Поздним августовским вечером у одного из ресторанов на окраине Москвы появился человек восточной внешности. Высокий, но при этом достаточно грузный брюнет вышел из дорогой иномарки. Его появление здесь выглядело странным, так как в ресторане не было ни души. Благодаря огромным окнам часть заведения напоминала аквариум. В обычный день в нем всегда было очень много «рыбы».

Однако в этот вечер все оказалось иначе. Посетителей в заведении не наблюдалось. Интерьер тонул в густом мраке. Лишь где-то в глубине едва угадывались отблески электрического света. Главный вход заперт. Предупреждающая табличка, вывешенная с той стороны стеклянных деверей, лаконично гласила, что ресторан закрыт. При этом никаких причин такого вот грустного факта там указано не было.

— Догадайся, мол, сама, — недовольно буркнул молодой парень своей девушке.

Эта парочка только-только нарисовалась у входа и вынуждена была убираться отсюда несолоно хлебавши.

Брюнет, подошедший к дверям в сопровождении личного водителя, несколько надменно посмотрел на удаляющуюся парочку. О том, что ресторан закрыт, он знал, поэтому ни на секунду не остановился возле запертой двери, вообще не обращал ни малейшего внимания на данное обстоятельство. Восточный гость уверенной походкой прошествовал вдоль здания и завернул за угол. Где-то там, как ему было известно, находился служебный вход. Именно к нему он и направлялся, как и было ранее условлено с владельцем заведения. Водитель неотступно следовал за ним.

Служебная дверь не поддалась, тоже оказалась запертой. Гость манерно прокашлялся, недовольно фыркнул и вопросительно посмотрел на бездействующего водителя. Тот словно опомнился и принялся стучать в дверь кулаком. Не очень громко, но при этом весьма настойчиво.

Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы себя проявил здешний охранник. Он приоткрыл дверь, обвел оценивающим взглядом мужчин, стоявших перед ним. Судя по его поведению, он пытался сопоставить их лица с какими-то другими, знакомыми ему.

В конце концов охранник задал прямой вопрос:

— Кто вы и что вам здесь нужно? Ресторан не работает.

— Меня зовут Дамир Шахан. Я договорился о встрече, — совершенно спокойно ответил визитер, хотя тон представителя охраны его несколько напрягал.

— Проходите, пожалуйста. Хозяин уже дожидается, — проговорил охранник, пропуская восточного гостя внутрь. — Аркадий Георгиевич приглашает вас в отдельный кабинет. Я сейчас проведу.

Шахан приказал водителю оставаться снаружи, переступил порог служебного входа и наконец-то оказался в ресторане. Дверь тут же закрылась, охранник попросил гостя следовать за ним. Нельзя сказать, что путь до кабинета владельца ресторана представлял собой что-то очень запутанное. Это был отнюдь не лабиринт. Впрочем, свои закоулки тут имелись. Да и сам кабинет находился в другом крыле здания, на втором этаже.

Аркадий Георгиевич Новиков поднялся с кресла, встречая гостя. Особого радушия в их приветствии не было. Они поздоровались вовсе не так, как близкие друзья или хотя бы постоянные деловые партнеры. Эти люди скорее походили на двух самолюбивых псов, которым волей-неволей приходилось контачить друг с другом.

Хозяин ресторана произнес несколько дежурных фраз. Он справился о самочувствии гостя после перелета из Стамбула, предложил ему перекусить и чего-нибудь выпить. Шахан, не придавая никакого значения сказанному Новиковым, как-то автоматически заявил, что перелет был легким, отказался от еды и выпивки. Он хотел немедленно перейти к делу.

Однако хозяин ресторана все же уточнил у визитера один момент, по-настоящему интересовавший его:

— «Хвоста» не было?

— Нет. Не было. С этим вообще никаких проблем, — уверенно отвечал гость. — После аэропорта я больше часа по городу крутился, специально проверял, нет ли слежки. Все чисто.

— Ну, раз чисто, то отлично, — изобразив улыбку, проговорил Аркадий Георгиевич. — Нам эти «хвосты», сам понимаешь, ни к чему. Особенно теперь, когда наши дела наконец-то вступают в качественно новую фазу. Надеюсь, что удача будет сопутствовать нам и впредь.

— Будем не только надеяться и верить, но делать все возможное и невозможное, чтобы удача оставалась на нашей стороне, — заметил восточный гость, который очень хорошо знал русский язык и мог себе позволить пространные высказывания на нем. — Вот как раз о новой фазе мне хотелось бы услышать что-нибудь определенное. Что конкретно ты хотел мне сообщить, раз понадобилось мое личное присутствие? Я могу быть уверен, что прилетел в Москву не напрасно?

— Не напрасно, — поспешил заверить Новиков и продолжил: — Мне удалось зацепить одного армейского чина.

— Кто такой?

— Заместитель начальника военных складов, тех самых, которые мы чуть раньше пытались проработать. Так вот этот самый чин остался сейчас за командира части. Ни много ни мало.

— А с самим командиром что? — на всякий случай поинтересовался гость, полагая, что с несговорчивым офицером люди Новикова запросто могли разобраться самым радикальным образом.

— Нет-нет, ты не подумай ничего такого. Командир жив-здоров. Просто в отпуск ушел, — упредил Новиков возможные догадки со стороны гостя. — Мы еще раз попытались взять его в оборот. Но все оказалось бесполезным. Не подступиться к нему.

— Подступиться при желании можно даже к папе римскому, — бросил на это Шахан и блеснул глазами.

— Но этот командир части, видимо, святее, чем сам римский папа. Иное дело теперешний тип, исполняющий обязанности…

— Да? Ну и кто же этот твой заместитель начальника военных складов?

— Майор Суханов Герман Семенович.

— И что это за гусь? Почему ты решил, что он поможет нам?

— Ясное дело, что по своей воле он нам помогать не станет. Однако есть очень хороший способ на него надавить, — проговорил Аркадий Георгиевич и хитровато усмехнулся. — Полагаю, он сделает то, что нам от него надо.

— Ну-ка, ну-ка!.. — Турок заметно оживился. — Судя по твоей ухмылочке, ты действительно нашел болевую точку у этого майора.

— Да, ты прав. Есть такая точка. И даже не одна. Дело в том, что майор женат на дочери одного генерала, который занимает высокий пост в Министерстве обороны. Так вот, Суханов у генеральской дочки под пятой. Подкаблучник первой гильдии. Если она узнает, что муж ходит налево, то непременно сообщит папочке. А тот уж сумеет найти управу на блудливого зятя. Понятно, что такого развития событий сам майор даже в страшном сне увидеть не захочет. А значит, это можно использовать в нужных для нас целях. Тем более что ходить налево он ой как любит.

— Хорошо. — Шахан задумчиво кивнул и тут же уточнил: — Как ты планируешь отработать этого вояку?

— Банально просто. Классика жанра. Бездна женских прелестей и никакого мошенничества. Ну, почти никакого. Я свел его с Катрин.

— С Екатериной?

— Да-да, — подтвердил хозяин ресторана. — Я подставил ему небезызвестную для тебя Екатерину Лаврину. Они встретились в нужное время в нужном месте. Мы подстроили его случайное знакомство с ней. Совсем недавно майор должен был проходить в госпитале плановый медосмотр. Нам нетрудно было узнать об этом, так как до того мы его пасли около месяца. Оставалось только аккуратно устроить подставу. Вот там, то бишь в госпитале, Катрин и засветилась, представилась медсестрой. Майор на нее сразу клюнул. Ей даже и делать ничего не пришлось. Она лишь посмотрела на него и улыбнулась. Он сам подошел к ней и предложил познакомиться.

— Зная о чарах Екатерины, я этому нисколько не удивлен, — проговорил Шахан, и на его лице впервые за все время разговора возникло некое подобие улыбки. — Но что дальше? Как ты собираешься воспользоваться этим «случайным» знакомством?

— Здесь опять же все очень просто, — принялся объяснять Новиков. — Мужика явно угнетает положение в семье. Его так и тянет на авантюрные похождения. Он ждет не дождется того момента, когда жена хотя бы на время окажется вдалеке от него.

— И что дальше? Пока я мало что понимаю в конкретике твоего плана.

— Думаю, что нам не стоит тянуть время. Другого такого случая может еще долго не подвернуться. Ну, чтоб и объект был, и рычаги воздействия на него имелись. Поэтому будем действовать быстро и решительно. Все произойдет уже завтра вечером. Майорская жена куда-то там сваливает. Суханов встречается с Катрин именно здесь, в моем ресторане. С ее подачи он заказал тут отдельный кабинет. Я подготовил комнату отдыха.

— Это то, о чем я думаю? — с заговорщической ухмылкой спросил Шахан.

— Да, конечно, — в похожей манере ответил владелец ресторана.

— С технической стороны там уже все готово?

— Да. В кабинете всюду установлены скрытые камеры. Весь процесс обязательно будет зафиксирован на видео. То есть у нас на руках окажется тот самый материальчик, который нам и нужен. Против него не попрешь. Это сильный козырь в нашей игре.

— Все, что грозит секс-скандалом, всегда может стать козырем для кого-то, — заметил на это Шахан. — Когда конкретно должна состояться встреча?

— Меньше чем через сутки. В девять часов вечера.

— Надеюсь, что Екатерина получила все необходимые инструкции? Нам ведь нужна не просто картинка, а с огоньком. Как с этим обстоят дела?

— Насчет этого не беспокойся. Там не огонек, а целый пожар будет. Я лично проинструктировал ее, — заверил Новиков.

— И практическое занятие наверняка провел? — подколол его Шахан.

— Об этом история умалчивает, — расплывшись в довольной улыбке, проговорил в ответ владелец ресторана.

Он еще раз предложил гостю поужинать или просто пропустить по стаканчику виски. Однако Шахан снова отказался, бросил несколько фраз на прощание и поспешил откланяться.

Белорусский вокзал буквально кишел людьми. Кто-то уезжал, кто-то приезжал или провожал, кому-то нужно было купить билеты. Все точно так же, как и на любом другом вокзале мегаполиса. Обычная жизнь.

Среди провожающих был и майор Суханов. Герман Семенович прибыл на вокзал вместе с женой. Он был в гражданской одежде. Щеголеватый, ухоженный, явно знающий себе цену, внешне он мало походил на военного.

Единственное, что могло выдать его принадлежность к военным, так это выправка. Что-что, а уж ее-то ни под какой гражданской одеждой не спрячешь. Впрочем, чтобы заметить это, следовало внимательно присмотреться к мужчине, тащившему чемоданы.

Рядом с ним шла его красавица жена. По пути они переговаривались и поглядывали на вагоны поезда, поданного к первой платформе.

— Двенадцатый. Твой, — проговорил Герман, кивая на табличку с номером.

— Хорошо, что не тринадцатый. Не люблю я чертову дюжину, — послышалось в ответ.

Майор оставил реплику супруги без каких-либо комментариев и направился к вагону. Билет лежал во внутреннем кармане его легкого летнего пиджака. Суханов решил не ставить чемоданы на платформу и сказал жене, чтобы она сама достала билет. Со стороны это выглядело несколько комично. Но в этой сцене было и что-то трогательное.

Молодая женщина извлекла проездной документ и сразу же протянула его проводнику. Тот внимательно посмотрел билет, кивнул, озвучил номер места и напомнил о том, сколько еще времени поезд будет стоять.

Женщина поднялась в вагон. Муж с чемоданами последовал за ней. Проводник не стал предлагать свою помощь, видимо, не горел особым желанием.

Оказавшись в нужном купе, Герман Семенович наконец-то опустил свою ношу на пол, а затем поставил чемоданы в отсек для багажа. Спутниками жены были молодая студенческая пара и пожилая дама. Все они невольно стали свидетелями того, как Суханов провожал супругу.

— Как прибудешь на место, обязательно позвони, — негромко сказал он жене. — Надеюсь, что твоя школьная подруга придет на вокзал не одна и вам не придется самим тащить эти чемоданы.

— Да не переживай ты так. Она обещала, что приедет на вокзал с мужем. А если и без него, то мы как-нибудь разберемся. Ты думаешь, что никто не захочет помочь двум таким импозантным дамочкам, как мы?

Герман Семенович вздохнул и заявил:

— Ты смотри, чтобы я не ревновал!

— А ты возьми и не ревнуй, — с улыбкой проговорила женщина.

— Легко сказать. У меня такое ощущение, будто ты не на недельку уезжаешь, а на целую вечность! — Он тоже говорил, улыбаясь.

— Ой, Гера, не драматизируй. Все будет хорошо. Без расставаний не было бы встреч. Помнишь такую фразу?

— Конечно, помню. Но когда ты в следующий раз захочешь проведать очередную школьную подругу, с которой не виделась десять лет, мы пригласим ее к нам.

— Это чтобы я ревновала? — едва сдерживая смех, уточнила жена. — Мои школьные подружки все девочки с огоньком.

Майор хотел как-то отреагировать на ее слова, однако вмешался проводник. Он напомнил о скором отправлении поезда и попросил провожающих покинуть вагон. Семейная пара тут же обнялась и поцеловалась на прощание.

— Все. Иди. Я тебе позвоню, — сказала супруга.

— Буду ждать, — заверил муж, помахал рукой и пошел к выходу из вагона.

— У вас такая любовь!.. — не удержалась от комментария пожилая спутница.

— Да. Я знаю. Спасибо, — сияя счастливой улыбкой, отреагировала на это женщина.

Герман Семенович вышел на перрон, побрел вдоль состава и остановился возле окна купе, в котором находилась его жена. Он еще раз помахал ей рукой. Она ответила ему тем же. Поезд тронулся и начал медленно набирать скорость.

Майор продолжал стоять на том же месте. Выражение его лица изменилось. Грусти по поводу того, что любимая женушка уезжает от него на целую неделю, не стало, будто бы и вовсе не было. Проводив уходящий поезд продолжительным взглядом, Герман Семенович полез в карман за мобильным телефоном.

Номер майор знал наизусть. Держать его в списке контактов на мобильнике он не рискнул. Это при том, что жена не имела привычки копаться без спросу в его телефоне. Да и назвать абонента можно было как угодно, хоть Иваном Ивановичем. Но Герман Семенович этого не сделал. Он решил держать заветную комбинацию цифр в своей голове. Таким вот образом Суханов перестраховывался от нелепых случайностей. Чем меньше следов, тем лучше, совершенно справедливо полагал он.

Герман Семенович долго слушал длинные гудки, несколько раз отнимал телефон от уха, чтобы взглянуть на экран. В тот момент, когда он уже хотел было нажать кнопку сброса, ему ответили. Знакомый женский голос поприветствовал его. Похотливо заулыбавшись, он ответил тем же.

Суханов догадывался, что соблазнительная медсестра нарочно тянула время и не стала сразу принимать его телефонный вызов. Она хотела заставить его поволноваться и набить себе цену.

В чем-то именно так все и было. Однако настоящей правды он не знал, да и знать не мог. Екатерина Лаврина просто-напросто выполняла доведенные до нее инструкции по общению с майором.

Сам же Суханов не ощущал ни малейшего намека на какой-то подвох. На тот момент его беспокоили лишь две вещи. Во-первых, он переживал, что жена может передумать, выйти из поезда на первой станции, взять такси и вернуться домой. Во-вторых, майор боялся, что его новая знакомая откажется от своего обещания и в ресторан не пойдет. Если первое выглядело маловероятным, то второе могло оказаться реальностью уже в ближайшие секунды.

Не желая терпеть неопределенность, Герман поспешил задать животрепещущий вопрос:

— Наш уговор по поводу сегодняшнего вечера остается в силе?

— Естественно, — игривым голосом отвечала Екатерина. — Ничего не изменилось. Я все помню. Ты едешь в ресторан. Я присоединяюсь к тебе на месте, в отдельном кабинете.

— Да, ты все правильно помнишь. Я бы с удовольствием прогулялся с тобой по какому-нибудь парку. Но нас ведь могут увидеть и донести моей жене. Это только с виду Москва огромный город. Стоит делу дойти до сохранения секретов от дражайшей половины, и все знакомые немедленно начинают попадаться на глаза чуть ли не на каждом шагу.

— Я смотрю, ты опытный в этом деле, — послышалось в ответ.

— Опытный или нет — это не важно. Главное, что осторожный. Надеюсь, ты понимаешь меня и не станешь сердиться?

— Успокойся. Я все понимаю. В девять в том самом ресторане. Не опаздывай.

— Ни на секунду!

— Целую.

— И я тебя! — Довольный майор убрал телефон и направился к привокзальной стоянке.

Ни тени сомнения не закрадывалось в его душу. Он не мог даже представить, что знакомство с медсестрой было подстроено. Суханов считал, что харизма — божья искра — притягивает к нему таких милых женщин, как Екатерина. О том, что на самом деле его загоняли в ловушку, Герман Семенович не догадывался.

Он сел в свою легковушку, завел двигатель и направился к ближайшей цветочной лавке. С выбором букета майор долго не заморачивался. Он купил пятнадцать роз, запрыгнул в машину и поехал к ресторану. Встреча с медсестрой, как он себе это представлял, обещала быть весьма горячей.

До девяти вечера оставалось еще немало времени. Однако Суханов не хотел опаздывать из-за вполне вероятных пробок, поэтому решил выехать туда как можно раньше. Он действительно соскучился по авантюрным похождениям.

В первой половине следующего дня Дамир Шахан прибыл в небольшой районный центр Косинск. Поездка из Москвы в этот городок заняла чуть более часа.

На базарчике, расположенном в центре Косинска, находилось кафе, где должна была состояться встреча Шахана с человеком, работавшим на него. Это был некто Олег Николаевич Цветков. В новой фазе дела, о которой ранее говорили Дамир и Новиков, этому субъекту отводилась очень ответственная роль. Предварительная договоренность на этот счет уже имелась. Теперь необходимо было конкретизировать задачу в свете видеоматериалов, отснятых накануне в отдельном кабинете ресторана, принадлежащего Новикову.

В кафе, кроме Шахана и Цветкова, никого из посетителей не было. Олег позаботился об этом заранее — заведение по его настоятельной просьбе, подкрепленной купюрами, закрыли на неопределенное время. На двери вывесили соответствующую табличку со ссылкой на вездесущие технические причины. Персонал не докучал. Играла ненавязчивая музыка.

Турок придвинул поближе к помощнику ноутбук с флешкой и сказал:

— Открывай видео.

— Какое именно?

— Да там только один файл. Не перепутаешь. «Жара» называется. Один наш спец за ночь смонтировал из всего того, что разные камеры вечером наснимали. Ему впору порнобизнесом заняться. Озолотился бы. Парень явно с душой к делу подошел. Там такая нарезка, что крышу сносит. А я все-таки не мальчишка. Баб на своем веку много повидал, и не только в кино, — увлеченно проговорил Шахан.

Цветкову трудно было понять, с какой степенью серьезности он все это произносил.

— Так, «Жара», значит, — пробормотал Олег, наводя курсор на иконку файла и кликая по ней. — Сейчас посмотрим, что там такого душевного.

— Душевное, но при этом и очень качественное. Никакой размытости. Нигде не снежит. Лица видны отчетливо. Да и не одни они!.. Ты только звук уменьши на всякий случай. А то там эта милая девушка местами очень громко стонет и покрикивает. Да и наш майор тоже не уступает ей. Я не хочу, чтобы сюда сейчас на эти звуки сбежался весь персонал кафе и торговцы с базара.

Шахан рассмеялся. Эта тема его явно забавляла. Цветков же оставался невозмутимым, возясь с настройками. Он выбрал оптимальный размер для отображения картинки и, как попросил хозяин, установил звук на минимальную громкость. На его лице заиграли отблески от экрана.

Олег внимательно смотрел видео, и его глаза округлялись все сильнее. Несколько раз он даже вздрагивал и непроизвольно пожимал плечами, будто их внезапно сводило судорогой. Можно было со всей смелостью и решительностью сделать вывод, что Олег был впечатлен едва ли не с самого первого кадра.

Шахан сидел рядом, курил сигару и на экран посматривал лишь время от времени. С этим «душевным» фильмом он уже был знаком, поэтому обращал внимание лишь на самые пикантные моменты.

— У тебя сейчас такой серьезный вид, будто ты председатель какой-нибудь комиссии по нравственности или чего-то в этом роде, — сказал Дамир, усмехнулся и похлопал помощника по плечу. — Что скажешь? Как на это кино отреагирует уважаемый Герман Семенович Суханов?

— А что скажу? Теперь уж товарищ Суханов никак не отвертится. Качество съемки, как вы верно сказали, отменное. Сослаться на то, что здесь снят всего лишь некий мужчина, напоминающий Суханова, здесь никто не сможет. Вряд ли он сам станет отпираться и отнекиваться. Майор показал здесь себя во всей красе. Это видео его реально компрометирует. Думаю, ради того, чтобы оно не пошло куда-то еще, он будет готов сделать многое. Долго упрашивать не придется. Посмотрит хотя бы половину и сразу станет сговорчивым.

— Ясно. А ты оценил, как наша красавица с ним поработала?

— Ага, — пробормотал Цветков. — Да уж, потрудилась она на славу, выдала полный набор, показала все, на что способна.

— Вот именно. При этом красавица знала, что их снимают камеры, но ни разу и виду не подала, что ей это известно! Вот что значит железная леди!

— Да, она-то свое дело туго знает. Но вот этот майор?.. Неужели он такой лох, что не заметил подставу? Какая нормальная баба разрешит делать с собой вот такое прямо на первом свидании?! Да еще не в своей квартире, а в каком-то там ресторане! — проговорил Олег.

— Ой, да успокойся ты. Бабы ведь разные бывают, — заявил Шахан и хохотнул. — Что касается майора, то с отключением мозга здесь тоже все ясно. Когда жена за порог, а у мужа промеж ног начинается революция, тут уж не до какой бы там ни было логики. Ты прокрути на начало, если не запомнил этот момент. Там же видно, что мозг у этого вояки вырубился сразу, как только Катенька вошла в комнату. Ты понимаешь, о чем я толкую?

— Да-да, понимаю. Он там сразу как изголодавшийся пес с цепи срывается. Даже дверь некоторое время закрыть изнутри не удосуживается.

— Ну вот. А теперь псу придется стать ласковым покладистым щеночком. Иначе этот крутой блокбастер увидит и не только его любимая женушка, но и ее папаша в генеральских погонах.

— Кстати, тестя он боится как огня. А тот его недолюбливает.

— Нам это только на руку.

— Флешку можно забирать?

— Забирай. Скоро ты запустишь ее в дело.

— Давно жду этого момента.

— Надеюсь, что, кроме ожидания, ты здесь занимался еще и тем, что тебе было приказано. Ты изучил этот городок по тому плану, который мы тебе дали?

— Да, конечно, — проговорил Цветков, пряча в карман флешку.

— И как он? — уточнил Шахан, подвигая к себе ноутбук.

— Городок ничем не примечательный. Живет своей обычной жизнью. Силовики расслабились. Никто не ожидает никаких напастей. Главная здешняя новость последних дней, о которой все судачат, — это школьный забор, покрашенный в фиолетовый цвет. То есть здесь все тихо и мирно.

— Школьный забор обсуждают? — не поверив сказанному, переспросил Шахан.

— Именно!

— Прекрасные люди. Замечательный город. С выбором мы не ошиблись. Пора действовать. Ты уже готов приступить к делу?

— Можно сказать, что я уже давно им занимаюсь.

— Да. Но сейчас наступает новый, очень ответственный момент. Этот майор у нас на крючке. Но пока он об этом ничего не знает. Надо ему помочь. Поэтому — вперед!

Когда Суханову позвонили с КПП и сообщили, что к нему пришел посетитель, майор особо и не удивился. Ничего незаурядного в этом не было. В воинскую часть нередко наведывались и родственники военнослужащих, и те, кто здесь когда-то служил.

В этот раз дежурный по КПП предупредил своего командира, что посетитель представился бывшим солдатом-срочником. Дескать, служил здесь пятнадцать лет назад. Сейчас по роду своей деятельности оказался в Косинске в командировке. Выкроил немного времени для того, чтобы проведать родную часть, увидеть казармы и плац. Просит, чтобы дали разрешение на посещение территории. Естественно, что дежурный по КПП, всего лишь лейтенант, не имел права давать такое разрешение. Поэтому и был поставлен в известность Герман Семенович.

— Служил здесь, говоришь? И меня помнит?

— Так точно. Услышал вашу фамилию, обрадовался, сказал, что помнит вас еще в лейтенантском звании. Мол, можно будет не только прогуляться по части, но и обменяться воспоминаниями. Ведет себя очень естественно. Держался непринужденно.

— Его фамилия?

— Филатов. Имя-отчество — Иван Михайлович.

Суханов выслушал дежурного по КПП внимательно, хотя и с явной долей скепсиса. Заниматься этим самым посетителем, внезапно свалившимся на голову, ему не очень-то хотелось. Тем более что на тот момент майор все еще находился под впечатлением от бурной любовной сцены, произошедшей накануне в отдельном кабинете московского ресторана.

Но и отказать некрасиво. Фамилия посетителя, названная дежурным по КПП, показалась ему знакомой. Вполне могло быть так, что полтора десятка лет назад тот служил во взводе, которым командовал Суханов. Это значит, что гость может «накрыть поляну».

Жена все еще гостила у подруги. С Екатериной о повторной встрече он пока не договорился, поэтому вполне мог после службы позволить себе возлияние в мужской компании. Уж что-что, а подобное происходило с завидной регулярностью. Правда, от супруги приходилось таиться. А сейчас, когда ее не было дома, сам бог велел расслабиться.

С такими мыслями Герман Семенович шел к КПП, прикидывая по ходу дела возможные темы для разговора со своим бывшим подчиненным. Дежурный проводил майора в гостевую комнату, где его ожидал посетитель.

Суханов поздоровался с гостем и внимательно посмотрел на него, пытаясь вспомнить. За пятнадцать лет мимо него промелькнуло столько лиц, что удержать в голове всех и каждого было просто нереально. Майор напрягал память, но это не давало никакого результата. Гость действительно был на кого-то похож. Но это ощущение скорее вызывалось его принадлежностью к определенному типажу, а не реальными воспоминаниями Суханова.

— Может, напомнишь, в каком точно году тебе довелось топтать сапоги здесь у нас? — без церемоний, перейдя на «ты», поторопился уточнить Герман Семенович.

— Сейчас это уже не имеет значения, — ответил посетитель и загадочно улыбнулся.

— В каком смысле? — удивился военный.

— В прямом. Ты только не волнуйся.

— Что? С женой что-то случилось? — поменявшись в лице от растерянности, высказал догадку Суханов.

— Нет. Скорее с тобой, — тем же тоном проговорил гость, запуская руку в карман рубашки.

Майор внимательно смотрел на него, стараясь не упустить из виду ни одного движения. Мужчина положил на стол флешку и клочок бумаги.

— Что это такое?

— Здесь то, что тебе стоит сегодня же посмотреть, а затем позвонить по номеру, указанному на листочке. Чтобы, так сказать, поделиться впечатлениями от увиденного.

— То есть прогуляться по части, посмотреть на казармы ты уже не хочешь?

— А ты думаешь, мне это было нужно?

— Черт!.. — Майор все еще не понимал, что происходит.

— Я сейчас уйду. А ты давай без глупостей. Бери флешку, тащи к компьютеру и смотри видео. Не забудь перезвонить потом. Иначе тебе сразу станет очень плохо.

Не давая Суханову опомниться, посетитель выскочил из гостевой комнаты и в спешном порядке покинул пределы воинской части.

Дежурный по КПП, ставший свидетелем быстрого исчезновения посетителя, был удивлен. Он заметил, что командир сильно изменился в лице, помрачнел.

— Что-то случилось, товарищ майор? — поспешил осведомиться лейтенант.

— Все нормально, — неохотно отвечал Суханов. — Просто ему позвонили с работы и приказали срочно приехать. Поэтому все, о чем он просил нас, отменяется. Вот что, лейтенант, сделай так, чтобы меня в ближайший час никто не беспокоил.

— Есть!

— Вот и славно.

Майор покинул здание КПП и направился в штаб. Ему не терпелось изучить содержимое флешки, переданной незнакомцем. Ничего хорошего от этого он не ожидал. И чем меньше оставалось до штаба, тем сильнее разрасталась его тревога. Предчувствия были самые-самые недобрые. О содержимом флешки оставалось лишь гадать. Странный посетитель даже не объяснил ему толком, что именно там находится.

Суханов закрылся у себя в кабинете, включил компьютер, с нетерпением дождался, пока тот загрузится, и наконец-то подсоединил флешку к разъему.

От того, что он увидел на мониторе, у него глаза на лоб полезли. Майор ожидал всякого, но только не этого! Мастерски сделанное видео бурного вечера, проведенного с очаровательной Екатериной, потрясло и обескуражило его.

«Да какой же гад посмел это сделать?! Я порву его!» — подумал майор.

Вслед за этим пришел ужас. Обнародование видео грозило неминуемым скандалом. Прокрутив в голове такой вариант развития событий, Суханов еще больше ужаснулся. Если запись попадет к Яне Аркадьевне, его законной жене, то ему придет конец. Ведь генерал Прохоров, ее отец, явно не оставит все это без своего самого пристального внимания.

«Ну я и влип, — сокрушался Герман, поставив видео на паузу. — Если бы выяснять отношения пришлось только с Яной, то, хоть и со скандалом, все можно было бы постепенно утрясти. Но она обо всем расскажет отцу. А он со своим суровым нравом этого грешка терпеть не станет. Генерал сожрет меня с потрохами, вместе со всем дерьмом, а затем выплюнет! Он вышвырнет меня и из дома, и из армии. Будет еще хорошо, если этот добрейший человек вдогонку не надумает проучить меня через своих спецов. Уж на такое Прохоров горазд!»

Но в какую-то секунду его настроение переменилось.

«Нельзя все это оставлять так и пускать на самотек», — сказал Суханов сам себе, настраиваясь на борьбу.

Он понял, что стал жертвой самого наглого и циничного шантажа. Однако майор никак не мог сообразить, кому это могло понадобиться и ради какой цели. Он крутил в голове разные варианты, но так и не смог прийти к однозначному выводу. Все же Герман Семенович пришел к тому, что его шантажирует какая-нибудь мелкая сошка из числа местной гопоты. Цель ясна и примитивна — содрать с него как можно больше деньжат. Того, что этот шантаж мог быть частью большой многоходовой игры, грозившей страшными последствиями многим очень важным персонам, Герман Семенович и представить себе не мог.

Суханов посмотрел стоп-кадр, застывший на мониторе, весьма красноречивый в своем бесстыдстве, и резко выдернул флешку вопреки всем правилам безопасного извлечения накопителей информации. На экране сразу появилось предупреждение об ошибке. Оно никак не закрывалось, оставаясь поверх стоп-кадра с изображением майора и его любовницы, застывших в крайне недвусмысленной позе.

Суханов вскипел. Он готов был разбить компьютер. Впрочем, свою злость он показал лишь тем, что вырубил комп, вырвав вилку из розетки. Ему хотелось кричать, но он нашел в себе силы, сдержался, сел в кресло. Майор отдышался, еще раз обдумал сложившуюся ситуацию, бросил взгляд на стол, куда положил тот самый клочок бумаги с номером шантажиста.

У него в голове мелькнула мысль о том, что можно было бы пробить номер через своих знакомых. Однако он быстро отогнал ее, полагая, что тот оформлен на подставное лицо. Поэтому он решил действовать иначе.

Герман резко поднялся с кресла, подошел к столу, схватил чертову бумажку и принялся набирать на своем мобильнике номер, указанный на ней.

— Алло, я насчет материалов, которые мне сегодня передали, — проговорил он.

— И как они тебе? — послышался знакомый уже голос недавнего посетителя.

— Впечатляют, — выдавил из себя майор, с трудом сдерживая очередной приступ гнева. — Что ты хочешь?

— Это не телефонный разговор.

— Где встретимся?

— На твой выбор.

— Хорошо бы в каком-нибудь малолюдном месте.

— Говори, где именно. Но только сегодня. И чтобы без фокусов!..

— Да какие уж там фокусы. Давай в десять часов вечера. На пустыре за лесопарковой зоной, прилегающей к районной больнице. Знаешь это место?

— Разберемся. Не опаздывай.

— До встречи, — сказал Суханов и услышал гудки.

Шантажист выключил свой мобильник.

— Я тебе покажу без фокусов! — прошипел майор.

Выйдя на связь с этим негодяем, он лишь делал вид, что соглашался на сотрудничество. На самом деле майор уже знал, как поступить в сложившейся ситуации. Идея, пришедшая ему в голову, была проста до невозможности. Однако она могла быть действенной лишь в том случае, если догадки Суханова о шантажисте оказались верными.

Он вызвал к себе сержанта Андрея Козлова. Майор не раз поручал ему разные дела, нередко весьма сомнительные по своему характеру. Боец выполнял все безупречно и за это был на особом счету у майора, являлся его доверенным лицом. Ничуть не удивительно, что Суханов в один прекрасный момент сделал этого парня личным водителем.

— Есть проблема, сержант, — сразу принялся объяснять майор.

— Вы же знаете, что я все исполню в лучшем виде, — выразил готовность подчиненный, даже не зная суть дела, предлагаемого ему.

— Надо кое с кем разобраться. Сумеешь?

— Так точно. Не впервой же. У нас в части или в городе?

— В городе.

— Что конкретно нужно сделать?

— Надо бы хорошенько отметелить одного урода и пояснить ему, что порнуху распространять больше не стоит. Если же он вдруг начнет ерепениться, то следует дать ему понять, что ваша с ним повторная встреча может закончиться куда более плачевно. Обязательно про порнуху скажи, а то еще не поймет и обидится.

— Хорошо. Разберемся. Я возьму с собой пару надежных парней и, с вашего позволения, оружие. Ну, так, чтобы серьезно припугнуть. Да и вообще оно никогда не мешает.

Майор согласился, сообщил сержанту о времени и месте предстоящей встречи, описал внешность шантажиста. Подчиненный по-прежнему выражал готовность приступить к делу немедленно. Командира это рвение должно было радовать. Однако его настроение все равно оставалось тревожным.

Среди прочих зданий, стоявших в предместье Стамбула, это выделялось особой роскошью и выгодным местоположением. Из его окон открывался захватывающий вид на пролив Босфор. Это была не просто вилла, а настоящий дворец, в котором преобладали мрамор и гранит. В его планировке причудливо сочетались архитектурные традиции Османской империи и европейский классицизм.

На территории виллы имелись два бассейна, теннисный корт, вертолетная площадка. Все это утопало в зелени многочисленных растений, завезенных из разных уголков мира. Рай, да и только. Но кто же заправлял этим дивным уголком?

В мраморном бассейне купался хозяин всего этого великолепия. Это был мужчина весьма сурового вида. Его звали Айзан Газиз. Он то нарезал круги по периметру, то плавал по диагонали бассейна, комбинировал стили, переводил дух у бортика. Его вроде бы ничего не беспокоило, он просто отдыхал в свое удовольствие.

В чем-то это действительно было так. Однако в бассейн господин Газиз залез прежде всего для того, чтобы скоротать время в ожидании важного телефонного звонка. Просто сидеть и ждать у Газиза почти никогда не получалось. Такая уж у него оказалась натура. Ему обязательно нужно было чем-то себя занять. Желательно активным действием. Партнеров для тенниса на этот раз не нашлось. Да и солнце припекало. Поэтому хозяин виллы с удовольствием нырнул в прозрачную воду одного из своих любимых бассейнов.

Полностью отрешиться от мыслей не получалось. Все-таки операция, намечаемая к проведению под его кураторством, должна была стать очень масштабной. Он не мог просто так отвлечься от размышлений о ее подготовительной фазе.

Плескаясь в приятной воде, Газиз не услышал шагов слуги, приближавшегося к бассейну. Тот несколько церемонно, словно на военном параде, как и было заведено на вилле, шествовал, держа в руке поднос, на котором лежал спутниковый телефон. Кто-то ждал ответа хозяина виллы.

— Вас к телефону, эфенди! — громко проговорил слуга.

— Ну, наконец-то! — послышалось в ответ.

Газиз подплыл к краю бассейна и выбрался из него. Слуга предупредительно подал ему полотенце. Тот вытер руки и только затем взял телефон. При этом он кивнул, отправляя слугу прочь, а сам устроился поудобнее в шезлонге.

Стараясь лишний раз продемонстрировать свою важность, Газиз нарочито выдержал некоторую паузу, хотя и слышал дыхание абонента.

Несколькими секундами позже он обыграл этот момент, спросил вместо приветствия:

— Кто же это там так тяжко вздыхает и почему?

Человек, звонивший ему, коротко отшутился по этому поводу, затем сразу же принялся докладывать обстановку, которой изначально интересовался хозяин виллы с видом на Босфор. Газиз слушал его внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова. Ведь от точного понимания сказанного зависело очень многое.

Говорят, что дьявол кроется в деталях. Однако зачастую он находит убежище в чужих словах, неправильно понятых и истолкованных. Эфенди практически не перебивал рассказ, который ему пришлось слушать. Лишь в некоторых местах он задавал короткие уточняющие вопросы и сразу же получал исчерпывающие ответы на них.

— Ясно, — сказал Айзан и осведомился: — А ты уверен, что это все сработает? Он точно сломается и даст вам все необходимое?

— Сломается! Никуда не денется! — поспешил заверить его собеседник. — Сейчас он поставлен в такие условия, что должен выбирать между плохим и очень плохим. Ведь если наш клиент откажется, то в момент разрушится вся его теперешняя жизнь. Стоит ему только сказать нам «нет», как у него сразу же начнутся проблемы и в семье, и на службе. Мы заранее просчитали эти последствия. Он захочет сохранить стабильность и пойдет на сотрудничество с нами. Оно, разумеется, грозит ему проблемами, но ведь они могут и не возникнуть. Смотря как будет развиваться ситуация.

— Да плевать на него! Главное, чтобы у нас все получилось!

— Получится. Наши спецы давно набросали его психологический портрет. Я уверен, что он выполнит все наши требования в обмен на сохранение стабильности своего существования.

— Я смотрю, ты там хорошее словечко подхватил, — заявил хозяин виллы и ухмыльнулся. — Учти, если что-то пойдет не так, то тебе придется самому решать проблемы.

— Их не будет.

— Как только он передаст вам все необходимое, немедленно приступайте к операции в Косинске. Надеюсь, ты помнишь, как все должно происходить?

— Помню. Боевые группы на подъезде, одна — в Косинске. Мы параллельно прорабатываем детали операции с привязкой к местности.

— Прорабатывайте, только сильно не затягивайте. На момент передачи этим воякой необходимых вам вещей городок должен быть досконально изучен. Затем оторвитесь там на полную катушку! Не жалейте никого! И Россия, и весь мир должны быть потрясены. Нам нужна дымовая завеса для начала новой фазы нашего большого дела. Вот и дайте этого дыма ровно столько, сколько нужно. Не будет завесы, не сложится и с тем, что мы задумали.

— Не стоит беспокоиться. Мы все сделаем, как надо. Комар носа не подточит.

Газиз удовлетворенно улыбнулся, пожелал собеседнику удачи и отключил телефон. Информация, полученная в ходе разговора, не могла не радовать его.

«Уазик» с армейским номером приехал в условленное место на окраине Косинска за пятнадцать минут до времени, назначенного шантажистом. Здесь действительно было тихо и безлюдно. Людей отпугивала давняя городская легенда. Мол, когда-то на полуразрушенном винзаводе, расположенном на пустыре, сразу за лесопосадками, пропали несколько любопытных пионеров. Имелось ли под этой легендой какое-то реальное основание, никто не знал. Но испытывать судьбу никому не хотелось. Поэтому развалины винзавода по вечерам чаще всего пустовали.

Сержант Козлов, призванный из другого района России, ничего об этой легенде не знал. Ему поведали о ней два крепких контрактника, те самые дружки, которых он взял с собой на разборки с шантажистом. Парни согласились проучить обидчика майора. Разумеется, не за «спасибо», а за определенное материальное вознаграждение. В суть дела они особо вникать не стали, но вот про ужасы заброшенного винзавода рассказать не преминули.

Темнота неспешно, но уверенно начинала окутывать окрестности. Из лесопарковой зоны доносились голоса ночных птиц. С озерца, находившегося за зданием завода, по окрестностям разлетались вопли лягушек.

Единственным источником света была луна. Фары Андрей не включал, дабы не спугнуть добычу раньше времени.

— И что же все-таки тогда с этими пионерами сталось? — спросил сержант у контрактников, ожидая наступления назначенного времени. — Городок же маленький, а в то время явно еще меньше был. Куда они могли пропасть?

— Да хрен их знает, — заявил один из дружков и пожал плечами. — Может, провалились куда-то. Например, в подвал винзавода грохнулись, а сверху их плитой накрыло. Или в озере утонули. Тут, говорят, глубины огромные. Хотя лично мне кажется, что их кто-нибудь украл. Мало ли маньяков тогда было, о которых по телику ничего не говорилось.

— А может, и эти — как их там? — пришельцы забрали, — вмешался в рассуждения второй парень. — Я слышал, что здесь больше тысячи лет назад святилище языческое было. Люди тогда идолам молились. А реально это ведь могли быть не какие-то там идолы, а инопланетяне.

— Пацаны, ради бога, что вы такое несете?! — с ухмылкой проговорил Козлов. — Неужто вы верите во всю эту чушь?

— А что? Здесь явно аномальная зона. Заводик закрыли еще при Советах. Лесок этот зачем-то посадили. Неспроста все это. Ой как неспроста.

— Заводик могли закрыть на волне борьбы с пьянством. Так что хватит нагнетать. От вашей мистики на душе уже и так тошно, — высказался Андрей и напомнил о цели приезда их сюда: — Мы должны не страшилки друг другу рассказывать, а ждать нашего клиента или сразу нескольких, быть готовыми к их появлению.

— А клиент-то задерживается. Уже на две минуты. Так и должно быть?

— Да хрен его знает, — проговорил сержант, пытаясь рассмотреть территорию, прилегающую к «уазику». — Вроде не должен опаздывать. Встреча в его интересах. Он же не знает, что на самом деле его здесь ждет.

— Может, засел здесь где-нибудь и не хочет высовываться? — предположил один из приятелей.

— А смысл?

— Хитрит. Или момент подходящий выбирает. Мы же не знаем, кто он такой и о чем думает.

— Да о бабках! О чем ему еще думать! — воскликнул второй контрактник. — Я, конечно, понимаю, что наш Суханов не ангел. Но шантажировать его — это просто трындец.

— Время идет, а его все нет. Что делать будем? — спросил Козлов. — Позвоним командиру, расскажем все как есть да поедем обратно в часть? Как вам такой вариант?

— Нет, не устраивает. Не надо ему сейчас звонить. Давай ты врубишь фары, мы с друганом выйдем из машины и все разведаем. А когда вернемся, тогда и решим, как поступать дальше, — выдал идею один из контрактников.

Друг сразу же поддержал его, назвал это соображение вполне уместным.

— Не будем пока Суханова беспокоить. Он, наверное, и без того сейчас как на иголках, — заметил он.

— А что мне самому делать? — уточнил сержант.

— Оставайся в машине. Жди клиента здесь. Вдруг он реально опаздывает. Если что случится, то зови нас. Кричи, не стесняйся, — прозвучало в ответ.

— Хорошо. Будьте осторожны там.

— Ты тоже не зевай.

Сержант включил фары. Контрактники вышли из «уазика» и вдоль полос света направились в сторону здания винзавода. Еще где-то с минуту Козлов мог наблюдать их силуэты. Затем они просто растворились во мраке.

Началось тягучее, тревожное ожидание. С каждым мгновением тревога в душе сержанта лишь возрастала. Да, парень был не робкого десятка, но сама атмосфера этого места безжалостно давила на его сознание. Ему казалось, что дружки вот-вот вернутся или по крайней мере подадут хоть какие-то признаки активности. Однако ни того, ни другого не происходило.

Со стороны лесопосадки то и дело доносились странные шорохи, не очень-то похожие на шум ветра. Скорее всего, там кто-то ходил или даже бегал. Ощущение присутствия кого-то постороннего вызывало учащение дыхания. Рука сержанта невольно тянулась к пистолету, который перед отъездом выдал ему лично майор Суханов. Но шорохи вскоре затихли, и главными источниками звуков снова стали ночные птицы и неугомонные лягушки.

Сержант посмотрел направо, затаил непослушное дыхание и попытался напрячь слух. Он хотел уловить хоть что-нибудь, что напомнило бы ему о контрактниках, ушедших на разведку. Не могли же они, в конце концов, ходить среди здешних развалин совершенно бесшумно! Однако ни шагов, ни голосов расслышать он никак не мог.

Вдруг Андрей боковым зрением уловил быстрое движение какой-то тени. Он вздрогнул и тут же повернул голову, дабы проверить, что же это было. Однако вид перед ним открылся все тот же — тьма и свет фар, врезающийся в кирпичную стену заброшенного винзавода.

Но при этом пульс сержанта резко участился. Сердце стучало так бешено, словно хотело вырваться из груди. В голове парня мелькнула мысль, что не стоило ему слушать страшилки об этом месте. Не знай он этой жуткой истории, возвращения своих ждал бы куда более спокойно.

Сержант ни в какую не мог заставить себя сидеть на одном месте, но и выходить из машины ему было стремно. Какое-то время он колебался, но все же решился немного пройтись. Нужно было и ноги размять, и страх прогнать. Хотя насчет последнего, как говорится, бабушка надвое сказала.

Парень потрогал ладонью пистолет, спрятанный в кармане, открыл дверцу и неспешно вылез из «уазика». Андрей отважился на это, но не планировал отходить от автомобиля слишком далеко, хотел ограничиться лишь тем небольшим сектором, который освещали фары. В их лучах он и побрел в сторону завода, стараясь не отклоняться ни на шаг в сторону. Будто освещение могло спасти его от чего-то страшного.

Он снова и снова прислушивался к звукам, наполнявшим окрестности. Его ни на секунду не покидало ощущение беды. Ему казалось, что нечто плохое уже случилось или вот-вот должно произойти.

Он пытался отгонять от себя тревожные мысли, списывать их появление опять-таки на страшилки, услышанные недавно. Однако безумное по своей силе ощущение беды никуда не исчезало. Оно нарастало, заставляло трепетать буквально каждую клетку его тела. Сержант ничего не мог с этим поделать.

Подходить к зданию заброшенного предприятия он не отважился. Чернота полуразрушенного входа не внушала ему ни капли оптимизма. То же касалось и досок, которыми были забиты изнутри окна первого этажа.

«Проклятый старый дом», — всплыло в его памяти сочетание слов, вполне подходящее для описания того, что парень увидел.

Не дойдя пяти с половиной метров до здания, Козлов остановился. Внезапно все звуки вокруг него будто бы исчезли. Ему казалось, что в округе воцарилась полная тишина. Словно он ни с того ни с сего взял да и оглох. Или же ему по неизвестной причине вдруг заложило уши.

Зато сержант прекрасно слышал учащенный стук своего сердца и собственное прерывистое дыхание. В ушах парня зазвенело. Через секунду послышался лай собак. Наверняка они брехали где-то на окраине деревни, расположенной по ту сторону озера. Однако для сержанта их лай прозвучал так, будто эти шавки были где-то совсем близко.

Парень встрепенулся, не выдержал, достал пистолет и проговорил в темноту:

— Кто здесь? Пацаны, это вы?

Он едва узнавал свой голос. Ответа от кого бы то ни было не последовало. Сержант быстро развернулся и подался обратно. Он сел в машину, захлопнул за собой дверь.

Сначала парень подумал, что контрактники просто решили его немного разыграть и именно по этой причине не отзывались. Однако для такой вот шутки ни время, ни место явно не подходили. Шантажиста все еще не было. Сослуживцы, ушедшие на разведку, как сквозь землю провалились. В любой момент могло что-то стрястись.

Козлов не знал, что ему дальше делать. Дать совет мог только тот человек, который его сюда отправил, — майор Суханов. Правда, тут Андрей сообразил, что неплохо было бы сначала попробовать дозвониться кому-нибудь из пропавших контрактников. Поступить именно так было бы куда более логично.

В зависимости от результата можно было строить свои дальнейшие действия. То ли попытаться выручать дружков, то ли дозваниваться до Германа Семеновича, подкинувшего ему такую вот работенку, мать ее!

Парень осторожно достал мобильник и уже собрался звонить одному из приятелей-контрактников. Однако в это самое мгновение произошло то, чего он, несмотря на все свои тревожные предчувствия, никак не ожидал. Из-за водительского сиденья резко появились две руки. Одна зажала ему рот. В другой находился нож, лезвие которого так прижалось к шее Андрея, что ему страшно было сделать лишний вдох.

Сержант опешил от неожиданности и посчитал за лучшее не дергаться. Неизвестный тип, напавший на него, запросто мог перерезать ему горло в ту самую секунду, когда только обнаружил свое присутствие. Однако он этого почему-то не сделал.

У Андрея появились призрачные надежды на то, что его не прикончат прямо здесь и сейчас, а дадут возможность пожить еще. Вся проблема заключалась лишь в том, как долго.

— Кто вы? Что вам надо? — простонал Козлов, несмотря на то, что рот его был зажат.

— Это не важно, — послышался резкий грубый голос. — Брось трубу на сиденье. Звонить никому не надо. Ни корешам, ни твоему командиру. Усек?

— Усек, — стараясь не злить незнакомца, ответил сержант и швырнул мобильник на сиденье.

— А теперь пистолет. Только не бросай, а возьми за ствол и передай его мне.

— Какой пистолет? — Андрей попытался включить дурачка, однако совершенно бесполезно.

Противник был в курсе того, что пистолет у шофера имелся. Он даже не стал ничего говорить на эту попытку, а лишь сильнее вжал лезвие ножа тому в шею.

— Стоп-стоп-стоп, — забормотал Козлов. — Я все понял. Сейчас отдам пистолет.

— То-то же, поганец! — сказал на это незнакомец. — И давай впредь без всяких этих фокусов, а то башку тебе отпилю. А как ты тогда без нее на дембель поедешь? Дома ведь могут и не узнать. Ты усек? — Он схватил парня за волосы и резко потянул на себя, отчего голова Андрея задралась, а шея напряглась.

— Да, — с трудом выдавил из себя Андрей и медленно протянул оружие назад.

— Вот и молодец. Давно бы так. А то начал здесь цирк. Вон товарищи твои сразу сдались. Сидят в тыльном крыле этого чертова завода и не дергаются. Правда, они связаны, а рты у них забиты кляпами. Но это так, нюансы, как говорят неглупые люди. Ты умный человек, сержантик?

— Смотря в чем.

— Правильное замечание. Я сейчас отпущу нож. Ты не будешь дергаться и выйдешь из машины. Мы поговорим. Если станешь себя хорошо вести, то останешься в живых. В противном случае схлопочешь пулю или перо.

Сержант тяжело вздохнул. Ситуация была совершенно безвыходной.

Шахан сидел в джипе, припаркованном в тени деревьев, на стоянке неподалеку от косинского базарчика. Впрочем, от августовской жары его спасала не столько тень, сколько кондиционер, установленный в салоне машины. Сама же эта тачка не вызывала никаких подозрений у местных жителей. На рынок часто прибывали люди на шикарных автомобилях с номерами разных регионов России. Так что обитатели городка не спешили удивляться при появлении очередного дорогого внедорожника. Они не видели в нем никакой особой угрозы. На это Шахан и рассчитывал.

Он устроился на заднем сиденье. Богдан Сидичко, его водитель, вот уже больше часа выполнял особое задание хозяина. Тот в ожидании порученца просматривал местные сайты и попивал безалкогольные прохладительные напитки, которыми был набит мини-бар его джипа.

Время прошло незаметно. Подняв глаза, Дамир увидел Сидичко, едущего на велосипеде, к вилке переднего колеса которого был прикреплен счетчик километража. Стараясь не привлекать ненужного внимания, Богдан не стал делать никаких лишних движений и уж тем более махать хозяину рукой в знак приветствия. Ничто не должно было выделять его на общем фоне, пусть даже возле рынка и царила изрядная суета.

Он осторожно свернул в сторону скверика, остановился там, слез с велосипеда. Богдан осмотрелся, покатил свой двухколесный агрегат к внедорожнику, оставил его между деревом и джипом и забрался в машину. Причем не на переднее сиденье, как обычно, а на заднее — рядом с боссом. Тот, кстати, сам приоткрыл для него дверцу, что тоже было нерядовым делом.

— Как покатался? Что смог заметить? Рассказывай давай! — нетерпеливо проговорил Шахан.

— Сейчас все расскажу, — заявил Богдан, доставая мобильный телефон, на который делал снимки, и блокнот с записями. — Не зря я все-таки по этому городку покружился. Информации куча. Пригодится для дела если не вся, то большая ее часть. Сейчас сами увидите.

— Пить хочешь?

— Не отказался бы.

Хозяин протянул ему бутылочку холодной минеральной воды. Водитель утолил жажду и приступил к отчету о выезде в город. По сути дела, эта была не просто безобидная велосипедная прогулка, а самый настоящий разведывательный рейд, который совершался практически в открытую. Сидичко ездил по Косинску, делал фотографии на камеру мобильного телефона, помечал некоторые моменты в блокноте.

Внимания на него никто не обращал. Будто все так и должно было быть. Будто каждый день по городку разъезжали подобные велосипедисты и при этом делали то же самое. По крайней мере, ни в одной из точек городка Косинска, где ему приходилось что-то фотографировать, к нему никто не подошел и не стал спрашивать о целях его съемки. Хотя на подобный случай у Богдана имелся ответ, заготовленный заранее: «Фотографирую для размещения в социальных сетях. Нужно похвастаться своим друзьям, какие красоты можно найти в часе езды от МКАД». Правда, воспользоваться этой заготовкой ему так и не пришлось. Лишь однажды к Богдану подошел какой-то паренек, да и тот всего лишь попросил закурить.

— В общем, никаких инцидентов не произошло, — с удовольствием отметил Богдан.

— Отлично. Что конкретного собрал?

— Все, что вы просили.

Сидичко принялся отчитываться, демонстрируя отснятый материал и определяя примерный хронометраж по счетчику, который показывал пройденное расстояние с точностью до метра.

— Железнодорожная станция Косинск, — начал он. — Охрана осуществляется совместно несколькими ведомствами. Я зафиксировал патрули МВД, Министерства обороны, собственной службы охраны. Каждый по два-три человека. Возможно, что в районе станции проложено несколько маршрутов, а значит, патрулей на самом деле больше. Ориентировочное число тех, кто одновременно осуществляет патрулирование, — человек тридцать. В самом здании станции находится опорный пункт охраны общественного порядка. Наверняка там будут еще пять-семь человек.

— Что с райотделом милиции?

— Вот это здание, — водитель показал фотографию, — находится приблизительно в полукилометре от станции. За ним расположен гараж. Мне пришлось забираться на крышу ближайшей пятиэтажки, чтобы выяснить это. В гараже может одновременно находиться около десяти машин. Правда, трудно сказать, сколько боксов занято под грузовики и нет ли среди техники бронетранспортера. Кстати, на этой пятиэтажке можно было бы устроить парочку снайперских гнезд. Ведь неподалеку не только милиция, но и администрация города и района, отдел образования…

— А еще где можно поместить снайперов?

— Если поближе к станции, то это может быть, например, супермаркет. Я так понимаю, что раньше там был типичный советский универмаг. Здание расположено в двух сотнях метров от станции. Снайперы оттуда смогут контролировать центральную площадь, опять-таки районную и городскую администрации, а также привокзальные торговые ряды. При наличии хороших винтовок с мощной оптикой можно будет достать и до здания отделения ФСБ.

— Хорошо. Ты рассмотрел все точки, удобные для размещения снайперских гнезд?

— Не знаю, все или нет, но с десяток насчитал точно. В блокноте они обозначены цветочками, — пояснил Богдан и указал шариковой ручкой на страницы записной книжки.

— Отлично! Хорошая работа, — похвалил Шахан и тут же уточнил: — Так, а что там с районным отделением ФСБ?

— От станции до него метров триста, если огибать торговые ряды и гостиницу. Здание ориентировано прямо на центральную площадь. От центрального входа до нее всего около двадцати метров. Правда, нижние этажи, если смотреть со стороны парадных дверей супермаркета и районной администрации, не видны.

— Это еще почему? — удивился турок.

— Да там стоит мемориал погибшим чекистам. Памятник в виде полуразрушенной стены.

— Ясно. Сколько в городе правоохранителей, определить можно?

— Только приблизительно. Исходя из предполагаемой вместимости зданий, их может быть порядка пятидесяти — ста человек. Проверить прямо сейчас возможности нет. Вы же сами понимаете, что это за ведомства.

— Как быстро в центре могут оказаться военные из части, дислоцируемой здесь?

— Если бы военные находились в полной боевой готовности и ожидали, что вот-вот наступит час «Х», то выдвижение не заняло бы много времени. Они добрались бы до центра минут за двадцать, в худшем случае за полчаса. Но поскольку воинская часть живет своей обычной жизнью и ни к чему такому не готовится, то время на поднятие по тревоге и выдвижение увеличивается раза в два.

— Их можно как-то задержать, не допустить вступления в бой?

— Да, это возможно. — Сидичко взял карту и начал водить по ней пальцем. — Если одновременно заблокировать эти улицы, то подход войск будет серьезно заторможен.

— Понятно. Мы подумаем, как это сделать, — заявил Шахан. — Ты действительно славно поработал. Наши друзья уже сумели достать ценную информацию по поводу здешних систем водоснабжения и обеспечения электричеством. Сейчас можно ехать в наш штаб. Там мы сведем воедино все данные и составим подробную карту. Потом на ее основе прикинем, как лучше действовать.

Богдан вышел из машины, погрузил в багажник велосипед и уселся за руль. Внедорожник тронулся с места и отправился в штаб. Шахан называл так один из коттеджей на окраине Косинска, который был снят на подставное лицо. Он считался основным. Запасной аналогичным образом был снят в другой части городской окраины, километрах в десяти от первого.

Все делалось продуманно, с вполне определенным умыслом. Оба коттеджа располагались за пределами так называемой залинейной части районного центра, то есть были далеко от всех тех объектов, о которых Сидичко докладывал хозяину.

К основному коттеджу можно было ехать сразу, сперва развернуться возле базарчика, потом пересечь железную дорогу в двухстах метрах восточнее станции. Но Шахан настоял на другом маршруте. Ему хотелось сделать эдакий своеобразный круг почета, проехать мимо большинства объектов, о которых он только что слышал от своего порученца. Практической надобности в подобном объезде не было. Турок лишь хотел лично окинуть названные здания оценивающим взглядом. Вероятности того, что он стал бы вносить какие-то свои коррективы, не было. А если и была, то минимальная.

Джип выехал в район супермаркета, прошел на разрешенной скорости вдоль центральной площади. По левую руку находились здания администрации, районный отдел МВД. По правую — непосредственно площадь. За мемориалом виднелся дом, занятый здешним отделением ФСБ.

По пути Шахан утвердительно кивал, будто был доволен всем тем, что увидел. Водитель ни о чем его не спрашивал. Оставшийся приличный отрезок пути до коттеджа они ехали молча, погруженные в свои мысли.

В штабе их уже дожидались подельники — Цветков, Тимоха Брагин, Леонид Устинов и Иван Филатов. Там сразу же закипела работа над составлением карты. Данные по всем объектам, которые проработал Богдан, были внесены на готовую бумажную карту Косинска, а также на ее электронный вариант на планшете.

Туда же попала и информация, собранная остальными членами группы. По водоснабжению, тепловой электростанции, железнодорожному мосту, ведущему в Косинск со стороны Москвы, и прочее. Совместными усилиями прикидывалось время работы разных служб райцентра, пересменка в силовых ведомствах, на предприятиях и в учреждениях.

Вместе со всем этим уточнялся и учитывался прогноз погоды на день «Х», чтобы не было никаких неожиданностей. Ведь алгоритм некоторых действий мог поменяться, исходя из того, солнечная стоит погода или же, наоборот, дождливая. Да и характер снаряжения участников операции в этой связи тоже мог отличаться.

Дамир даже назначил одного из своих людей ответственным за мониторинг метеорологического прогноза. Этот человек должен был один раз в три часа сверять прогнозные показатели и докладывать в случае любых серьезных отклонений от первоначальных данных, уже внесенных в карту.

Работа продолжалась. Все настраивались на непосредственные действия. До начала операции оставалось не так уж и много дней.

Майор Суханов был изрядно обескуражен. В свете недавних событий ему стало ясно, что с шантажистами не все так просто. Он-то ведь думал, что имеет дело с обычными гопниками, захотевшими отжать у него приличную сумму денег.

Правда, еще тогда Герман обратил внимание на качество видеозаписи и монтажа. Простые гопари вряд ли смогли бы так сработать. Исходя из этого, можно было предположить, что за шантажом стоят куда более серьезные персоны. Однако майор почему-то быстро отбросил эти мысли и сконцентрировался на своем первом предположении.

Тем сильнее были его разочарование и растерянность, когда не получилось разобраться с шантажистами с помощью порученца и его дружков. Еще большее удивление Суханова вызвал тот факт, что один из шантажистов пригласил его через Козлова в ресторан. Да не в Косинске, а в Москве. Причем в тот самый, где майор не так давно развлекался с очаровательной медсестрой и влип по полной программе.

Это не могло быть совпадением. Шантажист явно хотел показать, что в этом ресторане он чувствует себя если и не по-хозяйски, то весьма и весьма вольготно. В голову майору тут же пришла догадка, что в сговоре мог быть и хозяин заведения. Думать обо всем этом было совершенно невыносимо, но ничего другого не оставалось.

Олег Николаевич Цветков беседовал с майором по поручению Дамира Шахана. При этом он не представился, чтобы не давать человеку, шантажируемому им, ни малейшей зацепки для каких-либо поисков, сказал Суханову, что тот может называть его просто доброжелателем. Потом Цветков предложил Герману перекусить за счет заведения. Тот отказался, попросил лишь бутылку минеральной воды.

— А зря вы отказываетесь, — с нарочитой улыбкой пожурил шантажист майора. — В этом ресторане очень неплохая кухня. Могли бы взять себе ваш любимый стейк по-татарски. Я понимаю, что ваша супруга готовит это блюдо лучше здешних поваров. Но когда еще она вернется от подруги в родные пенаты!

— Что?.. — только и сумел выдать Суханов, поразившись услышанному.

— Я знаю, что к концу недели Яна Аркадьевна уже должна вернуться. Но стоит ли отказывать себе в удовольствии? Да и не факт, что она станет сразу же готовить стейк по вашему любимому рецепту.

— Откуда вы знаете о любимом блюде и отъезде жены? — немного опомнившись, поинтересовался майор.

— Мы все знаем, — самоуверенно заявил Цветков. — И о блюде, и о жене, и о ее отце генерале Прохорове. Конечно же, и о том, кому принадлежит ваше уютное семейное гнездышко — пятикомнатная квартира в элитном районе Москвы. Адресок назвать? А то, может быть, думаете, что я блефую? — Не дожидаясь реакции со стороны ошарашенного Германа, Олег озвучил точный адрес квартиры Сухановых и даже имя-отчество одного из консьержей.

Все это впечатляло, намекало на то, что шантажисты проделали немалую, если не сказать колоссальную работу. Но за все время, прошедшее с момента первой встречи с Цветковым на КПП, ни разу не прозвучало ни единого слова о деньгах. Для майора так и оставалось неясным, ради чего его шантажируют. Терпеть такое дальше у него не хватало ни сил, ни терпения.

При этом господин доброжелатель не спешил назвать свои условия. Он восхищался мясным блюдом, поданным по его заказу.

— Вы в конце-то концов скажете мне, что вам от меня надо? — едва сохраняя остатки терпения, спросил Суханов.

Цветков неспешно отрезал кусочек стейка, манерно запустил его в рот, тщательно пережевал и закрыл глаза, демонстрируя тем самым неописуемое удовольствие.

Лишь после этого он посмотрел на собеседника и без запинки проговорил:

— Мне надо двадцать автоматов с тремя магазинами к каждому, пятьдесят гранат, из них десять — оборонительные «Ф-1», остальные — наступательные «РГД-5», с десяток переносных гранатометов «Муха», как минимум три «РПГ-7» с полным боекомплектом каждый.

Сказать, что Герман Семенович был в очередной раз обескуражен, значило бы ничего не сказать. От такого ответа его глаза округлились, чуть ли не повыскакивали из орбит, а челюсть отвисла едва ли не до самого пола. Он ждал любых требований, от денег до протекции, но то, о чем просил шантажист, оказалось для него полнейшей неожиданностью.

Майор разволновался, налил себе воды и залпом выпил целый стакан. Через несколько секунд он повторил свои действия. Олег Николаевич поглощал стейк и снисходительно смотрел на этого «героя», который то синел, то зеленел, не решаясь что-то сказать в ответ.

— Ну так что же с моей просьбой? Неужели такой интересный видеоматериал этого не стоит? — Доброжелатель настырно гнул свою линию, не желал давать спуску Суханову.

— То, что вы просите, это… — начал мямлить тот.

— Что это? Я жду внятного ответа.

— Это невозможно.

— Невозможно дать мне немного оружия, над которым вы сейчас безраздельно начальствуете? — переспросил Цветков и хитро зажмурил глаза.

— Это же все связано со строгой отчетностью. Если такое дело откроется, то мне грозит трибунал.

— Интересно. А как быть с видеоотчетом на тему: «Как майор Суханов проводил свободное время, пока его жена ездила к подруге»? Такой прекрасный фильм вам ведь тоже может, как говорится, выйти боком. Дать мне оружие вы можете. Было бы желание с вашей стороны. А вот сохранить свое положение в семье и на службе, если компромат попадет к уважаемой Яне Аркадьевне, будет вряд ли реально.

— Да как же? Ведь если оружие числится за нашей…

— А если не числится? — перебил его шантажист. — У вас на складах имеется неоприходованное оружие. Ведь к вам недавно доставили партию трофеев с Кавказа. Или вы об этом уже забыли?

— Вы и это знаете? — с отчаянием в голосе спросил Герман.

— Я же вам сказал, что мы знаем все, — послышалось в ответ.

Пристальный взгляд шантажиста не сходил с майора. Доброжелатель буквально сверлил его глазами, лишний раз давая понять, что тот находится под его колпаком.

Герману Семеновичу хотелось кусать себе локти. Теперь он еще острее осознал, в какую гнусную историю вляпался. Майор прокручивал в памяти события последнего месяца. Всплывали разные детали, на которые раньше он не обращал внимания. Сейчас же они казались ему по меньшей мере странными.

Из них следовало, что все это время его пасли. Да, не в открытую. Да, осторожно. Но все равно при большом желании «хвосты» можно было заметить и сообразить, что дело пахнет керосином.

Да и на медсестру, эту подставную шлюху, клевать явно не стоило. Тогда все обошлось бы. Не было бы видеозаписи и шантажа. По крайней мере так ему представлялось.

Теперь же он был вынужден сидеть в обществе наглого самоуверенного шантажиста, который на все его потуги хоть как-то выкрутиться отвечал издевательской ухмылкой. Майор действительно не знал, как ему нужно было бы реагировать и что конкретно делать в данной ситуации. Из нее не просматривалось никакого выхода. Его загнали в угол и продолжали давить. Пока только психологически.

— Вы можете дать мне время для того, чтобы все обдумать? — цепляясь за последнюю соломинку, спросил Суханов.

— Времени на раздумья у вас нет, — резко и холодно ответил Цветков. — Даже если бы оно и было, то вам все равно не удалось бы спрыгнуть с этой темы. Если вы еще до конца не поняли моих намеков, то скажу прямым текстом: мы следим за каждым вашим шагом. Людей, которые дают нам нужную информацию, с каждым днем становится все больше. Теперь вам не скрыться от наших глаз и ушей даже за забором вашей воинской части.

Майор вздрогнул и с отчаянием посмотрел на этого доброжелателя. Из его слов можно было сделать однозначный вывод: Андрей Козлов предал своего командира. Вместе с ним в части появились новые информаторы шантажистов. Возможно, те самые контрактники, которых водитель брал с собой на пустырь для разборок.

— Вы так смотрите, будто хотите меня в чем-то упрекнуть, — в своей излюбленной манере заметил Олег Николаевич, успевший к тому времени управиться с мясным блюдом. — Наверное, вы забыли простую истину. На войне как на войне. Здесь все средства хороши.

— А это война? — удивленно уточнил Герман Семенович.

Собеседник сообразил, что сболтнул лишнее, поэтому решил оставить данный вопрос без ответа.

Вместо этого он выдвинул конкретное требование:

— Итак, оружие я хочу получить в ближайший вторник. — Доброжелатель подвинул к майору карманный календарь. — Это значит тринадцатого августа. Естественно, вам придется для этого потрудиться. Так уж и быть, воскресенье мы трогать не будем. Но вот понедельник, двенадцатого августа — весь ваш. За этот день вы должны подготовить все, о чем я вас просил. Я знаю, что в часть вы прибываете на утреннее построение и развод, к восьми часам утра. Значит, на все про все у вас будет где-то чуть больше тринадцати часов. Оружие, названное мною, должно быть подобрано и запаковано в ящики. Вечером, ровно в двадцать два часа вы должны позвонить вот по этому номеру. — Цветков достал ручку и быстро записал телефон на салфетке. — Не пытайтесь пробивать этот номер. Вам же только хуже от этого будет. Занимайтесь лишь тем, о чем я вас прошу. Значит, в понедельник в десять часов вечера вы звоните по этому номеру и докладываете о готовности. Только не надо во время разговора упоминать ни «калаши», ни гранаты. Любой нейтральной фразой дадите понять, что все готово, — продолжил Цветков. — Тогда же вам сообщат, куда именно вы должны доставить оружие.

— А если не будет готово?

— Не начинайте эту песню. Должно быть готово. Торг здесь неуместен. Вы не в том положении, чтобы корректировать условия, поставленные нами. Поэтому сожмите зубы и действуйте. Вы же хотите получить исходные видеозаписи, сделанные в одной из комнат этого милого ресторана?

— Хочу.

— Вот и хорошо. Вы их обязательно получите. Сразу после того, как передадите нашим людям оружие и боеприпасы.

— Допустим, я соберу все оружие, перечисленное вами…

— Обязательно соберете. Другого выхода у вас нет.

— Я привезу оружие, куда мне скажут, отдам его, получу видеоматериалы. Но кто мне даст гарантию, что это будут именно исходники? Кто поручится, что другие копии этих видеозаписей больше не существуют в природе? В конце концов, кто сможет убедить меня в том, что на этом ваш шантаж закончится? Внутренний голос мне подсказывает, что эти записи вполне могут всплыть чуть позже. В другой ситуации и с иными требованиями. Вы дадите мне гарантию, что ничего такого больше не произойдет?

— Любишь медок, люби и холодок, — тут же выдал Олег. — Дискомфорт, который вы сейчас ощущаете, является неизбежным побочным эффектом в вашем положении. Поэтому постарайтесь расслабиться и делать все так, чтобы с нашей стороны к вам не было никаких претензий. А гарантией вам будет мое слово. Этого вполне достаточно. Или вы хотите в довесок к видеозаписям получить еще и ту самую проститутку?

Герман Семенович уже не понимал, где тут правда, а где издевка чистейшей воды.

— Получить проститутку? — недоуменно переспросил он.

— Живой или мертвой. Что здесь непонятно? — с серьезным видом отреагировал на это Цветков, но через пару секунд громко расхохотался.

От этого смеха, как и от самой тонкой шутки, майору стало не по себе еще больше.

— Не нужна она мне. Ни слышать, ни видеть ее я не хочу, — все-таки дал он свой комментарий.

— Как скажете, — заметил на это шантажист, продолжая ухмыляться. — В общем, вы все поняли. Теперь дело остается за малым — дать нам то, о чем мы вас попросили. Вы, кстати, по оружию все запомнили?

— Почти.

— Почти, — передразнил его «доброжелатель».

Чтобы лишний раз не рисковать с отпечатками пальцев, он попросил Суханова взять салфетку, дал ему шариковую ручку и еще раз продиктовал список необходимого вооружения.

— Вы полностью-то не пишите. Сокращайте как-нибудь. Только чтоб сами потом разобраться смогли. Ведь до вторника мы с вами не встретимся. А звонить с целью каких-то уточнений по любому из двух наших номеров, которые у вас есть, не нужно. Такой поступок будет расценен нами как ваш отказ от выполнения поставленных условий. Пикантное видео в самый короткий срок окажется на планшете вашей дорогой супруги.

— А если меня повяжут и я не смогу позвонить в назначенное время?

— Перестаньте молоть чепуху. Во-первых, никто вас не повяжет, если вы, конечно, нарочно не подставитесь. Во-вторых, если такое все же случится, то мы будем знать об этом практически в режиме реального времени. Наши люди нам сообщат.

Все попытки Германа Семеновича добиться хоть каких-то уступок со стороны шантажиста закончились провалом. Его собеседник был неумолим, несмотря на свою улыбчивость и юморок, который почему-то совсем не нравился майору Суханову.

— Ну что ж, мы обговорили все моменты. Надеюсь, больше вопросов с вашей стороны не последует. Еще раз повторюсь, что вам не стоит сейчас дергаться и пытаться как-то выкрутиться из этой ситуации. Все равно это будет дерганье зверя, попавшего в капкан. Просто сделайте то, о чем мы вас просим, и тогда все будет хорошо. И на службе, и в семье.

Цветков настоял на том, чтобы подвезти Суханова до его дома. Тот попробовал отказаться, однако и в этом случае «доброжелатель» не стал его слушать.

Они ехали на внедорожнике, который для этой встречи выделил Дамир Шахан. Богдан Сидичко находился за рулем. Пока машина шла по московским улицам, майор угрюмо молчал. А вот шантажист балагурил без умолку, рассказывал какие-то истории, забавные с его точки зрения.

Когда они наконец-то прибыли на место и Герман вышел из машины, Олег не преминул на прощание передать привет его очаровательной жене. Майор лишь кивнул в ответ и направился к подъезду.

Был поздний вечер. На поляне в подмосковном леске стояли джип и пикап. В одной из машин находился Цветков. Ему казалось, что все идет по плану.

Суханов своевременно вышел на связь, дал понять, что ему удалось выполнить требования. В ответ на это он получил точное указание, куда и в какое время необходимо доставить груз. Осведомители шантажистов в воинской части вскоре подтвердили, что с майором все в порядке, что никакой движухи вокруг него не наблюдается.

Олегу Николаевичу не хотелось, чтобы человек, шантажируемый им, по тихой грусти привел в условленный пункт спецназ. Было крайне сомнительно, что майор мог решиться на подобный шаг. Однако малый процент такого вот развития событий все же существовал.

Поэтому и сам Цветков, и подельники, сопровождавшие его, были вооружены. Да и обе машины стояли на поляне так, чтобы в случае чего их нельзя было заблокировать и расстрелять. Каким бы покладистым ни казался этот майор, пойманный на крючок шантажа, дополнительная перестраховка не могла оказаться лишней.

— Уж полночь близится, а Германа все нет, — проговорил Цветков, поглядывая на светившийся экран мобильного телефона. — Контрактник же сообщил, что грузовик выехал около одиннадцати вечера. Чтобы добраться сюда, требуется где-то минут сорок, ладно, пусть сорок пять. Но сейчас-то уже без пяти двенадцать! Где они там, черт побери, ездят?

— Может, специально едва плетутся, чтобы не бросаться в глаза? — предположил Сидичко.

— Мы же дали майору точную инструкцию, до мелочей растолковали, как сюда ехать, — заявил Олег.

— Раз так, то они явно заплутали. Когда едешь в первый раз, да еще и по карте, такое бывает. Так что не стоит трепать нервы раньше времени. Тем более что мы этого вояку хорошо прижучили. Вряд ли он отважится на какую-то самодеятельность.

— Прижучили, это факт, — вроде бы и согласился Цветков, но сразу же сделал оговорку: — Только вот при всей безнадеге, этих своих вздрагиваниях и коровьей грусти в глазах, чувствуется, что он остается себе на уме. Ведь майор до последнего момента пытался торговаться со мной! Ты представляешь? Поэтому я волнуюсь, как бы он не психанул по дороге сюда и не начал, как ты говоришь, самодеятельность. Бессмысленную и беспощадную. Даже если с этим все и в порядке, то по пути могло что-то случиться.

— Ой, не накручивай себя. Ну что там еще могло случиться!

— Авария или нападение на грузовик.

— Олег, блин, да какая, к черту, авария? Там ни одного опасного места нет. Чтобы попасть в аварию, надо очень сильно постараться, набухаться в хлам или ехать с завязанными глазами. Думаю, что ни того, ни другого этот вояка не допустил. Что касается нападения, то оно тоже маловероятно. Сейчас у нас не лихие девяностые.

Цветков хотел что-то сказать на это, однако со стороны лесной грунтовки послышался шум автомобильного двигателя. Подельники переглянулись и вышли из джипа, держа оружие наготове. По их сигналу то же самое сделали и парни из пикапа — Леонид Устинов и Тимофей Брагин. Полного доверия к майору Суханову ни у кого из них все-таки не было.

Грузовик приближался. Свет фар с каждой секундой становился ярче. Скорость была ниже средней. Машина шла ровно. Никаких рывков, резких торможений или виляний. При таком раскладе она вряд ли смогла бы пойти на таран автомобилей, стоявших на поляне. Он попросту не получился бы.

Однако и Цветков, и его подельники стояли в некотором напряжении. Олег, который оказался здесь за старшего, заранее ориентировал остальных быть предельно бдительными и ворон не ловить.

Метрах в пятидесяти у дороги среди сосен для подстраховки находился Иван Филатов, еще один их дружок. Он был снаряжен оптикой с возможностями ночного видения, снайперской винтовкой и рацией. В случае проявления угрозы со стороны пассажиров грузовика снайпер должен был начать действовать первым. Однако ничего подозрительного ему зафиксировать не удалось.

В кабине сидели два человека. Снайпер по рации связался с Цветковым и сообщил об этом. Он отметил, что рассмотреть кого-либо в тентовой будке не получилось.

Вскоре машина появилась со стороны поляны. Это был «ГАЗ-66», прекрасный вездеход, известный еще с советских времен. Конкретно этот автомобиль можно было уже десять раз списать. Однако Герман как заместитель начальника складов выхлопотал разрешение оставить его для внутренних нужд. Он действительно не раз пригодился в самых разных обстоятельствах. В том числе и для целей, никак не связанных со службой. Не был исключением и этот вечер, который майор называл не иначе как злосчастным.

«ГАЗ-66» въехал на поляну и остановился. Водитель приглушил свет фар. На несколько секунд повисла пауза. Все бездействовали и пребывали в абсолютном молчании.

— Выходите! — наконец-то скомандовал Олег.

Из кабины выбрались майор Суханов и сержант Козлов.

— Больше никого в машине нет?

— Нет, — ответил Герман.

Цветков кивнул Сидичко.

Тот осторожно приблизился к грузовику, посветил фонарем в кабину и доложил:

— Пусто.

Олег Николаевич был удовлетворен тем, что никого постороннего в кабине не было. Рад он был и тому, что за рулем оказался именно Андрей Козлов, которого ему ранее удалось переманить на свою сторону. Правда, в тот момент он не стал выдавать связи с ним и лишь улыбался сержанту одними глазами. Впрочем, в приглушенном свете фар это вряд ли можно было заметить.

Сам же сержант держался таким образом, чтобы ничем не выдать себя. Но по большому счету, весь этот взаимный цирк был ни к чему. Суханов давно все понял из намеков Цветкова, сделанных в ресторане.

— Почему задержались? — суровым тоном поинтересовался «доброжелатель», а один из его дружков стал обыскивать прибывших на предмет наличия у них оружия.

— Да колесо пробили. Пришлось менять. Хорошо, что запаска была. Хотя машина не новая, — пояснил майор.

— А позвонить и сообщить нам не догадались?

— Но вы же сами запретили мне звонить! — с легким возмущением воскликнул Герман.

— Ладно, забыли, — проговорил на это Цветков и негромко хохотнул. — Надеюсь, что вы привезли все, что мы просили?

— Да. Ящики в кузове под тентом.

— Сейчас посмотрим.

Личного оружия у майора и сержанта обнаружено не было.

Идти к грузовику Олег не собирался, не хотел отправлять туда и своих подельников. Сержант вроде и не намекал об опасности, но проверять это на своей шкуре Цветкову не хотелось. Поэтому открывать борт тентовой будки он ненавязчиво поручил Суханову и Козлову. Цветков и его дружки при этом стояли по бокам. Да и снайпер не дремал, следил за каждым движением в районе грузовика.

Майор и сержант были невозмутимы, хотя и понимали, почему их заставили открывать борт. Как только тот опустился, товарищи Цветкова осветили содержимое кузова лучами нескольких фонарей. И в первое же мгновение там мелькнула чья-то фигура. Это заставило всех «доброжелателей» вздрогнуть и дружно схватиться за оружие. Майор и сержант невольно оторопели. Снайпер успел снять винтовку с предохранителя, но вовремя опомнился.

В будке все-таки никого не было. То, что всем на первый взгляд показалось человеческой фигурой, было ростовой мишенью.

— Ты что, майор, совсем охренел?! — злобно гаркнул Цветков. — Какого банана ты эту фигню в кузове оставил? А если бы у моих парней нервы сдали? Изрешетили бы и тебя, и твоего водилу вместе с грузовиком!

— Ну, ростовая мишень в кузове. Что здесь такого? — как ни в чем не бывало бросил Суханов. — Я и не думал, что она может так испугать вас.

— Эй, майор, ты базар фильтруй, — не выдержал Брагин, но Олег остановил его:

— Ладно, Брага, хватит с этим. Времени у нас не так много, — заявил он и приказал всем выгружать содержимое кузова.

При этом майор Суханов должен был открывать каждый ящик. Опять же для перестраховки на случай наличия там неприятных сюрпризов. Суханову ничего не оставалось, как в очередной раз подчиниться. Он вскрывал ящики. Никаких сюрпризов там не было.

Но подозрительность и недоверие со стороны Цветкова на этом не заканчивались. Оружие и боеприпасы осматривались и пересчитывались. Безусловно, для полной и тщательной проверки необходимы были другие условия. А так исправность тех же автоматов или гранатометов выяснялась лишь при помощи беглого оглядывания в свете фонариков. Олегу приходилось полагаться на опыт тех подельников, которые были в состоянии провести подобную проверку в таких условиях.

Герман даже не хотел смотреть на это. Правда, подспудно, в глубине души, он понимал, что без таких мер предосторожности шантажисты вряд ли могли обойтись. Тем не менее вся эта процедура его сильно раздражала. Вплоть до того, что его подмывало выкрикнуть в их адрес что-нибудь резкое. Лишь мысль о том, что реакция «доброжелателей» на это могла быть самой жесткой, остужала такие порывы.

— Вы мне не доверяете? — все же спросил он у Цветкова в тот момент, когда проверка еще продолжалась.

— Доверяй, но проверяй. Лучше сразу убедиться, что все в порядке, рассчитаться и разбежаться в разные стороны. Думаю, вы поступили бы точно так же.

— Думаю, я не стал бы кого-то шантажировать.

— Хватит строить из себя святого. Кому-кому, а тебе это не идет. — Олег слегка завелся и перешел на «ты».

Крыть Суханову было нечем. Он просто промолчал, проглотил этот выпад шантажиста. Тем временем проверка оружия и боеприпасов закончилась. Подельники Цветкова принялись переносить ящики к пикапу и загружать в него.

— Кажется, все в порядке, — проговорил Олег, протягивая майору флешку. — Здесь то, что мы обещали дать вам взамен на требуемое оружие. Все файлы один к одному. Сама флешка остается в подарок.

Суханов не мог просто забрать накопитель, не проверив его содержимое. Он поспешил об этом заявить.

— Если хочешь, то проверяй. — «Доброжелатель» снова перешел на «ты». — У нас компа нет.

— У меня есть. В кабине.

— Какой же ты предусмотрительный!

— Так не одним же вам такими быть.

— Хватит огрызаться. Ты, майор, забываешься, кто здесь хозяин положения.

— Извиняюсь.

— Это лишнее.

Олег распорядился, чтобы подельники сопроводили Суханова. Несколькими минутами позже Герман Семенович имел возможность лицезреть оригинальные видеозаписи, сделанные с разных ракурсов. К ним прилагался и готовый фильм, смонтированный из разных фрагментов. Естественно, он не стал смотреть все записи от начала и до конца. Шантажисты стояли в сторонке и посмеивались.

— Хорошо, — наконец заявил майор, складывая ноутбук. — Все на месте. Однако есть вопрос.

— Какой? — уточнил «доброжелатель».

— Где гарантии, что вы не наштамповали копий всего этого безобразия?

— Во-первых, это не безобразие, а очень даже неплохая порнушка, — с ухмылкой ответил Цветков. — А во-вторых, никаких гарантий не будет. И не надо об этом в сотый раз говорить.

— Но я же выполнил все условия. Не подвел вас. Мне полагается если не поблажка, то хотя бы гарантия того, что эта порнушка нигде не всплывет.

— Нет, вы слышали?! Он говорит, что выполнил все наши условия! — начал закипать Олег. — Да ты вспомни, что должен был сделать после встречи с нашим человеком на КПП! Ты не захотел лично прийти на встречу, а подослал сержантика и двух контрактников. И вовсе не для того, чтобы они за тебя стали вести переговоры! Ты велел им отметелить нашего человека, но не ожидал, что мы окажемся умнее и шустрее. Хотел наколоть нас, а обманул сам себя. Пришел бы тогда сам, возможно, и получил бы какую-то поблажку или гарантию. А так хрен тебе! Ты получил исходники и оригинал фильма. Теперь уж сам думай, кинул я тебя или нет.

— Просто в тот момент я не думал, что за меня взялись серьезные люди. Был уверен, что местная гопота решила бабла срубить. Если бы я с самого начала знал, о чем идет речь, то ни за что не стал бы отправлять на пустырь своего водилу и его дружков.

— Ой, да перестань ты. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Мне твои оправдания не нужны. Поэтому забирай то, что дали, садись с сержантом в «газон» и езжай туда, откуда приехал. Здесь тебе точно ничего не выгорит. Лавочка закрыта.

— А если я денег дам?

— За что?

— За гарантии.

Шантажист фыркнул и заявил:

— Не смеши мои тапочки. У тебя нет такой суммы, которая устроила бы меня. Да и на хрен она мне от тебя нужна? Поэтому повторяю для непонятливых — вали отсюда, причем побыстрее.

— Еще один вопрос можно? — Майор не сдавался, хотя атмосфера к тому времени была изрядно наэлектризована.

— Ну ты и поганец! — теряя остатки терпения, заявил Цветков. — Что еще за вопрос?

— Как мне в части объяснить, куда все это оружие делось?

— Ты и впрямь как маленький. Тебе ли не знать, как это делается? Да ты на своей должности давным-давно отыскал кучу всяких уловок и лазеек. Так что придумаешь что-нибудь и на этот случай, состряпаешь акт о непригодности, об уничтожении. Главное, что мы сейчас с тобой расстанемся. В дальнейшем ты не знаешь нас, а мы — тебя. Надеюсь, что больше ни при каких обстоятельствах не пересечемся.

Последняя фраза внушала майору надежду на то, что шантаж продолжаться не будет.

Он с радостью отметил про себя данный момент, но вслух поинтересовался другим:

— А если это оружие вдруг где-нибудь всплывет и по номеру установят его последнее официальное местонахождение?

— Ну, значит, тогда тебе не повезет. Если умеешь молиться, то попроси господа, чтобы не всплыло, — спокойно заявил на это Цветков и, не прощаясь, двинулся к пикапу.

Следом за ним отправились его подельники.

Козлов вопросительно посмотрел на своего командира. Тот равнодушно махнул рукой, давая понять, что пора уезжать из этого места.

Косинск просыпался. Маленький уютный городок еще не подозревал, что вскоре станет ареной кровавых событий. Диск утреннего солнца поднимался над восточными новостройками. В то утро его краснота была особенно выразительной. Жители города, которые это подметили, удивлялись и пытались понять, что же означает сей феномен. Безусловно, у данного явления были свои причины, совершенно естественные, чисто природные.

Гораздо позже, через несколько дней или даже недель, те горожане, которым посчастливилось выжить после жестокой бойни, стали вспоминать этот рассвет как предзнаменование беды. Однако в то утро у жителей Косинска не было никакого предчувствия большого несчастья. Август приближался к своему экватору. Многие невольно думали о скором окончании лета со всеми вытекающими из этого последствиями — осень, падающие листья, студеные дожди.

Утренний холодок бодрил. Несмотря на ранний час, на улицах было достаточно много людей. Горожане покидали свои квартиры и частные дома, спешили на остановки общественного транспорта. Они не хотели пропустить первый автобус и очень сильно радовались, когда в щебетание неугомонных утренних пташек наконец-то вклинивался шум этого транспортного средства, приближающегося к остановке.

На одной из тенистых улиц частного сектора в это время было довольно тихо. Здешний люд неспешно занимался своими делами. Покраска забора, ремонт старого автомобиля своими силами, установка спутниковой антенны.

В одном из домов на этой улице жил Геннадий Дмитриевич Борисов. Это был немолодой мужчина, уже пенсионер. Более сорока лет своей жизни он посвятил школе, работал учителем географии, некоторое время заведовал учебной частью и всегда был предан своему делу.

Когда настал час выходить на пенсию, Геннадий Дмитриевич не торопился это делать, учительствовал еще несколько лет. В городе его знали многие. В Косинске было всего две школы. За время работы Борисова через одну из них прошло огромное количество учащихся. Несколько поколений. Поэтому удивляться известности учителя географии не приходилось.

Впрочем, его родной брат был даже куда более знаменит, но не в пределах городка, а в научно-технических кругах Российской Федерации в целом. Анатолий Дмитриевич был чуть младше Геннадия. Он являлся главным конструктором ракетной техники НИИ «Вектор».

Последние несколько лет Анатолий Дмитриевич руководил разработкой проекта оперативно-тактического ракетного комплекса НБР-1А «Флокс». Работа была интересной и увлекательной. Разумеется, делиться радостями достижений с родными, близкими и друзьями конструктор не мог. Даже брату, с которым у него были очень хорошие отношения, он почти ничего не рассказывал, упоминал только, что работает в «Векторе».

Младший брат вспомнился Геннадию Дмитриевичу в то утро неспроста. Он услышал о нем короткое сообщение по радио. Среди новостей о развитии науки и техники в России ведущий упомянул об успехах работы НИИ «Вектор», хотя при этом ничего конкретизировать не стал. Успехи — и все тут.

Бывший учитель географии порадовался за своего брата. Сначала он даже хотел позвонить ему и поздравить, однако подумал, что сейчас это, скорее всего, будет неуместным. Анатолий Дмитриевич в это время наверняка находился на работе и занимался делами, важными для всей страны. Мешать ему не следовало.

Поэтому пенсионер отложил в сторону телефон и принялся готовиться к тому, ради чего, собственно, и поднялся так рано. Это была утренняя пробежка трусцой. Он и в молодые годы начинал каждое утро с физической нагрузки — зарядки с гантелями либо пробежки по родной улице.

Геннадий Дмитриевич постарел, но не изменял своим привычкам. Вот только степень физических нагрузок пришлось несколько подкорректировать в сторону снижения. А в остальном все было как всегда. Даже дождь и слякоть не отменяли этого каждодневного ритуала. Зимой же он занимался дома — младший брат подарил ему специальный беговой тренажер. Правда, бывший учитель при возможности старался кататься и на лыжах.

О спортивных пристрастиях Геннадия Дмитриевича знали и соседи, и многие горожане. К его пробежкам люди привыкли. По ним можно было сверять часы. Если бывший учитель географии вдруг не появлялся на своем обычном беговом маршруте, народ начинал беспокоиться. Уж не случилось чего с ним?

Однако этим утром он был здоров. Прохожие встречали его улыбками и приветствиями. Львиную долю их составляли его бывшие ученики совершенно разных годов выпуска. Он мерно вдыхал утреннюю прохладу. Настроение у пенсионера было отменным.

Пробежав по части своей родной улицы, Борисов свернул на смежную, которая вела к школе. По пути его взгляд зацепился за машину с московскими номерами. В салоне сидели парни с незнакомыми физиономиями.

«Если не на рынок по делам приехали, то зачем еще пожаловали в наш райончик? Все чужие. Никогда раньше не видел. Может, к кому-нибудь в гости? Какие-то подозрительные субъекты», — размышлял Геннадий Дмитриевич, провожая взглядом удаляющуюся иномарку.

Ничего не предвещало беды и на восточном въезде в Косинск. На посту ДПС стояли двое полицейских. Сержант с автоматом на плече внимательно смотрел на дорогу. Достаточно было бросить на него один-единственный взгляд, чтобы понять — эта внимательность напускная. Сержант выполнял приказ старшего по званию.

Офицер стоял ближе к патрульной машине. Он лениво провожал взглядом редкие автомобили, которые шли через пост, при этом каждые пять минут, если не чаще, поглядывал на часы. До конца смены оставалось всего тридцать с небольшим минут. Останавливать и проверять было некого. По странному стечению обстоятельств все водители оказывались знакомыми.

Но тут на трассе появился старый внедорожник «Форд» с московским номером. Офицер махнул жезлом, приказывая водителю остановиться. Тот мгновенно отреагировал на жест полицейского, сбросил скорость и остановился прямо напротив поста. Офицер был готов представиться и выполнить все процедуры, предписанные в подобных случаях. Однако в следующее мгновение произошло то, чего не ожидал ни он сам, ни его коллега. Боковое стекло остановившейся машины опустилось. Из окна тут же выдвинулся автоматный ствол.

Офицер схватился за кобуру, сержант дернулся, чтобы стащить с плеча автомат. Однако запаса времени не было ни у того, ни у другого. Да и предельно малое расстояние между ними и внедорожником не давало полицейским практически ни одного шанса на спасение.

Из внедорожника была открыта стрельба. Свинцовый град обрушился на стражей дорожного порядка. Они тут же упали замертво прямо на стык дороги и обочины.

Их напарник в это время сидел в будке и писал какие-то бумаги. Он мгновенно оценил ситуацию и тут же схватился за автомат. На его сослуживцев было совершено вооруженное нападение. Поэтому такие формальности, как словесное предупреждение и выстрел в воздух, отпадали сами собой.

Он быстро передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Полицейский стремился сначала пробить колеса «Форда», а затем расстрелять двери и окна. Но внедорожник тут же дал задний ход и спрятался за милицейским автомобилем как за щитом.

Злоумышленники торопились. Они явно не хотели принимать бой с отчаянным полицейским. Им нужно было срочно попасть в Косинск, а не заниматься перестрелкой с постовым ДПС.

Это были люди Шахана — Степан Патрик, Михаил Лутко, Илья Кузьмин, Остап Селевский. Их появление в Косинске должно было ознаменовать начало активной фазы операции, спланированной заговорщиками. Речь шла о десятках и даже сотнях будущих жертв, поэтому задерживаться возле поста ДПС было глупо.

Под прикрытием полицейской машины из «форда» выскочил Лутко, держа в руках гранатомет. Постовой пытался достать боевиков через преграду. Однако должного эффекта его попытки не давали. Тем временем Лутко выстрелил в будку, из которой полицейский вел огонь.

Характерный щелчок заглушили новые автоматные очереди со стороны полицейского. Но через секунду раздался оглушительный взрыв. Постовая будка была уничтожена вместе со стражем порядка, засевшим в ней. Ее остатки объяло пламя. Клубы дыма потянулись вверх.

Лутко выбросил использованную «Муху», вынырнул из-за полицейской машины, изрешеченной пулями, и зашагал к месту взрыва. По мере продвижения он нажимал на спусковой крючок своего автомата, делая одиночные выстрелы. Михаил опасался, что полицейский мог выжить и сообщить о нападении по рации или мобильному телефону. Подойдя к горящим остаткам будки, боевик убедился в том, что никакой опасности нет.

«Форд» группы Патрика вскоре прибыл в центр городка, жители которого все еще ничего не подозревали. Недалеко от переезда, как было условлено с Шаханом, к боевикам присоединились еще трое. Леонид Устинов и Иван Филатов кое-как втиснулись в машину. Тимофей Брагин сел за руль.

«Форд» пересек железную дорогу, свернул в сторону вокзала, проехал вдоль торговых рядов и вскоре оказался на центральной площади Косинска. Целью данной группы являлся райотдел МВД. Они старались не привлекать к себе преждевременного внимания, поэтому ехали аккуратно, правил дорожного движения не нарушали.

Брага притормозил, и все его подельники быстро вывалили из салона. Потом Тимофей отогнал машину в закоулок между административным зданием и жилым домом. Это место было подобрано заранее и нанесено на план города. Внедорожник стоял так, что с водительского места был виден главный вход в райотдел МВД.

Шестеро боевиков ворвались в здание. Дежурный успел лишь вопросительно взглянуть на эту ватагу. Через мгновение Степан Патрик застрелил его из пистолета с глушителем. Так и было предусмотрено планом — нельзя раньше времени поднимать шум.

— Это еще что за хрень? — изумленно воскликнул парень, который в этот момент вошел в здание райотдела МВД.

— Последняя хрень в твоей жизни! — прорычал Устинов, схватил незадачливого посетителя за шкирку и пырнул в живот ножом.

Патрик тем временем разблокировал решетку, которая загораживала дальнейший путь. За ней находились две двери, ведшие в разные части райотдела. В принципе, все члены группы знали, куда кто должен идти.

Однако Степан все равно напомнил:

— Миша и Илья со мной направо. Остап, Ваня и Ленчик — налево. Ваня за старшего. Шустрим по полной, пока менты не прочухались.

— Сейчас мы им устроим кровавую баню! — с ухмылкой проговорил Иван Филатов.

Боевики разошлись по разным дверям. Первые трое во главе с Патриком двинулись по кабинетам. Их не интересовало ни звание, ни должность, ни конкретная сфера деятельности людей, находившихся там. Им было плевать и на сотрудников полиции, и на допрашиваемых задержанных, и на посетителей, пришедших сюда по каким-то своим вопросам.

Тройка превратилась в машину уничтожения, действующую весьма слаженно. Они подходили к кабинетам, выбивали двери и сразу же открывали огонь на поражение. Боевики убеждались в том, что никого живого внутри не осталось, и двигались дальше.

Правда, уже после первого синхронного расстрела обитателей трех крайних кабинетов в коридор выскочили люди, которые могли оказать сопротивление. Но этот момент был продуман заранее, еще в коттедже, снятом боевиками под штаб.

Все трое быстро отошли к дверям, через которые они недавно проникли в это крыло здания. Михаил Лутко вырвал чеку гранаты и метнул ее вперед по коридору. Сами же боевики на время скрылись за дверью. Прогремел взрыв. Осколки посекли тех сотрудников полиции, которые успели выбежать из своих кабинетов.

Боевики вернулись в коридор и начали добивать людей, подававших признаки жизни. Затем они продолжили свой кровавый рейд по кабинетам.

Теперь их тактика была немного другой. Напротив дверей они не останавливались, так как оттуда могли выстрелить, не открывая их. Предполагая такое, боевики сами предпочитали бить через закрытые двери.

Вскоре правое крыло первого этажа было полностью зачищено. На втором этаже тоже находился ряд кабинетов, которые не пустовали. Люди, оказавшиеся там, прекрасно слышали звуки выстрелов и тем более взрыв гранаты.

Правоохранители пытались на это отреагировать. Несколько человек достали табельное оружие и двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж.

Но такое поведение сотрудников райотдела было просчитано боевиками еще на этапе составления плана захвата здания. Как только Патрик и его подельники услышали шум, они забросали гранатами лестничную площадку между первым и вторым этажами. Один за другим прогремели три взрыва.

В результате вылетели ближайшие окна, покорежились перила, была сорвана часть штукатурки. Светильник болтался на куске провода. Дым, язычки пламени, серая пыль и стоны тех полицейских, которые оказались неподалеку от лестничной клетки в момент взрывов.

Террористы, сохраняя хладнокровие, стараясь быть осторожными, выдвинулись к лестничному пролету и добили раненых стражей порядка.

— Так-то вернее будет, — проговорил Степан Патрик и приказал подельникам приступать к штурму и зачистке второго этажа.

Лутко жестом показал, что пора надеть противогазы. Когда все трое это сделали, он отправил в дверной проем парочку дымовых шашек. Они легли где-то в середине коридора второго этажа. Люди, находившиеся там, зашевелились. Они приняли дымовые шашки за гранаты и кинулись обратно в кабинеты.

Однако взрывов не последовало. Дым же оказался нестерпимо едким, и скрыться от него было невозможно. Он выбивал из людей слезы и заставлял их кашлять. Сотрудники полиции больше не могли вести себя адекватно, думали только о свежем воздухе.

Этого боевики и добивались. Через минуту они вошли в коридор второго этажа. Кузьмин прикладом автомата разбил стекло ближайшего окна. Дым устремился наружу. Террористы двинулись по коридору, простреливая пространство перед собой.

Затем повторилось все то же самое, что уже было проделано на первом этаже: выбивание дверей и расстрел без разбору всех, кто находился за ними. Так они добрались до противоположного конца коридора, где Кузьмин выбил еще одно окно.

— Хорошо сработали, — проговорил Патрик, стянув противогаз.

Подельники последовали его примеру.

— Надеюсь, наши тоже неплохо справились, — заметил Лутко.

Тем временем на первом этаже левого крыла здания райотдела действовали Филатов, Устинов и Селевский. Здесь находились вход в дежурку, «обезьянник», несколько кабинетов, оружейка и дверь, ведущая во двор райотдела.

Оттуда-то и появились двое полицейских. Боевики скосили их автоматными очередями так быстро, что те даже не успели ничего понять.

Зато тут же началось оживление за решеткой «обезьянника». Хулиганье, задержанное за разные правонарушения, стало подавать свой голос.

— Мужики, вы чего это?.. Война, что ли, началась? — прохрипел один из задержанных.

— Сиди и не рыпайся, — приказал ему Филатов. — Если будете себя хорошо вести, выйдете отсюда целыми и невредимыми. Может, даже и унесете с собой кое-что.

— Да ну!.. — не поверил арестант.

— Сказали же тебе не рыпаться, — послышался уверенный голос из соседней клетки.

Филя моментально уловил это спокойствие, отнюдь не похожее на браваду, и спросил:

— Кто такой?

— Старшой здешней братвы, — послышалось в ответ. — Менты вчера спецуху под Косинском устроили и повязали нас с пацанами, взяли на мокрухе, да еще и с наркотой.

— И сколько вас?

— Десять вместе со мной.

Из-за угла показался еще один полицейский. Иван мгновенно вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Это явно впечатлило уголовника и его дружков по банде.

— Ну, что? Готовы поднять этот городишко на уши? — с улыбкой спросил у них Филатов.

— Готовы. Только этих, которые в соседней клетке, не берите. Мелкие шавки и шестерки.

— Правда?

— Правда.

Иван направил автомат на клетку с хулиганами и принялся беспощадно расстреливать всех, кто там находился.

Устинов и Селевский за это время проверили дежурку. Живых там не осталось. Однако работала техника, в том числе связь. Не сговариваясь, боевики принялись громить автоматными прикладами телефонные аппараты, рации, пульты, компьютеры и прочее.

К тому моменту как Филя покончил с хулиганами, содержавшимися в «обезьяннике», они вернулись в коридор. Тройка продолжила свой рейд. За угол были брошены гранаты.

Боевики знали, что оружейке эти взрывы не повредят. А вот полицейских, засевших там, они задели, притом серьезно. Боевикам оставалось лишь приблизиться и добить их.

Затем началась зачистка по тому же принципу, как и на втором этаже. Правда, этим ребятам пришлось заблокировать выход во двор. Для этого вполне подошли несколько тяжелых столов, которые стояли в закутке недалеко от дверей. Разумеется, боевики не стали таскать их сами. Они заставили это сделать нескольких сотрудников райотдела, а потом без лишних слов расстреляли их.

Оставались еще целый ряд кабинетов и оружейка. Правоохранители уже прекрасно понимали, что на них совершено нападение, однако не улавливали причин этой дерзкой акции. Те из них, кто был в курсе недавней спецоперации под Косинском и задержания группы уголовников, предположили, что штурм здания мог быть связан с этим самым делом.

Но такое объяснение выглядело слишком уж экзотическим. Где это видано, чтобы бандиты в Центральной России штурмовали административные здания!

Полицейские пытались дозвониться хоть куда-нибудь, но у них ничего не получалось. Служебные телефоны все как один почему-то вдруг замолчали. Мобильная связь работала со сбоями, так что сообщить кому бы то ни было о происшествии не удавалось. В таких условиях стражам порядка приходилось рассчитывать только на свои силы.

В данной части этажа находились около десятка полицейских. Из них при оружии, то есть табельных пистолетах, были только пятеро. Единственный выход состоял в том, чтобы проникнуть в оружейку. Вооружившись автоматами, бронежилетами и прочим, полицейские вполне могли дать отпор штурмовикам.

Однако для этого необходимо было как минимум добраться до оружейки. А двигаться пришлось бы явно под огнем. Тем не менее стражи порядка решились на этот отчаянный шаг.

Боевики слышали обрывки их переговоров, осуществлявшихся через приоткрытые кабинетные двери. Они разобрали не все, но вполне уловили основной смысл. Те полицейские, которые находились в ближайших к боевикам кабинетах, должны были открыть огонь в направлении нападавших. Он стал бы прикрытием для остальных их коллег, которые планировали устремиться в оружейную.

Иван, Леонид и Остап, оставаясь в проходе у забаррикадированных дверей, переглянулись. Иван кивнул Остапу, среди снаряжения которого имелся гранатомет. Тот сразу его понял. Филатов лишь указал ему направление, в котором лучше всего стрелять, чтобы не повредить оружейку.

Полицейские начали осуществлять свой замысел. Но стоило им только высунуться наружу, как автоматный огонь со стороны штурмовиков возобновился. Но те стражи порядка, которые должны были бежать к оружейной, все-таки выскочили из своих кабинетов и устремились туда.

В это самое время Селевский и пальнул из гранатомета. Мощнейший взрыв прогремел ближе к концу коридора. Ударная волна шарахнула по полицейским, вырвала двери кабинетов, в некоторых местах разрушила стены. Боевики перешли в наступление.

— Шарим по кабинетам! Ищем ключи от оружейки и «обезьянника»! Не зеваем! — прокричал Филатов.

Боевики спокойно добивали раненых, обыскивали все кабинеты и тела. Террористы не гнушались забирать у покойников бумажники, хотя в первую очередь их интересовали именно ключи. Попутно они находили пистолеты и баллончики со спецсредствами. В одном из кабинетов среди вещественных доказательств были обнаружены наркотики.

Ключи пусть и не сразу, но были найдены. Вскоре к боевикам присоединилась часть группы во главе с Патриком. Филатов вкратце обрисовал ему ситуацию. Главарь группы согласился с тем, чтобы бандиты получили наркоту и оружие. Это и было сделано.

— Мы вас освобождаем! Берите стволы, наркоту и идите в город! Теперь Косинск ваш! — восклицал Степан, когда его подельники вскрывали «обезьянник».

Говорить о том, что освобождаемые бандиты были рады, излишне. Они буквально вопили от восторга, выходя из клетки и получая оружие. Никто из них не знал, что началось в городе. Но каждый был готов порезвиться, принять самое активное участие в грабежах и убийствах.

Филатов и несколько освобожденных бандитов вышли из захваченного и разгромленного райотдела МВД. Они направились к ближайшему отделению Сбербанка, передвигались без суеты, мнили себя хозяевами ситуации и даже не стремились прятать оружие, которое несли с собой. Его у них было более чем достаточно.

Преступные элементы при этом еще успели переодеться в полицейскую форму. Учитывая трагедию, произошедшую в районном отделе внутренних дел, раздобыть ее было не очень сложно.

Надо сказать, что игра с переодеванием не являлась прихотью освобожденных преступников. Скорее всего, никто из них не стал бы добровольно натягивать на себя, как они говорили, ментовский прикид. Эти молодцы просто захватили бы оружие и разбежались кто куда. Однако террористы сделали все возможное для того, чтобы подогреть в них спесь и тщеславие.

Оказалось, что долгая агитация тут и не требовалась. Пресловутое ощущение безнаказанности настолько опьяняло и затуманивало их разум, что уголовники готовы были идти за боевиками хоть к черту на кулички. Поэтому и предложение переодеться в полицейских было встречено с энтузиазмом и рвением.

— Теперь мы настоящие оборотни в погонах, — с нездоровой улыбкой заявил один из них своим подельникам.

Его слова были встречены радостным хохотом.

Когда бандиты узнали, что их ведут на банк, они сначала сильно обрадовались.

— Сегодня у нас фартовый денек. С кичи нас вытянули. Стволы в руки дали. А теперь еще и лаванды подымем. Рассказать кому из братвы, так не поверят, — судачили они между собой.

Боевикам пришлось объяснять ситуацию, корректировать цели и аппетиты уголовников.

— В кассу, если кому-то сильно захочется, зайдете потом, — сказал Филатов бандитам. — Первой нашей целью является не она и не банкоматы. Во дворе банка сейчас должен находиться броневичок. Если кто не знает, то объясню, что это автомобиль, специально оборудованный для перевозки наличности или других ценностей. Если ко времени нашего прибытия в нем будет и то, и другое, значит, вам приз. Если же не будет, то в само здание банка мы не полезем. У нас другая задача.

— Какая еще задача?! Мы люди вольные! Какого черта мы должны тебя слушать? — возмутился один из уголовников.

Филатов гневно блеснул глазами, ничего не говоря, быстро поднял автомат и выпустил очередь в грудь возмутителю спокойствия. Остальные встрепенулись, но ничего предпринимать не стали.

— Ну что, вольные люди? Может быть, среди вас есть еще такие забывчивые, не помнящие, кто вас вытащил из ментовки?

— Да не кипятись ты так, брателло, все нормально, — примирительно проговорил кто-то из бандитов. — Если этот отморозок не догнал, в чем наша выгода, то мы-то люди грамотные, а не какие-нибудь фраера. Чего подымать хай из-за какого-то банка, если в наших руках скоро будет целый город!

— Правильно мыслишь, — похвалил его боевик. — Но чтобы город пал, нужно поработать. Поэтому идем к банку. По пути я вам все популярно растолкую.

Группа быстро прошла по улице, на которой находилось здание райотдела МВД, на перекрестке перешла на ее другую сторону и вдоль нескольких жилых домов поспешила к банковскому зданию. Прохожие, видевшие этих людей, были удивлены. Они искренне не понимали, по какой причине в центре города оказалось столько сотрудников полиции, вооруженных до зубов.

Один из любопытных пенсионеров не постеснялся подойти к ним и спросить:

— Ребята, может, случилось чего?

— Сохраняйте спокойствие. Скоро вы все узнаете, — деловито бросил в ответ на это боевик, продолжая путь.

В скверике напротив банка группа приостановилась. Филатов показал бандитам ворота, которые вели во внутренний двор финансового учреждения. Именно он и являлся их целью. Им нужно было попасть туда и крайне желательно обойтись при этом без потерь со своей стороны.

Броневик только-только въехал в ворота. По всем прикидкам это могло означать, что во дворе банка должна была начаться выгрузка наличности. Попасть туда можно было силой, идя напролом, или хитростью.

В этом случае предпочтительнее для налетчиков оказался второй вариант. Большую роль здесь сыграли их наглость и самоуверенность. Тем более что на посту находился совсем молодой дежурный.

Штурмовики представились оперативной группой проверки. При этом они тыкали в окошко удостоверениями правоохранителей, убитых в райотделе. Дежурный просто оторопел перед напором таких вот гостей, требовавших допуска на территорию банковского дворика. Он даже не удосужился сличить лица на фотографиях с физиономиями предъявителей этих самых документов. Молодость и неопытность не устояли перед нахрапистостью оборотней. Парень разблокировал калитку, пропустил их во двор банка.

Едва штурмовики успели оказаться там, Филатов направился в дежурку. Оторопевший мальчонка не понимал, что этот оперативный проверяющий хочет от него. Боевик хорошо вошел в свою роль и очень правдоподобно требовал от парня, чтобы тот сообщил все свои данные — ФИО, год рождения, звание и прочее. Он грозился составить на него докладную, мол, ты препятствуешь нам выполнять должностные обязанности.

Все это Иван придумывал на ходу, но вел себя очень уверенно и, главное, естественно. У дежурного не было даже тени сомнения в том, что этот человек вовсе не тот, за кого себя выдает.

Парень открыл перед ним дверь. Филатов решительно ступил внутрь. В руке он уже держал нож. На то, чтобы расправиться с дежурным, ему хватило нескольких секунд. После этого боевик поместил тело убитого парня так, будто тот жив и продолжает нести службу. Все это заняло буквально пару минут с момента проникновения в банковский дворик.

Оборотни двинулись дальше, обогнули здание банка и обнаружили броневик. Он стоял именно там, где и должен был. Дверка машины оказалась открытой. Несколько банковских работников занимались выгрузкой наличных денег. По обе стороны двери стояли инкассаторы. При них были только пистолеты в кобурах.

Боевик знал, сколько времени в идеале может уйти на то, чтобы оружие оказалось в руках у инкассаторов. Медлить и устраивать такой же цирк, как у ворот, теперь не стоило. Это могло дорого обойтись.

Никак не привлекая к себе внимания, боевики направились в сторону броневичка. Прежде чем один из банковских работников заметил их передвижение и попытался открыть рот, они подняли автоматы и почти одновременно начали палить по всем, кто находился возле броневика. Никто не сумел спастись. Каждого настигли несколько пуль. Инкассаторов не спасли даже бронежилеты. Бандиты знали, куда надо стрелять.

Из дверей банка выскочили несколько охранников. Их тут же скосили автоматные очереди. Оборотни, прикрывая друг друга, ринулись к броневичку. В двери банка было брошено несколько гранат. Взрывами сорвало с петель высокие тяжелые двери. Они завалились набок, заблокировали собой выход. Вместе с этим осколками были повреждены камеры внешнего наблюдения, расположенные поблизости.

Естественно, боевики не предполагали, что все сложится именно так. Однако удача и везение в тот момент были на их стороне даже в подобных мелочах.

Оборотни быстро загрузились в броневик. Лишь один уголовник, переодетый в форму сотрудника полиции, шел до ворот рядом с броневичком. При этом тот служил для него прикрытием. Из окон банка вполне мог грянуть выстрел.

Сам уголовник не зевал и старался смотреть по сторонам. Шум стрельбы наверняка слышали люди, находящиеся внутри банка. Факт нападения на инкассаторов и работников финансового учреждения должны были зафиксировать камеры внешнего наблюдения.

За оградой банковского двора уже собрались зеваки из числа местных жителей. Их не испугали ни выстрелы, ни взрывы гранат. Любопытство брало верх над страхом и ощущением опасности. Через зазоры в ограде люди видели, что по двору банка тихо движется знакомая инкассаторская машина, а рядом идет полицейский с автоматом.

Вроде вполне обыденная картина. Ничего экстраординарного. Но откуда тогда взялся весь этот шум?

Самый смелый из толпы, собравшейся возле банка, не преминул поинтересоваться, что именно случилось во дворе, не нужно ли сообщить кому-то о происходящем. Бандит в ответ на это лишь оскалился в звериной ухмылке.

— Все под контролем, — громко сказал он и пустил автоматную очередь по зевакам, которые находились у него на виду.

Кто-то был убит на месте, несколько человек оказались ранены. Толпа в ужасе с криком побежала прочь, подальше отсюда.

Пеший уголовник тем временем заскочил в дежурку и наобум принялся нажимать на кнопки, вмонтированные в стол, за которым так и сидел мертвый парень. Хорошо, что их там было не очень много. Повозившись где-то с полминуты, он сумел-таки открыть ворота.

Броневичок тут же выехал за пределы двора. Сзади послышались выстрелы. Кому-то из числа охранников банка удалось вырваться наружу. Теперь они пытались пресечь угон броневика.

Пеший уголовник от неожиданности пригнулся, в таком положении вышмыгнул из дежурки, а затем сиганул через калитку. При этом он отправил несколько очередей в сторону преследователей и лишь затем приблизился к угнанному бронированному автомобилю.

Подельники к этому времени уже успели открыть для него дверь, и он быстренько запрыгнул вовнутрь. Стрельба со стороны двора не прекращалась. Дверца тут же закрылась, броневик под звуки выстрелов двинулся с места и покатил к центру тихого городка Косинска.

Боевики планировали отъехать на захваченном автомобиле на несколько километров от главной площади города. Затем они собирались свернуть на небольшую смежную улочку и по ней следовать обратно. Угнанная банковская машина должна была проехать по маршруту, который своими очертаниями напоминал букву «П».

Задумывалось все это изначально. Уголовники не имели никакого отношения к данной идее. Такова была часть общего плана, разработанного террористами во главе с Шаханом.

Отправляясь по этому маршруту, штурмовики не просто катались по городу. Своими действиями они собирались посеять среди горожан страх и панику. Жители Косинска должны были понять, что в центре их родного городка творится нечто из ряда вон выходящее, ужасное, кровавое. Внушить им это предполагалось лишь одним способом — страшным, но наверняка действенным.

Броневик на небольшой скорости ехал по маршруту, установленному планом. Машина, предназначенная для перевозки наличных денег и ценностей, была оборудована несколькими амбразурами. В идеале, они предназначались для того, чтобы в случае нападения преступников инкассаторы могли относительно безопасно отстреливаться до прихода помощи.

Бандиты же, по наущению Ивана Филатова, воспользовались этими бойницами для осуществления своих подлых и гнусных целей. Они вставили в амбразуры стволы автоматов и открыли огонь. Броневик мерно катил по улице, а оборотни, находившиеся в нем, палили из автоматов во все стороны, даже не целясь при этом.

Ничего не подозревавшие прохожие валились с ног, подкошенные пулями. Как можно было предвидеть что-нибудь такое, если ничего подобного в Косинске не случалось даже в лихие девяностые!

Шел парень, рассказывал девушке что-то увлекательное. Она засмеялась и через мгновение рухнула на тротуар, так как шальная пуля пробила ей голову. Упала бабушка, вышедшая в центр на прогулку с внуками. Подросток сделал сложную фигуру на скейте, радостно улыбнулся своему успеху, а буквально через пару секунд уже валялся на асфальте с простреленным животом.

Таких жутких нелепых смертей по пути следования броневика становилось все больше. Погибли несколько десятков жителей городка. Многие прохожие получили ранения разной степени тяжести. Трупы, кровь, крики, хаос, ужас — все это бандиты привнесли в спокойную и размеренную жизнь Косинска.

Никто из горожан, уцелевших во время этого циничного обстрела, не мог даже представить, кем и во имя чего все это делалось. Им было ясно лишь одно. Негодяи, учинившие такую бойню, являлись нелюдями высшего разряда.

Однако от осознания этого факта легче никому не становилось. Беспощадное истребление жителей Косинска продолжалось. Оно выглядело так, будто эти события были пока еще только цветочками. О том, какого рода ягодки ожидались впереди, было даже страшно подумать.

Инкассаторский броневик прибыл в конечную точку своего кровавого маршрута. Следующей целью террористов и уголовников, примкнувших к ним, было здание районного отделения ФСБ.

Как только броневик остановился, сюда сразу же подкатила еще одна машина со штурмовиками. Это был обычный минивэн от французских автомобильных производителей. Сотни тысяч таких катаются по всей России. Не самой рядовой в нем была лишь «начинка». Он был битком набит вооруженными людьми, прибывшими сюда для того, чтобы взять под свой контроль здание ФСБ. Ни много ни мало.

Боевики дружно вывалили наружу. Они старались не светиться перед окнами, очень быстро рассредоточились за автомобилями, припаркованными неподалеку, и мемориалом в честь погибших чекистов. Приказ о начале активных действий вскоре прозвучал. Пока люди, находящиеся внутри здания не успели разобраться в той противоречивой информации, которая поступала из города, штурмовики приступили к делу.

Первыми начали действовать трое из них. Они без каких-либо проволочек распределились по точкам, заранее выбранным напротив какой-то определенной части фасада здания управления ФСБ. Первый находился напротив левой части, второй — в центре, третий — справа. Каждый из них был вооружен гранатометом «РПГ-7». Недалеко укрывались помощники с сумками, в которых находились запасные выстрелы к гранатометам.

Пока все остальные террористы и уголовники занимали места за машинами, стоявшими на парковке, и элементами памятника, эти трое подняли оружие и взяли на прицел свои участки административной постройки.

— Готовы? — спросил один из них.

Услышав от подельников утвердительный ответ, он начал громко вести обратный отсчет от трех.

— Ноль. Огонь! — сказал этот тип, и сразу же синхронно прозвучали три гранатометных выстрела.

Гранаты устремились к окнам отделения ФСБ. Две из них разбили стекла, одна ударила в зазор между двумя окнами. Взрывами были уничтожены два кабинета и разрушен небольшой участок здания.

Боевики с автоматами тут же открыли огонь по зданию. Ответом им была хаотичная стрельба. Гранатометчики, спрятавшись за машинами, перезаряжали свое оружие.

Банковский броневик маневрировал вдоль здания управления ФСБ. Делалось это нарочно, в расчете на то, чтобы отвлечь внимание сотрудников на себя. При этом из бойниц броневика велся автоматный обстрел нижних этажей здания. Ответный огонь по нему не заставил себя долго ждать. Так боевики смогли определить основные очаги сопротивления, оказываемого сотрудниками ФСБ.

Минуту спустя гранатометчики были готовы к повторному удару. На этот раз никто из них не спешил встать в полный рост. Ведь перестрелка продолжалась, можно было запросто получить пулю, а то и две-три.

Гранатометчикам пришлось работать из укрытий. Они пристроились оптимальным для себя способом, так, чтобы могли хорошо прицелиться и при этом не отхватить горячего свинца от противника. На этот раз общего обратного отсчета уже никто не вел, чтобы не выдавать себя. Каждый сам выбирал момент, удобный для стрельбы.

Гранаты помчались к целям с интервалом в несколько секунд. Эта череда взрывов привела к новым разрушениям, местами очень серьезным. Здание зияло раскуроченными окнами, из которых валил черный дым.

В результате обстрела во многих кабинетах и других помещениях начался пожар. Автономная система пожаротушения сработала, но не везде дала должный эффективный результат. Отсюда и дым, и языки пламени, и потрескивание сгоравшей мебели.

Однако, несмотря ни на что, сотрудники ФСБ оказывали отчаянное сопротивление бандитам, атакующим их. Боевики продолжали примечать точки, откуда все еще велась стрельба, и направляли автоматные очереди именно туда.

По поведению осажденных можно было понять, что они не были готовы ни к чему подобному. По крайней мере, сотрудники ФСБ никак не предвидели такой масштабной атаки. Некоторые из них громко ругались. Однако штурмовики никак не реагировали на это. Они лишь усиливали огонь в том направлении, откуда доносился чей-нибудь голос.

Перестрелка шла уже более пятнадцати минут. Несмотря на определенные преимущества, террористы не начинали переходить в лобовую атаку, не старались проникнуть внутрь здания. Насчет этого все они получили четкие инструкции. Все действия только по команде старших, никакой самодеятельности!

Об этом было особо сказано и бандитам, освобожденным из-за решетки. Но не все из них услышали добрый совет.

Один уголовник, опьяненный наркотиком, принятым перед боем, возомнил себя неуязвимым и не выдержал. Ему надоело просто вести стрельбу, хотелось бежать, палить и брать штурмом дымящееся здание. Когда терпение героя полностью иссякло, он резко вынырнул из-за легковушки и с автоматом наперевес помчался к главному входу.

Подельники пытались его остановить. Однако он их просто не слышал и продолжал атаку. В итоге ему удалось пробежать порядка десяти-двенадцати метров. Кто-то из сотрудников ФСБ уложил его прицельным выстрелом из пистолета.

Если бы в атаку ринулись все боевики и уголовники сразу, то судьба их была бы, скорее всего, такой же. Сотрудники ФСБ понесли немалые потери, но сил для того, чтобы отбить массированную атаку, у них наверняка хватило бы. Однако враг не спешил выбираться из-за укрытий.

В качестве мести за смерть подельника боевики усилили огонь, обрушили его в ту точку, откуда предположительно и был произведен роковой выстрел. При этом террористы сознательно затягивали пальбу. Они делали все возможное, чтобы создать у оборонявшихся сотрудников ФСБ ложное впечатление о направлении главного удара.

В какой-то степени им это удалось. Основная масса офицеров, находившихся в здании управления, приняла бой таким, каким он виделся. Однако были и такие, кто понимал, что дело не столь простое, как могло бы показаться на первый взгляд.

Возникал вполне закономерный вопрос. Зачем зацикливаться исключительно на перестрелке с неизвестными штурмовиками, если в ангарах при ФСБ находится спецтехника, с помощью которой можно хотя бы частично рассеять противника?

Такой вопрос был особенно уместным с учетом инструкций. Они предписывали задействовать технику в обязательном порядке в случае возникновения подобных чрезвычайных ситуаций.

На двадцать пятой минуте боя сотрудники ФСБ сформировали несколько групп, члены которых должны были добраться до ангаров, а потом вывести оттуда бронетранспортер и несколько специально оборудованных грузовиков. В сложившейся ситуации это был весьма разумный шаг. В случае успеха он мог привести к перелому в ходе боя в пользу сотрудников ФСБ.

Однако в это самое время в районе здания появилась еще одна группа боевиков. Незадолго до того эти люди совершили разбойное нападение на стройку. Несколько новых жилых домов возводились неподалеку от центра городка.

Террористы атаковали это место с определенным умыслом. Они отследили, что туда прибыл «КамАЗ», нагруженный бетонными плитами. В течение пяти минут боевики уничтожили строителей и водителя, а потом завладели машиной вместе с грузом.

Именно их прибытия и ожидали остальные мерзавцы, обстреливавшие здание ФСБ. «КамАЗ» устремился к тыльной стороне здания, туда, где находились большие металлические ворота, ведшие во двор местного отделения службы безопасности. Планировка ближайших улиц была такой, что протаранить ворота было проблематично, но боевики старались сделать именно это.

За несколько дней до начала решающего этапа операции они определили, что разгону грузовика, который ударит по воротам, мешало дерево, стоявшее напротив. Поэтому несколько боевиков, подъехавших на легковушке чуть раньше прибытия «КамАЗа», выбежали на улицу с бензопилой, подготовленной к работе. Один держал ее, еще двое набросили на ветки дерева веревки.

Пила взревела. Боевик начал срезать липу буквально под корень. Его подельники натягивали веревки, чтобы завалить спиленное дерево в нужную сторону. На все про все у них ушло три минуты. Липа была повалена. Теперь «КамАЗ» мог набрать оптимальный разгон. Так и было сделано.

Боевик, сидевший за рулем, нажал на газ. Машина на высокой скорости помчалась в сторону ворот. Удар оказался мощнейшим. Ворота были сорваны. Одна створка упорхнула к чертям собачьим вместе с частью бетонной ограды, к которой она крепилась. Другая отлетела далеко вперед и стремительно заскользила по асфальту внутреннего двора отделения ФСБ.

Несколько мужчин, бежавших к ангарам, были в буквальном смысле слова скошены этой металлической громадой. Те, которые успели отреагировать и спастись от такой напасти, открыли стрельбу по грузовику. Боевику-водителю пришлось быстро нырнуть вниз, в узкое пространство между педалями и сиденьем. Однако офицер, стрелявший в него, оказался весьма быстрым, ловким и метким. Он несколькими пулями разбил лобовое стекло и ранил боевика.

Правда, в эту самую секунду на территорию отделения ворвались остальные штурмовики данной группы под прикрытием плотного автоматного огня. Один из них сменил раненого подельника за рулем и повел грузовик дальше, чтобы отрезать тем самым подступы к ангарам.

Несколько человек были попросту сбиты движущимся «КамАЗом». Остальные пытались противостоять штурмовикам, но к тем вскоре подошло подкрепление. Боевики начали теснить сотрудников ФСБ обратно в здание.

Стрельба не замолкала ни на минуту. В сторону черного хода летели гранаты. Боевики подходили все ближе и ближе, а потом наконец-то ворвались в здание.

Алгоритм их дальнейших действий был очень простым, но чрезвычайно эффективным. Боевики бросали в коридор одну или две гранаты и, как только те взрывались, открывали шквальный огонь. Благодаря такой тактике первый этаж был зачищен буквально за десять минут.

Как и в случае с райотделом МВД, террористы уничтожали всех, кто только попадался им на глаза. Жалости или снисхождения не было ни к кому.

Никаких трудностей боевики больше не ожидали, опасались лишь так называемого «дружественного» огня, то есть стрельбы со стороны своих же подельников, находившихся напротив главного входа в здание. Впрочем, с этим все обошлось. Данная группа оперативно получила соответствующую информацию и просто прекратила обстрел фасада.

Часть боевиков и уголовников передислоцировалась к тыльной стороне здания и присоединилась к зачистке второго этажа. Контроль над ангарами уже был установлен.

Охрана близлежащего следственного изолятора была уничтожена в ходе непродолжительного боя. А вот сидельцев выпускать из камер боевики пока не торопились. Они ждали особых распоряжений от того человека, который руководил всей этой операцией.

О том, что в городе творится черт знает что, сотрудники местной радиостанции «Косинск-ФМ» узнали так же, как и все остальные горожане. Шума выстрелов и взрывов, раздававшихся в центре, просто нельзя было не услышать. Однако никто не имел понятия, что же конкретно происходит в городе.

Руководители станции и сами журналисты пытались дозвониться в разные инстанции с целью выяснения обстановки. По крайней мере, такой шаг казался им самым логичным. Тем более в условиях, когда выйти на улицу было, мягко говоря, небезопасно.

Здешние журналисты не имели опыта работы в горячих точках. Как бы некоторым из них ни хотелось вырваться из редакционного офиса и приблизиться к самому центру событий, руководство не давало разрешения на это.

Телефоны всех инстанций, куда пытались дозвониться сотрудники радиостанции, молчали. Либо же связь была настолько плохой, что понять людей, что-то говоривших, оказывалось невозможно.

Потом работники «Косинск-ФМ» попробовали получить какие-нибудь сведения при помощи Интернета. Что-что, а мировая паутина зачастую оказывается впереди традиционных СМИ, превосходит их в оперативности. Однако и у Интернета были и остаются немалые изъяны. При всей своей кажущейся могущественности мировая сеть зависит от нормально функционирующих каналов связи и наличия электричества.

Журналисты не знали, по какой именно причине, но доступ к Интернету был серьезным образом ограничен. Большинство сайтов и почтовых сервисов не открывалось. Социальные сети работали со страшными перебоями. Зачастую загружалась лишь «шапка» с логотипом сети и именем пользователя. А основное содержание страниц на мониторе не отображалось.

Иногда в функционировании сети все-таки случались проблески. Но даже тогда чаще загружался лишь текст, а фотографий, как правило, увидеть было нельзя.

Крупнейшее интернет-сообщество, участники которого давно интересовались жизнью города, называлось «Это Косинск, детка!». Оно действовало на базе одной из самых популярных социальных сетей и успело зафиксировать тревожные сообщения пользователей о беспределе, творящемся на улицах. Администраторы сообщества успели вывесить несколько фотографий и мобильных видео, сделанных в Косинске.

Из-за плохой связи журналистам не удалось толком просмотреть ни то, ни другое. Но даже те фрагменты, которые они смогли увидеть, просто обескураживали! На улицах города творился самый настоящий кошмар, которому не было никакого объяснения. Узнать позицию официальных властей сотрудники радиостанции тоже никак не могли.

На экстренной летучке журналисты пытались принять какое-то решение по поводу освещения на своих волнах кровавых событий, которые происходили в Косинске. Они взвешивали «за» и «против», думали, не навредят ли своими сообщениями, не вызовут ли панику, не сыграют ли на руку вооруженным штурмовикам, терроризировавшим город.

Все эти вопросы были очень непростыми, однако требовали срочных ответов. Практически все сотрудники радиостанции считали, что жители города должны получать правдивую информацию. Какой бы страшной и горькой она ни была.

Тем более что в условиях перебоев со связью вещание радиостанции все еще продолжалось. А это означало, что «Косинск-ФМ» в данных условиях становился главным, если не единственным источником информации о трагических событиях, происходящих в городе.

В конце концов журналисты решили обратиться к своим слушателям со специальным обращением. Они планировали коротко обрисовать ситуацию, исходя из тех фактов, которые имелись у них на руках к тому времени, посоветовать горожанам укрыться в домах и не выходить на улицы Косинска.

Соответствующее прямое включение из студии вот-вот должно было состояться. Журналисты торопились, так как полуживой Интернет донес до них сообщения о том, что боевики совершили нападения на квартиры администраторов сообщества «Это Косинск, детка!». После этого объявления в нем прекратились.

Вывод напрашивался один — администраторов каким-то образом нейтрализовали. А далее по логике вещей само собой возникало не самое веселое предположение. Если боевики сумели добраться до администраторов местного интернет-сообщества, то что им может помешать навестить офис радиостанции?

Ни одного препятствия для этого никто из журналистов не видел. Тем более что адрес станции красовался в городе везде, на многочисленных рекламных щитах и растяжках. Поэтому нужно было не только проводить экстренный эфир, но и готовиться к обороне, как минимум заблокировать вход.

Словно в подтверждение всех этих догадок прямо за дверями офиса радиостанции раздались выстрелы. Кто-то палил из автомата. Всем стало понятно, что после нейтрализации администраторов популярного интернет-сообщества очередь действительно дошла до «Косинск-ФМ». Неизвестные вооруженные люди, орудовавшие в центре города, все-таки добрались до радиостанции. Причем гораздо раньше, чем это могли предположить журналисты.

Все, кто находился в офисе, попытались завалить дверь. За минуту за ней выросла баррикада из столов, стульев и нескольких шкафов.

Из-за двери тем временем доносились крики и шум борьбы. Сотрудники станции не знали, что боевики схватили их коллегу прямо на улице возле входа. Он как раз возвращался в редакцию и имел при себе некоторую информацию о происходящем в городе.

Боевики выскочили из-за угла, налетели на него и в два счета скрутили. Он пытался сопротивляться, однако это ему не помогло. Один из громил бил его кулаком по голове, а другой шарил по карманам. Когда ключи от офиса радиостанции были найдены, штурмовики сбросили парня с крыльца, после чего расстреляли его из автоматов.

Сотрудники слышали, как в замочную скважину снаружи влез ключ и стал проворачиваться.

Кто-то хлопнул себя ладонью по лбу и с горьким сожалением проговорил:

— Надо же было замок заблокировать!

Хорошая мысля приходит опосля. Этот случай оказался лишним подтверждением вековой народной мудрости. Огнестрельного оружия у журналистов, естественно, не было. Лишь у редактора имелся травматический пистолет, а у одной из сотрудниц — баллончик с перцовым газом. Больше журналисты ничем не могли противостоять штурмовикам. Тем более что те явно не собирались реагировать на словесные увещевания.

— Наши баррикады надолго их не остановят, — заявил редактор. — Наша главная задача сейчас — выйти в эфир и донести до горожан ту информацию, которой мы владеем.

Боевики уже успели отпереть дверь и теперь, страшно ругаясь, пытались прорваться через завал из мебели. Редактор усадил за микрофон самого рейтингового ведущего. Тот начал зачитывать обращение к жителям Косинска.

Громилы принялись расчищать проход, орудуя прикладами автоматов. Обращение к горожанам пошло в эфир. Редактор улыбнулся. Несмотря ни на что, работники радиостанции «Косинск-ФМ» продолжали выполнять свою миссию.

Видя, что штурмовики вот-вот прорвутся, он достал травматик, дважды выстрелил в их сторону и притаился за углом.

— Твою ж мать! — выругался один из громил, явно не ожидавший здесь никакого сопротивления.

В ответ на это редактор высунул из-за угла пистолет и снова выстрелил. Он осознавал, что не остановит штурмовиков, но хотел задержать их в дверях как можно дольше. Пусть ведущий успеет полностью зачитать обращение к жителям, прежде чем боевики захватят офис.

Ругани на этот раз последовало гораздо больше. Один из боевиков был ранен. Это обстоятельство разъярило его друзей. Громя на своем пути перевернутые столы и шкафы, несколько верзил в масках с угрожающими криками продвинулись далеко вперед. Можно было сказать, что их прорыв в офис удался.

Штурмовики тут же схватили редактора, уложили его на пол несколькими ударами автоматных прикладов, забрали травматический пистолет. Они увидели на нем бейдж с указанием должности и потащили бедолагу за собой.

В студии ведущий продолжал эфир, хотя и видел, что громилы прорвались через баррикады.

— Желаю вам выжить в этой свистопляске, — проговорил он в микрофон. — И очень сильно надеюсь, что преступники скоро будут обезврежены и наказаны. Берегите себя, дорогие земляки. С вами был искренне ваш…

Договорить ему не удалось. Его расстреляли на месте боевики, ворвавшиеся в студию.

Под угрозой оружия штурмовики заставили остальных сотрудников радиостанции лечь на пол лицом вниз. Одна из журналисток попыталась брызнуть газом из баллончика в морду ближайшего боевика. Тот сразу же завопил, начал тереть глаза. Его подельник сообразил, что произошло, и долго разбираться не стал. Он подошел к девушке, приставил ствол автомата к ее голове и нажал на спусковой крючок.

— Так будет с каждым, кто посмеет даже пискнуть! — прокричал негодяй тоном победителя, хотя и знал, что на самом деле боевики не собирались оставлять в живых абсолютно никого.

Затем террористы принялись уничтожать аппаратуру, которая находилась в офисе. С рьяным остервенением они набрасывались на все, что могло послужить для выхода в эфир или передачи информации в свет иными путями. Мерзавцы использовали приклады автоматов.

Один из боевиков схватил редактора за волосы и приподнял его так, чтобы тот мог видеть разгром, учиненный на радиостанции.

— Смотри, как все ломается и крошится! Скоро то же самое произойдет и с тобой! — приговаривал громила, испытывающий садистское удовольствие.

Студия подвергалась полнейшему уничтожению. Режиссерский пульт, микрофоны, компьютеры, сервер — все пошло в расход, будто являлось не просто техникой, а личным врагом каждого террориста. В своей рьяности они могли сравниться разве что с луддитами — английскими рабочими начала девятнадцатого века, которые вымещали гнев за свою бедность и неустроенность на станках и паровых машинах, громили их самым нещадным образом.

Понятно, что причины таких вот действий боевиков крылись кое в чем ином. Они попросту хотели лишить и город, и страну любой оперативной информации о том, что случилось в Косинске.

Разгром студии был завершен, но вандалы уходить не торопились. Да, все оборудование было уничтожено. Однако оставались специалисты, люди, которые представляли потенциальную опасность.

Старший группы приказал журналистам подняться. Угрожая автоматами, террористы принялись загонять их в одну из комнат офиса. Если кто-то из сотрудников радиостанции позволял себе медлить, его подгоняли пинками или ударами прикладов. Примерно так выглядели карательные операции немецко-фашистских оккупантов против мирного населения в период Великой Отечественной войны.

Вскоре все журналисты оказались в одной комнате. Террористы были готовы перейти к заключительной части своего плана по разгрому радиостанции. Однако старший группы велел своим подручным не торопиться.

Среди всех сотрудников он выбрал самую испуганную заплаканную девушку, вывел ее в центр комнаты, приказал подельникам поднять редактора и усадить его на стул.

Когда это было сделано, главарь группы достал пистолет, протянул его дрожащей девушке и сказал:

— Давай, милая, убей его, и мы тебя сразу же отпустим.

Журналистка испуганно смотрела то на террористов, то на своих коллег, не в силах что-либо сказать.

— А ну, сука, взяла быстро пистолет! — сорвался главарь на крик.

Девушка вздрогнула и забилась в истерике.

— Я не могу, не могу, не могу, — повторяла она, заливаясь слезами.

— Так, может, мы тебя сейчас по кругу пустим? Ты взбодришься, наберешься смелости и пристрелишь этого ублюдка? — цинично спросил террорист.

— Викуша, возьми пистолет и сделай то, что они хотят. Все равно эти скоты нас всех прикончат, — обратился к ней редактор.

— Но, Сергей Александрович, у меня же на вас рука не поднимется, — сквозь слезы проговорила она.

— Постарайся!..

Девчонка дрожащими руками взяла у боевика пистолет и направила ствол на редактора. Слезы продолжали градом сыпаться из ее глаз. Она то и дело всхлипывала.

— Ну, же! Нажимай на спусковой крючок! Стреляй! — подгоняли ее штурмовики.

— Стреляй, — тихо повторил за ними редактор.

Девушка двумя руками держала оружие перед собой. Громилы продолжали орать, снова угрожали ей изнасилованием в том случае, если она откажется стрелять.

— Хорошо, — вдруг спокойно проговорила журналистка. — Простите меня, Сергей Александрович.

— Ничего. Ты не виновата, — ответил ей на это редактор, готовясь к страшной участи.

Журналистка вытянула руки, приблизив тем самым пистолет к цели. Все замерли, ожидая, что вот-вот последует выстрел. Однако внезапно девушка быстрым резким движением приставила ствол себе под подбородок и нажала на курок.

Ее коллеги вскрикнули от ужаса. Террористы разочарованно фыркнули. Главарь недовольно сплюнул, поднял пистолет, без каких-либо слов выстрелил в голову редактора, развернулся и направился к двери.

— Все, парни, уходим. Не хрен нам здесь больше делать, — с порога заявил он своим подельникам.

Сотрудники радиостанции, шокированные всем произошедшим, не знали, что им делать. Боевики один за другим покидали комнату. У журналистов блеснула надежда на то, что их все-таки оставят в живых. Однако это была лишь иллюзия, порожденная сильным желанием уцелеть.

Выйдя из комнаты, боевики направились к выходу из офиса станции. Внутри остался лишь один из них. Он уже знал, что делать, так как получил инструкции от старшего группы. Террорист достал гранату, сорвал чеку, швырнул смертельный подарок внутрь комнаты с сотрудниками радиостанции, быстренько прикрыл дверь и тут же рванул из офиса прочь.

Как только боевик выбежал наружу, раздался взрыв. В результате погибли все журналисты. Боевики сделали еще одно свое черное дело. Радиостанция «Косинск-ФМ» была уничтожена.

Масштабы беды, которая свалилась на жителей Косинска, были воистину огромны. Боевики действовали не только в центре города, но и везде, где имелись объекты, интересующие их. Кроме того, осуществляя ранее задуманный план, они нарочно создавали панику среди горожан, считали, что для этого все способы хороши.

Поэтому в разных точках города были устроены поджоги жилых домов, хозяйственных построек и иных зданий. Очаги искусственно вызванных пожаров стали расширяться, охватывали все большую территорию. Люди безуспешно пытались вызывать пожарных, пробовали сами противостоять огню. Однако ни то, ни другое не давало желаемого результата.

В работе связи отмечались катастрофические перебои. Почти повсеместно в районах пожаров действовали снайперы. Они стреляли по всем без разбору, привнося еще больше паники и страха, казались чуть ли не вездесущими. Складывалось впечатление, что их в городе не один десяток.

На самом деле это было не так. У каждого снайпера имелся свой определенный маршрут. Выполнив свою «норму» в одном месте, он перебирался на второе, третье и так далее. В каких-то случаях они перемещались на своих двоих, иногда их подвозили подельники, рыскающие неподалеку.

Возникновение проблем с телефонной и прочей связью тоже было вызвано действиями террористов. Во-первых, было взято и подожжено здание здешней АТС. Во-вторых, несколько небольших мобильных групп боевиков разъезжали по городу и занимались уничтожением антенн мобильной связи. Попутно они творили все, что только хотели, — расстрелы, взрывы, поджоги.

Подобные группы занимались также уничтожением трансформаторных будок и газораспределительных станций. Чтобы парализовать работу спасательных служб, террористы не преминули нанести по ним точечные удары. Так, например, был подожжен гараж со спецтехникой МЧС.

Машины «скорой помощи» тоже были выведены из строя, расстреляны или сожжены. Даже если бы врачи и знали, куда им надо выезжать для оказания необходимой помощи, они не смогли бы это сделать. Террористы заблокировали подъезды к больничному комплексу.

Были перекрыты все улицы, ведущие к ближайшей воинской части. Автомобильный и железнодорожный мосты повреждены. Боевики сделали все возможное, чтобы препятствовать движению по данным коммуникациям.

К уголовникам, сразу же получившим оружие, очень быстро присоединились их разномастные дружки. Коль уж город был отдан им на потеху, они не преминули воспользоваться таким милостивым подарком со стороны террористов. Начался повальный грабеж магазинов — продуктовых, промышленных, каких угодно. Тащили все, что только могли. Забирали у горожан автомобили, чтобы перевозить награбленное. Разбивали витрины, будто без этого нельзя было попасть внутрь магазинов. Брали в руки резаки и болгарки для того, чтобы вскрывать и потрошить банкоматы.

Когда первая волна грабежей схлынула, к полуразоренным торговым точкам стали присматриваться и те горожане, в которых взыграла жажда поживиться за счет всего этого бедствия. Они, как и большинство жителей Косинска, не понимали, что творится в городе, но при этом были уверены, что за колбасу, шубу или водку, украденную из магазина, отвечать не придется. Мол, все в конечном счете спишут на этих неизвестных вооруженных людей, которые подобно саранче налетели на город. О том, что наказание может последовать быстро, они даже не думали. Ведь уже к полудню горожанам стало ясно, что власти в Косинске нет. Есть только эти вездесущие боевики.

Клубы дыма, поднимающегося над разными районами Косинска, были очень хорошо видны с балкона второго этажа коттеджа, ранее снятого людьми Дамира Шахана. Вполне отчетливо слышались автоматные очереди и взрывы гранат. Коттедж располагался в выгодном месте. Используя мощный бинокль, отсюда при желании можно было разглядеть некоторые эпизоды осуществления боевиками активной фазы операции.

Именно этим Шахан и занимался. При этом на его лице играла безудержная улыбка. Выглядело это так, будто он не просто наблюдал за бедствиями, переживаемыми жителями городка, любовался ими и получал от этого наслаждение.

По большому счету, ему изначально было наплевать на этот город. Если он и радовался, то не столько самому факту бойни, устроенной в Косинске, сколько тому, что план, придуманный им, осуществлялся нормально, без серьезных пробуксовок. Это означало, что наступал новый этап активной фазы операции.

В нем была задействована еще одна группа боевиков. Ее главарь Леван Кантурия сейчас находился рядом с Шаханом и тоже рассматривал деморализованный город через мощную оптику. Мужчины оценивали ситуацию. Все их замечания и комментарии отличались спокойствием и хладнокровием.

— Патрик со своей группой, как видишь, уже много чего сделали. Я прав, Леван?

— Да, сработано профессионально, — согласился тот. — И очень быстро.

— Хорошая подготовка людей и фактор внезапности сыграли свою роль.

— Теперь пора действовать мне.

— Именно Патрик будет и дальше держать атмосферу накаленной. Однако скоро из ближайшего гарнизона против нас будут брошены военные. Со временем их развертывания неясно. Да и приказ Москвы они должны получить. Однако нам не стоит надеяться на то, что с этим дело затянется. Если не армия, то спецназ в Косинск прибудет в любом случае. Пока этого не произошло, нам нужно действовать. Ты прав в том, что наступает твоя очередь войти в игру.

В это время на одной из окраин города раздался очередной взрыв. Антенна мобильной связи, только что стоявшая вертикально, покосилась и начала медленно, но верно заваливаться набок.

— Видишь, как Патрик старается? — снова прильнув к биноклю, спросил Дамир.

Вопрос был скорее риторическим и ответа не требовал. Поэтому боевик лишь кивнул, соглашаясь с очевидным фактом.

— Так вот, — продолжал Дамир. — Пока в городе царят хаос и неразбериха, тебе и твоим бойцам необходимо взять Геннадия Борисова и сегодня же уйти вместе с ним в Москву. Наша прежняя договоренность остается в силе.

— Понятно. Один вопрос, босс.

— Спрашивай. Чего уж там, — с ухмылкой проговорил Шахан.

— Что будет с Патриком и его группой? Больше суток они не сумеют удерживать город.

— А больше и не надо, — бросил на это Шахан.

— То есть?

— Они продержатся ровно столько, сколько понадобится. А потом их ждет путь в никуда.

— Это как?

— В нужное время ребята получат сигнал и начнут прорываться из райцентра. По плану они должны будут бросить здесь всю технику, оружие и оставшиеся боеприпасы, уйти в леса и рассеяться там, чтобы потом поодиночке пробираться в Москву. — Главарь сделал многозначительную паузу, усмехнулся и пристально посмотрел на недоумевающего Левана. — Но это лишь по плану. Ты же понимаешь, что после всего, что произошло в городе, правительственные силы отрежут все пути для отступления. Через сутки в округе будет полным-полно солдат и спецназовцев. Мышь не прошмыгнет. А что уж говорить о наших красавчиках с Патриком во главе!

— Это значит, что они все погибнут при попытке прорвать оцепление?

— Что погибнут, это да. Тут ты прав. Только не в лесах, а здесь, в городе. У них нет приказа прорываться в Москву любой ценой. Они быстро поймут, что уйти им не удастся, и вернутся в Косинск. Во второй коттедж, снятый нами. Само собой разумеется, ребята будут косить под гражданских. Грибников, дачников, друзей, не вовремя приехавших на шашлыки. Но это им не поможет. Они прибудут во второй коттедж и укроются там в надежде переждать бурю. Однако их очень скоро накроет спецназ. Зная Патрика и его парней, я уверен, что так просто они сдаваться не захотят. Дадут бой. Спецназовцам же хватит получаса на то, чтобы уничтожить их всех до единого. Вот такая судьба ждет Патрика и его группу.

— А откуда уверенность в том, что спецназ сумеет их быстро найти?

— Внутренний голос мне подсказывает, что обязательно найдутся люди, которые сообщат властям о подозрительных типах, находящихся в кирпичном доме по такому-то адресу. Может, соседи или просто прохожие. Неважно. Главное, что к дому прибудет спецназ и сделает то, что должен, — проговорил Шахан, прямым текстом признаваясь в том, что настроен слить группу Патрика.

Нельзя сказать, что Кантурия был сильно удивлен данному обстоятельству. Однако признание главаря произвело на него определенное впечатление.

— Получается, что опытных бойцов придется принести в жертву? — проговорил он с вопросительной интонацией.

— Так надо, — очень спокойно сказал Дамир. — Воевать и умирать — такова их задача. Ради выполнения главного задания я готов пожертвовать не только своими людьми, но и всеми жителями этого поганого городишки.

Кантурия промолчал. Хотя смысл вопроса, который он мог бы задать, был очевиден. Не постигнет ли подобная участь его самого?

Шахан это уловил и попытался успокоить боевика заверениями в том, что ничего подобного не планируется.

Для того чтобы перевести тему разговора в другое русло, главарь спросил:

— Твоя группа в том самом составе, который оговаривался раньше? Или произошли какие-то изменения?

— Нет, все по-прежнему. Зибор Клепач, Дмитро Бедник, Соня Рутко и я. Мои бойцы находятся неподалеку и ждут приказа.

— Ну так отправляйся к ним и сообщи, что такой приказ поступил, — с натянутой улыбкой сказал Шахан. — Сейчас как раз самое время для того, чтобы вы взялись за дело. Действуйте согласно плану. Свяжемся условленным способом позже, когда все закончится. — Он похлопал боевика по плечу и вернулся в дом.

Геннадий Борисов, как и большинство горожан, был в ужасе от того, что творилось в Косинске. Понять, что происходит, было невозможно. Найти хоть какую-то информацию на этот счет не получалось. Телефонная связь пропала. Дозвониться брату не вышло. Интернет сначала работал с перебоями, а вскоре и вовсе тихо скончался. Радио молчало. В какой-то момент в доме исчезло и электричество. Борисов не знал, что боевики добрались до подстанции, с которой ток подавался в его район.

Находясь в информационном вакууме, Геннадий Дмитриевич пытался логически поразмыслить и предположить, что же могло случиться в его родном городе. Если бы не выстрелы и взрывы, можно было бы подумать, что произошла какая-нибудь техногенная катастрофа. Но в городе явно происходили боевые действия, поэтому вывод напрашивался самый неутешительный.

Борисов не оставлял надежд на восстановление мобильной связи и решил выйти из дома, предположив, что на улице телефон может заработать. Держа его перед собой, он вышел на крыльцо, покрутился так и эдак, но безрезультатно. Пенсионер собрался идти в сад, шагнул к ступенькам, ведущим с крыльца, и вдруг замер.

К дому подкатила какая-то машина. Это не могли быть соседи, их родственники или его брат Анатолий. Тот никогда не появлялся здесь вот так, без предупреждения.

От тревожного предчувствия у Геннадия Дмитриевича сдавило в груди. Он машинально спрятался за открытой дверью, которая вела в дом, и украдкой попытался высмотреть из-за нее, кто же там приехал и к кому именно. Бывший учитель сразу понял, что кто-то прибыл по его душу.

Из машины вышли люди. Ничуть не таясь, они держали в руках автоматы.

Один из них сверил по бумажке адрес и сказал остальным:

— Это здесь.

Вооруженные люди двинулись к калитке.

Борисову нужно было срочно прятаться. Первое, что пришло ему на ум, — укрыться в доме. Однако эта идея была совершенно никудышной. Спрятаться там было невозможно. Дом автоматически стал бы западней для своего хозяина. Даже в небольшом подвальчике, вход в который находился в передней комнате, притаиться было никак невозможно. Поэтому следовало предпринимать что-то другое, причем очень быстро.

Пенсионер лихорадочно размышлял. Вариантов имелось совсем немного, раз-два и обчелся. Вооруженные люди были уже возле самой калитки.

Геннадий Дмитриевич под прикрытием двери шмыгнул с крыльца в сторону сада и побежал между яблонями. Он стремился как можно скорее оказаться возле забора, который разделял его приусадебный участок от соседнего. Ограда была чисто символической — пара жердей, приколоченных к столбам, да ряд реек. Борисов знал, где именно можно их раздвинуть и проскочить на территорию соседей.

За его спиной слышались голоса боевиков, вошедших во двор. К счастью, они не заметили бегства хозяина дома и начали свое дело с обыска в его скромных апартаментах.

Однако это нисколько не успокаивало Борисова. По незапертым дверям и другим признакам люди с оружием все равно скоро поймут, что он не просто куда-то ушел из дома по своим делам, а убежал именно от них. Так что преследование могло начаться в любую секунду.

Наконец-то он добрался до заветного забора, раздвинул рейки и перелез к соседям. Позади себя бывший учитель слышал недовольные голоса боевиков. Он понял, что те направляются за ним следом. В подтверждение этому на том конце сада зашуршали ветки.

Беглец не стал оборачиваться. Он полагал, что это лишь отнимет у него драгоценное время, и ускорился настолько, насколько мог. Каждодневные пробежки, которые Борисов совершал на протяжении многих лет, не прошли даром. Какой-нибудь другой мужчина, его ровесник, наверняка выдохся бы еще на подходе к забору. Он же не ощущал усталости. Его угнетал лишь страх быть пойманным неизвестными вооруженными людьми.

На соседском участке практически не было садовых деревьев. Почти весь он был занят огородом. Это означало, что бежать здесь приходилось без прикрытия.

Борисов ускорился. Он промчался вдоль хозяйственных построек соседей, выходящих на участок, влетел в их двор, стремительно пересек его под лай пса, сидевшего на цепи, и через калитку выскочил на улицу. Геннадий Дмитриевич не стал отдыхать, побежал по опустевшей улице дальше. Он уже прикинул, куда следовало податься, чтобы укрыться от боевиков.

Борисов хотел добежать до переулка и свернуть туда раньше, чем его преследователи выберутся с соседского двора. Так они потеряют направление преследования. Это могло бы дать ему фору.

Геннадий Дмитриевич планировал по переулку добраться до заросшего пустыря, за которым начиналось старое кладбище. Он полагал, что там можно будет надежно спрятаться и пересидеть какое-то время. При всем страхе и тревожных мыслях об обстановке, сложившейся в Косинске, бывший учитель верил, что эта напасть не навсегда.

Он снова поднажал, еще быстрее понесся к переулку. Улица была пуста. Люди наверняка попрятались, боясь, что кровавый беспредел, творящийся в центре города, может накрыть и их частный сектор.

Борисов услышал лай соседской собаки. Через секунду раздался выстрел, и пес замолчал. Это означало лишь одно — преследователи очень скоро окажутся на улице и обязательно заметят беглеца.

Он снова прибавил ходу, хотя и был на пределе своих физических возможностей. До переулка оставалось всего десять метров. Но ведь от собачьей будки до калитки, ведущей на улицу, расстояние было куда меньшим! Боевики тоже преодолевали его явно не пешочком.

Однако, несмотря на свои опасения, Геннадий Дмитриевич сумел добраться до цели раньше, чем кто-то из преследователей вышел через соседскую калитку. Оказавшись в переулке, он несколько сбавил обороты, но все равно продолжал бежать, а не идти. До пустыря оставалось около полусотни метров. Вероятность добраться до него незамеченным была велика.

Наконец-то Борисов выбежал из переулка и приготовился юркнуть в заросли на пустыре. Но едва он покинул свою «беговую дорожку», как боковое зрение подало сигнал тревоги. В нескольких шагах от него находилась какая-то женщина.

Пенсионер невольно обернулся, чтобы убедиться в том, не показалось ли ему это от чрезмерной физической нагрузки и волнения. Он тут же получил более чем весомые доказательства того, что нет, ничего не померещилось.

Женщина, облаченная в камуфляж, мгновенно сорвалась со своего места, стремительно подбежала к Геннадию Дмитриевичу и нанесла ему выверенный удар в голову. Это была Софья Рутко из группы Кантурии.

Практически сразу на помощь к ней подоспели подельники. Пока беглец не пришел в себя, они поспешили сделать ему инъекцию. Шприц и необходимый препарат имелись у Дмитрия Бедника. Работали слаженно. Несколько человек, включая Рутко, держали Борисова, а Бедник орудовал шприцом. Бывшему учителю была введена достаточная доза специального вещества, которое полностью парализует волю.

В принципе, с человеком пенсионного возраста боевики могли справиться и безо всяких инъекций. Однако резвость, которую продемонстрировал бывший учитель, пытаясь сбежать, их сильно впечатлила. Поэтому инъекция, изначально предполагавшаяся в качестве запасного варианта, и была задействована для усмирения прыти этого пенсионера.

— Такое чувство, будто он не географ на пенсии, а отставной военный, — заметил Дмитро.

— Не преувеличивай, — бросил на это Кантурия, кивнул в сторону машины и приказал: — Тащите его, пока никто ничего не успел увидеть.

Борисова под руки потащили к автомобилю. Боевикам казалось, что улица совершенно безлюдна. Дверей или калиток, которые выходили в сторону пустыря, здесь почти не было.

Террористы имели твердую уверенность в том, что здешний люд попрятался по подвалам и другим укромным местам. Они считали, что всю эту возню с захватом и переносом Геннадия Дмитриевича в машину не увидит никто из жителей частного сектора.

Однако боевики ошибались. За невысоким забором, стоявшим на краю переулка, за ветками яблони притаились пожилая женщина и ее внучка. Они стали свидетелями того, как люди с оружием схватили Борисова, сделали ему укол и потащили прочь.

На военном аэродроме, расположенном в Подмосковье, проходило построение боевой группы «Шторм», находившейся в ведении антитеррористического управления. О бойне, начавшейся в городе Косинске, спецслужбы узнали довольно быстро. Когда боевики начали обстреливать районное отделение ФСБ, соответствующая информация была немедленно отправлена в Москву. Никто не мог предположить, какие масштабы примут действия неизвестных террористов, внезапно атаковавших данный районный центр.

На пронзительно синем небе ярко светило солнце. Самолеты заходили на посадку и шли на взлет. Шум двигателей не унимался ни на минуту. Место, где происходило построение, находилось за ангарами, чуть в стороне от основных взлетно-посадочных полос. Здесь же находился вертолет «Ми-8», готовый к старту.

Перед строем бойцов «Шторма» стояли несколько высоких чинов из антитеррористического управления. Среди них был начальник этого ведомства генерал-майор Муравьев Николай Александрович. Рядом с ним находились его заместитель полковник Виноградов Павел Владимирович и начальник отдела радиоэлектронной разведки и борьбы подполковник Нестеров Евгений Александрович. В их взорах и выражениях лиц замечалась напряженность.

Трагические события, происходящие в Косинске, вызывали у них не просто негодование и праведный гнев, но и желание как можно скорее уничтожить обнаглевших террористов. Муравьев выступал перед бойцами. При этом он не только инструктировал их, но и напутствовал.

— Вы все профессионалы, опытные люди, — проговорил Николай Александрович, обращаясь к членам боевой группы. — У большинства из вас за плечами участие не в одной спецоперации. Вы в отменной физической форме. Каждый отлично вооружен и оснащен всем необходимым. Я уверен, что все это в совокупности станет залогом успешного проведения операции в Косинске. Вам уже известно, что какие-то сволочи устроили там самую настоящую резню. Первыми подверглись нападению сотрудники правоохранительных органов и спецслужб. Но глупо было бы думать, что террористы ограничатся лишь этим. Свое оружие они обратили и против мирных жителей. У нас пока нет точных данных, но есть основания полагать, что численность жертв среди населения Косинска уже перевалила за сотню. Стрельба и взрывы продолжаются там до сих пор. Какова цель зверья, затеявшего все это, сейчас доподлинно неизвестно. Сами они никаких требований не выдвигали, лозунгов не провозглашали. Оперативных данных, имеющихся у нас, недостаточно для того, чтобы точно сказать, кто это такие. Поэтому в ходе операции вам предстоит еще и получить какие-нибудь сведения на этот счет. Связь в случае необходимости осуществляют командир группы или его заместитель. Напоминаю, что мой позывной — Центр. У полковника Виноградова — Центр-два. У подполковника Нестерова — Береза. Прошу командира и его заместителя озвучить свои позывные.

— Шторм, — доложил командир группы Никонов Артем Алексеевич.

— Шторм-два, — проговорил его заместитель Блохин Вадим Вячеславович.

— Какой позывной используется в случае гибели командиров? — спросил Муравьев, обращаясь к одному из бойцов группы.

— Шторм-три с добавлением личного внутреннего позывного, — четко ответил тот.

— Правильно. Все помнят свои внутренние позывные?

— Так точно! — дружно ответили бойцы.

Начальник антитеррористического управления сказал еще несколько слов и отдал приказ загружаться в вертолет. Это было сделано очень быстро. Через несколько минут «Ми-8» взмыл ввысь и взял курс на Косинск.

Провожая взглядом винтокрылую машину, генерал достал сигарету и закурил. Ситуация все-таки оставалась весьма неопределенной. Результаты антитеррористической операции предсказать никто не мог.

Члены группы «Шторм» были полны решимости вырвать этот подмосковный город из когтей террористов, появившихся неизвестно откуда. Для этого, как правильно отметил начальник антитеррористического управления, у них хватало и опыта, и снаряжения.

Командир группы Никонов, его заместитель Блохин, а также связист старший лейтенант Павел Крюков имели на вооружении пистолеты Макарова и автоматы «АК-74». Так же был снаряжен и сапер группы старший лейтенант Виктор Субботин. Сергей Носов, пребывающий в том же звании, взял с собой пулемет Калашникова. У четвертого офицера группы, лейтенанта Андрея Гусева имелся «РПГ-7».

В состав группы входили и снайперы-ликвидаторы. Прапорщики Денис Дьячков и Игорь Бобылев вооружились снайперскими винтовками Драгунова. У Романа Колобова, Ильи Зайца и Михаила Сахарова были бесшумные «винторезы». Врач группы капитан Александр Сорокин имел «АК-74». Все без исключения прихватили с собой немалый запас гранат.

Связист был оснащен спутниковой станцией «Вега». У каждого члена группы были портативные радиостанции. Внутренними позывными служили числительные согласно списку группы. То есть командир «Шторма» майор Никонов назывался Первым, а врач группы капитан Сорокин — Двенадцатым. Во время переговоров по рации было запрещено называть какие-либо фамилии, имена, воинские звания и даже прозвища. В случае перехвата радиопереговоров противник не должен был ничего узнать о тех людях, которые противостояли ему.

Все бойцы прекрасно понимали, на какой риск они идут, отправляясь в город, захваченный боевиками, возникшими черт знает откуда. Однако борьба с терроризмом была их работой и долгом. Как бы высокопарно это ни звучало.

На окраине Косинска сейчас было вполне спокойно. Сюда доносились лишь глухие отзвуки выстрелов. Здесь, в промышленной зоне, боевиками заранее был снят большой гараж, разумеется, на подставное имя.

Именно сюда группа Левана Кантурии прибыла после захвата Геннадия Борисова. Их машина стояла посередине гаража. Чуть в стороне приткнулся микроавтобус. Люди Левана и их подельники, обеспечивавшие охрану, стояли неподалеку и беседовали.

Мужики нахваливали единственную среди них женщину — Софью Рутко, рассказывали, как мастерски она нейтрализовала Борисова, убегающего от них. При этом они заметно приукрашивали ситуацию, чтобы польстить своей напарнице. Сама Софья воспринимала эту болтовню вполне спокойно. Она сдержанно улыбалась, курила сигарету и никак не комментировала то, что слышала.

Разговор подельников оказался довольно коротким. Группа Кантурии не должна была медлить с дальнейшим осуществлением задачи, поставленной Дамиром Шаханом. Ситуация в городе могла начать изменяться не в пользу боевиков уже в самом скором времени. Поэтому слишком долгий отдых был чреват печальными последствиями.

Леван взглянул на часы и заявил:

— Пора.

Его боевики попрощались с подельниками, остававшимися в гараже, и направились к микроавтобусу. Машина, на которой они ездили по Косинску и доставили сюда похищенного Геннадия Борисова, оставалась здесь. Судя по всему, она подлежала уничтожению.

По крайней мере, именно так это понимал сам Кантурия. Выяснять такие мелочи ему не хотелось. Его заботило выполнение задачи, поставленной лично перед ним и группой, которой он командовал. Проблемы остальных боевиков Левана не интересовали. Тем более что он знал, какая судьба уготована ударной их части во главе с Патриком.

Боевики уселись в микроавтобус. За рулем находился Зибор Клепач. Все остальные сидели позади него. Зибор завел двигатель и повел машину к воротам. Несколько подельников уже успели дойти до них и открыть.

Клепач посигналил им на прощание. Они в ответ подняли руки и помахали штурмовикам, уезжающим на задание. Новенький микроавтобус вполне обыкновенного вида выехал из гаража и покатил по промышленной зоне.

Водитель успел хорошо изучить маршрут, поэтому петлять ему не пришлось. Минут за десять группа Кантурии сумела выбраться за пределы городка и выехать на трассу, которая вела на Москву.

На лобовом стекле в левом нижнем углу, если смотреть снаружи, был приклеен пропуск особого образца. Такие в народе называют вездеходами. Наличие подобного документа решает множество проблем на дороге, избавляет водителя от проверок со стороны ДПС и других служб.

Да, при необходимости Кантурия и его люди смогли бы дать бой любому патрулю. Однако на данном этапе цель у группы была иной — доставить пленника в столицу без каких-либо приключений. Поэтому вступление в бой допускалось лишь в самом крайнем случае. Впрочем, оружие у каждого члена группы все равно оставалось под рукой, наготове.

Вертолет с бойцами антитеррористической группы «Шторм» приземлился на северо-восточной окраине Косинска. Бойцы успешно высадились и после минутного инструктажа, проведенного майором Никоновым, двинулись непосредственно в город.

Они перемещались так, чтобы не демаскировать себя раньше времени, не по улице, которая вела в окраинный микрорайон, а по узкой тропинке, тянущейся вдоль гаражей, принадлежащих здешним автолюбителям. С одной стороны их прикрытием был бетонный забор, а с другой — плакучие ивы.

По улице промчался автомобиль, из которого доносились бессвязные крики. Несколько бандитов, освобожденных боевиками, и мародеров, примкнувших к ним, ехали на городскую окраину. Все они находились в состоянии опьянения, как алкогольного, так и наркотического.

Террористы надоумили их отправиться сюда на перехват вертолета, появление которого заметили. Боевики, обреченные на гибель собственным боссом, решили подставить своих временных союзников. Хотя слово «союзники» в данном случае звучало слишком красиво.

Весь этот сброд, вошедший в раж, совершенно утратил связь с реальностью. Одно дело — нападать на беззащитных мирных горожан и грабить магазин, и совсем другое — вступать в схватку с профессиональными бойцами. Но они не уловили этого очевидного несоответствия и помчались к месту предположительной посадки вертолета.

О том, что неподалеку, за ивами, на автомобиле проехали вовсе не мирные жители, бойцы «Шторма» догадались сразу. Командир, не останавливая движение группы, по цепочке передал команду о дальнейших действиях. Радиостанции пока использовать было нецелесообразно, так как бойцы шли довольно плотно. Получив приказ, члены группы несколько ускорились.

Бандиты тем временем прибыли на место. Естественно, ни вертолета, ни бойцов, высадившихся из него, они там не увидели. В связи с этим между ними даже началась перепалка. Мол, зачем мы сюда приехали, лучше бы грабанули супермаркет и прочее в таком же духе. Еще немного, и могла бы завязаться драка.

Однако среди этих субъектов нашелся авторитет, который сумел слегка успокоить приятелей, направить их энергию в иное русло.

— Кто-то из вас когда-нибудь убивал спецназовца? — спросил он.

Вся орава в один голос ответила, что нет.

— Это легко можно исправить. Нужно только найти этих ментовских засланцев, прилетевших в голубом вертолете, и порешить их! — возбужденно проговорил авторитет.

Толпа, восхищенная этой идеей, взвыла. Весь этот сброд, одурманенный алкоголем и наркотой, снова увидел смысл в своих действиях.

Они еще раз осмотрелись, хотели выяснить, куда могли податься ментовские засланцы, как эти животные стали между собой называть бойцов антитеррористического центра, высадившихся с вертолета. Один из бандитов, отличавшийся особым чутьем, указал на дорожку возле гаражей.

— Я сам когда-то служил. Знаю, что нужно маскироваться, — проговорил он. — Вот где они могли пройти.

Вооруженные бандиты двинулись к гаражам. Они были готовы стрелять в любого, кто появится на их пути. Однако спецназовцев нигде не было. Уже заканчивался бетонный забор, начинали маячить впереди постройки частного сектора и многоэтажки, стоявшие за ними. Негодяи остановились.

— Где же они?

— Успели уйти в город?

— Наверное, ошибочка вышла.

Через дорогу возле одного из домиков частного сектора перебежала девчонка. Видимо, она рискнула выйти из одного дома, чтобы попасть в другой. Наверное, глупышка полагала, что раз на улице затишье, то можно будет проделать это более-менее безопасно. Но вышло так, что она попала под взоры хищного кровожадного зверья.

— Пацаны, гляньте, какая краля чешет! — брызжа слюной, воскликнул один из бандитов.

Глаза у всех загорелись пуще прежнего. Они были готовы помчаться за девчонкой. Ясно, с какой целью.

Однако внезапно и почти одновременно прозвучали несколько странных хлопков. Трое бандитов тут же свалились на землю. Голова каждого была пробита снайперской пулей. Пока остальные пытались сообразить, с чего бы это их дружки споткнулись, их накрыл перекрестный огонь. Часть бойцов «Шторма» била по ним с крыш ближайших гаражей, остальные — с деревьев. Ликвидация заняла менее минуты.

Бойцы осмотрели тела бандитов. Майор Никонов приказал подчиненным собрать оружие. Его нельзя было оставлять здесь. Мало ли в какие руки оно могло потом попасть.

Девчонка, на которую пытались наброситься бандиты, благополучно успела скрыться. Она и выразила бы благодарность своим спасителям, да боялась, так как не знала, кто они такие.

Бойцы на этом моменте не зацикливались. Им нужно было продолжать выполнять свое задание. Как раз на связь вышел центр. Старший лейтенант Павел Крюков принял новые сведения, которые должны были помочь группе «Шторм» скорректировать свой маршрут при продвижении к центральной части Косинска.

Эти данные антитеррористическое управление получало при помощи так называемого дрона — беспилотного летательного аппарата или сокращенно БПЛА. Он был направлен в небо над Косинском почти параллельно со стартом «Ми-8», на борту которого находилась группа «Шторм». Дрон уже успел отснять немало ценного материала. В антитеррористическом управлении его очень быстро обрабатывали и передавали в группу.

Так были засечены несколько точек, где отмечались скопления вооруженных людей. Командир сверился с планом города, попутно нанес на него эти места.

На тот момент речь шла о трех районах, где присутствовали вооруженные люди. Предположительно это были уголовные элементы, получившие оружие от костяка террористической банды и захватившие его в процессе разграбления города.

Тот факт, что это были не обученные террористы, затеявшие всю эту заваруху, а самые обыкновенные уголовники, задание облегчал мало. Не исключалась и вероятность того, что в каждой такой вот группе находились и профессионалы в качестве своеобразных советников.

Подобные предположения брались не с потолка, а исключительно из материалов, полученных с помощью беспилотника. На фотографиях большинство вооруженных людей было в гражданской одежде. Но во всех трех случаях среди них оказывался кто-нибудь в камуфляже.

В первой точке, поликлинике, камуфлированный тип был один. В двух других, школе и супермаркете, было замечено по два человека, одетых таким вот образом. Конечно, все это могло оказаться всего лишь совпадением, странным стечением обстоятельств. Однако бойцам группы стоило знать о таких вещах.

Никонов отчитался о ликвидации группы бандитов на городской окраине. На этом сеанс связи закончился. Потом командир уточнил задачу своих бойцов.

Они выдвинулись к поликлинике, рассредоточились, пересекли дорогу и оказались возле домов частного сектора. Те были ориентированы таким образом, что в сторону дороги не выходило ни окон, ни дверей. Здесь были сплошь заборы либо глухие стены.

Вдоль них спецназовцы и двинулись, зная, что частный сектор заканчивается через сто пятьдесят метров. Дальше начинался микрорайон, застроенный многоэтажками. Одним из первых зданий, стоявших с этой стороны, как раз и была поликлиника.

По сведениям, полученным с БПЛА, порядка десяти вооруженных людей находились на площадке перед лечебным учреждением. Судя по снимкам, о захвате и удержании заложников речь не шла. Однако спецназовцам следовало быть предельно осторожными на случай, если это все-таки приключилось.

Свернув на улицу, ведущую к поликлинике, бойцы разделились, чтобы работать автономно, поддерживая связь при помощи портативных радиостанций. Никонов, Блохин, Носов использовали мощные бинокли, имевшиеся в их снаряжении.

Сразу бросались в глаза последствия взрыва антенны мобильной связи. Она рухнула и свисала с полуразрушенной крыши здания.

Людей за окнами поликлиники видно не было. Ни персонала, ни посетителей. А вот на площадке перед зданием действительно сгрудились вооруженные мордовороты. Из динамиков автомагнитолы разносились по округе песни. На капоте другой машины была расстелена клеенка, на ней стояли выпивка и закуска — явно из награбленного.

Бандиты праздновали, смеялись, кричали, стреляли в воздух. Краденая водка и вольница, неожиданно свалившиеся на них, одурманивали их сознание, и без того весьма мутное. В противном случае они могли бы сообразить, что праздновать-то, в сущности, нечего. Даже по уголовным понятиям.

Никонов по рации обратился к бойцам и спросил, видят ли они среди уголовников боевика в камуфляже. Один за другим отчитались все спецназовцы. Оказалось, что никто такового не замечал. У командира возникло несколько предположений. Тот мог находиться в здании либо уйти, бросив бандитов на произвол судьбы.

— Седьмой, Восьмой, Девятый! Проникнуть в здание! Проверить на наличие гражданских, — отдал распоряжение командир. — Десятый, Одиннадцатый! В продуктовый магазин через дорогу от клиники. Засесть. Держать на прицеле самых шумных и активных. Ждать нового приказа!

Бойцы, словно тени, разошлись в разные стороны и направились туда, куда приказал Никонов. Снайперы-ликвидаторы устроились в универсаме, разграбленном мародерами. Оттуда открывался прекрасный обзор всей площадки, на которой скопились пирующие бандиты.

Почти всех их можно было уничтожить за несколько секунд. Однако самодеятельность в принятии таких решений не допускалась. Ведь бойцы «Шторма» не знали, что происходило в самом здании поликлиники. Если там были заложники и боевики, которые не светились, то в ответ на отстрел подельников могла начаться резня. Поэтому ликвидаторы пока не получали приказа. Командир же ожидал информации от снайперов, отправленных на разведку в здание.

Бойцы проникли на первый этаж поликлиники с левого крыла. В вестибюле маячили какие-то тени, но снайперы решили проверку первого этажа оставить напоследок. Они по лестнице поднялись на третий, обшарили его полностью и никого не нашли. Та же картина была и на втором этаже. Бойцы доложили об этом Никонову и вернулись на первый этаж.

В вестибюле слышался смех. Там беседовали несколько человек. Судя по содержанию их разговора, это были бандиты. Снайпер Дьячков умудрился незаметно пробраться к гардеробу и прошмыгнуть за дверь, ведущую туда. Его товарищи оставались неподалеку.

В зеркале, висевшем на стене, отражались трое вооруженных людей. Они сидели на креслах справа от выхода. Из их слов следовало, что заложников в здании нет. Человек в камуфляже что-то втолковывал двум подельникам в обычной гражданской одежде. Прапорщик Дьячков жестами дал понять своим товарищам, что пора действовать.

Бобылев тихо сообщил обо всем Никонову. Майор принял решение и начал короткий обратный отсчет от трех. Как только он произнес «ноль», снайперы, засевшие в вестибюле, открыли прицельный огонь по тройке болтающих боевиков.

Остальные немедленно начали поливать очередями бандитов, которые выпивали и закусывали на площадке перед поликлиникой. Уголовники не успели даже дернуться, чтобы поднять свое оружие.

Потом снайперы прочесали весь первый этаж. В одном из кабинетов, расположенных там, они обнаружили жуткую картину — труппы персонала и посетителей, сваленные в кучу. Зачем бандиты собрали всех убитых в одном помещении, ясно не было.

Бойцы группы соединились, собрали трофейные боеприпасы. Оружия уже было слишком много, чтобы тащить с собой еще и его. Капитан Блохин посоветовал товарищам привести захваченные стволы в негодность и спрятать их где-нибудь в поликлинике. Так они и сделали.

Следующим объектом, к которому направились спецназовцы, была школа. Из центра сообщили, что беспилотник-дрон сумел перехватить разговор боевиков, базировавшихся в этом учебном заведении. Из него следовало, что внутри школы находились только эти негодяи. Ни учителей, ни техперсонала, ни детей там не было.

Эти сведения несколько облегчали работу бойцов «Шторма». Им оставалось лишь добраться до точки и разгромить еще один очаг заразы в виде вооруженных уголовных элементов и их «комиссаров».

Школа располагалась в полутора километрах от поликлиники. Согласно данным БПЛА, бандиты скопились в районе баскетбольной площадки. Командир принял решение разделиться. Половина бойцов должна была проникнуть внутрь школьного здания и обыскать там все. Остальным поручалось заблокировать бандитов на спортивной площадке.

На подходах к учебному заведению все выглядело вполне мирно. Лишь войдя на школьный двор, бойцы услышали не детский смех и радостные возгласы, а дикое ржание бандитов. Пятеро мужчин бегали по баскетбольной площадке с мячом. Двое сидели на ближайшей скамейке. Рядом с ними грудой лежали автоматы.

Спецназовцы разделились, как и было условлено. Школа представляла собой двухэтажную постройку послевоенного времени. Часть группы проникла внутрь здания и начала прочесывать кабинеты один за другим. Приоритет в поиске был за снайперами, на вооружении которых имелись пистолеты с глушителями.

Бойцы «Шторма» обыскали все здание. Они хотели даже заглянуть на чердак, однако на люке висел замок, покрытый пылью. Этот факт неопровержимо доказывал, что туда давно никто не забирался.

Спецназовцы спустились на первый этаж, координируя свои передвижения с действиями второй части группы. Она к тому времени незаметно для уголовников взяла их в своеобразные тиски. Все пути отхода бандитов были перекрыты. Ни влево, ни вправо от баскетбольной площадки они уйти не могли — обязательно наткнулись бы на вооруженных бойцов «Шторма».

Остальные же две стороны блокировались самим школьным зданием и высоким бетонным забором, за которым находился яблоневый сад, принадлежащий жителям частного сектора. Представить, что бандиты станут карабкаться через это ограждение, было просто невозможно.

Первыми в бой вступили снайперы. Они завалили тех двух боевиков, которые сидели на скамейке и сторожили оружие остальных. «Баскетболисты» заметили, что их подельники моментально слегли, бросились к автоматам. Тут же по ним был открыт огонь. Троих практически сразу скосило пулями.

Четвертый успел схватить свой автомат, передернул затвор и принялся стрелять наобум вокруг себя. Инстинкт самосохранения заставил его рухнуть на землю, чтобы уменьшить риск схватить пару-тройку спецназовских пуль. Он продолжал отстреливаться лежа.

Тем временем пятый, который оказался хитрее остальных, начал палить из пистолета, который имелся у него при себе. От пуль противника он прятался за щитом, на котором было укреплено баскетбольное кольцо. Если его подельник с автоматом стрелял куда попало и орал что-то про ментов поганых и волков позорных, то этот действовал тихо, а стрелять старался, хоть как-то прицеливаясь.

Бойцов «Шторма» данное сопротивление напрягало. Конечно, можно было забросать баскетбольную площадку гранатами и так погасить очаг сопротивления. Однако спецназовцы думали о будущем. Они понимали, что через несколько дней ситуация в городе стабилизируется. Первого сентября дети пойдут в школу, у них будут уроки физической культуры. Им не хотелось оставлять здесь землю, изрытую взрывами гранат, разорять спортплощадку. Тем более что имелись и другие варианты подавления вооруженного сопротивления.

Никонов отправил двух снайперов-ликвидаторов обратно в школьное здание. Те уловили суть его замысла буквально на лету, быстро поднялись на второй этаж, вошли в кабинет истории. Самым трудным оказалось открыть окна, не создавая при этом шума.

Бойцы быстро придумали, что надо делать в такой ситуации. Один из снайперов встал с винтовкой наготове. Второй в это время резко распахнул окно, и его напарник незамедлительно произвел два выстрела. Бандит с автоматом умолк. Его подельник уронил пистолет и схватился за плечо, пробитое пулей.

— Не стреляйте! — заорал он. — Я сдаюсь! Пожалуйста!.. Я здесь случайно оказался! Я не виноват! Меня заставили!

Подобными криками бойцов «Шторма» удивить было сложно. Они не раз слышали такое и раньше, во время проведения других операций, поэтому хорошо знали, что за такими заявлениями может таиться все, что угодно. Стрелки не выпускали этого субъекта из-под прицелов. Мало ли что он учудит.

— На край площадки с поднятыми руками! — прокричал ему капитан Блохин.

— Не стреляйте! Я сдаюсь! — в который уж раз повторил боевик и с поднятыми руками побрел к указанному месту.

Поравнявшись с трупом подельника, лежавшим посреди площадки, бандит резко упал на землю. Он схватил автомат убитого, открыл стрельбу и покатился в сторону скамеек. Бойцы мгновенно ответили на это шквальным огнем.

Негодяй пытался укрыться от пуль за скамейками и трупами бандитов. Видимо, он полагался на чудо, надеялся в одиночку провести бой с элитной антитеррористической группой. Его иллюзии подогревало наличие нескольких автоматов, оставшихся лежать на скамейках.

Майор Никонов связался со снайперами-ликвидаторами. Те доложили, что уголовнику удалось прикрыться, прямыми выстрелами его достать нельзя. Командир приказал простреливать все ближайшее от уголовника пространство.

— Чтобы этот ублюдок не смог даже головы поднять! — распорядился Никонов.

Ликвидаторы принялись выполнять приказ. Пули полетели в скамейку, в асфальт, в автоматы, лежащие рядом. Такой обстрел и в самом деле заставил боевика прекратить огонь и чуть ли не зарыться в землю, на которой он лежал. Командир быстро уловил этот момент и отдал необходимые распоряжения по рации.

Снайперы-ликвидаторы прекратили огонь. Часть группы, находившаяся слева от площадки, перешла в наступление. При этом бойцы вели огонь на поражение. Свинцовый град накрыл негодяя.

Следы ранений были отчетливо видны на его спине. Левая рука дернулась, как казалось со стороны, в предсмертной судороге. Однако один из бойцов заметил, что в ладони боевика находилась граната. Он зычно оповестил об этом товарищей. Все бросились врассыпную, чтобы не поймать осколки. Взрыв прогремел через пару секунд и добил бандита.

При осмотре выяснилось, что это был не простой бандит, а один из тех, кого бойцы «Шторма» условно назвали советниками или комиссарами. Они не распознали его сразу лишь потому, что он снял свой камуфлированный китель и бегал по баскетбольной площадке в черной майке. Никаких документов или еще чего-нибудь, что помогло бы идентифицировать его личность, при нем не было.

Командир сообщил обо всем в антитеррористическое управление. Информация, переданная им, подтверждала предположения о том, что группами бандитов и мародеров, действующими вне центра Косинска, руководят ставленники террористов, устроивших бойню на главных улицах города.

Вместе с тем было понятно, что и они всего лишь исполнители чьей-то воли. Этот кукловод пока оставался в тени.

Генерал-майор Муравьев заверил бойцов в том, что работа по выяснению данного обстоятельства ведется. «Шторм» получит эти данные сразу же, как только они будут добыты. Сама же группа должна была продолжать свой антитеррористический рейд.

Следующей точкой, где при помощи беспилотника было отмечено скопление вооруженных людей, был супермаркет, принадлежащий одной из популярных сетей. Он располагался в трех километрах от школы, в неглубокой низине. Застройщики использовали для возведения здания пустырь, находившийся между новостройками и участком промышленной зоны.

Судя по данным, полученным с дрона, вооруженные люди засели внутри супермаркета. Если они и выходили оттуда, то только для того, чтобы встретить очередную машину, набитую мародерами. Как они там между собой договаривались, известно не было.

Не знали бойцы «Шторма» и о том, в каком состоянии находились вояки, удерживавшие супермаркет. Правда, на этот счет существовало вполне логичное предположение. Большинство бандитов могли быть вдрызг пьяны. Вскоре спецназовцам предстояло проверить, так ли это на самом деле.

Чтобы выдвинуться к супермаркету, бойцам следовало пересечь одну улицу частного сектора, не снесенного в свое время. За ней тянулась череда многоэтажных жилых домов, среди которых стоял и супермаркет.

В частном секторе спецназовцы держались тенистой стороны, мгновенно реагировали на любые подозрительные движения или звуки, раздававшиеся поблизости. В большинстве случаев за этими внешними раздражителями не таилось ничего опасного. Но бойцам все равно нужно было быть начеку.

Жителей ни в частном секторе, ни в районе многоэтажек видно не было. Город словно обезлюдел. Если кто-то и появлялся на виду, то с большой долей уверенности можно было сказать, что это не мирный горожанин.

На дороге между домами частного сектора и микрорайона нарисовалась машина. Бойцы постарались укрыться, дабы не попасться на глаза водителю и пассажирам. Командиры сразу же взялись за бинокли. Если в первую секунду они еще раздумывали, не мирные ли это жители, то после обращения к мощной оптике всякие сомнения растаяли.

В легковушке находилось четверо мужчин в гражданской одежде. Из окон машины торчали автоматные стволы. На мирных жителей, пострадавших от террористов, эти фрукты явно не были похожи. Бандиты и мародеры мчались куда-то, чтобы продолжить грабежи, насилие, убийства. По всей видимости, это им нравилось.

Пока машина не проехала, майор Никонов отдал приказ лейтенанту Гусеву уничтожить ее из гранатомета. Андрей будто ждал этого приказа, быстро привел «РПГ-7» в боевую готовность, взял на прицел легковушку с вооруженными бандитами, улучил подходящий момент и выстрелил. Граната устремилась к цели.

Водитель попытался увести машину в сторону. Ничего не говоря пассажирам, он резко повернул. Его подельники возмущенно загудели, но в следующую секунду граната достигла цели. Раздался взрыв. Легковушку разорвало в клочья и разбросало в разные стороны. Вся четверка бандитов была уничтожена.

Спецназовцы подождали буквально две-три минуты. Они предполагали, что на звук взрыва сбегутся другие бандиты. Небольшая группка вооруженных мужчин и в самом деле появилась на дороге со стороны микрорайона.

— Да, видимо, после нас здесь еще придется со многими мерзавцами разбираться. Крыс хватает, — заметил капитан Блохин.

— Сейчас мы этим крысам устроим праздник, — спокойно сказал майор Никонов и отдал новый приказ, касавшийся снайперов.

Те быстро выбрали себе цели, а затем одновременно выстрелили. Четверо бандитов рухнули на землю, словно споткнулись. Пятый недоуменно посмотрел на них, поднял автомат и был готов стрелять вокруг себя. До спецназовцев он, возможно, и не достал бы, но вполне мог попасть в окна ближайших домов.

Прапорщик Заяц среагировал мгновенно. Бандит не успел нажать на спусковой крючок. Он получил снайперскую пулю в голову.

Новые данные, переданные бойцам «Шторма» из антитеррористического управления, позволили им выбрать самый удобный путь к супермаркету. Это здание располагалось так, что с трех его сторон имелись довольно широкие свободные площадки. Расстояние до ближайших сооружений составляло метров пятьдесят, а то и все восемьдесят.

Естественно, бросаться в бой через это открытое пространство было бы верхом безрассудства. Вероятность того, что уголовники никак не охраняли свое пристанище, конечно, была довольно высокой, но перспектива стать легкой мишенью для них спецназовцев нисколько не прельщала. Поэтому информация о том, что подсобные отсеки магазина почти вплотную прилегают к одной из многоэтажек, оказалась очень даже кстати.

Бойцы пересекли ближайший двор, затем прошли еще два квартала. После чего они оказались у подворотни, ведущей к супермаркету. Точнее сказать, к тыльной его части.

— По оперативным данным, внутри находятся только бандиты и мародеры. Продавцы и другой персонал разбежались. То же касается и покупателей. Однако все равно остаемся предельно внимательными. Вдруг кто-то из мирных граждан по какой-то причине остался в супермаркете, — сказал майор Никонов бойцам.

От подворотни до входа в подсобное помещение супермаркета было менее десяти метров. С тыльной части магазина имелись лишь три небольших окошка. Да и те располагались чересчур высоко, и вряд ли кто-то мог оттуда увидеть передвижение спецназовцев. Члены антитеррористической группы один за другим бегом преодолели это расстояние и оказались внутри здания.

Бойцы быстро осмотрели складские и кухонные помещения. Они были разграблены. Местами замечались следы крови. Трупов нигде не было. Складывалось такое впечатление, что люди отсюда убежали сразу же после начала атаки на супермаркет. Это было видно по личной одежде и другим вещам, оставленным здесь. Хотя к ним уже явно успели приложить свои лапы грабители и мародеры.

На стене висел подробный план здания с отмеченными путями для эвакуации во время пожара или другой чрезвычайной ситуации. Для спецназовцев он точно было полезен. Они увидели, что из хозяйственных помещений в торговый зал вели три выхода. Один к хлебному отделу, второй — к кулинарному, третий — к мясному и рыбному.

Присутствие бандитов отмечалось в винно-водочном отделе. Именно оттуда доносились пьяные крики, смех и звон посуды. Это, однако, не означало, что все мерзавцы до единого располагались исключительно там. Поэтому деление группы «Шторм» на три части было вполне оправдано.

Каждая четверка во главе с офицером отвечала за определенный участок торгового зала. Они выдвинулись туда синхронно. Первая группа под командованием лейтенанта Носова отправлялась через ряды с овощами, фруктами, водами, соками, крупами и макаронами. Вторая четверка, во главе которой стоял капитан Блохин, шла через отдел, где торговали колбасой и сыром. Третья, возглавляемая лично майором Никоновым, должна была пройти через молочный отдел и ряды со сладостями. От них до водки с вином было рукой подать.

Первым, что бросилось в глаза всем без исключения, стали разграбленные полки. Нет, некоторая часть товаров еще оставалась на своих местах. Но было вполне очевидно, что здесь уже успели поживиться грабители.

Первые две четверки добрались до самых касс. Бандитов по пути они не встретили. За кассами находились несколько салонов, где продавалась электроника и другая техника, располагались аптека и филиалы нескольких операторов мобильной связи. Там все было разгромлено и разбито.

Внутри одного из салонов бойцы заметили двух вооруженных типов, игравших в карты. Никакого общения по рации с Никоновым на данном этапе операции не предусматривалось. Переговоров с людьми, взявшими в руки оружие, быть не могло. В дело вступил снайпер-ликвидатор прапорщик Заяц. Используя пистолет с глушителем, он без лишнего шума уложил обоих уголовников.

Со стороны винно-водочного отдела продолжали доноситься голоса. Преступники, находившиеся там, не заметили приближения спецназовцев. Бойцы четверки Никонова рассредоточились, чтобы было удобно вести стрельбу. Их товарищи из других групп успели незаметно пересечь ряд касс и заблокировать два главных входа в супермаркет.

Майор Никонов кивнул прапорщику Дьячкову. Тот поднял с пола жестяную банку с чаем и швырнул в угол, заваленный пустыми бутылками из-под крепкого алкоголя. Бандиты несколько подтормаживали, но все же подскочили со своих мест.

— Это еще что за херня?! — недовольным голосом закричал один из них.

В этот самый момент четверка Никонова открыла огонь по скоплению вооруженных мерзавцев. Пули летели через пирамидальные стеллажи с винами, разграбленные еще не до конца. Разбитое стекло разлеталось в разные стороны. Вино заливало пол.

Бандиты падали в эти лужи, пытаясь спастись от обстрела. Двое уголовников сразу рванули к крайней кассе и попытались выбежать из зала. Однако там их ждал сюрприз в виде четверки капитана Блохина. Преступники вскинули автоматы, собираясь обстрелять спецназовцев, но те их опередили, открыли огонь первыми.

Стрельба в винно-водочном отделе тоже продолжалась. Как минимум двое преступников были убиты, но еще несколько оставались живы и отчаянно сопротивлялись. Одним из выстрелов с их стороны был ранен прапорщик Дьячков. Пуля задела его левую руку.

Несмотря на ранение, спецназовец не прекращал бой. Он рванул к шкафам с посудой, поднатужился и стал сваливать их туда, где засели бандиты. Кастрюли, сковороды, тарелки и прочая домашняя утварь полетели на преступников.

Прапорщик тут же возобновил стрельбу. Напарники дружно поддержали его. Очаг сопротивления был подавлен. Среди убитых оказались и двое парней в камуфляже.

Однако праздновать очередную победу, пусть даже и маленькую, было рано. Четверка старлея Носова засекла приближение к супермаркету небольшого грузовика. Он остановился неподалеку. Оттуда выпрыгнули пятеро вооруженных мужчин в гражданской одежде. Это явно были мародеры, которые решили половить рыбку в мутной воде, воспользоваться неразберихой в своих корыстных целях.

— Эй, есть тут кто живой? — крикнул один из них. — Нам сказали, что здесь можно на дурачка поживиться. Братва, вы где?

У спецназовцев было всего несколько секунд, чтобы принять решение. Старший лейтенант решил рискнуть.

— Подгоняйте машину к дверям! А потом грузите, что хотите. Нам с пацанами не жалко, — прокричал он в ответ, выдавая себя за уголовника, при этом жестом показал товарищам, как нужно будет действовать дальше.

— Вот и зашибись, — с радостной улыбкой проговорил бандит, приехавший за добычей. — Сейчас все сделаем, братаны. Водяра хоть осталась?

— И не только водяра, — ответил Носов.

— Удачный день! — продолжал радоваться преступник, пока его подельник разворачивал грузовичок и задом наперед подгонял его к двери магазина.

Так мародерам было бы легче грузить в кузов добытое добро.

За это время Никонов и Блохин по рации успели уточнить, что же задумал Носов. Их четверки соединились и были готовы выбежать через вторые двери, чтобы уничтожить мародеров.

Грузовик подъехал к правой двери супермаркета. В кузове уже лежало какое-то барахло. Спецназовцам было недосуг разбираться с этим. Следовало действовать.

Старший лейтенант и трое его боевых товарищей выхватили гранаты и одну за другой закинули их в кузов, а сами быстро отступили на безопасное расстояние. Прогремели четыре взрыва. Грузовичок разнесло к чертовой матери вместе с кабиной и бандитом, сидящим за рулем. Остальные получили ранения или же были шокированы настолько, что не могли поднять свои автоматы.

Этим и воспользовались бойцы «Шторма». Сергей Носов первым открыл стрельбу прямо через двери и витрины, расположенные рядом с ними. Соратники тут же присоединились к нему. Бандиты были настолько ошеломлены происходящим, что не сумели ничего предпринять. В считаные минуты они были уничтожены.

Майор пожурил старшего лейтенанта за самоуправство, но тут же сменил гнев на милость. Ведь ситуация требовала быстрого решения. Для консультаций с командиром у Носова попросту не было времени. Доктор Сорокин оказал необходимую помощь раненому товарищу.

Чтобы попасть в центр Косинска, бойцам «Шторма» оставалось лишь пересечь железнодорожную ветку, соединявшую две части промышленной зоны. Никонов уже прикидывал, какой путь является оптимальным для быстрого передвижения к главной площади. Однако в это время на связь вышел подполковник Нестеров.

Он сообщил, что беспилотный летательный аппарат зафиксировал любопытное явление. Боевики резко снялись с центральной площади и рванули на окраину Косинска.

— То есть нам навстречу? — уточнил майор.

— Нет, как раз наоборот. В противоположную сторону от места вашей высадки. Координаты прилагаются, — последовал ответ.

Оказалось, что террористы в камуфляже, сопровождаемые десятком уголовников, приехали в какой-то коттедж. Именно туда и следовало отправляться группе «Шторм».

Это расстояние удобнее и быстрее было бы преодолеть на автомобиле. Однако существовал риск, что машина будет подбита кем-нибудь из бесчинствующих молодчиков. Оружия-то на руках у всяких отморозков хватало.

Артем Никонов решил совершить марш-бросок до логова боевиков. Никто из членов группы роптать не стал. Бойцы отправились по заданному маршруту.

В районе элеватора они уничтожили нескольких мародеров. Возле разоренного отдела МВД застали троих вооруженных бандитов. Те были настроены весьма агрессивно и попытались открыть по спецназовцам огонь. Бойцы ответили массированной стрельбой.

По мере продвижения члены группы «Шторм» сминали мелкие очаги сопротивления. Как правило, это были ватаги пьяных преступных элементов, завладевших оружием. Этих тварей ни в коем случае нельзя было оставлять безнаказанными. Тем более что никто из бандитов не собирался выполнять требование сдать оружие.

Спецназовцы перешли железнодорожные пути в районе вокзала и оказались в той части Косинска, которая практически не пострадала от вылазок террористов. Это сразу же бросалось в глаза. Здесь не было ни разрушений, ни следов пожаров, ни тел, лежащих на дороге.

На связь в очередной раз вышло антитеррористическое управление. Поступила новая вводная. Согласно ей, бойцы должны были захватить живьем если не всех террористов, укрывшихся в коттедже, то хотя бы нескольких.

Предполагалось, что среди них были личности, осведомленные о сути всего преступного замысла. Командование считало, что из них можно будет выжать информацию, которая касалась всей этой террористической вакханалии, разыгравшейся в подмосковном районном центре. Нужно было узнать, зачем боевики устроили все это и кто направлял их действия. Личность заказчика интересовала начальство едва ли не в первую очередь.

Задача бойцов группы «Шторм» немного усложнилась. Одно дело — уничтожение боевиков прямо в их логове, другое — бой с целью захвата пленников. Впрочем, поступивший приказ обсуждению не подлежал.

На дальних подступах к коттеджу спецназовцев встретила орава бандитов, явно напичканных свежими и немалыми дозами наркоты. Они с трудом воспринимали действительность, но при этом были готовы разорвать любого, кто появится перед ними.

Бандиты начали стрелять по бойцам «Шторма» безо всякого предупреждения. Спецназовцы не стали принимать бой, решив заманить бандитов в ловушку. Улица как раз вела в тупик, где стояли несколько старых домов, подлежавших сносу. Между ними имелся узкий проулок. Спецназовцы шмыгнули туда, но сделали это так, чтобы бандиты, бегущие следом, увидели их.

Настал час показать свои навыки саперу Виктору Субботину. За очень короткий промежуток времени он установил в проулке три растяжки, затем вместе с товарищами скрылся за ближайшим покосившимся домом, в котором уже никто не жил.

Бандиты неслись на всех парах, до конца не соображая, зачем они это делают. Они влетели в проулок сразу всей гурьбой. Естественно, никто из них не удосужился посмотреть под ноги, но если бы даже и взглянул, то все равно не сумел бы ничего изменить. Один за другим прогремели три взрыва. Тут же ударили автоматы спецназовцев, добивая пособников террористов.

До коттеджа, в котором укрылись боевики, оставалось полкилометра. Это расстояние было преодолено быстро. Внешне дом выглядел вполне обычно. Ничего не выдавало пребывания в нем террористов. Даже часовой не был выставлен. По всей видимости, террористы, скрывавшиеся здесь, были уверены, что спецназовцы не знали об их логове. Это была серьезная ошибка со стороны боевиков.

Бойцы «Шторма» вошли на подворье и тут же обыскали его на предмет всяких неприятных сюрпризов. Все было чисто. Потом спецназовцы перешли к окружению и блокировке дома.

Снайперы разместились с максимальной выгодой для себя. Остальные не лезли на рожон, не появлялись перед окнами и дверями, держались спинами к стене. На первый взгляд могло показаться, что в коттедже никого нет. Это ошибка. Дом пустует уже несколько месяцев.

Тем не менее майор Никонов набрал в легкие воздуха и громко крикнул:

— Внимание! Дом окружен! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь! Выходите во двор с поднятыми руками! Оружие бросать на землю у входа!

Ответа не последовало. Повисла тревожная тишина. Майор и его бойцы старались уловить хоть какой-нибудь шум внутри. Не получилось.

— Внимание! Повторяю! — снова прокричал Артем, собираясь во второй раз озвучить все те же требования к террористам.

Однако в следующее мгновение из дома донесся выразительный звук.

Кто-то чихнул, причем весьма громко, тут же чертыхнулся, грязно выругался, после чего воскликнул:

— А кто это там гавкает?!

— С тобой, мразь, разговаривает командир антитеррористической группы. Если ты со своими дружками через минуту не сдашься, то мы завалим всех.

Никонов был настроен очень решительно, но при этом не забывал о приказе командования.

— Иди ты на хрен! Мы не собираемся сдаваться! Если ты такой крутой, то попробуй нас выковырять отсюда! — наглым вызывающим тоном проговорил террорист.

— Вам же хуже будет! — предупредил майор.

— Нам терять нечего, — послышалось в ответ.

Боевики явно не собирались идти на какие-либо переговоры.

Геннадий Борисов скрючился на полу в туалете, прикованный наручниками к трубе. Дело происходило в квартире, в одной из высоток на самой окраине Москвы. Ее заранее, еще до начала активной фазы операции, как террористы между собой называли бойню, устроенную в Косинске, снял Леван Кантурия. Разумеется, на подставное лицо. Она находилась на шестнадцатом этаже и ничем не выделялась среди великого множества других квартир, расположенных в высотках данного района.

Бывший учитель, плененный террористами, по-прежнему пребывал в полуобморочном состоянии. Все еще действовал препарат, парализующий волю, который ему вкололи похитители во время захвата. Поэтому он не мог ни сопротивляться, ни кричать. Даже постучать по трубе, чтобы привлечь внимание соседей, у него просто-напросто не получилось бы. Точнее сказать, не возникло бы подобной мысли. Настолько сильным был подавляющий эффект препарата, введенного ему.

Соседи не подозревали, кто снимает квартиру рядом с ними. Никого из группы Кантурии они практически не видели. Один только раз Дмитрий Бедник шел в магазин и нос к носу столкнулся с соседкой, когда та выходила из лифта. Внимания к себе он привлекать не стал, вежливо поздоровался и скрылся в лифте.

Женщина не придала особого значения появлению незнакомца. Она знала, что соседняя квартира постоянно кому-то сдается. Прежние съемщики были очень шумными и бурными в выражении своих эмоций, а эти вели себя спокойно. Слово «здравствуйте», брошенное на лестничной площадке, выглядело чуть ли не верхом вежливости и учтивости.

Но если бы она несколькими часами раньше застала всю группу квартиросъемщиков, ведших под руки пожилого человека, то у нее наверняка возникли бы вопросы. Впрочем, Геннадий Дмитриевич выглядел в тот момент всего лишь как подвыпивший профессор, которого сопровождали его младшие коллеги.

По внешнему виду этих самых коллег тоже нельзя было заподозрить неладное. Вся группа еще по дороге в Москву сняла камуфляж. Теперь на террористах была обычная гражданская одежда. И уж конечно, никто открыто не тащил в высотку автоматы.

Леван Кантурия, Зибор Клепач и Дмитрий Бедник разбрелись по разным комнатам, чтобы отдохнуть после тяжелой работы. Дамир Шахан не возражал, прекрасно понимая, что его людям необходимо восстанавливать силы. Сам он сидел на кухне вместе с Софией Рутко.

Вот уж кому не требовалось большого количества времени для восстановления сил, так это ей! Кружка кофе — да-да, именно кружка, а не какая-то там мещанская фарфоровая чашечка! — и пачка сигарет. Вот что ей было необходимо в первую очередь после выполнения тяжелого задания.

Сон для нее мало что значил. Она могла чуть подремать два-три раза в день, и ей этого вполне хватало. Подельники не переставали удивляться этой ее особенности. Они тоже могли подолгу обходиться без сна, но такой особенности, как Рутко, не обладали. Им в любом случае когда-нибудь нужно было отдохнуть. И чем дольше, тем лучше.

Кстати, сама она никак не выпячивала это свое достоинство. Ей хватало других способов проявить себя. Особенно если речь шла об участии в каком-нибудь серьезном, очень важном деле.

— Ты много куришь, — заявил Шахан, когда его собеседница достала из пачки очередную сигарету.

— Ты еще скажи, что курение убивает. Буду тебе признательна за напоминание, — проговорила она в ответ спокойным тоном, но с явной иронией.

— А что? Разве не убивает? — с усмешкой осведомился Дамир.

— Пули быстрее с этим справляются, — заметила Рутко, щелкнула зажигалкой и втянула в себя сигаретный дым так жадно, будто не курила целый час до этого.

— Я вот смотрю на тебя каждый раз и думаю: какого черта такая умная баба, как ты, ввязалась в дела, подобные нашим?

— Потому что я люблю издеваться над людьми, причем не только словом, но и делом, — ответила женщина.

— Прямо философия какая-то!

— Самая обычная. Хотя ты прав. Я ведь когда-то хотела на философский факультет поступить.

— И что же не поступила? Выучилась бы, теперь мучила бы студентов.

— Да подвернулся мне не в пору хахаль один. Дело сделал и свалил. А я соплячка еще совсем. Не знала, как мне быть. Чуть было не решилась рожать вопреки всему. Дура чертова!.. Но вовремя опомнилась. Пошла в больницу. Там все решили. В университет поступать тогда уже было поздно. А затем и охота пропала. Стала жить для себя. Подработки всякие. Но главными стали спортзал, пулевая стрельба и желание калечить людям жизнь. На одной из тренировок я случайно познакомилась с Леваном. А там все пошло и поехало. Как любят говорить сторонники высокой морали, покатилась по наклонной. Вот только для меня лично этот наклон ведет не вниз, а вверх. Когда я разбиваю кому-то до крови нос или бью ногой в пах, каждый раз ощущаю всю полноту бытия. Имела я эту гребаную философию и всех этих чертовых очкариков!

Нельзя сказать, что тирада, выданная Софией, сильно удивила босса. Все, что она сказала, лишний раз подчеркнуло образ эдакой садистки-интеллектуалки, давно закрепившийся за ней.

— Я так понимаю, что тот хахаль твой был из числа ученых? — полюбопытствовал Шахан.

— Теперь это уже неважно, — не стала напрямую отвечать она, несколько манерно выдыхая дым.

— Нет, это очень даже важно, — не согласился он и ухмыльнулся. — Теперь я понимаю, почему ты так смачно расквасила Борисову рожу. Он ведь тоже почти ученый. Педагог. Правда, не философ, а географ. Суть не меняется.

— Хватит копаться у меня в мозгах. Все, что мне нужно, я знаю сама.

— Да ладно. Не кипятись, — примирительно воскликнул Шахан.

— Ты прекрасно знаешь, как я на самом деле кипячусь. Так что не надо!..

— Я к тому, что тебе придется заняться этим географом. Необходимо полностью подавить его волю. Чтобы даже после того как препарат прекратит свое действие, он был подавлен и скован. Думаю, что лучше тебя этого никто сделать не сможет. А заодно в очередной раз отомстишь всем этим очкарикам, один из которых подло обманул тебя в юности.

— Ой, Дамир, любишь ты спекулировать на человеческих слабостях.

Тот снова ухмыльнулся и хотел было упомянуть о том, как в давние времена церковные иерархи спорили, является ли женщина человеком, однако решил не дразнить Рутко подобным образом.

— Не все же паленой водкой спекулировать, — сказал он и громко расхохотался, будто выдал по-настоящему смешную шутку.

Рутко на это ответила абсолютно каменным выражением лица, словно вообще ничего не слышала.

Дамир заметил это, осекся, перестал смеяться, прокашлялся и сказал:

— В общем, ты занимаешься этим пенсионером. Делай с ним все, что тебе угодно, только не покалечь и не убей. Думаю, ты с этим отлично справишься. В результате он должен стать покладистым и сговорчивым, шарахаться от каждой тени. Сумеешь?

— Ты сомневаешься? — На этот раз ухмыльнулась она, одарив собеседника стервозным взглядом.

— Если бы сомневался, то не поручал бы тебе это дело.

— Эх, мужики, все вы одинаковые, — пробурчала София, гася в пепельнице окурок. — Ну а с братцем-то его ты собираешься как-то связаться? Или нам этого географа здесь до второго пришествия держать?

— Вот сейчас ты займешься географом, а насчет связи с его братом я разберусь.

— Хорошо. Я приступаю.

— Погоди. — Шахан поднялся с кухонного табурета и направился в зал.

Через несколько секунд со своего места встала Рутко.

В стенном шкафу она отыскала несколько брусков хозяйственного мыла. Женщина покрутила их в руках, вздохнула, подошла к своему рюкзаку, достала оттуда один чулок и затолкала мыло в него будто в мешок. После этого она направилась к пленнику.

Шахан прикрыл за собой дверь, уселся на диван, достал сотовый телефон. Номер конструктора Анатолия Дмитриевича Борисова уже был забит в адресную книгу.

Ответили ему не сразу, однако в конце концов послышался усталый мужской голос:

— Алло.

— Анатолий Дмитриевич?

— Он самый.

— Добрый вечер.

— Добрый. Если его можно назвать таким, — проговорил конструктор и тут же, словно опомнившись, уточнил: — С кем имею честь говорить?

— Это неважно. Вы уже слышали о событиях в одном из подмосковных райцентров?

— Что? Вы что-то знаете о беде в Косинске и судьбе моего брата? — оживился Анатолий Дмитриевич, хотя голос его был полон тревоги.

— Тише-тише!.. Не стоит так возбуждаться.

— Что с моим братом? Он погиб? Скажите же, наконец. Я не могу ему дозвониться. Вообще ни с кем в Косинске связаться не получается.

— С учетом того, что там произошло, это вполне понятно, — совершенно спокойно продолжал Шахан. — Но могу вас утешить. Ваш брат жив.

— Ранен? Где он? В больнице? В новостях почти ничего не говорят о Косинске!..

— Он у нас. Немножко помят, но сказать, что серьезно ранен, нельзя.

В это самое время из туалета стали доноситься глухие удары. София Рутко брусками мыла, засунутыми в чулок, методично избивала пенсионера, едва пришедшего в себя.

Глаза главаря округлились, он прикрыл телефон ладонью и продолжил:

— Можно сказать, что ваш братец еще весьма легко отделался.

— Вы не говорите, кем являетесь. Значит, не из спецслужб. Или же все-таки?..

— Перестаньте гадать и подумайте о главном.

— Вы хотите получить за Гену вознаграждение?

— Вроде того.

— Что же именно вам надо?

— Всю документацию на ракетный комплекс «Флокс», — как ни в чем не бывало заявил Шахан.

— Что? — растерянно переспросил конструктор. — Да вы с ума сошли, наверное. Вы требуете невозможного. Это исключено.

— Постойте. Вы же хотите, чтобы ваш брат остался живым? Тогда скопируйте документацию. Это в ваших силах, проще простого. Послезавтра все должно быть готово.

— Но… — попытался возражать Анатолий Дмитриевич.

— Никаких «но», — оборвал его террорист. — Послезавтра я перезвоню вам ровно в шестнадцать часов и скажу, куда доставить бумаги и где вы получите своего братца. Никто никогда не узнает, что секретные материалы ушли из НИИ. Гарантирую. Но и вас прошу не дергаться в смысле звонков в полицию или еще куда-то. Вам понятно?

— Понятно, — выдавил из себя Борисов.

Разговор на этом закончился. Шахан надавил на кнопку сброса, сжал в ладони мобильник и некоторое время просто сидел, задумчиво смотря в стену, будто что-то обмозговывал. За этим его и застала Рутко, вошедшая в зал. Увидев в руках главаря мобильный телефон, она поспешила выразить ему свое неудовольствие.

— Ты что, по мобильнику с конструктором связался? — с крайним недоумением спросила женщина.

— А что тебя не устраивает? — тут же отозвался Шахан.

— Я-то думала, что у тебя там какие-то особые каналы или еще бог знает что. А ты вот так просто берешь мобильник и звонишь ему. Нас же так в два счета вычислят. Глазом моргнуть не успеем, как всех схватят. Неужели ты этого не понимаешь? Такое дело организовать и провернуть сумел, а спалился на примитивной банальщине!..

— Успокойся. Все будет хорошо. Я тебя прекрасно понимаю. Просто у меня есть некоторые соображения на этот счет. Садись, я все тебе сейчас объясняю. Только скажи мне сначала, не убила ли ты нашего географа?

— Не убила, но поработала с ним хорошенько.

— Молодец. Слушай тогда, что я тут надумал…

Майор Никонов взглянул на часы. Он вот-вот должен был отдать своим бойцам приказ о начале выкуривания несговорчивых боевиков из коттеджа. Упрямство этих субъектов не стало для него чем-то неожиданным.

Майор участвовал во многих операциях, направленных против террористов самого разного рода, и мог составить общую картину их поведения. Получалось, что в большинстве случаев боевики с оружием сдаваться не торопились. Как правило, в таких ситуациях речь шла о хорошо подготовленных и организованных бандах, руководимых и направляемых кураторами, остававшимися в тени.

Вести переговоры с такими фанатиками было почти нереально. Разве что только для затягивания времени. Они могли выслушивать любые доводы и обещания, но в конечном итоге сказать громкое «нет», обрамленное трехэтажным матом.

Именно такие персонажи и оказались запертыми в этом коттедже. Их поведение можно было емко охарактеризовать строчкой из басни Крылова: «А Васька слушает да ест». Никонову надоело кормить террористов увещеваниями. Ему хотелось поскорее перейти к делу.

Время шло. Майор уже был готов дать отмашку на начало активных действий против негодяев, засевших в доме. Однако тут на связь в очередной раз вышло антитеррористическое управление. До сведения группы «Шторм» было доведено, что к ним направлено подкрепление из числа армейского спецназа.

Обстановка в округе менялась быстро, причем отнюдь не в пользу недобитых бандитов. Косинск к тому времени был взят войсками в кольцо, которое постепенно, но неуклонно сужалось. Силовики начали восстанавливать контроль над районным центром.

Недобитки из преступных элементов уничтожались либо брались в плен. Однако особое внимание уделялось именно той группе террористов, которая попыталась укрыться в коттедже. В рамках взаимодействия разных силовых ведомств в помощь «Шторму» Никонова был направлен отдельный взвод армейского спецназа.

— Мы не можем долго ждать, — честно заявил майор, невзирая на полковничье звание собеседника. — Боевики наглухо закрылись в доме. От ведения переговоров отказываются, но сами при этом бой не начинают. Черт их разберет, что они там задумали. Может быть, ребятки нарочно время тянут и отвлекают наше внимание от чего-то другого, очень важного для них? Думаю, что нам нужно поторопиться. Неизвестно, что у этих мразей в головах творится. А если они сами себя подорвут и все вместе дружно отправятся на тот свет? Тогда у нас точно не останется никаких сведений насчет целей бойни, учиненной в Косинске, и о ее заказчиках.

— Не паникуйте. Взвод уже на подходе. Через минуту будет у коттеджа. Принимайте их и совместно приступайте к делу. А насчет целей и заказчиков мы думаем. Кое-какие факты у нас уже имеются. До связи! — прозвучало в ответ.

Едва этот разговор был завершен, бойцы сообщили командиру о приближении большой группы людей в военной форме. Это могло быть подкрепление, обещанное центром, или же хорошо оснащенная группа боевиков. Для идентификации в ход пошли ключевые фразы, выполнявшие функцию пароля. Обменявшись ими, группы поняли, что все в порядке, и быстро объединились.

Артем Никонов вкратце обрисовал ситуацию бойцам взвода, прибывшего на подкрепление, определил точки, которые следовало держать под особым контролем, подчеркнул, что нужно взять живым хотя бы одного боевика. Вопросов и возражений со стороны членов вновь прибывшей группы не последовало.

Благодаря приходу подкрепления дом можно было полностью оцепить, что и было проделано в срочном порядке. Далее последовало еще одно обращение к боевикам — на тот маловероятный случай, если вдруг кто-то из них успел передумать и готов был сдаться спецназовцам без боя. Однако таковых, как и следовало ожидать, не нашлось.

Майор Никонов пренебрежительно усмехнулся по поводу ослиного упорства боевиков и буквально через несколько секунд отдал приказ начать штурм коттеджа. Под прикрытием товарищей к входным дверям направился сапер Виктор Субботин. Работал он очень быстро, но при этом выполнял задачу четко и точно.

Сапер заложил взрывчатку с таким расчетом, чтобы основной удар взрывной волны пришелся на дверь, а не на улицу. Когда все было готово, он тут же оповестил об этом своих. Бойцы отбежали на безопасное расстояние.

— С богом! — сказал Виктор и привел в действие взрывное устройство.

Грохот был довольно основательный, мощный. Взрывной волной входная дверь была выбита и отброшена внутрь коттеджа. Как только это произошло, спецназовцы синхронно разбили в доме все окна, забросили туда светошумовые гранаты и дымовые шашки. Несколько таких же штуковин полетели и в освободившийся дверной проем.

После этого спецназовцы открыли огонь. Действуя так, они, конечно же, могли просто уничтожить всех боевиков. Однако не было иного способа подавить вероятное сопротивление террористов в самом зародыше.

Бойцы считали, что боевики, отказавшиеся сдаваться, не будут находиться где-то возле окон или дверей. Скорее всего, они должны затаиться в каком-нибудь укромном помещении. Но не в подвале и не на чердаке. Эти места слишком уж очевидны, они просто сами напрашиваются на роль укрытий, именно поэтому и не будут использованы.

По крайней мере, голос боевика, который отметал все предложения о сдаче, доносился откуда-то из середины постройки. Вот только не было ясно, с какого именно этажа, первого или второго. Впрочем, наверх дымовухи тоже полетели.

Бойцы объединенной группы ждали, когда боевики проявят себя хоть чем-нибудь. Те так и сделали, открыли хаотичную стрельбу из разбитых окон второго этажа. Бить прицельно у них все равно не получилось бы, так как спецназовцы были начеку и не позволили им подойти близко к окнам.

Бойцы незамедлительно открыли ответный огонь по второму этажу. Командиры были в некотором недоумении, так как на террористов почему-то не подействовал дым. Вскоре на это нашелся вполне четкий ответ. Снайперы засекли тех, кто вел обстрел со второго этажа. На этих боевиках были противогазы, спасавшие их от дыма.

Правда, от винтовочных пуль эти индивидуальные средства защиты уберечь не могли. Один из террористов, попавших в снайперский прицел, был тут же убит, а второй получил ранение в плечо. Как только это произошло, стрельба на втором этаже сразу прекратилась. Конечно же, боевики, оставшиеся в живых, просто не спешили рисковать. Возможно, они обдумывали свои дальнейшие действия.

Во время этого затишья некоторые спецназовцы проникли в дом. Держа автоматы наготове, они принялись осматривать первый этаж, заглянули всюду, где можно и нельзя было представить себе укрытие для группы взрослых мужчин при оружии или хотя бы для одного такого субъекта.

Бойцы буквально обнюхали каждый угол. С благословения сапера, который использовал миноискатель, они открывали шкафы и двери комнат, смотрели под столами и кроватями. Везде было пусто. Найти хоть кого-то на первом этаже спецназовцам так и не удалось.

В ходе обыска они обнаружили вход в подвал. Субботин обследовал люк с помощью миноискателя и дал добро. Бойцы быстро открыли люк и встали так, чтобы в случае стрельбы из подвала пули их не задели. Однако палить оттуда никто не стал.

Один из спецназовцев осторожно подошел к открытому люку и посветил в подвал фонарем. Луч выхватил из темноты не только банки с вареньями и соленьями, но и несколько человеческих фигур.

— Там люди! — предупредил спецназовец товарищей.

Информация об этом была передана командиру. Тот приказал максимально осторожно осмотреть подвал. Вскоре выяснилось, что люди, находившиеся в подвале, не шевелились. Это обстоятельство сразу вызвало подозрения в том, что дело здесь нечисто.

Никонов отдал команду срочно отойти от люка, ведущего в подвал, на максимально возможное расстояние. Спецназовцы выполнили приказ. Через секунду в подвале раздался взрыв, полностью уничтоживший не только его, но и помещение, в котором находился люк.

Судя по всему, террористы поместили туда труппы местных жителей и заминировали их. Миноискатель по причине достаточно большой глубины подвального помещения не сумел распознать там наличие взрывных устройств. Однако интуиция майора Никонова и быстрота реакции спецназовцев спасли их от верной гибели.

На втором этаже послышался нервный смех, за которым последовал комментарий кого-то из боевиков:

— Ну что, спецы? Выкусили? Сколько ваших накрыло?

Разговаривать с ним и уж тем более отчитываться насчет потерь, разумеется, никто не собирался. Хотя жертв, к счастью, не было.

В ответ на эту болтовню снайперы возобновили обстрел второго этажа. Болтун замолк и больше не подавал голоса. Боевики стали остерегаться, не появлялись в оконных проемах или напротив них. Теперь стрелки моментально реагировали на любую тень, которая мелькала в прицеле.

Вскоре у террористов началась паника. Спецназовцам было слышно, как они ругались между собой. Это могло означать, что их сопротивление скоро будет сломлено. Но нельзя было исключать и того, что это было игрой на публику, попыткой ввести в заблуждение спецназовцев и заманить их в очередную ловушку.

Некоторые основания для таких подозрений имелись. Двери помещения, где находилась лестница, ведущая на второй этаж, были широко распахнуты. Вряд ли это оказалось проявлением халатности боевиков. Поэтому отправляться на второй этаж бойцы не спешили.

Планировка здания имела свои особенности. Забросать двери второго этажа гранатами с предельной точностью у спецназовцев вряд ли получилось бы. Они попадали бы в лестницу либо в потолок. Однако бездействовать из-за этого было непозволительно.

Майор Никонов присоединился к своим бойцам на первом этаже, чтобы вместе с ними решить проблему. Снайперы продолжали реагировать на каждую тень, появлявшуюся в окнах второго этажа. Спецназовцы, находившиеся на первом этаже, начали стрелять из автоматов в те самые распахнутые двери.

Как только это случилось, со второго этажа практически сразу последовал ответный огонь, причем достаточно плотный. Получалось, что версия о возможной ловушке находила свое частичное подтверждение в этих действиях противника.

Бойцы рассредоточились, не прекращая вести огонь. Так могло продолжаться долго. По меньшей мере до тех пор, пока у боевиков оставались бы боеприпасы. А их, по идее, могло быть много.

Затягивать бой, доводить ситуацию до такого вот безобразия Никонов не желал. Поэтому он стал думать, каким еще образом можно было бы выкурить гадов из их гнезда. Майор обвел взглядом помещение, остановил его на потолке и кивнул Субботину так, будто о чем что-то спрашивал.

Тот сразу же уловил смысл этого кивка и очень тихо сказал, что взрывчатки у него предостаточно. Майор подозвал бойцов, которые за пару минут передвинули мебель и поставили ее так, чтобы по ней можно было забраться под самый потолок. Сапер, взяв с собой все необходимое, полез наверх. На работу ушло не более минуты.

Потом спецназовцы быстро вышли на улицу. Снайперы и бойцы внешнего оцепления были предупреждены по средствам радиосвязи.

Виктор привел в действие взрывное устройство, установленное на потолке. Оно сработало, разрушило часть потолка и, соответственно, полового покрытия второго этажа. Трое боевиков свалились в образовавшееся отверстие.

Все они в результате взрыва получили ранения, были травмированы падением, но продолжали держать в руках оружие и даже попытались открыть стрельбу. Однако бойцы быстро вернулись в коттедж и шквальным огнем подавили данный очаг сопротивления.

На второй этаж полетела новая порция светошумовых гранат. Снайперы возобновили свою работу. Один из боевиков мелькнул в оконном проеме, немедленно был подстрелен и свалился в отверстие, образовавшееся в результате взрыва. Он упал прямо на трупы своих подельников.

На момент мягкой посадки данный субъект еще подавал признаки жизни. Это было на руку спецназовцам. Именно он мог быть использован в качестве языка. Однако автоматная очередь, пущенная сверху, перечеркнула эту возможность. Кто-то из террористов поспешил добить своего подельника, лишь бы тот не оказался в плену.

В ответ на это спецназовцы открыли огонь через отверстие в потолке. Снайперы ускорили темп стрельбы. Вскоре они сообщили командиру, что на втором этаже находятся двое боевиков. Оба они ранены.

— Сдавайтесь, черти! За что вы боретесь?! Ничего геройского в ваших действиях нет! — крикнул Никонов, обращаясь к боевикам.

— Да куда уж нам… — прохрипел один из террористов.

— Просто сложите оружие и спуститесь на первый этаж!

— Поздно пить «Боржоми».

— Я знаю, что вас там осталось лишь только двое и что вы оба сейчас истекаете кровью. Какой смысл сопротивляться? Сдавайтесь, и вы сможете рассчитывать на некоторое снисхождение в отношении вас.

— Ага, нашел чистые уши для своей лапши! — выкрикнул террорист.

За его фразой последовали беспорядочные автоматные очереди. Боевики упорствовали в своем упрямстве. Они не торопились сдаваться даже в таком вот совершенно безвыходном положении.

Никонов и Блохин перебросились несколькими фразами. Ждать у моря погоды смысла не имело. Блохин готов был начать действовать, идти к цели другим путем.

Майор уточнил у снайперов конкретное местонахождение боевиков, оставшихся в живых. Стрелки сумели дать лишь приблизительный ответ на этот вопрос, так как террористов на виду однозначно не было. В противном случае снайперы запросто обезвредили бы их сами.

Блохин, Носов и Гусев отправились во двор. Одна из хозяйственных построек, стоявших с тыльной стороны коттеджа, упиралась прямо в дом. С ее крыши при желании можно было забраться в окно второго этажа. Между боевиками, сидящими в доме, и спецназовцами продолжалась вялая перестрелка.

Пальба чередовалась с репликами Никонова, обращенными к боевикам. Это было необходимо для того, чтобы потянуть время и отвлечь внимание террористов. Они не должны были заподозрить неладное. Снайперы продолжали постреливать время от времени, создавая видимость все того же вялого противостояния.

Тройка во главе с Блохиным тем временем успела взобраться на крышу постройки. Об их вылазке все бойцы были предупреждены по рации. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из спецназовцев принял их за врага и открыл по ним огонь.

Как только они приблизились к окну, капитан подал знак снайперам. Мол, внимание! Один из них в свою очередь передал майору, что все в порядке. Никонов приказал всем прекратить огонь. Счет пошел на секунды.

Расстояние от края окна до крыши хозяйственной постройки составляло около метра. Блохин и Гусев помогли Носову взобраться на подоконник.

Оказавшись внутри, тот сразу же передернул затвор автомата, направился к месту приблизительного нахождения террористов и крикнул:

— Всем оставаться на своих местах!

Однако там никого не было. Оба боевика все-таки почуяли, что дело пахнет керосином, и переместились за камин. Ствол автомата высунулся оттуда. Началась стрельба.

Спецназовец резко отпрыгнул в сторону, ответил очередью. В окно к тому времени успели влезть и Блохин с Гусевым. Носов кратко описал им ситуацию.

Капитан был настроен решительно, готов к подавлению этого гноящегося очага сопротивления. У него практически сразу появилась идея насчет того, как заставить террористов сложить оружие.

Однако он вдруг замер и прошептал:

— Газ. Уходим!

В эту самую секунду раздался выстрел, вслед за которым прогремел взрыв. Спецназовцы не успели покинуть этаж, однако никто из них не погиб. Кирпичная кладка камина выдержала взрывную волну. Это обстоятельство и спасло спецназовцам жизни. Однако по ту сторону кладки все пылало и горело.

Взрыв оказался неприятным сюрпризом для бойцов. Довольно быстро выяснилось, что он был связан с утечкой газа. Его перекрыли. Пожар худо-бедно локализовали. Нашли два обгоревших трупа террористов.

Они лежали прямо возле очага камина, в котором должен был гореть газ. По положению трупов трудно было сказать, оказался ли роковой выстрел трагической случайностью, или же террористы сознательно решились на такой отчаянный шаг.

В любом случае выходило так, что «языка» взять спецназовцам так и не удалось. Значит, вопрос о том, кто и ради чего устроил бойню в Косинске, все еще оставался открытым. Но группа террористов, которая была в авангарде проведения бойни, прекратила свое существование. В связи со смертью всех ее членов.

Лейтенант Крюков подготовил спутниковую станцию «Вега» для нового сеанса связи с антитеррористическим управлением. Майор Никонов отчитался о проделанной работе, сообщил и о том, что взять кого-либо из боевиков живьем не удалось.

Генерал Муравьев выслушал его и не стал отчитывать, так как прекрасно понимал всю сложность ситуации, в которой пришлось работать его подчиненным. Он выслушал Никонова и отдал группе «Шторм» приказ вернуться вертолетом на базу в Подмосковье. Генерал сообщил, что «Ми-8» уже отправился за ними в Косинск.

В одной из палаток полевого лагеря, который был разбит на окраине Косинска, сидели заместитель начальника антитеррористического управления полковник Виноградов Павел Владимирович, а также две местные жительницы — пожилая женщина и ее внучка.

В городе началось восстановление законного порядка. Параллельно проходил поиск свидетелей жуткого кошмара, устроенного террористами. Спецслужбы интересовались любой информацией, которая могла хоть в какой-то мере пролить свет на причины случившегося и цели боевиков.

Несмотря на пережитый шок, люди рассказывали о том, свидетелями чего они стали. Информация в большинстве случаев была однотипная. Речь шла о расстрелах, грабежах, мародерстве, изнасилованиях, других бесчинствах, которые творили террористы и бандиты.

Безусловно, за каждым описанным случаем стояла чья-то изувеченная судьба, личная трагедия, ставшая частью общей беды городка Косинска. Однако выудить из этих рассказов что-то значимое для вычисления заказчика и определения его целей было очень трудно. Да, боевики стреляли, но при этом не говорили, во имя чего или кого они это делали.

Рассказ бабушки и внучки выделялся на фоне великого множества подобных историй. Они не видели почти ничего из бесчинств преступников, узнали о страшной беде со слов других людей, но при этом оказались свидетельницами весьма странной картины.

— Так вы утверждаете, что Геннадия Дмитриевича Борисова похитили? — спросил Виноградов.

— Да, — сказала женщина. — Они за ним гнались. А когда догнали — избили, повозились немного и потащили к машине.

— Не повозились, а что-то вкололи шприцом. У меня-то зрение лучше, чем у тебя, бабушка, — вклинилась девочка.

— Ты в этом уверена? — уточнил у нее полковник.

— Да. Все так и было, — подтвердила та.

— Хорошо. А это точно был Геннадий Дмитриевич Борисов? Вы его хорошо знали? Не могли перепутать? — продолжал опрашивать свидетельниц Павел Владимирович.

— Ну, я-то уж точно его ни с кем перепутать не могла, — сразу заявила женщина.

— Это еще почему?

— Как почему? Он же учителем моей дочери когда-то был. Географию вел. Да тут много кто его знает именно по школе. Вот только внучка моя уже не застала его ни как учителя, ни как завуча. Но все равно знает Геннадия Дмитриевича, здоровается, если встречает на улице.

— Понятно. Хорошо, что вы не испугались и решили нам все честно рассказать, — похвалил Виноградов свидетельниц. — Но нам хотелось бы узнать еще кое-какие подробности всего того, что вы видели.

— Так мы же вроде все рассказали, — удивленно проговорила бабушка, переглядываясь с внучкой.

— Это вам так кажется. Давайте еще пройдемся по эпизоду захвата Борисова этими людьми.

— Давайте.

— Сколько их было?

— Трое, — ответила женщина.

— Четверо. Там еще один возле забора мелькал. А потом его тоже было плохо видно. Он шел впереди тех, кто тащил Геннадия Дмитриевича, — сделала девочка содержательное уточнение.

— Хорошо. А вы, может быть, слышали, о чем захватчики говорили в то время?

— Нет, — заявила бабуля и покачала головой.

— Я тоже не слышала, — сказала внучка и тут же добавила: — До нас только обрывки их слов долетали. Ничего нельзя было понять. Мне кажется, что среди них была женщина. Хотя и с грубым голосом. Как это говорят? С закуренным… или как там?

— Прокуренным, — подсказал офицер.

— Вот именно. — Младшая свидетельница утвердительно закивала.

Офицер продолжил:

— А какие-либо приметы боевиков вы запомнили?

— Боже, да какие там приметы? — воскликнула старшая свидетельница, судорожно пытаясь что-то вспомнить. — Все здоровые. В камуфляже. Будто близнецы.

— Близнецы?

— Как будто близнецы. Их лиц я толком не разглядела.

— А ты? — обратился полковник к девочке.

— Я видела их лица, но не могу вспомнить. Пробую, но не получается. Они как в тумане.

— Понимаю. Ты тогда сильно перепугалась, не помнишь их лиц потому, что сработала защитная реакция и произошло вытеснение, — пояснил Павел Владимирович и затем спросил: — А номер машины, на которой Борисова увезли, вы не запомнили?

— Да машина ведь стояла так, что номера не было видно. Я все равно не разглядела бы его. Правильно внучка говорит, не то у меня зрение.

— Я хотела тогда увидеть номер. Но машина не разворачивалась и быстро уехала. Ни переднего, ни заднего номера я так и не разглядела, — добавила девочка.

Виноградов еще раз озвучил данные, полученные от свидетельниц, спросил, не могут ли они добавить что-то сверх того. Те отрицательно помотали головами.

Отпустив их, офицер антитеррористического управления задумался. Он понимал, что похищение Геннадия Дмитриевича Борисова не являлось случайностью. Ведь его брат был известным конструктором, работавшим в оборонной сфере.

Получалось, что бойня в Косинске была устроена лишь для того, чтобы прикрыть похищение Геннадия Борисова. Ведь если бы не оказалось этих свидетельниц, то вполне возможно, что на исчезновение пенсионера никто и не обратил бы особого внимания. Мало ли что могло произойти с ним в этой мясорубке, устроенной террористами и бандитами, примкнувшими к ним!

С большой долей вероятности его имя попало бы в список тех людей, которые числились пропавшими без вести. Сотрудники так называемых компетентных органов пытались бы найти бывшего учителя живым или мертвым, отрабатывали бы разные версии. Самыми ходовыми были бы предположения о его гибели от рук боевиков и о том, что он попытался бежать, потерял рассудок от всех этих событий и где-нибудь прячется, забыв о родном доме.

Однако благодаря показаниям пожилой женщины и ее внучки на исчезновение Геннадия Дмитриевича следовало смотреть под совершенно иным углом. Выяснение места его нахождения становилось важным моментом в расследовании всего комплекса событий, связанных с бойней, устроенной в Косинске.

В одном из подземных гаражей стоял личный автомобиль генерал-майора Николая Александровича Муравьева. Обычно начальник антитеррористического управления здесь не парковался. Однако обстоятельства заставили его выбрать именно это место. Речь шла о безопасности человека, с которым он должен был встретиться.

Подземный гараж был выбран для этого совсем не случайно. Рандеву в городе могло быть опасным. Вероятность того, что за этим человеком велось пристальное наблюдение, была очень высокой.

Встреча в подземном гараже давала собеседникам неплохой шанс остаться незамеченными. По этой причине и было выбрано данное место. Хотя предварительно рассматривались и некоторые другие варианты.

Муравьев сидел за рулем, ждал и поглядывал на часы. Условленное время приближалось. Однако тот человек, с которым была назначена встреча, все никак не появлялся.

Генерал многое повидал на своем веку. Он не понаслышке знал, как ситуация может меняться в считаные часы, а то и минуты, причем к худшему. Николай Александрович уже прикидывал, что он должен будет немедленно предпринять, если встреча не состоится.

За этими раздумьями его и застал тот самый человек. Он постучал костяшками пальцев в стекло машины. Генерал открыл дверь. Запыхавшийся гость уселся рядом, прикрыл за собой дверцу.

После короткого приветствия Муравьев спросил:

— Что же ты, Анатолий Дмитриевич, задерживаешься? Я уж тут незнамо что подумать успел!..

— Извини, друг, но так получилось. Боялся «хвост» за собой привести. Слежки я не заметил. Но, как говорится, кто их знает. Лучше не рисковать, — ответил конструктор ракетной техники НИИ «Вектор» Анатолий Борисов.

Да, человеком, с которым должен был встретиться начальник антитеррористического управления, являлся разработчик и руководитель проекта новейшего оперативно-тактического ракетного комплекса НБР-1А «Флокс». Они давно были лично знакомы. После телефонного разговора с главарем террористов Анатолий Дмитриевич сразу же позвонил генералу и сообщил о проблеме. Николай Александрович отреагировал на это очень оперативно.

Теперь конструктор поделился с ним впечатлениями от той самой беседы.

— Голос случайно не показался тебе знакомым? — уточнил генерал.

— Нет. Я его точно в первый раз слышал, — ответил Борисов.

— Судя по всему, он не блефует. У нас есть все основания полагать, что твой брат был похищен во время беспорядков в Косинске. Тебе позвонили через несколько часов после его исчезновения.

— И что из этого следует?

— Из этого следует то, что нам не мешало бы выяснить, где находятся похитители и держат твоего брата. Ты во время разговора никаких шумов не слышал? Ну, допустим, машины гудели, вода плескалась или еще что-то в этом роде?..

— Нет. Все было тихо. Только раз донеслось что-то странное. Будто кто-то вдалеке отбивал ритм, ударяя по чему-то мягкому.

— Да?

— Да. А что такое?

— Возможно, пока ты говорил с этим уродом, другие избивали Геннадия Дмитриевича.

— Черт побери! Что же делать?

— Будем надеяться, что самого худшего не случится. Твой брат им живым нужен. Это одно. А второе заключается в том, чтобы заманить этих ублюдков в ловушку.

— Но как это можно сделать?

— Толя, кажется, ты забыл, кто я такой и чем занимаюсь. Это уж моя забота и моих ребят. Стервецов мы обязательно прижучим. Однако в этом понадобится и твоя помощь. Без нее никуда.

— Да-да. Я понимаю. Что мне надо будет сделать? Отправиться на встречу с ними?

— Погоди гнать лошадей. Остынь, — заметил на это генерал. — Мы не можем тобой рисковать до такой степени. Ты же у нас гений, светило всей отечественной оборонки. Тебя нельзя вот так брать и отправлять в лапы этих шакалов. А то ведь может статься, что в итоге мы ни тебя, ни твоего брата не увидим. На этом этапе нам следует поступить иначе. Напомни-ка, когда они тебе обещали позвонить?

— Выходит, что завтра. Да, ровно в шестнадцать часов. Но я совершенно не знаю, что мне делать. Не стану же я на самом деле копировать все данные по «Флоксу»!

— Об этом, естественно, не может быть и речи. Но нужно сказать террористам, что ты уже начал это делать и вот-вот закончишь.

— То есть мне отвечать на их звонок?

— Конечно. Вот в этом и будет заключаться твоя особая задача.

— В каком смысле?

— А в том, что ты никак не должен будешь выдать, что обращался ко мне. Наоборот, ты должен говорить уверенно, связно, но при этом быть естественным. То есть таким, каким обычно бывает нормальный человек, когда с его родственником приключается неприятность. При всем при этом ты должен будешь потянуть время. Чем дольше будет длиться ваш разговор, тем лучше. Это понятно?

— Да, понятно. Не ясно только одно. Что именно мне им говорить?

— Можно заранее определить круг тем, которые ты затронешь. Если думаешь, что трудно будет все выложить прямо из головы, можешь записать. Но в таком случае надо вести себя вдвойне осторожно. Ведь чтение по бумажке террористы могут и вычислить. Еще раз повторюсь: это должен быть естественный разговор живого человека, а не робота, снабженного шпаргалкой.

— А конкретные рекомендации можешь дать?

— Могу, конечно. Во-первых, не хватай трубку сразу же, как услышишь звонок. Чуть повремени. Но и не переборщи с ожиданием. Во-вторых, на все вопросы, которые прозвучат от них, не отвечай односложно. Постарайся говорить развернутыми предложениями. Поскольку ты ученый, такая манера не будет воспринята с подозрением. В-третьих, обязательно справься о состоянии здоровья брата. Это должно прозвучать раньше, чем все остальное. В-четвертых, обнадежь их. Дай понять, что нужные им материалы ты скопируешь, но немного позже. При этом сошлись на внешние обстоятельства, не позволяющие тебе в течение суток покидать рабочее место из-за, скажем, проверки, проводимой Министерством обороны. Тут же пообещай, что, как только все закончится, ты сразу же будешь готов с ними встретиться и передать требуемые файлы.

— А если они скажут, что не могут столько ждать? — не удержался от вполне логичного вопроса Борисов.

— Могут, — согласился собеседник. — В таком случае нам придется тебя подстраховать. Мне несложно будет запустить в СМИ информацию о визите проверяющих из Министерства обороны в твой НИИ. Думаю, что к дневным выпускам новостей я успею это сделать. С таким расчетом, чтобы на момент звонка тебе террористы уже знали эту новость и поверили твоим словам. Пустим ее везде, где только можно. После того, что они творили в Косинске, им должно быть любопытно, как на это реагируют власть и СМИ. Поэтому ребятки наверняка телевизор смотреть будут или лазать по новостным сайтам.

— Хорошо. Я буду готовиться к разговору с ними.

— И посмотри ближайший выпуск новостей, чтобы потом в твоем рассказе не было расхождений, — посоветовал Муравьев.

— Обязательно, — сказал на это Борисов.

Они попрощались. Конструктор вышел из машины. Муравьев не торопился выезжать из подземного гаража. Он достал мобильный телефон и связался с теми людьми, которые могли бы организовать срочный вброс нужной новости в СМИ. Медлить с этим не стоило.

Леван Кантурия, Зибор Клепач и Дмитрий Бедник сидели в зале и смотрели телевизор. Дамир Шахан и София Рутко оставались на кухне. Они сослались на то, что шум мешает им спокойно разговаривать, и закрыли дверь.

Боевики не придали этому особого значения. Они давно подозревали, что у их главаря и подельницы завелись шуры-муры, поэтому не стали бы удивляться даже тогда, если бы пара вдруг решила закрыться в спальне. Эти ребята мыслили предельно просто: что естественно, то небезобразно.

Однако на самом деле пара уединилась на кухне отнюдь не для того, чтобы поворковать. И он, и она были далеки от мыслей об этом. Речь шла о куда более приземленных вещах. Хотя косвенно их разговор и подтверждал наличие некой симпатии Шахана к Софии.

— На все про все Газиз выделил определенную сумму денег, — проговорил главарь. — Часть прошла авансом. Все остальное он должен заплатить по факту выполнения задания, когда на руках у него будут копии документации «Флокса».

— Я это прекрасно знаю. К чему ты клонишь? — отреагировала на это женщина, в принципе уже догадываясь, о чем может идти разговор.

— Уговор был именно об общей сумме. Это значит, что никакие потери среди членов всех наших групп в расчет не берутся. Остались в живых пятеро — полагается эта сумма. Выжили лишь двое — сумма остается прежней. Но если эти деньги делить на двоих, то…

— Можешь не продолжать. Я тебя поняла. Ты предлагаешь резко сократить число персонажей, оставшихся в живых. Да, до двух. Это ты и я. Но как?

— Все продумано. Не переживай.

— А если я сейчас позову сюда парней и расскажу им, какую игру ты затеял? — спросила Рутко, сверля собеседника испытывающим взглядом.

— Не позовешь, — ответил тот и ухмыльнулся.

— Это еще почему?

— Да потому, что ты любишь деньги. А на каких-то там мужиков тебе наплевать. Тем более кто они тебе? Друзья? Товарищи? Нет, никто, пустое место.

— А ты мне кто?

— Это уже зависит от того, как ты будешь вести себя в дальнейшем. Ты девушка с характером. Но если захочешь, то мы можем продолжить свой путь вместе.

— Ты мне руку и сердце предлагаешь?

— Пока я предлагаю тебе не делать глупостей и получить за это огромную сумму денег.

— Черт с тобой. Я согласна.

Затея Шахана не была импровизацией. Такой план действий был разработан им изначально. Именно поэтому он спалился со звонком с мобильного телефона конструктору Борисову.

Вот почему среди вещей, с которыми Дамир прибыл на эту съемную квартиру, имелось мощное взрывное устройство. Незаметно для остальных он подложил его на антресоли. Оставалось лишь улучить момент для того, чтобы активизировать эту штуковину.

Боевики увидели в выпуске новостей репортажи с места трагедии в Косинске. Потом там пошла речь о проверке в НИИ «Вектор», проводимой представителями Министерства обороны. Кантурия сразу позвал в комнату Шахана и Рутко.

Главарь внимательно посмотрел новостное сообщение. Все выглядело правдоподобно. Он взял планшет, вбил тему в поиск и получил кучу ссылок на сайты, сообщавшие об этом событии и других, похожих на него, но произошедших раньше.

— Ничего удивительного в этом нет, — заключил Шахан.

— А это не помешает конструктору выйти на связь с нами? — поинтересовался Леван, явно переживая за исход дела.

— Если тебя это так беспокоит, то вот тебе мобильник. Бери и набирай номер. Последний звонок я делал именно по нему, — сказал Шахан, протягивая телефон.

Кантурия засомневался, но главарь не останавливался:

— Звони и спроси обо всем сам!

— Босс, но я ведь не обучен вести переговоры.

— Вот так всегда. Все приходится делать за вас! — Шахан усмехнулся и набрал номер конструктора.

Он был уверен в том, что спецслужбы засекут этот звонок и вскоре вычислят местоположение квартиры. Вместе с тем в его планы не входило то, чтобы люди в форме нагрянули сюда раньше времени, запланированного им. Поэтому данный разговор с Борисовым должен был быть коротким. Чтобы в случае чего спецы сумели запеленговать лишь район нахождения мобильника, а не конкретное место.

Конструктор был несколько обескуражен, услышав знакомый голос.

— Вы же говорили, что позвоните… — начал было он.

— Да. Но у вас там проверка министерская. Не помешает ли делу?

— Не должна. Только время потянет.

— Хорошо. Далее как условились. — Дамир незаметно нажал кнопку сброса, а сам начал имитировать разговор с Борисовым. — Как? Есть время до завтра? — играл он на публику. — В принципе, мы можем пойти вам навстречу. Только чтобы безо всяких там фокусов.

На лицах боевиков застыло выражение крайнего любопытства.

— Ну и что там? — спросил Кантурия.

— Пока в НИИ проверка, ему трудно будет незаметно скопировать нужную нам информацию. При этом он хотел бы убедиться в том, что у нас точно его брат, а не какое-то там подставное лицо, — нагло врал Шахан, готовя почву для того, чтобы покинуть квартиру.

— И мы покажем ему брата? — подал голос Клепач.

— Я и София. Светиться сразу всем не стоит, — заявил главарь. — Есть у меня одно укромное местечко на примете. Там мы его некоторое время и подержим. Здесь неудобно, места нет, а там для такого важного гостя целый чулан выделить можно.

— А что будем делать с этой квартирой? — уточнил Леван.

— Пока она остается нашим штабом, — ответил Шахан. — Вы втроем будете выполнять координирующую функцию, поэтому должны быть постоянно на связи. Своими телефонами не пользуйтесь. Лучше всего отключить их на хрен. Возьми мой. На нем специальная программа установлена. Она и номер скрывает, и не дает вычислить местоположение мобильника.

— Ух ты!.. Про функцию скрытия номера я слышал, а вот про остальное…

— Ну так ведь эта программа не из плеймаркета, а из разработок спецслужб, — продолжал заливать Шахан. — Если будет необходимо, я с вами непременно свяжусь. А теперь нам нужно собираться. Вы помогите Софии подготовить географа к переезду.

Когда боевики отправились помогать Рутко, он поторопился забраться туда, где лежало взрывное устройство. Пощелкав по кнопкам, Шахан установил желаемые параметры. Активация прошла успешно.

Он отодвинул устройство подальше в глубину антресолей и прикрыл его пачкой макулатуры. Потом Шахан справился у остальных о готовности. Те ответили положительно. Кантурия, Клепач и Бедник не ехали вместе с Дамиром и Рутко, но должны были сопровождать их до машины. Первым из квартиры вышел главарь.

Никто не встретился им на пути. По крайней мере Шахан не заметил ничего подозрительного. Боевики загрузили безвольного пенсионера в машину. София устроилась рядом с ним. Шахан уселся за руль.

После короткого прощания и обмена пожеланиями удачи машина тронулась с места и начала выруливать из двора. Боевики проводили ее взглядом, после чего побрели обратно в квартиру. Никто из них не мог даже подумать о том, какой сюрприз приготовил им их коварный и вероломный босс.

Это при том, что повод не доверять ему должен был возникнуть еще в Косинске. А именно в тот момент, когда Шахан в разговоре с Леваном Кантурия признался, что сознательно сливает группу Степана Патрика. Если он погубил одних, то почему же тогда не может повторить такой ход?

Это было вполне очевидным, однако Кантурия не задумывался об этом даже на секунду. Он был уверен, что босс делает все так, как это нужно для достижения успеха в их общем деле.

Немалая часть Косинска была обезображена следами пожарищ, взрывов и разрушений. Некоторые места выглядели так, будто стали ареной противоборства регулярных армий. Но на самом деле все это было результатом действий террористов и бандитов, примкнувших к ним.

Пожары удалось локализовать и погасить благодаря действиям спасателей, прибывших в город. В разных частях Косинска имелись здания, более или менее пострадавшие от взрывов. Некоторые из них продолжали медленно разрушаться.

Все это не позволяло в сжатые сроки стабилизировать ситуацию. Ведь люди, оставшиеся в живых, спешили попасть в свои квартиры. Зачастую их мало волновали опасности, связанные с непрочностью подорванных конструкций.

При этом силовики продолжали изолировать группки бесчинствующих мародеров. При необходимости проводилась и их ликвидация. В городе, обитатели которого пережили настолько страшные, кровавые события, нужно было наводить порядок.

Вместе с тем важной задачей оставалось установление личностей тех боевиков, которые погибли от взрыва газа в коттедже. Опознание по останкам в силу понятных причин оказалось невозможным. Поэтому старые вопросы о том, кто это был и о заказчике всех злодеяний, оставались открытыми.

Хотя цели боевиков понемногу стали проясняться. Оперативники из антитеррористического управления продолжали опрашивать уцелевших горожан. Они пытались составить с их слов фотороботы террористов из ударной группы, других боевиков, особенно тех, кто участвовал в похищении брата известного конструктора. Однако очевидцы в большинстве своем были напуганы, деморализованы и путались в показаниях. Определенную помощь дали сведения, предоставленные группой «Шторм», и посмертные фото тех террористов, которые действовали в городских районах вместе с уголовниками. Но и их опознание затягивалось.

Несмотря на все разрушения, к счастью, оставались целыми записи камер наружного мониторинга. Оперативники принялись за их тщательное изучение. Их взору открылись ужасающие картины террористического беспредела, творившегося на улицах мирного Косинска.

Боевики чаще всего действовали в масках, однако в отдельных эпизодах, зафиксированных камерами, они оказывались и с открытыми лицами. С этой информацией можно и нужно было работать. Опознание преступников оставалось лишь вопросом времени.

Параллельно с этим проходило изучение оружия, которое использовали боевики. Большая часть его оказалась захвачена в районном отделе полиции и здании ФСБ. Однако немалое количество стволов, судя по маркировке, имело другое происхождение.

По номерам оружия оперативники очень быстро установили воинскую часть, к которой оно было приписано. У представителей компетентных органов возникли весьма серьезные вопросы к руководству части и в частности к майору Герману Семеновичу Суханову, исполнявшему обязанности командира. Перспектива трибунала для него выглядела неминуемой.

Конструктор Анатолий Борисов успел сообщить генералу Муравьеву о контрольном звонке от вымогателей. Муравьев попросил его набрать номер, с которого террористы выходили на связь. Кантурия, ничего не подозревающий, ответил на вызов.

Анатолий Дмитриевич поздоровался с ним и спросил, не изменилось ли что-нибудь с момента предыдущего звонка. Леван тут же заявил, что не уполномочен говорить с конструктором, и посоветовал тому не суетиться и ждать, когда на связь с ним выйдет босс. Борисов пытался потянуть время. Однако боевик был неумолим и прекратил разговор.

Впрочем, того времени, которое он занял, оказалось вполне достаточно. Спецслужбы засекли местонахождение мобильника с точностью до пятидесяти метров.

Имея на руках такие данные, оперативники немедленно приступили к активным действиям. В поле их внимания попали сразу два дома. Они стояли очень плотно друг к другу, поэтому трудно было определить, в каком из них находился запеленгованный телефон.

Это обстоятельство несколько осложняло поиск. Да и как вообще можно было определить, в какой из двух высоток расположена нужная квартира? Именно в ней террористы удерживали Геннадия Дмитриевича Борисова, похищенного ими во время бойни, учиненной в Косинске.

Вариантов действий было немного. В антитеррористическом управлении очень оперативно приняли соответствующее решение. Поиск логова боевиков проводился путем обхода этих двух домов и опроса их жильцов.

При этом командование делало акцент на осторожности. Она в этом деле ничуть не мешала. Ведь вполне могло случиться так, что по стечению обстоятельств во время обхода оперативники ненароком наткнутся не на мирных граждан, а на самых настоящих террористов. Учитывая тот факт, что речь шла всего о двух многоэтажных домах, вероятность такой встречи была очень высокой.

По этой причине проводить обход решили от имени полиции. При этом речь должна была вестись не о террористах, а о розыске людей, вскрывших банкомат рядом с домами. Предполагалось, что в случае чего это не вызовет подозрений у террористов. Такая подача была необходима еще и для того, чтобы не порождать панических настроений среди жильцов.

Работа началась. Несколько групп силовиков из антитеррористического управления под видом полицейских приступили к обходу высоток. От подъезда к подъезду, от квартиры к квартире. Не везде жильцы реагировали на звонки в дверь. Кто-то просто игнорировал их, а кого-то действительно не было дома. Номера таких квартир помечались для повторного посещения.

Там же, где жильцы открывали двери, озвучивалась легенда о взломанном банкомате. Говорилось, что подозреваемые лица могут находиться в данном микрорайоне. При этом для опознания представлялись портреты вполне реальных боевиков, снятые с камер наружного наблюдения, работающих в Косинске.

Качество этих снимков оставляло желать лучшего. Когда у подставных полицейских спрашивали, почему фотографии такие размытые, те сразу же поясняли, мол, все фотографии сделаны на основе видеозаписей со скрытой камеры банкомата. Такой ответ вполне удовлетворял любопытствующих.

Как и следовало ожидать, жильцы говорили разное. Кто-то из них уверял, что никогда не видел людей, запечатленных на фото. Таких сообщений было большинство.

Некоторые утверждали, что видели кого-то одного из числа лиц, изображенных на снимках. Однако при этом люди не могли сказать ничего внятного по поводу того, где и при каких обстоятельствах это произошло.

Лишь в одном случае пожилая женщина была уверена в том, что по крайней мере двое из тех людей, которые изображены на снимках, арендуют квартиру в ее подъезде. Вместе с тем она отметила, что эти мужчины произвели на нее весьма приятное впечатление. Она никогда в жизни не подумала бы, что это воры.

Ее свидетельство было взято за основу. Подставные сотрудники полиции посоветовали женщине никак не проявлять себя, если в течение ближайшего времени ей придется столкнуться с кем-то из этих приятных мужчин.

Не скрывая своего крайнего удивления, она пообещала не проболтаться, при этом не переставала бормотать себе под нос:

— Это же надо! Такие вежливые соседи, и вдруг!.. Кому тогда сейчас верить? Куда катится наш мир?

С момента начала опроса прошло полтора часа. Круг замкнулся. Местонахождение террористов было вычислено предельно точно — подъезд, этаж, квартира. В антитеррористическом управлении были уверены, что и Геннадий Дмитриевич Борисов, и боевики пребывали именно здесь.

Подготовка к штурму началась немедленно. Сотрудниками в штатском были оцеплены дворы, прилегавшие к высотке. На крышах соседних домов разместились снайперы. Никто из боевиков не должен был ускользнуть.

При этом спецслужбы не подозревали о том, что в квартире на самом деле остались лишь трое террористов. Вдобавок там заложено и уже активировано взрывное устройство.

Бойцы, которые должны были штурмовать квартиру, прибыли к дому на грузовичке с надписью «Мебель». Он подъехал к крыльцу задом наперед. Из окон верхних этажей никто не мог бы засечь выход из будки штурмовой группы.

Спецназовцы двинулись наверх по лестницам. Жильцы смежных квартир были в спешном порядке эвакуированы. После этого техники заблокировали лифт.

Кантурия и его подельники ничего не подозревали, сидели в квартире и играли в карты. На антресолях лежало активированное взрывное устройство. Боевики так его и не обнаружили, да и не искали вовсе. Они верили Шахану и никак не ожидали от него подобного выверта.

Сама же бомба никоим образом не выдавала своего присутствия. Ни световых, ни звуковых сигналов от нее не исходило. Один лишь Шахан знал время, когда должен был прогреметь взрыв.

Дамир и Рутко вывезли Геннадия Борисова под Яхрому. Здесь, заранее готовясь к осуществлению своей многоходовой комбинации, Дамир снял двухэтажный охотничий домик. Места там были живописные. Неподалеку от домика располагалось озеро.

Однако любоваться здешними красотами могли только главарь террористов и его спутница. Борисову было не до того. Даже если бы он и захотел посмотреть на озеро и прочие здешние пейзажи, то у него все равно ничего не получилось бы.

Практически сразу после приезда его заперли в комнатке с маленьким зарешеченным окном, которое находилось чуть ли не под самым потолком. Чтобы увидеть из него хоть что-то, нужно было стать на стол или высокий стул. Ни того, ни другого в комнатушке не было. У одной стены стояла разложенная раскладушка, в другую был встроен шкаф. Место его заточения находилось на втором этаже. Террористы же расположились на первом.

Шахан ожидал часа «Х». Он прекрасно понимал, что спецслужбы рано или поздно засекут мобильник, оставленный в московской квартире. Более того, он был уверен в том, что это произойдет задолго до шестнадцати часов, того самого времени, когда он собирался позвонить конструктору.

Для связи главарь использовал планшет. Отследить звонок по скайпу, конечно, возможно, но весьма хлопотно. Точно в условленное время он позвонил Анатолию Борисову.

Тот несколько опешил, когда не увидел знакомый номер, однако принял вызов, узнал голос террориста и начал разговор с ним. При этом он старался придерживаться тех инструкций, которые получил от генерал-майора Муравьева. Ученый пытался вести себя естественно и стремился затянуть время.

— Как там министерская проверка? — участливо поинтересовался террорист.

— Все хорошо. Она плановая, — послышалось на это от конструктора.

— Сильно трясут?

— Вы не совсем понимаете специфику нашей работы.

— Да ладно. Что там непонятного?! Вы работаете на правительство, выполняете его официальный заказ. Вполне логично, что министерство решило вас проверить. Вот только какие показатели его интересуют? Результаты или ваша чистоплотность?

— То и другое. Вы хотите поговорить об этом? Я думал, что вас больше интересуют иные аспекты.

— Да. Мне интересно знать, насколько из-за проверки будет задержано копирование документов, необходимых нам?

— Вы должны понимать, что это само по себе дело не простое. Наш НИИ — режимное предприятие. На всех уровнях осуществляется тотальный контроль. А тут еще эта комиссия из Министерства обороны. Документы, интересующие вас, находятся не в одном месте. Даже я, несмотря на свое особое положение, имею допуск далеко не ко всем этим материалам.

— Уедет проверка, все облегченно вздохнут и сразу потеряют бдительность. Вы сможете воспользоваться своим высоким статусом, сумеете собрать все воедино и передать нам.

— Комиссия работает до завтрашнего вечера. Скорее всего, послезавтра вы получите то, что от меня требуете. Надеюсь, что ваш шантаж на этом прекратится.

— Безусловно.

— И еще…

— Что?

— Я хотел бы переговорить со своим братом. Хотя бы несколько секунд. Мне надо убедиться в том, что у вас находится именно он, а не какая-то там подсадная утка.

Шахан хотел возмутиться по поводу тона, которым говорил конструктор, однако не стал этого делать и кивнул Рутко. Она подвела к главарю Геннадия Дмитриевича.

Дамир поднес планшет к пленнику и шепнул:

— Скажи что-нибудь своему брату.

— Что?.. — неуверенно спросил пенсионер.

— Гена, это ты?! — взволнованно воскликнул конструктор.

— Я, — вяло сказал тот. — А вы кто?

— Да я же Толя, твой брат! Ты что, меня не помнишь?!

— Помню.

— Ты цел? Что они там с тобой сделали?

— Ничего со мной не сделали, — сказал тот, ощущая, как кулак женщины начинает надавливать ему на хребет.

Шахан отнял у пленника планшет и поинтересовался у Анатолия Дмитриевича:

— Теперь вы убедились в том, что это ваш брат?

— Похож, но голос какой-то странный, да и отвечает слишком уж односложно. Поэтому у меня возникают определенные сомнения.

— Да какие сомнения! Это он! Ваш родной брат! — Террорист не сдержался от крика и тут же добавил уже куда более спокойным тоном: — Если сомневаетесь, можете спросить у него что-то такое, чего мы уж точно не знаем.

— Хорошо. Гена, как звали твою первую любовь?

Дамир и Рутко ехидно усмехнулись и посмотрели друг на друга. Мол, нашел что спрашивать!

— Маша Кущенко, — сразу ответил Геннадий Дмитриевич.

— Да. Правильно. Брат, держись там. Скоро ты вернешься к нормальной жизни, — постарался обнадежить его конструктор.

— Вернусь к чему? — спросил пенсионер, лишний раз показывая некоторую свою неадекватность.

— Все, хватит этой болтовни! — вмешался Шахан и обратился к Анатолию Дмитриевичу: — Надеюсь, сейчас вы полностью убедились в том, что это ваш брат?

— Да.

— Отлично. Значит, мы сможем встретиться, чтобы оговорить порядок обмена?

— Да. Как только уедет министерская проверка.

— Хорошо. Мы будем на связи. Постарайтесь не отключать мобильный телефон.

— Да, разумеется.

Главарь закончил сеанс связи, кивнул Софии, чтобы та увела пленника, сам же позвонил Левану. Он хотел не столько справиться об обстановке, сколько дать возможность силовикам запеленговать телефон, оставленный в квартире, если это еще не было сделано.

Однако уже первые слова, прозвучавшие из уст Кантурии, помогли Дамиру убедиться в том, что план работал и давал первые результаты.

Главарь, предавший своих подельников, задал вопрос насчет обстановки и услышал несколько взволнованный ответ боевика:

— На квартире вроде все нормально, но во дворе что-то странное творится. Какие-то машины постоянно передвигаются.

— Мне кажется, что ты просто накручиваешь себя и парней. Ну, ездят по двору машины, и что тут такого странного?

— Просто это надо видеть своими глазами. Мне кажется, что это вовсе не здешние жильцы или чьи-то там гости.

— А кто? — продолжал прикидываться Шахан.

— Кажется, что это по наши души прибыли. Полиция, спецназ, хрен знает кто. Все очень странно.

— Не суетись! Хату не могли вычислить. Постарайся держать меня в курсе всего происходящего, регулярно докладывай обстановку.

— Хорошо. Вам с Софией и географом пока не стоит возвращаться сюда. Может, опасности никакой и нет. Не исключено, что я и в самом деле просто накрутил себя и перестраховываюсь. Однако вам все-таки незачем рисковать. Если что случится, то мы с парнями попытаемся уйти. Нам втроем это проще будет сделать, — проговорил Леван, искренне переживая за исход всего дела.

Он все еще был предан своему главарю и по-прежнему не имел даже капли сомнения в том, что Шахан честен с ним лично и с остальными членами группы.

— Ну, если ты думаешь, что это будет лучше, то, наверное, я так и поступлю, — разыгрывал комедию главарь. — Спасибо за то, что так заботишься о нашем деле и печешься о его благополучном исходе. Не забывай держать меня в курсе событий.

Они попрощались. Сеанс связи закончился.

— Какой же ты циничный ублюдок! — с неописуемым восторгом воскликнула София, будто примеряла этот образ на себя.

— А что делать? Это не мы такие, жизнь заставляет! — отреагировал он на сомнительную похвалу и улыбнулся.

Леван был встревожен. Уверенность в том, что их временное логово оказалось на прицеле у спецслужб, с каждой минутой только возрастала. Подельники не особо-то тревожились, но он все-таки сумел уговорить их перейти из зала в прихожую. Кантурия мотивировал это тем, что в любой комнате, где есть окна, им могут угрожать снайперы.

Такая вот мысль возникла у него после разговора с Шаханом. Поэтому с того момента Кантурия не подходил ни к одному окну. Он старался удерживать от этого своих подельников. Они несколько раз порывались посмотреть во двор, чтобы самостоятельно оценить подозрительность, замеченную им в передвижении машин и людей. Леван попросту запретил им это делать.

В прихожей было тесновато. Однако это неудобство компенсировалось хотя бы тем, что здесь отсутствовали окна. Никакой снайпер не сумел бы достать боевиков.

Сидеть на корточках или прямо на полу им не хотелось. Они перетащили в прихожую кресла и расставили их впритык друг к другу. Теперь путь от входных дверей на кухню и в комнаты был полностью загорожен. Тем не менее террористы не без удовольствия устроились на этих «меблях», как изволил выразиться Дмитро.

— Может, тебе все-таки показалось и ничего особенного во дворе не происходит? — спросил он у Левана.

— Лучше перестраховаться, чем высунуться в форточку и получить в лоб пулю от ментовского снайпера.

— Да что вы все об этих снайперах! — воскликнул Зибор Клепач с явным намерением подбодрить старшего группы. — Думаю, ты преувеличиваешь опасность. В конце концов все будет хорошо. Париться не надо. Шахан очень скоро обменяет этого чертова старика на ценную информацию, за которую мы потом получим хорошие деньги. Я уже прикидывал, какая сумма должна выйти каждому. И сердце, и душа поют только при одной мысли о таком богатстве! А вы хоть думали об этом, решали, как распорядитесь своей долей?

Подельники без энтузиазма отрицательно покачали головами.

— Тоже мне солдаты удачи, — подтрунил над ними Зибор. — Я в отличие от вас давно все продумал. Как я уже сказал, сумма нам причитается приличная. Как только получим деньги, ноги моей здесь больше не будет. В двадцать четыре часа свалю отсюда.

— И куда же ты свалишь? — уточнил Кантурия.

— В Испанию, конечно. Я уже присмотрел там себе бунгало недалеко от Севильи. Даже не одно. Два куплю. В одном сам буду жить. Другое стану сдавать туристам. Доход хороший получается. Встану на ноги, начну расширять свой бизнес. Бар открою. Проституток наберу. Кайф, а не жизнь будет. Если не придумаете, куда вложить свою долю, то можете присоединяться ко мне. Вместе мы там такого наворотить сможем, что о нас вся Испания знать будет! Да и Польша тоже!

— А Польша-то тут при чем? — удивленно переспросил Бедник.

— Так она же там рядом с Испанией. Прямо на берегу океана. Не понимаю, почему испанцы до сих пор не присоединили этот аппендикс к себе.

— Привет тебе! Это Португалия возле океана! — воскликнул Дмитрий, победно улыбаясь.

— Ну а я как сказал? Я так и говорил: Португалия, — не моргнув глазом, стал выкручиваться Клепач.

— Ой, да ладно. Хватит уже. Пока это все мечты. Делим шкуру неубитого медведя, — заметил Кантурия с нарастающей тревогой в голосе.

— Леван, ты снова хандришь? Все будет хорошо! Это я тебе говорю — Зибор Клепач. А если Зибор Клепач что-то утверждает, значит, так оно и будет! — попытался подельник в очередной раз подбодрить своего дружка.

В эту же секунду со стороны входной двери раздался страшный грохот. Спецназовцы предприняли попытку высадить дверь. Боевики тут же вскочили со своих мест.

Они моментально догадались о том, что начался штурм, и в следующие мгновения, не сговариваясь, перевернули кресла. Прихожая была ими забаррикадирована. Автоматы у террористов были при себе.

Бедник не стал тянуть резину, ведь удары в дверь продолжались. Он быстро передернул затвор, направил автомат в нужную сторону и тут же открыл огонь.

Клепач был обескуражен происходившим. Да, он думал об опасности, но вовсе не о том, что начнется штурм квартиры! К тому же получалось, что все пошло совсем не так, как он себе нафантазировал. Зибор стоял возле входа в кухню, прижавшись к стене, держал в руках автомат, но стрелять не спешил.

Не делал этого и Кантурия.

Помня о договоренности с Шаханом, он отбежал в спальню, уселся в стенном шкафу, связался с главарем и прокричал:

— Алло, Шахан, нас штурмуют! Выламывают дверь!

— Черт возьми! — изобразил негодование Дамир. — Не сдавайтесь. Сопротивляйтесь. Попробуйте уничтожить штурмовую группу и попытайтесь уйти. Патронов у вас много. Вы сумеете отстреляться и прорваться в подъезд. А там бегом на последний этаж, на чердак и так далее. Я верю, что все получится. Не отключайся. Я остаюсь на связи.

Леван передал эти слова подельникам. Клепач тут же присоединился к Беднику и начал стрелять по двери, за которой находилась штурмовая группа.

Спецназовцы продолжали колотить чем-то тяжелым по дверям, будто действительно хотели их протаранить. На самом деле эти действия являлись отвлекающим маневром. Бойцам необходимо было приковать внимание противников именно к дверному проему, убедить их в том, что именно это и есть главное и единственное направление штурма. В действительности же все было далеко не так.

Несмотря на стрельбу со стороны боевиков, шум за дверью не прекращался. Спецназовцы имитировали настойчивое стремление выбить металлическую дверь. Террористы продолжали воспринимать их действия всерьез. Они не прекращали вести огонь, полагая, что сумеют переломить ситуацию в свою пользу.

Слова Шахана вселяли в них надежду на то, что прорыв реален. Нужно лишь хорошенько поднажать. Потом они смогут выбежать из квартиры и рвануть на чердак.

Кантурия подключился к бою, если так можно было назвать обстрел двери. Он подбадривал своих дружков, уверял их в том, что еще немного, одно усилие, и спецназовцы будут уничтожены. Однако время шло, а результата, желаемого для боевиков, так и не было.

— Мы отсюда не вырвемся! — прокричал в отчаянии Клепач, опуская автомат. — Все то, что сказал Шахан, складно, но нереально! Да мы же поляжем здесь! Плакали наши денежки, Испания, вся красивая жизнь!

— Успокойся! Надо продолжать сопротивление до последнего патрона! — отвечал Кантурия, будто и не заметил, что со стороны двери пока не прозвучало ни одного выстрела.

— А если их там не десять и не двадцать человек? Вдруг весь подъезд забит спецназовцами? Как мы вырвемся?! — не унимался Зибор, обеспокоенный тем очевидным фактом, что его мечты таяли на глазах.

— Не будет там полного подъезда. Спецназ так не делает, — не прекращая стрельбу, вставил свои три копейки Бедник.

— Но для нас-то они могли и постараться, нарушить свои правила, — угрюмо пробурчал Клепач. — Как для особо опасных преступников.

— Пока не уложим тех, кто пытается выломать дверь, мы в любом случае не узнаем, что на самом деле происходит в подъезде, — проговорил Леван, меняя магазин автомата. — Мы не должны останавливать бой. Если заканчиваются патроны в рожках, быстренько снаряжаем новые и продолжаем стрельбу.

Пока террористы вели бой, силовики начали новый этап операции по штурму квартиры. Пока все внимание боевиков было приковано к двери, с крыши на веревках к окнам квартиры были спущены взрывные устройства направленного действия.

Никто из членов группы Кантурии не заметил этих веревок. Во-первых, на окна смотреть им было недосуг. Во-вторых, стекла были зашторены еще тогда, когда у Левана возникло подозрение насчет снайперов, занявших позиции на крышах соседних домов.

Почему-то о той высотке, в которой находились они сами, боевик даже не подумал. Видимо, отвлекающий маневр с имитацией штурма через дверь оказался очень правдоподобным. Так или иначе, но веревки с взрывными устройствами были опущены до надлежащего уровня.

Спецназовцы, находившиеся за дверями, сымитировали рост интенсивности своих действий. В ответ на это боевики усилили обстрел двери, и без того изрешеченной пулями.

В этот самый момент один за другим прогремели несколько направленных взрывов, которые вышибли окна вместе с рамами. Боевики не успели и глазом моргнуть, как с крыши на альпинистских тросах спустились спецназовцы, вооруженные до зубов. Они начали стрелять по боевикам прямо с ходу, едва успев ворваться в квартиру.

Их первой, самой главной целью являлось освобождение Геннадия Дмитриевича Борисова. По всем ориентировкам командования следовало, что заложник на тот момент находился где-то в квартире. То ли в ванной, то ли в туалете.

— Что у вас там происходит? — прокричал в мобильник Шахан, надеясь, что Леван услышит его.

Однако тот не отвечал, был поглощен желанием отстреляться от спецназовцев, проникнувших в квартиру через окна. Поэтому главарю приходилось лишь догадываться об обстановке в квартире по шуму, доносящемуся оттуда через динамик телефон, — смешению голосов и выстрелов.

Кантурия и Клепач были ранены в первые же секунды реального боя. Бедник, прячась за креслами, пытался остановить спецназовцев выстрелами. Однако все эти усилия были напрасны. Автоматные очереди накрыли и его. Силовики, держа раненых террористов на прицеле, приблизились к ним.

— Где Геннадий Дмитриевич Борисов? — спросил какой-то боец.

— Ищи. Если найдешь, то он твой, — прохрипел Кантурия и издал звук, отдаленно напоминающий смех.

— Я все скажу! Только не стреляйте! — неожиданно запричитал Клепач, который словно хватался за последнюю соломинку.

— Ну-ка давай, говори! — подстегнул его спецназовец.

В то самое мгновение, когда деморализованный террорист готов был сказать, что заложника в квартире нет, сработало взрывное устройство, спрятанное на антресолях. Раздался жуткий грохот. Взрывной волной были снесены стены между комнатами, соседними квартирами и лестничной клеткой. Да что там говорить! Мощности взрыва хватило на то, чтобы уничтожить целый этаж и серьезно повредить квартиры, расположенные сверху и снизу.

Погибли все люди, находившиеся в квартире, как доблестные бойцы спецназа, так и террористы. К дому на всех парах неслись пожарные машины и кареты «скорой помощи». Пронзительный вой сирен долго стоял над микрорайоном.

Шахан и Рутко прогуливались вокруг озера. Здешние красоты природы завораживали. Листва трепетала на легком ветру. Пели птицы. В траве стрекотали кузнечики. По озеру плавали утки. Здесь имелось все, что могло отвлечь от бешеного ритма современного мира любого человека, дать ему возможность ощутить гармонию с природой.

Однако Шахан и его подельница прибыли сюда вовсе не за этим. Для них все эти красоты почти ничего не значили. В лучшем случае они воспринимали их как хороший способ маскировки.

«Залечь на дно в Подмосковье!» Именно эту фразу Дамир несколько раз выдавал при своей спутнице. Тем самым он намекал на то, что они очень хорошо спрятались и найти их здесь будет практически невозможно.

Ведь террорист был уверен в том, что нигде просто-напросто не осталось никаких следов, способных привести сюда спецслужбы. Что-то успел уничтожить сам Шахан. Остальное было ликвидировано взрывом, грохнувшим в съемной квартире. Все это в целом стало поводом для его неописуемой радости. Он даже позволил себе небольшую слабость — выпил рюмку водки в компании Софии.

Время шло, а радость не исчезала. Вот и во время прогулки с лица Дамира не сходила довольная улыбка.

— Конечно, Зибор заставил меня поволноваться, — заметил он. — Еще немного, и он выдал бы наши имена. Это была бы лишняя головная боль для нас. Однако взрыв все решил. Быстро, четко и эффективно. Никаких свидетелей не осталось. Да и денег теперь им платить не надо. Все, что даст Газиз, будет только твоим и моим.

— Я почему-то сомневаюсь в том, что ты дашь мне ровно половину этой суммы, — заявила женщина.

— Половину — нет, но ты все равно получишь огромные деньги. Кстати, подумай, не остаться ли тебе после всего со мной.

— Ты по-прежнему предлагаешь мне стать твоей женой? — с ухмылкой уточнила она.

— Заключать брак необязательно, — заявил на это мужчина.

— Ой, Шахан, хватит крутить. Хочешь потрахаться, так и скажи.

— Потрахаться мы еще с тобой успеем, — как ни в чем не бывало отреагировал на это Шахан. — У нас сейчас другие задачи. Их выполнением мы и должны заниматься. Получим всю необходимую документацию по «Флоксу» и свалим вместе в какую-нибудь теплую страну. Желательно, чтобы она находилась подальше от горячих точек и всяческих террористов. — Свое последнее замечание он нашел настолько остроумным, что даже расхохотался.

Спутница поддержала его настроение лишь легкой улыбкой.

— Кстати, ты так и не рассказал, чем закончился очередной телефонный разговор с конструктором. Он опять тянет резину? — поинтересовалась она.

— Ну уж нет! — воскликнул Шахан. — Резину тянуть я ему больше не позволю! Министерская проверка закончилась. Пусть он наконец-то возьмет волю в кулак и начнет действовать!

— Это всего лишь пожелания?

— Обижаешь. Я поставил конструктору жесткие условия. Он должен в течение двадцати четырех часов переслать всю необходимую документацию по Интернету. После этого она будет проверена на подлинность.

— А ты разбираешься во всей этой технической фигне?

— Нет. Но я и не буду этим заниматься. Все файлы уйдут к Газизу. Там, в Стамбуле, найдутся специально обученные люди, которые смогут разобраться в чертежах и во всем остальном, что перебросит конструктор. Это займет еще какое-то время. Но думаю, что не очень продолжительное. Явно меньше суток.

— А потом что?

— Я пообещал конструктору, что он получит своего брата. Место, где произойдет передача, я сообщу ему дополнительно, только после того как файлы будут проверены нашими экспертами.

— Ты на самом деле собираешься встречаться с ним?

— Нет.

— Мы просто оставим географа в условленном месте и уедем?

— Нет-нет. Кажется, ты меня не совсем поняла. Я не для того затеял игру, чтобы рисковать при передаче заложника. Никаких встреч и условленных мест в реальности не будет. Я дождусь заключения экспертизы из Стамбула, если все будет хорошо, то даже не стану связываться с конструктором. Географа мы тихо прикончим, а от трупа избавимся. Утопим где-нибудь. Только не в этом озере. Подальше от столь очаровательных мест. В общем, и от свидетеля избавимся, и следов лишних не оставим. А потом уедем отсюда. Хороший план, не так ли?

— Да уж, хороший. Ничего не скажешь, — задумчиво проговорила София.

— Тебя что-то не устраивает?

— Все отлично. Есть только одно «но»…

— Какое же?

— А что ты собираешься делать, если документация окажется фальшивой?

— Не думаю. Все должно получиться. Вряд ли Анатолий Борисов станет так рисковать своим братом. Да и вообще!.. Ты же видишь, как хорошо все идет? До настоящего момента не было ни одного прокола. Так что и финал окажется таким, какой нам нужен. Все, что мы можем сделать сейчас, это не высовываться из нашей берлоги и ждать хороших новостей.

— Ты оптимист.

— Просто я сделал все возможное для того, чтобы другого варианта развития событий не было.

— Ну да. Если смотреть на ситуацию глобально, то тебе действительно удалось повернуть ее в свою сторону с максимальной выгодой. Этого у тебя не отнять. — София одарила Шахана такой улыбкой, которую, наверное, давным-давно не адресовала ни одному мужчине.

Тот ответил ей тем же и весело подмигнул.

Послышались раскаты грома. Августовское небо, совсем недавно совершенно ясное, быстро покрылось свинцовыми тучами. Начал накрапывать дождь, который через некоторое время грозил превратиться в настоящий ливень.

Шахан и Рутко, не дожидаясь этого, рванули к охотничьему домику. Их бег сопровождался блеском молний и новыми раскатами грома. Со стороны эта парочка напоминала влюбленных, которым гроза не позволила хорошо погулять. Вряд ли кто-то, глядя на них, мог сказать, что это подлые, очень хитрые и кровожадные твари, самые настоящие террористы.

Покорность и безволие Геннадия Дмитриевича Борисова поддерживались инъекциями и избиениями. По этой причине проблесков ясности в его сознании почти не случалось. Он понимал, что захвачен, угодил в заложники, однако как-то отреагировать на это не мог.

Его воля была серьезно подавлена. Из-за этого все то, что происходило с ним, казалось ему невероятно далеким и чужим. Неважно, кормили его, угощали сигаретой или в очередной раз били для профилактики. Все это воспринималось им с одинаковой отчужденностью. Лишь в редкие минуты очищения сознания пенсионер хватался за голову от понимания безысходности ситуации, в которой он оказался из-за террористов.

Очередной проблеск наступил внезапно. Борисов открыл глаза и несколько минут тупо смотрел в потолок, пытаясь сообразить, что к чему. Спасаясь от грозы, террористы, удерживавшие его, забыли о так называемых процедурах. Это означало, что Геннадий Дмитриевич оказался без очередной дозы пресловутого препарата. Поэтому просветление сознания продолжалось не несколько минут, как это бывало ранее, а затянулось.

Он представить себе не мог, сколько еще это будет тянуться, однако решил воспользоваться моментом, пока не наступило новое помутнение или не заявились его мучители. Заложник поднялся с раскладушки, подошел к дверям, прислушался. С первого этажа доносились лишь отзвуки работающего телевизора. Голосов террористов не было слышно.

Пленник осмотрелся. Комната была обставлена так же скудно, как и ранее. Хотя имелось и новшество — сюда все-таки принесли стул. Недолго думая, бывший учитель взял его и перенес к окну.

Там он осторожно надавил на стул ногой, проверил на прочность. Ему показалось, что тот вполне крепкий, не должен развалиться прямо под ногами.

Смотреть со стула было неудобно. Мешали решетка и высокое расположение окна. Чтобы хотя бы частично разглядеть пейзажи за окном, пленнику приходилось вставать на цыпочки. За несколько раз Борисов сумел-таки заметить, что где-то в пяти сотнях метров от места его заключения располагались некие дома.

Вылезти в окно было бы проблематично даже в том случае, если бы оно не было зарешечено. А наличие этой преграды и вовсе ставило крест на любых мыслях о побеге, осуществленном таким вот способом. Но выбираться из этого плена все равно нужно было. Пенсионер прекрасно понимал, что он не только разменная монета в игре, затеянной террористами, но и очень важный свидетель, которого вряд ли оставят в живых. Мысли о тех или иных возможностях побега не давали ему покоя.

Дверь была заперта. Хлипкой ее вряд ли стоило бы называть. Чтобы выбить такую, следовало приложить недюжинную силу. А откуда она могла появиться у пожилого, пусть и физически тренированного мужчины, которого несколько дней пичкали специфическим препаратом и почти не кормили!

Даже если бы ему и хватило силы выбить эту чертову дверь, то убежать все равно не удалось бы. Он совершенно не ориентировался в доме, не знал планировки второго этажа, не так уж и много помнил о том, как выглядит первый. Но этого было мало.

Ведь на первом этаже сидели его мучители. А уж они точно не стали бы зевать, если бы он вдруг сумел пробиться через запертую дверь и спуститься вниз. Поэтому нужно было придумать какой-то другой способ повернуть ситуацию на пользу себе.

Борисов подошел к стенному шкафу. За все время нахождения в комнате он еще ни разу этого не делал. Открыв дверцу шкафа, он обнаружил внутри старые газеты, тряпье и прочий хлам.

Идея возникла мгновенно. Он начал перекладывать на раскладушку все, что нашел в шкафу. Затем бывший учитель обмотал кулак какой-то тряпкой, снова забрался на стул и застыл, прислушиваясь к звукам телевизора, работавшего на первом этаже. Как только они усилились, он резко стукнул кулаком по оконному стеклу. Оно не выдержало удара и разбилось.

Пенсионер замер, ожидая реакции террористов, но таковой не последовало. Можно было полагать, что те просто ничего не услышали. И тогда заложник начал осуществлять следующую часть своего плана, придуманного на ходу.

Геннадий Дмитриевич отодвинул в сторону стул, подошел к стенному шкафу, вытащил оттуда пачку газет, бросил ее на пол под окном. Он на секунду задумался, швырять ли в эту кучу еще тряпки, обнаруженные в шкафу, и решил особо не злоупотреблять этим. Ведь вскоре ему придется давать объяснения своим мучителям, и эти слова должны быть правдоподобными хотя бы частично.

С мыслью об этом он взял несколько тряпок и подложил их под верхние газеты. Недалеко от раскладушки стояла консервная банка, используемая в качестве пепельницы. Там уже находилось изрядное количество окурков.

Заложник придвинул банку поближе к пачке газет, выудил из макулатуры древний журнал «Вокруг света» и бросил его на раскладушку. Затем он закурил сигарету и несколько раз затянулся, нарочно стряхивая пепел между раскладушкой и банкой. После этого бывший учитель положил окурок так, чтобы тот оказался в небольшом зазоре между пачкой и пепельницей. Желаемого результата, то есть возгорания всей пачки, не произошло.

Да пенсионер и сам понимал, что так поджечь газеты будет практически нереально. Он поднес зажигалку к той стороне пачки, где бросил окурок. Газеты стали разгораться. Вся пачка должна была вот-вот вспыхнуть. Пенсионер подставил стул так, чтобы две его ножки оказались в огне.

Наконец пламя охватило все газеты. Его языки устремились вверх. Тряпки, оставленные между газетами, после возгорания дали густой белый дым, который устремился в разбитое окно.

Пленник надеялся, что таким образом сможет привлечь внимание людей, проживающих в соседних домах. Насколько это ему удалось, судить было сложно.

Газеты продолжали гореть. Пленник рискнул подбросить в огонь еще пару-тройку тряпок. Через несколько секунд запылал и стул. Комната наполнилась дымом.

Борисов был вынужден прикрывать нос и рот рукой. Это помогало мало. Ему приходилось терпеть и продолжать свою рискованную затею. Он ожидал момента, когда огонь охватит весь стул. Как только это произошло, заложник бросился к двери и принялся отчаянно барабанить по ней кулаками.

— Помогите! Пожар! Горю! — кричал он, изображая настоящий испуг.

Сначала никакой реакции из-за двери не последовало. Тогда узник начал стучать еще сильнее и кричать гораздо громче. Теперь реакция мучителей не заставила себя долго ждать.

Шахан и Рутко, встревоженные шумом, быстро устремились на второй этаж и по пути почуяли запах гари. Из-за дверей комнатки, в которой они держали заложника, валил дым. Шахан спешно отпер ее и выпустил Борисова из заточения.

Тот сразу же принялся разыгрывать спектакль. Он тяжело кашлял, будто задыхался, едва держался на ногах. София усадила его на ближайшую банкетку.

— Что здесь, черт возьми, произошло?! — прокричал главарь, заглядывая в комнатку, наполненную дымом, за которым можно было разглядеть языки пламени.

Огонь к тому времени успел перекинуться и на раскладушку.

— София, тащи быстрее огнетушитель! Он на первом этаже. В углу возле…

— Я помню, — сказала женщина и рванула вниз.

Шахан же тем временем сорвал с ближайшего окна тяжелую штору, сложил ее в два ряда, схватил за край и заскочил в комнату. Он попытался сбить пламя, однако напрасно. Огонь продолжал бушевать.

О том, чтобы вызвать пожарную службу, не могло быть и речи. Слишком много вопросов возникло бы к ним со стороны сотрудников МЧС. Поэтому пожар следовало нейтрализовать своими силами.

София подоспела вовремя и передала Шахану огнетушитель. Повозившись несколько секунд, он привел его в действие и начал гасить пламя. Борисов все это время лежал на банкетке, продолжая изображать жертву пожара.

Когда огонь был потушен, террористы не преминули подойти к пленнику.

— Эй! — Шахан бесцеремонно ткнул пожилого человека кулаком в бок. — Что ты там начудил, сволочь?!

— Я ничего не делал, — тяжело дыша, проговорил Борисов.

— Как же, черт тебя подери, не делал! А пожар тогда откуда? Сам, что ли, возник?!

— Не знаю. Я просто нашел в шкафу газеты и журналы. Решил почитать. Потом закурил и, наверное, уснул. Нет, скорее вырубился. Я не виноват в том, что вы меня этой своей дрянью пичкаете. Поэтому и вырубаюсь на ровном месте.

— Слышишь ты, читатель чертов, не тебе решать, что нам делать! — угрожающе прошипел террорист, не до конца веря словам пленника.

— Он и вправду мог отключиться, — вмешалась София, держа в руках обгоревший номер журнала «Вокруг света». — Да и насчет почитать тоже похоже на правду. Журнальчик-то как раз по его профессиональным интересам.

— Да? А почему тогда стекло в окне разбито? — недоверчиво проговорил Шахан, то заходя в комнату, то возвращаясь обратно.

— Я не помню. — Заложник покачал головой. — Может, я разбил его, когда ощутил запах дыма?..

— Вот так просто взял и разбил? Окно же почти под потолком! — бушевал главарь.

— Но там же стул, как раз под окном, — снова вклинилась женщина. — Наверное, в шоковом состоянии поставил, забрался на него и высадил окно, чтобы выпустить дым.

— А сразу позвать нас он, конечно, не мог?

— Я же говорю, что у него, скорее всего, был шок. Да и побочный эффект от препарата, вводимого нами, тоже дал о себе знать. Так что все логично.

— Ты так говоришь, будто специально хочешь его оправдать.

— Я озвучиваю только то, что вижу, обращаю внимание на детали.

— Зря ты все-таки не поступила на философский факультет.

— Какая разница, поступила или нет. — Рутко кивнула в сторону пенсионера и сказала: — Главное в том, что он нам пока нужен живым. Поэтому тебе стоит унять свой гнев и не творить глупостей.

— Ты мне будешь указывать, что я должен делать, женщина?! — начал закипать Шахан.

— Да делай ты что хочешь, — спокойно ответила на это женщина, направляясь к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж.

— Нет, ты погоди, — главарь подался за ней следом.

Они вместе пошли вниз, на ходу продолжая выяснять отношения. Со стороны трудно было понять, почему Шахан так разошелся. То ли из-за пожара, то ли из-за поведения своей подельницы.

Так или иначе, но их спор и то обстоятельство, что они спустились на первый этаж, были на руку Геннадию Дмитриевичу. Дело в том, что Рутко, помогая ему перейти к банкетке, впопыхах обронила свой мобильный телефон и даже не заметила этого. Тем более что как раз в тот момент главарь обратился к ней с просьбой принести огнетушитель.

Пленник увидел мобильник, незаметно схватил его и спрятал себе в рукав рубашки. С того момента он только и делал, что ждал, когда же его оставят в одиночестве. И вот мучители наконец-то ушли. Пусть и на короткое время. Борисову было ясно, что его вот так не оставят, переведут куда-нибудь на первый этаж.

Шахан что-то кричал о месте женщины, которое она должна знать. Рутко все тем же снисходительным тоном парировала его претензии.

Борисова не интересовало содержание их разговора. Для него главным был лишь сам факт того, что они разговаривали и делали это на первом этаже. Он рисковал очень сильно, однако поступить иначе попросту не мог.

Его сердце лихорадочно билось от волнения. Руки дрожали, почти не слушались. Но заложник все-таки извлек прихваченный мобильник из рукава и с облегчением вздохнул, когда определил, что на телефоне нет блокировки.

Прислушиваясь к бурному разговору, продолжавшемуся на первом этаже, он принялся судорожно набирать номер брата. Борисов знал его наизусть.

В это самое время Шахан и София резко замолкли. Пленник услышал их шаги. Мучители явно направлялись к лестнице, причем очень быстро.

Анатолий Дмитриевич находился в своем рабочем кабинете в НИИ «Вектор». В руке у него был мобильный телефон. Шел очередной разговор с вымогателем, имени которого он все еще не знал.

Это был Дамир Шахан. Он интересовался, насколько конструктор продвинулся в выполнении своих обязательств. Борисов старался держаться спокойно, хотя все эти разговоры с террористом стоили ему измотанных нервов.

Рядом с ним сидел генерал-майор Муравьев. Он пытался всячески подбодрить ученого и настроить его на нужный лад. Ведь от спокойствия и уверенности конструктора при общении с террористом могло зависеть многое.

Впрочем, тот почему-то не спешил выяснять, связался ли Анатолий Дмитриевич с полицией и спецслужбами. А коль так, то он наверняка был уверен в том, что его местонахождение никто вычислить не сможет.

— Сутки, отведенные вам на все про все, закончились, — напомнил Шахан. — Чем вы можете похвалиться? Все ли готово?

— Пришлось немало посуетиться. Все-таки режимное учреждение… — принялся объяснять ученый.

— Хватит мне в сотый раз втирать про режимное учреждение! — резко оборвал его собеседник. — Давайте обо всем без этих бесполезных предисловий. Мы знаем, как вам трудно было собрать всю нужную информацию. Не надо напоминать нам об этом. Скажите по существу, вы все сделали или нет?

Анатолий Дмитриевич изменился в лице и был готов взорваться. Генерал заметил такое, жестами и мимикой дал понять, что делать этого не стоит. Тот взял себя в руки и продолжил разговор.

— Да, я все сделал, — проговорил он прежним спокойным тоном. — Я собрал всю необходимую документацию. Часа два назад она была отправлена на тот электронный адрес, который вы мне назвали. Так что я вовремя выполнил ваши требования.

— Отлично! — заявил вымогатель и усмехнулся. — Вот так бы сразу: коротко и по-деловому!

— Надеюсь, что и вы выполните свое обещание.

— Не так резво.

— То есть? Мы договаривались, что после всего вы вернете брата. Разве не так?

— Вот именно, что после всего! Но не раньше!

— Получается, вы не собираетесь его освобождать? — Борисов снова был на грани срыва.

Муравьеву даже пришлось подойти к нему и взять за локоть, чтобы тот не натворил глупостей.

— Собираемся, — ответил террорист. — Но сперва мы проверим, не подсунули ли вы нам фальшивку.

— Там все документы настоящие! — вскипел конструктор.

— Не ори! А то все закончится плохо. И для тебя, и для твоего брата, — гневно проговорил Шахан.

— Извините. Нервы на пределе, — быстро исправился тот под одобрительный кивок генерала, который уже подумал, что его подопечного полностью и окончательно понесло не в ту степь.

— Уже лучше, — с ухмылкой отреагировал на это вымогатель и тут же загадочным тоном добавил: — А брата своего ты скоро увидишь. Обязательно.

— Что это значит?

— А то и значит. Время и терпение.

— Но… — Борисов хотел еще что-то уточнить, однако его собеседник прервал разговор.

Анатолий Дмитриевич положил мобильник на стол и задумчиво опустил голову. Все, что он услышал от террориста, не могло унять его волнений и переживаний.

— Толя, пожалуйста, не накручивай себя, — обратился к нему генерал Муравьев. — Этим ты ни себе, ни брату не поможешь.

— Да ты разве не понимаешь, что эти мрази темнят неспроста?! — воскликнул тот. — Они не собираются возвращать Гену. Может, его уже и в живых нет, раз они даже телефон ему передавать не стали.

— Но ты и не просил у них об этом.

— Да. Но они могли бы и сами догадаться.

— Могли!.. — передразнил его Николай Александрович. — Это же террористы. У них своя, совершенно особая логика. Нельзя ставить знак равенства между тем, как думаешь ты и они.

Конструктор кивнул, словно согласился с этими словами, и через секунду спросил:

— Так что все-таки будет дальше?

— Не гони лошадей. Сейчас мы делаем все, что в наших силах. Даже более того. Если террористы и решили не оставлять твоего брата в живых, то сейчас они не станут его убивать. Ведь он может пригодиться им для торга или еще чего-то. Пока нам это на руку. Думаю, что очень скоро мы сможем отыскать берлогу террористов и освободить Геннадия Дмитриевича.

— Дай-то бог, — сказал Борисов, пытаясь отогнать от себя самые мрачные мысли.

— На бога надейся, а сам не плошай, — напомнил генерал. — От того, что ты сейчас будешь рвать себе сердце, ситуация вряд ли изменится. В целом в разговоре с ним ты держался молодцом. Даже тогда, когда перешел на крик. По крайней мере, террорист увидел, что ты живой человек со своими эмоциями. Иногда это тоже надо демонстрировать в общении с такими поганцами.

— Эх, Коля, если бы ты только знал, как мне осточертело общаться с ним!.. Скорее бы увидеть брата. Живым и здоровым.

— Увидишь. Я в этом уверен.

В войсковую часть, в которой служил Суханов, наведались гости. Это были не простые посетители, не члены какой-нибудь комиссии или подобной структуры, а сотрудники антитеррористического управления, наделенные особыми полномочиями. Перед ними по стойке «смирно» становились и рядовые, и офицеры.

По части сразу прошелся шумок. Все гадали, по какому поводу эти люди прибыли именно сюда и к кому конкретно. Самым ходовым было предположение о том, что это как-то связано с событиями в Косинске. Ведь в самый разгар бойни, которую устроили террористы в этом районном центре, командование воинской части проявило полную пассивность. Отдельные группы бойцов были отправлены в город, когда он уже почти полностью находился под контролем спецназа и других силовиков.

Подобная версия была близка к истине. По крайней мере в том, что визит сотрудников антитеррористического управления связан с косинской трагедией, солдаты и офицеры не ошиблись.

Суханов сидел в своем кабинете. Он пытался держаться перед гостями непринужденно, но получалось у него это, мягко говоря, не очень. Майор тяжело дышал, то и дело вытирал пот со лба, вел себя суетливо.

— Вы догадываетесь, почему мы сюда прибыли? — спросил у него старший группы полковник Виноградов.

— Не совсем, — соврал тот. — Если вы о том, что мы смогли отправить наших бойцов в Косинск только под занавес спецоперации, то это не наша вина. У нас некоторое время не было информации о ЧП в этом райцентре. Мы узнали обо всем слишком поздно. Специфика части не позволила сделать все быстро. Да и наш личный состав не имеет подготовки, необходимой для участия в подобных операциях.

— Насчет специфики речь еще зайдет, — проговорил Виноградов. — Соответствующие органы уже прорабатывают и этот вопрос. А мы сюда прибыли по иной причине.

— И по какой же? — кое-как изображая недоумение, уточнил Суханов.

Ничего не говоря, полковник разложил перед ним с десяток фотоснимков, на которых были запечатлены последствия бойни, учиненной в подмосковном райцентре.

Герман Семенович несколько брезгливо просмотрел их, после чего поинтересовался:

— Это что? Косинск?

— Он самый.

— Но при чем тут я?

— А при том, подонок, что все это из-за тебя произошло! — не сдержал волны возмущения Павел Владимирович.

— Но позвольте…

— Не позволю! — Полковник ударил кулаком по столу. — Думаешь, мы ничего не знаем?! Ты ошибаешься! По номерам оружия, которое боевики применяли в Косинске, мы выяснили, что оно находилось в этой воинской части. Оно только-только успело поступить сюда с Северного Кавказа и вдруг почему-то оказалось в руках боевиков, которые безжалостно уничтожили не только правоохранителей, но и мирных граждан, обычных жителей Косинска. Ты посмотри, сволочь, на эти фотографии еще раз! Ты видишь этих детей, женщин, стариков?! Все они погибли из-за тебя! Из-за того, что ты вступил в сговор с террористами и фактически вооружил их!

— Вообще-то я не являюсь командиром этой части, а только исполняю обязанности, пока мой непосредственный начальник в отпуске, — совершенно по-детски попытался выкрутиться майор.

— Может, ты еще и складами здешними не заведуешь?! — сверля Суханова пристальным взглядом, спросил Виноградов. — Или доступа к ним не имеешь? Хватит строить из себя святую невинность. Ведь на самом деле ты волк в овечьей шкуре! Но мы тебя вычислили. Так что бросай придуриваться и начинай говорить начистоту. Как ты связался с террористами? На каких условиях обеспечил их оружием? Какие координаты для дальнейших отношений они тебе оставили? Ты, конечно, наворотил бед, но все же чистосердечное признание смягчает вину.

— Да мне не в чем признаваться, — заявил майор.

— То есть ты отрицаешь свою вину?

— Нет. Не отрицаю, — угрюмо проговорил майор. — Если вы думаете, что я мечтал о том, как бы поскорее найти террористов да подороже продать им оружие, то ошибаетесь. Ничего такого и в помине не было. Они сами на меня вышли, да не просто так, а устроили настоящий шантаж. Если бы я отказался от их требований, то к черту полетели бы моя семейная жизнь и карьера.

— Можно подумать, что сейчас, после того как боевики устроили бойню в Косинске, твои семейная жизнь и карьера пойдут в гору!

— Я тогда не думал, что последствия будут такими жуткими. Они заставили меня передать им определенное количество оружия, взамен обещали прекратить шантаж и передали мне материалы, компрометирующие меня. Никаких координат эти субъекты не оставляли. Да и зачем мне с ними снова связываться? Правда… — Суханов осекся.

— Что такое?

— Кажется, у меня сохранился телефонный номер вымогателя.

— Боюсь, что нам это мало чем поможет, — тут же заявил полковник. — Практически все боевики к настоящему моменту уничтожены. Думаю, что и твой вымогатель уже получил местечко в одном из самых горячих котлов преисподней.

Тем не менее он все-таки записал номер, о котором вспомнил Суханов. Помощники Виноградова тут же попытались пробить, за кем он числится. Оказалось, что номер был зарегистрирован на девяностолетнюю женщину, проживающую в Хабаровском крае. Эту информацию можно было даже и не комментировать.

— И что же получается в итоге? — Павел Владимирович решил закруглиться с расспросами. — Выходит, что ни имен, ни реальных контактов террористов ты не знаешь?

— Нет. Если бы знал, то рассказал бы все.

— Ладно. Ребята, забирайте его.

Помощники Виноградова набросили на запястья Суханова наручники и вывели из кабинета под взглядами изумленных сослуживцев. Так ему пришлось пройти около трехсот метров до того места, где стоял микроавтобус антитеррористического управления. Дверца открылась, но майор вдруг замешкался.

— Что такое? — недовольно спросил один из его конвоиров.

— Подождите. Я забыл вам сказать, что передавал оружие боевикам не в одиночку. Мне в этом помогал…

— Мы в курсе, — послышался из-за спины голос полковника Виноградова. — Твой личный шофер в отличие от тебя сразу понял, в какую историю вляпался. Он сам связался с нами и пришел с повинной. Им занимается военная прокуратура.

Суханов тут же поник и забрался в салон микроавтобуса. Там уже сидел мужчина, тоже в наручниках. Это был владелец ресторана Аркадий Георгиевич Новиков. Сотрудники антитеррористического управления успели арестовать его чуть раньше.

Новиков с грустной ухмылкой посмотрел на арестованного военного и спросил:

— Ну и что? Хорошо с медсестрой потрахался, мачо?

— Ах ты, сука! — Герман Семенович сообразил, что к чему, вскипел и даже попытался наброситься на него.

Бойцы антитеррористического центра быстро их усмирили. Дверцы захлопнулись. Микроавтобус покатил через открытые ворота.

Газиз сидел за столом в своем рабочем кабинете, на той же вилле, расположенной в пригороде Стамбула. Все, что было ранее задумано, дало свой результат. Он просматривал распечатки документации по ракетному комплексу «Флокс», которые получил от Шахана. Дамиру же в свою очередь их переслал Анатолий Дмитриевич Борисов.

При всем желании быстро проанализировать эти материалы было невозможно. Это ведь не два-три листа, даже не двадцать-тридцать. Перед ним на столе лежали несколько толстенных папок. Лишь для того, чтобы их просто просмотреть, понадобился бы целый день. Если говорить о вдумчивом изучении каждого листа, то времени, разумеется, уйдет гораздо больше. Заниматься этим должен был отнюдь не один человек, а большая группа специалистов из разных областей.

Для Газиза это не представляло большой проблемы. Он мог себе позволить нанять таких умников, которые сумели бы дать компетентное заключение и держали бы язык за зубами. На все про все могло уйти несколько недель, а то и целый месяц.

Однако Шахан и Рутко не могли так долго скрываться в России. Их хозяин это понимал. Все условия Шахан выполнил. Документация, пусть и не проверенная специалистами, все же производила впечатление подлинности.

К тому же Газиз мыслил логически. Он считал, что состряпать фальшивку за такой короткий срок конструктор просто не успел бы. Для этого ему пришлось бы работать дни и ночи, а их-то у него как раз и не имелось! Ведь Борисову нужно было заниматься своими непосредственными, текущими делами. Вдобавок, по словам Шахана, конструктор был настолько испуган, что вряд ли осмелился куда-нибудь обратиться за помощью.

Немного поколебавшись, хозяин принял решение, которое считал в данной ситуации вполне уместным и разумным. Связь с Шаханом он осуществлял посредством скайпа.

Дамир явно ждал того момента, когда заказчик переговорит с ним. Ведь прятаться в охотничьем домике ему изрядно надоело, невзирая на все тамошние красоты природы. Шахану хотелось поскорее выбраться и конкретно из Подмосковья, и из России вообще. Однако добро на это мог дать только хозяин, и никто кроме него.

После короткого приветствия и обмена дежурными фразами Газиз сделал многозначительную паузу. Он понимал, что Шахану не терпится узнать, что да как, и хотел посмотреть на его реакцию.

— Босс, есть какие-то новости? — не сдержался исполнитель.

— Да, имеются, — сказал тот и усмехнулся.

— И какие же именно?

— Надоело торчать в той дыре, в которой ты сейчас находишься? — вместо ответа спросил Газиз.

— Надоело — не то слово. Свалить бы отсюда! Так я могу это сделать? Или же конструктор нас обманул и подсунул фальшивку?

— Полная проверка еще предстоит. Но из того, что я понял, документация в порядке. А раз так, то… ты и сам понимаешь, что это значит.

— Нам придется ждать результатов полной проверки? — раздосадованно уточнил Шахан.

— Да нет же! Как раз наоборот. Бери свою подругу, и вылетайте в Турцию, как только сможете.

— Отлично! босс, это прекрасная новость! — возликовал Шахан, но через секунду немного успокоился и поинтересовался: — Можно вопрос?

— Конечно. Ты, наверное, о деньгах спросить хочешь, не так ли? — предположил заказчик.

— Именно о них. У нас был уговор на определенную сумму, которую мы должны получить после выполнения всего дела.

— Да. Естественно. Все остается в силе. Деньги, отведенные на спецоперацию, никуда не денутся. Все они достанутся тебе и этой девушке. Да, изначально бюджет рассчитывался так, чтобы хорошие суммы достались всем, кто доживет до финальной стадии операции. Никто не виноват, что погибли все, кроме вас двоих. Так что насчет денег не беспокойся. Приедешь и получишь. А уж как ты будешь делить их со своей дамой — это твои проблемы. Я не стану вмешиваться. Мне нисколько не интересно, как ты поступишь.

— Спасибо, босс. Вы очень добры и, как всегда, справедливы. Я рад, что смог оправдать ваше доверие. — Шахан едва скрывал свое счастье.

Собеседники попрощались. Сеанс связи был прекращен.

Газиз отодвинул от себя папки с кипами распечаток и взялся за телефон. Настало время передать эти бумаги в руки специалистов.

Солнце только-только показалось из-за горизонта. Ранние пташки завели свои песни. Над озером стояла легкая белесая дымка. Из охотничьего домика не доносилось ни звука. На подворье было пусто.

Вдруг вдалеке послышался шум автомобильного двигателя. Он нарастал с каждой секундой. Машина приближалась к охотничьему домику со стороны хозяйственного двора.

Это был мусоровоз. Не прошло и трех минут, как он оказался у ворот домика, остановился, не заглушая двигателя, и начал сигналить. Резкий пронзительный звук нарушил относительную тишину раннего утра.

Прошло несколько мгновений. Явных признаков того, что на сигнал кто-то отреагировал, не появилось. Шофер не стал скупиться и дал целую череду гудков, которые зычным эхом пронеслись по окрестностям.

Со стороны жилища снова не последовало никакой реакции. Водитель мусоровоза опять принялся за свое, причем с явным вдохновением. Он готов был сигналить целую вечность, лишь бы дозваться кого-нибудь из обитателей охотничьего домика.

В одном из окон наконец-то отодвинулась штора. Кто-то выглянул на улицу и тут же вернул занавеску в исходное положение. Водитель заметил это, однако все равно продолжал сигналить. Он делал это до тех пор, пока из дверей не показалась сонная женщина, очень недовольная происходящим.

Это была София Рутко. Сигналы, подаваемые водителем мусоровоза, действительно очень сильно напрягали ее. Наверное, любой человек в такой ситуации возмутился бы по поводу столь наглого поведения водителя. Вот и она не выдержала, едва только тот попал в поле ее зрения.

— Эй, что за ерунда такая происходит! Хватит гудеть! С ума вы, что ли, сошли?! — крикнула она, неспешно приближаясь к воротам.

Гудки прекратились. Женщина не спешила открывать решетчатые створки.

— Какого черта вы сюда приехали, да еще и в такую рань? — через калитку обратилась она к работяге в замызганной спецовке, выбравшемуся из кабины.

Его напарник, выглядевший точно так же, остался за рулем.

— Чем это вы недовольны? — вполне натурально возмутился мужик. — Мы работаем по графику и должны забрать мусор, который накопился у вас за несколько дней. Это наша обязанность — забирать мусор. Вы здесь отдыхаете, производите его, а мы вывозим. Так было, есть и будет. Или вы хотите антисанитарию развести?

— Да какую, к черту, антисанитарию! Нет здесь у нас никакого мусора! Что вы пристали? — воскликнула София с расчетом на то, что этот пролетарий поверит ей на слово, отцепится и они уедут.

— Да как же нет?! Вы, наверное, шутница большая, — с издевательской улыбкой заявил мужик, указывая на мусорный бак, стоявший неподалеку и явно переполненный. — А вот это, по-вашему, золото? Открывайте ворота. Мы быстро все сделаем, уедем, и вы будете спать, сколько душе угодно.

— Поспишь тут, — пробурчала Рутко, с изумлением посмотрела на бак и тяжело вздохнула.

Ее хитрость не удалась. Этот мусорщик оказался слишком уж глазастым, и провести его не получилось.

«Когда мы только успели столько мусора накопить?» — подумала женщина и решила немного припугнуть работягу.

Она надеялась, что все-таки сумеет отправить машину от ворот.

— Я буду жаловаться вашему начальству. Вы слишком бесцеремонно ведете себя, — заявила София.

— Вот с этого и надо было начинать, — рассудительным тоном, не теряя спокойствия, заметил мужик. — Вы пожалуйтесь нашему начальству, но мусор из бака все-таки разрешите забрать. Ваша жалоба — это один вопрос. А то, что мы мусор вовремя не заберем, — уже другой. Вы уж извините, но он нас волнует куда больше, чем первый.

Рутко фыркнула, удивляясь настойчивости своего собеседника. Ей было понятно, что машина не уедет до тех пор, пока работяги не заберут из бака мусор. Конечно, можно было пригрозить им не словом, а пистолетом Макарова или даже автоматом Калашникова. Однако при таком раскладе София сделала бы хуже себе и своему подельнику.

Уже тот факт, что она битый час пререкалась с ними, мог вызвать определенные вопросы. Мол, почему эта дамочка так не хочет пускать во двор охотничьего домика банальный мусоровоз? На секунду она представила себя на месте водителя и его товарища. Они явно могли что-то заподозрить.

Поэтому женщина решила прекратить препирания с ними. Она плюнула на все, направилась к воротам и наконец-то открыла их.

— Так-то лучше, — с улыбкой проговорил работяга, не сводя с женщины глаз.

— Да пошел ты!.. — процедила сквозь зубы та, повернулась и громко сказала, шагая к домику: — Будете уезжать, закройте сами.

— Да без проблем, — послышалось за спиной. — Приятно было с вами пообщаться.

— Козел! — прошептала она, не оборачиваясь.

Ей хотелось скорее вернуться в кровать и попытаться заснуть.

Тем временем мусоровоз резко сорвался с места. Через открытые ворота он быстро рванул на подворье и на всех парах промчался мимо Софии. Она вздрогнула от неожиданности и, боясь быть сбитой, машинально отпрыгнула к стене.

— Да что за уроды такие на этом мусоровозе работают! — возмущенно воскликнула женщина, развернулась и хотела наброситься на водителя с претензиями.

В ее голове уже вызрели несколько вычурных матерных выражений, которыми она собиралась осыпать его.

Автомобиль остановился в нескольких метрах от входа в охотничий домик. Террористка сделала лишь один шаг вперед, и тут из машины выскочили вооруженные люди в полном боевом снаряжении. У женщины глаза на лоб полезли. Такого она никак не ожидала.

«Спецназ!» — в одно мгновение осенило ее.

Ей следовало как-то реагировать на это, причем очень быстро. Богатый опыт участия в боевых действиях для Рутко не прошел даром. Она мгновенно сориентировалась в стремительно изменившейся обстановке, молниеносно рванулась во входную дверь и скрылась внутри охотничьего домика.

При этом бойцы, выскочившие из мусоровоза, отчетливо услышали щелчок замка. По большому счету, ни дверь, ни окна с решетками особыми преградами для них не являлись. От активных действий спецназовцев удерживал лишь тот факт, что где-то в этом здании находился заложник. Он вопреки опасности сумел дозвониться до своего брата. Спецслужбы успели запеленговать сигнал и выяснить местонахождение мобильного телефона.

Вбежав в дом, София тут же помчалась к Шахану, который все еще продолжал дремать.

— Вставай! Скорее! Во дворе полно спецназовцев! — Женщина принялась расталкивать его.

Тот мгновенно вскочил, быстренько натянул штаны, майку, туфли.

Одновременно он расспрашивал спутницу о случившемся:

— Сколько их и как они сюда попали?

— Не знаю. Может, десять. А то и пятнадцать. У меня не было времени считать. Мусоровоз въехал во двор, из него выскочили вооруженные бойцы. Выглянь в окно и посмотри сам, если не боишься получить пулю в лоб.

— Я тебе верю, — удрученно сказал Шахан. — Кажется, все пропало. Они в два счета нас выкурят отсюда и схватят, как котят. Мы не прорвемся. Они наверняка уже окружили дом.

В подтверждение этих слов со двора донесся голос одного из спецназовцев.

— Внимание! — проговорил он в мегафон. — Дом окружен. Сопротивление бесполезно! Предлагаю всем выйти с поднятыми руками и сдаться.

Впервые за долгое время у Шахана не было точного представления о том, что же следует делать дальше. Да, ему приходилось планировать масштабную операцию. Да, он сумел совместить ее со своим параллельным планом, обещавшим огромную выгоду ему лично. Этот негодяй вершил судьбы людей, как жителей Косинска, так и своих собственных подельников. Но сейчас, когда бойцы спецназа взяли охотничий домик в кольцо, террорист ощущал себя совершенно беспомощным.

— Даже если мы попытаемся отстреливаться, то минут через десять-пятнадцать они нас все равно сметут, — констатировал он.

— А если мы сейчас вызовем полицию или здешнюю службу охраны и заявим, что на нас напали неизвестные вооруженные типы? — предложила Рутко и пояснила: — Все-таки какая-то заминка произойдет, пока они будут между собой разбираться. Время затянется. Глядишь, у нас появится хоть какой-то шанс ускользнуть, воспользовавшись их разборками.

— Нет, София. Все это абсолютно бесполезно, — заявил Шахан и отрицательно покачал головой. — Полиция и тем более местная охрана явно в курсе происходящего. Их наверняка оповестили о начале спецоперации.

— И что тогда? Будем вот так сидеть и ждать?

— Нет, конечно. Надо что-то придумать. Хотя это не так-то просто.

— Ты забыл, что мы с тобой здесь не одни, — напомнила женщина. — Спецназ до сих пор не начал штурм дома только потому, что в нем находится наш горячо любимый географ. Мне почему-то кажется, что они не станут им рисковать и далее.

— То есть ты предлагаешь… — начал было высказывать свою догадку Шахан.

— Я предлагаю взять географа и прикрыться им как живым щитом, — оборвала его спутница. — Господа спецназовцы сразу сделаются куда более сговорчивыми. Думаю, это должно сработать.

— Все гениальное просто, — заметил на это террорист. — В нашем случае риск более чем оправдан. Так что сделаем по-твоему.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — безрассудно улыбаясь, сказала София. — Не знаю, как ты, я умирать не боюсь, но при этом не хочу бездействовать.

— Хватит философствовать, — своим обычным тоном прервал ее подельник, несколько отошедший от недавнего состояния подавленности. — Хватаем географа за шкирку и вперед!

Спецназовец еще раз повторил обращение к террористам. Дом к тому времени действительно был полностью окружен. Кроме группы захвата, приехавшей на мусоровозе, сюда прибыл еще целый взвод бойцов.

Если бы террористы попытались вступить в бой с ними, то моментально погибли бы. Но речь шла не только о них, но и о заложнике, находившемся с ними под одной крышей. Поэтому спецназ не предпринимал никаких активных действий. Бойцы лишь продолжали давить на психику боевиков своим присутствием и обращениями с требованиями сдаться.

Со стороны входной двери донеслось щелканье замка. Этот звук мог означать лишь одно — дверь отпирали. Спецназовцы были предельно внимательны. Снайперы держали выход под прицелами своих винтовок.

— Не стреляйте! — послышался из-за двери грубоватый женский голос.

— Выходите и не делайте глупостей! — прозвучало в ответ.

— Боюсь, что это мы вам должны советовать не делать глупостей, — тут же выдала женщина. — А иначе кому-то придется сильно пожалеть!

Дверь резко распахнулась. Из домика первым вышел Геннадий Дмитриевич Борисов. Его запястья были скованы наручниками. Следом за ним шел Шахан. В руках он держал автомат, ствол которого был уткнут в спину заложника.

Рядом с ним шагала София Рутко. Ее правая рука была демонстративно поднята над головой. Она что-то сжимала в ладони, мало похожей на женскую.

— Слушайте сюда! — прокричала террористка, обращаясь к бойцам спецназа. — Я уверена, что вы знаете, кто идет перед нами. Никто из вас не хочет причинить ему какой-нибудь вред. Поэтому воздержитесь от резких движений и тех самых глупых действий, от которых вы пытаетесь отговорить нас. Ведь если что-то пойдет не так, как мы этого хотим, то я разожму правую руку. Догадываетесь, что я в ней держу? Да, это самая настоящая граната. Я не блефую. Вот она. А вот чека, выдернутая из нее. — София подняла левую руку. — Думаю, что ваши снайперы уже взяли меня на прицел. Так пускай они получше посмотрят на мои руки, убедятся в том, что я не блефую, и сообщат об этом командиру.

Снайперы проделали это и без ее напоминания. Старший группы тут же приказал им не стрелять. Судя по всему, намерения террористки и ее спутника были серьезными.

— Уже лучше, — похвалила Рутко спецназовцев. — Надеюсь, дальше все пойдет в том же ключе. Да, командир?

— Все зависит от того, что вы дальше предпримете, — ответил старший группы.

— Звучит угрожающе, — заметила София и невольно хохотнула.

— Вы же сами понимаете, что находитесь в безвыходном положении, — перенял инициативу командир. — Вы вышли из дома, прикрываясь заложником. Наверное, думаете, что сумеете этим как-то помочь себе. Но на самом деле вы лишь усугубляете свое положение. У вас есть шанс. Одумайтесь, выполните наши требования! Я еще раз предлагаю вам отпустить заложника и сложить оружие. Пусть к вам подойдет наш сапер и решит проблему с гранатой.

— Еще что-то скажете? — вызывающе бросила София. — Что-то я не услышала любимую ментовскую присказку про чистосердечное признание, смягчающее вину. Вы озвучите ее нам или, может быть, совсем забыли о ней?

— Перестаньте паясничать и начните наконец-то нормальный диалог!

— А чем же этот ненормален?! Мы ведь говорим по душам. Или нет? — сказала Рутко и нарочно махнула правой рукой так, будто собиралась бросать гранату.

Этот жест заставил поволноваться не только спецназовцев, но и Шахана.

— Не дури! — недовольно прошептал он. — Выдвигай требования, пока у ментов терпение не лопнуло.

— Не начинай закатывать истерику, раз уж не захотел сам разруливать ситуацию, — тихо ответила она и тут же громко обратилась к спецназовцам: — Мы требуем, чтобы вы разблокировали двор и обеспечили нам свободный проход через ворота! К ним вы должны подогнать машину! Исправную! С полным баком горючего! Безо всяких там ваших ментовских штучек вроде «жучков» и прочей ерунды! Если что-то вдруг пойдет не так, заложник тут же будет убит, а нас живыми вы не возьмете! На все про все мы даем вам не более десяти минут.

— Десять минут — это мало, — сказал командир. — Вы же понимаете, что сами мы здесь мало что можем решить. Все зависит от вышестоящего начальства. Нужно связаться с ним, подробно описать ситуацию. Только после этого мы получим ответ. Это все займет не менее часа.

— Ну вот! — Террористка ухмыльнулась. — Пошли приемчики на затягивание времени. Я бы не советовала вам ими пользоваться. А своим начальникам сразу же передайте, что здесь сумасшедшая баба с гранатой, которая одним простым движением руки лишит их погон и теплых кресел. Тогда они начнут думать с вами в унисон.

— Дайте хотя бы полчаса. Здесь ведь проблема технического плана…

— Вы долго еще собираетесь торговаться? — спросила София, явно не желая идти ни на какие уступки.

— Мы не торгуемся, реалистично смотрим на вещи, — сказал старший группы захвата.

— Если так, то вы должны понимать, что моя правая рука онемеет гораздо раньше, чем пройдут полчаса, запрашиваемые вами. Если вы так до конца и не поняли, то я повторю: терять нам нечего, шутить мы не намерены, менять условия не будем. Если же до вас по-прежнему плохо доходит, то нам придется продемонстрировать нашу решительность. — Рутко левой рукой резко выхватила из-за пояса пистолет, щелкнула предохранителем и выстрелила в землю под ногами заложника.

Борисов и Шахан шарахнулись от неожиданности. Подельник Софии не знал, что она отколет такой номер. Спецназовцы держались хладнокровно, хотя и были готовы открыть огонь по террористке.

— Кто-то здесь еще сомневается в серьезности наших намерений?! — снова перешла на крик София. — Если здесь найдется таковой, то следующая пуля уйдет не в землю, а географу в плечо. Я выстрелю так, чтобы он мог идти сам. Или вы ждете, когда заложник уже будет мертв? Вы хотите, чтобы мы его грохнули, и тогда у вас будут полностью развязаны руки в отношении нас, да?!

Начальство поставило перед спецназовцами четкую задачу. При этом несколько раз было особо оговорено, что Геннадий Дмитриевич Борисов в ходе спецоперации пострадать не должен.

Командир группы понимал, что больше медлить нельзя. Он связался с резервной группой и попросил подогнать к охотничьему домику автомобиль. При этом офицер коротко обрисовал сложившуюся ситуацию. Со стороны этот сеанс связи вполне мог выглядеть как разговор с московским начальством.

Рутко не могла не заметить, что старший группы слушал ее вполуха, а сам с кем-то переговаривался.

— Вот! Слава богу, нашелся здравомыслящий человек! — воскликнула женщина. — Надеюсь, ты на самом деле сейчас говорил со своим начальством и оно дало добро на выполнение наших требований. В противном случае…

— Да-да, именно об этом я сейчас говорил с центром, — играл командир на ожиданиях Софии. — В виде исключения нам дали возможность прямой связи с начальством… — Он замолк, нарочно выдерживая паузу.

— И что? Что они сказали? — Террористке не терпелось узнать подробности.

— Можете считать, что вам повезло. Обычно мы не идем на уступки. Но сегодня в виде исключения, с учетом сложившейся ситуации…

— Так я не поняла, а где же тогда наша машинка? Мы с мужчинами уже заждались!.. — София тут же повеселела, несмотря на неодобрительные взгляды со стороны Шахана.

Ему было несколько не по себе от того, что переговоры со спецназом вела женщина, а не он сам. В те секунды Дамиру казалось, что все было достигнуто очень легко. Он и сам мог бы справиться, если бы изначально занял доминирующую позицию.

Ему было стыдно перед самим собой за ту удрученность, с которой он совсем недавно отрицал вероятность выхода из ментовского кольца. Но сейчас спасение стало вполне реальным. Добился такого результата не он, а баба. Его подмывало перенять инициативу в свои руки. Однако Шахан посчитал, что это будет выглядеть еще смешнее, чем молчание.

— Ну так будет машина? Или ваше начальство ее собирается сюда из Москвы гнать? — снова прикрикнула Рутко. — Вот из-за такой волокиты всегда что-нибудь нехорошее случается.

В это самое мгновение за оградой послышался шум приближающегося автомобиля. С одной стороны, этот звук послужил ответом на ее вопрос, с другой — заставил террористов несколько напрячься. Ведь им до последнего момента не было ясно, что там на самом деле двигалось в сторону охотничьего домика и с какой целью.

Женщина крепко сжала гранату, не выпускала пистолет из левой руки. Шахан нажал стволом автомата в спину заложника с такой силой, что Геннадий Дмитриевич был вынужден выгнуться дугой.

Наконец машина показалась в воротах и остановилась. Это был микроавтобус с тонированными стеклами.

— Пусть водитель выйдет из машины и оставит все дверцы открытыми! — потребовала София.

Спецназовец, сидевший за рулем, вопросительно посмотрел на командира. Тот утвердительно кивнул, и боец сделал все так, как требовала террористка.

— А теперь пусть все ваши парни разомкнутся и станут к нам спинами! — продолжала командовать она.

Спецназовцы расступились и образовали живой коридор. После этого они развернулись. Рутко, Шахан и их заложник двинулись между ними к микроавтобусу.

Снайперы снова взяли боевиков на прицел, но женщина этого не заметила. Она шла и не скрывала своего ликования, хотя предоставление им машины еще ничего не означало. С лица Софии не исчезала самодовольная улыбка. При этом Рутко не забывала ни о гранате, ни о пистолете.

Спецназовец, подгонявший машину, стоял неподалеку. Он смотрел на террористов и их пленника. Насчет него женщина не выдвигала никаких дополнительных требований.

Увидев бойца, она на мгновение замешкалась, а потом сказала:

— Тебе тоже не мешало бы отвернуться. Но ты такой красавчик, что можешь оставаться на своем месте так, как и стоял. Жалко, что нельзя взять тебя с собой. Точнее, можно, но боюсь, мой спутник заревнует. Он очень не любит конкурентов. — Она дико расхохоталась.

Боец остался непоколебим. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Зато Шахан негодовал от новой выходки своей подельницы. Он шепнул ей что-то неприятное. Однако она не обратила на это ни малейшего внимания, лишь указала ему на водительское сиденье.

Здесь им пришлось перестроиться. Шахан отпрянул от заложника, обошел машину справа, осмотрел кабину и через несколько мгновений уселся за руль. Рутко, держась рядом с Борисовым, бегло оглядела салон. Ничего постороннего и подозрительного там не замечалось.

Она спрятала пистолет за пояс, резко схватила заложника за руку и стала заталкивать его в салон. Пленник явно не ожидал этого и потерял равновесие. Одна его нога подогнулась. Он не сумел удержаться и стал падать.

Террористка тоже оказалась не готова к такой случайности. Геннадий Дмитриевич толкнул ее непроизвольно, но настолько сильно, что она от неожиданности уронила гранату. Та упала на землю, прямо под ноги заложника. Через три-четыре секунды она должна была взорваться, забрать на тот свет не только преступницу, но и ни в чем не повинного пенсионера-учителя. Осколочные ранения обязательно получили бы спецназовцы, стоявшие поблизости.

Снайперы успели сообщить командиру о случившемся, но исправить положение они никак не могли. Другие бойцы находились в нескольких метрах от машины, стояли спинами к ней и не видели того, что произошло.

Большинство, но не все. Спецназовец, подогнавший машину к воротам, мгновенно оценил обстановку и вероятные последствия взрыва. Едва граната оказалась на земле, он молниеносно ринулся вперед и прикрыл ее своим телом. Боец пожертвовал собой ради успеха общего дела.

Граната взорвалась. Все осколки достались ему, зато ситуация поменялась самым кардинальным образом. Снайперы тут же получили приказ действовать.

София Рутко успела осознать, что же произошло, и потянулась за пистолетом. Однако вытащить и выстрелить ей не удалось. В этот самый момент один из снайперов остановил ее предельно точным выстрелом в голову. Секунду спустя другой снайпер убил Дамира Шахана, который попытался поднять автомат, чтобы направить его на заложника. Бесславная игра террористов была закончена.

В результате обыска среди личных вещей Шахана был обнаружен планшет. Он сразу вызвал серьезный интерес со стороны специалистов антитеррористического управления. Вход в операционную систему был защищен паролем. Однако это обстоятельство не являлось серьезным препятствием для технарей.

Они сумели войти в систему и сразу же принялись изучать содержимое компьютера. Ничего особенного там обнаружено не было. Лишь несколько фотографий дымящегося Косинска. Спецы довольно оперативно выяснили, с какого именно места были сделаны эти снимки.

Для розыска основного заказчика данная информация ценности не представляла. Она лишь подтверждала, что владелец планшета присутствовал в Косинске в самый разгар кровавых событий.

Затем эксперты взялись изучать содержимое скайпа на планшете Шахана. Во-первых, им сразу стало ясно, почему они никак не могли запеленговать некоторые его звонки. Во-вторых, спецы нашли длинный список контактов. При этом история сеансов связи оказалась чистой. Было сделано предположение, что хозяин планшета регулярно подчищал следы.

Быстро понять, кто есть кто в этом списке контактов, было невозможно. Он состоял исключительно из никнеймов, то есть псевдонимов, используемых в Интернете. В информации о пользователях не всегда были указаны места их нахождения. Отсутствовали фотографии этих персонажей.

На связь с каждым человеком, фигурировавшим в этом списке, выходить было никак нельзя. Так можно запросто попасть впросак да еще и полмира переполошить. В том, что среди контактов в скайпе Шахана были лица из самых разных стран, сомневаться не приходилось.

Однако ситуация с поиском заказчика вовсе не была такой уж тупиковой, как могло показаться на первый взгляд. Ведь специалисты антитеррористического управления имели не только список контактов в скайпе, но и дополнительные источники информации.

Одним из них являлся Аркадий Георгиевич Новиков — владелец того самого ресторана, где была устроена ловушка для майора Суханова. Именно на Новикова и было переключено внимание. К тому моменту он уже успел дать целый ряд показаний, которыми пытался себя обелить и выставить невинной овечкой, которую обманом втянули в грязную игру.

Этой версии он придерживался и тогда, когда им занялся лично полковник Виноградов.

Павел Владимирович положил на стол перед арестованным распечатку со списком никнеймов и сказал:

— Я думаю, тебе хорошо известно, что это. Поэтому придуриваться не надо. Мы знаем, что ты был в деле и в доле. Возможно, тебе даже известен заказчик бойни, устроенной в Косинске, и то, за каким псевдонимом он прячется.

— Нет, я ничего не знаю. Меня подставили. Я должен был лишь организовать компромат на Суханова и даже представить себе не мог, что от него будут требовать оружие для совершения теракта.

— А теперь знаешь? — поймал его на слове Виноградов. — Интересно, откуда именно? Ведь при тебе эта информация никем не озвучивалась.

Арестант не нашел, что сказать на это, и лишь нервно хлопал глазами.

— Я хочу напомнить, что тебе грозит пожизненное заключение, — продолжил полковник. — Своим теперешним поведением ты работаешь как раз на то, чтобы тебе его дали. А ведь если бы ты оказал нам помощь, то это непременно было бы учтено на суде. Ты когда-нибудь вышел бы на волю, пусть и стариком, но явно этого не хочешь. Поэтому разговор окончен. — Павел Владимирович быстро схватил распечатку, поднялся со своего места и направился к двери.

Новиков опешил, пытался сообразить, что делать дальше.

В конце концов он окликнул полковника:

— Погодите. Кажется, я что-то такое припоминаю…

— Нам не «что-то такое» надо. Конкретика нужна! — развернувшись, заявил Виноградов.

— Да. Я все скажу.

— Вот это уже совсем другое дело.

Аркадий Георгиевич внимательно просмотрел список, указал на один из никнеймов и заявил, что тот принадлежит заказчику. Полковник тут же осведомился, общался ли Новиков с ним через скайп. Тот ответил утвердительно. Мол, было такое разок на начальном этапе подготовки.

Этот ответ порадовал Павла Владимировича. В его голове стал вызревать план дальнейших действий. Именно Новиков должен был сыграть в нем ключевую роль.

В сжатые сроки Виноградов и его люди подготовили примерный сценарий разговора Новикова с Газизом. Эту беседу следовало построить таким образом, чтобы заказчик в нескольких фразах признал свою причастность к трагедии, устроенной в Косинске. Запись разговора позже планировалось использовать в качестве доказательства вины данного субъекта. В дополнение к этому было подготовлено все необходимое для того, чтобы, невзирая ни на какие технические хитрости, запеленговать местонахождение Газиза.

С Аркадием поработал психолог. До начала сеанса связи была проведена небольшая репетиция. Новиков должен был вести себя естественно, дабы у Газиза не возникло никаких подозрений. Ведь даже тот факт, что этот человек сам вышел на связь с ним, должен был серьезно обеспокоить Газиза. Он мог исчезнуть и залечь на дно так глубоко, что ни турецкая полиция, ни Интерпол не сумели бы его отыскать.

Поэтому повод для звонка был продуман очень тщательно. Виноградов решил играть на том, что выглядело совершенно правдоподобно, — на человеческой жадности и страсти к наживе.

Параллельно с этим была установлена связь с турецкими спецслужбами. Сделано это было для того, чтобы турки могли получить всю необходимую информацию о местонахождении заказчика террористической акции в Косинске. Она поступала бы к ним практически в режиме реального времени.

Руководство антитеррористического управления, включая генерал-майора Муравьева, склонялось к мысли о необходимости срочного принятия мер в отношении Айзана Газиза. Это дело могло быть реализовано только в сотрудничестве с турецкими спецслужбами.

Для сеанса связи было выбрано помещение офисного типа. Ноутбук спецы установили так, чтобы Аркадий Георгиевич отображался на экране собеседника крупным планом, а интерьер был виден минимально. Ведь в помещении во время сеанса связи должны были находиться и представители антитеррористического управления.

Новикова, несмотря на его раскаяние, нельзя было оставлять без контроля. Один из специалистов отвечал за то, чтобы в случае чего связь вмиг оборвалась бы «по техническим причинам». Владелец ресторана был заранее предупрежден о том, что должен проявлять сдержанность в своих жестах и мимике. Тот удивленно уточнил, отчего возникли такие ограничения.

— Чтобы у нас во время вашего разговора с заказчиком не возникло подозрений в том, что вы каким-то образом пытаетесь просигналить ему об опасности, — получил он в ответ.

Новиков согласился с резонностью подобного требования и принялся уверять, что не допустит никаких подлостей такого рода.

Час «X» наступил. Новиков запустил скайп, дождался загрузки программы, ввел необходимые контактные данные. Судя по специальной отметке, Газиз на тот момент был доступен.

Аркадий Георгиевич вопросительно взглянул на своих контролеров и навел курсор на кнопку вызова. Специалисты антитеррористического управления дали добро на начало сеанса связи.

Заказчик немедленно отреагировал на звонок. Собеседники обменялись приветствиями. Разговор шел на английском.

Турок не скрывал своего удивления.

— А ты что звонишь? Что-то случилось? — спросил он.

— И да, и нет, — коротко ответил Новиков, чтобы заинтриговать собеседника.

— Что-то с Шаханом или его подругой? — попытался догадаться тот.

— Нет. С ними все в порядке. Они в моем охотничьем домике в Подмосковье. Уже, наверное, вещи собрали, чтобы лететь в Турцию.

— И в чем же тогда проблема?

— Понимаете, я ведь, как и они, участвовал в операции. Благодаря моим усилиям люди Шахана получили оружие. И вот теперь я вдруг узнаю, что Шахану и его женщине полагается вознаграждение, а мне нет. Почему они срывают куш, а я остаюсь с пустыми руками?

— Подожди-подожди! При чем тут ты и эти деньги? У тебя во всей операции была лишь одна узконаправленная задача. Ты ее выполнил?

— Выполнил.

— Деньги от Шахана за это получил?

— Получил.

— И что ж ты хочешь теперь? Оставшаяся сумма причитается конкретным участникам операции в Косинске, особенно тем, кто захватил брата конструктора Борисова. Ты к этому никакого отношения не имеешь, — растолковал заказчик.

— Однако погибли все участники активной фазы операции, кроме двух человек. Оставшиеся деньги можно было бы распределить иначе…

— Ты что, сомневаешься в моей справедливости? — стал заводиться Айзан.

— Нет. Ни капли не сомневаюсь. Но я думаю, что Шахан нарочно ввел вас в заблуждение, чтобы все деньги достались ему и его бабе.

— Я объясняю тебе еще раз. В бюджете операции был только один пункт расходов, касающихся тебя. Ты не руководил штурмом в Косинске и не вывозил в Москву заложника. Поэтому сиди и помалкивай насчет справедливости. Прошу впредь меня не беспокоить, иначе я сочту это вымогательством и буду вынужден принять меры. Ты думаешь, если Шахан уезжает из России, то я не смогу тебя достать? Достану. Но лучше тебе не доводить меня до принятия такого решения. Единственное, что я тебе могу посоветовать, это поговорить перед отъездом с Шаханом. Может быть, на радостях он и согласится выдать тебе какие-нибудь премиальные. Например, за живучесть и наглость. — Газиз громко рассмеялся и, не прощаясь, прекратил разговор.

Новиков тут же закрыл скайп и тяжело выдохнул.

К нему подошел полковник Виноградов и сказал:

— В целом неплохо. Не все вышло так, как мы запланировали. Однако и этого будет достаточно.

— Мне за это скостят срок?

— Факт вашего сотрудничества с нами на данном этапе следствия обязательно будет учтен в суде, — заверил его Павел Владимирович.

Новикова увели. Специалисты подтвердили, что им удалось засечь местонахождение Газиза.

Эти координаты вместе с видеозаписью разговора и его текстовой расшифровкой вскоре были отправлены в Турцию. Заказчик косинской бойни не должен был остаться безнаказанным. Российская сторона настаивала на немедленной операции по захвату и аресту этого международного преступника.

Турки ответили, что заинтересованы в этом не меньше. Дело в том, что Айзан Газиз давно находился в розыске, но турецкие спецслужбы никак не могли выйти на его след.

После неожиданного звонка Аркадия Новикова Айзан Газиз погрузился в раздумье. С одной стороны, выход этого типа на связь был вполне объясним. Ведь если где-то начинает пахнуть хорошими деньгами, в момент слетаются стервятники, жаждущие урвать кусок пожирнее. Турок знал, насколько жаден Новиков, поэтому считал такое вот его поведение очень даже логичным, не вызывающим сомнений.

С другой стороны, в этом разговоре по скайпу было что-то странное. Газиз не мог понять, что именно. Но мысль об этом докучливой занозой засела у него в голове и не давала возможности перейти к другим делам, которых было полно.

Ему следовало продолжить работу по организации тщательной проверки документации, переданной Анатолием Борисовым, предстояло сделать еще немало важных звонков по этому поводу. Он должен был договориться и о нескольких личных встречах.

«Что же не так с этим звонком?» — раздумывал Айзан, расхаживая по кабинету и не находя ответа на этот вопрос.

Газиз старался отслеживать новости, связанные с расследованием трагедии, устроенной им в Косинске. Одно из последних сообщений гласило, что террористы, учинившие бойню в городке, погибли в результате срабатывания взрывного устройства в доме на окраине Москвы. Это он и так знал от Шахана.

Другие источники вроде бы подтверждали данную версию. Русские спецслужбы не знали о паре боевиков и заложнике, оставшихся в живых. Информации об арестах участников операции у Айзана не было. СМИ не сообщали о задержании Суханова и Новикова.

Чтобы наконец-то успокоиться, Айзан попытался поговорить с Шаханом. Однако того не было на связи. Газиз несколько раз включал скайп, но результат все время был один и тот же.

«Наверное, они готовятся к вылету, и им сейчас не до компьютера», — не столько предположил, сколько попытался успокоить себя турок.

Он включил телевизор и начал просматривать разные каналы. В новостях из России ничего для него интересного не было. Затем Газиз прошелся по новостным сайтам. Результат был тем же. Несмотря на это, тревога в его душе нарастала все больше и больше.

Но Айзан все же попытался вернуться к своим текущим делам. Он взял мобильник, оставленный на столе, и набрал номер специалиста, который мог бы разобраться в документации по «Флоксу». Вызов пошел, однако резко оборвался.

Газиз попробовал перезвонить, однако ничего из этого не получилось. Голос робота настойчиво твердил, что оказание данной услуги сейчас невозможно. Такой странный и внезапный сбой связи вряд ли мог быть случайностью.

Тут в голове Газиза мелькнула мысль: «А вдруг звонок Новикова и здешний сбой связи — звенья одной цепи?»

Вероятность такого поворота событий была ему не по нутру. Однако очень скоро всякие сомнения на этот счет испарились. Реальное положение вещей открылось перед ним во всей своей красе.

По внутренней связи Газизу позвонил начальник охраны.

— Хозяин, поблизости от виллы наши бойцы засекли странное движение, — взволнованно проговорил он.

— В каком смысле? — переспросил босс, хотя сам уже догадывался, о чем может идти речь.

— Пока до конца неясно, что там и к чему. Появились чужие люди, похожие на военных. Причем как с суши, так и с моря. Боюсь накаркать, но они, скорее всего, готовятся к штурму.

— Да теперь уже один черт, — нервно проговорил Газиз и тут же отдал распоряжение: — Пока никаких активных действий в отношении спецназовцев не предпринимайте. Но пусть все твои люди остаются на положенных постах. Готовь оборону и подключай к ней всех, кто на данный момент находится на вилле. Лично мне оставишь лишь нескольких человек.

— Хорошо, хозяин. Все сделаем.

Газиз прекрасно понимал, что никакая оборона не сможет спасти виллу в случае штурма. Здешняя охрана не смогла бы долго противостоять атаке. Единственной целью обороны в данном случае было лишь затягивание времени.

— Узнай, работает ли у кого-нибудь из охранников внешняя связь? Мой мобильник, по всей видимости, заблокирован.

— Мой тоже не работает. Не могу никому дозвониться. Поспрашиваю у парней.

В то время как начальник охраны расспрашивал подчиненных, босс предпринял очередную попытку воспользоваться своим мобильным телефоном. Положительного результата не было. Домашний телефон тоже упрямо молчал. Интернет на тот момент совсем исчез.

«Да уж, черти, хорошо подготовились», — был вынужден констатировать Газиз.

Действия властей, направленные на то, чтобы отрезать его от внешнего мира, оказались весьма успешными. Это заставляло его негодовать.

Среди политиков, полицейских и военных у него были свои люди. Благодаря им ему удавалось так долго скрываться. Однако на этот раз что-то не сработало. Никто из важных лиц, подкупленных им, не удосужился предупредить своего благодетеля об опасности. Хотя они должны были сделать это заранее, чтобы Газиз смог быстро унести ноги и залечь на дно. В конце концов, в первую очередь за это они от него деньги и получали.

Он не мог знать, что в данном случае сработал фактор внезапности. Российские спецслужбы неожиданно вышли на связь с турецкими и сообщили им, где находится преступник. Эта информация не выходила за пределы узкого круга турецких силовиков. Поэтому персоны, подкупленные Газизом, просто ничего не успели узнать.

— Хозяин, я выяснил насчет мобильников, — сообщил по рации начальник охраны.

— Ну и что там? Все глухо?

— Телефоны не работают у всех, кроме одного. У парня старый аппарат. Он пользуется услугами какого-то мелкого оператора мобильной связи…

— Довольно рассуждать! — оборвал его босс. — Отправляй ко мне этого бойца вместе с его телефоном.

— Хорошо.

— Как ситуация вокруг виллы? Есть какие-нибудь изменения?

— Вроде притихли. Не могу понять, чего они ждут.

— Они знают, чего ждут. Вы постарайтесь первыми в бой не ввязываться. Чем дольше будет сохраняться теперешнее положение, тем лучше для нас.

— Да, хозяин, все будет сделано так, как вы требуете.

Не прошло и трех минут, как к Газизу пришел тот самый охранник со старым мобильным телефоном. Айзан спешно набрал по памяти необходимую комбинацию цифр.

Когда вызов был принят, он сразу же, без каких-либо приветствий, произнес кодовую фразу:

— На море неспокойно.

На это ему ответили:

— Понятно.

В это самое время из-за ограды виллы послышался голос, усиленный громкоговорителем:

— Внимание! Вилла блокирована правительственными войсками с суши и с моря! Предлагаем всем незамедлительно сдаться! Если у кого-то из вас имеется оружие, то вы должны его сложить! Только при выполнении этого требования вам будет гарантирована безопасность! Отдельно обращаемся к простым охранникам: подумайте, стоит ли вам гибнуть, защищая крупного преступника-террориста?! На раздумье вам дается пять минут! По истечении этого времени начнется штурм!

Газиз недовольно фыркнул.

— На наших парней это не подействует, — заверил его начальник охраны. — Вы же знаете, хозяин, что я их всех лично подбирал. Будут держаться до конца.

— Надеюсь на это. Люди готовы к обороне?

— Конечно. Я приказал усилить все посты. В проблемных точках добавлены пулеметы. Если появится такая необходимость, то шарахнем из гранатомета.

Газиз выпроводил из комнаты парня со старым мобильником, застывшего от растерянности, и только после этого вновь заговорил с начальником охраны:

— Думаю, ты не хуже моего понимаешь, что вилла будет взята штурмом. Как бы твои бойцы ни сопротивлялись, такой исход неизбежен. Пусть они бьются до конца, до самого последнего патрона. Но тебя на линию огня я не отпущу. Будешь командовать ими отсюда. В один прекрасный момент я уйду из пекла, которое вскоре забурлит здесь. Мне нужно будет вывезти отсюда самое главное — чемоданчик с наличностью и бриллиантами, папки с важными документами. Уверен, что ты сумеешь мне помочь.

Начальник утвердительно кивал и ничего не спрашивал, хотя не совсем понимал, как будет происходить отступление.

Военные заявили, что время на размышление истекло. Практически сразу на территорию виллы упали дымовые шашки. Затем один за другим прозвучали несколько взрывов. С помощью гранатометов были проделаны пробоины в каменной ограде виллы.

Такого не ожидали ни рядовые охранники, ни их начальник. Тот, оставаясь в здании, по внутренней связи передал приказ на открытие огня по штурмующим. Охранники синхронно ударили по солдатам из автоматов и пулеметов.

Те тут же открыли ответный огонь. Он велся из бронетранспортеров и под их прикрытием. Боевые катера правительственных войск начали обстрел части виллы, прилегавшей к морю.

Охранники пытались использовать гранаты против бронетранспортеров, но все пробоины в ограде просматривались через оптику снайперских винтовок. Каждый, кто выбирался из-за укрытия, тут же получал пулю. Некоторые защитники виллы террориста Газиза уже были убиты или тяжело ранены.

На берегу ситуация для охранников тоже складывалась не самым лучшим образом. Они должны были удерживать небольшой причал, чтобы не допустить подхода катеров правительственных войск и десантирования группы захвата. Однако катера накрывали всю эту линию плотным огнем из крупнокалиберных пулеметов. В таких условиях невозможно было даже поднять голову, не говоря уже об автоматах.

Именно эта часть виллы оказалась самой уязвимой. Уже на пятой минуте штурма катера сумели приткнуться к берегу, и первые бойцы ступили на причал. Они довольно быстро смяли остатки обороны на этом участке виллы и стали продвигаться вверх по склону, непосредственно к зданию.

Начальнику охраны не была видна вся эта картина, однако он призывал своих подчиненных продолжать бой. Некоторые из них на самом деле неистово сражались с солдатами правительственных войск. Однако были и такие, которые не торопились подставляться под огонь противника либо вовсе не желали этого делать.

Когда на связь не вышел ни один из охранников с участка, прилегающего к морю, начальнику охраны стало понятно, что правительственные войска совершили прорыв и наверняка приближались к зданию. Он в срочном порядке приказал перебросить нескольких бойцов к мраморной лестнице, ведущей к морю.

Однако было уже слишком поздно. Группа правительственных солдат встретила противника шквальным огнем. В это самое время бронетранспортеры, ведущие почти беспрерывный пулеметный огонь, въехали на территорию виллы. Солдаты правительственных войск шли следом за ними.

Перевес сил был явно на их стороне. Им оставалось подавить лишь небольшие очаги сопротивления. Вскоре они принялась штурмовать здание, где все еще находился Айзан Газиз.

Бой продолжался, гибли его охранники, а он суетливо собирал то, что считал самым ценным. Богатое убранство, живописные полотна, дорогую технику и прочее прихватить с собой было абсолютно нереально. Поэтому Газиз взял лишь то, о чем ранее сказал начальнику охраны, — деньги, бриллианты и документацию по «Флоксу».

Раньше Айзан верил, что находится в безопасности, но два больших бронированных кейса на всякий случай в доме держал. Главный охранник помог ему запаковать ценности и бумаги.

На первом этаже слышались выстрелы. Стал ощущаться запах дыма.

— Дымовые шашки, — тут же определил начальник охраны.

— До нас не дойдет?

— Только в том случае, если смогут бросить именно сюда.

— Это уж черта с два. До нас они так быстро не доберутся, — хорохорился Газиз, пытаясь скрыть свое волнение перед начальником охраны и несколькими его людьми.

По всем расчетам, средство эвакуации должно было прибыть пять минут назад. Однако этого не произошло. По пути следования его могли перехватить или уничтожить. Каждая секунда ожидания, сопровождавшаяся нарастающим шумом выстрелов, стоила хозяину измотанных нервов.

Натиск солдат правительственных войск не ослабевал ни на секунду. Все очаги сопротивления вне здания были подавлены очень быстро. Теперь бой шел в самом доме. Перестрелка не утихала ни на миг.

Начальнику охраны Газиз доверил кейс с документацией по «Флоксу». Кейс с деньгами и бриллиантами он решил нести сам. Два охранника должны были прикрывать их отход.

Хозяин подошел к одной из многочисленных статуэток, украшавших его кабинет, и секунду поколдовал над ней. В результате она немного сдвинулась со своего постамента. В открывшемся зазоре имелась небольшая выемка. Там находилась кнопка. Охранники, включая их руководителя, удивленно наблюдали за тем, как Газиз нажимал на нее.

— Об этой штуке не знал даже ты! — с усмешкой проговорил он, обращаясь к начальнику охраны. — Работает только от нажатия моим пальцем. Приводит в действие дополнительную охранную систему.

— И в чем ее суть?

— Блокировка всех входов на второй этаж.

В течение тридцати секунд металлические решетки и в самом деле заблокировали все пути наверх, имевшиеся в здании. Да, при желании и наличии спецсредств эти преграды можно было устранить. Однако на это понадобилось бы время.

Газиз рассчитывал воспользоваться заминкой в действиях солдат правительственных войск, чтобы наконец-то убраться с территории виллы. Вместе со своими приспешниками он направился на крышу здания. Айзан тяжело дышал — кейс, который он тащил, был не из легких.

Перестрелка внизу постепенно прекратилась. Бойцы устремились на второй этаж, но были вынуждены остановиться перед опущенными металлическими решетками. Недолго раздумывая, они вызвали людей со спецсредствами — автогеном и прочим. Не прошло и минуты, как помощь прибыла, и преграду стали устранять.

Работа кипела, когда к вилле приблизился вертолет. Именно он и являлся тем самым средством эвакуации, которое так ждал Газиз после телефонного звонка и кодовой фразы.

Появление вертолета оказалось полной неожиданностью для турецких спецназовцев. Операция по захвату Айзана Газиза была спланирована всего за час. Поэтому не все моменты оказались учтены.

Бронетранспортеры на тот момент стояли во дворе виллы. Чтобы открыть огонь из их пулеметов, необходимо было отвести машины в стороны хотя бы на десяток метров. Экипажи получили соответствующие приказы.

Солдаты, находившиеся вне здания, били по вертолету из автоматов. Беглецы ответили им тем же.

Несмотря на стрельбу, вертолет завис над крышей виллы и опустился настолько низко, насколько было необходимо для принятия пассажиров. Пилот открыл дверцу. Газиз поспешил забраться вовнутрь самым первым. За ним последовал начальник охраны.

Рядовые охранники продолжали отстреливаться. Забирать их с собой хозяин не планировал. Дверца захлопнулась, вертолет должен был вот-вот улететь.

Громилы сообразили, что их предали. От отчаяния они развернули свои автоматы и начали обстреливать винтокрылую машину. Ответ последовал незамедлительно. Начальник охраны моментально положил их из пулемета, установленного на борту.

За это время один из бронетранспортеров успел занять выгодную позицию в пробоине ограды. Пулеметчик открыл прицельный огонь по вертолету.

В это время прорыв на второй этаж совершили другие бойцы, так как преграда в виде решеток была устранена. Они быстро вышли на крышу и сразу же подключились к обстрелу вертолета.

Пилот пытался увести машину из-под огня. Начальник охраны продолжал отстреливаться из бортового пулемета. Бойцам правительственных войск казалось, что вертолет сумеет вырваться из ловушки и улететь.

Машина действительно поднималась все выше, а затем взяла курс на юго-восток. Газиз уже радовался тому, что уцелел и успешно унес ноги из западни.

Однако в эти секунды один из бойцов правительственных войск водрузил на плечо гранатомет, взял вертолет на прицел и произвел выстрел. Прошло несколько секунд, и в результате точного попадания вертолет был уничтожен. Его разорвало на куски, которые разлетелись на многие метры вокруг.

С крупным преступником, заказчиком бойни в городке Косинске и похищения брата известного российского конструктора, было покончено. О результатах операции бойцы доложили своему командованию, а то в свою очередь оповестило об этом российские спецслужбы.

Прошел месяц. Раны на теле Косинска все еще болели и ныли. Однако городок постепенно приходил в себя, оправлялся от всех тех ужасов, которые выпали на его долю в августе. Жители Косинска скорбели по своим землякам, погибшим от рук террористов и разгулявшихся бандитов. Они потеряли родственников, близких друзей, хороших соседей.

Жизнь многих горожан, которым посчастливилось уцелеть во время бойни, устроенной террористами, разделилась на две части. Первая — та, что была до того злосчастного августовского утра. Вторая началась после освобождения города от боевиков и всякого прочего отребья, примкнувшего к ним.

Забыть все то, что творилось тогда на улицах города, было невозможно. Слишком уж страшными оказались те события. Однако жизнь продолжалась.

Горожане не забывали об ужасной трагедии, приключившейся в августе, но уже возвращались к своему обычному размеренному жизненному ритму. Люди помнили обо всех утратах, которые понесли они и их город, и стремились вернуть Косинску его прежний облик.

Повсюду кипели ремонтно-восстановительные работы. За этот месяц горожанам удалось сделать очень многое. Было восстановлено большинство пострадавших зданий и коммуникаций. Начался сбор средств для постройки часовни и создания мемориала в память о погибших.

Был воскресный день сентября. Анатолий Дмитриевич Борисов наведался в родной Косинск, приехал в гости к брату. Во дворе стоял мангал. На нем жарились шашлыки. Их аппетитный запах щекотал ноздри. Братья вынесли из дому кухонный стол и поставили его в саду под старой яблоней.

Им сразу вспомнилось детство, когда в теплое время года все праздники отмечались всей семьей и гостями не внутри дома, а именно в саду. Геннадий Дмитриевич снял с мангала первую порцию шашлыка и перенес на стол. Там к тому времени уже лежал свежий хлеб из здешней пекарни, стояли тарелки с овощами и зеленью.

Посередине возвышалась запотевшая бутылка водки, привезенная конструктором из Москвы. Она была припрятана в холодильник задолго до начала застолья, хорошенько там охладилась и только потом была водружена на стол.

Хозяин дома хорошо справлялся со всем, за что брался. Глядя на него, трудно было сказать, что всего месяц назад террористы держали его в заложниках, пичкали специальным препаратом для подавления воли и методично избивали. Он сумел оправиться от пережитого. Природная жизнерадостность и оптимизм взяли верх.

— Так что, брат? — сказал он с улыбкой. — Предлагаю начать застолье, пока остальные шашлычки доходят до кондиции. Что ты скажешь по этому поводу?

— Я скажу, что не возражаю, — весело отвечал тот. — Ведь если через две минуты я не попробую твоего фирменного шашлыка, то наверняка сойду с ума от одного только его аромата.

— Что-что, а шашлык готовить я научился.

— Охотно признаю твое бесспорное первенство в этом деле. Тут мне с тобой тягаться бессмысленно. Ведь сколько я ни пробовал заниматься приготовлением шашлыка, но к твоему уровню никогда подступиться не мог. Вроде и мясо свежее, и все делаю так, как надо. Вроде и кушать вполне можно, а вот все равно так, как у тебя, не получается никогда. Это ведь настоящий дар!.. Ты, наверное, догадываешься, что я тебе немного завидую.

— Да брось ты, Толя! Какой там дар! Обыкновенное умение, умноженное на постоянную практику.

— Не прибедняйся.

Анатолий открыл бутылку с водкой и наполнил рюмки. Братья чокнулись и выпили за встречу. В разговоре наступила пауза, так как оба взялись за закуску — шашлык, огурцы, помидоры.

— Ты знаешь, я тогда так боялся за тебя, — прервал молчание конструктор. — Коля Муравьев меня подбадривал, говорил, что найдем тебя в любом случае. Но знаешь, каково мне было, когда не имелось никакой ясности насчет тебя? Ни где ты, ни что с тобой. Хорошо, что ты смог тогда воспользоваться телефоном той террористки.

— Да, в тот день многое решилось из-за удачного стечения обстоятельств. Во-первых, я отошел тогда от той дури, которую они мне кололи. Во-вторых, ни Шахан, ни эта женщина не заподозрили, что кучу макулатуры я поджег нарочно. Иначе они обязательно устроили бы мне показательную экзекуцию, после которой я вряд ли сумел бы предпринять что-то еще. А о звонке не могло бы быть и речи.

— Но они поверили, что газеты загорелись от непогасшего окурка.

— Да, поверили и стали метаться. Эта дамочка уронила телефон. Мне оставалось дождаться момента, когда их не будет рядом.

— Когда у меня высветился незнакомый номер, я подумал, что это снова звонит кто-то из шантажистов. Потом я услышал твой голос и в первые секунды никак не мог поверить, что это действительно ты.

— Да уж, с голосом у меня тогда явные проблемы были. Плюс к этому говорить приходилось шепотом, чтобы террористы не услышали.

— Кстати, ты так и не рассказал, что было после твоего звонка мне?

— Да все то же самое, что и до того. Только они мне уже ничего не кололи.

— Я имею в виду, как у тебя получилось скрыть, что телефон этой дамочки оказался у тебя?

— Я услышал, что они стали подниматься на второй этаж. Разговор с тобой пришлось прервать. Я быстренько удалил твой номер из списка вызовов, опустил руку поближе к полу и швырнул по нему телефон словно детскую машинку. Когда террористы поднялись, я продолжал лежать на банкетке и изображать полубессознательное состояние. Они порыскали по этажу, довольно быстро нашли мобильник, проверили, не было ли исходящих звонков. Инцидент на этом был исчерпан. Меня ни в чем не заподозрили.

— Такая нелюдь, как она, во время войны запросто перешла бы к фашистам и попросилась бы надзирательницей в концентрационный лагерь, — предположил Анатолий Дмитриевич.

— Это точно, — согласился брат и спросил: — А как твоя эпопея с документацией, которую ты должен был передать этим тварям?

— Да пришлось тогда чуть ли не всем нашим конструкторским бюро стряпать правдоподобную фальшивку. Ничего, управились, и я передал ее по электронной почте. Шахан был уверен, что подлинность документов можно установить за несколько суток. Но мы-то все здесь понимали, что на реальную проверку может уйти месяц или даже больше. Надеялись, что тебя освободят раньше. Но получилось почти синхронно. Заказчик террористов из Турции предварительно одобрил полученную документацию, но собирался устроить ее тщательную проверку.

— То есть тебе уже известно, что он остался с носом? — поинтересовался Геннадий Дмитриевич.

— Не к столу будет сказано, но остался он и без носа, и без рук, и без всего остального. Турецкие силовики уничтожили его вместе с вертолетом, на котором этот герой собирался удрать.

— Собаке собачья смерть. А турки вернули документы?

— Среди обломков вертолета были найдены два бронированных кейса. В одном из них как раз и находилась подложная документация по «Флоксу». Турки передали ее нам, заверяя, что носа в нее не совали. Мне это кажется маловероятным. Но в любом случае, даже если они и скопировали все, что находилось в кейсе, пользы им от этого абсолютно никакой. Так что эта, как ты выразился, эпопея для нас окончилась вполне удачно.

— Понятно. А что со вторым кейсом?

— О, тут отдельная история. Этот заказчик, унося ноги, тащил с собой наличные деньги и драгоценности. После взрыва это добро уцелело. Сейчас, насколько я знаю, турецкие власти собираются направить все на помощь семьям, пострадавшим от террористов в Косинске. Будет это сделано или нет, я точно сказать не могу. Поживем — увидим.

Хозяин дома поднялся из-за стола, снял с мангала новую порцию шашлыка, вернулся и сказал:

— Ты знаешь, а я рад, что ни одному гаду не удалось уйти от возмездия.

— Я тоже. По информации, которой я располагаю, все боевики, причастные к бойне, уничтожены. Уголовники и люмпены, которые примкнули к террористам, тоже получили по заслугам. Многие были ликвидированы еще в ходе спецоперации по освобождению Косинска. Немало и арестованных. Суд определит степень виновности каждого из них, вынесет свое решение. Я полагаю, что самые отъявленные негодяи, пошедшие на сотрудничество с террористами, получат пожизненное заключение.

— Ладно, Толя. Черт с ними, — остановил его брат. — Давай о чем-нибудь другом поговорим. Судя по новостям, твой проект «Флокс» оказался успешным.

— Ну да. Прошли испытания. Все отлично. Абсолютный успех. Хотя есть еще над чем поработать для усовершенствования системы.

— Это уже будет «Флокс-2», — с гордостью проговорил пенсионер. — Я-то знаю, к чему приводят твои порывы что-либо усовершенствовать.

— И к чему же? — заинтригованно уточнил конструктор.

— К качественно новому продукту!

— Ну, спасибо на добром слове, брат. — Конструктор был явно польщен.

Геннадий Дмитриевич наполнил рюмки и сказал:

— Предлагаю выпить за твою очередную успешную разработку.

— Гена, я рад буду за это выпить. Мы обязательно сегодня поднимем рюмки по такому поводу. Но прежде я хотел бы…

— За что?

— Нет, за кого. Я хотел бы помянуть того мужественного спецназовца, который, по сути, спас тебе жизнь, закрыл собой гранату, упавшую из рук террористки. Если бы не он, то нам здесь сейчас сидеть не пришлось бы. Это был смелый, самоотверженный парень, верный своему долгу до конца. Пусть земля ему будет пухом.

— Да покоится он с миром, — поддержал его недавний заложник.

Они поднялись со своих мест и, как полагается в таких случаях, не чокаясь, выпили за погибшего спецназовца.

С минуту братья молча закусывали, а потом хозяин дома буквально ошеломил брата новостью:

— Знаешь, Толя, я тут подумал и решил жениться. Вроде еще не совсем старый. А после того как пережил все это, чувствую себя заново рожденным.

— Ты это серьезно? — удивленно спросил конструктор.

— Вполне.

— И кто же эта счастливица?

— Да приглядываюсь тут к одной. На соседней улице живет. Врачом когда-то работала у нас в школе.

Он с охотой принялся рассказывать историю знакомства с этой женщиной. Брат увлеченно слушал его и улыбался.

Неподалеку жужжали пчелы. С деревьев в траву иногда падали спелые яблоки. С улицы доносилось радостное щебетание детворы, затеявшей какую-то игру. В доме напротив хозяева надстраивали второй этаж и упорно о чем-то спорили. Жизнь продолжалась.