© Текст, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

КоЛибри®

Один из самых известных русских царей был четвертым (а если бы по закону, то пятым) в новой династии Романовых, продержавшейся на российском престоле более трехсот лет.

Что касается «захудалости» его рода, то это не соответствует действительности: первый царь династии, Михаил, был двоюродным братом последнего царя из династии Рюриков и первым законным претендентом на трон. Федору Никитичу Романову, отцу Михаила, царь Федор Иоаннович готов был передать свой престол, но его занял Борис Годунов, а Федор Никитич по ложному доносу в занятиях колдовством был пострижен в монахи под именем Филарета, а все его родственники сосланы в разные концы России.

Портрет царя Михаила Федоровича. Неизвестный художник

Почему-то ни за кем на Руси поляки не гонялись с таким остервенением, как за «случайно выбранным», «никому не известным» юным боярским сыном Михаилом Романовым. Почему-то никого народ не укрывал от завоевателей даже ценою собственной жизни, как легендарный Иван Сусанин.

Царя выбирали «всем миром», причем посланные в разные города люди возвращались с одним и тем же известием: «Быть государем Михаилу Федоровичу Романову, а опричь его никак никого на государство не хотеть». В первое воскресенье Великого поста, 21 февраля 1613 г., несколько духовных лиц посланы были на Красную площадь, и не успели они спросить народ, кого хотят в цари, как все закричали: «Михаила Федоровича!»

Случайно выбрали самого никчемного?

Личность государя Михаила Федоровича, человека в высшей степени обаятельного, способствовала укреплению царской власти и идеи самодержавия. При нем был введен новый титул «самодержца», а над головами орла появились короны.

Возможно, бояре действительно надеялись, что шестнадцатилетний отрок станет послушной куклой в их руках. Они жестоко просчитались: за «куклой» стоял отец Михаила, мудрый и гибкий политик.

Михаил, чтобы на законных основаниях разделить власть с отцом, организовал возведение Филарета в сан патриарха. Летом 1619 г. Филарет стал и патриархом, и вторым «великим государем всея Руси».

После ликвидации военной угрозы извне правительство Михаила Федоровича начало заново «строить царство». Филарет упорно, но безуспешно сватал сыну иноземную супругу – литовскую королевну, племянницу датского короля, родственницу короля шведского. Увы… Невесты наотрез отказывались выполнять обязательное условие – принимать православие. Пришлось вести под венец княжну Марию Владимировну Долгорукую. Свадьба состоялась 18 сентября 1624 г. в Москве. Но молодая царица очень скоро умерла, и несколько лет спустя тридцатилетний вдовец женился по любви на дочери можайского дворянина Евдокии Стрешневой.

В марте 1629 г. Евдокия Лукьяновна разрешилась от бремени долгожданным сыном, получившим при крещении имя Алексей.

В апреле 1645 г. царь заболел какой-то желудочной болезнью. Современные специалисты полагают, что Михаил Федорович страдал раком желудка или пищевода.

Портрет патриарха Филарета (Федора Никитича Романова). Художник Н. Л. Тютрюмов

Россия за годы правления первого царя из дома Романовых возродилась из руин, обрела силу и мощь, покончив с последствиями Смуты. Правительство Михаила Федоровича смогло не только вывести страну из кризиса, но и укрепить ее, создав условия для дальнейшего развития.

До рождения главного реформатора России оставалось совсем немного, но об этом еще никто не подозревал.

Традиционная точка зрения историков сводится к тому, что в XVII в. Московская Русь как общественный, государственный, культурный, политический и военный организм совершенно изжила себя. Лишь воцарение Петра I якобы вдохнуло в загнивающую страну новую жизнь. Эта версия возникла еще при жизни Петра и всячески поддерживалась впоследствии придворными историками, а потом и советскими.

Однако это не соответствует действительности. Именно Алексей Михайлович окончательно вернул России земли Малороссии, отторгнутые враждебными соседями в лютую годину татарского нашествия. Именно он вел с Польшей, давним врагом Руси, необыкновенно трудную войну и закончил ее блестящей победой. Именно он начал эпоху реформ, причем реформ неторопливых и продуманных, захвативших область юридическую и экономическую, военную и религиозную.

Во внешней политике стратегическая инициатива после долгих лет застоя снова перешла к Москве. Литва и Польша окончательно утратили наступательный порыв, отступив в отношениях с Русью на роль стороны обороняющейся, без надежды на победу.

Одно лишь знаменитое «Уложение» Алексея Михайловича, именуемое иначе «Свод всех законов», могло бы, по словам историка С. Ф. Платонова, «составить славу целого царствования»[1].

А великий Петр в это время еще не только не родился – даже его матери не было на свете. Алексей Михайлович жил в счастливом браке с Марией Милославской, родившей царю тринадцать детей – пять сыновей и восемь дочерей. Увы, младшая дочь стала причиной смерти сорокапятилетней царицы да и сама родилась мертвой. Умерла и еще одна из царевен. Первенца, царевича Дмитрия, Господь призвал к себе еще младенцем. А через год после смерти матери занемог и умер шестнадцатилетний царевич Алексей, отцовская гордость и надежда, наследник престола. Умер малым дитятей и младший из братьев, Симеон.

Осталось двое сыновей – Федор да Иоанн, оба здоровьем слабые, и шесть дочерей. Царя уговаривали снова жениться: негоже детям без женского присмотра, стране царица нужна, а дому – хозяйка. Мачеха к детям должна быть ласковой, доброй. И… своих детей рожать. Здоровых. Тогда и о судьбе престола можно будет не беспокоиться.

Алексей Михайлович частенько наведывался к своему ближайшему советнику и другу боярину Артамону Сергеевичу Матвееву, с которым вместе рос и воспитывался. Артамон Сергеевич с юности тяготел ко всему иноземному, даже женился – с позволения друга-царя – на иностранке Марии Гамильтон, дочери английского эмигранта, в святом крещении – Евдокии. И в доме у себя устраивал приемы, о которых судачила вся Москва, – не для бояр, для иноземных гостей, у которых узнавал все заграничные новости.

Портрет царя Алексея Михайловича. Неизвестный российский художник

«…Боярин Артамон Сергеевич Матвеев, дьячий сын, другой любимец царя, первый москвич, открывший в своем по-европейски убранном доме нечто вроде журфиксов, собрания с целью поговорить, обменяться мыслями и новостями, с участием хозяйки и без попоек, устроитель придворного театра», – писал о нем историк В. О. Ключевский[2].

Так что все то, что впоследствии так поразило юного Петра в Немецкой слободе, еще до его рождения было обычным в доме воспитателя его матери. В домашнем театре боярина Матвеева давались концерты и ставились пьесы – неслыханные по тем временам вещи. А супруга не сидела взаперти в тереме – принимала гостей вместе с мужем.

Помогала ей в этом воспитанница – взятая в дом дальняя родственница, Наталья Нарышкина. Девица отличалась красотой и, подражая своей воспитательнице, очень быстро усвоила свободные манеры и получила неплохое образование. Ее-то, девятнадцатилетнюю черноглазую красавицу и умницу, и узрел как-то царь…

Впоследствии падчерицы упрекали ее в том, что она «с мужиками за одним столом вино пила» – разумеется, не упоминая о том, что этими самыми «мужиками» были иностранные дипломаты, бывавшие в доме Матвеева.

Царь обвенчался с черноглазой красавицей и умницей. С появлением новой царицы при дворе начались перемены – и не всех они радовали. При царице Марии Ильиничне единственным развлечением были церковные службы, даже светская музыка была под суровым запретом. А теперь не только музыка при дворе зазвучала – была сооружена сцена в пустовавшем боярском доме в Кремле, где ставили пьесы. Правда, на библейские темы, но все же…

А молодая царица еще и вводила русский народ в великое смущение: едет по Москве – и велит открыть окна, дабы городом полюбоваться. Простые смертные видят почти божественный лик супруги царя – неслыханно! А она и на охоту вместе с ним ездила, и танцы в своих покоях устраивала. Соблазн, ересь! А царь будто ослеп и оглох: все делает только ради своей ненаглядной Наташеньки.

Через полгода после свадьбы царский астролог Симеон Полоцкий заявил Алексею Михайловичу, что ночью расположение звезд «сулило зачатие великой женой мальчика, судьба которого – необыкновенна и возвышенна и который будет славен так, как никто из русских царей до него».

Ровно через девять месяцев после этого разговора 28 мая 1672 г. у царицы начались схватки. Роды были столь тяжелые, что царицу на третьи сутки даже соборовали и причастили. Алексей Михайлович был в отчаянии, но тот же Симеон заявил, что царица благополучно разрешится от бремени через пять часов.

Когда пошел пятый час, Симеон встал на колени перед образами и стал истово молиться о том, чтобы родовые муки продлились еще час. Разгневанный царь чуть не прибил астролога, но тот сказал: «Если царевич родится в первом получасе от сего момента, то веку его будет пятьдесят лет с малым, а если во втором получасе, то доживет и до семидесяти».

Едва он это произнес, как прибежали с известием, что царица родила сына, крепкого, здорового, крупного. Случилось сие 30 мая 1672 г.

Через год с небольшим, в августе 1673 г., царица родила дочь, крещенную тоже Натальей, которой отец предрекал блестящее замужество. Алексей Михайлович и Петрушу-то мечтал женить на какой-нибудь иноземной принцессе. Мечтала о необычной судьбе для своих детей и Наталья Кирилловна.

Не Софья, а Наталья Кирилловна первой приоткрыла дверь в женских теремах России. Она как бы готовила почву для преобразований своего великого сына, точно так же, как деятельность некоторых государственных людей при Алексее Михайловиче готовила Петру почву для преобразований в государственной области.

Да и сам царь Алексей Михайлович при поддержке друга Артамона Сергеевича начинал воспитание младшего сына в европейском духе: царевича одевали в «иноземный военный мундирчик», заказанный в Немецкой или, как ее часто называли москвичи, Кукуйской слободе, обычных мамок и нянек при мальчике не было. И мать всячески это поддерживала.

Портрет царя Федора Алексеевича. Неизвестный художник

До февраля 1676 г., когда скоропостижно скончался царь Алексей Михайлович, царский двор был, пожалуй, одним из самых веселых и светских мест на Руси. Наталье Кирилловне было всего-то двадцать шесть лет, когда она овдовела. На престол взошел ее пасынок Федор, человек добрый и мягкий, но слабый здоровьем: в юности его по недосмотру челяди переехал возок.

Но Федор Алексеевич был воспитан на физических упражнениях, как истинный царевич дома Романовых. Правда, охоту не жаловал, зато был заядлым лошадником – с того самого момента, когда его посадили на игрушечного деревянного коня. Вступив же на престол, полностью сменил руководство Конюшенного приказа, выписывал производителей из Западной Европы и не стеснялся даже выменивать коней у иноземных послов!

«Как отец сего государя, – писал о Федоре В. Н. Татищев, – великой был [охотник] до ловель зверей и птиц, так сей государь до лошадей великой был охотник. И не токмо предорогих и дивных лошадей в своей конюшне содержал, розным поступкам оных обучал и великие заводы конские по удобным местам завел, но и шляхетство к тому возбуждал. Чрез что в его время всяк наиболее о том прилежал и ничим более, как лошадьми, не хвалилися!»

Не очень похоже на традиционный образ царя Федора, вечно соблюдающего строгий постельный режим под неусыпным надзором любящей старшей сестрицы. Тем паче что правил Федор Алексеевич отнюдь не лежа в постели, а восседая на троне и правя весьма активно, а о Софье в документах того времени и вовсе не упоминается.

Шахматы, свайки, мячики и прочие обычные мальчишечьи игрушки были у Федора Алексеевича не в почете. Он с товарищами предпочитал «играть» шпагами и тесаками, пистолетами и ружьями, булавами, копьями, алебардами, медными пушечками (кои стреляли не хуже настоящих), знаменами, барабанами, литаврами. Все как в настоящем войске с неизбежными при этом травмами и увечьями товарищей по этим недетским играм.

Не кисла и не дремала Россия в ожидании прихода «великого реформатора». Эта версия появилась впоследствии: надо же было оправдать, мягко говоря, не совсем законное восшествие на трон Петра совместно со сводным братом. С той же целью и законного наследника престола, царевича Ивана Алексеевича, сразу после кончины Федора нарекли «слабоумным». Хотя он до самой смерти своей исправно сидел на троне рядом с младшим сводным братцем и признаков душевной болезни не проявлял.

Например, еще одной страстью государя Федора Алексеевича было строительство. Сохранились его личные распоряжения о строительстве пятидесяти пяти объектов в Москве и дворцовых селах, каждому из которых царь дал точную архитектурную характеристику «против чертежа». Указы о срочных работах на новых объектах отдавались по нескольку раз в месяц, в Москву неоднократно вызывались каменщики и кирпичники из других районов.

«Кремлевский дворец, включая хоромы членов царской семьи и дворцовые церкви, мастерские палаты (начиная с Оружейной), комплекс зданий приказов – все было перестроено и возведено вновь в царствование Федора Алексеевича, соединено галереями, переходами и крыльцами, богато и по-новому изукрашено. Пятиглавые каменные храмы на Пресне и в Котельниках, колокольня в Измайлове, ворота в Алексеевском, два каменных корпуса под Академию на Никольской и еще десятки каменных зданий были результатом трудов юного государя», – отмечал историк А. П. Богданов[3].

При всех этих «хоромах» были разбиты сады, в том числе и огромный висячий, обустроена общая система канализации Кремля. Даже Версале ничем подобным не мог похвастать! Кроме того, государь повелел устроить в самом большом саду проточный пруд десять на восемь метров и запустить туда… «потешный» кораблик. Интересно, не со сводного ли братца потом взял пример Петр, «царь-мореплаватель»? Он ведь частенько играл на этом пруду с корабликом.

Так что первым русским царем, с малолетства обожавшим играть в войну, был вовсе не Петр, впоследствии Великий. Вкус к военным потехам привил Петру Алексеевичу старший брат, пока царем не стал. Он с большим знанием дела распорядился об оборудовании «потешной» площадки при комнатах царевича Петра, своего младшего брата и крестника, – с военным шатром, воеводской избой, пушками и прочим воинским снаряжением.

Стоит почитать хотя бы парочку свидетельств современников, как становится ясно: при Федоре Алексеевиче не было первого министра, государь правил единолично, государственные печати не доверял никому и решения частенько принимал именно самодержавно.

А в 1681 г. государь взял да и повелел вместо старинной одежды (ферязей, охабней, однорядок и т.  п.) мужчинам и женщинам носить европейское платье. Этот указ был очень быстро внедрен, поскольку в старой одежде стрельцы просто не пускали в Кремль – а кто же хотел удалиться от двора! Переоделись молча и быстро, не устраивая из этого общенародной трагедии.

Так что российский двор был уже достаточно европеизирован и до восшествия на трон Петра Алексеевича, причем сделано это было спокойно и разумно: не желаешь появляться при дворе – носи дедову шубу и сиди дома, хочешь видеть пресветлые государевы очи – изволь надевать европейский кафтан. На бороды, правда, Федор Алексеевич не покушался: слепо подражать европейским обычаям он не желал, будучи намного дальновиднее и осторожнее своего младшего сводного брата.

Но время царя Федора Алексеевича неотвратимо заканчивалось. Он умер 27 апреля 1682 г. в возрасте 22 лет, не только не оставив прямого наследника престола, но и не назвав своего преемника. Петру едва исполнилось десять лет. В последние годы Федор Алексеевич не слишком много времени уделял младшему сводному брату, здраво полагая, что после него на престол взойдет родной брат Иван, отнюдь не слабоумный, просто излишне кроткий и богомольный. Ну а уж потом – как Бог даст.

При старшем сводном брате детство Петра протекало спокойно и безмятежно: развлечений хватало благодаря заботам Федора Алексеевича, на здоровье было грех жаловаться, а в положенное время начались и подобающие царственному отроку занятия разными науками. К Петруше царь Федор Алексеевич приставил воспитателем Никиту Моисеевича Зотова – по рекомендации самого Симеона Полоцкого, знаменитого российского просветителя. По русской традиции учили наизусть Часослов, Псалтирь, Евангелие…

Обычно на этом образование знатных отроков и заканчивалось, но Зотов пошел дальше. По словам историка И. И. Голикова, Зотов «хотя и не знал наук и языков, но был… довольно сведущ в истории, а паче отечественной; он рассказывал царевичу о лицах и событиях прошлого, пользуясь в качестве иллюстраций к своим рассказам нарочно изготовленными для того потешными книгами с кунштами, показывал ему «Артикул со всеми военными экзерцициями», составленный при отце его, знакомил отчасти и с жизнью Запада по картинкам, изображавшим знатные европейские города, великолепные здания, корабли и прочее»[4].

Так что знакомство Петра с военным делом и Европой началось отнюдь не в Кукуйской слободе. Все случилось гораздо раньше, да и учитель у Петра был весьма образованным для своего времени человеком, к тому же передовых взглядов.

Что же касается престола, то по закону на него должен был сесть 15-летний Иван Алексеевич, и только он. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было бы: примерно в таком возрасте становились царями практически все представители династии Романовых.

Но, как неожиданно выяснилось, Иван «с детства был болезненным и неспособным к управлению страной». Выяснили это, разумеется, Нарышкины, и конечно же ради блага государства. Они предложили объявить царем самого младшего сына покойного царя Алексея Михайловича от Натальи Кирилловны Нарышкиной, ее сделать регентшей.

Многим высокородным боярам такой вариант спасения державы не нравился прежде всего потому, что им не нравились сами Нарышкины – хваткие, не всегда отличавшие свое от чужого, пекущиеся исключительно о собственных интересах. Нашлось множество людей, готовых стать верными помощниками и поддержкой законному царю Ивану. Проблема заключалась только в одном: сам Иван не проявлял особого стремления занять престол.

То есть впрямую он от него не отказывался и готов был выполнять все, что полагалось делать помазаннику Божию, как то: восседать на троне в царском одеянии, пристойно держать скипетр и державу и делать вид, что слушает бояр, послов и так далее. Другими словами, царствовать он не отказывался. Но вот править категорически не хотел.

Его с детства привлекала исключительно церковь и все с нею связанное. Все однодневные посты он вообще воздерживался от пищи, а долгие посты питался, как монах, по строгому уставу. Очень часто ходил на богомолье, почитая это за первейший долг. Многочасовые церковные службы выстаивал по несколько раз на день без малейшего намека на усталость. И это тоже ставит под сомнение утверждения о его болезненности. Ивана таковым объявили именно тогда, когда реально возникла кандидатура Петра, бодрого и здорового мальчика, потомка рода Нарышкиных, а не Милославских.

До этого о младшем сыне Марии Милославской никто в общем-то и не думал. А теперь громко и прилюдно заявляли, что «Иван-де, головой скорбный от природы, к тому же склонен к заиканию, плохо видит и недомогает цингою». Ну куда такого на трон?

Как знать, возможно, все и произошло бы именно по такому сценарию, не вмешайся в события умная, властная и бешено честолюбивая царевна Софья. Она готова была стать опорой братцу Ивану, помогать ему управлять державой, освобождать от докучных текущих дел. Ей готовы были помогать те бояре, которые ненавидели Нарышкиных. Ничем, кроме очередной кровавой неразберихи, такое закончиться не могло, ею и закончилось: стрельцы подняли бунт, ворвались в Кремль и покромсали на мелкие кусочки всех, кто их по той или иной причине не устраивал.

Детство Петра кончилось в страшные дни Стрелецкого бунта 1682 г., когда на его глазах озверевшая толпа, подстрекаемая Софьей и ее сторонниками, растерзала многих знатных людей, в основном близких к Нарышкиным. С тех дней и начались у мальчика непроизвольные заикание, дерганье головой и припадки эпилепсии. Немудрено: на его глазах полетел на стрелецкие копья воспитатель его матери Артамон Матвеев и был убит родной дядя. Чудо вообще, что Петр и его мать остались в живых.

Бояре испугались народного гнева и придумали компромисс: посадить на трон сразу обоих наследников престола, а над ними – для помощи и пригляда – правительницу, царевну Софью. На тот момент это был единственный более или менее приемлемый выход.

25 июня 1682 г. Иван V Алексеевич и Петр I Алексеевич венчались на царство в Успенском соборе Московского Кремля. Замечу, что «старший царь» венчался подлинной шапкой Мономаха и большим нарядом, а для «младшего» были сделаны копии. То есть очевидно, что «старшего царя» воспринимали все-таки достаточно серьезно, хотя бы на церемониальном уровне, а «Петрушку» использовали в качестве дублера – мало ли что…

В результате семь лет после этого царевна с ее «галантом» Василием Голицыным правили, Иван посещал церковные службы, а о молодой вдове и ее детях почти все забыли, дорога к Преображенскому дворцу, куда их определили на жительство, зарастала травой, челядь от скуки спала целыми днями. Фактически «как трава» рос и Петруша: кроткой Наталье Кирилловне было не по силам справиться со своенравным, непоседливым сыном.

Любопытная деталь: именно Софья сделала все возможное, чтобы свести Петра с Лефортом – известным авантюристом, пригретым еще ее братом Федором. Царевна надеялась, что Лефорт быстро споит и развратит мальчишку, ну а там можно и несчастный случай устроить. Но Лефорт оказался хитрее и дальновиднее «многомудрой» Софьи: он предпочел дружбу странного царственного отрока благоволению царевны. Впрочем, видно, и с ней не ссорился.

По совету князя Голицына Софья решила женить родного брата и сделать его тем самым, по тогдашним понятиям, «мужем зрелым»: ему шел уже восемнадцатый год. Тогда она оставалась бы правительницей и при наследнике (или наследниках) царя Иоанна Алексеевича. А Петр… В этом случае можно было бы обойтись и без физического устранения Петра: рождение законного наследника от корня Милославских резко изменило бы ситуацию.

Вряд ли умная царевна и еще более умный Голицын затеяли бы женить слабоумного, «головой скорбного» да еще и неспособного к супружеской жизни Ивана. Да и никто из бояр не поддержал бы их в этой затее. Значит, считали Ивана тихим и кротким юношей, нуждающимся в надежном наставнике, – и только.

Иван, по своему обыкновению, о мирском задумывался мало. Но, когда ему заявили, что нужно избрать себе супругу, потребовал, чтобы все было произведено по дедовским обычаям: смотрины первых красавиц и выбор из них будущей царицы. И сам выбрал себе супругу, презрев недовольство старшей сестрицы.

Свадьбу с Прасковьей Салтыковой сыграли в январе 1684 г. Царя Петра со вдовствующей царицей Натальей на нее позвали в последний момент: патриарх настоял на соблюдении приличий. Красивый, рослый одиннадцатилетний царевич выглядел шестнадцатилетним юношей, и Софья всерьез задумалась о том, что если в ближайший год молодая царица не родит наследника, то с «волчонком» надо будет что-то делать.

Как это ни прискорбно, великий Петр довольно долго был несколько инфантилен. Как только строгий надзор за его образованием прекратился и они с матерью и сестрой перебрались из Кремля на жительство в Преображенский дворец, так учение его и завершилось. Петр Алексеевич на всю жизнь остался недоучкой. Зато интерес к военному делу, точнее к играм в войну, у него непрестанно увеличивался.

Все свободное время Петр проводил вдали от дворца – со своим «потешным» войском, состоявшим из сверстников, товарищей по мальчишеским играм. Он одел и вооружил войско по собственному вкусу. В 1685 г. его «потешные», одетые в иностранные кафтаны, под барабанный бой полковым строем шли через Москву из Преображенского в село Воробьево. Сам Петр был барабанщиком, чем изрядно скандализировал общественность: царю полагалось взирать на подобные действия с возвышения, а не в барабан колотить.

В 1686 г. 14-летний Петр завел при своих «потешных» артиллерию. Мастер Федор Зоммер учил царя гранатному и огнестрельному делу, для чего были доставлены 16 настоящих пушек. Для управления тяжелыми орудиями царь взял из Конюшенного приказа охочих к военному делу взрослых служителей, которых одели в мундиры иноземного покроя и определили «потешными» пушкарями.

Вот тут-то игры как таковые и закончились. «Потешный» полк стал называться Преображенским, по месту своего расквартирования. А Петр подружился с «иностранными специалистами» – жителями Немецкой слободы – крепко и с далеко идущими последствиями.

В Преображенском, против дворца, на берегу Яузы был построен «потешный» городок. При постройке крепости Петр сам деятельно работал, помогал рубить бревна, устанавливать пушки, чем довел свою матушку-царицу чуть ли не до инфаркта.

Исправно обо всем докладывали правительнице Софье, та только посмеивалась:

– Все при деле наш дурачок, под ногами не путается. Может, и словит какое ядро на свою голову.

Здесь же, в крепости, получившей название Прешбург, появился и «Всешутейший, Всепьянейший и Сумасброднейший Собор». «Всепьянейшим» этот шутовской собор был назван потому, что в Немецкой слободе, к радости царевны Софьи, юного русского царя приучили пить в изрядных количествах сначала пиво, а потом водку.

Впрочем, в той же слободе почерпнул он много полезного. Например, именно там Петр заинтересовался теми науками, что были связаны с его любимым военным делом. Под руководством голландца Тиммермана он изучал арифметику, геометрию, военные науки. Но, как и в прежние годы, когда он покидал своего первого учителя Никиту Зотова, Петр и теперь постоянно срывался с занятий «поиграть». Например, в найденный в каком-то амбаре английский ботик, который был отремонтирован, вооружен, оснащен и спущен на воду.

В слободе же к Петру пришла первая любовь: ею стала дочь местного трактирщика Анна Монс, которая надолго пленила сердце «русского великана». Причем не умом, не выдающейся красотой, а просто непохожестью на русских боярышень. Софья могла торжествовать: теперь Петра привязывали к Кукую очень прочные узы.

Зато всполошилась не на шутку царица Наталья Кирилловна: сыну семнадцатый год, а он как был мальчишкой, так и остался, да еще пристрастился к выпивке, «табачному зелью» и непотребным девкам. Женить, непременно женить! Мнения Петра никто вообще не спрашивал, а тот в ответ на сообщение матери о скорой женитьбе только бросил на бегу:

– Ах, да некогда же мне, маменька, право! Жените, коли хотите…

И вот тут-то Наталья Кирилловна и оплошала, хотя была когда-то умной женщиной. Более неподходящей супруги своему Петруше она просто не могла найти. Но она так отчаянно искала «большую родню», чтобы та заслонила ее от козней Софьи, так мечтала о будущих внуках, что все остальное не имело для нее никакого значения.

27 января 1689 г. состоялось бракосочетание «младшего» царя. Его нареченная Евдокия Лопухина была воспитана по старинным обычаям и просто не могла понять своего молодого мужа. Князь Б. И. Куракин, женатый на ее сестре Ксении, в своей «Гистории о Петре I и ближних к нему людях» оставил такое описание первой жены Петра: «И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего все счастие свое потеряла и весь род свой сгубила… Правда, сначала любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем ее в несогласии, нежели в любви. И так дошло до конца такого, что от сего супружества последовали в государстве Российском великие дела, которы были уже явны на весь свет…»

Что касается рода Лопухиных вообще, то князь Куракин дал своим родственникам совершенно убийственную характеристику: «…люди злые, скупые ябедники, умов самых низких и не знающие нимало в обхождении дворовом… И того к часу все их возненавидели и стали рассуждать, что ежели придут в милость, то всех погубят и государством завладеют. И, коротко сказать, от всех были возненавидимы и все им зла искали или опасность от них имели».

Получается, «слабоумный» Иван отнесся к женитьбе со всей серьезностью и соблюдением обычаев и жену выбирал сам, а Петр отмахнулся от маменьки, как от докучливой мухи, не придав грядущим переменам в жизни никакого значения. Хотя знал: тогда женились раз и навсегда.

В общем, Наталья Кирилловна ошиблась и с невесткой, и с родней. Не ошиблась только в плодовитости молодой царицы: в течение первых четырех лет после свадьбы Евдокия родила троих сыновей – Алексея, Александра и Павла. Два младших царевича, впрочем, скончались вскоре после рождения, остался один Алексей. Так что разговаривать с Евдокией Петру, возможно, было не о чем, но в остальном супружество было почти нормальным.

И тут опомнилась Софья: Петрушка женился, супруга его почти тут же забеременела, значит, все мечты о длительном правлении ее самой при потомстве брата Ивана рушатся. Супруга Ивана все никак не могла понести. А «потешных» уже было два полка: к Преображенскому прибавился Семеновский, Прешбург же совершенно походил на настоящую крепость. Для командования полками и изучения военной науки нужны были люди знающие и опытные. Но среди русских придворных таких не было, и Петр привлекал к себе все больше иностранцев.

Яуза и Просяной пруд оказались тесными для ботика, поэтому Петр решил отправиться в Переславль-Залесский, к Плещееву озеру, где собирался заложить первую верфь для строительства судов. Да разве маменька так далеко отпустит? Петр схитрил, как мальчишка: отпросился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь и уже оттуда тишком добрался до предмета своей мечты. Увиденное настолько его потрясло, что он, вернувшись, все уши прожужжал маменьке о красотах озера и о своих планах кораблестроения.

Наталья Кирилловна сдалась: разрешила любимому дитятке получить новую игрушку. Для этого были выписаны из Голландии и отправлены в Переславль корабельные мастера. А позже, когда уже совсем потеплело, туда, опять же с согласия матери, вновь отправился Петр. Сохранилось его письмо того времени к матушке:

«Вселюбезнейшей и паче живота телесного дражайшей моей матушке, государыне царице и великой кн. Нат. Кирилловне, сынишка твой, в работе пребывающий, Петрушка, благословения прошу, а о твоем здравии слышать желаю. А у нас молитвами твоими здорово все. А озеро все вскрылось сего 20-го числа, и суды все, кроме большого корабля, в обделке, только за канатами станет, и о том милости прошу, чтоб те канаты по семисот сажен из Пушкарского приказу, не мешкав, присланы были; а за ними дело станет, и житье наше продолжится. По сем паки благословения прошу».

Царевич Алексей родился через год с небольшим после свадьбы, в феврале 1690 г. Евдокия воспряла духом: теперь-то ее лапушка почаще будет дома с семьей бывать, с сыночком богоданным. Тем паче что она опять была в тягости. Наталья Кирилловна рассуждала примерно так же… Но тяга к флотским забавам оказалась сильнее.

На май Петра удалось залучить обратно в Москву, но в июне он уже снова был на озере. То же самое повторилось и в последующие два года: зимой Петр муштровал свои далеко уже не «потешные» полки и развлекался в Немецкой слободе, а ранней весной мчался на Плещеево озеро.

Туда-то и прискакал в 1692 г. его дядюшка Лев Кириллович со страшным известием об очередном заговоре Софьи и ее приближенных против Натальи Кирилловны и Петра и о возможном начале нового стрелецкого бунта. Князь Василий Голицын и Федор Шакловитый подстрекали царевну-правительницу «волчицу и волчонка смертью извести».

В России же, пока Петр запускал кораблики, играл в живых солдатиков и бражничал в Немецкой слободе, все громче раздавались голоса, что пора бы власть передать законному царю, что царские скипетр и держава – не для бабьих рук ноша. Любопытно, что имелся в виду «старший царь», Иван, но историки впоследствии эту «неточность» устранили.

Иван Софье не мешал, разве что огорчил рождением дочери, а не сына, ну, так не последний же ребенок, поди. А вот Петра нужно было убрать с дороги раз и навсегда, упредив удар. Как и в первый раз, Софья сделала ставку на стрельцов. Теперь во главе их стоял ее верный слуга Федор Шакловитый. Из покоев Софьи в стрелецкие полки поползли слухи, будто Нарышкины опять обижают Милославских: обещают-де не только «извести» царя Ивана, но называют великую государыню царевну «девкою», не ставят ее ни во что.

Софья, кстати, пыталась использовать имя «старшего царя» Ивана Алексеевича как знамя борьбы против партии Петра. Но Иван отписал любезной сестрице, чтобы она оставила его в покое, ибо он «ни в чем с любезным братом ссориться не будет».

Получается, в то время никто не считал «старшего царя» слабоумным. Иначе Софье в голову бы не пришло апеллировать к имени младшего брата, чтобы вдохновить стрельцов расправиться с Нарышкиными.

Портрет царевны Софьи Алексеевны. Неизвестный западноевропейский художник

Как ни старался Шакловитый, не озлобились стрельцы против «царевниных супостатов», отказались подписать челобитную к Софье, дабы венчалась на царство, «отшибив» навеки Петра от престола. Но нашлись смельчаки, взялись «извести волчонка смертью», но… опоздали. Куда больше нашлось тех, кто поспешил предупредить молодого царя об опасности.

А Петр бросил мать, беременную жену Евдокию и своих «потешных» солдат, вскочил на лошадь и в одной рубашке умчался в Троице-Сергиеву лавру. На защиту молодого царя неожиданно встало высшее духовенство – архимандрит и патриарх. Святейший патриарх даже напомнил Софье, что она всего лишь правительница при государях.

Воспрянувший духом Петр написал брату: «Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас!» Призывал брата «государство наше успокоить и обрадовать вскоре» жестко и окончательно, показав, кто есть кто. Волчонок внезапно обернулся молодым, сильным волком – вожаком стаи. А стая требовала крови…

В августе 1682 г. Петр прискакал в Троице-Сергиев монастырь, туда же немедленно прибыли и Наталья Кирилловна с дочерью и невесткой, преданные Петру бояре, стрельцы Сухарева полка и его «потешные» полки. На счастье Петра, влиятельный князь Борис Голицын не поддержал замыслов своего двоюродного брата, а решительно перешел на сторону Петра, увлекая за собой многих других знатных бояр.

Федора Шакловитого приговорили к отсечению головы, Василий Голицын был спасен от смерти двоюродным братом, но угодил в ссылку, Софья оказалась в Новодевичьем монастыре. Месяц лишь минул со дня бегства Петра в Лавру, а уже всем казалось странным, как это они почитали за государыню всего-навсего женщину, так ловко выскользнувшую из мрака терема на свет Божий… Семь лет правила Россией – будто и не было этих семи лет. Коротка память человеческая.

Несколько месяцев, правда, пришлось Петру посидеть семейно в Троице-Сергиевой лавре, спасаясь от последнего стрелецкого заговора, изображать из себя «богоизбранного монарха». В Троице-Сергиевом монастыре бояре последний раз видели Петра таким, каким, по их представлениям, должен был быть царь: чинным, немногословным, величавым.

Но, когда опасность миновала, он с легкостью оставил государственные дела на бояр, а сам стал заботиться только о создании армии и флота, частенько бывая в Немецкой слободе, где не только приобретал многие полезные сведения, но и приятно проводил время. «Правила» страной вдовствующая царица.

Уже упоминавшийся князь Куракин в своей книге писал о Наталье Кирилловне так: «Сия принцесса доброго темпераменту, добродетельного, токмо не была ни прилежная и не искусная в делах, и ума легкого. Того ради вручила правления всего государства брату своему, боярину Льву Кирилловичу… Правление оной царицы Натальи Кирилловны было весьма непорядочное и недовольное народу и обидимое. И в то время началось неправое правление от судей, и мздоимство великое, и кража государственная, которое доныне продолжается с умножением, и вывесть сию язву трудно».

К тому же с возрастом Наталья Кирилловна прониклась неприязнью ко всему иностранному и даже собиралась – при активной поддержке духовенства – сровнять проклятую Немецкую слободу с землею, а всех иноземцев выгнать вон из России. Вероятно, царицей руководила обыкновенная ревность: слишком часто Петруша проводил время со своими иноземными друзьями и слишком мало внимания уделял семье, и прежде всего ей, матери. Но было уже поздно: Петр слушал мать лишь из приличия, а поступал всегда по-своему. Да и море его манило пуще Немецкой слободы.

В июле 1693 г. Петр с большой свитой поехал в Архангельск: Плещеево озеро сослужило свою службу и стало тесно. Отпуская сына в дальний путь, Наталья Кирилловна взяла с него клятву самому по морю не плавать, только поглядеть на корабли. Петр поклялся с той же легкостью, с какой эту клятву нарушил. Постоянно беременная Евдокия вообще не имела на Петра никакого влияния.

Только в январе 1695 г. Петр наконец вернулся в Москву и застал мать серьезно больной. Это не помешало ему, побыв немного с матушкой, отправиться в Немецкую слободу праздновать возвращение. Там и настигла его весть о кончине Натальи Кирилловны от сердечного приступа на сорок втором году жизни.

Царь Петр трое суток тосковал и горько плакал, не желая видеть никого из своих друзей, приходил ко гробу матери, однако старался не показывать посторонним свое горе…

Теперь не оставалось никого, кто мог бы хоть как-то сдерживать непростой нрав государя. Разве что младшая сестра Наталья, к которой он был очень привязан, но она была всего лишь пятнадцатилетним подростком и могла только горько плакать вместе с братом о маменьке.

Пока была жива мать, Петр поддерживал видимость нормальных отношений с женой: иного Наталья Кирилловна просто не поняла бы. Но Евдокия не слишком умно повела себя после смерти свекрови: не утешала мужа, а хулила покойницу и вообще возомнила себя настоящей царицей. Но умерла «злыдня-свекровь», а вместе с ней исчезла и хрупкая привязанность мужа.

Хотя еще оставался человек, которого Петр побаивался. Уже после заточения Софьи в монастырь он написал «слабоумному братцу» пространное письмо с прямой просьбой о содействии: «А теперь, государь братец, настоит время нашим обоим особам Богом врученное нам царствие править самим, понеже пришли есми в меру возраста своего, а третьему зазорному лицу, сестре нашей, с нашими двумя мужескими особами в титлах и в расправе дел быти не изволяем; на то б и твоя, государя моего брата, воля склонилася, потому что учала она в дела вступать и в титла писаться собою без нашего изволения; к тому же еще и царским венцом, для конечной нашей обиды, хотела венчаться. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас! Тебе же, государю брату, объявляю и прошу: позволь, государь, мне отеческим своим изволением, для лучшие пользы нашей и для народного успокоения, не обсылаясь к тебе, государю, учинить по приказам правдивых судей, а неприличных переменить, чтоб тем государство наше успокоить и обрадовать вскоре. А как, государь братец, случимся вместе, и тогда поставим все на мере; а я тебя, государя брата, яко отца, почитать готов».

Портрет царя Ивана Алексеевича. Неизвестный художник

Естественно, в тот момент для Петра поддержка брата была нужна как воздух. А вдруг «старший царь» не захочет поддержать жесткие меры «младшего царя» – и что тогда? Дума боярская, несомненно, встала бы на сторону Ивана Алексеевича, он был свой, «правильный», не чета «кукуйскому чертушке».

«От природы головой скорбен» Иван Алексеевич стал уже позднее, в угодливо-льстивых воспоминаниях «современников», стремящихся угодить новому владыке. Ведь до смерти старшего брата Петр особо-то и не чудил – побаивался, что его, фактического дублера, почти узурпатора, в монастырь заточат, и это в лучшем случае.

Сравним портреты Ивана и Петра. Они невероятно похожи. Те же большие темные глаза (только у Петра беспокойные, горящие, а у Ивана – кроткие), те же темные вьющиеся волосы, тот же красивый рот (только у Петра нервный, а у Ивана – с чуть заметной улыбкой). Никто из современных специалистов не назвал бы спокойного, умиротворенного Ивана слабоумным или душевнобольным. Однако в истории Петр остался Великим, а Иван – дурачком.

Иван Алексеевич скоропостижно скончался (по-видимому, от инфаркта) на тридцатом году жизни в начале 1696 г., оставив вдову с тремя дочерьми.

Разумеется, власть перешла в руки стремительно мужающего Петра.

После смерти матери он решил не продолжать походы на Крым, которые совершались в годы правления царевны Софьи, а нанести удар по турецкой крепости Азов, расположенной при впадении реки Дон в Азовское море. И отправился весной 1605 г. «воевать Азов». Задумка с треском провалилась: сильного флота у России не было, снабжение отсутствовало, столкновение с мощным противником мало походило на «потешные» баталии.

Осенью началась подготовка к новому походу. В Воронеже за короткое время была построена флотилия из разных судов во главе с 36-пушечным кораблем «Апостол Петр». В мае 1696 г. 40-тысячная русская армия под командованием генералиссимуса Шеина вновь осадила Азов, только на этот раз русская флотилия блокировала крепость с моря. Петр I принимал участие в осаде в звании капитана на галере. Опять играл в войну?

Не дожидаясь штурма, 19 июля 1696 г. крепость сдалась. Так был открыт первый выход России в южные моря, началось строительство порта Таганрог, появилась возможность нападения на полуостров Крым с моря, что значительно обезопасило южные границы России. Однако получить выход к Черному морю через Керченский пролив Петру не удалось: он остался под контролем Османской империи. Сил для войны с Турцией, как и полноценного морского флота, у России пока еще не было.

Но уже летом 1699 г. первый большой 46-пушечный корабль «Крепость» отвез русского посла в Константинополь для переговоров о мире. Само существование такого корабля склонило султана к заключению мира в июле 1700 г.: крепость Азов отошла к России.

Завершив Азовские походы пышными торжествами («празднованием полной виктории»), Петр решил послать на обучение за границу молодых российских дворян, чтобы иметь собственных специалистов, а вскоре и сам отправился в свое первое путешествие по Европе.

Перед самым отъездом царя за границу открылся новый боярский заговор, в котором активно участвовали родственники царицы Евдокии. Царь Лопухиных милосердно не казнил, а отослал воеводами в дальние города. Боярам Соковнину и Цыклеру отрубили головы. А с Евдокией царь поручил разобраться своему дяде, Льву Кирилловичу: уговорить ее добровольно отправиться в монастырь.

И отбыл за рубежи России на целых полтора года, при этом ни жене, ни официальной уже фаворитке писем не писал: некогда было.

В марте 1697 г. в Западную Европу через Лифляндию было отправлено Великое посольство, основной целью которого было найти союзников против Османской империи. Великими полномочными послами были назначены генерал-адмирал Ф. Я. Лефорт, генерал Ф. А. Головин, начальник Посольского приказа П. Б. Возницын. Всего в посольство вошло до 250 человек.

Петр, верный своей любви к маскараду, ехал под именем урядника Преображенского полка Петра Михайлова. Чужое имя, впрочем, никого не могло обмануть: Петр вел себя так, как хотел, да и колоритная внешность его выдавала.

Кстати, о внешности. Всем известно, что Петр был очень высок – 2 метра 4 сантиметра. Но голова была обычного размера и для взирающих на царя снизу вверх казалась маленькой. Да и стать подкачала: по современным меркам одежду Петр носил 48 размера, а обувь – 39-го. В общем, до былинного богатыря не дотянул, зато «подменить» такую фигуру, какие бы слухи ни ходили по России, было практически невозможно. Никто и не думал его «подменять»: царь сам круто переменился.

Посольство посетило Ригу, Кенигсберг, Бранденбург, Голландию, Англию, Австрию, были намечены визиты в Венецию и к папе римскому (они не состоялись), завербовало в Россию несколько сотен специалистов по корабельному делу, закупило военное и прочее оборудование.

Урядник Петр Михайлов нередко принимал участие в переговорах, но в основном удовлетворял свое любопытство в области кораблестроения, военного дела и других наук. Помимо прочего, поработал плотником на верфях Ост-Индской компании, где при его участии был построен корабль «Петр и Павел». Об этой царской прихоти была осведомлена вся Европа, и без того шокированная предводителем московитов: Петр толком не знал ни одного иностранного языка, говорил в основном на простонародном голландском, понятия не имел о хороших манерах, не умел ни вести себя за столом, ни танцевать…

В Англии Петр посетил литейный завод, арсенал, парламент, Оксфордский университет, Гринвичскую обсерваторию и Монетный двор, смотрителем которого в то время был Исаак Ньютон. Царя интересовали прежде всего технические достижения стран Запада, а не правовая система и не механизм государственного управления: самодержавие его более чем устраивало. Хотя парламент он один раз все-таки посетил – посмотрел на эту заморскую диковину.

Великое посольство главной цели не достигло: коалицию против Османской империи создать не удалось, в делах дипломатических Петр был несведущ, равно как и его советники. В августе 1698 г. Петр досрочно вернулся в Москву – не столько в объятия к заждавшейся Анне Монс, сколько для завершения дел со вторым Стрелецким бунтом.

По прибытии царя в Москву начались розыск и дознание, результатом которого явилась единовременная казнь около 800 стрельцов (кроме казненных при подавлении бунта), а впоследствии еще нескольких сотен – вплоть до весны 1699 г. Многим стрельцам Петр отрубил головы собственноручно, а также принуждал выступать в роли палачей своих ближайших сподвижников.

Царевна Софья была пострижена в монахини под именем Сусанны и отправлена в Новодевичий монастырь, где провела остаток жизни. После расправы над участниками бунта под окнами ее кельи повесили трех зачинщиков.

Со все еще законной супругой Петр встретился через неделю и уже лично потребовал от нее пострижения в монахини. Ответа ждать не стал – повернулся и вышел. Через три недели законную царицу Евдокию Лопухину под стражей отправили в Суздальско-Покровский монастырь, где насильственно постригли под именем Елены.

До сих пор ходят легенды о том, что Евдокия прокляла новую столицу, любимое детище своего супруга. «Месту сему быть пусту!» И случались в истории города на Неве времена, когда казалось, что проклятье отвергнутой царицы вот-вот сбудется…

Только один человек не обратил на этот вопль никакого внимания – сам Петр. Он давно нашел себе царицу, владевшую его сердцем (насколько это вообще было возможно) более десяти лет.

Можно сказать, что первоначально хорошенькая, грациозная Анхен была для Петра просто живой куклой, символизировавшей «просвещенную Европу». Другие отношения пришли позднее, уже после скоропалительного и не слишком удачного брака Петра.

«Ему нужна была такая подруга, – писал в XIX веке историк М. И. Семевский, – которая бы умела не плакаться, не жаловаться, а звонким смехом, нежной лаской, шутливым словом кстати отогнать от него черную думу, смягчить гнев, разогнать досаду; такая, которая бы не только не чуждалась его пирушек, но сама бы их страстно любила, плясала б до упаду сил, ловко и бойко осушала бы бокалы. Статная, видная, ловкая, с крепкими мышцами, высокогрудая, с страстными огненными глазами, находчивая, вечно веселая – словом, женщина не только по характеру, но даже и в физическом состоянии не сходная с царицей Авдотьей – вот что было идеалом для Петра – и его подруга должна была утешить его и пляской, и красивым иноземным нарядом, и любезной ему немецкой или голландской речью… Анна Монс, как ему показалось, подошла к его идеалу…»

Трудно сказать, насколько все это было правдой: портретов Анны Монс не сохранилось. Зато сохранились воспоминания современников о том, что педантичная немочка не слишком жаловала буйные забавы своего любовника, мечтая о тихом семейном счастье (в достатке, разумеется). Есть предположение, что у Анны и Петра был сын, получивший при рождении имя Яков, а фамилию – Немцов. Косвенно это подтверждается прошением Анны Монс о сыне с резолюцией Петра: «Сего Немцова сына Якова отправить в учебу морскому делу в Голландию, пансион и догляд надлежащий обеспечить».

Дальнейшая судьба юноши неизвестна, – скорее всего, он остался в Голландии. Сам Петр никогда не проявлял к своему внебрачному сыну ни малейшего интереса. Впрочем, как и ко многим другим своим побочным детям, а их историки насчитали не один десяток.

За 15 месяцев пребывания за рубежом Петр многое повидал и многому научился. После возвращения царя в Москву началась его преобразовательная деятельность, пока еще направленная на изменение чисто внешних признаков, отличающих старославянский уклад жизни от западноевропейского.

В Преображенском дворце Петр собственноручно резал бороды вельможам, и уже 29 августа 1698 г. был издан знаменитый указ «О ношении немецкого платья, о бритии бород и усов, о хождении раскольникам в указанном для них одеянии», запретивший с 1 сентября ношение бород. Объяснял свое экстравагантное поведение Петр так: «Я желаю преобразить светских козлов, то есть граждан, и духовенство, то есть монахов и попов. Первых, чтобы они без бород походили в добре на европейцев, а других, чтоб они, хотя с бородами, в церквах учили бы прихожан христианским добродетелям так, как видал и слыхал я учащих в Германии пасторов».

Вот так. Царю было угодно видеть в России Европу – и немедленно.

Новый, 7208 год по русско-византийскому календарю («от сотворения мира») стал 1700 годом по юлианскому календарю. Петр же ввел и празднование Нового года 1 января, а не в день осеннего равноденствия, как праздновалось ранее. В его специальном указе было записано: «Поелику в России считают Новый год по-разному, с сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого января. А в знак доброго начинания и веселья поздравить друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять – на то других дней хватает».

Наверное, в России многие тогда втайне возмущались, что даже летоисчисление изменилось и теперь какие-то елки в дома тащить надобно. Но со временем привыкли.

В те годы большая часть Европы уже перешла на новейшее летоисчисление – григорианский календарь, но по несчастному стечению обстоятельств те страны, которые посетил Петр, еще жили по юлианскому календарю. После Петра ни у кого из российских правителей не хватило духу (или желания) поменять летоисчисление. Это произошло только после октября 1917 г.

После возвращения из Европы практически ни с чем (Великое посольство не сумело найти союзников против турок) Петр переключил свое внимание на север и начал готовиться к войне со Швецией за выход к Балтийскому морю. Тут дело пошло. В 1699 г. был создан Северный союз против шведского короля Карла XII, в который помимо России вошли Дания, Саксония и Речь Посполитая во главе с королем Августом II (по совместительству саксонским курфюрстом). Движущей силой союза было стремление Августа II отобрать у Швеции Лифляндию. За помощь он обещал России возврат земель, прежде принадлежавших русским (Ингерманландии и Карелии).

Готовясь к войне, Петр велел в 1699 г. произвести общий рекрутский набор и начать обучение новобранцев по единому образцу. Пока обучены были только два полка – Преображенский и Семеновский. Своих командиров катастрофически не хватало, позвали иностранцев. Про нетерпение царя легенды ходили, он хотел как можно скорее вступить в войну и в деле проверить свою армию.

После достижения перемирия с турецким султаном Россия 19 августа 1700 г. объявила войну Швеции, чем немало повеселила просвещенную Европу. Ибо шведская армия в те времена считалась лучшей и непобедимой. И не зря.

Дания вышла из войны еще до вступления в нее России, после неожиданной высадки 10 тысяч шведов близ Копенгагена и спешного заключения мира со Швецией. Попытки Августа II захватить Ригу бесславно провалились. Россия осталась одна и, как и следовало ожидать, потерпела сокрушительное поражение в ноябре, в первом же бою под Нарвой, показавшим, что фактически у России боеспособной армии нет и ее нужно создавать с нуля.

Ошибкой Карла было то, что он посчитал урок достаточно наглядным и, забыв про Россию, все силы бросил против войск короля Августа в Ливонии. Петр получил время, столь необходимое ему для создания современной боеспособной армии. Но он, как всегда, торопился. Одновременно с реформами шли и боевые действия: осенью 1702 г. русская армия захватила крепость Нотебург (переименована в Шлиссельбург), весной 1703 г. – крепость Ниеншанц в устье Невы. 21 мая 1703 г. за смелый захват двух шведских судов близ устья Невы Петр получил им же утвержденный орден Святого Андрея Первозванного.

Здесь в мае 1703 г. началось строительство Санкт-Петербурга, а на острове Котлин разместилась база русского флота – крепость Кроншлот (впоследствии Кронштадт). Выход к Балтийскому морю был обеспечен, или, выражаясь более высоким стилем, окно в Европу прорублено.

Впрочем, первоначально речь шла всего лишь о крепости на Заячьем острове для обороны невских рубежей от шведов. Для этого место было очень удобно. Остров находился у самого разветвления реки на два рукава, и крепость могла держать под обстрелом шведов, откуда бы они ни появились. Стратегические выгоды острова были, по-видимому, оценены Петром сразу же, и он немедленно приказал начать работы по возведению на нем крепости.

Никто и помыслить не мог, что в этом пустынном, болотистом месте очень скоро начнут возводить новую российскую столицу – «град Петров».

«Утаим ли от себя еще одну блестящую ошибку Петра Великого? Разумею основание новой столицы на северном крае государства, среди зыбей болотных, в местах, осужденных природою на бесплодие и недостаток. Еще не имея ни Риги, ни Ревеля, он мог заложить на берегах Невы купеческий город для ввоза и вывоза товаров; но мысль утвердить там пребывание государей была, есть и будет вредною. Сколько людей погибло, сколько миллионов и трудов употреблено для приведения в действо сего намерения? Можно сказать, что Петербург основан на слезах и трупах», – писал Н. М. Карамзин.

Крепость первоначальное свое название Санкт-Питербурх получила 29 июня того же года в церковный праздник святых Петра и Павла. Позднее, когда в крепости был построен собор в честь Петра и Павла, она стала называться Петропавловской, название же Санкт-Петербург закрепилось за городом, возникшим вокруг крепости. В начавшей выходить при Петре первой русской печатной газете «Ведомости», в номере от 4 октября 1703 г., было напечатано: «Его царское величество по взятии Шлотбурга (Ниеншанца) в одной миле оттуды, ближе к восточному морю, на острове новую и зело угодную крепость построить велел, в ней же есть 6 бастионов, где работали 20 тысяч человек подкопщиков, и тое крепость на свое государское именование, прозванием Питербурхом, обновити указал».

Вполне возможно, что, увлекшись новой игрушкой – городом, Петр пытался вылечить сердечную рану – измену Анны Монс, многолетней любовницы, уже почти что царицы. Ибо из-за длительных отсутствий Петра и даже вестей от него «милая Анхен» сочла себя свободной от каких-либо обязательств и стала принимать ухаживания других мужчин, например посланника Кенигсека. Годы-то шли, а семьи все не было.

Но Петр вернулся и… все пошло по-прежнему: редкие встречи, долгие разлуки, многочисленные интрижки Петра с другими дамами и не дамами. Об измене своей официальной возлюбленной царь узнал лишь пять лет спустя, в 1703 г., да и то случайно: Кенигсек, сопровождавший Петра в поездке по Неве, утонул. При нем нашли любовные письма Анны и медальон с ее портретом.

Петр, мысли не допускавший о том, что ему можно изменить, пришел в ярость. Нет, он еще не дошел до того, чтобы рубить изменницам головы, – позже будет и это. Но Анну Монс посадили под жесткий домашний арест, отобрали все дорогие подарки, дом и деревни. Наверное, действительно любил, если так мягко наказал за измену, приравниваемую к государственной. И всецело занялся военными действиями и строительством города, выкинув изменницу из головы и сердца.

Удивительно, что король Карл проявил редкую беспечность и совершенно не обращал внимания на что-то затевавшую Россию. Она его уже не интересовала. В 1704 г. после взятия Дерпта и Нарвы, когда Россия закрепилась в Восточной Прибалтике, на предложение заключить мир Петр I получил отказ. Кто же заключает договоры с несуществующим противником? Точнее, с таким, существование которого надменно игнорировалось.

Впрочем, в 1706 г., когда Август II отрекся от польского престола в пользу Станислава Лещинского, Карл XII начал роковой для него поход на Россию. Осенью 1708 г. гетман И. С. Мазепа изменил Петру и принял сторону Карла, заверив его в союзнических чувствах населения Украины к шведской короне. Вследствие болезней и плохого обеспечения питанием и амуницией шведской армии необходим был отдых, поэтому шведы из-под Смоленска повернули на Украину, чтобы, отдохнув там, продолжить наступление на Москву с юга.

Петр I принимает капитуляцию шведов. Художник А. Кивиенко

В октябре 1708 г. Петру I стало известно об измене и переходе на сторону Карла XII гетмана Мазепы, который вел с королем длительные переговоры, обещая ему, в случае прихода шведов на Гетманщину, до 50 тысяч казацкого войска, продовольствие и удобную зимовку. 28 октября 1708 г. Мазепа во главе отряда казаков прибыл в ставку Карла. В ответ А. Д. Меншиков 2 ноября 1708 г. захватил и разорил Батурин – ставку гетмана. 6 ноября в Глухове был избран новый гетман: по настоянию Петра I им стал И. И. Скоропадский.

Еще до этого, 9 октября 1708 г., возле деревушки Лесной Петр лично возглавил «летучий корпус» и полностью разгромил шведский корпус Левенгаупта, шедший на соединение с армией Карла XII из Лифляндии с военными и съестными припасами. Шведская армия не только лишилась подкрепления, но оказалась без еды и пороха в окружении русских войск. Позднее Петр отмечал годовщину этой битвы как поворотный момент в Северной войне.

10 мая 1709 г. Запорожская Сечь была захвачена и уничтожена, вследствие чего количество запорожцев в войске короля стало расти. Однако дисциплина казаков, по мнению шведов, оставляла желать лучшего: как любое нерегулярное войско, они не могли устоять под огнем ядер и гранат и просто разбегались.

В итоге на сторонe Карла XII оказалось около 7 тысяч казаков, но и те вскоре начали дезертировать из походного лагеря шведской армии. В Полтавской битве участвовал уже только небольшой отряд казаков-добровольцев под номинальным командованием Мазепы.

В Полтавской битве 8 июля 1709 г. Петр уже сам командовал на поле боя, в котором ему прострелили шляпу. Карлу повезло меньше: одно из русских ядер тяжело ранило его в ногу. По армии прокатился слух, что король убит.

Случилась катастрофа: армия Карла XII, полностью деморализованная, была наголову разгромлена, самого короля едва успели увезти в безопасное место адъютанты. Впоследствии он попросил убежища у турок, ибо собственная страна отказалась принять побежденного короля, который успел изрядно надоесть шведам своими бесконечными войнами и странностями в личной жизни.

В результате Полтавской битвы армия короля Карла XII была настолько обескровлена, что уже не могла вести активных наступательных действий. Военное могущество Швеции было подорвано, и в Северной войне произошел перелом в пользу России.

На встрече с саксонским курфюрстом Августом II в Торуни был вновь заключен военный союз Саксонии с Россией, и Август вернул себе польский трон. Датский король также вновь выступил против Швеции, причем теперь благодаря приобретенному авторитету России не пришлось ни выделять денежные субсидии, ни посылать воинский контингент.

В 1710 г., нарушив соглашение о тридцатилетнем мире, Турция двинула войска против России. Немалую роль в этом сыграл Карл XII, подстрекавший султана и великого визиря Османской империи. Но были и другие причины: Османы владели большей частью Балкан, и жившие там православные греки, славяне и валахи давно призывали Россию прийти к ним на помощь, обещая с появлением русских войск поднять общее восстание против турецких угнетателей.

Такие обещания давались Петру господарями Молдавским Дмитрием Кантемиром и Валашским Константином Брынковяну. Понадеявшись на них, царь весной 1711 г. двинулся в так называемый Прутский поход, но Август Польский не помог ему, не последовало и обещанного всеобщего восстания молдаван и валахов: смелыми они оказались только на словах, пока на их территорию не пришла турецкая армия.

Главные силы царя с ним самим были окружены на реке Прут 200-тысячным войском османского визиря. Отрезанным от продовольствия русским оставалось лишь сдаться, однако Петр хитрой дипломатией и подкупом склонил визиря к миру. Говорили, что сопровождавшая Петра Екатерина отдала туркам все свои драгоценности в качестве «бакшиша». Царь вернул туркам ранее взятый Азов и разрушил Таганрог, после чего было заключено очередное перемирие с турками.

Даже унизительное поражение не заставило Петра забыть о своем любимом детище – новом городе на Неве. Созданный по замыслу Петра I, Александро-Невский монастырь на долгие годы стал центром духовной жизни Санкт-Петербурга. Первое упоминание о новом монастыре относится к 1710 г., когда царь выбрал для него место. Строительные работы начались в феврале 1712 г., а уже через год на берегу небольшой Черной речки появилось первое здание – деревянная церковь «во имя Благовещенья».

Именно от этой даты ведется официальная летопись Александро-Невской лавры. К 1714 г. построили монашеские кельи, еще через несколько лет появился каменный монастырский городок.

Вернувшись с Балкан в Россию, Петр продолжил боевые действия на северном фронте. Русские войска заняли почти всю Финляндию. 5 июля 1714 г. русская эскадра при личном участии Петра разбила шведский флот при мысе Гангут (юго-запад Финляндии), заняв Аландские острова, откуда можно было грозить шведской столице Стокгольму. Пунктуальные и вымуштрованные шведы собирались, как это было заведено, сначала выстроиться в боевую линию, а потом уже начать сражение. Русские не стали дожидаться общего построения и просто расстреляли шведские корабли.

К военной коалиции против Карла XII присоединились Англия и Пруссия. Русские войска сражались вместе с союзниками в Северной Германии, взяв там немало вражеских крепостей, и к 1716 г. окончательно вытеснили шведов с южного берега Балтики.

Петр I удерживал теперь большую часть Финляндии, Курляндию, Эстляндию, оказывал ощутимое влияние на дела Польши и северогерманских Мекленбурга и Голштинии. Такая мощь России впервые вызвала опасения и недоверие у европейцев. Северную войну поначалу было решено продолжать совместной высадкой союзников на южном берегу Швеции, но из-за возникшей взаимной недоброжелательности эта экспедиция не состоялась. Сильная Россия и тогда уже была не нужна Европе.

Рассорившись с союзниками, Петр I решил круто сменить фронт в Северной войне: сблизиться с прежним заклятым врагом Карлом XII и его союзницей Францией и начать борьбу со своими же недавними друзьями. В 1717 г. царь был с почетом принят в Париже, где, приветствуя малолетнего короля Людовика XV, взял его на руки и провозгласил:

– Всю Францию держу я на руках своих!

Карл XII тем временем завязал дружественные переговоры с русскими на Аландских островах. Дело шло к созданию русско-шведской коалиции против Польши и Дании. Карл хотел возместить себе потерю Прибалтики захватом у датчан Норвегии, и Петр соглашался помочь ему в этом.

Замыслы расстроились после неожиданной смерти Карла XII, погибшего в 1718 г. от случайного выстрела при осаде норвежской крепости Фредрикстен. Шведский престол перешел к его сестре, Ульрике-Элеоноре. Новое правительство заключило мир с германскими противниками и Данией, прервало переговоры с Петром и возобновило борьбу с русскими. Но Швеция была уже вконец истощена.

В 1719 и 1720 гг. полководцы Петра I устроили несколько вторжений в Швецию со стороны моря, разорив даже окрестности Стокгольма. 30 августа 1721 г. на переговорах в финском городке Ништадте был заключен русско-шведский мир: Северная война завершилась. По договору Швеция уступила России Лифляндию, Эстляндию и берег Финского залива. Петр вернул шведам Финляндию и уплатил два миллиона ефимков.

Война, длившаяся 21 год, превратила Россию в сильнейшую державу европейского севера. На празднованиях по поводу ее окончания Петр I принял императорский титул.

Северная война имела не только внешнеполитическое значение: она оказала сильное влияние и на внутреннюю жизнь России, предопределив ход многих реформ Петра. Во время Северной войны царем была создана новая постоянная рекрутская армия. К моменту Ништадтского мира в ней насчитывалось около 200 тысяч регулярных войск и 75 тысяч иррегулярных казачьих. Не располагавшее ранее морскими силами Российское государство теперь имело флот из 48 линейных кораблей и 800 мелких судов с экипажами общей численностью 28 тысяч человек.

Произошли значительные перемены и в личной жизни Петра. В 1703 г. Петр I встретил 19-летнюю Катерину, в девичестве Марту Скавронскую, захваченную русскими войсками как военную добычу при взятии шведской крепости Мариенбург. Петр забрал бывшую служанку из прибалтийских крестьян у своего друга и помощника Александра Меншикова и сделал ее своей постоянной любовницей.

В 1704 г. Катерина родила первенца, названного Петром, в следующем году Павла (вскоре оба умерли). Еще до законного брака родились дочери Анна (1708) и Елизавета (1709).

Портрет Екатерины I. Неизвестный художник

Катерина одна могла совладать с царем в его припадках гнева, умела лаской и терпеливым вниманием успокоить приступы головной боли Петра. Звук голоса Катерины успокаивал Петра; потом она «сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым».

В отличие от Анны Монс Катерина практически неотступно следовала за своим царственным возлюбленным, деля с ним все тяготы военной жизни. Один раз даже рожала в палатке посреди лагеря. Тем сильнее привязывался Петр к своей «полонянке».

Официальное венчание Петра I с Екатериной Алексеевной состоялось 19 февраля 1712 г., вскоре после возвращения из Прутского похода. В 1724 г. Петр короновал Екатерину как императрицу и соправительницу. Екатерина Алексеевна родила мужу 11 детей, но большинство из них умерло в детстве, кроме Анны и Елизаветы.

Но главное «детище Петра» благополучно росло и развивалось. Заложенный как крепость, Петербург уже в 1712 г. стал столицей России и был ею более двухсот лет. Уникальный в мировой истории случай: столица одного государства (России) на протяжении девяти лет находилась формально на территории другого государства (Швеции). Только вечно стремившийся опередить само время царь Петр мог додуматься до такого.

Первые постройки Петербурга сооружались прежде всего в оборонительных целях. Недалеко от крепости с пока еще земляными стенами, ниже по течению, на левом берегу самого большого рукава невской дельты, устраивают Адмиралтейскую верфь, также окруженную стенами, бастионами и рвами.

Жилые постройки были вначале совсем примитивными. Сразу же после закладки крепости на берегу Невы за три дня был срублен деревянный дом для Петра. Царь захотел, чтобы его новое жилище походило на полюбившиеся ему голландские постройки, поэтому стены деревянного дома масляной краской расписали под кирпич. Петр жил в этом доме недолго и только летом, но в память об основателе Петербурга домик Петра сохранен до сего дня.

Император Петр за работой. Художник В. Худояров

Впрочем, царь всегда испытывал необъяснимое отвращение к пышным дворцам и обожал маленькие каморки с низкими потолками – одно из самых невинных его чудачеств среди множества других.

Строительство новой столицы в короткие для того времени сроки породило легенды о Петре I как о богатыре, который одним махом руки возводит город. Согласно этим легендам, однажды Петр гулял по Петроградской стороне, которая была тогда поросшим кустарником и лесом островом. Проходя мимо одного ракитового куста, Петр остановился и зачем-то срубил его, а через какое-то время срубил и другой такой же куст. Именно на этом месте появился Свято-Троицкий собор. В центре площади в 1703–1710 гг. построили церковь. Ее торжественное освящение состоялось в 1711 г. Церковь заложили в память победы над шведами под Выборгом, назвали в честь Святой Троицы. По этой церкви стали называть и площадь – Троицкой. Долгое время она была главным кафедральным храмом города, здесь объявлялись царские указы.

Здесь в 1721 г. проходили торжества по случаю окончания Северной войны и заключению мира со Швецией. Здесь 22 октября 1721 г. Петр I принял титул императора. На колокольне храма были укреплены часы, снятые, между прочим, с Сухаревской башни в ненавистной Москве.

В отличие от городов Древней Руси, развивавшихся стихийно, длительно и органично, Петербург создавался в исторически короткий срок по регулярному плану. В 1714 г. в целях ускорения строительства был принят указ, воспрещающий возводить где-либо помимо Петербурга каменные дома. И ведь действительно – не возводили.

В 1716 г. был утвержден первый план застройки Петербурга. По этому плану, согласно желанию Петра, центр столицы располагался на Васильевском острове, омываемом двумя главными рукавами невской дельты. Весь остров должен был пересекаться прямоугольной сетью улиц-каналов – идея, особенно полюбившаяся Петру, который уже мысленным взором видел лодки, скользящие, как в Амстердаме, по застроенному образцовыми домами острову.

Васильевский остров до наших дней сохранил планировку петровского времени – пронумерованную сетку пятнадцати улиц-линий. Линии эти при Петре были просеками в густом лесу, а на месте этих просек по замыслу царя должны были появиться каналы. По этим неосуществленным каналам пролегли улицы, названные линиями.

Увы, затея так и не была доведена до конца, и долго еще многострадальные жители Васильевского острова вынуждены были не входить, а пробираться в свои дома через глубокие рвы и высокие насыпи. Но жаловаться и перечить царю никто не смел. Каналы были засыпаны лишь в 1767 г. по указу Екатерины II.

Существует крайне живучая легенда – гибель чуть ли не миллионов подневольных рабочих на строительстве нового города. В большинстве своем эти выводы базировались на свидетельствах иностранцев, слабо разбиравшихся в реальной ситуации и, вероятно, не питавших особых симпатий к России и ее царю-реформатору. Но даже они оценивали количество людских потерь в пределах 30–100 тысяч.

Строительство города с 1704 по 1717 г. в основном выполнялось силами «работных людей», мобилизованных в рамках натуральной трудовой повинности. Работы велись преимущественно «вахтовым методом»: мобилизованный работник отрабатывал два-три месяца, после чего уходил домой. Количество людей, ежегодно высылаемых на строительство, было не менее 24 тысяч.

Вопреки распространенным легендам работа строителей Петербурга оплачивалась. Труд оценивался в 1 рубль в месяц – стандартная плата за работу в тот период. Так что ужасов, расписываемых позже в самых мрачных красках, не было, но и особой гуманности тоже не наблюдалось. К слову сказать, веком раньше на строительстве Версаля во Франции погибло ничуть не меньше рабочих, но легенд о «дворце на костях» почему-то не возникло.

Для отдыха царя в 30 км от Петербурга устроили мызу, которая получила название «Петергоф» – «Петров двор». Через несколько лет на берегу залива царь решил строить парадную загородную резиденцию, которая стала именоваться так же.

По замыслу Петра весь этот грандиозный комплекс должен был стать своеобразным памятником победе России над Швецией, ведь и сама резиденция находилась на берегу Финского залива, отвоеванного у шведов. В 1714 г. на естественной террасе, которая возвышалась над берегом, началось строительство дворца, внизу перед ним должен был раскинуться огромный прекрасный парк с прудами и фонтанами.

Официальное открытие летней резиденции состоялось в августе 1723 г. Император и гости прибыли в Петергоф из Кронштадта, где проходил большой морской парад. По воспоминаниям присутствовавших на этом приеме, гости прибыли к дворцу по морскому каналу, при этом флотилия, пришедшая в Петергоф, насчитывала 115 судов. Петр сам с гордостью показывал гостям дворцы и фонтаны. А вечером состоялся грандиозный фейерверк. Цель Петра – удивить, поразить иностранных гостей великолепием и роскошью своей резиденции – была достигнута.

В том же 1724 г. была основана Петербургская академия наук, в ее состав вошла и Кунсткамера в комплексе с библиотекой в новом великолепном здании. По сути, еще нигде в Европе не было ничего подобного.

А ведь были еще и чисто семейные заботы: любимая сестра Наталья, которую нужно было выдавать замуж, единственный сын, официальный наследник российского престола Алексей, которому следовало подобрать подходящую партию, да не из русских боярышень, а из какого-нибудь европейского королевского дома.

С сестрой Петру повезло: она любила старшего брата без памяти и поддерживала все его начинания. Правда, политика Наталью не интересовала совершенно, а вот история и литература – напротив. Она самостоятельно выучила несколько языков (в том числе английский, что тогда было большой редкостью) и в конце концов стала одной из образованнейших женщин своего времени.

Портрет Петра Великого. Художник П. Деларош, 1838 г.

Когда Петруша женился, Наталье было шестнадцать лет – с молодой царицей Евдокией они были ровесницами. Общего языка, естественно, не нашли: особым умом Евдокия не блистала, а мужа ревновала к сестре бешено. А потом умерла царица Наталья Кирилловна…

Брат поддерживал: брал с собой в поездки в Воронеж, в Архангельск, один раз даже привез к своей «любезной Аннушке» на Кукуй…

С Аннушкой тоже не заладилось – слишком уж они были разные. Но, по-видимому, именно расчетливой немке принадлежала идея выдать Наталью за австрийского эрцгерцога. Уже и портрет Натальи Алексеевны был отослан, и свадьба вроде бы ладилась, но…

Но одновременно Петр устраивал свою личную жизнь. После ссылки постылой жены Евдокии в монастырь все заботы о маленьком царевиче Алексее приняла на себя Наталья. Какое уж тут замужество! Царевича она любила нежно и трепетно, старалась, чтобы они с отцом были как можно ближе друг к другу, ограждала от слишком назойливого внимания бояр к наследнику престола, который вполне мог вернуть им любезную старину.

Помогала чем могла: вытаскивала боярышень из теремов на ассамблеи, лично показывала пример новой моды, затягиваясь до полуобморока в жесткий корсет, что при ее пышных формах было непросто. Даже театр организовала в Преображенском дворце, для которого сама же и писала пьесы в стихах.

Переехав вслед за братом в Петербург, Наталья и там создала общедоступный – для благородной публики – и бесплатный театр. Для него в 1714 г. было построено специальное здание с партером и ложами. Кроме того, она основала и первую в России богадельню для содержания старых и убогих мирянок.

Именно Наталье Петр доверил свою «мариенбургскую полонянку» – Марту Скавронскую, будущую жену и императрицу. Наталья крестила Марту: крестным отцом был царевич Алексей. Царевна же обучала Екатерину русскому языку и обычаям страны, горевала вместе с ней, когда ее дети умирали в младенчестве.

Весной 1711 г. Петр взял Екатерину с собой в Прутский поход. Датский посланник, бывший свидетелем тогдашних событий, так записал эту историю: «Вечером незадолго перед своим отъездом царь позвал своих племянниц и сестру свою Наталью Алексеевну в один дом в Преображенскую слободу. Там он взял за руку и поставил перед ними свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее, сказал царь, они должны считать ее законною его женой и русскою царицей. Так как сейчас ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию он обвенчаться с нею не может, то увозит ее с собою, чтобы совершить это при случае в более свободное время. При этом царь дал понять, что если он умрет прежде, чем успеет жениться, то все же после его смерти они должны будут смотреть на нее как на законную его супругу. После этого все они поздравили [Екатерину Алексеевну] и поцеловали у нее руку».

Наталья Алексеевна безропотно отошла в тень, счастье Петруши было для нее превыше всего. Беспокоило ее только одно: растущее непонимание между отцом и сыном. По воспоминаниям придворного врача того времени, великая княжна Наталья, умирая, сказала царевичу Алексею:

– Пока я была жива, я удерживала брата от враждебных намерений против тебя; но теперь умираю, и время тебе самому о себе промыслить; лучше всего при первом случае отдайся под покровительство императора.

Умерла царевна в 1716 г. 43 лет от роду после продолжительной болезни. Венценосный брат ее находился на ту пору в Данциге вместе с супругой. Горе его по получении известия о кончине сестры было велико и неутешно.

Ее предчувствия оправдались: цесаревич Алексей вскоре упокоился рядом с ней на том же кладбище. А Петр с ее смертью потерял последнего своего настоящего друга и близкого человека. Именно после этого он и стал тем самым «неистовым государем», которого уже никто не мог ни сдержать, ни переубедить.

Царевич внешне не походил на отца и, вопреки сложившемуся о нем в истории мнению, был умен: в этом мы можем положиться на свидетеля самого верного и беспристрастного, на самого Петра, который писал сыну: «Бог разума тебя не лишил». В устах царя-плотника это была высшая похвала. И действительно, царевич Алексей охотно учился… если это не стоило большого труда, то есть очень любил читать, умел пользоваться прочитанным и, главное, сознавал необходимость образования, в том числе и знания иностранных языков.

Но вот самих иностранцев царевич не жаловал, и немудрено: до девяти лет он все-таки находился при матери, которая, как и все ее окружение, люто ненавидела Немецкую слободу, разлучницу Анну Монс и всех иноземцев заодно. Отец бывал наездами – редким, нежданным и не слишком приятным гостем, который, впрочем, обращал на маленького сына очень мало внимания.

Царевич не был склонен к переменам, не разъезжал без устали из одного конца России в другой, не любил моря, не любил войны. Идеальный царь для русских бояр. Да вот только Петр во что бы то ни стало стремился переломить кроткий характер сына, приобщить его к своим делам, заразить своими увлечениями. Долг вроде бы велит повиноваться отцу, но… «Повиноваться надобно, когда отец требует хорошего, – говорили вокруг, – а в дурном как повиноваться?»

Портрет царевича Алексея Петровича в латах. Художник К. Б. Франке, ок. 1710–1718 гг.

Если бы Алексею дали волю, он, подобно своим предкам, охотно проводил бы все время в молитвах и чтении священных книг. Но воли не было, точнее, была стальная воля отца, повелевшего перелить церковные колокола на пушки. Как это пережить, как разделять такие убеждения глубоко религиозному человеку, каким всегда был царевич?

От участия в Полтавской битве юношу спасла болезнь: не в пример своему отцу Алексей был подвержен всевозможным недомоганиям, иногда, впрочем, вымышленным. Но в мае 1709 г. Алексей действительно тяжело болел: отводя новонабранные полки к отцу в Сумы, подхватил там злокачественную лихорадку. Едва поправившись, он был вынужден надолго уехать за границу: во-первых, учиться, а во-вторых, жениться на какой-нибудь иностранной принцессе.

Наказ от отца сыну заключался в следующем письме:

«Зоон! объявляем вам, что по прибытии к вам господина князя Меншикова ехать в Дрезден, который вас туда отправит и кому с вами ехать прикажет. Между тем приказываем вам, чтобы вы, будучи там, честно жили и прилежали больше учению, а именно языкам, которые уже учишь – немецкий и французский, так геометрии и фортификации, также отчасти и политических дел. А когда геометрию и фортификацию окончишь, отпиши к нам. За сим управи бог путь ваш».

Портрет Шарлотты-Кристины Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской с арапчонком. Гравюра Х.-А. Вортмана по оригиналу И.П. Люддена, ок. 1830 г.

«Отпиши» означало конец учебы и женитьбу. Для того и был командирован в Германию Меншиков – правая рука и доверенное лицо царя Петра. Преобразователь России меньше всего при этом был склонен спрашивать мнение собственного сына, хотя сам в молодости довольно настрадался от навязанного ему матерью и боярами брака без любви.

Алексей понимал: противиться воле отца бессмысленно. Прикажет – на лягушке придется жениться.

Так что Меншиков принялся усердно искать невесту наследнику русского престола. И нашел ее в 1710 г. Принцесса Шарлотта Брауншвейг-Вольфенбюттельская была сестрой Елизаветы, супруги австрийского императора Карла VI. Алексей внешне очень ласково и внимательно относился к предполагаемой невесте, но это было сплошным притворством: он лишь искал способа отсрочить ненавистный брак с иноземкой.

Он написал отцу, что выбор будущей московской государыни – дело великой государственной важности и надо бы посмотреть еще и других принцесс, дабы выбрать самую подходящую. Царевич надеялся, что таким образом он получит возможность уехать в Москву и уже там уговорит отца дозволить ему взять супругу из русских боярышень.

Тщетные надежды! Воля отца, чтобы сын женился только на иностранной принцессе, была непоколебима. Алексей смирился, да и Шарлотта нравилась Алексею больше других. «Дом наших сватов – изрядный», – писал Петр своему Сенату.

Надо думать! Австрийский двор был одним из самых церемонных и самых богатых в Европе. Шестнадцатилетняя принцесса Шарлотта была приучена жить в роскоши, имела многочисленную прислугу, целый штат придворных дам. Она и представить себе не могла, какая жизнь ждет ее в далекой России, и наивно мечтала, что со временем тоже станет императрицей, как ее старшая сестра. Жених был тих и кроток, да и лицом довольно красив. Очень многие принцессы в Германии завидовали Шарлотте.

В августе 1711 г. в Дрездене состоялось бракосочетание. Молодая жена сохранила лютеранское вероисповедание, но дала обещание воспитывать будущих детей в православии.

А через три дня царевич получил приказание отца… немедленно отправиться в Россию и там заведовать продовольствием для армии. Такой «подарок» царственного свекра шокировал не только новобрачную, но и весь императорский двор.

Лишь через полгода принцесса встретилась со своим мужем, приехав к нему в армию. В каких условиях пришлось там жить Шарлотте, остается только догадываться. Три месяца спустя Петр отправил сына в действующую армию, а принцесса целый год была вынуждена жить в одиночестве в заштатном прибалтийском городе Эльбине, не имея иногда денег на самое необходимое.

Петр тем временем официально женился на «друге Катеринушке» и стал отцом долгожданного сына Петрушеньки – «шишечки», как его называли счастливые родители. Понадобилось вмешательство ближайших советников Петра, чтобы разъяснить царю щекотливость ситуации. Принцесса Шарлотта наконец прибыла в Северный Парадиз – Санкт-Петербург, где ее встретили льстивые, раболепные придворные и… известие о том, что ни мужа, ни свекра она не увидит: оба – в очередном военном походе.

Наконец Алексей вернулся в Петербург. Полгода они с принцессой Шарлоттой смогли провести вместе, и народу наконец объявили долгожданную весть: ее высочество в тягости и к середине года родить изволит, если на то будет Божья воля.

12 июля (в день Петра и Павла!) в присутствии трех высокородных свидетельниц Шарлотта родила дочь Наталью. Имя, очевидно, было выбрано для того, чтобы угодить свекру. Впрочем, новоявленный дед добродушно попенял невестке, что внук его обрадовал бы больше, чем внучка. И Шарлотта обещала, что следующим будет мальчик, «ежели ваше царское величество соизволит мне с мужем разлучаться реже».

И хотя царевич Алексей по-прежнему не слишком много времени уделял жене, она выполнила свое обещание и через год, в 1715 г., родила сына, царевича Петра, будущего императора Петра Второго. Но принцесса слишком быстро поднялась с постели, у нее открылась родильная горячка, и врачи объявили положение Шарлотты безнадежным.

22 октября Шарлотта скончалась в возрасте всего лишь двадцати одного года. Царевич находился при ней до последней минуты, три раза падал в обморок от горя и был безутешен. В такие минуты сознание проясняется: супруга его была «добрый человек», а если «сердитовала», отталкивала от себя, то не без причины: грехи были на душе у царевича, а он был также «добрый человек».

На следующий год умерла любимая тетка, Наталья Алексеевна, и царевич решился скрыться от деспота отца в Вене. 26 сентября 1716 г. Алексей выехал из Петербурга в сторону Риги вместе с любовницей Ефросиньей, ее братом и тремя слугами и… исчез где-то в Европе.

В начале 1717 г. начали приходить указания на следы беглеца: они вели в Вену. Алексей действительно благополучно добрался до австрийской столицы, где передал вице-канцлеру письмо следующего содержания: «Я ничего не сделал отцу, всегда был ему послушен, ни во что не вмешивался, ослабел духом от преследований, потому что меня хотели запоить до смерти. Отец был добр ко мне. Когда у меня пошли дети и жена умерла, то все пошло дурно. Царица с князем Меншиковым постоянно раздражала отца против меня, оба люди злые, безбожные, бессовестные. Я против отца ни в чем не виноват, люблю и уважаю его по заповедям, но не хочу постричься и отнять права у бедных детей моих, а царица с Меншиковым хотят меня уморить или в монастырь запрятать…»

В Вену с требованием выдачи царевича явился Петр Толстой. Он заявил, что Россия готова объявить Австрии войну, если дело не решится мирно, путем переговоров. Австрийцы немедленно раскрыли секрет местонахождения царевича, и вице-король Неаполя сообщил Алексею, что, если он не подчинится воле отца и не вернется на родину, его разлучат с Ефросиньей.

Только этим обманом и напугали царевича: он решил ехать в Россию. С двумя условиями: разрешить ему жить в деревне и обвенчаться с Ефросиньей. Тут подоспело письмо от Петра: «Мои господа! Письмо ваше я получил, и что сын мой, поверя моему прощению, с вами действительно уже поехал, что меня зело обрадовало. Что же пишете, что желает жениться на той, которая при нем, и в том весьма ему позволится, когда в наши края приедет, хотя в Риге, или в своих городах, или в Курляндии у племянницы в доме (герцогини Анны Иоанновны), а чтоб в чужих краях жениться, то больше стыда принесет. Буде же сомневается, что ему не позволят, и в том может рассудить: когда я ему такую великую вину отпустил, а сего малого дела для чего мне ему не позволить? О чем наперед сего писал и в том его обнадежил, что и ныне паки подтверждаю. Также и жить, где похочет, в своих деревнях, в чем накрепко моим словом обнадежьте его».

Ясно, что прощение получено полное. Ведь и отец был не без слабостей: любил когда-то дочь виноторговца Анну Монс, а теперь бывшую пленную прачку царицей сделал. Отчего же и сыну не позволить любить ту, которая ему дороже всего на свете? Тем более что в наследниках мужского пола и без него уже недостатка нет: младший сын от Катеринушки, внук…

31 января 1718 г. царевич уже был в Москве, а 3 февраля предстал в Кремле перед отцом. Бросился ему в ноги, во всем повинился, со слезами просил помилования. Петр простил на условиях – отказаться от наследства и открыть своих сообщников в побеге. Царевич отрекся от престола в Успенском соборе перед Евангелием и подписал отречение. И выдал всех, кто ему помогал.

За полтора месяца розыска свыше десяти приближенных царевича приняли мученическую смерть на колу или на колесе. А Алексей ждал свою возлюбленную, мечтал о тихой жизни с ней в деревне. В светлый праздник Пасхи на коленях умолял мачеху похлопотать еще раз перед отцом за этот брак. Буря, казалось, миновала.

И тут в Петербург приехала Ефросинья, которую решили допросить – просто так, для порядка. Никто и подумать не мог, что ее показания приведут к такой страшной развязке. По неведению или из желания спасти себя эта женщина открыла такое, до чего никто не докопался и чего царь даже и не ожидал.

«Писал царевич письма по-русски к архиреям, и по-немецки в Вену, жалуясь на отца.

Говорил царевич, что в русских войсках бунт и что это его весьма радует.

Радовался всякий раз, когда слышал о смуте в России.

Узнав, что младший царевич болен, благодарил Бога за милость сию к нему, Алексею.

Говорил, что «старых» всех переведет и изберет «новых» по своей воле. Что когда будет государем, то жить станет в Москве, а Петербург оставит простым городом, кораблей держать не станет вовсе, а войско – только для обороны, ибо войны ни с кем не желает.

Мечтал, что, может, отец его умрет, тогда будет смута великая, ибо одни станут за Алексея, а другие – за Петрушу-«шишечку», а мачеха глупа зело, чтобы со смутой справиться…»

Перед Петром встал страшный выбор. На то, чтобы казнить родного сына, даже он не мог решиться сразу. 5 июля 1718 г. Верховный суд, состоявший из 127 человек, вынес смертный приговор Алексею, признав его виновным в государственной измене. 7 июля царевич, не дождавшись приведения приговора в исполнение, умер в Петропавловской крепости и был похоронен в Петропавловском соборе в одном месте с женой в присутствии царя и царицы. Истинная причина смерти царевича Алексея до сих пор достоверно не установлена.

О дальнейшей судьбе Ефросиньи и ее ребенка ничего не известно.

Наиболее крупным внешнеполитическим мероприятием Петра после Северной войны был Каспийский (или Персидский) поход в 1722–1724 гг. Условия для похода создались в результате персидских междоусобиц и фактического распада некогда мощного государства.

Царь Петр I. Гравюра Якоба Хубракена с портрета Карла Моора, 1717 г.

18 июля 1722 г. из Астрахани по Каспию отплыл 22-тысячный русский отряд. В августе сдался Дербент, после чего русские из-за проблем с провиантом вернулись в Астрахань. В следующем, 1723-м, году был завоеван западный берег Каспийского моря с крепостями Баку, Решт, Астрабад. Дальнейшее продвижение было остановлено угрозой вступления в войну Османской империи, которая захватывала Западное и Центральное Закавказье.

12 сентября 1723 г. был заключен Петербургский договор с Персией, по которому в состав Российской империи включалось западное и южное побережье Каспия с городами Дербент и Баку и провинциями Гилян, Мазендеран и Астрабад. По Константинопольскому договору от 12 июня 1724 г. Турция признавала все приобретения России в западной части Каспийского моря и отказывалась от дальнейших притязаний на Персию.

Если в военном плане в последние годы жизни Петра были сплошные виктории, то в семейной жизни – сплошные конфузии. Возведенная им в сан императрицы Екатерина увлеклась молодым и пригожим камергером – Виллимом Монсом, младшим братом бывшей фаворитки Петра. Увлеклась не на шутку и была уличена в прелюбодеянии. Молодому красавцу отрубили голову и… в банке со спиртом поставили у изголовья царственной любовницы, которая, впрочем, проявила завидное хладнокровие и даже сумела добиться у супруга частичного прощения. Хотя Петр и был холоден с «сердечным другом Катеринушкой» до конца жизни.

И с дочерями, точнее, с их замужеством все не ладилось. Попытка сосватать красавицу Елизавету французскому королю была надменно отвергнута Версалем, назвавшим принцессу незаконнорожденной. Анна же была обручена с герцогом Голштинским, ничего из себя не представлявшим, но имевшим законные права на шведскую корону, поскольку приходился племянником королю Карлу.

Заветной мечтой Петра было сделать Анну российской императрицей и шведской королевой, наверное, потому-то уже в агонии он и написал: «Оставьте все…» – и прервался. Без него голштинец короны бы не получил, а его время неумолимо заканчивалось.

Кстати, погубило Петра в прямом смысле слова его любимое детище: согласно одной из версий, император смертельно простудился, когда спасал из ледяной невской воды матросов во время очередного крупного наводнения. Город отплатил своему отцу черной неблагодарностью.

А проживи Петр еще лет пять, кто знает, какой бы стала Россия…

Но у истории нет сослагательного наклонения.

Царствование Петра Первого имело как положительные, так и отрицательные стороны. Внедряемое в приказном порядке подражание Западу в одежде, манерах, образе жизни лишь разделило русское общество на две неравные части: знать, которая обязана была выполнять прихоти монарха, и остальное население, которого это, в общем-то, не касалось, если не считать создания пресловутых купеческих «кумпанств».

Конечно, создание регулярной армии требовало постоянного набора рекрутов, то есть отрыва преимущественно крестьян от семьи на двадцать пять лет (таков тогда был срок службы). Зато остальные могли быть уверены в том, что в самое неподходящее время боярин не начнет собирать своих крестьян в очередное «исполчение» с их же собственными лошадьми.

Смерть Петра, не успевшего назвать преемника, положила конец большинству его начинаний. Посаженная на трон Меншиковым и гвардией Екатерина Первая могла называться императрицей лишь условно, поскольку как была неграмотной простолюдинкой, так ею и осталась. А провозглашенный после нее императором внук Петра Первого, Петр Второй, был еще слишком юн для того, чтобы править, да и всю свою недолгую жизнь находился под чьим-то сильным влиянием – сначала Александра Меншикова, потом, после тихого дворянского переворота, – князя Долгорукого и его сына Ивана.

Из петровских реформ самое важное значение имели создание сильной регулярной армии и флота, а также начало сооружения Санкт-Петербурга, превратившегося спустя десятилетия в один из красивейших городов мира.

И еще красивая легенда: пока Всадник на вздыбленном коне простирает свою руку над землей Русской, она непобедима…

Алексей Михайлович

Заключение «вечного мира» со Швецией (Столбовский мир 1617 г.).

Деулинское перемирие (1618 г.), затем «вечный мир» с Польшей (Поляновский мир 1634 г.), согласно которому польский король отказывался от притязаний на русский престол.

Преодоление тяжелейших последствий Смутного времени, восстановление нормального хозяйства и торговли.

Присоединение к России Нижнего Урала (яицкие казаки), Прибайкалья, Якутии и Чукотки, выход к Тихому океану.

Реорганизация армии в 1631–1634 гг., заключавшаяся в создании полков «нового строя»: рейтарского, драгунского, солдатского.

Основание чугуноплавильных, железоделательных и оружейных заводов под Тулой в 1632 г.

Основание Немецкой слободы в Москве – поселения иностранных инженеров и военных специалистов.

Строительство Большой засечной черты, крепостей Симбирской и Белгородской.

Восстановление после интервенции Москвы (построены Теремной дворец, Филаретовская звонница, появились часы с боем в Кремле, основан Знаменский монастырь).

В 1620–1640 гг. были установлены прочные дипломатические отношения с Голландией, Турцией, Австрией, Данией, Персией.

Федор Алексеевич

На пятнадцатый день царствования Федор Алексеевич именным указом повелел «…ныне и впредь решать дела всех подвергнутых предварительному заключению в Разбойном приказе без промедления и колодников свобождать без всякого задержанья».

Именными указами Федор Алексеевич впервые в России установил единое время работы от бояр-судей до подьячих: пять часов с рассвета и пять часов перед закатом.

В 1680 г. разбросанные по разным приказам финансовые дела были объединены в Большой казне.

В том же 1680 г. был издан именной указ о военно-административной реформе, связанной с войной, которая шла во время правления Федора Алексеевича. Благодаря этой реформе русская армия стала регулярной на 4/5 своего состава.

4 мая 1676 г. князь В. В. Голицын был первым в новом царствовании пожалован боярством, с чрезвычайными полномочиями выехал на Украину и укрепился в крепости Чигирин, оснащенной по последнему слову военной техники и оборонявшейся, помимо казачьих полков, регулярной армией. Армия Ибрагим-паши, подошедшая к крепости, была разбита и ударилась в паническое бегство, бросив артиллерию, обоз и припасы.

Граница России отодвинулась на 150–200 км к югу.

Еще Г. Ф. Миллер утверждал, что Федор выдвинул значительную часть будущих соратников Петра, «что было, несомненно, более плодотворным, чем собственноручное пользование топором и дубиной». В царствование Федора прославились многие из тех, кого впоследствии называли «птенцами гнезда Петрова».

В начале 1682 г. утвердил «Привилей Московской Академии» для изучения всех гражданских и духовных наук, принятых в университетах, на русском, латинском и греческом языках.

Софья Алексеевна

За семь лет ее царствования ужесточилась борьба с произволом местных властей, взятками, поборами.

Софья повелела всемерно развивать торговлю с иноземными странами, а чтобы страна богатела и процветала, указала наладить в России свое производство.

В начале ее правления в Кремле случился сильный пожар. Через три года на месте выгоревших были выстроены новые хоромы для царя Петра и его матери, а для царевны Софьи и других меньших царевен возведены трехэтажные каменные палаты. Кремль воссиял величием, какого не было никогда доселе.

Москва стала истинно столицей русского православия, храмом России, алтарем которого как раз и был Кремль. Без счета было в Златоглавой церквей, с утра до вечера плыл над ней величавый перезвон колоколов. А через Москву-реку перекинули Каменный мост, считавшийся чудом столицы наравне с Иваном Великим.

Открылась Заиконоспасская академия, любимое детище наставника Софьи, Симеона Полоцкого. Появились в Москве пушечно-литейные и стеклянные заводы, наладилась выделка своего оружия, сахароварение, были разбиты ботанические сады…

Речь Посполитая юридически признала переход Киева к Русскому государству и подтвердила принадлежность ему Левобережной Украины, Смоленских и Северских земель. Западным границам отныне ничто не угрожало. Равно как и восточным: Нерчинский договор с Китаем уладил отношения с Поднебесной ко взаимному удовлетворению.

30 мая 1672 г. В семье русского царя Алексея Михайловича родился сын, названный Петром.

30 января 1676 г. Смерть царя Алексея Михайловича. Царем избран сын Алексея Михайловича от первого брака Федор.

27 апреля 1682 г. Смерть царя Федора III, старшего брата Петра по отцу.

15–17 мая 1682 г. Стрелецкий бунт в Москве.

26 мая 1682 г. Избрание царями Ивана и Петра.

29 мая 1682 г. Провозглашение царевны Софьи правительницей.

25 июня 1682 г. Коронация Ивана и Петра.

1682–1689 гг. Правление царевны Софьи.

27 января 1689 г. Женитьба Петра на Евдокии Федоровне Лопухиной.

Сентябрь 1689 г. Низложение правительницы Софьи и заключение ее в Новодевичий монастырь.

18 февраля 1690 г. Рождение царевича Алексея.

Лето 1693 г. Петр посещает Архангельск и в первый раз видит море.

1695 г. Первый Азовский поход Петра I.

29 января 1696 г. Смерть царя Ивана V, соправителя Петра. Петр I – единый царь всея Руси.

1696 г. Второй Азовский поход Петра и овладение крепостью.

10 марта 1697 г. Отъезд Петра с Великим посольством в Западную Европу.

Апрель – июнь 1698 г. Восстание стрельцов и их поражение.

25 августа 1698 г. Возвращение Петра из-за границы.

23 сентября 1698 г. Ссылка жены Евдокии в монастырь.

Осень 1698 г. Казни стрельцов.

Ноябрь 1699 г. Заключение Петром союза с саксонским курфюрстом Августом II и датским королем Фридрихом IV против Швеции.

20 декабря 1699 г. Указ о введении нового летоисчисления и празднования новолетия 1 января.

3 июля 1700 г. Заключение Константинопольского мирного договора с Турцией.

Август 1700 г. Начало Северной войны.

19 ноября 1700 г. Поражение русских войск под Нарвой.

14 января 1701 г. Указ об организации Навигацкой школы.

16 мая 1703 г. Основание Петербурга.

1704 г. Взятие русскими войсками Дерпта и Нарвы.

9 октября 1708 г. Разгром Петром I шведского корпуса Левенгаупта у деревни Лесной.

1708–1710 гг. Петровская реформа местного самоуправления путем создания губерний и их подразделений.

27 июня 1709 г. Разгром шведов под Полтавой.

29 января 1710 г. Утверждение гражданской азбуки. Указ о печатании книг новым шрифтом.

1710 г. Овладение русскими войсками Ригой, Ревелем, Выборгом, Кексгольмом и др.

22 февраля 1711 г. Указ об учреждении Сената и фискальных органов.

Июль 1711 г. Поражение Петра I у реки Прут. Заключение мирного договора с Турцией.

Февраль 1712 г. Второй брак Петра с Екатериной Алексеевной (Мартой Скавронской).

1713 г. Переезд двора и высших правительственных учреждений в Петербург.

27 июля 1714 г. Победа русского флота над шведским у мыса Гангут.

1716–1717 гг. Второе путешествие Петра за границу.

3 февраля 1718 г. Манифест о лишении царевича Алексея престола.

26 июня 1718 г. Смерть царевича Алексея.

30 августа 1721 г. Заключение Ништадтского мира со Швецией.

22 октября 1721 г. Поднесение Сенатом Петру титула императора, Великого и Отца Отечества.

24 января 1722 г. Издана «Табель о рангах».

5 февраля 1722 г. Указ о наследии престола.

1722–1723 гг. Каспийский поход Петра. Присоединение к России западного и южного побережья Каспийского моря.

28 января 1724 г. Указ об учреждении Академии наук.

7 мая 1724 г. Коронование Екатерины Алексеевны императрицей.

28 января 1725 г. Смерть российского императора Петра I Великого.

Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории. 10-е изд. Петроград, 1917.

Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций в 2-х книгах. Книга 2. М.: Олма-Пресс, 2002.

Богданов А. П. Царь Федор Алексеевич. М.: Изд-во Университета Российской академии образования, 1998.

Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России… М., 1837–1841.