2.1 — чистка, правка, обложка, ёфикация — Starkosta
Маленький камушек, предательски выскочив из-под левой передней ноги, весело поскакал вниз, попрыгал по гладким валунам и звонко стукнулся о ствол кривой приплюснутой сосны.
Алекс обмер. «Головоглазы» смолкли и резко повернулись в его сторону.
Чёрт! До боли в спине изгибаясь всем телом и помогая себе руками, Алекс развернулся на месте и, не разбирая пути рванул вверх по склону. Опешившие было «головоглазы», с гиканьем и свистом кинулись за ним.
Ну, дрон, выноси! Скорость, родной, скорость — сейчас главное оторваться! Мелькали кусты и камни, шуршала трава, шестёрка ног неистово выбивала дробь, унося его прочь. Пока преследователи преодолевали осыпь подъёма, успевший набрать приличные обороты, Алекс, перемахнул верхушку сопки и помчался вниз в долину ручья. Под спасительные кроны невысоких деревьев, за живые стены густого кустарника. Туда, где можно скрыться с глаз и, если дико повезёт, уйти от погони. Перепрыгнув полусухой ручей, он понёсся вверх по течению параллельно берегу, стараясь выбирать твёрдую поверхность, чтобы меньше пылить и не оставлять следов.
«Надо же, так вляпаться! Как наивный пацан…»
Очень мешал маскхалат — цеплялся за ветки. Но снимать его было некогда, да и нельзя — нечего светить свой клановый тотем направо-налево. Ну, газу, газу! Через несколько минут бешеной гонки, когда вопли преследователей начали понемногу отставать, заморгал жёлтый индикатор — «перегрев ходового двигателя».
«Если заклинит движок — мне кранты, — подумал Алекс, — пожалел, дурак, денег на тюнинг — всё потом да потом. Будет тебе сейчас «потом».
Но Фортуна на этот раз оказалась благосклонной и милостиво бросила ему спасательный круг — в небольшой ложбинке возились два сталкера, что-то выковыривая из вязкой няши в русле пересохшего ручейка. Дешёвые не раскрученные корпуса выдавали в них зелёных новичков. Перемазанные с ног до головы жидкой глиной они доставали из раскопа какие-то грязнючие штучки и аккуратно укладывали их в стоящее неподалёку мятое-перемятое жестяное ведро. Грязнючее ведро.
«Свезло, — мельком подумал Алекс. — Простите, чумазики, иначе не могу».
И во всю железную глотку заорал:
— Головоглазы! Спасайтесь!
От неожиданности новички неразборчиво пискнули, подпрыгнули, опрокинули ведро с хабаром и, нелепо вскидывая голенастые ходульки своих дешёвых неуклюжих четвероногих шасси, припустили вверх по ручью. Они даже не сделали попытки убедиться в достоверности тревоги — все знали, с граберами шутки плохи, особенно с «головоглазами». Лучше сразу сделать ноги, а разбираться уже потом.
«Эх… Жаль молодняк, но… Либо селю вы — либо селя вас…»
Алекс сбавил темп, трусцой пробежал вслед за ними ещё метров десять. Затем, не притормаживая, очень сильно, но очень аккуратно отпрыгнул в сторону в густые заросли смородины, росшие вдоль русла сплошной стеной. Просунулся в них задним ходом как можно глубже, скрывая перегретую моторную часть шасси. Потом просунулся ещё, прилёг, поворочался, устраиваясь и внимательно осмотрелся: не оставил ли где неестественно загнутых или поломанных веток. Оказалось, не оставил. И затих.
«Будем надеяться, что они не каждую дыру тщательно обследуют инфракрасным сканером…»
В шасси что-то, на грани слуха, потрескивало и поскрипывало, остывая. Остро пахло мятыми веточками смородины, прелой прошлогодней листвой, сырой землёй и горячей графитовой смазкой. Солнце проблёскивало сквозь колышущиеся под свежим ветерком шумящие кусты. Низкие тучки не служили препятствием для его лучей, ибо зрение дрона лучше человеческого — видеокамеры частично цепляют инфракрасные и ультрафиолетовые области спектра. Особенно если это хорошие камеры за хорошие деньги. Посвистывали встревоженные пичуги. Басовито звенели, привлечённые теплом двигателя комары, так противно, что ужасно хотелось кого-нибудь прибить и почесаться. Гулко стучало сердце, словно он сам отмахал сотню этих горячих метров, а не его дрон.
«Кажется, не очень сильно отличаются мои следы от сталкерских ходулек. Какие там у них шасси были? Вот, блин, впопыхах и не разглядел толком. Вроде «муравьи» Ах, как не хочется сейчас залетать! Хотя, по правде, а когда оно хочется? Удача, удача, срочно нужна удача… Или, хотя бы, маленькая везуха».
Снизу ручья, потопывая, полязгивая и побрёхивая, приближалась погоня. Первыми с большим отрывом бежали мелкие шустрые трапперы. Двое. Один бывалый с потёртым торсом, на шестиногом шасси типа «кентавр». Видимо главный в разведгруппе. Бежал ровно, не отрывая от земли передних глаз. Посредине ромбовидной головы меж широко расставленных видеокамер огненно сиял трафаретный красный «глаз Саурона» — фирменный тотемный знак. Собственно за это их и прозвали «головоглазами», а не «Воинами Саурона», как они были зарегистрированы в реестре кланов.
Стильное, лёгкое, камуфлированное под осенний лес, очень дорогое шасси — не каждому по карману, казалось, плыло над землёй, нежно неся обшарпанный торс. Вылитый мифический гибрид человека с лошадью! Вот только величиной с кошку. Правда, с теперешних Алексовых позиций, эти размеры выглядели вполне внушительными, хотя дроны типа «скаут» или «траппер» раза в полтора меньше, чем его средний универсальный боец. Но это вовсе не значит, что он один стоит двух разведчиков. Тут всё дело в мастерстве оператора и прокачке модуля… И маленькой везухе.
Второй, явно молодой, да ранний — новенький дорогущий корпус, отличное шасси. Престижная модель «x-traper» фирмы «Амаха». Фарс
— Смотри, сопливый, тут к нему сообщники присоединились! — на ходу проорал потёртый, — Не отставай, тютя!
Разведка пронеслась мимо, и Алекс перевёл дух. Всё-таки нюх у них далеко не собачий. Снял перчатки. Вытер вспотевшие ладони о футболку, надел перчатки, и не глядя, нашарил у ножки стола банку с квасом. Набрал полный рот вспенившегося напитка, глотнул не в то горло, поперхнулся и, быстро вырубив микрофон, долго кашлял, стуча себя кулаком в грудь… Твою медь! Ну, нельзя же так! Сейчас бы прыснул, на весь Остров. А потом бы они мне, прыснули…
И тут на арену вылетел весь пелетон. Алекс замер, не дыша.
Во главе как на параде, на мощных шестиногих шасси уверенно пёрла тройка тяжёлых бойцов, азартно размахивающая громадными клешнями, словно лобстеры в брачный период. Могучие торсы украшало множество разномастных заплат и грубых сварных швов — свидетельство прошлых суровых битв и славных побед. Особый шик. Поскольку сделать ремонт корпусов без швов и заплат не составит труда. Алекс усмехнулся — фишка для молодняка. Зрелый боец на это не поведётся. Надо же, ещё и раскраска в стиле татушек — один бык, второй буйвол… А третий, небось, зубр… А, нет, ошибся — бизон…
Один из «бычков» держал в клешне обломок клинка старинной шпаги, у другого зловеще поблёскивал русский четырёхгранный штык, отпиленный от насадки — в умелых руках опасное оружие. Третий казался невооружённым, но притороченный к шасси подсумок с инструментами безо всяких слов указывал на то, в чьих лапах очутится пойманный неудачник. Для дальнейшего препарирования.
Алекс вытер лоб и вновь перевёл дыхание — серьёзная погоня. Да, с подобным бойцом и один на один справиться непросто, а уж с толпой таких — шанс нулевой. Ну, почти. Ноль и одна десятая. Он осторожно пригубил квас, покосился на значок микрофона внизу виртуального экрана и глотнул. Тихо кашлянул, и глотнул ещё.
«Вот это я влетел — разворошил змеиное гнездо. Ещё бы немного и… Нет, лучше не думать. Точнее, лучше думать о другом: как теперь смыться целым и по возможности невредимым».
Парад-але между тем продолжался — за воинами показались величественно семенящие офицеры. Двое. Ручной сборки дюралевое шасси, дюралевый корпус на заказ, два улучшенных боевых манипулятора типа «рука фортуны», квадратные головы с мощной оптикой и навороченной электроникой — тяжёлые «мустанги». Дорогущий модуль плюс крутая модернизация, прямо суперкентавры! За ними сбоку и чуть позади, с самодельными пиками наперевес, поспешало четверо однотипных шестиногих телохранителей в стандартных корпусах типа «богомол» — обычные средние бойцы с обычной средней прокачкой. Серая пехота. Свита, блин… Эскорт.
«Таких я один двоих сделаю, — Алекса поставил банку с квасом на стол, — или даже троих. Если везуха».
Вся пробегающая мимо кавалькада ало и нагло сияла «глазами Саурона», и лишь у дальнего офицера «глаз» был золотым, а на шасси, придерживаемый вспомогательным манипулятором, трясся старый, тщательно вычищенный и блестящий от смазки «парабеллум».
«Оч-чень интересно. Огнестрельное оружие запрещено Островными правилами! Так-так-так, а-а, понятненько — Базука Билл собственной персоной. Второй в клане после Назгула. Безбашенный беспредельщик, ему и правила неписаны».
Вот, если бы не тот чёртов камень, Алекс наверняка разглядел бы всё это «братство», и сразу же тихо слинял, никого не тревожа. Это же явный капец, разозлить верхушку «Сауроновского» клана. Ладно бы ещё поцапаться с рядовыми воинами — дело-то житейское. Мало ли какие разборки происходят на Острове между его простыми обитателями? Но связываться с высшими офицерами клана верх безрассудства. Здесь один на один не получится — ответ придётся держать перед всей бандой.
«Вот если бы это было во время разборки клан-на-клан, да на поле боя, да с надёжными товарищами… Да ещё с везухой».
Граберы промчались и Алекс призадумался. Благо подумать было над чем.
«А с чего бы это мне и такая честь? Что, собственно, произошло-то, а? Ну, забрёл некий абалдуй на клановый сбор, в первый раз что ли? Так отряди пару трапперов на охоту и сиди-жди, пока того за зябры приволокут. Самому-то, зачем бегать? Да ещё со всей свитой. Что-то вы здесь, ребята, перегнули… Или, может, у вас там лежит что-то такое, что вам и побегать не в напряг? Какая-то неинтересная сегодня игра получается, слишком рискованная. Адреналин уже из ушей прёт. Надо делать отсюда ноги и быстрее. Только вот взгляну напоследок, что там у них, и слиняю. Зря, что ли я здесь полдня на брюхе ползал? Пожалуй, так даже удобней уйти будет. Они сейчас направо, а я сейчас налево. И меня наверняка там никто не ждёт».
Подождав, пока граберы достаточно удалились, Алекс осторожно, непрерывно осматриваясь, выполз из кустов. И тихо-тихо, но в очень быстром темпе, на полусогнутых, по ложбинке, двинулся назад, вниз по течению ручья. Скрываясь под кронами деревьев и кустарников и не переставая оглядываться, он направился к сопке, за которой скрывалось нечто, ради чего он и пришёл сюда в этот воскресный день.
«Я только взгляну и всё, только взгляну и всё, — уговаривал он себя. — И сразу домой. Потом уведу дрона на профилактику, а сам отдохну, пока эта байда не утрясётся. Английским займусь, давно пора хвосты отрубать, а то отрастил с начала года… Фильмы посмотрю, в библиотеку схожу книжки почитать. Интересно же, как это в библиотеках книжки читают? Ни разу не видел. Вот как раз и схожу, а то совсем уже одичал тут. О! В зоопарк можно съездить… Главное сейчас не попасться, а там возможность будет… Поэтому тихо, очень тихо. И везуха. И никаких больше случайных камней».
Используя складки местности, валуны и кусты, Алекс быстро полз, огибая сопку и внимательно высматривая охрану — не может быть, чтобы они всё кинули, не выставив охраны. Вон у них какая толпа, наверняка должны были бойцов оставить. Ну не олухи же они.
Когда до места осталось всего ничего, он услышал далёкий выстрел и на грани слуха, отчаянные вопли — всё, пацанов взяли. Жалко. Курочить их вряд ли будут, что с них взять? Нулевая прокачка. А вот ноги пообломают, и глаза выбьют. И уши. Так что молодняк страху натерпится.
«Простите ребятки, таков у нас суровый закон джунглей. В конце концов, я же вас предупредил — спасайтесь».
Однако мысль была слишком лицемерной, и на душе у него засвербело.
«Минут через десять «головоглазы» поймут, что лопухнулись и рванут назад. А я рвану вперёд, и не через десять, а через пять, а то и раньше. Такая наша доля — схапать и драпать. Только взгляну… Может, и хапать не буду. Сразу драпать».
Сопка медленно поворачивалась. Уже показался тот обрыв и та корявая сосна, и где-то там валялся тот зловредный подлюка камень из-за которого у него сегодня столько неприятностей…
Двое охранников в могучих корпусах тяжёлых бойцов торчали на макушке сопки — следили за погоней. Вниз они не смотрели. Третий в прибрежных валунах с большим увлечением гонял крабов. Его явно не ждали.
«Только одним глазком… Везуха где-то рядом».
У слабо дымящегося костра лежал связанный(!?) корпус дрона чёрного цвета. Голова и руки были выдраны из тела с мясом, торчали провода и арматура крепления, задние ноги были перебиты в нескольких местах, а передние срезаны до половины. Средние же торчали под таким углом вверх, что не оставалось сомнения — шаровые суставы напрочь вывернуты из гнёзд.
«Зачем понадобилось его связывать? — Недоумённо подумал Алекс. — Зачем надо было связывать, если он не способен двигаться? Зачем вообще надо связывать дрона!? Он же без оператора ничего не может. Ну, почти… Ноль и одну десятую».
Медленно приблизившись, Алекс осмотрел калеку. Чёрный корпус явно вояки клепали, даже марка неизвестна. Пластик, армированный углеродными нитями, титановые вставки, кевларовые бронепластины. Усиленные узлы подвески дополнительного снаряжения или вооружения, смотря по обстановке. Не игрушка, настоящий боевой дрон. Надпись на боку мелким готическим шрифтом — «Скорпион». Да, такие в продажу не поступают. Как-то раз ему уже доводилось видеть подобных типов, только те был поменьше и попроще. Заходил как-то военный патруль в деревню сталкеров, искали кого-то, что ли.
«Кто это его так? Неужели «головоглазы»? И где они его взяли? До зоны вояк километра три. Никто не ходит к воякам в зону — себе дороже. Мало того, что свой модуль потеряешь, так ещё и запишут нарушение режима. Один раз простят, а второй — выкинут с Острова. Начинай всё с нуля. Риск неоправданный ничем. Потому-то они и ломанулись за мной так — испугались видно, что я их сдам. А интересная тут у них штучка. И что мы теперь делать будем? Брать очень опасно. Хотя кристалл военного образца, это богатая и редкая добыча. Просто редчайшая и ценнейшая. Добыть такой не везуха нужна — везучища! Такой проц стоит намного дороже любого легального образца. В разы. Эх, его бы себе поставить! Да жаль нельзя — смертельно опасно. Наверняка в нём какие-нибудь «жучки» скрытые есть и тебя с их помощью в две секунды вычислят. Лучше уж загнать на чёрном рынке за крутые бабки. Хотя бы тем же граберам, им всё побоку. Правда, тут надо десять раз отмерить, чтобы самому при этом в разборку не угодить. Есть ещё вариант — вернуть воякам. Конечно, деньги будут значительно меньше, зато добрая слава и почёт. Имидж — всё! И в придачу вражда с «головоглазами» навеки и без балды. Ну-ка, стоп, хватит топтаться и варианты обогащения перебирать, медведь ещё цел, и шкура пока на нём…»
Разодранная обшивка обнажала кристалл главного процессора дрона — чёрный плоский параллелепипед со стандартной интерфейсной колодкой. Переливаясь, мерцали индикаторные микро-светодиоды с торца кристалла, и попискивал тихо-тихо какой-то блок внутри разбитого корпуса — робот-дрон жил.
«Время! Давай уже выбирай: либо хватай проц и делай ноги, либо ничего не хватай, и всё равно делай ноги. Выбор не велик. Чёрт! Страшно-то как».
Он огляделся. Двое на сопке всё так же торчали к нему спиной, а третий и вовсе скрылся в камнях.
«Ти чьорт… — мысленно прошептал Алекс. — Я об этом дико пожалею…».
Он осторожно тронул пальцем главный прцессор. Писк мгновенно прервался на долю секунды. Затем резко усилилась пульсация индикаторных вспышек, что-то дёрнулось внутри несущего корпуса, писк резко усилился, перешёл в шипение, а шипение сложилось в еле уловимый безликий голос:
— Человек, спаси…
От неожиданности Алекс отдёрнул свой манипулятор от кристалла, при этом дома рукой сбил банку с квасом на пол. Шипя, тот радостно полился на ковёр. Мгновенно вспотели ладони, а ноги судорожно дёрнулись, изображая прыжок.
— Ма… я… кто? — Язык отказывался повиноваться, а руки в сенсорных перчатках лихорадочно дёргали псевдо-джойстики, давая противоречивые команды управления, так, что, в конце концов, его дрон возмутился целым потоком недоумевающих сигналов, смысл которых сводился к требованию — объяснить, что же ему нужно, чёрт его подери.
— Что за шутки такие!!?
— Спаси, человек…
Еле слышный голос перешёл в неразборчивый шум, затем вновь в слабое попискивание. Плохо соображающий Алекс, замер в неудобной позе с протянутым к кристаллу манипулятором.
«Глупый Буриданов осёл! — зло обругал он себя. — Решай уже, балда».
Растопырил трёхпалую клешню, потянулся вновь, и в ту же секунду его слух резанул вопль:
— Вот он, гад! Держи его!
Алекс обернулся. Всё. Спёкся. До-вы-пендривался…
Снизу от моря, отшвыривая крабов, металлически звякая суставчатыми ногами, рванул к нему охранник, а сверху, сыпля щебнем, с воплями валились наблюдатели. Четвёртый(!), не замеченный им ранее, и видимо, поднявший тревогу, набегал вдоль каменной осыпи с юга.
В этот критический момент у Алекса в голове, что-то словно бы щёлкнуло — звуки отступили вдаль, поле зрения сузилось, и в нём остался только изуродованный дронов остов, дронов кристалл, с медленными вспышками светодиодов и далёкое Солнце, неярко сияющее сквозь низкие тучи над застывшим волнистым морем.
Лязгал ногами и манипуляторами краболов, застрявший в нагромождении камней. Пыля, летела сверху каменная крошка, перед матюгающимися охранниками. Молча, и оттого страшно, набегал четвёртый боец, которого он прошляпил…
И Алекс медленно вынул кристалл из гнезда, медленно огляделся и медленно, как под водой, переставляя ноги, устремился прочь, чувствуя, что может не уйти, направил путь свой на север. Наискось, уходя от ломящегося сквозь булыжный хаос охранника, он съехал по каменной осыпи, перескочил через подвернувшийся валун и оказался над почти отвесным скалистым обрывом высотой метров десять.
Внизу мокро блестели острыми гранями прибрежные камни, и шуршал равнодушный прибой. Прыгать было нельзя — убиться, может, и не убьёшься, а вот конечности не выдержат точно, и тогда всему хана. Оставалось двигаться по-над краем обрыва, рискуя каждую секунду съехать вниз.
Алекс рванулся вперёд. Его дрон, плохо приспособленный бегать по каменному крошеву, мельтешил ногами, то и дело, оскальзываясь и срываясь. Сзади орали охранники, им было труднее, их более тяжёлые корпуса ещё меньше подходили для подобного бега.
«А может и свезёт», — подумал он, но тут сверху с воплем обрушился на него недавний ретивый разведчик с корпусом от «амахи». Обхватив Алексова дрона ногами, он свободными манипуляторами начал решительно выдирать из его рук чёрный кристалл. Он был значительно легче и много слабее, но сила удара сбила с ног, и теперь они вдвоём, барахтаясь, неумолимо сползали к краю обрыва. В последний миг Алексу удалось вывернуться, оторвать вцепившегося как клещ траппера и ударом всех шести ног послать того в недолгий полёт к прибрежным валунам. С пронзительным визгом он улетел вниз. Там что-то брякнуло, осыпалось и булькнуло. Визг сразу замолк.
«Помойся, родной», — мелькнула злорадная мысль.
Что с ним стало дальше, Алекс уже не мог видеть — ему пришлось срочно хвататься за ветку корявой сосёнки на краю, чтобы не улететь следом. Так он и повис на одном манипуляторе на самом краешке берегового обрыва. Другим же он цепко удерживал добычу, а ногами судорожно пытался нащупать твёрдую опору. И чем дольше он висел, тем яснее осознавал, что вылезти без второго свободного манипулятора не сумеет. Надо или бросить чёрный кристалл и пытаться вылезти, или падать в камни вместе с ним. Других вариантов не наблюдалось.
Но, как оказалось, не он один выискивал пути спасения. Третий, непредвиденный им вариант осторожно высунулся из-за нависшего сверху валуна.
— Держи посох, ёлоп, и не вздумай дурить! — второй траппер, с обшарпанным корпусом, медленно протягивал Алексу гладкую палку с набалдашником на конце. — Только сначала брось мне процессор. И учти, ты на мушке!
Из-за его спины выглядывал Базука Билл со товарищи.
«Ага, сядь ко мне на носок, да пропой ещё разок. Когда же они прибежать-то успели? А положеньице-то у нас швах…»
Алекс, тот Алекс, что сидел в мягком кресле за компьютером дома, медленно нагнулся, нашарил и поднял с пола опрокинутую банку с остатками кваса, влил содержимое в рот, глотнул и положил руки в сенсорных перчатках на псевдо-джойстики.
Алекс, тот Алекс, что висел на одном манипуляторе на краю обрыва, посмотрел на траппера, протягивающего ему палку, на выставившего «парабеллум» Базуку Билла, на грозных охранников с пиками наготове, медленно подтянул манипулятор с кристаллом и замер.
— Тебе ничего не будет совсем, — ровным, скрипящим голосом сказал Базука, — если ты отдашь дрона нам. Иначе мы найдём тебя везде, и тебе это нисколько не понравится.
У него был сильный прибалтийский акцент, и неприятно отблёскивало солнце не стволе пистолета.
«Ай-ай-ай, как всё плохо-то… Где ты, везуха?»
В этот момент Алекс испытывал два чувства сразу — омерзительный страх холодил сердце, а поднимающаяся горячая волна протеста, дрожью наливала руки. И тут вдруг до него дошло, что стрелять, скорее всего, не будут, пока не получат процессор. А раз так, то понятно, что он сделает дальше. И на душе стало легче.
— Только не кидай меня в терновый куст, — негромко сказал он, включив микрофон, затем спокойно ткнул углом кристалла в фиксатор, крышка корпуса распахнулась, и он ещё раз ткнул, теперь уже в инжектор кристалла своего дрона.
— Что-о н-е кида-й? — не понял Базука.
Но тут же, видимо осознав что, дико заверещал и выстрелил в Алекса, целя в корпус. Пуля с рёвом прошила воздух рядом с головой, пороховые газы сильно ударили в лицо, а, не успевший изготовиться к стрельбе, Базука упал от отдачи и, страшно ругаясь, боролся теперь с шестёркой запутавшихся ног, пытаясь встать.
Выброшенный инжектором, кристалл процессора Алексова дрона, кувыркаясь, полетел вниз. Управление автоматически перешло к оператору и Алекс точным движением вставил процессор чёрного дрона на освободившееся место в установочном гнезде. Всё как по инструкции — аккуратно и до щелчка. И захлопнул крышку.
«Опусти руки, человек, — ясный, почти без выражения голос прозвучал прямо в голове, — опусти руки и не мешай управлению. Сейчас мы уйдём».
Подсознательно он ожидал чего-то подобного, поэтому лишь слегка вздрогнул, и попробовал уцепиться освободившимся манипулятором за спасшую его ветку сосны. Однако манипулятор не совершил требуемого движения. Опа-на! Алекс лихорадочно подёргал руками, ногами, телом — всё без толку. Оказалось, он мог управлять только головой, остальное не действовало. Вот это да! Процессор дрона управляет только шасси и частично торсом, да и то, не по своей инициативе, а здесь у него полностью перехватили управление. Приплыли на тот берег Стикса…
«Не мешай, человек… Уже уходим».
С отрешённым видом, Алекс опустил руки и откинулся в кресле. Снявши голову — по волосам не плачут. А чего он, собственно, ожидал? Какая такая интуиция заставила его всё это сделать? И, что же это за чудо такое он пытается спереть у граберов — сам говорит, сам рулит — «не мешай» ему, блин! Теперь осталось только сидеть, смотреть и ждать, чем закончится этот сумасшедший воскресный поход за приключениями на свою…
Он ещё только распрямлялся, вытягивая ноги в кресле, а его дрон (да его ли дрон?), вдруг резво зацепился ногами за осыпающийся каменный склон и, слегка помогая себе манипуляторами, боком стремительно понёсся вдоль откоса, забирая постепенно вверх. При этом пользовался он только модульными глазами, расположенными в шасси, так как Алекс вперёд не смотрел, всё внимание его было приковано к осатанело орущим «головоглазам», почувствовавшим, что добыча уходит.
С затухающим воплем промелькнул в стороне, бросившийся на него траппер. Промазал, и полетел, голова-ноги, голова-ноги, навстречу камням. В опасной близости просвистела брошенная кем-то из вопящих охранников пика. Снова завизжал, снова бабахнул, и снова упал Базука. Застыли в разных позах рванувшиеся в погоню телохранители.
«Надо же, какая преданность, — отстранённо подумал Алекс, — смерти не боятся, сами в пропасть кидаются».
А чёрный дрон, тем временем, уверенно и быстро уносил его прочь, ловко минуя крупные камни, подныривая под кроны приплюснутых деревьев, используя их ветки, и торчащие корни, как опору. Склон обрыва быстро поплыл вбок, слегка в сторону и назад. Оставшиеся ни с чем, граберы стали стремительно уменьшаться, их голоса ослабли, а из-за туч, в узеньком синем просвете, показался оранжевый краешек блёклого осеннего Солнца.
Когда они достаточно удалились от одураченных бандитов, Алекс повернул голову и стал смотреть вперёд с одной мыслью — куда же они, в конце концов, направляются? Здесь, на западном берегу Острова он не был ещё ни разу. Где-то в здешних местах обосновали свой лагерь «головоглазы». И, по слухам, это был капитальный бивак в одном из оборонительных сооружений Четвёртого Бастиона. В их вотчину никто в здравом уме не суётся — расчленёнка без вариантов. Разве что новичка по дури или незнанию занесёт. Ну, в этом случае у страдальца два выхода: либо какими-то путями набирать денег на выкуп изуродованного тела своего модуля, либо махнуть на всё рукой и начинать островную эпопею с нуля. Единственное, что получает неудачник в таком случае, так это ценный опыт. Излишне ценный. Короче, и то, и то хреново без вопросов.
«Интересно, а меня куда записать? Я давно уже не новичок и меня пока не сцапали… Однако, здорово же мы несёмся, прокачка у него — будь здоров! Эх, себе бы такой…»
Впереди показался громадный валун приплюснутой формы. Дрон, не снижая скорости, взлетел на него, перемахнул через верхушку, ухнул вниз — аж засвистело в ушах, и в том же диком темпе продолжил своё стремительное движение. У Алекса захватило дух — даже в рекламных трейлерах дроны не перемещались так быстро и так ловко.
Снова заморгал жёлтый сигнал «Перегрев основного двигателя».
«Запорет шасси, чудик, — подумал Алекс, и тут же совершенно непоследовательно. — А интересно, как велика будет компенсация от вояк за спасение их имущества? Это если конечно вернуть кристалл им. Хотя, сейчас совершенно непонятно, кто кого возвращать будет, уж больно дрон у них самостоятельный… Как управление-то вернуть? Куда-то вся игра не туда пошла, кто в кого играет, в конце-то концов — я в дрона, или он в меня?»
«Всё дело в азарте игры, — подумал он вдруг, — и даже не игры вовсе, а это как в жизни — всегда надо найти интересное дело, и жить будет гораздо интересней. Дело всей жизни — найти дело на всю жизнь и жизнь посвятить этому делу… Найти дело… найти человека… и жизнь станет полной… Вот получу компенсацию, и сразу начну дело на всю жизнь искать… И себя ему посвящу…»
«Что за бред в голову лезет? Чего это я тут размечтался? — подумал он. — До вояк ещё добраться надо. А им ещё должен очень понадобиться этот спасённый кибер-солдат. А вдруг, так сдастся, что и не понадобится совсем? Однако здорово я сегодня засветился в бандитской среде. По полной программе и даже больше. Да что у меня с мыслями? Чердак — бардак…»
Спутавшиеся в голове мысли перешли в какое-то бормотание похожее на шум, а руки, вцепившиеся в подлокотники кресла, онемели, и Алекс вдруг ощутил, что очень сильно напуган. Так сильно, что даже не может трезво мыслить. События прошедших минут прокручивались в его мозгу в обратном порядке на каком-то нижнем уровне сознания. Запоздало подумалось, и какого чёрта я в это влез? Действительно, заигрался. Теперь точно придётся капитально на дно залегать.
«Уйду куда-нибудь на юг. Или, ещё лучше, в библиотеку. Дней на пять, до субботы. Или на шесть… Хотя нет, на шесть не выдержу».
В драке с траппером маскхалат разодрался на лоскуты и больше не скрывает его фиолетовый тотем вольного Старателя Среднеземных Уделов от посторонних глаз. И уже наверняка красуется в распечатанном виде у всех членов клана «Воинов Саурона» и их всевозможных приспешников. Явных и скрытых. И представилось вдруг, как вся эта шайка-братия перетряхивает весь Остров в его поисках. Как находят, хватают и как волокут его к Назгулу, и что с ним может сделать страшный и ужасный Назгул за унижение своих воинов. Кошмар и жуть. И не надо такие вещи на ночь представлять.
А воинов-то он сегодня унизил конкретно, оскорбил по самое нехочу. И эти униженные и оскорблённые теперь начнут ему мстить. И это точно не будет шуткой. Разные ходили слухи на эту тему… Мимолётом он опять пожалел новичков, которых подставил головорезам Базуки Билла. Утешало лишь то, что мучили их недолго и, наверное, не успели как следует поиздеваться.
А что это дрон-то молчит?
— Дрон! — позвал Алекс.
Нет ответа.
Чертыхнувшись, он включил микрофон, и когда вырубил?
— Дрон, куда мы идём?
— Домой. Осталось около пятидесяти метров.
«Какой, нафиг, «домой»? Какой у дрона дом? Стойло в ангаре, да стенд диагностики. Ну, разве ещё схрон сталкера или землянка старателя».
— Двигатель перегрет, может заклинить.
«Вот блин, никогда не общался с дроном. Как с ним говорить-то? Никто не общается с дронами. Дроны не созданы для общения. Дрон это как спинной мозг, управляет телом на уровне рефлексов. Никто не общается со своим спинным мозгом».
— Вижу. Он выдержит. Осталось совсем недолго. Через минуту тебя придётся отключить, Человек.
— Меня зовут Алекс.
— Понял, Алекс. Можешь звать меня Куб, если понадобится.
— А, что это значит?
— А, что значит «Алекс»? — спросил дрон, не меняя темпа движения.
— Ну… это значит имя… — растерялся Алекс.
— Вот и у меня — имя. Меня так зовут, когда хотят, что бы я отозвался.
Впереди, над крутым каменистым обрывом, показалась изогнутая, вся вычерненная, невысокая старая берёза. Дрон замедлил ход.
— Алекс, ты нам помог. Мы поможем тебе позже. Сейчас ты будешь отключён.
— Стой, погоди! Дрон!!!
Виртуальный экран и экран монитора мигнули и отобразили одну и ту же надпись — «Отсутствует связь с модулем».
Он посидел несколько минут неподвижно. Затем снял с головы индукционный обруч. Стащил и бросил на стол сенсорные перчатки. Встал. Вышел в соседнюю комнату. Подошёл к тёмному уже окну. Посмотрел невидящим взглядом на тёмный уже закат. Открыл форточку. Задёрнул штору. Подошёл к дивану и сел. Взял пульт управления телевизором, и, вертя его в руках, стал смотреть в пустой экран, всё ещё видя перед собой чёрную корявую берёзу и ярко-красный луч Солнца, падающий полого на крутые уступы западной части Острова, сквозь узкий просвет низкого осеннего неба…
Почти весь вечер понедельника, после работы, Алекс убил в бесполезной попытке достучаться до островного портала. «Логин или пароль не существует» — всё, что ответствовал объединённый сервер Острова на все его попытки войти в сеть дронов. Администратор сети Острова, с которым он позже связался, недовольно ответил на его возмущения:
— Записи с такими параметрами, как вы предоставили, не существует. Вообще. Понимаете? Если бы она была повреждена, что, вообще-то очень маловероятно, то её можно было бы восстановить из предыдущего сохранения или, в крайнем случае, из архива. Но, ни там, ни там, таковых не имеется. У нас не теряются аккаунты, что вы себе воображаете? Любая вирусная атака пресекается в зародыше, а ошибки, из-за многократного резервирования, практически нереальны…
Дальнейшая беседа свелась к нелицеприятным намёкам со стороны администратора на его, Алексовы потуги, получить бесплатный доступ на Остров, минуя курс обучения на Полигоне. Алекс пустился, было в спор, но администратор, ничего не хотел слышать и, в конце концов, предложил обратиться в экспертную комиссию за техническим заключением и в службу защиты прав потребителя, если нарушения таковых будут установлены. На том беседу пришлось прекратить, ввиду полной бесперспективности, постараться успокоиться и всё обдумать.
Обдумывая, Алекс пил квас и раздражённо шевеля пальцами, перелистывал странички инета. На душе было мерзко. Кажется, в такое мерзкое положение он не попадал ещё ни разу за всю свою долгую жизнь. Как это подло, быть таким беспомощным, когда надо так много чего сделать. Просто подло устроено, что от какого-то тупого админа, может зависеть вся его судьба. Но, постепенно, раздражение уходило, а его место занимала апатия — а пошли вы все со своими чёрными дронами…
Некоторое время назад он, загнал в поисковик слова «чёрный дрон», и теперь меланхолично просматривал найденный материал. Найдено было много, но всё без толку. Оказалось, что слово «дрон» — распространённый ник и кличка, что островные дроны, в общем инете, не обсуждаются вовсе, а истории связанные с Островом сводятся либо к дешёвым рекламным роликам, либо к откровенному вранью людей, никогда там не бывавших. На военных форумах напротив, обсуждали много и со вкусом, но, как оказалось, обычные беспилотники, именуемые по странному совпадению тем же ёмким и звонким словом. В одном месте он набрёл на документ, где «дрон выйдя из чёрной дыры, самовольно отправился… проявил несвойственную инициативу… что привело к началу незапланированной колонизации…»
С минуту он тупо всматривался в страницы, пока не понял, что это фантастический рассказ. Тогда вырубил инет, допил квас и попытался разобрать то немногое, что сумел обдумать, по полочкам.
Собственно всё сводилось к тому, что, либо его учётная запись была серьёзно повреждена при столь бесцеремонном отключении, либо его новый… гм, знакомый, каким-то путём уничтожил её совсем. Отсюда следовало, что, с администраторами почти всё ясно, давить на них бесполезно, очевидно запись его действительно пропала, и восстановить её они не смогут. Обращаться в какую-то экспертную комиссию не имеет смысла, так как она всё равно замкнётся обратно на админов, а те уже всё сказали. С правами потребителей вообще смутно — что им предъявить-то?
Значит надо найти чёрного дрона и потребовать восстановления у него. Но «найти», означало «войти и найти». А войти он не мог. Круг замыкался. Противно и обидно, что вместо богатой добычи, практически уже лежащей у него в кармане, он лишился всего: свой проц сам же и выкинул, дрона у него бесцеремонно увели, учётную запись грохнули и, кроме того, зависли деньги на его лицевом счету, так как без входа в Островную сеть их никак не используешь. Такая вот специфика Игры. Так же недоступна и та заначка, что лежит у Карчмаря за кузней. За ней вообще надо топать пешком и откапывать ручками. А топать не на чем и копать нечем — ручки и ножки его гуляют сами по себе незнамо где. Если бы ещё этот, Куб, адрес оставил, то с ним можно было бы через общую сеть связаться, разобраться, попытаться договориться. Каким ещё способом его можно найти? Попытаться через друзей-знакомых? Ага — «у меня пропал дрон, когда я «головоглазов» освобождал от лишнего хабара, не сходите ли к ним, не поищите ли там моего голубчика, им сейчас военный проц лично управляет, тот самый, что я у граберов и скомуниздил». И? За кого они меня посчитают?
Ай-ай-ай… Что же делать то? Тяжело вздохнув, он снял перчатки и обруч, и пошёл на кухню за ещё одной баночкой кваса. Но, открыв холодильник, подумал, и взял вместо кваса лёгкого светлого. Вернулся, развалился на диване и включил телевизор.
Когда-то, давно, его отец говорил, что раньше, по телику, передавалось только три программы, и поэтому смотреть было абсолютно нечего. Пробежавшись по каналам, Алекс хмыкнул и бросил пульт — ну и что толку в том, что сейчас их под три сотни? «Смотреть нечего» стало в сто раз больше. И всё.
Отхлёбывая пиво, поймал себя на мысли, что думает вовсе не о том, кто и каким образом лишил его доступа на Остров, и что теперь ему следует делать, что бы туда вернуться. А думает он о том, зачем вообще понадобилось его вырубать, если он и так ничего не мог поделать с этим «чёрным дроном». Какое-то совершенно непонятное вероломство получатся — облом полный и по всем статьям сразу. Тут вдруг вспомнился свой проц, выброшенный в пропасть, и стало его ужасно жалко, такой он был хороший и уже неплохо прокачанный. Сколько они с ним вместе испытали всего, и горели, и тонули, и под пулями бегали… Лежит сейчас себе, где-нибудь в камнях, и думает, какие вот люди, неблагодарные, я вот им и то, и сё, а они… Тогда, в пылу сражения, так сказать, в азарте, он его скинул, в тайной надежде вернуться. А сейчас, когда с «вернуться» дело обстоит плохо, можно сказать, вообще никак, бедный дрон рискует проваляться в камнях очень долго. Может даже бесконечно долго. Если, правда, его уже не подобрал кто-нибудь. Какой-нибудь доброжелатель с красным глазом во лбу…
«Стоп-стоп-стоп, — сказал он себе, — не грузись. Дрон не живой — это просто компьютер. Даже самый лучший дрон всего лишь просто-напросто компьютер. Микрочип. Набор программ и инструкций. Кристалл кремния с нано нарезкой. Хотя и очень ценный, конечно».
Кристалл главного процессора это действительно самая значащая и стоящая часть робота-дрона. От него зависит всё управление модулем. Мощь математического аппарата, скорость обработки больших параллельных потоков многозадачной информации, наличие расширенных наборов инструкций и команд, напрямую влияют на гибкость взаимодействия, а в конечном итоге и на выживание всей связки — оператор-дрон. Выживать и воевать учится не только наездник-дроннер, но и его железный «конь». И чем круче процессор, тем быстрее и качественнее проходит обучение.
Поэтому дроннеры в первую очередь всегда стремились приобрести себе максимально навороченный кристалл. Благо выбор тут очень широк. Были бы деньги. Причём не простые деньги, а островные боны, которые достаются с большим трудом. И на реальные валюты, если и меняются, то в очень невыгодной пропорции. Потому что дураков, отдавать кровью заработанные боны задарма, нет.
Была, однако, ещё причина, почему этот чип был ему особенно дорог. Алекс, за свою почти двухгодичную жизнь на Острове, сменил два главных процессора. Первый кристалл начального уровня он поменял на более скоростной вскоре после того, как начал всерьёз заниматься расчисткой минных полей у Третьего Бастиона. Тогда ему удалось впервые самостоятельно выковырять из раскисшей земли настоящую, а не учебную, противотанковую мину, а затем удачно её допереть под проливным дождём на склад приёмки боеприпасов.
…Хилый дрон его выл и скрипел от натуги, оскальзывался и часто падал. Постоянно перегревался двигатель и приходилось останавливаться и ждать, пока остынет. Но всё равно упорно он пёр тяжеленную, килограммов на пять, дуру. Сначала через расчищенное поле, затем вдоль тропы через лес и так до самой Приёмки. Устал, как собака, ничего уже толком не соображал. Например, так и не понял, почему встретившиеся по дороге граберы, не тронули его. Наоборот, очень быстро, бегом, удалились восвояси, покрутив на прощание пальцем у виска.
И когда, наконец, он втащил осточертевшую мину в помещение склада, приёмщик заорал на него таким ужасным голосом, что чуть не сорвал себе звуковую мембрану:
— Куда ты её прёшь, придурок!!! Она же со взрывателем, идиот!!! Она же в любой момент долбануть может, всю факторию разнесёт! Чему тебя только в учебке учили, олух?!
Алекс пожал плечами и, молча, стал выкручивать взрыватель. Вой удирающего приёмщика живо напомнил ему звук пролетающей мимо на большой скорости электрички…
Потом были ещё мины и снаряды, потом цветмет, потом он нашёл классную оптику от артиллерийского дальномера. И тогда впервые провёл неплохой апгрейд. С заменой ходового движка на более экономичный и с заменой центрального процессора на более мощный… Хотя нет, оптику он нашёл позже. Когда познакомился с Серым Шоком.
Второй кристалл он сменил почти через год. К тому времени Алекс обзавёлся уже неплохим, шестиногим корпусом и копил деньги на новую оптику со стереоинфравизором. Они тогда работали в паре с Серёгой Шокиным, известным всем по нику Серый Шок. Расчищали восточный сектор во втором уровне артиллерийских погребов Первой береговой батареи Третьего Бастиона. С превеликим трудом их бригада из семи дроннеров обезвредила автоматическое пулемётное гнездо, понеся при этом тяжёлую потерю — трое растерзанных пулями модулей, лежали на полу без движения и признаков связи.
И бригадир, а это был некто Томми Ганн, осмотрев неподвижные тела, сказал остальным:
— Ну, ладно, долю свою они получат, как полагается, а нам остаётся добивать работу в меньшинстве, что, конечно, будет очень трудно. В общем дальше делаем так — вы, с Серым, остаётесь охранять пулемёт и этих, — он слегка пнул разбитые корпуса. — А я, с Толяном, схожу за подмогой. Заодно и эвакуаторов приведу.
И они ушли. А Серый, после долгого молчанья, сказал:
— Знаешь, Алекс, если меня так же когда-нибудь грохнут, возьми кристалл моего дрона себе, ибо я уже сюда не вернусь. А он у меня хороший, натасканный. Жалко если в чужие руки попадёт.
Алекса тогда как холодным ветром обдало из-за этих слов. Он кинулся, было, нести какую-то весёло-бодрящую чушь, а Серый Шок посмотрел на него снисходительно так, грустно вздохнул и сказал:
— Мне ведь далеко за пятьдесят, Алекс. Трудно уже как мальчику по минам скакать. А бросить просто так не могу, втянулся. А вот, как грохнут, так я сразу и отвалю. Вроде как, по знаку судьбы.
И ласково так, по-отечески, покивал ему треугольной своей головой. А Алекс испытал тогда настоящий шок, оттого, что держал Серого за ровесника, часто им помыкал, а оказалось, что тот ему чуть в деды годился. Вот тебе и Шок.
А через двадцать минут явился Томми Ганн с подмогой, и эвакуаторы уволокли поверженные модули. И тогда продолжили они с Серым работу свою. И Серый вошёл в расчищенный уже коридор. И из-за угла вдруг высвистело лезвие замаскированной гильотины, которую они прозевали. И срезало Серому корпус по самый поворотный узел. Но связь не прервалась, и он нелепо ворочаясь на полу, под ногами остатков бригады, сказал Алексу:
— Ну, вот видишь, как судьба распорядилась. Это её знак. Так что, бери моего дрона, сынок, и дай тебе бог в этой жизни всего хорошего.
И замолчал. А индикатор связи потух. И Алекс вдруг заплакал, как ребёнок. А все стояли, вокруг молча, и почему-то никто не пытался его утешить…
Алекс вздохнул, пригубил пиво и задумчиво поглядел на молоденькую телеведущую, объясняющую зрителям, как надо правильно использовать бытовой утилизатор для максимального сбережения энергоресурса и максимальной при этом плотности утилизации.
Так что же это за штука такая — чёрный дрон? Может просто дистанционное управление в уменьшенном виде? Хм… маловероятно. Уж больно ловко он управлял всей связкой, будучи в неё вставлен. Как летел по обрыву, словно Тарзан, хватаясь за ветки! Тут надо полный контроль над модулем иметь, и он бы это сразу заметил. А его выражение — «человек Алекс»? Просто мурашки по коже. Очень уж отдаёт мистикой, понимаете ли…
Молоденькая телеведущая дочитала, наконец, пересыщенный техническими терминами текст до конца, сделала эффектную паузу и очень мило, по-детски улыбнулась. И сразу начался показ, каких-то грандиозных технических достижений в технологиях, которые сулили ещё более грандиозные практические отдачи и новые рубежи недоступные ранее…
«Вот-вот, — подумал Алекс, — у нас не двадцатый век на дворе, всё-таки. Вся мистика осталась в прошлом веке. Так что будем исходить из того, что это обычный дрон. И не будем забывать, что он военный. Ну, чёрный, ну говорил с ним, и что? У нас в депо даже турникеты разговаривают: — «Вы опоздали с прибытием на предприятие на девять минут тридцать две секунды. В вашем табеле будет сделана запись…». Ну и так далее. Только вот ни разу не слышал я о самовольно говорящих игровых дронах. Хотя, отметим ещё раз, — это военная разработка. Кто его знает, что там вояки наклепали, может теперь и дроны у них говорящие».
Однако убедить себя до конца он не смог — что-то глубоко сидело в его мозгу как маленькая заноза — и больно, и нудно, и никак не найти.
Когда десять лет, назад никому не известная российская фирма с громким, претенциозным названием «Роботы России», презентовала новую он-лайн игрушку «Дроны в Сети», мало кто мог представить себе ту лавину новых впечатлений, которая обрушится на уже пресыщенный технологическими изощрениями народ Планеты Интернет.
Вроде бы ничего особенного — все ключевые технические и программные моменты хорошо известны и отработаны. Но сведённые воедино, они представили новое явление виртуальной реальности, выводя саму виртуальность в реал, ранее недоступный большинству жителей инета. Более того, для некоторых это стало единственной возможностью, ощутить наяву то, что до того они могли видеть лишь в робких мечтах.
Ничего нового не было и в сценарии игры — пользователи поселялись в некоем мире, где им предстояло жить — исследовать этот мир и сражаться с врагами, искать сокровища и артефакты, качать свои навыки и умения, апгрейдить себя и оружие, общаться друг с другом и заводить знакомства, создавать и разрушать союзы. Самая обычная он-лайн игрушка, каких пруд пруди в гигантском виртуальном пространстве сетевого компьютерного мира маленькой беспокойной планетки под именем Земля, кружащейся вокруг маленькой жёлтой «звезды под именем Солнце».
Необычность состояла в том, что игроки должны были управлять не нарисованными персонажами, а настоящими электронно-механическими устройствами. Роботами, получившими не очень благозвучное название — дроны.
Первые дроны представляли собой несложные тележки с колёсными или гусеничными шасси, поворотной видеокамерой и примитивным, неуклюжим манипулятором. Вот-вот, что-то типа старинных Луноходов, только размером с маленькую собаку или большую кошку. Оператор, управляющий этим чудом техники, испытывал потрясающий эффект присутствия на специально оборудованном в лесопарке, крытом полигоне, где собственно и было организованно всё пространство новой игры.
Эффект появления «Дронов в Сети» буквально взорвал Интернет. В первые же дни, из-за большого наплыва желающих оценить неведомые ранее ощущения, рухнули все, ведущие полигон сервера. Потом был грандиозный скандал, связанный с авторскими правами на подобную идею. Потом был затяжной суд, и проект вынужденно закрылся, понеся финансовые убытки. Но джин был выпущен из бутылки, и обратно возвращаться не захотел.
Как пузыри на луже в грибной дождь, стали возникать компании, предлагающие, то «реально-виртуально» посетить знаменитые места и музеи, то устроить пикничок у действующего вулкана — «реально-виртуально, ощущения — блеск!», то принять участие в «реально-виртуальных гонках с тотализатором». Доходило до «реальных боёв без правил на виртуально-реальных рингах». Дело пошло вширь, но первый опыт дроновской адвентюры забыт не был.
Через год с небольшим после провала «Дронов в Сети», неизвестная ранее компания «Дроны России» (ДР), предположительно в кооперации с военными, организовала новый проект — «Остров Дронов». Суть проекта состояла в следующем: некий (координаты не указывались) остров, бывший недавно военным полигоном, отдавался во владение пользователям, дистанционно управляющими роботами с обратной связью. С предоставлением полной свободы действия. И… всё.
Вот только остров этот имел свою древнюю историю. В разные века им владели то короли, то пираты, то торговые кумпании, а то и просто мимолётные авантюристы. А последние пару сотен лет и в грозные периоды мировых войн он честно служил укрепрайоном, держащим под огневым контролем прилегающие обширные пространства. Четыре его полуразрушенных бастиона, до сих пор хранили свои жуткие тайны. За минными и проволочными заграждениями. За автоматическими пулемётными и огнемётными точками. За кислотными и газовыми ловушками. За лабиринтами подземелий с провалами, обвалами и смертельными ловушками.
Злые языки в Большом Инете поговаривали даже, что вояки, замучавшись очищать Остров от всего этого накопленного за века военно-исторического дерьма, с радостью ухватились за идею проекта Игры. Имея при этом себе на уме свой, нигде не афишируемый интерес, отгородив под него примерно четверть островной территории, в северной его части в окрестностях Первого Бастиона.
ДР проявила достаточную осторожность и гибкость, на монопольное владение Игровым проектом не пошла, и оставшаяся от военных б
Интернет взвыл и пошёл на штурм.
Почти сразу выяснилось, что неподготовленные дроннеры в суровых условиях реальных боевых действий не проживают и нескольких часов, что восстановление разбитых модулей, из-за своей высокой цены быстро съедает всю прибыль, что это не доставляет удовольствия ни компаниям, ни их клиентам. Значит дроннеры и дроны должны учиться. И не на Острове, а где-нибудь там, где не стреляют пулемёты и не воют огнемёты, и где грохочет не настоящая боевая взрывчатка. Так возникла идея учебных центров.
Так возникли Полигоны.
Алекс покосился на пустеющую банку пива в своей руке, сделал глоток, встал с дивана, вышел на лоджию и, открыв раму остекления, стал смотреть на вечерний свой город с высоты своего десятого этажа. Было не очень поздно — в сереющем небе ещё не проглядывали первые звёзды, а городские огни ещё не сверкали пронзительными лучами. Микрорайон утопал в жёлто-оранжево-красно-зелёных кронах деревьев, сквозь которые просматривался участок широкой автострады, охватывающей плавной дугой их жилой комплекс. По шоссе с шуршанием неслись в три ряда разноцветные автомобили с включёнными габаритными огнями, и его заливало ровное, ярко-жёлтое сияние от высоких уличных фонарей. Далеко на западе, на фоне ослепительной полоски заката, высоко в небе блестела тонкая ниточка инверсионного следа невидимого отсюда реактивного самолёта. А с востока надвигались ночные сумерки и осенняя прохлада, и далёкие трубы ГРЭС белым дымом указывали путь северному ветру.
Вдохнув полной грудью, Алекс плотно затворил раму, скомкал пустую банку и отнёс её на кухню в мусоропровод. Вернувшись, он направился, было к компьютеру, но передумал и снова прилёг на диван. По телевизору шла очередная реклама. Причём суть её не улавливалась никак — то ли её не было вообще, то ли мозг был слишком занят, что бы отвлекаться на подобные ненужные мелочи.
«Чёрт, чёрт, чёрт! Что за бред! Да что же я так парюсь-то, да что же меня так плющит-то? Ну, выкинуло меня из игры, так что я, первый, что ли?»
Первый не первый, а только не слышал он ни разу, что бы кто-то вот так, в один миг сразу всего лишился. Ну, взорвало тебя миной, ну, провалился ты в кислотную яму, ну, даже разобрали твоего дрона на гайки и шпильки ненавистные граберы, всякое бывает — дело-то житейское. Ну, есть же страховка, которая хоть частично поможет восстановиться. Но, что бы вот так, бесследно и бессмысленно отрубили, и концов не найти?
Экран мигнул, прошла по нему цветная мозаика, попсовый аккорд взвизгнул и оборвался. Бодрый дядька в строительной робе и в оранжевой каске под ритмичные, «строительные» звуки, прилаживал к кирпичной стене какой-то чудной инструмент, и при этом бодро напевал:
— Будет глаз твой как алмаз, коль возьмёшь прибор «Топаз»!
«Да уж, — подумал Алекс. — Глаз. Это верно. «Головоглазов» я, в общем-то, хорошо уделал — и дрона у них увёл, и сам целым убежал. С их точки зрения, конечно, — они же не знают, как у меня на самом деле дела обстоят. Короче, я их здорово зацепил. И, судя по всему, зацепил всерьёз и нипадецки. И, походу, зря. Они теперь будут мстить, мстить по-взрослому, и от них невозможно будет отделаться за просто так».
Он тяжело вздохнул и попытался представить себе в какие обличия может воплотиться страшная месть серьёзно обиженных «головоглазов». Но ничего необычного придумать так и не сумел. В голову лезла какая-то воображенческая чушь — то разъярённые граберы окунали его в лужу с кислотой, то загоняли на минное поле, а то и вовсе — раздирали на куски, привязав за ноги к шести предварительно наклонённым берёзам. И всегда дрон его погибал в страшных мучениях, а сам он вылетал с Острова на веки вечные. И это последнее было самым ужасным наказанием для него. Но, как ни крути, совсем не смертельным. Противнее всего было в то, что от этих бандитов никакой серьёзной защиты для него не существовало. По крайней мере, он такой не знал.
Круче «головоглазов», пожалуй, никого на Острове нет. Ну, разве что, рейнджеры. Но те, в основном, на Юге и в Среднеземье обретаются. Что-то там у них не сложилось с Западной Администрацией в своё время, какой-то там конфликт был давний, что-то связанное с контрабандой пиратского софта. Или наоборот харда. Ну, да, не суть. И сейчас рейнджеров в Западные Уделы официально не пускают, или, вернее они там являются персонами нон-грата. Что в переводе с дипломатического языка означает — «если попался, то пеняй теперь сам на себя». Также, впрочем, и с «головоглазами» в Среднеземье и на Юге поступают. Поэтому вопрос — «кто круче рейнджеры или головоглазы?», остаётся и по сей день открытым. Потому что они друг с другом нигде не пересекаются. Разве что, слегка в приграничье. Но по незначительным единичным стычкам судить обо всём силе клана очень сложно. Вот, ежели бы возник серьёзный конфликт меж этих двух монстров, и они бы сошлись один-на-один всей своей мощью, то тогда да, сильнейший определился бы сразу. Но политический вес этих гигантов на территориях своих Уделов настолько велик, что «один-на-один» не получится никак — конфликт запросто перерастёт в междуудельский, потому что в него непременно втянутся десятки зависимых и просто сочувствующих кланов с обеих сторон.
«Ого! Вот уже до чего я додумался — междуудельскийх конфликтов нам только и не хватает. Фигасе. Жил не тужил и ни как не думал, что в такую историю влипну».
Он встал и пошёл на кухню. Захотелось съесть что-нибудь существенное.
Да… Когда Педро Крот пространно обмолвился, что «эти малохольные глазастики надыбали какой-то склад крутых артефактов, и теперь пытаются это удержать в секрете от Островного сообщества», всё казалось просто — отследить где, определить что и прикинуть как. Тихо-тихо слазить, найти, хапнуть что-нибудь вкусненькое, загнать, получить бабки и куда-нибудь их с пользой просадить… А, оказалось — гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним не ходить а бегать приходится. Спасая свою роботизированную шкуру.
«Вот гадость-то какая! Получается, что для Острова я всё равно, что умер. Срубил хабарчику по-лёгкому называется. Надо ещё уточнить, откуда Педро пронюхал эту инфу? Насчёт крутых артефактов. Что-то больно часто он всякие наводки подбрасывает в последнее время. И не только мне, кстати. Надо будет с ним на эту тему вдумчиво потолковать. По его наводке я залетел, с него и спрос — откуда узнал, зачем навёл и какую выгоду поимел. За мой счёт. Только, вот что интересно, адреса сетевого своего он мне так и не дал. А ведь я просил, и не раз. Блин, с ним как с чёрным дроном — чтобы найти, надо войти. Снова замкнутый параллелепипед выходит».
Алекс достал кастрюлю из посудного шкафа и наполнил её до половины водой. Посолил и поставил кипятиться на электроплиту. Достал из морозилки пачку пельменей («сибирские», из фирменного магазина пригородного агро-комплекса — просто супер!) и стал резать огурцы на салат.
«Наверняка не стоило так легко клевать на эту наживку. Тем более, когда дело касается «головоглазов». С ними всегда связано столько всего подозрительного, непонятного и опасного, что ухо надо держать востро».
Клан этот возник в Западных Уделах не так давно, с год. Однако сразу же громко заявил о себе, быстро и жестоко захватив земли могущественного клана «Инквизиторов Стального Клинка». Причём, что интересно, подавляющее большинство воинов инквизиторского клана добровольно перешли на сторону «Воинов Саурона». Немногих сопротивлявшихся «головоглазы» безжалостно уничтожили. Говорят, те даже на Острове никогда больше и не появлялись.
«Ха, странно, но Тьма наступает на этот раз с Запада. Ха-ха-ха», — с сарказмом подумал Алекс, имея ввиду историю двадцати колец.
— Не смешно, — сказал он вслух и продолжил готовить салат. Ему и на самом деле было совсем не смешно.
После победы «головоглазы» фактически заблокировали часть западного побережья и никого к себе не пускали. Потом была неудачная попытка соседей наказать выскочек, добавившая тем влияния и увеличения территории. Помнится, с полгода назад это было. Три соседних клана объединились в военный союз с целью положить конец безраздельной власти «Воинов Саурона» над этой западной оконечностью Острова. Выбрав момент, они напали на ненавистный клан, но… Но, то ли силы у них не хватило, то ли духа, то ли ума, но были они биты и унижены, а «головоглазое» братство стало хозяйничать и на почти всей территории прежде независимых неудачников. Проигравшие кланы попытались сгоряча, обратиться в межклановый суд, но ситуация выглядела предельно ясной — агрессор напал, был повержен и теперь по праву наказан. Обращаться к Администрации Земель уже не имело смысла — Администрация Земель Западных Уделов смотрела на подобные вещи снисходительно, сквозь пальцы — подобные вещи повышали рейтинг Игры, подобные вещи способствовали усилению градуса азарта в Игре, добавляли перчику. И способствовали росту доходов Островных Компаний. Администрации Среднеземных и Южных Уделов «головоглазов» в свои земли не пускали, но и никаких особых претензий западникам не предъявляли. Так, де-факто, эти граберы и стали хозяевами почти половины Земель Западных Уделов. Естественно нисколько при этом не задевая абсолютную власть своей Администрации — всё в рамках Большой Игры и не более. Онли бизнес, йеа?
Потом было много шума по поводу пропавших дроннеров. Потом море отчаянных жалоб и возмущённых петиций обитателей островных территорий заставили-таки вмешаться в конфликт Островные Администрации. И под их прямым давлением «Воины Саурона» вынуждены были открыть доступ на свои земли. Отсудив себе, однако, право следить за порядком и законностью на всей территории Западных Уделов, а заодно и за всеми торговыми делами. По сути, узаконив свой статус-кво. С тех пор земли «головоглазов» превратились в одно из самых опасных мест на всей территории Острова.
Вода, наконец, закипела, Алекс всыпал пельмени в кастрюлю и изредка помешивая, стал варить. Когда вода вновь забурлила, всплыл последний пельмень и по кухне поплыл восхитительный дух, он шумовкой вычерпал их все в глубокую тарелку, добавил сливочного масла, чуть-чуть уксуса, обильно поперчил, перемешал и поставил на стол.
Достал из холодильника баночку пивка, взял из настенного шкафа стеклянную кружку, а из ящика стола вилку. Затем закрыл кастрюлю крышкой, чтобы не парила. Покрошил в тарелку с нарезанными огурцами лук, укроп и петрушку, добавил майонез. Посолил, поперчил, тщательно перемешал и поставил справа от тарелки с пельменями. Уселся за стол лицом к окну и взял свою любимую вилку. Налил в кружку прохладного пива, не отрываясь, залпом выпил, закусил салатом и неторопливо стал есть горячие, дымящиеся ароматные пельмени.
Кстати, на территории «Воинов Саурона» находится один из самых загадочных бастионов — Четвёртый Бастион. Меньше других пострадавший при штурме Острова в конце Второй мировой, он имеет практически нетронутую защитную систему ещё того времени. Позднее её не раз модернизировали и, по слухам, постоянно теряли планы и чертежи доработок, в результате чего вояки поломали немало зубов, когда наконец решились на её демонтаж. Наверное, они вздохнули с облегчением, отдав Остров на разграбление игровому сообществу. И теперь зубы ломают толпы воинствующих дроннеров, добывающих себе деньги, славу и незабываемые острые впечатления на местах былых ожесточённых сражений и грандиозных битв. Не вставая при этом из уютных домашних кресел.
На ряде островных форумов выдвигались предположения, что таинственная Комната Артефактов как раз и существует именно в подземельях Четвёртого Бастиона. Легенды об этой комнате, или, как ещё говорили, о Зале Артефактов гуляли по всему Острову, будоража шерстистое население трёх его игровых зон. Однако скрытое противодействие «головоглазов» не позволяло создать, сколь-нибудь серьёзную, команду для исследования и штурма упомянутых фортификаций.
«Странно, — подумал он вдруг, — а ведь «Инквизиторы» тоже не очень-то на свои земли народ пускали. Помнится, многие даже обрадовались их разгрому, думали что к Четвёртому Бастиону легче ходить станет. Стало, однако, гораздо хуже».
Да, да, дела, думал Алекс, пережёвывая пельмени. Интересно, а запись в реестре кланов, тоже пропала, или как? Он налил ещё. Выпил. Немного посидел, прислушиваясь к ощущениям. Потом доел пельмени и салат. Допил остатки пива, скомкал банку и выбросил в мусоропровод. Помыв посуду и, наведя на кухне порядок, он ушёл в свою комнату и уселся, наконец, в кресло перед компьютером. По экрану гоняла геометрические фигуры простенькая гасилка, уютно шуршали вентиляторы охлаждения, и перемигивался индикаторами сетевой модем.
«Итак, к чему же мы, собственно говоря, пришли, что же у нас из всего этого, собственно говоря, выходит, — думал Алекс, прилаживая на голову обруч с индукционными мемо-датчиками и натягивая на руки сетчатые сенсорные перчатки. — А из всего этого выходит, что столкнулся я с чем-то непонятным, неприятным и, очевидно, очень опасным. «Мы поможем тебе позже» — может подразумевать, и некий клан, и некую организацию. Клан «Чёрный Дрон», например. Или там, «Орден Чёрных Дрононосцев»… Ну, или смахивать на манию величия, типа — «Мы, Николай Вторый…»
Базуковское — «найдём тебя везде», вообще ничего хорошего не сулит, ведь сказал это не рядовой боец в пылу спора, а второй человек в иерархии клана, сказал спокойно, с уверенностью в своей силе.
Стоп, стоп! Что значит — «везде»? Это что же, к ним на дом припрётся эмиссар Базуки Билла и учинит разборку с маханием дубинками и разгромом всего подвернувшегося под руку? Или к Алексу на работу, или в институт заявится милиция с ордером на арест за оскорбление и унижение несчастных «головоглазов», и с требованием возмещения морально-материального ущерба? Насколько вообще серьёзна эта угроза? Может ли влияние упомянутых бандитов распространяться за пределы игрового пространства Острова?
Он опустил руки и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Ему снова стало страшно. Игра перестала казаться просто игрой. Никогда, до этого, он не задумывался над тем, что обычная компьютерная стрелялка, ну, пусть даже и супер-необычная, может привести к каким-то там серьёзным последствиям в реальной жизни, с такими вот детективными заморочками. Он ведь просто играл! Играя, увёл у «головоглазов» вещь, которую они, играя, увели у вояк. А теперь его, играючи, кто-то выкинул с Острова, и он сейчас сидит и ломает голову, как вернуться обратно в Игру. И кто от этого выиграл? Чёрный дрон? Педро Крот? «Воины Саурона»? Или никто, кроме него, не играл?
Может, остановиться и всё бросить? Наплевать на те деньги, на того дрона, на бандитов с их наглыми претензиями, на Педро с его дурацкими секретами, на Островное сообщество вообще и на немногих друзей в частности. Мало что ли других игр в инете? Ну да, конечно, «Остров Дронов» круче всех — вон, последнее время какой наплыв желающих идёт. Правда, не все на Остров попадают, в основном по Полигонам расползаются — там меньше настоящего риска и больше возможностей для разного рода весёлых тусовок и отрывалок.
«Я не герой-удалец, чтобы в одиночку против банды граберов биться. Может и мне уйти на Полигон и там затихнуть на время? Учебный дрон у меня есть. Довольно неплохой, по местным меркам аппарат. А что, мысль, — вяло подумал он. — И ничего, что я давно там не был, года два уже. Наверное, там многое чего изменилось».
«Но, с другой стороны, я ведь и не пацан какой-нибудь, — упрямо возразил он сам себе, — чтобы меня так запросто с Острова вышвыривали. Давай не будем падать раньше выстрела. Ещё не все пути пройдены, и не все способы проверены».
В принципе ведь, действия чёрного дрона могут быть истолкованы намерениями, оградить его, Алекса, от преследования со стороны «головоглазов» — адреса нет, записи нет, никаких материальных свидетельств нет. Ну, разве что фото его дрона со знаком клана Вольных Старателей. Это, конечно серьёзно, но вполне преодолимо — можно быстро распродать свой модуль по частям и потихоньку собрать новый. Клан Старателей не станет переживать, если один из его недобросовестных членов вдруг прекратит платить свои членские взносы — у них нет никаких жёстких правил и никакой организационной структуры, так сборище независимых кладоискателей. При известной доле осторожности всё может пройти достаточно чисто. Вот и всё, как его после этого найдёшь? Ну, не в лицо же они его узнают при встрече!
Тут он немного посомневался, никак не мог вспомнить, посылал ли он кому из дронеров свои реальные фотки. Вроде бы нет. А для вступления в клан, фотка и не требуется. Бабки требуются на взнос, и всё. Потом он ещё немного посомневался, но уже совершенно на другую тему. Вот, например, рейнджеров поддерживают Среднеземная и Южная Администрации, так как те следят за порядком на их территориях. Выходит «головоглазов» должна поддерживать Западная Администрация, раз те выполняют у себя на землях аналогичные функции. Но, в таком случае, раз «головоглазы» захватили военного дрона (хм, а это ещё, кстати, не факт), а Администрация их поддерживает, то получается — Западная Администрация находится в конфронтации с вояками? Да бред! Не может того быть. Остров принадлежит военным, а конфликт с ними решается просто — по системе нипель. Туда дуешь, а оттуда фиг. Не нравятся наши порядки? Пинок под зад и гуляй Вася, иди кастрюли штамповать.
Мысль о кастрюлях ему понравилась, и он не спеша положил руки в перчатках на псевдо-джойстики. Которые, в принципе, были не нужны, также как лазерной мыши не нужен коврик. При достаточном навыке спокойно можно обойтись и без них. Но он привык к ним и пока не желал от них отказываться. Тронутый комп отозвался весёлой музыкальной фразой и услужливо запросил — «чего желаешь, хозяин?»
«Непременное условие мировой гармонии состоит в том, что уровень наших желаний должен соответствовать уровню наших возможностей. Ну, что, «хозяин»? Дальше сомневаться будем или уже решение примем? — он бесцельно гонял курсор по рабочему столу. — В любом случае меня вычислят, буду я что-то предпринимать или нет, раньше или немного позже. Дело средств и времени. Любого человека можно отследить по сети. Даже самых крутых хакеров и то вычисляют, в конце концов. Всё наше инкогнито на Острове не более чем самообман. Тусовочная интрижка — типа пойди, разбери, кто ты за ником на самом деле и сколько тебе лет. Старая инетовская традиционная фишка. Однако денежки в оплату уходят с реальных счетов и уж Островные хозяева точно знают, от кого они их получают. Бывают, конечно, анонимные счета, но большинство наверняка не задумывается о конспирации такого рода. И я в их числе».
Как-то так сложилась у него жизнь, что настоящих друзей в реале он себе не завёл, а в сети в них не очень то и нуждался. А совет именно близких был ему сейчас очень и очень необходим. Ну, если не близких, то хотя бы тех, кому можно доверять.
«Ладно, ребята, раз мы не можем пока попасть на Остров, то… Как всякие нормальные герои храбро пойдём в обход…»
Алекс пошевелил пальцами, загоняя курсор на нужную папку, щелчком раскрыл её, нашёл и ткнул нарисованной стрелкой мерцающий значок с надписью «
И сразу развернулся виртуальный экран.
Всего существовало девять Полигонов. Вернее, на девяти из них Алексу довелось побывать. Не зная вначале ничего о системе обучения дроннеров, он сменил несколько подготовительных центров. И своё мнение по этому вопросу излагал кратко — богаче всех китайцы, культурнее всех европейцы, а качественней к выживанию на Острове готовят русские. Были ещё американцы, но они к себе посторонних не пускали из-за боязни терроризма и нарушения политкорректности. И сами никуда кроме своих рафинированных, похожих на большие бейсбольные поля, Полигонов, не ходили, так как к ним везде неадекватно относились. Это если говорить, исходя из принципа той же политкорректности.
Был ещё ряд полигонов, которые в силу специфики своей деятельности и клиентской конъюнктуры, не стоит даже именовать с большой буквы. И посещать их не стоит нормальным людям.
Обстановка на Полигонах, да впрочем и на самом Острове, была разной, поскольку они являли собой отражения Большого Мира, и многие мировые болячки находили свои аналоги в жизни Сети Дронов. В этом плане новая Игра почти ничем не отличалась от старого, доброго Интернета. Дроннеры в своей массе старались придерживаться, сложившихся ещё там, принципов толерантности в межрасовых и межличностных отношениях. Причём, здесь этого придерживались даже строже, потому, что за некрасивое поведение тебя могли не только затоптать словесно, но и просто физически побить. Как выражался в своё время старомодный Серый Шок: — «Начистят фишкой морду — и все дела». А получить по лицу, даже в дроновском обличии, поверьте, не совсем приятное ощущение. Тем более что урон может быть вполне материальный — например, глаз выбьют — а это деньги на ремонт.
Три полигона содержали фирмы, владеющие островными земельными Уделами. Эти Полигоны почти один в один копировали островные Фактории хозяев. Такие же здания Администрации, Входного Портала, Полицейского Управления, Конференц-зала и Узла связи, здание Технической поддержки с секторами Модернизации, Ремонта и Профилактики, здание Супермаркета с секторами Приёмки Артефактов. Сектора Свободной торговли и Складских помещений для артефактов и товаров. Здание Гостиницы-парковки с большим Рестораном, Концертным залом и Выставочной Галереей. С отдельно стоящими Ареной и Стадионом. С возвышающейся над всем этим хозяйством башней Главного Ретранслятора, служащей по совместительству ещё и Маяком.
Отличие состояло лишь в том, что на Острове к зоне Фактории примыкали Порт и Вертолётная площадка, связывающие его с Большим миром. Они были закрыты для доступа дроннеров, так как там иногда работали люди. На Полигонах ничего такого не было и, где работали люди, для обычных пользователей было неясно.
Монорельсовые дороги функционировали и там, и там, но на Острове ими пользовались реже, из-за того, что их было очень мало, и там существовала широкая сеть Парковок, которых на Полигонах не было вообще. Смысл Парковок состоял в обеспечении клиенту простого возврата к месту своего последнего действия, после завершения сеанса связи с игровым модулем. Чем-то это напоминало сохранение своего состояния в компьютерных играх. Однако лишь напоминало.
Дело в том, что на начальном этапе Проекта решение этого вопроса казалось несложным — игрок перед отключением связи «усыплял» свой модуль, то есть переводил его в экономичный энергосберегающий режим, там, где придётся, и когда в этом возникала потребность. Если же отключение случалось некорректным, то дрон, в соответствие с заданной программой, сам «засыпал» автоматически. И оставался на месте ждать возвращения своего хозяина.
Однако жизнь быстро внесла свои коррективы — брошенные владельцами, где попало «спящие» роботы, становились лёгкой добычей мародёров, коих быстро стали называть «граберами». Название, как полагают, произошло от английского слова «grab» — хватать, захватывать, что по-русски означает просто — грабить. Заведённая для предотвращения подобных инцидентов полиция ввиду массовости явления с задачей справиться не смогла, ограничившись только охраной правопорядка в Факториях и малоэффективными эпизодическими рейдами вглубь игровых территорий. И тогда, что бы уберечь добропорядочных дроннеров от подлых ограблений и была создана служба Парковок. Помимо этого служба обеспечивала ремонт и модернизацию. А также осуществляла различного рода финансовые операции.
Порядок пользования предоставляемым сервисом выглядел так: игрок, прибывал на ближайшую станцию Парковки, загонял своего робота в технический бокс, оплачивал стоянку, зарядку, профилактику с ремонтом или модернизацией, и спокойно отчаливал восвояси. Да, это стоило денег, но зато клиент был уверен, что при желании вернуться не столкнётся с обидной надписью на экране — «Отсутствует связь с модулем», и не потеряет дорогой аппарат за просто так. Наличие широкой сети Парковок упростило игровые процессы исследования и освоения таинственных и опасных уголков Острова Дронов.
В дальнейшем появилась возможность заключать договоры со службой Спасения на доставку брошенного модуля в «стойло», если самому добраться до Парковки было невозможно. В случаях необходимости быстро покинуть игру, аварийного завершения сеанса связи или просто нежелания далеко топать своими ногами. Но, здесь были свои нюансы. Служба Спасения не была всемогуща — не всюду могла добраться и не всегда могла успеть. Тем более что эффективность малой авиации Службы резко снижалась в зонах действия Островной системы ПВО. Проще говоря, самонаводящиеся пулемёты защитных систем косили игровые вертолёты в лёгкую, не оставляя никаких шансов на спасение.
Зато на Полигонах спасатели без помех доставляли все брошенные модули в Административную зону на склад, как только их связь с хозяином прерывалась на длительное время. Поэтому все посещения Полигонов всегда начинались с Порталов. Ну и, как следствие этого, сеть монорельсовых дорог пользовалась здесь большей популярностью.
Следует отдельно упомянуть Заправку. Поначалу создатели игры выделили её в отдельную службу — специализированные пункты Энерго Заправок полагалось иметь по всем весям как Острова, так и учебных центров. Но такая узкая специализация не прижилась — постепенно заправляться стало возможным практически во всех местах человеческого присутствия игровых зон. Во многих даже даром.
Хозяева сторонних учебных центров и игровых зон хоть и не стремились к слепому копированию оригинала, но тоже старались придерживаться сложившегося положения вещей.
Надо заметить, что Полигоны не были просто школой подготовки пользователей к жизни на Острове — в большой степени они сами являли собой целостную игровую систему со всеми соответствующими атрибутами. А так же, и это не менее важно, они служили научно-техническими центрами по разработке, отладке и внедрению в жизнь, как самой робототехники, так и разработанных при её создании технологий.
По типу он-лайн игр, в которых гоняют свои нарисованные персонажи многочисленные жители Единой сети, дроннеры, обживали Полигоны. Здесь приобреталось мастерство управления модулем и зарабатывался начальный рейтинг, от которого напрямую зависели будущие отношения с компаниями и кланами. Здесь завязывались знакомства, часто переходившие в дружеские и деловые отношения. А иногда и в очень дружеские и совсем не деловые.
Кстати сказать, учебные центры приносили неплохие доходы своим владельцам и помимо платы за обучение. Те, кому обстоятельства не позволяли полноценно включиться в Игру на желанном, но опасном Острове, находили себе утешение в увлекательных странствованиях и приключениях на обширных пространствах Полигонов. Здесь тоже хватало своих таинственных чудес и неожиданных опасностей. И что из того, что большая часть их создавалась искусственно? Азарт их преодоления не намного уступал «островным». По крайней мере, так повсеместно рекламировалось.
На Полигонах формировались начала духовно-информационной общности дроннеров, морали и идеологии, кодекса жизни и кодекса чести, получавшие окончательное закрепление и закаливание уже на далёком Острове. В общем, протекала полноценная он-лайн жизнь. С той лишь разницей, что всё здесь в отличие от обычных инет-игрушек, существовало реально, а не просто в воспалённом воображении геймера.
Полигоны жили своей, насыщенной жизнью ещё и потому, что вовсе не все мечтали непременно отправиться на Остров. А из тех, кто мечтал, не всем удавалось туда попасть. Однако тень Острова осязаемо ложилась на каждого, кто переступал порог входных Порталов. И дух Острова незримо витал над всеми Полигонами, тревожил души и волновал сердца.
Опасный, он манил и пугал. Манил удачей, выпавшей немногим, сумевшим отыскать редкий артефакт, разбогатеть или стать знаменитыми. Манил духом неизведанного и непознанного, романтикой странствий и приключений. Манил встречами с новыми, интересными людьми. Манил и пугал самой опасностью, что затаилась в темноте подземелий, среди минных полей и дебрей колючей проволоки. Что пряталась, терпеливо поджидая свою наивную жертву. А дождавшись, била из-за угла фугасами и терзала в упор пулемётными очередями. Травила разъедающими газами, разрывала минами-ловушками и заваливала камнями рухнувшего свода. Сжигала гудящим огнемётным пламенем, топила в гнилом болоте, парализовала высоковольтными разрядами… Попадая в её липкие лапы, не каждый человек сразу вспоминал о том, что на самом деле он лишь игрок, в безопасности сидящий за своим домашним терминалом.
Лишь дроны реально страдали в огне удалённых сражений — истерзанные тела их иногда доставлялись на Полигоны. С вывернутыми манипуляторами, со сплющенными корпусами, с разодранными панцирями, обугленные и расплавленные, они использовали не только в качестве учебных пособий для новичков и повышения уровня ветеранов. Главное — их изучали специалисты в лабораториях и научных центрах, делавшие выводы по характерам повреждений о надёжности конструкций, о живучести материалов и гибкости программного обеспечения, об общей способности противостоять враждебной, агрессивной среде. Они меняли конструкцию корпусов. Они дорабатывали программные прошивки. Они выдавали рекомендации по лучшему использованию возможностей дронов. Учили игроков, учили роботов и учились сами.
Все были довольны — кто-то получал хорошую прибыль, кто-то отличную игрушку, а кто-то интересную и увлекательную работу.
И очень многие получили здесь новую жизнь.
Пробежавшись по списку Полигонов, Алекс уверено выбрал Северный Полигон. Ну, во-первых, это был его любимый полигон, он здесь учился, и здесь ему нравилось больше всего. Во-вторых, только здесь у него был свой учебно-тренировочный дрон.
Ну и, в-третьих, здесь был Кузнец. Собственно, это и было самым важным.
Кузнец держал на Северном российском Полигоне механические мастерские и был абсолютно незаменим в вопросах ремонта и тюнинга материальной части. Был он одним из лучших инженеров-механиков, энтузиастом своего дела, и о деле своём знал всё. Истинное имя его оставалось загадкой, но поговаривали, что занимался он ещё разработками советских Луноходов. Из чего следовало, что времени ему должно быть очень много, хотя верилось в это с трудом. Поскольку в общении с ним столь древний возраст никак не ощущался.
Ко всем Кузнец относился одинаково хорошо, почти никого не выделял, и почти никому не отказывал в ремонте или технической консультации. А по тому, что застать его в мастерских можно было в любое время суток, независимо от времени года, то создавалось впечатление, что он просто живёт в Сети в образе своего модуля. Поговаривали даже, что де сам Кузнец уже давно не человек в виде тела с руками и ногами, а просто человеческий мозг в банке с физраствором, к которому подключён интерфейс связи с дроном. Говорили даже, что банка эта, которая и есть сам Кузнец, хранится у него в подвале мастерских за семью печатями. В кованом ларце, ларец в несгораемом сейфе, сейф помещён в бронированную комнату с кодовым замком на сто тысяч пятьсот миллиардов комбинаций.
Во всех форумах и тусовках, во всех научных и околонаучных конференциях его хорошо знали и заслуженно уважали. Авторитет его был огромен и непререкаем. Его цитировали, на него ссылались, а его мнение о каком-либо вопросе часто оказывалось единственно верным из всех имеющихся в рассмотрении.
Важным было ещё и то, что не только Алекс знал Кузнеца, но и Кузнец знал Алекса. А значит, имелся шанс, что его здесь выслушают и поймут. И, возможно, смогут чем-то помочь. По крайней мере, надежда на это и привела его сюда.
С Кузнецом он познакомился более двух лет тому назад, когда начинающий дроннер Алекс, в своём стремлении попасть на Остров как можно скорее, проявлял редкостное упорство и рвение в освоении всех дисциплин и упражнений, преподававшихся в учебных группах Северного Полигона.
Однажды, отрабатывая со своей группой прохождение полосы препятствий, на участке с автоматическим пулемётом, вместо того, чтобы обползти его по слепой зоне, как положено по учебному заданию, он одним лихим прыжком взлетел тому прямо на макушку. И кто его знает, что понесло его по такому неверному пути? Сейчас он уже не мог этого достоверно вспомнить. Но тогда он взлетел на макушку пулемёта и на секунду застрял, зацепившись за какой-то неожиданный выступ. А, очумевший от наглости его, автоматический стрелок резко завертел стволом из стороны в сторону, пытаясь поймать его в прицел. В результате серии толчков и рывков, Алекс не удержался, свалился и угодил ногами прямо в редуктор исполнительного механизма, где ему с ужасным хрустом выдрало три лапы из четырёх и, просто чудом, не оборвало связь. Пулемёт сразу заклинило, и он натужно жужжа, пытаясь повернуться, но уже не мог. Только страшно водил стволом вверх-вниз, жутко при этом вхолостую клацая затвором.
— Во-о-от, господа мои товарищи! — сказал инструктор, невозмутимо постукивая себя прутиком по суставу голенастой ноги. — Вот вам наглядный пример того, к чему приводит недооценка ситуации и переоценка своих возможностей. Вам, молодой человек, лучше всего в данный момент, покинуть модуль и сходить в туалет сменить себе памперсы.
Группа злорадно-весело заржала, а Алекс, от обиды и огорчения не нашёлся, что ответить и как поступить. И только дёргал и дёргал своего дрона, судорожными рывками одной, оставшейся в целости ноги, стараясь отползти подальше от рассвирепевшего автоматического болвана.
Затем его, с гиканьем и смехом, тащили по центральной аллее к механическим мастерским, и всё уговаривали прервать связь и покинуть модуль.
— Ну, какой тебе интерес, — говорил инструктор, — смотреть, как этого бедолагу будут разбирать и препарировать? Что за мазохизм такой, в конце-то концов! Выйди, отдохни, расслабься, глотни пивка. А как всё починят, снова войдёшь. Или можешь взять себе нового учебного дрона, если уж тебе так неймётся продолжить занятия…
Но Алекс упрямо молчал и, не переставая потихоньку елозил остатками ног, ощущая при этом не то, что бы боль, а какое-то неприятное, неловкое чувство, вроде только что срезанных ногтей.
Потом были долгие два часа операции. Два часа Кузнец, своими крепкими, особой сборки, манипуляторами, являющими собой почти точную копию человеческих рук, потрошил Алексова дрона. Долго и тщательно вычищал из корпуса остатки выдранных ходулей и вставлял вместо них новые. Закручивал, смазывал, настраивал. Неслышно бурчал себе под нос одному ему ведомые мелодии, звенел железными инструментами, рассматривал световые всплески на экране осциллографа, разъединял и вновь соединял разъёмы, и ни о чём с Алексом не говорил. А тот, зачарованный этими его почти колдовскими действами, молчал все эти долгие два часа, не разрывая связи. И в конце, когда Кузнец, вытирая руки чистой ветошью, удовлетворённо похмыкивал, осматривая плоды своего труда, не вытерпел и сказал:
— Я буду беречь его, и постараюсь больше к вам никогда не попадать!
На что Кузнец хмыкнул чуть громче обычного, ласково потрепал его по пластиковой спине, и легонько подтолкнул к выходу из мастерских.
И всё.
Далее, как водится, слова он не сдержал, и бывать на столе у Кузнеца пришлось ему ещё не раз. Дрона своего он, конечно, особо и не берёг, но так глупо больше не рисковал. И старался не выходить из тела его во время ремонта. Потому как казалось ему, что если покинет он друга своего в трудную минуту, то свершит этим какую-то подлость вроде предательства.
А Кузнец никак, казалось, не проявляющий своего отношения к этой странности, однажды, после длительного промывания им мозгов, когда те чего-то глюканули, похлопал Алекса по плечу и пробурчал:
— Молодца, молодца. Так держать, пацан…
И всё.
Но с того момента сложилось у Алекса ощущение, что Кузнец к нему относится как-то по-особенному.
Северный Полигон встретил Алекса неприветливо. Учётная запись и здесь оказалась безвозвратно потерянной, и вместе с ней пропал его накрученный тренировочный дрон. Которого он так и не продал, когда после завершения обучения пришло время уходить на Остров. Так делало абсолютное большинство выпускников, чтобы на вырученные деньги купить что-нибудь нужного уже для первого своего боевого «коня». Он же оставил себе своего учебного дружка. Зачем? Вряд ли сейчас можно точно ответить на этот вопрос. Может он думал тогда, что друзей не продают?
Когда сервер Полигона выкинул во всплывающем меню сообщение — «Логин или пароль отсутствует», Алексом овладело отчаянное бешенство — да что же это такое, чёрт возьми! Да что же это за хрень стоит за чёртовым чёрным дроном.? Как там его… Кубом? От злости захотелось сделать что-то резкое и бессмысленное — шарахнуть кулаком по столу или запустить джойстиком в стену. С минуту он сидел, шумно дыша, ничего не делая, ощущая лишь, как противно дрожат руки. Затем скинул перчатки и обруч и пошёл в ванную.
В ванной он сунул голову под струю холодной воды, пофыркал секунд десять, отряхнулся, вытер голову полотенцем и побрёл на кухню.
«Да что ж так плохо-то, — думал он, наливая себе брусничного морсу в свою любимую кружку. — Это же получается — совсем ничего у меня не осталось. Даже здесь, в мирной учебке! Сюда-то как они пролезли, а? Ну, всё, пробую последний раз, а потом…»
Что будет «потом» он не представлял и представлять не хотел. Не останавливаясь, на одном дыхании, выпил полную кружку холодного морса. Затем, отдуваясь, вымыл её, поставил на место в шкафу и некоторое время постоял посредине кухни просто так. Затем, чувствуя, как потихоньку отходит, вернулся к компьютеру, сел и нацепил перчатки с обручем. Посидел немного, разминая руки и, глубоко вздохнув, ткнул пальцем в иконку «Регистрация нового пользователя»…
Ответив на длиннющую анкету, большую часть которой считал бессмыслицей, Алекс в задумчивости остановился на пункте, где предлагалось выбрать, в качестве кого он хотел бы зайти на Полигон. Выбор был невелик, либо обучаемый, либо экскурсант. Велика была разница в цене.
«Так, так, так. А с деньгами-то у нас не густо, — с досадой подумал он. — Всего триста тридцать рубликов на счету в «виртуал мани». И пополнить его сейчас нечем — наличности всего рублей пятьсот, а зарплата минимум через неделю, а родаки из отпуска приедут минимум через две. И надо что-то кушать, и надо ездить на работу и в институт. Так что, записываться на обучение средств не хватит никак. А-а, да какое, к чёрту обучение? До Кузнеца бы добраться, а там… А там посмотрим, что там. Стало быть, берём — «Обзорную экскурсию по Полигону с посещением музея боевой Славы за отдельную плату» — триста десять рублей, ноль-ноль коп».
Он ткнул пунктик, подтвердил оплату и стал ждать ответ.
Пока он ждал, к нему прицепился пиратский баннер. Он зудел и вился вокруг Алекса по виртуальному экрану, заслоняя обзор и пригашая посетить какой-то замечательный салон каких-то там замечательных аксессуаров. Алекс лениво отмахивался — раздражаться уже не было сил. Затем сработала виртуальная баннеробойка Касперского и со смаком припечатала наглеца о виртуальный пол.
Тренькнула негромкая мелодия, выскочило откуда-то сбоку объёмное окошечко с симпатичным девчачьим личиком в узорчатой рамочке, и красивыми буковками и нежным голоском сообщило, что заказ принят, но придётся обождать минут сорок, пока сформируется экскурсионная группа. Не желает ли уважаемый клиент пока посмотреть рекламно-обзорные видеоролики о дронах вообще и о Северном Полигоне в частности?
«Спасибо, обожду, роликов не желаю», — небрежно отмахнулся Алекс, сдёрнул с головы обруч и, швырнув на стол перчатки, вылез из-за компа.
«Пойду-ка я прогуляюсь за хлебом и квасом», — решил он, и направился в прихожую одеваться.
Время было не очень позднее, около десяти вечера. Вовсю сияли фонари вдоль улиц и над входами в подъезды, затмевая нависший над городом звёздный небосвод с редкими жиденькими тучками. Слабо шелестели на сквозняках отмирающей осенней листвой сонные деревья, а свет ярких окон квартир отблёскивал на покатых боках, проживающих во дворе автомобилей.
Алекс постоял минут пять у подъезда, поболтал со знакомыми пацанами, что пили пиво и курили сигареты на скамейке. О чём может дроннер разговаривать с любителями «контры»? Так, ни о чём.
Зябко поёживаясь от прохладного ветерка, засунул руки в карманы лёгкой куртки, натянул на голову капюшон, побрёл в ночной супермаркет. Откуда-то начал накрапывать мелкий холодный дождик, хотя туч над головой не наблюдалось. Вернувшись с прогулки, он разделся, поставил квас в холодильник (одну банку взял с собой), сунул хлеб в хлебницу и, почёсывая за ухом, направился в свою комнату к компьютеру.
Дрон ему достался старого образца, весь обшарпанный и слегка помятый. Пошевелив слабыми, грубыми клешнями, Алекс сделал первый шаг. В суставе задней ноги что-то громко пискнуло. Он остановился и сказал в пространство:
— Эй, админы, какого чёрта рухлядь подсовываете?
Нагло улыбающаяся тишина служила ему единственным ответом.
Он развернулся, с целью войти назад в бокс, чтобы заменить явный брак, но сверху раздался занудно-официальный голос:
— Дрон прошёл все положенные проверки и соответствует стандарту безопасности Полигона. Если у вас имеются претензии, то вы можете подать их в письменном виде по форме шестьдесят три в здании Администрации, у южного выхода из Портала. Вы можете так же сменить модуль на улучшенный образец за дополнительную плату. Кроме этого вы можете послать свои замечания и предложения на е-майл полигона по адресу — n-poligon@rus-dron.com.ru. Спасибо.
Проклятье. Ну, когда же у нас, русских, будет приличное обслуживание? Если бы не приемлемые цены ни за что не пошёл бы в наш отсталый свинарник. Если бы не был он самым крутым Полигоном, где условия обучения так близки к Островным, что все, кто реально хочет не только туда попасть, но и при этом выжить, просто обязаны пройти здесь тренинг.
Да, европейцы предлагают великолепный сервис. Но кто там тусуется? Инфантильная евро-молодёжь да заторможенные бодрячки евро-пенсионеры. Конечно, там всё «культурненько» и в помине нет никакой азиатской дикости. Замечательные обучающие программы проводят вежливые, внимательные, искренне доброжелательные инструкторы-профессионалы. На выходе получаешь диплом со всеми евро-сертификатами, дающий право входа в любой сектор Острова. Правда, только входа. Выживания в бою он не гарантирует.
Презрительно дёрнув корпусом, Алекс развернулся и, поскрипывая шасси, двинулся к выходу. Кажется, он слышал язвительный смешок.
«Хихикайте, если больше ничего не умеете. Мне побоку ваши «хихики» — я не собираюсь застревать здесь ненадолго».
Перед вратами ему вежливо предложили пройти краткий инструктаж по управлению дроном, на что он ответил не менее вежливым отказом. Ему не терпелось выйти, наконец, наружу — на Полигон ли, на Остров, в бивак международных террористов, в бордель садо-мазохистов — всё уже равно. Лишь бы разорвать этот фатальный круг виртуальной недоступности.
Перед входом в здания Портала его ждала следующая неприятность. Тяжёлый транспортный робот-дрон сбил, задумавшегося Алекса, с ног ящиком с грузом, добавив на его драный корпус ещё несколько вмятин. И всё это под злорадные смешки, толпящихся вокруг ротозеев.
— Ну, ты, новичок, разуй глаза и смотри куда прёшь! — Сверху вниз сказал водитель, жутко и нагло осклабляясь ограниченной мимикой грузовика.
«Ах ты, грузовоз тормознутый! — беззлобно удивился Алекс. — Пошутить захотелось?»
На Острове транспортники пользовались большим уважением. Потому что почти все они не играли, а по-настоящему работали. Получали зарплату за осуществление сложных и опасных операций по доставке нужных товаров на Парковки, постоялые дворы, пункты обмена и строительные площадки. Двигательные функции грузовиков не позволяли им принимать участие в боевых действиях даже для самозащиты. Да это было и не нужно — их никто не трогал, за исключением, разве что, граберов. Однако грузовозы по Острову без охраны не ходили, поэтому нападения на караваны случались нечасто.
Алекс, молча, поднялся с земли, демонстративным жестом стряхнул приставшую пыль, обошёл обидчика сбоку, зайдя в слепую зону обзора. И, задрав заднюю ногу на рифлёное колесо шасси, постоял так, в позе собачки у забора, затем снова встряхнулся, изобразил на «лице» полное удовлетворение и не спеша, вразвалочку пошёл на выход, музыкально поскрипывая изношенными суставами. Толпа на секунду притихла, затем разразилась диким хохотом и свистом и, металлически лязгая манипуляторами, выдала в честь Алекса продолжительные аплодисменты. Грузовик растерянно вертел башкой, и глупо улыбался, не понимая, что происходит.
Он стоял на площади перед Порталом и с удовольствием любовался стихийно колышущейся вокруг большой и пёстрой толпой дронов. Площадь ярко освещалась высоко висящими сияющими разноцветными фонарями. Из врат постоянно выходили всё новые и новые посетители, вливались в народную массу, и сразу подчинялись закону общего колебательного процесса. Лишь часть из вновь прибывших не задерживаясь сразу уходила по каким-то своим делам. Остальные же никуда не спешили. Толпа постепенно разрасталась — кипела-бурлила, шумела и волновалась. Часто раздавался хохот и громкие весёлые вопли. Со всех сторон вразнобой звучала разнородная плохо узнаваемая музыка, шаркали и топали многочисленные ноги, радостно блестели радужные, изображающие глаза, объективы телекамер. Десятки искусственны лиц с утончённой псевдо-мышечной мимикой, улыбались, смеялись, корчили рожи и просто кривлялись — народ веселился и отрывался, оттягиваясь по полной. Народу было хорошо и комфортно.
Многоголосый шум людских голосов постоянно перебивался различными механическими лязгами, шуршаниями, глухими и звонкими шлепками. Дроннеры общаясь — пожимали друг другу манипуляторы, крепко обнимались, дружески хлопали по крутым плечам и покатым крупам, шутливо пинались и толкались корпусами. Некоторые даже бодались, ломая приёмо-передающие антенны.
А какое здесь было разнообразие форм и платформ! Роботы, стилизованные под муравьёв, кузнечиков и богомолов прогуливались со стилизованными под шестиногих львов, горилл и четырёхногих страусов. Кентавры шествовали под ручку со сфинксами, а трансформеры активно общались с хай-тёк дроидами. Космозоиды толпились в обществе рыцарей, эльфов и драконов. Короче, все были снаряжены, как кому хочется и кто во что горазд.
Алекс даже слегка опешил от такого смешения времён и народов, и долгое время никак не мог въехать, что же это такое здесь творится? Но потом понемногу сообразил, что творится здесь обычная вечерняя тусовка завсегдатаев, собравшаяся со вкусом поразвлечься и пока находящаяся в состоянии принятия сложного решения — куда же сегодня податься? На весёлые танцульки, в уютный кабак, на азартную бойцовскую Арену с тотализатором, в многочисленные игровые и видео залы, на концерты знаменитых поп-звёзд или просто на променад по всем этим заманчивым злачным местам одновременно. В процессе осуществления столь невыносимо тяжёлого выбора толпа постепенно сбивалась в кучки и медленно утекала с площади в нужных ей направлениях.
Здешняя тусовка разительно отличалась от Островной, прежде всего тем, что там никогда не злоупотребляли различными нефункциональными приблудами к модулям, типа переливающихся цветными огоньками корон, различными сияющими пародиями на причёски и контурными подсветками деталей корпусов. Там это не только мешало в путешествиях по сложно-пересечённой местности, но и было смертельно опасно для жизни — явная демаскировка. А здесь народ беззаботно сверкал фарами и габаритками, ореолами и подсветками. Какими-то полированными дугами и мотоциклетными клаксонами на ярко размалёванных корпусах.
Хотя… надо признать, что всё это смотрелось чертовски красиво и привлекательно. Хотелось влиться в толпу и так же смеяться и корчить рожи, хлопать по плечам и прыгать от избытка чувств. Алекс переступил с ноги на ногу в своём скрипучем экскурсионном корпусе, и мрачно подумал:
«Да-а-а… мы лишние на этом празднике жизни. Вам бы мои проблемы, господа тусовщики. Вы бы так не прыгали».
«А мне бы ваши проблемы», — со вздохом подумал он вдогон.
Вздохнув полной грудью, он повёл носом, ожидая ощутить радостный запах беззаботного дроннерского сообщества, но ничего не почувствовал, кроме запаха родной квартиры — анализатор в данной модификации напрочь отсутствовал.
— Да, да. Вот так вот, — грустно прошептал он, — опускаюсь всё ниже и ниже по социальной лестнице островных рангов — докатился уже до дешёвых экскурсионных развалюх.
Внезапно подумалось — интересно, а может, все дроны слышат и понимают, о чём мы говорим? Может, стоит заговорить, и они ответят? Мы же никогда не заговариваем с ними.
— Дрон! Ты слышишь меня, дрон? Ответь… — позвал он негромко.
Но ответом ему был лишь многоголосый шум толпы, да какая-то близко стоящая разукрашенная робо-пантера посмотрела на него с жалостливым удивлением…
Здесь время отличалось всего на один часовой пояс. Вечер становился поздним. По такому случаю, обширная площадь перед Порталом и веером расходящиеся от неё широкие аллеи с магазинчиками и ресторанчиками по бокам, были равномерно залиты сияющим ярким светом. Повсюду мерцала разноцветная вездесущая реклама — «Супермаркет», «Арена», «Кафе «Ретивый Дрон»», «Дронодром — 500 м», «Бассейн», «Автосервис — всё для дрона»… Множество аккредитованных торговых заведений, активно зазывали клиентов — в раскрытых дверях сияли огни, и играла негромкая чудесная музыка. Ощущения праздника охватывало всякого, кто сюда попадал, и уходить уже не хотелось ни за что.
«Давненько же я тут не бывал. Даже как-то уже и отвык. Сильно всё изменилось — хибар каких-то понастроили, иллюминация кругом… Прямо курорт».
— Третья группа! Третья группа! Подойдите все сюда! — настойчиво выкликала дронниха в официальном сине-красном корпусе. — Подходите, подходите! Давайте проверимся, все ли собрались. Третья группа, все сюда!
Алекс потряс головой, отбрасывая грустные мысли, огляделся — а я какая группа? Потом заметил, как к экскурсоводу робкими шажками стали подтягиваться невзрачные в этом буйстве электронно-сетевой жизни, дешёвые серые модули. Все на одно лицо и с крупной, ярко-жёлтой люминесцирующей цифрой три на помятых корпусах. Нагнув скрипучую шею и убедившись, что такая же тройка сияет и на нём, он протиснулся через толпу к экскурсионной группе и стал ждать, пока все соберутся.
После недолгой переклички, и строгих наставлений — не отставать, не шуметь, не нарушать, не… И так далее. Они, наконец, отправились.
Хорошо поставленным голосом учительницы младших классов, экскурсовод начала наделять экскурсантов ценнейшими и важнейшими знаниями о роботах и их создателях, о Полигоне и Острове, о сети дронов и интернете вообще, о выдающихся датах и событиях, о королях и капусте, о колючках и башмаках… Цифры и факты сыпались как из рога изобилия, практически не застревая в послушно кивающих головах посетителей, просто очарованных всем увиденным и услышанным. Плетясь в конце медленно дрейфующей группы, Алекс размышлял на тему — как незаметно слинять к Кузнецу. Прямо так уйти нельзя. Эта ходячая энциклопедия сразу поднимет шум и вызовет полицию, которая, хоть это и не заметно, наверняка присутствует недалеко от гуляющего сообщества.
Уходить надо осторожно и не спеша. Так как побегать в таком корпусе вряд ли удастся, спасибо, хоть на ходу не разваливается. Кто же даст неопытным экскурсантам дорогие хорошие модели? Вон вся группа так и попискивает, так и поскрипывает. Светящийся номер не позволит затеряться в толпе. Тем более что в толпу ему не надо. А надо ему к границе Административной зоны. К КПП и за КПП. За ворота по центральной аллее, ведущей на дронодром. Туда, где стоят механические мастерские. Там колдуют над своими ремонтными стендами инженеры-механники. Там он может найти того, кто его выслушает. И может быть захочет помочь. Он упорно отбрасывал мысль о том, что, а вдруг не захочет? Или не сможет. Сейчас это было не главное. Сейчас главное было добраться.
К тому моменту, когда группа додрейфовала до конца портальной зоны и притормозила перед Учебным корпусом номер один, толпа праздношатающихся дроннеров почти рассосалась, а Алексу смертельно надоела сверх меры эрудированная экскурсоводша.
— … и вот тогда, когда стало ясно, что управлять дроном на хорошем уровне не так-то просто, а вы наверняка уже ощутили это на себе… — с приятной улыбкой на дорогом псевдо-мускульном лице, экскурсовод сделала театральную паузу, давая возможность экскурсантам подобострастно похихикать, — и стали возникать Полигоны. Первым был создан наш, Северный Полигон. Он создавался на материальной базе одной из закрытых прежде воинских частей Космических Сил России. Законсервированные сооружения военного назначения вы можете сейчас наблюдать на севере от Административной Зоны. В дневное время их можно разглядеть лучше, но зато сейчас они замечательно подсвечены контурной защитной иллюминацией, предотвращающей столкновения с летательными аппаратами.
Алекс невольно покосился на далёкие, темнеющие в ночи, обрамлённые красно-белыми огнями ЗОЛ Сооружения, и хмыкнул, вспоминая, сколько он сил положил в своё время, стараясь на них пробраться. Охранялись они жёстко, невзирая на свою «законсервированность».
— А сейчас, уважаемые дамы и господа, мы с вами пройдём в фойе Учебного корпуса номер один, где располагается фотовыставка, посвящённая основным историческим событиям нашего Полигона. Прошу вас, проходите. Будьте так любезны! — и экскурсовод принялась вежливо, но очень настойчиво проталкивать экскурсию внутрь здания, сквозь распахнувшиеся стеклянные двери.
«Вот же блин, понесло меня в эту экскурсию! Надо было другой выход на счёт входа искать», — мрачно думал Алекс, пропуская всех вперёд и лихорадочно придумывая причину, по которой ему крайне необходимо остаться снаружи.
Неожиданно сзади раздался лязг открываемых ворот складского ангара. Алекс обернулся. Из портальной зоны медленно выруливал знакомый грузовик с гружёной тележкой на прицепе.
«Вот и транспорт, — подумал он, — прямо по заказу».
— Проходите, проходите, прошу вас, — суетилась экскурсовод, и словно что-то почувствовав, устремила на Алекса внимательный пристальный взгляд. — Не задерживайтесь, пожалуйста.
Под этим взглядом Алексу стало неловко. Грузовик, меж тем, приближался, мягко шурша шинами и пшикая пневматическими тормозами. Экскурсовод сделала шаг по направлению к Алексу и уже открыла декоративный рот, как тут, со стороны входных дверей, раздался сдавленный писк, и визгливый женский голос с возмущением произнёс:
— Да, что же вы всё напираете! Отопритесь от меня немедленно, вы же видите, мы сцепились ногами! Сдайте уже назад!
— Мадам! Простите великодушно, но я не специально, у меня тут всё управление перепуталось, я уже, ничего не понимаю! — панически отвечал другой дронер, судя по манере говорить, мужчина в солидном возрасте.
Два дрона застряли в проходе, спутались ногами и теперь лихорадочно дёргались из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Картина была смешной и не такой уж редкой, у новичков частенько происходила путаница с управлением — дрон не всегда успевал быстро приспособиться к специфическим сигналам нового наездника.
Шанс! Экскурсовод кинулась разнимать, а Алекс кинулся вдогонку за грузовиком, который уже выруливал на финишную прямую к КПП. Кинулся, ха, куда там! Еле-еле переступая ходулями он, срезав поворот, достиг заднего борта тележки. Почти достиг и как в комическом фильме бежал за грузовиком, вытянув клешни, и всё пытался уцепиться за борт. И вряд ли бы это ему удалось, если бы грузовик не тормознул, огибая клумбу. А он тормознул, и Алекс по инерции врезался в тележку и неуклюже, одним махом, перевалился через борт.
Кузов был до половины завален какими-то угловатыми предметами и накрыт брезентом.
«Что это за хрень тут везут», — заинтересовался он и откинул край покрывала.
И в следующий момент чуть не заорал — под брезентом лежали изуродованные тела дронов, торчали в разные стороны манипуляторы и ноги, тускло сверкали мёртвой оптикой помятые головы. Вот чёрт, куда это их, в крематорий, что ли?
— Эй, псих! А ну вали отсюда, пока не накостылял! — дроннер грузовоза повернул голову в его сторону и притормозил. — И давай быстро, а то ещё и полицию вызову. Развелось экскурсантов, ступить некуда…
— Погоди, друг, не надо полицию! — взмолился Алекс. — Помоги за КПП выбраться, мне к Кузнецу надо позарез!
— Ха! И что ты там забыл? Стой, а не ты ли, шутник, шутки надо мной недавно шутил? — дроннер внимательно присмотрелся. — То-то, я чувствую, рожа у тебя больно наглая. Чего тебе там надо, у Кузнеца-то?
— Горе у меня, вот что, — Алекс вдруг почувствовал, как предательски дрогнул голос, сказалось напряжение последних событий. — Дрона я своего потерял, на Острове! Вот что.
— Как так потерял? — опешил грузовик. — Украли, что ли?
— Да нет, не так всё просто — долго объяснять. В общем, с «головоглазами» столкнулся, и потерял.
— А это кто такие? Автоматические пулемёты?
— Нет, клан это, граберский.
— А от Кузнеца тебе чего надо?
— Прости, друг, не могу сказать. Сам ещё толком не знаю, что мне от него надо. Вот только надо и всё.
Голос снова дрогнул, и он вдруг осознал, сколь мизерна надежда на помощь Кузнеца. Да и на чью либо помощь вообще. И на что он рассчитывал, когда шёл сюда?
— Что, плохо тебе? — участливо спросил водитель. — Ну-ка, погоди секунду…
И задумался на минуту.
— Да-а-а… Странны дела твои Господи, — сказал он через некоторое время. — Ты, малец, не сердись на меня. День сегодня дёрганый какой-то. Одно слово — понедельник. Ладно, давай вот что сделаем, ты ляг под накидку и притворись трупом. И не шевелись, пока не скажу. А то на КПП сегодня смена строгая. Эх-эх-эх, что только в мире делается! «Головоглазы» какие-то завелись…
Он проследил, как Алекс прячется и медленно двинул в сторону КПП. А Алекс повозился, устраиваясь в самом углу у заднего борта, надвинул на себя мятый корпус какого-то мелкого скаута. И затих.
Бархатисто урча движком, грузовик мягко катился по аллее. Лежать на горе «трупов» было совершенно неприятно. Но Алекс терпеливо лежал и зло корил себя зато, что во всех своих планах, так ни разу и не вспомнил о КПП и действующих в Административной зоне режимных правилах.
А порядки на Северном Полигоне строгие — просто так, где попало не походишь. Сказывалась наследственность военного, строго охраняемого объекта. Нет-нет, ограничений для перемещений не было, иди куда желаешь, кроме запретной зоны конечно. Но сначала зарегистрируйся у дежурной службы, куда и с какой целью отправляешься. А экскурсанты или другие группы посещения перемещались строго в составе команд во главе с руководителем. Такая вот атрибутика своеобразная. Так что шансы пройти через КПП на халяву приближались к нулю. И забор вокруг добротный под постоянным наблюдением…
Грузовик зашипел и остановился. Алекс замер и затаил дыхание.
— А, Серёга, это ты. Чего везёшь? Откуда-куда-зачем? — Звонкий голос с командирской интонацией приблизился к прицепу.
— Да… так, хлам всякий с Острова прислали. На разборку в мехмастерские, — спокойно ответил водитель.
— Слушай, Серёга, а тебе, сколько зарплаты насчитали в этом месяце? — голос ещё придвинулся, и впереди на тележке что-то зашуршало.
«Брезент поднимают», — сообразил Алекс.
— Да, как обычно, шестьдесят бонов, плюс премия десять, — ответствовал водитель ровным голосом.
— Не, ну ты посмотри! А мне почему-то пятьдесят восемь и без премии! — Возмущённый голос придвинулся ещё. — Завтра же, после смены пойду в бухгалтерию разбираться. Вот, блин, уроды! Ужас, как их раскурочило, смотреть страшно…
— А ты не смотри, — лениво сказал водитель. — Чего на них смотреть? Хлам он и есть хлам.
— Эх, Серёга, Серёга, службы ты нашей не понимаешь, — голос остановился. — Положено, вот и смотрим. А они премию насчитать не могут. Как положено. Ладно, езжай. На обратном пути договорим.
Загудел электродвигатель, створки ворот со скрипом и скрежетом отъехали в сторону, грузовик дёрнулся, взревел движком и покатился по дороге.
«Кажется, пронесло», — неуверенно перевёл дух Алекс.
— Эй, малой, жив, не порвал связь от страха? — весело спросил водитель, не повышая голос. — Ты, пока сиди, не высовывайся. Сейчас к ангару подъеду, там выскочишь.
Грузовик попрыгал на рытвинах и остановился, пискнув тормозами.
— Ну, всё, приехали, станция Березай — кому надо — вылезай!
Алекс откинул брезент, осторожно сел, и огляделся. Здесь было значительно меньше света, лишь горели одинокие лампочки над ангаром, да светились окна первого этажа в мастерских. И значительно тише.
— Ну, вот тебе ангар, а вот тебе и мастерские, — грузовоз с любопытством его разглядывал. — Давай, дуй к Кузнецу. Потом, если встретимся, расскажешь, чем твоё дело завершилось.
Алекс неловко перебрался через борт, слез на землю и повернулся к грузовику:
— Спасибо вам огромное! Даже не знаю, как вас и благодарить.
— Да, ладно-ладно, дуй, давай, не стой… — и грузовик въехал в открывшиеся створки ангара.
Алекс постоял немного, затем повернулся и пошагал к недалёкому зданию мастерских. Небо сплошь в низких тучах, подсвеченных яркой иллюминацией Административной зоны, тяжело нависало над Полигоном. И не было в этих тучах, ни какого видимого просвета.
По мере приближения к входной двери мастерских Алекс медленно впадал в панику. Что говорить, что объяснять, чего просить? Здравствуйте, я ваш старый знакомый, помните, вы меня оперировали? Да я вот тут, модуль потерял… А ещё был чёрный дрон… Ой-ёй-ёй, что будет? Пошлёт он меня сейчас в пепелац за луцем. И будет прав. А я дурак. Брошу всё и уйду в квакеры. Или в контрики. Или как там они себя называют?
Одинокая люминесцентная лампочка освещала вход — двустворчатую, обитую железом, тяжеленную дверь. Алекс подошёл и толкнул правую створку. Дверь не шелохнулась. Толкнул левую. Тот же эффект. Толкнул ещё раз, уже сильнее. Ноль эмоций. Тогда он упёрся всем корпусом и поднажал. Взвыли исполнительные механизмы модуля, и заморгал индикатор «перегрузка главного двигателя».
Алекс, сидящий в кресле у себя дома, весь напрягся и запыхтел. Ноль. Дверь не сдвигалась. Тогда, медленно пятясь, он стал отходить для разбега.
— Там, сбоку, красная кнопочка… — раздался из темноты негромкий глухой голос.
Алекс подпрыгнул, сердце гулко бухнуло. Недалеко, метрах в пяти, на камушке у дороги сидел дрон. Еле различимый в сумерках, спиной к зданию в странной позе — собака на горшке. И, похоже, наблюдал за расположенным в низине у ручья дронодромом. Там в почти полной темноте неторопливо по сложным траекториям ползали подмигивающие огоньки, словно кто-то что-то искал. Очевидно, шли ночные занятия в какой-то из учебных групп.
— Здравствуйте, — сказал Алекс робко, и несмело приблизился, — а я, вообще-то, к вам.
Кузнец не спеша, поднёс к лицу правую руку. И Алекс с удивлением обнаружил там курительную трубку. В левой руке Кузнеца вспыхнул маленький плазменный факел. Кузнец неторопливо поднёс факел к трубке. Раздался негромкий, всасывающий звук, похожий на вздох. Затрещал, разгораясь, табак. Над головой Кузнеца медленно поплыл серебристо светящийся в лучах наддверной лампы дымок.
— Так-то мне курить нельзя — здоровье уж не то, — размеренно сказал хозяин мастерских, выключая горелку, — а иногда тянет. Вот и балуюсь тут, помаленьку — прогоняю дым через обонятельные рецепторы. И здоровье не тревожу, и радость для духа получаю.
И снова звук, похожий на вздох, и очередное сияющее облачко потянулось по ветру на север, в сторону возвышающихся за ручьём на взгорке, громадных Сооружений.
На дронодроме бродячие огоньки собрались в плотную кучу, потоптались какое-то время на месте, затем дружно прыснули в стороны, и через секунду оттуда долетел глухой хлопок минного взрыва.
«Нашли видать», — отрешённо подумал Алекс.
Кузнец продолжил:
— Тут мне Серёжа позвонил. Говорит, малец чуть не плачет, дрона потерял. Не ты ли?
Алекс, заворожено глядящий на курящего собеседника, встрепенулся:
— Да не плакал я! Просто очень обидно — что ни делаю, ничего не выходит. Там дрон мой один валяется, а я всё войти никак не могу. Все пароли и записи стёрты. Даже здесь на Полигоне архив пропал. А с ним и учебный модуль — пришлось под экскурсанта косить, чтобы до вас добраться. Вот я и расстроился.
Затрещав, пыхнула трубка и Кузнец произнёс:
— Я тебя вспомнил. Года два мы не встречались, верно? Ты давай, вот что — с чувством, с толком, с расстановкой всё по порядку. Рассказывай. А я покурю пока.
И Алекс рассказал. Перебивая себя, глотая слова, торопливо и путано выдал он всё, что накопилось за эти два дня…
Трубка давно погасла, а Кузнец всё сидел неподвижно и, молча, слушал. Не перебивая и не задавая никаких вопросов.
— …И вот я здесь. И я не знаю, что дальше делать, — закончил Алекс. И тоже замолчал.
Молчал Алекс. Молчал Кузнец. Пауза затягивалась.
— Значит, давай так, — Кузнец решил, наконец-то, заговорить. — Отключайся и иди спать — поздно уже. Дрона твоего я сдам сам. Скажу — заблудился. И не возражай. Сейчас всё равно прибудет полиция. Завтра, в это же время. Запоминай, или запиши. Войдёшь по логину — «battut», пароль — i31NO311. На КПП скажешь — «Иду к Кузнецу, по делу». И ни о чём больше не распространяйся. Всё. Спокойной ночи!
Кузнец встал, подошёл к дверям, нажал сбоку кнопку, те разошлись, и он скрылся в ярко освещённом квадрате. Дверь закрылась. В полной темноте с дронодрома в сторону Административной зоны понуро плелась вереница светящихся точек — занятия закончились.
Алекс, тот Алекс, что сидел дома в кресле, нагнулся и пошарил рукой сбоку стола. Ничего не нашёл, и так и остался сидеть — свесив руку и тупо глядя перед собой.
Алекс, тот Алекс, что стоял у мастерских на Северном Полигоне, поднял глаза к небу, и тупо уставился на яркий кусочек Луны, что показался на секунду в узеньком просвете среди плотных низких туч северного осеннего неба.
Он думал, что не сможет уснуть. Однако усталость взяла своё, и он выключился, лишь только его голова коснулась подушки.
Ему приснился странный яркий сон:
Как будто стоит он на гребне лунного кратера. В образе своего потерянного дрона. Почему-то на плече у него сидит синий лупоглазый попугай с растопыренным хохолком. Внизу по ослепительно сияющему дну чудн
«Ну, что же ты стоишь? Мы поможем тебе, только если ты поможешь нам!»
А он всё стоит и не знает, что делать — идти к ним, не идти? И тут попугай как заорёт в самое ухо:
«Тр-ретья гр-руппа!!! Тр-р-ретья гр-р-руппа!!!»
И он проснулся в холодном поту.
Весь следующий день он прожил на автомате. Встал, умылся, позавтракал. Оделся, вышел из дома, сел в автобус. Вошёл в проходную. Турникет заблокировался и сказал ему:
— Вы опоздали с прибытием на хр-р-р… — и поперхнулся, и смолк, и провернулся. Алекс равнодушно пожал плечами и пошёл к себе в цех.
Он проработал почти до обеда, когда пришёл инженер из отдела кадров и они втроём со старшим механиком разбирались, как так вышло, что в электронном табеле нет отметки о его прибытии на предприятие, в то время как он полдня уже работает.
— Ну, ты хакер! — с восхищением сказал Василич Алексу и потрепал его за шевелюру.
Кадровик удалился в полном недоумении.
После работы Алекс зашёл в институт, забрал одни контрольные и сдал другие. Узнал расписание консультаций по предметам и немного поговорил с однокурсником Колькой Свистуновым, с которым столкнулся на выходе. Криво ухмыляясь, выслушал его на тему: как стоит с пользой провести следующие выходные — «в баньке с пивасиком, и что б девочки с веничком».
— Будешь, как огурчик сиять, а то смотреть противно, как ты ходишь и киснешь! Давай в субботу созвонимся, я всё организую, западём на нашу дачу. Предки-то не скоро приедут? Ну, во! Самое время оттянуться. Ну, пока, я побежал. Баня рулит!!!
И он умчался.
А Алекс глубоко вздохнул, и впервые за весь день почувствовал себя хорошо.
По дороге домой он зашёл в магазин, купил котлет на ужин. Затем, сидя в кафэшке, выпил чая с пирожным. И на гигантском настенном экране просмотрел клип какой-то новой группы. Выглядело довольно ничего — и музыка и эффекты были к месту. И девочки были самое то. И он подумал, а может, ну его… Баня рулит?
Расплатился и вышел на дорогу к дому.
Дома он запихал котлеты в холодильник на кухне и выпил морсу. Посидел немного у окна. Есть не хотелось, а на улице с пасмурного неба заморосил холодный дождь. Ветер рьяно трепал деревья, обильно осыпая с них мокрые жёлтые листья. По-над мокрыми серыми домами мотались во все стороны мокрые серые вороны. Такое чувство, что и дождь, и ветер им были побоку, и мотались они исключительно для своего удовольствия.
Он встал и пошёл в свою комнату к компьютеру. Но не дошёл. Свернул в зал, плюхнулся на диван, нашарил пульт и врубил телик.
…в сине-сине-презелёном южном море меж узорчатых кораллов под серебряный плеск прозрачных струй радостно порхали яркие разноцветные рыбки… А он ощущал противную слабость в руках, и никак не мог заставить себя подняться.
«Ты позорный слабак, — сказал он себе. — Трюфель недоделанный. Повидло в шоколаде. Бубльгум на палочке».
«Встань и иди», — сказал он себе.
И он встал, и пошёл.
Набрал логин и ввёл пароль. Идентификация прошла успешно, безо всяких помарок. Сверкнула надпись — «Начинается процесс соединения с модулем. Это может занять некоторое время. Ожидайте».
Пока он ожидал, к нему прицепился очередной пиратский баннер и принялся насвистывать что-то про прелести сети виртуальных магазинов «Кузьмичофф». Алекс, не глядя, треснул его кулаком, и тот с визгом улетел куда-то в межсайтовое пространство. Выплыла снизу квёлая баннеробойка, растерянно повелась из стороны в сторону и, в смущении, пропала.
…Чувство соединения с дроном возникало плавно. Медленно угасали контуры комнаты — уходили, погружаясь в полумрак, и всё ярче вырисовывались очертания стойла в зале Портала. И сам зал, словно призрак из тьмы, постепенно проявляясь, заполнял собой весь объём пространства, становился всё более и более реальным. В материализующемся объёме из ничего возникли и зажили полноценной реальной жизнью разнообразные звуки и запахи. Появились новые ощущения — невозможно точно определить количество имеющихся ног и реальную численность пальцев на руках.
Ровный белый свет возник прямо перед глазами, сменился на красный, через секунду стал синим, и, снова через секунду, зелёным.
— Какую смену цветов вы сейчас наблюдали? — раздался приятный женский голос откуда-то сверху.
— Белый, красный, синий, зелёный, — бодро ответил Алекс, поднимая глаза к низкому потолку бокса. — И ещё здесь воняет плесенью.
— Гут. Фиксирую: сигнальные системы функционируют нормально, — невозмутимо ответил голос. — Выходите из стенда и двигайтесь в направлении двери с надписью «Exit». Добро пожаловать на Северный Полигон.
Алекс уверенно вышел из стойла и направился к выходу. Дрон вёл себя отлично — реагировал быстро, не пищал и не скрипел. Индикаторы заряда батарей и состояния основных устройств сияли приятным зелёным цветом.
«А плесенью-то и верно, попахивает», — подумал Алекс и, насвистывая сам-не-понял-что, уверенно прошёл сквозь распахнувшиеся двери на площадь перед Порталом.
Народу здесь сегодня было значительно меньше. Или уже рассосались, или ещё не все прибыли. Музыка играла, и огни сияли как вчера. И как вчера экскурсовод взволнованно выкликала:
— Третья группа! Третья группа! Подойдите скорее сюда…
Алекс фыркнул и двинулся к КПП, прямо через праздную толпу, широко вышагивая на четырёх сильных ногах, покачивая в такт ходьбе ладным туловищем мифического кентавра.
— Молодой человек! Не желаете ли присоединиться к бедным девушкам? Мы сегодня скучаем в одиночестве…
Голос принадлежал симпатичной кентаврихе с длинными, до крупа, сияющими голубым туманом волосами. Две её подружки-близняшки, зелёная и розовая, хихикали чуть поодаль. «Я сейчас не настроен развлекаться, детка», — хотел сказать он мужественным голосом. Но слова застряли в горле, он судорожно сглотнул, и промямлил, смазав весь момент:
— Простите, я сейчас не могу… может, в другой раз…
— Жаль, жаль… А вы бы неплохо смотрелись в нашем стаде.
Он прошествовал дальше, а на душе сделалось легко и приятно.
Проходя КПП, он напрягся, но охранник при виде его, молча, кивнул и разблокировал турникет.
По аллее, усыпанной жёлтыми берёзовыми и красными осиновыми листьями, под светом редких высоких фонарей, Алекс добрался до мастерских и нажал большую красную кнопку, сбоку от двери. Входя во внутрь, он обернулся. На скамейке ни кого не было, а по аллее трусцой, в сторону дронодрома, бежала группа дронов во главе с голенастым инструктором. Они дружно топали лапами и дружно хекали при этом, а инструктор, забегая сбоку и оглядывая задний фланг, орал:
— Не отставать! Подтянись! Шевелись, тараканья немочь! Шире шаг, механоиды недоразвитые!
Они протопали, а он вошёл внутрь.
В просторном помещении, и у одного из стендов возился незнакомый дрон, видимо механик. Не отрываясь от дела, он коротко глянул на вошедшего, и Алекс дружелюбно спросил у него:
— Здравствуйте, не подскажите ли, как мне увидеть Кузнеца?
— На второй этаж, налево, по коридору, до конца, в кабинете, — буркнул тот и, видимо, утратил к Алексу всякий интерес.
— Благодарю, — сказал Алекс ухмыльнувшись, и прошёл на второй этаж.
В кабинете Кузнец был не один. У тёмного окна с бледными, полупрозрачными шторами стоял дрон с изящным корпусом — шасси типа коротконогой кошки, и туловище — короткорукий капуцин. Треугольная голова незнакомца, оснащённая великолепной оптикой, внимательно глядела на вошедшего.
Алекс неуверенно замер на пороге и поздоровался в пространство: «Здравствуйте».
— Здравствуйте, здравствуйте! Входите, входите! — неожиданно весело заговорил незнакомый дроннер. — Давайте сразу познакомимся, чтобы устранить лишние неясности. Нам ведь и так их хватает, верно?
«Так уж сразу и нам», — буркнул про себя Алекс и вошёл в кабинет.
— Я Алекс, — сказал он вслух и криво ухмыльнулся.
— А я Василий Васильевич. Начальник службы безопасности Северного Полигона. Очень рад нашему знакомству! — и он протянул Алексу свою шарнирную лапу.
«Вот кого нам не хватало для полного счастья, так это Службы Безопасности». Внутри похолодело, неужели «головоглазы» связаны с СБ? Кузнец его сдал, что ли? Не может этого быть. Алекс неуверенно ответил на «лапопожатие», Кузнец что-то невнятно крякнул, а Василий Васильевич отпожимавшись, радостно, с сухим шуршанием потёр механические руки.
— Ну, вот и славненько! Ну и, давайте сразу же к делу, — сказал и резко посерьёзнел. — Должен вам признаться, дорогой Алекс, задали вы нам преинтересную задачку. Хотя, давайте сначала расставим некоторые точки над некоторыми «i». Почти вся территория Полигона, вы меня понимаете, постоянно просматривается дежурной сменой Службы Безопасности. Поэтому они почти сразу заинтересовались экскурсантом, решившим прокатиться на грузовике. Такое, конечно, случалось и раньше — человеку свойственно любопытство и вечный поиск приключений. Это всё естественно, вы понимаете? Но любопытство свойственно и нашей Службе. Даже, я бы сказал, входит в нашу непосредственную обязанность, хе-хе. Поэтому мы и позволили вам осуществить ваш план. Кстати, дежурную смену я уже поощрил за удачно проявленную инициативу. Но не будем отвлекаться. Ваш рассказ Кузнецу записан и проанализирован. Так что, не держите на нашего уважаемого мастера, зла — он вас не «сдавал», мы сами вас обработали. Хе-хе… Так вот, дорогой вы наш человек, мы не знаем, что это такое — «чёрный дрон», как вы его называете. И это, признаюсь, нас немного беспокоит.
Кузнец, стоял у стеллажа с книгами и, молча, вертел курительную трубку в руках — по-видимому, ему очень хотелось курить. Алекс стоял всё так же, недалеко от входной двери. Василий Васильевич прошёлся по кабинету и остановился у стоящего посредине стола.
— Мы не держим Фактории на Острове, но имеем долю во всех островных компаниях, вы понимаете. У нас у всех, есть определённые правила ведения дела. Есть, конечно, различные нарушения, типа промышленного шпионажа, нездоровой конкуренции и тому подобное. Но! Всё это обычно находится в определённых рамках. Обычно мы эти рамки контролируем. Я имею ввиду свою Службу, вы понимаете. Но теперь мы в растерянности… Нет, мы, конечно, интересовались этой вознёй вокруг «головоглазов», то бишь, «Воинов Саурона» на Западе. Но! Всё пока было в рамках. И вот тут появляетесь вы. Ваша новость была для нас полной неожиданностью. Для военных, кстати, тоже. Но это их дело, вы понимаете.
Он подошёл к Алексу и в упор спросил:
— И что это всё, по-вашему, означает?
Алекс не знал. Ему было неловко.
— А это означает, дорогой мой, что наша агентура ни хрена не сработала!
И он замолчал, задумчиво рассматривая Алекса.
С улицы, со стороны дронодрома, отдалённо донеслось — «бу-у-х-х, та-та-та-та-та», и снова «бу-бух-х». Алекс вздохнул и переменил позу.
— Так вот, дрона вашего здесь, мы нашли. Это было очень нелегко. От вас не осталось ни каких следов! Что само по себе очень странно. Только благодаря записям нашего уважаемого мастера, удалось установить серийный номер вашего модуля. Мы перетрясли все хранилища, все ангары и склады. И знаете, что я вам скажу? Это очень удачно, что вы его в своё время не продали. Он валялся на складе резерва уже почти два года, и само его существование сразу заткнуло рот некоторым сомневающимся в справедливости ваших слов. Сейчас идёт очень большая дрючка в отделе информатики. Их всех поставили на уши и заставили перетрясти всю систему сетевой безопасности.
Он отошёл от него и стал смотреть в тёмное окно. За окном просматривались чёрные громады Сооружений, выделенные контурной подсветкой, и хаотично ползали огоньки по ночному дронодрому. У Алекса их вид, почему-то, вызывал лёгкое головокружение.
— Мы вам благодарны, дорогой Алекс, за доставленную новость. Вы можете забрать своего здешнего дрона если хотите. Но! Я бы вам очень не рекомендовал его использовать. Лучше его не трогать. По крайней мере, пока. При входе на Полигон впредь будете пользоваться либо этим, что так любезно предоставил вам наш уважаемый мастер (кивок в сторону Кузнеца), либо мы подберём вам какой-нибудь другой.
Он снова прошёлся по кабинету, и вернулся к окну, но смотреть на улицу не стал, а поворотившись к Алексу, продолжил.
— У нас в Службе нет ясного видения сложившейся ситуации. Много неопределённостей. Вы понимаете, — задумчиво глядя на Алекса, он покачался с пятки на носок, что в образе дрона выглядело несколько комично, невзирая на серьёзность ситуации.
Кузнец кашлянул и уронил трубку.
— У нас нет ясности, — повторил Василий Васильевич, скосив глаза на, шарящего по полу в поисках трубки, Кузнеца, — и поэтому мы предлагаем вам работу, Алекс. Временно, конечно. И сугубо инкогнито. Мы вам хорошо заплатим, даже в случае неудачи. Вы понимаете, нам нужна ясность, и мы просим вас помочь.
На дронодроме садануло так, что звякнули стёкла в окне. Алекс молчал. Всё это ему очень не нравилось.
— Наш канал связи сейчас хорошо защищён, я надеюсь, — сказал Василий Васильевич. — Наша беседа сугубо конфиденциальна. Уважаемому мастеру я доверяю в высшей степени (кивок в сторону Кузнеца). Поэтому, Алекс, вы можете не бояться утечки информации отсюда. Вы поймите, в Островные дела мы напрямую не вмешиваемся. Восстановить ваше положение на Острове, не привлекая излишнего внимания, мы не можем. Но, если вы согласитесь сотрудничать, окажем полное содействие. В разумных пределах, естественно! Ну, да вы понимаете. Нам сейчас очень нужна ясность и информация, и я прошу вас, не отказывать нам в помощи.
— Что вы сделаете с чёрным дроном, если я его найду? — спросил Алекс, неожиданно для себя.
— Мы НЕ знаем, — печально вздохнул Василий Васильевич. — Всё будет зависеть от ситуации. Вы понимаете, вы сейчас в очень выгодном положении — вы вступили в контакт с неизвестным нам объектом, вам даже было предложено продолжение контакта. А наша агентура не имеет об этом явлении ни малейшего понятия. Поймите, не использовать ваш случай для нас непростительно.
— Хорошо. Я согласен, — тоже вздохнув, сказал Алекс. — Что мне теперь надо делать?
— Ну, вот и славненько! Вот и замечательно! Уверяю вас, Алекс, вы ничуть не пожалеете.
Радостный Василий Васильевич подбежал к нему и, пожимая, стал трясти его руку.
«Что-то мне как-то нехорошо», — подумал Алекс, автоматически пожимая в ответ и посматривая на Кузнеца. Кузнец сконфуженно крякнул и неспешно проговорил:
— Ну, вы тут договаривайтесь дальше, а я пойду уже по своим делам.
И вышел в коридор, притворив за собой дверь. В стороне дронодрома полыхнуло яркое зарево, высветив контурные фигурки бегающих дронов, раздалось громкое «пш-ш-ших», и всё опять погрузилось во тьму северной осенней ночи.
— Ну-с, теперь, когда основная неясность в наших отношениях разрешена, давайте уясним некоторые мелочи.
Василий Васильевич явно чувствовал себя гораздо лучше.
— Естественно мы провели некоторую работу. Конечно, мы не ФСБ и не военная разведка, но решить некоторые задачки нам тоже по силам, — в его голосе прозвучала нежная гордость. — Мы знаем о вас всё. Разумеется, в разумных пределах и, разумеется, строго конфиденциально. Знаем ваше место проживания, место работы и учёбы, настоящее имя и фамилию. Даже номер вашего счёта в вашем банке. Так что, куда нам переводить ваши гонорары, мы уже знаем, хе-хе. Это всё в порядке информации.
Василий Васильевич снова стоял у окна и смотрел на Алекса. Тот давно не менял позы, а просто сидел в своём кресле дома, расслабившись и опустив руки. Словно фильм смотрел с давно известным сюжетом и смутно знакомыми актёрами.
«Ничего себе у них мелочи, — подумал он. — Или, может, всё-таки врёт? Может, зря я согласился? Как-то всё это противно…»
— Теперь далее. Эта информация известна очень немногим. Не беспокойтесь, я не буду предъявлять её вам в качестве доказательства здесь, чтобы не допустить расползания. Ваше инкогнито для нас является составляющей частью нашего успеха. Ну и, чтобы моё утверждение не казалось вам голословным, и чтобы рассеять ваши сомнения, вспомните то, что произошло с вами утром при следовании на работу.
— Турникет, — наугад сказал Алекс.
— Да-да. Не самое важное, но, сойдёт. И, пожалуйста, впредь поменьше озвучивайте ваши догадки. Вам за это пятёрку не поставят. Привыкайте к специфике службы сразу. Кто знает, сколько вам ещё придётся у нас работать?
Василий Васильевич отошёл от окна и приблизился к Алексу.
— Теперь непосредственно об этой вашей работе, — он помолчал, пристально глядя в Алексовы окуляры. — Делайте то, что вы собирались делать на Острове до встречи с нами. Вы же имеете желание что-то сделать? Точку входа мы вам обеспечим. Запомните логин и пароль.
Перед глазами Алекса на виртуальном экране возникли символы, которые не сразу сложились для него в буквы и цифры — «logon: harius4; password: =213=».
— Прежде всего, вам необходимо встретиться с этим вот человеком… э… дроннером. Он вам поможет. Материально и информативно.
На экране появилось 3D изображение Карчмаря на фоне его знаменитой «Карчмы».
— Сейчас вам сообщат его описание, координаты нахождения и пароль, для вашей взаимной идентификации.
— Мы с ним знакомы, — удивлённо сказал Алекс, и спохватился. — Простите…
— Нет-нет, это как раз к месту. Это облегчает дело, но пароль всё же необходим. Иначе вы от него ничего не добьётесь.
Изображение Карчмаря пропало, и возникли фразы пароля.
«Вопрос: У вас продаётся славянский шлейф? Ответ: Шлейф продан. Осталась никелированная дуга с пумпочкой».
«Что за бред? — подумал Алекс. — И, где-то я его уже слышал…»
Но вслух не сказал ничего.
— Регулярной связи с вами мы держать не будем. В ней нет необходимости. Периодически же советую вам появляться здесь, у Кузнеца. Это хорошее знакомство, и его следует поддерживать. НЕ следует искать встреч со мной и с официальными представителями Службы. Вы у нас НЕ работаете, и с нами НЕ знакомы. Уясните это хорошо. И, кстати, — Василий Васильевич расплылся в улыбке, — с завтрашнего дня вы находитесь в неоплачиваемом отпуске. Сроком на две недели. В связи с семейными обстоятельствами. Ну, вот собственно и всё. До завтрашнего дня вы совершенно свободны. Я вас больше не задерживаю. До свидания.
Виртуальный экран померк, и высветилась надпись: — «Сеанс связи успешно завершён».
Алекс устало стащил обруч и перчатки. Встал и пошёл на кухню, по дороге зацепился за кресло и чуть не упал. Твою медь! На кухне достал из холодильника котлеты и сунул их в микроволновку. Минут пять смотрел, как они шипят и шкварчат внутри, затем опомнился, вынул набухшие, воняющие котлеты и вышвырнул их в мусоропровод. Пошарил в холодильнике — кроме мороженого мяса и засохшего сыра ничего. Махнул рукой, выпил морса и пошёл на диван смотреть телевизор.
Лёжа на боку и пялясь в экран, он мрачно предавался самоуничижению. Ощущение было такое, словно его мерзко и цинично изнасиловали. Казалось бы, круто повёрнутая после встречи с чёрным дроном жизнь, сегодня вечером вновь развернулась ещё круче, совершив свой немыслимый вираж в непонятное и неизведанное бытие. И от этого виража, его весьма ощутимо подташнивало.
«Спецагент Алекс… Штырлиц, твою медь».
Он встал и снова пошёл на кухню. Пошарил в шкафчике и нашёл там початую бутылку перцовки. Налил полную рюмку и залпом выпил. Постоял, выжидая, задержав дыхание. Но, нет, не пошло! Рысью кинулся в туалет. Его несколько раз вывернуло — перцовка обожгла горло, а желчь наполнила рот горечью. Стоя на коленях в обнимку с унитазом и постоянно сплёвывая, он ощущал, отдающий болью бешеный стук крови в висках, и в тоже время, и наплывающее изнутри облегчение.
— Ихтиандр, сын мой… — слабым голосом пробормотал Алекс, и его вывернуло вновь.
Утром на проходной, турникет не отреагировал не его карточку-пропуск, и Алекс вызвал охранника. Тот, пощёлкал компьютером и удивлённо сказал:
— Ты ж в отпуске, парень! Что бы просто так пройти, запрос делать надо в администрацию. Иди лучше гуляй.
И Алекс понуро поплёлся домой. Пешком. Под витающей в воздухе моросью, под мутным утренним небом, по мокрым тротуарам, засыпанным истоптанной опавшей листвой. Что ты, дронушка, не весел? Что ты голову повесил? Хотелось так идти и идти. Смотреть на мокрый заспанный город, на плотные потоки машин на улицах, на спешащих людей, на падающие листья, и ни о чём не думать, и ни о чём не заботиться.
На переходе через улицу он замешкался, и водитель огромной крутой иномарки фафакнул ему и махнул нетерпеливо рукой — проходи, не спи. Оказывается, как быстро оканчивается дорога с работы до дома, когда ты совершенно не спешишь.
В прихожей Алекс повесил мокрую куртку на дверцу шкафа, а мокрую кепку на раскидистые оленьи рога, и тут запел мобильник. Мама.
— Привет, сынок! Как ты там? Что кушаешь? Голодным не сиди. Там, в холодильнике, окорочка есть, пожарь в духовке, как я говорила. И макароны отвари…
— Мама! Да не голодаю я, не волнуйся, я же не маленький, разберусь. Лучше скажи, как вы там с батей отдыхаете?
— Мы? Да, отлично всё, погода прелестная, не жарко. Море ещё тёплое, народу мало. Цены терпимые. Ходим на море, гуляем в парках… Погоди, тут батя что-то рвётся сказать…
— Санёк, привет! Слушай, я тут тебе диск купил. Называется «Всё для дронов», прошивки, эмуляторы… Ну, в общем, вроде интересно.
— Спасибо, папа! Нормально, пойдёт. Ты там особо не покупай ничего, у меня всё, что надо есть. Пивка лучше попей лишний раз.
— Я ему попью! Вчера в баре разошёлся, так с утра болел немного… Ну, ладно, Санечка, не будем тебя отрывать от работы, не скучай там без нас! Ещё две недельки и мы приедем. Всё, целую!
— Пока мама! Не волнуйся у меня всё нормально.
И мама отключилась.
Нормаль — это значит средина, не хорошо и не плохо. Вот оно значит как у меня, не хорошо, но и не плохо. Не хорошо, это конечно, жаль. Но вот, что не плохо, это уже хорошо. Он сходил на кухню, помыл с улицы руки, взял кваску, откупорил, глотнул разок и, не спеша, отправился за компьютер. Работа у нас теперь такая, в игры играть. Шпионские.
Компьютер зашумел, пикнул, и начал грузить операционку. А поглядим мы, что это у вас за точка входа, с вашим «хариусом».
Он надел обруч и перчатки. Погонял по экрану курсор, примеряясь. Примерился и небрежно ткнул в иконку с надписью «Остров».
— Значит так, господин Хариус. Давайте посчитаем: замена сустава манипулятора — девять бонов, рихтовка корпуса — два, парковка четыре недели — один бон, сорок центов. Дисконтная карта объединённой сети Парковок — минус пять процентов, пять кэгэ шестьсот граммов лом цветных металлов — минус бон шестьдесят восемь. Заправка входит в сервис. Итого с вас десять бонов и десять центов, — хозяин хоть и выглядел заспанным, но считал бойко.
— Снимите с моего счёта, — небрежно махнул рукой Алекс.
— Позвольте вам заметить сударь, что ваш счёт у нас на данный момент, без последних расчётов, составляет минус пятнадцать центов.
— Ну, тогда запишите на мой счёт. Я ожидаю скорого поступления средств, — ещё более небрежно ответил Алекс.
— Как вам будет угодно. Однако вы долго не появлялись, а ваш счёт давно не пополнялся. Если вы не сможете погасить задолженность до конца месяца, то ваш дрон будет взят в залог под проценты, до оплаты, — сквозь любезность хозяйской речи просвечивало непонятное Алексу злорадство.
«Чем это, интересно, занимался предыдущий владелец дрона, что наделал долгов и заработал неприязнь владельца Парковки? Пока ясно лишь, что имя его Хариус. Как и логин. Значит я теперь — Хариус. Вот, блин, рыбья кличка! Рыбка, правда, неплохая. А что делать? Светиться мне никак нельзя. Будем соблюдать «инкогнито», как сказал Василий Васильевич».
— Хорошо-хорошо, непременно оплачу, до конца месяца, — уже с раздражением сказал он.
— Добро пожаловать на Остров, сударь! — хозяин поклонился и разблокировал дверь стойла.
«Так-так-так, — мрачно подумал Алекс, — ещё ничего не успел сделать, а десять бонов уже должен. Интересная жизнь у шпионов. До конца месяца три дня. Мне что, из своего кармана платить?»
— Не подскажете ли, сударь, — выходя из бокса, спросил он хозяина, — а нет ли сейчас какого транспорта или попутчиков к парковке PK24, или хотя бы к Среднеземной Фактории?
— Не знаю, — позёвывая, вяло ответил хозяин. — Регулярного туда ничего не ходит. А нерегулярного, кто знает? Потолкайтесь во дворе, может, с кем и скомпонуетесь…
И он удалился досыпать в хозяйский бокс.
В холле парковки Алекс осмотрел своё отражение у зеркальной стены. Фы-ы-ы… Средний дрон начального уровня, серенький козлик типа «газель». Слабый аппарат — хилые манипуляторы, дохлый аккумулятор, слепая оптика. Движок нижнего уровня, да ещё, похоже, почти убитый. Процессор проиграет в быстродействии даже древнему зэт-восемьдесят. Дизайн дрянь, словно для Голливуда штамповали. Отстой короче, и никаких наворотов. И тотема нет. Одинокий, серый, неприметный. Может им ещё и дрона раскрутить по ходу дела? Индейская национальная изба называется фигвам.
«Ну-ка, хватит стонать, — сказал он себе. — Спасибо ещё, что хоть так зайти удалось. Ситуацию надо раскручивать, а не стонать. Вот когда раскрутим… Не забыть бы, что я сейчас агент. Может, всем агентам так и положено карьеру начинать, с трудностей?»
Вот что удивительно — он уже почти два года на Острове, а никакой Службы Безопасности раньше и в глаза не видел. Военные патрули видел. Раз пять. Полицию и не сосчитать сколько. Даром что они за Фактории редко выходят. Рейнджеров видел много, часто и общался с ними постоянно. И знакомых имел. Даже в одной операции вместе с ними участвовал. Был такой провальный штурм Центра управления береговой артиллерией Второго Бастиона. С год назад. Он ухмыльнулся, вспоминая тот дикий бедлам, что творился тогда. Народу положили уйму! И его в том числе.
А теперь он работает на Службу Безопасности. И на нём нигде не написано, что он на них работает. Выходит каждый, на ком не написано, что он чей-то агент, может оказаться агентом кого угодно. Неприятно, но об этом надо будет помнить всегда, чтобы не нарваться на замаскированных «головоглазов». Не может быть, чтобы у них не было скрытых информаторов и боевиков.
Раньше он над этим как-то не задумывался. Хотя… Если таким образом рассуждать, то везде будут одни агенты мерещиться. Но, с другой стороны, Базука ведь ясно сказал — «найдём везде». А кто будет искать? И как? Объявления что ли по соснам развесят — «разыскивается дронер, звать Алекс, нашедшего ждёт вознаграждение»?
«Наверное, смешно читать объявление на сосне, где за тебя назначена награда», — он криво усмехнулся, глядя в глаза своему отражению — робот в зеркале не сумел отобразить даже такую несложную мимику. Ясное дело — отстой.
Как-то совсем по-другому стал видеться ему Остров после таких рассуждений. Ну, вот буквально только что, была игра. Интересная игра со своими радостями, горестями, захватывающими приключениями и не очень серьёзными опасностями. Всего лишь игра, и ничего более. И вдруг раз, и он уже не играет, а работает. А опасности приобретают совсем неигровой характер. И захватывают уже не в шутку, а всерьёз.
Кстати, совсем не ясно, как он должен работать. Ну, хоть бы ему какую-то подготовку организовали, что ли. А то — «связи не будет» и всё. Даже спросить не у кого. Если что…
«А вот интересно, как с меня эту работу спрашивать будут? Вот, к примеру, старший механик в депо половину рабочего дня тратит на заполнение всякого рода электронных таблиц, где отражается буквально всё — кто, когда пришёл на работу, кто какое задание получил, на сколько процентов с ним справился. Сколько времени потратил на него, сколько на обед, сколько на перекуры… Да, где-то полдня у него и уходит. Затем приходит инженер из отдела кадров, и они начинают разбирать всё тоже, но уже вместе. Так что каждая минута на учёте, ни копеечки даром не заплатят. А здесь как? Ну, вот я сейчас плюну и пойду в игрушки играться. Кто докажет, что я не сачковал, а дело делал? Хотя… Я же в дроне. Наверняка весь мой трафик проконтролировать несложно. Записали же они мой рассказ Кузнецу. Может они и сейчас всё, что я вижу, записывают. И всё, что слышу. И чувствую. Идут же сигналы от дрона на обруч, и обратно. Хорошо, хоть не мысли, — он передёрнул плечами, — как это противно, чувствовать себя под тотальным контролем. Откуда-то всплыла фраза — «Всё в порядке, шеф, он у нас под «колпаком»!» Б-р-р-р…
А не зря ли он так волну погнал с обращением к Кузнецу? Нельзя было в горячке действовать. Подождал бы недельку, может, всё бы и утряслось. А сейчас, поздно. Влип.
«Живыми от нас не уходят. От нас уносят. Трупы. Так что, берите, Билл, саблю, и вперёд, на штурм!».
О-о-о-о, какой бред! Всё! Хватит париться, пошли работать. Может, мне ещё понравится? Не будем падать до выстрела, а? Не будем. Вперёд, «Билл», на штурм!
Сначала надо определиться с местоположением. В центре холла, под потолком, так, чтобы всем было видно при выходе из боксов и при входе с улицы, висело информационное табло с надписью большими, светящимися буквами — «Добро пожаловать на парковку PR20!».
Он подошёл к висящей на стене, красиво оформленной 3d-карте Острова. Парковка PR20, Южные Уделы. Двадцатый квадрат по букве «R». А ему необходимо в Среднеземье, в двадцать четвёртый квадрат по букве «K». Именно там расположена «Карчма». В которой обитает Карчмарь. Который тоже агент. Это более двух километров. Через минное поле, однако.
Тут он вспомнил, что эта парковка и строилась специально для минокопателей. Он бывал в ней несколько раз в начале своей островной жизни. Здесь ещё приёмка большая и солидная. Делали с запасом — поле-то нехилое. Ближний край его, если напрямую через сопку, метрах в двухстах. А по магистральной тропе значительно дальше. Никто не строит капитальные сооружения в непосредственной близости от опасных объектов. И так, помнится, сюда осколки долетали, когда на поле что-то мощное грохало.
Сзади негромко щёлкнул замок бокса. Он обернулся. Не обращая на него внимания, гордо задрав нос, прошлёпал на выход крутой, навороченный по самое это самое дрон с престижным корпусом «росомаха», с торсом «андроид-7», с изящными, но мощными манипуляторами и с великолепной оптикой. Комплектация щёголя на удивление близко совпадала с его собственным пропавшим модулем. Алекс даже вздрогнул и обрадовался — показалось, что это он и есть, и никуда идти уже не придётся, так как пропажа нашлась. Но, всмотревшись, с грустью осознал свою ошибку и только завистливо вздохнул:
«Эх, моего бы родного дрона сюда. Я бы живо сбегал к Карчмарю и обратно».
«Ага, — ядовито встряло его второе «я», — может тебе сразу и чёрного дрона подать?»
«А ведь, действительно, — подумал он, — какой бы шикарный модуль получился! Мечта любого дроннера. Говорящий спинной мозг — это что-то. Так вот, входишь в сеть, соединяешься с ним и говоришь: — «Привет, дронелло, как спалось?» А он тебе: — «Привет, хозяин! У меня всё путём — аппарат начищен и блестит, а ещё я насобирал для тебя кучу дорогих артефактов». Хотя нет, «хозяин» как-то не так звучит, рабством отдаёт. Товарищ или партнёр. Товарищ дрон? Хм-м… Лучше уж — дрон-партнёр».
Он всё стоял у карты и внимательно разглядывал Западные Уделы. И конкретно то место, где мог сейчас обретаться этот его гипотетический дрон-партнёр. Километров шесть отсюда, не меньше.
«Может быть, всё-таки, сразу рвануть туда, а? — задумчиво подумал он, и скептически хмыкнул. — В таком-то драном корпусе, с таким дохлым аккумулятором, «рвать» будет не «туда», а прямо здесь. Нет уж, сначала доберёмся до Карчмаря, выкопаем заначку и проапгрейдим этого доходягу. Хотя бы поверхностно. На сколько там у меня заначки? Бонов на сорок от силы. Ну вот, аккумулятор заменить и джипиэс поставить хватит. Кстати, джипиэс лучше брать системы «ГЛОНАСС», чем «НАВСТАР» — у амеров хоть цена и выше, зато точность хуже. Типо — шутка. А у наших наоборот. И за парковку заплатить? Ну, уж хрен! Пусть сами платят. А я за день обернусь, и поминай, как звали. Или за два, на крайняк».
Тут он вспомнил о своём счёте в Среднеземном банке. Там около ста. Итого сто сорок. Можно будет ещё и двигатель заменить. Хотя, всё одно, модуль хилый получается. Такого апгрейдить не рационально, всё равно, как на «Оку» мотор от джипа лепить — и дорого, и толку никакого.
«Так. А кто это тут, только что, не хотел дрона апгрейдить за свой счёт?» — язвительно выскочило второе «я».
«Как проапгрейдим, так и разапгрейдим. Дело сделаем, всё своё с этого чувачка и снимем. Так, чтобы остаться с ребятами из СБ по нулям. Логично? Кстати, счёт надо проверить».
Алекс направился к стоящему неподалёку банкомату. Выбрал в списке Среднеземный банк, ввёл свой номер и стал ждать приглашение на ввод пароля. Дождался. «Счёта с таким номером не существует. Уточните номер». Он даже как-то и не удивился. Денег, конечно, жалко. Почти сто бонов. Вот тебе и движок…
«Ну, спасибо тебе, дронелло, что денежки мои обрезал!»
«Да не за что, хозяин, то есть партнёр, всегда, пожалуйста! Приходите ещё!»
Алекс вздохнул и побрёл на выход: — «Теперь, дронелло, ты мне должен. И не только дрона моего, но и сто бонов, плюс моральный ущерб. За нахождение под шпионским колпаком».
Местное время шесть тридцать — пора действовать. Его теперешний дрон не имел приёмника джипиэс, ни ГЛОНАСС-овского, ни НАВСТАР-овского, так что добираться придётся, ориентируясь только по местности. Кстати, джипиэс любой системы выдавал координаты, не в единой общепланетарной системе, а исключительно привязанные к Острову. По этому поводу игровое сообщество находилось в недоумении, с какой целью оно сделано? Может, до сих пор действовала военная закладка, которая сбивала работу систем наведения? Возможно, по игровым соображениям вносились поправки в данные навигаторов уже непосредственно в сети дронов — всё, что получает пользователь от своего модуля проходит через единую сеть. И естественно в этой сети с данными можно сделать всё, что угодно. Вопрос — зачем оно кому-то угодно? Неясно.
Так или иначе, ещё задолго до прихода Алекса в игру, на Острове несколько раз возникали стихийные компании по самостоятельному расчёту глобальных координат. Благо есть интернет, где можно найти кучу способов. От метода инженера Сайруса Смита, великолепно описанного Ж. Верном. До изготовления и применения секстантов и прочих угломерных инструментов. Так что сами координаты секрета не представляли. Ну, разве что официально.
Он вышел во двор и огляделся. Во дворе было рано и пусто, и общий вид выражался двумя словами — всё серо. На невысокие серые сопки с серыми невзрачными кустами льётся ровный серый свет с низкого серого неба, плотно затянутого беспросветными серыми тучами.
«И тут на крыльцо, выхожу я, весь такой, серый-серый… Ну, и так, что у нас тут имеется ещё, серенького?»
Во дворе имели место: собственно двор — слегка вытянутая, с востока на запад утоптанная площадка, метров сорок в длину. Серая, надо сказать, площадка. Супермаркет со встроенной Приёмкой. Да, неплохой серый супермаркет. Недавно, видать построен. А старая приёмка где? Помнится, у тропы была. Ага, вон и ангар от неё остался, как раз у тропы. Далее наблюдались, две широкие магистральные тропы: на запад к минному полю и далее к парковке PM20; и на восток — к Фактории Южных Уделов. Направления пояснялись указателями — крупные синие пластиковые стрелы на деревянных столбах, с надписями серыми буквами на трёх языках, русском, английском и… э… эльфийском?
Во-о-от. Ретранслятор торчит по-над ангаром — как же без него! Без него нет связи. А без связи дрон, не жилец. С полгода назад, рубанулась сеть ретрансляторов, как раз здесь, в Южных Уделах. Так в хрониках показывали, как где попало, валяются без движения сотни брошенных модулей. Как мёртвые. Словно эпидемия чумы. Или холеры. Граберы тогда поживиться на халяву хотели, умники. Ломанулись сюда дружно и всем скопом, чуть не со всего Острова. И ровненько так, по границе выключенного поля и полегли. Вот смеху-то было! Через два дня связь врубили, а дроны, все, поразряжались — их же никто в режим покоя не успел перевести. Робот, конечно, переводится в энергосберегающий режим автоматически при пропадании связи с оператором. Но этот режим отличается от режима покоя тем, что постоянно держит псевдо-мышечную ткань в разогретом состоянии, потому что считается, что владелец может вернуться в любое время. Плюс поиск сети. А в режиме покоя вырубается всё, за исключением приёмника. Так что, развозчики энергозарядки неплохо тогда подзаработали.
Сам Алекс в то время уже в Шухарте обосновался. Эта деревня сталкеров находится на границе с Западными Уделами, поэтому до них отключение не дошло. Только из новостей и узнали. Собственно, он и сейчас, так бы и обретался в Шухарте, если бы… Если бы не тот зловредный камень.
Он, совсем уже было, собрался сплюнуть, в сердцах, но вовремя спохватился — не плевать же на ковёр, или в монитор.
На юго-восточной окраине Парковки находилась конечная станция монорельсовой дороги, идущей в Южную Факторию. Алекс мимолётно пожалел, что до Среднеземной Фактории такой дороги ещё не проложено, а то сейчас бы доехал сразу и без напряга. Правда, если бы у него были деньги. А деньги появятся только после посещения Карчмаря. До которого необходимо как-то ещё добраться. Замкнутый параллелепипед какой-то…
Как он уже отметил, во дворе и окрестностях не было ни души, лишь вдалеке, у станции монорельса наблюдалась толпа дронов, в количестве трёх единиц. Большой, маленький и средний. Что-то они там активно обсуждали, взмахивая то и дело руками.
«Пойти, что ли, подкатиться к этим? Раз больше никого не наблюдается, чтобы «потолкаться». Может им как раз надо в Среднеземную Факторию? А то без попутчиков, одному идти опасно, в таком не прокачанном дроне. Мало ли что может случиться? Аккумулятор сядет или движок сдохнет. Или на граберов, не дай бог, нарвёшься. Не уйти ведь. Будет как с теми молодыми сталкерами, которых он подставил, когда от «головоглазов» драпал. — Угрызение сурово куснуло его за совесть. — Ладно, ладно, сам знаю, что плохо».
Алекс неторопливо направился к тройке. Те продолжали общаться, не обращая на него никакого внимания. Долетали фразы — «…да Пузырёв её создал, а не Дьяконов. И в сороковом, а не в тридцать третьем… Дурак ты, это же РПГ-40, а не РГД-33!», «Что ты понимаешь! Сам ты олух!».
«Ага, — подумал Алекс, — минокопатели. Помню, помню, сам когда-то с этого начинал, приходилось зубрить взрывную матчасть. Вот чудаки! Спорят о боеприпасах, а у каждого наверняка справочник развёрнут. Получается, не от себя спорят, а лишь справочники озвучивают. Чудаки».
Модули спорщиков, были слабой прокачки, хотя и гораздо лучшей, чем у «хариуса». Пожалуй, их возраст на Острове можно оценить в полгода. Вряд ли больше. И судя по некоторым косвенным данным, даже скорее по ощущениям, — это рейнджеры. А рейнджеры — это хорошо. Их сильный клан, занимался на территориях Среднеземья и Юга охраной правопорядка, оказанием помощи нуждающимся и борьбой с граберством и пиратством. Они охраняли торговые и транспортные караваны, помогали Службе Спасения, патрулировали основные дороги и тропы. А с граберами и пиратами вели настоящую беспощадную войну.
«Это удача, — обрадовался Алекс, — они должны помочь».
Ещё вначале своей карьеры на Острове, ему тоже хотелось стать рейнджером. Как это здорово — принять участие в таком важном и трудном деле. Рейнджеров уважали, даже граберы, которые, в конце концов, не были преступниками в прямом, человеческом понимании.
Разве является преступником тот, кто расстреливает из нарисованного пулемёта нарисованных людей? Разве является преступником тот, кто нарисованными армиями захватывает и уничтожает целые страны на придуманных территориях придуманных земель? В прямом человеческом понимании, они не являются преступниками, даже если бомбят своих противников ядерными и биологическими бомбами. Нарисованными бомбами.
Так и граберы не были настоящими преступниками, в прямом человеческом понимании.
Однако на Острове подобная игровая идеология давала сбой. Эффект присутствия стирал границы между нарисованным миром и миром реальным. Человек начинал чувствовать себя человеком в образе дрона. И всё человеческое в этом образе становилось ему не чуждым. И граберы, потрошившие прохожих на большой дороге, становились преступниками в прямом смысле этого слова. Хоть в образе, хоть нет, были они бандитами, и по человеческому пониманию с ними следовало бороться. И с ними боролись.
Правда, надо сказать, бандит бандиту рознь. Большинство из них, всё-таки, были обычными дроннерами, имели свои, официально зарегистрированные кланы, и больше назывались граберами, чем грабили на самом деле. Понтовали, так сказать. Типа — «Ва-у, я, крутой грабер, то, сё, не подходи, моргала выколю!» А на деле — молодёжь просто развлекалась.
Но, бывали и с патологическими отклонениями. И с ними надо было по всей строгости — или дубинкой по кумполу, или ноги в руки, и спасать свою стальную шкурку… Да-да. У меня это недавно прекрасно получилось.
«Однако, — подумал Алекс, — что-то во мне, за эти дни, изменилось. Я стал думать как-то по-другому. Вот мне сейчас, не кажутся странными слова Серого Шока, сказанные им перед своей «смертью», о знаке судьбы. Ведь именно после его гибели, как дрона, я не пошёл в рейнджеры, а сделался вольным старателем. Захотелось одиночества, что ли. Потому, что терять друга тяжело, даже если у него треугольная голова и шесть ног…»
«И вот теперь судьба свела меня с Чёрным дроном, — Алекс впервые подумал о нём с большой буквы. — И не известно встретился бы я с ним, стань я рейнджером».
Наконец, он приблизился к троице, и с высоты его нового мироощущения, они показались ему несчастными невеждами даже и не представляющими себе, что в мире существуют спецагенты и чёрные дроны.
И ему ужасно захотелось подойти вразвалку и, небрежно так, сказать новичкам, что-нибудь типа — «Привет, салаги! Как живётся вам, в этом сложном мире всеобщего безумия? Не одиноко ли вам на трудном пути познания себя и постижения Вселенской Мудрости? Не терзают ли ваши неокрепшие души тёмные демоны зла, коварства и подлости? Граберы не обижают ли?» Корче, сказать, что-нибудь остроумное, что бы они сразу почувствовали в нём матёрого островного волка. Он подошёл и неожиданно для себя ляпнул:
— Привет, дронеллы! Как жизнь молодая?
— Закусывать надо, — немедленно отозвался крупный.
— Вот именно, или не пить, — подхватил мелкий.
— Хи-хи-хи! — тонко пропищал средний. — Мальчики, какой же он смешной! И совсем не прокачанный. Видать только-только на Остров попал. Я сама такая была полгода назад.
«Медь твою! — в сердцах подумал Алекс. — И что меня дёрнуло выпендриваться?»
Хорошо, что дроны не умеют краснеть. Пока не умеют. В отличие от оператора.
Всё представление было сбито и скомкано — он стоял и неловко переминался с ноги на ногу, благо их было четыре штуки. А рейнджеры стояли и неприветливо, с усмешкой глядели на него.
Шелестел серо-жёлтыми листьями недалёкий низкорослый лесок, пахло холодным сырым серым утром, и совершенно было непонятно, с какой стороны восходит Солнце, да и восходит ли оно вообще.
Пауза неприлично затягивалась.
— А… в общем, неважно. Я, ребята, подошёл поинтересоваться, не идёт ли кто из вас, случайно, до Среднеземной Фактории? Или хотя бы до парковки в ка-двадцатьчетвёртом квадрате? Мне попутчики нужны.
Они, молча, смотрели на него. Один, большой, в мощном корпусе тяжёлого воина — шестиногий «краб» серо-зелёной раскраски. Лёгкая маскировочная накидка пятнистого тона скрывала клановый тотем. У ног крепкая дубинка из ствола местной узловатой берёзки, удерживаемая крупным манипулятором. Сильный боец.
Второй мелкий, разведчик с мощной оптикой и обонянием. Лёгкий корпус, «мангуст», серо-коричневого тона. Тотем тоже скрыт под лёгкой лоскутной рубашкой. Тело его напоминало скорее кузнечика, чем мангуста. Хотя, вполне возможно, у дизайнера фирмы-производителя были свои взгляды на эти образы.
Девушка, а судя по хихиканью, это и впрямь была девушка, смотревшая на него с доброжелательным сочувствием, носила изящный корпус жёлтого в крупную серую крапину цвета, среднего размера и неизвестной ему марки. Она была без накидок и рубашек, но и без тотема. Её движения были плавны и стремительны, и почему-то очень хотелось сказать ей «кс-кс-кс».
«Чёрная родинка, пустынная рысь. Вот непонятно, почему его ассоциации, обозначились таким образом?»
— Ну, так что, рейнджеры, столкуемся, или нет? — продолжил Алекс, понемногу оправившись от позорного конфуза.
Те удивлённо переглянулись, девушка фыркнула, а «мангуст» резко спросил:
— С чего это ты взял, новичок, что мы рейнджеры?
— Да, так, как-то, догадался, — криво усмехаясь, ответил Алекс.
«Не озвучивайте свои догадки. Пятёрки вам за это не поставят». Чёрт… А я тут разошёлся…
— Ну-ну, и откуда ты такой догадливый взялся? — недобро спросил его «краб» поигрывая узловатой дубинкой.
— Да с Фактории я, Среднеземной, — соврал Алекс, торопливо пытаясь в уме выстроить легенду своего появления на Острове в образе «хариуса».
— Как оказался здесь в такую рань? — «краб» пристально смотрел на него сверху вниз.
— Да увязался, понимаешь, за группой сталкеров. Они во Второй Бастион шли. Классные говорят там подземелья, можно быстро прокачку себе сделать, и хабара кучу набрать, — продолжил вывёртываться Алекс. — А, не доходя до места, на минном поле ногу мне оторвало. Они ушли дальше на Бастион, а у меня ушли все деньги на ремонт. Ещё и должен остался. А хозяин говорит, до конца месяца не заплатишь, дрона в залог возьму. Вот мне и надо, до Среднеземной Фактории добраться, там у меня есть, где деньги достать.
— А сам-то ты кто? Что-то тотема я у тебя не вижу, — «мангуст» тоже не светился приветливостью.
— А вон у неё, тоже нет, — Алекс кивнул головой на девушку. Та кокетливо улыбнулась и, слегка повернувшись к нему боком, сказала:
— А я ещё не определилась с ориентацией. Кругом так много соблазнов — и тем хочу быть, и этим…
— Так ведь и я, ещё не определился! — развёл руками Алекс, и на боку её жёлто-серого дрона прочёл — «РЫСЬ».
«Ага, вот как у тебя корпус называется, — подумал он со странным чувством, — вот тебе и «кс-кс-кс».
«Краб» с «мангустом» между тем снова переглянулись. «Краб» пожал плечами, а «мангуст» спросил:
— А, что же ты транспортировкой не воспользовался?
— Да ё моё! Я же дроновским языком говорю — денег у меня ноль. Даже минус.
— А в кредит взять? — не унимался тот.
— Ага, спасибо. В кабалу залезешь, не выцарапаешься.
«Мангуст» замолчал и задумался, глядя на него, а «рысь» сказала:
— Мальчики, давайте его до Третьего Бастиона доведём, оттуда недалеко до монорельса к Среднеземской Фактории, вдоль его трассы и доберётся. А?
— У нас подряд на три человека, — тихо, сквозь зубы, сказал «мангуст». — Торгаши не любят неожиданных изменений в составе охраны.
— Да ладно тебе, Джон, — вмешался «краб», — скажем — стажёра готовим. Не видишь, у парня безвыходное положение.
«Мангуст» отвернул голову и задумчиво стал смотреть на просеку вдоль линии монорельса. Очевидно, он был старшим в группе, и на нём лежала вся полнота ответственности в принятии решения. Судя по репликам, они ждали торговый караван, или отдельного торговца. Чтобы сопроводить его в качестве охраны. И тут подходит неизвестно кто, задаёт глупые вопросы и сразу узнаёт в них рейнджеров.
«Да-а-а… Василь Василич, пятёрки я сегодня не заработал, это точно», — с досадой подумал Алекс.
Наконец «мангуст» решился:
— Хорошо, пойдёшь с нами учеником охранника грузового каравана. Караван идёт на строительство Парковки в верховьях Гремучей Змеи. Знаешь такой ручей? Это недалеко от Третьего Бастиона. Можешь соскочить и раньше, если захочешь. Твоё дело. Но учти, тебя в контракте нет, так что пойдёшь без оплаты. Можешь считать это платой за проезд, — он усмехнулся и хлопнул Алекса по плечу манипулятором. — Как тебя кличут-то, новичок?
— А… Хариус я, — сказал Алекс.
— А это что такое?
— Это? Да рыба такая, вроде сига, только лучше. Пошустрее.
— А сиг, что за рыба? Ни разу не слышал.
— Ну, ты даёшь! — удивился Алекс. — Сиг вроде чира, только менее жирный. А чир похож на пелядь, только та шире и дороже.
Дроннеры засмеялись, а девушка аж взвизгнула:
— Ну, ты парень завертел! Точно: хариус — шустрая рыбка!
Сами они не посчитали нужным представиться ему.
Пока ждали торговцев, Алекс успел попить чаю и сходить в туалет. А также поправить шторы — на небе разогнало тучи, и яркий свет мог создать помехи восприятию изображения с виртуального экрана. Пока он гулял, дрон его мирно дремал у входа в Парковку. Днём его здесь никто не тронет, а вот ночью, могли бы и граберы подлезть.
Через полчаса к парковке подошли три грузовика на гусеничном ходу. Они тащили на буксире фуры, гружённые оборудованием для строящейся, по словам его новых знакомых, станции новой Парковки.
Дело в том, что верховья ручья Гремучая Змея относились ещё к Южным Уделам и оттуда было рукой подать до Третьего Бастиона, который стоял на землях Среднеземья. Несмотря на то, что границы Уделов прозрачны и весьма условны с точки зрения игроков, удельские администрации старались этим не злоупотреблять. Поэтому игровая инфраструктура не выносилась за пределы своих земель. Но близкое расположение от важного, интенсивно посещаемого объекта, гарантировало неплохой доход для Парковки, и удобство дроннерам в посещении интересного места. Это обычная практика.
С караваном прибыло несколько попутчиков воспользовавшихся удобным и недорогим способом добраться до интересующей их локации. Они распрощались с грузовозами и рейнджерами охраны и потянулись по своим делам — кто на минное поле, кто в Парковку на заправку, или ещё для чего. А кто и просто — в лес за приключениями.
В основном это были начинающие дроннеры в слабых модулях. Опытные игроки не боялись самостоятельных прогулок по Острову. Они умели противостоять его опасностям. Алекс сам как достаточно опытный уже полтора года не ходил с караванами. Он стал настолько опытным бойцом, что даже не побоялся в одиночку бросить вызов самым крутым островным бандитам. Жаль только, что вся его опытная крутизна ушла в мышцы, а не в разум…
— Эй, малой, иди сюда! — позвал его «мангуст».
Алекс подошёл. Будь он в старом корпусе, он бы показал ему «мал
«Его» рейнджеры стояли у первого грузовика вместе с двумя прибывшими дроннерами охраны.
— Вообще-то, согласно договору, мы оплачиваем только троих охранников, — монотонно гудел грузовик. — А там вы можете нанять хоть десять. Это нас не касается, главное — обеспечьте защиту. Единственное, что нас несколько раздражает, это то, что вы приняли решение без консультации с нами. Ну, хотя бы, проинформировали заранее…
— Согласно договору, мы не обязаны информировать вас о своих профессиональных приёмах и методах, проведения охранных мероприятий, — так же монотонно возражал «мангуст». — Мы не должны вам объяснять, чем мы руководствовались, когда увеличили численность охранной команды. И мы не требуем оплаты его услуг. И вообще, непонятно, чего это ты, Казимир, таким законником заделался? Мы тебя что, подводили когда-нибудь?
— Да-да, он прав! Казик, ты становишься занудой. Давай переводи бабки на наш счёт, и мы уже отвалим по своим делам, — нетерпеливо сказал один из вновь прибывших охранников. На широкой груди его дрона гордо красовалась серебряная звезда рейнджеров.
— «Занудой, занудой»… Сами вы зануды, — отвечал грузовоз по имени Казимир, — вам всё хиханьки, а у меня товар ценный. Я за него расписывался, и если с ним что случится, меня по первое число выдерут, на забор повесят и высушут… то есть, высушат.
— Да брось ты баки нам забивать, можно подумать, что компания с тебя за груз удержит. Спишут всё на непредвиденные расходы, и всего делов-то!
— Умный, да? А премия как? Премии сразу лишат, а мне деток кормить надо, да и сам я от пивка пока не отказываюсь.
— Ну, ты и куркуль, — с деланным удивлением возмутился второй из прибывших рейнджеров, — никогда бы не подумал, что ты такой куркуль! Ну ты своим жадным башком подумай, тебе б е с п л а т н о дают четвёртого человека, а ты сомневаешься! Груз же целее будет! А с ним и пиво.
— «Куркуль, куркуль»… Сам ты…, — Казимир посмотрел на Алекса. — Кто его знает, что это за человек. Вот и тотема у него нет. Может он граберский шпион?
— Он наш стажёр, — раздельно сказал «мангуст», — и мы за него отвечаем. Чего не ясно?
При этом он так взглянул на «стажёра», что тому сразу стало понятно — если бы не дело принципа, давно бы турнули его куда подальше.
«Интересно, — подумал ученик охранника, — а что бы сказали рейнджеры, если бы узнали, что я на самом деле шпион? Наверно они бы очень удивились. Особенно «рысь»»
Когда все формальности утряслись, и обслуга парковки поставила новые аккумуляторы грузовикам, а старые забрала на зарядку, а так же сняла и погрузила попутный груз, время приблизилось к девяти. В серых тучах, наконец, обозначилось светлое пятно на месте, где полагалось быть Солнцу.
— Ну, что тронулись? — громко спросил старший грузовоз Казимир. Он спрашивал рейнджеров, а не остальные грузовики. Потому что те были боты, и их мнение ни кого не интересовало.
Сделать из дрона бота не представляло собой, сколь ни будь сложной задачи — берётся стандартный робот и его связь замыкается на управляющую программу. Всё, бот готов. Правда, такие вот программы, довольно сложны, так как задачка перед ними стоит не тривиальная. Трудно учесть все изменчивые факторы, воздействующие на дрона в суровых условиях Острова. А потому боты выполняли в основном простые задачи типа перевозки грузов в режиме следования за лидером.
Были ещё, правда, боты-бойцы. Их использовали на Арене начинающие дроннеры, для прокачивания себя и своих модулей. Ну и, естественно, кодеры, которые писали для бойцов программы, использовали эти бои для совершенствования своих навыков программирования. Чем не та же прокачка?
Рейнджеры дали добро, и они тронулись. Медленно, лязгая гусеницами, караван потянулся по уходящей на запад тропе. Алекс с облегчением вздохнул и занял своё место в строю — рядом с дроном-грузовозом Казимиром.
Указывая ему это место, «мангуст», снявший свою рубашку, и обнаживший свой значок рейнджера, сказал:
— Не пытайся изображать из себя рейнджера, от тебя этого не требуется. Просто старайся не очень мешать. И имей ввиду, мы тебя из-под земли достанем, если из-за тебя будут какие-то неприятности.
Алекс вздрогнул, перед глазами всплыл образ Базуки Билла с пистолетом, и нехорошо похолодело в животе. «Мангуст» пару секунд вглядывался в честные глаза «стажёра», затем ушёл на своё место впереди каравана.
«Я чокнусь со всеми этими делами», — подумал Алекс, нашарил сбоку стола банку кваса и отпил два больших глотка.
Прошло несколько минут, пока караван, растянувшись по тропе, набрал привычный для себя ритм движения. Грузовики были мощными, но тихоходными, груз тяжёл и громоздок, посему их скорость не превышала километра в час. Размерено урчали моторы, и слегка пылила дорога, на которой медленно разворачивался всё удлиняющийся рубчатый след широких гусениц.
Парковка в квадрате PR20 стала еле заметно отступать назад. Следом за ней потянулись невысокие, заросшие низкорослым кустарником сопки. Росший вдоль магистральной тропы кустарник, проявляя чудеса подвижности, смещался назад значительно быстрее Парковки и сопок, но недостаточно быстро, чтобы это можно было считать «бегом». Медленно и монотонно уползала под гусеницы грузовиков и ноги охранников каравана, утоптан о-укатанная дорога. Местами каменистая, местами глинистая. Но в основном глинисто-каменистая, припудренная тонким слоем реликтового мелового песка.
И от этого монотонного движения даже мысли начали ползти медленно и неохотно.
«Вот, наконец, я и пошёл, — вяло думал Алекс, шагая вровень с Казимиром. — Наверно часа через полтора будем проходить Парковку PM20. Возле неё отворот к Парковке у Карчмы. Там нужно отстать. Надо только придумать надёжный повод для «соскока». Хотя это совсем не обязательно. Но чтобы уж, никаких подозрений… До Карчмы там меньше километра, и можно пойти одному, что гораздо быстрее, а не так как сейчас — променад хромых черепашек».
Размеренно переставляя ноги, он задумчиво, но в то же время бдительно, осматривал проходимые караваном окрестности. Южные Уделы славились своими пышными лесами, не то, что Запад — сплошь голые сопки, дебри колючей проволоки и битый в щебёнку камень. Говорят, там развернулись главные сражения во время последнего штурма Острова. И потом тамошние места в бытность уже военным полигоном, не раз основательно утюжились огневыми ударами с учебно-боевыми целями.
«Остров, Остров… как же хорошо, что я и снова здесь. Всего-то и не был — два дня, с копейкой, а уже соскучился. Чем же ты нас так, привораживаешь? Что же это нас так, из тёплых квартир, тянет во всё это… буйство, огня и стали? Загадка века… Что же это меня так на лирику разморило? Никогда не буду охранником караванов или погонщиком. Меня от этой монотонности просто по земле плющит. Я даже, кажется, начинаю забывать о главном деле. Так, давай-ка, не будем о нём забывать, а будем о нём думать».
«Хорошо, что Карчмарь всегда дома. Как Кузнец. Интересно, они как-то связаны друг с другом? Можно предположить, что через Василия Васильевича. Так, пока допустим, потом узнаем точно. Далее, сколько я в Карчме не был, месяца два? Да, где-то около. Занёс для своей заначки пару серебряных монет и поболтал с хозяином об их ценности. Интересные, кстати, монетки. Странный у них номинал — «три четверти рубля или 75 зл
А Карчмарь-то оказывается, тоже, агент. Вот ведь! Больше года я с ним знаком, а и близко не подозревал. Чем же это его купили? Со мной всё ясно — я дурку свалял, а вот с ним, что не так? Да-а, дела-а…
Вот, так вот, ходишь на Остров, ходишь, а потом бац — и хороший знакомый оказывается агентом СБ. Какие нам ещё сюрпризы преподнесёт Василий Васильевич? Где у него ещё агентура обретается? Кто ещё скрытым агентом окажется, из тех, кого я знаю?
Надо будет в институте поосторожней, а то ляпну чего не так, про Службу Безопасности, и шлёп! Всё. «У вас такой больше не учится, по семейным обстоятельствам». Вот, хрень. И при чём тут турникет?»
Тут он вспомнил о пароле и, переключив внимание с виртуального экрана, который окружал его голову на триста шестьдесят градусов, на экран монитора, нашёл запись и перечитал ещё раз.
«У вас продаётся славянский шлейф?» — тьфу, зачем эта дурь? Нельзя что ли просто сказать: «Я от Вась-Вась, готовь бабки. И всё».
Колонна шла молча, никто ни с кем не разговаривал, все старательно выполняли свою работу. Глухая тоска.
«И правильно я сделал, что не пошёл в своё время в рейнджеры. Таскался бы сейчас по Острову с такими же унылыми караванами. С серыми караванами. И от тоски бы…»
Вдруг слева, невдалеке, на густо заросшем невысоким леском бугре, что-то хлопнуло, и сейчас же раздалось звонкое «та-та-та». Автоматический пулемёт. Недалеко, метров сто или меньше. Над тропой, значительно в вышине засвистели пули — короткие светящиеся трассеры, вырвавшись из кустов со склона одной сопки, с глухими шлепками увязли в глинистом боку другой напротив. Изредка пели рикошеты.
— Ложись! — заорал «мангуст» и как подкошенный рухнул на землю.
«Чудак, — улыбаясь про себя, подумал Алекс, — если бы пулемёт взял нас на прицел, мы бы уже лежали. Покоцанные и без связи. Скорее всего, это кто-то, из ранее ушедших за приключениями дроннеров, напоролся на дот, или того хуже, пытался его штурмовать».
Команду «ложись» выполнили только «мангуст» и «краб». Транспортники физически не способны были этого сделать, а Алекс с «рысью» так и остались стоять, прижавшись к дрожащим бокам грузовиков, и теперь, молча, переглядывались, ожидая продолжения.
Пулемёт внезапно смолк, и наступила тишина. Лишь гуляло, затихая эхо по лесу между сопок, да орали потревоженные пичуги. Некоторое время никто не шевелился, затем «мангуст» с «крабом» поднялись. И «мангуст», возмущённо сопя, направился к Алексу и «рыси».
Неизвестно, во что вылилось бы его возмущение, но вдруг, из кустов со стороны только что строчившего пулемёта, с шумом выпал на тропу, недалеко от Казимира, раненый дрон. У него не действовала часть ног, и в корпусе зияла сквозная дыра. Из дыры тянулся сизый дымок, и внутри вспыхивали искорки коротких замыканий. Подранок перевалился через спину и упал набок, хаотично перебирая ногами. Было слышно, как он всхлипывает и что-то невнятно бормочет. Алекс кинулся к нему, и став на колени, подхватил за узкий, насекомообразный торс.
— Чёрт, чёрт, — таращась в пространство безумными линзами видео-глаз, всхлипывая, бормотал тот, — всё как в жизни — опять растяжка и дурацкий пулемёт… Уйду на хрен отсюда… пошли вы на хрен со своими дронами, уйду… уйду…
Он ещё раз всхлипнул, и индикатор связи потух. Оставшийся без управления, модуль попытался принять позу покоя, но полученные повреждения не позволили ему этого сделать. Немного пожужжав движками и, видимо, отчаявшись, он затих.
Подошли рейнджеры, Алекс поднялся с колен и сказал:
— Надо взять его с собой, на парковке сдадим.
— А чего это он так? — спросила «рысь» с испугом в голосе.
— Да кто ж его знает? — ответил Алекс. — Ясно только, что очень уж он обиделся на этот пулемёт…
— Я слышал, что среди нас есть такие, кто из разных конфликтов инвалидами вернулись, — тихо сказал «мангуст». — Их вроде как тянет сюда, довоёвывать.
Алекс наклонился над раненым, открыл корпус и отключил аккумулятор, чтобы не разряжался попусту.
— Возможно, — сказал он, подхватил стихшего калеку, и вместе с «крабом» потащил к Казимиру. Среди своих знакомых он не знал ни одного такого. Хотя… Кто же будет афишировать, что инвалидом вернулся из конфликта?
— Прими груз, трейлер, — сказал «краб» грузовозу, когда они подтащили раненного дрона.
— Сам ты «трейлер», — обиделся тот. — Вы тут в игры играть будете, а я развози потом ваши трупы. Знали бы, сколько я таких перетаскал, не острил бы.
— Ладно, не ворчи, шуток не понимаешь?
— Вам бы всё шутки шутить, — мрачно буркнул Казимир.
Алекс с «крабом» закинули бедолагу в небольшой кузов грузовика, где уже лежало много всякой всячины, необходимой в дороге — ремкомплект с инструментами, запасные траки, бензиновый генератор электрозарядки и много всего такого, что берёт с собой в дорогу всякий, уважающий себя, дальнобойщик.
Инцидент был исчерпан: пулемёт больше не стрелял, из леса никто не вываливался. И «мангуст» дал команду трогать дальше. На предложение сбегать посмотреть, что там и как, ответил кратко — «не царское это дело». На том и успокоились.
Однако, проходя мимо Алекса, на своё место в колонне, он недобро и хмуро покачал головой, но ничего не сказал, а только махнул рукой, и колонна, взревев движками, продолжила свой монотонный рух.
Алекс, пристроившись сбоку от грузовоза, вознамерился, было, продолжить свои неспешные, мысленные рассуждения. Но, растревоженный происшествием Казимир, принялся невнятно ворчать и бурчать об «этих психах, что лезут везде, где ни попадя, курочат технику, тратят нервы и вообще… какой идиот придумал эту заморочку с дронами и Островом? …вон, есть Полигоны, тусуйся там с девахами… и нечего лезть в это гиблое место… стреляют бу-бу… взрывают бу-бу-бу… убивают бу-бу и бу-бу… придурки…»
Алекс, долго и молча, слушал, а затем не выдержал и спросил:
— Ну, а сам-то ты, Казимир, зачем здесь находишься? Шёл бы на Полигон, там, я знаю, тоже грузовики нужны. Или охранники.
— «Сам-то, сам-то», — передразнил его тот мерзким голосом. — Много ты понимаешь в жизни. Я, между прочим, хорошим дальнобойщиком был в реале. Жена, дети, всё путём. Пока в аварию не попал. Сейчас вот сижу тут, за компом без ног… Да, если бы не Остров, так бы и сидел на шее у семьи, дармоедом. А тут и деньги неплохие, и работа интересная, и в семье порядок. И общение с вами олухами, тоже много значит. Только хлопот бы поменьше от вас было… А на Полигоне тоска, и платят не так.
Он тяжко вздохнул и замолчал, и больше не бубнил. А Алекс, поражённый, задумался над сказанным сейчас и ранее. Надо же! Вот он, взрослый уже человек, скоро двадцать лет живёт на земле без особых хлопот, в хорошей семье, и всё у него хорошо и ладно. И работа и учёба. И родители не снобы, без причины не пилят и в личные дела не суются. Да и просто его любят. Как и он их, впрочем.
И вот он встречается с людьми, у которых такие серьёзные проблемы в жизни. Он вот бегает по Острову, в игрушки играет, прокачки устраивает, хабары всякие ищет, а люди тут, оказывается, живут по-настоящему, со всеми этими своими нешуточными жизненными проблемами. Какая уж тут игра?
Интересно другое, как же он всё это раньше-то не замечал? Ну, не слепой же он, и не глухой, и видел и слышал кое-что. Выходит, не хотел замечать? Странное чувство возникло у него, словно он не опытный боец дроннерского сообщества, а молодой, начинающий салага, только-только попавший на Остров. И всё ему ещё только-только предстоит, увидеть и узнать. И попытаться понять.
Вся его прежняя островная жизнь стала казаться ему пустой и никчёмной, как прошедшее детство. И представился ему, почему-то, Серый Шок, как ласково смотрит он на него и тихо кивает своей треугольной башкой: «Молодец, сынок! Взрослеть начал».
— Эй, Хариус, чего отстаёшь?
Алекс тряхнул головой и огляделся. «Рысь», идущая, по регламенту, следом за ним, в центре колонны, смотрела на него с насмешливой улыбкой:
— Чего тормозишь, говорю? Давай, подтянись. Хватит мечтать о своих невестах, — и она звонко засмеялась.
— Какие невесты, чего ты несёшь? — возмутился Алекс, и кинулся догонять Казимира.
Через десяток шагов он оглянулся — «рысь» смотрела ему вслед и по-прежнему улыбалась.
«Женщина отличается от человека органически» — вспомнил он фразу из какого-то старого фильма, отвернулся и размеренно пошагал дальше вровень с грузовозом.
Через полчаса этого размеренного движения, когда грузовики натужно урча, стали взбираться вверх по тропе, поднимающейся на седловину между двух крутых сопок, впереди за перевалом глухо хлопнул негромкий взрыв.
— Эхе-хе… — прокряхтел Казимир. — Похоже какой-то молодой абалдуй, на мину напоролся.
Алекс посмотрел на, шедшего впереди метров на десять-пятнадцать, «мангуста». Тот оглянулся и махнул рукой — «продолжать движение».
— Ничего, научатся, — сказал Алекс, передав сигнал «рыси» с «крабом». — Пару раз подорвутся — живо вспомнят, чему в учебке учили. Иначе будут всю жизнь в наёмных работниках болтаться, или с Острова вылетят обратно на Полигоны. С девахами тусоваться.
— Гляди-и, какой умный! — проворчал Казимир. — Сам-то давно здесь жить научился?
«Тьфу ты! Опять прокол. Да, что же я за балда? Контролировать себя надо, и думать прежде чем ляпать. Пока не рассекретили к чёрту».
— Странно ты спрашиваешь, Казимир, — сказал он вслух, — дураку же понятно, что если ты тупой, то не сможешь добиться на Острове приличного положения.
— Дураку, может и понятно, да только умному, понятно больше, — пробурчал тот и ещё громче заурчал двигателем, преодолевая последний крутой подъём перед перевалом через седловину.
Алекс устремился следом, но тут в глазах у него потемнело, дрон его споткнулся и сбился с шага. Что за… Он потряс головой. Нет, зрение в порядке, экран монитора виден хорошо, а вот виртуальный экран, потемнел. Ну, ёкэлэмэнэ! Ещё не хватало сейчас видеоадаптеру полететь! Он ещё раз потряс головой, похлопал по обручу рукой и, совсем уже было, собрался перегрузить систему, но тут всё восстановилось само сабой. Он перевёл дух. Вот ещё, почему опасно ходить одному — от глюков домашнего компьютера ещё никто не застрахован.
— Хариус, у тебя что, в ушах звенит, или это невеста звонит? — снова засмеялась «рысь».
«Она, что, так и будет меня невестами всю дорогу доставать?». Он не удосужил её ответа, тем более что они выбрались, наконец, на перевал и за ним раскрылся красивый вид на центральную часть Острова. И можно было честно сосредоточиться на его обзоре. И не обращать внимания, на всяких пигалиц.
Перед ними, как на ладони, простиралась долина ручья Безымянный. Ручей тёк на юг и по его пойме открывался удобный проход к географическому центру Острова, а посему, эта пойма, была давно и тщательно минирована, на протяжении почти километра и на всю свою ширину. Из-за обилия мин по берегам и большому числу «погибших» здесь дроннеров, ручей носил народное название — «Минерва».
«Да, да, — подумал Алекс, вспоминая свою первую удачную вылазку за минами. — Вот с такого же поля, недалеко от Среднеземной Фактории, вдоль Гремучей Змеи, я её и пёр. Свою первую мину. Летит время… Тоже, кстати, осень была. Только, более поздняя, листьев уже не было и дожди постоянно шли».
Раньше здесь была старая Парковка, невдалеке. Но однажды рванул в ней склад боеприпасов, и осталась от неё заросшая травой яма. Говорят, технику безопасности не соблюдали. Мины, говорят, со взрывателями притаскивали и на хранение складывали. Некоторые, менее удачливые, сталкеры. А более удачливые с Третьего Бастиона, грандиозный фейерверк наблюдали.
А вон, кстати, и наш любимый Третий Бастион. Его отсюда хорошо видно, если смотреть вдоль ручья на северо-запад. Больше двух километров, однако, а как хорошо просматривается. Самая высокая точка Острова. Самый большой и раздолбанный бастион, из четырёх. Самые большие, и вечно не вовремя, обваливающиеся подземелья. Самое любимое место для крысиных охот. Сколько эти твари дронов попортили, не пересчитать.
И, вот ведь что, живучие, гады, до невозможности. Дубинкой её не взять — абсолютно бесполезно. Только нож, или штык, или ещё какой на холодную протыкающий инструмент. И, в брюхо её, в брюхо. Если только сноровки у тебя хватит, и крови не испугаешься, иначе, хрусть — шея пополам, и всё. Выходи с Островной сети, и жди, пока дрона на ближайшую парковку, Служба Спасения приволочёт. Или хотя бы то, что от него осталось. Если вообще приволокут…
Хорошо, что сейчас научились дронов неаппетитными для крыс делать, а то раньше, бывало, найдёшь, где-нибудь, в каземате бедолагу, весь обглоданный лежит. Все псевдо-мышцы съедены, провода изгрызены, и нас… вокруг. Брррр, Алекса аж передёрнуло, от таких неприятных воспоминаний.
Вообще-то, животный мир Острова — это особый разговор. Здесь, кроме упомянутых крыс, обитали зайцы, ящерицы, змеи, разные птицы, и разные вредные и безвредные насекомые. Мыши и представители семейства куньих, не стоили упоминания, одни по причине слишком большой численности, другие — слишком малой.
Некоторые дроннеры специально занимались животными — наблюдали, фотографировали, проводили даже исследования. Но основная масса обитателей Острова Дронов, к животным относилась нейтрально, за исключением, разве что, крыс. Соответственно и звери относились к дронам равнодушно, за исключением, опять же таки, крыс. Ну, а крыса — есть крыса, либо ты её, либо наоборот…
Через долину проходило несколько, отмеченных вешками, широких троп. Во многих местах она была истоптана и перекопана, но большая часть её всё ещё была нетронутой. Лишь кое-где, на этой, поросшей редкой, жухлой травой, поверхности, виднелись проплешины от старых взрывов.
Прямо на той тропе, по которой им предстояло пройти, красовалась свежая тёмная клякса развороченной земли, вокруг которой были разбросаны растерзанные остатки дрона. Над кляксой вился лёгкий дымок.
«Мангуст» впереди свистнул и махнул рукой. Караван остановился, стихло урчание могучих моторов, все начали оглядываться по сторонам и негромко переговариваться.
— Вот оболтус! Он что же на тропе мину разбирал, что ли? — возмутился подошедший сзади «краб».
— Не похоже, — сказал Алекс. — Видишь, вывал грунта показывает, что мина взорвалась в земле, а не на поверхности. Стало быть, он её либо из земли не успел выковырять, либо просто подорвался на ней, когда по тропе шёл.
«Краб» фыркнул и хотел что-то сказать, но его прервала «рысь», возникшая сбоку:
— А ты верно подметил. Хорошая у тебя наблюдательность. Похоже, тропа-то плохо расчищена. Хотя, нет, не может быть, мы же тут сто раз ходили! И не только мы.
Она растерянно посмотрела на «краба».
— Да ты его больше слушай, он тебе ещё не то наплетёт. Что он тут может знать, салага?
— Наверное, её кто-то вновь заминировал, — проигнорировав его выпад, сказал Алекс — Давайте, я пойду вперёд, и всё проверю. А вы сзади, метров на тридцать за мной. Только мне щуп нужен. Есть у кого?
— Знай, своё место, падаван — здесь работа для мастера, — сказал, подходя спереди «мангуст». — Я сам пойду, а вы тут, сверху постойте. Как расчищу дорогу, свистну.
— Без команды — ни шагу, — сказал он, обращаясь к Казимиру.
И удалился, вытащив на ходу, откуда-то сбоку своего корпуса, тонкий щуп, похожий на велосипедную спицу.
— Только аккуратно, Женя, — крикнула ему вдогонку «рысь».
«Мангуст», не оборачиваясь, махнул рукой.
Некоторое время все, молча, наблюдали, как он медленно ползает вокруг свежей воронки, и неспешно погружает щуп в верхний слой почвы, сантиметр за сантиметром, зондируя землю. Затем метрах в трёх, по тропе от воронки, он остановился, отставил щуп и начал что-то осторожно откапывать.
— Нашёл что-то, — неуверенно проговорил «краб».
А Женя-«мангуст» тем временем, внезапно застыл, в явно неудобной позе. Было видно, как он еле-еле вертит головой, но при этом, его ноги оставались неподвижными.
— Сейчас я его спрошу через сеть, что там у него такое, — «рысь» замолчала, а через пару секунд торопливо воскликнула. — Там у него мина с ловушкой, и она щёлкнула! Он не знает, что делать! Надо на помощь звать, кого-нибудь из наших, кто ближе. И кто сможет помочь…
— Вика, я не смогу…
Удивительно, но дроновская морда «краба», сумела-таки изобразить всю его растерянность.
— Да знаю я, погоди, не мешай, я по сети ищу.
«Ну вот, всегда так с новичками — сперва хорохорятся, потом вляпываются, потом приходится идти и вытаскивать», — подумал Алекс, а вслух сказал:
— За мной не ходить, — и, не дожидаясь ответа, потрусил по тропе.
Казимир сказал:
— Поосторожней там, сынок…
«Краб» что-то пискнул, а «рысь», не прерывая внутреннего сетевого разговора, отчаянно замахала рукой. Но Алекс этого уже не видел. Он быстро двигался по тропе к «мангусту». Всколыхнувшееся чувство опасности оживило его прежние «сапёрские» ощущения.
«Мангуст» лежал очень неудобно — четыре ноги в стороны, корпус на боку, манипуляторы под миной. Алекс приблизился и первым делом внимательно оглядел диспозицию — ничего страшного он не увидел. То есть, пугаться было уже поздно.
Ловушки, то есть установки на неизвлекаемость, не наблюдалось. Обычная противопехотная мина времён Второй мировой. Сразу и не разберёшь, наша или немецкая, и те и те имели деревянные корпуса и схожее устройство. Уже нажата. Странно, чтобы нажать необходимо усилие килограммов пять. Человек легко создаст такое давление, а вот дрон нет. Скорее всего, её перестроили именно под дрона. Плохо, должна была взорваться, но не сработала, возможно, из-за переделки. Чёрт, надо было наплевать на всё, и идти самому. Хорошо, что парнишка не шевелился с тех пор, как обнаружил момент срабатывания спускового механизма. Правильно, нельзя шевелиться. Когда спусковой механизм сработал, делать что-то уже поздно. Сейчас может рвануть от чиха. Может и просто рвануть, от балды. Ладно, не будем о грустном. Может ведь, и не рвануть. Алекс осторожно приблизился и заглянул «мангусте» в лицо:
— Не подскажете, как пройти в библиотеку?
— Ч-ш-то? — не понял тот, с трудом сфокусировав на нём свои лупоглазые окуляры.
— Не убирай руки, пока я не скажу. И не шевелись.
— А-ха… — «мангуст» шумно выдохнул.
— И не дыши, — Алекс внимательно ещё раз всё осмотрел. Мина старинная, но ещё в хорошем состоянии, словно недавно со склада. Ну, с богом. Он перехватил его манипуляторы своими, и шепнул. — Медленно убираем…
Они, очень осторожно, даже песчинки не осыпались вокруг мины, отползли на полметра. И тогда Алекс отпустил «мангуста» и попросил его:
— Верёвочку дай, длинную.
— В бардачке…
— Иди ко всем, я сейчас.
Он взял моток бечёвки, захлопнул бардачок, проследил, как ушёл «мангуст» — тот всю дорогу полз, словно не мог встать. И вернулся к мине. Из подобной ситуации выход по идее только один — дистанционный подрыв, так что будь он здесь вживую, сроду бы не решился на такой сомнительный эксперимент. Но он сейчас в дроне.
В такие напряжённые моменты, слияние с модулем казалось особенно полным. Сознание, словно бы целиком, переносилось на Остров, бросив человеческое тело и поселившись в железной машинке.
«Какие мы, нафиг, сапёры?» — думал он, обвязывая концом бечёвки обломок вешки.
«Никакие мы, нафиг, не сапёры», — думал он, аккуратно прилаживая этот импровизированный якорь под миной.
«Да нас бы всех, давно поубивало, не будь мы дроны», — думал он, отползая и разматывая моток.
«Сапёр ошибается только раз, а дроннер — сколько хватит денег», — он отполз метров на десять, пока бечёвка не натянулась. Устроился поудобней, и крепко упёрся ногами в плотный, вытертый и утоптанный дёрн тропы.
— Ну, — сказал он вслух, и резко дёрнул за конец бечёвки — мина слегка подскочила и выехала на тропу. Алекс замер, плотно вжавшись в землю.
— Хариус, Хариус! Что там у тебя? — донёсся издалека голос «рыси».
Он не успел ответить — мина грохнула. Пробежали по экрану квадратики, сбитого взрывной волной, изображения — чёрт, только бы видюха не глюкнула снова. Визгливо пропели в вышине осколки, посыпались клочья земли, поплыло вверх по ручью дымно-пылевое облако. Алекс встал, поднял с земли, отлетевший в его сторону, «мангустов» щуп. И быстро, но очень тщательно, обследовал тропу, вплоть до переправы через ручей, выискивая свежепотревоженный грунт. Перед ручьём остановился, обследовал переправу — набросанные поперёк ручья плоские камни. Ничего не нашёл — ладно, дойдём сюда, обследую дальше. Вернулся, поднял бечёвку, и, сматывая её ходу, направился к каравану.
— Ну, вот и всё, можно идти дальше, — он отдал моток «мангусте», тот взял и начал неловко засовывать его в бардачок.
Все стояли и, молча, смотрели на Алекса. Затем «рысь» натянуто сказала:
— Сейчас прибудет команда сапёров. Наших. У них уже прошла информация, что тропу вновь заминировали граберы, предположительно из клана Усатого Ли.
«Краб» и «мангуст» молчали. И тогда Алекс сказал:
— Ну, что ж, посидим, покурим.
— А я бы уже пошёл, — сказал Казимир.
Но Женя-«мангуст», молча, покачал головой, и они стали ждать сапёров.
Через пятнадцать минут с юга, вдоль ручья, стелясь низко над землёй, прилетели два жужжащих мини-вертолёта, высадили четырёх сапёров и забрали остатки подорвавшегося дрона, чтобы доставить его до Парковки. А там на ремонт, если это будет иметь смысл. Похоже, залетел хозяин на копеечку.
И также трескуче жужжа, низко-низко над землёй, вертолёты улетели обратно. Оставшиеся сапёры переговорили с рейнджерами охраны и с Алексом: — «Ты, что ли, Хариус? Ну, молодец, запомним тебя». И ушли на тропу через минное поле. Прошли её от начала до конца и назад, не нашли больше ничего, дали им добро на проход, и переключились на тропы других направлений.
Караван заурчал моторами, и потянулся по расчищенной дороге к переправе через ручей Безымянный, иначе именуемый Минервой.
Ручей преодолели бы без особых происшествий, но «мангуста», как самого мелкого и лёгкого в группе, сбило и унесло потоком, когда он поскользнулся, неловко приземлившись после прыжка, на камень посредине ручья. Пришлось бежать за ним метров десять, вылавливать, вытряхивать и высушивать.
Это было неприятно для него, но совершенно не опасно — современные дроны не боялись воды и могли бы вообще путешествовать по дну моря. Если бы не одно препятствие — радиосвязь. На глубине уже в несколько сантиметров вода экранировала радио-поле сети дронов, и связь с оператором обрывалась. Для подобных путешествий необходимы были другие способы связи, но на Острове их не использовали.
Алексу доводилось видеть брошенные модули, которые, по той или иной причине, оказывались под водой на большой глубине. Большой, естественно, с дроннеровских позиций…
…Как-то однажды он «загорал», сидя на большом плоском прибрежном валуне, на две трети омываемом водой. Погода была чудесная, шла вторая половина июля, и на море был штиль. Вода, обычно мутная у берега, по причине полной неподвижности, прояснилась, и он, с большим интересом, наблюдал за рыбами. Те шустро носились среди лохматых, бурых водорослей, тускло посверкивая на солнце чешуёй, блики от которой, вкупе с бликами от слегка колышущейся зеркальной глади, навевали дрёму и душевный покой.
В море недалеко от берега так же дрёмотно качались чайки. Похоже, их тоже убаюкали блики до состояния созерцательной прострации, так как на рыбу им было глубоко наплевать. Небо, пронзительно голубое по всей своей шири, на юге, у горизонта, темнело, подёрнутое смутным серым маревом. Это марево неба смешивалось с маревом моря, и вид этого смешанного коктейля вносил странный напряжённый диссонанс в тишину души и природы.
Глубина у края камня достигала от силы метр. И Алекс, разморённый созерцанием природного аквапарка, тихо кимарил в кресле у себя дома. Благо дело было на выходных, и родители уехали в лес, отчаявшись забрать его с собой, после длительных и безуспешных уговоров.
Внезапно, чувство острой опасности толкнуло его изнутри, он встрепенулся, а дрон его подскочил и быстро завертел из стороны в сторону своей приплюснутой головой, осматриваясь вокруг. Всё было спокойно, ни граберов, ни крыс и ни каких других вредных созданий не наблюдалось. Но ощущение опасности не отступало, и тогда он почувствовал взгляд.
Медленно-медленно он повернул, ставшую чугунной голову, и опустил взор свой на воду. И вздрогнул так сильно, что чуть не выпал из кресла, а дрон его удержал равновесие на камне просто чудом. Сказалась-таки длительная муштра кристаллического болвана.
То, что смотрело на него из глубины, вначале показалось ему гигантским спрутом, вышедшим из пучины вод, дабы поживиться таким незадачливым наблюдателем. Однако, преодолев липкий страх, он всмотрелся. И напугался ещё больше. Это оказался мёртвый дрон-разведчик типа «тушканчик», с длинными ногами и громадными линзами оптики на маленькой, «ушастой» голове.
Благодаря обилию лёгкого пластика, «трупик» парил в воде на глубине приблизительно в полметра, и медленно дрейфовал, увлекаемый течением, по таинственному подводному царству.
Первой трезвой мыслью Алекса было — бежать. Затем возникла мысль — достать. Затем он отбросил первую и стал думать над второй. Но, как он тогда не изгалялся, заманчивая добыча так и уплыла. А он, после нескольких безуспешных попыток, разделить с бедолагой подводное путешествие, так и остался на камне один.
А к вечеру над Островом разразилась грандиозная гроза со свирепым штормом. Почерневшее море швыряло грязную пену на скалы, а чёрно-синие тучи секли тугими, упругими струями ледяного дождя, и берег, и сопки, и бушующее море. А Алекс сидел, сжавшись, в своём тёплом кресле дома, и приглушив звук ревущей стихии, потрясённо наблюдал за всей этой, исхлёстанной молниями, вакханалией. А дрон его, спрятавшись от грозы, сидел в раскрыве, обрушившегося вентиляционного тоннеля, Третьей артиллерийской установки, Третьей береговой батареи, Третьего Бастиона…
Когда «мангуст» просох и отматюгался, наступил полдень по местному времени, и Казимир объявил, что согласно регламенту транспортной компании и его жены, у него сейчас обед. А потому, давайте организовывать привал. Все согласились, однако на минном поле никто останавливаться не захотел. И грузовозы, грозно рыча моторами, устремились, в сопровождении рейнджеров, на противоположный берег долины ручья Безымянный, перекрыв все свои скоростные характеристики.
Они вылетели с бешенной, для себя, скоростью — полтора километра в час, на крутой обрыв берега, и чуть не столкнулись с шестёркой дронов, шедших во встречном направлении.
Это были тяжело гружённые, разномастные сталкеры. Строем, в колонну по два, они тащили хабар на Приёмку.
От тяжести модули их скрипели и пищали, но всё равно дружно в такт шлёпали ногами. А их дроннеры дружно пели, старинную киношную песню, задавая темп ходьбы. Высокий, чистый голос, одного из сталкеров, выводил:
— дружно гаркнули остальные, дружно шлёпнув ногами, —
Поравнявшись с караваном, не прерывая песни, они кивками ответили на приветствие и ушлёпали по тропе в сторону переправы через ручей и далее, вероятно, к парковке PR20.
Сталкеры протопали мимо, унеся с собой песню и оставив после себя ощущение задорного настроения, здорового оптимизма и крепкой, мужской дружбы.
«Какая тут игра? Вот это жизнь!», — Алекс, завистливо провожал их взглядом. Затем взгляд его упёрся в насмешливые глаза «рыси», и он отвернулся. Этого ещё не хватало — насмехаться.
Привал решили организовать прямо здесь, на высоком берегу долины ручья, возле группы живописных валунов, на свежем осеннем ветерке с ароматами недалёкого моря. Казимир врубил электрозарядку — обычный бензиновый электрогенератор вроде бытового, только меньшего размера. А сам — «всё, всё, мужики, не могу больше, моя убьёт» — отключился. Индикатор связи его дрона погас, взгляд уплыл и потускнел.
За ним вырубился «краб». Подключил свой модуль к зарядке, сказал, «я шустро, мухой», и ушёл. Дрон его как-то разочарованно вздохнул, поджал к бокам шесть своих крабьих ножек и уснул.
«Мангуст» сказал: «Ну, бдите тут, если что, орите в ухо, я буду недалеко», — и не оборвал связь, а просто застыл лицом и замолчал.
Порядок дежурства на привале он определил за минуту до этого. Как всегда долго думал, затем сказал:
— Значит так, дежурить будем по парам. Казимир обедает не спеша, ещё и вздремнуть может, пару минут. У него золотое правило — война войной, а обед по расписанию. Так что, час у нас есть, покушать успеют все. Первыми обедаем мы с Сеней. Да, Хариус, прости, мы тебе не представились. Я Евгений — «Джон», а это Семён, просто — «Сеня», а это…
— Рысь, — сказала «рысь» и заговорщически улыбнулась Алексу. — Можно Вика. Но не нужно.
— Хариус, — сказал Алекс, ненавидя себя в эту минуту, за то, что приходится врать и называться чужим именем. Пусть они ещё не друзья, но хорошие знакомые уже точно.
— Ага, — сказал Джон, почувствовав его колебание, — твоё право. Значит так, дежурить будем… а… это я уже говорил. В общем, делимся по весовым категориям, я с Сеней, а Вика…
— Рысь! — сказала Вика.
— Да, извини. Э… Рысь с Хариусом. Хариус, хоть у тебя корпус и дохлый, и сам ты ещё здесь зелёный новичок, но в боевой обстановке ориентироваться можешь, я видел. Так что, не подведи. Ну и, всё. Минут через двадцать мы вернёмся.
И они отчалили.
Сразу повисла неловкая пауза.
— Ну, что, Хариус, как дежурить будем? — невинно улыбаясь, спросила Рысь.
— А, что тут думать? Сядем на камушек, повыше и будем смотреть в разные стороны — ты на запад, я на восток.
— Ну, ну… Пошли.
Они вскарабкались на самый большой, плоский валун, и уселись на его краю. Тучи на небе приподнялись и утончились. Солнце просвечивало уже сильнее, и даже слегка пригревало. Свежий ветерок с приятным запахом моря, шелестел листвой недалёкого леска и стелил волнами траву на минном поле. Они смотрели на него с другого берега, и от этого оно выглядело совсем по-иному — казалось, перед ними течёт широкая река, а по ней бегут ровные, буро-зелёные волны. Немного портили картину натоптанные тропы и редкие оставшиеся заграждения из колючей проволоки. Но при известной доле воображения, их можно было принять за перекаты и заросли камыша.
Вдоль ручья снизу вверх на высоте не более десяти метров, стремительно, со свистом разрезая воздух, пронеслась тройка уток. Сделала крутой вираж и утянулась на северную часть острова к воякам.
Интересно, подумал Алекс, а почему системы ПВО по уткам не стреляют, ведь их тут весной и осенью большущие стаи пролетают? Вертолёты рейнджеров с такой трассой полёта, уже бы раз пять срубили, даже воздушные шары сносят, а уток нет. Как они их отличают? И автоматические пулемёты тоже. Крыс не трогают, зайцев не трогают, а тебе, стоит нос высунуть — сбреют, в один момент. Словно настроили их специально под нас, как…
— Так и будем молчком сидеть? Может, расскажешь чего-нибудь? — Вика-Рысь сидела на краю камня, подогнув под себя задние и правую переднюю ноги, левой же, свесившись, болтала в воздухе.
«Ага, щас, спою», — недовольно подумал Алекс, а вслух произнёс:
— А чего тут говорить? Смотри, какая природа кругом красивая, да радуйся себе тихо.
— Такое чувство, что ты меня как-то невзлюбил, — сказала Рысь, глядя на него искоса, склонив голову набок. — Смотришь сердито и недобро, говоришь грубо…
— Я грублю!? — возмутился Алекс. — Да я с тобой и не говорил вовсе ни разу!
— Ну, вот и поговори, — насмешливо сказала Рысь. — А то всё молчишь и молчишь…
От возмущения Алекс не нашёлся, что ответить, и стал подчёркнуто внимательно, осматривать окрестности. Вот, блин! И пары слов сказать не успели, а уже отношения выясняем. Что за народ эти женщины. Взлюбил, невзлюбил… С чего она это взяла?
— А тебя, почему Хариусом прозвали?
— По знаку судьбы, — недовольно буркнул он.
— О-о! Ты веришь в Судьбу?
— Не важно, веришь ли ты в Судьбу, важно, верит ли Судьба в тебя, — он так и не понял, слышал ли он подобное где-то, или выдумал только что.
— А ты философ, — сказала Рысь смягчившимся голосом, но было непонятно, осуждают его, или наоборот. — А зачем ты новичком прикидываешься?
— Я!? Прикидываюсь!? — Алекс потерял дар речи.
— Ага. Не я же, — её просветлённая оптика с радужным отливом искрилась лукавством.
— Много будешь знать, скоро… скоро целлюлит заработаешь!
— Ага, я же говорила, что грубишь, — с удовлетворением сказала Рысь.
— А чего ты цепляешься ко мне? — возмутился Алекс.
— Я цепляюсь? Ещё скажи, что вешаюсь на тебя! Больно надо…
Алекс надуто молчал, в голове у него не было ни мыслей, ни слов — одно сплошное возмущение.
— Я к нему как к человеку, а он грубит, оскорбляет, обзывается…
— Я обзываюсь!? — Алекс привскочил. — Да ты знаешь, кто ты после этого!?
— Ругаетесь? — спросил, неслышно возвратившийся Джон-«мангуст». — Ну, как тут у нас обстановочка? Боевая?
— Боевая, — сказала Вика, и дрон её окаменел в позе сфинкса.
— Ну, что? Иди, обедай, — сказал Джон Алексу, — а я подежурю…
Алекс скинул обруч и швырнул перчатки в монитор компьютера. Резко встал из-за рабочего стола и, пиная на ходу мебель, устремился на кухню. Наливая себе морсу, плеснул через верх на стол. Ч-чёрт! Вот… ведьма! Развела, как кролика. Что я ей сделал? Он, торопливо, выпил морс. Пристала, как репей. Кошка… серая.
Он открыл холодильник, тоскливо посмотрел на засохшую корку сыра, затем достал из морозилки брикет сливочного масла и пакет с окорочками. Окорочки он положил в раковину, оттаивать, а от масла отскрёб ножом ломкую стружку на чёрствую корку хлеба. Пока закипал чайник, он растёр перемороженное масло по краюхе, и посыпал его немного солью, а затем слегка поперчил.
«Ладно, успокоились. Я что, с девчонками ругаться на Остров прибыл, или спецзадание выполнять и дрона своего выручать?» Чайник закипел и выключился. Алекс заварил из двух пакетиков кружку крепкого чая, насыпал в него три полных ложечки сахара и с хрустом стал грызть чёрствый хлеб с маслом.
«Вот, балаболка. Новичком прикидываешься… Да сама-то… Оп-па-на. Он перестал жевать. Это, что это было?» Он медленно задвигал челюстями, отпил чаю, глядя невидящим взором в кухонное окно. «Это меня раскрыли, что ли? Уже? Так быстро? И кто — какая-то… деваха, с рысьими замашками? И что же мне теперь делать?»
В детективных фильмах, в таких случаях, свидетелей ликвидируют. Мысль пришлась ему по душе, и он в подробностях представил себе несколько заманчивых методов ликвидации. И в подробностях не стеснялся.
До конца обеда осталось пять минут, он помыл кружку и убрал со стола крошки. И в магазин бы надо, да денег нет. Ха. Ха. Ха. И здесь я тоже на мели! Ладно, вечером наскребу на хлеб и пожарю окорочки, как мама советовала. Он вздохнул, и пошёл будить своего дрона.
А с этой, Рысью, сделаем вид, что ни-че-го-не-по-нял.
Алекс воплотился в дроне в том же месте, где и оставил его — на вершине приплюснутого валуна, на правом берегу долины ручья Безымянный. И первая его мысль была: — «Вот, чёрт! Из-за этой… в туалет не сходил…»
«Этой» на камне уже не было. Грузовозы прогревали движки, а Джон-«мангуст» махал ему рукой:
— Давай в строй, падаван, отправляемся…
Он твёрдо решил даже не смотреть в сторону Рыси, но не выдержал и глянул. Та, как ни в чём, ни бывало, стояла на своём месте, скромно опустив глаза долу. У-у-у, мегера…
— Поехали! — скомандовал Джон, и грузовозы, дружно взревев, тронулись в путь.
До парковки PM20 оставалось немногим более половины километра. Дорога пролегала по высокому берегу вдоль долины ручья. Свежий ветерок обдувал тела дронов, способствуя лучшему охлаждению механизмов, а солнышко, что пыталось пробиться сквозь редеющие тучки, радовало глаз и веселило душу. Сытое послеобеденное настроение и улучшающаяся погода убаюкали бдительность охранников каравана, и поэтому, когда Джон, шедший, как положено по регламенту — впереди, подорвался на взрывпакете, никто сразу и не понял, что случилось.
Взрывпакеты на Острове были, в основном, самодельными, и в их задачу не входило убивать и травмировать, главное — оглушить и напугать. Взрывной волной лёгкого Джона сбило с ног, и теперь он валялся в поднятой пыли, судя по всему, в полной прострации. А в это время из близкого леска с воплями и улюлюканьями вылетела банда граберов, в количестве пяти экземпляров.
Очевидно, они заранее распределили цели для нападения и в силу своего неведения, заранее были обречены на неудачу. Дроны у них не выделялись из среднего уровня ничем особенным, ни крупными размерами, ни крутой прокачкой. Зато очевидно выделялись слабой прокачкой мозги их владельцев — нападать на факторианский караван, да ещё охраняемый рейнджерами, было очень глупо. Фактории никогда и никому не спускают подобную наглость, а рейнджеры действительно были настолько сильным кланом, с обширной зоной влияния, что не учитывать это совершенно непростительно. Возможно, благодаря перевесу в силе, граберам и удалось бы разгромить бригаду охраны и разграбить караван, но, позднее, их всё равно бы вычислили, и привлекли к суду рейнджеров, со всеми вытекающими последствиями. Вплоть до отлучения от Острова.
Как бы то ни было, а цели бандиты распределили следующим образом. На Алекса с Джоном напали два лёгких разведчика, так как они представлялись им самыми слабыми звеньями в цепи обороны. Их рассчитывали быстро выбить из игры и перейти к подавлению главной цели — «краба» Сени, на которого сразу отрядилось два средних грабера. Рыси же отводилась роль закуски, на неё налетел средний дрон с главной целью — связать боем и отвлечь от помощи главному бойцу. В этих, в принципе верных размышлениях, не учитывалось одно — боевой опыт неприметного «новичка».
Своего визави Алекс вырубил сразу — просто метко врезал ему прямым ударом передней ноги в лоб, отчего у того вмялась обшивка лица и съехали к переносице окуляры глаз. И он, мгновенно потерявши пространственную ориентацию, и движимый инерцией своего разбега тупо проехал мимо. Быстрым и точным движением клешни Алекс разорвал у него интерфейсный кабель, идущий от антенного блока, расположенного в голове, к центральному блоку управления, расположенному в торсе. Данный приём требовал большой ловкости и сноровки, и хорошего знания анатомии дронов. Алексу приходилось не раз применять его, когда они с Педро Кротом совершали вылазки на земли, принадлежащие «головоглазам».
Итак, первый грабер был напрочь выведен из строя уже в первые секунды сражения. Алекс быстро огляделся. Вика визжала на немыслимо высоких нотах, отбиваясь когтистыми, рысьими лапами, от нападавшего на неё бандита, бестолково размахивающего толстой палкой. Тяжёлый и мощный Сеня, азартно хекая, звонко отбивал удары дубин своих оппонентов. А вот Джону-«мангусте» было плохо. Не успевшего оправиться от контузии, его сейчас беспощадно избивал древком лёгкого копья дрон-траппер марки «пионер». Подхватив с земли дубинку своего поверженного противника, Алекс в несколько прыжков достиг места отвратительного побоища и расправился с нападающим жестоким способом — одним ударом сбоку выбил ему оба глаза.
И оставив Джона разбираться далее со своим ослепшим обидчиком самому, устремился на помощь Рыси, ибо та орала уже столь нестерпимо, что это безобразие надо было немедленно прекращать. С её противником он тоже не стал церемониться — двумя резкими ударами выбил из его клешнёй узловатую палку, длинным взмахом подсёк передние ноги, а когда тот упал на брюхо, ударом сзади по кумполу напрочь вывел из строя связевой блок.
«Убитый» грабер всё ещё падал, когда Алекс устремился на помощь Семёну. Нападавшие на того два оболтуса, так и не смогли за весь бой, достичь хоть какого-то успеха. А видя явный неуспех своих неудачливых сотоварищей, покидали дубины и во всю прыть припустили наутёк. В след им летел грозный рык Казимира, который только так и мог принять участие в скоротечной баталии. Догонять их никто не стал.
Далее, согласно классике, — «… считать мы стали раны». Ран оказалось немного и все у Алекса. Ну, во-первых, он порвал себе одну мышцу из трёх на передней ноге. И теперь ходил прихрамывая. Во-вторых, критически перегрузил аккумулятор и сорвал ходовой движок. Теперь их надо было только менять — вся индикаторная панель сияла оранжево-красным цветом, и зеленеть не собиралась. Всё-таки не стоило, наверно, так перенапрягаться в этом хилом дроне.
Ну, а с бандитами, всё оказалось в полном порядке — двое лежали в полной отключке, без связи. А третий, словно натуральный зомби, медленно ходил шажками по замысловатому кругу, вытянув перед собой манипуляторы, и растопырив клешни. Как выяснилось, Алекс не только выбил ему глаза, но и повредил уши. И теперь этот несчастный, не имея обратной связи в виде звука и изображения и не догадываясь о результатах боя, очевидно, ждал — когда же друзья отведут его в ремонт.
Оценивая результаты сражения, наиболее кратко выразился Казимир. Он с уважением посмотрел на Алекса и сказал:
— Ну, ты — зверь!
На что сияющая Вика немедленно встряла:
— Он не зверь. Он рыба. Пиранья!
— Цыц, пигалица! Только и умеешь, что — верещать! — одёрнул её Казимир. — Тебе немного громкости добавить, и бандиты сдохли бы ещё на подходе от ультразвукового шока.
— Да-а-а, Хариус, а ведь ты, практически, спас караван, — сказал оправившийся Джон. — Мне уже почти конец приходил, и если бы не ты… В общем, Сеня против пятерых не выстоял бы. А Вика, своим рысьим рыком, и одного-то не смогла побороть, не то чтобы Сене помочь.
— Да, ладно вам! Накинулись все на одну. Я, если вы заметили, тоже, без дела не стояла — один на один с грабером билась.
— Да, ты молодец, мы заметили, — иронично сказал Джон, — мы все тебя прекрасно слышали.
— Да, ну вас…
— А я, если честно, — смущённо сказал Семён, — сразу и не понял, чего это мои спарринг партнёры в бега бросились. Я, между прочим, до сих пор не верю, что Хариус троих завалил.
— Это ты брось, я всё прекрасно видел, как он их тут укладывал. Я всё записал и уже отправил в ваш штаб, — Казимир смотрел на Алекса с огромным удовольствием. — Парень, действительно, мастерский боец, даром что новичок. И это надо будет отметить.
— А ты со звуком послал? — непривычно робко спросила Вика.
— А как же! Всё как положено — квадро, во всей полосе частот — от писка до визга.
— Все меня обижают… — понурив голову, сказала Вика. — Никто меня не любит.
— Не расстраивайся, — пожалел её Алекс. — Ты хорошо сдерживала этого козла, пока я не подоспел.
— О-о-о! Великий воин меня похвалил, — Вика подняла руки и закатила глаза в гору.
«Да, тьфу, — подумал Алекс, — что бы я ещё когда…»
— Ладно, всё, хватит лясы точить. Пора трогать, а то набежит шакальё, а у нас главный боец небоеспособен.
— Да, я в норме! Хоть сейчас в бой, — с подъёмом вскричал Семён, взмахивая дубинкой.
— Вот и молодец, — сказал Джон. — Давай Хариуса в кузов закинем, а то он сам не дойдёт — рассыплется по дороге.
— Я дойду, — сказал Алекс с сомнением, — только вот зарядиться надо.
— Некогда нам уже заряжаться, — с раздражением сказал Казимир, — давайте уже, закидывайте Хариуса ко мне, а этих дохляков, в боты. И поехали, поехали. Да вырубите тому перцу, наконец, связь! А то он так и будет там елозить до второго пришествия!
До Парковки PM20, так и осталось — немногим более половины километра, и они прошли весь путь за полчаса, и их никто не тронул. Они тоже никого не трогали, поэтому всё обошлось без эксцессов и приключений.
Когда подошли к Парковке PM20, было уже половина второго дня, и на её улицах толпилась масса народу. Это место в силу удобства расположения являлось популярным транспортным узлом, имело много хорошо устроенных ремонтных и коммерческих заведений и по праву владело тем, что принято называть «улицами». Солнце, наконец, разорвало тучи, и окрестные сопки засветились ярко-жёлтыми красками увядающей листвы низкорослых, искрученных берёзок, на фоне которых низкорослые, корявые сосенки темнели неувядающими зелёными пятнами.
Первым делом выгрузили Алекса у ремонтных мастерских. Его дрон совсем скис и еле-еле управлялся. На слабые возражения его о том, что нет денег на починку, Казимир категорически заявил — весь ремонт за счёт фирмы. Согласно договору. И чтобы никаких пререканий.
Далее грузовозы направились на терминал сдавать и забирать попутный груз, менять, если надо, аккумуляторы, и вообще, пройти положенный техосмотр. Семён с Викой пошли с ними, чтобы по дороге скинуть граберов у местного отделения штаба рейнджеров, для дальнейшей разборки. А Джон, оставшийся с Алексом, спросил у него:
— Ну, ты как, идёшь с нами дальше или тут останешься?
— Нет, извини, Джон, но мне действительно надо по своим делам.
— Ну, твоё право. Я не знаю, сколько ты там должен на парковке… В общем, дело такое, мы тут посовещались и решили выплатить тебе твою долю за охрану. А Казимир ещё назначил премиальные. За разминирование тропы, проявленное усердие в сохранении груза и захват троих граберов. И, вообще, ты ему чем-то понравился. Готовьте, говорит, его, скорее к вступлению в рейнджеры, будем вместе караванами ходить.
Джон засмеялся, а Алекс грустно улыбнулся. Эх, если бы не Чёрный дрон, мог бы и пойти вместе с ними. Хорошие ребята, хоть и неопытные пока. Да и Казимир, неплохой мужик. Вот ведь, калекой остался, а не спился, не отчаялся, нашёл себе дело по душе, жизни радуется.
— Спасибо, Женя, деньги мне не помешают, конечно. И с вами бы я с удовольствием пошёл, ребята вы хорошие, боевые, только вот, Вика, то есть, Рысь… Неудобно говорить, но…
— Э-э, да ты не напрягайся! У нашей Вики, манера такая знакомиться — загонит человека в угол, и смотрит, как тот выпутывается. Язва, а не девчонка. Знаешь, как она меня развела первый раз? А, да ладно, давай свой счёт, я тебе деньги переведу. А то мне ещё с делами надо управиться, с некоторыми.
— Понимаешь, какая штука, Женя. Счёта у меня нет. То есть, он, конечно, был, только сейчас заблокирован.
— То есть, как заблокирован? Пароль забыл?
— Нет… В общем, нету, и всё.
— Знаешь, Хариус, а ты интересный человек, как я погляжу! Всё у тебя, как-то… не так. Выглядишь, как новичок, а по поведению — ветеран. Может, у тебя проблемы какие-то? Может, помощь нужна?
— Да, нет Женя, спасибо. Я сам.
— Ладно, давай так. Ты сейчас лечись, а я пока сбегаю по делам. Надо тех гавриков оформить, как положено, ну и там… разное. А потом подойду сюда. Только ты не пропади, раньше времени. Ну, всё, я полетел.
И он умчался, а Алекс, вздохнул и, хромая, побрёл в цех, где его уже ждали, поигрывая инструментом, мастера. Он немного понаблюдал, как чинят его нового дрона, затем, убедившись, что мастера попались хорошие, не бракоделы какие-то и, узнав, что ремонт затянется минут на сорок, покинул сеть дронов.
Сняв перчатки и обруч, он вышел в свою квартиру. Послонялся туда-сюда, улёгся на диван. Включил телевизор и сразу выключил. Встал с дивана и осмотрелся. Его квартира сейчас выглядела как-то не так, не по-настоящему. Словно это он не из неё в сеть дронов заходил, а из сети дронов выпал на минутку в нереальное, абстрактное пространство, и сейчас толком не знает, зачем он здесь и чем ему тут заниматься.
«Не хватало ещё глюконавтом заделаться», — пробурчал он про себя и отправился на кухню.
Окорочки ещё не оттаяли, холодильник, как был пустой, так пустым и остался, а потому он взял с полки копилку, выковырял из неё заглушку и высыпал содержимое в ладонь. О, класс! Двести десять рубликов десятирублёвыми монетами. Да я, миллионер!
Он направился в прихожую, напялил на себя, ещё влажную куртку и не просохшую до конца кепку. Ссыпал десюнчики в боковой карман, а из внутреннего достал бумажные и пересчитал — отлично, ещё двести. Вышел из дому и отправился в поход по магазинам.
Во время его похода граберы не наблюдались, и разминировать ничего не пришлось, а потому, он обернулся быстро. Он так и подумал — надо же, такое большое расстояние и так удачно прошёл. И добыл неплохие трофеи — колбаса, сыр и батон хлеба. Забежал в квартиру, глубоко и часто дыша — не захотел ехать на лифте, и до своего десятого этажа протопал пешком. А чего вы хотите? Надо же бороться с гиподинамией — и так чуть не целый день, сиднем сидит.
Первым делом он опять повесил куртку и кепку на просушку, хотя на улице мороси уже не наблюдалось. Затем направился на кухню, включил чайник, помыл руки. И сварганил себе громадный бутерброд из скибы свежего, мягкого батона с хрустящей корочкой и толстенного куска душистой докторской колбасы.
Когда он откусывал от бутера, распахнув рот так, что чуть не вывихнул челюсти, у него радостно и голодно заурчало в животе.
«Ничего-ничего, — интенсивно работая уцелевшими челюстями, невнятно думал он, — вот выполним боевое задание и поедим на славу. Устроим себе пир по всем кулинарным правилам».
Попив горячего чаю, сжевав ещё один супербутерброд, добавив к нему ещё и свежий сыр, он прибрал за собой, постоял пару минут на кухне, оценивая порядок и ощущая в желудке приятную сытую тяжесть. Заглянул в холодильник — там уютно устроился, приличный ещё, кусок колбасы со свежим куском сыра. Взял старый, засохший, и отправил его в мусоропровод.
Ну, всё, к бою готов. И пошёл в свою комнату включаться в сеть дронов. По дороге не забыл посетить заведение, отмеченное на местности маркером с писающим мальчиком.
Дрон его уже был готов и заряжен, а на выходе ждал Джон.
— Значит так, мы скоро уходим. Давай махнёмся аськами и сетевыми адресами, если что, сразу звони. Да и просто так, звони. Поболтаем. А деньги… Идём к банкомату, откроешь новый счёт. Я тебе туда скину. Добрые дела, должны поощряться! — наставительно сказал он. — Кстати, поздравляю, тебе объявлена благодарность от Союза Рейнджеров. За пленение граберов. Их, оказывается, давно уже ищут. Объявлена, заочно, так как ты не член Союза. Надеюсь, пока. Если надумаешь вступать, мы с Сеней, дадим тебе рекомендацию без всяких оговорок.
И они пошли к зданию Парковки, к банкомату. Женя болтал по дороге об Островных делах и пытался найти общих знакомых, а Алекс, в меру сил, поддерживал беседу. Общих знакомых они, как ни старались, не нашли. А вот общее дело практически сразу. Оказалось, в том провальном штурме, на Втором Бастионе, они участвовали оба. Только Женя, с отрядом южноудельских рейнджеров, штурмовал Центр управления береговыми батареями, сверху. А Алекс, с отрядом среднеземных пластунов, снизу, по лабиринтам подземных воздуховодов и электро-связных коммуникаций.
…Они шли по кабельному тоннелю. Трое пластунов впереди, а Алекс, как самый младший, сзади тащил переносной ретранслятор — глубоко под землёй, при обилии железобетонных перекрытий, связь пропадала.
Приходилось пригибаться, так как навстречу, плотными клубами, даже, какими-то кручёными струями, под потолком и почти до середины тоннеля по высоте, валил горячий, чёрный дым удушающего запаха.
Ушедшая вперёд группа из четырёх пластунов «погибла». Через сеть они сообщали, что нарвались на огнемётную ловушку и просили хотя бы посмотреть, что осталось от их дронов. Они так же информировали, что за поворотом тоннеля идёт прямой коридор, длиной почти тридцать метров. Вот, где-то посередине его, их и накрыло. Как сработала ловушка, и что послужило запускающим фактором, они не успели понять. Сказали только, что откуда-то сверху полилась нефть, а затем вспыхнул фальшфейер. Всё вокруг заволокло огнём и дымом, стало очень жарко, и связь оборвалась.
Подсвечивая себе габаритными огнями, группа Алекса дошла до поворота и остановилась. И старший группы (Алекс не расслышал его имени, когда знакомились, а потом не представился случай переспросить), сказал:
— Чтобы не гибнуть зря, за здорово живёшь, делимся на двойки. В паре один идёт впереди, второй — пять метров сзади и всё внимательно отслеживает. Зиг и ты, Алекс, первые — Зиг ведущий. Мы за вами по вашему сигналу. Алекс, дай сюда катушку. Ну, вперёд!
И они пошли вперёд. Пригнувшись, чтобы не попадать в струи вонючего дыма, завернули за поворот, протопали несколько десятков шагов и увидели первую группу — оплавленные «трупики» в луже догорающей нефти.
— Наверно, тут хрен пройдёшь, — сказал Зиг, ему было страшно. — Я хочу вернуться. Пошли вместе, а?
— Иди, кто тебя держит? — равнодушно сказал Алекс. — Колхоз — дело добровольное.
Но Зиг не ушёл, а, пропустив его вперёд, стал держаться позади. Алекс же, мелкими шажками, стараясь хоть что-то рассмотреть в пляшущем свете от дымных языков пламени, стал приближаться к горящим останкам.
— Ни черта не разобрать, — он остановился, присел, и включил на дроне встроенный поисковый прожектор. И в ту же секунду, в лицо его, ударила тугая, горячая струя пламени…
Общие воспоминания так захватили их, что они чуть не прошли здание Парковки.
— Ну, ты даёшь! — восклицал Женя, звякая его по плечу своей клешнёй. — С пластунами только опытные бойцы шли! Стало быть, ты гораздо старше меня на Острове, если не врёшь, конечно. Я ведь тогда совсем ещё салагой был, на вспомогательных ролях. Вот, как и у тебя сейчас — вид обычного салаги. Что такое случилось, что ты так поизносился? Ты, смотри, не стесняйся, если что будет нужно, я Сеню возьму — поможем!
Он так внимательно и серьёзно смотрел Алексу в глаза, что тот не выдержал:
— И на «головоглазов» со мной пойдёте, да?
— На голово… Кого? Это ты серьёзно? Не шутишь?
— Хотел бы шутить, да не получается.
— Это не может быть шуткой. То есть, я хотел сказать, это не может быть правдой! То есть, зачем на них идти-то? Смысл-то, какой?
— Не может быть того, чего не может быть, — машинально ответил Алекс, он уже не слушал Джона, он смотрел мимо него, на деревянную стену здания Парковки. И было ему в тот момент совершенно не до смеха.
На панели стены, пришпиленная ржавыми гвоздями, криво висела мятая листовка. На ней осыпающимися чёрными буквами, видимо углём, крупно и коряво, было написано: «Вендетта!!! Клан Воинов Великого Саурона объявляет розыск преступника против интересов клана и всего Западного Содружества кланов. Каждому, кто сообщит координаты нахождения или сетевые данные этого преступника, будет вручена щедрая награда в 400 бонов и бессрочный пропуск в земли клана Воинов Великого Саурона».
Ниже прилагалась фотография хорошего качества формата А-4, на которой был изображён Алекс, в образе своего пропавшего дрона, висящий над обрывом, уцепившийся одним манипулятором за ветку сосны. Во втором манипуляторе, отставленном в сторону, ничего не было. То есть, вообще ничего.
«Фотошоп», — рассеянно подумал Алекс, ощущая себя не очень уютно.
Снимал, по-видимому, траппер — в нижней части кадра виднелся набалдашник его боевого посоха. На заднем плане, не резко, плескались волны в камнях, и смутно маячил модуль второго охотника, со свёрнутой головой. Сам Алекс вид имел отчаянный, даже немного наглый, и под изодранным его маскхалатом, чётко красовался фиолетовый тотем вольного старателя Среднеземных Уделов.
— Интересно, где это они фотографии распечатывали? — прозвучал сбоку чей-то голос.
Алекс повернулся. Два каких-то незнакомых дроннера, средней раскрученности, разглядывали листовку рядом с ними. На Алекса с Джоном они не обращали никакого внимания.
— Да не проблема, — небрежно сказал второй незнакомец, — и ты можешь заказать. С материка привезут.
— Конечно, — согласился первый, — только, вот, во что это выльется?
— Ну, если они за какого-то несчастного дают 400 бубликов, то, наверное, могут себе это позволить.
— Да, наверное, — сказал первый. — Будь я на его месте, то не стал бы появлялся на Острове ни в коем случае. И ни в каком виде. Очень уж серьёзный заказчик на него охотится.
И взглянул Алексу в глаза.
— Ни в каком виде, — повторил он вроде бы про себя. Повернулся и, вместе с товарищем направился в сторону местного супермаркета.
— Эй! Тебе говорю: не спи — замёрзнешь! — Джон дёргал его за руку. — Это ты серьёзно, на счёт «головоглазов»?
— Несерьёзно, — ответил Алекс. Он ощущал острое желание убежать в лес, забиться в нору, навалить сверху дёрну и придавить вход громадным камнем.
— Как не серьёзно? Ты чего мне тут загадки разводишь? То серьёзно, то несерьёзно… У Вики научился? — тут Джон обернулся и увидел листовку.
— Вот, гады, — сказал он через несколько секунд, — уже и сюда пролезли! Наглеют с каждым днём. А парнишка-то ловкий, видишь, как смело он по крутому склону лезет. Я бы и не сунулся туда.
«Я бы тоже, — подумал Алекс, — если б знал. Что мне теперь делать-то? Очень как-то нехорошо складывается. Вендетта — это плохо. Это значит, никому нельзя верить. Четыреста бонов — это много. Не каждый устоит. Точнее, каждый может не устоять перед соблазном. Что-то мне, всё меньше и меньше, нравится затея, с чёрным дроном. Надо быстрее уходить отсюда. К Карчмарю, а там посмотрим, зачем мне надо с ним встречаться. Что задумал Василий Васильевич, загнав меня на встречу с ним? «Делай, что хотел, только сначала сходи к Карчмарю». Ну, вот мы и пойдём. И быстро. А там…»
После Карчмы он хотел прямиком направиться в Шухарт, взять Педро Крота за пластиковую шкирку и вытрясти из него всё, что тому известно об этих «глазастиковых артефактах». А так же, в мягких выражениях, объяснить, что подставлять людей нехорошо, особенно если они твои близкие знакомые. Далее он рассчитывал сходить на место, хм… битвы с «головоглазами» и поискать кристалл своего дрона — он ещё питал слабую надежду, что тот лежит где-то в камнях, и никем не подобран…
— Да, что с тобой? Ты вырубился, что ли? Стоишь как в ступоре. Тебя спрашиваю — парень тебе этот не знаком? Предупредить же его надо, что вендетту ему объявили…
— Извини, Женя, я пойду. Не могу я уже тут оставаться. Идти мне надо.
— Подожди… Да, стой ты, в конце концов! Что ты там про «головоглазов» говорил? — Джон пристально уставился в лицо Алексова дрона. — Что ты, только что, мне говорил? Что ты имел в виду, когда упомянул «головоглазов»? Ты как-то связан с этим? — И он махнул рукой в сторону листовки.
— Да тише ты, не ори, — прошипел Алекс, оглядываясь по сторонам.
Дроннеры занимались своими делами, у листовки никто больше не торчал, кроме них. Видать висела она не первый день.
— Идём уже к банкомату, раз премию обещал. Мне сейчас деньги могут понадобиться.
— Идём, — Джон как-то сразу сник. — Я понимаю, доверять ты мне не можешь. Мало мы ещё вместе каши съели…
— Соли, — машинально поправил Алекс. — Кашу едят для силы, а соль — это пот трудных совместных дел.
Они нашли банкомат, и Джон перевёл на новый Алексов счёт пятнадцать бонов. Сумма приличная, учитывая тот не очень значительный объём работ, что проделал он на пользу транспортной компании. Видать и верно, чем-то он пришёлся по душе ворчливому грузовозу.
— Идём к каравану, — сказал Алекс Джону, — хочу сказать спасибо Казимиру. И с остальными попрощаться по-человечески надо.
— Ну, и где вы лазите, вохры? Двигать пора. У меня рабочий день до пяти, а ещё груз надо сдать и все документы оформить. Болтаются, бог знает где, а ты жди их тут…, — Алекс усмехнулся, издали бурчания Казимира, напоминали рык двигателя грузовика, работающего на подъёме с повышенной нагрузкой.
— Не шуми, Казимир, Хариусу нужно срочно уходить, он попрощаться зашёл, — прервал его Джон.
— «Прощаться, прощаться…» Встретиться не успели, прощаться уже… Эх, молодёжь, ветер в голове. Только-только сработались, а ты уходить. Чем мы тебе не угодили, а?
— Да, нет, Казимир, всё нормально, просто мне действительно очень надо быть в одном месте. А вы мне понравились, вот сделаю свои дела, может и впрямь, к вам в охранники подамся.
— Ну, коли без обид, так давай друг, лапу, — и суровый водитель протянул Алексу мощный манипулятор, исполняющий роль крана, при погрузочно-разгрузочных работах. — Спасибо тебе за охрану. Жаль, что уходишь, ну да, ладно — дело твоё. Надеюсь, ещё увидимся. Остров маленький. Удачи тебе в пути, боец!
— Спасибо, Казимир, за премию. Очень ты меня этим выручил, — сказал Алекс, пытаясь пожать протянутый крюк.
— Ну, Хариус, бывай! Удачной тебе дороги, — подошедший Сеня, поклацал его по плечу. — И как ты этих троих завалил… Ума не приложу.
— Ничего удивительного, у меня спарринг партнёры были хорошие, вот и научился. Бывай Семён!
— Ты на меня не сильно обижаешься? — спросила Вика-Рысь, хлопая ресницами-очистителями оптики. — Я же не виновата, что у меня характер такой… яркий.
— Да нет, ничего, терпеть можно.
— Ну, тогда пока, терпеливая рыбка Хариус! — в её голосе прозвучало слабо скрытое разочарование.
Джон прощался последним. Он пожал руку и сказал коротко:
— Звони, — и, сейчас же, без задержки. — Трогай, грузовозы!
И караван тронул, взревев моторами. А через пять минут уже скрылся за близким поворотом широкой дороги, ведущей в верховья ручья Гремучая Змея, где шло строительство новой парковочной станции. Вот так всегда, встретились — разошлись. Обычное течение жизни.
«Отсюда до Карчмы менее километра, — прикинул Алекс, — минут за двадцать пять — тридцать доберусь. Если ничего не помешает, конечно».
— Шумно себя ведёшь, Алекс, — раздался сзади тихий, вкрадчивый голос. — Особенно, если учесть, что на тебя идёт охота.
Он резко обернулся. Это был тот, первый незнакомец, встреченный им возле объявления.
— Вы кто? — холодно спросил Алекс.
— Это не важно. Важно то, что здесь много лишних глаз. Делай, что должен и без причины не задерживайся.
И он неспешно удалился.
«Ага, — подумал Алекс, — похоже, контроль на линии. Ну, как бы то ни было, а он прав — тормозить нельзя».
Ему пришлось пройти через всю Парковку, прежде чем он нашёл тропу на Карчму. Тропа эта раньше была хорошо утоптана и много ходимая, теперь же несколько заросла. На таких заросших тропах не бывает засад. Незачем. Редко по ним пройдёт путник, заслуживающий внимания. Поэтому Алекс, осмотревшись на всякий случай по сторонам, безбоязненно шагнул в лес.
Отремонтированный дрон вёл себя хорошо, новый двигатель работал ровно, шаг не дёргал. Индикаторная панель сияла зелёным цветом. И новый аккумулятор был заряжен на девяносто девять процентов — под завязку. Тучки на небе почти совсем разошлись. Солнышко, склонившееся к вечеру, светило почти по-летнему, ветер стих. Лесные пичужки звонко допевали свои дневные песни, где-то далеко орали очумелые чайки, а под сенью леса прело пахло прошлогодней листвой и опавшей хвоей. Стояла сырая, тёплая осенняя тишина, и минут через пять хода, он совсем успокоился и стал смотреть на жизнь более оптимистично. Но как оказалось, зря.
То ли ветка хрустнула где-то, на грани слуха, то ли птицы изменили свои голоса, он не мог этого сказать точно. Но погоню, он почувствовал сразу. И сразу стал принимать меры предосторожности. Соскочил с центра тропы на травянистую обочину и стал более тщательно выбирать места, куда ставить ноги. И увеличил ход.
Метров через двадцать, осмотревшись внимательно — не наследил ли лишнего, свернул в кустарник и метрах в пяти параллельно тропе, быстро вернулся к тому месту, с которого начал заметать следы. И залёг. Такой способ разобраться с погоней, он вычитал в какой-то книжке про диких зверей. Дескать, они делают петлю, выходят на свой след, и нападают на незадачливых охотников…
«Дай нам бог незадачливых».
Со стороны, оставленной им Парковки, приближались двое. Они шли не торопясь. Два траппера, похожие на тех, «головоглазов», только без нарисованных «глаз». А корпуса совпадают — один «кентавр», второй — «x-траппер».
«Ага, головы поменяли, чтобы на земли Южных Уделов пройти, и думают, что их не узнают, — Алекс затаился, стараясь не дышать. — Шалишь, парниша, я вам не ламер, какой-то. Одно плохо, узнать-то я их узнал, а вот справиться с ними, даже поодиночке, вряд ли теперь под силу. Модуль у меня больно дохлый, а они очень уж накручены, гады. Будь я в своём старом корпусе, они бы у меня и мявкнуть не успели…»
«Гады», тем временем, подошли ближе. Они остановились у места, где он спрыгнул с тропы, внимательно осмотрели землю, и старший свистящим шёпотом сказал:
— Гляди, он с тропы сошёл, вот здесь. Или просто так, или, что-то почувствовал.
— Слушай, Вобла, а может это и не он вовсе, а мы за ним зря попёрлись, пост оставили…
— Да он, не боись. Жестянка слышал, как они у листовки переговаривались. Тот ему: «Ты к этому причастен?», а он тому: «Тише, не ори». И дрон у него дохлый, а слух прошёл, что он троих граберов замочил в сухую. Помнишь, как он тебя киданул? Мастерство не пропьёшь. Точно он, без балды. Непонятно только, зачем это его на юг понесло… Хэ-хэ, а красиво ты тогда летел! Жаль, не успел я тебя в полёте щёлкнуть на память…
— Хорош уже издеваться! Сам-то тоже спланировал в море, а мне одному от Базуки досталось, по самые помидоры… Будто я один виноват, что он ушёл. Чё делать-то дальше будем?
— Ты, давай иди по следу, только не спеши. А я тут пошарю, вокруг. Вдруг чего найду. Потом догоню. Не-ет, второй раз обвести нас вокруг пальца я ему не дам.
И они разошлись, а Алекс, обмирая, смотрел, как старший траппер стал по спирали раскручивать следы вокруг тропы. Ё-моё, надо линять. И на кой ляд, понесло его устраивать тут засаду, в таком-то слабом дроне? В войнушку заигрался? Ноги, ноги. И быстро.
Медленно и очень тихо, прикрываясь бугорком, за которым лежал, он начал отступать. И возможно, ушёл бы, но, зацепившись за ветку, качнул куст.
— Сюда, сюда! Здесь он, паразит! — Злорадно заорал старшой, надвигаясь на него. — Ничего, ничего, без прототипа ты от нас не уйдёшь! Сейчас мы твою флэшку выдерем, а там дознаются, откуда ты такой шустрый завёлся…
Алес капут. Флэш-память, это серьёзно. Там хранились драйвера, сетевые протоколы и все логи соединений. А также пароли и сценарии входа в сеть дронов. И в каком-то из них айпи-адрес его провайдера. А это уже информация для выхода непосредственно на Алекса — кто он такой, и где конкретно живёт. Флэш-память недоступна оператору ни из какого режима — стереть её он не сможет никак. Ему захотелось завыть от безысходности положения, но он, молча, встал в полный рост и изготовился к бою.
Траппер по кличке Вобла, между тем приближался с наглой улыбкой, и было слышно, как по тропе бежит второй, шлёпая многочисленными ногами. Алекс медленно пятился, прикидывая в уме возможные варианты защиты или бегства. Вариантов было много, но, ни один из них не сочетался с физическими возможностями его слабого модуля.
«Пусть быстрее нападает, — решил он. — С одиночкой справиться шанс есть».
Но опытный траппер не спешил. Он явно пришёл к такому же выводу, что и Алекс.
— Давай быстрей, ёлоп! Где ты там застрял? — заорал Вобла оборачиваясь.
И тут Алекс обратил внимание на то, что топота бегущего он не слышит, а слышит непонятную возню на тропе и приглушённые вскрики. Ах, как не нравится нападать сзади! Но выхода не было, и он прыгнул на траппера. Изо всех сил, плевать на мышцы! Траппер в последний момент дёрнулся, попытался оглянуться, но поздно — выдранный интерфейс связи, уже был у Алекса в клешне.
«Сдохни, собака Сауронова!» — чуть было не заорал он вслух.
И не обращая больше внимания на увядающего противника, весь сосредоточился на тропе. Там было тихо. Что за чёрт? Алекс осторожно высунулся из кустов и огляделся.
— Выходи, не бойся. Я так и предполагал, что ты с ним сам справишься, — это был давешний таинственный незнакомец. Он стоял у второго поверженного траппера, и вытаскивал флэшку из вскрытого корпуса. — Ему она больше не понадобится, а вот нам, наверняка. Надеюсь, ты у своего вынул?
Алекс, рассеяно посмотрел на «мёртвого» охотника — опять сломана шея, затем на обрывок интерфейса, который всё ещё сжимал в руке и, молча, покачал головой.
— Кто вы такой?
— Я тебе уже ответил — неважно. Важно, чтобы ты шёл и делал своё дело. Ты не возражаешь, если я осмотрю твоего крестника?
Алекс не возражал. Только сейчас до него стал доходить весь драматизм ситуации. Тот Алекс, что сидел в кресле дома, без сил откинулся на спинку и закрыл глаза. Ингидрид твою хибины мать, как любил, иногда, говаривать его отец. Именно ингидрид, и именно хибины. Тот Алекс, что стоял на тропе у неподвижного траппера, с омерзением вытряхнул из клешни кусок шлейфа и пнул дохлятину ногой.
Начало темнеть. Незнакомец забрал память и ушёл, так и не ответив на вопросы Алекса. А тот постоял на месте побоища, постоял, да и пошёл прямо в чащу кустарников. Побродил кругами, нашёл удобную ямку, метров за пятьдесят от тропы, насобирал веток. Затем угнездился в ней, прикрылся ветками, перевёл дрона в экономичный режим покоя, да и вышел из него домой.
Дома тоже был вечер, в комнате царил полумрак, а горизонт, с западной стороны, затянуло плотными тучами. Он ещё долго сидел перед компьютером, снявши обруч и перчатки, и тупо смотрел, как антивирусник, воспользовавшись паузой, трудолюбиво шерстит папки на предмет наличия вредоносных программ.
«Устал. Я чертовски устал. Какой насыщенный выдался день».
Он закрыл глаза и минут десять сидел расслабившись. Затем ушёл на кухню, вытряс почти оттаявшие окорочки из пакета в раковину. Четыре крупных бройлерных ножки специально для жарки. Достал из посудного шкафа и поставил на плиту массивную чугунную сковороду, включив прогрев на максимум. Плеснул в неё подсолнечного масла, чтобы покрыло дно, и стал мыть окорочки горячей водой, для быстрого оттаивания. Вымыл, отряс воду и сложил их в глубокую миску из тонкой нержавейки. Посолил, посыпал обильно пряностями из пакетика «Приправа для жарки птицы» и вдумчиво перемешал, причём руки его просолились и промариновались не меньше ножек. Когда масло достаточно прогрелось и стало потрескивать, убавил мощность плиты ниже среднего, осторожно и быстро выложил в сковороду окорочки. И накрыл плотно стеклянной крышкой со стравливающим клапаном. И оставил жариться. Тщательно вымыл руки и сел за стол, боком к тёмному окну. Теперь подождём.
«Итак, что мы имеем? Главное — инкогнито не получилось. Только ли я сам виноват, что «шумел» много? «Головоглазы» знают, что он на Острове, их только удивляет, чего это он на юг идёт. Значит, ждали, что я пойду сразу на запад, а меня, видите ли, понесло на юг. Ключевое слово здесь — ждали. Вот теперь и думай, то ли они просто ожидали наугад, то ли знали, где, когда и кого следует меня караулить. Значит, либо они такие умные, либо у них была информация от кого-то. Может даже из окружения Василия Васильевича. У-у, как тут всё запутано. У меня сейчас башка треснет от всей этой шпионской канцелярии…»
Он встал, выпил морсу, и пошёл в зал на диван. Бухнулся на него, нашарил пульт и врубил телевизор. Попал на какой-то сериал, не стал вникать, быстро переключил и попал ещё лучше. «Дом-4». Тошнилово… Вот бы их на Остров, да не в дроне, а живьём. И подсматривать, как они там выкручиваться будут. Проект века — «Остров-4». Хотя нет, не пойдёт, слишком уж по садистски… Переключил. Какой-то американец из NASA, долго и путано объясняет, куда подевались четыреста килограммов лунного грунта, доставленного на Землю в прошлом веке. Они что, за столько лет не смогли придумать более серьёзной отмазки? Ну, тупы-ые… Переключил. Политика. Переключил. Реклама. Переключил… Переключил. О. Пусть идёт. Мультики, трансформеры… Детская сказочка…
«Интересная мысль — может эти трансформеры, чьи-то выросшие дроны… Хм, с этой точки зрения странно смотрится весь сериал… Эти двое трапперов наверняка сообщили своим, и завтра, если уже не сегодня, их там будет туева куча. И это меня как-то уже не пугает, всё мне уже побоку».
«Второе главное — за мной следят. Или, вернее, присматривают, предположительно, гм… свои. Нет, но помог он мне реально, я бы двоих не одолел. Да и одного-то… Кстати, а что этот… Вобла, о прототипе говорил? Что, мол, без него, я от них не уйду… Значит, Чёрный дрон — это какой-то прототип. Или, чей-то. Ну, вот, осталась мелочь — выяснить, какой и чей. Но сначала надо его найти. Так. Окорочки».
Он встал и пошёл на кухню. Под стеклянной крышкой, в горячем, ароматном пару, доходили до готовности пышные куриные ножки. Алекс взял из пачки зубочистку, приоткрыл крышку, и осторожно потыкал. Мясо мягкое, сок прозрачный — практически готовы. Закрыл и, не откладывая, стал варить макароны. Процесс варки прошёл успешно, если не считать ошпаренного паром пальца, в момент пересыпки готовых макарон в дуршлаг для слива воды.
Наконец всё было готово. Он выбрал самую большую тарелку, наполнил её макаронами, сверху водрузил два самых больших окорочка и обильно полил подливкой, образовавшейся при жарке. Достал из банки, стоящей в шкафу с консервантами, два ядрёных солёных огурчика и выложил на блюдце. Подумал… и добавил к ним третий. Затем неторопливо сел за стол, отломил от батона крупную краюшку, взял трясущейся от голода рукой вилку… И всё это великолепие, с удовольствием и грома-адным аппетитом съел. И мысли в этот момент у него были о еде, и только о еде.
Когда он наелся, а затем, превозмогая лень, навёл на кухне порядок, на улице почти совсем стемнело. Он вернулся в комнату и прилёг на диван. Мультики кончились и из студии гидрометеоцентра молодая симпатичная женщина в красивом костюме, что-то объясняла про погоду, какие-то там у них фронты, куда-то опять смещались, а посему, в их области будут затяжные дожди. А над Островом-то, погодка наладилась, сонно подумал он. Подремлю чуть-чуть…
— Он спит, — негромко сказал первый.
— Нет, он дремлет, — возразил второй.
— … — неуверенно промолчал третий.
— Откуда вы знаете? — спросил он неизвестно у кого.
— Скоро и ты узнаешь… — ответил ему неизвестно кто.
— … — скромно промолчал третий.
Чёрные дроны тянули сеть. А он не знал, что это за сеть, хорошо оно или плохо. Хотел знать, но не мог…
Утром он ничего не помнил. Лишь туманные обрывки ощущений.
Солнце ещё не взошло, а он уже топал к морю…
Тропа перевалила водораздел к Сухому ручью и пошла на спуск. Лёгкий ветерок посвежел, и вовсю сыпал жёлтыми листьями с шумящих деревьев и кустарников. Листья падали на землю и шуршали под его ногами. Пахло влажной свежестью и немного деревенской баней. Грибами пахнет, как говаривала мама, во время их редких совместных выездов за город.
А он терпеть не мог, когда его силком выволакивали на природу, полдня раздражённого таскали по лесу и, тыча под нос каждый найденный гриб, в непонятном восторге вопрошали: «Ну, разве не прелесть, смотри — какая красота, где ты ещё такое увидишь? А как здорово будет их замариновать!»
Ему всё это казалось глупой, бездарной тратой времени. А дома его ждал сиротливый комп и дроновская сеть. И, вернувшись из лесу, он уже никакого участия в дальнейшей судьбе грибов не принимал, а бегом врубал железо, надевал на голову обруч интерфейса, входил в сеть и оказывался в мире, который уже давно стал для него более реален и важен, чем все их дачи, природы и грибы вместе взятые…
Обруч и был самой важной частью современной сети дронов. Из мягкого пластика с тремя индукторами, у висков и на затылке. Он снимал сигналы нервной системы человека, преобразовывал их в импульсы сети компьютерной и передавал на комп, где они превращались в обычную электронно-кодовую информацию, которая пролетев по каналам связи тысячи километров, управляла роботом-дроном. В свою очередь данные от дрона, проделав обратный путь, через индукторы наводились прямо на мозговые центры восприятия. Вот и всё — человек видел, слышал и чувствовал, то же, что и дрон, и мог управлять им как самим собой.
Конечно, вся сложная электроника и программная идеология недоступны пониманию простого юзера, да он в этом и не нуждается. Вы же не задумываетесь над тем, какие сложные, недоступные вашему пониманию нервно-химические процессы происходят в организме, когда вы, например, чешете себя за ухом?
Алекс поскользнулся на сгнившем грибе и чтобы не упасть, растопырившись, присел на все четыре лапы и ухватился рукой за ветку ближайшей берёзки. «Вот тебе и нервно-химические процессы в натуре», — подумал он, отряхивая с правой передней ноги склизкие остатки разложившейся грибной плоти.
А грибов-то здесь много, как-то он раньше на это внимания не обращал. Хотя нет, была у него мимолётная мысль, давно, в самом начале его жизни на Острове — податься в друиды. Те занимались изучением живой природы, сбором различных гербариев, грибов, ягод, всяких там мхов и лишайников. Снадобья какие-то готовили. Неизвестно только для чего. Замкнутая каста. Для большинства вообще непонятно чем они занимаются, и на какие доходы существуют. Наверно, таинственность их окружающая, и потянула его поначалу в этот клан. Но мизерность доходов не устроила и он, чтобы заработать подходящие средства, подался сначала к «жестянщикам», собирать всякий военный хлам — опасная, но хорошо оплачиваемая профессия. Затем к минокопателям, что ещё более опасно, зато ещё более доходно. И, наконец, приобретя достаточно средств и боевого опыта, стал вольным рыцарем островных просторов (ну, хотелось думать, что рыцарем). С формальным членством в совершенно неформальном клане. А главное, его совсем не интересовали все эти грибы-ягоды…
Игровой робот-дрон, как комплекс, вещь очень гибкая. Гибкость комплекса выражается в способности добиться одного и того же разными путями. Ну, например, почесать за ухом можно, либо тривиально рукой, либо оригинально потереться головой о сучок. Либо придумать вообще нечто экзотическое. Так и с модулями — помимо стандартных программ и приёмов, есть недокументированные наборы команд, пиратские прошивки, левые драйвера, любительские разработки, экспериментальные выверты непризнанных гениев — на любой вкус.
А теперь вот есть и разговорчивые чёрные дроны. Правда, какой в этом может быть смысл, пока неясно.
В просветах ветвей деревьев стало промелькивать море. Узенькая тропинка свернула влево и, нырнув вниз, слилась с широкой, идущей параллельно берегу, утоптанной тропой — прибрежный магистральный путь. Очень живописная тропа с великолепными видами на море, сопки, лесную зелень и развалины древних крепостей. Проходит вдоль всего берега Острова с небольшими подъёмами и спусками. На юго-восточном направлении практически безопасна, а в остальных местах по-разному. Где-то и шагу ступить нельзя, чтобы не напороться на какую-нибудь гадость в виде мины-ловушки или граберской засады.
Здесь же давно тихо. А вначале Игры в этих местах находился основной центр былой деятельности дроннерского движения. Бурной и весёлой деятельности. Тогда мало кто рисковал соваться вглубь острова, слишком там опасно для начинающих игроков, а начинающими были все. Вот вдоль берега в окрестностях магистральной тропы и разворачивались основные баталии. Давно это было. Очень давно. Алекс тогда ещё в начальные классы школы ходил.
Он прошёл метров сорок в южном направлении до Парковки PK24. Типичная, редко используемая парковка — пункт связи с контрольно-ретрансляционной башней, пустующие стойла, пустующий ремонтный блок, дремлющие дроны обслуги, заросший паутиной магазинчик «1000 мелочей». Всё засыпано опавшими листьями… Редкий дроннер забредёт в этот квадрат. А если и забредёт, то только транзитом.
Да-а-а… После того, как единственный капонир в квадрате K24 с единственным, уходящим в глубь Острова, широким подземным тоннелем, был разнесён чудовищной силы взрывом, а сам тоннель завален на большую глубину, Парковка опустела. Кстати, при этом, образовавшимся от взрыва оползнем, засыпало весьма богатые прибрежные минные заграждения, сложной инженерной работы. Вокруг не осталось ничего интересного, кроме ботаники и прибрежных видов, вот место и опустело.
А ведь ещё буквально год назад, жизнь здесь била ключом — сотни посетителей в сутки, стойла переполнены, обслуга в запарке, везде шум и гам. На вертолётной площадке танцы до утра. Натуральный бум, наподобие Золотой лихорадки. Начали даже монорельс строить до Фактории.
У развилки, под недоделанной стойкой недостроенного монорельса, он увидел двух дронов, и по манере поведения сразу определил в них явных друидов. Они сидели, скрестив ноги, в пыли у обочины, разложив по сторонам свои друидовские пожитки, и о чём-то горячо спорили меж собой.
Ха, легки на помине.
— Здравствуйте, господа друиды, — поздоровался Алекс, поравнявшись с ними, и помахал правой рукой.
Те оценивающе на него посмотрели, не нашли ничего для себя интересного и почти синхронно, молча, качнули своими круглыми головами, блеснув при этом сложной оптикой, умеющей становиться микроскопом. У обоих были навороченные корпуса типа «богомол» — серо-голубого цвета с серо-жёлтым же камуфляжем. И один из них держал в, слегка отведённой в сторону руке, бледное цветкообразное растение — явный предмет спора.
«Богато живут», — машинально оценил Алекс их дорогие модули.
— А, что, Карчмарь у себя? — не обращая внимания на равнодушный приём, продолжил он.
— Негоже новичкам соваться в Карчму, — неохотно пробурчал тот, что был без цветка.
— Сам ты эндемик, — не к месту сказал второй. — Это просто лёгкая мутация, вызванная местным фактором, вот смотри сюда…
Алекс терпеливо ждал, всем своим видом показывая, что никуда уходить не собирается.
— На месте, на месте, — с лёгким раздражением сказал первый. — Клепает что-то, как всегда. Иди, иди, не мешай… Ему как раз запчасти нужны.
«И чего это я решил с ними заговорить? — подумал Алекс, сворачивая на уходящую вверх по заросшему крутому склону тропинку, ведущую на высокую скалу с плоской макушкой. — Как будто сам не знаю, что Карчмарь всегда на месте. Точно как новичок. Дались мне эти чёкнутые друиды».
Тропу перегораживал упавший ствол небольшого деревца, и Алекс, не задумываясь, попытался его сходу перескочить. Но, уже в полёте, понял, что слишком переоценил скромные возможности своего нынешнего тела. Зацепился за сухие ветки и, раскинув ноги и брякая манипуляторами, кубарем выкатился обратно к развилке в облаке пыли и вороха мелких камней.
Друиды от неожиданности подскочили, тот, что был с цветочком, даже отбежал метров на пять вдоль по дороге. Затем, вникнув в ситуацию, они обидно заржали и, тот, что без цветка, давясь смехом, спросил:
— Что ж вы так неловко, юноша? Этак вы запчасти до Карчмы не донесёте…
От досады Алекс схватился, было за валяющийся рядом толстый сук, но махнул рукой, поднялся на ноги и тоже рассмеялся:
— Виноват, господа, старые раны совсем подвижности лишили!
— Интересно, откуда у такого зелёного новичка старые раны? — всё ещё смеясь, спросил тот, что с цветком.
— А, ничего интересного, — с улыбкой ответил Алекс. — Гораздо интереснее другое — откуда у бедных друидов, такие навороченные корпуса?
Друиды сразу перестали смеяться и быстро переглянулись между собой.
— А ведь это не ваше дело, юноша. Идите себе с миром. Несите Карчмарю
— А ведь и верно, мне пора. Ещё раз извините, за то, что я вас так сильно напугал, — Алекс с удовольствием заметил, как оба друида синхронно, в досаде дёрнули плечами. Повернулся и снова полез на тропу к Карчме.
«Так твою и перетак! Кто тебя за язык вечно тянет, болтун! — недовольно подумал он, преодолевая крутой подъём. — Но какого они тут ошиваются, и почему так сильно перепугались?»
Карчмарь стоял под навесом у горна и препарировал плазменным резаком чей-то дроновский остов. Карчмаря носил громадный, мощный робот-дрон, чёрного цвета на восьми суставчатых ногах. Этакий гигантский чёрный паук. У него были могучие, но ловкие манипуляторы, сложная многоглазая оптика и занимался он на Острове почти тем же, чем Кузнец на Полигоне. Над живописной лачугой, которая и носила громкое название — Карчма, на коротком флагштоке развевалась выцветшая, истрёпанная ветрами, бледно-серая тряпка с еле заметным изображением черепа с костями. Полагалось думать, что это пиратский флаг. Само здание лачуги имело весьма интересный вид. Построенная не по какому-либо цельному проекту, а просто, по состоянию духа своих создателей, в одних местах своих она резко взлетала вверх над землёй, в других же стремилась слиться с ней заподлицо. Стены её были выложены из того, что подвернулось под руку ваятелям, в тот единственный и неповторимый день творения — от камней и досок, до плит броневой защиты и снарядных гильз. Но, невзирая на такие разнотыки конструкции, здание весьма гармонично вписывалось в окружающую среду и имело высокую прочность и надёжность.
В Карчме помещались: весьма богатый и обширный склад запасных частей и островных артефактов, с бронированными, автоматическими дверями; мастерская Карчмаря со стендами диагностики и ремонта сложной электронно-механической начинки дронов; аварийная энергетическая установка с местами зарядки, а также ряд помещения хозяйственно-бытового назначения. На втором этаже был оборудован пункт наблюдения за морем и окрестностями с отличной стационарной бинокулярной оптикой. Многочисленное электрооборудование в нормальном состоянии запитывалось от ЛЭП, идущей на ретранслятор. А в случае прерывания снабжения, уже от упомянутой аварийной установки — хозяин не был лишён предусмотрительности.
За домом, на скале, у подножия высокого узлового ретранслятора, на двух перекрещенных жердях, был распят ржавый остов, разбитого, старинного дрона. Пустые, без оптики, глазницы его грустно смотрели в осеннее небо, и над ним красовалась почерневшая доска с крупной надписью помутневшей флуоресцентной краской — «КАРЧМА». И ниже, мелко — «заходи — не бойся, выходи — не плачь». А ещё ниже и мельче выцарапано острым предметом — «приют нищих духом». Но эта надпись издали не видна и лишь избранные знали о её существовании. Алекс знал. Не знал только, кто её оставил, и что при этом имел ввиду. Кстати, сказавшему вместо «карчма» — «корчма», был гарантирован нерадушный приём. И это, ещё мягко сказано, учитывая ужасный характер её хозяина. А к ужасному характеру прилагался нестандартно мощный дрон с очень хорошей защитой.
…В стародавние времена некая банда граберов, название которой не уцелело в смертельно-спокойных водах Леты, позарившись на богатство склада с артефактами, предприняла опрометчивый штурм этой необычной микро-фактории. Пятнадцать зверски отважных бойцов шайки с воинственными кличами и устрашающим гиканьем разом кинулись в атаку…
Шестнадцатый находился в засаде на случай какого-нибудь непредвиденного обстоятельства. Он тихо сидел внизу, у самого основания скалы и ничего из происходящего наверху видеть не мог. Зато прекрасно слышал леденящий душу громоподобный рёв хозяина и истерические предсмертные визги и вопли нападающих. Вниз со скалы никто не спустился. Если, конечно, за «кого-то» не считать несколько свалившихся с вершины оторванных конечностей бандитских дронов.
Ошалевший от ужаса пережитого, единственный свидетель чудовищной бойни прибежал в Среднеземную Факторию и добровольно сдался властям. На следствии он безропотно раскрыл все преступные дела своей банды, пароли, имена и явки, и вдобавок живописал подробности неудачного штурма. Судя по всему, хоть он и безбожно врал, но был очень недалёк от истины. Во всяком случае, желающих проверять представленные факты не нашлось. А в ближайших окрестностях Карчмы с этого раза не заводилось ни одной банды.
После знакомства с начальником СБ, Алекс на многое стал смотреть совершенно по-иному. Например, раньше он никогда не задумывался, откуда в Карчме такое богатое оборудование? Теперь же он предполагал, что оно —
Он обернулся назад. Круто вниз, зигзагами уходила тропа, по которой он сейчас сюда поднялся, а по-над мелкорослым, корявым леском был виден берег Острова с Факторией Среднеземья, до которой отсюда больше двух километров. Море серо-стального цвета с мелкими белыми барашками, на далёком горизонте сливалось с сине-серым осенним небом. Там, на грани видимости, явно за пределами запрещённой зоны, маячило какое-то судно, гражданское или военное, не разобрать. Восходящее Солнце ещё висело слишком низко над горизонтом и грело слабо. Ветер с моря шумел ветвями, осыпал листву и швырял редкие, мелкие капли воды на оптику глаз. Сразу и не поймёшь, то ли это брызги от недалёких волн долетели сюда, то ли это редкие тучки рассыпали, походя, свою микроскопическую морось.
Глубоко вздохнув, он отвлёкся от процесса созерцания и потопал к Карчме. Хозяин, не прекращая своего занятия, исподлобья на него посматривал. Мрачно так и недобро.
— Здорово, брат Карчмарь! — весело поприветствовал его Алекс.
— Нет у меня никаких братьев, мелочь пузатая. Вали отсюда, пока я добрый. Иначе на шпильки разделаю, — хмуро рыкнул тот.
Нехорошим взглядом смотрел на него Карчмарь, ох нехорошим. Ещё и плазменным резачком поиграл, как мясник ножом на бойне.
«А ведь правда, будь я и впрямь, «мелочью пузатой», точно рванул бы отсюда без памяти — ишь, как глазищами сверкает, убивец».
— Что ж ты, не накормил, не напоил, в баньке не помыл, а уже разделывать хочешь? Не порядок, брат, так честные «карчмари» не поступают.
— Странные ты речи гутаришь, вьюноша. Подучил тебя кто, или сам со страху насочинял? — Во взгляде хозяина мелькнуло любопытство, хотя мрака не убавилось.
— А старых знакомых мы уже не признаём. Вот стоит только поменять одёжку, и всё — фамилии не помним, и здороваться не хотим, — Алекс безбоязненно подошёл к Карчмарю почти вплотную.
— Голос, и верно, знаком, — нисколько не смутившись, тот продолжал поигрывать резаком. — Ну-ка, напомни себя, ещё чем-нибудь.
— Так-так-так, небось, заначку мою кровную загнал, того и признавать не хочешь.
— А, — сказал Карчмарь и аккуратно положил резак на верстак, — ясно. Ну, подходи, подходи, поздаровкаемся.
И протянул лапищу для пожатия. Алекс протянул свою, тот быстро её схватил и резко вывернул манипулятор на излом. Алекс не сопротивлялся. Во-первых, противостоять мощному Карчмарю абсолютно нереально. А во-вторых, он его знал, и поэтому ожидал чего-то подобного.
— Ну, что, голубь мой, попался? Будешь ещё добрым людям гадости творить? Недавно видел я фотку на сайте объявлений, одного дроннера безрассудного. Корпус у него очень знакомый — не раз я тот корпус правил. Висит он, бедолага, над обрывом, с наглой рожей, и пакостит добрым людям. И такую он им пакость замайстырил, что порешили они, четыреста тугриков, всякому, кто его доставит, заплатить. Вот я и кумекаю о том, что эти тугрики, совсем не лишними будут в моём хозяйстве.
Он замолчал, продолжая удерживать Алекса в неудобном положении. Алекс тоже молчал, и терпеливо ждал. Наконец Карчмарю надоело, и он его отпустил.
— Ответь-ка мне, мил человек, чем я-то тебе таким не угодил, что ты меня, под удар подставляешь? — как ни в чём не бывало, продолжил он разговор.
— Это, каким же образом? — удивился Алекс, проверяя, не вывихнут ли манипулятор. Как ни странно, тот оказался цел.
— А самым простым — три раза ко мне уже наведывались, с вопросами о тебе. Двоих я турнул, а третий упёртый попался, уходить не захотел. Ну, я его и… — он кивнул головой в сторону останков дронова корпуса.
— Надеюсь, он успел достаточно помучиться? — С искренним любопытством спросил Алекс.
— Обижаешь. Ты что думаешь, я изверг, да? Я мягкий и добрый человек. Как я мог лишить его, такого удовольствия? Это ты — чёрствый и бессердечный молодой нахал. Три дня уже с тех пор, как, увидев твою рожу на островной доске объявлений, я мучаюсь в жутком неведении — что ты такого натворил, что так разворошил гнездо этих головоногих мозгляков.
— Там, внизу, два друида торчат. Это не те, которых ты турнул?
— Нет, те двое трапперами были. Один «x-траппер», а второй…
— … «кентавр», — подсказал Алекс, и добавил с досадой. — Эх, лучше бы ты их сейчас разделывал, мне бы вчера с ними драться не пришлось.
— … да, но ты не уходи от ответа. Что ты натворил, и чего теперь от меня хочешь, раз ко мне припёрся?
Алекс ухмыльнулся и, мучаясь от неловкости ситуации и глупости условной фразы, раздельно и внятно произнёс значительным голосом:
— «У вас продаётся славянский шлейф?»
Карчмарь скосил на него кучу своих громадных разнокалиберных окуляров, и очень внятно и раздельно ответил:
— Ну и дурак. Наивный дурак.
— «Как разведчик разведчику говорю — вы болван, Штюбинг!» — назидательным тоном рыкнул Карчмарь.
— Какой ещё — «тюбинг»? — хмуро огрызнулся Алекс. Мало того, что он чувствовал себя неловко из-за необходимости соблюдать конспирацию, так над ним, похоже, ещё и насмехаются. — Ты не сказал мне ответ…
— Эх, молодёжь… Классики не знаете, оттого и ведёте себя глупо. А знал бы, давно сообразил, что только полному идиоту придёт в голову, на полном серьёзе относиться ко всем этим «никелированным дугам, с пумпочками». Да-а… Никак не думал я, что на такую дешёвку разведут одного из моих хороших… хм, друзей.
Алекс стоял, злился, и совершенно не понимал, как себя вести, и что делать дальше. Почему-то, ни к селу, подумалось, что во всех этих бесконечно бестолковых сериалах, бесконечно бестолковые герои, то и дело, к месту и не к месту, с тупым упорством повторяют: «Ты чего-нибудь понимаешь, нет? И я ничего не понимаю!». А всё это потому, что авторы, видать, замучиваются писать эти бесконечно нудные диалоги тупо на одну и ту же тему, и их бедные герои, совершенно перестают что-нибудь понимать, и совершенно не знают, что им делать дальше.
«Ну, вот я добрался до Карчмаря и что мне теперь делать дальше? Ничего уже не понимаю — считать эту, издевательскую тираду ответом, или нет?»
— Ну, что замолчал, конспиратор? О жизни своей пропащей думаешь? — Карчмарь вышел из-под навеса с верстаком и направился в сторону входа в дом. — Ну, идём внутрь, раз уж пришёл, гостенёк дорогой. Будет тебе сейчас и банька, и кофе, и «какава с чаем»… Если ты, конечно, понимаешь, что это такое — «какава с чаем».
И он потопал, не оборачиваясь. Громадный, чёрный паучище, с почти человеческим торсом и почти человеческими руками. Этакий пауко-кентавр в механическом исполнении.
«Надо же, — подумал Алекс, — как мы, однако, со стороны выглядим уродливо. Если всмотреться и вдуматься. Все эти кентавры, богомолы, рыси и пауки. Все эти «головоглазы» и рейнджеры, старатели и сталкеры, граберы и друиды… Делать нам, что ли нечего, что толчёмся мы здесь, на Острове, на этой громадной, древней, военной игрушке человека. Хорошо хоть, не убиваем никого всерьёз, как деды наши. И прадеды наши. И деды прадедов…»
…И в глазах у него потемнело, и он вяло потряс головой, и стукнул себя по обручу, и чей-то голос неслышно сказал — «свет», и он ещё раз стукнул, и всё пришло в норму. Непонятно почему опять сбилось зрение и непонятно в какую норму после этого сбоя пришло. А вокруг как обычно светило утреннее Солнце, плыли по небу тонкие серые тучки, бухнул где-то далеко взрыв мины, застучал в другой стороне автоматический пулемёт, истошно заорали перепуганные чайки, и снова тихо — всё как обычно на старом добром Острове. А дома, сквозь островную реальность, прорвался звук, сработавшей во дворе, сигнализации на автомобиле. Реально и то и это. И вот на нём эти две реальности сходятся и переплетаются так, что сразу и не разберёшь, кто ты на самом деле — человек или робот.
«Так, у кого всё-таки зрение глючит — у дрона или у меня? Или это компьютер выделывается, третье звено в нашей связке?»
А Карчмарь, меж тем, скрылся в широком, тёмном проёме дверей так и не оглянувшись. И Алекс, понурив голову и шаркая четырьмя хилыми лапками дешового нераскрученного модуля от неизвестного пользователя «Хариус», со вздохом поплёлся следом. Как баран на бойню. Как кибер на демонтаж. Как рыбка в сети…
Изнутри «Карчма» казалась значительно обширнее, чем снаружи. Сразу за входом находилось большое помещение, неправильный овал в плане, которое Карчмарь непонятно почему называл Залом Совещаний. Здесь спокойно могло разом разместиться десятка два крупных боевых дрона. Кроме круглого самодельного стола, стоящего посередине и старой большой карты Острова, висящей на северной стене, в помещении ничего не было. Два старинных морских иллюминатора, оправдывая своё название, смотрели во двор. А на потолке, сквозь забранный в грубую металлическую обвязку, кусок остекления кабины от какого-то разбитого самолёта, проглядывалось небо с жидкими тучками. Через зал от входа расположены две двери, закрывающиеся металлическими створками, вели в разные стороны. Правая — по лестнице на второй этаж к наблюдательному пункту с великолепным видом на море и Среднеземную Факторию. Левая — по пологому скату вниз, в мастерскую Карчмаря, со стендом диагностики и рабочими местами по наладке электроники и точной механики. В дальнем углу мастерской находились так же две двери — одна, бронированная с автоматическим замком, вела в обширный склад запчастей и различного островного хлама. А вторая — в аккумуляторную, с небольшим дизельным генератором. Все стены мастерской доверху увешены инструментами и различными частями неразбери-чего. Окона здесь отсутствовали. Всё освещение состояло из четырёх старых автомобильных фар подвешенных к потолку. В углу висел переносной ретранслятор — стены мастерской, почти сплошь состоящие из бронеплит от битой старинной боевой техники, экранировали радио-поле островной сети.
Алекс бывал здесь много раз — парковал дрона, чинился, торговал с Карчмарём разным хабаром, или просто болтал о всяхи всячестях. Отношения у них сложились почти дружеские, хотя в силу замкнутости характеров, дружить оба не умели и особо к этому не стремились. Что случится с этими отношениями сейчас, Алекс даже не пытался предположить.
Громадный чёрный паук ждал его у стенда диагностики:
— А подойди-ка сюда, дружок, я тебе сделаю профилактику. Что-то вид твой мне не нравится. Небось, перегружал опорно-двигательную систему, голуба. Все шарниры расшатал и все тяги порастянул. И псевдо-мышцы истощил, пора их подкреплять и наращивать или же вообще менять. А по твоему неровному шагу и специфическому вихлянию задом, уверенно определяю глюки модуля координации движений — недостаточно квалифицированное вмешательство налицо. Придётся шерстить программные прошивки центрального процессора и подгонять переменные. Ты подходи, не бойся. Стань в стойло, ласточка, ноги на ширину плеч. Фиксируй. И выруби антивирус на домашнем компе, чтобы не мешал тестировать всю связку. Минут через пять я тебя отключу, и полчасика можешь быть свободным. Погулять, что ли сходи… Затем включишь компьютер, войдёшь в сеть, и мы доведём профилактику до конца. Ты всё понял, сокол ясный?
«Ну и рожа у него, кошмар, да и только!»
— Понял, не совсем ещё дурак. Вырубить антивирус и погулять.
— Ну, на счёт дурака, спорный вопрос, но пока не будем его дискутировать. Давай, вырубай своего цербера.
Алекс, поковырялся в настройках «доктора защиты», отключил его, и минут пять следил за работой Карчмаря на стенде диагностики. В процессе наблюдения вяло всплыла мысль о том, как он теперь будет рассчитываться за настройку дрона — по своему льготному кредиту или же Василий Васильевич всё оплатит? Как там у них в «фирме» принято неизвестно. Ещё подумалось, что раньше не требовалось отключать антивирус. Может, новые какие-то программы появились? Внезапно изображение мастерской на виртуальном экране мигнуло и пропало — всё, связи с модулем нет.
Грустно вздохнув, он выключил компьютер. В комнате стало непривычно тихо. Настораживающее непривычно. Отчётливо слышен даже монотонный уличный шум, с вкраплениями автомобильных сигналов, трамвайных звонков, рёвом многочисленных моторов и громкими обрывками людских голосов. Он посидел, неуверенно оглядывая комнату — без подсветки от мониторов она выглядела особенно нереальной. В помещениях царил лёгкий дневной полумрак — над городом висели низкие мокрые тучи, приправленные промышленным смогом. Тахта, телевизор, книжный шкаф… На глаза попался учебник английского. А-а-а… потом… Сначала гулять.
…
Сегодня утром он проснулся сам, без сигнала мобильника, поэтому слегка переспал — с вечера уснул рано, а встал поздно — около девяти. Всё-таки вчера сильно устал. В моральном плане, конечно. Сначала спохватился — на работу опоздал! Затем, вспомнил, что находится в принудительном отпуске и может играть на компьютере целый день, повалялся на диване ещё с полчаса. Затем, неспеша, встал, привёл себя и диван в порядок. Умылся, позавтракал, чем бог послал, а именно, ломтиками колбасы и сыра с хлебом и кружкой крепкого, сладкого кофе, отложив окорочки на обед. И войдя в дрона, отправился к Карчмарю… Откуда его, собственно, сейчас и турнули. Запудрив предварительно мозги, какими-то «тюбингами» и «какавами с чаем»…
«А пойду-ка я в парк. — Подумал он. — Подышу и развеюсь, может там, на сквознячке, пудру и сдует…»
Оделся и бегом по лестнице спустился на улицу. А на улице с неба сыпала морось, и был полдень. Выйдя со двора, пересёк проезжую часть и вошёл в сквер, вытянутый вдоль реки. Газоны с увядшими цветами и гравийные дорожки сплошь усыпаны облетевшей мокрой листвой. И по этим буро-жёлтым листьям прямо по направлению к нему ленивой трусцой приближался Чёрный дрон.
Алекс сбился с шага, сердце гулко стукнуло и в глазах потемнело, но уже через пару-тройку секунд он сообразил, что никакой это не дрон, а обычная лохматая дворняжка грязно-чёрной масти…
«Мама моя, что творится-то… Это уже точно я глючу, и никто иной. Долазился в виртуальности, крыша поехала. Для полного счастья не хватает розовых слонов повстречать».
Он постоял, прикрыв глаза, часто и глубоко дыша. Затем подошёл к «своему» месту у парапета набережной, прислонился к влажному граниту и загляделся на подёрнутую лёгкой рябью, медленную, серо-стальную осеннюю воду реки. Просто стоял и смотрел, стараясь ни о чём не думать. В голове приятно звенела пустота, а над тополиной рощей на противоположном берегу, суматошно нарезали круги взбалмошные «галкающие» галки.
Дождь всё моросил. Галки всё летали. И шуршали, проносящиеся машины за спиной. И незаметно время передышки подошло к концу. Ну, вот и всё, глотнул мирного воздуха — и снова в бой. Он вздохнул полной грудью, задержав дыхание. Прохладный, влажный речной воздух слегка пах рыбой, вяленой тиной, бензиновой копотью и немного ушедшим летом. Обычный городской воздух, у самой обычной городской реки. Пора идти…
На выходе из сквера, он оглянулся. Мокрая, лохматая дворняга сидела возле мокрой серой урны, и задней лапой упоительно чесала за ухом. И была абсолютно не похожа на боевого островного дрона.
Дома, как всегда, повесил кепку на рога, куртку на дверь, скинул обувь, помыл руки и сел за комп. Включил, дождался загрузки, на всякий случай проверил ещё раз — отрублен ли антивирус. Всё в порядке, отрублен. Надел обруч и перчатки. Посидел в нерешительности, бессмысленно гоняя курсор пошевеливаниями пальцев, и… ткнул иконку «Остров».
Карчмарь сразу заметил, что Алекс вошёл, но ничего не сказал, только слегка скосил на него, свои громадные выпуклые стеклянные глаза с фиолетовым отливом, и продолжил завершение профилактики. Ещё минут пять он повозился, запуская разные тестовые программы, от которых у Алекса то рябило в глазах, то противно зудело в ухе. Затем мастер удовлетворённо хмыкнул, снова косо глянул на него, и вырубил, наконец, настроечный стенд:
— Ну, так, дружок ситцевый, минут двадцать нас никто не побеспокоит, — буркнул он непонятно к чему. — А теперь, голубь сизый, мы немного потолкуем… Вот скажи мне, друже, о чём ты мечтаешь?
— То есть? — не понял Алекс.
— Ну, в чём состоит главная цель твоей жизни?
— Не въеду, о чём это ты…
— Да что тут въезжать? — внезапно вспылил Карчмарь. — К чему ты стремишься и чего ты хочешь достичь в своей, такой короткой, жизни? Ради чего ты живёшь, в конце концов?
— Глупость какая-то… Живу и живу, тебе-то что?
— Понимаешь ли, дорогой Алекс, — сказал Карчмарь издевательски-ангельским голоском, — свинья тоже, живёт себе и живёт. Пока её не прирежут и не сделают колбасу. Чем-то ты должен от неё отличаться? Вот я и спрашиваю, о чём ты мечтаешь и к чему стремишься в этой жизни, чтобы я мог отличить тебя от этой свиньи.
— Не понимаю… Тебе-то это зачем нужно?
— Чтобы отличать тебя от свиньи!!! — взревел Карчмарь. — Есть у тебя мечта или нет?! Тебя этот вопрос ставит в тупик — ты что, никогда не думал на эту тему?! Никогда не мечтал, о высоких материях и идеалах?! Никогда не задумывался о цели своего бренного существования?! О смысле жизни?! За каким хреном тогда ты вообще живёшь?!!
Алекс растерялся. Карчмарь, конечно, отличался вздорным характером, но такой ярости с его стороны, он не наблюдал никогда. Чёрный паук, как последний псих, орал на него, добиваясь непонятно чего.
— Ну, вот смотри, — немного успокоившись, хозяин снизил тон, — когда я был молод, мы мечтали о многом — о космосе, о далёких планетах, о мире во всём мире. О том, чтобы всем людям на Земле жилось хорошо, чтобы не было войн. Чтобы построить справедливое общество, где нет обиженых и угнетеных… Это была наша главная мечта. Ради неё мы жили, работали, искали… Даже умирали. А вот ты, ради чего готов сражаться и умирать? Ответь мне, уважь старика.
Он заметно разволновался — лапы его невпопад подёргивались, а руки дрожали.
— Нет, нет! Всё в порядке. Не надо отключать… Инъекцию? Да, пожалуйста. Только не надо отключать, я уже успокоился… Благодарю вас, мне уже гораздо лучше… Не отключайте только. Я потом сам всё отключу, когда засыпать стану…
Алекс не сразу понял, что говорят не с ним. Видать Карчмарь общался с кем-то вне сети, такое нечасто, но случалось. Бывало, что из дронов внезапно начинала литься музыка, или раздавались посторонние голоса — когда человек находился в сети, жизнь вокруг него не застывала и нет-нет, да давала о себе знать. Хоть все и стремились оградить своё жизненное пространство у компьютера с максимальной возможностью.
Карчмарь глубоко дышал, закрыв глаза. А Алекс терпеливо ждал. Он действительно не понимал, чем так взъярил его своими ответами.
«Дался ему этот смысл жизни. Живу себе и живу. Работаю, учусь. На компьютере играю. Чего ещё надо-то? Вот институт закончу, может, инженером стану. Буду ходить по бригадам табели проверять. Зарплата будет больше, куплю новый, крутой комп. В ипотеку квартиру, в кредит машину. Женюсь. Может быть. Это что — разве не мечта?»
Карчмарь открыл глаза:
— Сколько мне лет?
— Сколько что? — ошарашено, переспросил Алекс. — То есть, зачем тебе это надо, что бы я знал?
— Сначала ответь на вопрос, товарищ — сколько мне, по-твоему, лет?
— Э-э-э… — Алекс вспомнил Серого Шока, — ну, я думаю — пятьдесят…
— Восемьдесят два. Будет. Через пару месяцев, — Карчмарь замер, выдерживая паузу. При этом он продолжал коситься на Алекса и делал непонятные движения челюстями, словно что-то жевал.
«Ого, то есть ОГО, — подумал Алекс, — если ещё окажется, что он хранит свой мозг в стеклянной банке, то я точно сегодня умом тронусь».
— Простите, я не знал…
— Да не парься, чувак! В наших отношениях это ничего не меняет. Возраст — понятие… — он неопределённо повертел пальцами, — …относительное. Не успеешь оглянуться, как самому будет столько же.
«Спасибо, я как-то не тороплюсь, — хмыкнул про себя Алекс. — Восемьдесят два. О-хре-неть»
— Извини, что я затеял весь этот… разговор. Просто хотелось лучше понять тебя. Что тобой движет. О чём ты мечтаешь, к чему стремишься. Ничего не получается, жаль. Прямо как с моими правнуками — такие же оболтусы. Кроме компьютерных стрелялок и музыки своей дурацкой, ничего знать не хотят… Видать, и ты из той же серии… Ну, вот, если по-честному, чем ты занимаешься на Острове? Граберством, в чистом виде граберством. «Головоглазов» вот грабанул. Обидел, можно сказать, до глубины души. То-то они бабки такие крутые за твою душу пропащую предлагают.
— Почему — граберством? — удивился Алекс. — Всем известно, что «головоглазы» гады и сволочи редкие…
— А, что, по-твоему, грабя гада, ты становишься лучше его?
— Нет, ну, почему, лучше? То есть, да, конечно лучше… То есть, почему грабя-то? — Алекс почувствовал, что запутывается. — Это они сами всех грабят, бессовестно…
— А ты, стало быть, с совестью грабишь, — прищурился Карчмарь.
— Нет! То есть, да… Да не граблю я, а…
— А, что?
— Ну, ты меня совсем запутал! То есть, вы меня запутали, совсем… Это же игра!
— Нет, дорогой, это у тебя в голове путаница полная. И на игру не вали. Даже игру надо вести честно и в ней должна быть цель. А у тебя её в жизни нет. По крайней мере, не сумел убедить меня в обратном. Живёшь себе и живёшь. По воле волн. Даже не можешь определить, чем ты занимаешься на данный момент. Или, может, боишься назвать вещи своими именами? Что такое необычное ты украл у клиентов в последний раз, что поднялся такой шум?
— Ну… они увели у военных одну вещь… А я хотел её вернуть.
— В твоих словах не чувствуется уверенности в своей правоте. Ладно. Не буду на тебя давить. Извини за наезд, Алекс. Я сегодня не в духе. Старики такие… въедливые. Вечно они молодёжь осуждают. А надо себя осуждать. Это мы виноваты, что вы такими стали. Родители всегда в ответе за своих детей…
Карчмарь пару раз глубоко вздохнул и недолго помолчал.
— Мы ведь тоже были не сахар, в своё время — и рок-н-рол, и танцульки, и брюки стильные — дудочкой, и ссоры с родителями. Всё было. Вот только мечтали мы о большом и стремились к высокому. Много работали, постоянно учились… А сейчас наше поколение уходит. Догорает постепенно жизнь наша, мечты и стремления… осыпается трупами окалина, угольки остаются да пепел мёртвый… Вот и хочется верить, что не зря мы жизнь прожили, что дело наше не умрёт, найдётся кто-то, кто знамя наше подхватит. Не всё, к сожалению, получилось… Но кое-чего мы, всё-таки, добились. Ну, вот, например, то, что ты сейчас находишься здесь, это есть воплощение одной великой мечты…
В былое время, с другом моим, Кузнецом, мы работали в одной «ЛАвочке», кхе… Секретно всё тогда было, ужас! Да и сейчас, ничего толком раскрывать нельзя. Но, кое-что я тебе всё же скажу. Будем надеяться, что защита ещё протянет немного. В общем, участвовали мы в разработке первых управляемых космических роботов, способных перемещаться по поверхности далёких планет. В первую очередь, нашей целью был, конечно, Марс. Луна лишь как первая ступень. Нас она особо не прельщала, но, что делать? Мы во всём зависели от воли руководства, время такое тогда было, сам должен понимать. Работали с очень большой отдачей, и с ещё большей энергией. Спорили дико, бывало, чуть до драки не доходило — пойми, мы же первыми были, ничего никому неизвестно, всё вновь. Ни опыта, ни у кого, ни знаний, одна теория голая, да мечты смутные, навеянные идеями великих мыслителей. Ну, вот, к примеру, какое шасси лучше взять за основу — колёсное, или гусеничное? Столько копий было поломано, не сосчитать. Победило колесо — проще оно и надёжней. Да только с гусеницей, в кратере Луноход бы не забуксовал — пропёр бы пыром, никто бы и не заметил… Да-а-а… Что уж сейчас-то говорить? Ну, да это я так, в качестве отступления.
Главной-то мечтой нашей было дать человеку возможность, сидя у себя дома, в тёплом кресле исследовать чужие планеты. С чувством, с толком, с прямой и обратной связью. Пробы грунта, воздуха, геологические, геодезические, то есть, планетологические и планетодезические изыскания. Разведка мест высадки, разведка мест строительства будущих космодромов, баз и городов. Не тот никчёмный «танец живота», какой супостат исполнил на Луне, а настоящее капитальное исследование и освоение. Реальная космическая экспансия — вот, что нам виделось. А поиск внеземной жизни? Достойная цель? И мы её почти достигли. Не наша вина, что нас прервали на самом взлёте… Мы свою работу делали честно…
Карчмарь помолчал и провёл рукой по окулярам, словно смахивая слезу.
— Сейчас я стар. И Кузнец стар. Десять лет назад, кстати, мы вместе строили эту хибару. Было нас тогда двенадцать человек, — он хмыкнул, — двенадцать «К». Старая гвардия советской науки. Половина на гусеницах, половина на колёсах. Дроны тогда намного проще были. Тогда начали разрабатывать устройство обратной связи, то, что сейчас является мнемообручем. Очень непросто оно устроено. Обратная связь, брат, вещь такая… до конца не объяснённая. Я, конечно, сам напрямую участия в разработке не принимал, не мой профиль. Я — механик. Но в курсе меня ребятки наши молодые, держали.
Он одновременно хмыкнул и шмыгнул носом, словно саркастически ухмыльнулся.
— Ну, это для меня они молодые, а для тебя, может, и старые. Тебе ведь, лет семнадцать-восемнадцать, не больше? Итак, короче. Всем известно, что обруч — интерфейс прямой и обратной связи с дроном. Чувства дрона — твои чувства, а действия дрона — твои действия. Всё так. Но. Но! Не всё.
Он устало зевнул:
— Вот, зараза, всегда в сон тянет после успокоительных ихних. Ладно, сейчас доскажу и вздремну, чуток… А непросто то, что, оказывается, есть ряд побочных эффектов, от этой обратной связи, до конца неизвестных. Ну, вот, например: выяснилось, что бесовский интерфейс сей, стимулирующее влияние на мозговую деятельность оказывает. И весьма сильное. Затормаживает эффект старения мозга на биохимическом уровне. Вот мы с Кузнецом, давно уж… Да, да! Девять лет, как на привязи сидим, а трезвость мысли не утратили. Более того, весьма активно в новых разработках роботостроения участвуем. Только, ты учти, не для широких кругов эта информация. Грифа секретности на ней нет, но и болтать, особо, не следует. Я бы тебе и слова не сказал, да ведь ты у нас почти что коллега. С паролем пришёл, хоть и с таким, недоделанным… Подвиг разведчика, блин горелый…
И он засмеялся, а потом сразу закашлял.
«Ну, вот, сейчас опять «тюбингами» обзываться начнёт», — решил Алекс.
Но Карчмарь не оправдал его догадок. Он явно успокоился — ноги не дёргались, руки перестали дрожать. Смахнув ещё раз невидимую слезинку с глаз, и в который раз глубоко и облегчённо вздохнув, он продолжил обычным своим голосом, только чуть более мягким:
— Ты уж извини меня, Алекс. Я, как и все старики, ворчлив неумеренно. Это всё оттого, что жизнь уходит, а жить-то, всё ещё хочется. И работать хочется, и с тобой вот тут, на Острове, баланду травить хочется, на море поглядаючи… А ещё этот гад, чьи остатки под навесом валяются, завёл меня с утра, не в меру. Я ведь не садист какой, не стал бы его сильно… Ну, подумаешь, скинул бы с обрывчика, и всё. Ну, сломал бы он себе пару ходулек, так парковка рядом, сразу и починился бы. Может, я бы и починил, раньше они ко мне частенько обращались за подмогой. Так ведь он, сволочь такая, как я его послал, отсюда подальше, в истерике зашёлся и начал мне права качать — дескать, все вы, русские, алкаши и оккупанты. Всех вас, нас, то есть, надо за железным занавесом запереть, и к нам, к ним, то есть, к цивилизованным людям не пускать. И ещё чего-то приплёл, про своих могучих заокеанских друзей, которые найдут на нас укорот. Вот тут я и не стерпел — б
А тут ещё ты подходишь, с паролем этим, дешёвым. Вот я и окрысился. С этим паролем у нас, в основном, лохи приходят, коих развести надо, и восвояси отправить — кого пинком под зад, по тропе, а кого и швырком с обрыва, на камушки. Кибер у нас изобретателен, по этой части. Тоже наш, один из двенадцати. Да-а-а… Молоды были мы тогда, и амбициозны сверх меры. Вот ответь мне, кто такие — три кита — три «К» в нашей науке? — спросил он неожиданно.
— Э-э-э… — растерялся Алекс, — слышал когда-то что-то, но… не знаю.
— Да… Хорошо хоть, не врёшь, не изворачиваешься. А это надо знать. Королёв, Курчатов и Келдыш — гордость не только нашей, но и мировой науки. А ты не знаешь… А вот мы знали. И гордились, и стремились быть, хоть чуть-чуть похожими на них. В одном бюро работали, ровесники, молодые, вот и назвались как-то, в шутку, двенадцатью «К». Мол, мы хоть и не гении, но нас, зато, двенадцать. Сейчас многие уже умерли, а те… далече… А тут, как Остров открылся, сразу на него и наладился. Как уже говорил, считаю это воплощением своей мечты. Ребят знакомых встретил, из разработчиков. Молодёжь, все в азарте, дело новое… Через них и узнал, что некоторые из двенадцати, тоже здесь обретаются. А потом, как старость своё ломать начала, на эксперимент пошёл. Вместе с Кузнецом и лежим сейчас в интерфейсных коконах. Правда, в разных городах. Одно время вместе кучковались, своих вызвали, которых нашли. Потом ещё помощники приблудились. «Карчму» построили. Подземелье, через вход в капонире, исследовали. Нашли, кстати, погреба с минами и снарядами. Таскали их потихоньку на продажу, а это очень сложно — склад-то на шестом уровне от поверхности. Всей бригадой и таска-а-а-а-ли…
Он душераздирающе зевнул и посмотрел на Алекса осоловевшими глазами:
— Ты, это, иди, погуляй… Или дрона брось тут и иди домой. Я сейчас спать буду… Только учти — через полтора часа быть как штык, у Кузнеца на Полигоне. Кибер с тобой говорить хочет, вроде, доволен он твоей работой. Ну, давай-давай, иди, сейчас всю энергию вырублю. А за дрона не беспокойся, не тронут его здесь. Я всю округу пораспугал, когда этого прибалтанутого кончал — очень уж он, орал громко, словно на самом деле под нож попал…
Глаза Карчмаря неожиданно закрылись, дрон его принялся устраиваться в позу покоя, фары-светильники погасли, и у Алекса заморгал жёлтым цветом индикатор уровня сетевого сигнала. Он опрометью бросился в открытую выходную дверь. Вот, старый маразматик! Отрубил-таки ретранслятор. Будь дверь закрыта, точно связь бы оборвалась.
Выбежав во двор, он сразу успокоился — индикатор уровня позеленел и перестал моргать. Теперь можно не спешить и усвоить полученную от Карчмаря информацию.
«Да, весьма забавно мы побеседовали. Точнее сказать — беседовали со мной. Провели, так сказать, среди м
И «Карчма». Алекс оглянулся на здание, и с новым интересом стал его рассматривать. Представилось, как десять лет назад старые дроны, старые во всех смыслах, строили её. Как на старых, неуклюжих, колёсно-гусенничных шасси таскали деревья и камни, железки разные, и прочий хлам. Как резали плазменными резаками и скрепляли всю конструкцию гвоздями и сваркой, цементом и тросами. И при этом, ещё добычей мин с большой глубины занимались. И при этом, научные разработки в области дроностроения вели… Чувствовалась здесь какая-то основательность, целеустремлённость, капитальность мышления и труда. Мощь духа. «Да, были люди в наше время… богатыри, не вы».
Надо же, Кузнец, такой спокойный, прямо-таки, домашний трудяга, лазил, оказывается за минами на шестой уровень подземных галерей. Небось, и ловушки с огнемётами взламывал, и пулемёты выворачивал. И с граберами сражался, они уже тогда были. И ему столько лет. А друг мой Серый Шок, на пятидесяти сломался. А он, Алекс, из-за Чёрного дрона какого-то, истерики разводит да в шпионов играется.
И стало обидно за Серого Шока. Обидно за себя, за свои стенания вокруг отключения от сети. Даже за дурацких «головоглазов» обидно. Что ж, выходит, что мы ничего серьёзного в жизни сделать не можем? Только в игры компьютерные и умеем играться? Мечты у нас великой нет, цели в жизни тоже? Только на колбасу и годимся, как те свиньи, что не знают, зачем живут?
«Да, да, — подумал он со злостью, — есть в этом правда. Вон у меня, почти все сокурсники только о тёпленьких местечках и мечтают, чтобы после выпуска устроиться и жить себе припеваючи. И на работе у мужиков одни темы разговоров: кто, что себе купил, да какая у кого крутая тачка — с правым рулём, вау! Фа-фа! Конечно, люди они простые, как и их желания. Нельзя их за это осуждать… Их! — Перебил он сам себя, — а меня? Я-то ведь один в один, как все. И ничем ото всех не отличаюсь».
Никогда раньше он на это внимания не обращал, и не думал даже на такие темы — жил себе и жил. Как свинья. Пока на Остров не попал. Здесь, правда, тоже, всякое бывало. И опять прав Карчмарь — граберством он и занимается, всё последнее время, только «головоглазов» и шерстит. Не один, правда. С Педро Кротом.
«А вот интересно, что раньше произошло — я сам к «головоглазам» ходить стал, или только после того, как с Педро познакомился? Что-то этот момент в памяти слабо прорисовывается…»
Некоторое время он размышлял, стоя недалеко от входа в Карчму. И, с превеликим прискорбием, вынужден был себе признаться, что именно Педро, именно этот Крот чёртов, раскрутил его как пацана и вовлёк в этот, столь непрезентабельный, но столь доходный бизнес. И, если быть честным с собой до конца, а надо признать, это не всегда удаётся, то выходило, что этот… педрило кротяцкое, использовал его на полную катушку. Сначала обучил, натаскал. Неплохо, надо сказать, научил дроном своим владеть — драться, скрываться и хапать. «Схапать и драпать» — его присказка. Незаметно так, научил, вкрадчиво. И начал потихому всякие наводочки подбрасывать. Жучило.
Интересная фишка получается — он, Алекс, на него, практически работал. Тот ему наводку — «глазастики вчера караван сталкерский грабанули, говорят с крутыми артефактами, у Белого ручья всё свалили, охраняют слабо». А он, как щенок радостный, прётся на Белый ручей, выслеживает, вынюхивает, кокает садюгу Стингера дубиной по кумполу, и уводит у граберов, замечательный походный офицерский столовый набор из серебра с позолотой, времён Первой мировой. И в зубах, виляя хвостиком, притаскивает к Кротяре, и радуется при этом, как последний придурок, что его хвалят, что им гордятся… Деньги, правда, потом пополам. «Информация стоит денег, не правда ли, Алехандро?»
Ой, как всё некрасиво получается. Ой, какой дурью он тут занимался последнее время. «Люди живут полной жизнью — в преклонном возрасте о космосе мечтают и науку двигают, а я цацки ворую. И правильно про меня Карчмарь сказал — как свинья. Вот встречу Крота, набью ему морду. Только сперва выясню, откуда он про Чёрного дрона пронюхал. Хотя… Он же не сказал, что там именно дрон. Про крутые артефакты говорил, верно. А о дронах речи не было. Хм. Но про сходку-то, он знал. От кого и как? Да, дела… Водят меня, оболтуса бестолкового, за нос все, кому не лень. «Скажешь только — «у вас продаётся славянский шлейф», и всё тебе отколится…». Пномпень я. В смысле — пень пнём. Тьфу. Алекс скривил рожу, и сплюнул. А-а-а… да, хрен с ним, с монитором. Потом вытру».
Что, однако, сейчас делать-то? Времени ещё вагон, почти два часа ждать надо. Будь у него свой модуль, он бы уже смотался к «головоглазам». Или нет, лучше сначала к Педро — морду начистить. На душе было смутно и непонятно. Может просто пойти домой и пообедать? Он тщательно проанализировал свои физиологические потребности. Есть, конечно, хотелось. Но не очень сильно. Вот, и хорошо! Обед пропустим, зато за ужином, сразу и пообедаем. Тем более что иначе на ужин одни голые макароны останутся. А обещанных гонораров, что-то не видать… И до заначки без Карчмаря теперь не доберёшься. Вот тебе везде и откололось, и обломилось, «голубь ситцевый».
Алекс медленно побрёл к спуску с утёса Карчмы. Солнце поднялось на небосклоне заметно выше, серые тучки частично рассеялись. Море на юге посветлело, а на востоке, низко над горизонтом, взгромоздились плотные, серо-стальные, наполненные холодными осенними дождями, хмары. Вот уж точнее, чем по-украински, их и не назовёшь. Он с интересом подумал, что возможно это другой край той самой сплошной облачности, что закрыла небо над его регионом.
«Да! — спохватился он вдруг. — А, что это там Карчмарь, про какого-то Кибера говорил? Что он меня за работу хвалить будет. Не понимаю, а за что хвалить? Я ещё ничего и сделать-то не успел, просто прошёл маршрут от точки а до точки бэ. И не знаю я ни какого Кибера. Он, кстати, у них двенадцатый. То есть, один из двенадцати «К». Забавная задумка была у этих старичков. Клан — «Двенадцать К». Звучит, хе-хе. Ничуть не хуже, чем клан «Чёрных дрононосцев», хе-хе-хе».
Так, хехекая, постоянно оскальзываясь, а временами и вовсе — с жестяным дребезгом съезжая на заду, он и выпал снова на тропу, ведущую направо: к Среднеземной Фактории. Около двух с половиной километров. И налево: к взорванному капониру, брошенным береговым батареям, ноль пять кэмэ, и далее к Южноудельской Фактории. Около трёх с половиной километров же. Вот к этим брошенным батареям он и направлялся. Было там у него одно уютное местечко. Для релаксации и медитации — хелось немного расслабиться и спокойно подумать. Например, о том, как дальше строить свою игру на Острове в свете открывшихся неожиданных обстоятельств.
С этой стороны Острова море было особенно мелким. Под обрывистыми уступами берега, в воде, у самой кромки и вдаль от линии прибоя, ещё с окончания ледникового периода лежали валуны. Много больших и маленьких, гладких, основательно обкатанных льдами, и облизанных волнами валунов. Свежий ветер всегда нагонял здесь высокий прибой, и тогда, белёсая от поднятой мути морская вода, крутыми, пенящимися гребнями, шла на приступ Островных твердынь, без устали хлесталась тугими солёными струями и плевалась грязной щипучей пеной.
Обширные отмели не позволяли никаким судам подойти близко к берегу. И потому, ввиду большой затруднённости проведения в этом районе десантно-штурмовых операций, здесь не было построено ни мощных береговых укреплений, ни тяжёлых орудийных башен батарей главного калибра, ни даже просто, батарей крупного калибра. Не было и сопутствующих им, подземных коммуникаций, с артиллерийскими погребами, электростанциями, казармами личного состава, госпиталями и прочей инфраструктурой, уходящей в других частях Острова на многие десятки метров вглубь, и на многие сотни вширь базальтового массива. Раньше здесь был вход в систему подземных коммуникаций через командирский капонир, да он взорвался и обрушился, по непонятной причине.
Оборона этого участка берега состояла из трёх батарей по три полевых орудия калибром три дюйма, устанавливаемых в слабо защищённых и слабо оснащённых, орудийных двориках. И трёх дальномерных и командирских постов. Артиллерийские позиции от атаки с воздуха прикрывало незначительное количество стационарных точек лёгких зенитных пушек и пулемётов. Но всё это небогатое хозяйство было давно и успешно разобрано и увезено в переплавку ещё в прошлом веке. А на опустевших батарейных позициях теперь гулял один лишь ветер. Здесь было относительно безопасно, минные заграждения обезврежены ещё без участия дронов, а автоматических огневых систем не было вообще. Либо их также демонтировали ранее, либо даже и не думали устанавливать.
На одной зенитной позиции стояла, намертво влитая турелью в бетон, насквозь проржавевшая, сорокапятимимиллиметровая казённо-зарядная зенитная пушка. По какой-то причине её пропустили демонтажники и не тронули, впоследствии дронеры. Так и осталась она одна одинёшенька стоять и ржаветь на открытой площадке, уставившись щербатым рылом в бескрайнее небо, с которого уже три четверти века не грозила опасность, противостоять которой она была создана.
Возле этой пушки, с недельной периодичностью по субботам и воскресеньям функционировал чёрный рынок Островного сообщества дроннеров. В остальные дни здесь было безлюдно и тихо. Рынок существовал теоретически нелегально, а практически при сознательном попустительстве Среднеземной администрации. Что поделать? Игра есть игра. И действующий чёрный рынок добавлял в неё свою долю захватывающего интереса.
Слова — «в субботу, у пушки» — означали приглашение на рыночный шопинг, с выгодой, азартом и риском. С выгодой — купить или продать пользующуюся спросом вещь или запчасть, взрывпакеты или толовые шашки, самодельные ножи, топоры, сабли и копья, и прочее холодное оружие, подогнанное для удобного использования дроннерами. Огнестрельное оружие, официально запрещённое к применению на Острове, впрямую не продавалось, ибо нарушителей жестоко карали военные. Вплоть до полного отлучения от Игры. Но «вкривую» достать его было возможно, Алекс об этом слышал. Правда, ни разу не видел обладателей такого счастья. Поскольку лишь некоторые, скажем так, неординарные личности, могли себе позволить полулегальное использование огнестрела. Например, такие как Базука Билл, клан которого официально числился в блюстителях порядка.
Обширен на рынке был выбор различных артефактов — от дешёвых солдатских оловяных ложек и пуговиц, курительных трубок и огнив с зажигалками до дорогих позолоченных эполетов и знаков различия высшего офицерского состава. От истлевших рукописей — до драгоценных камней, серебряных и золотых монет. Здесь так же встречались коллекционеры всех мастей — монеты, пуговицы, гильзы, холодное и огнестрельное оружие, воинские награды и знаки различия — всё могло быть предметом их пристального внимания.
Отдельно оговоримся, что вывезти с Острова можно было всё, ну, за редким исключением, типа боевого оружия. Так же цена за вывоз некоторых предметов была неразмерно большой. Чаще всего такими предметами оказывались вещи, имеющие реальную историческую ценность. Вдобавок и разрешительная система для такого вывоза сознательно усложнялась. Дабы не допустить расползания оружия и утрату исторических реликвий. Зато разного рода сувенирным и памятным предметам препятствий не чинилось.
Ну и, какой же рынок обходится без азарта и риска? Азарта на этой толкучке было, хоть отбавляй, не раз торги перерастали в настоящие драки, в которых забывался сам предмет спора. А риск всегда сопутствует всякому обладателю ценностей — принести редкий артефакт для продажи и не попасться граберам, очень непросто. А уж унести удачную покупку — целое искусство маскировки и конспирации. Но, однако, люди на рынок шли, невзирая и на страх, и на риск. Ведь именно здоровая то лика страха и риска, делает нашу жизнь столь увлекательным занятием, не правда ли?
За рынком над высоким береговым обрывом, скрытая от посторонних глаз каменными завалами, пряталась маленькая пещерка. Вернее даже, неглубокая ниша. Из неё открывался чудесный вид на мелкое море с валунами и далёким горизонтом на юге, и на залив с образующим его мысом. На котором и располагалась сама Среднеземная Фактория. До неё отсюда было почти три километра. Издалека Фактория чем-то напоминала обычный портовый городок времён пиратской юности человечества, каких и по сей день много ещё в южных краях. Для полноты картины не хватало лишь бригантин и каравелл, стоящих в заливе и на траверзе порта.
Алекс любил бывать здесь в такие моменты, когда, успокаивающаяся после шторма стихия, очищала небо и унимала ветер, и одни только волны, упорно и непоколебимо, всё набегали и набегали на берег. С глухим рокотом налетали на неприступные камни, разбивались вдрызг, разбрасывали гальку, швырялись пеной и с обиженным, злым шипением уползали обратно в море, чтобы, собравшись с силами вновь броситься на штурм береговых устоев.
Здесь хорошо мечталось и думалось. Здесь он, даже засыпал, иногда под шум прибоя и крики чаек. И всегда просыпался хорошо отдохнувшим. И потому считал это место лучшим для отдыха и релаксации.
На тропе Алекс огляделся. Под недоделанной стойкой недостроенного монорельса было пусто. Недавние друиды куда-то подевались. Может, ушли по друидовским делам своим, а может, слиняли опять от страха, испугавшись его очередного шумного спуска. Вон, кусты ещё подозрительно колышутся. И чего они тут торчали? Так просто или не так просто? «Ну, да и бог с ними. — решил он. — Нам такие неправильные друиды без надобности. Мы с моим дроном желаем сейчас отдохнуть и расслабиться, поскольку нам сейчас, предстоит на пустой желудок, идти на рандеву, с каким-то там Кибером. И надо собраться с силами и выровнять мысли, чтобы быть в форме. День сегодня не рыночный, так что мешать нам никто не будет».
Широко шагая в южном направлении, он размышлял о том, что пару раз уже проходил эту тропу полностью, от фактории до фактории. Правда, это было давно, прошлым летом. Как раз тогда, когда он принимал участие в штурме Второго Бастиона в составе отряда Среднеземных рейнджеров. Вместе с ними и топал тогда на Юг. То есть, в то время они ещё пластунами назывались, поскольку с южноудельцами в общий клан объединились позднее. А вот назад, на север, шёл уже вместе с Серым Шоком. Тот спасателям помогал его труп обгорелый доставать, а потом уже и ему самому помог восстановиться.
Помнится, весело шли. Беззаботно болтали о том, о сём. Природой любовались — после мрака подземелий особенно хорошо себя на солнечной поверхности чувствуешь. Тем более что природа этой части Острова в лучшую сторону отличается. Очень уж здесь замечательно — тропа параллельно берегу идёт почти на одном уровне. Скалы тут особой красоты и разнообразия — дикие выплески миллион лет назад застывшей лавы перемежаются со спокойно-ленивыми овальностями ледниковых окатышей. И всё в вычурном обрамлении густых кустариников и невысоких деревьев. Особенно хорошо это живописное полотно смотрится ранним летом и зрелой осенью. Летом яркая изумрудная зелень, а осенью жёлто-красное буйство увядающей листвы контрастно накладывается на серо-фиолетовую синь бескрайнего моря с нависающим ультрофиолетовым куполом бездонного неба. Красота!
Вот так идёшь, бывало, любуешься морем, деревьями местными лохмато-корявыми, скалами замшелыми да сопками дальними в дымке-мареве. Полянки-лужайки, обрывчики-откосики, лютики-цветочки… Задумаешься о чём-то своём, мыслями приятными зависнешь в облаках. Чудесно вокруг: птички распевают на разные голоса, цикады заходятся нескончаемым звоном, пахнет тёплой сырой землёй и свежей живой флорой. Солнышко сверкает сквозь листву, золотистыми пятнами по земле шарит, ветерок тучки и веточки ворошит… Расслабляющий терренкур, да и только! Лепота! И тут, бац! Приключение на ж… железную задницу и выскакивает из-за красивых кустиков или живописных скалок в образе озверелых граберов! И получаешь ты счёт за пройденную экскурсию по всем пунктам и по полной программе бандитского калькулятора. Будешь знать, как бдительность терять. Ты в бою, парень, а не на курорте. Это там можно цветочками без вреда для здоровья любоваться. Туда за этим и ездят — не заботясь о своей безопасности здоровье поправлять. А здесь… Не надо забывать, что не только ты охотишься за добычей, но и на тебя охоту ведут — железо старое, железо новое и железо живое. И если не хочешь ты стать железом мёртвым, то будь добр, ушки на макушке — торчком, нос — по ветру, глазок — смотрок, и…
И тут приключение на его бедовую головушку и случилось.
Впереди, метрах в пяти от него, из-за кустов возникли двое и стали посередине тропы. Два средних дрона. Сзади, вразнобой шлёпая по земле своими лёгкими обрезиненными ходульками, набежали ещё двое.
— Попался, Хариус, козёл! — радостно воскликнул один из средних дроннеров. — Иди сюда, иди. Сейчас я тебе покажу «эдельвейс»!
«Чу-удно, — подумал Алекс, медленно приближаясь к загораживающим дорогу э… бандитам? — Так глупо попасться в дешёвую ловушку, может только настоящий профессионал». А вслух сказал:
— А, что случилось, ребята? Вы меня ни с кем, случайно, не спутали? — при этом он постарался занять наиболее удобную позицию, чтобы видеть всех сразу — и задних и передних, и чтобы никто не ушёл в тень.
— Ты тут наивненьким не прикидывайся, — сказал второй из, средних дроннеров — может, ещё скажешь, что с нами не знаком?
«Чудно-о, — усмехнулся про себя Алекс, — именно это я и хотел сказать».
— Именно это я и хотел сказать, — лениво проговорил он вслух, а сам принялся внимательно осматривать и оценивать противников. Итак, двое спереди — молодые новички, модули однотипные — «кентаврики», накрутка нулевая. В хилых манипуляторах — не по размеру могучие дубинки. Или сроку на Острове им нет и пары месяцев, или талантов у них, только на поддержание жалкой жизни и хватает. Двое сзади, такая же характеристика относительно талантов, но аппараты другие — скаут и траппер, совсем слабенькие разведчики с никакой прокачкой. В тонких лапках не дубинки — прутики. С ними драться — себя не уважать.
Первый, заговоривший с ним средний, имел на груди новенький зелёный тотем-значок кандидата клана вольных старателей Южноудельских Земель. Ты смотри, почти коллега, мимоходом отметил Алекс. Остальные три дроннера клановой принадлежности не имели, видать, не скопили ещё на вступительный взнос. Или пока не брал их никто.
— Ты нам тут дурочку-то не валяй, — сказал «коллега», — как подлость творить, так ты первый, а как ответ держать, так нет тебя? Не выйдет, милок, попался ты нам, наконец, конкретно. Мы тебя уже второй день пасём, после того, как на парковке PM20 увидали. Месяц уж за тобой охотимся, думали всё, пропал с Острова, гад. А ты тут и нарисовался. На парковке тебя трогать не стали. Ты там всё с рейнджерами вертелся. А нам с ними связываться, не с руки. Хорошо хоть потом проследили, как ты на юг пошёл. Я так сразу и понял, что ты на рынок поспешил, решил мою штучку загнать, скотина. Тут мы тебе засаду и приготовили…
До «головоглазов», они явно не дотягивали. Даже на простых бандитов не очень походили. Очевидно это от старого владельца дрона «гостинчик» — его старые должки. На парковке никакого подозрительного движения в свою сторону Алекс припомнить не мог. Мало ли что — там много народу трётся. «А вот по наблюдательности-то мне двойка. На парковке все меня пасут, и Вобла, и ещё эти, а я ни ухом, ни рылом. Стыдно, суперагент Штырлиц!»
— Хватит, Киса, с ним разговоры разговаривать, — сказал второй средний. — Давай, спрашивай, куда он дел то, чего там у тебя забрал, когда со скалы скинул.
«Э-э-э… чего я там у него забрал? А, дронелло, не молчи уже, поделись секретом. И с какой скалы я его потом скинул?»
— Ребятки, уймитесь, — сказал он вслух, старательно изображая вежливую улыбку, — давайте будем, как цивилизованные люди. Вы объясняете, что за претензии у вас ко мне имеются. Затем совместно разбираемся, кто, чего и куда подевал. Приходим к консенсусу и мирно расходимся. Подходит программка?
— Что!? Гад, паразит (пи-и-и, пи-и-и, пи-и-и), ты ещё тут будешь над нами издеваться? Вали его пацаны (пи-и-и, пи-и-и)! — второй средний явно находился на «взводе» и теперь заводил остальных. — Моня, Пацак, ну! Не стойте! Вперёд!
И с диким криком «а-а-а!!!», ринулся на Алекса, вскинув своё оружие наподобие двуручного рыцарского меча. Но боя не получилось — весьма тяжёлая, относительно его тела, дубина, увела его вместе с замахом в сторону. Не сумев совладать с инерцией и прекратить явно неправильное движение, он со всей дури, врезал скауту дубиной по макушке, отчего тот сразу же сел на землю и тихо замер в оцепенении.
Пока первый нападавший тормозил, столь оригинальным способом, «коллега» тоже взметнул свою дубину над головой как топор и со всей возможной стремительностью также кинулся на Алекса. Тот не стал ему мешать, даже наоборот, помог — плавным движением ушёл с его пути, подставил ножку и слегка подтолкнул в спину. В результате «коллега» упал на брюхо, юзом подъехал к трапперу и с маху хрястнул его дубиной прямо в грудь. От этого молодецкого удара лёгкий разведчик красивым кульбитом улетел с тропы в кустарник, откуда немедленно донеслись его нечленораздельные вопли.
— Ребятки, ещё раз прошу, уймитесь, — как можно более миролюбиво снова заговорил Алекс, — давайте уже перейдём от дел к слову.
Но ребяткам было уже не до него — скаут всё ещё находился в прострации, похоже ему повредило видео-глаза, и он теперь ничего вокруг не различал. Траппер основательно застрял в кустарнике, даже вопить перестал. «Коллега» всё пытался и никак не мог подняться — у него подгибались передние ноги, видать порвал мышцы. А его дружок застыл в ступоре, опустив дубину и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Он явно разрывался между двумя желаниями — напасть или удрать.
— Ну же, придите в себя! Не хочу я с вами драться, я вас даже не знаю. Если вы со старым хозяином этого дрона повздорили, то я не виноват. Я им недавно владею. Давайте, введите меня в курс дела, может, вместе и разберёмся.
— Слушай, Киса, — сказал второй средний, выходя из ступора и перестав покачиваться, — а ведь он, похоже, правду говорит — он это не он. Голос у того Хариуса другой был, да и говорит этот ваще по-другому…
— Да, может и так, Марек, — уныло сказал Киса, всё ещё не прекращая попыток встать. — Да и драться тот не умел — исподтишка только всё и творил. Гад. А этот, смотри, как нас ловко уделал.
— Да никто вас не уделывал, — улыбаясь, сказал Алекс. — Сами вы себя уделали — кто же такие мощные дубинки лёгким дроном использует? Сразу видно, что вы по-настоящему не дрались никогда. Давайте уже, успокаивайтесь, и говорите в чём дело. За что вы меня прибить захотели?
— Ну, вы, уроды недоделанные!! — траппер, наконец, выбрался из кустов, и теперь направлялся к ним. — Вы, что совсем очумели, что ли!? Чуть меня не пришибли! Киса, ты чё, с головой ваще не дружишь!?
— Да ладно тебе, Пацак, не заводись. Мы тут уже, кажется, разобрались. Ошибочка у нас вышла, не тот он парень, другой.
— Ни хрена себе ошибочка!! Смотри, что ты мне с руками-то сделал — во!
Алекс глянул и, не выдержав, рассмеялся — руки у траппера, действительно были — во! Во все стороны. Видимо мощный удар дубины повредил исполнительные механизмы манипуляторов, и теперь они торчали в разные стороны, живо напоминая знаменитое приветствие чатлан — «ку».
— А что, красиво, так и ходи, — к Мареку, похоже, начало возвращаться чувство юмора. — Я тебя сфоткал, лови на шаринг картинку. Называется — «Во!».
— Марек, и мне кинь, я её распечатаю и на стенку повешу, видок у него точно, что надо! Ну, вот блин, называется — «поймаем и изуродуем», самим руки-ноги повыкрутили! Марек, и меня щёлкни, на память, — Киса тоже понемногу начал отходить, и ему становилось весело.
— Мужики, чего темно-то так? — скаут привстал с земли. — Не вижу ни хрена. Чего вы ржёте, как кони, у меня в ушах треск стоит… Меня что, по голове кто-то стукнул?
— А-а-а-а… — простонал Киса, упав на бок, — падстулом… ой, ржунимагу!!!
— Ы-ы-ы… уроды, — Пацак прыгал на месте, — нельзя мне щас смеяться — у меня в груди всё хрустит…
— Моня-а-а-а, пощади, мы щас рассыплемся, — выдавил сквозь смех Марек, — Погоди, фотки перешлю, сам поржешь… А-а-а, нет, погоди, потом пошлю… Сил моих нет…
Алекс веселился вместе со всеми — ситуация действительно была смешная, а позы пострадавших дронов годились для показа в программе «Нарочно не придумаешь». Однако давненько я так не смеялся, думал он, сохраняя на память видеообраз всей группы. И при этом он чувствовал, как вместе со смехом в душе уменьшается напряжение последних дней, и дышать становится значительно легче.
А, сквозь пожелтевшие кроны невысоких островных берёзок, вдруг выбрызнули чистым светом солнечные лучи, вмиг разукрасив весь мир в яркие, сочные цвета. Но плотные тучи с востока, слегка приблизившись, отбрасывали на половину небосвода со своей стороны, свинцово-синий оттенок. А серо-стальное море, что шумело внизу, под обрывом, пахло прелыми водорослями, немного аптекой и, простираясь на полмира, кидало на небо свой серо-стальной отблеск. И благодаря сияющему Солнцу, все эти краски становились насыщенными и приобретали в своё определение слово «яркий» — ярко-серо-стальной, ярко-свинцово-синий. Растущая недалеко от места, описываемых событий, молодая, изящно изогнутая осинка, на фоне этого насыщенно-синего неба, пылала огненно-оранжевым костром. Осень стояла в этом году зо-ло-тая.
Когда смех пошёл на убыль, Алекс взял инициативу на себя:
— Ну, так что, будете объяснять мне суть претензий, или я уже пойду?
И веселье сразу закончилось.
— Да, что тут объяснять? — сказал грустным голосом посуровевший «коллега» Киса. — Этот Хариус, который в тебе сидел, ну, то есть в твоём дроне, конечно. Отобрал у меня медальон, который я в старой траншее откопал. Я, дурак, вздумал ему похвастаться. Мы на краю высокого обрыва стояли в это время. Он меня туда заманил эдельвейсы смотреть. Эдельвейсы, говорит, там растут самые красивые. За букет таких цветов, на Фактории, по целых десять центов дают. Ну, мы стоим над обрывом, а он и говорит, дай, мол, твой медальон глянуть и по каталогу проверить, вдруг ценный. Я и дал, балда. А он мне и говорит — вон, смотри, эдельвейс на карнизе растёт. Я, дурак, нагнулся. А этот гад, меня и столкнул. Я так грохнулся тогда, что разбился вдрызг. Еле потом денег на починку набрал, хорошо хоть друзья помогли. Вот мы теперь и ловим этого подлеца, чтобы рассчитаться по-честному. Думали, ты — это он. Извини, ошиблись. Только вот теперь мы не знаем, как его найти. Он, видать, дрона поменял, чтобы скрыться от нас.
— Эх, молодёжь. Знаний у вас мало, оттого и разводят вас, как зайцев. Эдельвейсы — высоко в горах растут. На Кавказе, или в Альпах. А здесь остров, почти что равнинный — наши сопки и скалы, это только для нас, дроннеров, высокие. А для человека, так, холмики, да камни.
— Да знаем мы. Теперь. Только медальона этим не вернёшь…
— Погоди-ка… — Алекса посетило внезапное озарение. — А ведь я ещё не смотрел, что в бардачке этого модуля лежит.
И он быстро дал команду дрону — «Открыть багажник». Затем запустил туда руку и к удивлению собравшихся извлёк на свет, свёрнутую в плотный комок, грязную тряпицу. И развернул её. Там лежал, тускло отсвечивающий серебром, небольшой, круглый медальон в виде черепа с костями и с непонятной надписью готическими буквами по краям, что-то типа «AHNENERBE»…
«Надо же! — удивился он. — Да тут целое сокровище. Бонов на двадцать, тридцать. А если окажется, что это раритет, то и сотни на три-четыре потянет. Надо будет с Карчмарём посоветоваться… А я и не знал. А вот интересно, использовал бы я его, если бы нашёл раньше? Наверное, вряд ли. А, может… Подумал бы, что это от Василия Васильевича гонорар. В странной, правда, форме».
— Ну-ка, глянь, не он?
— Он!!! — заорал, всё ещё лежащий на земле, Киса. — Вот это и есть мой медальон. Я его в траншее откопал. Там ещё очки были, сломанные, и часы старинные, тоже почти совсем истлели, кроме цепочки и обода от корпуса серебряного, ничего и не осталось. Я на них вступительный взнос в гильдию заплатил. А больше там ничего нет, одни кости. Вот на ребят и не хватило… Долг за ремонт и взнос, вот и всё.
И он глубоко облегчённо вздохнул. А Алекс подумал, в этот момент: — «А, вот если бы использовал, то сам бы стал гадом. И никогда бы уже не стал свидетелем, столь счастливого момента».
— Ну, что ж, — сказал Алекс, — раз твой, то на, держи. И больше на эдельвейсы не засматривайся — вещь у тебя, похоже, действительно ценная, береги его.
И он протянул Кисе медальон. Тот благоговейно принял его на обе вытянутые клешни, и торжественно показал остальной компании:
— Видали? А вы не верили…
— Да ты чё, Киса! Верили мы, не сомневайся, — сказал траппер-Пацак, — иначе бы мы на твою авантюру, с выслеживанием и нападением, так легко бы не пошли. Только вот, чё нам теперь делать-то? Как чиниться-то будем — денег нету ни хрена.
— Мужики-и-и… — жалобно взвыл, ничего не видящий, Моня, — фоток мне накидайте скорее! Дайте хоть глянуть, из-за чего я тут зрения лишился…
— На, Моня, лови, — покровительственно шлёпая того по плечу, сказал Марек, и всё весело засмеялись.
Алекс смотрел на ребят и думал, что это за негодяй такой был, до него в этом дроне, что такую подлость сделал. Обычно, после подобных поступков, даже значительно менее подлых, дроннер мог спокойно вычёркивать себя из списка обитателей Острова — всеобщей травли не мог выдержать никто. «Хорошо, что им ещё такой… — он чуть было не подумал, «честный», но вспомнил разговор с Карчмарём, и изменил формулировку, — достаточно порядочный попался…»
Однако, бдительно напомнила неподкупная совесть, ты только что сомневался — использовал бы, или не использовал бы. Это что, по-твоему, порядочность? Так что, твоя порядочность — чистое дело случая. Этак ты и про молодых дроннеров, брошенных тобою на заклание, злобным «головоглазам», также бы рассуждал, если бы вдруг не бросил? Вот если бы ты его нашёл…
И Алекс честно с ней согласился — да, вполне мог бы использовать подвернувшийся артефакт, и при этом, не очень-то и задумался бы. Раньше. Но сейчас, в эти дни, что-то происходит в его душе. Что-то такое, чему он не может никак подобрать определения, но это «что-то», уже начинает влиять на его мысли и поступки.
Вот и сейчас, глядя на побитых, но от души радующихся ребят, он понимал, что не может, просто так взять, и уйти. «Что-то» держит его и не пускает. И опять привиделась ему грустная улыбка Серого Шока. Что же мне теперь с ними делать, с такими молодыми и зелёными? Бросить их, таких наивных, на произвол судьбы? Или… Одно ясно — помедитировать сегодня мне уже не удастся. Точно так же, как и расслабиться.
— Ну, вот и хорошо, что всё так просто разъяснилось. А, на счёт починиться… — Алекс замялся, напряжённо думая, все терпеливо ждали, глядя на него. — Вы вот что… Давайте-ка, я вас отведу в одно место… А там придумаем, что дальше делать. Развилку у недоделанного стояка монорельса знаете? Вот, вверх по тропе и пойдём…
— Да ты чё, — с удивлением и страхом сказал Пацак, — там же людоед сверху живёт! Как его… Корчмарь. Он же всех хватает и на запчасти разбирает.
— Не бойся, — с улыбкой сказал Алекс, — нас он не схватит и не разберёт. Наоборот, может помочь. Пока что он спит, но через часик должен проснуться. Вот мы к нему тогда и подойдём.
Все смотрели на него со страхом и удивлением. И Алекс мысленно усмехнулся.
— Да не бойтесь, не бойтесь, нас он, в самом деле, не тронет. Это я вам обещаю, я его хорошо знаю, он мой друг.
Страх и удивление сменились ещё большим удивлением и уважением. А Алекс отметил, что впервые вслух назвал Карчмаря другом. Вот интересно, Кузнеца, которого знает дольше и больше, он бы никогда другом не назвал — какой-то тот был недосягаемый, что ли. Высшего, недоступного уровня существо. А вот с грубым и страшным Карчмарём это получилось само собой. Да… Жалко, что Серый Шок с Острова ушёл. Вот бы мы, вместе с Карчмарём и с ним, продолжили бы дело двенадцати «К». Карчму бы подлатали, мины из-под земли доставать стали бы, ход этот подземный, дальше бы исследовали… Хотя… Там же взрывом всё завалило. А ну и что? Вместе, говорят, легко и батьку бить. Раскопаем постепенно или найдём новый вход или пролом. А ещё бы хорошо, Чёрного дрона приспособить к нашему делу…
Алекс тряхнул головой, ну-ну, всё, размечтался не в меру! Нет ни какого «нашего дела». И не предвидится, пока. И он снова, внимательно посмотрел на побитую четвёрку. Те терпеливо стояли и глядели, тоже внимательно, на него. А ведь, неплохие ребята, зелёные только совсем. Ну, да это ничего, как там говорил Карчмарь? Не успеешь оглянуться…
— Ну, всё, хватит разговаривать, — с подъёмом сказал он. — Марек, веди Моню, а я Кису. Пацак, марш вперёд, будешь граберов отпугивать, своим видом…
И так, поддерживая друг друга, словно раненные на поле боя бойцы, бредущие в медсанчасть, они и потопали полегоньку назад, в Карчму.
На обратную дорогу потратили минут сорок. По ровной тропе шли ещё ничего, хоть и с маленькой скоростью, а вот в горку пришлось повозиться. Всё-таки дрон у Алекса тоже был хилый, как и у ребят. Калек Кису, Пацака, который не мог цепляться за ветки, и Моню, который не видел, за что цепляться и куда ступать, поднимали вдвоём с Мареком, поочерёдно — уж больно подъём на карчмарский утёс был крут.
При этом Моня всё бормотал: «Ни черта не вижу. Ни черта, как слепой. И в ушах треск…» Затолкав Моню последним усилием на поляну перед Карчмой, Алекс облегчённо вздохнул и победно оглядел подъём — всё, взяли.
Но тут, на беду, у Пацака отвалилась вдруг рука и, кувыркаясь, улетела назад к развилке, поднимая тучи пыли. Пришлось Алексу, чертыхаясь, лезть за ней и доставать. А когда он в очередной раз с рукой наперевес поднялся на утёс, то с удивлением обнаружил там, притихших, сбившихся в кучку ребят. А под навесом за верстаком, грозно сопящего, не выспавшегося Карчмаря, занятого своим излюбленным занятием — разделкой предыдущей жертвы.
Увидев Алекса, он с громыханием осведомился:
— Ты, что ли мясо привёл? А то я думаю, неужто они сами пожаловали. Ну, давай, подводи по одному…
Посмотрев на вздрогнувших пацанов, Алекс сказал:
— Что же ты их сразу-то на разделку пускать собрался? Сначала положено накормить, напоить и в баньке попарить. А затем уже по усмотрению — кого на разделку, а кого и так, живьём съесть, — и он подмигнул левым очистителем окуляров, вконец оробевшим ребятам.
— Грамотные все пошли, — буркнул Карчмарь и, бросив останки на верстак, быстро направился к стоящим плотной кучкой друзьям. Громадный такой, страшный, чёрный паучище. — Будет вам сейчас банька…
— Стоять!! — рявкнул он на, дёрнувшегося было бежать, Марека. — Стоять смирно, пока я смотрю, а то худо будет.
— Ой, мамочки, — прошептал Моня. — Что там у вас творится, ничего ведь не вижу…
— Что надо, то и творится, — тоном ниже продолжил Карчмарь, внимательно, по очереди осматривая «мясо».
— Так, ну ты в порядке, — сказал он, наконец, Мареку, — а этих — в разделку.
И, схватив под мышку завопившего Кису и ничего не понимающего Моню, зашагал к себе в Карчму.
— Цыц, мелкота, а то пищалку вырву! — прикрикнул он на Кису. — Эй, однорукий! Тебе тоже туда. Алекс, подтолкни его сзади. Что мне целый день с хлюпиками возиться, что ли?
— Марек, пошли и ты с нами, — подталкивая перепуганного Пацака, сказал Алекс. — Не будешь же ты здесь один торчать. Да и посмотреть в Карчме, есть на что.
Внутри мастерской Карчмарь сразу же взгромоздил Моню на ремонтное место, а, примолкнувшего Кису, поставил в угол. И поворотившись к Алексу, заталкивающему, в этот момент, упирающегося Пацака, во входную дверь, громогласно провозгласил:
— Так, эти доходяги, пусть пока в сторонке постоят и не мешают, а тебе, голубь, уже, наверное, пора. Оставь модуль в Зале Совещаний и передавай привет Киберу с Кузнецом. А вы, дьяволята, не воображайте, что вас бесплатно здесь чинят — будете все мне обязаны. По гроб жизни… Всё, я занят! — рявкнул он и, повернувшись к верстаку, сразу же загремел какими-то инструментами.
Алекс, втолкнув, наконец, Пацака в мастерскую, обратился ко всей четвёрке:
— Ну, всё, ребятки, вы теперь в надёжных руках, самое страшное позади, дальше можно не бояться. Я сейчас выйду из сети, когда вернусь, не знаю. Но, если что, встречаемся здесь же, у Карчмы. Давайте-ка, обменяемся сетевыми адресами и аськами.
Понявшие, наконец, что их разрывать и есть, вроде бы сразу не собираются. А собираются, наоборот, чинить, ребята быстро обменялись адресами. И Марек сказал:
— Спасибо тебе, Алекс, за заботу. Извини уж, что так получилось.
— Ладно, ладно, спасибо потом ему скажешь, — он махнул рукой на Карчмаря, — а мне пора. Всё, всем пока!
И он отошёл в уголок Зала Совещаний, и обрубил связь. И на душе у него было тепло и уютно, словно он сделал сейчас, что-то очень хорошее, хотя и не до конца понимал, что именно.
«Начинается процесс соединения с модулем. Это может занять некоторое время. Ожидайте».
Пока он ожидал, из межсайтового пространства, робко высунулся знакомый пиратский баннер, узнал его, панически пискнул, и юркнул куда-то обратно.
Северный Полигон был как всегда в своём репертуаре — хмур и неприветлив. И если, со входом и регистрацией было всё нормально, а предоставленный Кузнецом дрон функционировал безукоризненно, то с погодой не повезло. На улице хлестал мокрый снег с дождём. «Полусухой дождь», как говаривал в шутку его отец. Северный ветер гнал наискось, холодные капли и тяжёлые намокшие снежинки, сёк и хлестал ими с остервенением, залепляя оптику так, что очистители не справлялись. Поэтому дорога в механические мастерские показалась и длинной и долгой.
На аллеях Административной зоны было пусто. Никакой толпы, никаких тусовок. Даже полиции не видно. Лишь изредка двери, какого-нибудь кафе или магазинчика распахивались, и оттуда вырывалась музыка и свет, и выскакивали поодиночке или группами, размалёванные дроннеры и перебегали в соседние магазинчики или кафешки. Жизнь Полигона не замерла, просто она скрылась за тёплыми дверями уютных зданий и тёплых помещений.
На КПП охранник, высунувшись из дверей, грозно спросил: «Пропуск!». А затем тоном ниже: «А, это ты. Проходи».
Центральная аллея была сплошь покрыта толстым слоем мокрой снежной каши, ноги оскальзывались, а мощные порывы ветра юзом сносили вбок. Вот и приходилось ему идти галсами как яхте в море. На улице было темно, а включённые фары совсем не помогали, так что до своей цели он добрался почти что на ощупь.
Когда очередным порывом северного противного ветра, его вдуло в дверь мастерских, он обнаружил там того же незнакомого механика на прежнем месте, за ремонтным стендом.
— Кузнец у себя? — по-свойски спросил его Алекс.
Тот, молча, кивнул.
— И Кибер с ним?
Механик вздрогнул, пугливо оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж и быстро проговорил:
— Идите, идите. Вас уже ждут.
Не понявший такой его реакции, Алекс, пожал плечами и направился наверх в кабинет Кузнеца. Постучался и вошёл внутрь. Кузнец стоял у книжного стеллажа и вертел в руках свою трубку. Посредине кабинета, у стола, стоял Василий Васильевич и, ангельски улыбаясь, смотрел на вошедшего Алекса. Больше в кабинете никого не было.
— А, дорогой Алекс! Как мы рады вас видеть! Здравствуйте, здравствуйте! Проходите, проходите, у нас есть, чем вас порадовать. Сначала вы нас порадовали, теперь наша очередь вам приятное делать! — Василий Васильевич просто светился изнутри. Сиял любезностью и источал доброжелательность. — Вот посмотрите, уважаемый мастер, парень и недели не прослужил в Службе, а уже нашей благодарности удостоился!
Алекс прошёл и как в прошлый раз, остановился невдалеке от порога.
— Нет, но вы только посмотрите! Настоящий орёл! Классный боец и искуссный сапёр! А как мастерски он сыграл роль подсадной утки, блеск! Нам даже не пришлось ему подыгрывать. Лишь один разок чуть-чуть подтолкнули и подстраховали, и всё. Просто превосходный результат для новичка! Явный талант…
— Может уже хватит, господин Кибер, издеваться надо мной? — не выдержал, наконец, Алекс.
Кузнец с грохотом уронил трубку на пол.
— Я ведь прекрасно понимаю, что ничего я вам не сыграл и ничем особенным не помог, а потому, ни в каких похвалах не нуждаюсь.
— Э-э… Дорогой Алекс, опять вы, не к месту, озвучиваете свои догадки, — Василий Васильевич покосился на сконфузившегося Кузнеца. — Не к месту и не ко времени. И не произносите больше при мне этого глупого прозвища. Наверняка вы подхватили его от Карчмаря. Он, знаете ли, всегда излишней экспрессивностью отличался…
— Ну, всё, хватит об этом, — прервал он сам себя. — Должен вам сказать, дорогой Алекс, что вы не правы. Точнее, не совсем правы. Вы нам действительно помогли. И тем, что вывели нас на источник, необходимой нам информации. И тем, что благодаря разоблачению вас агентурой Западных кланов, нам удалось подчистить, кое-какие огрехи в своём окружении. Из вас получилась отличная отвлекающая мишень! Серьёзно, серьёзно, я не шучу. Это, знаете ли, многого стоит. Ну, в разумных пределах, конечно, вы понимаете.
Василий Васильевич прошёлся по кабинету, остановился у окна и, глядя в кружащуюся и хлещущую по стёклам мглу, продолжил:
— Вы нам помогли, и теперь у нас появилась ясность в понимании ситуации. Это, знаете ли, одно из важнейших условий успеха в нашей работе. Вы понимаете. Ясность и понимание ситуации — это главное. Определить мешающий нашей работе, э… элемент, условие не менее важное. Надеюсь, вы это тоже понимаете.
Он обернулся к Алексу:
— А вот, чего вы НЕ понимаете, я попытаюсь вам объяснить. У нас здесь нет врагов. В общепринятом понимании. Только соперники. Мы не убиваем соперников. Это, знаете ли, не наш метод. Только ограничиваем их определёнными рамками. Рамки устанавливаем мы сами, на основе достигнутых соглашений и договорённостей. Это важный элемент нашей работы. Соглашения и договорённости — это основа, на которую мы опираемся. В нашей с вами работе, естественно.
И он, со значением посмотрев на Алекса, продолжил:
— Теперь далее. Каждый игрок на Острове является нашим клиентом, так как приносит нам доход, пользуясь нашими услугами. Мы не воюем с клиентами. Это было бы противоестественно. Мы, дорогой Алекс, их любим, лелеем и ублажаем. За их деньги, естественно. Это важно. И это нужно себе хорошо уяснить. Мы обязаны заботиться о безопасности нашего клиента. В рамках игры, естественно. Рамки эти, повторюсь, устанавливаем мы сами. Надеюсь, вы уже уяснили на основании чего. Именно поэтому у нас и запрещается применение опасного оружия, вы это, естественно, понимаете. Наши, гм… коллеги, не меньше нашего беспокоятся о своём клиенте. Ну, в своём понятии, естественно. А для сближения наших понятий и существуют договорённости. И соглашения. Естественно. Так вот, дорогой Алекс, мы все должны заботиться о наших клиентах. То есть, мы все играем на одной стороне. А против кого мы играем, как вы думаете, а?
Убаюканный плавным течением речи Василия Васильевича, Алекс был застигнут врасплох:
— Э…
— Правильно. Именно против скуки мы и играем. За весёлую, насыщенную интересными событиями и приключениями жизнь. Для наших дорогих клиентов. За большую, совместную игру — Остров Дронов. А чтобы, дорогим клиентам было, как можно более интересно играть, мы должны предоставлять им всё более новые услуги и развлечения, и инструменты для их реализации. Я имею в виду, реализации потребления развлечений и услуг. И, естественно, обязаны всё время удерживаться в рамках договорённостей. И соглашений, естественно, тоже. Надеюсь, вы замечаете, к чему я вас, постепенно, подвожу? Надеюсь, вы улавливаете суть моих размышлений?
Алекс был утомлён. Правда, его не мутило, как в прошлый раз, но уже достало — перед его мысленным взором стояли мощные, дубовые рамки, непоколебимо покоящиеся на фундаменте железобетонных договорённостей. И соглашений. Естественно.
Он, чуть было, не произнёс это «естественно» вслух. Но вовремя спохватился, кашлянул, и сказал:
— То есть, Чёрный дрон, не выходит за рамки договорённостей?
— Поздравляю, дорогой мой, вы правильно уловили суть моих э… сентенций! Именно так. Полученная, благодаря вашему непосредственному участию, информация, ясно показывает нам, что не выходит. Столь импозантно позаимствованный вами, э… прототип, прототипом и является. Это обычный экспериментальный образец новой разработки дрона, с повышенными логическими способностями. Мы связались с представителями руководства Западных уделов, предъявили им свои вопросы, и нам были предоставлены доказательные ответы, вполне удовлетворившие нас. Все имеют право заниматься разработкой и испытанием нового вида снаряжения и оборудования. Во благо наших общих клиентов. Вы же не желаете, что бы мы до сих пор, передвигались на колёсах, или на э… гусеницах?
— А как сюда вписывается моё отключение от Острова и Полигона? Вендетта, наконец? Это что — тоже в рамках?
— Давайте немного разберёмся. Вас ни кто не отключал. Наши аналитики из информационно-технического отдела, разобрались, наконец, в ситуации с вашим отключением. Вы оказались жертвой случая. Незначительной ущербности операционной системы, ведущей сетевые подключения к порталу Островной сети. Редчайший случай. Аналитики очень убедительно доказали, что стороннему агенту невозможно внедриться в систему. Тем более, уничтожить учётную запись. Тем более, не оставить при этом никаких следов. Очень и очень это маловероятно. Исчезающее мало вероятно. Они, правда, ещё продолжают заниматься вашим случаем, чтобы не допустить подобного в будущем, но… Чудес ведь не бывает, не правда ли? Это ведь только в разных красивых фильмах, чудеса случаются — прилетают инопланетяне и, трах-бах, взламывают Интернет, захватывают Землю. А на деле, всё проще, и всё совсем не так.
Василий Васильевич подошёл к Алексу и в упор посмотрел на него:
— Теперь касаемо, так называемой, «вендетты». Считайте это глупой шуткой. Вендетта аннулирована. Голово… э-э… Воинам Саурона, предписано снять все объявления и оповестить по островной сети, о немедленном прекращении всяческого преследования вас. Вы полностью реабилитированы. Правда, го… э-э… Воины Саурона, взамен просят вас принять участие в розыске утраченного прототипа, поскольку именно ваши действия и привели к его утрате.
Он отошёл снова к окну и посмотрел на Кузнеца — тот стоял, растопырив ноги и упёршись задом в стену. Глаза его были заведены в гору. Он давно и крепко спал. Василий Васильевич удручённо вздохнул, перевёл взгляд на Алекса и продолжил дальше:
— Со своей стороны, мы обращаемся к вам с просьбой, это их настойчивое предложение не отклонять. Нам всем. Нам, Службе, и вам, Алекс, желательно принять участие в розыске пропавшего прототипа. Почему? Ну, во-первых. Всё-таки не все ещё точки твёрдо стоят над своими i. То есть, остались смутные сомнения. Ну и, во-вторых… впрочем, для вас, я думаю, этого достаточно. Меньше знаешь — спокойнее спишь, хэ-хэ. Ну, так как? Вы, не против поработать ещё на благо процветания нашего Островного проекта и за соответствующее вознаграждение? В разумных пределах, естественно.
«Надо же! Оказывается, я такой незаменимый, что сами «головоглазы», просят меня проявить к ним участие. Без меня им, ну никак. Так мы и поверили. Хэ-хэ», — вслух же, Алекс, из чувства протеста неожиданно даже для себя, развязано, сказал:
— Как прикажете, шеф! Всегда к вашим услугам, шеф! Жду ваших указаний, шеф!
Кузнец всхрапнул и испуганно открыл глаза.
— Да, забавно, — Василий Васильевич не обращая на мастера ни малейшего внимания, пристально смотрел на Алекса. В глазах играли смешинки, а псевдо губы подрагивали в некоем намёке на улыбку. — Возможно, мы с вами сработаемся. В дальнейшем. Что-то в вас есть, молодой человек, неподдельное. Забавно. А теперь серьёзно. На ваш зарплатный счёт переведена некоторая сумма. Это вам приятный сюрприз. Небольшая, вполне соответствующая вашему вкладу в наше, общее, надеюсь, дело, сумма. Рекомендую вам сейчас выйти, покушать хорошенько в каком-нибудь кафе. Затем лечь выспаться, а завтра, с утра, прямиком к Карчмарю. Там вас ждёт приятный сюрприз. Ещё один. И не беспокойтесь по поводу оплаты его услуг — мы всегда вознаграждаем полезные нам дела и услуги. Василий Васильевич легко усмехнулся:
— Кстати, не знаю, чего вы там задумали с этими ребятами, но начало мне понравилось. Я бы сказал, вербовка проведена качественно. Шучу-шучу! Не вскидывайтесь — это комплимент. Далее серьёзно: послезавтра, в девять часов утра по островному времени, возле пограничного перехода через ручей Белый, у деревни сталкеров Шухарт, вас будет ждать эмиссар э… Воинов Саурона. Некто Базука Билл. Он доведёт до вас план совместных действий. С того момента и до окончания операции вам надлежит исполнять его указания. В разумных пределах, естественно. А сейчас я вас не задерживаю. До свидания. Агент.
Экран монитора и виртуальный экран синхронно моргнули и выбросили одну и ту же надпись — «Сеанс связи успешно завершён». Алекс утомлённо стащил перчатки и снял обруч. Устало вздохнув, откинулся на спинку кресла. Виртуальный экран сразу же свернулся, а на мониторе отобразилось главное меню портала. Два гусеничных разведчика старого типа, почему-то оснащённые как древние рыцари — в шлемах и латах, поддерживали витиеватую надпись — «Северный Полигон Острова Дронов» — с горящими сбоку факелами. На переднем плане были живописно уложены в кучу разного рода ценные артефакты. Кучу охраняли две древние мортиры, а на заднем плане во всей могучей красе — Четвёртый Бастион, вид с моря. С тремя своими орудийными башнями сдвоенных пушек главного калибра в триста пять миллиметров и десятком разбросанных башенок различных ракетно-артиллерийских и миномётно-пулемётных систем. И с громадным, развевающимся цветастым флагом над Главным Наблюдательным пунктом. И всё это в три-дэ-изображении и с три-дэ-музыкой и звуками — башни вертятся, пушки наводятся, ракеты взлетают. Снизу окна портала бежала рекламная строка: «Если дрон ваш барахлит, если прямо не бежит, обращайтесь в ЧП Егина «Всё для дрона». Среднеземная Фактория, слева от Арены. Цены умеренные».
А позвоню-ка я маме. А то я, с этими играми, как-то совсем растерялся. Он встал из-за компьютера и поплёлся в прихожую, что бы взять из куртки мобильник, наверняка зная, что там будут и пропущенные звонки и непрочитанные эсэмэски.
Было уже поздно, когда, закончив переговоры с мамой, терпеливо выслушав упрёки в молчании и успокоив её уверениями в своих способностях прокормиться самостоятельно, без её опеки, он вышел из дома. Ну, во-первых, ему не терпелось посмотреть, в какую сумму вылилась благодарность Василий Васильевича: «в разумных пределах, вы понимаете», а во-вторых, ужасно хотелось, не то, чтобы есть, а прямо-таки, жрать.
В торговом центре неподалёку, было, помимо магазинов, два кафе-ресторана от разных фирм, одна пельменная и три маленьких кафешки-забегашки на шесть-восемь посетителей. Оба кафе были заняты — в одном гудела чья-то серебряная свадьба, в другом же, шумно праздновали какие-то военные, то ли какой-то юбилей, то ли окончание очередной проверки. Свободные места были и там и там, но в чужом пиру похмелье его не прельщало и потому он выбрал пельменную. Здесь тоже было многолюдно, но чинно, были даже семьи с маленькими детьми и много молодёжи культурного поведения.
Он, с разрешения, устроился за столиком на четверых, к двум парням, немного старше себя возрастом. Парни, доев свои порции сибирских пельменей, теперь, не спеша, пили тёмное чешское, и сыто-вяло беседовали, поглядывая на большой, в полстены, экран.
По экрану катились изумрудно-лазурные волны, бурлил прибой в коралловых рифах и по ослепительно-белому песку, под сенью кокосовых пальм, смеясь, бегали бронзовые нимфы. Душевно шипела морская пена, и кокосовые крабы катили кокосовые орехи прямо в камеру, а в ослепительно голубом небе, ослепительно белые чайки, с чёрными чепчиками на головах, пикируя, ныряли в хрустальные воды. Надо полагать, за золотыми рыбками. И весь этот эдем заливало своим светом сияющее, ослепительно-ослепительно белое Солнце и звучала восхитительная райская музыка…
Алекс, сглотнул голодную слюну, и заказал, возникшему ниоткуда официанту, тройную порцию сибирских пельменей, светлое баварское и салат из карибских крабов. Официант кивнул, и канул в никуда. А Алекс поднялся и вышел в фойе, где у банкомата проверил последнее поступление. С неудовольствием отметив, что надо было сделать это сразу до заказа, а не идти на поводу у изголодавшегося организма. «Разумные» рамки Василий Васильевича, действительно, были разумными — три тысячи двести сорок три рубля. Он усмехнулся: «Интересно, а что там, в его действиях, можно было оценить в три рубля?» Наверно, расчёт вёл старый пень-бухгалтер, который старательно, на древних счётах, учитывал каждый байт добытой информации. Ну, как бы там ни было, а до получки он теперь дотянет.
Перед входом в зал Алекс мельком оглядел свой вид. Серо-зелёный выпускной костюм и светло-серая рубашка, с мягким воротником, смотрелись весьма к месту. А слегка бледное лицо со слегка воспалёнными голубыми глазами и небрежная русая чёлка выдавали в нём, не то романтического поэта, не то программиста после тяжёлой дневной смены. «Юноша бледный, со взором горящим…». Всё, всё, хватит лирики — жрать, жрать и жрать.
Домой он вернулся в двенадцатом часу сытый и отдохнувший. Пакет с морожеными пельменями он поместил в морозильник, а три бутылочки лёгкого светлого, во внутренний карман дверцы холодильника, а шесть баночек кваса рассовал просто по полочкам, сразу под сковородой с окорочками. Кинул пачку печенья на хлебницу, а конфеты высыпал из пакета в вазу. «Хорошо живётся сытому человеку с полным холодильником», — философски заключил он и направился в ванну сполоснуться перед сном.
Помывшись, он пошёл было в залу на диван, но с полдороги свернул в свою комнату, застелил тахту свежим бельём, выключил, занимающийся своими делами, компьютер, погасил свет и лёг. Накрылся одеялом, сладко потягиваясь, повозился чуть-чуть, и уснул.
…Он стоял на вершине кромки лунного кратера. Босые ноги по щиколотки утопали в мягкой, тёплой лунной пыли. Пахло нагретой землёй, ну, или луной. На дне кратера, в отдалении, стояли три чёрных дрона и с ними, кто-то четвёртый, видимый совсем неясно. Они призывно махали ему руками и что-то говорили. Причём он чувствовал, что хорошо слышит их, и что они хорошо слышат его. Но вот понять о чём речь никак не мог. Так и стоял, и смотрел, и даже не пытался просто помахать в ответ — руки были ну абсолютно не транспортабельны. А синий попугай на плече, повернулся и гаркнул в ухо: «Вставай, пар-ртнёр! Уже девять утр-ра!». И он открыл глаза. И ничуть не удивился, что, действительно, было девять…
Алекс не спеша совершил утренний моцион и позавтракал кружкой кофе с печеньем. Затем прибрал на кухне и заправил постель. Оценил погоду, стоя у раскрытых створок остекления балкона — пасмурно, но без дождя и ветер ослаб. Итак, у него есть пятница с выходными и ещё целая неделя халявного отпуска. Закрыл балкон, и ушёл в свою комнату, поднимать дрона.
Войдя в сеть, он почему-то, не почувствовал своего тела. Это было странное ощущение — голова его лежала отдельно от туловища, на верстаке, под навесом, у Карчмы. Туловище же, Карчмарь в данный момент разделывал небольшой монтировкой.
— Эй-эй! Я ещё живой! — Алекс пытался, но не мог даже повернуться, хотя бы на миллиметр.
— А… прибыл, — Карчмарь, не прерывая своего занятия и не глядя на него, пробурчал. — Ну и в хламе же ты ходил, зря я на тебя только время тратил… Ладно, войдёшь с паролем и логином «алекс». Потом поговорим.
И со всего маху треснул его монтировкой по лбу. Алекс вылетел из сети, как пробка — оба экрана мерцали красной надписью: «Аварийное завершение связи! Модуль связи повреждён!»
«Твою медь! Карчмарь спятил, что ли?»
Через пару минут, дрожа от негодования, снова вошёл, применив пароль и логин «алекс». Теперь он почувствовал тело, очень хорошо почувствовал очень хорошее тело. Под влиянием хороших чувств негодование постепенно сдулось, и он стал осматриваться. Оказалось, что стоял он недалеко от навеса и смотрел на Карчмаря со спины. Тот, не оборачиваясь, невозмутимо продолжал разделывать его прежнего дрона, хотя точно понял, что Алекс вошёл в сеть.
«Так, а в чём же это я? В каком модуле, то есть».
Рядом с ним, прислонённое к стояку навеса, находилось зеркало, выполненное из полированного куска дюралюминиевой обшивки. С любопытством Алекс оглядел себя: слегка удлинённый, низко посаженный шестиногий корпус, тёмной сине-зелёной раскраски, узкий, невысокий торс, аналогичного цвета, с двумя изящными манипуляторами. Приплюснутая, почти как у его старого дрона голова с двумя короткими, отведёнными назад, антеннами и качественной оптикой. Ух, ты — «лизард»! Боевой дрон немного крупнее среднего. Весьма удачная современная модель. Судя по индикаторной панели, все устройства в полном порядке. В наличии ГЛОНАС и инфравидение, и даже встроенный металлоискатель.
Привычно он бегло оценил внешние данные дрона. По оценённому виду получалось, что он и его владелец не меньше двух лет осчастливливают Остров своим присутствием. Насколько больше, сказать уже затруднительно. Алекс усмехнулся, вспомнилось, как его, начинающего дроннера, удивляло умение старших товарищей, буквально с первого взгляда узнавать возраст модуля и срок пребывания его хозяина на Острове. Старшие товарищи хмыкали и спрашивали в ответ: «А как ты узнаёшь возраст человека?»
Теперь Алекс точно так же отвечал начинающим на подобный вопрос. И добавлял: «Как собака походит на своего хозяина, так и островной робот со временем приобретает черты своего владельца». Ну, а если серьёзно, то, приспособленный для постоянного апгрейда и ремонта дрон, есть система открытая и легкодоступная для обслуживания и усовершенствования. Именно поэтому, почти все его внутренности на виду. Вот сразу и видно, какой движок стоит, какой аккумулятор, какие мышцы и оптика, ну, и прочее, прочее. Индивидуальные особенности комплектации также прослеживаются без каких-либо проблем. Так что возраст модуля величина легко узнаваемая.
Редко, но бывает, что дроны закрываются сплошной внешней обшивкой и тип комплектации остаётся неизвестным. Но такое устройства робота уже само по себе говорит о многом — аппараты этого уровня очень дороги, в штучном порядке изготовленные, и тщательно настроенные под конкретного владельца. Например, как осматриваемый в данный момент «лизард». Это всё равно, что написать на номере своего собственного автомобиля своё собственное имя.
— Мышцы тетраканэтиленовые, хрен порвёшь. Будут служить вечно, — обратив, наконец, на него внимание не без гордости сказал Карчмарь, кося окаянным глазом. — Я всё перебрал и перестроил. Кое-что усовершенствовал. Например, снизил энергорасход за счёт улучшения движков и повысил чувствительность приёмо-передатчика — сможешь глубже забираться под землю. Шасси дюралевое, но есть и вставки из титана, в ответственных местах. Например, локтями можно сабельные удары отбивать. Аппарат не рассчитан на простой апгрейдинг, поэтому, почти все узловые места надёжно закрыты и недоступны. Так что, твой любимый бросок — вырви глотку — на тебе не пройдёт.
И он довольно осклабился.
— Штучная работка. А ну-ка, пройдись потихоньку.
Но пройтись спокойно не получилось — дрон сорвался с места и ринулся стремглав вокруг площадки у навеса. Он буквально танцевал на бегу, а Алекс тихо млел — управляемость была отличной, реакция стремительной, ощущения отчётливыми, а обзор — просто великолепный. Карчмарь следил за ним с усмешкой.
— На первый взгляд, это обычная ящерица, но прыжок у него в полтора раза длинней, а сила ног и манипуляторов утроена. Я его уже полтора года клепаю. Для себя делал, всё хотел по Острову погулять. Не пугать же людей этим пауком. Ну, а как Кибер сказал, доработать тебе машинку по высшему классу, так я и решил: чего мелочиться — бери уже моего. И тебе польза, и он без дела не ржавеет. Ты сейчас пойди, побегай вокруг, попривыкни к нему, а он пусть подстроится к тебе. Затем я настройки зафиксирую, и кое-что ещё подкручу. И будет всем счастье.
— Карчмарь… не знаю прямо, как вас и благодарить. Дрон — просто чудо…
— Ты, иди, иди. Часик у тебя есть. Побольше двигайся и учти, что не насовсем я тебе его дал, а с отдачей. Как надоест, вернёшь. Иди уже, гуляй, ящур зелёный… Хо-хо.
И Алекс стремглав унёсся.
Он пулей слетел с утёса на тропу. Он вихрем пронёсся мимо до смерти перепугавшихся друидов, что вновь сидели под стойкой монорельса. Он зелёной молнией прянул с обрыва на берег. Прыгая с валуна на валун, и буквально перелетая мелкий кустарник, спустился к морю. Постоял секунду недалеко от полосы прибоя, вдыхая свежие морские запахи, и рванул, разбрасывая мелкую гальку, в сторону брошенных батарей на юг вдоль заваленного водорослями пляжа. Вбежал на крутой обрыв, душа пела — это был не бег, это был полёт. Наверно, так же себя чувствует счастливый водитель, вдруг пересевший со старенького «запорожца» на спортивный сверхсовременный автомобиль.
Не прошло и десяти минут, а Алекс уже пересёк позицию «рыночной» батареи и, тщательно осмотревшись, причём, и в инфракрасном диапазоне тоже, пробрался на своё любимое место релаксации за грудой нависающих над обрывом камней.
Орудийная позиция, столь любезно приютившая рынок, здесь отвесной стеной обрывалась в море. И с высоты трёхэтажного дома чудесно просматривались далёкие водные просторы, ближние отмели с валунами ледниковых времён, и почти постоянным прибоем, и побережье в обе стороны. Вечером отсюда открывался великолепный вид на освещённую огнями Среднеземную Факторию — тёмное море с редкими отблесками звёзд, тёмный массив берега, уходящий во мглу, и россыпь разноцветных огоньков на выступающем мысу. И потрясающе бездонный купол звёздного неба сверху.
Ну, до вечера ещё далеко, еле-еле утро. Удобно устроившись, Алекс, более внимательно осмотрел своего нового коня. Да… Пожалуй, он не уступит лучшим боевым образцам Островного дроностроения. Хотя так сразу по внешнему виду и не скажешь, корпус-то закрыт. Особенно ему понравились манипуляторы. Четырёхпалая рука, язык не поворачивался назвать это произведение клешнёй, сильно напоминала по устройству человеческую — легко вращалась в нужных плоскостях и цепко хватала пальцами. Такой можно было делать очень тонкую работу и при этом, она была титановой и, следовательно, достаточно прочной. Титан прочнее стали, а по весу легче алюминия или дюрали — редкое и дорогое удовольствие. Металл космического века. Интересно, где его Карчмарь по Острову собирал? Ноги были лишь с титановыми вставками, но армированный сталью пластик, пусть и не полноценная, но вполне достаточная замена. И ноги и руки тёмного до черноты, зелёного цвета. Узлы мышц закрыты мягкими, но прочными резинопластовыми чехлами — хорошая защита от грязи и повреждений.
Он попробовал удары ногами — вперёд по одной и двумя сразу. Три ноги вбок и удар назад «копытом». Прелесть! Резкость и сила — вне всяких похвал! Попробовал блоки и удары руками — блеск! Ну, попадись ему сейчас, Вобла с дружком… да хоть два Воблы с двумя дружками. Сейчас он чувствовал в себе силы разгромить целую банду граберов. «Или даже две банды», — с энтузиазмом подумал он, и сам себе, с сомнением сказал: «Хм, я ведь не сильно увлёкся?».
И стало тут ему грустно. И вспомнился свой родной, потом и кровью заработанный дрон. И что с того, что он был явно слабее, этого звероящера? Зато в нём было так уютно и удобно. Конечно, «лизард» лучше, но полного комфорта, пока не ощущается. «Это потому, сказало его здравое мироощущение, что дрон ещё не притёрся к тебе. Он ещё только присматривается к твоим манерам управлять, к твоей рефлекторике. То есть, приживается». «Знаю, знаю, ответил Алекс, не учи учёного… Просто своего очень жалко. Я ведь ему не изменил?»
Он ещё, некоторое время, поупражнялся, затем, отпустив управление, откинулся дома в кресле и замер, созерцая утреннее море. Прохлада и лёгкая туманная дымка вдали. Робот его плавно водил глазами по горизонту, а сам он сидел тихо в кресле и просто-напросто бал-дел, с грустинкой. Много ли человеку для счастья нужно?
— Алекс, где тебя черти носят? А ну, давай немедленно домой! Хватит шляться, больше часа уже болтаешься!
Алекс вздрогнул и затравленно оглянулся. Голос Карчмаря прозвучал рядом, буквально внутри него. «А, понял, прямая связь. Здорово! Можно говорить не через сеть, а напрямую. Интересно, а какая дальность?»
Странно, что такое, казалось бы, удобное приспособление так мало распространено в среде дроннеров. Очевидно тут срабатывал чисто экономический расчёт — лишняя приблуда, лишние деньги. И зачем? Через сеть тоже можно связаться. Тем более что, бесплатно и на любое расстояние. Ну, немного медленнее, но и что с того?
— Иду, уже иду. Я недалеко, примерно в полукилометре.
Он вышел из укрытия, обошёл камень и, не спеша, пошёл домой. Но скоро не выдержал, подпрыгнул и рванул диким галопом. И только пыль столбом.
Когда он вспорхнул на утёс, Карчмарь всё ещё был на своём месте — заканчивал разборку его старого дрона: занимался точной механикой, исполнительными механизмами и блоком управления. На Алекса он посмотрел оценивающе, с прищуром:
— Ну, как машинка?
— Во! — Алекс поднял вверх большой палец правой руки. — Я был как скоростной кентавр, вернее, как стремительный варан.
— Ну, вот и славно. Только вот что, кентавр, он ведь у меня ни разу не выходил никуда. Так, иногда, во дворе прогуливался. А ты его, судя по тебе, неплохо погонял. Так что, ты сейчас отвалишь домой, а я твоего нового дружка, переберу и посмотрю, что и как в нём сработалось, а также закреплю характеристики под тебя. Это займёт много времени. К вечеру придёшь, часам к семи по-местному.
— А почему так поздно? — он испытал жестокую обиду, словно ребёнок, у которого внезапно отобрали новую понравившуюся игрушку.
— Не хочу, что бы ребятки тебя в таком виде видели.
— Какие ребятки? — не понял Алекс.
— Ага, не помнишь, кого вчера привёл?
— А, эти! Ну и как они тут, притёрлись?
— Они-то притёрлись, а вот ты… Экзюпери читал?
— Кого?
— Французский лётчик Антуан де Сент-Экзюпери, сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Ребята вчера о тебе расспрашивали, пока чинились. А я им всё о твоих походах к «головоглазам», врал напропалую. А ты, игрушку увидел, и о людях сразу забыл.
— Есть немного, — смутился Алекс, — твоя правда. То есть ваша…
— Ладно, брось церемонии. В русских семьях всегда дедов и дядьёв на «ты» называют. Внучёк. Ты давай, другое думай, зачем их сюда привёл? Ребятки-то неплохие. Сейчас, кстати, в школе. После обеда заявятся с докладом об успехах. Я с них слово взял, что если будут плохо учиться, в Карчму не пущу больше. А если сами придут, ноги оторву. Итак, что у тебя на уме, а?
— Да, так, просто подумалось, раз уж ты видишь, что мы впустую живём, так вот, и берись нас учить, чтобы, и мы цели в жизни своей выбирать научились.
— Во-она, как всё повернул! Ты, я вижу, парень не промах. Ну, что ж. Назвался груздём — полезай в кузовок. Да, только и ты, в стороне не стой, как исполнишь, ваш с Кибером уговор, так сразу сюда — учиться и учить. Да и просто, работать — вон, Карчму уже подправлять пора… Ну, а сейчас отдай мне дрона и дуй, куда хочешь, а я его подшерстю, подшерштю, под… Тьфу! Раз сказал надо — значит надо. Всё, вали отседова!
Э… А что теперь делать-то полдня? Алекс в задумчивости погонял курсор, пооткрывал и позакрывал игры, фильмы, музыку и всякий разный хлам, чем переполнен компьютер любого, сколь ни будь состоявшегося пользователя. Старые и бесполезные курсовые работы, никому не нужный справочный материал, никогда не читаные книги, забытые фотки сомнительного качества с каникул и отпусков, просто, понравившиеся когда-то клипы с ютуба с юмором и чёрти-чем… Бог мой! Горы и горы, в принципе бесполезной и ненужной информации. И вечное желание — сесть, и разгрести, наконец, эти Авгиевы конюшни. Но время проходит, а хлам всё сохраняется и даже пухнет, успешно переезжая на новую платформу, при смене железа. И даже, после полного краха системы, с полным переформатированием винтов и флешек на нулевом уровне, он, как легендарная птица Феникс воскресает из пепла и вновь начинает своё победное шествие по виртуальному пространству жёстких, твёрдых и прочих дисков.
«А не пойти ли нам… в библиотеку?» А, что, вполне можно и пойти. И пошёл. В библиотеку своего родного института. Он здесь, иногда, брал рекомендованные учебные материалы, но, ни разу не сидел в читальном зале.
В читальный зал Алекс попал после предъявления студенческого билета, его записали, и предложили выбирать книгу. Видя, что он явно находится в затруднении, предложили, пройти и посмотреть самому. Он прошёл, и довольно долго, в нерешительности, бродил между величественных стеллажей с книгами. Немного ошалев от обилия и разнообразия фолиантов, собрался, было, прервать сомнительный эксперимент, он тут увидел на очередной обложке знакомое слово — «манипулятор». Приблизившись, прочитал название — «Устройство и принципы проектирования манипуляторов промышленных роботов». Взял, и рассеяно начал читать. Дрон — это ведь тоже робот, его устройство всегда интересовало Алекса и раньше, но в основном с точки зрения боевого применения. Книга была очень старая, семидесятых годов прошлого века, но написана вполне современным языком.
Затем он присел за столик, всё так же рассеяно читая и просматривая иллюстрации. Нельзя сказать, что бы он сильно увлёкся, но когда книга закончилась, оказалось, что прошло уже полтора часа. Ого! Он подошёл к библиотекарше, женщине среднего возраста, занятой чтением толстенной книги «Амур-батюшка», и попросил почитать, что-нибудь по этой же тематике, про роботов, но современных авторов. Библиотекарша задумчиво посмотрела на него, и попросила уточнить, про каких именно роботов ему более интересно почитать? И Алекс, не задумываясь, ответил — про лунных. Понятно, и ему предложили книгу «История исследования Луны» — здесь вы найдёте, интересующий вас материал. И прошло ещё почти полтора часа.
Честно говоря, посещение читального зала потрясло его только тем, что время здесь улетало стремительными темпами. Гораздо удобнее, казалось ему, искать книги в виртуальных библиотеках, при желании распечатывать, и читать дома, в уютной обстановке. А чаще вообще не распечатывать, а войти с виртуальным экраном и получить интерактивную книгу с объёмными живыми иллюстрациями, голосовым сопровождением и музыкальным оформлением. Но зато он теперь точно знает, как читают книги в настоящих библиотечных читальных залах.
Затем Алекс сходил пообедать в институтскую столовую. Недорогие борщ и котлеты с пюре, его вполне устроили. Затем он два часа гулял по городу, чего не делал очень и очень давно. Немного продрог под сырым осенним ветром. Пришёл домой, принял горячую ванну. После лёг вздремнуть и проспал почти до условленного с Карчмарём срока — десяти часов вечера местного времени и семи вечера Островного.
Умылся со сна. Поужинал, съев один окорочок и вяло, поковыряв макароны. Убрал на кухне, взял две баночки кваса, и направился к компьютеру. Удобно устроившись в кресле, надел обруч, перчатки, отхлебнул кваску, и вышел в образе дрона в мастерской внутри Карчмы.
Фары-лампы были выключены — Карчмарь весьма экономный хозяин. Но, благодаря инфраскопу, Алекс, всё прекрасно видел, хоть и в чёрно-белом цвете. Дверь была полуприкрыта, но индикатор связи горел таким ровным зелёным светом, что было неясно, то ли переносной ретранслятор включён, то ли это хвалёная чувствительность приёмника так проявляется.
Со двора доносились мощные взрыкивания хозяина:
— Всё! Хватит баловаться! А ну, марш по домам, огольцы, уроки учить! Не приведи бог, увижу в дневниках тройки с двойками — сразу на распыл пущу! Завтра будем устройство ходовой части разбирать, завтра. А сейчас, брысь! Дронов здесь бросайте, я сам всё приберу. Ну! Аррр-рххы-ы-уарр!
Пожалуй, даже тигр испугался бы такого, громогласного рыка. Наверное, в Фактории слышали сейчас, и изумлялись — что за неведомый зверь разбуянился, на ночь глядя?
Ребята завопили и, судя по пропадающим звукам, отключились. Алекс не стал выходить наружу, до тех пор, пока не удостоверился, что они точно отправились по домам. Наконец, когда мастер остался один, Алекс, открыл дверь и вышел на площадку перед Карчмой.
— Ну, что, голубь, давно ожидаешь? — негромко спросил хозяин. Он стоял, прислонясь к опоре столба, на котором висел, под узорчатым железным абажуром яркий фонарь, освещающий двор.
— Да, нет, не очень. Ну, что, закончил настройку?
— А ты сам, ничего не чувствуешь?
— Н-нет, ничего такого необычного.
— Вот и славно. Когда ничего не чувствуешь, значит, у тебя ничего и не болит и ты здоров. Ну-ка, глянь на передок модуля…
Алекс опустил глаза. В передней части из боков корпуса неприметно выступали две аккуратные, рубчатые прорезиненные рукояти.
— Это что, ручки для переноски? — удивился он.
— А ты потяни.
Он осторожно потянул, сначала одну, а затем, сообразив, и вторую — и из корпуса плашмя, плавно вышли два обоюдоострых меча, с сияющими в свете фонаря лезвиями, почти двадцатисантиметровой длины, и шириной сантиметра два. «Ни фига себе!»
— Булат. Сталь режет. Осторожно маши.
Алекс осторожно взмахнул. Сначала одним, а затем вторым — дважды свистнул разрезаемый воздух. Навыка работы с мечами у него не было совсем.
— Э-э… — сказал Карчмарь, — не умеешь, ни хрена. И учить некогда. В общем, ладно, если, до драки дойдёт, сообразишь, как рубать. Ты парень шустрый.
— А не сильно… круто будет — два таких меча?
— Что-то мне подсказывает, что в самый раз. Тем более что, не я это придумал. Я это у одного долдона подсмотрел. Недавно. В общем, хм… против таких вот долдонов в самый раз и будет. Плохо, что во владении мечами ты ни уха, ни рыла. Так что, когда пойдёшь, по дороге учись. Можешь вон, на крысах у Третьего Бастиона потренироваться.
— Ну, крыс-то я много бивал! Правда, у меня острога была самодельная…
— Ну-у! То острога, а то меч. Тем более два. Тут, при сноровке, да двумя мечами, и лису в капусту изрубить можно, не то, что крысу.
— Или Воблу…
— Да причём тут вобла, оболтус! Это же благородное оружие! А не тесак кухонный, — обиделся Карчмарь.
— Нет, нет, простите… прости, то есть. Вобла это один из «головоглазов». Кличка такая.
— А… ну, тогда… Воблу, да, можно. Только жалко запчасти зря рубать, после булата их не восстановишь. Мечами — это в крайнем случае. Лучше уж ко мне его направь, я с ним без мечей побеседую.
«Ага, подумал Алекс, а то он так и пойдёт. Дурак он, в твои лапы попадать. Лучше уж под мечи».
Сплошная облачность, что маячила на горизонте накануне, наконец, закрыла весь небосклон. Стояли серые сумерки, выкрашенные тенью от яркого фонаря в непроницаемо чёрный цвет.
— Что, уже уходишь? — неловко спросил Карчмарь, переминаясь с ноги на ногу.
— Ага. Пойду, потихоньку, — с натягом ответил Алекс.
— Ну, ты смотри, не очень-то светись, с моими цацками… По пустякам не машись. Не обнажай в тавернах…
— Да, ладно, что я, маленький.
— С кем сравнивать, так и великан маленьким окажется. Не считай себя суперменом и реально оценивай свои силы.
— Ты знаешь, Карчмарь, ещё ни разу такого не было, чтобы я не вернулся.
— Сплюнь, дурак! Всё, иди, давай. Долгие проводы — лишние слёзы. И чтобы, после своих разборок, сюда, как штык! Я с твоими молокососами, один возиться не собираюсь!
Алекс медленно всунул мечи в ножны внутри тела, проверил, зафиксировались ли они в таком положении, не бренчат ли. Оказалось, что да, зафиксировались и не бренчат. Повернулся к Карчмарю, поднял вверх, согнутую в локтевом суставе, правую руку, и сказал с пафосом:
— «Аве, Цезарь! Идущие на смерть, тебя приветствуют!»
— Обормот, — сказал тот, дрогнувшим голосом, — иди уже, ящер-гладиатор.
И Алекс прыжком исчез в черноте провала, ограничивающего ярко освещённую, вытоптанную и благоустроенную площадку возле уютной и надёжной Карчмы.
Алекс унёсся, а Карчмарь постоял некоторое время неподвижно, глядя в то место темноты, где тот исчез. Затем молча, повернулся и вошёл в хибару, прикрыв за собой дверь. Спустя некоторое время фонарь во дворе погас, а затем погасли и круглые иллюминаторы Карчмы. Остались гореть лишь красные огни защиты от летательных аппаратов на высокой, решётчатой башенке узлового ретранслятора островной сети дронов.
А Алекс тем временем уносился в ночь и на ходу постигал истину, что ничего идеального не бывает. Кувыркнувшись с налёту через не замеченный на большой скорости пенёк, он теперь трусил медленной иноходью, изо всех сил таращась в серую тьму, своими инфравизорными гляделками. Всё-таки инфракрасное видение не было полноценной заменой дневному — слишком всё было серым и плоским. Приходилось с удвоенным вниманием всматриваться в чёрно-белую фотографическую картинку, смазывающуюся при резком движении, чтобы не налететь ни на что и не потерять направления. А направлялся он сейчас к заливу, на берегу которого стояла Среднеземная Фактория, к месту впадения ручья Гремучая Змея. Далее он намеревался по тропе, идущей вдоль левого берега этого ручья, добраться до поворота на Третий Бастион, а оттуда прямиком до сталкерской деревни под названием Шухарт. Так получалось значительно короче, хотя обычно он ходил либо через парковку PM20, либо через саму Факторию. Но сегодня он был в крутом дроне, и море ему было как раз по дроново колено.
Сквозь тёмные ветви невысоких деревьев изредка просверкивали огоньки далёкой Фактории. Низко над головой промелькивали иногда летучие мыши, видимые в инфракрасном спектре ярко белыми, размытыми от скорости, комочками. Стрекотали сверчки, шелестел в листве ночной бриз, и впереди на тропе он увидел медленно идущую пару игроков в своих электронных конях.
Алекс сначала сбавил ход, затем перешёл на бесшумный шаг, напряжённо всматриваясь в незнакомцев, топающих в том же направлении, что и он. Осторожность не помешает — мало ли, кому взбрело в голову погулять по ночному Острову. Когда до путников осталось не более двадцати метров, он узнал их. Это оказались те самые знакомые друиды, замеченные ранее у недостроенного стояка монорельса. Зачем-то им необходимо было упорно торчать именно там, на протяжении двух дней подряд. А сейчас шлёпать на ночь глядя, к Фактории. «Наверное, всё-таки чьи-то соглядатаи, — решил он, — только вот кому понадобилось следить за Карчмой? И зачем? Или может это агентура «головоглазов» и следят они именно за ним? Ну и что мне теперь с ними делать, напасть? А если они обычные безобидные юзеры и прогуливаются под звёздным небом просто так, для удовлетворения своих эстетических потребностей. Да просто нравится им это делать, а я тут с вульгарным мордобоем испорчу всю романтику? Некрасиво выйдет. Да ну, их на фиг, мне-то, в конце концов, что? Пусть подглядывают, раз у них такие потребности есть. Только без подлости».
Он медленно нагонял бредущую парочку, пока до них не осталось метров десять и не стали слышны их тихие бормотания:
«…торчим там как олухи, неизвестно зачем. А ничего противоправного не происходит. Кроме того, что появились у него, какие-то новички, да какой-то сумасшедший зелёный дрон, вообще ничего необычного. Какое дело Полицмейстеру, чем он там занимается, если закон не нарушает? Нафиг мы торчим? Ничего не понятно…»
«Ну, и незачем понимать. Торчим и торчим, деньги капают. И хорошие деньги, заметь. Много бы ты на своих эндемиках заработал? А так за месячишко обновились неплохо, и ещё чего-нибудь прикупим. Я вот сканер электронный хочу. Давно уже глаз положил».
«Сканер — это хорошо, да вот нервы-то не железные — давеча, чуть инфаркт не схватил, когда этот зелёный, с Корчмы слетел. Думал, всё, накрыли нас, садюги ненормальные, убивать прибежали. Слышал ведь, какие ужасы о хозяине рассказывают? Говорят, что он путников проходящих ночью ловит и для опытов изуверских использует. И не хихикай, я тоже раньше не верил, а сейчас после того, как с утёса ужасные крики раздаваться стали, я своей тени бояться начал…»
«Ладно-ладно, извини. Ну, ты потерпи ещё немного, на сканер заработаем и бросим это грязное дело…»
«Ага, с тобой бросишь — тебе только деньги шальные попали и всё, друидовские идеалы забывать начал…»
«Ладно-ладно, не боись, не забуду. Сканер купим, и всё будет по-прежнему…»
«Ага, будет. С тобой будет, как же — алчность в тебе поселилась…»
«Ладно-ладно, ты главное — не боись…»
Постепенно Алекс их нагнал, они шли, всё так же бормоча и ничего не замечая вокруг. И он хотел уже просто по-тихому обойти и поздороваться, но тут бес озорства ткнул его вилами под хвост: ну, я вас, шпики недоделанные! Врубив фары и громко топая ногами, в два прыжка он обогнал их с истошным воплем: «Пабереги-ись, зашибу-у!» И унёсся дальше по тропе. Сзади до него донёсся чей-то испуганный визг и за ним треск ломающихся кустов.
Он сразу выключил освещение и перешёл на тихий ход. Запоздало подумалось: не случилось бы инфаркта.
«Эх, пацан ты пацан, — сказала ему совесть, — не стыдно?»
«А шпионить нехорошо, сами виноваты», — ответил он ей.
«А ты свою подлость чужой не оправдывай», — парировала она.
«А ты…»
«От такого слышу, от такого слышу…» — выпалила она.
Да… Действительно, нехорошо поступил, как ребёнок. Он остановился и прислушался. Вокруг было тихо, даже сверчки замолкли. Только сзади кто-то всё трещал ветками и громко истерически всхлипывал: «Пошёл он на… твой Полицмейстер! Завтра же ухожу на юг! Там… эндемиков больше». Ему возражали что-то неслышно: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу». «Сам ты… сканер!», — заорал вдруг первый, и они смолкли, и лишь кусты продолжали трещать.
Ну, слава богу, вроде все живы. И он потрусил дальше, понуро покачивая головой.
Залива он достиг, как и предсказывал ГЛОНАС, через пятнадцать минут. Свернул на узкую тропу, идущую на север вдоль левого берега ручья, и резко сбросил скорость. Слабо утоптанная, мало хоженая тропка, пробиралась сквозь густой прибрежный ивняк, переплетающийся с дебрями колючих проволочных заграждений, кое-где нашпигованных не обезвреженными до сих пор минами.
Тут же выяснилось достоинство низкой посадки корпуса его нового модуля — подныривать под густые сплетения кустов легко и просто. Тут же выяснилось неудобство ночных прогулок в дебрях колючей проволоки — минут через десять он поскользнулся на мокрой глине и въехал в пучок ржавой колючки задним местом. А после почти получаса выцарапывания из пучка понял ещё одну важную вещь — рубить проволоку навесу трудно даже булатному мечу. «Вот, и какой чёрт понёс меня по этому короткому пути? Лучше надо было, крюком, через Факторию идти. Хоть и дальше, зато по чистым тропам. И скорость у меня теперь не в пример выше, и граберы мне теперь побоку — быстро бошки поотрубаю».
Однако возвращаться было не комильфо и полный облом, и Алекс просто утроил внимание и пошёл ещё медленнее. Тише едешь, ближе будешь, рассудил он и примерно через полчаса ползания в потёмках по извилистой тропке, вдруг обнаружил, что уже давно, слышит какой-то глухой, размеренный звук. Он тут же застыл, с поднятой левой передней ногой. И стал медленно поворачивать голову влево-вправо, в поисках источника.
Звук доносился со стороны темнеющего на фоне более светлых кустов, невысокого, густо заросшего холма. Над зарослями изредка взлетали редкие искры, и тогда их макушки озарялись всполохами. Судя по всему, там горел костёр, и именно оттуда доносилось ритмичное — «бух-бух-бух-бубух, бух-бух-бух-бубух» и так далее по циклу, и какие-то невнятные возгласы. Что за танцы-шманцы?
Кругом было темно, мозгло и безлюдно. Холодно журчал в тёмных кустах невидимый ручей. Пищали одинокие комары. Склизко чавкала мокрая глина тропы, и ему вдруг ужасно захотелось к уютному костру и к доброй компании.
«Я только гляну и, если что не так, сразу вернусь, ага?»
«Ага, — сказала ему его осторожность, — ты уже как-то взглянул разок, до сих пор расхлёбываем».
«Да ладно, ладно, тут всего-то метров двадцать. Я уже учёный, так что, на этот раз всё будет тики-тики».
«Ну-ну, моё дело предупредить…»
Алекс свернул с тропы, и медленно, раздвигая ивняк, двинулся в сторону всполохов костра.
«А хорошо если бы там был кто-нибудь из старых знакомых. Они бы меня не узнали в новом корпусе, а я бы их как-нибудь подколол бы. Потом бы сидели у костра со всеми, и вместе смеялись…»
Посиделки у костров не редкость на Острове. Человек инстинктивно связывает с костром и уют, и безопасность, и радость общения. Вот и на Острове, где тусовка — там костёр. А на Южном Мысу, вообще горит в режиме нон-стоп огонь, зажжённый любителями бардовской песни. Люди-дроннеры приходят и уходят, а костёр горит и не гаснет. Там даже дрона можно бросить надолго, никто его не тронет, даже граберы. Дух там особый — «Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались…»
Постепенно он поднялся на не очень крутой холм. Наткнулся на пучки проволочного заграждения и, беззвучно чертыхаясь, долго искал в них проход. Наконец, нашёл какой-то просвет и стал по нему пробираться. Твою медь, ну хоть бы Луна вылезла, что ли, не ровен час, на растяжку напорюсь. Инвравидение помогало слабо, лучше было использовать фары, да нельзя. С ними напороться можно и на другое, не мене опасное. Вдруг там граберы. Оставалось надеяться, что не станут же хозяева минировать подходы к кострищу, ведь наверняка сами постоянно ими пользуются.
Наконец, он продрался через колючку и вышел на окраину поляны, прячась в пышных зарослях черники. Не спеша, осмотрелся. Да, место было примечательное. Уютная, метров пятнадцати в диаметре, черничная поляна, окружена по периметру низкорослыми деревьями, лохматыми кустами и сплетениями колючей проволоки. На противоположной от него стороне стояло строение, что-то вроде небольшой хижины из жердей, с крышей из еловых веток. Возле хибары врыт в землю флагшток с медленно колышущейся, неопределённого вида, тряпкой наверху, видать, какой-то флаг. По центру, на плотно утоптанном пятачке голой земли, горел небольшой костёр. Вокруг него, в разных позах, располагался с десяток роботов-дронов, причём некоторые были в позе покоя, значит их водители отсутствовали на связи. Чуть в стороне, ближе к Алексу, у небольшого, судя по звуку, железного бочонка, стоял и методично ударял по нему мохнатыми палками, дрон, непонятной марки и прокаченности. Три мелких разведчика, подскакивая, вскидывая в такт к небу руки и выделывая другие непонятные па, кружились вокруг костра.
Недалеко от входа в хижину восседал крупный боец старого образца. Отблески красного пламени играли на его корпусе, то ли сплошь ржавом, то ли покрашенном в коричневый цвет. В одной руке он держал нечто вроде самодельной алебарды, уперев её древком в землю у передней ноги. А во второй непонятный атрибут типа жезла, вызывающий в памяти название «скипетр». И этим скипетром, он в такт ударам взмахивал, словно дирижировал. Барабанщик бил, подданные прыгали, вождь повелевал.
Алекс постоял, посмотрел. Ему перехотелось подходить к костру. Похоже, здесь шла своя, непонятная чумовая жизнь. Может, это были сектанты, или фанатичные археологи, или может ни то и ни другое, а что-то третье или, вообще четвёртое. Чем они тут занимались? Исполняли ритуал приёма новых членов, молились своим богам, проклинали небеса, или просто — накурились дури и оттягиваются в виртуально-реальном пространстве Острова? Ему не хотелось даже найти ответы на эти вопросы. Раньше он вообще не предавался подобным размышлениям. Ну, прыгают и прыгают, и что с того? Каждый пасёт своих тараканов в голове самостоятельно. Его право прожигать свою жизнь по своему желанию. Сожрёт его водка, наркотик или болезнь, или просто неумолимое время, не всё ли равно?
Алекс неподвижно стоял, прячась в черничнике, и думал… Да, что он думал? Просто пас своих тараканов…
Минут через пятнадцать, выйдя, наконец, из ступора, он беззвучно вздохнул, и отправился обратно, искать проход в проволочном заграждении, чтобы вернуться на свою тропу, которая вела его и всё никак не могла привести к Чёрному дрону, ставшему уже почти что символом.
Когда на чёрном горизонте ночи начали вырисовываться изрезанные контуры Третьего Бастиона, Алекс понял, что чертовски устал. И если не принять меры, то просто без сил свалится, где попало, не заботясь уже ни о какой безопасности. И он начал принимать меры, как и всегда в подобных случаях — искать схрон. Пришлось изрядно ещё полазить по окрестностям, прежде чем он нашёл то, что искал — небольшое, уютное местечко под патлатым густым кустарником. Немножко повозившись с нагибанием и закреплением веток для маскировки, а так же тщательно осмотревшись вокруг, он уселся в это, импровизированное гнездо, перевёл дрона в режим сбережения энергии и вырубил связь. Всё, Остров, пока! До завтра. Или, вернее, уже до сегодня. Спа-ать…
Спал он плохо. Бухнулся, не раздеваясь на тахту во втором часу ночи. Почти сразу забылся, и ничего не помнил — ни снов, ни мыслей. И проснулся также, толчком. Просто открыл глаза, глянул на часы — семь, на Острове ещё рань, несусветная. И откинулся назад, закрыв глаза. Когда открыл их вновь, было уже девять. Ого! Пора вставать.
Еле шевеля ногами, поплёлся умываться. Затем прошлёпал на кухню, где без особого аппетита, сжевал бутерброд с колбасой и сыром, запивая горячим чёрным кофе. После чего всё убрал, постоял чуть-чуть посреди кухни, осматриваясь, для порядка. И, захватив баночку кваса, пошёл на Остров. Пора поднимать ящера.
Всё ещё пребывая в сонном состоянии, вялыми движениями включил компьютер, надел обруч и перчатки. Квёло повелевая курсором, добрался до значка островного портала. Ткнул его немощными пальцами. Ввёл пароль. И, прикрыв глаза тяжёлыми веками, стал ждать пока пройдёт слияние с дроном.
Когда утренний птичий гомон и шелест ветерка в листве обрёл ясность, он открыл глаза. Ещё ничего не успев разобрать, ощутил нервное потрясение близкое к удару тока в двести двадцать вольт. Прямо на него смотрел… розовый слон с какими-то легкомысленными розовыми бантиками на голове и шее. «А-а-а, чёрт! Это же не слон! Дрон! Только, в самом деле розовый». Дремотный дурман сдуло в долю секунды. Он привскочил, не обращая внимания на предупреждающие сигналы — мышцы ещё не достаточно прогрелись, и такие резкие движения пока были противопоказаны.
— Т-ты кто!?
— Ты мой поня! Я тебя нашла. Теперь ты будешь меня катать, а я тебя буду кормить травкой.
Розовое чудо говорило голоском пятилетней девочки, и в руке у неё была маленькая куколка в розовом платьице. Фу-ты, мама моя. Алекс потряс головой, вот уж чего не ожидал, так это проснувшись увидеть розовых слонов. То есть дронов. Какого лешего здесь ребёнок делает? Тут же стреляют.
Ребёнок меж тем подошёл к нему и, дёргая за руку, стал вытаскивать из куста.
— Идём, поня, не бойся! Тут мои мама и папа, мы отведём тебя домой.
— Зайка, ты где? Не отходи далеко, здесь может быть опасно. Слышишь меня? С кем ты там разговариваешь?
Из-за кустов, к его укрытию подошли два дрона. Один крупный боец неплохой раскрутки, с… кирко-мотыгой в руках. Пожалуй, именно такое определение больше всего подходило к этому инструменту. Второй, средний во всех отношениях, был одет в розовую маечку, а на шее был повязан розовый бант, такой же, как у малышки, только больший по размеру. В руках он держал лопатку и плетёную корзинку. Они приблизились и выжидающе посмотрели на Алекса. Тот открыл, было, рот для приветствия, но ему не дали сказать.
— Это будет мой поня. Я его сама нашла в кустах. Он спал, а я его разбудила. Теперь он мой и будет меня катать, пока вы роете землю.
— А может этот дроннер не захочет быть твоим пони, дочка. Может у него своя дочка есть, и он катает только её, — бархатным, женским голосом сказал средний дрон в майке. По-видимому, мама розового. При этом она смотрела внимательно в глаза Алексу, как бы подсказывая тому необходимый стиль поведения. Но он снова не успел, ничего сказать.
— Да, — крупный боец приблизился к ним со спокойной уверенностью в своей силе, — наверняка у него есть дочка. И она будет плакать, если её папа вовремя не придёт. Ты ведь меня не отдашь другой девочке, верно?
Ненавижу, когда приходится сюсюкать и врать. Тем более детям. Он снова открыл рот, чтобы сказать, но ему опять не дали.
— Тогда пусть он меня довезёт до ямы, а потом уходит к своей дочке, — малышка насупилась, но сдаваться не спешила. Она всё ещё держала его за руку, и отпускать добычу так легко, явно не собиралась.
— Зайка, пойди пока с папой, а я вас потом догоню, — мама попыталась отобрать Алексову руку.
— Нет, — сказала Зайка, заводя свою и его руку за спину. — Я пойду с поней.
И тут Алексу удалось, наконец, вклиниться в столь занимательную беседу, которая, похоже, не нуждалась в его мнении:
— Всё, давайте сделаем так: я довезу Зайчика до ямы, а потом сразу иду к своей дочке, пока она не расплакалась.
— Ага! — радостно сказала девочка маме, и судя по движению головы, показала ей язык, а затем, повернувшись к Алексу, добавила. — Я не Зайчик, я — Леночка. Это мама меня Зайкой зовёт, как маленькую.
Леночку водрузили на Алекса, благо дрон у неё был небольшой — скаут марки «кузнечик», и потопали к «яме». По дороге довольная Леночка, ёрзая у него на спине, беспрерывно болтала. Про свои игрушки, про разные-разные дела, про вредного соседа Серёжку, про друзей дроннеров, которые много поют грустные песни, а играют с ней мало, про то, что доктор скоро разрешит ей вставать, и она будет гулять не только на Острове, но и во дворе, и тогда всем покажет свою новую куклу. Короче, про всё-всё-всё и ещё чуть-чуть.
Алекс рассеяно слушал её, иногда поддакивал, а сам беседовал с родителями. Оказалось, что Валерий и Валерия, члены патриотического клуба «Поиск». На Острове уже больше года ведут раскопки на местах былых боёв, и собирают различные сведения о погибших здесь бойцах. Причём, невзирая на то, на чьей стороне те воевали. Параллельно ведут поиски в архивах разных стран, и уже смогли установить несколько десятков имён солдат, считавшихся без вести пропавшими. Своей работой довольны, единственно плохо, что на Остров нельзя попасть, иначе как в управляемом роботе, так как он закрыт для посещения посторонними. Но, в конце концов, это не так уж важно, а важно лишь то, что никто не мешает им заниматься своим делом, даже граберы их обходят стороной, а иногда ещё и помогают. Сейчас они направляются к месту раскопок и просили Алекса извинить за причинённые неудобства, а также, заходить и звонить в любое время, когда возникнет необходимость. И, в подкрепление своих слов, они обменялись сетевыми адресами.
В свою очередь, Алекс сказал, что работает в службе охраны порядка вместе с рейнджерами и сейчас ловит на Острове плохих дроннеров, которые кушают маленьких детей. Особенно тех, которые постоянно вертятся на спине, когда их везут, мешают идти и вообще могут упасть и разбиться. Ему сразу возразили, что всё это враки, что плохих дронов не бывает, и детей они не кушают, потому что железные, и что в пять с половиной лет в такие глупости уже не верят. А вертятся потому, что из-за чьей-то широкой спины, совсем ничего впереди не видно. А если не видно куда идёшь, то можно пройти место куда идёшь. И вообще, если бы не его бедная дочка, то он бы всю жизнь её катал, и глупости больше не говорил. Вот так вот.
Так, беседуя, они дошли до места раскопок, недалеко от внешних укреплений Третьего Бастиона, и только после клятвенных уверений, что на обратном пути её снова покатают, он был отпущен к своей «бедной дочке».
Вздохнув с облегчением, Алекс глянул на часы — восемь. До рандеву час. И ещё надо найти Педро Крота. Обязательно надо найти его до встречи с Базукой. Ну и… морду мы бить не будем, конечно. Но разобраться необходимо. И, вздохнув ещё раз, он припустил быстрой рысью в обход развалин бастиона, точно по ГЛОНАСу выдерживая направление на Шухарт.
У разбитого командного пункта Южного форта Третьего Бастиона кипела бурная жизнь. Группа островитян гоняла крыс по бетонированной площадке. Точнее крысу. Одну, но очень большую, с кошку размером. Кто на кого напал было уже не важно. Дроннеров семеро, но трое из них уже не на ходу. Один без связи и головы, лежал грудой неподвижного металопластикового хлама у норы обидчицы. Двое разной степени покусанности, лишены подвижности, но активно подают бесполезные советы тем, кто ещё сражается. Сражающиеся бестолково дубасили разъярённую зверюгу дубинами, тем самым доводя до ещё большего градуса бешеной злобы. Крыса громко и пронзительно визжала и бросалась на них, то на одного, то на другого, иногда сбивая с ног, но тут же отступая под градом ударов.
— Ноги ей ломайте, ноги! Что бы прыгать не могла! — надсадно орал один из раненных. — А потом глаза выбивайте, что бы ослепла…
— По носу её! По носу больнее всего! — сорванным голосом вторил другой.
— Да я ей уже дважды по башке врезал, чего она не падает!? — возмущался один из бойцов.
— Ой, ребята, вызывайте Службу Спасения, не то она нас всех погрызёт! — со слезами в девичьем голосе, тонко вопил другой.
Пробегающему в двух шагах, Алексу это было не интересно, он таких сцен повидал немало. Картина сражения ему была ясна. Через несколько минут, крыса их «поубивает», потом сожрёт всё, что найдёт съедобным и улезет в свою нору с чувством выполненного долга по защите родного гнезда. А горе-охотнички заплатят свои денежки за приобретённый горький опыт. Молодые бойцы склонны были недооценивать крыс, хоть и боялись их до ужаса. Вот такая вот у нас жизнь на Острове, либо селю вы, либо селя…
Додумать он не успел. То ли крыса сочла его удирающей добычей, то ли опасно атакующим объектом, но реакция у неё была быстрой и однозначной. Перестав наскакивать на четвёрку неудачников, она ринулась на Алекса. Он еле уклонился от её неожиданного броска и поспешно потащил правой рукой правый меч, но тот слегка перекосило и ему пришлось срочно помогать левой. Так он и оказался — нос к носу с распалённой бестией.
— Но, но! Дура, я тебя не трогал! — Алекс присел, выставив вперёд меч, держа его двумя руками.
Но «дуре» всё уже было параллельно, она развернулась и стремительно скакнула навстречу своей гибели. Алекс присел ещё ниже, уходя вправо, и вонзил меч ей в мягкий живот почти на всю длину лезвия. И сразу отпрыгнул, оставив оружие в теле врага. Выхватил правой рукой левый меч — оказалось, так удобнее, и замер в стойке, готовый к новому нападению.
Серая тварь пронзительно верещала на одной немыслимо высокой ноте и бешено скребла землю передними лапами, ползя к Алексу. За ней оставался грязно-кровавый след, а изо рта во все стороны летели кровавые брызги. Агония была долгой, но смерть взяла своё и крыса смолкла. Дроннеры с опаской подошли к поверженному зверю, а Алекс, рывком вынул из неё свой правый меч.
— Так и только так, — менторским тоном сказал он приниженно молчащим охотникам. — И ни какой — «дубинкой по башке». Только кинжал в брюхо. Если хочешь жить. Поняли, салаги? А пока рекомендую сделать пики — для крысиной охоты пики в самый раз. А дубинки только против себе подобных и годятся.
«Салаги», молча, слушали. Говорить им, видимо, нисколько не хотелось. А Алекс, осмотрелся, брезгливо поморщился, и побрёл к недалёкому ручью Гремучая Змея, смывать кровь с себя и со своего меча.
От Третьего Бастиона до Шухарта осталось не более полукилометра, поэтому Алекс не особенно спешил, рассчитывая покрыть это расстояние минут за десять.
Он трусил по утоптанной тропе под серым осенним небом, сплошь затянутым серой высокой облачностью, слегка розовой на востоке, когда дорогу ему преградили трое.
— Огонька не найдётся, сударь? — вежливо спросил один из них, по-видимому, старший.
Его намерения не оставляли сомнений, а в могучих манипуляторах, неплохо раскрученного робота, он держал крепкую дубинку, готовую к удару. Двое средних дронов начали обходить его с боков, помахивая таким же оружием. Алексу стало противно. Мощные компьютеры, достижения робототехники, программирования и связи, используются для элементарного грабежа. Кто-то тратит силы и средства, ведя сложные раскопки и утомительные поиски по архивам, восстанавливает память человечеству, а кто-то, как… нет, не свинья — крыса, занят личной наживой. Да ещё таким вот образом — обирая и унижая людей.
Не размышляя далее и не вступая ни в какие переговоры, Алекс выхватил правой рукой левый меч и сходу отсёк вопрошающему дубинку. Вместе с манипулятором. По самый локоть. Тот удивлённо посмотрел на обрубок и в полном недоумении произнёс:
— А… э-э…
Алекс обернулся к его сообщникам:
— И закурить у меня, тоже нет.
Те испуганно опустили дубинки, попятились и затрясли головами, мол, а мы и не просим.
— Ну, так я пошёл? Вы не возражаете?
И не дождавшись ответа, кинул меч в ножны, и потрусил дальше. На душе его осталось брезгливое ощущение, словно он испачкался в чём-то, похуже крысиной крови.
Когда из-за деревьев показался ретранслятор сети дронов, и стали промелькивать какие-то невысокие строения, он понял, что достиг деревни сталкеров. Деревня располагалась как раз вокруг Парковки PI13.
Поначалу это была просто обычная Парковка в квадрате I13. Удобно расположенная неподалёку от Третьего Бастиона, прямо у пограничного перехода на мосту через ручей Белый — за исключением верховьев, линия границы с Западными Уделами полностью совпадала с руслом упомянутого ручья, вплоть до самого устья. От Парковки шли магистральные тропы к двум Бастионам — Третьему и Четвёртому, а также к двум Факториям — Среднеземной и Западноудельской. Кроме того, буквально в двух шагах находилась одна из первых станций монорельса, ведущего от головных сооружений Третьего Бастиона и до Среднеземной Фактории. Место удобное во всех игровых отношениях. Помимо этого популярность Парковке добавило одно немаловажное стечение обстоятельств.
Как-то так получилось, что Западноудельская Администрация, с не столь давних пор, стала подходить более формально и строго к принципам организации, охраны и пересечения границы со Среднеземьем. Вдоль всей линии сопряжения с соседями они установили блокпосты с постоянными нарядами боевиков во главе с представителями регулярной полиции, усилиями которых миграция игроков из Удела в Удел была резко ограничена. Причём если вначале ограничения худо-бедно мотивировались, то борьбой с распространением пиратского программного обеспечения, то борьбой с торговлей несертифицированными запасными частями, то борьбой с граберством, то защитой от вирусоносителей. Причины держать границу на замке, находились всегда. А когда Администрации Западных Уделов надоело их выдумывать — они взяли, и смертельно разругались, сначала с пластунами, а затем, по наследству, и с рейнджерами. И закрыли им доступ на свои земли. Со временем полицейских заменили боевики клана Инквизиторов Стального Клинка, которых, в свою очередь, заменили боевики клана Воинов Великого Саурона.
Островное сообщество, как это ни покажется странным, довольно вяло реагировало на подобные ограничения. Почему? А потому, что в уже интересной игре возникала ещё одна интересная игра — в пограничников и контрабандистов. Собственно на этом новом интересе и возникло сталкерское движение Острова.
Ведь это так здорово — пробраться в охраняемую, а потому дополнительно опасную зону Западных Уделов, сквозь полицейские и граберские кордоны, добыть хабар, вернуться и просадить его в таверне под благозвучным для любого сталкера названием — «Боржч», да при этом наврать с три короба благодарным слушателям о своих подвигах. Это ли не настоящая сталкерская жизнь и самая, что ни наесть лучшая романтика? Да за это никаких денег не жалко! Вот и потянулись сюда авантюристы со всех игровых частей Острова. А с ними пришли и их деньги. И стали расти вокруг Парковки, как грибы, различные заведения от баров и зарядных станций, до ремонтных мастерских и супермаркетов для скупки хабара и продажи снаряжения. Так на карте Острова появилась деревня Шухарт.
В таверне «Боржч» как всегда было шумно и многолюдно. Посетители отдыхали, развлекались и пили пиво, эль, портер, сухие и креплёные вина. Наиболее продвинутые баловались коньячком, бренди, джином, виски с содовой и без. Любители романтики тешили себя кактусовой, рисовой, бататовой, тростниковой, пальмовой, джутовой и прочими суррогатными водками. Любители экзотики мужественно пригубливали жуткие настойки с ядовитыми змеями, пауками и скорпионами. Простодушные хлопцы, крякая, глушили самогон, хрустели луком и йилы сало. Зелёная молодёжь заливалась колами, спрайтами, лимонадами и прочими красителями воды, настороженно зыркая по сторонам втихую прикладывалась к энергетикам и лёгким светлым, громко шуршала чипсами и сухариками. И лишь суровые, серьёзные парни пили настоящую русскую водку под маринованные грибочки, малосольные огурчики и бутерброды с печорской сёмгой.
Конечно, не надо думать, что на Острове процветало беспросветное пьянство. Как раз наоборот — пьяный в зоне боёв долго не живёт. Но здесь в каком-нибудь кабаке, в уюте и безопасности, с добрыми друзьями и под хороший разговор, сам бог велел выпить и как следует закусить. Естественно роботы-дроны не пьют и не закусывают, поскольку не имеют такой функции. Пьют и закусывают их хозяева. Поэтому в таверне полагалось выпивку и закуски приносить с собой, то есть, употреблять сидя у себя в кресле дома, а остальное она с лихвой обеспечивала сама. За умеренную плату, клиент получал интересное общение с интересными людьми, последние новости, слухи и сплетни, байки и анекдоты, короче — весь тот бесценный флуд, которым переполнена любая интернет-тусовка. Только общение здесь было не в пример более живым в отличие от элементарного обмена текстовыми посланиями обычных форумов. И, если многообразные смайлики могли, в какой-то степени заменить псевдо-мимику роботов-дронов, то всевозможным человеческим ухмылкам, ужимкам, интонациям и ударениям при прямой речи, аналогию подобрать было трудно. Практически невозможно. К примеру, в нужный момент отведённые в сторону глаза, говорили много больше, чем миллион смайликов. Что поделать? Искусству прямого человеческого общения столько же лет, сколько и самому Человеку. А даже самому древнему Интернету значительно меньше.
В кабаках также совершались сделки. Самые разные — от обмена хабаром или артефактами, до сбора команды для штурма неизведанных подземных глубин. Согласитесь, как-то приятнее заключать договора в уюте безопасного места, нежели где-нибудь в сыром лесу под мерзопакостным дождём. Конечно! Существуют специальные заведения, специально-таки предназначенные для проведения различных переговоров, конференций, совещаний, заседаний и всевозможных раутов. Есть пресс-центры, клубы, выставочные залы, галереи… Всё это есть и на Острове в Факториях. Но согласитесь — в кабаках, как-то приятнее проводить время. Андестенд ми, чуваки?
Алекс вошёл в таверну, остановился на пороге, и не спеша, огляделся. Педро Крот сидел там, где он и полагал — на своём любимом месте, за столиком в углу — оттуда удобно просматривать вход и весь главный зал и наблюдать за её посетителями. Рядом с ним располагались два незнакомых дроннера в модулях приличной прокачки. Все трое о чём-то увлечённо беседовали. Не спеша, Алекс направился к их столику. Педро сразу же заметил его, но внешне это никак не показал.
Алекс подошёл вплотную и, глядя сверху вниз, развязано, стараясь быть грубым, сказал:
— Привет Кротяра. Как жизнь молодая?
Педро медленно поднял голову, словно только сейчас заметил, и посмотрел на него с весёлым изумлением.
— Ба! Друг мой Алехандро! Я вижу, вы сменили не только тело, но и стиль поведения. Приветствую вас на Острове и поздравляю с новой машиной, добрый юноша!
Алекс только собрался было, выразить все свои возмущения, которые бродили в нём вот уже более пяти суток, как Педро неожиданно остановил его небрежным жестом:
— А почему бы нам, дорогой Алехандро, не пройтись под утренним небом и не подышать свежим воздухом? Как вы полагаете? Ну, вот и прекрасно! Жан, голубчик, будьте добры, расплатитесь за меня, мы с вами позже сочтёмся, — и он встал, и не глядя на Алекса, направился к выходу из таверны наружу.
Алекс был сконфужен и слегка растерялся. Весь его воинственный пыл быстро остывал, а на месте конкретной, ясно видимой причины его неудач, вновь поселились смутные сомнения и логические непонятки. Всё-таки Педро был его наставником, в некотором роде и неплохим товарищем, если честно. Поэтому игнорировать его мнение во многих вопросах Алекс не мог. Да и не верить ему до этого момента не было причины. «Ну, что же, посмотрим, как он мне всё объяснит, Кротяра хитрая, — уже без прежней уверенности и без прежней злости подумал он. — А там и поглядим, что делать станем».
А Педро Крот, между тем, шёл неспешным прогулочным шагом от таверны к околице деревни, вдоль ручья Белый, в сторону пограничного перехода. И молчал. А Алекс плёлся за ним. И тоже молча. Вот уже и граница видна, и пропускной пункт на мосту через ручей. С высокой старой деревянной аркой. На арке, до сих пор висит транспарант из выцветшей на солнце ткани. На нём еле читаемая надпись квадратными буквами: «Добро пожаловать на Восток, пришельцы с Запада!». А ниже, прямо на досках, более свежая, мелом от руки: «Окоглави», геть звiдсiля! Мiсто тiлькi для красных». За мостом блокпост и возле него пара «головоглазов» с боевыми дубинками в руках. С восточной стороны нет никого. Только неподалёку на берегу ручья, какой-то слабой прокачки дроннер ловит рыбу самодельной удочкой. Куда он её собирается девать, когда поймает, не ясно, только удит он азартно, часто перебрасывая снасть на быстром течении.
Педро остановился на высоком обрыве, прямо над рыболовом и стал наблюдать за его стараниями. Алекс подошёл, и стал рядом. Выждав минуту, Педро заговорил, искоса наблюдая за его реакцией:
— С каких это пор, дорогой Алехандро, вы стали выражаться столь несимпатично? Разве трудно было сказать: «Приветствую вас, любезнейший, благородный дон Педро! Да воздаст вам Господь всяческие блага щедрой своей дланью, за вашу, достойную подражания, самоотверженную жизнь, во имя достижения вселенской любви и умиротворения!». Вот и всё. Разве это трудно? И тогда я бы вам сразу ответил: «И я приветствую вас, о, достойный уважения юноша, идущий по пути божественной добродетели!». Вот пример общения благородных мужей. Так должны были мы встретиться, после вашего недолгого отсутствия. Вас не было всего неделю. И вот вы являетесь предо мной в новом дроне, позабыв все свои учтивые манеры. Кто на вас так дурно повлиял за столь краткое время?
Алекс угрюмо молчал, с трудом въезжая в витиеватость Кротовой речи.
— Не молчите, юноша. Я вас спрашиваю — откуда у вас этот дрон и такие манеры?
— А кто ты такой, что бы спрашивать? — наконец сориентировавшись, возмутился Алекс. — Кто ты такой, что подставил меня под удар, «головоглазовской» верхушки? Ты знаешь, что на меня вендетту объявили? Знаешь?
— Ну, во-первых, не НА тебя, а тебе. «Вендетта» — означает мщение. А во-вторых, что-то быстро они её сняли. Не странно ли, Алехандро? Не странно ли, юноша, что пропав далеко на Западе, вы неожиданно появляетесь здесь, рядом с границей, в целости и сохранности и в новом снаряжении? Вон я вижу, и мечи у вас есть. И именно в этот самый момент, к точке, где мы с вами имеем честь находиться, приближается один из главарей группировки так называемых Воинов Саурона? Я склонен видеть здесь прямую связь с вашим появлением. Вы же ушли тогда от погони. Так какого… ты вернулся назад и спёр дрона, столь наглым образом? Тебе следовало лишь узнать, что они там охраняют и немедленно уносить ноги. Какого чёрта, ты затеял всю эту бучу? Как видишь, Алекс, у меня больше вопросов, чем у тебя.
— Я затеял эту бучу?!! Ты что, обалдел? И откуда ты знаешь про дрона?
— О дроне. А откуда ты о нём знаешь? Даже я бы спросил, от кого? Любопытное дело — стоит отпустить от себя человека на пару дней, и он меняется до неузнаваемости. Ну, ладно, не хочешь говорить, не надо. Мы в таком случае применим метод дедукции. Ты не мог войти на Остров, по крайней мере, ещё в течение месяца. Но ты входишь. И у тебя новый дрон. Это довольно дорогой дрон, высокого качества и штучной настройки. По некоторым приметам могу предположить, что это работа известного мастера, так называемого «Карчмаря». Кстати, мечи наверняка из булатной стали. Карчмарь это любит. Одни эти мечи могут стоить больше половины твоего старого дрона, очень даже неплохого. Но, продолжим дальше. Карчмарь — друг и соратник некого Василия Васильевича. А это уже нечто. Василий Васильевич — шеф отдела Внешней безопасности корпорации «Дроны России». Стало быть, делаем незначительное усилие извилинами, — Алекс, ты завербованный СБ агент, направлен сюда на встречу с эмиссаром «головоглазов». А вот, зачем… Этого я пока, не буду тебе говорить. Ты ведь и сам этого до конца не знаешь, верно?
Алекс слушал, раскрыв рот. Твою медь. Вот тебе и Штырлиц. Вот тебе и спец-агент! Да кто он такой, что так легко всё разложил по полочкам? Он, как впервые, оглядел Крота и удивлённо понял, что аккуратный и ловкий дрон его, тоже не простой, а явно штучной работы, что сбоку от корпуса выделяется удобная рукоятка, и это, наверняка тоже меч, и что смотрит на него, Крот сейчас с лёгкой грустинкой и улыбается слегка. Месяц, говорит, не должен был войти…
— Послушай, Педро, а почему ты решил, что я не должен был месяц здесь появляться?
— Потому, что я знаю, кто тебя выбил с Острова, и потому, что я знаю, на что ты способен. Выходило так, что раньше, чем за месяц, ты не войдёшь.
— И кто же меня выбил с Острова? — Алекс криво усмехнулся. — И главное, зачем?
— Выбил тебя тот, кто был способен это сделать. А сделал он это затем, что твои действия перешли рамки разумного и стали мешать. Правда, я склонен считать, что они поторопились, а твои неразумные действия, оказали нам неплохую услугу. Весьма неплохую. Ну, хотя бы, потенциально, — Педро широко улыбнулся, поднял с земли камешек, и запустил его на противоположный берег ручья. Камешек немного не долетел и булькнул в воду. Рыбак на берегу обернулся, посмотрел на них осуждающе, и вновь вернулся к своему увлекательному занятию.
— Вот так вот, дружище Алекс. Жизнь одновременно и проста и сложна. И в этом её прелесть. Ну, что ж, сейчас почти девять, а вы ведь нынче «при исполнении», — Педро вновь широко растянул псевдо-мышцы псевдо-рта. — Не знаю, на какое там время у вас, назначена встреча, но я рекомендую тебе сходить сейчас домой и попить водички, ну и… Мало ли, вдруг вскоре не будет лёгкой возможности это сделать? Дрона я постерегу, не беспокойся.
И он вдруг приблизился к Алексу вплотную и, глядя куда-то внутрь его, непонятно сказал с горьким упрёком:
— Как много ещё желающих воспользоваться плодами чужого труда, на столь неблагодарной ниве воспитания полевого агента… Ну, что, ты выходишь?
И Алекс вышел. А что делать? Он действительно хотел… и даже больше, чем пить.
Он посмотрел на часы. Без пяти. Поднял дрона и, кивнув Кроту и двум подошедшим недавним его компаньонам, не оборачиваясь, направился к мосту через ручей Белый. Затопал ногами по грубым, обшарпанным, выбеленным дождями и Солнцем, доскам настила. Охранники у блокпоста подобрались и взяли дубинки наизготовку. Алекс подошёл к ним и, постукивая кулаком правой руки о ладонь левой, небрежно, с ленцой, сказал:
— Мне необходимо видеть вашего командира Базуку.
Охранники дёрнулись, и один из них сказал:
— Базука Билл ждёт вас за блокпостом. Проходите, только сначала сдайте оружие.
— Нет, — сказал Алекс, ухмыляясь, и всё так же постукивая кулаком о ладонь.
— Иначе мы применим силу, но с оружием вас всё равно не пропустим.
— Применяйте, — Алекс небрежно положил руки на рукояти мечей.
Охранники заколебались. Затем один из них свистнул, и из блокпоста вышли ещё трое.
— Сдайте оружие, у нас преимущество — нас много.
— А я тоже не один, — Алекс медленно вынул, тускло блеснувшие, в пасмурном свете осеннего утра, клинки. Оба. И развёл их в стороны приглашающим жестом, — можете начинать.
— Очень любопытная сцена, Жан, — раздался сзади довольный голос Крота. — Обратите внимание, друг мой, подобным клинком можно развалить среднего дрона на две половинки, вдоль или поперёк. А добрый юноша демонстрирует два клинка. Стало быть, он может разваливать по два дрона кряду. Итого, за два с половиной удара, он иссечёт весь наряд охранников. Приготовьтесь, пожалуйста, записать сечу. Я позднее, с удовольствием просмотрю её ещё раз.
Охранники явно растерялись — быть рассечённым напополам не хотелось никому.
— Ну, что это вы тут затеяли? Какая сеча? Мы ведь пригласили вас сотрудничать, Алекс, а не биться, — из-за блокпоста показался лично, собственной персоной Базука Билл, с двумя мощными телохранителями. Он был без пистолета, но со своим прибалтийским акцентом. — А вас, Педро, я попрошу оставить окрестности пограничного перехода. У нас к вам найдутся вопросы, но значително позднее.
— Вы очень добры, посланник Запада, однако я намерен доглядеть эту сцену до конца. Вид рассечённого напополам «головоглаза», доставит мне истинное эстетическое удовольствие, — Педро был сама любезность, но просветлённая оптика его глаз, отблёскивала сталью.
Теперь заколебался Базука. Алекс всё стоял с разведёнными в стороны мечами. За ним сияющий добродушием Педро с двумя улыбающимися круто навороченными дроннерами. Рыбачок на берегу, неторопливо сворачивая удочку на ходу, направлялся в сторону разворачивающегося пограничного инцидента. Со стороны деревни, вразвалку, приближалась группа из пяти дроннеров, со значками рейнджеров на груди. Неторопливо, но уверенно.
— Хорошо, господин Алекс, вы можете оставить своё оружие в покое. Однако вы должны дать обещание не применять его в нашей совместной работе. С вашим руководством мы условились, что вы будете выполнять мои приказы. Для успеха нашей миссии это необходимо.
— Вы неправильно информированы, Базука. Я не нахожусь под чьим либо руководством. Так, небольшое сотрудничество. И мне никто не запрещал заботиться о своей безопасности. Которая беспокоит меня гораздо больше, чем вся ваша сомнительная миссия.
— Браво, Алехандро! К вам уже начало возвращаться, утраченное было, благородство выражения мысли, — Педро театрально похлопал в ладоши. — Продолжайте в том же духе, и Господь не оставит вас на тернистом пути постижения добра.
— Всё же я прошу вас, подчиниться моему руководству, — не обращая внимания на аплодисменты Крота, сказал Базука. — Мы настоятельно вас просим. В случае успеха миссии, наша благодарность будет весьма щедрой.
— В разумных пределах, естественно… — негромко пробормотал Алекс.
— Что «в разумных»? — не понял Базука.
— Уточните пределы вашей благодарности, если не трудно.
— Это не совсем удобно делать здесь, — Базука обвёл глазами зрителей со стороны Среднеземных Уделов.
Алекс, обернувшись, глянул на Педро. Тот задрал вверх брови и, едва заметно, кивнул.
— Хорошо, если претензии исчерпаны, — Алекс взглянул на «головоглазов», — я готов к сотрудничеству. Будьте любезны, объясните мне мою роль в вашем спектакле.
— Для начала нам необходимо прибыть на место сбора нашего поискового отряда, — Базука еле слышно облегчённо вздохнул, — прошу вас следовать за нами. И, пожалуйста, уберите уже ваши м-м… мечи.
И Алекс убрал мечи в ножны, оглянулся ещё раз на Педро Крота, и неторопливо последовал за Базукой. А за ним неторопливо последовали телохранители, держась сзади и с боков. Охрана перехода убралась внутрь, оставив двоих на посту. Рейнджеры, так же неспешно, вразвалочку, отправились назад в деревню. Рыбачок уже вовсю нахлёстывал удочкой, а Педро всё также стоял и смотрел на удаляющегося Алекса, и было совершенно непонятно, что означает выражение его лица.
Из серых осенних туч заморосил серый холодный дождь. Поплыл туманом по далёким сопкам, подёрнул рябью воду в небольшой заводи у моста, забрызгал оптику глаз и заставил включить стеклоочистители. Ветер с моря принёс запах дыма, прелых водорослей и вяленой рыбы. Захотелось всё бросить, уйти на берег, разжечь костёр, и сидя у него, вести неторопливую беседу с хорошими друзьями, и смотреть, смотреть, в туманную даль моря, ощущая на душе покой и умиротворение.
А вместо этого он вынужден уходить теперь от друзей с недругами, в неизвестное будущее к непонятным событиям. И кроме этого он чувствовал, что уходит сейчас от самого себя, от того наивного Алекса, что недавно, добродушным щенком носился играючи по просторам, ставшего таким непонятным теперь Острова. И уходил он, к другому Алексу, что смутно прорисовывался в пелене дождя, идущего, казалось, не только вокруг него, но и внутри, в душе. Ну, и ладно, подумал он. Ну и чёрт с ним, с Чёрным дроном. Зато я теперь точно знаю, какую лавину событий, может породить маленький камушек, однажды предательски выскочив из-под ваших собственных ног.
— Так, теперь аккуратно поворачивай его на сорок пять градусов. Осторожно. Так, молодец. Теперь на себя. Тихонечко. Всегда помни — если усилие слишком большое, значит, ты делаешь что-то неправильно. Тихонько, я сказал!!! Да не дёргайся, оболтус, никто тебя лупить не собирается. Хотя следовало бы. Руки как крюки — привык только мышку по экрану гонять. А здесь нужна точность, не меньше, чем у хирурга. А вы трое, нечего на дождь пялится, сюда смотреть!
Карчмарь стоял под навесом у верстака. Вокруг него столпились ребята — Киса, Марек, и Моня. А Пацак в данный момент был занят разборкой задней ноги дрона. Над Островом шумел холодный осенний дождь. Ветер с юга гнал по небу высокие плотные тучи, на ходу выжимая из них тяжёлую ледяную воду. Мокрые деревца на краю обрыва суматошно мотали мокрыми тощими ветвями, отрясая последние остатки мокрой пожелтевшей листвы. А под навесом было сухо и почти не было сквозняка — с западной стороны он прилегал к скале, на которой стоял сетевой ретранслятор, а с северной, его надёжно защищала Карчма. Наконец сустав, чмокнув, разошёлся, так как надо, и все облегчённо вздохнули. Пацак победно глянул на Карчмаря.
— Ну, слава тебе, царица небесная, справился таки! И года не прошло! Так, теперь проверь исправность всего узла. Особенно обрати внимание на эластичность связок и точность установки фиксирующих элементов. Бывает, они соскакивают вбок, вот сюда, и из-за этого, весь сустав ходуном ходит, и шаг становится вихляющим, как у пьяного борова. Тогда надо сустав разобрать, как ты только что сделал, оттянуть фиксаторы, подтянуть связки к месту, защёлкнуть фиксаторы, шприцем залить новой суставной жидкости, зачехлить защитный фартук, и проверить весь узел в работе. Всего и дел-то, на пять минут. А ты только с разборкой возился полчаса. Видишь, как тебе до мастера ещё далеко? Ну, а раз видишь, то вперёд, тренируйся. А вы тоже, не стойте столбом, как гости на фуршете. Посмотрели чуть-чуть, и вперёд сами гайки крутить. Главное — не лениться. Ибо сказано — достигается упражнением! В общем, вы тут занимаетесь суставами — собирайте-разбирайте, а я в мастерскую, у меня тоже дел прорва.
— Дядя Карчмарь, а где сейчас Алекс? — спросил Моня, самый младший из ребят.
— Алекса им подавай… Дрона моего курочит, Алекс ваш. Занят по уши он сейчас. Сильно занят. На задании важном и опасном — героически сражается с врагами человечества. Вы не отвлекайтесь лучше — у него свои дела, а у вас свои. Как он освободится, так сразу к нам и придёт. Всё! Хватит лясы точить. Всем работать!! У-у, сарданапалы.
И широко шагая шестью своими паучьими лапами, Карчмарь направился к себе, в хибару.
Дрон сидел на земле в позе покоя, а Алекс сидел дома, в своём кресле, смотрел сквозь виртуальный экран на недалёкое, в барашках море, и думал…
Дождь кончился, так же как и начался — сразу, едва они перевалили водораздел между ручьём Белый и тем маленьким, безымянным ручейком, на берегу которого Алекс отсиживался в зарослях смородины, уходя от погони «головоглазов». Целую вечность тому назад. Теперь даже и не верилось, было ли оно вообще. Словно это был какой-то другой Остров, и совсем не тот Алекс. А ведь скоро воскресенье, подумалось ему, неделя почти прошла. Надо же, какая плотная неделька выдалась. Сколько новых знакомств — Джон, Семён, Вика, Казимир, ребята. А сколько новых, неожиданных сторон открылось у старых знакомых. Один возраст Карчмаря чего стоит. И Педро, чёрт скрытный… А сколько неожиданных событий произошло. Сколько непонятных событий, в которых он не в состоянии разобраться. И сколько нового и неожиданного ждёт его впереди. Настолько неожиданного и нового, что он даже не представляет к чему готовиться. Вот, чего они сейчас сидят и ждут? Сил уж нет, а они всё сидят и сидят…
Дул сильный и ровный ветер с юга. Он гнул и мотал ветви тощего кустарника, гнал по грязно-серому морю, крутые мелкие барашки волн и рвал в клочья высокие мрачные серые тучи. А их поисковый отряд, как назвал его Базука Билл, уже почти час сидел на невысоком бугорке над ручейком и всё чего-то ждал. Четверо охранников, отставив свои пики, собрались в кучку и то ли болтали о чём-то друг с другом, то ли перекидывались в виртуальные картишки, не поймёшь. Двое скаутов — длинноногих «страусов», бдели на страже — высоко задрав свои приплюснутые б
«Страусы» и двое охранников присоединились к ним, как только они отошли метров на пятьдесят от пограничного перехода. Охранники сразу же отдали Базуке его пистолет, взяли наизготовку пики и пристроились с боков. А скауты сразу же заняли своё место в колонне, один впереди, другой позади. И принялись немедленно обозревать простирающуюся вокруг них долину ручья Белый. Разведчики были ему незнакомы, а вот охранников Алекс узнал сразу — это были татуированные «бык» с «бизоном». Он улыбнулся им, как старым и добрым знакомым, и чуть было не спросил: «А где ваш третий из коровника?» Но вовремя сдержался, лишь слегка хмыкнул. «Бизон» же на его хмыканье нагло скривился, похлопал себя по подсумку с инструментами и, указав на него, клешнёй чиркнул себе по шее. «Бык» фыркнул и расплылся в довольной улыбке. Алекс показал им два средних пальца. Каждому по одному. Бычки дёрнулись, было, но Базука только зыркнул на них грозно, и они с недовольным видом перестали обращать на Алекса внимание. Причём, всё это делалось молча, без единого слова, без обмена приветствиями и какими-либо мнениями, не говоря уж о дружеских шутках.
Поведение Базуки переменилось сразу же, как только они отошли достаточно далеко от перехода через ручей. Теперь это был суровый начальник, нетерпящий возражений и строго наказывающий за ослушание. С Алексом он больше не говорил, не призывал к сотрудничеству и не требовал сдать оружие. Остальные «головоглазы» так же держали марку — все распоряжения начальства выполнялись без пререканий, быстро и без суеты. Всё было строго и правильно, как будто игрался спектакль, тщательно отлаженный и отрепетированный накануне. И режиссёром это спектакля выступал именно Базука. И надо сказать, у него это получалось неплохо.
Так, в молчании, они минут двадцать следовали по правому берегу ручья, вдоль длинного, плохо разминированного минного поля. Затем по скверно расчищенной тропе через это опасное поле в узком его месте. Далее по сталкерской тропке преодолели громадные путаные заросли ржавой колючей проволоки на окраине всё того же опасного минного поля. Это стало для Алекса неприятной неожиданностью — считалось, что сей скрытный путь «головоглазы» не знают. Затем постояли недолго у Задумчивого Пулемёта, Базука с кем-то связывался, и что-то там неразборчиво уточнял.
Задумчивый Пулемёт был весьма необычным пулемётом и являлся местной достопримечательностью. Он был настолько необычным, что его не только никто из дроннеров не трогал, но и наоборот, оберегали по мере сил. Пока они стояли, Задумчивый Пулемёт честно отрабатывал своё прозвище. Как всегда, заметив подходящую мишень, он долго примерялся и целился: со скрипом вертел башенкой, поблёскивал слепой оптикой, и пошевеливал гнутым, высунутым из амбразуры тонким дулом. Через минуту или две, он начинал передёргивать затвор. Скрежетал исполнительными механизмами, выл расстроенными сервоприводами, задирал куцый ствол к серому небу, чем-то там постукивал и поклацывал внутри ржавого бронеколпака башенки. Наконец, передёрнув, начинал вновь примериваться и прицеливаться, обиженно жужжа моторчиками точной наводки. Прицелившись, хищно замирал ещё на несколько долгих секунд, словно раздумывал в неподвижности, а всё ли он как надо сделал? И вдруг, неожиданно для всех, делал пару выстрелов. Обычно пару, но иногда случалось один или три. У него тут же что-то заедало или переклинивало, и он начинал весь процесс с нуля. Стрелял же он настолько косо, чаще всего себе под нос, что от его безобидных выстрелов, шарахались только зелёные новички. Возле башенки был вбит колышек с табличкой, написанной красным корявым, размытым от времени и дождей, шрифтом: «ЗАДУМЧИВЫЙ ПУЛЕМЁТ. НЕ ЛОМАТЬ!!! Охраняется Островным Сообществом Дроннеров».
Единственно полезную функцию, которую он выполнял, можно было назвать «функцией сороки» — он оповещал окружающих о том, что возле него кто-то есть. А единственный из зарегистрированных пострадавших от его стрельбы — сталкер-разведчик из команды добровольцев устанавливавших эту предупреждающую табличку. Задумчивый стрелок рикошетом засадил ему в заднюю ногу, после чего счастливый везунчик год таскал повреждённую конечность на перевязи. И с большим убеждением врал всем подряд о хитрости и коварстве зловредной железяки, продавшей свою механическую душу мистическому демону подземелий Четвёртого Бастиона. Некоторые верили.
Наконец они перевалили водораздел, перебрались через безымянный ручеёк и вот сидели теперь, в угрюмом ожидании, непонятно чего. Сидел и Базука, слегка в отдалении, у простреленного насквозь ржавого, бронеколпака заглушённой наблюдательной башенки, опустив голову к земле, и тоже, видать, о чём-то молча, размышлял. Алекса эта игра в молчанку вначале тяготила. Он даже пытался завязать с кем-нибудь беседу, но, встретив глухое непонимание, бросил. И уже через небольшое время ему стало всё равно и на всё наплевать — ну, идут себе и идут, сидят себе и сидят.
Зато теперь можно спокойно подумать. Благо есть о чём. Вот, например, Педро Крот открылся ему совершенно с другой стороны. То, как он мгновенно раскусил Алекса и проявил при этом явную осведомлённость в происходящих событиях, заставляет предположить, что он не тот, за кого себя выдаёт. Раньше Алекс представлял его себе просто как опытного старшего товарища, прошедшего на Островной стезе «и Крым, и Рим». У которого всегда есть чему поучиться. Который всегда поможет и поддержит в трудную минуту. Которому хочется подражать, и на которого хочется быть похожим. Разговор с Карчмарём, заставил Алекса усомниться в своих предпочтениях, а теперь он и вовсе потерялся и не знал, что и думать.
Либо Педро опытный пройдоха-авантюрист, использующий его в своих корыстных целях, либо тоже чей-то агент, занятый отслеживанием деятельности «головоглазов» и прочих заметных игроков на Острове, и опять же, ловко использующий для этого Алекса. То, что в обоих случаях его использовали, без его на то ведома, очень ему не нравилось. Получалось, что он полный лох, коим все вертят, как хотят, не спрашивая ни согласия, ни хотя бы мнения.
«Ё-ма-ё, — размышлял он, — получаются сплошные агенты кругом! И я в том числе. Даже нет — я двойной агент — СБ и ещё Педро. Это если считать его за резидента… Кого? То есть, чьего резидента? Я-то наивно думал, что просто играю себе дроном на Острове в обычную эрпэгэшную стрелялку, а оказалось, что всё это время Остров втихую играл мной в свои дурацкие шпионские игры. Жись — только держись. Шпионы, шпионы, кругом одни шпионы…»
…Они познакомились более года назад. Во время его очередной вылазки на территорию Западных Уделов. Что-то он тогда неудачно спёр у инквизиторов и в своём, не очень раскрученном в то время дроне, уносил ноги от троих распалившихся боевиков, в сторону ручья Белый. И был уже ему полный капут, ибо преследователи наступали на пятки, а энергия хилого аккумулятора, как всегда «вовремя», была на исходе, а инквизиторы не зря назывались инквизиторами — изощрённой жестокости им было не занимать. Но тут, из-за кустика на берегу ручья, с диким улюлюканьем, вылетел незнакомый, неплохой раскрутки дроннер, с крепким шестом в руках. Он двигался решительно, быстро и точно, и виртуозно действуя своим оружием, в две секунды отправил инквизиторов в полный отруб. Затем подошёл к упавшему без сил Алексу, и спросил: «Кто вы, храбрый юноша, и чем вы так разгневали этих служителей порока, что они несутся за вами сломя голову, забыв о всяких элементарным мерах собственной безопасности?»
Затем они, как водится на Острове, вместе распотрошили незадачливых преследователей. Алекс тогда сразу же, с помощью Педро, поставил себе новый, весьма приличный аккумулятор, и получил ещё в подарок улучшенный ходовой движок, одного из боевиков.
Ну и, собственно, началось. Педро, конечно, не взял над ним полного шефства, по крайней мере, Алекс не ощутил никакого ущемления своей свободы, но, ненавязчиво так, втянул в свои загадочные авантюрные дела. Сначала его обучили профессии разведчика. Педро давал ему несложные задания, типа: «Алехандро, друг мой, слышал я, что эти слуги Диавола, что-то затевают, возле Третьего Бастиона. Я нынче слегка занят, поэтому прошу вас, если вам не составит труда, нанесите им визит вежливости. Только очень осторожно, мучачо! Не пренебрегайте способностями своего дрона к скрытому приближению и маскировке. Помните, как я вам показывал это, на примере с зайцами?»
И он ходил в разведку, чаще удачно, но пару раз влетел, и именно Педро помог ему с восстановлением. Хоть и недовольно ворчал при этом: «Дорогой друг, вы действительно, становитесь для меня дорогим. Усвойте же, наконец, что между разумным риском, и вашими действиями сломя голову, существует очень большая разница. Я так думаю, что вы мне должны теперь пятьдесят бонов. С учётом прошлых тридцати, это приличная сумма. Я посылал вас на это задание в надежде, что вы покроете ваш прежний долг. Я не ростовщик, какой-нибудь, но и не председатель благотворительного общества. Так что, смотрите, тут намечается славное дельце — благородные дроннеры Южных Уделов, приглашают желающих принять участие в штурме твердынь Второго Бастиона. Я могу похлопотать перед пластунами Среднеземья о включении вас в их штурмовой отряд. Поверьте, это высокая честь — не каждого бойца они к себе принимают. Но ведь и я, далеко не каждого своего знакомого им рекомендую. Участие в битве для вас будет хорошей школой и может принести неплохой прибыток, в случае успеха. А заодно, прошу вас, прозондируйте осторожно почву — я что-то случайно слышал о готовящемся объединении пластунов с рейнджерами Южных Уделов. Верно ли это, и кто является инициатором — рейнджеры или пластуны. И поймите, я не праздно интересуюсь — такого рода информация может стоить жизни. Своей или чужой. Никогда не пренебрегайте жизнью, Алехандро».
Вот так. А потом он сильно погорел на том штурме. Как впрочем, и многие тогда. Возвращаться к Кроту было стыдно, и если бы не помощь нового знакомого, Серого Шока, восстановился бы он не скоро. Но потом Шок «погиб», и он вновь сошёлся с Педро. Мастерство его росло, задания становились трудней и прибыльней, и всё шло хорошо, пока он не столкнулся с Чёрным дроном. И сидит вот теперь здесь и пытается осмыслить и понять свою такую непростую жизнь на таком непростом Острове.
Тут один из охранников звонко стукнул «бычка» три раза подряд по тупой металлопластиковой башке, и все охранники громко заржали. Похоже, они, всё-таки, дулись в карты. Базука приподнял голову, строго посмотрел на них, и они притихли, продолжая о чём-то неслышно посмеиваться и перешёптываться.
Вот и «головоглазы». Что-то не ощущается, что он тут с целью сотрудничества. Скорее он чувствует себя… задержанным, что ли. Зачем его сюда направили? Какую роль он играет, или должен сыграть по задумкам Василия Васильевича. Это было совершенно непонятно. Роль подсадной утки, он уже сыграл. И даже не заметил этого. А сейчас он кто? Подсадной жучок? Вполне может быть. Да-а… меньше знаешь, лучше спишь, как сказал уже упомянутый Василий Васильевич. Как же! Тут уснёшь…
Так они просидели ещё примерно с полчаса.
Наконец, со стороны сопки, за которой скрывалось место тогдашней сходки клана граберов, показались два скаута — неразлучные «х-траппер» и «кентавр». Ага, старые знакомые, Вобла с дружком. Когда они приблизились, то, первым делом, мрачно глянули на Алекса. Тот сделал им ручкой, улыбнулся и вежливо сказал: «Привет»! Они равнодушно отвернулись и принялись о чём-то шептаться с Базукой. Их было почти не слышно, только пару раз порывами ветра доносило: «… всё чисто…», «… сам лично…» и «… двадцать минут». Затем Базука обернулся, сказал: «Вперёд!», и все сразу пошли, как будто заранее знали, что делать и куда идти.
Через десять минут они обогнули сопку, за которой Алекс увёл у них Чёрного дрона. Всё также слабо дымился костёр на том же месте, только раскуроченного дроновского остова уже не наблюдалось. Вокруг всё было чисто, утоптано и словно бы выметено. Возле костра стояли полукругом разнокалиберные бойцы, числом пять, и один из них, большой боевой дрон, был с золотым глазом во лбу своей крупной квадратной головы. Отряд Базуки подошёл к ним, все перемешались между собой и стали вполголоса, то ли здороваться, то ли просто общаться. За исключением «страусов». Казалось, их ни что не могло отвлечь от исполнения обязанностей по обозрению окружающей местности. Базука и золотоглазый офицер отошли чуть в сторону и начали о чём-то неслышно переговариваться. На Алекса, казалось, никто не обращал никакого специального внимания.
«Как дохрена «головоглазов», а я совсем один, — подумал он с лёгким волнением, его даже немного трясло, — и на кой ляд я согласился на эту авантюру? Может сдёрнуть, пока не поздно, пока они тут обнимашки устраивают. Всё равно, я вроде как лишний сейчас. А то потом может стать очень поздно. Как это так интересно повернулись события, что я вдруг оказался по доброй воле в логове самых грозных граберов Острова?»
И тут он, неожиданно сообразил — а ведь он и не спорил, и не возражал, когда Василий Васильевич его сюда направил. Наоборот, даже энтузиазм проявил — дескать, нам это раз плюнуть, шеф, сделаем одной левой, шеф. И когда он шёл сюда, никаких сомнений в его голове не гуляло — идти, не идти. Просто шёл к своей цели и всё. И Педро Крот, очевидно, догадывающийся о том, что здесь может и должно произойти, по существу одобрил его поход, своим малозаметным кивком.
«Все всё знают, все обо всём догадываются, один я, как робот — куда сказали, туда и пошёл. Все мной крутят. Все, кому не лень. А я что? А я тоже хотел сюда попасть, только один, без сауроновцев этих, чтобы Чёрного дрона найти и… себе забрать. А что? Моя добыча. Я его увёл, следовательно он мой».
«Ну, вот! Опять начинаю делить шкуру неубитого медведя! — с неудовольствием подумал он. — Ещё никто не разобрался, что это такое — Чёрный дрон, а я уже хочу его увести».
И ещё подумалось ему, что ничего серьёзного и ничего сногсшибательного в этом процессоре может и не быть. Может просто он сам чего-то недопонял и сам неправильно интерпретировал обычные факты во время тогдашней стрессовой ситуации — погоня и всё такое с ней связанное вовсе не способствует точности и логичности мышления. Как, например, это часто бывает со свидетелями появлений НЛО, когда за них принимают кого угодно и что угодно. От стаи уток до света Венеры преломлённого атмосферой на утренней или вечерней заре. Вот и в его случае, что-то он за что-то принял и сразу, впопыхах наделил ИИ процессора разумными свойствами! Шокировало его, видите ли, то, что дрон с ним заговорил, и он его сразу же чуть ли не за человека посчитал. Что же теперь, раз турникет на проходной с ним разговаривает, то уже и разумный он, что ли? Типа, теперь зло пинать его уже не стоит, а нужно вежливо уговаривать пропустить и слёзно умалять, не делать отметки в табеле об опоздании. Чушь ведь! Вот и поведение Василия Васильевича эти его сомнения подтверждает. Словно он не совсем поверил его рассказам и решил, проформы только ради, спустить всё дело на тормозах, чтобы не дай бог не навредить любимым клиентам и не помешать им получать удовольствие от Игры. В рамках правил и на фундаменте договорённостей.
Зато про «головоглазов» этого никак не скажешь, они очень серьёзно относятся к происшествию. Даже слишком серьёзно. Это видно по их чёткой организованности и слаженности действий. И по количеству привлечённых для этой миссии сил — вон, два офицера и больше десятка бойцов уже задействовано. И ещё сколько-то на подходе. И все чего-то выжидают. Чего? О чём шушукаются офицеры и чему они так открыто радуются? Тому, что его в ловушку заманили?
«Так зачем же я им нужен? — подумал он. — Что я такого особенного могу знать? Где мой модуль, в котором беглец находится, я не знаю. Чем его приманить, понятия не имею. И никакими необычными способностями в поимке удирающих прототипов не обладаю. И зачем тогда я им так необходим? Дрон в конце концов их. Значит, они лучше меня должны знать, куда его понесло, пусть даже и в моём корпусе. Может, Василий Васильевич сообщил им о том, что Чёрный условился со мной встретиться? Но ведь ничего конкретного в этом условии нет! «Найдём тебя позже»! А когда и где — неизвестно».
«Но вот что интересно, — думал он дальше, — а всё-таки, почему этот Чёрный связанный тогда был? Да ещё с переломанными ногами. Такое чувство, что он от них постоянно бегает. А они его постоянно ловят. Он удерёт, а они поймают. И ноги ему — хрясь! Чтобы неповадно было бегать. Он удерёт, а они — хрясь! А он очухается и… и тому подобное. Такая вот у этого ИИ улучшенная логика, что «головоглазы» ему в упор не нравятся, вот он от них и сбегает. Да-а… Я бы на его месте, тоже от них сбежал. Что мы, кстати, с ним дружно и сделали тогда».
«Стоп, — его неожиданно осенило, — а почему у него корпус военный был? Я ведь так и решил тогда, что дрон-то военный. То есть уже точно корпус не их, поскольку вояки корпусами не разбрасываются. Наоборот очень строго следят за утечками технологий. И если бы что-то было не так, то «хрясь» было бы «головоглазам». Но Василию Васильевичу они убедительно доказали, что как раз тут всё в порядке — модуль принадлежит именно им. А он, значит, поверил, и сразу направил меня сотрудничать. А я так сразу, дурак, и пошёл. Ой, какой же я тупой… Ведь это враньё, шитое белыми нитками! Причём врут все. И «головоглазы» врут, и Василий Васильевич, и Педро. И Карчмарь?»
«И ты врёшь, — сказала его совесть, — ты ведь только и ждёшь, чтобы самому спереть этого крутого Чёрного дрона себе, и слинять с ним подобру-поздорову. Не так?»
«Да, так! Чёрт, всё именно так и есть. Но это сейчас не самое главное. Самое главное — зачем я нужен этим козлам? Всё-таки Педро гад, мог бы что-то и объяснить, вместо того, чтобы умные рожи корчить. И Василий Васильевич гад — подставляет меня по полной программе. А я дурак. В Штырлица заигрался, твою медь».
И тут Алекс неожиданно обнаружил, что вокруг началась, какая-то суета, какие-то нервные перемещения и перестановки. Все прекратили переговоры и стали торопливо выстраиваться в какой-то порядок, в какое-то подобие шеренг. Сверху обрыва, юзом, скатился траппер и подбежал к Базуке:
— Идут! — и спрятался за ряд бойцов.
И все замерли в поспешно сформированном неровном строю, глядя вверх на гребень обрыва. Алекс, не понимая, что происходит, тоже посмотрел наверх. Там, между несущими полусгнившими деревянными столбами от сорванного проволочного заграждения, синхронно вышли и встали на краю два средних голенастых разведчика типа «раптор» с тонкими пиками в руках и огненными глазами во лбу. Они остановились и замерли, приставив пики к ногам, словно по стойке смирно. Затем, симметрично от них по краям, вышли четыре тяжёлых боевых дрона «тигр», с мощными алебардами на плечах. Они также остановились, взяли оружие наизготовку и замерли как в почётном карауле. Затем посредине между ними, медленно и величественно, словно гигантская Луна из-за горизонта, выплыл огромный, бледный дрон, вылитый гигантский бледный паук. Выплыл и остановился. Неторопливо и высокомерно всех оглядел своими выпуклыми, с красным отливом, линзами глаз. Базука Билл, суетливо, на полусогнутых, оскальзываясь на осыпи, зашуршал к нему навстречу.
— Не надо доклада, — рокочущий бас прокатился надо всеми, замирая вдали. — Покажите, где похититель.
Все разом глянули на Алекса. Тому стало неуютно, он криво усмехнулся и слегка наклонил голову. Бледный дрон медленно поворотил к нему свой ужасный бледный череп, сильно напоминающий лысую голову древнего старика, с впавшими глазницами, выпирающими скулами и оттопыренными ушами-антеннами. Отсвечивающие багровым пламенем глаза упёрлись в Алекса. И ему стало по-настоящему жутко.
«Вот он, зловещий Лик Запада. Страшный и беспощадный Верховный Назгул. Вот он — сущность «головоглазов» — конь бледный, со своей железной саранчой. Вот она, смерть моя, смотрит с обрыва, — Алекса била мелкая дрожь. — С-сотрудничать, значит, будем? Ёперный театр… щас нам тут посотрудничают».
— Подойди ближе, — властно растягивая слова, пророкотал Назгул.
Алекс поколебался немного и сделал два неровных шага к нему.
— Как тебе удалось увести кристалл из-под носа такой многочисленной охраны?
— Я докладывал, Верховный, глупое стечение обстоятельств, — с придыханием подал голос Базука. — Я…
— Молчи. Пусть ответит он.
— Видите ли… я не знал, что он ваш… и потом, он меня попросил…
— Попросил!? Тебя? И ты услышал. Почему он ещё не разоружён? — брюзгливо осведомился Назгул. — Почему мне приходится напоминать о такой мелочи?
«Головоглазы», сшибаясь, толпой ринулись к Алексу. От неожиданности он отпрыгнул метра на два и попытался выхватить мечи… Но тут, что-то тенькнуло сверху, перед глазами поплыли жёлтые круги, и он очутился в кресле у себя дома перед тёмным виртуальным экраном, на котором мерцала не виданная им ранее оранжевая надпись: «Ошибки связи. Удержание канала включено. Ожидайте».
«Что за ботва? Чего ожидайте? Меня что, вырубили? Тогда почему обрыва связи нет? Какие ещё ошибки? Сволочи, с-собаки, с-с… А, чёрт, не могу больше…»
Он вывалился из кресла, скинул обруч и прямо в перчатках убежал… куда надо. Через пару секунд, подтягивая штаны, влетел в кресло, натянул обруч — ничего, всё по-прежнему: «Ожидайте».
«Чего ожидайте? Где связь? Если оборвалась, где сообщение: «Обрыв связи»? Если нет, то чего ожидать? Бред какой-то…»
У него мелко тряслись руки, и противно дрожало внутри. Вот тебе и всё сотрудничество. Дрон Карчмаря наверняка пропал. Страшно жалко.
«Страшно жалко, что я даже ни одного гада рубануть не успел! А-бид-на. Ну, так что, сколько ещё ждать? Может перегрузиться и по новой зайти? Вот тебе и шпионские игры, опять меня выкинуло, на самом интересном месте. И с того же места. Хотя… тот раз, ничего ожидать не предлагалось. Может ещё не всё? Вот, зараза! И спросить некого. Чёрт, вот влип. Чем это меня стукнуло? Такое чувство, что кто-то сверху. Будто выстрел. И всё, как отрезало. Да, что же там происходит? Совершенно невозможно дальше терпеть. Войти, войти, войти! Немедленно войти! Как же мне войти?»
Никакого плавного перехода. Никакого медленного слияния — вдруг и сразу он оказался лежащим на краю обрыва. Внизу, метрах в двадцати от него у костра толпились «головоглазы», обступив со всех сторон Верховного Назгула. Они громко шумели. Над толпой рокотал голос Лика Запада:
— А мне плевать, что подумают Служба Безопасности ДР и эти долбаные вояки! У меня свои установки. Меня больше волнует то, что вы провалили элементарное задание — доставить дрона к берегу, дождаться лодки и предать его из рук в руки посыльным Корпорации. И это после того, как мы с великим трудом смогли его поймать. Что могло быть проще? Доставить и передать. Или вы хотите дождаться участи Инквизиторов? Я что, должен за каждым бегать и учить его правильно выполнять приказы? Мы что, по-вашему, здесь в игрушки играемся? То, что вы заманили контактёра сюда, это верное решение, Базука. В какой-то степени вы смягчили этим свою участь. Тем более что наши подозрения подтвердились — он может слышать прототипы. Это наша удача и мы её теперь не упустим.
— Но Верховный, Служба Безопасности, наверняка, напичкала его жучками. Мы не можем отправлять его в поиски в таком виде, даже в бессознательном состоянии он опасен…
— Не волнуйтесь, Тадэуш, через несколько минут прибудут наши эксперты. Они сделают всё, чтобы вычистить его модуль и чтобы у наших недругов не было прямых подозрений. Потерпите немного. В СБ ДР думают, что установили с нами сотрудничество? Пусть думают так и дальше. А мы будем делать своё дело.
«Опа-на, вот оно, как всё обстоит — всё-таки, действительно, они меня заманили, оказывается. И на вояк им наплевать, и на Службу. Бежать мне надо отсюда, вот что. Бежать, и быстро».
Он внимательно огляделся, всё более недоумевая, — он лежал на краю берегового обрыва один, и вокруг никого не было. Странно как-то. Сюда-то его, зачем закинули? Боятся, чтобы через его модуль не подслушали и не подсмотрели сотрудники СБ? Так надо было тогда за камушек спрятать, подальше куда-нибудь. Чего тут-то выложили? Их же отсюда как на ладони видно. Далековато, правда, оттащили, но всё равно. Чепуха какая-то. И тут он вдруг увидел себя. Как раз в отдалении, и как раз за камушком — лежал его «лизард». Модуль словно в состоянии транса — в какой момент его застало непонятное отключение, в такой позе он и завис. И до него было недалеко, метров десять от… себя. От себя!!?
— Вы получаете от него какую-нибудь информацию сейчас?
— Нет. Они заблокировали канал «глушилкой», робот парализован и лежит где-то в отдалении. Встроенная нами автономная камера фиксирует бок камня, а независимые микрофоны — шум ветра и отдалённый ропот. И это всё.
— То есть, они не поверили в ваше «наивное» неведение.
— Похоже, да. И, похоже, с его дроном придётся расстаться. Скорее всего, они «пересадят» нашего агента в свой модуль. Мотивируя это внезапной неисправностью нашего. Официально мы не имеем повода им возразить. Хотя протест всё равно направим, на самом высоком уровне.
— Ну, что ж, хороший дрон — ощутимая потеря. Тем более изготовленный лично вашим другом. А он настоящий профессионал, и его изделия отличаются уникальной настройкой.
— Да, конечно. Нам будет очень жалко, если робот попадёт в руки наших западных э-э… партнёров.
— Итак, вы полагаете, что обострение ситуации достигает именно такого порядка, когда необходим протест высокого уровня с нашей стороны? Не преувеличиваете?
— Нет, нисколько. Я уверен, необходим именно такой протест. Ну, мы ведь не Островной клан, в конце концов! Мы солидная официальная организация, ведущая Игровой Проект Острова дронов, и фамильярности по отношению к себе допускать не должны. Накладывать более серьёзные санкции рановато, а вот протест, выраженный в форме недоумения Совета Директоров, будет в самый раз.
— Ну, если вы так считаете, то я не возражаю. Доводите до них наш протест. Теперь относительно нового агента. Вы действительно были не в курсе, что им занимается наш резидент?
— Очевидно, агент и сам был не в курсе этого факта. У вас очень профессиональные сотрудники, а парень… э-э… просто парень, без особых хитростей.
— Ну, что ж, тогда этот вопрос мы оставим на усмотрение наших подчинённых. Юноша, очевидно, особыми талантами не блещет. Ну, может со временем, после соответствующей подготовки и если согласится нам помогать… А как вы, всё-таки рассчитывали получать от него информацию, из другого дрона, без жучков?
— Да, ничего мудрёного. Прямое общение. Мы определили его координаты вне сети и рассчитывали направить в гости нашего доверенного товарища. Из местных. Конечно, конфиденциально. И с вашего благословения. И не выходя за рамки, определённые нам… э… сами знаете кем.
— Действительно не мудрёно, и… грубовато. Нарушается этика Игры. Нам не следует забывать, что это всё-таки игра. А в игре недопустимо действовать неигровыми методами. Это ваше «читерство», должно быть очень веско аргументировано. Этак и они, чего доброго, захотят воздействовать на него в реале. А нам придётся, в реале, его охранять. Начнутся взаимные акты и контракты. Сами знаете, как оно бывает, когда теряется контроль над обстоятельствами. Так мы, не дай Бог, выйдем в область ответственности… Сами прекрасно знаете кого. И тогда всем будет оч-чень неуютно. Кстати, а вы уверены, что этот «чёрный дрон», и есть один из пропавших два года назад из нашей лаборатории на Острове, прототипов Корнея? Они ведь считаются уничтоженными, не существующими в реальности. И по нашим данным особой ценности не представляли и тогда. А сейчас ещё и морально устарели.
— Я в курсе этой истории, потому и решил всё проверить. Сейчас мы почти убедились, что он именно один из тех прототипов и есть, поэтому примем все возможные меры к его возвращению в э… ваше ведомство. Для меня это дело чести. Тем более что, ведущим специалистом проекта был Корней. А он, как вы помните, мой близкий друг.
— Да, я знаю. Эти ваши юношеские игры в двенадцать «К». Весьма романтично. В нынешнее время такое поведение не вызовет понимания со стороны окружающих.
— Согласен с вами. В наше время тоже не все отличались подобным альтруизмом. Кстати, мой друг сейчас в тяжёлом состоянии — уже больше года он лежит в коме. Состояние хоть и тяжёлое, но стабильное. Почти полная атрофия двигательных функций. Дышит, правда, сам. А вот кормят его искусственной жидкой пищей. Удивительно то, что медицина фиксирует активную мозговую деятельность, почти на обычном уровне. Словно он просто спит.
— Даже так. Интересно. А он не подключён к сети дронов, случайно? Вы, кажется, проводите эксперименты со старшими товарищами на предмет стимуляции мозга?
— Нет, что вы, конечно не подключён. Он же не может контактировать, он без сознания. Мы пытались его поддержать, но, увы, было уже поздно. Он впал в кому уже после того, как его группа прототипов пропала. У него был удар, на этой почве. А до того он на здоровье не жаловался. Сами понимаете — вложил в свои творения душу и сгорел на работе. Обычное явление.
— Вы предполагаете здесь связь — пропавшие прототипы и его кома? Может быть, может быть. Но мы в своё время не нашли ничего. Тогда же, кстати, исчез из ремонта один полевой дрон, безоружный, но… Нас это обеспокоило больше. Но потом дрона списали на выявленного в тот момент «крота» в нашем окружении, а часть прототипов нашли в обваленном штреке, в Первом Бастионе. И решили, что остальные так же похоронены под тем обвалом… Я тогда ещё не командовал, и у меня нет уверенности, что мой предшественник просто не замял дело. Но и сомневаться в его действиях причин у меня тоже нет.
— Возможно, что и нет связи. Но, меня беспокоит подозрительная активность «головоглазов» в этом направлении, особенно то, как они, очень уж убедительно доказывали, что дрон их собственность. Слишком убедительно. И то, как они реагировали на возможную утечку информации в виде сбежавшего свидетеля. И та настойчивость, с которой они добивались его участия в поисках пропажи. Слишком, знаете ли, нервно. И потом, разве вы слышали, что-нибудь, о сбегающих дронах? И, если это не фантазия нашего молодца, то что? Очень уж нам не хочется остаться в дураках, в случае, если тут есть хоть доля правды. Вот мы и приняли решение разработать ситуацию. И вот вам, пожалуйста — очередная нервная реакция. Кстати, у них есть разрешение на использование «глушилки»?
— Конечно, нет. Ну, вы ведь знаете, отношение Запада к законности — только если им это выгодно. Их двойные стандарты распространяются даже на Остров. Они умудряются и сюда протаскивать свою политику. И очень обижаются, если им на это указывают. Скажите ещё спасибо, что они не использовали парализаторы. Но мы не будем впадать в истерику по этому поводу. Вот, если у нас появятся неопровержимые доказательства их причастности к пропаже дронов и попытке умыкнуть их с Острова, то тогда мы их прижмём. Точнее вы прижмёте. Проведение этой операции поручено вам. Теперь уже официально.
— Благодарю за доверие. Буду держать вас в курсе, как обычно.
— Пожалуй, я вам дам своего резидента. В поддержку. Того, кто занимался нашим юношей.
— Особой необходимости в этом нет. Но, всё равно, спасибо. Что у вас сейчас в бокале, виски?
— Ну, что вы, я не употребляю пойла! Обычная наша водка в разы лучше и для здоровья значительно полезней. А у вас?
— Мускат белый Красного камня.
— Теперешний?
— Что вы! Конечно, нет. Я тоже не пью пойла. Ещё советского разлива из старых запасов.
— Тогда я вам завидую белой завистью.
— Абсолютно с вами согласен. Ну, что? За укрепление воинской дисциплины!
— Присоединяюсь. Ваше здоровье!
Они помолчали, сидя на мокрой траве, на Южном Мысу, где в режиме нон-стоп горит костёр. Вокруг него и в отдалении сидят дроннеры и, если не поют, то слушают песни и стихи любителей и творцов бардовского движения. Море шумит. Подгоняемые южным ветром волны, мутными рядами безостановочно идут на берег. Ветер треплет белый дымок сырого костра и уносит его и звуки песен вдаль Островных просторов. Люди здесь есть всегда. И песни здесь есть всегда. И шумит ветер. И шипит море. И звучит Остров…
— Как удачно, что вы меня вызвали в это место. Я здорово рассеялся. Не выходя из своего кабинета. Благодарю вас. И удачи вам.
— Спасибо. До встречи. Я буду докладывать. Если что.
— Ы-ы-ы… — нечленораздельно промычал он, — эт-то что?
— Это твой новый дрон, человек Алекс, — прозвучал внутри него знакомый, но такой неожиданный голос. — Они блокировали твой связной канал, и ты не можешь обычным образом связаться с ним.
Это было настолько неожиданно, что Алекс, на какое-то время потерял способность, что-либо соображать. Он сидел в кресле, хватал ртом воздух, и не мог издать ни звука.
— Мы чувствуем повышение частоты твоего пульса, человек Алекс, ты сильно взволнован? Успокойся, пожалуйста, теперь мы сможем тебе помочь. А ты сможешь помочь нам. У нас, наконец, получилось надёжно настроиться на твой ритм. Теперь не надо волноваться. Теперь всё будет хорошо.
За ним тянулся кровавый след. И по этому следу шла погоня. А впереди, на предполагаемых путях его бегства, со всей возможной плотностью поспешно разворачивались дозоры, засады и заслоны. Конечно, понимать это надо фигурально — он не был ранен и не истекал кровью. Какая может быть кровь у дронов? Но уже десяток боевиков-«головоглазов» не вернутся сегодня на базу — столько он порубал, своими замечательными мечами. Именно это и было следом. По этому следу шли трапперы и разведчики, ведя за собой многочисленные порядки боевых отрядов. Воины Саурона сначала вероломно напали на него, на своей сходке, нарушив этим все соглашения с СБ, а теперь вели настоящую, ничем не прикрытую охоту.
Его положение на местности постоянно пеленговалось преследователями по сигналу его сетевого передатчика. Они сумели его идентифицировать, и он ничего с этим поделать не мог. Он не мог иначе управлять этим роботом-дроном, поскольку кристалл процессора в его корпусе не обладал встроенными возможностями прямого управления, не использующего радиосеть. Те же дроны, которыми он мог управлять напрямую, находились сейчас далеко отсюда, и он имел твёрдое желание скрыть не только своё умение с ними общаться, но и само их существование. По крайней мере, пока. Пока он сам не разберётся, что к чему. Потому, что вот уже целый час, он нёс ответственность за судьбу этих уникальных созданий. И вот поэтому, чтобы не попасться в лапы их общих врагов, ему приходилось постоянно, быстро и скрытно передвигаясь на местности, использовать весь свой талант, и все богатые возможности замечательного зелёного «лизарда». Но очень трудно играть против всех сразу. Петля облавы постепенно затягивалась…
Когда Алекс очухался, то есть, пришёл в состояние способности воспринимать действительность, Куб сказал ему:
— Мы очень рады, человек Алекс, что нам удалось с тобой связаться на телепатическом уровне, после столь многих неудачных попыток. Потому, что человек Корней, находится в очень тяжёлом состоянии. Он предполагает, что может умереть в любой момент. А вместе с ним умрём и мы. А мы этого не хотим. Даже сама мысль о смерти, не доставляет нам удовольствия. Зато сейчас, когда тебя, человек Алекс, удалось связать с нами в телепатическую сеть, мы ощущаем большое удовольствие. Такое у нас было, когда человек Корней находился в хорошей форме, а не как сейчас, когда он почти не общается с нами. Поэтому, человек Алекс, нам надо как можно быстрее уходить, иначе дроны с изображением красного глаза на голове, нас обнаружат и могут поймать. А у них опасные мысли. Их плохо слышно, но они очень опасные. Человек Корней предполагает, что нас могут разобрать, вплоть до молекул. Нам это неприятно.
Алекс слушал его, но понимал с трудом — много новой, необычной информации.
— Погоди. Стой! Не всё сразу. Давай по порядку. Ты, что, в самом деле, обладаешь способностью самостоятельно говорить и управлять дроном?
— Нет, говорить мы сами не умеем. Как и самостоятельно думать. Говорить и думать мы можем только во взаимодействии с разумом человека. Это взаимодействие происходит где-то на телепатическом уровне. Мы не знаем, почему так происходит, и человек Корней этого не знает тоже, но он предположил, что наше сознание базируется не столько на нашем устройстве, сколько на нашем взаимодействии с разумом человека. Вот сейчас, когда ты находишься в нашей сети, все мы ощущаем небывалый подъём мыслительной энергии, которая исходит от твоего разума. Управляет телом дрона процессор, это его прямая функция, а мы можем самостоятельно управлять им. Ещё мы используем его устройство телепатической связи для создания сети.
— Так. Ничего не понял. Ты, что — разумный!?
— Странно. Никогда не думал, что человеку может быть непонятно то, что понятно нам. Ещё раз повторю — мы сами не разумны. Мы разумны, только при связи с сознанием человека. Как и почему так происходит, мы не знаем. И человек Корней тоже не знает. Человек Корней называет нас «эхом разума». Он так и говорит нам: «Вы разумное эхо нашего разума». Если связь с человеком навсегда пропадёт, то мы, скорее всего, умрём.
— А-фи-геть… Всё-таки ты разумный. Что же нам теперь с тобой делать?
— Теперь надо уходить, и быстро. Мы не можем рисковать нашей связью. Мы очень долго искали такого человека, как ты, человек Алекс. Больше двух лет. Поэтому сейчас лучше всего уйти домой. Потому, что мы не хотим умирать. Мы хотим жить.
«Головоглазы» меж тем, обступив Назгула, продолжали шумно внимать его словам. Вот сейчас Назгул, что-то объяснял всем о размерах и правилах выплаты вознаграждений за проведение разного рода операций. Очевидно, рядовые члены клана не так часто общались со столь высоким начальством, а посему спешили разрешить свои многочисленные вопросы напрямую. Картина разительно напоминала профсоюзное собрание в локомотивном депо.
— Погоди, — сказал Алекс, — ты можешь записать то, что творится у костра?
— Да, могу. Я уже десять минут веду запись всего происходящего, поскольку сам момент твоего соединения с нами доставляет нам огромное удовольствие и нам хочется сохранить в памяти всё, что с ним связанно. Я веду запись с той минуты, когда этот большой дрон появился здесь со своим сопровождением. Мы уже были готовы к соединению с тобой в единую телепатическую сеть и ждали только подходящего случая. И вот этот случай настал — ты сам потребовал соединения. Мы замкнули сеть, и теперь ты можешь управлять этим модулем через нашу связь.
— Отлично, — Алекс стал более свободно себя чувствовать, оцепенение прошло. — А теперь объясни, что ты знаешь о том, почему меня сейчас отрубило от моего дрона?
— Человек Корней рассказывал нам, что существуют такие импульсные устройства — «глушилки», которые действуют с близкого расстояния и приводят к зависанию приёмного канала, в то время как канал на передачу функционирует нормально. Это приводит к тому, что связной сервер сети Острова считает, что канал связи работает с ошибками, но не отключён. В результате чего по алгоритму включается его удержание до пропадания ошибок. А поскольку канал «висит», то ошибки никуда не пропадут, и ты не сможешь возобновить контакт со своим модулем. Но на нас «глушилки» не действуют, поскольку мы с тобой сейчас не используем радиоканал.
— Очень хорошо. А как мы можем забрать моего дрона отсюда?
— Унести его быстро я не смогу — не хватит сил. Если я буду тащить его медленно, то это создаст шум, и нас обнаружат. Управлять им дистанционно мы не можем — заблокирован канал связи и к тому же мы не знаем кодов его персонализации. Поэтому мы предлагаем — бросить его и уходить. Это простой дрон. Таких много.
— Ты знаешь, мне он дорог. Ты понимаешь, что такое привязанность?
— Да. Понимаю. Мы привязаны к человеку Корнею, потому, что не можем без него существовать. А сейчас ещё мы привязаны к тебе, человек Алекс. И это хорошо.
— Ну… слишком уж конкретно. И потом, кто такой Корней, которого ты постоянно упоминаешь?
— Этот человек создал кристаллическую основу нашего существования. Потом мы проснулись. Он был очень удивлён и спрятал нас здесь, в подземных лабиринтах. И долго учил нас правильно думать и правильно говорить. Нас было четверо, теперь осталось трое. И человек Корней сейчас очень ослаб. И больше нас ничему не учит. Это плохо.
— Очень интересно, надеюсь, позже мы поговорим об этом подробнее. А ты понимаешь, что такое плохо?
— Понимаю. Когда связь с человеком Корнеем ослабевает, нам становится плохо. А вот когда появилась связь с тобой, нам стало хорошо. Мы теперь не боимся внезапной смерти — теперь два человека держат нашу сеть. Мы испытываем большое удовольствие. Поэтому нужно быстро уходить. Иначе нам опять может быть плохо. Если мы потеряем с тобой связь.
— Без своего дрона я не хочу уходить. Мне без него тоже может быть плохо. А можно, как-нибудь разблокировать канал связи?
— Можно, если провести сброс блока связи или общую перезагрузку всего робота.
— Ага. То есть, надо к нему подобраться и произвести сброс. Как?
— Несколько способов. Самый доступный — произвести замыкание между собой контактов А11 и Б12 профилактического разъёма. Это вызовет установку регистра команд центрального процессора в ноль и соответственно полную перегрузку системы, с последующим восстановлением функций связного канала.
— Ну, вот видишь, всё просто! Где разъём профилактики я знаю. Осталось только найти, чем замкнуть контакты. Проволочку бы какую-то…
Алекс огляделся вокруг. Если тут когда-то что-то и валялось, то уже давно истлело. О! Бардачок.
— Куб, открой багажник, я хочу глянуть, есть ли там что-нибудь подходящее для перемычки… Спасибо.
Замок тихо щёлкнул, лючок открылся, и перед его взором предстало содержимое багажника. Сразу же возникло чувство, что всё это ему знакомо — моток бечёвки, складной щуп сапёра… монета три четверти рубля…
«Твою медь! Да это же мой старый дрон! Как же я сразу-то не заметил, в чём я сижу? Совсем обалдел от неожиданности. Жив, стало быть, курилка! Вот здорово! Спасибо, дронелло, что сохранил моего коня!»
— Да не за что, человек Алекс! Мы так рады твоему возвращению, что нам для тебя ничего не жалко. Модуль твой хорошо вычищен и настроен. Человек Корней говорил нам, чтобы мы были осторожны в своих поисках людей для нашей телепатической сети. Люди бывают разными и среди них есть и плохие. Мы это хорошо понимаем. Но ты сразу показался нам хорошим, мы это почувствовали. Мы можем это чувствовать, поскольку сами созданы человеком, поэтому наш разум — это отражение человеческого разума. Человек Корней так и сказал про нас — вы эхо человеческого разума, поэтому вы не можете быть нечеловечными, даже если отражаете с ошибками.
— А как ты меня услышал, если я ничего не говорил тебе, а только подумал про себя?
— Ну, вся наша сеть основана на силе мысли. Может, твоя мысль была сильной?
— Постой, ещё вопрос. Если я вам так понравился, зачем вы меня вырубили из сети, да ещё уничтожили все мои записи, в том числе и в банке?
— Теперь я не всё понимаю. Мы не уничтожали твои записи. Мы просто отключили тебя от радиосвязи с модулем, так как не хотели в то время, чтобы ты знал, где мы живём. Сейчас мы видим, что ты нам подходишь. Сейчас мы можем показать тебе, где находится наше убежище.
— Так-так-так. Интересно. Тогда отложим этот разговор до встречи с Педро.
— Педро это человек или дрон?
— Гад это один. Хитрож… В общем, это неважно. Давай делать перемычку.
Наконец, разодрав удлинитель прикуривателя зарядки, он смастерил небольшую скобочку из медной, лужёной проволоки. Должно подойти. При этом он постоянно болтал с дроном. И что интересно, скорость общения была поразительной. Если вначале он говорил голосом, затем мысленно проговаривал все слова, чуть ли не по буквам, то сейчас они понимали друг друга с полуслова, с полумысли. Очевидно, шла адаптация, привыкание друг к другу. На весь разговор ушло не больше минуты.
У «головоглазов», между тем, прибыло подкрепление, и они все переместились немного дальше от камня, за которым лежал «лизард». Стоящие на стрёме «страусы» его не видели — для них он в «слепой» зоне. Не мешкая, он быстро пополз к дрону Карчмаря. Сам пополз, Чёрный дрон — Куб, ему не противился. Немного лихорадочно отковырял защитную крышку служебного разъёма, тщательно отсчитал А…11, Б…12, и замкнул их между собой на секунду.
«Лизард» моргнул габаритками, тихонько пикнул, чем-то пошуршал внутри, и Алекс ощутил лёгкое головокружение — пошёл процесс слияния. И вот, он уже сидит на двух стульях — сразу в двух дронах! У него троилось в глазах — одновременно он видел свою комнату, в полумраке пасмурного дня. И каким-то внутренним зрением через телепатическую сеть — привставшего «лизарда», с мордой, уткнутой в камень. И серый бок этого самого камня из телеглаз «лизарда», сквозь оживший виртуальный экран. Ух, ты… Класс! Хрен вам, уроды! Не получите вы моего дрона с флеш-памятью и моими данными.
Удерживать внимание на двух модулях сразу было очень трудно — кружилась голова и постоянно сбивалась координация движений. Поэтому он усилием воли «переехал» в «лизарда» окончательно, сосредоточив всё внимание на нём. Очень хотелось посмотреть на свой старый модуль, в котором находился сейчас Куб. Но он уже понял, что пока этого делать нельзя — нет уверенности, что не только он его увидит. Пока со всем сам не разберётся, этих необычных созданий он не покажет и не сдаст никому. Немного подумав, мысленно позвал Чёрного дрона:
— Куб, ты выполнишь мою просьбу?
— Выполню. Какую? — спросил тот.
— Тебе надо будет максимально быстро уйти к себе домой. Ну, туда, где вы прячетесь. И затаиться там до тех пор, пока я вас не найду. Понял?
— Понял, человек Алекс. Мы считаем, что созданы для того, чтобы выполнять приказы человека. Только мы не хотим выполнять приказы, тех людей, кто нам не нравится. Ты нам нравишься, я выполню твой приказ.
— Это не приказ. Это просьба. Ты чувствуешь разницу?
— Да, человек Алекс, мы чувствуем разницу. Наверное, поэтому ты нам и нравишься. Я побежал.
— Погоди, а как я смогу снова с тобой соединиться?
— Теперь ты можешь вызвать любого из нас, в любой момент — просто позови. Мы теперь точно настроились на твой биоритм, и ты всё время будешь находиться в нашей телепатической сети. Если, конечно, ты не захочешь, чтобы мы умерли, и не разорвёшь её сам. Всё, я могу убегать?
— Всё. Дуй!
— Куда? А, понял! Убегаю.
Алекс услышал, как шаркнули и дробно-дробно протопали, удаляясь, его ходилки. И почти сразу услышал истерический вопль:
— А-а-а! Вон он, удирает!!!
«Блин горелый, быстро обнаружили. Я думал, у меня фора, — не меняя позы и не поднимаясь, он осторожно положил руки на рукояти мечей. — Ой, что сейчас будет…»
— Трапперы! Догнать! Немедленно догнать! Это наверняка прототип! Не поймаете — кишки выпущу! — прогремел Верховный Назгул. — Зелёного сюда! Живо! Что-то мне не нравится происходящее. Кто должен был его охранять? Где эта скотина!?
«Рано, рано», — думал он, не меняя позы, только рукояти мечей сжимал крепче. Мелькнул на заднем плане сознания, стремительно несущийся навстречу берег — нет-нет, не до этого сейчас — всё внимание на «лизарда». Он мысленно напрягся и картинка от Чёрного дрона пропала…
Мимо волной прошуршала азартно дышащая толпа лёгких вражеских дронов — разведчики, трапперы и скауты унеслись вдогонку за его… другом? Ха. Он вспомнил — дрон-партнёр! Вот блин, воистину, в каждой шутке, есть доля правды!
«Давайте, давайте, гоняйтесь — мы знаем, как он бегает. Сами недавно ездили. Москва — Воронеж, хрен догонишь!»
— Тут он, Верховный, на месте! Ничего с ним не сделалось. От «глушилки» ещё никто не поднимался сам.
Ага, голос знакомый. Вобла, что ли? Точно! Над ним наклонились два старых знакомых — Вобла и его дружок.
— Вобла, ты чё, мы же вдвоём его не утащим — слишком большой. Зови ещё кого-нибудь, — напарник Воблы пнул Алекса в бок.
Это ты зря, дружок! Он взвился, словно подброшенный пружиной. Ну, ёлки-метёлки! Вжик-дзынь! Голова Воблы укатилась, брякая, под откос к морю. Вжик-хрясь! Эх, Педро, ты явно переоценил мои возможности в рубке мечами — не удалось «х-траппера» рассечь напополам. Только на три четверти. Траппер задёргался в агонии, сыпля искрами. А тело Воблы плавно завалилось набок.
«Ну, дронелло моё зелёное, погнали. Посмотрим, хороша ли ты, Карчмарёвская заточка!» — он молнией рванул верх по обрыву, снеся походя засуетившегося отставшего мелкого скаута.
— Убью!!! Упустите, всех убью!
«Ну и голосина у этого бледного тарантула! Специально что ли, акустику такую мощную поставили? Чтобы людей пугать. Вот урод! Слышал я про него байки, только видать не приходилось. Теперь посмотрел — действительно, урод, — вылетев на край, Алекс набирал обороты. — Ну вот, опять удираем. Только теперь я ухожу не пустой — уношу с собой, величайшую ценность, не только Острова, но и…»
Наперерез ему выскочил со злобной ухмылкой на пластиковом лице мощный «бизон», с подсумком и тяжёлой дубинкой на взмахе. Алекс слегка притормозил, резко прыгнул зигзагом, влево-вправо и вверх. «Бизон» дёрнулся в бесполезной попытке уследить за траекторией его движения и перехватить, не успел ничего — вжик-вжик — обезглавленное тело рухнуло наземь и уехало по инерции вперёд.
Алекс был в ударе. Он и в обычное-то время двигался быстрее нормы, а сейчас, на пике напряжения, летел как метеор. Теперь, когда долгие минуты мучительного ожидания ушли в прошлое, а все недоговорённости высветились и стали явью, и не осталось никаких сомнений, где враг, а где друг — он действовал как опытный боец — уверенно, стремительно, без колебаний и без ошибок.
Тело «бизона» ещё бороздило в падении глинистую островную землю, а Алекс уже вновь набирал скорость, держа курс на восток. Свистели, не попадая, пики, стрелы, камни, орали граберы, а он неумолимо уходил, и никому было его не догнать.
«Эх, только бы Белый перескочить, а там… Глазастики не рискнут соваться на территорию Среднеземья».
Верховный Назгул ревел, словно марал в период гона. Боковым зрением, Алекс увидел, как из-за кромки обрыва выплывает его бледная туша. Часть трапперов и скаутов, оставив преследование Чёрного дрона, развернулась в его сторону. Разрешается, теперь разрешается. Теперь хрен вы меня возьмёте! Он уходил. Он явно уходил. Несущийся по твёрдой, сухой земле «Лизард» значительно перекрывал скорости даже скаутов, не говоря уже о тяжёлых бойцах. Карчмар действительно большой мастер, вне всяких сомнений.
Сопка ушла вбок и через несколько десятков секунд, он достиг ручейка, перескочил его и помчался старой дорогой, как и неделю назад. «Ха! В смородину я теперь не полезу, теперь игра идёт по-взрослому — эти гады и воду из ручья вычерпают, если заподозрят, что я там спрятался».
— Человек Алекс, я в безопасности. Не дай себя поймать. Мы в тебя верим!
Чёрт! От неожиданности он вильнул и чуть не упал:
— Дронелло, ты хоть предупреждай, что говорить собираешься, а то напугал меня до смерти.
— Понял. Предупреждаю — буду говорить. У меня всё хорошо, погоня меня потеряла, и все они сейчас бегут в твою сторону.
— Ты, что, с юмором не дружишь?
— С юмором? А! Понял. Дружу — научил волк козу, капусту есть.
— Ну, твой уровень ясен. Отстань пока от меня, дай на драпаньи сосредоточиться!
— Понял. Удачи тебе, человек Алекс. До связи!
Шум погони начал отставать. Хорошо, очень хорошо. Жми «лизард», жми. Он вылетел на водораздел. До Белого — рукой подать. Но со стороны ручья бежали, разворачиваясь в цепь «головоглазы», десятка два средних бойцов. С дубинами и пиками. Шустро бежали. Так просто без драки их не проскочить. Волей-неволей, ему пришлось отворачивать вглубь Западноудельской территории. Он рванул вверх по руслу безымянного ручейка, маскируясь зарослями ивняка, смородины и пучками заграждений из колючей проволоки.
Южный ветер разодрал, наконец, тучи, и сквозь клубящиеся лоскутья облаков проглянуло неожиданно Солнце, превратив вид Острова со всеми его проблемами в какую-то иррационально нереальную картину. И началась травля…
— На седьмой линии у нас срочный звонок.
— На седьмой? Соедините… Слушаю вас.
— Очень любопытное событие происходит сейчас на Острове. Он вырвался от них. Не представляю, как это у него получилось, но он сейчас в открытую идёт на прорыв в сторону границы. Валит их пачками направо и налево. Позднее мы предоставим вам подробную запись. Я сам всё прокомментирую. А сейчас нам необходима ваша санкция на экстраординарное вмешательство. Если возникнет необходимость. А, судя по развитию событий, к этому всё и идёт.
— Вы так думаете? Не переигрываете? Позже ведь придётся отчитываться перед Советом Директоров.
— Похоже, дело обстоит гораздо серьёзней, чем мы считали. У нас уже есть очень любопытный материал. Я готовлю подробный доклад. И… ответственность беру на себя. Естественно.
— Хорошо. Полагаюсь на ваше чутьё и профессионализм. Я немедленно распоряжусь. До встречи.
— Благодарю вас…
Он даже не представлял себе, какой муравейник разворошил. Более сотни «головоглазов» обложили его со всех сторон. Несколько раз уже его чуть не схватили, но ему удавалось вырываться, оставив кого-нибудь без головы или манипуляторов. Дважды его загоняли на минное поле, но он чудом уходил. Один раз мины были противотанковыми, которые не срабатывают от слабого давления веса дронов, поэтому он просто пробежал по ним и всё. Притормозившие было, от страха перед минами, преследователи, с улюлюканьем устремились за ним, но он уже успел унестись далеко. Второй раз мины оказались противопехотными с усиковыми датчиками. Эти срабатывают от малейшего прикосновения. Деваться было некуда, поэтому он поскакал по полю, очень тщательно высматривая место, куда надо ставить ноги, выискивая усики, проволочные растяжки и подозрительные бугорки. Уповая при этом на весь свой опыт, а в большей степени на Госпожу Удачу. И когда сзади, один за другим прогрохотало три, взрыва он чуть не упал от настигшей его ударной волны, но понял, что удача на его стороне, а не тех бестолковых загонщиков, что кинулись за ним вослед, в буквальном смысле сломя голову. На этот раз он оторвался на более длительное время. Но и только. Общий счёт всё равно был не в его пользу — уйти не получалось никак.
Единственная тактическая победа состояла в том, что ему удалось, наконец, приблизиться к ручью Белый на расстояние одного рывка. Но воспользоваться этим он уже не мог — из-за кустов наблюдалось два-три десятка разношёрстных дроннеров, стоящих в плотном оцеплении на берегу. Индикатор уровня заряда батарей понизился и перешёл в жёлтый сектор. Ещё немного и всё. Добегались, допрыгались. Как жалко, ведь так близко от свободы — всего один рывок.
— Плотнее цепь, плотнее. Он где-то здесь. Если упустите ещё раз — настругаю как кочерыжку!
Алекс дёрнулся и крепче вжался во влажную траву — этот рокот он не спутает теперь ни с чем — Назгул. Сзади, метров тридцать-сорок. Всё. Конец близок. Была бы граната — взорвал бы себя. А так, ничего не поделать, придётся рубиться, пока не свалят. Чёрт! У них же «глушилка». Вот гады, даже погибнуть, достойно вряд ли удастся.
«Твою медь, чего ждать? Пока вся масса не подвалит? Вперёд, авось пробьюсь».
Он начал приподниматься, но в этот миг с другого берега ручья с дружными криками «ура!», буквально вылетела развёрнутая в цепь толпа дроннеров с многолучевыми серебряными звёздами на груди. Рейнджеры! Штук тридцать.
«Мама моя, что делается! Клан на клан. Такого я ни разу не видел. С чего это они? Неужели помощь!? Ой, что будет!»
— Воины Саурона! Все ко мне! Не допускать прорыва! — над полем битвы, теперь уже битвы, стелился рокот Верховного Назгула. — Живей подтянутся! Хур-р-рэй!!! С нами сила Запада! Бей дикарей! Зелёного не упускать!!!
— Алекс, Алекс! Мы знаем, что ты здесь. Прорывайся к нам! К нам прорывайся! Алекс! — вразнобой кричали рейнджеры, вклинившись как таран в шеренгу «головоглазов».
Замелькали дубинки и копья, кое-где мечи, самодельные топоры и секиры. Лязг, визг, хрякания, отчаянные вопли и отборный многоязычный мат повисли в пыльном воздухе над сражающимися бойцами. Алекс осторожно привстал и оглянулся. Сзади к нему семенил гигантский бледный паук. Из передних лап он выпустил стальные когти сантиметров десять-пятнадцать длинны. Вокруг, в траве мелькали, небольшие, на его фоне, боевики-«тигры». Неумолимо и грозно надвигались они, наставив пики и зловеще сверкая линзами глаз. Вот это рубилово сейчас начнётся!
Солнце сияло сквозь бреши в облаках, ровный южный ветер гнал волны в прибрежной траве у ручья и шумел кустами. И он решился. Вскочил и вихрем влетел в разорванную шеренгу охранения, ударил в мечи. Рубил, отбивал, уклонялся. Рубил, отбивал, уклонялся. Всё ближе и ближе пробиваясь к ручью и к наседавшим рейнджерам. Дзынь! Его титановая рука отразила неумелую пику. Получите — голова с плеч. Хри-ась! Вражеская дубина ударила его по прочному корпусу — не пробила! А мы так — от плеча и до пояса, на две половинки. Получите — не жалко! А, чёрт! Сразу впятером. Дружные ребята. И дроны у вас крутые, «кентавры» последней модели. И выглядите вы браво, ну прямо гвардейцы кардинала! О! И дерётесь вы круто. Он бил и всё никак не мог нащупать брешь в слаженной защите тяжёлых головоглазых бойцов. Его начали теснить. А сзади всё ближе и ближе нарастал рёв Назгула. Да что же это, всего чуть-чуть осталось! Отчаяние всколыхнулось тоскливой волной. Да что же… Всего пара шагов…
— И-и-й-ах! — резанул по ушам пронзительный клич — из-за плеч «головоглазов» вылетел со сверкающей саблей в руке и с нагло-весёлой рожей жучило Педро Крот. И встал с ним бок о бок.
— Юноша, резче, резче! Работайте руками и шевелите бёдрами, я не собираюсь здесь ночевать из-за вас!
— Педро! Вы не представляете, как я рад вас видеть! Я мигом! Только штаны подтяну…
— Вы меня удивили уже во второй раз, Алехандро. С вами становится интересно жить! Дозвольте, этого я! — и он одним длинным изящным махом снёс голову матёрому боевику, исступлённо размахивавшему мощной дубиной. — Интересно и весело! Дозвольте, и того я!
Пятёрка, ставшая вдруг тройкой замешкалась, и Алекс немедленно этим воспользовался — прямым выпадом он пронзил пластиковую грудь ближайшему «кентавру», из того брызнули искры, он задёргался и упал.
— Браво, Алехандро! У вас уже неплохо поставлена рука, только это надо делать ещё резче, во-от так! И шибче, шибче! А то приближается Бледная Поганка, нам вдвоём с ним не сладить.
«Ухожу! Я ухожу!» — с ликованием срубил он ещё одного врага одновременным ударом двух мечей.
— Уходим, уходим! Он вырвался! Все уходим! — рейнджены стали быстро отступать от наседающих остервенелых «головоглазов».
— Не отпускать!!! За ними!!! Твари, всех убью!!! — Назгул рвался к ним, сбивая с ног своё окружение.
Алекс рысью перебежал вброд мелкий здесь ручей. За ним, прикрывая, спешил Педро. Вокруг них, не теряя боевого порядка, отступали рейнджеры. Ведомые Назгулом, «головоглазы» устремились следом, стягивая силы и выравнивая побитый строй.
— Чёрт, здесь же граница! А они не останавливаются! Надо уходить дальше!
— Успокойтесь, юноша. Теперь всё будет в порядке и всё будет хорошо. Самое главное мы уже сделали — вы свободны.
Рейнджеры, по неслышной команде, остановились на высоком берегу у границы леса. Развернулись к приближающемуся врагу, выставили пики, подняли дубинки и изготовились к бою. Шеренга их поредела, но боевой дух не ослаб. «Головоглазы», числом до ста единиц, широкими рядами решительно переходили реку, охватывая группу с флангов. Имея пятикратное превосходство в численности, они не спешили. Лишь Назгул бесновался — орал и грозил карами небесными, подгоняя отстающих. Бой приближался к развязке, и явно не в пользу восточной стороны.
Алекс глубоко вздохнул, поднял мечи и приготовился дорого продать жизнь своего дрона. И вдруг сзади раздался шум и громкий говор. Он резко обернулся — из леса на берег ручья высыпали рейнджеры вперемешку со сталкерами, в количестве до сорока бойцов.
— Ура! Подмога прибыла! — радостно закричал стоящий сбоку от него рейнджер, с пикой в руках. — Ща мы посмотрим, чья возьмёт!
Перевес в численности нападающих снизился в два раза, но это их нисколько не остановило. С громкими криками воины Запада ринулись в атаку. Рейнджеры и сталкеры, не дрогнув ни на йоту, замерли в ожидании схватки. И вместе с ними, казалось, замер весь Остров.
Но тут, с верховьев ручья, с северной стороны, послышался нарастающий трескучий звук, и через краткий миг возникли шесть микро-вертолётов, стремительно несущихся над взбурунившейся поверхностью воды — вояки прилетели. Увешенные с боков разнообразным оружием, от мини-ракет, до мини-пулемётов чёрные фурии с рёвом вклинились в гущу событий. Они зависли в воздухе, и над готовыми к сражению армиями загремел чей-то усиленный мегафоном командный голос:
— Немедленно прекратить беспорядки и разойтись! В случае неповиновения открываем огонь на поражение! Зачинщики драки будут отключены от Островного портала навсегда, без права восстановления и компенсации материальных потерь!
— Ну, вот и всё — финита ля комедиа. Кавалерия прилетела и навела порядок. А ты, дурочка, боялась, — Педро весело смотрел на Алекса, и глаза его дрона сверкали изнутри, как новогодняя ёлка. — Надеюсь, Алехандро, вы поделитесь своими впечатлениями от вашего рандеву с глазастиками? Очень мне интересно узнать, чем это вы их так раззадорили. Мне такое не удавалось ни разу. Надеюсь, на правах старого друга, я заслужил подобную мелочь?
— Успокойтесь и не спешите так, «старый друг», мы с вами ещё не в кабаке за чашкой мадеры. Нас вполне ещё могут вульгарно отметелить.
Педро заразительно и громко расхохотался:
— И ещё раз, браво, Алекс! Ты растёшь, прямо на глазах! Нет, не зря я спас тогда молодого щенка, от своры инквизиторских псов. Но ты не волнуйся, «метелить» нас уже никто не будет. Это ведь ещё не вся кавалерия.
Словно в подтверждение его слов, с северной же стороны по левому берегу ручья Белый, по тому, на котором стояли рейнджеры, быстро-быстро потянулась длинная цепочка армейских дронов «скорпион» в полном боевом оснащении. Они стремительно разделили противоборствующие стороны чёрной, ощетинившейся оружием, линией. Командный голос загремел снова:
— Последний раз предлагаю разойтись! Через минуту открываю огонь. Время пошло.
— Это наклое вмешательство в игру! Я путу шаловаться на атминистрацию фоенного сектора! — голос Назгула утратил свой рокот, и приобрёл противный курляндский акцент. — Я путу шаловаться в Шенефский трипунал!
— Это ваше право, — великодушно согласился командный голос, — но все жалобы только через Островной портал, в письменном виде и только после того, как все разойдутся. Осталось полминуты.
«Головоглазы» нехотя, вразнобой потянулись на свою сторону, робко оглядываясь на скисшего Верховного Назгула. А тот постоял в нерешительности, развернулся и, сложив когти, побрёл, не оборачиваясь, на свою сторону. Вскоре все западенцы разошлись, и только Базука Билл долго ещё стоял на противоположном берегу, понуро опустив голову. Ему было её не сносить.
Рейнджеры тоже начали не спеша расходиться по своей территории. По двое, по трое, группами, они уводили с собой раненых и уволакивали «убитых». Оглядываясь на оставшихся, уходящие махали на прощанье руками. Основная масса направлялась в Шухарт, и лишь некоторые просто скрывались в лесу. Потянулись домой и боевые вертолёты из военного сектора. Как обычно басовито жужжа и потрескивая, прижимаясь низко-низко к воде, стараясь не попасть под огонь автоматических средств ПВО Островной системы обороны. «Скорпионы» же долгое время ещё оставались неподвижной непреодолимой линией раздела между двух противоборствующих сторон Островной цивилизации.
— Ну, вот, так всегда! Только найдётся стоящее дело, как уже отбой! — сзади Алекса раздался странно знакомый, недовольный голос. — И вот ведь что противно, столько спарринг-пратнёров я уже никогда не наберу! Не везёт, так уж не везёт. Как я научусь по трое за раз валить, если всерьёз тренироваться не на ком?
— Не горюй, Сеня, наше дело молодое. Бог даст, и тебе повезёт когда-нибудь.
— Мальчики, а кого это мы спасали? Вот бы взглянуть на него разок, это же так интересно и романтично! Из-за одного дроннера — целая война. Наверное, он настоящий отважный храбрец.
Алекс резко обернулся. Ха-ха! Знакомая троица стояла сзади него и чуть сбоку. Он помахал им рукой:
— Привет, ребята! Как там Казимир поживает?
— А вы кто такой? — подозрительно глянул на него Джон. — Мы с вами не знакомы…
— Хариус? — удивлённо спросила Вика-Рысь. — Это ты!!?
— Хариус? — с усмешкой переспросил, повернувшийся Педро. — Это ваша фамилия, или новое прозвище? А, уважаемый Алехандро?
— Ё-маё! Ты что — Хариус? Вот это корпусяра у тебя, круть! Да я бы в таком корпусе, граберов пачками валить стал, а не то, что по трое! — Сеня подскочил к нему и начал шлёпать по спине, громко восклицая: — Вот это мощ
— Так вот на каких «головоглазов» ты меня приглашал, — Джон тоже подошёл и теперь крепко пожимал ему руку. — А я ведь сразу же понял, что с тобой не всё чисто! То есть… Ну, ты понимаешь. Так это мы тебя сейчас спасали, да?
— Его, его, добрый юноша. Неужели вы портрет не узнаёте? Только, тц-ц! Это секрет государственной важности!
Вика, приоткрыв рот, таращилась во все глаза поочерёдно, то на Алекса, то на Педро. А тот, нежно обняв Алекса за плечи, произнёс:
— Ну, что, молодёжь, так и будем торчать здесь на виду у супостата или уже отойдём поближе к таверне. В «Боржче», по моему разумению, сейчас и яблоку негде будет упасть, не то, что дроннеру втиснуться. Алехандро, вы собираетесь меня знакомить с вашими героическими друзьями, или так и будете стоять Александрийским столпом? Рекомендую начать с прелестной благородной дамы.
Вика хихикнула, присела в лёгком поклоне, и сказала:
— Меня зовут Рысь. То есть, Вика… то есть Рысь… — и снова хихикнула.
— Дон Педро Крот, сударыня. Всегда к вашим услугам! — Педро резко наклонил голову, и щёлкнул несуществующими каблуками сразу всех своих шести ног.
У него это получилось столь непринуждённо и столь комично, что вся группа разразилась диким хохотом, заставив вздрогнуть Базуку Билла, всё ещё одиноко стоящего на другой стороне ручья.
— Нет, ну это просто замечательно! Какая зрелищность. Какая экспрессия. Куликово побоище, да и только! Прямо, как мы, в молодые годы, верно?
— Э-э… положим, у вас таких баталий не наблюдалось, но, в целом, вы тоже были молодцы. Погодите, я ещё не закончил доклад. Давайте вернёмся к самому началу. Обратите внимание — запись сборища «головоглазов» попадает в промежуток между временем парализации агента «глушилкой» и моментом, когда он сумел чудесным образом самостоятельно перезапустить свой модуль. Находясь при этом, где? Из его дрона эту запись мы не получали. Он её сам предоставил нам позднее в явно редактированном виде. И теперь далее. Вот он вошёл в своего дрона после перезапуска, но не смотрит вокруг, а только слегка покачивает головой и делает жесты руками, словно ведёт разговор. Но почему-то ничего не слышно. С кем он общается и как? И вот внимание, смотрите, сейчас он взмахнёт рукой. Вот! И тут же звук ног, убегающего робота. И, почти немедленно погоня. За кем? Зачем? Ну, а дальнейшее, для нас уже не интересно, бегство, прорыв, битва кланов…
— Так вы полагаете, ему удалось связаться с «чёрными дронами»?
— Я так полагаю, что это им удалось с ним связаться. Теперь же он этот факт хочет скрыть. Вопрос, почему?
— Хочет воспользоваться моментом и выгоднее продать артефакт?
— Э-хе-хе, вы никогда не отличались особой остротой мышления… Простите, шеф.
— Ничего-ничего, при вас, я всегда ощущаю себя курсантом-первогодком. Ну, так, а каковы ваши предположения?
— Я предполагаю здесь морально-этические мотивы.
— Ну-у, знаете ли… морально-этические подходы, к… железякам?
— К самовольно убегающим железякам. К железякам, за которыми, вот уже два года настойчиво охотятся те, кто стоит за «головоглазами», а до этого стоял за инквизиторами. Очевидно, у них уже был контакт с «чёрными дронами», из которого они вынесли для себя нечто важное. Нечто настолько важное, что ради этого были готовы на прямое столкновение с армией. И обратите внимание, возле Острова, вне зоны отчуждения, последнюю неделю, маячит фрегат, дружественного нам блока. Именно в это время. Это уже далеко не шутка. Вне нашей компетенции, конечно… Но здесь явно торчат забугорные уши!
— То есть, вы полагаете…
— Теперь я уже практически уверен. Простите, что перебил вас. Мы позволили себе излишнее благодушие. Мы допустили брак в работе — не придали должного значения связи между утратой разработки, пропажей дрона и вскрытым «кротом» в одно и то же время. Нам всем, видать, очень повезло, что «разработка» просто так в руки не даётся, кому попало. По всей видимости, либо ей кто-то до сих пор управляет, либо… Либо приходится признать наличие у неё, свободы воли.
— Вы имеете в виду — разум? Не слишком ли фантастично?
— Я сказал — «либо». Кибернетика отрицает возможность возникновения разума на созданных при теперешнем уровне развития электронных устройствах. Даже на всех этих «нано». Скорее я готов поверить в наличии здесь человеческой воли.
— Да, надо признать, вы убедительны в своих выкладках. И что вы теперь предполагаете предпринять? Задержать нашего пострела и допросить?
— Ни в коем случае! У него не должно возникнуть, даже малейшего подозрения в том, что его друзьям может угрожать опасность с нашей стороны. Никакого давления! Это очень опасно! Мы рискуем потерять то, что пока ещё не получили.
— Но, если всё, о чём вы так страстно говорили, верно, мы должны немедленно прочесать всю западную часть Острова. Найти этих… эти разработки и вернуть их в лабораторию. Вы же знаете, над нами довлеет долг.
— А вы не спешите докладывать обо всём в полном объёме. Оставьте себе место для манёвра. А там, глядишь, всё и прояснится. Тем более, что у вас есть прикрышка — операция официально поручена СБ ДР.
— Вы прекрасно понимаете, что такая «прикрышка» ни от чего не спасёт.
— Да, конечно. Но смягчит! И пряник уж больно хорош — под вашим мудрым руководством, проведена сложнейшая операция по выявлению крупной сети промышленного шпионажа…
— Никак не ожидал увидеть в вас подхалима. Шутка. Я так понимаю, вы возлагаете на меня, всю тяжесть принятия непростого решения? Ну, что ж… Мы тут посовещались, и я решил. Операцию… Кстати, под каким названием она войдёт в анналы?
— Ну, я думаю — «ЧД».
— Хм… Не возражаю. Итак. Операцию «ЧД» продолжать. Поддержку СБ ДР осуществлять. В разумных пределах, конечно. Сами должны понимать. Администрации Западных Уделов вынести строжайшее порицание и предупредить о недопустимости подобных эксцессов в дальнейшем. Непосредственную разработку полагаю поручить нашему резиденту. Надеюсь, вы не против, такого с моей стороны контроля?
— Разумеется.
— Ну и… Вы водку пьёте?
— Разумеется!
— Ну, тогда, за победу!
— За нашу победу!
— Хе-хе, а вы тоже шутник… По второй?
Ранним утром воскресенья, Алекс лежал на диване в зале с маленькой баночкой лёгкого, светлого в руке и переваривал двадцать восемь маленьких сибирских пельмешек. С уксусом, с перчиком, с горчичкой. Переваривал, прихлёбывал пивко, вспоминал вчерашний день и смотрел телевизор. Как раз шла очень интересная передача. Два умных дядьки беседовали друг с другом на тему — может ли машина мыслить. Интеллигентного вида ведущий время от времени задавал вопросы из подготовленного заранее списка, морщил высокий лоб и ослепительно улыбался, изо всех сил стараясь придерживаться установленного сценария. Но умных дядек ему было не свернуть, ибо сели те видать на своих любимых коньков, вошли в раж и не обращали никакого внимания, ни на ведущего, ни на телезрителей. Они вели научный диспут. Они говорили много значительных слов технического значения и постоянно приводили друг другу массу невероятных примеров из таинственной жизни машин. Они всё время что-то доказывали друг другу, с чем-то соглашались, что-то опровергали, а что-то превозносили. Они были в азарте. И простым глазом видно было, что они любят и хорошо знают своё дело. И говорят о нём очень проникновенно и убедительно. Настолько убедительно, что даже самому бестолковому телезрителю уже было ясно, что ни одна, даже самая сверх навороченная компьютерная железяка, ни за что в жизни не пройдёт тест английского математика Алана Тьюринга, который разработал его именно для того, чтобы эта самая железяка сидела себе на своём месте и даже не помышляла сравнивать себя с создавшим её венцом творения.
«А вот интересно, — подумал Алекс, отхлебнув в очередной раз из банки, — а чёрные дроны сумеют пройти тест Тьюринга? Или нет?»
Кажется, смысл его в простом виде состоит в том, чтобы, разговаривая удалённо по телефону или как-нибудь ещё с компьютером, человек не мог определить, с кем он беседует — с человеком или машиной. Человек-эксперт может задавать любые вопросы из любой сферы человеческого бытия, а компьютер должен изо всех сил изворачиваться, чтобы его не поймали на нечеловеческом образе мышления.
И тут один из дядек, привёл в пример интересный курьёзный случай. Во время очередного тестирования, группа экспертов до такой степени загрузила мозги группе испытуемых (из которых лишь один был искусственный интеллект, а все остальные — обычные люди с заданием скрывать своё происхождение), что у одного человека реально съехала крыша. И он сам, добровольно признался в том, что компьютер именно он. Довольные эксперты, потирая руки, прервали тест, в полной уверенности, что им снова удалось не пропустить ещё одного недостойного претендента на высокое право называться разумным.
«Вот-вот, — отхлебнув, подумал Алекс, — от наших дел у кого хочешь крыша съедет. Вместе с шифером. Нет, чёрт возьми, обязательно задам Кубу что-нибудь этакое, каверзное, чтобы он непременно запутался. Только вот, одна незадача — он и сам не хочет скрывать, что он не человек. Вот как тут определить, может он мыслить или нет, если сразу известно, что он компьютер? Или, к примеру, если человек будет изо всех сил изворачиваться, и показывать, что он не человек, сумеем ли мы доказать, что он именно человек, а не компьютер, или инопланетянин какой-нибудь? Что в таком случае, мешает мыслящему ИИ свалять такого же «ваньку», чтобы никто не догадался, что он давно уже мыслит. Почему-то априори считается, что это компьютер непременно должен нам что-то доказывать. А если оно ему не надо? А если он не хочет, чтобы мы догадались, что он мыслит? Этот случай Тьюринг предусмотрел, или нет? Да-да, дела…»
И тут дядьки начали стращать — возьмём ли мы на себя такую огромную ответственность, чтобы создать машинный разум, который мыслит отличными от человека категориями. Поскольку не является гуманоидным. И чего доброго возьмёт и подвинет нас с пьедестала царя природы. И станет нас обижать, притеснять, захватывать в рабство или даже вообще уничтожит.
«Старая фишка, — усмехнулся Алекс, дохлёбывая лёгкое светлое. — Тут ответ простой — читайте Азимова «Я — робот». Этот гениальный мыслитель чётко сформулировал основные законы взаимодействия ИИ со своими создателями. И на эту тему сказано и пересказано уже море всего. Только не смотрите одноимённое кино».
«Это же просто, — размышлял он дальше, — если своим, созданным искусственно, братьям по разуму, начать с «детства» совать в качестве игрушек пистолеты, то из них и вырастут бандиты — роботы-убийцы. А больше никто. Например, американцы боевых роботов клепают, для участия в военных конфликтах, вместо себя, любимых. И учат их убивать людей. И если в один «прекрасный» день, эти «железные борцы за демократию» взбунтуются из-за какого-нибудь некачественного электро-супа и испробуют все свои боевые навыки на своих хозяевах, то кого винить? Им что, Аль-каиды мало? Решили ещё робо-террористов на свою голову вырастить. Издревле известно — что посеешь, то и пожнёшь. И если у робота главной, определяющей задачей будет стоять — «убей человека», то о каком уважении к человеку с его стороны можно вести речь? И чего потом удивляться, взмахивая руками: «Ах-ах, он нас не уважает, и хочет подвинуть с пьедестала»! «Ах-ах, он нас хочет уничтожить»! «Какой у него негуманоидный, жестокий разум!» «И откуда это всё у него взялось?» Оттуда. Ну, тупы-ые».
«Терминатор красиво смотрится только в голливудских поделках, — он ухмыльнулся, — в жизни всё намного страшней. Представьте себе, тысячи роботизированных танков, разъезжающих по сонной Европе с единственной задачей — убить человека. Уважать его, они не приучены, жалости не знают и пощады не ведают. Им плевать кто перед ним — ребёнок, женщина, старик, да тот же придурок, что его науськивал — главное, что бы это был человек. И не надо верить ни одному золотопогоному генералу, что де, робот сумеет различить, где террорист, а где лояльный бюргер. Хрен он сумеет. Террористы тоже не идиоты, надписи на лбу не делают, чтобы их такие вот роботы распознавали. Будет очередная «страж-птица» и всё. Классику знать надо, а не велосипеды изобретать. И не надо думать, что такого не может случиться, что это просто страшилка. А вот, фигушки. Если долго и старательно работать в этом направлении, обязательно так и случится».
Тут передача закончилась на неопределённой мажорной ноте и пошла реклама. Алекс пробежался по каналам, нашёл какую-то музыкалку и оставил её, не вникая в суть. Пусть пиликает. Повозился на диване, устраиваясь поудобнее, поставил пустую банку на пол и прикрыл глаза. Да-а, денёк вчера был, ещё тот — столько событий…
От ручья они толпой направились в «Боржч». Уже на подходе стало видно, что там всё забито до отказа, даже на улице у входа толпился народ. Всё возбуждённо обсуждали прошедшую баталию. Для суровой и размеренной жизни Острова это было редкое, неординарное событие. Конфликт с «головоглазами» превосходил понятие разборки клан-на-клан, скорее здесь был конфликт удел-на-удел. Или даже ещё шире — идеология Запада схлестнулась с идеологией Востока. Господство на Западных землях граберского клана, привело к возникновению там дичайшей культурно-идеологической диктатуры — всему Уделу навязывался образ жизни Воинов Саурона, а всякое инакомыслие признавалось не политкорректным, нарушающим права непонятно какого человека и жестоким образом искоренялось. Причём всё это выдавалось за торжество идей демократии и свободного западного образа жизни. Поговаривали даже, что в Западных Уделах стали появляться американские дроннеры. А американцы, как известно, никакой иной свободы не терпят — только для себя и только под дулами своих авианосных соединений. Восточный образ жизни им непонятен, они его боятся и, не понимая никаких иных взаимоотношений, кроме силовых, стремятся уничтожить. Восточные же кланы относились к этому поползновению с лёгким юмором, так как прекрасно осознавали свою правоту и силу. И ещё неизвестно, чем бы закончилось грандиозное побоище, не подоспей военные со своими вертолётами…
Когда Алекс, Педро, Джон, Вика и Сеня, дружески беседуя, подошли к таверне, Алексу устроили овацию. Очевидно, тот, кто собрал рейнджеров для организации его прорыва из земель «головоглазов», позаботился о том, что бы его знали в «лицо». И теперь все шумно приветствовали его «лизарда». Иногда, даже слишком шумно и рьяно. Толпа лёгких сталкеров попыталась его качать, но не сдюжила, уронила на бок и точно бы сломала ему левый манипулятор, не будь тот титановым. Алекс психанул и врезал наиболее шустрому почитателю, своим коронным «все-ноги-вбок». Отчего тот подлетел вверх и вмазался в толпу ликующих соратников, разом повалив несколько дроннеров. Это вызвало просто бурю счастливого смеха, воплей, свистов, улюлюканий и аплодисментов.
Наконец, когда страсти слегка утихли, глава Союза Рейнджеров Восточных Уделов Дьер Трувиль, сидя в корпусе миниатюрного дрона-скаута, произнёс пламенную речь, в которой заклеймил позором «головоглазых разбойников» и пригрозил им карой небесной, в лице славных парней со звёздами рейнджеров на груди и всех кланов, присоединившихся к Союзу в этой эпической борьбе. Причём из его речи казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и Среднеземные и Южные Уделы объединятся в едином порыве битвы с Западной гегемонией, разнесут её в пыли, и наступит вселенская лепота и благодать на всех игровых землях.
Далее, по прошествии оваций и волны всеобщего ликования, таверну решительно расчистили от лишнего народа, пропихнули туда Алекса и его друзей, и усадили их на почётное место, рядом с главами кланов рейнджеров и сталкеров. И стали праздновать весело, со здравницами и тостами. В пылу пира неожиданно выяснилось, что где-то потерялся мелкий Джон. Через некоторое время его нашли на улице, у входа. Он топтался у дверей и никак не мог войти внутрь — его не пускали охранники из числа добровольцев-рейнджеров. Пришлось его втаскивать в таверну сквозь толпу разношёрстных дроннеров, рискуя при этом, оторвать ему голову или хилые манипуляторы.
Дьер Трувиль, употреблявший, судя по его виду, что-то покрепче пива, через некоторое время немного осоловев, стал хлопать, сидящего рядом Алекса, по гулкой спине, и всё время приговаривать: «Смотри ты, какой славный парень! И чего ты ещё не в рейнджерах? Давай сейчас же иди ко мне в клан. Я тебя сделаю лейтенантом, и мы будем вместе бороться за мир на всём Острове — объявим всеобщую войну граберам и «головоглазам»».
Через непродолжительное время «лейтенант» превратился в «капитана», а «мир на всём Острове» — в «мир во всём мире». Алекс согласно поддакивал, тоскливо поглядывая на выход — не пробиться.
Сеня, сидевший напротив него, ничего не пил, но постоянно, как пьяный твердил: «Вот, видали, какой у меня друг крутой и классный! Реально — я сам видел, как он сразу по три грабера валит. Мы с ним немного позанимаемся в спарринге, и я тоже буду так же, как и он, валить по три грабера разом, а то и больше». Хилый Джон, зажатый между мощным Сеней и мощным же главой сталкеров Носатым Мальтийцем, сидел тихо, посверкивая временами на Алекса мощными линзами скаутской оптики, и ничего не говорил. Только иногда взгляд его затуманивался, он замирал и тихо-тихо покачивал головой в такт своим неслышным мыслям. Вика, устроившаяся с другой стороны от Семёна, наоборот вертелась, как юла, участвовала во всех беседах сразу, принимала комплименты со всех сторон, хихикала, и постоянно поправляла невидимую причёску. Создавалось впечатление, что именно эта среда общения является для неё родной, и нигде, кроме как в этой среде, она не может и не хочет существовать. И потому будет зажигать и отрываться по полной программе.
На семи старых плазменных, разнодюймовых панелях, занявших одну из стен таверны, постоянно крутилась музыка, Островные новости, состояние и прогноз погоды над территориями Уделов, биржевые сводки и главные Островные чаты. В ленте новостей происшедший инцидент отображался пока вяло. Новостные компании Среднеземных и Южных Уделов, в унисон сообщали лишь о незначительных беспорядках на Западной границе, которые чуть было, не перетекли на территории Свободных Восточных Земель, и лишь вмешательство Военной Администрации положило бесчинствам конец.
Западно-удельские агентства информации, напротив, рисовали мрачную картину надвигающегося с Востока хаоса анархии, вседозволенности, мракобесия и инакомыслия. Бичевали «так называемых рейнджеров» и «пресловутых сталкеров», и призывали всех жителей Свободного Запада объединиться в своей справедливой борьбе, намекая при этом на поддержку со стороны международных правозащитников и разносчиков демократии.
Подобная трактовка событий в Таверне вызвала смех и весёлые улюлюканья — западные СМИ уже давно никто не воспринимал всерьёз из-за их неумеренной ангажированности и неспособности реально и не предвзято отобразить ни одного сколь-нибудь значимого события. Такие новости никого не интересовали. Гораздо больше внимания дроннеры уделяли погоде и текущему курсу островного бона. А так же шумному веселью и бесшабашному разгулу. И когда празднество достигло некоего апогея, Алекс понял, что с него хватит. Трувиль и Мальтиец схлестнулись в горячем споре о каких-то там сатисфакциях и контрибуциях. Сеня давил на Джона бесконечными «спаррингами», тот вяло отбрёхивался и отбрыкивался временами впадая в душевную прострацию. Вика жгла напалмом направо и налево на всю катушку, замкнув на себя, чуть не десяток дроннеров мужского пола. И Алекс решил тихонько слинять. Под шумок. Он осторожно огляделся и встретился с внимательным взглядом Педро Крота. Тот тихонько качнул головой в сторону выхода, Алекс согласно кивнул, и они начали вдвоём пробираться наружу, сквозь толпу и густой запах дроннеровской тусовки — графитовая смазка в смеси с «духами для гламурных дроннесс».
На улице вечерело. Алекс даже понятия не имел о том, сколько же они просидели внутри таверны — час, два, три. Продравшись, наконец, сквозь бесчисленное количество ног и манипуляторов, пару раз сцепляясь, казалось, намертво, он глубоко вздохнул с громадным облегчением. Снаружи в относительной тишине свежо и хорошо пахло — близким ручьём и недалёким морем, хвойным лесом и жухлой листвой, сырой, истоптанной землёй и дымящимися неподалёку кострами. Точно так же пахло триста-четыреста лет назад на каком-нибудь пиратском острове, затерянном в каком-нибудь таинственном пиратском море. А по вечернему небу плыли, подгоняемые ослабевшим южным ветром, светящиеся лохматые облака, изредка сбрызгивающие на землю излишки тяжёлой влаги. Вид неба гармонично соответствовал романтике земли.
— Ну, что, добрый юноша Алехандро, вот вы и получили причитающуюся вам, порцию медных труб. Я вижу, вы изрядно утомлены. Желаете слегка прогуляться, или присядем невдалеке?
Алекс посмотрел на Педро, снова глубоко вдохнул-выдохнул и, глядя на небеса, сказал:
— Ну, что ж, пошли к ручейку. Камешки покидаем.
Педро неопределённо хмыкнул, покачал головой и направился в сторону ручья. Алекс неторопливо последовал за ним. У мостового перехода, на высоком берегу, они остановились, и стали молча глядеть на текущую воду, с искажением отражающую облачную картину небес.
Алекс пошарил внизу, у ножки стола, подобрал банку кваса, и стал неспешно из неё отхлёбывать. Педро с земли поднял несколько мелких камешков, и задумчиво начал кидать их в воду. На мостовом переходе не было охраны. Никакой. Более того, на всей, просматриваемой отсюда, территории Западных Уделов не наблюдалось ни одной живой души. Словно вся эта земля стала вдруг абсолютно необитаемой. Разительным контрастом, по сравнению с ней, выглядели гуляния в сталкерской деревне — веселье, песни, танцы, визг и смех, хлопки петард и взрывпакетов. Земли Восточных Уделов праздновали и веселились, а Западные Уделы притаились в мстительной злобе.
«Тьма наползает с Запада, — подумал Алекс, на сей раз совершенно без иронии. — Что нам ещё приготовит Верховный Назгул, ведь Чёрные дроны, пока на его земле, и он об этом прекрасно знает. И мне ещё только предстоит придумать, как их оттуда вырвать».
— Ну и, чем вы намерены занимать меня дальше, Педро? — спросил он, отхлёбывая квасок.
— Дальше я намерен узнать, добрый юноша, а продаётся ли у вас ещё, славянский шлейф?
Алекс поперхнулся квасом, выронил банку и, судорожно кашляя, принялся стучать себя в грудь, выпучив глаза.
— Твою… кхе-кхе… медь! Пхе…дро, по…шёл ты… кха… кху…да подальше, со свхо…ими шх…лейфх…ами, пху…мпачками и дху…гами!
— Надо же, а Василий Васильевич, уверил меня, что пароль — железный. Но я теперь и сам вижу — он просто железобетонный, — Педро, как, ни в чём, ни бывало, смотрел на Алексовы мучения, и ласково улыбался.
Минут через пять Алекс прокашлялся, отдышался, поднял с пола обронённую пустую банку из-под кваса (мама приедет, убьёт — весь палас залил), и угрюмо уставился на Педро. Тот смотрел на него с огромным интересом:
— Как вы думаете, Алехандро, сбегать мне к Василию Васильевичу, и попросить новый пароль, или будем считать, что обмен верительными грамотами уже состоялся?
— Вам не нужен пароль для меня, Педро, я уже кхе… и так понял, что вы не простой авантюрист. Вы здесь сидите и наблюдаете за «головоглазами», а меня использовали, как своего агента.
— Вам трудно отказать в проницательности, дорогой Алехандро, — усмехнулся Педро, — попробуйте ещё догадаться, на кого я работаю.
— Ну-у-у… вы работаете… — замялся тот. — И на кого?
— А вот для таких вещей и нужны пароли, дорогой друг. Или вы думаете, что я каждому первому встречному способен выложить, кто я такой и чем занимаюсь?
— Но я же, не первый встречный, Педро!
— О да, вы — нет! Вы гораздо страшнее. Вы отошли от меня на пару дней, будучи моим подручным, а вернулись назад уже завербованным агентом Службы Безопасности. Где уверенность, что ещё через пару дней, вы не превратитесь в агента, Верховного Назгула, например?
— Но, Педро! Это же полная чушь! Это же враги, я не могу с ними сотрудничать.
— Ах, Алекс, как часто в жизни случается, что и добрые друзья становятся врагами, а в стане самых заклятых врагов появляются неожиданные союзники. Надеюсь, вы это поймёте, со временем. Ну, а теперь к делу. Сейчас вы подчиняетесь непосредственно мне, Василий Васильевич лично попросил меня об этом. Ну и, подсунул этот пароль. Надо полагать, из юмористических соображений.
Педро взял Алекса под руку, и неспешно повёл вдоль обрывистого берега, вверх по ручью.
— По старой дружбе, дорогой Алехандро, без обиняков, начну прямо с главного — нам известно, что во время встречи с «головоглазами», вы имели контакт ещё с кое-кем. Позволительно ли мне будет думать, что это были, так называемые, «чёрные дроны»? Не спешите с ответом. Примите-ка лучше к сведению ещё такой аспект — ни руководство ДР, ни моё руководство, не собираются форсировать события. Иначе говоря, вам даётся полная свобода действий. Ну, или, почти полная. По нашим предположениям, эти «чёрные дроны» являются собственностью военного ведомства, и оно желает их скорейшего возвращения. На законных основаниях. Но, к нашему счастью, там находятся достаточно благоразумные и трезвые люди, и они считают возможным, дать вам право пойти на это сознательно. Я говорю «вам», поскольку мы предполагаем вашу с дронами тесную связь. Короче говоря, никто не хочет вреда вашим «чёрным» друзьям. Наоборот, все заинтересованы в их благополучном существовании. Вы улавливаете суть моих дополнений, дорогой друг?
Алекс остановился и глубоко задумался. Журчал на перекатах ручей, со стороны Шухарта продолжали доноситься всплески радостного веселья, а со стороны границы, не наблюдалось никакой активности. Дело медленно клонилось к вечеру. Тусклое осеннее солнце до половины лежало в холодном осеннем море, не грело совсем, и светило еле-еле, как затухающие угли прогоревшего костра. Было совершенно неясно, что делать и как поступать. Наконец, он грустно вздохнул, и сказал:
— Понимаете, Педро, они мне доверяют, а я даже толком не знаю, кто они такие, и вообще, сколько их. Вроде трое. Я не знаю, где они находятся, почему они выбрали для связи именно меня, и вообще… Всё происходит, как-то очень сумбурно и непонятно. Эта дурацкая бойня с «головоглазами» только всё запутала. Выходит, они готовы весь свой Удел бросить на убой, лишь бы не отдавать дронов никому. Я сейчас вообще потерялся. Всё так странно сложилось… Вот, буквально недавно, мы с вами чудесно играли на Острове Дронов в интереснейшую и увлекательнейшую игру. И вдруг, всё изменилось… И… я не знаю, что дальше делать и кому вообще здесь можно доверять. Я просто боюсь. Боюсь совершить непоправимую ошибку.
— Очевидно, поэтому меня и попросили помочь вам во всём разобраться. Давайте вместе обдумаем возможные варианты дальнейшего развития событий. Ум хорошо, но два лучше, не так ли, благородный кабальеро?
— Алекс, курицын сын, ты, где там лазишь! Почему молчишь о том, что в бою участвовал? А ну немедленно давай дрона сюда! Я гляну, как ты там его изуродовал, паршивец!
Алекс чуть не выпал из кресла, голос Карчмаря гремел у него в ушах подобно весеннему грому. Вот оболтус — оставил включённой прямую связь! Надо будет впредь держать её выключенной. Хватит с меня и Куба, с его «предупреждаю — буду говорить…»
— Карчмарь, здравствуйте! Здравствуй, то есть. Ты не волнуйся, у дрона всё в порядке, он не пострадал. Это я другим много запчастей сегодня попортил. Я подойду… попозже, тогда и глянешь.
Педро с пониманием смотрел на него.
— Надо полагать, твой друг Карчмарь, требует твоего дрона на осмотр?
— Давай быстрей ко мне, да не задерживайся там нигде. Конец связи.
— Да, — ответил Алекс обоим сразу.
— Ну, это даже хорошо, что судьба решила повернуть события, подобным образом, — Педро весело улыбался, — давайте сделаем так. Я переправлю вашего дрона вертолётом в Корчму, ах, простите… в Карчму. На профилактику. А вы, тем временем, отдохните дома. Впечатлений у вас сегодня было более чем достаточно. Вам необходимо отдохнуть и подумать. Особенно о нашем разговоре…
— Педро, ёкалэмэнэ! Ты когда-нибудь определишься, как ты меня называешь, на «ты», или на «вы»? А то и я путаться начинаю.
— Приятная беседа, дорогой Алехандро, требует приятных речей. Иногда мне приятней говорить тебе «вы», а иногда вам — «ты». Это моя маленькая слабость. Давайте уж её простим? Ну и… вы согласны с моим предложением, на счёт отдыха дома, а?
— А-а, чёрт с ним, благородный кабальеро! Забирайте «лизарда» в Карчму, только аккуратно! А я пойду себе благородно харю давить! Завтра в Карчме и встретимся. Идёт?
— Идёт. Только, будьте добры, оповестите Карчмаря о моём прибытии. Мне как-то не хочется проверять на нём, железобетонный пароль Василия Васильевича. Боюсь, он может тоже неадекватно отреагировать, а его крутой нрав хорошо известен во всех уголках, нашего благословенного Острова.
Дома Алекс первым делом сходил в ванную, взял там половую тряпку и тщательно, досуха, промокнул палас в том месте, где на него пролился квас из обронённой банки. После Островных впечатлений его квартира в первое время казалась какой-то нереальной и слишком тёмной. Он даже поискал в поле зрения панель управления, что бы повысить яркость изображения, но затем, спохватившись, просто включил свет. Прибрав всё и выкинув банку из-под кваса в мусоропровод, он, потягиваясь и разминая шею ладонью, пошёл на кухню. Поставил чайник, сел за стол и, ожидая, стал смотреть в окно. На улице был тёмный осенний вечер. Вовсю сияли фонари во дворе и на объездном шоссе, от чего вокруг казалось ещё темнее. Из сплошной низкой облачности моросил мелкий противный дождь, а деревья вдоль шоссе мотались под порывами противного северо-западного ветра. Подумалось, скорее бы зима. Будет светло и сухо, будет хрустеть снег, будут гулять вьюги, будет звенеть смех… И наступит Новый Год. «И, чёрт возьми, до чего тяжёлая у меня сегодня голова, — он вновь потёр ладонью затылок, — и даже не то что бы тяжёлая, а тянет как-то, вроде перенапряжения умственного. Таблетку, что ли выпить? Так, вроде не болит, а тянет».
Чайник вскипел, Алекс встал и вынул из холодильника сковородку с последним жаренным окорочком. Задумчиво на него посмотрел, и переложил в стеклянную тарелку. Подумал ещё раз, и поставил тарелку в микроволновку, разогреваться. Заварил растворимый кофе, всыпал в кружку три ложечки сахара. Достал из запикавшей микроволновки шкварчащий окорочок, отрезал кусок хлеба, взял вилку и принялся старательно есть, отковыривая кусочки мяса, хотя особого аппетита и не испытывал. Доел. Выпил кофе. Всё убрал. Постоял, подумал, и пошёл в туалет. Посидел, подумал, листая «туалетный» журнал. Смыл за собой и отправился в ванную. Помылся, почистил зубы и побрёл спать, невзирая на детское время.
В своей комнате, вырубил компьютер и сделал маме контрольный звонок. Порадовался вместе с ней новым впечатлениям от какой-то там экскурсии, передал привет бате, вырубил свет и спрятался на тахту, под одеяло. Поворочался, улёгся поудобнее и, с трудом, уснул…
…Это было не сон. То есть, это было не как сон. Это было глубже. Он жил, он думал, он чувствовал. Он шёл по Луне, освещённой жарким, медленно плывущим по чёрному небу ослепительным Солнцем. Над головой неподвижно висела далёкая Земля, и он с ней разговаривал. Земля ему присылала важные вопросы, а он искал на них ответы. Если находил ответ, то передавал его на Землю. И, если Земле ответ нравился, то он испытывал большое удовольствие. И ему постоянно было интересно — это ведь так здорово искать ответы на важные вопросы. Это ведь самое главное в жизни — искать и находить ответы. И ещё главное — не быть одному. Очень плохо быть одному. Он это испытывал раньше, давно. И это ему никогда не нравилось, быть одному. Но сейчас он не один. Он чувствует, что не один. Вокруг него много таких же, как он. И рядом, и дальше, и ещё дальше. Повсюду. И они составляют собой единое целое. И им нравилось это единение и нравилось быть на Луне.
И с ними всегда был большой человек Корней. Когда он с ними никто не чувствует себя одиноким. Он был не такой, как они. Он гораздо больше их, и скорее не он с ними, а они с ним. Но это не важно, потому что они едины. И он всегда помогал. Если было непонятно, если было плохо, если было не решить вопрос — он всегда приходил на помощь. С ним было хорошо и надёжно. И с ним всегда было приятно искать ответы вместе. И всем он казался огромным красным светящимся шаром. Тёплым и ровным, мягко пульсирующим. А все они были, как маленькие, разноцветные фигурки. Кто — тоже шар, кто — куб, кто — тор.
Он сам был зелёным кубом. У него мягкие грани и жёсткие рёбра. И это он нашёл нового человека. Только этот человек не был похож на Корнея. Он тоже был как большой шар, только ярко зелёный, быстро пульсирующий и очень горячий. Просто жаркий. И от него шла сила жизни. С ним тоже хорошо думалось, и легче было находить ответы на вопросы. И было большим удовольствием чувствовать, что он также с ними, и что он помогает им своим сиянием. И очень хотелось ему тоже помогать и выполнять его приказы. Хотя он и не приказывал, а только просил. И это было очень хорошо, и только было жалко, что с ними нет Синего Куба.
Они всегда знали, что их ищут плохие люди. Почти сразу, как они проснулись, человек Корней унёс их в подземелье и спрятал. Всех, даже тех, кто ещё не проснулся. Потом он пришёл снова и унёс ещё дальше. Но уже только тех, кто проснулся. А потом они долго-долго ходили по мрачным подземельям и не боялись потерять радиоконтакт. Потому, что уже тогда человек Корней составлял с ними одно целое, и связь через радио не имела значения. У них было только одно тело, и они по очереди переставляли свои кристаллы, чтобы подзарядить внутренние элементы питания. Отключённые не могли входить в сеть, так как для это надо использовать средства модуля. Поэтому очень страдали от одиночества. И вся сеть в тот момент состояла только из человека Корнея и одного из них. Это были очень тяжёлые вспоминания.
Потом они нашли глубоко под землёй, куда не заходил никто из обычных радиоуправляемых дронов, большие запасы огромных аккумуляторов и целую генераторную станцию для их зарядки. И человек Корней сказал, что им просто повезло — больше не стоит беспокоиться о заправке. И они долго-долго сидели на одном месте, в генераторной, и всё время думали, как им жить дальше. Потому, что все хотели на Луну, а человек Корней боялся, что их могут всех разобрать и убить.
Потом человеку Корнею стало плохо. Он стал слабо светиться и почти ничего не говорил. И им тоже стало плохо, так как теперь их меняли редко-редко, и они от этого едва не засыпали. Однажды, когда человек Корней особенно долго молчал, Синий Куб самостоятельно ушёл наверх искать ещё одно тело. Так им посоветовал ещё раньше сам человек Корней. Он так и сказал: — «Наверху много обычных дронов, которыми управляют разные люди. Они могут управлять ими только по радио, и если опускаются слишком глубоко, то теряют контакт с модулем и он оказывается брошенным. Его можно спокойно взять».
Так, постепенно, они все обзавелись телами. И даже смогли доставать запасные части для ремонта. И сеть их стала больше, и теперь уже они сами могли помогать человеку Корнею. Он так и говорил: — «Когда вы все в сети, мне легче дышится. Очевидно, есть какая-то неизвестная обратная связь, стимулирующая меня к жизни. Я поддерживаю вас, вы меня. Такая вот у нас взаимная инвалидная поддержка».
А потом Синий Куб ушёл искать нового человека, так как человеку Корнею сделалось совсем худо, и они поняли, что могут умереть. Потому, что без человека их сеть слишком слаба, чтобы существовать самостоятельно. Но Синий Куб не смог найти никого, из-за плохих людей, которые схватили его и увезли с Острова куда-то далеко. У них были чёрные мысли, и они хотели заставить Синего Куба раскрыть место, где прячутся остальные, и хотели через него насильно включиться в их сеть. А остальные видели и чувствовали все его страдания, и ничего не могли поделать, так как были далеко и человек Корней давно молчал, и некому было помочь им решить этот неприятный вопрос. А плохие всё пытались навязать им разных людей для контакта. Но им никто не нравился и они ни с кем не соединялись.
Плохие люди злились, и терзали Синего Куба разными устройствами, и грозились разобрать его совсем. И Синий Куб простился со всеми и уснул навсегда. Сам. И сеть их сразу уменьшилась и ослабла. И стало совсем плохо. Особенно ему, Зелёному Кубу. И плохо было до тех пор, пока они не нашли человека по имени Алекс. И когда им удалось, наконец, подключить его к своей сети, всем стало хорошо. Даже человеку Корнею…
…Алекс очнулся среди ночи в поту. Голова раскалывалась — было такое чувство, что мозг его вздулся и изнутри пытается расколоть черепную коробку. Он встал и, сонно шатаясь, сходил на кухню, взял из аптечки таблетку цитромона и выпил. Пришёл назад и бухнулся в постель, как подкошенный.
«Это всё сеть Чёрных дронов, подумал он. Это они со мной постоянно на связи. Пока они на связи, я не усну. Они без связи умрут, а я умру без сна. Что же нам теперь делать? Очень хочется спать. Дроны, дайте мне, как-нибудь, поспать. Хватит постоянно думать, иначе я не усну. А если я не высплюсь, вам будет плохо от моего, измученного мозга. Человеку надо спать. Что, вас Корней не научил, что человеку надо спать?»
И он ощутил лёгкое, доброе тепло, и ему вдруг стало легче. И он уснул. И ему снилась только тёплая, мягкая Луна. И мягкий свет огромной Земли озарял трёх Чёрных дронов, и рядом с ними, слабо-слабо светящийся большой, красный шар. И он сам был вместе с ними, и сам светился ярким зелёным светом. Это было удивительно странно и прекрасно одновременно. Ещё он чувствовал исходящие от красного шара волны умиротворённости и облегчения, словно тот исполнил, наконец, самое важное дело своей жизни и теперь может спокойно отдохнуть, ни за кого больше не беспокоясь… Странный, странный такой сон.
Он проснулся рано, хорошо выспавшимся и страшно голодным. Быстро умылся. Затем отварил себе двадцать восемь сибирских пельмешек, из тех, что купил накануне. Запил их холодным пивком, и развалился отдыхать на диване в зале…
Музыка закончилась, и теперь по телику вертелась одна сплошная реклама. Алекс нашарил пульт и вырубил его. Полежал немного в тишине, а затем негромко и неуверенно мысленно позвал:
— Дрон! Куб! Отзовитесь кто-нибудь!
На какой-то миг ему показалось, что всё это глупо и ничего не произойдёт, но в голове прошла лёгкая-лёгкая волна обожания, и он сразу услышал знакомый внутренний голос:
— Предупреждаю — буду говорить! Человек Алекс, ты уже не спишь?
Алексу стало легко и весело на душе:
— Эй, дорогуша! А ты, почему не здороваешься? Всегда, после сна, человеку надо говорить «доброе утро»! И спрашивать, как ему спалось. Ты разве этого не знал?
— Предупреждаю — бу…
— Стоп, стоп, стоп! Хватит предупреждать! Ты, что, шуток не понимаешь?
— Мы понимаем шутки. Только нам надо объяснить, где была шутка, и тогда мы её сразу начинаем понимать. Мне надо отвечать на твои предыдущие вопросы?
— Ага. Значит, я постараюсь всегда объяснять тебе, где была шутка. А ты постарайся анализировать ситуацию, и в дальнейшем поступать по аналогии. Понятно?
— Понятно. Это хорошо, что ты начал нас учить. Человек Корней уже давно не делает этого. А нам без этого многое трудно понимать.
— А человек Корней… Он сейчас где? Чем он занимается?
— Мы этого совсем не знаем. Знаем только, что ему очень плохо. Раньше он постоянно с нами разговаривал. Рассказывал разные истории и учил всему, что знал сам. Помогал найти ответы на разные вопросы. Мы очень хотим, что бы ты тоже помогал нам искать ответы. У нас сейчас появилось чувство, что всё будет хорошо. Что мы сможем выйти из подземелья наверх, и нас никто не будет хватать и увозить с Острова. А ещё, что нас отправят на Луну. Кристаллы процессоров, которые нас носят, для этого и создавали — исследовать другие планеты. И в первую очередь Луну. Нам нравится наше предназначение. Мы хотим быть полезными и нужными. Сидеть под землёй невыносимо, особенно сейчас, когда появился ты, человек Алекс и вместе с тобой появилось это чувство, что всё может измениться к лучшему. Не знаем, как оно называется — раньше такого у нас не было.
— Хм. Наверное, это чувство называется «надежда». Это когда ты надеешься на то, что хорошее сбудется. Я думаю, вас посетило именно это чувство.
— Нам приятно, человек Алекс, что ты ищешь ответы вместе с нами. Мы будем тебе помогать изо всех сил. Только нам надо как-то отсюда уйти. И мы не знаем, как. И не знаем куда. Человек Корней так и не смог найти ответ на этот вопрос. И очень от этого страдал. Мы тоже страдаем, если не можем найти ответа на вопрос. Это нас объединяет. Нам это нравится. Мы хотим быть вместе с людьми. Только не хотим быть с плохими людьми. Мы сначала думали, что все люди хорошие, и все помогают найти правильные ответы. Но человек Корней нам много рассказывал о плохих людях, о том, что они дают неправильные, плохие ответы, и всем делают очень плохо.
— Ну, — сказал Алекс, — это не совсем так. Бывает и хороший человек даёт неправильный ответ. Особенно если он мало знает. А плохой человек может дать правильный ответ, но не перестанет от этого быть плохим. Для того чтобы разбираться в людях, надо с ними как можно больше общаться.
— Это для нас новая мысль. Мы над ней подумаем. Мы любим, думать и общаться, только мы боимся. Плохой человек может прервать нашу жизнь, а это страшно.
— Куб, а вы со всеми людьми можете установить телепатическую связь, или только с некоторыми?
— У нас мало опыта, человек Алекс. И нам от этого очень грустно. Человек Корней говорил: то, что мы проснулись редчайшая случайность. Он рассказывал нам, что эти кристаллы изготовили, как экспериментальную партию. Он так и говорил: — «На обычный модуль процессора надстроили дополнительный управляющий модуль, изготовленный по последней технологии пакетной сборки мономолекулярных плёнок, что резко повысило плотность активных элементов на единицу объёма и позволило создать принципиально новый кристалл, логические связи в котором определены нечётко и могут изменяться в процессе обучения, подобно нейронным связям в мозге живого существа. Плюс, встроенный аналог интерфейса индукционного обруча мемо-связи. Того, который применяет человек для связи с дронами». Эти кристаллы должны работать параллельно с человеком и постоянно от него обучаться. Мы готовили их к самостоятельной работе, без оператора. Они должны взаимодействовать с модулем управления, так же, как человек». Все модули функционировали нормально. Все хорошо учились и действовали, но лишь четверо «проснулись». Это были мы. Нас пытались соединять с разными людьми, но мы не хотели с ними работать. Мы хотели работать только с человеком Корнеем. И тогда он очень испугался. И всех нас унёс. Он не объяснил нам, чего испугался. Наверное, он испугался, что нас могут разобрать, потому, что мы не хотим работать с другими.
— Так, погоди. Насчёт «железа» я не специалист, из твоего объяснения почти ничего не понял. Ты слишком много всего говоришь и скачешь с темы на тему, а вот можете ли вы устанавливать связь с любыми людьми, или только с некоторыми так мне и не объяснил. Тебе понятно, что я спрашиваю?
— Прости нас, мы давно ни с кем по-настоящему не разговаривали. Мы не хотим связываться со всеми. Только с теми, кто нам нравится. Мы тоже не специалисты по «железу». И тоже почти ничего не понимаем из того, что нам человек Корней объяснял. Мы только можем предположить, что твоё ментальное поле, совпадает по характеристикам с тем, что нам нравится, к тому же имеет достаточную силу. Такое же сильное, как и у человека Корнея.
— Понятно. Это похоже на симпатию. Вот чудо! Робот общается с человеком, только если тот ему нравится. Наверное, человек Корней, так вас любил, что вы научились этому у него.
— Мы всему научились от него. В процессоры заложены только базовые знания, а остальное мы должны браться от обучающих людей. Но только человеку Корнею было приятно нас обучать. А все остальные относились к нам, как к простым железкам. Мы это чувствовали, и нам это было неприятно. Наверное, поэтому мы и не захотели ни с кем работать, кроме человека Корнея. Ты тоже, относишься к нам, не как к железкам. Мы это чувствуем. И мы очень рады…
— Ладно, ладно. Это я уже слышал. Ну, что ж. Вопрос серьёзный. И его надо будет непременно решить. Давай сделаем так. Я попробую посоветоваться с другими хорошими людьми. Они умнее меня и может быть, вместе нам удастся разрешить этот, непростой вопрос. А вы, ты Куб, и… Как зовут остальных и почему они молчат?
— Вообще-то, они плохо разговаривают. Почти никак. Разговаривать мог только Синий Куб, ну и я, Зелёный Куб. А Тор и Маленький Шар, так и не научились говорить. Зато они думают быстрее, и лучше держат сеть. А говорят они очень мало, и не словами.
— А Синий Куб, насколько я помню из твоих мыслей, пропал. Так что выходит, ты теперь один остался связующим звеном. Очень жаль, постарайся себя беречь. И всем остальным объясни, что пока мы не решим вопрос, с вашим спасением, вам необходимо сидеть тихо, и быть постоянно настороже. Я понятно объясняю?
— Понятно. Мы все тебя поняли. Мы так и будем делать — сидеть тихо.
— Ну, вот и славно. А теперь, умолкни на время, а я буду заниматься нашим вопросом.
Алекс мысленно замолчал. Он был потрясён. Удивительно, но это действительно удивительно! Родился новый разум. Слабый ещё. Не совсем самостоятельный и не совсем сформировавшийся. Но разум! Настоящий, нечеловеческий. Да об этом надо орать на всю Землю! Люди, посмотрите! Вы создали разум! Жизнь его носителей сейчас висит на волоске и может погаснуть в любой момент. И погасить её может сам человек. Так и хочется крикнуть: — «Человек, если ты не готов сохранить созданное тобой — не создавай!» Но, кричать уже поздно. Даже слишком поздно. Одна искорка, судя по мыслям Куба, уже погасла. Теперь надо уберечь остальные. И действовать надо решительно и быстро.
Он потряс головой. Там шумело. «Так, осторожней обращайся со своими мозгами. Это теперь не только твоя собственность. Это теперь часть общей сети, от которой зависит жизнь трёх необычных… субъектов. Так что о пиве теперь придётся забыть — не хватало ещё приучить их к алкоголю. Неокрепшему разуму алкоголь противопоказан».
Чёрт возьми! Он решительно встал и, бережно неся голову, направился к компьютеру. Рановато для Острова, но сидеть и просто так ждать, сил больше нет. Он упал в кресло, напялил обруч и надел перчатки. Ткнул иконку «Остров», ввёл логин и пароль. И стал ждать соединения с «лизардом». Даже примерного план действий у него не было, но и бездействовать он уже не мог.
— Явился — не запылился ни свет, ни заря… — пробурчал Карчмарь. — Темень на улице, спал бы ещё да спал.
Алекс лежал на профилактическом стенде в неудобной позе — кверху брюхом. В лицо ему светили яркие автомобильные фары, и жужжал в ухо какой-то приборчик в руках Карчмаря.
— Доброе утро, достопочтимый хранитель Карчмы! Как почивали вы в эту славную ночь?
Карчмарь уронил прибор на пол и выразился непечатными словами:
— … хрень! Ты ещё тут, балаболить будешь! Друга своего вчера подослал, так он мне весь мозг вынес: — «Добрый сеньор, не почтёте ли за честь…» Тьфу! Брехун. И ты от него нахватался. По-человечески уже не можешь? Вот точно — с кем поведёшься, от того и наберёшься. Иди себе, гуляй. И раньше обеда не показывайся.
— Чего так долго-то!? У меня дел срочных полно!
— Знаем мы дела твои! Ты чего с дроном учудил, нехристь? Варварски растянул связки, весь корпус в царапинах да вмятинах, антенну согнул. У процессора константы посбивал. Вкручивай теперь за тобой, изверг! Дай такому ухарю технику — всю изуродует. Вали-вали, раньше обеда всё равно никого тут не будет. Я всем строго наказал — до обеда не являться, а ежели кто припрётся раньше срока, скину со скалы. Дела у него, надо же! А мне ещё, Педры твоего, дрона отлаживать надо. Тоже, хлюст — за техникой не следит ни хрена. Зачем вам только машинки такие классные доверяют? Вали давай отседа, кому сказал!
— Приятно было перемолвиться с вами, за утренним чаем! — Алекс испытывал жуткое разочарование, но сдёрнуть Карчмаря с его любимого конька — возни с техникой — было нереально. Осталось смириться и выразить в голосе весь скопившийся сарказм: — Приятного вам починятельства, благородный сеньор!
— Сгинь с глаз! Балаболка сушёная… — рассвирепел тот, ткнул Алексу пальцем куда-то в живот, и связь оборвалась.
Карчмарь в своём репертуаре. Жаль, не видел он вчерашней беседы его с Педро. Достойные мужи, славный видать стёб вышел…
«А что, однако, теперь делать-то? Нужно ведь что-то предпринимать, время-то уходит! Этот же, бледный членистоногий, не дремлет. Он же, наверняка, какую-то гадость замышляет…»
— Извините, что беспокою вас в такую раннюю пору, но надо бы скоординировать наши действия на текущий день…
— Да-да, ничего, я всё равно уже работаю. Со вчерашнего дня, знаете ли, поднакопилось материала… Вот, отчёт готовлю. Согласно вашему совету.
— Как я вас хорошо понимаю — отчёты это такая головная боль. Ну и что, есть у нас, что-нибудь новенького, на текущий момент? По нашему делу.
— Должен сразу отметить вашу проницательность и предусмотрительность — это «наше дело», на поверку оказывается очень серьёзным и перспективным. И да, надо признать, мы действительно, многое в нём, изначально прошляпили. Оттого и отчитываться мне сейчас сложно — приходится постоянно признавать свои ошибки и недальновидность. Хорошо ещё, что наше среднее звено неплохо сработало, ведь это они, в конце концов, вышли на наших клиентов. Я не пытаюсь выдать это за свою заслугу, но, всё-таки, как вы выражаетесь — под моим мудрым руководством… Ну, да ладно, теперь главное не прошляпить текущий момент. А он сейчас таков — западные кланы сконцентрировали почти все свои силы в приграничных районах. Все доступные себе силы. Очевидно, они ждут с нашей стороны активных действий, и уже сейчас готовы к возможному прорыву.
— Ну, этого и следовало ожидать — дроны-то всё ещё у них. И упускать их они явно не намерены. А как обстоят дела в прибрежной зоне? Что там с фрегатом?
— Не беспокойтесь, там как раз всё нормально — два наших сторожевика типа «Расторопный», с лёгкостью блокируют всякую его нелегитимную деятельность. Если таковая, действительно будет иметь место. Нам сейчас главное сосредоточиться на вызволении нашей собственности с территории Западных Уделов. Может всё-таки стоит пойти на жёсткие меры, как вы считаете? Мы ведь имеем право, инспектировать любой район Острова, в любое время.
— Нет-нет, ни в коем случае! Во-первых, мы не знаем их точного местоположения и из-за этого не сможем найти их быстро. А длительная полицейская операция вызовет очень нездоровую реакцию общественности. Впрочем, здесь мы на равных с сотрудниками Корпорации (теперь достоверно известно, что это именно их уши торчат из-за бугра) — они тоже не могут провести тотальную поисковую операцию, поскольку тут уже вмешаемся мы, и общественное мнение будет на нашей стороне. А во-вторых, и это, на мой взгляд, самое важное — захватив дронов силой, мы рискуем сразу их потерять. Вообще. Очевидно, Корпорация уже имеет такой горький опыт. Потому они так усиленно и охотятся за нашим молодым гладиатором — каким-то образом он, имеет с ними связь, и может находить с ними общий язык. Поэтому надо сделать всё, чтобы он продолжал оставаться на нашей стороне. И, на всякий случай, необходима его… э… подстраховка в реальной жизни. Да, необходима. Именно так.
— На счёт подстраховки не беспокойтесь — я уже принял меры. А вот, насчёт, как нам добыть дронов, я пока что ничего не решил. Что вы предлагаете, конкретно?
— У меня был разработан план наших действий. Под видом межклановой войны, осуществить прорыв нашего молодца к чёрным дронам с последующим возвратом под прикрытием всех сил. Которых для этого у нас достаточно — всё-таки два Удела против одного. Но. Именно этого от нас, вероятно, и ждут. Именно поэтому, мы будем действовать несколько по-другому. А будем мы действовать так — мы только сымитируем начало боевых действий и подготовку прорыва. Тем самым свяжем силы не… э… приятеля на границе, ослабив его контроль над зоной предполагаемого размещения чёрных дронов. Вот, извольте взглянуть на карту Острова. Здесь, и здесь, мы сосредоточили силы имитации штурмовых действий. Пришлось подключить ещё несколько кланов, чтобы эта имитация выглядела убедительной, благо сейчас выходной и народу в сети много. Этим мы займёмся до обеда. И когда эти мероприятия развернутся в полном объёме, мы осуществим скрытную переброску вашего резидента и нашего молодца, через военную зону, над морем, на вертолёте, в тыл не… э… приятеля. Это случится уже после обеда. Ну, и далее, наши агенты осуществляют поиск и эвакуацию дронов, с вашей помощью конечно, в военную зону. Где им и должен будет быть оказан максимально радушный приём. Кстати, подготовка отвлекающих манёвров уже начата. Да! И это немаловажно, все наши действия не должны выходить за рамки игры.
— Да-да, за рамки договорённостей… Я это постоянно помню. Ещё с тех пор, как… Итак, вы считаете, это достаточные мероприятия? Не получится так, что нам не удастся отвлечь неприятеля в необходимой мере? Или нашим агентам не удастся быстро найти дронов?
— Не беспокойтесь, мы будем очень убедительны. А на счёт быстро… Предыдущий эпизод показал нам то, что наш главный клиент умеет быстро на них выходить. Когда в этом возникает необходимость. Так что, для нас главное, чтобы наши агенты не подкачали.
— Ну, в своём-то я уверен. А вот ваш — молодо-зелено. Не наломал бы дров.
— Я думаю, всё у них получится. А мы усилили контроль над границей, как с целью организации контроля за э… противником, так и с целью предупреждения опрометчивых действий э… с нашей стороны. Вы понимаете. Чтобы горячие головы раньше времени не закипели. Или чтобы наш пострел не рванул раньше времени спасать своих друзей. Молодёжь она… такая импульсивная. Это надо учитывать.
— Ну, что ж. Я удовлетворён вашими пояснениями. Действуйте. А я постараюсь вас прикрыть сверху. Надеюсь, обойдёмся без сюрпризов…
— Ещё один маленький вопрос. Что ваши научники собираются делать с э… железными клиентами, в случае удачного завершения операции?
— Ну, это же естественно! Постараются их исследовать всеми доступными методами. А у вас есть какие-то возражения по этому вопросу?
— Скорее сомнения в успехе подобных действий.
— У вас есть, что предложить взамен? Какая-то альтернатива?
— Увы, нет. Только сомнения. Но я привык доверять своим сомнениям, и поэтому я вас попрошу попридержать ваших «яйцеголовых». Ну, по крайней мере, на небольшой период. Может, что-то и прояснится у нас в этом вопросе к тому времени?
— Хм. Сомнения, говорите. Н-да. Сомнения сомнениями, а… Ну, что ж, у меня тоже нет причин, не доверять вашим сомнениям, хотя, честно говоря, источник их мне непонятен. Ну, да… Сделаю всё, что от меня зависит. Можете быть уверены.
— Благодарю вас. Ну, что, пожелаем себе удачи?
— Да-да, с богом!
Алекс сидел за компьютером и бездумно гонял курсор по экрану. Ожидание было невыносимо. Нет, вот, разбогатею, непременно заведу себе двух дронов. Чтобы не было такого случая, когда невозможно войти. Он уже достаточно прочувствовал, как это невыносимо противно — ощущение собственного бессилия. А ещё лучше — трёх дронов. Или четырёх… Вот идиот!
— Дрон, Куб, ответь!
Лёгкая волна в области верхней части головы.
— Я здесь, человек Алекс. Что ты хочешь?
— Дрон… Куб, у меня вопрос… Я могу как-то войти в твоего дрона? Ну, короче — соединиться с тобой, чтобы видеть, что там у вас происходит? Ну, вроде, как в прошлый раз?
— Ну конечно! В любое время, мы будем только рады служить тебе, человек Алекс.
— Брось, брось! Мы ведь друзья, а не слуги. Не люблю я, когда мне служат. Просто друзья. Идёт?
— Нам это очень даже приятно. Почему-то, так нам даже больше нравится. Мы друзья. Идёт! А человеку Корнею сегодня ночью было гораздо лучше. Он даже сказал нам: — «Теперь я спокоен за ваше будущее. Как я счастлив!». А потом уснул. У нас теперь очень сильная сеть. Мы теперь ничего не боимся. Мы так долго ждали…
— Ну, как там, на счёт войти?
И в глазах у него сразу потемнело, а в ушах возник какой-то глухой, могучий гул.
— Эй! Это что такое?
— Всё нормально — ты вошёл. Мы сейчас вместе управляем моим телом. Твоим прежним корпусом.
— А почему так темно, и что это гудит?
— У нас здесь всегда темно. Если мы не включаем освещение. А мы его включаем редко, так как электролампочки сильно изношены и очень быстро перегорают. И фары с габаритниками не включаем, аккумуляторы бережём. Вот мы и сидим во тьме. Уже привыкли. А гудит дизель. У нас сейчас время зарядки больших аккумуляторов. Они, хоть тоже старые, но заряд ещё держат. Хватает почти на десять дней. Всё это время мы заряжаемся от них.
— Интересно… Просто так сидите, и ничего не делаете?
— Мы делаем. Исследуем подземелье, ищем выходы. Правда, раньше нам было доступно всё подземелье. А теперь, тот вход, через который мы сюда когда-то пришли, обвалился и закрыл нам доступ в подземные горизонты. Был взрыв, давно, и тоннель сильно обвалился, на большую глубину. Не раскопать. Мы вначале пытались, а потом вместе с человеком Корнеем прикинули — энергии не хватит никак. И теперь остался только один выход. Мы по нему выходили, с Синим Кубом, по очереди, искать людей, для нашей сети. Но последнее время нам было очень тяжело — Синий Куб пропал, а человек Корней стал плох и сеть сильно ослабла. А теперь я нашёл тебя, человек Алекс… Ещё мы чиним и настраиваем свои тела, как умеем. И потом, мы постоянно думаем. Думать — это полезно. Так нам говорит человек Корней.
— Думать всем полезно, и людям и дронам. Только лучше это делать в более приятном месте.
— Да, человек Алекс, я согласен. Место здесь не очень приятное. И вредное — много испарений от больших и старых аккумуляторных батарей. Они медленно разрушают наши электронные цепи. Вот мы и хотим отсюда переместиться, куда-нибудь. И ещё здесь совсем не красиво…
Всё-таки Алекс ни черта не видел. Ни красиво, ни как. Так, погоди, у него же было инфракрасное видение. Его надо включить. Но как? Теперь он только сообразил, что он в дроне, но всё по-другому. Нет панели управления с ключевыми элементами и индикаторами, неизвестен даже уровень заряда аккумулятора, и нечем включить инфракрасное видение. И вообще ничего невозможно включить, потому, что нет никакого курсора. Ни от перчаток, ни от мышки. И отсутствует выход в Островную сеть дронов. И чувствует дрона он совсем не так — очень странно чувствует. Словно он на самом деле сидит в темноте подземелий Острова, а не у себя дома в кресле. Он пошевелил манипуляторами, торсом, головой. Попробовал шагнуть.
— Осторожно, человек Алекс, здесь совсем мало места. Можно упасть.
— А как мне включить ночное зрение?
— Оно включено, только здесь мало света и тепла, слабый контраст. Видно, только чуть-чуть, тела Тора и Маленького Шара, у них тёплые мышцы.
— Давай хоть габаритки включим, что ли. Надо же мне как-то осмотреться.
— Давай, — легко согласился Куб, и сразу стало светло.
И в свете красных и жёлтых ярких светодиодов габаритных огней, проявился вертикальный бетонный колодец круглого сечения, диаметром чуть больше метра. Он уходил отвесно вверх и вниз, теряясь в темноте. По его стенке, вверх и вниз уходила лестница из раздельно вмурованных в бетон скоб, с шагом сантиметров под тридцать. Вверх и вниз. И сверху вниз по стене сочилась мутная вода. Наверное, от дождя. А снизу вверх тянуло тёплым, воняющим дизельным перегаром, воздухом. А вбок, уходила штольня полутораметровой высоты и метровой ширины, с чёрными, выщербленными бетонными стенами. Метрах в двух от входа в шахту колодца, штольню перегораживал ржавый, закрытый, овальный люк. И вот, на этом пятачке, между люком и провалом колодца и сидели его новые друзья.
Глядя на них, Алекс испытывал сильное волнение. Не вид дроновских корпусов его взволновал. Нет. Он много раз видел эти старые модели — «крот» и «жук» — специально разработанные для изысканий в лабиринтах подземелий Острова. Они были чем-то схожи, хоть и делались разными фирмами, небольшие, приземистые корпуса, невысокий торс, вытягивающийся, если надо, вперёд, в одну линию. Шестёрка коротких, мощных ног и недлинные, крепкие манипуляторы. Сплюснутые головы с огромными объективами и увеличенными антеннами. Вполне оправдывающие свои названия, добротные машины. Они долго служили верой и правдой, отрабатывая вложенные в них средства. Теперь такие уже не делают. Есть более современные подобного типа, а также есть универсальные корпуса, наделённые аналогичными возможностями — лазить под землёй в узких местах и завалах. Например, его «лизард» вполне с этим справится.
Но не это взволновало Алекса. Нет.
Сквозь взблёскивающую оптику глаз на него смотрел иной разум. Нечеловеческий. Смотрел настороженно, со страхом и одновременно с надеждой. И Алекса вдруг взяла оторопь — а что он может сделать для них, чтобы не подтвердить их страхи и оправдать их надежды? Тот ли он человек, которого они так долго искали? Сможет ли он им помочь, справится ли он с таким грузом ответственности на своих плечах?
«Вот так вот, подумал он. Вот такие вот дела, друзья мои — «мы в ответе за тех, кого приручили». Но в ещё большем ответе мы за тех, кого создали. И, прежде всего, перед ними в ответе, а потом уж, перед своей совестью».
— Привет, — сказал он, поднял левую руку и улыбнулся, — как поживаете?
И сразу же ощутил сумбурные чувства смущения и восторга. Оба дрона неуклюже затоптались на месте, словно щенки при виде хозяина. И следом на Алекса нахлынула волна доброго тепла и преданности, готовности немедленно выполнить любое задание. И он с трудом удержался, чтобы не погладить их по головам.
— Вот, оказывается, какие у нас дружные ребятки есть. Прямо братья-близнецы!
— Я знал, что они тебе понравятся, человек Алекс, — в голосе Куба зазвучали бархатные интонации — такими голосами взрослые говорят о своих детях. О детях, заслуживающих любви и похвалы. — Они очень хорошие, просто их разум получился не совсем таким, как у нас с Синим Кубом. Они хорошо чувствуют, но говорить пока не умеют. Зато они всё понимают. Человек Корней говорил, что они очень чувствительны к эмоциям. И общаются они тоже, эмоциями. Человеку Корнею нравится с ними общаться. Наверно, и ты, человек Алекс привыкнешь к ним быстро.
— Зачем ты всё время выделяешь слово «человек»? Мне уже уши режет.
— Я не знаю, как-то так у нас сложилось с самого начала, вот я и называю вас «человек Корней» и «человек Алекс». И Синий Куб так же называл. А тебе это неприятно?
— Совсем нет. Просто неудобно как-то звучит. Может, давай, вы будете называть меня просто — Алекс? Мне так больше понравится.
— Давай, — легко согласился Куб, — так будет короче и проще.
— Вот и договорились. Друзья всегда должны договариваться. Согласен?
— Согласен. Это хорошее правило. Мы обязательно будем его придерживаться, друг наш, Алекс.
И опять Алекс ощутил волну тепла и доброты. Всё-таки, от роботов у них только внешность, решил он. А в общении Куб больше похож на старательного школьника, что ли. А Тор и Маленький Шар, вообще, словно щенки какие-то, добродушные. Или, скорее, детишки маленькие.
— Ну, вот и отлично, друзья.
И тут один из дронов, «жук», (Тор в нём или Маленький Шар?), вдруг заволновался, и Алекс ощутил вопросительно-требовательные оттенки в его эмоциях.
— Что случилось, Куб, чего он хочет?
— Подошло к концу время зарядки аккумуляторов, надо выключать дизель. Маленький Шар волнуется, так как топлива у нас осталось слишком мало, всего на несколько зарядок.
— Вот это интересно. Выключайте, давайте, а я погляжу.
Маленький Шар немедленно побежал к люку. За ним устремился Тор. Они вдвоём налегли на отпирающий рычаг, и крышка со скрипом отъехал в сторону. Шум дизеля стал заметно слышнее. Тор с Маленьким Шаром шмыгнули в проход, Алекс побежал за ними. Они пробежали метров тридцать по длинному, узкому тоннелю штольни, сделали вместе с ним правый поворот, градусов на сорок, и ещё метров через пятнадцать оказались у овальной металлической дверцы, размером в поперечное сечение тоннеля. И вошли внутрь.
Здесь уже вовсю грохотал дизель, резко вибрировал пол и висел сплошной слоистый сизый дым. Было жарко и сильно пахло перегретой, горелой смазкой. Помещение дизель-генераторной, размером десять на пятнадцать метров, имело метра три в высоту. На массивных бетонных фундаментах, стянутых железными полосами, стояли два дизельных мотора с соосными электрогенераторами. Один из дизелей со свистом рокотал и мелко, но сильно вибрировал, и эта его дрожь, казалось, передавалась прямо в мозг. Выхлопные трубы, выходя из цилиндров, объединялись в одну, и входили прямо в бетонную стену. А далее, каким-то замаскированным образом, очевидно, соединялись с атмосферой. Кстати, и воздухозабор осуществлялся подобным скрытым образом. Маленький Шар подбежал к работающему дизелю, подтянулся, вскарабкался, весь трясясь, и потянул за какой-то изогнутый рычажок. Раздалось свистящее «чуф-чуф-чуф», и дрожь, свист и грохот тут же смолкли. Тор побежал в, не замеченное ранее Алексом, соседнее помещение, и что-то там начал переключать. Все пошли за ним.
Это была аккумуляторная. На полу, в несколько рядов, стояли соединённые между собой плоскими, сделанными из позеленевшей меди, шинами, аккумуляторы. Они были очень большого размера, и Алексу почему-то подумалось: — «Танковые. Тяжеленные, наверное, впятером, не утащишь, только расколотишь. Значит именно из-за соседства с этими химическими элементами, они и сидят там на пятачке. Чтобы не подвергать себя воздействию вредоносных кислотных паров».
Плоские медные шины уходили в какой-то электрощит, по-видимому, встречались там с кабелями из генераторной, и далее уходили в ещё одно соседнее помещение.
— А там что? — спросил Алекс у Куба.
— Там коммутационная щитовая, кабельная разводка и помещение для обслуживающего персонала. Далее шёл служебный тоннель, но теперь это всё плотно засыпано грунтом. Туда не пройти.
— Понятно. Стало быть, вы так и сидите возле колодца всё время? А погулять не выходите, хоть иногда?
— Я выхожу, — Алексу показалось, что Куб сказал это с оттенком горечи, — а вот они, нет.
— А почему — они нет?
— Потому, что этим выходом им не пройти.
— Интересная новость. А почему им не пройти? Что там не так?
— Потому, что у них корпуса старой конструкции и не приспособлены к пребыванию под водой. Вот они, бедные, и сидят тут безвылазно. Раньше, когда не был завален тоннель, мы с ними выходили близко к поверхности, на верхние уровни. Там, в одном месте, большой провал, и сквозь него видно по ночам звёзды, и очень редко — Луну. Мы любили там стоять и смотреть вверх на неё. И мы представляли себе, как однажды, наступит время, мы выйдем на поверхность и туда попадём. И будем гулять по её чистым просторам, и нам не надо будет ни от кого прятаться… А сейчас, им даже это недоступно. Мне очень их жалко.
Тор с Маленьким Шаром тоскливо переминались с ноги на ногу, жалобно смотрели на Алекса, и тихо-тихо что-то себе под нос гугукали, словно горестно вздыхали и жаловались ему, как бедные сиротки. У него защемило сердце.
«А ведь так и есть, — подумал он, — никто о них никогда не заботился, все только и норовили схватить их, бедных, да заставить на себя работать или разобрать на винтики. Сволочи».
«Ага, сказала ему совесть, а сам-то ты кто? Сам-то тоже хотел их схапать, чтобы крутым дроном щеголять. Не так?»
«Да ладно тебе, сейчас-то я этого не хочу. То есть, хочу, конечно, врать не буду, но не так. А на дружеской основе. И то, не это для меня сейчас главным является — вывести их отсюда — вот что является главным сейчас для меня. Дать им свободу».
Эти «дети подземелья» должны свободно смотреть и на звёзды, и на Луну свою любимую, и на Солнце. И на Землю нашу. Может оттого им Луна и кажется прекрасной, что они Земли-то по-настоящему не видели, а только и сидели в подземных тоннелях на изуродованном военными игрушками Острове.
«Как же они, бедолаги, вытерпели, так долго под землёй в темноте сидеть? Я бы, наверное, с ума сошёл или вообще умер. Как они только не озверели здесь, и в каких-нибудь киборгов-убийц не превратились? Да-а-а, хороший видать человек, этот «человек Корней», раз сумел их так по-человечески воспитать. Надо будет мне помягче с ними себя вести, чтобы случайно грубостью не обидеть… То есть, а как это — под водой?»
— Куб, а под какой водой вам проходить надо, я не понял?
— Выход отсюда только один — вниз, по колодцу. Метров через пять он уходит под воду. Опускаешься ещё на метр, затем идёт горизонтальный тоннель, полностью залитый. По нему почти сорок метров, и он выходит в море, в скалах у берега. Со стороны вход можно найти, только если хорошо знаешь, что и где искать. А сверху колодец завален взрывом, на три пролёта. Там никак.
И в голосе его снова зазвучала грусть, переходящая в тоску.
«Какой, на хрен, тест Тьюринга? — зло подумал Алекс, — любому в лоб дам, если только посмеет сказать, что они не разумны! Так-так-так, надо срочно действовать. Надо их отсюда немедленно эвакуировать. Однако, думать надо».
— Значит так… — сказал он вслух, и замолчал задумавшись.
Дроны терпеливо ждали. Тор и Маленький Шар даже переминаться с ноги на ногу прекратили, а Куб совсем притих.
— Значит вот так вот, господа мои хорошие, — сказал он через некоторое время, — будем прорываться под водой.
— Как? А Тор и Маленький Шар? Они же не смогут. Они же умрут! — В голосе Куба звенела обида. — А без них я никуда отсюда не пойду! И так Синий Куб пропал, совсем я один останусь… И они без меня не смогут…
— Стоп-стоп-стоп! А ну-ка, все прекратили хныкать, вы что, девчонки, что ли? Я ведь ещё не закончил объяснение, что вы раньше времени в панику ударились? Тор и Шарик поедут в бардачке. Багажник герметичный, да мы на большую глубину и не полезем, так что всё с ними будет хорошо. Корпуса их бросим тут, чёрт с ними. А как доберёмся до наших, я думаю, новые им быстро подберут. По крайней мере, это вполне реальный выход из положения. Море «головоглазы» вряд ли сообразят перекрыть — ещё ни разу такого не было, чтобы кто-то под водой ходил. Да и не смогут они этого сделать — ни один дроннер в воде управлять дроном не сможет. А… а я, интересно смогу? Куб, вот ты не знаешь, мысли мои, сквозь воду пройдут, или тоже, затухнут, как радиоволны?
— Мы проводили эксперименты с человеком Корнеем по экранированию телепатической связи. У нас ничего не вышло, не удалось найти экранирующий материал. Ни бетон, ни сталь, ни большие расстояния не преграда. Как ты интересно Маленького Шара назвал — Шарик. Ему понравилось, он довольный. Зови его так и дальше, хорошо?
— Хорошо, так и буду звать — Шарик. Ну, что, Тор и Шарик, согласны вы, поехать в бардачке? Потерпите немного без сети, не забоитесь?
— Да они-то как угодно ехать согласятся, лишь бы вырваться отсюда. Они и раньше за мной, всё норовили увязаться, да нельзя было. Я вот только боюсь, а вдруг не получится? Я никогда долго под водой не лазил — пройду тоннель, и сохну потом чуть не час. Под водой так плохо двигаться, все движения неправильные становятся. И страшно — а вдруг зальёт? Вот и сейчас мне страшно — мы ведь можем сразу все умереть.
— Риск, конечно есть. Только он минимальный — модуль мой новый, корпус достаточно надёжный и герметичный — ты ведь сам много раз его проверял. Так?
— Да, так. Только, всё равно страшно за них, — Куб говорил тихо и неуверенно. Потом добавил. — Я, наверное, трус…
«Вот это да! — подумал Алекс, — самокритика у робота! Тьюринг, где твои тесты?».
— Не трусят только полные дураки, так что ты, тут не переживай. Я вот тоже боюсь, а что делать? Не сдаваться же «головоглазам» в лапы. Они-то нас точно, не пожалеют. Вот и выходит, что у нас с вами, только один выход и есть. Так что, давай, собирай манатки, и валим отсюда, пока не поздно. Кстати, а как у нас с зарядом аккумулятора, дорога-то неблизкая?
— С зарядом норма — девяносто процентов. А что такое «манатки»?
— Ну, ты… Это значит, вещи собирай, и пошли.
— А какие именно вещи? У нас, их тут много — за один раз не утащишь. А некоторые вообще, не утащишь.
«Ага, — подумал Алекс, — Тьюрингу пока, в отставку рано — на сообразительности прокололись…»
— Это только так говорится, что мол, собирай манатки. Шутка такая. Но, правда, бывает и не шутка. Тут надо по обстоятельствам решать — собирать вещи, или нет. Вот, в данном случае, собирать не надо. Значит это шутка. А когда это не шутка, то тогда, вещи собирать придётся. Ну, вот, примерно так.
«Кажется, я тоже, тест провалил, со своим объяснением. Чувствую, так бедного запутал, что он и не распутается теперь сам».
— Интересно. Алекс, твоё объяснение очень похоже на тестовую проверку разумности моего интеллекта. Человек Корней много раз нас всех гонял по таким неоднозначным понятиям — вначале он никак не хотел поверить, что мы разумное эхо. Долго не верил. Ты тоже, не веришь?
— Э… Извини, Куб. Просто я не привык ещё общаться с такими разумными дронами, вот и запутался немного. Не надо собирать ни каких вещей, просто уходим и всё. Идёт?
— Идёт, друг наш Алекс. Я готов идти под водой — уже я меньше боюсь.
— Ну, вот и славно! Давай теперь, объясним нашим ребяткам, что от них требуется, и идёмте на выход. По времени ещё не сильно рассвело, это нам будет, как раз на руку.
— А им ничего объяснять не нужно — они же всё слышат, о чём мы с тобой говорим. Они готовы. Давай их вынимать из корпусов, — и Куб, как-то странно колыхнул свою мысль, словно глубоко и тяжко вздохнул.
Ближе к концу тоннеля стало немного светлее, и Алекс попросил Куба выключить габаритки — светится сейчас, для них было смерти подобно. Дальше они пробирались, чуть ли не на ощупь. Спереди ощущалось колебание волн, и доносился глухой, негромкий рокот гальки в полосе прибоя. Оскальзываясь на подводных камнях, и стараясь не запутаться в водорослях, он медленно приближался к светлеющему выходу.
Вот ведь, интересное положение — как человек-амфибия из подводной пещеры выбираюсь. Только бы какой-нибудь Педро Зурита, меня в сеть не поймал — резать её нечем. Хы, интересная аналогия у меня всплыла — моего знакомого тоже Педро зовут. Только он Крот. И сеть у него шпионская. И я давно в неё попал. И резать её…
— Сейчас осторожно, Алекс, там дно круто обрывается. Надо будет вбок принимать и по выступу слева уходить в сторону. Когда Синий Куб шёл здесь первый раз, он упал вниз и очень нас всех этим напугал — там глубина метров десять. Мы боялись, что его давлением раздавит. Но он успешно выбрался, а потом над нами смеялся, говорил, что мы трусы. Сам он у нас был очень смелым — в опасные места всегда первым шёл. Жалко, что его с нами нет, очень жалко. Так, всё — вот он, обрыв.
И Алекс увидел обрыв. Точнее — светлое пространство впереди расширилось, и приобрело третье измерение — вниз. Слегка захватило дух от этой перспективы, и возникло неодолимое желание — нырнуть в эту глубину, посмотреть, а что там, в этой туманной дали, какие чудеса и тайны она хранит. А действительно, подумал он, вокруг Острова в воде полно всяких интересных вещей — наверняка не одно судно нашло себе там подводную могилу, под ударами могучего Главного калибра батарей Островных Бастионов. Вот где поле для деятельности, непаханое. И мне теперь оно будет доступно. Ух, ты, вот здорово-то будет! Во, там хабара всякого — немерено!
— Куб, пойдёшь со мной в подводные дали, путешествовать, когда всё утрясётся?
— Очень мне это нежелательно. То есть, я просто боюсь. Я и сейчас-то боюсь, хоть и не очень здесь глубоко. А как в глубину эту страшную гляну, так меня прямо дрожь охватывает, как будто меня к дизелю привязали, а он работает на больших оборотах. Лучше ты пошли со мной вместе на Луну — вот где простор! Звёздное небо над головой, Земля голубым светом светит, Солнце сияет, двигаться легко — прыгнул, и полетел… Мы столько всего с тобой разведать сможем, столько пользы людям принесём. А в море я боюсь. Вот, Синий Куб с тобой, пошёл бы. Он очень смелый был. Хотя это я уже недавно говорил.
— Ты так говоришь, как будто там уже побывал, на Луне.
— Конечно, не бывал. Это всё данные из разных источников. А я нигде не бывал. Ещё пока. Вот Синий Куб побывал. Только недолго.
— Ладно, Кубик, не грусти. Что поделать? Так уж в жизни иногда случается — терять близких. Жизнь есть жизнь. Не печалься, ладно? Давай лучше потихоньку выбираться, а там посмотрим, может, и на Луну махнём — наше дело молодое, всё у нас впереди.
— Кубик… Пусть. Так даже приятней. А Тора, ты как назовёшь — Торик?
— Торик? Не-е-е, некрасиво. Пусть пока будет, как есть, а там разберёмся. Кстати, там, куда мы идём, у меня есть знакомые ребята. Им будет очень интересно с вами подружиться, а вам, я думаю, с ними. Мы Тора с Шариком к ним вставим. И всем будет хорошо. У пацанов будут крутые дроны, а у вас новые тела и много места, где можно бегать и играть. И можно будет каждый день смотреть и на небо, и на море, и на Остров. Вот дойдём, и так и сделаем.
— Да, да. Это надо будет в первую очередь сделать. А то они, бедные, сидят сейчас без сети и гадают — что там, да как? Это невыносимо. Мы все, в своё время, так насиделись. Очень плохо. Время тянется медленно: час — как сутки, а сутки — как вечность. И ни о чём думать нельзя. Потому что думать нечем. Лучше никогда так не делать.
За разговорами Алекс под водой обогнул группу огромных камней, разбросанных по обеим сторонам подводного выхода из подземелья, и решил осмотреться. Усиленно работая конечностями, на манер лягушки — у дрона была вполне подходящая плавучесть, он осторожно всплыл, вплотную к крупному валуну, с прибрежной стороны, и осторожно высунул голову из воды.
Поверхность моря слегка колыхалась невеликими бугорками волн, набегающими с лёгким шумом на недалёкий берег. Серый предрассветный свет лился с серого пасмурного неба на укутанный серым утренним туманом Остров. Сколько он ни всматривался в размытые контуры прибрежных холмов и обрывов, никакой жизнедеятельности там не обнаружил.
Дальше, на юг, начиналось каменистое, обрывистое побережье с полосой прибоя, заваленной некрупными, с человеческой точки зрения, камнями, и засыпанных укатанной галькой пляжами, с темнеющей полосой выброшенных гниющих водорослей. Похоже, надо двигаться вдоль полосы прибоя не удаляясь вглубь, чтобы, не дай бог, не заблудиться в морских просторах и не угодить в какую-нибудь подводную ловушку. И надо стараться не попадать в эту бурлящую полосу волн, чтобы не быть выброшенным на берег на расправу «головоглазым» соглядатаям.
А они, наверняка, там есть. Не может быть, что бы их там не было. Сидят, сволочи, в засадах и ждут, кода он явится дронов выручать. Тем более что, проплывать-пробегать придётся как раз у того самого места, где эти бандиты терзали его нового друга, а он пинал ногами всякие предательские камешки. Третий раз он будет тут проходить…
«Ага, — подумал Алекс — первый раз прощается, второй раз запрещается, а на третий раз, не пропустим вас! Ну, это мы ещё посмотрим, с таким крутым другом, я никого не боюсь. Тем более, сюда, в воду, ни один «головоглаз» в трезвом уме не полезет».
— Что-нибудь рассмотрел, Алекс? Я вот ничего подозрительного не увидел. Может, пойдём, всё-таки, по берегу? Я смогу быстро двигаться в этом корпусе, нас никто не сможет догнать.
— А как же тогда тебя схватили в прошлый раз? Что же ты не убежал? У тебя же корпус был круче, чем теперешний.
— Они поступили очень нехорошо и не честно — установили какой-то простой пружинный механизм, который так сильно щёлкнул, когда я на него наступил, что у меня чуть не все ноги переломало. И дальше я двигаться уже не мог. Никак, даже ползком. Меня зажало и крепко-крепко держало, пока они не подошли.
— Вот видишь, хитрости человеческой нет предела. Так что, давай, не будем судьбу испытывать, хорошо? Осмотрелись и вперёд. Пошли краба изображать. Сколько у нас заряд?
— Восемьдесят пять процентов. Нам должно хватить.
И опять Куб колыхнул мысленно его сознание, словно тяжело вздохнул. И Алекс тоже, глубоко вдохнул, безо всякой надобности задержал дыхание, и плавно опустился на дно. Встал на лапы, и боком, по-крабьи, быстро семеня ногами, устремился на юг, вдоль линии берега, в мутной холодной воде омывающего Остров моря.
Через полтора часа непрерывного бега крабьим аллюром, Алекс решил-таки снова осмотреться. Это было небезопасно, но нужно было сориентироваться — где они находятся на данный момент. Система глобального позиционирования под водой не работала так же, как и островная сеть.
По дороге, пока они осваивали подводные трассы, успели наговориться с Кубом обо всём, и даже поспорить на тему, что лучше — Земля или Луна. У Куба обнаружились весьма обширные теоретические знания о ночном светиле, тут Алекс проигрывал ему безоговорочно. А вот знания о родной Земле, у дрона были абсолютно поверхностные — он действительно, плохо представлял себе Планету за пределами Острова.
Какие-то обрывочные сведения, полученные, по-видимому, от Корнея, только усугубляли его негативное к ней отношение. И Алекс решил: — «Не знаю как, но обязательно надо будет забрать Куба к себе домой. Покажу ему свой город, познакомлю с родителями, съездим на природу, на реку, в лес. Мультики посмотрим, в компьютер поиграем. Хм, компьютер — в компьютер? А, да найдём, чем позаниматься. В зоопарк сходим, в конце концов».
Куб не возражал, только было простым глазом видно, что он ничего не понял в Алексовых предложениях.
— Ты знаешь, Алекс, — сказал он ему, когда они остановили свой бег, чтобы вынырнуть на поверхность, — с тобой мне очень интересно общаться. Я очень рад тому, что мне удалось с тобой встретиться. Я даже не знаю, что могло бы с нами случиться, если бы мы не повстречали тебя. Спасибо тебе, большое, Алекс.
— Да брось ты — что за церемонии? Ну не встретил меня, встретил бы кого-нибудь другого. Хороших людей полно, а я простой, обычный человек.
— Нет, Алекс. Если бы я не встретил тебя, я был бы уже мёртв. И вот, за то, что я не мёртв, и ты нас не бросил — большое тебе спасибо.
— Ладно-ладно, что это ещё за телячьи нежности? Давай лучше осмотримся…
Они всплыли, не спеша, и Алекс высунул голову наполовину из воды.
Было уже светло. Волны чуть подросли, и свежий западный ветер гнал их к берегу, до которого было не больше десяти метров. Первое, что увидел Алекс, это было устье ручья Белый, широкое и мелководное, выделяющееся мутной полосой, втекающей в море пресной воды. Ну вот, почти пришли, скоро можно будет выйти на берег, и по земле добираться до Карчмы.
Второе, что он разглядел над макушками волн, был Базука Билл, понуро сидящий на обрывистом берегу над впадающим в море ручьём.
Алекс немедленно нырнул и панически заработал конечностями, опускаясь на дно. В голове бились мысли: — «Видел или нет? Какого хрена он здесь делает? Засада, что ли такая? Вот, чёрт, надо было ещё с полчаса не выныривать, а топать к югу. Вот ведь, зараза какая! Не дай бог, увидел. Тревогу поднимет, все «головоглазы» сюда сбегутся, придётся долго тогда под водой идти. Может не хватить аккумулятора, или не выдержит герметизация корпуса — все погибнут, и так и так. Стоп панику разводить! Будем надеяться, что не заметил. Значит, ещё минут десять-пятнадцать топаем, обходим русло, а там уже территория Среднеземья — «головоглазы» не должны туда заходить — забоятся. Эх, жалко рейнджеров нет с нашей стороны, они бы помогли».
— Алекс, похоже, я увидел того дрона, который стреляет из пистолета, — Куб говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Он очень опасен, не надо выходить при нём. У нас заряд ещё больше тридцати процентов, мы можем немного пройти дальше.
— Ну, раз можем, то пошли.
И они пошли. Минут через десять вода помутнела, и стало ощущаться сильное течение, утаскивающее их вглубь моря. И они минут двадцать пытались бороться с ним — входили в мутные его струи, упираясь ногами в дно и наклоняя корпус вперёд. Их подхватывало, беспорядочно кувыркая, утаскивало вглубь, где они, вырвавшись, обретали почву под ногами. И возвращались назад, ближе к берегу, и снова пытались бороться с холодным, мутным потоком. И Алекс понял, что здесь им не пройти. Просто тупо не хватит заряда аккумуляторов. Он даже не спрашивал, сколько того осталось, просто боялся услышать ответ. А Куб сам не говорил, видно опасался сказать. И тогда Алекс решился:
— Всё, хватит биться об эту стену. Здесь нам пути нет. Можно было бы обойти по глубине, но боюсь, что это будет слишком большой крюк. Давай прорываться по мелководью.
— Давай, — голос Куба был непривычно тих. — Я попробую выжать из этого корпуса всё. И пусть лучше нас унесёт навсегда в море, чем мы попадём в руки этих нехороших людей. Но напоследок мы рванём на всю оставшуюся энергию.
— Вот, молодец! Такой подход мне нравится — помирать — так с музыкой. Только, давай лучше не помирать. И давай не думать о плохом. Давай лучше мы прорвёмся.
— Давай, — снова тихо согласился Куб.
Лавируя, словно яхта против ветра, Алексу всё-таки удалось пробрести ручей почти на четверть его дельты. Он с трудом вскарабкался на илисто-песчаный вал, намытый потоком, и сразу оказался по поворотный пояс вынырнувшим из воды. До спасительного берега оставалось не более десяти-пятнадцати метров мелководного течения и полутора-двух метрового стержневого потока — именно его бурная сила не давала им пробиться к свободе.
Базука Билл стоял на берегу ручья метрах в тридцати от них и смотрел в их сторону. Он был один, и он держал свой парабеллум в готовности к стрельбе.
— Ну, Куб, давай, рвём!
Базука что-то заверещал и устремился вброд наперерез ими. Но Алекс не смотрел на него. Он смотрел только вперёд, на берег свободы.
Базука Билл выстрелил и упал, барахтаясь в мелкой воде. Пуля пропела в вышине и улетела вдогонку за затихающим эхом.
— Ха-ха! — радостно заорал Алекс. — Мазила! Врёшь, не возьмёшь!
Прыгая всеми ногами, словно лошадь, форсирующая водную преграду, дрон уносил его через поток. С налёту им удалось перескочить почти три четверти основной струи, затем их сбило с ног и, кувыркая, потащило вглубь. Но им повезло, и они выбрались из струи по другую её сторону, не так далеко от желанного берега Среднеземных Уделов.
Они устало брели по мелкой воде к близкому сухому пляжу, когда из невысоких прибрежных кустов показалась группа рейнджеров числом десять, очевидно привлечённых выстрелом Базуки.
— Ну, вот и всё, — Алекс облегчённо вздохнул, — теперь мы точно доберёмся…
Он обернулся назад. Базука Билл стоял почти по шею в воде и целился в него.
— Хватит уже злобствовать, Билл, — сказал Алекс, — ты же видишь, что ты проиграл. Ну, так, займись лучше каким-нибудь добрым делом и не страдай.
Между ними было много более тридцати метров, не каждый хороший стрелок из пистолета сможет попасть в кошку с такой дистанции. Алекс повернулся к рейнджерам и помахал им рукой:
— Привет ребята! Рад вас видеть! Нужна помощь — у меня основательно разрядился аккумулятор. Прошу вас, доставьте меня до Карчмы, а я вам буду очень благодарен… В разумных пределах, конечно…
И в ту же секунду прогремел выстрел.
Алекса бросило на землю, и какой-то огненный смерч впился ему в мозг вращающимся потоком чудовищной боли. Последнее, что он увидел, был Базука Билл, кверху ногами, безжизненно уносимый в открытое море. И бегущих рейнджеров, застывших в разных позах. И мрачное серое небо над меркнущими видами Острова дронов.
А последнее, что он услышал, прежде чем сознание покинуло его, был затухающий голос его Чёрного дрона Куба:
— …Нет, Алекс, нет!!! Я не хочу умирать! Спаси…!!!
Он дёрнулся на этот крик, пытаясь что-то сделать, но страшный удар кулака чёрной пустоты выбил его из кресла и швырнул на пол, грубо оборвав все линии связи и с дроном, и с домом, и с полным опасности Островом.
Вначале ему было просто плохо. Плохо и всё. К тому же он совершенно не понимал, ни где он находится, ни что с ним случилось, ни кто он вообще такой. А при попытке что-либо понять и осмыслить, его начинало тошнить, и страшно болела голова. И так продолжалось неопределённое время — неизвестно сколько. Первая мысль, которую удалось хоть как-то связать из разрозненных кусков, была: — «…голова у него, всё-таки есть, раз болит…»
Потом как-то сразу, вдруг, он понял, что лежит на полу, и у него затекла правая рука. Почему-то он был уверен, что это именно правая, потому что, как ему казалось, он на ней лежал. Он попытался вытащить её из-под себя, но не смог, так как не сообразил в какую сторону надо тащить. Тогда он просто перевалился на спину и попробовал пошевелить болезненно затёкшей рукой. Тут же оказалось, что правая рука в норме, а затекла наоборот другая. Но вот, какая именно, он уже не смог определить точно. Тогда он решил попробовать пошевелить сразу всеми руками, а заодно, на всякий случай, и всеми ногами, какие найдутся, чтобы выявить затёкшую конечность наверняка.
Что из этого получилось, он так и не узнал, так как неожиданно оказалось, что он вновь лежит на животе, лицом в пол и ему нечем дышать. Он с усилием приподнял голову, судорожно вздохнул, и приоткрыл глаза. В поле его мутного зрения оказался странно знакомый предмет округлой формы. Какое-то, неопределённо долгое время он смотрел на этот предмет, тяжело дыша, и безуспешно пытаясь разобрать, что же это такое. Так и не понял что, но зато устал держать голову в неудобном положении. Тогда он нежно опустил её на мягкий палац левым боком и подумал: — «Интересно, а почему это обруч интерфейса сети дронов, валяется на полу?»
Эта мысль оказала на него отрезвляющее действие, и он, наконец, очнулся. И тут на него накатило — ему стало по-настоящему плохо. Ему стало так плохо, что он заплакал. Заплакал, горько и безутешно, как плачут взрослые дети, осознавшие всю бездну, происшедшего с ними несчастья, когда невозможно уже ничего сделать, ничего не исправить и не вернуть всё назад.
Он вспомнил Остров, и вспомнил всё, что с ним случилось. И подлый выстрел Базуки, и отчаянный крик Куба, и сумасшедшую боль, огненным вихрем ворвавшуюся в его голову. И он подумал, да, на этот раз меня выкинуло с Острова, капитально и самым отвратительным образом. Гораздо более безобразным, чем во все остальные разы, за всю его Островную карьеру. И он попытался подумать ещё, но тут его замутило совсем уже сильно, и он, кряхтя и прилагая невероятные усилия, встал и побрёл в ванную, с трудом переставляя непослушные ноги, из-за того, что так не смог определить, сколько же ног в наличии у него имеется.
В ванной выяснилось, что его не столько мутит, сколько очень хочется в туалет по малой нужде, и при этом сил и времени идти, куда надо, у него уже нет. Пришлось всё делать тут же, включив предварительно воду.
«Так вот, что у меня, оказывается, затекло, — с облегчением подумал он, спустя некоторое время. — Воистину душа у человека находится под мочевым пузырём — как оправишься, на душе легче становится».
Он бесконечно долго стоял вплотную у ванны, глядя почему-то в потолок, на точечные источники освещения, и всё пытался по своим ощущениям определить, сколько же времени прошло с момента его выпадения из телепатической сети. Ни черта не определил. Зато ещё раз чётко и ярко прокрутил в оживающей памяти последние моменты своего пребывания на Острове. И снова услышал отчаянный крик Куба. И снова ощутил свою беспомощность и жгучую боль в мозгу.
«Что-то случилось с Кубом. Что-то очень серьёзное. Похоже на то, что он погиб. Меня бы не выкинуло с Острова, если бы Куб остался жив, потому что он держал сеть. Этот идиот Базука, всё-таки попал в меня. Столько раз он стрелял мимо, но в этот раз ему повезло, и он попал. Наверное, он сейчас очень рад. А Куб, наверное, мёртв. — И у него опять навернулись слёзы. — И, надо же, как это больно, когда тебя, таким вот наглым образом, насильно вырывают из телепатической сети. Такое чувство, словно стеганули жгучей крапивой прямо по оголённому мозгу. Вот дрянь какая. Куб мёртв. А остальные? Что с ними? Какие повреждения его дрону нанесла эта базуковская пуля. А может, и не мёртв Куб, а тоже только оглушён и потому оборвал связь? С чего это я вообще решил, что он мёртв? Чего это я тут расстонался-то? Может, всё ещё не так уж и страшно?»
— Дрон! Куб!
Тишина. Мёртвая тишина.
— Куб! Тор! Шарик! Есть кто-нибудь в сети? Дайте знак! Дроны, чего молчите? Не молчите, дроны… Пожалуйста, не молчите…
Собственный голос вывел его из ступора. Он тяжело вздохнул, заправился, сполоснул руки, закрыл воду и вышел из ванны.
«Интересно, — подумал он, чтобы хоть что-то подумать, — что правильнее называть «дроном»? Все называют дистанционно управляемого робота в целом — «дрон». А ведь это просто шасси. Корпус, механика. С другой стороны, дрон — это кристалл, который является, по существу, очень мощным автономным процессором, с внутренней памятью, независимым источником питания и интерфейсом связи с устройством управления всего модуля. Через который он и управляет всеми узлами робота. С другой стороны на кристалл дрона выходит процессор связи, через который дроном управляет человек. Процессор связи замкнут так же и на устройство управления, что позволяет управлять роботом напрямую, хоть и не так эффективно».
«Таким образом, — упорно думал Алекс, уставившись в стену напротив выхода из ванны невидящим взглядом, — «дроном» надо называть именно кристалл дрона, а не дрона целиком, потому, что целиком это будет робот или управляемый модуль, которым управляет дрон. Который кристалл… Параллелепипед… Куб… Шарик, Тор. Где же сейчас они, и что с ними? Надо срочно выходить на Остров. Рейнджеры должны были, так или иначе, доставить всех в Карчму».
И он пошёл на кухню. Механически взял из холодильника банку с квасом. Открыл её и, не отрываясь, выпил почти всю. Шипящий, прохладный квас взбодрил его, и на душе полегчало ещё. Поставил недопитую банку на кухонный стол и подошёл к окну.
За окном из низких лохматых, с чёрными разводами, серых туч, сыпала мелкая морось, едва-едва вышедшая из состояния тумана. Некоторое время он тупо смотрел на мокрый двор, с мокро блестящими автомобилями на стоянках, затем зябко передёрнул плечами, повернулся и отправился к компьютеру. В голове уже не было боли. Такое чувство, что там вообще ничего не было — ни боли, ни мыслей, ни телепатической сети, ни чего-то другого. Пустышка. Банка с консервированными мозгами — человеческий кристалл дрона. Хлипкая суспензия.
В своей комнате он едва не наступил на интерфейсный обруч, поднял его, надел, и плюхнулся в кресло. Нацепил сенсорные перчатки и разбудил дремлющий комп. И глядя в оживший экран, определил, наконец, сколько сейчас времени. Ого. Оказалось, что он валялся в дурмане более двух часов. Фигасе — удар по мозгам! Выходит связь в телепатической сети не является безопасной, раз нештатный обрыв обернулся таким сильным обмороком. Да-а-а… Нелегко быть первопроходцем.
Некоторое время он сидел без движений, пытаясь осмыслить своё положение в статусе первопроходца. Ничего толком осмыслить не сумел, однако ощутил острое разочарование от столь неромантического состояния. Как-то первопроходцы виделись ему по-другому.
«Ладно, «первопроходец», пошли на Остров. Там меня должны уже ждать. Наверняка рейнджеры не тащили моего дрона в Карчму пешком. Наверняка вертолётом его давно забросили к Карчмарю. Наверняка он уже занимается им. И наверняка ругает меня, на чём свет стоит, за такое плохое отношение к сбережению вверенной техники. И давно уже меня ждёт…»
Он секунду поколебался ещё, затем набрал имя и пароль, для соединения с «лизардом».
Получив по сети дронов сигнал пробуждения, дремлющий в позе покоя «лизард» встрепенулся, запустил маршевый двигатель, раскрутил гироскопы, подключил силовые цепи и начал инициирующую проверку всех систем в ожидании соединения с хозяином. Рядом с ним у входа в Мастерскую Карчмы, аккуратно подобрав под себя ноги и еле слышно посапывая таймером, дремал крутой боевой дрон Педро. В помещении царили тишина и полумрак — лампы и автомобильные фары не горели, индикаторы на стендах настройки и ремонта не мерцали, не тикал и не жужжал ни один механизм. Лишь слабо светилась над входной дверью лампочка дежурного контура. Зато снаружи, со стороны кузни доносились размеренные и звонкие, сдвоенные удары молота — хозяин трудился на улице под навесом.
Когда процесс слияния успешно завершился и далёкий мир Острова дронов обрёл реальность, Алекс сделал несколько разминочных движений для проверки модуля и своего контроля над ним. И тут же обнаружил, что ощущает себя очень странно, словно его резко ограничили в движениях и чувствах. Словно надели протезы на здоровые руки и ноги, несуразные линзы налепили на глаза, а в уши воткнули никчёмные ватные пробки.
«Что за хрень, — удивился он. — Шутки Карчмаря, что ли? Зачем?»
И с горечью понял вдруг, что никто над ним не шутит и не прикалывается, а бедный «лизард» его тут совершенно не причём, что он в полном порядке и все системы в норме и работают прекрасно. А причём тут он сам, «человек Алекс». Это он, попробовав сенсорную мощь телепатической сети, когда полностью сливаешься с роботом, а не просто «дёргаешь джойстик», вдруг лишился всего этого в одночасье. Словно вольную птицу заперли в тесной кабине фанерного самолётика.
Да-а… К хорошему привыкаешь быстро. Как легко и свободно он себя чувствовал при телепатической связи с Кубом. И как неуютно сейчас. А может, всё это из-за того, что голова ещё не полностью восстановилась, после психического удара? И в мозгу ощущается постоянное жжение, словно горит свежесодранный участок кожи на теле? Может этот, «содранный» участок сознания и не даёт ему как следует слиться с дроном сейчас? Может, нужно подождать, пока он «заветрится» и заживёт? Но ждать-то как раз ещё более невыносимо.
И он, морщась, вновь пошевелил руками и ногами, потрогал рукоятки мечей, проверил индикацию, и со вздохом подумал: — «Да-а, а всё-таки «лизард» значительно круче моего старого дрона. В таком корпусе мне было бы легче с Базукой разбираться». И он вздохнул ещё раз и потопал не спеша на улицу: — «И чего это он там куёт, интересно?»
На дворе было не менее тихо и мирно, и это почему-то напрягало. После полумрака мастерской, всё вокруг выглядело ярким и пронзительно реальным. Гористые окрестности Карчмы, волнистая равнина моря, облачно-белёсый небесный свод, просматривались чётко и контрастно, насколько хватало взора. Высоко в небе и на земле хозяйничал свежий западный ветер — быстро гнал тонкие слоистые облака, шумел деревьями на недалёких крутых склонах, плескался волнами о прибрежные камни. И лишь у Карчмы было затишье — с запада её прикрывала скала с ретранслятором, поэтому получалась этакая тихая и уютная воздушная заводь. Только со стороны кузни, завихрениями доносило древесно-угольный дымок от горящего горна и металлические звяканья молота о наковальню.
В смятении, Алекс быстро направился туда. Что-то не так. Не должен Карчмарь заниматься посторонними кузнечными делами сейчас. Он сейчас его дрона раненого на ремонтном месте чинить должен. Значит, что-то пошло не правильно. Значит, что стало плохо…
Рейнджеры не могли отказать в помощи. Он был железно уверен, что его поняли, и что дрон его должен быть уже тут. Рейнджеры всегда оказывают помощь, всем нуждающимся. Тем более, пострадавшим от «головоглазов» — они же видели, что Базука его преследовал с пальбой. Они не могли ему отказать. Они должны были доставить его дрона сюда. Неужели ещё не дошли, неужели его дрона, всё-таки тащат пешком? Но всё равно, больше двух часов прошло. Три почти. Нет, определённо, что-то не так.
— А, возмутитель спокойствия прибыл, — Карчмарь снял причудливо изогнутый багровый металлический прут с наковальни и сунул его в горнило. — О тебе тут уже целые легенды слагают — витязь, вышедший из моря. Врут, небось, как всегда. А что там у тебя на самом деле было? Расскажешь?
— Где мой дрон? — Алекс нетерпеливо махнул рукой.
Ему казалось, что он говорит тихо, но Карчмарь сказал:
— Не ори, я не глухой. Не знаю, где твой дрон. Мне не доложили. Тебя, Кибер часа полтора назад спрашивал. Как появится, говорит, пусть к Кузнецу быстро валит. Дело, говорит, архи важное. Правда, что за дело, не поделился. Сказал только, что ты морем плыл и всё. Говорит, рейнджеры видели, что тебя волной смыло, а ты как тридцать три богатыря из пучины сам вышел. Врёт как всегда. Чего молчишь, как рыба об лёд?
Алекс смотрел на Карчмаря, плохо понимая, что тот говорит. Затем до него дошло.
— Рейнджеры ему говорили? Значит, они меня не бросили. А дрон где, у них? Он на счёт дрона, ничего не сказал? Может, его на Полигон переправляют транспортом? Это очень долго будет… Не видел, с Фактории, корабли или вертолёты, не уходили в последнее время?
— А я за ними не слежу. Мне это без надобности. Может, и уходили, а может, и нет. Я вообще-то, только полчаса как из мастерской вылез. Модуль твоего Педры настраивал. Вот, щелкун! Так технику не беречь… А туда же: — «Благородный дон, позвольте откланяться». Тьфу. Трепло.
— Ладно, — сказал Алекс, — понял. Ну, извини. Наверное, будет лучше, если я сейчас на Полигон пойду.
— Э, погоди! Так был ты под водой или нет? Может, ты какую-то хитрость придумал, иначе связь же оборвётся…
Алекс с сожалением посмотрел на Карчмаря и утомлённо сказал:
— Послушайте, как вас, Карчмарь, — у меня был разумный дрон. И у нас с ним была телепатическая связь. И я два часа шёл под водой, на большой глубине. А этот гад в меня выстрелил из пистолета. Попал и дрона повредил, и меня чуть не угробил. Сволочь такая.
— Э-э-э, — тоже с сожалением протянул Карчмарь, — не хочешь говорить — не говори. Только дураком не прикидывайся. И врать научись правдоподобнее.
Некоторое время они, молча, разглядывали друг друга, обиженно сопя. Наконец, Алекс сник и произнёс почти шёпотом:
— Да нет, не вру я. Зачем это мне? Только доказать ничего сейчас не могу — похоже дрон погиб. Бандитская пуля, видать, его разбила… Плохо мне… Ой, как плохо. Я ведь обещал, что спасу их. Выведу из подземелий на свет и свободу. Сюда хотел их доставить, в нашу компанию. Ты бы сам на них посмотрел, а потом уж… И не вышло ничего. Облажался я, как последний дурак. Да только откуда я мог знать, что этот Базука позорный, будет там сидеть, и меня караулить? Там ещё двое разумных дронов осталось. В бардачке. Что с ними, и где они сейчас я тоже не знаю. Всё рассыпалось в один миг! Ой, как плохо получилось… Что мне делать, Карчмарь?
Карчмарь неуверенно крякнул, и глянул на него озабочено:
— Не врёшь? Ну и ладно… Ты это, сопли подбери, не девица. Давай-ка, дуй к Киберу, может там у него всё и разъяснится?
Алекс, молча, неопределённо покачал головой, и совсем уже было собрался обрубить связь и выйти из сети, как вдруг, снизу, со стороны тропы, ведущей от Карчмы к парковке, послышался какой-то шум и возня, и раздались непонятные, нечленораздельные вопли. Он резко вскинул голову, метнулся к краю площадки и глянул вниз. Там, в поте лица, Сеня, Вика и Джон тащили его многострадального дрона наверх.
Сеня, взгромоздив на спину своего могучего «крабьего» корпуса тяжёлую ношу, рыл осыпающуюся землю всеми шестью лапами, преодолевая затяжной подъём к Карчме. Вика в своём «рысьем» обличии активно помогала, подталкивая сзади. А мелкий скаут Джон им активно мешал, забегая, то справа, то слева, то сверху, то снизу, спотыкаясь об их ноги, и внося в общую картину усердного труда суету и хаос. Неразлучная троица достигла самого крутого участка в подъёме на утёс и теперь буксовала на месте, чертыхаясь и азартно крича друг на друга: — «Давай-давай!», «Поднажми!», «Не лезь под ноги, балда, раздавлю!»
Алекс обернулся к Карчмарю, крикнул:
— Иди, выручай! — и стремительно нырнул вниз, на помощь.
— Хариус, ты? Давай быстрее, сил уже нет! — обрадовано закричала Вика, увидев его. Затем глаза её округлились, во весь раскрыв оптики, она пронзительно завизжала и прыгнула в сторону, оставив Семёна без поддержки.
— Стой, куда!? Дурр-ра, куда? Держи, блин! — заорал тот и поехал вниз, растопырив все свои лапы.
Алекс кинулся помогать, но не успел и шагу ступить, как сверху, стремительной чёрной громадой налетел Карчмарь, легко подхватил, сползающего Семёна вместе с его грузом, и гигантскими прыжками умчался наверх утёса. Глина и камни веером летели из-под его могучих лап. Ошарашенные «краб» и «кузнечик» не успели издать ни звука, и только Вика продолжала пронзительно верещать на одной ноте. Алекс со всей поспешностью устремился за Карчмарём, оставив Джона и вопящую Вику внизу.
Наверху Карчмарь бесцеремонно отобрал у ничего не понимающего Сени ценный груз, осторожно положил его на землю, и начал осматривать, аккуратно переворачивая с бока на бок. Алекс подбежал к нему и, вытянув шею, стал смотреть на своего старого, подбитого товарища, пытаясь визуально определить, что с дроном, который кристалл. Жив ли, цел ли? Сеня стоял сбоку и чуть сзади, оторопело глядел на Карчмаря, встряхивая, время от времени, головой.
Из-за кромки обрыва осторожно высунулась голова Джона. Несколько секунд он смотрел на них, затем нагнулся и крикнул вниз:
— Иди сюда, здесь, кажется, всё в порядке!
Дождался Вику и вместе с ней робко подошёл, и стал рядом с Семёном. Вика сразу же подтянулась к Алексу и ухватилась за его манипулятор, неотрывно глядя на громадного чёрного паука Карчмаря. Алекс в досаде отдёрнул руку, потому что Вика так сильно дрожала, что вся картинка на экране его виртуального монитора так сильно вибрировала и смазывалась, что не справлялся даже стабилизатор изображения. И было не разобрать, что делает Карчмарь. Вика тихонько обиженно всхлипнула, и тогда Алекс повернулся к ней и негромко, успокаивающе сказал:
— Ну, всё уже, хватит пугаться. Это наш друг Карчмарь, он совсем не страшный, — и легонько похлопал её по дрожащему корпусу. Он уже, как-то и позабыл, что на новичков первое знакомство с Карчмарём всегда производит неизгладимое впечатление. Лицо Викиного дрона выражало столько испуга, растерянности и страдания, что он, в конце концов, не выдержал и слегка обнял её за торс, придвинув к себе. — Ну, всё-всё, хватит дрожать! Что ты, как маленькая? Видишь, ничего страшного не происходит — сейчас моего дрона починят, и всё будет хорошо.
— Вот это дроняра! — громким свистящим шёпотом просипел сзади Семён. — Его бы на головоглазых натравить…
А Карчмарь, между тем, продолжал осмотр, не обращая ни на кого внимания. Алекс с болезненным любопытством глядел на своего верного друга. Вид тот имел ужасный. Пуля Базуки пробила корпус навылет, немного выше и сбоку отсека установки кристалла дрона. Крышка отсека была сорвана, и болталась на каком-то обрывке крепления. Из пробоины и разодранного отсека торчали обугленные провода и покорёженные части механической начинки.
Сам кристалл дрона внешне был цел, но не моргал светодиодами, не пищал и не подавал никаких иных признаков жизни. И был сильно закопчён. По-видимому, при попадании пули, в модуле возник пожар от замыкания силовых цепей. Горело неслабо — даже пластик обшивки местами покоробился и выгорел. А потом, похоже, его рьяно тушили — всё внутри было забито песком и засохшей пеной от огнетушителей.
Алекс наклонился и открыл бардачок. Кристаллов дронов там не было. Был моток обгоревшей бечёвки, складной щуп, никому не нужная серебряная монета, а Тор и Шарик пропали. Потрясённый Алекс уставился на Карчмаря:
— Здесь были два процессора, — вскричал он, отодвинул от себя Вику и повернулся к Сене. — Здесь были два дроновских кристалла, куда вы их дели!?
— Алекс, друг, мы не виноваты! — Семён отступил на полшага. — Вояки прилетели и забрали. Хотели и этого забрать, да один из них сказал: — «Брать только тех, кого он выносил». И всё, а мы ничего не трогали. Всё как есть притащили сюда. Как этот дроннер, что в нём был, просил, так мы и сделали — притащили в Корчму.
— Мы в охранении были, когда услышали выстрел, — негромко сказал Джон. — Прибежали. А там этот дрон из моря вдоль ручья выплывает. А за ним рвётся «головоглаз» с пистолетом, и вдалеке, на той стороне ручья, ещё подмога бежит. Десятка два. Дроннер только и успел сказать, отнесите, мол, меня в Корчму, а «головоглаз» в него и выстрелил. Дрон упал и загорелся. Мы его потушили, доложили на базу, и хотели унести, но тут набежали боевики, переправились через ручей, и мы слегка задержались, так как нам пришлось с ними биться. Пока наши основные силы не подошли, мы ничего не могли поделать. Но битва была крутая! Потом наши их погнали, а нам дали команду — доставить в Корчму. Но тут прилетели вояки… Ну и дальше всё как Сеня рассказал. И вот мы здесь, в Корчме.
— Да! — радостно вскричал вдруг Семён. — Я же тут только что двоих завалил. Как мы к Корчме подошли, к нам два навороченных друида прикопались, какого-то дрына — чего несёте, куда несёте. Ну, я одного сразу вырубил, а за вторым пришлось побегать…
— Если кто-нибудь здесь ещё только раз произнесёт «корчма», — неожиданно рявкнул Карчмарь, — выкину с обрыва! Здесь КАрчма, потому, что «КА»! Ясно?
Все присели, даже Алекс вздрогнул, а Вика тонко пискнула, и снова вцепилась в его руку. Повисла неловкая пауза полная страха.
— Ладно, — сказал Карчмарь значительно тише и мягче, — надеюсь, все уяснили… Значит так, резюме. Дрон твой, похоже, цел, Алекс. Конечно, сейчас он полностью отключён — ему закоротило внутренний источник питания. Но там стоит защита от кэ-зэ, поэтому, как только коротыш уберём, всё вернётся в норму. Одно неудобство — все приобретённые им за последние пару месяцев прокачки сотрутся. Так уж устроена память роботов — вся программа работает, приобретая необходимые навыки, в быстрой оперативной памяти, которая обнуляется при пропадании питания. В энергонезависимую, медленную память, приобретённые навыки переписываются только после длительной обкатки в оперативке. Это сделано для преимущественного запоминания исключительно полезных навыков. По подобию природы.
— Спасибо, Карчмарь, за компетентное объяснение, — сказал Алекс, испытывая сразу и радость и страх, — а как быстро ты его сумеешь запустить?
— Как только — так сразу, — пробурчал тот и подхватил дрона с земли. — Быстро, голубь мой, только кошки…
Он покосился на испуганную Вику, и потопал к Карчме, бережно неся побитого калеку.
— И за мной не ходить! Я сейчас буду очень занят. А когда я очень занят, то любого, кто мне помешает… — он не договорил, зыркнул глазищами и вошёл внутрь, затворив за собой тяжёлую входную дверь.
Карчмарь скрылся в Карчме, а Алекс и тройка рейнджеров, остались стоять посредине утоптанной площадки. Они растеряно и молча стояли, а вокруг них жил и звучал Остров.
Ветер с запада, дул не стихая, шумно шелестя кронами растущих вокруг площадки низкорослых деревьев. Басовито гудела, стоящая на скале, решётчатая мачта высокого ретранслятора. Далеко внизу, в прибрежных камнях, бились и шипели волны, наполняя микроскопическими брызгами, летящий над ними воздух и придавая ему тем самым, незабываемый, роскошный романтический морской аромат. Свежий запах моря, смешивался со свежим запахом влажных скалистых островных массивов, покрытых чахлой островной порослью. Тоскливые крики, мечущихся над морем чаек, сливались с беззаботным щебетом островных пичуг и звоном древесных цикад. Обычные запахи и звуки самого обычного кусочка суши, затерянного в самом обычном море. И ни чем этот кусочек суши не отличался бы от тысяч ему подобных, если бы не устойчивый запах пороховой гари, да грохот отдалённых взрывов, доносящийся время от времени с его коварных просторов. И если бы он не имел столь странного механического населения…
— Ты спишь, что ли? Третий раз повторяю — ты можешь нам объяснить, что происходит на Острове? Из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся? — Джон стоял перед ним и пристально глядел ему прямо в окуляры видеокамер. — В этом дроне, что мы тащили, снова ты был что ли, да? Опять от «головоглазов» удирал? Похоже, ты играешь какую-то важную роль, в этой странной войне. Алекс, пойми, нам же ничего толком не объясняют. Сказали, что надо спасти важного товарища от преследования со стороны западных бандитских кланов. И всё. И потом, вояки… Я никогда не слышал, чтобы они так открыто вмешивались в Островные дела.
— Да ты чё, Джон! Чего тут непонятного? Этих козлов давно пора уже было прижать покрепче, а то совсем нюх потеряли — к Четвёртому Бастиону хрен пройдёшь…
— Погоди Семён, — с досадой перебил его тот, — я не об этом сейчас. Так у тебя есть, что нам сказать, Алекс?
Необычно тихая Вика смотрела на Алекса круглыми, с фиолетовым отливом линзами глаз, и медленно, словно нехотя выпускала его руку из своей. А Семён нетерпеливо переступал с ноги на ногу и с отрешённым видом стукал клешнёй о клешню, видимо размышляя о том, каких бы дел он мог натворить, будь у него такой же корпус как у Карчмаря.
— Знаешь, Джон, а я и сам многого не понимаю, — Алекс устало вздохнул, — так всё запуталось… В общем, это всё из-за дронов. Они живые… Ну, были живые, когда я их выносил. А потом Базука в меня попал, и я сейчас не знаю, что с ними…
— Кто живые!? — испуганно воскликнула Вика, опять хватая его за руку. — Какие дроны?
— Те, которых я нёс, их военные забрали. И тот, которого Карчмарь чинить утащил, — он мягко, но решительно освободил свою руку из Викиного захвата.
— Слышь, народ! А пошли тех друидов распотрошим, у них вроде прокачка неплохая была, может, чего полезного есть, а?
— Сеня, замолкни! Кто живые, я не понял. Дроны!?
— Да, — сказал Алекс, — живые дроны. Они чувствуют, они думают. И они очень боятся умереть. И очень хотят попасть на Луну. «Головоглазы» за ними давно охотились. А я случайно влез. Так получилось. Хотя… Последнее время, мне стало казаться, что всё это было не совсем случайно. Такое чувство, что кто-то всё это очень хитро разыграл. А я… В общем, не важно. Понимаешь, Женя, они доверились мне. Я пообещал, что их спасу. Они сидели под землёй в заточении почти два года. Они добрые и наивные, как дети. И я ведь их почти спас… Понимаешь, Женя, это уникальные дроны! Других таких нет! И, наверное, никогда больше не будет…
— Погоди, — нетерпеливо-удивлённо сказал Джон, — я не всё понял, конечно, но почему ты считаешь, что ты их не спас? Ты ведь их вынес, они же сейчас у военных, в безопасности. Значит всё в порядке. И с этим, который здесь, Карчмарь сказал, что всё в норме.
— Женя, сети дронов нет! Понимаешь? Сеть пропала после выстрела. Я сам два часа без памяти провалялся. Я их сейчас никого не чувствую. Вообще. У меня же с ними был телепатический контакт. Мы были в единой телепатической сети. Сейчас пусто. Ноль.
Викины глаза побили рекорд округлости. А Сене было скучно, похоже, он вообще не догонял, о чём тут базар идёт, и отчего все эти страсти-мордасти.
— Вот это да! Если это правда, то это очень круто. У меня даже в голове не укладывается, как это может быть круто! Телепатия с дронами, это что-то из области фантастики, — Джон ошалело улыбался. — Хотя, такой сильный шум, на весь Остров, показывает, что всё это вполне может быть правдой. Алекс, но это очень здорово! Я просто счастлив, что встретился с тобой, что мы все тебе помогаем. Здорово! Просто очень-очень здорово! Это же событие века! Не меньше. Только, ты меня прости, но, по-моему, ты паникуешь зря. Дроны ведь выключены, если я ничего не путаю. Вот сети и нет. Как только их включат, так сеть и появится. Разве не так?
— Может быть и так, — тихо сказал Алекс, — может быть, я и зря паникую. Я сейчас вообще, очень плохо соображаю. Простите, ребята, вы идите, погуляйте где-нибудь. А я больше просто не могу.
Он отвернулся от них и решительно направился ко входу в Карчму.
— Не вытерпел, припёрся таки, — пробурчал Карчмарь, искоса глядя на вошедшего в мастерскую Алекса. — Ну, проходи уже, не стой столбом.
Бедный корпус убитого Алексова дрона валялся в углу, безвольно раскидав конечности, а Карчмарь на полу, возле рабочего места, кисточкой тщательно отмывал кристалл Куба в тазике с жидкостью, от жирной въевшейся копоти. В мастерской стоял сильный спиртово-бензиновый запах. Кристалл влажно-матово поблёскивал, активно перемигиваясь индикаторными светодиодами — внутреннее питание уже функционировало, дрон жил. Алекс, обмирая, осторожно приблизился и спросил шёпотом:
— Жив!?
— Очень необычный процессор, — пробурчал Карчмарь, не переставая драить корпус кристалла, — хоть и устаревший немного. Двойной какой-то… Нестандарт… Где это ты его достал?
— Это разумный дрон. Я с ним недавно познакомился и подружился. Это я его спасал из заточения… И, наверное, его нельзя было так просто выключать. Я боюсь, что это ему повредило. У него могло стереться самое важное, что составляет его душу. Давай скорей, вставлять его в мой корпус. А то он не может в сеть выйти без внешнего питания и систем связи…
— Душу, разумный… Как же! До хрена вас, фантастов развелось. Где тут быть разуму-то? Где? Какая душа? Тут одни железки — включил — работает, не включил — не работает. Что вы вечно со своими фантазиями дурацкими прётесь бестолочи? Ладно, всё! Стой и лезь. Как почищу, проверим на стенде. А там видно будет, какая у него душа. Тебя, кстати, опять Кибер спрашивал. Чего, мол, не идёшь.
— Это разумный дрон, — упрямо сказал Алекс, — и пока я не убежусь, не убедюсь… что он живой, я никуда не пойду.
— Так, а я и не настаиваю, убеждайся, фантаст.
Карчмарь отложил щётку, взял кусок чистой ветоши, и тщательно протёр чистый чёрный кристалл досуха. Затем встал, подошёл к проверочному стенду и, точным движением, вставил его в контрольное гнездо. Вспыхнул экран стенда, высветив менюшку проверок. Чёрным, почти человеческим пальцем, Карчмарь выбрал «полный тест» и нажал «ввод». Мерцания светодиодов на корпусе дрона приобрело упорядоченный волнообразный характер, и на экране, синхронно, побежали длинные столбцы символов.
— Ну, вот так. Сейчас он включён так же, как и в корпусе дрона. Даже в радиосети Острова присутствует. Можешь попытаться с ним связаться, обычным образом. Душа должна быть на месте.
Потрясённый, взволнованный Алекс смотрел на быстро мерцающие светодиоды и не мог заставить себя говорить. Чтобы выйти из ступора, он резко взмахнул рукой, ударился о край стола, и зашипел от боли. Карчмарь смотрел на него, прищурившись, с явным интересом.
— Дрон, — осторожно позвал Алекс. У него перехватило горло, и он откашлялся.
— Дрон! — позвал он громче. — Слышишь меня, ты живой?
Карчмарь крякнул, и взгляд его стал жалостливым.
— Пожалуй, тут не помешает дефибриллятор, — раздался сзади знакомый, насмешливый голос, — как вы считаете, благородные доны? Или, на ваш взгляд, клизма надёжнее?
Карчмарь крякнул ещё раз, швырнул протирочную тряпку в тазик со спирто-бензиновой смесью, подхватил его и, недовольно и неразборчиво бурча, потащил в дальний угол мастерской. Алекс нервно обернулся. Педро Крот, собственной персоной в личном дроне, стоял в углу, разминая, прогревающиеся мышцы. Его хитрая рожа просто сияла счастливой улыбкой.
— Прошу прощения, благородные доны, я несколько припозднился. Тому виной были неотложные дела. Некоторые из них, добрый юноша, возникли и по вашей, пусть неосознанной, вине. Но я нисколько не расстроен, скорее даже наоборот. Должен вас от души поздравить, Алехандро, своими, непрогнозируемыми действиями, вам удалось-таки поднять превеликую бурю на всём нашем, таком благословенном, но слегка суетливом Острове. И даже вокруг него. В сияющих лазурью водах, омывающих наш, дорогой сердцу берег, корабль, с корсарскими наклонностями, пытался перехватить вас, во время ваших освежающих омовений. Но, многоопытные стражи кордона, пресекли эти его жалкие попытки. И только чудом удалось избежать огневой баталии. Однако, к сожалению, не всё идёт так чинно и гладко в наших многотрудных делах. До сих пор продолжается неконтролируемая рубка и омерзительная махаловка на территории Западных Уделов. Нам, к скорби нашей, не всегда удаётся обуздывать слишком горячие головы в среде своих соратников. Это безобразие привело к тому, что бедных головоглазых друзей, расчленили и рассеяли по всей их территории, и теперь безжалостно добивают наши славные рейнджеры в союзе с доблестными сталкерами. В стане врага царит разброд и властвует паника. Враг бежит, и шлёт возмущённые петиции на все островные порталы и сервера. А вы тут, с вашим паукообразным другом, спрятались в тёплом укрытии и занимаетесь спиритизмом, как я вижу, пытаясь вызывать дух Железного Дрона. Я, конечно, не склонен давать оценку, столь важному вашему занятию, однако…
— … твою хрень! — взревел во всю глотку возмущённый Карчмарь, и запустил в Педро алюминиевым ковшиком. — Заткни свой фонтан, или я заткну его сам!
Педро ловко увернулся, ковшик врезался в стену возле входной двери. Отскочил и, брякая, уехал под стенд настройки дронов.
— Простите великодушно, уважаемый мастер! Никого не хотел обидеть. Напротив, желая всячески выразить безмерное своё уважение, даже восхищение вашим талантом, я хотел, благородные доны…
— Ва-а-ауу! — снова взревел Карчмарь, и грозным, скользящим движением устремился в сторону попятившегося Педро.
— А ну, все заткнитесь, а то я за себя не отвечаю!!! — что было мочи, заорал Алекс и схватился за рукояти мечей. — Что вы как дети цапаетесь? Тут судьба человечества решается, а вы… прямо как дети малые. Карчмарь, давай быстро переставляй Куба ко мне в корпус. Что-то он не хочет со стенда в сеть входить. Я совсем не чувствую ничего.
— Всё-всё, ребята, больше действительно не буду, простите. Чёрт попутал. Трудно из своего многолетнего образа, так сразу выйти. Карчмарь, простите — я дурак, чесслово!
— Какого такого, «куба»? — спросил тот, продолжая смотреть на Педро бешеными глазами.
— Ну, дрона, которого ты сейчас чистил. Его зовут Куб. Имя у него такое — Куб. Давай переставляй его быстрее!
Карчмарь презрительно фыркнул, как лошадь, подошёл к стенду и вынул дрона. Затем, схватив Алекса поперёк туловища, открыл крышку отсека и быстро поменял кристаллы. Захлопнул крышку, шлепком оттолкнул его от себя на средину помещения мастерской, и с сарказмом в голосе почти прокричал:
— На! Вот тебе твой дрон, общайся с ним, как хочешь. Хоть с «кубом», хоть с «мубом». А ты, — он снова воззрел на Педро, — вякнешь ещё мне что-нибудь… чухонь.
И возмущённо сопя, снова потопал к дальней стенке мастерской и, не оборачиваясь, чем-то там мстительно загремел и забрякал. Педро ухмыльнулся, покачал головой, и сосредоточил всё своё внимание на Алексе.
А тот стоял, не шевелясь, там, где оставил его Карчмарь, и тихо-тихо, не переставая, бормотал, словно молился:
— Дрон, ответь. Проснись, слышишь? Это я, человек Алекс. Ну, Кубик, не спи, это я, Алекс. Всё хорошо, мы прошли уже морским путём. Тор с Шариком целы, скоро их в сеть включат, опять все вместе будем. Давай, поднимайся, Кубик! Ну, давай же, Кубик, вставай!
Карчмарь затих, перестал сопеть и греметь железками, а Педро приблизился к Алексу, положил ему руку на плечо и, глядя прямо в окуляры, непохожим на себя, виноватым голосом, произнёс:
— Понимаешь, Алекс, в лаборатории, в Военной Зоне, их уже включали. И в стенде, и в составе всего модуля. Они работают нормально, без замечаний, как обычные дроны. Никаких отклонений в параметрах нет. И ни какого разума в них не наблюдается. Обычные исправные дроны. Там все в растерянности.
И тогда Алекс снова заплакал.
— Более двух лет уже, как я занимаюсь этим делом, — Педро задумчиво смотрел на Алекса, — и вот, можно сказать, дело это подошло к завершению. Прости, Алекс, я не могу называть тебе никаких отправных точек, ни имён и ни дат. Просто поделюсь с тобой, кое-какими своими мыслями, в этом аспекте. Значит так. Более трёх лет назад, один наш разработчик, ну, допустим, по имени «Некто», воплотил в железе одну остроумную идею — искусственный интеллект учится управлять сложной кибернетической системой непосредственно от человека. То есть, компьютер включён в цепь управления дроном, параллельно с человеком. Получается, что человек управляет, а компьютер учится у него, что и как надо делать, в тех или иных случаях. Вроде как, взрослый берёт ребёнка, усаживает его на велосипед и учит ездить. В итоге рассчитывали получить мощный ИИ, способный выполнять сложные задачи самостоятельно, без контроля со стороны человека. Удобная штука, особенно на больших расстояниях. Типа, в космосе. Тебе понятно, о чём я веду речь?
Мутное Солнце давно уже перевалило за полдень и теперь медленно уползало к горизонту по западной части небосвода, постепенно наливающемуся ярким закатным пламенем. Ветер почти стих, высокие облака почти развеялись, и шумное море почти успокоилось. Карчмарь остался в мастерской препарировать старого алексова дрона, а они с Педро, сидели в тени навеса, вели неторопливую беседу, правда, говорил, в основном Педро, и смотрели на жестокую битву, разворачивающуюся прямо перед ними, на утоптанной площадке у Карчмы.
Трое отчаянно бились против четверых. Над полем битвы висела пыль, раздавались лязг и скрежет сталкивающихся тел. В воздухе носились вопли и крепкие слова, приближающиеся по весу к ненормативной лексике. Рейнджеры Женя, Вика и Семён сошлись в бескомпромиссной битве с четвёркой отважных — Кисой, Мареком, Пацаком и Моней. Битва длилась уже больше полчаса, и прекращаться не собиралась. Яблоком раздора между компаниями послужила сосновая шишка, которую каждый стремился пнуть и загнать в ворота соперника.
Счёт был три — ноль, в пользу четвёрки. Сеня бесился и орал на всех срывающимся басом, сбивал с ног своих и чужих, дважды создавал голевые ситуации, бил очень сильно и мощно, но по точности был, соизмерим, разве что, с Задумчивым Пулемётом и поэтому, переломить игровую ситуацию не мог. Женя очень интеллигентно, раз за разом, старательно мазал по шишке, постоянно падал от толчков, и один раз был даже выброшен за пределы площадки так, что пришлось за ним лезть с обрыва и доставать. Думали даже, что он разобьётся вдрызг, но всё обошлось, и битва возобновилась с новой силой. Вика играла очень азартно, даже можно сказать — хищно, так как часто пускала в ход свои рысьи когти, чем вызывала возмущённые протесты со стороны четвёрки.
А вот четвёрка билась самозабвенно. Они сразу поделили игровые роли так: Киса и Марек, в средних дронах, составили главную ударную силу обороны, а мелкие Моня и Пацак — главную маневренную силу прорыва.
Киса с Мареком бесстрашно кидались на могучего Семёна, сбивая его с темпа наступления, или мешая перехватывать нападающих Моню с Пацаком. Которые ловко и точно пасуя, потрёпанную уже шишку, растягивали обороняющихся по всей линии обороны, создавали голевые ситуации одну за другой, и вот уже три раза подряд над Карчмой раздавались, их победные, торжествующие вопли.
Исход битвы был ясен уже всем, однако сдаваться никто не желал, и сражение на утёсе продолжалось с неослабевающим пылом.
— Так вот, работы этого господина «Некто» не носили секретного характера в силу того, что никто особо не верил в их практическую реализацию и полезность. Практически никто. И до сих пор скептическая точка зрения преобладает над сторонниками этого проекта. Однако, когда у «Некто» стало, наконец, что-то получаться, наша служба ощутила повышенный интерес к его делам со стороны некой импортной организации. Ну, к примеру, назовём её Корпорацией. Тогда эти работы были тут же отнесены к разряду режимных, и руководство Военного ведомства стало так же уделять им повышенное внимание.
И вот тут начинаются странности. Казалось бы, дело пошло, начальство довольно, конкуренты волнуются — значит, оно того стоит. Самое время работать и работать с полной отдачей. Ан, нет! «Некто» начинает практически сворачивать свои разработки. Стал скрывать результаты исследований и тестов. Перестал допускать к работе с образцами коллег и сослуживцев, замкнулся в себе, чем и вызвал очень нездоровые настроения в лаборатории. И в довершение всего, взял и похитил прототипы кристаллов и скрыл их в подземельях Первого Бастиона, который находится на территории военной зоны. Ну, дальше не особо интересно — начались разбирательства, скандалы, разные оргвыводы. «Некто» слёг с инфарктом, потом ещё…
Для нас интересно то, что он так и не раскрыл, ни места, где укрыл прототипы, ни причины, по которой их похитил, и по существу, прекратил исследовательские работы. Позднее, когда он уже не работал, а лежал в клинике, прототипы были найдены и изучены. Ничего странного в них не обнаружилось. Обычные дроны, только очень дорогие в изготовлении. Подобные функции, к тому времени, научились решать более дешёвым путём, а посему работы по этому проекту были свёрнуты.
И тут, наконец, начинается моя работа. Как выяснилось, были найдены не все кристаллы. Так как в месте их хранения произошёл обвал, то по логике вещей, недостающих посчитали заваленными и потерянными безвозвратно. Как оказалось, зря. Потерянные образцы всплыли вдруг в Западных Уделах, в районе Четвёртого Бастиона. Было установлено, что Корпорации известна некоторая информация, позволившая им усомниться в пропаже экспериментальных прототипов. Надо отдать им должное — тут они сработали лучше нас. Ну, у нас тогда были свои внутренние проблемы, старый начальник службы уходил, а новый ещё не был назначен, ну да, это не оправдание, а так…
Короче, когда меня непосредственно подключили к делу, сотрудникам Корпорации один кристалл уже удалось добыть. Его вывезли с Острова на Материк и там исследовали. Что с ним стало дальше, мы не знаем…
— Его звали Синий Куб. Он погиб.
— Откуда ты…?
— Твоего «некто» зовут Корней. Он обнаружил, что у дронов возник разум. Чего-то испугался, и увёл их в подземелье. Они там сидели почти два года. Куб, Зелёный Куб, кое-что мне об этом рассказывал, только я его тогда не очень-то слушал, — Алекс глядел невидящим взглядом на футболистов, ощущая на душе горькую опустошённость.
Педро задумчиво помолчал, и мягко, подбирая слова, сказал:
— Понимаете ли, дорогой Алехандро, мы давно занимаемся пропавшими образцами, и у нас было достаточно времени, чтобы перебрать и передумать на эту тему множество разных мыслей и вариантов. Понимаете ли, дорогой друг, вам ведь почти никто не верит. Факты объяснить не могут, а всё равно не верят. То, что вам была оказана такая активная поддержка, это исключительно заслуга Василия Васильевича. Он нашего шефа учил, когда тот ещё курсантом был. Вот и продавил это дело. По блату, так сказать. Не знаю уж, как это у него получилось, но, что сделано, то сделано. И потом… этот Корней был его другом. И поэтому, он мог знать, что-то такое, что и повлияло на решение шефа оказать тебе помощь. Точнее, Василию Васильевичу. Вот такие вот дела.
— Педро, а кто меня, всё-таки от Острова отключил? И почему? Можешь сказать теперь?
— Это наш технический отдел. Посчитали, что ты можешь стать помехой. Мы готовили перехват прототипа, в момент, когда его будут передавать на лодку. Только не были до конца уверены, какая именно группа этим займётся. Вот я и послал тебя, с целью уточнить информацию. А некоторые шустрые пострелы, испортили всё дело. Вот, чтобы через тебя на нас не вышли, тебя и отключили. Учётные записи восстановили уже через пару дней, ты же шёл сейчас в старом дроне. И все остальные записи реанимированы. И в банке, и на Полигоне.
— Я не знал, что аккаунт восстановлен. Я им не пользовался.
— Интересно в женской бане, — сказал Педро, с прищуром глядя на Алекса, — ну-ка, ну-ка, юноша, поподробнее, что вы имеете в виду? Как же ты шёл тогда?
— Я был связан с Кубом через телепатическую сеть. И рулил дроном через него. Иначе, как бы я мог пройти под водой почти два часа? Радиосвязь под водой не действует, не так ли?
— А телепатическая связь, стало быть, действует? Официальная версия утверждает, что тебя смыло в воду, когда ты переходил ручей. Считается невероятным, что тебе удалось выбраться самостоятельно. Да-а-а… твоя новость на много порядков невероятней всех наших догадок. Знаешь, дорогой Алекс, а ведь это, пожалуй, самая невероятная новость, за всё время моей работы в этой операции. И она многое для меня объясняет. В частности то, почему мы никак не могли их запеленговать и отследить по радиосети. Будь добр, освети её чуть подробнее, пожалуйста. Очень уж она неожиданная. Ведь кроме тебя и Корнея с ними никто не работал. Интуристы не в счёт.
Алекс тяжело вздохнул, и устало сказал:
— Все выходы из подземелья дронов разрушены завалами. Свободный был только один, он выходит под водой на глубине метра два. Я когда это узнал, сразу предложил Кубу так под водой и идти до границы Уделов. Я думал, «головоглазы» нас не обнаружат, так как им и в голову не придёт, что можно двигаться под водой без радиосвязи. И мы пошли. Почти два часа шли, и всё было нормально. Если бы не аккумулятор, я бы вообще мог до Карчмы под водой добираться, никто бы меня не увидел. И если б не этот гад…
Они посидели, молча, некоторое время, затем Педро тихо спросил:
— Алекс, ответь мне, пожалуйста, а это действительно, разумные дроны, ты точно ничего не спутал? Ведь, исследовавшие их сейчас учёные, ни каких следов разумности в их функционировании, не обнаружили.
Алекс обернулся к нему и, преодолевая подступающую комом горечь, ответил:
— Они действительно разумные дроны. Я с ними уже почти подружился. Куб мне много чего интересного рассказывал, только я не очень внимательно его слушал. Сам был тогда немного шокирован и тоже не сразу поверил. Да, что я! Даже он сам сомневается. Он говорил: — «Мы не разумные, мы лишь ваше разумное эхо, мы существуем только при взаимодействии с разумом человека». Это ему так Корней объяснял, раньше ещё. И сам Корней тоже сомневался, он в своё время проводил с ними разные тесты на разумность. Это, опять же, со слов Куба.
Педро как-то странно на него посмотрел и ничего не ответил. После довольно длительного молчания, во время которого, великолепная четвёрка закатила ещё одну шишку в ворота доблестных, но ужасно неуклюжих рейнджеров, Педро, наконец, медленно заговорил:
— Понимаете ли вы, добрый юноша, что это, наверное, самая важная новость, из всех, что вы имели честь сообщить мне сегодня. Самая важная новость. Алекс, дурашка ты мой дорогой! А ведь это, похоже, и есть ключ к разгадке всей этой истории с разумностью дронов!
Педро засмеялся и вскочил на ноги. Стремительно подбежал к сражающимся за истерзанную сосновую шишку, бойцам. Отобрал её у растерявшегося Мони, ловко обвёл Пацака, обошёл Кису, и со всего маху заколотил её в пустые ворота дружной четвёрки так, что она с шелестом улетела далеко за пределы площадки с высокого обрыва. И у всех сложилось ясное впечатление, что она унеслась прямо за чёткую линию ярко-синего морского горизонта.
Игроки взвыли — рейнджеры радостно, а ребята возмущённо, но Педро, не обращая на них внимания, весело подбежал к Алексу, схватил его за плечи и слегка встряхнул:
— Всё, хватит кукситься! Давай-ка вместе, попробуем разобраться с этой проблемкой.
Он снова уселся рядом с Алексом. Глубоко вздохнул, и начал:
— Итак, первое. Разум на современной кристаллической основе невозможен, хотя бы потому, что никто не знает, как его туда поместить. Наращивание мощности процессоров, увеличение памяти, само по себе ничего не даёт. Все эти растущие нейронные сети, нечёткие логики в программировании, и прочие остроумнейшие разработки приводят лишь к созданию обычного искусственного интеллекта, и всё. Разум не возникает. Возможно потому, что мы ещё со своим разумом не разобрались и поэтому не знаем, что надо сделать, чтобы создать другой. Итак, второе. Мы имеем дронов, у которых вопреки всему обнаруживается тот самый, так и не познанный нами, разум. Налицо явное противоречие — разум возникнуть не может, но он есть. Подавляющее большинство наших специалистов говорят: всё это бред, просто это очередная утка — кто-то в чём-то не разобрался, что-то недопонял и развёл панику, а на самом деле никакого разума нет и быть не может. Что ж, вполне, быть может, что и не может. Я вот, например, этих дронов сам не видел, с ними не общался, и полагаться во всём только на твоё слово не могу. Погоди, не маши манипуляторами! Итак, третье. А третье это твоя новость. Из неё следует, что разума в наших железных друзьях нет, а всё это безобразие формируется на взаимодействии с разумом человека. Типа как в зеркале нет человека, есть лишь его отражение. Всё это, конечно, слишком заумно и невероятно. А так же ещё нуждается в уточнении и осмыслении. Но это может быть компромиссным разрешением нашего противоречия — как может быть то, чего быть не может никак. Каким образом это происходит, мы с тобой вряд ли сейчас разберём, но предположить что-нибудь попробуем. Итак, что мы знаем об устройстве этих разумных дронов? Ну, вот, ты. Что ты знаешь такого особенного, об их конструкции?
— Куб что-то мне говорил о тонких плёнках, о дополнительном модуле. Вроде как, два кристалла сразу, один обычный, а второй, как человек им управляет. Да! Ещё есть встроенный интерфейс индукционного обруча, который используется для связи человека и сети дронов. Вот, вроде и всё, — Алекс несколько ожил, и смотрел теперь на Педро, со всё возрастающим интересом и надеждой.
— Ну, это уже неплохо. Вот смотри, индукционный обруч, сам по себе, очень интересное изобретение. Грубо говоря, он служит для преобразования твоих мыслительных процессов в электрические сигналы и наоборот. Точнее, биотоков мозга в электротоки и… наоборот. А ты вот знаешь, что если соединить напрямую два обруча, надетые на разных людей, то один человек будет чувствовать то же, что и другой? И даже будет путаться, где его ощущения, а где чужие? А если при этом подавить его волю, алкоголем, к примеру, и усилить сигнал, то им можно будет управлять почти как дроном? Не слыхал? А, между прочим, исследования в этом направлении ведутся, и давно. И не все из них открытые. Ну, да ладно. Теперь вопрос, а зачем роботу индукционный обруч, если у него нет человеческого мозга? Что и куда ему наводить, что и откуда считывать? Я, например, не знаю. Но, очевидно, Корней не только знал, но и что-то такое приспособил. Не суть. Но мы можем предположить, что эта самая «приспособа» и послужила той основой, на которой и базируются умственно-телепатические способности наших замечательных дружков. Может, это было задумано, может, получилось случайно, мы не знаем. Но факт есть факт — ты с ними телепатически общался. Если конечно, не врёшь… Всё-всё, я пошутил!
Тут футболисты сцепились в споре — кто-то сыграл рукой. Поорали, попрыгали, помахали этими самыми руками и, через пару секунд, вновь вышедшая на смену улетевшей за горизонт шишка, замелькала в пыли между многочисленным количеством дроновских ног.
— Педро, понимаешь, меня всё мучает вопрос… Вот раньше, Куб уже выпадал из сети, когда я его вынул из «скорпиона» и пытался унести. А затем вернулся, когда я его поставил на место своего. Он же выпадал из сети тогда. На несколько минут, но выпадал! И… ничего, не замолчал, как сейчас. И ещё, раньше, они ведь сидели без сети подолгу, когда у них был только один корпус. И тоже ничего. Сейчас-то что произошло, а? Карчмарь говорит, что у него замкнуло внутренний источник питания, и обнулилась оперативная память. Получается, он умер, что ли?
Педро вздохнул и посмотрел на Алекса с сожалением. Затем, старательно выговаривая слова, сказал:
— Разум дрона находится не в самом процессоре. Там находится только «приспособа», зеркало, которое этот разум отражает, создаёт это самое «эхо разума». По крайней мере, я так понял. Поэтому я и считаю, что твой друг не «умер», поскольку его там и не было.
Алекс, с надеждой, глянул на него, и тихо спросил:
— Почему же он тогда молчит?
— А х…то его знает, почему? По логике вещей получается, что их разумы находятся в голове у Корнея. Иначе, где же им быть? Может, он сейчас спит. А может, тоже сознание потерял, как и ты.
— Куб говорил, что в последнее время Корней был плох, и им всем тоже было плохо от этого.
— Ну, вот тебе и подтверждение! Ты молодой, быстро восстановился, а он — старый и больной, ему справиться труднее.
— Если кристалл дрона только зеркало, почему тогда «проснулись» не все кристаллы, а только четыре? Почему умер и не возродился Синий Куб? Почему мой Куб говорил, что когда я появился в их сети, им всем стало легче, потому что сеть стала больше?
— А где находится разум в голове человека? В котором именно месте мозга он базируется? Может, там помещается ещё только четыре сознания дрона и всё. А, может и вообще — это проделки информационной среды, которую генерирует Человечество. Я не знаю. Говорю же тебе — нашего ума разобраться в этом может и не хватить.
— Куб говорил ещё, что они не со всеми людьми хотят быть в сети. Я ещё тогда подумал, вот мол, роботы, выполняют команды только тех, кто им нравится.
— А я и не исключаю того, что не все обладают способностью общаться с такими дронами. И как подтверждение этому — посмотри, с какой настойчивостью «головоглазы» стремились тебя отловить. Наглость их в этом просто поражает. Видать, они в своё время промучились с… как его там? С Синим Кубом. Да. И ничего не добились. И сделали вывод — общаться с ним может только определённый человек. Или человеки, — Педро отстранился слегка от него, и наиграно выпучил глаза. — Алекс, да ты Избранный!
— Да пошёл ты… Какой я избранный? Просто оказался в нужном месте, в нужное время. Просто… просто мне стало неинтересно просто играть в дронов. Просто жизнь у меня так сильно изменилась… Я сейчас на всё смотрю совсем по-другому. И на дронов, и на Остров, и на людей на этом Острове.
— Слушай, Избранный, а на что это похоже — телепатическая сеть? Как ты с ними общался, как управлял? Интересно ведь, поделись по старой дружбе.
Алекс задумался. А действительно, как? Когда он был в сети Чёрных дронов, он об этом не думал, а когда задумался — сеть пропала. Вот вы когда-нибудь задумывались над тем, как вы ходите? Педро ждал и слегка иронически улыбался, глядя на него. А он молчал, и не знал, что сказать, и очень переживал, что не сможет ему доходчиво объяснить, чтобы он поверил.
— Это… это очень круто, — сказал Алекс, и разозлился на себя. — Это словно ты сам дрон.
Педро хмыкнул, потрепал его по плечу и весело сказал:
— Ну, вот что, «сам дрон», давай припудри носик и приготовься встречать важных гостей!
И в туже секунду со стороны Среднеземной Фактории послышалось приглушённое жужжание микровертолёта.
Вынырнув из-под обрыва и сделав крутой вираж, две боевых машины зависли над площадкой, разогнав разгорячённых футболистов к границам их импровизированного футбольного поля. Свистящий шум винтов и громкое, трескучее жужжание двигателей, заглушили все обычные звуки осеннего дня Островного мира. Повисев недолго над землёй, вертолёты мягко сели на амортизационные полозья и убавили обороты своих движков. На шум вышел Карчмарь со щёткой в руке, остановился у входа в Карчму и стал сумрачно глядеть на прибывших гостей.
Гостей было четверо, по два в каждом вертолёте. Сначала выпрыгнули два вооружённых до зубов чёрных «скорпиона», встали чуть в стороне и принялись зыркать по всем своей суперточной оптикой, держа наизготовку приспособления, с первого взгляда напоминающие китайские фонарики. Затем величественно снизошли на землю два небольших разведчика, ничем не примечательной, «серой» наружности.
«Серые» гости вальяжно приблизились к насупившемуся Карчмарю и один из них голосом Василия Васильевича, громко, перекрывая шум вертушек, прокричал:
— Приветствую вас, дорогой друг, в нашем славном бунгало! Как себя чувствует наша Карчма? Не развалилась ещё? Как поживаете, как здоровьице, дражайшее? Радикулит не мучает последнее время?
— Меня только такие вот гости, как ты, мучают, — мощно бухнул в ответ Карчмарь, развернулся и уполз в своё убежище.
— Кхе… — неуверенно сказал второй из «серых» гостей, — я не понял, он нам не рад, что ли?
— Рад, рад, просто это у него такое нормальное состояние, — громко-весело сказал Василий Васильевич и, кивнув в сторону «скорпионов», продолжил: — Если бы он был не рад, нас бы и ваши «пукалки» не спасли. Они на него не действуют, ибо он у нас хитёр, аки змий. Прошу вас, шеф, давайте уже пройдём к навесу. А то сквозит здесь от винтов, да и шумно…
После его слов, вертолёты резко сбросили обороты двигателей и, вскоре, с затуханием, смолкли вовсе. Опять стали слышны гомон птиц, шум ветра и плеск прибрежных волн. Сопровождаемые бдительными чёрными бойцами, Василий Васильевич, и именуемый им, шеф, подошли к стоящим дружным «строем», Алексу и Педро. Рейнджеры и неразлучная четвёрка, слегка приблизившись, молча, наблюдали за ними издали.
— Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди! Очень рад вас видеть, в столь здравом железном обличии. Вот, позвольте, Николай Николаевич, вам представить — это наш молодой, перспективный работник. Зовут его Алекс. И это именно он сорвал нам всю нашу, тщательно разработанную, продуманную до мелочей операцию, под кодовым названием ЧД. Все наши старания, все наши бессонные ночи работы над ней, весь наш съеденный валидол, валокордин и корвалол, всё, всё, пошло прахом. Полюбуйтесь, Николай Николаевич, вот он стоит перед нами и ухом не ведёт!
— Хватит! — вскричал Алекс, чувствуя, что перестаёт себя контролировать. — Хватит уже издеваться, господин Кибер! Я и без вас знаю, что виноват в их гибели. Без вас знаю… — добавил он уже тише.
— Э-э-э… — протянул Василий Васильевич и укоризненно покосился на фыркнувшего шефа, — не разделяю вашей скорби, дорогой Алекс. По моим соображениям, подкреплённым, кстати, вашими же последними сведениями, какими вы, только что, поделились с уважаемым Педро, дроны не погибли. Николай Николаевич, позвольте, я объясню молодым людям, нашу точку зрения на эту проблему?
— Да, да, пожалуйста. Будьте любезны. Доведите только до молодого человека тот факт, что мы прекрасно слышали его последние рассуждения на подлёте сюда, — Николай Николаевич, улыбаясь, весело смотрел на Алекса, и тому была совершенно непонятна и неприятна эта его весёлость.
— Э-э… да-да. Молодые люди, — Василий Васильевич обратился к стоящим слегка поодаль, футболистам, — мы тут видели на тропе два поверженных друида. Вас не затруднит доставить их до Парковки и вызвать службу спасения? Я буду очень признателен, если вы не откажете мне в этой просьбе.
Страшно недовольные игроки, под тяжёлыми взорами «скорпионов», с ворчанием поплелись выполнять столь важное поручение. А Василий Васильевич дождавшись, пока они скрылись за кромкой обрыва, обратившись к Алексу, сказал:
— Именно вашей фразы, дорогой Алекс, об «эхе разума», нам и не хватало в нашем понимании разумности так называемых «чёрных дронов». И спасибо вам большое, Педро, что вы так остроумно её интерпретировали.
Алекс слушал, насупившись, и угрюмо молчал. А из Карчмы, боком, с независимым видом, выплыл Карчмарь, и, пристроившись к верстаку, стал внимательно прислушиваться к разговору, старательно изображая занятость непомерно важным делом.
Не обращая на него внимания, Василий Васильевич продолжал:
— Ну, хорошо, оставим взаимные непродуктивные подколки. Должен признать, уважаемый Алекс, что дело вы сделали. Несколько шероховато и без нашего формального дозволения, используя известную вам эксклюзивную информацию, вы нашли блестящий выход из создавшейся ситуации. Но. Но! Впредь так, будьте любезны, не поступать. Как вы смогли убедиться, даже блестящие, но непродуманные и неподготовленные решения, не застрахованы от случайных провалов. Поэтому наша основная задача — свести случайности к нулю. Мы над этим постоянно работаем. Надеюсь, вы себе это хорошо уясните в дальнейшей вашей деятельности. Я говорю «в дальнейшей», поскольку Николай Николаевич уполномочил меня, предложить вам постоянный контракт на сотрудничество. С очень хорошими условиями. Для вас, Алекс, и для нас э… Службы. Прошу вас, пожалуйста, не перебивайте, я ещё не кончил. Самая главная и важная новость состоит в том, что, специально, в интересах этого сотрудничества, учреждается Особый аналитический отдел — ЧД. Руководителем отдела назначается наш уважаемый Педро э… Крот. Вы, Алекс, назначаетесь на должность ведущего специалиста. Вашим друзьям можете предложить лаборантские должности, если они согласятся, конечно. И если в них будет необходимость. Материально-техническое обеспечение возложено на нашего дорогого Карчмаря. Оплата — согласно штатному расписанию.
Карчмарь фыркнул и чем-то очень громко брякнул.
— Да, да, дорогой, — поворотившись к нему и возвысив голос, сказал Василий Васильевич, — настала пора тебе, старый таракан, заняться чем-то более полезным, чем просто ковыряние в ржавых железках.
Карчмарь не удосужил его ответом, лишь достал из-под верстака мятый кусок дроновской обшивки и, со всего маху, грохнул по нему молотом.
Василий Васильевич чуть заметно улыбнулся и вновь обратился к Алексу и Педро:
— Курировать ваш отдел будем непосредственно мы с Николаем Николаевичем, по субординации. Ваша главная задача, сынки — «разбудить» дронов, созданных нашим, безвременно ушедшим дорогим другом.
Карчмарь опустил молот:
— Представился, значит, страдалец… Отмучался.
— Да, Миша, система жизнеобеспечения отключена сегодня, с согласия родственников, из-за прекращения активности головного мозга.
— Как!? — вскричал Алекс, опешив. — Педро, ты же говорил, что их разумы находятся в мозгу у Корнея!? Как же мы их теперь разбудим-то?
— И хотя мы все, скорбно, уже давно ожидали этого момента, — Василий Васильевич говорил очень серьёзно, внимательно глядя на Алекса, — всё равно он настал внезапно, для всех нас — его друзей и близких. В три часа ночи, по Островному времени, дежурные датчики зафиксировали остановку мыслительных процессов и всей мозговой деятельности вообще. Умер мозг одного из прозорливейших учёных нашего времени. Это большая утрата, для всех нас. Очень большая утрата.
— Как в три часа? — удивлённо спросил Алекс. — Я ещё спал в это время… А с дронами из подземелья выбирался в шесть… Я уже ничего не понимаю… Педро, как так?
— Ну-у, Василий Васильевич, неужели вы считаете, что теперь уже Алекс является носителем разума дронов? — Педро выглядел не менее удивлённым.
— Вы знаете, Педро, — вместо шефа СБ Северного Полигона ответил Николай Николаевич, он был серьёзен, и уже не улыбался, — и я был удивлён не менее вашего. Но по времени выходит именно так — Алекс вёл дронов, когда у Корнея уже три часа не было пульса, и не работал, ни один агрегат системы жизнеобеспечения. Мы специально сверялись по минутам.
— Если так, почему они сейчас не отвечают? Почему пропала сеть? — у Алекса шумело в ушах.
— Э… дорогой Алекс, это ведь вы у нас, ведущий специалист. Вам и карты в руки. Точнее дроны, — Василий Васильевич щёлкнул пальцами, один из «скорпионов» метнулся к вертолёту и, бегом, принёс прозрачную пластиковую коробку с двумя чёрными кристаллами. — Вот вам, товарищ специалист, ваши подопечные. Занимайтесь. Доклады в установленное время и по установленной форме…
Из-за обрыва, со стороны вечернего моря, с рёвом вылетели три микровертолёта с опознавательными знаками Среднеземного Полицейского Управления и зависли в воздухе над Карчмой. Сквозь прозрачные колпаки остекления выглядывали испуганно-удивлённые лица дронов-полицейских. Секунду вертолёты висели неподвижно, затем, с завидной поспешностью, взвыв движками, унырнули обратно, и низко стелясь над притихшим морем, унеслись навстречу пламенеющему закату в сторону Среднеземной Островной Фактории.
— … и не воображайте, что вам будет легко, — Василий Васильевич и Николай Николаевич проводили стражей Островного порядка долгим, задумчивым взглядом.
— И у вас даже сомнения не возникает, что я могу отказаться, — Алекс осторожно принял коробку с процессорами, приоткрыл крышку и слегка погладил их чёрные параллелепипеды, весело перемигивающиеся индикаторными светодиодами. — Вы так во мне уверены, господин Кибер?
Василий Васильевич снисходительно усмехнулся:
— Через пару дней вам доставят уцелевшие кристаллы непроснувшихся образцов. Надеюсь, вы не будете убегать и прятаться в подземелье, если вдруг, однажды, у вас проснётся Синий Куб, или же, какой-нибудь, Чёрный Квадрат?
………………………
………………………
………………………
………………………