Боевые корабли мира

Издание альманаха "Корабли и сражения”

г. Санкт-Петербург 1996 г.

Адмиралтейство возражало против широкой программы строительства линейных кораблей из- за быстрого технического прогресса во многих областях военно-морского строительства, который приводил к тому, что корабли в большом количестве в течение короткого промежутка времени становятся устаревшими. Второй причиной была торпедная угроза. В это время с торпедами на флоте начали серьезно считаться. На начальном этапе применения этого нового вида оружия было невозможно установить точный курс торпеды, к тому же торпеды обладали неприятным свойством в самый неподходящий момент описывать круг, ставя тем самым стреляющего в весьма опасное положение.

Радиус действия первых торпед достигал всего лишь нескольких сот метров. Но постепенно их радиус действия, скорость хода и разрушительное воздействие возрастали. К 1900 году радиус действия достигал порядка тысячи метров, в то время как радиус эффективного применения равнялся приблизительно 600 метрам. Это считалось достаточным, так как предполагалось, что в дальнейшем бои будут вестись на короткой дистанции. Предполагалось, кроме того, что так же, как и в прошлом, морские сражения будут происходить вблизи берегов и корабли при этом окажутся в пределах радиуса действия миноносцев, поскольку будут находиться на расстоянии около сотни миль от побережья противника. После маневров флота в 1885 году англичане пришли к выводу, что броненосец совершенно бессилен против одновременной атаки 3-4 миноносцев. В этом классе кораблей Англия отставала от флотов своих соперников. Во время очередного "кризиса" 1885 года в Великобритании строилось 40 миноносцев первого класса, но после окончания их постройки в этом направлении было сделано немного, особенно после испытаний 24 миноносцев в 1887 году, проводившихся во время их плавания в Ла-Манше. В течение этих трех недель испытаний зарегистрировали 24 несчастных случая, происшедших из-за дефектов в устройстве кораблей, причем 19 миноносцев получили повреждения.

Конечно, все это еще не могло служить доказательством того, что в результате применения торпед линейные корабли оказались устаревшими. Ограниченный радиус действия торпеды, неточность попаданий и тенденция к отклонению от курса, а также малый вес заряда привели к тому, что некоторые специалисты рассматривали торпеду как совершенно нелепый вид оружия. Они считали ее оружием ненадежным, скорее потенциальным, чем действительным, и, в основном, оружием государств со слабым флотом, так как оно должно было служить дешевой заменой мореходного флота. Например, кэптен Гренфел был вынужден начать свою лекцию в 1888 году перед вполне компетентной аудиторией следующими словами: "Я совершенно уверен в том, что критика торпеды не только преждевременна, но и является дерзким и даже безрассудным действием". Во время дискуссии по поводу этой лекции все выступавшие ораторы высказали большую веру в торпеду, по достоинству оценив ее качества. Колоссальная разрушительная сила торпеды и видимая невозможность противостоять ее атакам даже со стороны линейных кораблей привели к тому, что многие начали считать, что большие броненосные корабли, вооруженные тяжелой артиллерией, обречены на гибель и что в дальнейшем необходимо строить только малые быстроходные, вооруженные легкой артиллерией корабли с сильно укрепленной носовой частью, которая дала бы им возможность таранить противника. Так, например, директор орудийных заводов в Эльсвике "был убежден в том, что с изобретением торпеды строительству больших кораблей должен наступить конец и что требования, предъявляемые к увеличению скорости хода и большим запасам топлива, будут в дальнейшем все более ограничивать толщину наружной брони кораблей".

Эти взгляды разделялись не всеми морскими специалистами, но в Европе они нашли себе многих последователей и имели большое влияние на кораблестроение в 80-х и в начале 90-х годов. Практические последствия этого выразились в нежелании расходовать крупные суммы денег на строительство отдельных кораблей, то есть ставить все на одну карту, а отсюда возникло чрезмерное ограничение водоизмещения, которое, в свою очередь, поставило кораблестроителей практически перед невозможностью выработать удовлетворительные проекты. Этим обстоятельством в большой степени можно объяснить причину, по которой почти все линейные корабли этого периода были построены на основании более или менее компромиссных и не удовлетворительных проектов. Начало отхода от этой тенденции положили броненосцы типа "Royal Sovereign"… Хотя Адмиралтейство никогда не разделяло точки зрения о том, что время тяжелых броненосцев уже прошло, оно все же допускало воздействие теорий, высказываемых энтузиастами нового рода оружия – торпеды, на программу кораблестроения. Высказывалась мысль о том, что Адмиралтейство строит эти обременительные и дорогостоящие линейные корабли только потому, что такие же корабли имеются во флотах наиболее опасных соперников Британии.

В июле 1884 года, после того как лорд Сидмоут привлек внимание к относительной слабости английского флота, Нортбрук не согласился с его предложением о том, чтобы Совет Адмиралтейства располагал неограниченными суммами денег на постройку настоящего типа линейных кораблей. Если Адмиралтейству представится возможность израсходовать завтра 3 или 4 миллиона на указанные цели, говорил он, то оно встретится с большими затруднениями, когда ему нужно будет решить вопрос о том, "как именно израсходовать эти деньги". Это замечание было подхвачено остальными с целью показать, что, по мнению Адмиралтейства, морские силы уже чрезмерны и что тратить на них еще средства больше не требуется. Но первый лорд хотел доказать, что вопрос о том, какой тип линейного корабля должен быть принят, настолько неясен, что всякое поспешно принятое решение об увеличении строительства было бы напрасно. В 1886 году парламентский секретарь настаивал на затрате крупных средств на линейные корабли, уже находящиеся в постройке, на том основании, что так как на них уже затрачены крупные суммы, то их постройку следовало закончить при утверждении морских смет 1886-1887 гг. Он заявил, что те два линейных корабля, по поводу строительства которых возникло столько споров ("Nile" и "Trafalgar"), будут, вероятно, последними большими броненосцами, построенными как в Англии, так и в других государствах. Эту точку зрения поддерживали Купер, Кей и другие крупные морские авторитеты.

В августе 1885 года преемник Нортбрука лорд Георг Гамильтон частным образом сообщил адмиралу Саймондсу (мечтавшему удвоить "истощенные" морские силы Британии) о том, что в отношении броненосцев, миноносцев и имеющих сильную артиллерию быстроходных крейсеров Англия не сохранила своего относительного превосходства и что необходимо сделать все возможное, чтобы восстановить это превосходство в кратчайший срок. Но, независимо от соображений финансового характера, усиление флота вдвое привело бы к возмущению среди налогоплательщиков. "Мы находимся в переходном периоде в отношении строительства кораблей и производства орудий. В настоящее время не найдется двух морских офицеров, которые согласились бы в вопросе о том, что через несколько лет будет представлять собой военный корабль. Никто из наиболее искренних и дальновидных друзей флота не будет отстаивать необходимость в настоящее время затрат колоссальных средств на строительство кораблей или укреплений, зная наперед, что опыт дальнейших лет может доказать, что эти средства были истрачены неправильно."

В 1888 году Франция оставалась для Англии лютым врагом. Лондонская газета "Стандарт" 21 января стала причиной нового "кризиса", сообщив о необычайной морской активности в Тулоне, где были приняты все меры к тому, чтобы разместить эскадру броненосцев, а все крейсера стояли в полной готовности к отплытию. Адмиралтейство настолько взволновало это сообщение, что оно обратилось в министерство иностранных дел с просьбой проверить его через военного атташе в Париже (морской атташе, бывший одновременно представителем во Франции и Италии, находился в тот момент в Италии). Последствия этого запроса весьма показательны для того состояния подавленности и паники, в котором в течение последних лет находилось Адмиралтейство. 30-го января министерство иностранных дел ответило, что в Тулоне происходит обычная подготовка флота к летнему плаванию. Но тремя днями позже итальянский поверенный в Лондоне конфиденциально сообщил лорду Солсбери о том, что большая часть французского флота мобилизована и сосредоточена в Средиземном море. Премьер-министр, получивший подобную же информацию от германского посланника, указал на желательность усиления Средиземноморской эскадры.

Адмиралтейство, вставшее в тупик перед этими двумя противоречиями в сообщениях министерства иностранных дел от 30 января и 3 февраля, решило, что было бы невероятно, если" бы в течение 3 дней могли произойти какие-либо серьезные изменения, и что следует более доверять первому сообщению. Если бы известия от 3 февраля подтвердились, эскадре Канала (Ла- Манша), состоявшей из шести мощных броненосцев, мог быть отдан приказ остаться в Гибралтаре вместо того, чтобы направиться к Мадейре. В противном же случае Адмиралтейство собиралось считать события в Тулоне обычной подготовкой к летнему плаванию, не продиктованной никакими особыми мотивами. Кроме того, Адмиралтейство считало невозможным создавать у французского правительства чувство недоверия и напряженности, усилив Средиземноморскую эскадру какими-либо иными средствами, кроме удержания эскадры Канала в Гибралтаре. Необходимые сведения вскоре получили от английского посланника в Париже, который передал следующую информацию, полученную им из немецкого посольства: "в то время, когда адмирал Об был морским министром, французский флот оказался в весьма плачевном состоянии и состав Средиземноморской эскадры был уменьшен до 4 броненосцев и 1 посыльного судна. Для того чтобы улучшить сложившееся положение, новый морской министр недавно отдал приказ об усилении этой эскадры двумя броненосцами, что должно было способствовать доведению ее до нормальных пределов. Поэтому, как сообщил английский военный атташе, к обычным силам французского флота ничего не прибавилось. 13 февраля последовала просьба о том, чтобы министерство иностранных дел держало Адмиралтейство постоянно в курсе малейшего движения Франции и России в отношении направлений усиления их действующих флотов, подготовки к вооружению торговых судов и к созданию экспедиционных сил для переброски за море."

Адмиралтейство продолжало не видеть никаких оснований к беспокойству или принятию контрмер в виде усиления Средиземноморской эскадры или в виде расширения программы кораблестроения. 9 февраля первый лорд Адмиралтейства высказал мнение о том, что Франция не желает еще более увеличивать свои расходы, так как ее кораблестроительная программа уже значительно превышает ее финансовые возможности. Тем не менее Франция продолжала посылать корабли в Средиземное море. 6 февраля начальник разведывательного управления сообщил о том, что там находится 8 французских броненосцев.

Отношения между Францией и Италией значительно ухудшались начиная с 1887 года. В основе этого лежала попытка Франции прервать дружественные отношения между Италией и Англией, а также заключение тройственного союза. В действительности же Англия была, по- видимому, уверена в том, что именно она, а не Италия являлась объектом концентрации французских морских сил. Уже 30 января главнокомандующий английским Средиземноморским флотом герцог Эдинбургский получил инструкции, согласно которым он должен был учесть все морские силы, которые окажутся необходимыми в случае войны, предполагая при этом, что Англия будет действовать без союзников. На это главнокомандующий ответил, что, по его мнению, "нормальные силы Средиземноморского флота недостаточны для отражения внезапного нападения или для ведения войны", тем более что Франция сосредоточила в Средиземном море почти все свои броненосцы. Так в июле 1888 года Англия имела 22 линейных корабля, действующих или находящихся в резерве, в водах метрополии и 8 линейных кораблей в Средиземном море. Франция имела в Средиземном море 15 линейных кораблей. Если бы Англии пришлось вести войну с одной лишь Францией, то только для того, чтобы сравнять ее силы на Средиземном море с французскими, следовало придать им еще 9 линейных кораблей, а это, несомненно, ослабило бы защиту Ла-Манша и заморских станций. Это незначительное превосходство в силах, по мнению англичан, делало в 1888 году войну даже только с одной Францией весьма рискованным предприятием, а традиционный стратегический метод блокады – совершенно невозможным. Что еще хуже, размеры английского флота были также недостаточны для англичан и с политической точки зрения, так как возможность заключения франко-русского союза становилась все более реальной. Пропаганда во Франции за союз с Россией достигла в 1888 году колоссальных размеров, а Россия уже начала пользоваться займами на Парижской бирже. В мае 1888 года разведывательное управление флота пришло к заключению, что при подготовке к войне на море в качестве вероятных противников Великобритании нужно рассматривать как Ф ранцию, так и Россию.

Познания в области морской тактики были невелики. Морской бой в 70-х и 80-х годах прошлого столетия допускал "полную свободу действий" и представлялся "общей свалкой на близкой дистанции". Эффективное применение в таком бою тяжелой артиллерии едва ли считалось возможным, так как он должен был происходить на очень близких дистанциях, при которых использование тарана и торпеды имело решающее значение. Лейтмотивом всей морской тактики стал метод "выбивающего порыва". В 1887 году адмирал Коломб писал: "Не так давно морские офицеры настолько свыклись с этой формой боя, что считали изучение морской тактики чем-то противоречащим общепринятым методам. Морская тактика вообще не существовала – бой должен вестись методом всеобщей свалки, при котором всякое планирование было бы совершенно бесполезно." Предполагалось, что, как и в прежние времена, линия боя будет разбита на ряд отдельных поединков между кораблями, в которых не исключалась возможность абордажных боев. И действительно, до 1905 года в программу обучения личного состава британских военных кораблей входила тренировка на абордажных станциях и упражнения по владению шпагами. Абордажные пики и топоры продолжали составлять часть снаряжения кораблей. "Были проведены маневры флота",- сообщает Бэкон, – "имевшие целью дать кораблям практику в производстве перестроений, но никто не знал, станут ли они использоваться во время боя или нет". Хаотичность представлений стратегического и тактического характера, царившая в 80-х годах прошлого столетия, лучше всего иллюстрируется любопытным инцидентом, приведенным в качестве наглядного примера тем же адмиралом Бэконом. Во время проведения одних из ранних маневров в порту находились три малые канонерские лодки ("Fly", "Bug" и "Beetle"); внезапно они заметили четыре больших крейсера. По приказу старшего начальника эти канонерские лодки немедленно вышли в море для боя с крейсерами. Конечно, результаты сражения для более слабого противника были весьма плачевны. В качестве объяснения своих действий во время этой безрассудной операции командир канонерских лодок мог только сказать: "Неужели вы предпочли, чтобы британский корабль отказался принять бой!" Каково бы ни было состояние французской морской тактики, она все же была на более высоком уровне, чем британская, и такое положение в отношении тактического превосходства французского флота длилось до конца 90-х годов. В то же время "последователи традиций Нельсона" продолжали иметь броненосцы, которые даже Адмиралтейство не могло считать удовлетворительными. Адмирал Коломб назвал флот, собранный во время "русского кризиса" 1885 года, "буйным сборищем странно подобранных кораблей", потому что там царила страшная разнотипность. Основу британского флота в то время составляли эскадренные броненосцы типа "Admiral". Снова и снова в их адрес высказывались обвинения в том, что они не имеют почти никакого боевого значения. Носовая и кормовая части этих линейных кораблей, построенных в 80-х годах, не были бронированы, возможно, потому, что к моменту их постройки скорострельные пушки еще не появились. Только центральная часть, в пределах которой находились жизненно важные механизмы, имела броневую защиту, причем около 45% всей ватерлинии оставалось незабронированным. В связи с этим им угрожала опасность опрокинуться или, по меньшей мере, выйти из строя в результате потери плавучести или остойчивости в случае, если бы их небронированная носовая и кормовая части получили пробоины от снарядов скорострельных орудий.

Бывший начальник управления военного кораблестроения Э. Рид отказывался считать линкоры типа "Admiral" "броненосными кораблями", называя их "кораблями с бронированными местами". Корабельные инженеры из Адмиралтейства утверждали, что пробоины на небронированной кормовой и носовой частях корабля не должны сильно отражаться на его остойчивости, основывая свою теорию на том, что корабль, выходя в море, имеет большой запас остойчивости и если при этом приняты еще некоторые меры предосторожности, которые дали бы возможность незащищенным частям корабля выносить сравнительно большие повреждения, то эскадренные броненосцы типа "Admiral" будут терять свою остойчивость очень медленно. Адмиралтейство предпочитало использовать водоизмещение кораблей, сохраненное таким образом для других целей. Лорд Нортбрук полагал, что если увеличивать водоизмещение, то его следовало бы использовать для дополнительного вооружения или дополнительного бронирования жизненно важных частей или орудийных расчетов.

Так как линейные корабли первого класса типа "Trafalgar" имели поясную броню в средней части, занимавшую две трети их длины, хотя и превышавшую по длине пояс броненосцев типа "Admiral", однако оставлявшую оконечности незащищенными, то Совет Адмиралтейства считал, что подводная стальная палуба с переборками вполне достаточна для защиты корабля от повреждений во время боя (носовую и кормовую оконечности защищали броней, только начиная с типа "Bulwark"). Как французские эскадренные броненосцы, так и линейные корабли большинства других морских держав европейского континента бронировались полностью, то есть они имели узкий пояс брони большой толщины, вдоль ватерлинии от кормы до носа. Основное внимание уделялось именно защите ватерлинии. Французы в большей степени отказались от защиты броней корабельной артиллерии, в то время как англичане – в еще большей степени от бронирования самих кораблей. Французская идея боя практически с любым из английских броненосных кораблей была проста: одно попадание крупного мелинитового снаряда в носовую часть корабля должно было полностью разрушить часть корпуса у ватерлинии, в результате чего корабль получит дифферент на нос, потеряет скорость хода, лишится возможности использовать в бою свою артиллерию и, возможно, даже опрокинется. Эта теория прочно укоренилась в среде французских морских офицеров. У англичан же существовало убеждение, что попадание даже 152-мм снаряда в барбет должно вывести его из строя, в то время как разрушение небронированных оконечностей лишь увеличит осадку корабля на несколько дюймов.

Только война могла разрешить этот спор. Сражение у устья реки Ялу вроде бы подтвердило английскую теорию. Два китайских эскадренных броненосца, имевших совершенно незащищенные броней оконечности, получили до двухсот попаданий, но вышли из боя, полностью сохранив свои мореходные качества. Испанские же крейсера, имевшие полный или почти полный броневой пояс по ватерлинии, были уничтожены в 1898 году в бою у Сантьяго американскими кораблями с небронированными оконечностями. В то же время русско-японская война со всей определенностью показала необходимость полного бронирования по ватерлинии. Кроме того, многие английские специалисты и офицеры военно-морского флота считали, что на стороне Франции будет определенное преимущество: если будет выведена из строя корабельная артиллерия или убита орудийная прислуга, это все же не помешает самим кораблям выйти из боя и произвести ремонт полученных повреждений. Даже Совет Адмиралтейства колебался в вопросе о кораблях с небронированными оконечностями.

В 1885 году два морских лорда, включая Фредерика Ричардса, ставшего в 1893-1899 годах первым морским лордом, указали на то, что линейный корабль должен иметь броневой пояс во всю свою длину, от штевня до штевня.

Несмотря на то, что все шесть линейных кораблей типа "Admiral" спустили на воду между 1882 и 1887 годами, Уильям Уайт считал их в 1893 году уже устаревшими в связи с их ограниченным.бронированием и отсутствием на них скорострельных орудий более крупного калибра. Лорд Бересфорд, будучи в 1880-х годах членом парламента, внес предложение подвергнуть тщательным практическим испытаниям один из линейных кораблей, имевших небронированные носовую и кормовую части, проделав пробоины в его оконечностях и поставив в такое положение, которое ему, возможно, пришлось бы испытать во время боя. В ответ один из членов парламента предложил Бересфорду не настаивать на своем требовании, объясняя это следующим: "Предположим, что Ваша теория окажется правильной, не думаете ли Вы в таком случае, что было бы не в интересах самой Британии показать другим государствам, что из ее 22 линейных кораблей 13 оказываются по своим качествам хуже французских и что им может угрожать опасность даже от огня артиллерии небольшого калибра?"

Артиллерийское вооружение британских линейных кораблей не стало причиной таких жарких споров. Начиная с 1870 года и кончая серединой 80-х годов, корабельные пушки, по отзыву адмирала Фитцжеральда, были "короткими, широкими, походившими на бутылки для содовой воды, заряжавшимися с дула, которые стреляли снарядами, нередко разрывавшимися в самом орудии или летевшими после выстрела в любом направлении, кроме должного, зато дыма при этом было очень много".

Французский флот располагал более эффективными казнозарядными орудиями задолго до того, как их ввели во флоте ее соперницы Англии, несмотря на то, что Адмиралтейство еще в 1858 году приняло на вооружение казно-зарядные пушки Армстронга. Эти орудия имели способность убивать орудийную прислугу при взрыве в казенной части или же их снаряды взрывались, так и не покинув орудия, поэтому моряки прозвали их "пушками с двумя дулами". Около 1865 года их сняли с вооружения, так как военные специалисты предпочли возвратиться к менее совершенным дульнозарядным пушкам. Такие орудия продержались на вооружении флота более пятнадцати лет, несмотря на то, что в это время на вооружение флотов других держав приняли казнозарядные пушки, имевшие перед последними три важных преимущества: большую скорострельность, большую безопасность и более высокую начальную скорость снаряда.

Прогресс в технике, сделавший возможным применение длинных стволов, а также несчастный случай, происшедший в 1879 году но броненосце "Thunderer" (на нем разорвалось 38-тонное орудие из-за ошибочного введения двойного заряда со стороны дульной части, что было совершенно невозможно при заряжании с казны), поколебали веру Адмиралтейства в дульнозарядные орудия, и начиная с 1880 года на новых линейных кораблях и крейсерах начали устанавливать казнозарядные пушки. В 1888 году на вооружении 16 английских линкоров, 9 броненосных крейсеров, 7 крейсеров, не имевших бронирования, 13 кораблей береговой обороны и специального назначения все еще состояли устаревшие дульнозарядные орудия. Но на этом неприятности с артиллерией не заканчивались.

При изготовлении казнозарядных орудий происходило много задержек, и они устанавливались на новых кораблях крайне медленно. Причиной этому послужила ошибка, допущенная по вине артиллерийского комитета в связи с лейнированием орудий. Недостаток артиллерии был общеизвестным фактом, в палате общин его считали "одной из величайших административных ошибок современности". Премьер-министр признал, что "подлинным, наиболее серьезным недостатком является недостаток в тяжелых орудиях". Он делал со своей стороны все что мог, чтобы ускорить производство тяжелой артиллерии, но, по его словам, обращенным к королеве, "трудностей, с которыми сопряжены всякие попытки заставить что-либо идти более быстрыми темпами при парламентском государственном строе, гораздо больше, чем может себе представить Ваше Величество."

Первые казнозарядные пушки оказались крайне несовершенны. Во время одной из практических стрельб при первой же проверке орудий были выведены из строя три новых линейных корабля. Взрывавшиеся в стволе орудия снаряды, дефекты лейнеров и другие "неприятности" продолжали серьезно беспокоить моряков вплоть до начала 90-х годов. В 1891 году два новых линейных корабля из четырех, входивших в состав эскадры Канала (Ла-Манша), в течение долгого времени находились в ремонте в результате повреждений, вызванных дефектами в казнозарядных орудиях главного калибра. Но неудачи с артиллерией в Уайтхолле принимались относительно спокойно. Фишер, бывший в 1890 году инспектором морской артиллерии, располагал "авторитетными сведениями", полученными из доклада специального комитета о том, что английская морская артиллерия превосходит французскую и, возможно, за одним исключением равна германской артиллерии. Английский флот, по его мнению, намного превосходил флоты других держав в скорострельных орудиях. Кроме того, Фишер указывал на то, что с английскими казнозарядными пушками никогда не происходило столь серьезных несчастных случаев, которые повлияли бы на их боевое применение, и ни один человек никогда не был ранен при взрыве английского казнозарядного орудия. Правда, при испытании одного из 43-тонных орудий на "Collingwood" произошел инцидент, во время которого была оторвана часть его ствола, но никто при этом не пострадал, а пушка могла продолжать действовать.

Все это держалось в большом секрете от других государств, но в то же время Англия располагала весьма достоверными сведениями о нескольких несчастных случаях с иностранными, главным образом французскими казнозарядными орудиями крупного калибра. Так, например, спуск нового французского эскадренного броненосца первого класса "Marceau" задержали на два года в результате полной неудачи с орудийными башенными установками. Эндрю Ноубл, английский магнат, занимавшийся производством вооружений, писал Фишеру, что "эти несчастные случаи и недочеты держатся в зарубежных флотах в строгой тайне, но всякая неудача с английскими пушками или кораблями рекламируется громче, чем мыло "Пирс"".

Частые аварии со сложными механизмами на военных кораблях стали особенно очевидны в конце 80-х и начале 90-х годов и привели вместе с постоянными неполадками морской артиллерии к тому, что отношение к флоту стало весьма ироничным. "В настоящее время наш флот, за исключением тех случаев, когда он используется для каких-либо политических целей, интересует нас только с юмористической точки зрения. В тех случаях, когда какой-нибудь броненосец, участвуя в маневрах, выявляет какой-то из своих внутренних дефектов и его приходится отводить в порт на буксире, весь английский народ веселится. Если другой броненосец в результате каких-то кажущихся незначительными причин идет на морское дно, мы так радуемся тому, что представляется возможность забросать веселыми шутками лицо, ответственное за его гибель, что у нас уже не хватает духу побранить его серьезно… Излюбленной темой юмористических журналов стало описание английского адмирала с кораблями, которыми ему не удается командовать и с пушками, из которых он боится стрелять… По-видимому, если не было бы человеческих жертв, которые заставляют нас относиться к этому серьезно, то английский народ имел бы достаточно причин посмеяться, и, если бы в течение каждой недели тонуло по одному броненосцу, смех не умолкал до тех пор, пока на флоте оставались корабли," – писал очевидец тех событий.

Таким образом, британский флот как в качественном, так и в количественном отношении видел в свое время и значительно лучшие дни. В то же время многие считали, что он нуждается главным о бразом в скорейшем пополнении новыми кораблями.

Сэр Уильям Уайт

Огромный вклад в создание нового типа линейного корабля внес Уильям Уайт, который стал его наиболее удачным творением. Оказавшись дальновиднее многих лордов, он, человек из низов общества, создал тип, ставший гордостью британского флота и непрерывно развивавшийся полтора десятка лет без кардинальных изменений.

Уильям Уайт родился 2 февраля 1845 года в Дрейс Коттедже в Девонпорте. В 1859 году при поступлении на работу на королевскую верфь обойти ограничение по минимально допустимому росту ему помогла лишь положенная в обувь бумага. Преодолев эту преграду, он в возрасте 14 лет стал работать в качестве ученика, получая три шиллинга в неделю. Работать он начал на линейном корабле "St.George", который переделывали в паровой. В 1863 году Уайт, кандидат на обучение в недавно открывшемся Королевском училище военного кораблестроения в Саут Кенсингтоне, получил стипендию от Адмиралтейства. В течение всего времени обучения Уильям был первым в списке студентов, присланных на учебу со всех верфей Британии.

В 1865 году первая практика привела его назад в Девонпорт, а на следующий год Уайт приехал в Чатем, где работал в качестве чертежника, сначала нештатного, а позднее и третьего класса, над деталями конструкции "Bellerophon" и "Hercules". После окончания училища он поступил на работу в Адмиралтейство, где занимался составле-нием спецификаций с расчетами и оценкой весов и скорости для эскизных проработок. Очень скоро его назначили личным и доверенным секретарем Э. Рида. После его ухода в 1870 году Уайт продолжал работать для Натаниэля Барнаби, который стал президентом Совета кораблестроения. В ноябре 1870 года его назначили инспектором по проектированию для военно-морского флота в Кенсингтоне, а в 1872 году секретарем Совета кораблестроения. С этого времени и до 1883 года не было работы, выполненной проектантами в Адмиралтействе, в которой Уайт не играл большой, а во многих случаях ведущей роли. В 1872-1873 годах он осуществлял надзор за работой на Пемброукской верфи, в том числе и за перепроектированием "Fury", а затем, переведенный в Портсмут, стал наблюдающим за постройкой "Inflexible". После гибели "Captain" в 1870 году Уайту вместе с У. Джоном поручили осуществлять контроль за расчетами остойчивости, требуемыми Комитетом по проектам. Они посчитали необходимым не только усовершенствовать известные методы, но и ввести в употребление новые, объясняющие поведение корабля как движимого паровой машиной, так и идущего под парусами.

В марте 1875 года Уайт получил должность помощника конструктора и в том же году женился. Его "Справочник инженера-кораблестроителя", изданный в это время, стал всемирно известным классическим трудом. В 1880 году он подал записку, рекомендующую создание Королевского Корпуса инженеров-кораблестроителей, который был учрежден по приказу Совета Адмиралтейства в августе 1883 года. В 1882 году Уайт оставил Адмиралтейство, чтобы поступить на службу на заводы "Уильям Армстронг, Митчелл и К°" в качестве инженера-кораблестроителя и управляющего их отдела кораблестроения. В течение следующих трех лет он проектировал первые "эльсвикские" крейсера и строил австрийские минные крейсера "Panther" и "Leopard", итальянские крейсера "Pisa" и "Piemonte", испанские малые крейсера "Isla de Cuba" и "Isla de Luzon". Превосходная работа Уайта обратила на себя внимание английского правительства. После ухода в отставку Барнаби в возрасте 40 лет он снова пришел в Адмиралтейство уже в качестве начальника управления военного кораблестроения. Первое, что он сделал, это составил программу реорганизации в Адмиралтействе, затрагивающую верфи и различный служебный персонал.

Отличительными чертами кораблей Уайта стали барбетные установки, высокий надводный борт, "размазывание" брони для защиты артиллерии среднего калибра, связанное с ее размещением на главной палубе. Их по праву называли "инженерными" кораблями.

Грандиозные маневры 1888 года были нужны для нагнетания панических настроений и взвинчивания населения для того, чтобы добиться дополнительных ассигнований на флот. Другой их целью явилась проверка на практике предположения французских теоретиков "молодой школы", что в условиях применения парового броненосного флота блокада побережья противника невозможна. Одна эскадра играла роль британского флота, а другая изображала наиболее вероятного противника – французский флот. "Британскому" флоту не удалось осуществить тесную блокаду "вражеских" портов. Командующий "французским" флотом действовал смело и решительно, вполне возможно, потому, что это были лишь учения. В море прорвались "французский" эскадренный броненосец ("Rodney") и два крейсера, перерезали океанские коммуникации и напали на торговые порты западной Шотландии, "налагая на них контрибуции и сея панику" среди населения побережья.

Причин невозможности осуществления эффективной блокады оказалось несколько. Корабли "британского" флота сразу же столкнулись с проблемой пополнения своих угольных запасов. Даже при относительно небольшом волнении погрузка угля в открытом море была чрезвычайно хлопотным и утомительным делом. В результате приходилось периодически возвращаться в свои базы, оставляя блокирующий флот. Команды миноносцев "британского" флота оказались совершенно измотаны из-за постоянной болтанки в открытом море. Эти небольшие корабли подвергались такой качке, что их матросы и офицеры сутками не имели возможности ни отдохнуть как следует, ни поесть горячей пищи. В то же время команды миноносцев "противника" прекрасно проводили время в базе и могли атаковать блокирующий флот когда им вздумается. Постоянное ожидание торпедной атаки, в свою очередь, породило на кораблях блокирующего флота дополнительную нервозность.

Маневры 1888 года наглядно продемонстрировали невозможность "непроницаемой" блокады английским флотом военных баз потенциального противника.

Помимо всего прочего, обнаружили множество недостатков в проектах кораблей британского флота. В особенности был выделен вопрос о линейных кораблях, так как его считали главным. Низкобортные башенные броненосцы, а также барбетные броненосцы типа "Admiral" сильно страдали от волнения, а в некоторых случаях боковая и килевая качка была так сильна, что они не могли эффективно использовать орудия во время боя, если бы только вообще смогли применить их в таких условиях. На башенных кораблях положение ухудшалось тем, что орудия главного калибра располагались так близко к ватерлинии, что это создавало ненормальное положение у дульных срезов носовых орудий, которые зарывались в пену волн, всходивших на полубак. Поэтому, не возлагая особых надежд на достраивающиеся броненосцы типа "Nile" и "Sans Pareil" в отношении их мореходных качеств, Адмиралтейство занялось разработкой более удачного типа.

В результате подробного изучения этих проблем Совет Адмиралтейства, в значительной мере под влиянием начальника управления военного кораблестроения Уильяма Уайта, решил, что новый проект линейного корабля, который должен быть принят, соединит в себе самые лучшие черты более ранних кораблей с высоким надводным бортом, необходимым британскому линкору для выполнения своих функций на сильном волнении. 10 апреля 1889 года он прочитал доклад в обществе корабельных инженеров, в котором обосновал преимущества барбетной системы. Кроме этого, предложили и другие новые идеи и в результате принятых решений тип "Royal Sovereign" стал первым, который получил скорострельные 6-дюймовые орудия, никельхромовую стальную броню (для верхнего пояса) и казематную защиту артиллерии среднего калибра. Начальник управления военного кораблестроения также хотел снабдить броневую палубу скосами, но Совет Адмиралтейства не одобрил такой конструкции, и до введения броневой палубы со скосами на британские эскадренные броненосцы прошло еще несколько лет (впервые она появилась в 1892 году на линейном корабле второго класса "Renown").

Встревоженные быстрым ростом флотов других держав и сознавая, что благосостояние Британии и даже само ее существование зависит от морской мощи, морские специалисты и все газеты единодушно твердили одну фразу: "Англия поднялась благодаря своему флоту и с уничтожением его она погибнет". 4 января 1889 года премьер Солсбери принял делегацию представителей крупнейших приморских городов: Глазго, Эдинбурга, Ливерпуля и Ньюкасла. В петиции, которая была вручена правительству, выражалось "глубокое чувство тревоги ввиду опасности, угрожающей нашей торговле и крупным торговым портам". Подписавшие петицию призывали правительство "не терять времени в деле разработки и осуществления планов, гарантирующих безопасность наших городов и способных восстановить серьезно поколебленное чувство уверенности, которое является существенной предпосылкой торговой деятельности и процветания". Публикация полного текста петиции вызвала сочувственный отклик в прессе. Через неделю после описанных событий "Тайме" потребовала от правительства представить свои соображения "в зрелой форме и как можно скорее". Кроме того, сильно увеличившийся торговый флот требовал надежной защиты.

В Адмиралтействе также не теряли времени даром: военные моряки представили доклад, в котором подчеркивалась необходимость создания флота, способного вести войну против России и Франции одновременно. Была рекомендована обширная кораблестроительная программа.

Несмотря на то что английское правительство до этого времени неохотно признавало недостаточность флота, оно изменило свой курс, как это пришлось сделать либералам в 1884 году. Лорд Солсбери, как он сам с неудовольствием признал в ноябре, оказался вынужденным заставить Великобританию принять участие в гонке с другими державами в области морских вооружений. В марте 1889 года в парламент был внесен Акт морской обороны. Этот законопроект предусматривал постройку с 1 апреля 1889 по 1 апреля 1894 года 8 линейных кораблей первого класса, 2 линейных кораблей второго класса, 9 крейсеров первого класса (бронепалубные), 29 крейсеров второго класса (тип "Medea"), 4 крейсеров третьего класса (тип "Pandora") и 18 торпедных канонерских лодок (тип "Sharpshooter") – на сумму 21500 000 фунтов стерлингов.

В конце мая 1889 года английский парламент принял этот закон, и бюджет Адмиралтейства, утвержденный незадолго до этого, увеличился еще на 25 %. Увеличение военно-морского бюджета сопровождалось решительным заявлением. В тексте закона говорилось, что отныне Британия должна иметь флот сильнее, чем объединенные флоты двух самых крупных после нее морских держав. Таким образом, впервые была сформулирована доктрина "стандарта двух держав", которая впоследствии еще долгое время определяла морскую политику Великобритании.

В августе 1888 года Уайт вынужден был прервать свой отдых, так как его вызвали на заседание Совета Адмиралтейства, проведенное 17 августа на Девонпортской верфи. На нем обсуждались главные элементы и размерения эскадренных броненосцев нового типа, которые следовало заказать по программе 1889 года. Корабли такого типа предполагалось заложить уже в текущем году. А спецификация и размерения линейных кораблей должны определяться, исходя из бюджета 1889 года. Члены Совета располагали документами и чертежами, подробно описывающими многие типы линейных кораблей, и в процессе обсуждения рассмотрели достоинства различных конструкций эскадренных броненосцев. Главными темами обсуждения были: а) будут ли новые корабли иметь высокий или низкий надводный борт (первый возможен только с барбетными установками артиллерии главного калибра); б) число, расположение и устройство установок артиллерии главного калибра; в) расположение артиллерии среднего калибра; г) устройство и толщина броневой защиты; д) каковы будут главные механизмы.

После тщательного рассмотрения имеющихся данных о преимуществах и недостатках других кораблей, принимая во внимание главным образом такие важные элементы военного корабля, как скорость, запас угля, высота орудий над ватерлинией, главная и вспомогательная артиллерия, и долгих споров все присутствующие приняли следующее:

1. На броненосце должно быть четыре тяжелых орудия в двух защищенных местах, находящихся на значительном расстоянии друг от друга. Каждая пара орудий должна иметь сектор обстрела по крайней мере 260 градусов (130 градусов в ту и другую сторону от диаметральной плоскости), и обе пары должны иметь возможность стрелять одновременно на каждый борт корабля. После большой дискуссии решили, что эти орудия должны иметь калибр 343 мм, что позволит включить их в одну группу с достраивавшимися в то время новейшими линейными кораблями ("Nile" и "Trafalgar"), а сами орудия устанавливаться в носу и в корме.

2. Артиллерия среднего калибра должна состоять из десяти 152-мм орудий, большую часть которых следует поместить в длинной бортовой центральной батарее, расположенной между установками артиллерии главного калибра, и иметь, по возможности, легкую защиту. Остальные орудия среднего калибра следовало разместить палубой выше, чтобы практически каждое из них имело возможность стрелять, не мешая другому из-за действия дульных пороховых газов, и тем самым уменьшить опасность выведения из строя нескольких орудий при одном удачном попадании вражеского снаряда (ввиду большого прогресса в области бризантных взрывчатых веществ и скорострельных орудий среднего калибра считалось желательным разместить орудия среднего калибра как можно дальше друг от друга).

3. Отношение длины главного броневого пояса к длине корабля сохранить таким же, как на типе "Trafalgar". Толщину главного пояса определили в 457 мм, а верхнего пояса 127 мм (позднее уменьшили до 102 мм) при 76-мм броневой палубе.

В то время опыты, производившиеся на "Resistance" для выяснения последствий от артиллерийского огня на броню, еще не закончились, поэтому вопрос о наилучшей защите орудий и прислуги артиллерии среднего калибра оставили нерешенным.

Вопрос о размещении орудий главного калибра в оконечностях или в середине корабля, где для их защиты требовалось меньше брони, обсуждался особенно долго.

Также прошла дискуссия о преимуществах цитадельной (дающей полностью забронированный ящик над главным поясом) и редутной (в этом случае тяжелая вертикальная броневая защита ограничивалась платформами установок орудий главного калибра) системах бронирования. Для цитадельной системы приводились чертежи кораблей с броней 356-мм и 305-мм толщины. Разбирали достоинства системы размещения тяжелых орудий в одиночных защищенных установках, изолированных одна от другой. Такая система применялась многими флотами, в том числе и английским на броненосном крейсере (именовавшемся также колониальным броненосцем) "Warspite", у которого четыре 234-мм 22-тонных орудия размещались по одному в барбетах на верхней палубе. Однако недостаток состоял в том, что при таком размещении большие орудия мешали действовать артиллерии среднего калибра, не говоря уже о том, что защита каждого орудия броней в отдельности значительно увеличила бы вес всей корабельной брони по сравнению с двухорудийными башнями.

С другой стороны, концентрация орудий в средней части корабля (как это сделали на "Inflexible", "Italia", "Lepanto" и др.) имела тот важный недостаток, что разрыв одного тяжелого снаряда, попавшего под броневую защиту, мог вывести из строя всю артиллерию главного калибра. Последнее скорее всего могло произойти на итальянских кораблях, на которых основание установок тяжелых орудий совершенно не защищалось. Кроме того, при такой схеме расположения углы обстрела в значительной мере ограничивались надстройками и дымовыми трубами.

Решение о том, какой тип корабля должен быть принят, так и не нашли. Тем не менее стало ясно, что какой бы тип не был избран, он должен подчиняться требованию, касающемуся ограничения стоимости. Большая часть принципов, выработанных этим совещанием была впоследствии одобрена в ноябре того же года на другом заседании Совета Адмиралтейства, о котором будет рассказано ниже.

На заседании Совета Уайту предложили подготовить ряд проектов улучшенного "Trafalgar", имеющего высоту надводного борта 3,51 м. Артиллерия главного калибра оставалась, как у прототипа, но с орудиями, расположенными на 0,61 м выше и в более глубоких (на 0,61 м) башнях. Вспомогательная артиллерия должна была состоять из десяти 6" орудий и возможно большего числа 47-мм (3-футовых) орудий и пулеметов. Броня по толщине и расположению требовалась такая же, как на "Trafalgar". Скорость, тем не менее, посчитали необходимым поднять до 17 узлов.

Такой корабль представлял бы собой идеальный броненосец, если не принимать во внимание его размеры и стоимость. Одновременно с выполнением этих указаний Уайт также представил альтернативные проекты и меморандум, в котором он критиковал как "Trafalgar", так и эту его улучшенную версию. В завершение он подсчитал, что "Trafalgar" станет в 12 500 тонн (здесь и далее имеются в виду английские тонны, или 1016 кг) с 900 тоннами угля на борту при наибольшей осадке 8,84 м, имея среднюю осадку 8,69 м. За незначительные улучшения пришлось бы платить дорогой ценой большого водоизмещения.

В представленном проекте, воплощавшем в себе новые предложения, Уайт указал, что: "Модифицированный "Trafalgar" – корабль водоизмещением около 16 000 тонн (включая в него запас водоизмещения в 600 тонн). Такое большое увеличение водоизмещения по сравнению с "Trafalgar" вызвано главным образом следующими причинами: 1) Скорость 17 узлов при открытом котельном отделении должна быть примерно на пол-узла больше, чем теоретически определенная скорость "Trafalgar" с форсированной тягой. Мощность стоило увеличить приблизительно на 70%, а вес механизмов примерно на 50% (560 тонн). 2) Количество угля должно быть увеличено на 300 тонн. 3) Цитадель необходимо удлинить с 58,8 м до 73,2 м для того, чтобы получить в ее пределах большое пространство, требующееся для машины и котлов. Это повлечет прибавление около 240 тонн прежде всего за счет брони. 4) Пояс должен быть удлинен с 70,1 м до 85,3 м для того, чтобы обеспечить такую же пропорцию длины бронирования по ватерлинии. Это повлекло бы за собой дополнительный вес свыше 200 тонн. 5) Поднятие осей орудий на 0,61 м (добавление 120 тонн к весу башенной брони). 6) Увеличение артиллерии среднего калибра повлекло добавление около 270 тонн. 7) Для того чтобы нести эти увеличенные грузы при более высокой скорости, необходимо увеличение размеров корабля и, следовательно, веса корпуса. 8) На таком корабле с большей мощностью механизмов и большим числом орудий экипаж увеличится с 540 до 700 человек.

Все это в новом проекте привело к неприемлемому водоизмещению. Такова была цена за эти, казалось бы, весьма небольшие прибавления к надводному борту, скорости и вооружению.

К проекту этого модифицированного "Trafalgar" Уайт добавил серию из пяти проектов башенных кораблей, сделанных по тому же образцу и водоизмещавших от 16 000 до 11700 тонн (последний для сравнения с новым французским броненосцем "Brennus"), в которых условия Совета не выполнялись полностью. Он также настаивал на установке барбета и указывал, что на современных французских и итальянских кораблях оси орудий возвышались над водой от 7,92 м до 8,84 м, на русских кораблях 6,71 м и на типе "Admiral" 6,40 м.

В предложенных им проектах броневые стенки барбетов должны быть вертикальными и опускаться до броневой палубы, а надводный борт иметь высоту 5,49 м (против 3,43 м на башенных кораблях) с осями орудий 7,01 м над ватерлинией вместо 5,18 м.

Существенное различие между башенными и барбетными кораблями заключалось в расположении брони. На башенных кораблях с более низким надводным бортом, имеющих центральную цитадель и представляющих собой меньшую по размерам цель, бронировалась гораздо большая часть борта. Броня, если она шла в верх от главного пояса, не только защищала орудия, но и могла обеспечить защиту запаса остойчивости при больших углах крена.

Эскизные проекты башенных и барбетных кораблей, разработанные начальником управления военного кораблестроения с учетом требований Совета Адмиралтейства, стали предметом жаркого обсуждения и породили определенные разногласия. Уайт убедительно изложил преимущества барбетного корабля с редутной защитой и, что особенно важно, высоким надводным бортом, в то время как первый морской лорд адмирал Худ отдавал предпочтение более солидной защите, обеспечивающейся типом башенного корабля. Но башенный корабль из- за необходимости принять во внимание высоко расположенные веса (каковыми являются тяжелые башни) для обеспечения приемлемой остойчивости одновременно требовал низкого надводного борта (в данном случае достаточно вспомнить "Captain" и его судьбу). Кроме того, недостатками башен тогда считалась их сложность и ненадежность поворотного механизма. Недостатком барбетов была их уязвимость от огня скорострельной артиллерии.

Чтобы разрешить разногласие по поводу выбора схемы бронирования и типа корабля, Совет решил узнать мнение моряков, обладающих свежим опытом морской практики, для чего адмиралы У. Довелл, Р. Весей Гамильтон, вице-адмиралы Ф. Ричарде, Дж. К. Э. Байярд и генерал- адъютант короля от военно-морского флота кэптен лорд Уолтер Керр были приглашены на заседание Совета Адмиралтейства (адмирала Георга Трайона также пригласили, но он не смог присутствовать). 16 ноября 1888 года его провели в кабинете первого лорда. На заседании также присутствовали начальник управления военного кораблестроения Уайт, начальник артиллерийского управления кэптен Джон Фишер (впоследствии ставший адмиралом и первым лордом Адмиралтейства) и члены Совета – член парламента лорд Георг Гамильтон, адмирал Артур Худ, вице-адмирал Э. Г. Госкинс, контр-адмирал Дж. О. Гопкинс (третий морской лорд), контр-адмирал К. Ф. Готхем и член парламента Э. Б. Форвард (парламентский и финансовый секретарь Адмиралтейства). Собравшиеся обладали всеми необходимыми полномочиями для любого решения.

Всех офицеров попросили высказать критические замечания по различным аспектам эскизных проектов, подготовленных начальником управления военного кораблестроения (основные тактико-технические данные которых даны в таблице). Лорд Гамильтон сообщил им выводы, сделанные на предыдущем совещании, которые, за весьма небольшим исключением, и подтвердили присутствующие.

Главными вопросами, обсуждавшимися на этом собрании, были скорость хода предполагаемых к постройке кораблей, расположение и выбор их артиллерии и брони, машин и котлов. После продолжительных дебатов все присутствующие согласились, что предложенное размещение вооружения удовлетворительно и что скорость 15 узлов для постоянного хода и 17 узлов при форсированной тяге достаточна, так как достижение больших скоростей было бы сопряжено со слишком большим увеличением размеров и стоимости кораблей. По мнению присутствующих, лучше иметь большое число кораблей с такой скоростью, чем ограниченное их количество с большим ходом.

Они посчитали, что редутная система защиты лучше, чем цитадельная, но склонились к тому, что верхний пояс должен быть, если только возможно, толще и предлагали, чтобы артиллерия среднего калибра получила защиту. Относительно спорного вопроса о том, защищать ли корабли сплошь броней от штевня до штевня или же сосредоточить ее в середине, пришли к выводу, что лучше разместить броню в середине, увеличив толщину броневого пояса. Затем предлагалось защитить нос более тонкой броней, чтобы оградить его хотя бы от огня скорострельной артиллерии, поскольку повреждения в носовой части сильно отразились бы на ходе корабля. Но и тут собравшиеся решили, что лучше покрыть этой броней остающиеся незащищенными части корабля посередине от верхнего края броневого пояса до верхней палубы.

При распределении контрактов решили, что первый пакет заказов должны получить верфи, где детальные вопросы могли быть решены без задержки и проработаны опытными строителями при консультациях с офицерами военно-морского флота.

В Портсмуте не было достаточно длинного строительного стапеля, и там требовался сухой док. Пемброук имел необходимые стапеля, но нуждался в новых кранах для тяжелого оборудования и поэтому посылал свои корабли в Чатем для достройки; Девонпорт также еще не был способен строить линейные корабли. Предполагалось, что время строительства кораблей должно составлять три года, но в случае "Royal Sovereign" предприняли специальные меры, чтобы добиться более раннего завершения постройки, и его следовало испытать раньше других кораблей серии. В результате этих усилий под руководством адмирал-инспектора Дж. А. Фишера достигли рекордного срока постройки в два года и восемь месяцев (от закладки до вступления в строй), перекрыв тем самым достижение с "Trafalgar", "Royal Sovereign" спустили уже через 17 месяцев после закладки (спусковой вес 7200 тонн). Чуть медленнее строился "Empress of India" (первоначально названный "Renown"). Его спусковой вес достиг 7500 тонн (у "Repulse" – 7650 т), а на смазку при его спуске ушло 9 тонн русского сала.

Семь линейных кораблей типа "Royal Sovereign" заказали на основании акта (закона) морской обороны 1889 года, из них три казенным верфям, а остальные частным. Они были самой большой серией линейных кораблей, построенных по одному проекту со времени появления броненосцев и положили начало десятилетия единообразия в британском флоте, который снова получил возможность образовывать однородные боевые эскадры.

Во время постройки произошли некоторые изменения в проекте, реализованные на кораблях. Они включали увеличение высоты дымовых труб, что добавило 13 тонн веса, увеличение боевых марсов (добавившее 4 тонны) и увеличение толщины котельных трубок (добавившее 20 тонн). Экипаж также увеличили (добавив дополнительно 10 тонн), и установили еще три 47-мм (3фунтовых) скорострельных орудия и увеличили число шлюпок. Это вместе с другими различными более мелкими добавлениями дало при суммарном подсчете вес 137,5 тонн, который покрыли за счет запаса водоизмещения.

Корабли вступили в строй в 1892-1894 годах и вскоре были признаны очень удачными. Они стали одними из сильнейших кораблей мира. Их "элегантный и выразительный" внешний вид позволял легко опознать их по двум дымовым трубам, поставленным поперек корабля, высокому надводному борту и открытым сверху барбетам. Все, кто принимал участие в их проектировании и постройке, остались более чем довольными результатом своих трудов.

Водоизмещение: проектное – 14 150 тонн, действительное – от 14050 ("Empress of India") до 14 420 ("Ramillies") тонн, в полном грузу 15220, "Ramillies" 10 464 тонн порожнем при осадке 6.60 м, 13390 тонн при осадке 7,90 м, 14620 тонн при осадке 8,53 м, 15 220 тонн в перегруз при осадке 8,81 м.

Увеличение водоизмещения на дюйм осадки: 52,5 тонн при водоизмещении в перегруз, 51,9 тонн при водоизмещении порожнем.

Длина: между перпендикулярами – 115,8 м, наибольшая – 125,0м.

Ширина: 22,9 м.

Осадка: средняя – 8,38 м, максимальная 8,84 – 9,14 м.

Вооружение: четыре 343-мм 67-тонных казнозарядных орудия; десять 152-мм скорострельных орудий; шестнадцать 57-мм (6-фунтовых) скорострельных орудий; двенадцать 47-мм (3-фунтовых) скорострельных орудий; 7 457-мм торпедных аппаратов (2 подводных бортовых в носу, 4 надводных бортовых, 1 надводный кормовой).

Боезапас: как утверждено 30 июня 1891 года – 80 выстрелов на 343-мм орудие (20 бронебойных, 12 чугунных Паллизера, 39 полубронебойных, 10 шрапнельных снарядов), 150 выстрелов на 152-мм орудие (10 бронебойных, 38 чугунных Паллизера, 128 полубронебойных, 24 шрапнельных снаряда); при вступлении в строй – 80 выстрелов на 343-мм орудие, 200 выстрелов на 152-мм орудие, 500 выстрелов на 57-мм (6-фунтовое) орудие.

Бронирование (броня – компаунд и стальная): главный пояс 457 мм, 406 мм, у траверзов 356 мм длиной 76,2 м и высотой 2,59 м с от 102-мм до 203-мм тиковой подкладкой; верхний пояс 102 мм длиной 45,7 м и высотой 1,98 м; общая высота бортовой брони 4,57 м (1,68 м под и 2,89 м над грузовой ватерлинией); носовая поперечная переборка главного пояса 406 мм, кормовая поперечная переборка главного пояса 356 мм, переборки в оконечностях верхнего пояса 76 мм; барбеты – 432-мм, 406-мм и 279-мм стенки, 25,4-мм крыша и пол; казематы – 152-мм лобовые и боковые стенки (крыша и пол не защищены); носовая боевая рубка 356-305 мм и 203 мм, кормовая боевая рубка 76 мм; палубы – средняя 76 мм (на протяжении главного пояса), нижняя 63.5 мм (вне цитадели).

Механизмы: 2 3-х цилиндровые вертикальные паровые машины тройного расширения мощностью 9000 л. с. – 15,5 узлов (естественная тяга), 11 000 л. с. – 16,5 узлов (форсированная тяга), максимум 13 360 л. с.; 18 узлов (только "Royal Sovereign"); 8 цилиндрических односторонних котлов с 4 топками каждый, рабочее давление 8,09 кг/кв. см; 2 винта; машинная команда – 138 человек.

Запас угля: проектный – 900 тонн, нормальный – 1100 тонн, максимальный – 1490 тонн.

Дальность плавания: 2780 миль при 14 узлах, 3086 миль при 13 узлах, 4720 миль (по формуле В. И. Афанасьева около 3000 миль) при 10 узлах.

Шлюпки: утвержденный при проектировании комплект (1889-90гг.) – один 12,2-метровый [40-футовый] паровой полубарказ, один 16,2-метровый (53-футовый) минный паровой катер, одна 17,1-метровая (56-футовая) деревянная миноноска, один 12,8-метровый (42-футовый) барказ, один 11,0-метровый (36-футовый) полубарказ, один 9,14-метровый (30-футовый) тендер, одна 9,14-метровая (30-футовая) гичка, одна 8,23-метровая (27-футовая) вельботная гичка, одна 7,62метровая (25-футовая) гичка, один 7,92-метровый (26-футовый) ял, один 4,88-метровый (16 футовый) динги, один 4,27-метровый (14-футовый) тузик;

Якоря: два 5,99-тонных Инглфильда (становых), один 5,94-тонный Инглфильда (запасной становой), два 2,79-тонных Мартина, два 2,18-тонных Мартина.

Мачты: фок-мачта – от шпора до палубы 4,57 м при диаметре 0,940 м, от палубы до верхушки 21.5 м при диаметре 0,940 м, общая высота мачты 26,1 м; фор-стеньга – 14,6 м при диаметре от 305 до 152 мм; нижний рей – 16,2 м при диаметре 254 мм, нок реи – 0,965 м при диаметре у концов 127 мм; сигнальный гафель – 7,73 м при диаметре 165 мм (основание) и 114 мм (верхушка); нижний рей – 7,45 м при диаметре 140 мм, нок реи – 0,305 м при диаметре 76 мм (размеры грот-мачты идентичны фок-мачте).

Экипаж : 670-700 человек; на "Empress of India" в качестве флагманского корабля (1903 г.) 692 человека, на "Resolution" (1903 г.) 672 человека, на "Revenge" в качестве учебного артилле р ийского корабля (1906 г.) 466 человек.

После окончания постройки эскадренные броненосцы типа "Royal Sovereign" выполнили целую серию продолжительных ходовых испытаний, результаты которых внимательно изучались, но подробные отчеты о них, к несчастью, не сохранились. Только на "Royal Sovereign", первом из кораблей этого типа прошедшем ходовые испытания, котлы форсировали до проектного предела, и поэтому он достиг одной из самых высоких зарегистрированных скоростей. Испытания на полную мощность при естественной тяге проводились в Стоукской бухте. На них он развил скорость 16,43 узла при мощности 9661 л. с. и 99 оборотах (средняя величина) в минуту на 8часовом испытании и 16,77 узла) на 4-часовом испытании. На испытаниях в Ла-Манше на полную мощность при форсированной тяге, загруженный до средней осадки 8,38 м, он развил среднюю скорость 18 узлов (мощностью 13 360 л. с. при 106,3 оборотах в минуту при водоизмещении 14200 тонн) в течение 3-х часов. Это был первый броненосец, который смог развить такую скорость.

18 декабря 1893 года "Resolution" вышел из Плимута для перехода в Гибралтар. В Бискайском заливе он встретил жестокий шторм, свирепствовавший три дня. Короткая волна так сильно раскачивала его, что он стал носом к волне. Кэптен У.Г. Холл, делавший заметки о поведении корабля, однажды зарегистрировал бортовую качку в 23 градуса. В конце концов броненосец был вынужден лечь на другой курс и вернуться в Кинг-стоун (Ирландия) после недельного плавания из-за нехватки угля. В то же самое время канонерская лодка "Gleaner" могла идти при гораздо более плохой погоде, чем большой линейный корабль, и была в состоянии следовать в пункт своего назначения.

Хотя испытывавший сильную бортовую качку "Resolution" не получил существенных повреждений, пресса все же довела до сведения читателей все виды панических слухов, говорящих, что ему угрожала опасность пойти ко дну и что он получил тяжелые повреждения корпуса.

В телеграмме, напечатанной 25 декабря в "Тайме", говорилось, что броненосец был в величайшей опасности, им почти не могли управлять и он сделался игрушкой волн, разбивавшихся и перекатывавшихся через него. Размахи качки в каждую сторону превышали 40 градусов. Масса воды проникла в межпалубные помещения и одна из шлюпок была разбита. Корпус корабля ослаб до такой степени, что броненосец стоит ввести в док для его тщательного осмотра и ремонта.

Затем сообщили еще более тревожные подробности. "Во время наибольшей силы шторма кают-компания и каюты броненосца "Resolution" наполнились водой, так что личному составу приходилось ходить по колено в воде. Корабль сильно качало; его корпус обнаружил ослабление, и на качке планширь уходил в воду настолько, что невольно приходилось думать о возможности опрокинуться. Размахи качки доходили до 45 градусов в каждую сторону… Волны сотрясали броненосец до такой степени, что заклепки ослабли и в корпусе обнаружили сильную течь. В ход были пущены водоотливные насосы, чтобы ограничить поступление воды. Даже по прибытии броненосца в Кингстон течь продолжалась в такой степени, что машины постоянно находились в работе для откачивания воды насосами, причем стоимость ремонта корабля определялась в 15 000 фунтов стерлингов."

Эти тревожные сообщения были еще более усугублены письмом адмирала Хорсея, который, в интересах выяснения истины, посчитал полезным предать гласности письмо, написанное на броненосце "Resolution" человеком, называемым им "хорошим офицером с большим рвением к службе, теоретически и практически образованным". Вот что этот офицер сообщил о мореходных качествах "Resolution": "На всех других кораблях этого типа определение остойчивости проведено до их ухода из Англии, но в нашем случае вопрос об остойчивости остался делом только теоретических вычислений, произведенных в кораблестроительном департаменте Адмиралтейства. Нам было известно, что угол наибольшей остойчивости для "Resolution" определен в 38 градусов, с быстро уменьшающимися шансами на спрямление до полного исчерпания остойчивости при крене в 65 градусов, при котором корабль опрокидывается. Представьте себе наше ощущение, когда мы увидели, что даже в умеренную непогоду при самом начале вступления в Бискайский залив размахи качки достигали 42 градусов в каждую сторону… Но что же мы должны были испытать, когда попали в ураган, подобного которому я ни разу не видел раньше… 12,2 м было бы слишком мало, чтобы передать высоту волн. Во время шквалов вся поверхность моря как бы разрывалась и сносилась ветром в виде слоя брызг, смешанных с градом. Рев ветра и вид волн были ужасающими. Все это время корабль двигался под парами медленно, направляя нос против волнения, и мы сознавали, что всякий неправильный поворот руля, любая поломка в механизме или паровом штурвале могут повлечь внезапный крен и опрокидывание. Массы воды вкатывались вниз, и одно время в машинном отделении воды скопилось до 1,52 м. Боялись, что вода зальет топки. Тогда закрыли все палубные отверстия, за исключением одного палубного люка в средней части корабля. Воздух внутри стал душным и спертым. На другой день, когда сила урагана несколько умерилась и топлива осталось немного, встал вопрос, что следует делать дальше, но мы не решались повернуть обратно из боязни опрокинуться."

Эти известия, подтвержденные тем фактом, что броненосец вернулся в Кингстон, послужили поводом для запросов в парламенте.

Из ответов секретаря Адмиралтейства официально выяснилось, что броненосец сильно качало, особенно при поперечном весьма сильном и пологом волнении. Качка значительно уменьшилась, когда корабль повернули носом против волнения. Корпус корабля не был ослаблен и поврежден, течи сквозь борт корабля не обнаружили, а была лишь небольшая течь в нескольких местах в палубах. Некоторые дельные вещи на верхней палубе и снаружи корабля оказались поломаны ударами волн. Было также объяснено.что хотя опытного определения остойчивости для броненосца "Resolution" не сделали, однако остойчивость определили для двух других броненосцев того же типа. Наибольший восстанавливающий момент приходился на крен в 37 градусов, и остойчивость сохранялась до крена в 60 градусов. По возвращении в Кингстон на броненосце еще оставался запас угля в 450 тонн. Для более полного представления о рассматриваемом вопросе приведем письмо Эдварда Рида, напечатанное 30-го декабря 1893 года в " Тайме".

"Я нахожу, что опасения, которые породило в стране первое плавание "Resolution", принимают размеры гораздо большие, чем на то указывали даже газеты и запросы в парламент. Так как в настоящее время нежелательно, чтобы существовало совершенно излишнее недоверие к английским линейным кораблям, то считаю нужным заявить здесь, что я признаю остойчивость как этого броненосца, так и всей серии прекрасных кораблей, представителем которых он является, совершенно достаточной и удовлетворительной.

Нет сомнения, что "Resolution" имел в Бискайском заливе очень сильную качку, принял большое количество воды, потерял некоторые бортовые и палубные принадлежности и был вынужден из-за шторма прекратить на время свое плавание в Гибралтар и Средиземное море, чтобы возвратиться в Кингстон и Плимут для необходимого ремонта. Все это нельзя не признать справедливым. Но нарекание в том, что "Resolution" оказался кораблем с плохой остойчивостью и даже настолько опасным, что мог опрокинуться, составляет совершенно неверное предположение (хотя и естественное для лиц, находившихся на этом корабле при чрезвычайно экстремальных условиях).

Такое заявление, ныне добровольно высказываемое мной по этому поводу, будет, вероятно, принято всеми, так как читателям хорошо известно, что я в последние годы чаще выступал критиком, чем сторонником кораблестроительной деятельности нашего Адмиралтейства в отношении некоторых классов кораблей военного флота, например, броненосцев типа "Admiral" и "Victoria". Тогда мои сомнения были в том, что если у этих броненосцев будут сильно повреждены их небронированные оконечности (снарядами, тараном или минами), то они от этого опрокинутся раньше, чем затонут от какой-нибудь другой причины. При этом убеждении я и остаюсь до сих пор, еще недавно поддержанный роковым фактом гибели "Victoria".

Но настоящий случай с "Resolution" не имеет ничего общего с моими сомнениями относительно типа "Admiral", так как это касается только вопроса об остойчивости броненосца на волнении. Должен, кстати, напомнить, что в свое время я возражал и против проекта броненосцев типа "Resolution" (или "Royal Sovereign"), но эти возражения касались только неправильного (по моему мнению) распределения на них броневой защиты. При этом мнении я остаюсь и поныне. Но все это имеет очень мало общего, в данном случае, с вопросом о качке "Resolution" в море.

…На корабельного инженера возлагается задача, трудная в том отношении, что он, с одной стороны, должен придать кораблю достаточную остойчивость, чтобы сделать его безопасным при всевозможных состояниях моря, а с другой стороны – не давать избыточной остойчивости, которая бы заставила корабль сильно качаться на волнении. Для всякого инженера вообще представляется заманчивым достигнуть "золотой середины", но военный инженер-кораблестроитель должен всегда иметь в виду при проектировании большую важность умерения остойчивости своего корабля до такой величины, чтобы обеспечить ему устойчивость как орудийной платформы.

Господину Уайту, нынешнему главному корабельному инженеру в Адмиралтействе, удалось разумно применить к большим броненосцам типа "Resolution" все научные данные, как имевшиеся прежде, так и выработанные за последнее время. Действительно, господин Уайт придал этим кораблям остойчивость, которую можно признать достаточной даже в том случае, если бы эти броненосцы имели развитый рангоут. Но теперь, при отсутствии у них рангоута, я считаю данную им величину остойчивости несколько излишней.

В опубликованных описаниях морских качеств, продемонстрированных этим броненосцем во время шторма, неоднократно упоминается об угле "наибольшей остойчивости", как будто это обстоятельство имело большое значение в данном случае. Для парусного корабля этот угол действительно имеет первостепенную важность, потому что если сила ветра достаточно велика, то она легко может преодолеть и остальной запас остойчивости. Но для безрангоутного корабля сила ветра может влиять только на верхние надстройки, мачты, дымовые трубы и прочее, и восстанавливающая сила останется, так сказать, производительной, в пределах почти всей кривой остойчивости, для выпрямления накрененного корабля. Но так как эти броненосцы сохраняют известную остойчивость даже более угла в 60 градусов, то я считаю невозможным допустить, чтобы какое-то волнение могло их опрокинуть.

Также упоминалось, что остойчивость для "Resolution" не определяли практический что точная высота его центра тяжести не была проверена опытом накренения корабля до его выхода из порта. Но секретарь Адмиралтейства объяснил в парламенте, что два броненосца типа "Resolution" испытали таким образом и результаты их испытаний оказались почти одинаковыми. Действительно, нельзя ожидать, чтобы в этом отношении могла быть сколько-нибудь значительная разница для столь похожих друг на друга кораблей. Поэтому нет основании сомневаться, что положение центра тяжести броненосца "Resolution" не было известно в Адмиралтействе с точностью, достаточной для всех практических целей.

Случай с "Resolution" не представляет, насколько я могу видеть, каких-либо новых уроков. Но он все же поучителен, и из него можно вывести некоторые практические заключения. Например, если корабль выходит из порта при понижающемся барометре, то надо заранее приготовиться к встрече шторма и сильного волнения. Так как нет поводов доверять тому, что "Resolution" получил течь от ослабления корпуса, то он, вероятно, принял раза в два или три большее количество воды через какие-нибудь случайно и своевременно не закрытые люки.

Второй урок, важность которого подтверждается этим случаем, состоит в том, что в очень плохую погоду, когда нет настоятельной надобности торопиться, следует поворачивать носом против волнения и так держаться на малом ходу. Если сравнительно легкие и срочные атлантические пароходы нередко бывают вынуждены поступать таким образом, то для больших броненосцев, обремененных громадной массой брони и других корабельных грузов, необходимо о бязать выполнять это правило."

Сделаем краткий обзор внутреннего устройства линейного корабля "Royal Sovereign".

На верхней палубе в носу располагались три якоря Инглфильда. Носовой барбет находился перед экранной (решетчатой) переборкой. Затем следовала броневая переборка, кожухи дымовых труб, вентиляционные трубы в машинные и котельные отделения, люки для схода на главную палубу, 152-мм орудия по бортам и трубы для подачи снарядов и зарядов. Позади второй броневой и решетчатой переборок располагались кормовой барбет, шпиль для подъема двух якорей, находящихся под балконом, и сходные люки в адмиральское и офицерские помещения.

Над верхней палубой находились два широких мостика, один непосредственно впереди кормового барбета, другой – позади носового. На носовом мостике стояла боевая командирская рубка, имевшая вид цилиндра из стальной брони с внутренним диаметром 2,90 м. Внутри рубки находились: компас, паровой штурвал, телеграфы и переговорные трубы. Над боевой рубкой размещался мостик, на котором стояла штурманская рубка, штурвал и устройства, необходимые для управления кораблем. На главной палубе в носу находилась малярная каюта; затем до носовой броневой переборки – помещения для команды и скорострельные орудия. За броневой переборкой размещались дополнительные помещения для унтер-офицеров, матросов и морских пехотинцев, камбузы, кают-компания и каюты палубных офицеров, лазарет и казематы 152-мм орудий. В кормовой части главной палубы располагались помещения для адмирала, командира и офицеров.

На следующей (средней) палубе размещалась остальная часть команды. В средней части между броневыми переборками находились торпедные аппараты, чемоданные ящики и умывальники, а в кормовом отделении – офицерская кают-компания и помещения для морских кадетов. Затем следовала нижняя палуба.

В ее носовой части находились канатные стопора, водяные цистерны и провизионные погреба. Там же размещались динамо-машины, воздушные насосы и гидравлические машины для проворачивания платформ и проворачивания барбетных орудий. Носовое и кормовое отделения этой палубы соединялись коридором, по которому шли электрические кабели и гидравлические трубы. По его бокам – входы в снарядные и зарядные погреба и машинные отделения, расположенные по обе стороны коридора. Позади последних располагались кормовые гидравлические насосы и, наконец, отделение вспомогательных механизмов, минное отделение и погреба; за броневой переборкой – цистерны для воды и погреба для запасов. Так как в этой части борта не были защищены броней, то все 12 отсеков имели водонепроницаемые двери и дополнительные переборки.

На следующей ниже палубе находились шпили, минная камера, слесарная мастерская и различные погреба; в носу и корме, около середины корабля, зарядные погреба больших орудий, освещавшихся герметичными лампами. Полы в зарядных погребах сделали деревянными. По обеим сторонам этих зарядных погребов размещались погреба боезапаса мелкокалиберной артиллерии и минные погреба. Из предосторожности между последними и котельными отделениями предусмотрели промежуточное пространство шириной 0,23 м, заполненное хлопчатой бумагой, пропитанной особым составом. В кормовом отсеке помещалось рулевое отделение с ручным и машинным приводом.

Под этой палубой находился трюм, где хранились мины заграждения и, кроме того, были устроены снарядные погреба 343-мм орудий (погреб для кормовых орудий – между коридорами гребных валов), погреб для торпед, погреб боезапаса 152-мм орудий и дополнительные погреба с провизией.

Во время плавания на "Ramillies" в 1895 году коммодор Джон Джеллико (будущий лорд и адмирал флота) заявил, что он никогда не видел корабль, оказавшийся таким хорошим после прихода с верфи, на которой был построен. Он тщательнейшим образом обследовал корабль. В качестве объекта для критики оказалось лишь несколько незначительных деталей в проекте. Единственным вопросом, поднятым им, было то, что в жилых помещениях корабля как для офицеров, так и для матросов из-за отсутствия хорошей вентиляции воздух был спертым. Хотя в районах, вызывавших беспокойство, имелось много дефлекторных (с раструбом) вентиляционных отверстий, их расположение не было удачным и не обеспечивало жилые помещения достаточным количеством воздуха.

Вице-адмирал Уолтер Керр на борту "Empress of India" в 1895 году сказал, что этот корабль превосходен в непогоду, обнаружив это в одну из ненастных штормовых ночей, которую броненосец благополучно перенес. К тому же он добавил, что никогда до этого не считал возможным хвалить корабль таким образом.

Броненосцы этого типа были превосходными кораблями, прочно и хорошо построенными, с великолепной обитаемостью и простой, но эффективной планировкой. Они могли вести бой с большими шансами на победу с любым из своих современников и в течение нескольких лет имели репутацию безупречных боевых кораблей, но дальнейшее развитие артиллерии вскоре и им в ынесло безжалостный приговор.

Когда обсуждался проект кораблей типа "Royal Sovereign", в расчет принимали тактикотехнические элементы существовавших тогда линейных кораблей как иностранных, так и британских. Данные четырех таких кораблей, которые все были барбетными, приводятся в таблице. Изучение этой таблицы показывает, что, несмотря на то что по некоторым отдельным статьям они имели превосходство, ни один из них не обладал гармоничным сочетанием боевых качеств кораблей типа "Royal Sovereign". Однако нужно учесть, что эти броненосцы были все же современниками британского типа "Admiral". Более поздний "Royal Sovereign" оказался совершенным за счет внедрения на нем последних технических новинок и, за исключением "Italia", был большего размера.

Все семь построенных по одному проекту кораблей внешне были очень похожи друг на друга, и поэтому различить их оказалось почти невозможно. Тем не менее при внимательном рассмотрении можно найти довольно большое число небольших различий в деталях.

Кроме того, только "Empress of India", "Royal Oak" и "Royal Sovereign" при вступлении в строй имели носовые украшения. Изменения, сделанные на броненосцах типа "Royal Sovereign", включали следующее:

1900 г.: Сняли носовые украшения и установили радиопередатчики.

1902-1904 гг.: Во время продолжительных по времени ремонтов сняли надводные торпедные аппараты, котлы заменили на новые, уменьшили рангоут, опустили два орудия и, самое главное, 152-мм орудия верхней палубы снабдили броневыми казематами Кэммела (их 127-мм лобовая и 50,8-мм тыловая броня была крупповской нецементированной), что значительно увеличило их боевую ценность. Водоизмещение увеличилось на 100 тонн.

1903-1904 гг.: Традиционную викторианскую окраску сменили на серую.

1904-1905 гг.: Полку противоторпедной сети опустили на уровень главной палубы. Впервые были окрашены полосы на дымовых трубах : "Empress of India" – 2 темных, "Royal Sovereign" – 1 темная, их закрасили в 1907 году (нельзя всегда полагаться на опознавание при помощи полос дымовых труб, так как они часто менялись, – стандартная система не была введена до 1909 года). 1905-1909 гг. Установлена система управления огнем, первоначально на верхнем фор-марсе, который специально переделали для этой цели.

1906-1908 гг.: Мелкокалиберные скорострельные орудия на главной палубе и на боевых марсах сняли (некоторые из них позднее переставили в надстройку). Вновь введены полосы на дымовых трубах ("Ramillies" – 1 белая; "Repulse" – 2 белых на обеих дымовых трубах, "Resolution" – 3 белых).

1909 г.: В это время "Revenge" стал единственным кораблем этого типа, имевшим безштоковые якоря и не несущим противоторпедных сетей.

1910-1913 гг.: Кормовой мостик сняли со всех кораблей, кроме "Revenge". 343-мм орудия на "Revenge" на короткий период времени заменили на 254-мм орудия для обучения прислуги в обращении с орудиями нового образца. Но в октябре 1912 года он вновь был вооружен первоначальными 343-мм орудиями главного калибра.

1914-1915 гг.: "Revenge" оснащен в Портсмуте специально для артиллерийских обстрелов побережья. В 343-мм пушки вставили новые лейнеры, тем самым калибр этих орудий уменьшили до 305 мм, а угол их возвышения увеличили до 13,5 градусов, что позволяло стрелять на максимальную дальность 14600 м. В 1915 году вооружение "Revenge" состояло из 4*305-мм, 6*152-мм орудий и примерно 12*76-мм зенитных пушек. Корабль также оснастили навесными булями, а в носовой части он получил "ловец мин" – отводящее мины от корпуса устройство адмирала Вильсона (один из первых образцов фор-трала). Но после получения кораблем повреждений буль левого борта сняли. Кроме того, был увеличен фор-марс и несколько изменен такелаж (стеньгу грот-мачты в это время сняли, стеньга фок-мачты уменьшена по высоте). Большинство (но не все) его скорострельных мелкокалиберных орудий сняли.

Придание кораблю крена позволяло иметь увеличенный угол возвышения орудий главного калибра.

В 1901-1902 году планировали модернизировать корабли этого типа, оснастив их 305-мм орудиями того образца, который получили новые броненосцы типа "Formidable", установленными в башенноподобных броневых щитах. Общий вес новой артиллерии составлял 383 тонны (четыре орудия – 200 тонн, заряды с кордитом – 59 тонн, снаряды- 124 тонны) по сравнению с 503 тоннами со старыми 343-мм орудиями (четыре орудия – 268 тонн, заряды с кордитом 53 тонны, снаряды -182 тонны). Вес башен должен был равняться 180 тоннам. Позднее от этого предложения отказались из-за неблагоприятного действия такой модернизации на остойчивость, а также из-за того что стоимость проекта составляла 200000 фунтов стерлингов на один корабль.

Когда на броненосцах типа "Royal Sovereign" боевые марсы превратили в посты управления артиллерийским огнем, понизили местоположение противоторпедных сетей, очистив тем самым горизонт для орудий главной палубы, то корабли достигли своего наиболее рационального внешнего вида.

К 1906 году защита артиллерии главного калибра была уже недопустимо слабой, ее скорострельность недостаточной. 152-мм орудия настолько устарели, что не могли пробить брони даже крейсеров. Но окончательный приговор им вынесло появление дредноутов, хотя даже к 1911 году с пособные развивать скорость 13 узлов броненосцы находились еще в неплохом состоянии.

За исключением установки орудий главного калибра в башнях, поставленных из уважения к пожеланиям, высказанным первым морским лордом адмиралом Худом, и низкого надводного борта в носу и корме, "Hood", восьмой броненосец в серии, по существу, представлял собой тот же самый проект, что и броненосцы типа "Royal Sovereign". Кроме уже упомянутого, было еще несколько других второстепенных различий, в том числе и более толстые продольные переборки, что вместе с 432-мм башенной броней обеспечивало ему лучшую защиту, хотя все же и пришлось пожертвовать мореходностью. По сравнению с "двоюродными" собратьями на его долю выпал очень скромный успех. В оправдание его постройки можно сказать, что он со всей определенностью разрешил сомнения в отношении превосходства барбетных кораблей над башенными. Англичане могли позволить себе такой дорогостоящий эксперимент.

С надводным бортом только в 3,35 м его орудия смогли разместить только на 5,8 м над ватерлинией против 7,01 м на остальных кораблях. Хотя массивные башни прекрасно смотрелись на корабле и обеспечивали солидную защиту орудиям и прислуге, они не могли использоваться так же хорошо на волнении, как на барбетных кораблях. Недостаток высоты надводного борта сам по себе уже говорил о его мореходности и также ограничивал скорость в плохую погоду. Таким образом, он стал последним британским башенным кораблем, прервав линию развития, идущую от старого "Royal Sovereign" капитана Кольза.

Когда на линейных кораблях типа "Royal Sovereign" стали ставить казематы для верхних 152мм орудий, то решили, что остойчивость "Hood" недостаточна для размещения дополнительного верхнего веса.

7 февраля 1893 года на 7-часовых ходовых испытаниях в Северном море он показал скорость 15,75 узлов при мощности 9540 л.с. (на 540 л.с. больше проектной). Затем на 4-часовой пробе при форсированной тяге он развил 17 узлов при мощности 11445 л. с. (на 445 л. с. больше проектной). Испытания артиллерии также дали хорошие результаты. Первое время корабль очень медленно реагировал на изменение положения руля, и его поворотливость не удовлетворяла предъявляемым требованиям, но положение улучшилось после установки в 1894 году скуловых килей.

Через несколько лет после постройки линейных кораблей типа "Royal Sovereign" барбеты получили бронированные колпаки, барбетная установка сохранила свое название, но постепенно слово "башня" вошло в употребление при описании колпака или броневого башенноподобного щита барбетной установки, оставляя термин "барбет" для неподвижного основания. В конце концов оно вытеснило старое значение полностью, и все башенноподобные щиты барбетных установок, большие или малые, бронированные или нет, стали называться "башнями", в то время как слово " барбет" часто употреблялось для обозначения оснований башен.

В течение службы на "Hood" сделали следующие переделки.

1899 г.: Полку противоторпедной сети опустили на уровень главной палубы.

1900 г.: 47-мм орудия на верхнем фор-марсе заменили на прожекторы, сняли надводные торпедные аппараты и носовое украшение.

1902-1903 гг.: 47-мм орудия на навесной палубе сняли, установили радиопередатчик и гафель на стеньге грот-мачты.

1903-1904 гг.: Викторианскую окраску сменила серая, на главной палубе сняли 152-мм орудия. 1907- 1909 гг.: С марсов сняли 47-мм орудия.

1910 г.: Произведен частичный демонтаж, поскольку корабль предназначался для использования в качестве вспомогательной службы. С него сняли все 152-мм орудия, прожекторы, противоторпедные сети и радиооборудование.

К 1905 году он оказался не способным развить скорость свыше 14 узлов и уже полностью устарел.

Заложен: 12 августа 1889 года.

Спущен на воду: 30 июля 1891 года.

Вступил в строй: 1 июня 1893 года.

Строитель корабля: Чатемская казенная верфь.

Водоизмещение: проектное – 14 150 тонн, полное – 14780 тонн, 15588 тонн в перегруз.

Увеличение водоизмещения на дюйм осадки: 52,5 тонн при водоизмещении в перегруз, 51,9 тонн при водоизмещении порожнем.

Длина: между перпендикулярами – 115,8 м, наибольшая – 125,1 м.

Ширина: 22,9м.

Осадка: средняя – 8,38 м, максимальная – 8,69 м.

Вооружение: четыре 343-мм 67-тонных казнозарядных орудия; десять 152-мм 5-тонных скорострельных орудий; десять 57-мм (6-фунтовых) скорострельных орудий; двенадцать 47-мм (3-фунтовых) скорострельных орудий; 7 457-мм торпедных аппаратов (2 подводных бортовых я носу, 4 надводных бортовых, 1 надводный кормовой).

Бронирование (броня – компаунд и стальная): главный пояс 457 мм, 406 мм, 356 мм; верхний пояс 102 мм; носовая поперечная переборка главного пояса 406 мм, кормовая поперечная переборка главного пояса 356 мм, переборки в оконечностях верхнего пояса 76 мм; башни – 432 мм, 406 мм и 279 мм; редуты (основания башен) 432-330 мм; казематы главной палубы 152 мм; носовая боевая рубка 356 мм, кормовая боевая рубка 76 мм, коммуникационная труба 203-76 мм; деревянная подкладка 102-203 мм; подачные шахты к 152-мм орудиям 50,8 мм; палубы – средняя 76 мм (над цитаделью), нижняя 63,5 мм (в носу и корме).

Механизмы: 2 вала, две 3-х цилиндровые вертикальные паровые машины тройного расширения Humphreys amp; Tennant мощностью 9000 л. с. – 15,7 узлов (естественная тяга), 11 000 л. с. – 16,7 узлов (форсированная тяга), по проекту мощность 9000 л. с. – 15 узлов (естественная тяга); 8 цилиндрических односторонних котлов с 4 топками каждый, рабочее давление 8,09 кг/кв. см; 2 винта.

Запас угля: проектный – 900 тонн, максимальный – 1410 тонн.

Дальность плавания: 2780 миль при 14 узлах, 4720 миль при 10 узлах.

Шлюпки: один 17,1-метровый (56-футовый) минный паровой катер, одна 17,1-метровая (56 футовая) деревянная миноноска, один 12,2-метровый (40-футовый) паровой полубарказ, один 12,8-метровый (42-футовый) паровой полубарказ, один 11,0-метровый (36-футовый) полубарказ, один 7,92-метровый (26-футовый) тендер, два 9,14-метровых (30-футовых) тендера, одна 9,14 метровая (30-футовая) гичка, одна 8,53-метровая (28-футовая) гичка, одна 7,31-метровая (24футовая) гичка, один 7,62-метровый (25-футовый) вельбот, одна 5,49-метровая (18-футовая) почтовая шлюпка, один 4,27-метровый (14-футовый) бальсовый плот.

Якоря: три 5,84-тонных Мартина, один 0,813-тонный, один 0,203-тонный.

Экипаж: 692 человека.

Стоимость: 926 396 фунтов стерлингов фактическая, 820 000 фунтов стерлингов по смете (749 000 – корпус, механизмы, системы и оборудование; 60 000 фунтов стерлингов – вооружение; 11 000 фунтов стерлингов – запасы для первого оснащения корабля).

На основании опыта по кренованию, проведенного 24 марта 1893 года.

Проектная нагрузка: 900 тонн угля на борту, пустые запасные цистерны питательной воды; средняя осадка 8,23 м – метацентрическая высота 1,25 м.

Водоизмещение в перегруз: корабль полностью оснащен, 1380 тонн угля на борту, полные запасные цистерны питательной воды; средняя осадка 8,69 м – мета центрическая высота 1,34 м.

Водоизмещение порожнем: вода в котлах на рабочем уровне; осадка 7,87 м – метацентрическая высота 0,975 м.

Угол максимальной остойчивости 34 градуса, угол заката 57 градусов.

"ROYAL SOVEREIGN": При его спуске присутствовала сама королева Виктория, что было очень редким событием (последний раз до этого королева присутствовала при спуске корабля 32 года назад). На этот момент он стал самым большим кораблем из когда-либо построенных до этого для британского флота. Вошел в состав флота 14 января 1892 года. 1892-1897 гг.: в составе флота Канала (Ла-Манша), где до декабря 1895 г. был флагманским кораблем. Июнь 1895 г.: вместе с "Empress of India", "Repulse" и "Resolution" в составе эскадры Уолтера Керра участвовал в праздновании по случаю открытия Кильского канала.

В честь бриллиантового юбилея королевы Виктории на Спитхедском рейде 27 июня 1897 года был произведен смотр флота, ставший наиболее яркой демонстрацией мощи военно-морского флота из всех, которые когда-либо до этого приходилось видеть миру. Весь цвет британского флота – 165 боевых кораблей всех типов, в том числе "Royal Sovereign", "Repulse", "Resolution", "Empress of India"- прошел перед королевой и именитыми иностранными гостями. Корабли шли пятью линиями, каждая длиной свыше 5 миль. Однако ни одна из английских заморских эскадр не была ослаблена для того, чтобы ее корабли могли принять участие в этом торжестве. В нем участвовали только корабли, находившиеся в водах метрополии. Этот смотр вызвал у всей Великобритании чувство гордости и доверия к своему флоту. 1897-1902 гг.: в составе Средиземноморского флота. Ноябрь 1901 г.: во время учебных стрельб вблизи Мальты произошел взрыв 152-мм орудия в результате самопроизвольного выстрела при не полностью закрытом затворе, 6 убитых (1 офицер и 5 матросов), 19 раненых. Август 1902 г.: флагманский корабль флота во время смотра на Спитхедском рейде в честь коронации короля Георга V. Май 1902 – 1905 гг.: корабль брандвахты в Портсмуте. 1903- 1904 гг.: ремонт (установлены казематы). Май 1905 – февраль 1907 г.: в резерве на казенной верфи в Девонпорте. Затем вошел в состав флота как корабль особого статуса (корабли особого статуса входили в состав флота с сокращенным составом экипажа). Апрель 1909 – 1913 гг.: входит в 4-ую эскадру флота Метрополии. В 1911 году помещен в список кораблей, предназначенных для продажи на слом. В. 1913 году переведен в резерв, в октябре того же 1913 года продан "Кларксон компани" за 40 000 фунтов стерлингов, однако позднее был перепродан Г. Б. Бертерелли и был уведен в Италию для сдачи на слом.

"ROYAL OAK": С 12 июня 1894 года в резерве в Портсмуте. 14 января 1896 года вошел в состав флота для службы в эскадре специального назначения (смотри "Revenge"), в которой пробыл до ноября-декабря 1896 года, после чего прошел ремонт в Портсмуте. 1896-1897 г.: в резерве. Март 1897 – июнь 1902 г.: в составе Средиземноморского флота. 1902 г.: ремонт в Чатеме (установлены казематы). В феврале 1903 года второй флагман флота Метрополии. Позднее находился в Ла-Манше до марта 1905 года. С 1905 года в резерве в Чатеме (11 мая 1905 года произошел взрыв погреба боеприпасов стрелкового оружия). 1907 г.: оснащен приборами управления артиллерийским огнем. Апрель 1909 г.: в составе флота Метрополии в Девонпорте. Июль 1910 г.: корабль, обслуживающий "Repulse". Декабрь 1911 года в резерве на верфи, отбуксирован в Мавебенк. В 1911 году помещен в список кораблей, предназначенных для продажи на слом. Январь 1914 г.: продан Т.Уарду за 36 450 ф. с. и отдан на слом.

"RAMILLIES": 17 октября 1893 г.: вошел в состав флота в Портсмуте для службы в Средиземноморском флоте (флагман), где пробыл до октября 1903 года (скуловые кили установили на Мальте в 1894 году). 1903-1904 гг.: отправлен в Чатем для ремонта (установлены казематы). Июль-сентябрь 1904 г.: маневры. До ноября 1906 года в резерве флота в Чатеме (15 июня 1906 года около Ширнесса произошло столкновение с "Resolution", поэтому впоследствии потребовался значительный ремонт в Чатеме). 1906 – март 1907 г.: ремонт. В марте 1907 года вошел в состав флота Метрополии (оснащен приборами управления артиллерийским огнем). Апрель 1909 – август 1911 г.: в составе 4-ой эскадры (Девонпорт). Списан и отбуксирован в Мавебенк. 7 ноября 1913 г.: продан в Портсмуте "Кохен Шигюрейкес Лимитед" за 42300 фунтов стерлингов. Разобран в Свенси.

"RESOLUTION": 5 декабря 1893 г.: вошел в состав флота в Портсмуте. 1893 – октябрь 1902 г.: в составе флота Канала,(Ла-Манша) (скуловые кили установлены в 1894 году). 18 июля 1896 года столкновение с "Repulse". Ноябрь 1901 – февраль 1902 г.: корабль береговой охраны в Холихед. 1902 г.: второй флагманский корабль резервной эскадры. 1902-1903 гг.: ремонт в Девонпорте (установлены казематы). 27 февраля 1903 г.: на переходе из Холихеда в Плимут повредил корпус и рулевое устройство, потеряв руль. Январь 1904 г.: вошел в состав флота, служа как корабль брандвахты в Ширнессе до июня. Июль-сентябрь 1904 г.: участие в маневрах флота, после которых списан в резерв флота. 15 июня 1906 г.: столкновение с "Ramillies", после которого ремонт в Чатеме. Февраль 1907 – апрель 1909 г.: корабль особого статуса. 1909- 1911 гг.: в составе 4-ой эскадры флота Метрополии. Август 1911 г.: списан и отбуксирован в Мавебенк, где 5 марта 1912 года получил повреждения, столкнувшись с кораблем особого статуса "Seapoint". 7 октября 1913 г.: продан на слом в Данию. Он прослужил в составе военно-морского флота шестнадцать с половиной лет.

"REPULSE": 21 апреля 1894 г.: вошел в состав флота. 1894-1902 гг.: в составе флота Канала (Ла-Манша). 24 декабря 1895 года: произошел взрыв угольного газа в яме левого борта в результате попытки спуститься в нее с фонарем, имеющим открытый огонь. 18 июля 1896 г.: столкновение с "Resolution". Март 1902-1903 г.: переведен в Средиземное море для временной службы. Апрель 1903 – декабрь 1904 г.: ремонт (установлены казематы). С февраля 1904 года находился в резерве верфи. Январь 1905 г.: передан в строевой резерв в Чатеме. 1905-1906 гг.: в резерве. 1906-1907 г.: ремонт. 1907-1910 гг.: в составе 4-ой эскадры флота Метрополии, Девонпорт. В августе 1910 года заменен броненосцем "Majestic" как представителем группы линейных кораблей, близких по типу. 1910 г.: отбуксирован в Мавебенк. Июль 1911 г.: продан Т. Уарду за 33 550 фунтов стерлингов. Разобран в Морекеймбе.

"EMPRESS OF INDIA": 11 сентября 1893 г.: вошел в состав флота, присоединившись к флоту Канала (Ла-Манша) в качестве второго флагмана (скуловыми килями оснащен в 1894 году) до декабря 1895 года. Затем служил в составе флота Канала до июня 1897 года. 1897-1901 гг.: в Средиземноморском флоте. 1897-1898 гг.: в составе международной эскадры у Крита в связи с армянским кризисом. Октябрь 1901 г.: стал флагманским кораблем старшего морского начальника по ирландскому побережью. 1902 г.: ремонт (установлены казематы, понизили полку противоторпедной сети). Сентябрь 1902 – май 1904 г.: второй флагманский корабль флота Метрополии, в который он как рядовой корабль продолжал входить до февраля 1905 года. Выведен в резерв. 1905 г.: ремонт в Девонпорте и оснащение приборами управления артиллерийским огнем. 30 апреля 1906 г.: в Плимутской бухте произошло столкновение с подводной лодкой "А.10". Май 1907 – апрель 1909 г.: корабль особого статуса в резерве. 1909-1911 гг.: в составе 4-ой эскадры флота Метрополии. Был помещен в материальный резерв, но во время буксировки в Мавебенк, которую проводил "Warrior", столкнулся с немецким барком "Winderbudder", и перед отправлением на хранение на нем провели ремонтные работы. 1912 г.: помещен в список кораблей, предназначенных для продажи. Поставлен на прикол и затем использовался как корабль-цель. 4 ноября 1913 г.: после артиллерийского обстрела затонул недалеко от мыса Портленд. Всего находился в составе флота восемнадцать с половиной лет, если считать и время нахождения в резерве.

"REVENGE": 22 марта 1894 г.: вступил в строй. 1894-1896 г.: резерв флота в Портсмуте. 3 января 1896 года президент Трансвааля Крюгером после успешных действий буров получил знаменитую телеграмму германского императора Вильгельма, которая в Великобритании была расценена как акт крайне недружественного отношения к ней. Это в совокупности с англобурским конфликтом породило европейский кризис. 7 января в Англии приняли решение о создании эскадры специального назначения – "летучей эскадры", "готовой отправиться куда угодно и выполнить любое задание, которое от нее могла бы потребовать империя". Она состояла из 2 линейных кораблей первого класса, 2 линейных кораблей второго класса, 2 крейсеров второго класса и 6 контр-миноносцев. 14 января 1896 года "Revenge" вошел в состав флота как флагманский корабль этой эскадры, где пробыл до ноября 1896 года. Декабрь 1896 – апрель 1900 г.: второй флагман на Средиземном море. Июнь 1900- апрель 1901 г.: ремонт. Апрель 1901 – май 1902 г.: корабль брандвахты в Портленде. Февраль 1902 г.: флагманский корабль резерва. Октябрь 1902 г.: флагманский корабль флота Метрополии. 1902-1905 гг.: ремонт в Чатеме (установлены казематы) (в мае 1900 – августе 1905 года числился в составе флота Метрополии). Сентябрь 1905 – июнь 1906 г.: в резерве в Портсмуте. В сентябре 1906 года стал учебным артиллерийским кораблем, заменив "Colossus". Имел столкновения: 7 января 1908 года с кораблем особого статуса "Bengore Head" и 7 января 1912 года с "Orion" в гавани Портсмута. 1912 г.: ремонт. Как учебный артиллерийский корабль имел на фок-мачте большой марс прямоугольной формы для управления огнем. В 1912 году орудия главного калибра заменили на 254-мм, но в октябре 1912 года вновь установили 343-мм. Апрель 1913 – октябрь 1914 г.: материальный резерв в Мавебенке (помещен в список кораблей, предназначенных для продажи). После начала войны "Revenge" оснастили как корабль для артиллерийских обстрелов побережья. В этом качестве он использовался для артиллерийского обстрела северной оконечности западного фронта на бельгийском побережье. Октябрь 1914 г.: вошел в состав флота, приписанный к 6-ой эскадре флота Канала. Май 1915 г.: переименован в "Redoubtable", поскольку его именем назвали один из новых кораблей типа "Royal Sovereign". Калибр орудий главного калибра уменьшен до 305 мм путем вставки новых лейнеров. На фок-мачте установили специальные марсы для управления огнем, а в марте 1915 года, еще в период постройки новых линкоров, и бортовые були ниже ватерлинии в качестве противоминной защиты. В 1915 году немцы стали уделять все больше и больше внимания действиям подводных лодок, поэтому оборона побережья Фландрии приобретала для них важное значение, так как именно здесь базировались подводные лодки. На побережье между линией фронта и бельгийско-голландской границей (протяженностью 50 км) была создана "морская станция", оборона которой возлагалась на морской корпус и береговые батареи. Командовал корпусом и "станцией" вице-адмирал Шредер. К марту 1915 года на побережье немцы установили 13 береговых батарей из 49 орудий калибром от 105 до 280 мм. Англичане принимали меры к ослаблению обороны фландрского побережья. Немецкие береговые батареи противодействовали им. Так 7 мая был потоплен береговой артиллерией подорвавшийся на минах у Зеебрюгге английский миноносец. Через несколько дней "Ривендж" с дистанции 70 кабельтов обстрелял дорогу между Вестенде и Мидделкерке. Для корректировки его стрельбы англичане использовали платформы, основанием которых служили треноги из рельсов высотой 14 м и весом 5 т. Эти треноги опускались на дно, а на платформе располагалась группа наблюдателей. Вечером 6 сентября одновременно с обстрелом портовых сооружений Остенде мониторами "Revenge" и канонерские лодки "Экселлент" и "Бостард" вели огонь по батарее в Вестенде. В "Revenge" попало два 150-мм снаряда. Незначительные повреждения сопровождавшему их легкому крейсеру "Эттентив" причинила бомба с самолета. Один снаряд разорвался на треноге. После этого англичане отказались от дальнейшего применения треног, считая, что их назначение раскрыто противником, чего в действительности не было. 15 декабря 1915 года "Revenge" вместе с "Majestic", выйдя из Дувра, пытался обнаружить немецкие артиллерийские батареи, но безуспешно, а 16 декабря он один продолжал бомбардировку, но был тяжело поврежден огнем 210-мм орудий немецких береговых батарей. Получив 2 пробоины (из них одну ниже ватерлинии), корабль ушел для постановки в док. Имея большую осадку, он оказался не совсем подходящим кораблем для операций в прибрежных водах, для которых было характерно мелководье и минные поля. Когда в строй вступили специально предназначенные для этого мониторы, вооруженные 381-мм орудиями, "Revenge" больше не применялся. Но позднее он оказался очень полезен для проведения опытных стрельб на Темзе. В 1917 году его полное водоизмещение составляло 14 635 тонн. 1 января 1918 – февраль 1919 г.: плавказарма в Портсмуте, затем помещен в список кораблей, предназначенных для продажи. 6 ноября 1919 г.: продан Т. Уарду за 42 570 фунтов стерлингов, а затем отбуксирован в Эппледор для разборки.

"HOOD": 1 июня 1893 г.: вошел в состав флота. Направлен на Средиземное море, где прослужил до апреля 1900 года. 1900 г.: ремонт в Чатеме. 1900- 1901 г.: в резерве. Декабрь 1900 г.: корабль брандвахты в Пемброуке. 1901 декабрь 1902 г.: в составе Средиземноморского флота. 1902-1903 г.: ремонт в Чатеме (сняты четыре надводных торпедных аппарата). Июнь 1903 – сентябрь 1904 г.: в составе флота Метрополии. Передан в резерв флота. Январь 1905 – февраль 1907 г.: в резерве. Февраль 1907 – июль 1910 г.: в составе 4-ой эскадры (Девонпорт) флота Метрополии. Стал кораблем для приема новобранцев в Квинстоуне, его 152-мм орудия сняли. 1913 г.: включен в список кораблей, предназначенных для продажи. "Hood" использовался для проведения опытов с противоторпедными булями и корпусными конструкциями. При проектировании новых линейных кораблей типа "Queen Elisabeth" предусматривалось нефтяное отопление. Новизна использования жидкого топлива требовала тщательной разработки конструкции цистерн. Для определения надежности переборок при получении повреждений от взрыва торпед и мин на "Hood" были проведены натурные опыты. Ноябрь 1914 г.: затоплен в южном входе в гавань Портленда для того, чтобы заблокировать его, где он и находится до сих пор.

Рейд о. Мальта. Конец 80-х годов XIX века. В центре стоит броненосец "Бенбоу "

Корабли резерва на стоянке в Портсмуте

Прогресс в развитии артиллерии. 16,25-дюймовое (413 мм) 123,5-тонное и 9-дюймовое (229 мм) 12,5-тонное орудия, бывшие на вооружении броненосцев английского флота.

Барбетнаяустановка на одном из броненосцев типа "Роял Соверен"

Броненосец "Ансон"

Броненосец "Нил"

Помещение для хранения торпед на одном из броненосцев типа "Роял Соверен ”.

Сигнальная вахта на одном из английских броненосцев

Броненосец "Ризолюшн "

Броненосец "Ривендж"

Наружный вид броненосца "Ривендж". 1914 г.

Броненосец "Ривендж". 1910г.

На броненосце "Роял Соверен " устанавливают 68-тонное 343-мм орудие

"Роял Соверен" после вступления в строй. 1892 г.

Броненосец "Роял Соверен" после установки на верхней палубе отдельных казематов для 152-мм орудий.

Барбетная установка и 343-мм орудия на "Роял Соверен ".

"Ремиллес" под флагом Ч. Бересфорда покидает о. Мальта.

На юте броненосца "Рипалз"в день рождения королевы Виктории.

Броненосец "Роял Соверен" в море (вверху) и его кормовая барбетная установка.

"Роял Соверен" на якоре на Спитхедском рейде.

"Роял Соверен " во время парада на Спитхедском рейде под флагом адмирала Чарльза Хотхема.

Броненосец "Роял Оук". на якоре (вверху) и в море.

Броненосец "Ремиллес " в доке на о. Мальта.

Броненосец "Ремиллес" под флагом адмирала Чарльза Бересфорда входит в гавань Гибралтара (вверху). На палубе "Ремиллес ". Пятый справа во втором ряду Ч. Бересфорд.

Реализовав требования Совета Адмиралтейства, Уайт в проекте "Royal Sovereign" дал военно-морскому флоту Великобритании превосходнейшие корабли, имевшие величественный вид. Впервые с тех пор как "Devastation" сделал невзрачность для эскадренного броненосца своеобразным стандартом, британский линейный корабль обладал гордым и привлекательным силуэтом, который делал его не похожим на любой другой из военных кораблей. После двух десятилетий строительства угрюмых броненосцев началась новая эра поразительной красоты.