подчиняться своему спонсору олигарху Коломойскому.

П. Дейнекин: – Ну, сейчас время такое сволочное, что надо платить. И для того, чтобы Су-25-е атаковали наземные цели и мирные объекты на Юго-востоке, и людей, в том числе стариков и детей, конечно, определенная часть подлецов нашлась и в военно-воздушном флоте.

А. Караулов: – Во всяком случае, я предполагаю, что существуют перехваты разговоров господина Коломойского со своими помощниками, в которых Коломойский хвалился, что это он поднял самолет в воздух, и он (внимание!), он – олигарх, а не военные, отдал приказ на уничтожение «Боинга».

Еще раз: чей самолет они ждали на самом деле, – об этом чуть позже.

А. Караулов: – Мой коллега, мой товарищ Аркадий Мамонтов первым был там, на месте гибели самолета, и первым снял крестьян, очевидцев трагедии. Да, собственно, все деревни окрестные видели, что происходило с «Боингом».

Мария Ципко, юрист, г. Донецк, Донецкая народная республика: – В городе Краматорске была одна семья ополченца с позывным «Рысь». В данный момент он находится в Луганске. И когда фашисты зашли в Краматорск, то они выявили по доносу, что семья «Рыси» находилась на тот момент там, в городе. Они взяли маму, папу, ближайших родственников и прилюдно расстреляли их для того, чтобы запугать всех остальных. Было сказано, что если вы знаете и не донесете о том, что кто-то там ополченец или предатель, то с вами будет происходить то же самое. Семья ополченца: трое детей (3 годика, 5 лет, 7 лет), жена, ее родная сестра и их бабушка (76 лет). Показательный публичный расстрел провели, потому что он, ополченец, был командиром.

Яна Лантратова, член рабочей группы Совета при Президенте России по правам человека: – Когда началась война на Юго-Востоке, то к нам, в общественную организацию, в которой я когда-то работала на территории Украины, стали обращаться жители. Они просто знали нас как правозащитников. Сначала просили гуманитарную помощь. Мы организовали сбор гуманитарной помощи во многих регионах России. У нас 50 регионов собирает помощь, доставляет ее до Ростова.

А. Караулов: – Это еда или лекарства?

Я. Лантратова: – Это еда, лекарства, средства гигиены, все необходимое для детей. Доставляли до Ростова, а потом связывались с ополченцами, которые через границу забирали все через гуманитарные коридоры.

А. Караулов: – А сегодня о чем они просят?

Я. Лантратова: – Просят хотя бы крупу, потому что они голодают.

А. Караулов: – То есть начался голод действительно?

Я. Лантратова: – Да. Начался голод.

А. Караулов: – Еще раз. В захваченных городах Краматорск, Славянск, голод?

Я. Лантратова: – Голод.

А. Караулов: – Украинская армия принесла голод?

Я. Лантратова: – Принесла голод. Более того, маленьким детям делают операции в подвале с помощью фонариков, потому что нет электричества…

А. Караулов: – Хирургические операции в подвалах?

Я. Лантратова: – В подвалах с помощью фонарика.

А. Караулов: – Потому что больницы разбиты?

Я. Лантратова: – Потому что больницы разбиты.

А. Караулов: – С фонариками? Еще раз. 21 век. На глазах у Миссии ОБСЕ, которая пришла в Краматорск и Славянск, публичные расстрелы и операции в подвале?

Я. Лантратова: – Да, оказывают помощь в подвале с помощью фонариков.

А. Караулов: – А вывести детей в Киев, в больницу, хотя бы детей?

Я. Лантратова: – Да есть больницы. Когда идут обстрелы, то врачи оказывают помощь. Вы наверняка знаете эту историю, когда бомба попала в больницу, и ребеночка нельзя было отвести в бомбоубежище, потому что он подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

А. Караулов: – Это был Славянск?

Я. Лантратова: – Да.

А. Караулов: – Мальчика звали Женя Езекян.

Я. Лантратова: – Ему было всего лишь восемь месяцев, из которых шесть он провел на аппарате искусственной вентиляции легких. Когда начали бомбить Краматорск, то мне ночью стали звонить женщины. Звонили и говорили: «Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы просто вывезти детей». Так как не было электричества, то они от руки написали список на три тысячи человек, на три тысячи детей. У меня есть этот список. Там три тысячи детей. Список написан от руки.

А. Караулов: – Слушайте, а где Красный крест? Ян, давайте разберемся. 21 век, гуманитарная катастрофа, оперируют в подвалах. Как сложилась судьба мальчика Жени?

Я. Лантратова: – Я звонила уполномоченному по правам человека в Верховную Раду. Они обещали рассмотреть возможность выпустить его через границу.

А. Караулов: – Выпустили?

Я. Лантратова: – Да, благодаря ополченцам, которые перевезли его через границу с помощью небезразличных людей.

А. Караулов: – Где Красный крест? Где международные организации? Если Рада не может, а точнее – не хочет, то они думают, что они бессильны. Обращаться нужно в Красный крест. «Врачи без границ». Огромное количество международных организаций, гуманитарных. Где они сейчас?

Я. Лантратова: – Я тоже задаюсь этим вопросом, особенно когда перевозят через границу раненых. Звонят из госпиталей и говорят, что они переполнены: «Устройте, пожалуйста, куда-нибудь». Мы три дня назад устроили шесть тяжелораненых людей.

А. Караулов: — Почему этим занимаются правозащитники? Скажите, сколько раненых? Есть какие-то цифры? Умирают каждый день?

Я. Лантратова: – Умирают каждый день, их бесчисленное множество.

А. Караулов: – То есть мы не знаем сколько их?

Я. Лантратова: – Мы не знаем. И никто не знает.

А. Караулов: – То есть никто не знает, сколько умирает людей на освобожденных, как говорит Киев, территориях. Эти территории освободили для того, чтобы там люди умирали?

Дмитрий Дзыговбродский, писатель: – Думаю, да. Даже по-другому – никто и не хочет думать о том, сколько погибнет еще на так называемых освобожденных территориях.

А. Караулов: – Объясните почему? Украина – центр Европы. Если там гуманитарная эпидемия начнется от голода…

Д. Дзыговбродский: – То это будет проблема России больше, чем проблема Европы.

А. Караулов: – Они этого добиваются?

Д. Дзыговбродский: – Конечно, потому что Донбасс, Луганск для них, для Киева, это не люди.

А. Караулов: – Поэтому весь мир по-прежнему закрывает глаза на то, что там происходит?

Д. Дзыговбродский: – Конечно.

А. Караулов: — Нужны эпидемии, которые перекинутся на наш юг?

Д. Дзыговбродский: – Нет, нужны беженцы, которые миллионами перекинутся в Россию.

А. Караулов: – Россия – огромная территория. Нам есть, где разместить и миллион человек, и два миллиона человек. У нас огромные территории.

Д. Дзыговбродский: – Да, и это хорошо, русские люди возвращаются.

А. Караулов: – Более того, в России нет безработицы. Недавно мы говорили о безработице. У нас нехватка рабочих рук, нам нужны люди. А Украине надо, чтобы у нас были проблемы?

Д. Дзыговбродский: – Конечно.

Я. Лантратова: – Даже когда я занимаюсь просто вывозом мирных жителей, то, порой, говоришь по телефону с женщиной во время бомбежки, а через некоторое время ее уже нет, она погибла. И когда отправлялся автобус с детьми, то он по пять раз менял траекторию движения по одной причине – автобусы с детьми обстреливались.

А. Караулов: – С красным крестом на капоте?

Я. Лантратова: – Обстреливали автобусы, на которых написано «Дети», на которых висят все опознавательные знаки. Убили водителя автобуса просто потому, что он вез детей. Детей там больше. Если там есть сопровождающие мамы с детьми, то их намного меньше. Так вот этот автобус несколько раз обстреливали. Они меняли траекторию движения, и в один момент, когда они остановились недалеко от границы, и вроде бы все прекратилось, снова началась стрельба. Дети выбежали из автобуса, и тут подъехали на машинах ополченцы. Расхватали кого куда, кого в какую машину. Ополченцы еще шутили, говорили: «Не беспокойтесь, это представление какое-то». Они всячески пытались успокоить детей: «Это фейерверк».

А. Караулов: – Обстрел – это не обстрел, a фейерверк…

Я. Лантратова: – Маленький мальчик, ему восемь лет, повернулся к маме своей и сказал: «Мам, ты не переживай. Я когда вырасту, то я буду хорошим солдатом. Я не буду таким плохим, я буду хорошим».

Д. Дзыговбродский: – Вся Украина создавалась 23 года, как анти-Россия, начиная с Кучмы, когда он еще написал свою чудесную книгу «Украина – не Россия». Тогда была поставлена так задача. Она так и решилась.

А. Караулов: – Название интересное, говорящее. Украина – это вам не Россия.

Д. Дзыговбродский: – Это намного хуже.

А. Караулов: – Мы же, по сути, один народ. Исторически мы, славяне, один народ. И белорусы.

Д. Дзыговбродский: – Так точно. Но не все. Я считаю, что восток – да, юг – да, центр – может быть, а запад – точно нет.

А. Караулов: – Сегодня такое количество подвигов, именно подвигов, там, на Юго-Востоке, которые показывают, что эти люди будут сражаться до конца. А их немало, тех, кто готов умереть за свою землю.

М. Ципко: – Одного из макеевских командиров, позывной «Грек», взяли в плен.

А. Караулов: – Его пытали?

М. Ципко: – Да, его пытали. Притом, когда его в плен брали, его в руку ранили.

А. Караулов: – А как пытали?

М. Ципко: – Тело было проколото у него… Многого не рассказывает, не привык жаловаться. Когда был захват аэропорта (это было в мае месяце в Донецке), то на третий день после ранения он целый день пролежал в аэропорту на крыше и отстреливался. Целый день он пролежал в аэропорту на крыше. Была такая ситуация, что их заблокировали, и они выйти не могли. При всем при этом он был ранен. И в полдвенадцатого ночи всех наших ребят оттуда вывезли, а он не успел выйти к автобусу, в котором пытались вывести ребят. И в полдвенадцатого ночи он выходит на связь с нами и просит помощи: «Я, говорит, иду по камышам и на себе тащу раненого парня».

А. Караулов: – Как он в камышах-то оказался?

М. Ципко: – Выходил из аэропорта. Там идет камышовая зона довольно-таки большая. Мобильная группа донецкого подразделения нашла его. Вот он на себе тащил на протяжении двух часов раненого мальчишку. Он не мог его бросить.

А. Караулов: – Сколько они так прошли?

М. Ципко: – Ну, где-то километров 12–15 прошли.

А. Караулов: – А вот, действительно, кто получится из этих детей, мальчишек, прошедших это? Вот сегодня можно представить это или сказать? Мальчик захочет быть солдатом. А кто-то захочет быть партизаном и мстить до конца дней своих за вот такое детство. Что делать? Неужели никто не понимает, что впереди возмездие? И вообще, что Бог все видит?

Я. Лантратова: – Мне рассказывала одна женщина, Валерия, которая тоже выводила много автобусов, что на глазах у детей, на глазах волонтеров, которые там были, пожилая бабушка и дедушка вышли навстречу нацгвардии просто поговорить. И на глазах у всех БТР переехал вживую пожилых людей, бабушку и дедушку.

А. Караулов: – То есть происходят публичные расстрелы, когда погибают дети. По-прежнему, этого все не замечают, невзирая на то, что там миссия ОБСЕ? А толку-то от того, что они приехали, эти международники, если на их глазах совершаются публичные расстрелы?

Я. Лантратова: – Женщина, ее зовут Александра, из Краматорска. Она со своими тремя детьми сейчас находится во Владимирской области. Александра рассказывала, что начали бомбить с четырех до семи утра.

А. Караулов: – Весь город сразу? Детские сады, школы, все подряд?

Я. Лантратова: – Сначала стратегические объекты, а потом все стали бомбить.

А. Караулов: – Там жителей около двухсот тысяч?

Я. Лантратова: – Да. Говорит, просто, наверное, чтобы позабавиться. Прекращали бомбить, наверное, в перерывах на обед. Воду отключили, электричества не было. «Дети уже у меня знали, что нужно прятаться в подвал в случае обстрела». Не выплачивается социальное пособие на детей. Звонили в Киев, она лично звонила, спрашивала: «Почему уже два месяца не выплачивается социальное пособие на детей?». В Киеве ей ответили: «А какой город?». Она говорит: «Краматорск». – «Нет такого города на Украине». Это ей ответили из Киева. И эти слова я слышала от многих женщин.

А. Караулов: – То есть вот так воплощается целостность Украины? Вы не люди. Ни воды, ничего. Ни денег, ни еды, ни инсулина, ни лекарства.

Я. Лантратова: – Ни социальных пособий. Они сами отказались от этих городов и регионов.

Д. Дзыговбродский: – Даже если захватят Донецк, даже если захватят Луганск, то будет партизанское движение. И они никак с этим не справятся, потому что никто им не простит, что маленького десятимесячного Арсения убило украинскими минами. Никто не простит им ту бедную женщину, которую разорвало украинскими авиаракетами в Луганске 2 июня. Это простить невозможно.

А. Караулов: – В клочья, на куски на глазах у всех.

Д. Дзыговбродский: – Сейчас все едину Украину в Донецке и Луганске ненавидят. Так, как ненавидели нацистскую Германию. Власти до сих пор повторяют, что у них единая Украина, что все украинцы. Да нет единой Украины. Народ уже разделили на свидомых украинцев и на ватников и колорадов. Так называемые ватники и колорады ведь не простят, что их сделали такими, обесчеловечили.

М. Ципко: — Очень много ребят, которые стоят, действительно, до последнего, готовые умереть.

Ирина Чалина, экономист, г. Дружковка, Донецкая Народная республика: – Да, это «Душман», это «Зеленый», это «Медведь». Они стояли у горы Карачун, город Славянск. В городе Дружковка есть могила, Саур-могила. Это самая высокая точка в Донецкой области. И там мемориальный комплекс, где они держали оборону, и держат ее до сей поры.

А. Караулов: – А что, украинская армия нападала на мемориал? Они пошли уничтожать могилы погибших в 1941–1945 годах?

И. Чалина: – Для них ничего святого нет, особенно 1941–1945 годы.

А. Караулов: – И мемориальный комплекс нужно было защищать?

И. Чалина: – Да, нам нужно было защищать мемориальный комплекс.

А. Караулов: – Это такая принципиальная акция была для Киева? «Разобьем мемориал, потушим вечный огонь»?

И. Чалина: – «Потушим вечный огонь» – это принципиальный акцент. Но еще надо учесть, что это самая высокая точка в Донецкой области…

А. Караулов: – Деды и прадеды этих ребятишек, возможно, тоже воевали в 1941–1945 годах. Я о киевских ребятах.

И. Чалина: – Да. А они пошли тушить вечный огонь.

Я. Лантратова: – Еще очень интересный вопрос, что будет с этими детками. Мои добровольцы рассказывают о том, что маленькие детки в очень тяжелом психологическом состоянии зачастую прибывают.

А. Караулов: – И какие они, эти детишки?

Я. Лантратова: – Они стоят посреди лагеря в Крыму и кричат волонтерам: «Моих родителей убили, вы не знаете, когда они приедут и вернутся?»

А. Караулов: – «Моих родителей убили, скажите, когда они вернутся?»

Я.Лантратов: – Этому ребеночку было пять лет. Маленький совсем. Но он уже все помнит. Просто отправляли, лишь бы детей спасти. Порой даже матери не всегда успевали выехать вместе с детьми.

А. Караулов: – Картины, которые мы последнее десятилетие видели только в художественных фильмах о войне, повторяются сегодня каждый день?

Я. Лантратова: – Да, все повторяется. Сколько убито детей, никто не может сейчас посчитать. Даже на официальном сайте украинской Администрации есть цифры о том, что десятки детей убиты. Я сейчас помогаю выехать одной женщине. Они ополченцы. Муж погиб. Кто-то из соседей испугался и донес, потому что доносительство стало процветать. Есть, к сожалению, такое.

А. Караулов: – Скажите, действительно поставлена урна перед входом в горсовет в Краматорске?

Д. Дзыговбродский: – Да.

А. Караулов: – Обычные избирательные урны, кидайте ваши доносы. Найдем семьи ополченцев, расстреляем публично. Найдем георгиевскую ленточку – пять лет тюрьмы по новому закону Украины. За ленточку георгиевскую. Стоят урны, и «Люди, пишите ваши доносы»?

Д. Дзыговбродский: – Естественно, подлецы есть всегда. Но это не удивительно, потому что еще весной были открыты прямые линии СБУ, прямые линии прокуратуры, где говорилось «Звоните, сообщайте о сепаратистах».

А. Караулов: – Анонимно, пожалуйста, и еще и вознаграждение получите. Стучите на своих.

Д. Дзыговбродский: – Вознаграждение сразу же начали назначать в Одессе.

Я. Лантратова: – Женщина, у которой детям годик, четыре годика, пять лет и восемь лет. Так вот ночью, когда они спали, бомба попала в дом. Осколком зацепило четырехлетнюю девочку. И когда машина скорой помощи ехала, то она попала под обстрел. После этого какими-то судьбами ребенок очутился в реанимации в Запорожье. Вот сегодня эта женщина звонила и говорит: «Я не знаю, что мне делать. Нас выгоняют из больницы, нам нужно где-то жить, куда-то ехать».

А. Караулов: – С больным ребенком, причем не долечившимся, понятное дело. Мы, россияне, помогаем вывести в Крым, в Запорожье больных детей. Раненых осколками выкидывают из больницы. Хорошо, что не расстреляли семью. Семьи ополченцев в Краматорске и Славянске расстреливают.

Людмила Байдалова, официальный представитель Луганской народной республики: – Это так.

А. Караулов: – Весь мир смотрит на публичные расстрелы без суда и следствия, включая детей, которых тоже расстреливают – несовершеннолетних детей ополченцев, командиров, – и весь мир по-прежнему этого не видит?

Л.Байкалова: – Выходит, что не видит. Или не хочет видеть. Им так выгодно – не видеть.

А. Караулов: – Я жизнь прожил, и не мог представить себе, что мемориал с вечным огнем, где могила дедушек тех, кто на этот мемориал нападает, чтобы его уничтожить (это я об украинской армии), могилы их дедов, этот мемориал надо защищать с оружием в руках. Там лежат погибшие с обоих сторон. Надо защищать вечный огонь, чтобы новые фашисты (еще раз подчеркну, что родственники их, возможно, там, на горе) вечный огонь не потушили бы. И за это погибают снова.

Могилу деда своего идут разрушать внуки!

Л.Байкалова: – Ценности нивелированы изначально у целого поколения этих внуков.

А. Караулов: – То есть дед этих внуков, который боролся с фашизмом, преступник? И так говорят внуки?

Л.Байкалова: – Меня потрясает все вообще в этой истории от А до Я. Поэтому я здесь.

Я же сама из Донецка.

А. Караулов: – Там, на Юго-Востоке, людей режут на органы?

Д. Дзыговбродский: – Да. Умирающих точно. Тяжелораненых, причем тяжелораненых даже со своей стороны.

А. Караулов: – Налажен черный рынок?

Д. Дзыговбродский: – Да.

А. Караулов: – Куда отправляют органы?

Д. Дзыговбродский: – Кто больше заплатит.

А. Караулов: – Объясните. Почка шесть часов живет в специальном растворе, взятая как донорский орган.

Д. Дзыговбродский: – Не зря постоянно курсируют авиарейсы в Днепропетровск, потом дальше в Европу. Какой сейчас грузопоток идет.

А. Караулов: – То есть бизнес «люди на органы» – это реальность, это не миф, и он сейчас процветает?

Д. Дзыговбродский: – Да. Это процветало на любой войне, которую развязали США.

А. Караулов: – Да, в Югославии это тоже было.

Д. Дзыговбродский: – Это уже доказано много раз. Нет ничего удивительного. Это то же самое, что происходит на Украине.

Людей режут на органы. Еще у живых людей забирают органы.

А. Караулов: – Ну, а теперь Донецк. Причем, ситуацию в Донецке будет комментировать Юрий Михайлович Лужков. Что сегодня происходит в осажденном городе? Возможна ли в Донецке крупномасштабная гуманитарная катастрофа? Доносы в урну, публичные расстрелы без ордера, следствия и суда. Детей расстреливают публично.

Владимир Енишерлов, главный редактор альманаха «Наше наследие», лауреат государственной премии России: – А это представить себе в двадцать первом веке в Европе абсолютно невозможно.

А. Караулов: – Царская семья погибла, детей расстреляли. Сто лет с лишним мы уже об этом говорим.

В. Енишерлов: – Слава богу, об этом как-то говорят. Знаете, пора бы научиться.

А. Караулов: – Здесь расстреливается семья, еще раз – трое ребятишек.

В. Енишерлов: – И не одна. Я вспомнил испанских детей. Помните, как Советский Союз вывозил из Испании тоже тысячи детей. Очень похожая ситуация. То есть России уже приходится повторять. Как-то история развивается по спирали. И конечно, потрясающая девушка из Президентского Совета, которая очень подробно рассказывает, как они организуют эту помощь. Это настоящая работа.

Я. Лантратова: – Когда началась история с Женей Езекян, то меня от Совета по правам человека пригласили в Германию от российской стороны вместе с еще рядом представителей молодежных организаций и депутатов пообщаться на тему того, что происходит сейчас на Украине. Мы встречались с абсолютно разными представителями власти. Это были депутаты Бундестага, представители канцлера.

А. Караулов: – Вот вы им все это рассказывали, как сейчас, какие у них были глаза? У депутатов Бундестага?

Я. Лантратова: – Когда об Украине говорят, то там все нормально, «там находятся террористы– сепаратисты». И на наш вопрос: «Три с половиной миллиона террористов – это нормально?», – они отвечают: «Это политическая теория». Я спросила: «Скажите, пожалуйста, откуда вы берете информацию?». Они отвечают: «Пересылают информационные агентства». А у нас-то там находятся люди. Посмотрите, сколько людей оттуда сейчас находится официально на территории Российской Федерации. Полмиллиона. За время войны два с половиной миллиона человек пересекли границу.

А. Караулов: – Тоже террористы, по их классификации.

Я. Лантратова: – Мы расселили 28 семей в Москве и области. И 417 в общей сложности.

А. Караулов: – То есть адресно каждую семью?

Я. Лантратова: – В семьи, которые готовы принять на полгода, год и более маму, ребенка или нескольких детей.

А. Караулов: – Объясните мне, пожалуйста, а украинская интеллигенция, великий Дмитрий Гнатюк, замечательные ученые, а великий Патон, герой социалистического труда и герой Украины, ученый с мировым именем? Вот был бы сейчас жив Чингиз Айтматов, он бы уже провел иссык-кульский форум. Пригласил бы на этот форум не только украинских коллег, писателей, но и со всего мира лучших представителей литературы, искусства, чтобы они знали. И там, у себя в странах, правду говорили. Сейчас ничего этого не делается.

В. Енишерлов: – Те из моих коллег, которые недавно побывали в Киеве, они поражаются, что интеллигенция украинская, которые, в общем-то, понимают значение для Украины России…

А. Караулов: – Великая интеллигенция, начнем с Гнатюка, академиков.

В. Енишерлов: – Ну, их там много. Олейник Борис, который, кстати, только что написал прекрасную статью о Шевченко в нашем журнале.

А. Караулов: – Где же их голос? Детей расстреливают публично! Органы забирают!

В. Енишерлов: – Вы правильно определили гуманитарную катастрофу уже наступившую.

А. Караулов: – Если с фонариком оперируют в подвалах врачи, если есть нечего, а это все скрывается. А солдаты украинской армии, мы об этом уже говорили, воруют гуманитарную помощь, которая идет на юго-восток из России.

В. Енишерлов: – Меня больше всего волнует эта проблема детей. Понимаете, отрывается целое поколение от родителей. Они отрываются от голода, от смерти. Что будет дальше с этим народом? Я поражен вообще Украине. Да, там бывали всегда антимосковские настроения. Я знал квартиру украинских интеллигентов. У них висела табличка «Здесь не говорят по-русски». Хотя они работали прекрасно в университете. Почему они молчат? Ведь говори на каком хочешь языке, но в такой ситуации…

Я. Лантратова: – Бабушки и дедушки говорят: «Мы пережили войну, но никогда не думали, что под конец своей жизни просто будем нуждаться в куске хлеба».

А. Караулов: – А что старики говорят: когда страшнее было, в 1941-м или сейчас?

Я. Лантратова: – Они говорят о том, что повторяется все. И снова голод. Мы несколько дней назад эвакуировали пожилую женщину. Зашли к ней в дом, а она лежит на кровати и плачет. Плакала, потому что ей было очень страшно, что она осталась одна. А там постоянно стреляют.

А. Караулов: – Как в этой ситуации Донецк собирается бороться? Как можно выстоять, когда танки решают все? А у вас нет новых танков.

А. Родкин: – Когда коррупционность украинской армии, которая сохраняется даже в этот период, а также плохая дисциплина…

А. Караулов: – Надеетесь перекупить?

А. Родкин: – Перекупаем, а также захватываем, и делаем это успешно.

А. Караулов: – Да ладно. А почем танк идет, если перекупить?

А. Родкин: – Не могу сказать. Этим занимаются специалисты.

А. Караулов: – Ну, дорого или не очень дорого?

А. Родкин: – Я думаю, что не очень.

А. Караулов: – То есть можно перекупить в этой ситуации бронетехнику?

А. Родкин: – А вы думаете, откуда она у нас? Разумеется. Т-64, «Грады» – все это украинской армии. Мы будем сражаться. Мы будем переходить к методам партизанской войны, но, к сожалению, страдает мирное население по причине того, что Украина воюет по-американски.

А. Караулов: – А что вы называете партизанской войной?

А. Родкин: – Диверсионные рейды.

А. Караулов: – Как глубоко на территорию Украины?

А. Родкин: – Это тоже закрытая информация.

А. Караулов: – Но вы не сдадитесь?

А. Родкин: – Не сдастся народ, прежде всего. Народ не хочет сдаваться, он затевал это не просто так. Это не под Россию.

Д. Дзыговбродский: – Сейчас достаточно зайти на любой ресурс Украины и посмотреть комментарии обычных людей, как они радуются тому, что разбомбили дом, что убили мелких колорадов.

А. Караулов: – Именно радуются?

Д. Дзыговбродский: – Украина – это сейчас, на самом деле, эксперимент, насколько можно оболванить, зомбировать простых людей. Как быстро из людей можно сделать животных, верующих всему и легко поддающихся всплеску агрессии и ненависти. Такое уже происходило в тридцатых годах в Германии, когда из вполне трудолюбивого немецкого народа создали фашистскую нацию, причем очень быстро.

А. Караулов: – Почему все-таки коренная, настоящая киевская интеллигенция молчит в этой ситуации? Все эти месяцы молчат люди с мировыми именами в Киеве.

Константин Долгов, журналист, г. Донецк: – Потому что эта киевская интеллигенция обслуживает интересы украинской националистической фашистской власти. Киев – это тот город, который на выборах в 2012 году дал 17 процентов за откровенно фашистскую партию свободы, и еще 51 процент за умеренных фашистов, на тот момент умеренных– из БЮТ.

А. Караулов: – Но что случилось? Как это объяснить? Лига Наций в свое время не заметила Гитлера. Чем это закончилось для всех, кто голосовал за Гитлера, для всей Европы? Все-таки, как это объяснить?

К. Долгов: – Обыкновенный фашизм.

А. Караулов: – В стране, победившей фашизм? Знаете, когда Обама отказался смотреть мой фильм, который так и называется «Обыкновенный фашизм», то я написал письмо его жене, госпоже Мишель Обама. Это единственный путь. Я к ней обратился с просьбой: «Посмотрите картину». Насколько я знаю, она посмотрела английскую версию. Муж, по моим сведениям (я предполагаю, я буду аккуратно говорить), Президент Обама (аккуратно скажу) не имеет времени, возможно (аккуратно скажу), в отличие от своей супруги, выделить 52 минуты на эту картину.

О всей Европе. Сегодня наше посольство, россотрудничество подключилось активно, и я им очень благодарен, показывают картины, но в зданиях посольства. Туда все, кто хочет, приходят, многие приходят и смотрят. Словения особенно, Словакия. Но ни один канал европейский или американский, частный канал, свободный канал, демогратическая журналистика картину не показали.

К. Долгов: – Маленький мальчик где-нибудь в Италии в первый раз смотрит на политическую карту мира. И спрашивает у папы: «Мы же итальянцы? – Да. – Покажи нас на карте. – Мы вот этот маленький сапожок. – А вот это что, огромное такое? – Это Россия!» Боятся. Боятся неизвестного. Почему боятся темноты? Потому что в темноте может быть все, что угодно.

А. Караулов: – Наши погибают волонтеры?

Д. Дзыговбродский: — Волонтеры погибают точно. Погибают журналисты. Мне сообщали из Днепра, что это был заказ на уничтожение журналистов. Второго и первого канала. Специально подтолкнуть, еще больше, Россию к войне. Еще больше озлобить, плюнуть в лицо.

А. Караулов: – За ними охотятся, считаете вы?

Д. Дзыговбродский: – Это был заказ Коломойского. За это заплатили очень большие деньги.

А. Караулов: – Что сейчас происходит в Донецке? Знаменитые футболисты Донецкой команды «Шахтер». Их цена общая – более 60 миллионов евро. Они отказались возвращаться в Донецк, невзирая на 60-миллионный контракт. Там не прописан форс-мажор. Казалось бы, страшно. Но они даже не собрали пресс-конференцию, чтобы объяснить, почему они боятся ехать в Донецк. Рассказать о том, как сегодня на самом деле обстреливают Донецк, футбольную базу, стадионы. Даже они этого не сделали. Те, кто знает все изнутри. Они весь последний год работали где? В Донецке.

К. Долгов: – Не буду этого делать.

А. Караулов: – Почему?

К. Долгов: – Потому что человек, который владеет футбольным клубом «Шахтер» является фанатом единой и неделимой Украины.

А. Караулов: – Это Ринат Ахметов?

К. Долгов: — Безусловно, Ринат Леонидович Ахметов. В чем заключается смысл единой и неделимой Украины, мы видим на улицах Славянска, Краматорска, Донецка, Луганска.

А. Караулов: – То есть, как надвигается гуманитарная катастрофа? Сколько сегодня осталось людей в Донецкой республике, слово исполняющему обязанности председателя Верховного Совета ДНР.

Владимир Макович, и.о. Председатель Президиума верховного совета Донецкой Народной Республики: – Эмигрировало большое количество людей. Поселки на 90 процентов опустошены.

А. Караулов: – А сколько людей осталось в Донецке?

К. Долгов: – Очень многие люди уезжают, вывозят своих родственников.

И очень многие не могут уехать сейчас, потому что сразу же на следующий день после падения «Боинга» украинская сторона предприняла массированное наступление на Донецк и на Луганск по всем фронтам. Для чего? Для того, наверное, чтобы скрыть свой след в трагедии с самолетом.

А. Караулов: – В тот момент, когда все ждут экспертов, а малазийские эксперты уже в Киев прилетели (они боятся ехать в Донецк), Порошенко (его армия) вдруг начинает массированное наступление на Донецк.

К. Долгов: – Более того, главная точка наступления – это железнодорожный вокзал в Донецке. Разбомбили вокзал, разбомбили пути сообщения.

А. Караулов: – А учитывая, что аэропорт разбомбили еще раньше, 26 мая, на следующий день после того, как Порошенко был назначен Президентом Украины, то дончанам никак нельзя выбраться из города, кроме как на автомобиле. Но для этого нужно проехать не только свои блокпосты, но и блокпосты нацгвардии. И там возможно все.

К. Долгов: – Прежде всего, не существует однородного понятия «украинская армия». Это регулярные войска, срочники, резервисты. Качество личного состава крайне низкое. Именно они испытывают главные проблемы со снабжением.

А. Караулов: – Они действительно голодные?

К. Долгов: – Естественно. Это поборы с мирного населения. Это национальная гвардия, в какой-то степени идейная, то есть в какой-то степени одурманенная. Формирование Коломойского – собственно, «Правый сектор».

А. Караулов: – Сколько их в армии Коломойского? Тысячи три?

К. Долгов: – Да, речь идет о двух-трех тысячах человек. Они недостаточно хорошо подготовлены и вооружены.

А. Караулов: – Но эти хотя бы не голодают?

К. Долгов: – Олигарх-то кормит, естественно, своих солдат. Но любой олигарх, во-первых, прижимист. Во-вторых, наши диверсанты разбили колонну снабжения. Поэтому им тоже придется поголодать. В этом смысле и самые лучшие, хорошо обеспеченные солдаты могут попасть в нехорошую ситуацию, когда они отрезаны от коммуникаций, в том числе и от продовольственных.

А. Караулов: – Такое часто бывает?

К. Долгов: – Случается. Ну, конечно, им легче, чем нам. А настроение… Да, качество личного состава, уровень боевой подготовки украинской армии гораздо ниже, чем качество личного состава нашего ополчения.

А. Караулов: – Полки Коломойского считаются армией?

К. Долгов: – Нет. Это незаконные военизированные формирования.

А. Караулов: – Это мы так говорим. Но они же официально воюют. Свободно.

К. Долгов: – Нет. Когда их убивают, они не получают статус участника боевых действий. Их жены, матери, дети не получают никаких социальных пособий. Это просто наемники.

А. Караулов: То есть, когда погибают бойцы армии Коломойского, то статус погибшего, потерпевшего они не получают?

К. Долгов: – Не получают.

А. Караулов: – И все равно идут умирать?

К. Долгов: – Им обещают 15 тысяч гривен в месяц.

А. Караулов: – И им платят эти деньги?

К. Долгов: – Выплачивают 50 долларов. А потом уже невозможно уйти, потому что вокруг такие же, как ты, стреляют дезертиров.

А. Караулов: – Такая вот украинская армия. Сколько примеров расстрела этих солдат и офицеров, кто не захотел воевать на Юго-Востоке, отказался, пытался сдаться в плен, чтобы жизнь сохранить?

Александр Зинченко, председатель исполкома народного фронта «Новороссия»: – Это происходит регулярно.

А. Караулов: – Регулярно именно расстрел?

А. Зинченко: – Да. Это происходит регулярно.

А. Караулов: – Расстреливают без суда и следствия на глазах у той же Миссии ОБСЕ? В Донецке есть Миссия, появилась. И никто не может спасти жизнь?

А. Зинченко: – А Миссия ОБСЕ подчиняется кому? Международным законам.

К. Долгов: – На украинской стороне в украинской армии, незаконно мобилизованной, воюют молодые ребята, которым говорят о том, что они отправляются в учебную часть, в Чернигов, а их отправляют на фронт. Матери не знают, где они. Телефоны отбирают.

А. Караулов: – Это чтобы паники не было или социального протеста, когда берут на сборы, а оказываются на фронте?

К. Долгов: – Конечно.

А. Караулов: – Они же необстрелянные. Они же не умеют воевать.

К. Долгов: – Они же не могут матерям сказать, что мы ваших сыновейв бойню, в пекло».

А. Караулов: – Они же пушечное мясо. Такие потери у украинской армии!

К. Долгов: – Чудовищные.

А. Караулов: – Потому что воюют эти ребятишки, школьники вчерашние?

К. Долгов: – Потому что их бросают, как полешки в огонь. Четыре тысячи трупов только в Харьковском морге. Это трупы украинских солдат и карателей из так называемых спецбатальонов.

А. Караулов: – А почему их не хоронят?

К. Долгов: – Не могут говорить о том, что они погибли. Занижают потери не в десятки, а в сотни раз. Занижает потери украинская сторона.

А. Родкин: – У нас-то в ополчение идут взрослые мужики. Средний возраст – 30 лет.

А. Караулов: – А сколько добровольцев из России?

К. Долгов: – Много. Я бы сказал, что, наверное, процентов 15–20.

А. Караулов: – Их количество увеличивается из России, Белорусии?

К. Долгов: – Я бы сказал, что оно постоянное. О белорусских добровольцах не могу сказать, к сожалению. Из России много.

Д. Дзыговбродский: – Дело в том, что трудно выделить отдельных людей. Это народный подвиг. Вспоминаются командиры: Безлер, позывной «Бес», Стрелков, позывной «Стрелок». Согласитесь, прийти с двумя десятками человек в Славянск, как Стрелков, и через два месяца выйти с несколькими тысячами, плюс бронетехника, плюс оружие, плюс полное обмундирование – это подвиг. Из горстки храбрецов сделать боеспособную армию…

А. Караулов: – С нами на связи Сергей Соколов, советник премьер-министра Донецкой Народной Республики. Сергей, скажите, какая сейчас ситуация в Донецке? Что с водой?

С.Соколов: – С водой можно ожидать полный коллапс через четыре дня.

А. Караулов: – А сколько людей, по вашей оценке, осталось в поселках и в Донецке?

С.Соколов: – В городе порядка трети населения еще осталось.

А. Караулов: – То есть главная проблема – это вода?

С.Соколов: – Да, это вода и экологические проблемы, которые могут быть в связи с бомбардировками и с обстрелами химических заводов. То есть мы можем получить экологическую катастрофу очень быстро. Даже если линию электропередач перебивает, то система охлаждения перестает работать на предприятиях.

А. Караулов: – А какие заводы – самая большая проблема? Химические предприятия?

С.Соколов: – Да, в первую очередь.

А. Караулов: – Воды на четыре дня, а потом что? Эпидемия? Гуманитарная катастрофа?

К. Долгов: – У нас жаркое лето, как это всегда бывает в Донецкой степи. Вода на Донбассе, каждый дончанин об этом знает, на вес золота.

А. Караулов: – А если перебои с электричеством? Что будет?

К. Долгов: – Гуманитарная катастрофа.

А. Караулов: – Давайте расшифруем, что мы называем гуманитарной катастрофой, что может быть. Слово Юрию Михайловичу Лужкову.

Юрий Лужков: – Я много лет работал в Северодонецке. Был генеральным директором северодонецкого химкомбината. И рядом с химкомбинатом в Северодонецке был филиал Химавтоматики. Гигант, один из самых крупных в Советском Союзе химических комбинатов, с большим количеством очень и очень опасных производств. Вы задавали вопрос: «Что может случиться, если попадет туда снаряд?». Это ужасно.

А. Караулов: – Будет еще один Чернобыль?

Ю. Лужков: – По крайней мере, катастрофа.

А. Караулов: – Какие-то шальные снаряды и к нам в Ростовскую область залетают.

Ю. Лужков: – Если там есть какие-то радикальные изменения в технологии, то и сами эти установки, агрегаты могут стать объектом взрыва даже не от снаряда. Могут сами рвануть. И это тоже мало не покажется.

А. Караулов: – то будет, если это, не дай Бог, случится?

Ю. Лужков: – Это очень опасно. Очень опасно. Гибель людей.

А. Караулов: – На огромной территории, не только Юго-Востока?

Ю. Лужков: – Жилые массивы и, возможно, Лисичанск, который практически граничит с Северодонецком, могут здорово пострадать. Это газы, которые в каком-то из процессов получают – угарный газ, водород.

А. Караулов: – Может быть водородный взрыв?

Ю. Лужков: – Водородная бомба. Водород с кислородом – это самое мощное взрывчатое вещество из всего того, что узнало человечество.

А. Караулов: – В Организации Объединенных Наций, которые изучают сейчас ситуацию, не знают того, о чем сейчас говорит Лужков?

Ю. Лужков: – Ну, не знаю. Я думаю, что об этой опасности они должны знать.

Олег Толкачев, доктор физико-математических наук: – Конечно, опасен любой химический завод. Это предприятия повышенной опасности. Конечно, это опасно.

А. Караулов: – Порошенко отдает себе отчет, как вам кажется?

О. Толкачев: – Все-таки каждый человек, который руководит страной и даже какой-то крупной областью, все-таки должен чувствовать ответственность за жизнь людей.

А. Караулов: – Там же Казахстан рядом. Куда это все потом подует? Китай, в конце концов, недалеко.

О. Толкачев: – Очень опасные игры с химическими предприятиями. Очень опасна война вблизи крупного химического завода.

А. Караулов: – Донецк обречен на экологическую катастрофу?

О. Толкачев: – То, что там проблемы с водой, то, что там нет электричества – это элементы надвигающейся катастрофы.

А. Караулов: – Эпидемии возможны, когда вода кончилась?

О. Толкачев: – Конечно. И опасность эпидемии, если нет воды, если вода не чистится. Это опасно появлением эпидемии, начиная с таких опасных и страшных эпидемий, как холера.

Ю. Лужков: – Это даже более опасно, чем нехватка электричества.

А. Караулов: – А когда нет электричества, что происходит с моргами и с другими камерами газового хранения?

Ю. Лужков: – Когда нет электричества, то первыми страдают больницы. Электричества на хирургическом столе, где производят операцию, нет. Это абсолютно обязательное вещи, но еще очень много вспомогательной аппаратуры. Все анализы без электричества сегодня невозможно сделать.

А. Караулов: – То есть больные будут умирать массово.

Ю. Лужков: – В холодильниках обязательно должна храниться большая номенклатура лекарств, которые, когда нет электричества, становятся непригодными.

А. Караулов: – А продукты? Что есть?

Ю. Лужков: – А продукты – это особый разговор. Продукты у населения. Это означает, по существу, что население должно пользоваться продуктами одного дня.

А. Караулов: – Там 700 тысяч человек. Я прошу задуматься над цифрой.

Ю. Лужков: – Я бы с ума сошел, если бы в Москве возникла даже опасность такой ситуации. Не сама ситуация, а даже опасность такой ситуации. Моя позиция – немедленно прекращать боевые действия. Немедленно, потому что это катастрофа человеческого общества.

А. Караулов: – Порошенко не хочет и слушать ничего. Это же он пошел на Юго-Восток. Шотландия отделяется от Англии. Что будет делать королева, если референдум будет в пользу отделения? Танки пошлет, что ли, на Эдинбург? Королева Елизавета?

Ю. Лужков: – С точки зрения гуманитарной, надо немедленно прекращать любые боевые действия. Отвести, развести и постараться установить мир через волеизъявление людей.

А. Караулов: – А если этого не произойдет?

Ю. Лужков: – Это ужасно. Это немыслимо. Это бесчеловечно. А бесчеловечно – это еще глубже и страшнее, чем гуманность. Поэтому моя точка зрения – надо преодолеть какие-то позиции, которые связаны с достоинством, кажущимся достоинством. Это ненормально. Это кажущееся, нарисованное, а не истинное достоинство. Истинное достоинство – это спасти людей. Развести их в стороны, и сказать: «Нравится или не нравится, давайте решать вопросы миром. Миром и волеизъявлением граждан».

16 марта в Крыму прошел референдум, в ходе которого 96,77 % голосовавших высказались за присоединение к России. Вспомним историю, вспомним начало Крымского кризиса в феврале – марте 2014-го. Что сегодня, сейчас происходит в Крыму? Чем так важен Крым для России с военной точки зрения? И может ли – это самый главный вопрос на самом деле – Крым в ближайшие годы стать в Российской Федерации одним из ее доноров?

Куда в 90-е годы с атомных объектов России исчезали ядерные материалы, в том числе уран и плутоний. Что известно о воровстве ядерных материалов? Возможно ли размещение ядерного оружия на территории Украины? Там нет ни мощностей, ни научных школ, ни, наконец, технологий по его производству. Нет даже элементарного сырья. Но Украина заявляет о своих планах вернуть статус ядерной державы. Каким образом? Ответ, как считают эксперты, очевиден: на Украине будет размещено американское ядерное оружие.