Криптозоология утверждает, что на Земле гораздо больше видов животных, чем об этом знает человечество. Мало того, эта наука заявляет, что биологи не только не сумели обнаружить множество мелких существ, но еще и умудрились пропустить немало наших соседей по планете размерами с кита и слона. Кроме того, криптозоологи говорят, что ископаемые останки находятся в земле не с таких уж древнейших времен, и в данный момент могли бы указывать не на полное исчезновение видов, а на то, что эти группы животных могли бы выжить к настоящему дню — только это никто не может доказать.

Немногие, если таковые вообще имеются, из ведущих зоологов спорят с криптозоологией о существовании неизвестных видов животных и о том, что большая часть живых организмов на Земле ждет открытия. Например, в Индокитае постоянно открывают все новые виды копытных, в 1976 году в мировом океане была найдена удивительная, с огромнейшим ртом акула, которую назвали «мегапасть», а в 90-х было обнаружено два неизвестных вида китообразных.

Но гипотезы, выдвигаемые криптозоологами, очень часто заставляют с недоверием относиться к самой науке. Хотя криптозоология твердо входит в перечень разнообразнейших дисциплин, она мало общего имеет хотя бы с той же палеонтологией, которая только и живет поисками и находками останков вымерших животных, которые и поддерживают ее существование. Очень немногие палеонтологи, изучающие позвоночных животных, знают, что многие из существ, которых они изучают (морские рептилии, динозавры, птерозавры, примитивные доисторические китообразные), оценены криптозоологами как дожившие до наших дней.

Скептики утверждают, что к настоящему времени никаких фактических свидетельств нет, и требуют доказать существование неизвестных науке животных путем показа «неопровержимых» фотографий и рассказов очевидцев. Но найденные скелеты никогда не сохраняются, фотоаппараты ломаются как раз в тот момент, когда животных лучше всего видно, отсутствие достоверных свидетельств не только надоедает, но и заставляет относиться к науке с недоверием. Однако похоже, что не сведения, добытые криптозоологами, являются предметом споров, а их интерпретация. Общеизвестная гипотеза, что морской змей, водное чудовище из отдаленных геологических эпох, дожил до современности, является самым большим из парадоксов, краеугольным камнем современной криптозоологии.

Большой успех одно время имела девятиступенчатая классификация морских змей основателя современной криптозоологии Бернара Эйвельманса. Он утверждает, что, по крайней мере, два вида примитивных китообразных, а также морской крокодил мезозойской эры дожили до наших дней. Они существуют бок о бок с гигантскими черепахами, которые, возможно, в десять раз больше, чем шестиметровая протостегидс (самая крупная черепаха, известная палеонтологам). Рядом причудливый головастик «желтый живот» и два вида необычных тюленей («морская лошадь» и «тюлень с длинной шеей»).

Одним из важных результатов исследований Эйвельманса явилось утверждение, что водный длинношеий монстр — скорее «тюлень с длинной шеей», чем реликтовый плезиозавр. Впрочем, идея не нова, ее защищал еще голландский биолог Антон Удеманс в своей книге 1892 года «Большой морской змей».

Хотя идеи Эйвельманса получили бесспорную поддержку, немногие согласились с его главной мыслью: в природе нет такого существа, как морской змей. Его схема, поддержанная многими криптозоологами, из-за множества неточностей ничего не стоит с точки зрения зоологии. Например, то, что «многоплавниковый» морской змей Эйвельманса предположительно живой басилозавр, имеющий по бокам небольшие плавники и со спины покрытый костяным панцирем. Панцирный кит? Бельгийский криптозоолог ссылается на литературу, в которой описываются ископаемые остатки басилозавров, имеющих костяные пластины. Похоже, он забыл, что еще Ремингтон Келлог в своем монументальном классическом труде 1936 года об археосетах (доисторических китах) указывал, что эти пластины принадлежат не китам, а черепахам. Таким образом, одна из главных причин для опровержения идеи, что эта морская змея может быть басилозавром, появилась еще до того, как Эйвельманс создал свое абсурдное животное в 1968 году.

Немецкий исследователь Ульрих Магин считает, что девятиступенчатая классификация Эйвельманса основана на недостаточных знаниях, опирается на непроверенные источники и априорные рассуждения. Он говорил, что Эйвельманс всех своих существ «списал» с лохнесского чудовища и что когда в распоряжение криптозоолога попадают более подробные описания неизвестных существ, он не может их сопоставить ни с одним из девяти видов его классификации. Также, когда сообщение о змее приходило из определенного района, Эйвельманс помещал его в одну из своих категорий не из-за его строения, а просто потому, что в его схеме этот район известен как место обитания одного из видов чудовищ. В конечном счете его схема не выдержала испытания временем (как гипотеза морского змея не была принята широкой научной общественностью), и предположения Эйвельманса не были доказаны последующими находками. Карл Шукер, сегодня самый авторитетный криптозоолог, опровергает идентификацию Эйвельманса скандинавской «супервыдры» как прототипа археосета и доказывает, что длинношеий водные монстры, скорее всего, не «тюлени с длинной шеей», а живые плезиозавры.

Было предпринято немало попыток, чтобы перенести водных чудовищ в плоскость зоологии. В 1975 году сэр Питер Скотт и Роберт Райнс дали лохнесскому чудовищу научное название — Nessiteras rhombopteryx, их статья была опубликована в «Нейчур», одном из самых престижных научных журналов в мире. Они хотели дать потенциально существующему животному «официальное» имя, чтобы иметь возможность сохранить его статус. Эта цель была благородна, но отсутствие каких-либо объективных доказательств существования заставило ученый мир с сомнением отнестись к этому шагу. Официальная наука требовала материалов, доступных для проверки, а не нечетких фотографий и путаных свидетельств очевидцев, представленных как доказательства существования монстров; они не могли никого удовлетворить из-за своей ненадежности.

Мало обсуждался вопрос о самой возможности выживания ископаемых морских рептилий. Одно время криптозоологи с сомнением воспринимали все научные данные о возрасте останков. Однако после 1992 года многочисленные статистические проверки на определение возраста останков были представлены в опубликованном многостраничном томе «The Fossil Record 2», в котором были собраны все данные об известных ископаемых животных. Отчеты о возрасте ископаемых останков оказались верными и вполне заслуживающими доверия!

Кроме того, если верить криптозоологам, выжили существа, которые существовали в самые отдаленные времена господства динозавров на Земле. Поскольку кости морских рептилий большие, тяжелые и часто под действием окаменения изменяют форму, они очень похожи на окаменелости млекопитающих. И действительно, все окаменелости ученые распределяют по принадлежности к определенным временным отрезкам, в которых могли бы жить эти животные; в случае с плезиозавром это означало бы 170 миллионов лет назад. Кажется более достоверным, если определенная группа животных живет в определенный отрезок времени, к примеру в байосском ярусе раннего юрского периода, который, например, был представлен лишь одним видом плезиозавров.

Кроме того, мы должны поверить на слово криптозоологам, что эти животные прожили десятки миллионов лет, не оставляя никаких окаменелых останков! Но это просто неправдоподобно, так как за такой большой срок отсутствие очевидных следов есть очевидность отсутствия самих животных!

Существует еще несколько препятствий для выживания до настоящего времени плезиозавров — длинношеих водных рептилий мезозойской эры, которые передвигались в воде посредством подводного «полета». Хорошо сохраненные окаменелости плезиозавров показывают, что у животных были плоские глаза и скрытые или вообще отсутствующие ушные раковины. Они имели уникальную носовую систему, через которую вода, попадая в рот, проходила через морду и выходила из ноздрей. Также выяснено, что у них были причудливые скелетные особенности и специфическая мускулатура.

Помимо этого, мы знаем почти всю анатомию плезиозавров: эти животные были высоко специализированными подводными хищниками, на воздухе же были абсолютно беззащитны. Ко всему этому еще можно добавить, что глаза плезиозавров обычно располагались наверху головы и их шея не могла вертикально двигаться. Из всего этого эксперты сделали вывод, что плезиозавры не могли особенно высоко поднимать шею, в особенности над водой. Если следовать приведенной выше анатомии плезиозавра и сопоставить ее с отчетами свидетелей, которые якобы видели этих монстров, то получается, что криптозоологи поверили больше красочным картинкам из иллюстрированных книг и журналов, чем более достоверной научно-зоологической литературе. Отсюда две главные проблемы криптозоологии: нестыковка с «технической» зоологией и неточность исторических связей.

Возможно, версия с тюленем не настолько и плоха. Вообще не ясно, почему она оказалась заслонена версией с плезиозавром. Водные чудища с длинными шеями, по свидетельству очевидцев, часто покрыты шерстью, имеют длинные усы и несколько горбов, которые, вероятно, могут еще и изменять форму и поэтому являются «пневматическими». И тюлени конечно же могут быть усатыми и покрытыми шерстью. Известно, что тюлени одного вида даже обзавелись надувными мешочками, которые находятся под кожей в области плеча и груди.

Но у плезиозавра не было ни меха, ни усов, ни воздушных мешков. У некоторых ластоногих, например морских львов, пропорционально удлинились шеи, а одного из вымерших тюленей — южноамериканского Acrophoca называют «тюленем с лебединой шеей». Кроме того, многочисленные ископаемые останки тюленей все еще находятся в земле и ждут своего открытия, чтобы попасть в музеи. В отличие от теории о длинношеих тюленях, непреодолимая проблема отсутствия окаменелостей делает теорию плезиозавра нереальной, поэтому длинношеие тюлени более предпочтительны, чем реликтовые рептилии…

После исчезновения плезиозавров в конце мелового периода группа копытных млекопитающих китов переместилась в освобожденную морскими хищниками нишу. Первые первобытные киты, археосеты, представляли собой звено в эволюции, через которое природа экспериментировала с разнообразием стиля жизни и морфологии. Эти ранние киты заменили морских рептилий, и теория, что обе эти группы выжили, кажется очень неправдоподобной.

Вернемся к вопросу о возможной идентификации змееподобного водного чудовища. Из-за многих биологических ограничений крупные змееподобные морские существа должны быть очень редки в природе. Сверхудлиненная форма, большие масса и поверхность кожи, не позволяют поддерживать высокую температуру, из-за чего приходится исключить теорию о змеевидном млекопитающем. Те же рептилии, которые обрели змееподобную форму, обладают специальным покрытием тела и вообще двигаются из стороны в сторону только потому, что имеют несовершенную анатомию, не позволяющую вертикальные перемещения.

Некоторые крупные рыбы имеют змееподобную форму тела, но они испытывают недостаток в строении так же, как и морские змеи. В результате своей недавней работы по изучению китообразных Эмилия Буххольц доказала, что многие современные киты, в том числе белуха и речной амазонский дельфин, могут изгибаться в вертикальной плоскости.

Учитывая, что одна группа малоизученных китообразных уже приобрела удлиненную и тонкую форму, которую даже можно назвать угреподобной, эволюционирование современного и длиннотелого изгибающегося кита кажется невозможным. С другой стороны, зоологи, изучающие китов, вряд ли восприняли бы всерьез идею о появлении новых разновидностей змееподобных дельфинов!

Учитывая крайний недостаток материальных свидетельств существования гигантских, змееподобных, изгибающихся в вертикальной плоскости монстров, приходится согласиться, что их идентификация — это вопрос, требующий ответа. Другими словами, если в скором времени не появятся ожидаемые доказательства, то с научной точки зрения эта теория окажется бесполезной.

Змееподобные и более «обычные», горбатые, водные монстры, если и существуют, то их можно заменить известными зоологическими типами (например, большой длинной рыбой). Вполне достоверным доказательством их существования может служить пленка из Скандинавии, впервые показанная в 1999 году. На ней запечатлено некое угреподоб-ное животное с тонким прямоугольным спинным плавником, которое вгрызалось в мертвую тушу кита.

После более чем 200 лет споров относительно так называемых морских чудовищ выясняется, что в криптозоологии, так же как и в любой другой науке, должны применяться строгие научные объяснения. Столетия слухов и предположений не приблизили нас к правде. Сегодня, когда количество физических доказательств так мало, эксперты не могут прийти к общему выводу по самым элементарным вопросам.

Теперь мы знаем, что эта безымянная пара были мистер и миссис Маккей из деревни Драмнадрокит, расположенной близко к озеру, но из которой не открывается вид на него, и что анонимным автором этого неуклюжего и высокопарного сочинения был некий Алекс Кембелл. Итак, нечто странное наблюдали 14 апреля 1933 года в озере Лох-Несс. Однако только через две с половиной недели новость об этом происшествии появилась в местной прессе. А реально произошло вот что: о необычайном зрелище, которое случилось увидеть чете Маккеев, стало известно их другу Алексу Кембеллу. Кембелл был инспектором рыбнадзора и еще подрабатывал корреспондентом от «Курьера Инвернесса» в Форт-Аугустусе и газеты «Северной хроники», которые и напечатали его репортаж о чудовище соответственно 2 и 3 мая.

И вот тогда слова «чудовище» и «монстр» впервые появились в печати применительно к загадочному обитателю Лох-Несса. Примечательно и то, что эти слова не использовали Маккей, но они были приписаны к их свидетельству, и неизвестно, кто за это в ответе: сам ли Кембелл или выпускающий редактор. Согласно устной традиции, редактор «Курьера» отозвался на статью Кембелла следующими словами: «Ну, если эта штука так велика, как утверждает Кембелл, мы не можем назвать ее просто существом; это должно быть настоящее чудовище». Но сорок лет спустя Кембелл хвастался журналистам: «Я видел его восемнадцать раз. Я тот самый человек, который впервые назвал его „чудовищем“».

Есть доказательства того, что Алекс Кембелл, прежде чем услышал рассказ Маккеев, был глубоко уверен в том, что Лох-Несс служит приютом какому-то монстру. Но самое убедительное содержится в самой статье. Если поглядеть на нее повнимательней, то становится ясно, что отчет Кембелла никак нельзя назвать нейтральным, отстраненным сообщением о том, как двое каких-то людей видели что-то необычное в озере. Через несколько месяцев выяснилось, что версия Кембелла оказалась весьма преувеличенной. Миссис Маккей сообщила, что ее муж вообще ничего не видел, так как был занят тем, что следил за дорогой. Она сама сперва заметила, на расстоянии в сотню метров, яростное волнение на воде, которое, как ей тогда показалось, вызвала пара дерущихся уток. Впоследствии выяснилось, что брат миссис Маккей, Кеннет, был главным распространителем разных историй о монстре, которого видели до 1933 года.

Последние три абзаца статьи Кембелла весьма красноречиво свидетельствуют о его замешанности в этом деле, так как в них он привлекает внимание к сообщениям о необычных событиях в озере Лох-Несс, которые местная пресса опубликовала за три года до этого, в 1930 году. 27 августа 1930 года анонимный корреспондент «Северной хроники» сообщил, что три не названных по имени рыбака наблюдали нечто очень странное во время лова на озере Лох-Несс:

«Мы услышали ужасный шум и, оглядевшись, заметили, как в 600 ярдах от нас бурлит вода и от этого места во все стороны разлетаются брызги. Затем рыба — или что это было — направилась к нам… мы могли видеть только извивающиеся движения, и ничего больше».

Репортер говорит, что провел своеобразное расследование и нашел еще свидетеля, тоже безымянного, лесника, который живет на берегу озера и является «человеком незапятнанной честности и первоклассным наблюдателем»:

«Несколько лет назад (он) видел на озере нечто подобное. Он заметил рыбу — или что там было, — которая плавала в центре озера, и впоследствии утверждал, что она была темная, похожа на перевернутую рыбачью лодку и таких же размеров.

Что это было? Мы будем весьма обязаны, если кто-то из наших читателей сможет просветить нас по этому вопросу, или если кто-либо видел нечто подобное».

Это воззвание не осталось без внимания, и в следующем номере газеты были опубликованы три анонимных письма. Некто, назвавшийся «Турист», взял перо в руку, чтобы сообщить, что, когда он стоял на берегу реки Несс, то услышал «ужасный плеск и фыркание в реке»:

«Выглянув из палатки, я увидел нечто, что принял за гигантского тюленя, высовывающегося из воды с рыбой в пасти. Я отвернулся, чтобы надеть ботинки и побежать к реке, поглядеть на все с более близкого расстояния, но когда повернулся обратно, чудовище уже исчезло».

Это и был первый раз, когда кто-либо употребил слово «чудовище» в печати в связи с загадкой. Но животное видели в реке Несс, а не в озере.

Не больше понимания проявил и некий «Инвернессец», письмо которого тоже напечатали:

«Примерно сорок лет назад шкипер и команда парохода, плывшего по каналу (Каледонскому. — Авт.), видели в Лох-Нессе чудовищное животное или рыбу. Оно плавало на спине, имело ноги и покрытое мехом тело. Я передаю историю, как ее слышал».

Кажется, имеется весьма мало общего между «извивающимся» предметом, о котором сообщили анонимные Рыбаки, перевернутой лодкой, которую видел Лесник фыркающим зверем с рыбой в пасти и плоской головой в сообщении Туриста и пушистым чудовищем с ногами, который плавал на спине. На призыв газеты, судя по всему, откликнулись чудаки, которые регулярно заполняют своими писаниями колонки «писем наших читателей» в маленьких провинциальных газетках.

Некоторые читатели, тем не менее, почувствовали себя обязанными предложить рациональное объяснение загадочной встречи рыбаков. Некий «He-рыбак» высказал предположение, что рыболовы видели «либо тюленя, либо бурого дельфина, либо чудовищного по размерам морского угря», но затем сам прибавил, себе же противореча: «Единственным возражением на эту теорию может быть тот факт, что ни тюлени, ни бурые дельфины, ни морские угри не обладают таким мощным телом, чтобы вызвать особо заметное волнение на воде».

10 сентября 1930 года «Северная хроника» опубликовала еще два письма по поводу того, что тогда назвали «Лохнесской загадкой». Некий «Р.А.М.» (читатели «Хроники», судя по всему, все отличались редкостным единодушием в своем стремлении сохранить инкогнито) написал:

«Относительно появления странного животного или рыбы в Лох-Нессе. Я думаю, что более чем вероятно такое объяснение: три джентльмена видели тюленя. Один друг сказал мне, что однажды наблюдал большого тюленя, который высунулся из воды в Литл-Айл-Пул на реке Несс, и весьма возможно, что этот же тюлень проник и в озеро Лох-Несс».

Возражая на это, «Другой Рыбак» написал:

«Я думаю, что юные рыбаки видели выдру, которая носилась по поверхности с лососем в пасти; отсюда и волны».

И на этом тогда поставили точку. Лохнесская загадка испарилась, не получив должной поддержки от публики, и на эту тему больше ничего не было опубликовано. Чудовище из Лох-Несса казалось чем-то, чего никто не видел, или не знал, или знать не хотел.

Окончание статьи Кембелла 1933 года показывает, что автор был весьма раздражен отсутствием должного внимания к монстру. Вполне возможно, что Кембелл был в ответе и за предыдущие репортажи 1930 года, чей стиль очень похож на его статьи 1933 года. В 1930-м для объяснения феномена был предложен ряд рациональных версий — от имени анонимных корреспондентов «Северной хроники». Но на этот раз Кембелл, похоже, решил очистить свой путь от разных возражений здравого смысла. Он начисто отвергает такие объяснения природы своего «монстра», как присутствие тюленя или бурого дельфина.

Согласно традиционному взгляду на «Лохнесскую историю», дальнейшее было очень просто. За рассказом Маккеев о своем видении последовал целый поток новых сообщений, и очень скоро чудовище стало национальной знаменитостью.

Но на самом деле архивы «Северной хроники» и «Инвернесского курьера» дают немного иную картину. Хотя никто раньше этого не признавал, исторический репортаж Алекса Кембелла был напрочь сокрушен объемистой критической статьей, которая появилась в выпуске «Курьера» на следующей неделе. 12 мая 1933 года, под заголовком «ЛОХНЕССКОЕ „ЧУДОВИЩЕ“ газета представила своим читателям мнение капитана Джона Макдональда, инспектора пароходства Мак-Брейна, чьи суда регулярно бороздили воды Лох-Несса в течение пятидесяти лет. „Никто лучше капитана Макдональда не подходит для того, чтобы выразить свое суждение по этому поводу, так как он очень хорошо знаком и с Лох-Нессом, и со всеми его странностями, за которыми наблюдал на протяжении всей своей жизни“.

Капитан Макдональд ясно дал понять, что его отнюдь не впечатлил драматический репортаж Алекса Кембелла о встрече Маккеев:

„Хотя у меня и нет никаких сомнений в том, что они, проезжая вдоль берега Лох-Несса, действительно видели нечто, показавшееся им необычным, и что им было странно наблюдать сильное волнение на воде, боюсь, что их воображение было слишком взбудоражено, и на самом деле в том, что они увидели, ничего необычного обнаружить нельзя. Я говорю это на основании собственного близкого знакомства с озером на протяжении почти 70 лет.

Во-первых, для меня было весьма удивительно, что, как утверждает ваш корреспондент, „на протяжении жизни многих поколений Лох-Несс считали прибежищем для ужасного чудовища“. Я плаваю по Лох-Нессу 50 лет, за это время я совершил не менее 22 тысяч путешествий туда и обратно. За эти полвека почти ежедневного пересечения озера я никогда не видел того „чудовища“, которое описывает ваш корреспондент.

Однако я видывал то, что, на первый взгляд, можно описать как „немыслимое волнение на воде“, что, однако, для меня стало довольно обычным зрелищем. Однажды, когда поверхность озера была спокойна, как мельничный прудик, я услышал сообщение о том, что сегодня „на озере наблюдалось ужасное волнение“ примерно на расстоянии мили от берега. Когда же мой пароход подошел поближе к этому месту, то стало ясно, что волнение создает резвящийся лосось — рыбы были в игривом настроении, устраивали гонки друг за другом и выпрыгивали из воды, что, конечно, производило известное волнение, показавшееся странным и даже „ужасным“ тем, кто наблюдал за всем этим издалека. Хотя я и не собираюсь оспаривать искренности этих свидетелей (Маккеев), но осмелюсь предположить, что и они видели не что иное, как резвящегося лосося, то есть то, что лично я видел сотню раз во время путешествий по озеру Лох-Несс.

Сэр Джон Мюррей из Департамента Изучения Природы и его сотрудники несколько лет назад изучали Лох-Несс и сделали подробную карту его окрестностей. Исследование проводилось три года подряд. Каждую часть озера тщательно обследовали при помощи зонда. И никаких необычных рыб или зверей найдено не было. Я не собираюсь преуменьшать романтичности прекрасного озера, но каждый раз, когда меня спрашивают — если не сказать пытают — друзья, желая узнать мое мнение о великом чудовище, мне хочется выполнить свой долг и рассказать, что представляют собой „необычайные явления“ в Лох-Нессе“.

Алекс Кембелл никак не отреагировал на эту статью. Через две недели „Инвернесский курьер“ поместил на своих страницах короткую заметку, которая, на самом деле, служит разгадкой тайны.

„Ускользающий“ монстр

Мы получили большое количество писем от наших читателей с предположениями и объяснениями того, что было названо „чудовищем“, якобы встречающимся на озере Лох-Несс. Некоторые полагают, что это большая выдра, другие думают, что — гигантский угорь, а некоторые даже считают, что виной необычному волнению на воде — какие-то сейсмические явления. Многие придерживаются и того мнения, что прав капитан Джон Макдональд».

Это новое предположение — о сейсмической природе волнения — не является настолько нелепым, как может показаться на первый взгляд. Лох-Несс находится прямо над одной из главных линий разломов Британских островов, той, что проходит под Великим Гленом в направлении примерно 35 гр. с.-в. — 35 гр. ю.-з. Анализируя ударную волну, которая возникла в результате землетрясения в Инвернессе в ноябре 1890 года, сейсмологи пришли к выводу, что она «весьма характерна для мест, расположенных вдоль линий разломов» — особенно для Инвернесса, «находящегося в долине Несса», и для Дореса (деревни у северо-восточной части озера). В сентябре 1901 года другое серьезное землетрясение случилось в Инвернессе и окрестностях Лох-Несса. Передовая волна дала о себе знать в окрестностях озера еще в июне этого года, а когда наконец произошло само землетрясение (примерно в 1.30 18 сентября), на северном берегу Каледонского канала у Дохгарох-Локс образовалась трещина. Вторичные волны еще две недели сотрясала окрестности. 28 сентября удары ощущались дважды: один раз в Глен-Уркухарте, а другой раз — в самом озере. «Наблюдатель находился в лодке на озере Лох-Несс. Было примерно 1.40 ночи. Лодка внезапно задвигалась и стала ощутима легкая тряска». 22 октября тряски в районе было еще больше; позже посчитали, что «центр, возможно, находился в пределах самого озера Лох-Несс». Сейсмологи, которые изучали оба землетрясения, заключили: «Как представляется, область между Лох-Нессом и морем находится в стадии более быстрого развития, чем какая-либо другая на Британских островах. Во всяком случае, землетрясения 1816, 1888 и 1890 годов зародились именно там, равно как и множество более мелких толчков, которые последовали за ними. Следует заметить, что центры некоторых из этих пост-толчков располагались у северо-восточного края озера Лох-Несс. После землетрясения 15 ноября 1890 года центры малых толчков проявили тенденцию, хотя и с некоторыми колебаниями, переместиться в юго-западном направлении к Лох-Нессу; тогда как в 1901 году эта тенденция показала себя с большой силой. Нет почти никаких сомнений в том, что Лох-Несс продолжает изменяться, но, без инструментального обследования на протяжении нескольких лет, нельзя сказать наверняка, сокращается ли оно по площади поверхности или постепенно, очень медленно пробивается к морю».

Чем бы ни было вызвано волнение на Лох-Нессе, подземными толчками, выдрами, или просто рыбой, очень немногие восприняли версию о «чудовище» всерьез.

Статья Кембелла о наблюдении Маккеев вовсе не вызвала поток сообщений о новых встречах. За три месяца не появилось ни одного нового репортажа. 2 июня 1933 года «Курьер» опубликовал короткую заметку, говорящую, что рабочие из дорожной бригады видели монстра «в центре озера сразу за прошедшим рыболовным дрифтером». Это сообщение сопровождалось смутным указанием на то, что некоторые пассажиры автобуса видели чудовище в среду накануне.

Если Кембелл надеялся возродить легенду, то он просчитался. Больше никто не сообщал о своих наблюдениях и никаких новых теорий не выдвигалось ни «за», ни «против» существования таинственного животного. Казалось, что ситуация 1930 года готова повториться и тайна опять погрузится во тьму из-за полного отсутствия читательского интереса.

Но тут через восемь недель, 4 августа 1933 года, «Курьер» публикует сенсационное сообщение: новое наблюдение, и оно дает чудовищу Лох-Несса такую путевку в жизнь, какой никто и не мог ожидать.

Очередное свидетельство пришло в форме письма от некоего лондонца, которое появилось в офисе инвернесской газеты. «ЭТО ЛОХНЕССКОЕ ЧУДОВИЩЕ?» вопрошал «Курьер», опубликовав письмо полностью. Корреспондент, мистер Спайсер, описывал в нем, как за несколько недель до того, отдыхая в Шотландии, он ехал по дороге между Доресом и Фойерсом, по южному берегу Лох-Несса, и вдруг…

«Я увидел то, что при первом взгляде наводило на мысль о драконе или доисторическом животном. Ничего подобного мне в жизни раньше не встречалось. Оно пересекло дорогу примерно в пятидесяти ярдах (около 45 м) впереди меня. Мне показалось, что оно тащило маленького ягненка или какого-то другого мелкого животного.

У него была длинная шея, которая ходила вверх-вниз, все туловище было весьма крупных размеров, с высокой спиной; если ноги и были, то терялись в складках, а насчет хвоста я ничего не могу сказать, ведь существо двигалось так быстро, и когда я добрался до того места на дороге, оно, вероятно, уже скрылось в озере. В длину оно достигало восьми футов и было на вид очень уродливым.

Мне любопытно узнать, можете ли вы дать какую-либо информацию об этом создании, и я прилагаю конверт с маркой для вашего любезного ответа. Что бы это ни было, а оно могло быть и наземным и водным животным, я полагаю, что его необходимо уничтожить. Я не уверен, что находился достаточно близко, чтобы попытаться схватить его. Сложно дать вам лучшее описание существа, так проворно оно двигалось — и вообще все случилось неожиданно. Но у меня нет никаких сомнений в том, что это реально было».

Многочисленные книги о чудовище не приводят этого изначального письма целиком. Предпочтение отдается более поздней версии этого события, в которой Спайсер описывает все менее драматично (но и более убедительно). Хотя Спайсер утверждал, что мотивом для написания письма послужило только желание узнать, что это за замечательное животное.

На кого-то в «Инвернесском курьере» это произвело сильное впечатление. Возможно, памятуя о длинной отповеди капитана Джона Макдональда в предыдущей статье о «чудовище», в газете на этот раз поместили описание «видения» Спайсера в соответствующем контексте, предварив сообщение о нем несколькими сдержанными словами комментария:

«Из описания, данного животному мистером Спайсером, любой, кто знает о повадках выдр, может заключить: нет сомнений в том, что это была взрослая выдра, которая несла своего детеныша в пасти. Выдра, являющаяся как наземным, так и водным животным, вполне может быстро пересечь дорогу и благодаря этому создать впечатление, что у нее нет ног. Стоит также напомнить, что некоторые из тех, кто видел таинственное Лохнесское чудовище, тоже считали, что животное, способное произвести такое волнение на воде, было выдрой с детенышем».

Что бы ни видел мистер Спайсер, всплеск газетной активности, вызванный его письмом, дал монстру новую жизнь. На следующий же день мисс Нелли Смит — девушка, работавшая при аббатстве в Форт-Августусе, заявила, что наблюдала за монстром целых десять минут, в то время как тот двигался по кругу. «У него, кажется, огромные ноги, и их можно видеть довольно четко», — сказал она. Прошло совсем мало времени, и вот уже ее подруга, мисс Пруденс Кейес, служанка в том же аббатстве, сообщила, что она видела чудовище в том же самом месте, но примерно через полчаса после подруги. Оно, по ее словам, «носилось по кругу». Новости об этом событии достигли ушей соседей Алекса Кембелла, командора Мейклема с супругой, которые, хотя к тому времени уже прошло полтора часа с момента наблюдений мисс Кейес, поспешили на место и застали — по счастливой случайности — чудовище все там же.

«Командор Мейклем, который служит в королевском морском флоте, сказал представителю „Курьера“ в Форт-Аугустусе, что чудовище находилось от него примерно в полумиле и отдыхало на поверхности. В том месте до дна недалеко, примерно шесть футов. Насколько мог судить командор, существо походило на лошадь, черную лошадь, которая плавает на поверхности и при этом спина у нее была покрыта узлами».

На следующий день в «Северной хронике» Алекс Кембелл уже заливался соловьем: «Многие в нашей области теперь считают, что „чудовище“ — это, несомненно, некое доисторическое существо и что в легенде о „водном келпи“ оказалось гораздо больше правды, чем большинство читателей могло предполагать раньше». Конечно, спорить с первой частью этого утверждения сложно, если еще вспомнить, что под «областью» подразумевается Форт-Аугустус. «Безусловно, его еще увидят», вдохновенно комментирует «Хроника». Так и случилось, во многом благодаря добрым жителям Форт-Аугустуса, включая самого уважаемого инспектора рыбнадзора и внештатного корреспондента газеты.

После того, как слово было дано мистеру Спайсеру, командору Мейклему и барышням Пруденс Кейес и Нелли Смит, никто уже не оглядывался на предысторию.

Новые наблюдения пошли быстро и густо. 11 августа «Курьер» сообщил о том, что другой гость из Англии, миссис Чешир из Стетфорда, видела «большую черную массу в воде, которая показалась ей частью блестящей скалы». После зрелых размышлений и беседы с кем-то в Форт-Аугустусе она осознала, что, должно быть, встретила монстра!

Прошел месяц. Неужели чудовище утомилось своими прежними частыми визитами и решило отдохнуть в глубине? Ничуть не бывало! 15 и 16 сентября о новом потоке встреч донес читателям «Курьера» его неутомимый корреспондент из Форт-Аугустуса. Вскоре после начала октября пришло и письмо от мистера Рассела Смита из Сассекса. Он вдруг ощутил, что «Курьеру» следует знать то, что он услышал от «двух жителей окрестностей Лох-Несса, чья правдивость не может быть подвергнута сомнению: оба они в разное время видели чудовище и совершенно уверены, что оно похоже на плезиозавра, который, как раньше считалось, давно вымер».

К этому времени кто-то в «Курьере» почувствовал, что шутка чересчур затянулась и может выйти из-под контроля. В газете появилась многословная пародия на репортажи Алекса Кембелла под названием: «Лохнесское чудовище. История его жизни, рассказанная простой женщине».

К сожалению, все писавшие о чудовище не удосуживались привести эту давно позабытую статью, но так как Несси не слишком часто давал интервью, будет жалко, если и мы ее проигнорируем. Сама журналистка была весьма впечатлена своей встречей с чудовищем:

«Он был образован, я это заметила сразу, и говорил на гэльском. „Я представитель „Курьера““, — сказала я, надеясь, что мой голос прозвучал достаточно твердо.

„Рад знакомству с вами, — сказал мистер Выдропендрагонплезиозаврий, помахав одним из своих хрупких плавников. — Я хорошо отношусь к „Курьеру“. Есть один джентльмен, который пишет для вас и живет в Форт-Аугустусе — он вывел меня из хладных глубин и поместил прямо под нос публике. Вижу, что обо мне знают уже и в Лондоне, так что моя судьба…“

Я спросила мистера В… — очень вежливо, — не сообщит ли он мне какие-нибудь подробности о своей жизни, для прессы. „Конечно“, — отвечал мистер В… с готовностью, ведь, как все великие, он любил купаться в лучах славы».

Как выяснилось, чудовище любит ползать по дну озера, почитывая П. Дж. Вудхауса и слушая граммофонные пластинки Стравинского.

Через неделю капитан Д. Э. Монро написал в «Курьер»:

«Можно сразу исключить возможность того, что в Лох-Нессе живет некое крупное животное неизвестного вида. Это существо, скорее всего, было большой выдрой или тюленем.

Выдры, которые плавают у морского берега, часто достигают больших размеров, чем те, которые встречаются во внутренних водах, и одна пара вполне могла найти дорогу от моря к озеру. Выдры — великие путешественницы, и для них преодолеть двадцать миль в какую-нибудь влажную ночь — не проблема.

Недавно в озере Нью-Галлоувей моторист видел то, что он принял за некое неизвестное науке крупное животное, играющее в воде. Подплыв ближе, он разглядел, что это играют и кувыркаются самец и самка выдры с тремя подростками».

Но мнение капитана Монро не вызвало интереса и никак не повлияло на дальнейшее развитие газетной истории.

В октябре 1933-го Лох-Несс посетил человек, который намеревался пробудить интерес в национальной прессе к полуноворожденному мифу, едва начинавшему принимать четкие очертания. Это был Филипп Сталкер, позже описанный прессе как «трезвомыслящий шотландский журналист, всегда придерживающийся твердых фактов».

В то время загадка Лох-Несса еще не слишком обросла фактами. Имелись начальные репортажи Кембелла, коллекция критических писем от капитана Макдональда и других; было странное письмо от мистера Спайера и целая охапка непонятных видений на озере.

Шумиха, окружившая эти события, привлекла внимание издателя национального ежедневника «Шотландец». Филипп Сталкер был отправлен провести расследование за счет газеты.

Сталкер приехал к Лох-Нессу во второй неделе октября и провел на озере два дня, собрав интервью у множества свидетелей. Двое особенно привлекли Сталкера. Один был Алекс Кембелл; другой — его сосед, командор Мейклем. Кембелл заявил Сталкеру, что он сам не верил в чудовище до тех пор, пока тридцатифутовый экземпляр не появился на поверхности озера прямо под его носом — всего неделю ранее. Это было, мягко говоря, не слишком изобретательно со стороны Кембелла, так как именно он был автором первых репортажей о монстре и всегда с энтузиазмом поддерживал версию о его реальности. Но, будучи незнакомым со Сталкером, Кембелл спокойно мог поведать ему свои драматические переживания, а потом объяснить, что, увы, в действительности он видел стаю бакланов, чьи силуэты были искажены маревом.

Сталкера, который, как оказалось, был резервистом флота, равным образом потряс и командор Мейклем, «офицер в отставке, имевший большой чин в инженерном корпусе королевского флота». Мейклем, кроме того, оказался одним из тех, кто верил в то, что плезиозавры выжили — распространенное убеждение, родоначальником которого был натуралист-любитель викторианской эпохи сэр Филипп Госс.

После своего двухдневного «расследования» Сталкер напечатал серию статей о чудовище, которые были опубликованы в «Шотландце» в середине октября 1933 года. Занятно, что большую часть материалов Сталкера составляли репортажи «Курьера», которые конечно же были написаны Алексом Кембеллом. Имелось также описание собственного переживания Кембелла. Появление этих статей в «Шотландце» оказалось решающим в деле оповещения английской публики о существовании Лохнесского чудовища. Вскоре на сцену выступили «Дейли мейл» и «Дейли экспресс», и Несси сделалась сначала национальной, а потом и международной сенсацией.

В октябре Сталкер провел радиопередачу на Би-би-си. Особый упор он сделал на достойную репутацию всех свидетелей и на опровержение часто выдвигаемого предположения о том, что виновницей всего торжества могла быть простая выдра. Главное, что он утверждал, заключалось в следующем: некий выживший плезиозавр пробрался в Лох-Несс:

«Вы, конечно, скажете, что это невозможно. Но нет ничего невозможного до тех пор, пока этого не докажет эксперимент, и ни один ученый в мире не сможет уверенно сказать, что в море не живет легендарный морской змей, как ни мала возможность этого, или что это создание, если оно существует, не смогло бы найти дорогу в озеро Лох-Несс до того, как выросло до крупных размеров, — например, по реке Несс, которая отделена от Каледонского канала. Позвольте мне закончить цитатой из „Дела о Морском змее“, книги, опубликованной три года назад командором Рупертом Т. Гулдом, собравшим весомые доказательства в пользу этого столь осмеянного существа, „По моему мнению, — говорит командор Гулд, — свидетельств, накопленных к настоящему моменту, вполне достаточно, чтобы показать реальность этого существа, похожего и по внешнему виду, и по структуре тела на плезиозавров мезозойской эпохи“».

Сталкер не первым предположил, что Лохнесское чудовище — живой плезиозавр. Эта идея еще ранее, 9 августа 1933 года, была преподнесена читателям «Северной хроникой» с уверенным добавлением, что этот морской змей, без сомнения, существует. «Действительно, странно, — говорилось в статье, — как получилось, что лучшие, подлинные рассказы безупречных свидетелей были осмеяны. Имеют ли эти морские чудовища отношение к Лох-Нессу? Если считать их существование признанным — а количество доказательств просто ошеломляет, — то следует признать их выжившим вариантом плезиозавра».

(Надо сказать, что и десятилетия спустя это объяснение лохнесского феномена остается самым распространенным.)

Передача Сталкера возымела эффект. Она привлекла внимание самого великого специалиста по морским змеям. А без помощи Руперта Гулда, судя по всему, чудовище спокойно умерло бы уже к лету 1934 года и вряд ли бы возродилось.

Капитан-лейтенант Руперт Гулд был рослым эксцентричным «фальстафом», чье имя навеки связалось с тайной Лох-Несса. Он родился в Портсмуте в 1890 году, поступил на флот в 1906-м и плавал по всем морям. В 1915 году он был списан с корабля по состоянию здоровья и следующие двенадцать лет проработал в гидрографическом отделе Адмиралтейства. Гулд был колоритной фигурой, гремучей смесью ученого и романтика. Он написал «Морской хронометр» (1923) и «Историю пишущей машинки» (1949), но публике был больше известен как ведущий радиопередачи и автор «Странностей» (1928), «Загадок» (1929) и «Дела о Морском змее» (1930). К концу тридцатых он стал чем-то вроде знаменитости и регулярно появлялся в популярных программах Би-би-си «Мозговой Трест».

Хотя Гулд и стал одним из самых верных почитателей чудовища, позже он признавался, что вовсе не сразу поверил в его существование. «Мне показалось, — говорил он, — что первые свидетели, возможно, видели, но не смогли опознать некоторых хорошо известных морских обитателей, которые пробрались в Лох-Несс». Но когда один богатый друг предложил Гулду оплатить все расходы, если он возьмется за расследование этой загадки, тот с живостью согласился. Как можно скорее он заторопился на север, сделав остановку только в Эдинбурге, чтобы побеседовать не с кем иным, как с Филиппом Сталкером. Позже, в Инвернессе, Гулд купил маленький мопед, который окрестил довольно причудливо: «Синтия». Поместив на свой хрупкий экипаж обширную раму, Гулд отбыл в направлении Лох-Несса 14 ноября 1933 года. Это оказалось началом его исторической миссии.

Через девять дней, после двух полных объездов озера и многочисленных интервью, он вернулся в цивилизацию и составил живописное коммюнике для Ассоциации прессы:

«Капитан-лейтенант Р. Т. Гулд покинул Инвернесс в субботу, после личного расследования, касающегося так называемого „Лохнесского чудовища“. Во время своих розысков он дважды объехал озеро по берегу и собрал информацию из первых рук от более чем пятидесяти очевидцев.

Он уверен, что собранные им свидетельства ясно указывают на то, что „монстр“ — это крупное живое существо аномального типа. Кроме того, свидетельства во многом, как в общем, так и по деталям, согласуются с большинством сообщений, приведенных в его книге „Дело о Морском змее“. По его мнению, невозможно выдвинуть никакой другой теории, кроме этой, чтобы она соответствовала всем фактам без исключения. Он надеется опубликовать результаты своих исследований в форме книги в ближайшем будущем».

Коммюнике появилось и в «Шотландце» Сталкера, и в «Курьере» Кембелла, но было совершенно проигнорировано английскими газетами. Когда Гулд в нетерпении позвонил в Ассоциацию прессы, чтобы выяснить, почему столь важная новость осталась совершенно незамеченной, то получил сокрушительный ответ: монстр — больше не новость.

Ассоциация прессы не могла ошибиться сильнее. Почти сразу же после этого сага о Лох-Нессе нетвердой походкой приблизилась к своей новой главе — вместе с публикацией от 6 декабря 1933 года, когда фотография монстра появилась во всех популярных газетах.

При таком развороте дела серьезная пресса тоже решила подключиться, и три дня спустя «Таймс» привела результаты расследования Гулда на первой полосе. Гулд сообщил читателям «Таймс» тоном, не терпящим возражений, что монстр достигает в длину по крайней мере 50 футов, а его диаметр составляет максимум 5 футов. Это вызвало поток писем, и вторая половина декабря была отмечена взрывом активности журналистов, проводивших свои изыскания по теме Лохнесской загадки, пиком которой стала сильно разрекламированная экспедиция «Дейли мейл».

В декабре «Мейл» объявила, что наняла профессионального охотника на крупную дичь и его помощника, чтобы выследить чудовище. За несколько дней эта парочка успела отыскать отпечатки следов монстра на берегу (это случилось сразу после того, как из архивов «Курьера» воскресили видение Спайсера). «МОНСТР ЛОХ-НЕССА НЕ ЛЕГЕНДА, А РЕАЛЬНОСТЬ», — заявила «Мейл» 21 декабря 1933 года.

В следующем месяце эксперты Британского музея сообщили, что отпечатки были оставлены левой задней ногой бегемота. Вероятно, сказали они, эти отпечатки сфальсифицировали. Именно в этот момент Лохнесский монстр потерял свою респектабельность и снова стал национальной хохмой. В «Лохнесском чудовище из Шотландии» Уильям Оуэн изобразил исследователей «Мейла» невинными жертвами неудачной шутки. Но Питер Флеминг (брат новеллиста, создателя Джеймса Бонда) вспоминает об этом по-другому.

«Уэзерол представлял себя охотником на крупную дичь, был членом-корреспондентом Королевского географического общества и неплохо владел техникой фотографирования и обработки пленки. Паули был менее колоритным, но весьма ловким малым с типичным акцентом жителя Глазго. Они сами призвали „Дейли мейл“ нанять их в качестве искателей. За считанное время Уэзерол и Паули отыскали и сфотографировали следы монстра на берегу озера, и в течение нескольких дней Рождества 1933 года эти хитроумные следопыты купались в славе.

Я сам тогда работал на Би-би-си, и именно мне выпала сомнительная честь „представить“ эту пару (как я и тогда видел) явных жуликов в ранней версии „Рулона радионовостей“. Уэзерол оказался плотным, цветущим толстокожим в твидовой паре цвета „перец и соль“; Паули был мозгом предприятия. Их отчет об открытии не был слишком убедителен, и это усугублялось еще тем, что они никак не могли решить, уместно ли употреблять слово „следы“ в отношении единственного отпечатка».

После того, как монстр-бегемот канул в Лету, интерес к Лох-Нессу вновь пробудился лишь в апреле 1934 года, когда «Дейли мейл» опубликовала знаменитую «фотографию хирурга», на которой якобы были видны голова и шея чудовища.

Никак не встревоженный этими скачками репутации зверя, Гулд продолжал свою работу над публикацией результатов собственных изысканий в форме книги. Его статья в «Таймс», между тем, получила резкую отповедь зоологов. Анонимный критик в журнале «Нейчур» писал: «Опыт встречи с разными чудесами и результатами их исследований — где такие исследования были возможны — привели меня к глубокому скепсису в отношении всех сообщений неквалифицированных наблюдателей, описывающих явления, с которыми они незнакомы. В данном случае сами вариации описаний предполагают весьма богатое (если вообще это не было преднамеренно) воображение или то, что очевидцы наблюдали разные явления».

На автора не произвели впечатления те свидетельства, которые Гулд получил от командора Мейклема и других жителей Форт-Аугустуса: «С точки зрения зоолога, принятие на веру командором Гулдом и анализ любого рода подобных свидетельств является некритичным и даже легковерным, а его выводы — необоснованными».

«Возможно, только те, кто работал в больших музеях, где коллекции постоянно пополняются за счет экспонатов из самых отдаленных уголков земли и с глубин морей, могут осознать, насколько редко в руки попадает нечто действительно неожиданное. В том, что осталось еще много неизученных и даже не попадавшихся на глаза экземпляров, нет сомнений. Мы знаем очень мало об обитателях глубоких бездн океана. Доктор Удеманс и совсем недавно командор Гулд трудолюбиво собрали все истории о так называемых „морских змеях“ и верят, что они могут разглядеть в них очертания животного чудовищных размеров, ни кости которого, ни зуба, ни полоски кожи не попадало в руки зоологу. Возможно, что они правы, но это только возможно.

Предполагать, будто что-то в этом роде может быть найдено в пресном озере на Британских островах — это громоздить одну невероятность на другую. Пресноводная фауна Европы изучена доскональнейшим образом, и это настолько же верно, как и то, что никакой другой вид, кроме микроскопического, не может быть прибавлен к списку известных.

Что касается свидетельств, то командор Гулд собрал и представил публике показания пятидесяти одного очевидца. Нет никакой нужды сомневаться в доброй вере любого из них в свой рассказ; нет нужды сомневаться в том, что все они видели нечто необычное в привычной для них обстановке озера; но возможно, что и они, и командор Гулд не знают, как легко и незаметно воспоминание об увиденном искажается предыдущими или даже последующими впечатлениями. Предмет спора обсуждался в популярных изданиях много месяцев; рисованные открытки с изображением монстра (явно в представлении „Панча“), наложенным на фотографии озера, широко продавались; а расхожее и бессмысленное прилагательное „доисторический“ отбросило свой свет и на природу и на источник предубеждения некоторых из свидетелей.

Тем не менее, если кто-то сумеет добыть настоящие свидетельства, или даже убедительную фотографию, никто другой не будет так рад, как зоологи».

Таково было вежливо высказанное мнение британского кабинетного зоолога.

Гулд вовсе не был настроен на объективность, когда он прибыл к Лох-Нессу. Он даже не пытался просмотреть архивы «Инвернесского курьера» и выяснить, как чудовище впервые привлекло внимание публики. Если бы он это сделал, то обнаружил бы странные обстоятельства продвижения Алексом Кембеллом этого сюжета. Вместо этого Гулд занялся вопросом, прав ли был Сталкер, когда утверждал, что большое морское животное могло пробраться в реку (которая протекала через Инвернесс), а оттуда — в озеро Несс. Он решил, что это действительно вполне возможно, если только в то время река разливалась, а существо было могучим пловцом, не нуждающимся в глубине более полутора метров. Гулд также посчитал, что этот замечательный подвиг существо должно было совершить ночью. Много «если», конечно, но тем не менее — «вполне возможно». Установив, к своему полному удовольствию, что это возможно, Гулд перешел к утверждениям: «С моей точки зрения, очень похоже на то, что одно существо так и сделало. Чтобы выяснить точно, что это за существо, необходимо собрать свидетельства очевидцев». Другими словами, Гулд все решил для себя еще до того, как встретился хотя бы с одним из очевидцев.

Затем Гулд приступил к своему обходу озера по кругу. В целом он взял интервью у 30 свидетелей и списался по почте еще с несколькими. В конце концов он собрал описания 42 отдельных «наблюдений» неких неопределенных объектов в Лох-Нессе. Большая часть этих «наблюдений» относится к 1933 году.

Свидетелем-звездой в коллекции Гулда был сосед Алекса Кембелла, командор Мейклем. Опровергая все рациональные объяснения, Гулд все время обращается к тем данным, которыми его щедро снабдил Мейклем.

Коммандор Гулд с легкостью разделался со всеми экстравагантными объяснениями феномена, предложенным зоологами (скат, саламандра, черепаха, кит, кальмар, разные рыбы, крокодил и тюлень), которым следовало бы получше подготовиться перед своими выступлениями. Кальмары, киты и морские рыбы просто не смогли бы прожить дольше нескольких часов в пресном озере. Тюлени были более разумной альтернативой, но никто еще не видел тюленя в Лох-Нессе. Кроме того, тюлени очень любопытные создания и долго в безвестности не оставались бы. Некоторые предположили, что монстром мог оказаться просто крупный осетр. Гулд нашел эту идею «довольно привлекательной», ведь осетр на поверхности может кому-то сослепу показаться неким животным с горбатой спиной, изящной головой и шеей. Но в конце концов Гулд и с этим расправился, объявив, что тогда «этот осетр должен быть совершенно огромным, скажем, в 60 футов длиной — то есть почти в три раза больше, чем известные нам самые крупные экземпляры».

Таким образом, остались на выбор только неодушевленные предметы, кильватерная струя от лодки и известные животные. Гулд считал, что специфические черты чудовища: его ужасающая скорость и способность вызывать большое волнение на воде сразу отметают такие банальные объяснения, как бревна, птицы, рыбы или выдры. Оставалось только одно возможное заключение: «Я полагаю, что при имеющихся у нас свидетельствах сложно усомниться в том, что в Лох-Нессе проживает некое животное редчайшего и едва известного из всех живущих на земле существ». Другими словами — морской змей! Но кто они такие — эти морские змеи? Филипп Сталкер, цитируя книгу Гулда, нисколько не сомневался, что это — выжившие плезиозавры. Чего Сталкер не знал, так это того, что «Дело о Морском змее» принесло своему автору хорошую головомойку от знаменитого палеонтолога доктора Ф. А. Батера. Батер написал в литературное приложение к «Таймс», что теория Гулда о живых плезиозаврах совершенно абсурдна, так как ни одно из их окаменелых останков не датируются временем позднее мезозоя. Переписка, которая за этим последовала (15 января — 26 февраля 1931 г.) привела к тому, что Гулд смиренно признал свое невежество в современной палеонтологи и, следовательно, что он не прав.

Как показали многочисленные исследования, дно Лох-Несса в большинстве мест плоское, как бильярдный стол. Если бы там находились кости гигантского животного, их было бы несложно отыскать. Осознав эти факты, Гулд ополчился против теории плезиозавров: «Предположение, что плезиозавры могли выжить только в Лох-Нессе (и, следовательно, расплодиться там до значительного количества) и жили там миллионы лет, приводит к неприемлемым выводам. Что тогда стало с их костями, которые должны были устлать ковром все дно озера? Ни одно траление озера — а их проводилось много в целях биологического изучения — не принесло ни одного костного фрагмента. Одно это возражение является смертельным для всей теории».

Это возражение, судя по всему, пропускают современные комментаторы, ведь теория о плезиозаврах ныне одна из самых популярных.

Что же тогда представляет собой лохнесское чудовище? Заключение Гулда довольно смутное, почти уклончивое. «Выросший до гигантских размеров морской тритон с длинной шеей — эта гипотеза, какой невероятной она ни кажется на первый взгляд, более всего вызывает у меня доверие». К сожалению, Гулду не удалось объяснить, почему именно тритон кажется ему более вероятным, чем кальмар или черепаха. Кальман еще раньше возразил в «Таймсе» в своем чуть издевательском тоне на эту теорию, которую Гулд так неуверенно изложил: «Предположение, что чудовище — это гигантский тритон, явно обречено на несчастливую судьбу, ввиду того, что амфибии совершенно не выдерживают морской соленой воды. Однако это бы объяснило его страстное желание попасть в пресноводное озеро любой ценой». На это фундаментальное возражение Гулд тоже не ответил.

Гулд, судя по всему, никогда больше не возвращался к Лох-Нессу и вообще не занимался этой загадкой. В конце «Лохнесского чудовища и других» он предложил постоянно держать на берегу самолет с пилотом и фотографом, готовыми в любой момент взлететь и снимать все необычное в озере. «Простая фотография, снятая в тот момент, когда над водой покажется шея и голова, мало что покажет, но если в тот же момент сделать снимок сверху, то будут видны все характерные черты животного». И все это будет возможно в «один прекрасный день». Эта идея, как хитроумно заверяет Гулд, «не лишена и коммерческого интереса».

Надо сказать, что этот намек не слишком взбудоражил воображение британских богачей. Но один бизнесмен, тем не менее, попал под очарование загадки настолько, что взялся финансировать дальнейшее ее изучение. Это был сэр Эдвард Маунтейн, баронет, председатель страховой компании «Игл Стар». Он прочел книгу Гулда и сильно воодушевился: «Мне пришло в голову — как забавно, что несмотря на множество слухов о странном существе в озере, которые циркулировали все эти месяцы, не было организовано никаких поисков с подобающим оборудованием. Мне показалось, что группа из 20 человек, должным образом оснащенная камерами и полевыми биноклями, если бы она разместилась по окружности озера на стратегических точках, в течение месяца смогла бы выяснить, есть ли там что-нибудь или нет».

Сэр Эдвард нанял двадцать местных жителей, «знакомых со всеми частями озера, привыкших к работе на воздухе и имеющих свой долг перед семьей, что гарантировало их порядочное отношение к делу». Каждый наблюдатель был вооружен биноклем и камерой на штативе, а пункты наблюдений распределили по всей окружности озера. Работа продолжалась с 9 часов утра до 6 вечера. Сами наблюдатели монстра были поставлены под надзор офицера на мотоцикле, капитана Джеймса Фрезера. Работа началась 13 июля 1934 года, в то время как сэр Эдвард расположился в близлежащем Бофортском замке, грызя ногти от нетерпения и ожидая «жизненно важного снимка — действительно настоящей фотографии, которая увенчает его предприятие тем успехом, какого оно заслуживает».

Хотя экспедиции Маунтейна и не удалось добыть решающего доказательства, но все же она оказалась одной из самых удачливых среди всех, что работали у Лох-Несса. Только за первые две недели было снято 21 фото, а наблюдений было гораздо больше. К сожалению, в самой идее Маунтейна был серьезный недостаток. Его наблюдатели все были безработными, найденными через инвернесское бюро по трудоустройству. В голодные 30-е получать два фунта в неделю только за сидение в солнечный день на берегу озера Лох-Несс было весьма привлекательной перспективой. А выдача премиальных 10 гиней за каждую фотографию Несси породила сильное желание убедить капризного баронета в том, что в озере действительно проживает некое чудовище. Сэр Эдвард в своей статье для «Филдс» гордо объявил: «Всеми признано, что фотографии, полученные моими людьми, определенно доказывают, что в озере что-то есть. Я придерживаюсь того мнения, что существо, вероятно, пришло через реку Несс во время паводка, после лосося; а проникнув в озеро, оно не смогло найти путь назад, так как выход в реку сузился».

Хотя сэр Маунтейн с неохотой погружался в размышления о природе чудовища, он все же намекнул на то, что это — серый тюлень.

«Он достиг гораздо больших размеров, чем тюлени, которых часто видят у побережья Британских островов, и в таком относительно спокойном водоеме, как Лох-Несс, оказался способен производить такое волнение, что люди думали, будто бы он еще больше, чем на самом деле».

К сожалению, две фотографии, которыми Маунтейн проиллюстрировал свою статью, достаточно ясно показывали, что фотографы его сильно подставили. Горбатый «монстр» и «мощная волна, следующая за чудовищем после того, как оно на изумительной скорости пронеслось по поверхности» — очевидно, являются кильватерной струей, идущей вслед за рыбачьей лодкой, о чем сами фотографы очень хорошо знали.

Статья Маунтейна в «Филдс» заканчивается (как и многие другие статьи и книги о чудовище в последующие пятьдесят лет) весьма волнующим сообщением: получены новые свидетельства, которые могут разрешить загадку раз и навсегда: «С тех пор, как я записал все вышесказанное, один из моих наблюдателей, капитан Фрезер, снял несколько футов кадров о существе — кинокамерой с приближающим объективом. Будет очень интересно поглядеть этот фильм, как только пленку проявят, ведь он может оказаться решающим в разгадке этой тайны».

После того, как безработные вернулись в долину, капитан Фрезер остался на озере, поселившись в палатке на холме над Уркухарт-касл. Приблизительно в 7.15 утра 15 сентября усилия вахтенного-капитана принесли свои богатые плоды: «В это утро густой туман висел над озером, но впоследствии день был очень теплым. Я выполнял свою обычную работу, то есть понаблюдал сначала за западной частью озера, потом перешел к восточной; и тут, к своему большому удивлению, заметил нечто, сначала принятое мной за скалу, ярдах в 100 от восточного берега залива Уркухарт. Этот объект, который казался неодушевленным, я осматривал в течение минуты, а затем вспомнил, что так далеко от берега не было никакой скалы. Я взял камеру и начал снимать, и в это мгновение объект поднял из воды то ли голову, то ли шею или плавник, а затем опустил, при этом сильно взбаламутив воду, и пропал из виду».

Фрезер наснимал примерно три метра пленки на кодаковской кинокамере с 6 телефотолинзами с расстояния примерно в 3/4 мили. Фильм, который вскоре был потерян, видели члены Линнеевского общества. Двое из них сочли, что животное — это тюлень, другим оно по своим движениям напомнило кита. Еще один считал, что масштаб размеров в кадре (2,4 м в длину) слишком завышен. Руперт Гулд, который посещал этот киносеанс, впоследствии написал Фрезеру, отметив, что один член общества «был абсолютно удовлетворен тем соображением, что снятое на пленке „чудовище“ было крупной выдрой!».

Так оно и было.

Лохнесская загадка, как казалось, пришла к концу — больше благодаря самоистошению, чем из-за какого-то более или менее внятного вывода. Книга была написана, исследование проведено. Исследователи и журналисты отошли в сторону, озадаченные, а может быть, и заскучавшие. История заглохла сама по себе, хотя к ее сюжету и было еще три добавления, в чем-то комичные, но никак не пробудившие интереса к загадке.

Первым из них была брошюра А. С. Удеманса, голландца, автора «Великого морского змея: исторического и критического обзора» (1892). Сейчас к Удемансу все братство монстролюбов относится с большим почтением, считая его первым человеком, начавшим «фактологическое» рассмотрение загадки морского змея. На самом деле «Великий морской змей» — это сумбурная книга — огромная, запутанная, без тени юмора и вся испещренная восклицательными знаками. Она была опубликована на средства автора. Как заметил Руперт Гулд, «ее стиль удивительно резкий — если не сказать сварливый. Одновременно в ней множество ляпов; например, сообщают, что кит был заключен в толстый слой „бекона“ — это вместо ворвани».

Брошюра Удеманса «Лохнесское животное» (1934) была не лучше. Написанная в том же едком стиле, она громогласно объявляет, что чудовище приплыло из реки Несс «самое вероятное — 13 или 27 марта 1933 года». Удеманс был уверен, что чудовище «волосатое» и даже мрачно предупредил об опасности, которую оно представляет для местных жителей: «Озеро относительно бедно рыбой. Поэтому нет ничего невероятного в том, что вскоре чудовище заметят с ягненком в пасти… Волосатое животное, конечно, может отдыхать и даже совершать маленькие путешествия на сушу; таким образом, сообщения о том, что Лохнесское животное видели на земле более десяти раз, естественно, заслуживают доверия».

В «Великом морском змее» Удеманс предвещал кровавую расправу одного из читателей над чудовищем и давал точные инструкции, как измерять труп. Монография завершается призывом убить Несси как можно более гуманно:

«Но мы не должны проявлять излишнее мягкосердечие, так как если Лохнесское животное умрет в своей стихии, то для науки оно будет потеряно навсегда. Давайте воспользуемся шансом и получим от него хоть какую-то пользу».

Еще более удивительным вкладом в решение проблемы было двухтомное сочинение Р. Л. Кесси «Чудовища озера Аханалт» (1935–1936). Том первый описывает монстров, которые населяют озеро рядом с домом автора; во втором идет речь о встречах на суше, «особенно на вершинах, гребнях и склонах гор». Кесси читал Гулда и Удеманса и оценил «неоспоримые свидетельства» очевидцев, таких, как Спайсеры и Артур Грант. «Неужели Лохнесское чудовище навсегда захватило сцену?» — жалуется Кесси, обращая внимание на своих, местных чудовищ:

«25-го я осматривал высоты, господствующие над озером Аханалт. В обеих частях озера постоянно наблюдаются волнения, то там, то здесь, и нескольких рептилий — или части их тел — можно часто заметить невооруженным глазом. Порой показывается Колосс, в девятьсот футов длиной, он вытягивается в прямую линию с северо-восточного берега почти до западной бухты, не доставая до суши 50–80 ярдов. Примерно 30–40 футов средней части его спины обычно скрывается под водой. Скептики, конечно, будут утверждать, не располагая ни крупицей понимания или опыта, что это — два или несколько животных в одной линии. Но я противопоставлю их „кабинетным придиркам“ свое зрение и опытность».

«Чудовища Аханалта» — настолько очевидный бред, что это даже сложно доказывать. Стиль Кесси подчас ироничен, и его случайные замечания, что «всегда следует помнить, что я нахожусь в положении инвалида и из-за дальнего наблюдения нуждаюсь в бинокле», заставляют подозревать, что все это — чистый розыгрыш.

Весьма соответствующий моменту итог нессимании 30-х годов был подведен «Илинг студиос», которая выпустила фильм «Секрет Лоха» (1934), романтическую мелодраму с Сеймуром Хиксом в главной роли. К сожалению, этот фильм был снят целиком на студии, за исключением короткого фрагмента — с видом от Фойерса. Чудовище здесь обернулось одиноким людоедом, появившимся из яйца динозавра, но при этом гораздо более похожим на гигантского тритона Гулда. Самые драматические эпизоды фильма были сняты путем фотографических манипуляций с игуаной.

После 1934 года в истории Лох-Несса наступил перелом. Почти четверть века ничего не происходило.

Затем, как гром с ясного неба, грянула книга Констанции Уайт: «Больше, чем легенда: История лохнесского чудовища» (1957). Как видно из названия, миссис Уайт, хотя сама никогда монстра не видела, была одной из самых страстных его поклонниц. Гулд двигался в направлении, которое он сам считал научным. Миссис Уайт же привлек другой подход, более анекдотический, разговорный. Она ощущала, что бессмысленно переубеждать скептиков, и поэтому там, где дело касалось наблюдений, признавала, что «в них недостает таких деталей, как личность наблюдателя и указание на точное место». Как Кембелл, Сталкер и Гулд, она имела собственных звезд-очевидцев. Самым великим открытием миссис Уайт был голландец Каунт Бентинк, единственный, кто видел, как изо рта чудовища вырывается пар. Каунт написал миссис Уайт, что он посещал Лох-Несс трижды, каждый раз приезжал на две недели и удостоился чести видеть монстра «в целом семь раз».

Миссис Уайт осознавала, что бдительный читатель может заметить «некоторые несоответствия» в том, как чудовище описывали очевидцы. Она со всей страстностью объясняет, что это значит лишь то, что очевидцы описывали разных чудовищ — «самцов, самок, старых и детенышей» (и, конечно же, выпускающих пар и не умеющих этого делать). Затем миссис Уайт упрямо продвигает заново толкования Гулда. Но Гулд ясно сознавал, насколько смертельным аргументом против него является утверждение, что, если чудовища жили в Лох-Нессе веками, от них должны были остаться следы и кости. Сам он решил, что «неправильно» считать, будто бы существо родилось в озере. Для него все было проще: морской змей (который, увы, не мог быть плезиозавром и ему ничего другого не оставалось, как быть гигантским тритоном) проплыл одной влажной ночью реку Несс и оказался запертым в озере. Гулда не слишком интересовали сообщения-анекдоты о встречах с чудовищем до 1933 года. Он замечает: «Хотя они и занятны, но не могут считаться ценными свидетельствами». Также он весьма холодным тоном сообщает, что «не имеет ни времени, ни желания» обсуждать эпизод с водной тварью из «Жития святого Колумба» Адамнана. Подобным образом он расправляется и с фольклорной традицией горцев, их легендами о «водной лошади»: «Такие сказки, без сомнения, представляют большой интерес для фольклористов; но для меня они не имеют большой ценности — за исключением того, что вызывают у других подозрения, будто бы все истории о „лохнесском чудовище“ — лишь возрождение древнего, глубоко укоренившегося суеверия».

Миссис Уайт до подобного малодушия не опускалась. Именно она заложила основы изучения «устной традиции» о монстре, результаты чего приведены в ее книге.

«Больше, чем легенда» оканчивается пламенным воззванием: «Когда-то правда станет известна. Почему же не начать исследования уже сейчас?» Этот призыв не пропал втуне, нашлись благодарные уши. Книга сама по себе возродила чудовище, вдохновив новое поколение наблюдателей устремиться на север и озирать сказочные воды озера.

Но прежде чем грянули сенсации 60-х, на сцену вышел еще один персонаж. Это был доктор Морис Бертон — человек, чье имя предали анафеме все монстролюбы, человек, который всем им нанес смертельное оскорбление. Он изменил им: из поклонника стал хулителем. А всего хуже было то, что Бертон являлся профессиональным зоологом и влиятельным автором, критиком, от мнения которого не так-то просто было отмахнуться.

Не очень ясно, что побудило Мориса Бертона написать «Неуловимого монстра: анализ свидетельств из Лох-Несса» (1961). Бертон был очарован загадкой озера с самого начала. Годами он лелеял гипотезу о гигантском морском угре, но сменил свое мнение после прочтения «Больше, чем легенды». В 1959 году он опубликовал статью в «Сандей экспресс», утверждая, что чудовище «вероятно, было чем-то похожим на плезиозавра. Если несколько плезиозавров выжило, то именно Лох-Несс мог стать для них прекрасным домом». На следующий год Бертон опубликовал другую статью, объявляя, что чудовище «реально… и представляет собой очень крупную водяную черепаху и пресноводную черепаху. Так как такое существо находится в близком родстве с плезиозаврами, то и я склонен сделать выводы, близкие к тем, что сделали мистер Гулд и миссис Уайт» («Иллюстрейтед Лондон ньюс» от 20 февраля 1960 г.).

Четыре месяца спустя Бертон привез к Лох-Нессу команду из пяти наблюдателей для исследования, которое длилось восемь дней. Никакое крупное животное им на глаза не попалось, и Бертон вернулся на юг писать своего «Неуловимого монстра», в котором разгромил множество свидетельств и заявил, что большая часть наблюдений касалась гниющих водорослей и других растений в воде, которые испускали пузырьки газа. Бертон не дал никаких объяснений столь быстрой перемене своих взглядов.

В своей поспешности и страстном желании расправиться с целой кучей показаний очевидцев Бертон проглядел один основополагающий факт. Кислоты, которые присутствуют в водах Лох-Несса, препятствуют быстрому разложению. Водоросли, попадающие на дно озера, просто рассыпаются в порошок, не испуская никаких газов. Эта черта озера была отмечена еще в «Отчете Королевского географического общества» за 1903–1904 годы. Бертон сел в лужу и предложил «объяснение», которое не имело под собой ни малейшей основы.

Но нельзя сказать, что «Неуловимый монстр» — такая уж скверная книга, как утверждают все поклонники Несси. Хотя основная теория доктора Бертона оказалась явным абсурдом, многие из ее вторичных интерпретаций были более убедительны. Выдры и птицы крохали, как указал Бертон, часто ведут себя так, как монстр в некоторых сообщениях. Целая охапка показаний о «рогатом чудовище», по его мнению, может относиться к купающимся оленям. Бертон также привлек внимание к некоторым противоречиям и нестыковкам в показаниях очевидцев и напомнил, что люди очень часто ошибаются, пытаясь определить размеры чего-либо в незнакомой им обстановке.

Братство монстролюбов всерьез увлеклось идеей предательства Мориса Бертона и проколами в его теории водорослей. Но лишь немногие из поклонников действительно прочитали «Неуловимого монстра». Элизабет Монтомери Кембелл разделила общее предубеждение, когда писала, что целью Бертона было доказать, что монстр не существует. Напротив, Бертон все еще верил в существование чудовища, когда в 1961 году опубликовал своего «Неуловимого монстра». Книга оказалась несчастным творением человека, раздираемого надвое. Мысля рационально, как профессиональный зоолог, Бертон понимал, что утверждать наличие в маленьком шотландском озере гигантского неизученного животного — это значит оскорблять здравый смысл. В 1951 году во время телевизионной передачи он признал, что существование в Лох-Нессе какого-то крупного неизвестного науке животного «весьма и весьма неправдоподобно». Но в то же самое время он имел свидетельства, которые никакого другого толкования не позволяли. Большинство он отбросил как касающиеся естественных феноменов. Некоторые (такие, как фотография трех горбов, сделанная Л. Стюартом) он считал совершенно необъяснимыми. Остальные — особенно наблюдения на суше — указывали на нечто, напоминающее плезиозавра, но Бертон полагал, что это, скорее всего, выдра. В конце «Неуловимого монстра» он поместил свое, довольно странное заключение — разрешение загадки Лох-Несса лежит в признании того, что существует некая двадцатифутовая выдра, которая живет где-то в уединенном месте на берегу и время от времени плавает в воде озера.

Подобное объяснение выглядит так же экзотично, как и теория о плезиозавре, и на него сразу можно предложить несколько возражений. Если в районе Лох-Несса действительно живет некое гигантское животное, почему его никто не видел до 1933 года? Хотя выдры и считаются одними из самых скрытных и неуловимых животных, но идея о том, что двадцатифутовое существо может долго не попадаться на глаза, кажется совершенно нелепой. Бертон очень плохо знал район Лох-Несса и сильно преувеличивал его дикость.

В годы, последующие за публикацией «Неуловимого монстра», позиция Бертона только окрепла. Как только появлялась новая порция свидетельств, Бертон выступал с очередным их разбором. Как Алекса Кембелла регулярно призывали высказаться в пользу чудовища, Бертона приглашали на радио и телевидение, чтобы он сказал что-нибудь против монстра. Нотка сомнения и осторожности, прозвучавшая в книге, была быстро забыта, особенно когда новое поколение наблюдателей прибыло в Лондон. Его книга не могла выйти в более неудачное время. В 1960 году кто-то сообщил о том, что видел чудовище на суше — это было первое наблюдение такого рода за четверть века. Кто-то снял маленький фильм о чудовище, которое плывет через озеро рядом с деревней Фойерс. Была опубликована сенсационная фотография монстра, снятого со вспышкой и с расстояния всего в 25 метров. Морис Бертон пытался подвести итог истории лохнесской загадки. Но на самом деле, она только начиналась.

В 1969 году ИЛН наняла сверхмалую субмарину «Уипер-фиш» для обследования озера и выстреливания в чудовище специальным биопсическим гарпуном для забора образца ткани. При первом же погружении ярко-желтая подлодка закопалась носом в донный ил, потребовалось продувать балластные цистерны, чтобы всплыть. Даже самые оптимистично настроенные исследователи вынуждены были признать, что лодка слишком шумная, медлительная и явно не подходит для поисков Несси.

На протяжении нескольких лет работой ИЛН руководил Рой Мэкел, первый представитель научного истеблишмента, воспринявший поиски Несси с полной серьезностью. В 1965 году, когда ему исполнилось 40 лет, он работал биохимиком в Чикагском университете, получив премию за исследования в области ДНК. Находясь в отпуске в Англии, он почувствовал необходимость отдохнуть от шума городского, купил тур на шотландские нагорья и отправился в путь. Через несколько дней он уже осматривал озеро из Уркухартской бухты, захваченный поисками, которые вело ИЛН.

Он встретился с Дэвидом Джеймсом в его домике на островке Мулл, а в Лондоне просмотрел фильм Динсдейла. Его воображение разгорелось: Мэкел стал охотником за чудовищами и представителем ИЛН в Америке, добыл значительные средства на проведение исследований и доложил научным коллегам о состоянии дел в Лох-Нессе. Каждое лето он совершал «паломничество» к озеру. Но вплоть до 1970 года счастье увидеть Несси ему не улыбалось.

…Он возился с гидрофонами для прослушивания подводных шумов, когда краешком глаза заметил волнение на поверхности. Похожий на резиновый, треугольный предмет высунулся из воды на фут и исчез, а за ним последовала темнокожая спина животного. Через минуту все исчезло без следа.

Воочию убедившись, что чудовище существует, Мэкел с удвоенной энергией занялся его поисками. Не меньше волновали его и другие монстры, а именно Огопого и Шамп. А в 1980 году он отправился в Конго на поиски мокеле-мбембе. В это время он начал постепенно отходить от основной группы, а между тем другой американец, сначала относившийся к проблеме весьма критично, погружался в тему все глубже и глубже. Роберт Райнс, судья из Бостона, в возрасте 28 лет в 1970 году прослушал выступление Мэкела об охоте на чудовище, состоявшееся в Массачусетском технологическом институте. Достигнув неплохих результатов в физике, Райнс получил патенты в области изобретения сонаров и радаров, но отошел от этой работы. Он помог организовать Нью-Хэмпширский юридический институт и особое внимание уделял вопросам юридической помощи молодым изобретателям, позволявшим быстрее и безболезненнее обходить препоны и рогатки чиновников.

В 1963 году Райнс с друзьями основал организацию под названием Академия прикладных наук для поддержки нетрадиционных видов исследований. Эта академия не имела официального статуса университета и программы исследований, но объединяла ученых с высоким научным потенциалом. Многие их увлечения совпали с целями и задачами охотников на чудовищ. Райнс приехал на озеро в 1970 году, пригласил Мартина Клейна, специалиста из МТИ, который изобрел особо чувствительный тип сонара, используемый при поиске затонувших судов и бурении нефтяных скважин. Сразу же начались сюрпризы: прибор Клейна засек наличие крупных движущихся объектов, в 10–50 раз превышающих размеры самых крупных рыб. Он также подтвердил гипотезу о том, что под водой имеются пещеры, в которых вполне могут укрываться чудовища.

На следующий год Райнс приехал уже с подводной камерой, снабженной синхронизатором и мощным источником рассеянного света, который предоставил Райнсу Гарольд Эдгертон, профессор МТИ, придумавший эту аппаратуру. На протяжении многих лет Эдгертон был экспертом по осветительным приборам у Жака Ива Кусто, французского исследователя, и команда «Кусто» называла его «Папаша Флеш» («вспышка»). Два года исследований не принесли результатов, но в итоге Райнс был вознагражден снимками, которые по праву заняли одно из значительных мест среди немногочисленных ликов лохнесского чудовища.

Кто-то пугает лососей

Однажды ранним утром сонар на лодке «Нарвал» засек присутствие крупного подводного объекта. Некоторое время спустя из воды выпрыгнул насмерть перепуганный лосось, явно спасаясь от какого-то хищника. Подвешенная на глубине около 45 футов камера Эдгертона дала удивительное изображение. Впоследствии фотография, обработанная с помощью компьютера в лаборатории Калифорнийского технологического института, представила то, что многие признали фрагментом тела огромного существа с плавниками. Эксперты определили длину плавника — около восьми футов, а ширину — в четыре. Три года спустя Райнс представил еще более убедительные свидетельства. В июне 1975 года его подводные камеры, снабженные сонаром, были оставлены на шесть часов под водой и работали без участия оператора по собственной программе. Райнс не сразу проявил пленку. Прошло два месяца, прежде чем он отдал катушку в лабораторию своему другу Чарлзу Викоффу, фотографу экстракласса, который занимался проявкой особых пленок, используемых при съемках ядерных испытаний. Изображения, которые появились на пленке Райнса, были поразительными. Первая из специальных фотографий явила длинную изогнутую шею, выпуклый торс и грудные плавники крупного животного. На конце длинной шеи, часть которой оказалась в тени, находилось нечто вроде маленькой головки. Викофф подсчитал, что видимая на снимке часть животного составляет около двадцати футов длины, а само тело чудовища тянется дальше за край снимка. Еще интереснее был второй снимок. На нем был виден причудливый изогнутый объект, снятый крупным планом. Неужели исследователи взглянули прямо в глаза лохнесскому монстру? Именно так они и думали. Только более детальное исследование показало, что различимы два маленьких глаза и две похожие на рожки выпуклости, расположенные симметрично по обе стороны головы. Викофф считал, что голова составляла в длину два фута.

Снимки произвели настоящую сенсацию, небывалую даже в среде охотников за чудовищами. Впервые научное сообщество готово было признать существование животного и поспорить о его видовой принадлежности. Доктор Джордж Зуг, куратор отдела рептилий и амфибий Национального музея естественной истории в Вашингтоне, при Смитсоновском институте, заявил: он убежден, что в озере существует целая популяция крупных животных; одному животному невозможно выжить со времен ледникового периода. Сэр Питер Скотт, основываясь на фотографии плавника, сделанной в 1972 году, нарисовал двух Несси, выставил их в Лондоне вместе с другими рисунками и заставил королевское общество в Эдинбурге и Ассоциацию университетов спонсировать симпозиум по лохнесскому чудовищу, который специально собрался, чтобы, на радость энтузиастам, изучить снимки. Но не успели охотники пожать лавры победителей, как все предприятие лопнуло. Информация быстро попала в прессу, которая опубликовала новости под гигантскими заголовками. Дело в том, что сотрудники Британского музея, которых Дэвид Джеймс попросил исследовать снимки, вынесли свой собственный вердикт. Они сочли, что на фотографиях всего лишь… тело сельди. Ни один из снимков, с их точки зрения, не доказывает, что это крупное животное. Скорее всего, утверждали сотрудники музея, то, что приняли за тело и шею, на поверку окажется пузырьками газа в воздушных мешочках одного из видов комаров, живущего в шотландских озерах. Что касается выступающей головы, то это может быть не что иное, как дохлая лошадь или ствол дерева. Назначенная на конец года конференция в Эдинбурге была срочно отменена.

Еще хуже, что появились высказывания, дескать, налицо фальсификация. Сэр Питер Скотт назвал чудовище Nessiteras rhomoborteryx — по-гречески «чудо из Несса с вырезанным с помощью алмаза плавником». Шутники додумались, что фраза может читаться как анаграмма: «Подделка чудовища сэра Питера С». Райнс отозвался со свойственной ему резкостью собственной анаграммой: «Да, оба остолопа — чудовища Р.».

Реакция была еще более неприятной, чем в случае с отпечатками лап гиппопотама в 1933 году. Кое-кто даже пустил слух, что некая команда злоумышленников специально плодит ложные свидетельства, а на деле ничего и в помине нет. Как мы помним, первым из «отрицателей» опубликовал свои взгляды Морис Бертон, бывший сотрудник Британского музея и уважаемый зоолог. Динсдейл даже одалживал у Бертона камеры, когда впервые приехал на озеро в 1960 году. Впоследствии Динсдейл стал знаменитостью после одного удачного наблюдения, а Бертон оказался в тени. Возможно, именно этот факт повлиял на его нынешнее отношение к проблеме.

Во всем виноваты… выдры?

В 1961 году в своей книге под красноречивым названием «Неуловимое чудовище» зоолог утверждал, что на большинстве фотографий скорее всего запечатлены выдры — водяные рыбоядные сородичи ласки, живущие в озере. Выдры встречаются крупные, до шести футов длиной. У них маленькие головки, изогнутые шеи и рельефные хвосты. Они покрыты темной шерстью, которая блестит, когда намокнет. И, согласно Бертону, выдры весьма скрытные. «Выдра может орудовать на реке рядом с деревней и никто не будет догадываться о ее существовании, — утверждает он. — Нужна свора собак, чтобы добыть хотя бы одну из них. А размеры их — иллюзия, — продолжает Бертон. — Потревоженная или любопытная выдра может вытянуть и без того длинную шею далеко из воды, а восприимчивый наблюдатель, готовый увидеть огромное чудовище, лицезреет то, что подсказывает ему воображение: 20–25-футовое тело. Большинство людей, утверждавших, что видели животное, говорят, что в то же время испытали потрясение и даже ужас. В такие моменты мы зачастую видим предметы большими, чем они есть на самом деле».

Все, казалось, говорило о том, что знаменитая фотография 1934 года — «снимок хирурга» могла изображать потревоженную выдру. Доктор Уилсон также «подсунул» голову и шею одного из этих животных. А все остальные свидетели, утверждает Бертон, были введены в заблуждение лодками, птицами, плывущим оленем, увиденным на расстоянии и искаженным из-за миража.

Что касается Динсдейла, заявляет Бертон, так он просто-напросто заснял какую-то местную рыбацкую лодку; горбы вдоль спины спутали с сидящими в ней людьми — обычная для Лох-Несса картина. Но в данном случае позиции Бертона оказались весьма шаткими — рыбаки здесь, как правило, выходят на озеро в одиночку, максимум — вдвоем.

Бертон указывает, что на многих изображениях присутствуют различные растительные предметы — скопления гнилых листьев, стволы и прочее. Когда все это поднимается со дна, выделяются пузырьки газа, что и вызывает движение воды на поверхности. Одна нестыковка — такие пузырьки практически не появляются на Лох-Нессе. Если верить Рональду Биннсу, обличающему, кстати, сторонников существования чудовища в своей книге 1983 года «Разгаданная тайна Лох-Несс», определенные кислоты на дне озера мешают процессам гниения. В результате растительные остатки, падающие на дно, превращаются в порошок, и газ не генерируется. Тот же Биннс наотрез отвергает версию о том, что изображения монстра не что иное, как набухшие стволы деревьев (сосен), приводимые в движение газами. Однако Биннс соглашается с Бертоном в том отношении, что на многих снимках — выдры, птицы, олени и другие случайные животные. Он добавляет, что Динсдейл был переутомлен и мало спал целую неделю до события в апреле 1960-го; сам того не ведая, он заснял моторную лодку.

Все главные снимки Райнса и изображения, добытые с помощью сонара, продолжали подвергаться активным атакам критиков. В 1983 году два американских инженера, Алан Килар и Рикки Раздан, наняли плот и установили на нем сонарное оборудование. Любой объект более десяти футов длиной, проходивший под плотом, вызывал бы сигнал тревоги и прибор фиксировал бы его автоматически.

Через несколько месяцев они вернулись домой с пустыми руками. Когда же они проанализировали более ранние данные по Несси, то выяснилось, что много раз сонары срабатывали ошибочно: из-за проплывающих лодок, каких-нибудь стационарных объектов, а в некоторых расчетах содержатся математические ошибки. Инженеры с удивлением узнали, что одна местная жительница помогла Райнсу определить местоположение чудовища с помощью… биолокации. Этот случай был связан с фотографией плавника, сделанной в 1972 году. Полные подозрений, инженеры осуществили в лаборатории компьютерное увеличение тем же способом, что применяется в космической фотосъемке. Снимок плавника получился с зерном и нечеткий, резко контрастировал с опубликованным. Райнса заподозрили в ретушировании. Тот возразил, что лично комбинировал разные увеличения, чтобы получилось наиболее удачное изображение. Это обычная процедура, заявил Райнс, и от него отстали. Но тень была брошена на самое до сих пор убедительное доказательство существования Несси.

Проделки Серла

Имелась и другая критика в отношении «классического» снимка. Шотландский архитектор Стюарт Кемпбелл, детально изучивший все свидетельства, считает, что снимок — превосходная подделка. Вычислив угол, под которым должна стоять камера, и обратив внимание, что отсутствует передний фон изображения, Кемпбелл подсчитал, что Уилсон должен был стоять в 70 метрах от фотографируемого объекта, а не в 200, как он сообщил Констанции Уайт. Преувеличивая расстояние до объекта, Уилсон попросту хотел выдать выдру за чудовище. Другой анализ двух океанографов из университета Британской Колумбии показал, что на снимке Уилсона действительно изображено крупное животное, шея которого на метр с лишним возвышается над поверхностью воды…

Пытаясь дискредитировать поиски чудовища, скептики не жалели средств, привлекая все новые подделки и мистификации. Один из самых неприятных следов в этой истории оставил Френк Серл, «охотник за чудовищами», который надолго отравил жизнь многим любителям-романтикам.

Бывший британский десантник, Серл работал менеджером фруктовой компании в Лондоне, когда его угораздило установить торговый лоток неподалеку от озера в июне 1969 года. Члены ИЛН даже поначалу сочли его за настоящего «охотника», и вручили ему камеру для съемки. За три года он сделал много снимков, но никогда никому их не показывал. Но вот в 1972 году он сделал фотографию, которая привела в восторг других исследователей. На ней был виден горб в струях воды. Спустя несколько месяцев он предъявил еще три снимка — серия из горбов, шеи и крупной головы, которую он сделал, когда чудовище неожиданно появилось рядом с лодкой, потом нырнуло и вновь всплыло по другому борту. Вскоре он собрал воедино все свои фотоснимки и привлек к себе всеобщее внимание. Но мелочность и эгоизм сослужили ему недобрую службу.

В «Информационном центре „Лох-Несс“», по соседству с которым он расположил свой трейлер, Серл продавал открытки собственного изготовления и аудиокассету со своей версией истории чудовища. Он опубликовал также книгу «Несси: семь лет в поисках монстра», в которой посетовал на официальное непризнание, негативно высказался по поводу усилий ИЛН, Райнса и Динсдейла, похвастался сотрудничеством с новыми молодежными женскими группами исследователей, с отдельными представительницами которых делил свой трейлер.

С годами Серл растерял то уважение, которое когда-то завоевал среди охотников за чудовищем. Скептики стали настаивать, что он никогда и не был автором двух десятков снимков, которые в свое время представил. А на тех, где вроде бы красовалось чудовище, на поверку оказывались лишь ветви и стволы. Один раз Кемпбелл даже уличил Серла в явной подделке: тот наложил на снимок изображение рептилии.

Серл продолжал привлекать наивных туристов до конца 1983 года, когда выпустил последнюю листовку, в которой сообщил, что покидает озеро и отправляется за кладами. К сожалению, своей деятельностью он отпугнул настоящих честных исследователей. Сомнительность его снимков наложила отпечаток на всю тему. Проблема поддельных фотографий, по выражению Динсдейла, стала проклятием Лох-Несса.

Червь, угорь… кто еще?

Чудовище — настоящее несчастье для фотографа. Оно возникает на поверхности неожиданно и застает врасплох даже видавших виды исследователей. А потом Несси молниеносно уходит на глубину. Иногда существо материализуется в уголке глаза наблюдателя. Подчас что-то случается с затвором фотоаппарата, а затем с негативами. Именно из-за иллюзорности Несси некоторые исследователи склонны считать ее не материальным существом, а неким психическим феноменом.

Но самой популярной версией по-прежнему оставалась теория о плезиозаврах, небольшая популяция которых благополучно пережила последнее оледенение и сохранилась в озере.

Сторонники этой версии вспоминают о поимке в 1938 году живого целаканта, крупной доисторической рыбы, которая, как считали, разделила в свое время судьбу плезиозавров. Но эти последние — не единственные существа, которые претендуют на первенство в Лох-Нессе. Есть теория, по которой Несси — увеличенный вариант древнейшего червя. Один из постоянных исследователей феномена, бывший морской инженер Ф. Холидей, считал, что существо — гигантский водяной червь, ранее обнаруженный лишь в ископаемых останках, с максимальной длиной в полметра. Но с ним мало кто согласился. Критики справедливо полагают, что червь никак не может достичь таких размеров. Только некоторые беспозвоночные, такие как гигантский кальмар и осьминог, достаточно крупны, чтобы догнать плезиозавра по размерам, но они ничем не похожи на него.

Многие исследователи, в том числе Адриан Шайн, натуралист-любитель и продавец из Лондона, начавший работать в ИЛН с 1973 года, допускают, что это рыба— разновидность угря — одно из самых вероятных предположений относительно загадочного обитателя озера. Лох-Несс богат лососями и угрями, и те, и другие достигают значительных размеров. Кроме того, они быстро плавают, изредка всплывают. Но противники категоричны: рыбы не, меняют горизонты с такой скоростью, как это делает нечто по наблюдениям сонаров. К тому же угорь извивается из стороны в сторону, а Несси — вертикально. И если это рыба, добавляют они, то как быть с наземными встречами?

Все эти аргументы сократили число подозреваемых в причастности к Несси животных. Остались только млекопитающие. По мнению ученых, лишь представители нескольких отрядов — ластоногих, сирен и китообразных — могут достигать размеров чудовища и способны жить долгое время в пресной воде. Мэкел же, перебрав кандидатов — от гигантского слизня до амфибии-великана, — решил ограничиться зейглодоном, змеевидным примитивным китом, считающимся вымершим 70 миллионов лет назад.

Конечно, длинношеие тюлени и выдры остаются самыми вероятными кандидатами на пост монстра. Но «нессиверы», считающие, что это вообще неведомое существо, продолжают утверждать, как в 1934 году Эдвард Маунтин, что тюлени слишком общительные и стадные существа, которые то и дело, порезвившись в воде, выбираются группами на берег. Выдры более пугливые и замкнутые животные, но они не настолько водные, чтобы постоянно жить и размножаться в водной стихии, как, вероятно, делает это чудовище. И они не могут нырять на 700-футовую глубину, на которой сонары засекли движущиеся объекты.

Если они есть, то сколько их?

Если идентификация животного, мягко говоря, проблематична, численность особей — еще большая загадка. И охотники, и скептики чаще говорят об одном существе, но были свидетельства и о двух и более животных, наблюдаемых вместе. Все сходятся во мнении, что одно-единственное животное не могло бы сохраниться в озере на протяжении веков. Основываясь на размерах озера и его пищевом обеспечении, Джордж Зуг из Смитсоновского института считает, что число «нессиподобных» существ в озере может варьировать от 10 до 20 при условии, если каждое весит около 3000 фунтов, и более 150 при весе 330 фунтов. Пока ученые спорят, охотники за сенсациями пытаются доказать существование Несси. И год за годом Райнс и его коллеги возвращаются на озеро в надежде поставить наконец точку в этой истории, однако начиная с 1985 года, кроме фотографий, сделанных Райнсом, ничего более или менее значительного в мире по этому поводу не появлялось.

Именно из-за этих снимков члены академии вернулись на Лох-Несс в 1986 году при финансовой поддержке «Нью-Йорк таймс», чтобы провести самое громкое и наиболее технически оснащенное научное исследование. Райнс собрал команду из двух десятков ученых самого различного профиля, включая Эдгертона и Викоффа из США, специалистов из Канады и Англии. Экспедиция прибыла с 2 тысячами фунтов оборудования и в июне развернула целый арсенал всевозможных сонаров и камер, в том числе 16-миллиметровую, способную делать пятнадцать снимков в секунду, пару 35-миллиметровых стереокамер, впервые примененных на Лох-Нессе, и телевизионную камеру, способную функционировать круглосуточно.

Все оборудование было подвешено на глубине 13 метров под плотом, установленным в ста метрах от Темпл-Пир, возле замка Уркухарт. Кабели и телевизионные линии контролировались с берега. Очередная смена ученых получала информацию, отснятую через каждые 15 секунд, а 35-мм стереокамеры включались лишь в случае появления вблизи от них любого подходящего объекта.

На протяжении двух месяцев участники экспедиции анализировали полученные данные и сканировали воды озера своими сонарами. Но домой вернулись без каких-либо доказательств существования крупных движущихся объектов. В то особенно жаркое и сухое лето температура верхних слоев в озере на 15 градусов превысила обычную 42-градусную отметку по Фаренгейту. У ученых возникло предположение, что все живые организмы ушли на глубину. По другой версии, тем летом уровень воды заметно понизился и изменились места обычного пребывания лососей, вследствие чего и Несси сменила свой ареал, уйдя на более мелкие места. На 180 тысячах снимков, сделанных специальными камерами, можно было углядеть форель, лосося или угря, но никак не чудовище.

Прибор инфракрасного излучения с высокой разрешающей способностью, предназначенный для того, чтобы отыскивать чудовище по теплоизлучению, исходящему от его тела, тоже ничего не показал. Один из сонаров четко очертил контуры бомбардировщика «Вилингтон», упавшего в озеро во время тренировочного полета в 1940 году.

И все-таки эту экспедицию нельзя назвать полностью разочаровывающей, ибо она принесла несколько поразительных открытий. Около полуночи 16 июня Чарлз Викофф наблюдая за телеэкраном, вдруг заметил, что соседняя телекамера как бы угасла, взбаламученная чем-то вода затуманила изображение. Ученый покрутил настройку, но вода оставалась по-прежнему малопрозрачной, и даже мощный свет не мог пробиться сквозь нее. Спустя несколько минут видимость нормализовалась, но изображение почему-то резко сдвинулось вправо. Он взялся за настройку, но камера уже не работала.

Спустя час она снова начала показывать. С ней скорее всего ничего не случилось. Как написал Денис Мередит, издатель журнала «Текнолоджи ревю» и хронист экспедиции, этот случай так и остался неразгаданным. Чарли так и не понял, видел ли он чудовище или нет. Удрученный, он пошел спать. Ночью ему снились кошмары.

Происходили и другие странные вещи. В конце июня ученые опустили один из сонаров, чтобы просканировать толщу воды вокруг камер. Сонары засекли что-то проплывающее мимо. 20 июня заметили уже два следа, извивавшиеся возле экрана. Может быть, пара крупных лососей? Но вот 24 июня стали появляться иные следы — крупные объекты, намного больше рыбин и толщиной около 6 футов. Они были отмечены в 7.18, 8.52 и 8.56, оставались на экране всего несколько секунд, а потом исчезали, оказываясь вне пределов видимости камер.

30 июня в 10.44 жена Ч. Викоффа, Хелен, следя за сонаром, наблюдала крупный объект, вошедший в луч в 120 ярдах и приблизившийся на расстояние 80 ярдов. И все же он был слишком далеко от камеры, а через некоторое время вообще исчез.

И наконец, 1 июля в 5.00 самый внушительный след оставила мишень около 30 футов размером, прошедшая в ста ярдах. Викофф сам наблюдал за ней, она оставалась в луче около трех минут. Затем ученый выскочил из коттеджа и ринулся на пирс, чтобы встретить там, пишет Мередит, «лишь клочья серого тумана над тихими водами».

Последнее свидетельство поступило 4 июля, а потом — ничего. Может быть, чудовище подплывало в последний раз, чтобы больше не возвращаться, напуганное чрезмерной людской активностью? Никто не ответит. «Уезжая, — пишет Мередит, — они увозили с собой полную уверенность, что это было оно, лохнесское чудовище, последние сомнения отпали у них при расследовании последнего случая, бесед с местными жителями и собственных наблюдений. Кроме данных сонара, никаких научных доказательств не поступило. Но в любом ученом споре конкретные свидетельства — только верхушка айсберга. Внизу же — огромное число зыбких доказательств, показаний и даже домыслов, которые только подпитывают теорию».

Для таких увлеченных исследователей, как Эдгертон и Викофф, этого случая было вполне достаточно, чтобы подтвердить существование Nessiteras rhomboteryx — чудо-Несси с обрезанным алмазом плавником — именно это имя сэр Питер Скотт присвоил животному, когда лично убедился в 1962 году в его существовании.

Между тем Райнс продолжал каждое лето в пику агрессивным скептикам выезжать на поиски Несси. В 1979 году он разработал план использования для поисков двух дельфинов, экипированных сонарами и специальными камерами. Идея состояла в том, что дельфины с их высокоразвитыми сенсорными способностями разыщут чудовище, зажгутся лампы и включатся камеры, которые и заснимут происходящее. Но еще до того как дельфинов доставили на озеро, один из них погиб, и Райнс отказался от затеи.

Британцы же проявили упорство. Хотя ИЛН не добился успехов и временно снялся с базы, через пару лет некоторые энтузиасты «перегруппировались» и отправились на Лох-Морар, на западное побережье Шотландии, вотчину Морага. По легенде, увидевший Морага немедленно погибал, но настоящих охотников на монстров и исследователей такие опасности лишь подстегивали к дальнейшим поискам.

Они следили за событиями на озере с 1969 года, когда впервые узнали о появлении Морага. Однажды летним вечером, гласило сообщение, чудовище напало на лодку с двумя людьми, возвращавшимися с рыбалки. Один из них, Дункан Макдоннелл, пытался отбиться веслом, сломал его, и только после выстрелов второго рыбака — Уильяма Симпсона — чудовище ретировалось, нырнув под лодку.

На протяжении нескольких лет охотники с Лох-Несса прерывали свои поиски на озере и отправлялись на выходные в Лох-Морару, чтобы попытать счастья там. В 1974 году они основали там базу, назвав предприятие «Проект Л. Н. и М.». Возглавил его Адриан Шайн. Но интересы их разделились, и они опять решили вернуться к Лох-Нессу, вновь взяв озеро под наблюдение в 1982 году — наземное и водное. В то лето в рамках «Проекта Л. Н. и М.» было предпринято 1500-часовое круглосуточное сканирование вод Морара. Следов появления каких-то объектов, явно не рыб, было много, или по крайней мере то были неизвестные рыбы. Но чудовище буквально как в воду кануло.

Сонарный занавес над озером

На Лох-Нессе все было тихо более пяти лет. Но вот в 1987 году оно снова стало центром внимания. Международное общество криптозоологов, объединяющее всех, кто интересуется неведомыми живыми организмами, собралось на ежегодное заседание в Королевском шотландском музее в Эдинбурге, посвятив весь день обсуждению ситуации с Несси.

В том же году под контролем Шайна была организована новая, хорошо оснащенная экспедиция — операция «Глубокое сканирование» — самое тщательное просвечивание толщи воды озера за все годы исследований. Два десятка лодок, борт к борту, буквально накрыли озеро сонарным занавесом. Три дня они бороздили озеро, зарегистрировав три контакта, один из которых заинтересовал даже скептиков-инженеров, обслуживавших сонар. Недалеко от Уркухартского замка засекли нечто крупное на глубине 600 футов. По словам Даррела Лоуренса, президента электронной компании в Тулсе, Оклахома, «наткнулись на что-то непонятное, более крупное, чем рыба, может, какой-то новый вид, неведомый науке, не знаю…»

Немало заинтригованные, участники экспедиции получили изображение, кем-то идентифицированное как гнилое дерево и кусок скалы, но очень похожее на известный снимок Шайна в 1975 года. Ничто не доказывало существование чудовища, но и не свидетельствовало против. Это означало, что поиски следует перенести на следующий сезон, когда поступят в распоряжение более совершенные приборы. Или, может статься, Несси смягчится и попозирует для серии снимков, которые поставят окончательную точку в спорах.

Говоря откровенно, в последнее время количество скептиков сильно увеличилось, и их ряды растут, а наука никак не может сказать своего веского слова. Но нельзя не верить свидетельствам — визуальным наблюдениям и данным приборов, — которых накопилось за последние полвека предостаточно.

И уж никак не сбросишь со счета старую мудрость местных жителей, вернее, одного старца, который много лет назад изрек: «В этом озере есть много необычного».

Руководствуясь этим заявлением и желанием раскрыть, наконец жгучую тайну XX века, в последние годы здесь побывали несколько экспедиций! Одной из последних обследовала озеро скандинавская всемирная команда подводных исследований, проводившая звуковое сканирование и выявившая странные звуки, входящие в диапазон звуков, издаваемых только морским слоном и моржом. Эти звуки похожи на хрюканье свиньи или человеческий храп. Для обследования были оборудованы две лаборатории со специальной чувствительной аппаратурой, опущенной на глубину свыше 20 метров в двух точках. Как говорят исследователи, уже изучавшие Лох-Несс, эти звуки сходны с теми, что были записаны в шведских и норвежских озерах, в которых, судя по свидетельствам очевидцев, обитают подводные монстры.

Ян Сундеберг, глава экспедиции, объясняет, что звуки были проанализированы не только в его лабораториях, но и шведскими спецслужбами, аналогичными ФСБ. «Большинство шумов, собранных в Лох-Нессе, относятся к угрям, щукам и форели, но среди них можно найти что-то более интересное — это хрюканье, которое очень сходно с тем, что мы записали в озере Ольйордсватнет в Норвегии. Правда, лохнесские звуки короче и резче», — говорит Сундеберг.

Еще один исследователь внес свое имя в анналы «нессиведения». Итальянский ученый, сотрудник Центра изучения Апеннинских гор во Флоренции Луиджи Пиккарди утверждает, что «раз и навсегда» выяснил тайну озера: неуловимое существо, якобы обитающее в темных глубинах, является всего лишь видением под действием галлюциногенных газов. Эти газы выделяются со дна озера вследствие небольших подземных толчков. Дело в том, что озеро расположено как раз на стыке двух тектонических плит, где имеет место некоторая сейсмическая активность. Пиккарди, специализирующийся на весьма своеобразной области исследований (он выискивает связи и соответствия между мифическими существами, историческими описаниями и геологическими явлениями), убежден, что озеро Лох-Несс лежит на пересекающей острова большой трещине в земной коре. Этот тектонический разлом еще проявляет значительную активность и вызывает небольшие, но частые землетрясения. В результате из земных недр выделяется некоторое количество газов, способных вызвать у людей галлюцинации. Под действием этих газов людям кажется, что они видят фантастических существ. Непонятно только, почему одних и тех же…

Наиболее известные открытия были сделаны либо теми, кто раньше других поняли, что их уже можно сделать, либо случайно. Если же открытие намного опережает свое время, оно бесполезно и будет до поры никому не нужным. Ученые охарактеризовали такие открытия преждевременными, включив в их список много важных событий. К ним мы относим и Несси.

Ученые также считают, что новое открытие должно наметить путь для дальнейшего развития научного знания, и чтобы обладать научной ценностью, ему необходимы возможности для дальнейшего применения.

Знание не должно быть пустым утверждением. Открытие в тридцатых годах Несси для биологов было как раз просто утверждением. Нечего было изучать, имеющейся информации было недостаточно даже для того, чтобы классифицировать это животное. Провождение времени на берегу озера в ожидании «чудовища» для ученого бессмысленно и нерационально: в это время он мог бы заниматься другой, полезной работой. Таким образом, тот факт, что ученые не принимают участия в поисках Несси, совершенно естественен и их апатия в отношении Лох-Несса, так поразившая в свое время Динсдейла, становится вполне понятна.

Предоставленные сами себе биологи, несомненно, и вовсе проигнорировали бы эту историю, как и многие другие «сомнительные» вещи. В то же время это не означает, что каждый из них персонально не верит в Несси. Но они не были предоставлены сами себе и подвергались разнородному давлению со всех сторон.

Биологи просто не в состоянии отнести Несси к тому или иному классу животных. Это хорошо видно на примере анализа, проведенного Роем Мэкелом. Он верит в существование Несси и на 80 страницах рассуждает о том, чем же эти существа могут все-таки являться. Из фактов и описаний он может использовать от 47 % до 88 %. Последняя цифра указана в соответствии с количеством описаний головы и шеи Несси, довольно распространенных среди охотников. Второе по величине количество описаний относится к плавникам. Считается, что существует, по крайней мере, один. Все это не ободряет даже человека, верящего в существование Несси, не говоря уже о биологах.

Стандартная процедура классификации состоит из детального изучения мертвой особи, или хотя бы близко ей родственной. О Несси только рассказывают, да еще, в большинстве своем, и не ученые. Конечно, есть еще показания гидролокаторов, фотографии, кажущиеся частями одной большой мозаики, но для биологов это не важно. Несси для них посторонний предмет.

Ученые, делающие публичные заявления в прессе, как правило, оказываются не такими спокойными, здравомыслящими и объективными, как хотелось бы. Общественности не говорят, почему биологи не могут заниматься изучением Несси, ей просто сообщают о том, что никаких Несси не существует. Так же не говорили в свое время и о совершенной невероятности науки И. Великовского, о его ошибках, а говорили о том, что он чудак. Точно таким же образом ученые, вместо того чтобы обсуждать степень опасности атомной энергии, бросаются в крайности и либо кричат о страшной угрозе, либо утверждают о полной безопасности. Существуют определенные причины такого поведения. Не особенно-то легко и приятно говорить: «Мы не знаем». Некоторые, возможно, боятся того, что из-за этого вера в возможности науки у многих может поколебаться. Некоторые же биологи, несомненно, негодуют по поводу открытий, сделанных «профанами». Ученые никогда не обсуждают профессиональные проблемы с журналистами, кроме этого, как класс, они всегда боятся стать объектом насмешек, что легко может произойти при публикации чьих-либо умозрительных рассуждений.

Таким образом, распространенное мнение о том, что в науке ценится любопытство, не соответствует истине. Это скорее о том, что в науке есть самого лучшего. Репутацией обладают те, кто оказались правы, те, кто обладал интуицией, а не пытавшиеся быть как. можно более объективными. Ученые дорожат своей репутацией и не собираются терять ее из-за каких-то там непонятных морских животных.

Неправильно поступают и энтузиасты, в общем, логично сопоставляя Несси с морскими змеями. Такие сравнения, или, что еще хуже, связь с мифами и легендами, вызывают у ученых сильное недоверие. Ведь считается, что наука победила религиозные предрассудки, суеверия и эту победу надо довести до конца.

Итак, причины, по которым ученые в своей массе не участвуют в поисках йети, Несси и т. д., вполне ясны.

То, что ученые должны находиться и находятся в непрестанных поисках правды в любой области, где возможно новое значительное открытие, — миф. На самом деле существует сильное, хотя и негласное давление, не позволяющее никому отклониться в своих исследованиях слишком далеко от принятых границ, очерчивающих то, что достойно изучения. Нарушения этого могут стоить места в научном сообществе. Так, например, один мудрый совет гласит, что для начала, для установления хорошей репутации, нужно заняться какой-нибудь небольшой, решаемой проблемой. Далеко заглядывать за завесу неизвестного страшно даже вполне состоявшемуся ученому. Профессиональной критике за новаторские взгляды в отношении психологии и витамина С подвергся даже такой выдающийся человек, как Лайнус Полинг.

Нормой любой научной работы является «организованный скептицизм». Ученые учатся подходить ко всему критически, и это качество развивается в них больше, чем у кого бы то ни было. И, естественно, что биологам для признания существования Несси, даже для простого допущения этого факта требуется больше доказательств, чем непрофессионалам. Но все же отдельные ученые-биологи берут на себя смелость допускать возможность существования таинственных обитателей Лох-Несса.

Кстати, они часто подчеркивают, что выражают этим лишь свою собственную точку зрения, как, например, издатель одного научного журнала, особенно настаивавший на том, что мнение автора статьи о Лох-Нессе не обязательно совпадает с мнением редакции. Такие заявления, в общем, науке не свойственны: ни физикам, ни математикам, ни даже самим биологам, когда они говорят о чем-то, относящемся к области их науки. Такова степень давления, оказываемого на биологов научным сообществом. Да и не только на биологов. Известные и уважаемые люди, под чьим патронажем весь проект находился в течение долгого времени, лишь не так давно открыто заявили об этом.

Но, несмотря на это, некоторые биологи все же вносят в проект свой частный вклад. Но их ожидают новые трудности. Если они останутся в тени, их имена не будут известны публике и как они получат в случае успеха причитающуюся им долю признательности? Возможно, одним из наиболее разумных выходов для средств массовой информации будет являться преподнесение информации в несколько шутливом тоне. Так и поступала в период с 1933 по 1934 год «Таймс», освещая события, связанные с Лох-Нессом. Предпринятая в одном научном журнале попытка подсчитать популяцию Несси казалась слишком прямолинейной, но ее авторы сохранили репутацию, выбрав для своих целей несколько ироничный язык и манеру повествования.

Общий вывод, который можно сделать из всего сказанного, заключается в том, что сама природа науки делает всякие попытки изучения таких явлений, как Несси, очень рискованными. Здесь необходима осторожность, и ее проявление в таких вещах будет только мудро, ведь некоторые за подобную «ересь» теряли работу, как, например, редактор ученого Иммануила Великовского и Денис Такер, уволенный из Британского музея за то, что он открыто выступил за существование Несси. Какие-то сотрудники этой организации решили, что музею необходимо держаться в стороне от лохнесских исследований, и когда Бюро по поискам пригласило одного представителя этой организации, давшего им некоторые рекомендации, принять в них участие, он отказался, аргументируя это тем, что его имя наверняка будет в связи с этим упомянуто в прессе и это может повлечь за собой нежелательные для него последствия.

Когда ученые публично осторожно высказываются о каких-либо необычных явлениях, это не значит, что они маскируют собственные убеждения под иронией и т. д. Скорее, это свидетельствует об отсутствии у них большого желания в них разбираться. «Я не утверждаю, что это представляет большой научный интерес, но это и не ненаучно». И так далее.

У ученых, поверивших в существование аномальных явлений, возникает что-то вроде внутреннего противоречия. Кажется, что, чуть-чуть не дойдя до конца, они останавливаются, как если бы испугались чего-то. В книге Роя Мэкела, первого ученого, серьезно отнесшегося к Несси, «Чудовища Лох-Несс» (1976) практически начисто отсутствует убедительное заключение. Те же опасения — зайти слишком далеко заставили его ограничить длину Несси 6 метрами, ссылками на противоречивые описания и тени от волн. В диаметре, как он утверждал, животные достигают 1,2 м, в то время как анализ снимков Динсдейла дал результат от 1,5 до 1,8 м. На примере этого хорошо видно, с каким трудом ученые высказывают собственное мнение, чувствуя себя обязанными сделать это при отсутствии достаточного объема информации.

Первым ученым, открыто обратившим внимание на Лох-Несс, был выдающийся исследователь Морис Бертон, сотрудник Британского музея, автор большого количества известных книг о животных. Его судьба уже освещалась на страницах книги. Другой претендент — Тим Динсдейл, который заинтересовался проблемой в 1959-м и тщательно проанализировал рассказы очевидцев. Впоследствии он также обнаружил одну никем не замеченную деталь на фотографии хирурга, свидетельствовавшую об ее подлинности, и рассказал об этом Бертону, который в это же самое время придерживался уже новой официальной точки зрения, составленной на основе анализа рассказов очевидцев. Кстати, рассказ Динсдейла он почему-то не упомянул. Тогда, в 1960-м, Динсдейл добился лучшего и по сей день результата, сфотографировав то, что принято считать горбом Несси. Он немедленно проинформировал об этом Британский музей, откуда незадолго уволился Бертон, и сохранил свои снимки в тайне. Мне кажется, что этот человек по крайней мере искал возможность разделить с Динсдейлом славу открытия. Последний показывал фотографии людям, имеющим по крайней мере хоть какое-то отношение к биологии. Очень похоже на то, что Бертон был одним из них.

По мере накопления информации биологам может стать легче и безопаснее проявлять свой интерес к Несси. Существуют определенные признаки, позволяющие утверждать, что менее строгое американское общество и наука предоставляют ученым больше свободы, чем, например, британское. Ученые любой страны охотнее борются с псевдонаукой у себя дома и объективнее смотрят на достаточно удаленные явления. Так, и американцы, и англичане могут достаточно объективно подойти к исследованию каких-нибудь выживших динозавров в Африке, а американцы отдельно — к лохнесской проблеме. Для англичан же Лох-Несс слишком близко. Но им интереснее снежный человек сасквач. Эта точка зрения тем привлекательнее, что ее можно проверить опытным путем. Лаудан также подчеркивает, что британских ученых вовсе не следует считать более консервативными, они внимательнее всех остальных отнеслись, например, к проблеме психических феноменов, хотя эдинбургский конгресс и высказывания отдельных ученых и показали определенный консерватизм и нежелание сотрудничать с неучеными, чего нельзя сказать об американцах и их реакции на фотографии Райнса и его команды…

Свидетельства о том, что кто-то в разные века видел чудовище, продолжают поступать и по сей день. В одной шотландской хронике указывается, что «в последний раз» чудовище видели в 1520 году. В «Истории Шотландии» Гектора Боэция, написанной в XVI веке, содержится история о том, как «ужасное чудище» вышло из вод озера однажды «ранним утром, примерно в середине лета», раздавило при этом несколько деревьев и убило трех человек. В «Северных воспоминаниях» Ричарда Франка (1694) упоминается о плавающем по Лох-Нессу островке, предположительно напоминающем высовывающийся из воды плавник чудовища. Даниэль Дефо в «Путешествии через весь остров Великобритания» (седьмое издание, 4-й том) рассказывает о «левиафанах», которых в 1726 году видели взрывавшие шедшую по берегам озера военную дорогу солдаты генерала Уэйда. Через несколько лет, в 1771-м, Патрик Роуз слышал о некоем чудовище, «помеси лошади и верблюда», которое незадолго до этого видели в Лох-Нессе.

Столетие спустя, летом 1885 года, активно циркулировали слухи о странном чудовище, которое видели около Лох-Несса. Оно прославилось настолько, что о нем даже написали в газете «Глазго ивнинг ньюс» в 1886-м. В ноябре того же года появились изображающая чудовище реалистично выполненная гравюра на дереве и статья в газете «Конститьюшн» (Атланта, США), посвященная загадке Лох-Несса.

В следующий раз о неблагонадежной репутации озера заголовки затрубили в 1932 году, когда в нем в результате аварии лодки утонула жена известного банкира. Несмотря на то, что миссис Хэмброу превосходно плавала, а от берега ее отделяли считанные метры, она просто исчезла. Уж не чудовище ли в этом виновато? Ныряльщикам так и не удалось отыскать тело… После этого появились слухи о том, что под водой они обнаружили гигантские пещеры. Ну а через год чудовище уже совсем серьезно заявило о себе в заголовках газет и прославилось на всю страну.

Даже в 50-х годах XX столетия, когда интерес к Лох-Нессу поутих, озеро еще раз подтвердило свою зловещую репутацию. В сентябре 1952-го, во время попытки установить мировой рекорд скорости на воде, погиб Джон Кобб. Его моторное судно развалилось на части на скорости около 200 км в час, попав в бурную воду. Наблюдавшие за этим с высокого северного берега люди в один голос утверждали, что в тот самый момент видели уплывавшее чудовище. Зловещим водам озера была принесена еще одна жертва…

От подобной «традиции» по коже начинают бегать мурашки. К сожалению, проверить ее не представляется возможным. Некоторые из этих историй — вымышленные, в других много путаницы или явных противоречий. В книге Дефо и в «Глазго ивнинг ньюс» вся история представлена как ничем не подтвержденные слухи. И подтвердить их никто никогда не мог. Более того, в ноябре того же года, как выяснилось, в «Конститьюшн» не публиковалось никаких статей о Лох-Нессе. Эта история впервые появилась на страницах книги Джона Киля «Загадочные существа во времени и пространстве» (1975), в которой было замечено огромное количество неточностей и просто преувеличений.

Рассказы о том, что чудовище видели в 1520, 1771 и 1885 годах берут начало из эксцентричного письма, опубликованного в «Скотсман» 20 ноября 1933 года. Впоследствии на него ссылались при любом удобном случае. Авторы книг о Несси пренебрегают тем фактом, что автор письма Д. Мюррей Роуз не указал ни адрес, по которому можно было бы связаться с ним самим, ни источники, из которых он почерпнул все те чудесные истории, которые он пересказал в своем письме. В книгах также обычно не приводят данное письмо полностью, из которого ясно видно, что он был просто тихим чудаком. Роуз выдвинул гипотезу о том, что чудовища на самом деле были акулами. «За прошедшие века акулы могли каким-то образом проникнуть в озеро», — писал он. Как это им удалось сделать и почему они сразу же не погибли в пресной воде, Роуз не объяснил.

Что касается пещер эпохи неолита, в которых предположительно обитали чудовища, то впервые такая информация появилась в книге Ф. В. Холлидея в 1968 году. В одной книге об этой местности есть фотография пещеры. В своей работе Холлидей описывает, как он «в течение некоторого времени исследовал земли, прилегающие к заброшенному Балмакаанскому дому в поисках древних пещерных камней с изображением неизвестного существа». Если бы он чуть-чуть получше разбирался в археологии, то понял бы, что лишь зря теряет время. Его камень с изображением таинственного чудовища эпохи неолита был, вместе с еще одним камнем, выкопан в 1864 году, неподалеку от Драмбуи и в течение многих лет находился в Национальном музее древностей в Эдинбурге. Это был только один из целого ряда камней с нанесенными на них изображениями, найденных в тех местах. Извивающееся изображение — наиболее часто встречающееся из 14 орнаментальных символов, распространенных по всей территории Шотландии. В связи с этим домыслы Холлидея о том, что на камне из Драмбуи изображено чудовище, являются не более чем простой спекуляцией. Археологи неоднократно делали заявления, предостерегающие от интерпретаций изображений на камнях, так как «о них известно чрезвычайно мало и символические камни настолько же загадочны, насколько полна белых пятен расовая история… Неизвестно, были ли они когда-либо раскрашены кем-либо, неизвестно из чего они сделаны, о них вообще ничего не известно».

История о существовавшем у каледонцев «табу» на лох-несскую рыбу также не имеет под собой никакого основания. Дио Кассий на самом деле был греческим историком, написавшим историю Рима где-то в промежутке между 201 и 222 годами. Большая часть его «Истории» была утеряна и известна только по пересказу Иоанна Ксифилинуса в XI веке. Сэр Уильям Смит в своем «Словаре греческой и римской биографии и мифологии» замечал, что эта работа «выполнена с обычной небрежностью, свойственной всем конспектам». История «табу» (с большими преувеличениями) была заимствована из следующего отрывка.

«Существуют две основные бриттские расы: каледонцы и мэтэ. Остальные были поглощены этими двумя. Мэтэ живут около пересекающей страну стены, разделяющей остров пополам, каледонцы — за ними. Оба племени живут и в засушливых горах и безлюдных и болотистых равнинах, но питаются животными из собственных стад, дичью, некоторыми фруктами, так как к рыбе, в изобилии водящейся в тех краях, они не прикасаются».

Ни единого упоминания ни о Лох-Нессе, ни о самом чудовище.

Самым важным из всех «историй» о чудовищах, конечно, является случай со святым Колумбом и водяным монстром. К сожалению, любой, кто потрудится ознакомиться с книгой Адамнана «Vita Sancti Columbae», быстро обнаружит, что автор ни разу не упоминает Лох-Несс, а местом описанного им происшествия является река Несс — то есть речь идет о двух разных водоемах.

Жизнеописание святого Колумба, как и любого другого святого, переполнено разнообразными происшествиями и чудесами. Главной задачей автора было доказать святость своего героя. По словам издателей, «святость означала некие заслуги, за которые господь награждал чудесами, и в связи с этим, Адамнан был вынужден посвятить свою книгу хронологии чудесных событий. Хронологическую последовательность соблюдать было не обязательно, да он и не старался выполнить это условие. Его целью было показать, что Колумб действительно был святым».

Эпизод встречи святого Колумба с водяным чудовищем в реке появляется не во время его путешествий по Шотландии, а среди описаний чудесной власти святого над различными животными.

Пожалуй, только набожный верующий может серьезно относиться к этим историям. Биография св. Колумба была приукрашена с целью произвести впечатление на наивную аудиторию сказками о сверхмогуществе святого. Адамнан написал свою книгу почти столетие спустя после смерти самого Колумба и, соответственно, вся информация о его жизни попала к автору через чьи-то руки.

Поведение чудовища, встреченного святым, также не совпадает с описаниями более поздних свидетелей. Несси — существо застенчивое и совсем не склонное носиться туда-сюда с широко распахнутой пастью, ревя и бросаясь на купающихся. «Здесь, несомненно, не обошлось без некоторого вымысла», — заключает Тим Динсдейл. Другими словами, то, что не вписывается в легенду Лох-Несса, может быть отброшено как преувеличение, а то, что подходит, — принято как «обоснованное и точное». Динсдейл иронизирует над реакцией чудовища на звуки голоса святого Колумба: «Известно, что у святого Колумба был звучный голос, с помощью которого он нес Христово учение воинственным горцам. Относительно чудовища же известно, что на любые звуки оно немедленно реагирует, ныряя под воду».

Издатель оксфордского «Лайф» за 1894 год находился под меньшим впечатлением от этого случая и заметил, что, во-первых, «этот во многом вымышленный эпизод является в высшей степени характерным», а во-вторых, сам Колумб был родом из Ирландии, фольклор же этой страны просто перенаселен ужасными водяными, обитающими в реках и озерах и только и ждущими случая напугать незадачливого путешественника. Более того, любой прочитавший «Лайф» быстро заметит, что сила в словах святого присутствует на протяжении всего повествования. Достаточно всего лишь взглянуть на эпизод, предшествующий случаю с чудовищем.

«И когда благословенный в другой раз был в течение нескольких дней на острове Скай, предаваясь в одиночестве молитвам, отделившись от своих братьев на порядочное расстояние, он вошел в густой лес и встретил в нем невероятных размеров вепря, преследуемого охотничьими собаками. Святой тогда увидел маленькую тропинку, по которой тот мог бы скрыться. Он встал на ней, поднял святую руку и, вознося молитвы Господу, сказал вепрю: „Ты не сдвинешься с этого места, на которое ты пришел, умри же здесь“. Когда в лесу раздались эти слова, дикий зверь не только не смог двинуться с места, но упал к его ногам недвижим, сраженный могучей силой слова».

Похоже, Динсдейл раздул целую историю и из чудовища, описанного Гектором Боэцием в «Истории Шотландии». К случаю, имевшему место в XVI столетии, он относится как к «согласующемуся с современными данными, полученными из надежных источников».

Ужасное чудовище, поднявшись одним ранним утром, примерно в середине лета, легко и безо всякого напряжения вырвало хвостом несколько огромных дубов и убило ими трех стрелявших в него человек. Пока остальные спрятались среди росших вокруг деревьев, вышеупомянутое чудовище возвратилось обратно в озеро.

К сожалению, Динсдейл не сумел проверить источник этой информации. Если бы он это сделал, то обнаружил бы, что Scotorum Historia — не рассказ о происходивших в Шотландии событиях, как это может показаться из названия, а сборник разного рода мифов и легенд, таких же неправдоподобных, как и биография святого Колумба, написанная Адамнаном. Один современный историк сказал, что Боэций «путает естественное со сверхъестественным, возможное с невозможным — в результате получается полный сумбур… Его надо изображать беспечным в труде: ленивым, легковерным, невнимательным… Он не только писал сказки о прошлом, но когда не хватало информации, не стеснялся ее придумывать сам. Страницы его книг пестрят земными и морскими чудесами. Едва ли хоть одно описанное на них важное событие не сопровождается чем-то сверхъестественным». Все это достаточно плохо и само по себе. Но, что хуже, приводимый Динсдейлом случай, произошел вовсе не на Лох-Нессе, к чему клонит автор. Динсдейл не потрудился привести первую часть цитируемого предложения, которое начинается так: «Сэр Дункан Кэмпбэлл поведал нам, что из Гэрлолла, эрлджайского озера в году 1510-м вышло ужасное чудовище…»

Трактовка Динсдейла — не что иное, как просто пародия. Это, впрочем, не помешало Рою Мэкелу попасться на этот крючок и утверждать в своей книге, что достоверные свидетельства существования Несси появились уже 436 лет назад.

Таким образом, остается только один источник — волнующее и таинственное описание «плавучего острова» Ричарда Франка. Франк служил в кавалерии Оливера Кромвеля и прибыл в Шотландию в 1650-х годах. Впоследствии он описал свои странствия, назвав свою книгу (здесь краткое название): «Северные воспоминания» (1694).

Эта книга фактически является не путевыми заметками, а чем-то вроде пышной беседы между Арнольдом (самим Франком) и Теофилом (его вторым «я»). И трудно не согласиться с издателем книги, жившим в XIX веке, раздраженно жаловавшимся, что «страсть к красивому слогу, к несчастью, не минула и Ричарда Франка, с несоответствующей этой красоте застарелостью. Вместо того, чтобы знакомить нас с тем, что же с ним приключилось, он зачастую напускает туману».

Первоначальный план северных воспоминаний был, вероятно, готов уже к 1658 году, но опубликована книга была только через 30 лет. Все это время Франк переписывал ее, добавляя все больше и больше пышных и пространных фраз и других «декоративных элементов». Упоминание о «плавучем острове», взятое вне контекста всей книги, конечно, звучит загадочно. Но любой, кто потрудится прочитать фактически непригодную для чтения книгу Франка, быстро поймет, что речь идет о Лох-Ломмонде и упоминание о плавающем острове возникает именно в связи с этим озером. Это звучит правдоподобно, так как и другие авторы упоминали о существовании этого острова на Лох-Ломмонде. Тем не менее, Франк хотел «набрать лишнее очко» и развенчал Лох-Ломмонд: «Он плавает не здесь, среди этих пустынных западных полей, как несправедливо полагали невежественные писатели». Напротив, следуя Франку, плавучий остров надлежало искать на Лох-Нессе. Могла ли это быть, как утверждали некоторые, спина чудовища, показывавшегося на поверхности? Франк так не считал: «Это не что иное, как естественная растительность — камыши, растущие так тесно в результате естественных природных процессов». Остается неясным, видел ли этот остров сам Франк, хотя из его подробных описаний можно заключить, что он там был. Причины появления плавающих островов в шотландских озерах до сих пор остаются непонятными, но при этом не следует забывать о том, что и в наши дни их сооружают некоторые примитивные социумы (примерами этого являются перуанские озера, а также озеро Титикака). Возможно даже, что Франк перепутал давно известные плавучие острова с Лох-Ломмонда с искусственным островом на Лох-Нессе. Этот крошечный островок, созданный людьми (сейчас его называют Черри-Айленд), виден с северного берега, прямо от входа в Форт-Аугустус.

С большой долей уверенности можно утверждать, что легенда о лохнесском чудовище была мало известна во время эпохи Возрождения. Самые известные исследования флоры и фауны той поры принадлежат перу Конрада Геснера («История животного мира», Цюрих, 1551–1558) и Улиссу Альдрованди («Естественная история», Франкфурт, 1623, «История чудовищ», Болонья, 1642).

Увы, похоже, почти вся «мифология» лохнесского чудовища не выдерживает критики. То, что, как утверждает Макал, «на озере вот уже 1400 лет наблюдали странные события», вовсе не так. Никто не видел в Лох-Нессе никаких чудовищ до 1930-х годов. Более того, на примере трагедий с миссис Хамбро и Джоном Коббом можно наглядно проследить пути, по которым распространяются слухи. Ведь фактически ничего таинственного в смерти миссис Хамбро нет. Вода в озере очень холодная — это может вызвать шок и прыжок в ледяную воду в одежде очень рискован даже для опытного пловца. Достаточно было поддаться панике всего на миг, и миссис Хамбро моментально утонула бы. Предполагать же то, что неожиданно появилось чудовище и напало на нее, как акула из фильма «Челюсти», нет никаких оснований. Тот факт, что не было найдено тело, также не удивителен. Иногда тела утопленников удается достать из воды, иногда же — нет. Миссис Хамбро утонула в самой глубокой части озера, что дало водолазам возможность исследовать только небольшую его часть. Никаких подводных пещер ни тогда, ни впоследствии найдено не было. Поскольку ложбина озера образована вулканическими породами, такие пещеры там вообще вряд ли когда-нибудь найдут…

Историю, согласно которой скоростная лодка Джона Кобба напугала чудовище, что и явилось причиной аварии, Тиму Динсдейлу рассказал его друг Торквиль Маклеод. Динсдейл должным образом опубликовал ее в своей второй книге «Левиафаны» (1966). С тех пор она приводилась в огромном количестве книг, в том числе и в ставшей бестселлером брошюре Николаса Уитчелла «Лох-Несс и чудовище» (1976). Родилась сенсационная теория, определенным образом усиливающая нездоровый интерес ко всей проблеме. Тем не менее, у нее нет никакого реального основания. То, что лодка Кобба развалилась на части при столкновении с бурной водой, разумеется, является правдой. Дело в том, что бурная вода появилась в том месте из-за лодок-лоцманов самого же Кобба. Поверхность озера в тот день была совершенно спокойной, а то, как вызванные лодками подобные волны сохраняются в таких условиях на воде, наблюдалось неоднократно.

То, что с Коббом что-то произойдет, было ясно, когда одна из волн, поднятая сопровождавшей его лодкой, не улеглась, а продолжила «путешествие» по озеру. Кобб увеличил скорость и врезался в волну. На такой скорости даже сравнительно слабый удар оказался бы смертельным. «Крузадер» взлетел на воздух и взорвался. Мы разговаривали о случившемся с двумя свидетелями, бывшими тогда, в 1952-м, на озере. Оба убеждены в том, что невольным виновником трагедии явилась лодка-лоцман.

Будучи подвергнутыми скрупулезному анализу, все легенды о Лох-Нессе оказываются несостоятельными. В то же время было бы неправильным считать, что история Несси является преднамеренной фальшивкой. Конечно, в одном-двух случаях не обошлось без фальсификаций, но, в целом, несправедливо обвинять писавших о лохнесском чудовище авторов в чем-нибудь, кроме лени. Специалисты по чудовищам — обычно энтузиасты-любители, чьи усилия направлены на то, чтобы подкрепить уже имеющуюся у них веру какими-нибудь новыми фактами. Жаль, что факты эти в большинстве оказываются недостоверными…

Вот еще один вариант такой критики: если бы Несси существовали, они бы уже были известны науке. Он очень типичен для споров об аномальных явлениях. Но сильно убеждение в том, что все основные открытия уже сделаны, что наука уже имеет представление обо всем и возможна лишь дальнейшая детализация и углубление знания. Сторонники Несси любят замечать в связи с этим, что наука вплоть до конца XIX века не признавала существование гигантского кальмара, а сегодня он описан.

То, что люди в течение тысячелетий жили по соседству с природой, вовсе не значит, что она досконально изучена. Так, большая популяция арктического гольца в Лох-Нессе была открыта только охотниками за Несси. До поисков Несси ничего не было известно ни о популяции выдр в озере, ни о мигрирующей популяции лососей. Никто даже не знает о том, какова максимальная глубина озера. Не так давно были открыты новые течения, явившиеся результатом изменения температуры. Непознанного остается очень и очень много, гораздо больше, чем того, что нам уже известно.

В свете вышесказанного можно уже не говорить о таком, например, мнении, что для Несси в озере недостаточно еды. Да откуда нам известно, сколько они едят? Узнать это можно, только путем их изучения, невозможного по понятным причинам. Кстати, рыбы в Лох-Нессе достаточно для питания целой группы больших хищников.

Задают еще один вопрос. Почему Несси теперь не показываются так часто, как раньше? Ответ вполне понятен: нам это неизвестно, нам неизвестно что это за животные. Как однажды заметила Констанция Уайт, мы не знаем, зачем они вообще показываются на поверхности. Часто этот вопрос задают из-за уверенности в том, что Несси для дыхания необходим воздух, потому что они похожи на рептилий или млекопитающих. Во-первых, это может быть не так. Во-вторых, Несси могут дышать каким-нибудь экзотическим способом, через специальные дыхательные трубки, например, или высовывая из воды только ноздри, и заметить на поверхности их нелегко. Вообще, большинство поверит в то, что видели именно Несси только в том случае, если увидит что-то очень большое; только очень небольшому числу людей известны их более подробные приметы и только эти люди, такие, как Морис Бертон, в состоянии понять, что причиной любопытной ряби на воде может быть находящееся близко к поверхности двигающее головой животное.

Помимо прочего, для того, чтобы увидеть животное, необходим тот, кто это сделает. Очень трудно объяснить, насколько неудобно наблюдать за поверхностью озера больше полутора километров в ширину и тридцати в длину при отсутствии подходящей точки для наблюдения. Иногда не удается различить у противоположного берега рыбачью лодку длиной почти три с половиной метра! Чтобы увидеть Несси, необходимо оказаться в нужное время в нужном месте, что, понятно, сделать не так легко, как может показаться на первый взгляд.

Распространенное мнение о том, что озеро постоянно находится под наблюдением, неверно. Конечно, организовывались смены по 10–20 человек, расположенные через километр друг от друга и наблюдавшие Лох-Несс, но так было далеко не всегда.

Вообще, мало откуда можно без проблем наблюдать за озером, пока тепло и деревья все в зелени. Если ехать по дороге вдоль озера, то поверхность воды, конечно, видна на протяжении 60–65 километров, но все же деревья и разнообразный мусор являются достаточно крупной помехой. Места, удобные для наблюдения, попадаются примерно через километр, да и то они слишком маленькие, чтобы с них могли вести наблюдение люди более чем из 1–2 машин. Кроме того, много оттуда не увидишь. Отелей, пригодных для этой цели, в округе не более двух десятков. Таким образом, несмотря на постоянный поток машин, никто из движущихся по дороге не высматривает Несси хоть сколько-нибудь усердно. На озере существуют всевозможные прогулочные лодки и т. д., но с поверхности воды видимость не очень хорошая. В конце концов, люди, утверждающие о значимости того факта, что Несси появляется нечасто, не берут в расчет то, что речь здесь идет только о появлениях, ставших общеизвестными. Вообще, такого рода информация, о Несси ли, или о морских чудовищах, скорее не становится известной, а остается достоянием очень узкого круга лиц и вскоре забывается.

Наибольшее количество зарегистрированных случаев появления обитателей Лох-Несса относится к самому благоприятному для этого промежутку времени — 1933 и 1934 годы. Общественное мнение тогда было на стороне Несси, кроме того, дорогу вдоль озера тогда еще не достроили и деревья вдоль нее, еще не выросли, так что поверхность воды была хорошо видна практически отовсюду. Такая же история и с Лох-Морар. После произошедших там в 1969 году событий энтузиасты довольно быстро узнали от местных жителей еще о примерно 30 случаях появления чудовища, что совсем немало, если учесть то, что это озеро совсем не такое популярное, как Лох-Несс, и дороги вдоль него не существует. Если бы не люди, собравшие эту информацию, скептики продолжали бы говорить о недостаточном количестве фактов, просто ничего о них не зная.

Конечно, можно говорить о ненадежности и несовершенности человеческих глаз, и ошибки действительно были, но в большинстве случаев они вскоре исправлялись теми, кто их допустил, если это, конечно, были добросовестные исследователи.

Многочисленные предположения о том, что обитатели Лох-Несса — самые обычные существа (выдры, акулы и т. д.), так же эфемерны, как сами Несси. Все это является следствием того, что исследованиями здесь занимаются не ученые. Всем предлагается поверить, что в течение 50 лет мы могли не узнать этих, в общем-то, всем известных существ. Выдры менее остальных известны широкой общественности, но кто-нибудь когда-нибудь видел у выдры плавники?

Плавучую растительность, никогда якобы не остающуюся на месте, тоже никто не видел с достаточно близкого расстояния. В общем-то, это так же неправдоподобно, как и плавучие деревья. Странно, как, проплывая мимо камер, они могли принять очертания животного, и не просто какого-то животного, а похожего на Несси.

Из Несси пытаются извлечь коммерческую выгоду: продаются майки с ее изображением, маленькие фигурки и т. д., но все это пустяки по сравнению с тем, что можно было бы получить от простого факта ее существования: отели, наблюдательные площадки, лодки для наблюдения с поверхности воды. Последние появляются от случая к случаю.

Почему бы не попробовать гидролокаторы? Именно так и поступали много раз, причем небезуспешно. Но полученная информация, в общем-то, бесполезна: локаторы только регистрируют наличие в озере неких больших объектов. Кроме того, не стоит переоценивать их возможности. Если шведские военные не смогли с их помощью поймать подводную лодку, то куда уж там любителям с одолженным или взятым напрокат оборудованием!

А как насчет гидрофонов? И они не дают никаких практических результатов. Возможно, перспективно использование подводных лодок, но мини-субмарины слишком медлительны, а военно-морские силы США не предлагали своей помощи, которая была бы очень кстати. Использование субмарин также затрудняется чрезвычайно плохой видимостью.

Несси искали также и с помощью инфракрасного света в ночное время, пытались подманить кровью, свежей рыбой, поймать в сеть, но безуспешно. Может быть, сыграло свою роль то, что вся работа на озере выполнялась любителями с помощью, как правило, — взятого напрокат оборудования.

Никто до сих пор не придумал верного способа найти обитателей Лох-Несса. Но это больше говорит о способностях самого человека, чем о том, существует ли Несси или нет.

Еще один важный момент. Вера в невероятное не всегда бессмысленна и бесполезна. Многие великие открытия были совершены только благодаря ей, и в жизни она оказалась ненапрасной для многих из нас.

Непонятно, почему бы не поверить в какую-то отдельную невероятность, раз уж вопрос заключается только в том, можно в это верить или нужно. Вреда от этого не будет. По крайней мере, противники Несси его не выявили. Они, как кажется, упоминают о причинах, описываемых здесь, стремясь привлечь всех на свою сторону. Но там, где окончательное мнение еще не сформировалась, должны быть доступны все возможные точки зрения.

Вполне допустимо, что чудовища нападали на людей. Об этом упоминается в рассказе Георгины Керберри, которая в 1954 году видела монстра на озере Лох-Фадда (длиной 195 км и шириной до 550 м) в графстве Голуэй, куда приехала на рыбалку с тремя друзьями. Мисс Керберри работала библиотекарем в Клифдене и в шестидесятых годах поведала об этом происшествии охотнику за монстрами Ф. У. Холидею. Когда рыбаки причалили к берегу, чтобы согреть чай и пообедать, один из них обратил внимание товарищей на плывущего к берегу человека. Однако с приближением пловца стало ясно, что это — не человек, а какое-то невиданное существо. Когда до него оставалось всего метров двадцать, рыбаки вскочили и поспешили удалиться от берега.

Мисс Керберри отчетливо помнила открытую «огромную белую пасть» чудовища. Монстр был «отвратительным… червяком», а его тело, «казалось, находилось в непрестанном движении». Голова неведомого зверя, венчавшая длинную шею, поднималась высоко над водой; когда наблюдатели отступили дальше на сушу, существо двинулось в обход скалы, и в этом ракурсе стали заметны раздвоенный хвост и два гребня на спине.

Мисс Керберри пережила такой шок, что потом в течение долгих недель ее мучили кошмары. Конечно, такая реакция неудивительна. Для большинства людей встреча с неизвестным монстром не прошла бы даром. Устрашающая и отвратительная внешность, агрессивные намерения в отношении людей (в чем не оставляла сомнений широко разинутая в сторону очевидцев пасть) — вполне достаточно, чтобы любого довести до ночных кошмаров. Однако плывущий к наблюдателю монстр представляет не большую опасность, чем корова, идущая к человеку по полю. Вероятнее всего, озерные чудовища тоже относятся к травоядным.

18 мая 1960 года три священника из Дублина отправились на рыбалку на Лох-Ри и видели там длинношеее животное с плоской головой, проплывшее всего в девяноста метрах от них. Стоял теплый тихий вечер, и они хорошо рассмотрели монстра. Голова возвышалась над водой примерно на полметра, шея уходила под воду, а сантиметрах в шестидесяти за ней над водой выступали два горба, отстоявшие друг от друга приблизительно на шестьдесят сантиметров. Две или три минуты священники наблюдали, как животное медленно плыло к берегу. Монстр нырнул, всплыл вновь метрах в тридцати от берега, опять исчез под водой — и более не появлялся.

Супруги долго молчали о фотографии, потому что боялись насмешек, и просто поместили ее в семейный альбом. Со временем негатив потерялся. Как-то раз через друзей снимок попал к Джозефу Царцинскому, энтузиасту-криптозоологу, долгое время пытающемуся разгадать тайну Шамплейна. Тот смог подружиться с супругами и начать свое расследование. Он показал фотографию Джорджу Загу из отдела позвоночных животных при музее естественной истории Смитсоновского института. Заг сказал, что монстр не похож ни на одно из известных животных, обитающих в озере или в округе. Видел снимок и Р. Мэкел, биолог и вице-президент Международного общества криптозоологов. А потом Б. Р. Фриден, сотрудник центра оптических наук университета Аризоны, проанализировал снимок с точки зрения достоверности.

Он убедился, что это не монтаж. Версия о том, что кто-то умело сколлажировал озеро и чудовище, отпала. Характер волн возле чудовища, показывал, что они вызваны вертикальным, а не горизонтальным движением — это указывает на то, что предмет всплыл из-под воды, а не передвигался по поверхности, как могло бы быть, если бы муляж тащили на буксире…

Фриден не смог установить размеры чудовища, поскольку на снимке не было четких ориентиров для сравнения. Например, не видно было, где начинается береговая линия, что помогло бы определить размеры предмета и его удаленность от берега. Но океанограф Пол Ле Блон из университета Британской Колумбии нашел другой метод для определения хотя бы приблизительного размера: измеряя длину волн вокруг чудовища. При помощи формулы, учитывающей скорость ветра и расстояние в открытой воде, которое необходимо для ветра, чтобы вызывать волнение, Ле Блон высчитал, что длина волн — между 6 и 13 метрами. Когда он сравнил животное с соседними волнами, оказалось, что его размер равняется двум длинам. Таким образом, находившаяся на водой часть тела не могла быть меньше 6 и больше 26 метров. Короче говоря, размеры были внушительные.

Если это была мистификация, то на ее оборудование устроителям пришлось основательно потратиться. И почему миссис Манси ждала столько времени, прежде чем позволить опубликовать снимок? Еще более странно то, что ей удалось сделать только одну фотографию. Четверть века прошло с момента съемки, и до сих пор нет доказательств того, что снимок фальшивый.

В 70-е годы уже упоминавшийся нами Дж. Царцинский организовал бюро по изучению феномена озера Шамплейн. Результаты исследований публикуются в печатном органе Международного общества криптозоологов — бюллетене «Ньюлеттер» и журнале «Криптозоолоджи». По мнению Царцинского, понятие «шамп» объединяет целый ряд животных, одни из которых, вполне возможно, известны науке, но водятся в других местах, а другие просто неизвестны ученым. Поскольку озеро связано с океаном, животные могут покидать его и появляться вновь.

Название Огопого некоторых может навести на мысль, что это индейское слово, однако есть свидетельство его современного происхождения. По словам Мери Мун, автора книги «Огопого: Тайна Оканаганского озера», в 1924 году местный житель Билл Бримблком переложил на популярную британскую мелодию песню-пародию и спел ее в клубе «Ротари» в Верноне — городе в северной части Оканаганской долины.

Роберт Колумбо в своей книге «Загадочная Канада» отмечает, что все помешались на прыгающем человечке Пого, с тех пор как он стал продаваться в 1921 году, и это внесло свою лепту в название чудовища.

По словам Ариен Гаал, автора книги «Огопого: Настоящая история чудовища из Оканаганского озера ценой в миллион долларов», репортер из газеты «Ванкувер провинс» по имени Рональд Кенвин позже написал пародию на популярную британскую песенку, в которой, в частности, были следующие строки:

Благодаря этим песням имя Огопого закрепилось, а индейское название было напрочь забыто всеми, кроме самих охотников за чудовищем…

Как бы там ни было, профессор вернулся на место раскопок только через 10 с лишним лет. На этот раз последние три дня 1897 года он посвятил раскопкам новых покрытых глазурью кирпичей. Администрация королевского музея в Берлине и Германского восточного общества намекнула ему, что располагает средствами на раскопки в Вавилонии при условии, что можно ждать интересных результатов. Привезенные профессором из второго путешествия трофеи смогли удовлетворить даже этих господ-домоседов.

Все вышло как по-писаному. «Раскопки начались 26 марта 1899 года на восточной стороне Касра, к северу от врат Иштар», писал впоследствии Колдевей. Позднее, в 1902 году, на свет вновь появились врата царицы Иштар, долгие века прятавшиеся под толщей земли. Частично разрушенные, они тем не менее выглядели очень внушительно. Ворота Иштар — громадная полукруглая арка, ограниченная с боков гигантскими стенами и выходящая на довольно длинную дорожку для шествий, вдоль которой справа и слева также тянулись стены. Построено все это из кирпича, покрытого яркой голубой, желтой, белой и черной глазурью. Для пущего великолепия стены ворот и дорожки покрыты барельефами необычайной красоты, изображающими животных в позах, очень близких к естественным. Ряды степенно шествующих львов украшают стены дорожки. Стены ворот сверху донизу покрыты перемежающимися рядами изображений двух других животных. Одно из них — мощный бык свирепого вида, второе… вот тут-то и начинается зоологическая головоломка.

Обычно это второе животное называют вавилонским драконом, и это тот же самый зверь, который фигурирует под таким же наименованием в Библии. В клинописных надписях сохранено его вавилонское название — сирруш. Мы его и оставим, хотя существуют некоторые сомнения по поводу его правильного произношения.

Вот как описывает Колдевей размеры врат Иштар: «Ряды кирпичей идут один над другим. Драконы и быки никогда не встречаются в одном горизонтальном ряду, но ряд быков следует за рядом сиррушей, и наоборот. Каждое отдельное изображение занимает по высоте 13 кирпичей, а промежуток между ними составляет 11 кирпичей. Таким образом, расстояние от низа одного изображения до низа другого равно 24 кирпичам, или почти двум метрам, то есть четырем вавилонским элам».

Всего на воротах около 575 изображений зверей. Сооружение впечатляет, и не удивительно, что царь Навуходоносор, который перестраивал ворота Иштар, очень гордился ими. Когда работы завершились, он составил надпись, которая была сделана клинописью и выставлена на всеобщее обозрение. С присущим той эпохе отсутствием скромности надпись сообщала в своих первых строках: «Я — Навуходоносор, царь вавилонский, благочестивый принц, правящий по воле и благоволению Мардука (Верховного бога вавилонян), высший правитель Города, любимый Небо (сыном Мардука, верховным богом соседнего города Борсиппа), хитроумный и неутомимый… всегда пекущийся о благополучии Вавилона, мудрый первородный сын Набополассара, царя вавилонского…»

Далее в надписи сообщается, что из-за постоянного повышения насыпи для дороги, ведущей в Вавилон, высота ворот все время уменьшалась, и в конце концов Навуходоносор приказал полностью перестроить их. Все это подтверждается археологическими находками, и у нас нет оснований сомневаться в верности или подлинности надписи, которая случайно оказалась не совсем законченной. В надписи не обойдены вниманием и изображения животных.

«Свирепые быки (в оригинале они названы „рими“) и мрачные драконы начертаны на дворе врат (имеются в виду стены), чем я сообщил вратам великолепие чрезвычайное и роскошное, и род людской может взирать на них в изумлении».

Род людской и правда в изумлении взирал на них долгие века. А ныне, после раскопок и перестройки, смотрит снова. И изображения рими (или ре'ем) даже копируют в других местах. В Древней Греции тоже хорошо знали врата Иштар, но там их предпочитали называть вратами Семирамиды.

Разумеется, в те дни никого не волновала зоологическая достоверность. Львы на стенах дорожки были львами, туры на воротах — турами, даже несмотря на несколько необычный вид; а детали, которыми мастеровые Навуходоносора считали нужным украсить изображенные ими чудовища, никому не мешали. Они иногда рисовали орлов с бородатыми человеческими лицами и других чудищ-гидридов. Короче говоря, изображения сирруша не вызывали удивления.

Барельефы сирруша имеют очень четкий контур и изображают узкое туловище, покрытое чешуей, длинный и тонкий чешуйчатый хвост и такую же длинную и тонкую чешуйчатую шею со змеиной головой. Пасть закрыта, но из нее высовывается длинный раздвоенный язык. На затылке видны кожистые уши, украшенные прямым рогом, служащим также и оружием. Возможно, что рога там два, поскольку на изображении тура-рими виден тоже лишь один рог. «Очень примечательно, — пишет Колдевей, — что, несмотря на чешую, животное имеет шерсть. Рядом с ушами с головы ниспадают три спиралевидные пряди, а на шее, там, где должен быть гребень ящерицы, тянется длинный ряд вьющихся локонов».

Но самая примечательная деталь — лапы. Передние похожи на лапы животного из семейства кошачьих (скажем, пантеры), а задние — на птичьи. Они очень большие, четырехпалые, покрыты крепкой чешуей. И вопреки сочетанию столь разных деталей сирруш выглядит как живой, во всяком случае, совсем как изображенный рядом с ним рими, если не более естественно.

Раскопай кто-нибудь врата Иштар на 100 лет раньше, это сочетание разных лап могло бы считаться достаточным доказательством тому, что волшебная змея — не более реальное животное, чем крылатые быки и птицы с человеческими головами из ассирийской и вавилонской мифологии. Но за сто лет Жорж Кювье успел стать отцом палеонтологии, профессор Марш в Америке завоевал титул «отца динозавров», да и сами взгляды на биологическую науку претерпели огромные изменения. Палеонтологи открыли ископаемых животных, «щеголявших» неправдоподобно длинными шеями и хвостами, имевших громадное туловище и маленькую голову или змеиную головку, увенчанные рогами (а может быть, имели и раздвоенные языки, хотя они, увы, не сохраняются в виде окаменелостей). Нашлись даже такие виды, которые никак не могли выбрать, что лучше — ходить прямо или на четырех конечностях. Вероятно, они использовали то один, то другой способ передвижения попеременно, в зависимости от обстоятельств.

Соответственно и сирруша вдруг стали воспринимать как нечто реальное и вполне возможное. Поначалу думали, что это, вероятно, изображение животного из отряда яшеровых. В 1913 году профессор Колдевей, больше других думавший о реальности сирруша, впервые высказался, что вавилонский дракон основными своими чертами похож на ископаемых ящеров.

«Сирруш… по единообразию своей физиологической концепции значительно превосходит все остальные фантастические существа», — утверждал он, а потом со вздохом сожаления заключил: «Не будь у него столь ярко выраженных кошачьих передних лап, такой зверь мог бы существовать в действительности». Зная, что библия подтверждает существование сирруша, профессор отважился высказать догадку, согласно которой «вавилонские жрецы держали в подземелье храмов какую-то рептилию и демонстрировали ее в полумраке как живого сирруша».

Так писал Колдевей в своем первом обширном отчете о раскопках в Вавилоне. В 1918 году, спустя пять лет, он написал целый том о вратах Иштар, снабдив его прекрасными иллюстрациями, и таким образом вновь вступил в битву с драконом. На сей раз он был смелее. Все еще смущенный сходством передних лап сирруша с лапами кошки, он привел перечень вымерших ящеров, указывая на те их черты, которые были присущи сиррушу. Он пришел к заключению, что животное, если оно существовало, должно быть классифицировано как птиценогий динозавр. Осторожно подведя читателя к этому заключению, он вдруг заявил: «Игуанодон, найденный в отложениях мелового периода в Бельгии, — ближайший родственник вавилонского дракона».

История, удивительная во многих отношениях. Врата Иштар были увеличены и украшены этими барельефами по велению царя, который известен нам в основном потому, что о нем многократно упоминается в библии. И два самых таинственных библейских зверя появляются на этих воротах бок о бок или, вернее, один над другим. Рими, не вызывающий доверия при всей своей могучей силе, и дракон, которого держали в каком-то вавилонском храме и которому поклонялись горожане, пока Даниил не убил его.

В конце концов было установлено, что рими — это тур. Ну а сирруш? Почему не посчитать его просто выдумкой? Сам Колдевей считает это маловероятным, поскольку изображение сирруша не изменилось за тысячи лет, что не свойственно другим фантастическим созданиям вавилонян. В раннем вавилонском искусстве сирруш появился в узнаваемой форме, и его по-прежнему рисовали при Навуходоносоре, то есть около 604–561 года до нашей эры.

Современная наука может без особого труда определить вид ящера, к которому принадлежал сирруш, хотя ископаемых останков точно такой же разновидности она не знает, а художник, его изобразивший, вероятно, допустил несколько мелких ошибок. Теперь наверняка известно, что вавилоняне совершенно не знали палеонтологии. Их сирруш — либо точная копия чего-то известного им, либо чудо воображения, полностью совпавшее с реальностью. Но это наверняка не «реконструкция». Кроме того, нигде вблизи Вавилона не обнаружено кладбищ костей динозавров.

Поскольку нам неизвестно живущее или недавно вымершее животное, которое могло послужить «натурой» при рисовании сирруша, мы встаем перед выбором: либо прекратить поиск, либо допустить, что сирруш — точный портрет животного, незнакомого современной зоологии.

Нас не должен волновать тот факт, что это животное вряд ли встречалось даже во времена Древнего Вавилона. Рими в те времена тоже вымерли в Месопотамии, но они еще 20 столетий жили в Европе. Для вавилонян рими был «чудовищем из дальних стран». То же самое можно спокойно сказать и о сирруше.

Но откуда он взялся? По мнению некоторых ученых, из Центральной Африки.

Здесь необходимо сделать маленькое отступление и дать слово оппонентам «африканской версии».

Как распространялся миф о драконе

Легенды о драконе зафиксированы в первых письменных памятниках человеческой истории. Раньше других они появляются в шумерских источниках. Безусловно, драконы — это существа мифические. Но легенды о драконах и змеях кочуют из тысячелетия в тысячелетие по всем континентам Земли, и есть в них поразительное сходство.

Совпадение? Зоолог из университета штатв Флорида Уолтер Ауффенберг считает, что для простого совпадения сходство этих легенд слишком велико.

Дракон из легенды, говорит ученый, обычно наделен крыльями, бессмертием и особым знанием сути жизни и смерти. Драконы, похоже, властвуют над реками, дождями и ливнями, они владеют секретами плодородия.

Легенды о драконах живут в Китае, Японии, Австралии, Америке, Индии и, конечно, в Европе — достаточно вспомнить историю Святого Георгия и дракона. Драконы Запада обычно являются носителями зла, но на Востоке они считаются благодетелями и даже глубоко почитаемы.

Ауффенберг предполагает, что впервые миф о драконе возник 100 тысяч лет назад — в то время, когда примитивный человек наблюдал, как из-под земли весной выползают змеи — «возрождаются» после зимы. Он полагает, что это может быть отмечено на древних сделанных из кости календарях, которые находят археологи.

Но ученый добавляет, что первые свидетельства, которые можно точно определить как «драконьи», относятся к шумерийской культуре, возникшей 5 тысяч лет назад в междуречье Тигра и Евфрата. Шумерийские драконы состояли из частей, «отобранных» у стервятников, гиен, змей или варанов. И дракон, составленный из животных, питающихся падалью, совершенно логично мог символизировать связь между живым и неживым.

Далее, предполагает Ауффенберг, около 1500 года до нашей эры воины-всадники Центральной Азии занесли фрагменты шумерийского мифа на запад — в Европу и на восток — в Китай.

Завоеватели-арии могли принести с собой легенду о драконе в Индию, полагает ученый, а затем торговцы могли донести ее до Индонезии и Австралии, где существует миф о Летучем змее.

В Северной Америке персонажи этих доисторических легенд приняли форму летающих змей, что населяют небо. В Южной Америке появились «суперкрокодилы», которые властвуют над реками.

Но допустим все же, что это еще не открытое животное. Единственное место, где оно могло бы жить, оставаясь незамеченным, это Центральная Африка, район влажных тропических лесов и бассейн реки Конго. Поэтому очень любопытны все слухи о некоем неизвестном крупном и страшном животном, исходящие именно оттуда. Один из таких слухов дошел до охотника на крупную дичь Ганса Шомбургка за много лет до того, как Колдевей написал свою первую обширную работу.

Шомбургк работал на Карла Гагенбека, торговца дикими животными, который поставлял их в зоологические сады и держал громадный зоопарк в Штелингене под Гамбургом.

В 1912 году, вернувшись из Африки, Шомбургк рассказал Гагенбеку удивительную историю. И обрадовался, когда Гагенбек не осмеял его. Вместо этого он сам сказал Шомбургку, что не раз получал сходные сведения из других источников. Эти сообщения были пересказами туземной молвы о гибриде «дракона и слона», который, как полагали, обитал в непроходимых болотах.

По-видимому, посещая Либерию, Шомбургк никогда не слышал об этом животном, но когда он прибыл на берега озера Бангвеулу, на место, которое, казалось бы, идеально подходит бегемотам, и спросил туземцев, почему здесь нет ни одного гиппопотама, те с деловым, видом ответили, что на это есть веская причина. Они (тут мы цитируем книгу Шомбургка «За дикими животными в сердце Африки») «…сообщили, что в этом озере живет зверь, который, уступая размерами бегемотам, тем не менее убивает и поедает их. По повадкам он, должно быть, амфибия: зверь выходит на берег, но никому не доводилось видеть его следов. К сожалению, я расценил эту историю как сказку и не стал вести дальнейший поиск. Позже я беседовал об этом с Карлом Гагенбеком и теперь убежден, что зверь принадлежал к какой-то разновидности ящеров. Я придерживаюсь такого мнения, потому что Гагенбек получил из других источников сообщения, полностью совпадающие с моими наблюдениями и со сведениями, полученными мною от туземцев, которых я опрашивал. Гагенбек послал на озеро Бангвеулу специальную экспедицию, но она, увы, даже не сумела отыскать это озеро».

В 1913 году германское правительство отправило в Камерун экспедицию под началом Фрайхера фон Штайн цу Лаузнитца с заданием провести общее обследование колонии. Официальный отчет об этой экспедиции, все еще существующий только в рукописи, содержит довольно обширный раздел, посвященный неизвестному животному Шомбургка. Капитан фон Штайн, естественно, был крайне осторожен, подбирая слова для этой части отчета, благоразумно называя животное «очень таинственным существом», которое «возможно, существует только в воображении туземцев», но воображение это, «вероятно, отталкивается от чего-то более осязаемого». Сведения фон Штайна состояли, по его выражению, из «рассказов туземцев бывшей германской колонии» (Камеруна) о «существе, которого очень боялись негры в некоторых районах территории Конго, в нижнем течении Убанги, Санги и Икелембы». Он подчеркивал, что рассказы эти исходили от «опытных проводников, не знакомых друг с другом, но повторявших все детали совершенно независимо один от другого». Туземцы называли это животное мокеле-мбембе, но нельзя было сказать наверняка, имеет ли это имя какой-нибудь определенный смысл. Капитан фон Штайн писал:

«По сообщениям, это существо не живет в маленьких реках, таких, как обе Ликуалы, а в вышеупомянутых реках, говорят, есть лишь несколько особей. Когда мы были в экспедиции, нам сказали, что одну особь заметили на несудоходном отрезке течения реки Санга, где-то между речками Мбайо и Пикунда; к сожалению, эта часть реки не могла быть исследована из-за того, что наша экспедиция оказалась скомканной. Мы слышали и о каком-то животном, обитающем на реке Ссомбо. Рассказы туземцев сводятся к следующему описанию.

Животное, как говорят, имеет серо-бурую окраску, гладкую кожу и размерами приблизительно сходно со слоном или по крайней мере с гиппопотамом. У него длинная и очень гибкая шея и только один зуб, но очень длинный. Кое-кто говорит, что это рог. Некоторые упоминали длинный мускулистый хвост, как у аллигатора. Говорят, что приблизившиеся к зверю каноэ обречены: животное тут же нападает на них и убивает команду, но не поедает тела. Это создание обитает в пещерах, вымытых рекой в глинистых берегах на крутых излучинах. В поисках пищи оно, говорят, вылезает на берег даже днем и питается только растительностью. Мне показали его любимое растение. Это разновидность лианы с большими белыми цветами, молокообразным соком и похожими на яблоки плодами. На реке Ссомбо мне показали просеку, которую в происках пищи проторил этот зверь. Тропа была свежая, а неподалеку нашлись и вышеописанные растения. Однако тут было слишком много троп, протоптанных слонами, носорогами и другими большими животными, и невозможно было с какой-либо определенностью выделить следы этого существа».

Жаль, что у барона фон Штайна было так мало времени. Он мог бы отыскать мокеле-мбембе.

Что касается животного из озера Бангвеулу, о котором рассказали Шомбургку, то англичанин Хьюз получил о нем немногим больше сведений. В своей книге «28 лет на озере Бангвеулу» Хьюз приводил разговор с сыном вождя местного племени о животном, которое зовется тут «чипекве». Молодой человек с гордостью сообщим, что его дед участвовал или по крайней мере наблюдал за охотой на чипекве.

Устная традиция донесла описание этой охоты. В ней участвовало много лучших охотников, и они целый день кололи чипекве своими большими острогами, какими пользовались при охоте на бегемотов. Чипекве описывают как животное с гладкой темной кожей без щетины, вооруженное одним гладким белым рогом, как у носорога, только белоснежным и отполированным. Жаль, что они не сохранили этот рог: Хьюз бы дал за него все, что они пожелают.

Хьюз был знаком с родезийским чиновником, который рассказал, как однажды ночью он услышал очень громкий всплеск на озере, возле которого стоял лагерем, а наутро нашел доселе невиданные следы.

Ученые, выслушав эти рассказы, посмеялись. О каких крупных неизвестных животных может идти речь, когда все уже открыто!

Слишком много схожих свидетельств наводят на мысль: а что, если в мелких водоемах и реках Центральной Африки действительно скрывается крупное неизвестное животное? Скорее всего рептилия.

Естественно, возникает следующий вопрос: могла ли выжить в Центральной Африке крупная рептилия? Ответ зоологов таков: если где-то она и могла выжить, то только здесь, в Центральной Африке!

Вот на чем основано это утверждение.

Настоящие динозавры и другие крупные рептилии, родственные им, вымерли в конце мелового периода, около 60 миллионов лет назад. Гипотез на этот счет существует множество. Громадные кладбища динозавров возле Тендагуру в Восточной Африке доказывают, что и в Африке произошло нечто подобное. Нет сомнений, что тут, как и везде, крупные формы исчезли. Но у форм средней величины несколько иная история.

Во всем мире последние 60 миллионов лет ознаменовались всевозможными геологическими изменениями. Мелкие моря залили обширные пространства суши, другие районы высохли. Возникали и вновь исчезали перешейки; тектонические силы громоздили горы, шла активная вулканическая деятельность. Но Центральная Африка оказалась геологически стабильной: масса суши там точно такая же, как 60 миллионов лет назад.

Наконец, континенты к северу и югу от пятидесятых параллелей в обоих полушариях прошли через ряд оледенений, но, несмотря на то, что они оказали влияние на климат между тропиками Рака и Козерога, это воздействие не привело кдраматичным последствиям. А Центральная Африка не подвергалась геологическим катаклизмам с мелового периода и пережила только незначительные климатические изменения. Так что, если с тех времен и уцелели крупные рептилии, искать их надо в Центральной Африке…

Искать…

И поиски начались. 1981 год. Внутренние районы Заира. Экспедиция, которой покровительствовали нефтяной магнат Джек Брайант, три журналиста и Рой Мэкел, имела целью проверить визуальные наблюдения 1776 года. Тогда здесь впервые был замечен зверь, напоминающий завропода, травоядного динозавра. Местные жители, как мы уже говорили, называют его мокеле-мбембе.

Плывя в долбленых каноэ, прорубая себе путь сквозь нависшую над головой растительность джунглей, участники экспедиции проникли далеко в болотистые дебри. С помощью сонара они исследовали водоемы в поисках погрузившихся под воду животных. Иногда гребли по двое суток кряду, чтобы найти клочок сухой земли.

Однажды, огибая излучину реки, каноэ принялись неистово раскачиваться, поскольку попали на поднятую каким-то большим животным волну. Зверь только что погрузился в воду. Участник экспедиции Ричард Гринвел, эколог пустынь и секретарь международного общества криптозоологов, утверждает, что «бывших с нами туземцев охватила паника».

Ученые отнеслись к этому более спокойно. Гринвел считал, что это мог быть бегемот, слон или крокодил. Однако он знал, что гиппопотамы не живут в болотах, слоны не погружаются в воду полностью, а крокодилы поднимают очень маленькую волну. Правительственный чиновник по вопросам зоологии, участвовавший в экспедиции, — Марселин Аньянья — был настолько заинтригован, что решил вернуться сюда с собственной экспедицией. Так он и сделал в апреле 1983 года. Несколько дней поиски не приносили никаких плодов, но потом…

Прямо перед носом у Аньяньи и его коллег из воды вдруг поднялось какое-то существо. Это было странное животное с широкой спиной, длинной шеей и маленькой головой. Однако, как с горечью писал ученый, «в приливе чувств, встревоженный этим внезапным и неожиданным появлением, я не смог снять это животное на пленку».

— Видимая часть животного, — рассказывает М. Аньянья, — примерно соответствует нашему представлению о бронтозавре. Я лично убежден, что в заболоченных джунглях Ликуалы обитают по меньшей мере два вида неизвестных животных. За несколько дней до прибытия нашей экспедиции в район населенного пункта Эджама там произошло такое событие. По реке на пироге плыла женщина. Неожиданно лодка натолкнулась на какое-то препятствие и остановилась. Женщина налегла на шест, пытаясь столкнуть свою лодку с «мели». После этого мощный толчок выбросил пирогу прямо на берег, а на поверхности появилось огромное животное. Около получаса бесновалось оно, издавая душераздирающие вопли.

На севере Конго, наступил сухой сезон, и река Ликуала-оз-Эрб обмелела так, что ее кое-где можно было перейти вброд. Однако в районе происшествия глубина достигала 10–12 метров. Именно здесь ученые обнаружили плавучий остров, состоящий из толстого слоя песка, покоящегося на солидной подушке из отмершей водной растительности. На идеально ровной поверхности остались следы — будто по песку ползло какое-то огромное животное. На острове нашли также лоскуты кожи от 10 до 15 сантиметров длиной.

В 1997 году Джеймс Пауэлл и его друг, профессор Рой Мэкел, уже известный нам по исследованиям Несси и более раннему путешествию в Конго, снова отправились в Африку. Оказавшись в нужном районе, они показали колдуну пигмейского племени апунаконо несколько рисунков, среди которых были изображения разных динозавров. Среди последних колдун «опознал» диплодока, заявив, что это и есть мокеле-мбембе. Вдобавок старик описал Пауэллу некоторые биологические особенности животного: в длину оно достигает девяти метров, а в высоту не более трех. Живет по берегам рек и озер, а питается травой и плодами. Пигмеи поведали ученым, что мокеле-мбембе — довольно агрессивные создания и могут убить человека, но никогда не питаются его мясом. Погостив в племени пару дней, ученые отправились в джунгли, чтобы своими глазами увидеть доисторическое чудо. Себе в проводники взяли двух пигмеев. Исследователи направились вверх по течению Лекорро, в сторону бескрайних болот, где, по словам аборигенов, и обитают древние ящеры.

Вдруг, неожиданно для всех, из-под воды донесся странный звук, напоминающий рев слона, только несколько приглушенный. Проводники хором завопили: «Мокеле-мбембе!» и попадали на дно лодки, которая стала сильно раскачиваться из-за набежавших невесть откуда волн. Зоологи, усиленно крутя головами, пытались разглядеть в воде хоть что-то. Но волнение внезапно прекратилось, а в воздухе вновь послышалось пение птиц и жужжание насекомых. Ученые решили плыть дальше, но местные жители наотрез отказались идти дальше на лодке, боясь, что монстр перевернет ее. Пауэлл и Мэкел вынуждены были продолжать путешествие пешком.

Через несколько дней участники экспедиции добрались до городка Инонго, который располагается на берегу большого и довольно глубокого озера Мон-Ндомбе. В местном отеле выяснилось, что американцы далеко не первые, кто заинтересовался таинственным существом. За пару лет до них здесь побывали японцы, которым удалось снять на пленку существен сделать несколько снимков. В 1992 году Конго посетили французы, которые, хотя и не сфотографировали ящера, но нашли следы мокеле-мбембе.

В течение двух недель ученые летали над озером на небольшом гидросамолете и в конце концов почти отчаялись увидеть «нечто». «Видеокамера, работавшая без перерыва несколько дней, была отключена, а фотоаппаратура лежала в кофрах, — вспоминает Пауэлл, — мы равнодушно смотрели на ставшие до боли знакомыми воды озера, которые начали уже ненавидеть. Но вдруг на поверхности воды совершено неожиданно появилась голова, длинная, гибкая шея, а затем и часть спины загадочного животного. „Джеймс, ведь это динозавр! Динозавр!!! — кричал мне Мэкел. — Смотри же! Смотри!“ Но я и без него смотрел во все глаза. Ведь перед нами был реликт меловой эпохи, предмет наших многолетних поисков». И тут Пауэлл в ужасе понял, что камера не работает. Он бросился к ней, стал снимать, но животное уже стало погружаться. Тем не менее огромная рептилия находилась в объективе около тридцати секунд.

Ученые еще около двух недель провели на берегах озера, но так и не повстречались с загадочным ящером. Пауэлл решил прекратить поиски, но обязательно вернуться в Конго. «Я верю, что на нашей планете существует затерянный мир, и приложу все усилия, чтобы доказать это!»

И еще один штрих к нашей незавершенной истории. Американский путешественник Херман Рагастер записал на пленку звуки, издаваемые неизвестным животным в районе озера Теле. Он передал запись голоса ученому из Калифорнии Кеннету Темплину, который очистил ее от побочных шумов и сравнил с записями других животных. Он пришел к выводу, что записанный голос принадлежал неизвестному до сих пор существу. Какому?

…В горах Горозомза некий фермер Парке обнаружил пещеру с древними рисунками бушменов. И на одном рисунке фермер увидел изображение… бронтозавра, выползающего из болота.

Ученые, вслед за фермером обследовавшие эти рисунки, также заключили, что очертания чудовища действительно напоминают облик этого ископаемого ящера. Объяснений этому феномену пока не найдено…

Два десятилетия назад это газетное сообщение никто не принял бы всерьез, а сейчас?

Наука не всегда синоним правды, хотя мы часто и забываем об этом. Много научно установленных фактов являются неверными — таковы все упраздненные и признанные неверными теории, и в то же время, много ненаучных явлений точно являются достоверными, например любовь. Часто кажется, что охотники пытаются добиться одобрения наукой их занятия, хотя на самом деле если они и добьются такой «санкции», то это ведь не даст никому никаких новых фактов о Несси. Представители науки же ведут себя так, как если бы существовала непосредственная связь между доказанным присутствием этих существ в озере и возможностью их научного изучения. Получается, что, в общем, и сторонники, и противники Несси считают, что понятия наука и правда описывают одно и то же, если вовсе не совпадают.

Наука надежна, потому что она не отходит слишком далеко от уже познанного и известного.

Ученые имеют дело с тремя категориями вещей: с событиями, фактами, наблюдениями или измерениями; методами или исследователями, с помощью которых были получены эти факты; и со схемами или законами, по которым эти факты объясняются, будучи собираемыми вместе. Обычно новаторство приветствуется только в последней из перечисленных категорий.

Случаям, известным как аномальные или псевдонаучные, не хватает прочной и общепринятой теоретической и фактической и методологической основы.

Теоретические научные изыскания не обладают твердой основой в двух категориях (но не во всех): так, поиск гравитационных волн осуществляется на основе не вполне доказанных фактов, но теории гравитации и гравитационных волн наукой признаны. Такие исследования называют обладающими высокой степенью риска, так как существует опасность того, что время будет потрачено впустую и репутация исследователей пострадает. Попытки Линуса Паулинга выявить эффективность витамина С и взаимосвязь между питанием и здравостью рассудка тому пример. Используемые им методы признаны био- и клинической химией, но его теории и то, что он пытался доказать, спорны.

С этой точки зрения понятно, почему поиски Несси не входят в область научных исследований. Достоверность фактов и улик не окончательна. Биология не признает возможность существования таких животных в данной эпохе и при современных экологических условиях. Используемые методы противоречат либо науке вообще, либо биологии в частности: нельзя доказать существование особей Несси простым наблюдением за озером, нечеткими фотографиями и показаниями локаторов, хотя все это успешно применяется в научной деятельности, в том числе и в биологии. Таким образом, поиски обитателей Лох-Несса основываются, по крайней мере, на двух нетвердых категориях из трех, сомнительной же является только третья, умозрительная, или новаторская.

Но существуют ли эти животные на самом деле? В задачи нашей книги ответ на этот вопрос не входит.

Мы не в силах доказать то, что свидетельств о существовании Несси достаточно и они действительно живут в озере.

…Озеро по-прежнему хранит свою тайну. Ни старой кости, ни кусочка кожи или еще какого-нибудь очевидного доказательства существования чудовища… Помимо томов всевозможных визуальных наблюдений, свидетельства пополняются лишь сомнительного рода любительскими снимками и расшифровками информации, поступающей с сонаров. Поэтому сегодня загадка озера Лох-Несс так же далека от решения, как и во времена Дункана Макдональда, нос к носу повстречавшегося в торфяной жиже с неведомым существом.