Должно быть, все дело было в фамилии «Марсден». Именно она, похоже, заставляла людей думать, что если они обратятся к Сэму Марсдену — младшему ребенку в семье и хорошему полицейскому — с какой-нибудь просьбой, он тут же беспрекословно выполнит ее. На такую мысль, во всяком случае, наталкивало поведение невестки Сэма Кары, которая смотрела на него сейчас большими умоляющими глазами, ожидая, что он непременно согласится с ее совершенно необоснованными претензиями.

— Ничто на свете не заставит меня ухаживать за Марджи Симпсон, — заявил Сэм Марсден, сердито глядя на Кару, которую обычно называл своим «лучшим другом».

Они разговаривали, сидя за рабочими столами в полицейском участке городка Серендипити.

— Ее фамилия Стинсон, а не Симпсон, и ты это знаешь, — нахмурившись, сказала Кара. — Действуй, Сэм. Ее родители делают крупные пожертвования в Благотворительный фонд помощи женщинам, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями, а Департамент полиции Серендипити принадлежит к числу спонсоров этой организации. Или ты хочешь рассказать в клинике, где как манны небесной ждут поступления нового медицинского оборудования, что Стинсоны не сделали на этот раз пожертвований, потому что один из наших сотрудников отказался сопровождать их дочь на вечер?

— Но она больше смахивает на питбуля, чем на девушку, — пробормотал Сэм. — А нет ли у нас другого холостого копа, который мог бы заняться ею? Как насчет Хэндлера?

— Он слишком стар.

— Тогда Мартини.

Кара покачала головой:

— Слишком молод. Кроме того, Марджи хочет, чтобы ее сопровождал именно ты.

Сэм нервно передернул плечами.

— У меня все больше причин сказать «нет». Я не хочу, чтобы у нее сложилось неправильное представление обо мне.

Марджи была одной из тех женщин, которые полагали, что достаточно бросить один-единственный взгляд на мужчину, чтобы вызвать у него интерес к ее персоне. Сэм не хотел никуда идти с ней. Нет, ни за что на свете.

— Я вижу, ты привел мою жену в замешательство, — сказал Майк, брат Сэма, и, шагнув к Каре, положил ей по-хозяйски руку на плечо.

— Скорее, — буркнул Сэм, — она меня. Ты бы осадил ее.

Майк рассмеялся и покачал головой:

— Прости, брат, но постарайся справиться с этой задачей самостоятельно. Я еще жить хочу.

Сэм закатил глаза. Как только Майк влюбился в напарницу Сэма Кару, сразу попал под каблучок ее аккуратных ковбойских сапожек, которые она носила, когда снимала униформу. Куда бы Кара ни пошла, Майк следовал за ней. Сэм был рад за брата. Но проблема состояла в том, что запас его одиноких друзей быстро истощался. Сначала от него откололся Дэр Баррон, потом Майк, а теперь еще и их сестра Эрин.

Сэм не ревновал их, но ему было трудно смириться с тем, что образ жизни, к которому он привык, рушился на глазах. Однако все это вовсе не означало, что он был готов к браку или же просто к ухаживаниям за страшными как смерть женщинами ради благой цели.

— Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — спросила Кара, катая карандаш между ладонями.

— Нет, черт побери, — ответил за брата Майк, не давая Сэму и рта раскрыть. — Не припомню, когда он в последний раз с кем-нибудь встречался. Кажется, последней женщиной, к которой он проявлял хоть какой-то интерес, была…

Нет, это уже чересчур!

— Не пора ли тебе вернуться в свой кабинет, братец? — Сэм указал на перегородку в конце просторного помещения.

Майк усмехнулся:

— Нет, пока здесь так весело…

Кара ткнула локтем ему в живот.

— Иди к себе. У меня будет больше шансов добиться успеха, если ты перестанешь подшучивать над Сэмом. Это только все портит.

Майк пожал плечами:

— Я же не виноват, что он прекрасная мишень для шуток.

— Ты стал просто невыносим, после того как обрел счастье в браке, — пробормотал Сэм. — Настоящая заноза в заднице.

Майк ухмыльнулся и, поцеловав жену в губы, демонстративно медленно направился в свой кабинет.

— Ты тоже мог бы найти свою любовь, — наклонившись над столом, сказала Кара. — Все мы желаем тебе этого.

Однако этого не хотел сам Сэм. Он как-то пытался найти настоящую любовь и даже, казалось, подошел к ней вплотную, но в результате ему так и не удалось достичь цели. Как полицейский, он доверял интуиции. Но когда дело касалось женщин и любовных отношений, Сэм не решался полагаться на нее.

Его безоглядную веру в чутье подорвал лучший друг, который увел у Сэма невесту. После такого предательства Сэм едва не потерял доверие к людям. Его родственники знали не все причины, по которым он стал критически относиться к своей интуиции. Его брат обзавелся семьей, Эрин — тоже и уже родила ребенка. После этого они и стали давить на младшего брата, требуя, чтобы тот последовал их примеру.

Лицо Кары сделалось серьезным.

— Я ведь не прошу тебя жениться на Марджи. Просто сходи с ней на одно мероприятие и проводи домой, вот и все. Ты можешь сделать это ради меня, Сэм? Ради Майка и нашего полицейского участка… Ну пожалуйста…

Кара взмахнула ресницами, украшавшими ее большие голубые глаза. Она стала его лучшим другом задолго до того, как вышла замуж за Майка, и Сэм всегда думал, что застрахован от близких отношений с ней. А теперь Кара — его родственница… И Сэм, конечно, не хотел огорчать ее. Кроме того, как правильно заметила Кара, сбор средств на благотворительные цели был благородным делом, в котором принимала участие и полиция.

Сэм вздохнул с мрачным выражением лица.

— Ты взялась за это дело, потому что знала, что я не сумею сказать тебе «нет», — пробормотал он, содрогаясь при мысли о том, что вынужден будет сопровождать женщину, наводившую страх на всех мужчин в их городке.

— Значит, согласен? — постукивая карандашом по журналу регистрации приводов, спросила Кара. Лицо ее засияло.

— Да, — буркнул Сэм, зная, что будет жалеть о своем решении.

— Ура! — Кара вскочила и, крепко обняв его, снова плюхнулась в кресло. — Отлично! У меня как будто гора свалилась с плеч! Я знала, что могу положиться на тебя.

«Да уж, отлично», — подумал Сэм, чувствуя, что начинает тихо ненавидеть это слово.

— Я обещаю, мы с Майком будем весь вечер крутиться рядом с вами. Я не оставлю тебя наедине с этой пиявкой.

Сэм прищурился.

— Значит, ты признаешь, что она пиявка?

Кара потупила взор, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но ее выдавал яркий румянец, выступивший на щеках. Да, для своей невестки он, Сэм, был козлом отпущения и палочкой-выручалочкой одновременно.

— Знаешь, — промолвила Кара, взглянув на него из-под густых ресниц, — ты мог бы избежать всего этого, если бы…

«Если бы у меня была девушка», — мысленно закончил за нее Сэм.

— Прекрати! — резко перебил он ее.

— Ладно, хорошо. Но Майк все же прав. Последней женщиной, которая вызывала у тебя интерес, была…

— Прекрати! — прорычал Сэм.

— Ладно, не буду называть ее имя.

Кара ушла с головой в работу, но успела сделать черное дело — напомнить Сэму о женщине, которая заставила его впервые за десять лет потерять бдительность и снова поддаться женским чарам. Речь шла о Николь Фарнсворт, красавице с черными как смоль волосами. Она приезжала в город несколько месяцев назад, и воспоминания о ней привели Сэма в самое дурное расположение духа.

Последние несколько лет, — впрочем, зачем лукавить? — всю жизнь Николь одевалась, говорила и поступала так, как хотели от нее окружающие. Она не могла обмануть их ожиданий. Не желая разочаровывать родителей, она всегда шла по пути наименьшего сопротивления. И так продолжалось до тех пор, пока Николь не расторгла помолвку.

Сегодня же она наконец могла надеть то, что нравилось ей самой, однако… вместо того чтобы побыстрее одеться и спуститься вниз, Николь в растерянности замерла перед гардеробом.

Хорошо еще, что наряду с юбками, шелковыми блузками, пиджаками в стиле Шанель и жемчужными ожерельями, которые навязывала ей мать, она все же покупала и те вещи, которые нравились именно ей. Уезжая из Нью-Йорка, она отнесла в манхэттенский филиал благотворительной организации «Dress for Success» многое из того, что носила как послушная дочь по указке матери (теперь и обездоленные женщины смогут носить деловые костюмы и прочую стильную одежду, которая поможет им начать все сначала).

Николь решила, что отныне будет жить для себя. Она уже собиралась открыть гардероб, чтобы выбрать подходящий наряд, но тут в дверь квартиры постучали. Николь подумала, что это, наверное, Мейси решила узнать, все ли у нее в порядке, — ведь она опаздывала на двадцать минут.

Николь затянула пояс на халате, подошла к двери и посмотрела в глазок. Жизнь на Манхэттене приучила ее к осторожности.

Когда же Николь узнала незваного гостя, у нее перехватило дыхание.

— Господи, Сэм… — прошептала она, ошеломленная.

Он снова постучал, и Николь стала лихорадочно возиться с замком. Руки у нее дрожали, но ей все же удалось открыть дверь.

— Привет, — с усмешкой сказал Сэм, опершись о дверной косяк.

— Привет, — пробормотала Николь, ужасно смутившись.

Сэм широко улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки.

— С возвращением!

— Спасибо, — кивнула Николь.

Хрипловатый голос Сэма, казалось, проникал в самое сердце. Он был небрит, однако щетина и растрепанные волосы делали его еще более привлекательным. У Николь пересохло во рту, и она провела кончиком языка по губам в тщетной попытке увлажнить их.

— Я не ждала тебя, — сказала она и тут же поморщилась; это были совсем не те слова, которые ей хотелось произнести.

— Ты разочарована?

«Господи, конечно же нет!» — подумала Николь и покачала головой:

— Разумеется, нет. Просто удивлена.

Он взглянул на нее из-под тяжелых век, и их глаза встретились.

— Я тоже удивился, когда услышал, что ты переехала в наш город.

— Могу себе представить…

— Может, пригласишь меня войти? — спросил Сэм.

Николь поплотнее запахнула халат. Ей ужасно хотелось впустить его, но она не решалась.

— Хм… я не совсем одета.

Улыбка тронула губы Сэма.

— Меня это не смущает. — Он окинул ее взглядом своих золотисто-карих глаз, и Николь почувствовала, что краснеет.

Господи, этот человек действительно имел власть над ней… Николь была не в силах противиться ему и отступила в сторону.

— Правда, я еще не успела устроиться в квартире, — пробормотала она в смущении.

Николь уже распаковала одежду, однако новому жилищу следовало придать больше уюта, то есть как-то украсить его, чтобы чувствовать себя здесь как дома.

Сэм пожал плечами; его это явно не волновало.

— Я привык к скудной безликой обстановке. Мой брат жил здесь до тебя. Он ничего не менял.

Николь взглянула на него с удивлением:

— Я не знала…

— Тем не менее это так. Потом он женился на Каре, купил большой дом на берегу озера и остепенился.

— Тебе нравится его жена? — спросила Николь, уловив то ли грусть, то ли досаду в голосе Сэма, когда он заговорил о женитьбе брата.

— Она замечательная женщина. Ты, наверное, помнишь ее. Это Кара Хартли, коп. Она арестовала твою… — Сэм осекся, почувствовав неловкость.

«Как только речь заходит о Виктории, разговор обрывается», — подумала Николь.

— Я помню Кару. Она хорошо относилась ко мне.

Сэм снова пожал плечами:

— У нее не было причин относиться к тебе плохо. Ведь ты — Николь, а не Виктория.

Николь со вздохом кивнула:

— Да, верно. Именно поэтому я и решила переехать в Серендипити. Это прекрасное место для того, чтобы начать все сначала. Красивый город… Доброжелательные люди… Они не делают скоропалительных выводов и не пытаются загнать тебя в какие-то строго определенные рамки.

Сэм взглянул на нее, прищурившись. Николь знала, что он проницательный человек, и невольно поежилась. Ох, не следовало ей затрагивать эту тему.

— Мне нужно одеться, — пробормотала она.

— Я подожду. — Он прошел к маленькому столовому гарнитуру, занимавшему угол комнаты, и вальяжно развалился на стуле.

Казалось, Сэм чувствовал себя тут весьма комфортно, как будто прежде не раз бывал в этой квартире. Он ведь сказал, что его брат жил здесь раньше… Что ж, возможно, его бесцеремонность объяснялась именно этим.

Однако Николь трудно было объяснить собственные ощущения. Ее, например, нисколько не раздражало то, что Сэм вторгался в ее личное пространство и вел себя тут по-хозяйски. Более того, ей это даже нравилось.

Николь помотала головой, пытаясь отогнать тревожные мысли. Каким бы сильным ни было их взаимное влечение, она не пойдет на поводу у чувств. И вообще ее сейчас интересовало только одно — обустройство на новом месте. Да-да, никаких увлечений, никаких сердечных смут! Пусть в ее теле бушуют гормоны — она будет тверда как кремень.

Схватив мягкие полинявшие джинсы, ярко-розовый топ с треугольным вырезом и ремень, она скрылась в ванной, чтобы переодеться.

Облачившись в джинсы и топ, Николь взглянула в зеркало. Ее щеки пылали — спасибо Сэму! — поэтому не было необходимости наводить румянец. Подкрасив губы светло-персиковым блеском, Николь попрыскалась любимыми духами, расчесала волосы и, вздохнув, вышла к гостю.

Окинув ее с ног до головы оценивающим взглядом, Сэм одобрительно улыбнулся.

От этой его реакции Николь бросило в жар. Соски под тонкой тканью топа предательски выдавали ее возбуждение, и, судя по блеску, появившемуся в глазах Сэма, это не укрылось от его внимания.

Похоже, ей, Николь, грозили большие неприятности.

Сэм обнаружил, что работа детектива — не такое уж простое занятие даже в их маленьком городке. И теперь, когда он жаждал завязать отношения с Николь, оказалось, что у него совершенно не было на это времени. Ему пришлось расследовать серию краж, произошедших в жилом квартале. Из-за цейтнота он не мог даже созвониться с матерью, чтобы договориться о воскресном семейном ужине. Мать хотела, чтобы Сэм обязательно пришел, и он действительно собирался явиться в родительский дом, потому что никто из детей Эллы Марсден никогда не посмел бы сказать ей «нет». Теперь, когда Майк и Эрин обзавелись собственными семьями, круг родственников значительно расширился, однако давление на Сэма со стороны матери только возросло. Тем не менее он всегда с удовольствием ходил к ней в гости, потому что любил ее и всех своих близких, несмотря ни на что.

Пятничный вечер он провел возле парковки, где, по жалобам автовладельцев, бесчинствовали подростки. Они били стекла в машинах и вообще вели себя как вандалы. В субботу же Сэм несколько часов посвятил просмотру видеозаписей с прилегавшей к парковке улицы. Записи любезно предоставил полицейским параноик-домовладелец, установивший камеры по всему периметру своего коттеджа. Но ничего интересного, кроме одинокого автомобиля, проехавшего по этой пустынной улице в полночь неделю назад, Сэм в видеозаписях не обнаружил.

Он смертельно устал, и, чтобы восстановить силы, ему требовался хороший двенадцатичасовой сон. К несчастью, у него оставалось время лишь на то, чтобы принять душ, переодеться и заехать за девушкой, которую он должен был сопровождать на благотворительный вечер.

Сэму становилось нехорошо при мысли о том, что он так и не объяснил всю ситуацию Николь при встрече в кафе. После этого ему так и не представился случай поговорить с ней. И у него не было номера ее мобильного телефона. Как она отреагирует, увидев его на вечере под руку с Марджи Стинсон?

У Сэма перехватило горло, и он расстегнул ворот рубашки под смокингом, чувствуя, что задыхается.

Хотя они с Николь едва знали друг друга, поцелуй в беседке многое изменил в их отношениях. Сэм не сомневался, что Николь была готова пойти дальше и отдаться на волю чувств. Конечно, он не был завзятым бабником. Благодаря влиянию матери и сестры Сэм понимал, ценил и уважал женщин. Поэтому ему было сейчас нелегко.

Сэм чувствовал, что навсегда запомнит сегодняшний вечер, но воспоминания эти, вероятно, нельзя будет назвать приятными.

На следующее утро после благотворительного вечера Николь поехала завтракать в «Семейный ресторан». Она спросила у официантки, где Мейси, и та ответила, что Мейси сегодня утром не работает. Сев за столик, огороженный с трех сторон сиденьями с высокими спинками, она заказала омлет из яичных белков и чашку кофе. Через несколько минут напротив нее по-хозяйски расположилась пожилая дама, которой было за шестьдесят. Она явно чувствовала себя в этом ресторане как дома.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась с ней Николь, поймав на себе пристальный взгляд дамы. Ее выкрашенные в немыслимый оранжевый цвет волосы были уложены в затейливую прическу, а на запястьях побрякивали браслеты.

— Привет, — ответила дама, не сводя глаз с Николь.

Николь стало не по себе.

— Может, я могу вам чем-то помочь? — спросила она.

— Можешь, если унесешь отсюда ноги.

Николь в растерянности заморгала.

— Простите, я…

— Ты пекарь?

Николь кивнула, с опаской поглядывая на странную незнакомку.

— Ну, тогда я обратилась по адресу. Уезжай отсюда, и всем будет хорошо. — Дама хлопнула по столу рукой с длинными блестящими оранжевыми ногтями.

Пытаясь успокоить эту сумасшедшую леди, Николь проговорила:

— Послушайте, я не знаю, кто вы такая. Я недавно приехала сюда. Ей-богу, я вас не знаю. К тому же я еще не открыла свой бизнес и…

— И не надо его открывать, — заявила незнакомка, сверля Николь жгучим взглядом.

Николь схватила свою сумочку. Ей хотелось встать и убежать отсюда — подальше от этой сумасшедшей. Однако она решила не сдаваться.

— Здравствуйте, дамы! — раздался рядом знакомый голос.

Это была Мейси. Николь обрадовалась, увидев свою новую подругу.

— Эта сумасшедшая женщина угрожала мне, — пожаловалась она.

Мейси, нахмурившись, опустилась на мягкое сиденье рядом с пожилой дамой и слегка толкнула ее, чтобы она подвинулась.

— Тетя Лулу, я же предупреждала, чтобы ты вела себя хорошо. Я ведь тебе говорила, что Николь — моя подруга и у вас с ней много общего.

— Это твоя тетя?! — изумилась Николь.

Пожилая дама молча ухмылялась.

— Да, тетя. И у вас с ней много общего. Я была уверена, что вы поладите. Тетя Лулу печет пироги, как я тебе уже говорила. А ты, Николь, займешься выпечкой кексов, печенья и пирожных. Тетя Лулу, ты как-то делилась со мной планами открыть свой магазинчик по продаже выпечки, не так ли?

Николь бросила взгляд на подругу.

— Но почему ты ничего не сказала мне…

— Вы будете отличными партнерами по бизнесу, — уверила Мейси. — Но я подумала, что сначала вам нужно встретиться. Тетя Лулу защищает свою нишу, но поверьте, ваш союз создан на небесах. — Она снова ткнула тетю локтем в бок. — Скажи Николь, что ты не угрожала ей.

Тетя Лулу залилась громким смехом.

— Разумеется! И не думала угрожать! Просто мне нужно было убедиться, что она не спасует передо мной. Я довольно язвительное создание, хотя и женщина.

Николь в замешательстве таращилась на тетю Лулу. А та, похлопав ее по руке, объяснила:

— Я проверяла тебя, куколка. И ты прошла проверку. Ты не ударила меня, не заорала как ненормальная, но и не убежала. Мы прекрасно поладим. — Тетушка Лулу положила руки на стол. — А теперь ты готова вести тары-бары-растабары, как сказали бы турки? То есть в нашем случае — говорить о тортах, пирожных и пирогах?

Николь снова взглянула на подругу.

— Ты уверена, что она в своем уме?

Мейси с улыбкой кивнула:

— Больше, чем кто-либо другой в нашей семье.

Эти слова не очень-то успокоили Николь. А она-то думала, что с безумцами в ее жизни покончено!

Но через несколько минут Николь изменила мнение о психическом здоровье пожилой дамы. Тетя Лулу достала из своей огромной сумки обстоятельный и хорошо продуманный бизнес-план. Она не только нашла место, где можно будет открыть магазин выпечки, но и составила целый пакет необходимых документов. Видимо, Лулу давно уже вынашивала эту идею, однако, будучи в солидном возрасте, не решалась начать бизнес в одиночку.

Судя по всему, она решила, что Николь послана ей судьбой. Тем не менее тетушка попросила Мейси принести ей образцы выпечки Николь на пробу.

В течение целого часа они втроем обсуждали бизнес-план. Николь попросила внести в него кое-какие дополнения, и тетя Лулу — она настояла, чтобы Николь называла ее именно так, — обещала все учесть. Николь предложила обследовать старую пекарню, о которой ей рассказывал Сэм, чтобы решить, смогут ли они выкупить здание и восстановить в нем производство. Кроме того, партнеры по бизнесу договорились вложить в дело равные суммы денег, а также обратиться за кредитом в банк, чтобы покрыть все расходы и приступить к работе.

План тети Лулу был составлен весьма профессионально. Николь доверяла ее деловым качествам, так как семья Донован давно уже занималась бизнесом. И все же она решила навести в городе справки о тетушке Мейси — так, на всякий случай…

Во время беседы мобильник Николь несколько раз звонил, и на экране высвечивалось имя Тайлера. Она морщилась и не отвечала на звонки, решив, что перезвонит ему позже, когда освободится. Николь хотела дать ему понять, что не собирается пересматривать свое решение о разрыве отношений.

После разговора с тетей Лулу Николь поехала в супермаркет, чтобы посмотреть ассортимент продуктов и утвари и сделать кое-какие закупки. Вернувшись к себе, она стала разбирать пакеты и сумки. Но разложить все по местам было не так-то просто. Николь выпрямилась и в смятении осмотрелась. Шкафы уже были до отказа забиты, и ей пришлось складывать покупки на длинный стол встроенной кухни. Но где же она будет готовить? В жилой комнате?

Николь нравилась квартира над баром «У Джо» — нравилась тем, что находилась в центре города; к тому же за жилье нужно было платить помесячно, без предоплаты. Но теснота уже начинала сводить ее с ума. А ведь она не прожила здесь еще и недели. Ее прежнюю квартиру на Манхэттене тоже нельзя было назвать огромной, но там по крайней мере имелась отдельная кухня, в которой можно было заниматься выпечкой. Здесь же она не могла даже распаковать свой любимый миксер — не говоря уже о других бытовых приборах.

Николь думала, что поживет в этой крохотной квартирке, пока не устроится на работу или не попытается открыть пекарню. Но, по-видимому, ей придется переехать уже в ближайшее время.

Ей нужно было найти другую квартиру, и она решила немедленно купить газету объявлений, чтобы подыскать подходящее жилье. Схватив сумку, Николь рывком распахнула дверь — и наткнулась на вазу с букетом цветом.

— Что это?.. — пробормотала она в растерянности.

— Сюрприз, — послышался из-за цветов голос Сэма, и он, опустив вазу, добавил: — Я не успел постучаться.

Николь окинула его взглядом с ног до головы и мысленно отметила, что он замечательно выглядит. Потертые джинсы, черная футболка и щетина на подбородке делали Сэма еще более привлекательным.

— Привет, — сказала она с улыбкой.

Сэм улыбнулся в ответ.

— Ты собралась уходить?

Николь кивнула:

— Я хотела купить газету, чтобы просмотреть объявления. Хочу узнать, сдаются ли здесь квартиры и дома. Эта квартирка сначала показалась мне очень милой и уютной, но она слишком мала. Я не могу заняться здесь выпечкой. И потом… В таком крохотном пространстве меня одолевают приступы клаустрофобии.

— Понятно, — кивнул Сэм.

Взглянув на вазу, которую он все еще держал в руках, Николь поспешно отступила в сторону.

— О, прости. Проходи, пожалуйста.

Он протянул ей цветы. Взяв их, Николь почувствовала, что краснеет.

— Спасибо. Какой красивый букет…

Сэм взглянул ей в глаза. Он не сказал «такой же красивый, как ты», но его взгляд говорил о многом. Сердце Николь гулко забилось. Взгляд Сэма, казалось, проникал ей прямо в душу.

Улыбаясь, она поставила вазу с цветами на стол мини-кухни так, чтобы цветы можно было видеть из любой точки квартиры.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Сэм.

Николь снова взглянула на цветы.

— Ромашки… Обожаю эти цветы.

— Рад, что угодил. Мне хотелось подарить тебе… особенный букет.

— Почему?! — вырвалось у Николь.

— Потому что ты особенная, — ответил он глубоким низким голосом, от которого Николь бросило в жар.

Сэм оглядел ее квартирку. Оттуда, где он стоял, можно было увидеть длинный стол с навесными шкафчиками «кухни» и одновременно — краем глаза — кровать в противоположном конце комнаты.

— Хочешь, я составлю тебе компанию и мы вместе отправимся на поиски нового жилья для тебя? — спросил он.

Николь взглянула на него с некоторым удивлением.

— Ты что, готов потратить выходной день на беготню по разным адресам?

— Я готов провести выходной день с тобой.

От таких слов Николь захотелось закружиться в радостном танце. В душе она ликовала.

— Хорошо, я согласна. Пойдем купим газеты и просмотрим объявления. — Николь снова взяла сумочку с кухонного стола и сняла ключи с крючка на стене.

Через некоторое время она убедилась, что в этом небольшом городке имелся большой выбор сдающегося в аренду жилья — на любой вкус и кошелек. Это были и квартиры в домах-совладениях (одну из таких снимала когда-то Кара), и апартаменты в жилых комплексах центральной части Серендипити, и комнаты в коттеджах. Составив небольшой список, Николь в сопровождении Сэма отправилась осматривать жилье.

Вскоре у нее заныли ноги, она страшно устала и готова была отказаться от своей затеи.

— Я не хочу показаться капризной, но все, что мы видели сегодня, мне не подходит, — пробормотала Николь.

Сев во внедорожник Сэма, она со вздохом облегчения вытянула ноги. Сэм настоял на том, что они поедут в его машине и он сам сядет за руль, поскольку лучше знает город, и теперь Николь была рада, что согласилась.

— Желание жить в квартире, которая устраивает тебя, вовсе не каприз, — сказал Сэм, коснувшись ее плеча.

По телу Николь пробежала сладкая дрожь.

— Я рада, что тебя это не раздражает, хотя не понимаю, почему ты так спокоен. Большинство мужчин в здравом рассудке давно бы уже потеряли терпение.

— Хочешь сказать, я сумасшедший?

Николь покачала головой и рассмеялась.

— Нет, просто ты особенный, не такой, как все.

Сэм улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Спасибо, — кивнул он.

— Думаю, пора возвращаться домой, — с огорчением в голосе проговорила Николь.

— Пока еще нет. Есть одно место, в которое нам стоит съездить. Оно отсутствует в твоем списке.

Николь с надеждой взглянула на своего спутника.

— Правда?

Сэм кивнул:

— Дом находится в хорошем районе, и там есть дворик для барбекю. А рядом живет очень привлекательный сосед, — добавил Сэм, подмигнув.

Глаза Николь широко раскрылись; она догадывалась, кого он имел в виду.

— Ты серьезно?

Сэм снова кивнул. Его дьявольская ухмылка могла бы заставить Николь ехать не задумываясь куда угодно.

— А почему ты раньше ничего не говорил об этом месте?

Возможно, Сэм не хотел, чтобы она жила рядом с ним, но отсутствие других вариантов заставило его предложить ей поселиться по соседству.

— Потому что мне хотелось, чтобы ты сначала увидела все остальное. Хозяева там — пожилая супружеская пара, которая планирует переехать на год на юг, чтобы проверить, подходит ли им тамошний климат. Ты могла бы заключить с ними договор аренды на целый год, но…

Николь вопросительно взглянула на Сэма.

— Но что? — спросила она, когда он вдруг умолк.

— Знаешь, дом сдается весь целиком. Честно говоря, я не уверен, что ты согласишься арендовать его на столь длительный срок… — Сэм пожал плечами.

— Значит, дело вовсе не в твоем нежелании быть моим соседом? Вообще-то я поняла бы тебя, если бы это было так. Ведь может выясниться, что мы не уживаемся друг с другом. Но нам все равно придется жить бок о бок в течение целого года. Это было бы пыткой…

Сэм с улыбкой покачал головой:

— Нет, ошибаешься. Я ведь уже сказал: мне просто хотелось, чтобы ты увидела все варианты. И если бы ты даже остановилась на одном из них, я все равно показал бы тебе этот коттедж. Если хочешь знать, я без ума от мысли, что ты станешь моей соседкой.

— Что ж, давай взглянем на этот дом.

— Конечно, взглянем.

Он сосредоточился на дороге, и вскоре они свернули в проулок, который, как пояснил Сэм, вел к его дому.

— Знаешь, меня удивляет, что ты живешь в коттедже, — заметила Николь.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Я думала, что холостяки предпочитают жить в съемных квартирах, где не надо ни о чем заботиться, так как ответственность за поддержание порядка лежит на арендодателе или на обслуживающей компании.

— Я всегда знал, что останусь жить в Серендипити. Так зачем же бросать деньги на ветер, платя за аренду?

Действительно, зачем? Но, с другой стороны, почему мужчина, у которого уже есть свой дом, до сих пор не женился?

Однако Николь задала другой вопрос:

— А почему эта супружеская пара не помещает объявления в газетах?

— Объявления о том, что их дом сдается в аренду, были, но мои соседи живут довольно скромно, на фиксированные доходы. Они не могут тратить много денег на объявления в печати, поэтому развесили соответствующие плакаты на дорогах в предместьях города. Кстати, Брауны, мои соседи, хотят сдать дом вместе с мебелью. Они оставили мне ключ, чтобы я мог показать потенциальным покупателям их коттедж, когда они уедут.

Машина ехала по обсаженной деревьями неширокой улице со старыми, но довольно уютными домами. Именно о таком жилище мечтала Николь в детстве, когда жила в огромном и холодном родительском особняке.

— Вот я и дома, — сказал Сэм, сворачивая на подъездную дорожку со свежеуложенным асфальтом.

— Этот дом принадлежит тебе? — поинтересовалась Николь.

— Мне и банку. Но у меня была возможность выплачивать каждый месяц по ипотеке больше, чем требовалось, и поэтому я надеюсь, что этот дом станет окончательно моим скорее, чем я рассчитывал раньше.

Он выбрался из машины, а Николь взяла сумочку и открыла дверцу.

— Зайдем сначала ко мне, — предложил Сэм, — посмотришь, как я живу, а потом я позвоню Браунам и спрошу, удобно ли им будет, если мы сейчас зайдем.

Взволнованная тем, что сейчас увидит его жилище, Николь вышла из машины, и они пошли к дому. Сэм не понимал, почему так нервничал, но в конце концов вынужден был признаться себе, что для него очень важно узнать мнение Николь о его доме.

— Мои мать и сестра позаботились о том, чтобы дом выглядел обжитым. Поэтому он вряд ли похож на холостяцкую берлогу, которую ты ожидаешь увидеть, — предупредил Сэм гостью.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти первой, что дало ему возможность еще раз полюбоваться ее восхитительными бедрами, обтянутыми белой хлопчатобумажной тканью. Ее розовые шлепанцы с пластмассовыми цветами застучали по полу.

— Мне здесь нравится, — заявила Николь сразу же, как только вошла из прихожей в комнату справа, окна которой выходили на улицу.

Сэм запер входную дверь и пригласил девушку в гостиную. Здесь на стене над камином висел большой телевизор, а мягкая, обитая плюшем мебель была выдержана в коричневато-кремовых тонах. Но уютной комнату делала не мебель, а небольшие предметы, расставленные и развешанные с любовью, — семейные фотографии в рамках и милые безделушки, которые Эрин называла «акцентами». Сэм считал, что они выглядят неплохо, но не придавал им особого значения.

— О-о, вы только посмотрите! Кубок по софтболу! — Николь наклонилась и прочитала надпись, выгравированную на блестящей металлической табличке: — «Звезде софтбола». — Выпрямившись, она бросила на хозяина дома восхищенный взгляд. — Я впечатлена, офицер Марсден.

— Детектив, — машинально поправил он ее.

— Ну да, конечно…

Николь улыбнулась.

— Мы играем два раза в неделю в летний сезон, — сообщил Сэм.

— С удовольствием посмотрела бы.

— Следующий матч состоится завтра вечером на спортивном поле общеобразовательной школы. — Сэм испытующе взглянул на гостью, силясь понять по выражению ее лица, действительно ли она хотела поехать на матч — или же говорила об этом из вежливости.

Николь захлопала в ладоши с неподдельной радостью.

— Я обязательно приеду!

— А потом, может быть, съедим пиццу?

Николь улыбнулась:

— Тогда это будет уже свидание… детектив.

Их взгляды встретились, однако Николь тут же отвела глаза и продолжила осматривать комнату.

— Сейчас я позвоню соседям, — сказал Сэм, не доверяя себе; его охватило страстное желание сжать Николь в объятиях — и целовать до потери сознания.

К счастью, Шарлотта и Генри Браун оказались дома. Супруги очень обрадовались, узнав, что Сэм нашел им жильца. Через несколько минут он привел Николь в соседний коттедж, находившийся в нескольких шагах от его дома. Николь сразу же там понравилось, и Сэму с трудом удалось вывести ее из кухни, чтобы показать другие помещения (оборудование кухни и бытовые приборы были уже не новыми, но чистыми и ухоженными. К тому же здесь имелось много рабочих поверхностей, а планировка кухни прекрасно подходила для тех, кто любит готовить).

Когда же Николь осмотрела другие комнаты, на ее лице появилось выражение блаженства.

— Скажу честно, — призналась она, — я вовсе не собиралась арендовать целый дом, но этот коттедж кажется мне идеальным жилищем. Здесь так мило, уютно, все по мне… А главное — в доме есть прекрасно оборудованная кухня. Меня все устраивает!

Она с улыбкой взглянула на Сэма, и тот понял, что перед ним стоит его новая соседка. Женщина, которую он хотел затащить в свою постель как можно скорее.

Осмотрев коттедж, находившийся по соседству с домом Сэма, Николь сразу же согласилась снять его в аренду. Они с Генри Брауном, приятным пожилым мужчиной, обменялись рукопожатиями. Супруги должны были уехать на следующий день, а это означало, что Николь могла переехать к ним уже в ближайшие выходные. Как и принято в провинциальных городках, владельцы дома не стали наводить справки о Николь, им было достаточно того, что за нее поручился Сэм. Пообещав прислать ей все необходимые документы, супруги попрощались и поспешили известить по Интернету детей, что им наконец удалось найти арендатора.

Так Николь обрела новое жилище.

Ужасно волнуясь, она мысленно составляла список срочных дел. Ей нужно было поговорить с Джо, хозяином квартиры, и сказать ему, что она съезжает. Кроме того, следовало упаковать вещи, нанять транспорт и грузчиков… Или, быть может, самой перевезти вещи в своем автомобиле за несколько ходок?

— С тобой все в порядке? — спросил Сэм, когда они направились к его дому через лужайку.

Она кивнула:

— Наверное, у меня просто шок.

Он засмеялся:

— Надеюсь, приятный шок.

Николь думала о просторной кухне и уютной красивой спальне с очень удобным шезлонгом, в котором она могла бы читать книги.

— Это шок от неожиданности и изумления. Я уверена, мне понравится жить здесь.

— А я не сомневаюсь, что мне понравится моя новая соседка, — проговорил Сэм слегка хрипловатым голосом.

Николь затрепетала, уловив скрытый подтекст его слов. Она последовала за Сэмом в его дом, и он провел ее в кухню.

Николь вдруг широко зевнула и тут же прикрыла рот ладонью, однако зевок все равно получился довольно громкий, и она рассмеялась.

— Я ужасно устала. День сегодня был очень напряженный, — пробормотала она. — Может, отвезешь меня обратно в город?

— Отвезу, конечно.

Сэм шагнул к ней, нарушив ее личное пространство, однако Николь не стала возражать. От него исходил волнующий запах, который возбуждал ее. Усталость как рукой сняло, и теперь она испытывала более приятные чувства.

— Я провел целый день в поисках квартиры для тебя и нагулял зверский аппетит, — заявил Сэм. — Я безропотно ездил с тобой по разным адресам, а теперь, думаю, ты не откажешься составить мне компанию. Прошу, останься и пообедай со мной.

Николь понравилась столь откровенная попытка Сэма удержать ее в своем доме.

— А что будет на обед? Пицца? — с надеждой спросила Николь.

— Отлично! Пицца так пицца.

Казалось, он не был уверен, что она останется у него. Но ей не хотелось уезжать. Моменты неясности и неловкости в отношениях двух малознакомых людей представлялись вполне нормальным явлением, однако Николь точно знала, какие именно чувства испытывала к этому человеку. Более того, пока что эти чувства не вызвали у нее особого беспокойства.

— С какой начинкой? — спросил Сэм, взявшись за телефон.

— На твой выбор. Я никогда не ломаюсь.

Эти слова были довольно двусмысленными, и у Сэма потемнели глаза. Он заказал большую пиццу с доставкой на дом и, вытащив две бутылки пива из холодильника, одну предложил гостье.

Николь с улыбкой кивнула:

— Да, спасибо. Я всегда питала слабость к холодному пиву — еще со времен учебы в колледже. Другие девочки любили вино, а я предпочитала пиво. И люблю его до сих пор. — Однако до недавнего времени ее образ жизни исключал любовь к пиву. Тайлер, его мать, ее родители, а также их общие друзья пили элитный дорогой алкоголь.

Тут Сэм взял с кухонного стола открывалку, и взгляд Николь невольно упал на его мощные бицепсы, игравшие при каждом движении. Она подавила вздох, и это привлекло его внимание. Их взгляды встретились, и в душе каждого зажегся огонь желания.

Открыв обе бутылки, Сэм поставил их на стол и потянулся к Николь. Она вложила руку в его ладонь, сердце сильно билось. Сэм тотчас привлек ее к себе и прижал к груди. Николь инстинктивно обняла его за шею. Ей было хорошо, несказанно хорошо…

Ладонь Сэма легла ей на затылок, а губы припали к ее губам. Николь никогда прежде не испытывала столь острых эмоций, не чувствовала такого огня в крови, такого непреодолимого желания близости…

Только с Сэмом она поняла, что такое настоящая страсть.

Судя по всему, так обстояло дело и с ним.

Николь не могла не ответить на его жаркий поцелуй — и сделала это с таким пылом и неистовством, что сама себе удивлялась. Ее губы разомкнулись, приглашая его язык войти внутрь. Сэм же целовал ее с такой страстью, с какой мог целовать женщину только изголодавшийся мужчина, наконец-то получивший то, чего так долго жаждал. Его ладони скользили по ее голове, пальцы гладили щеки, и от каждого прикосновения его рук по коже Николь пробегали мурашки. Ее как будто било током, и она чувствовала пульсацию в груди и промежности.

Не в силах остановиться, Николь прильнула к Сэму всем телом и запустила пальцы в его взлохмаченные волосы. Из груди Сэма тотчас же вырвался стон — они оба наслаждались этим чудесным поцелуем.

А потом его губы скользнули по щеке и шее Николь и припали к выемке между ключицами. На сей раз и она застонала. Сэм же легонько покусывал ее, а его сильные горячие ладони легли на ее грудь, налившуюся тяжестью от возбуждения. Николь выгнула спину, еще крепче прижимаясь к нему, и издала очередной стон. Она все острее ощущала жар, она страстно хотела Сэма.

Разумеется, он знал, чего она хотела, — он чувствовал это и все больше возбуждался. Он накрыл ладонями ее груди, и его налившаяся силой плоть пульсировала, топорща джинсы. Однако Сэм игнорировал собственные потребности, ему в первую очередь хотелось проверить, насколько чувственной и темпераментной была Николь, и он с упоением выполнял ее желания.

Руки Сэма скользнули под ее блузку и стали поглаживать соски сквозь кружевную ткань бюстгальтера, и они становились все тверже. Николь же со стоном вцепилась в его волосы — как будто приказывала ему не останавливаться. Впрочем, Сэм не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Сейчас он полностью находился во власти женщины, чего никогда прежде не случалось. Ему хотелось осыпать ее поцелуями, а потом войти в ее горячее податливое тело, уже готовое принять его.

Так, возможно, и произошло бы, если бы вдруг не зазвонил ее мобильный. Сэм, застонав, прервал поцелуи и замер, прижавшись разгоряченным лбом к ее лбу.

— Ответь, — сказал он, проклиная звонившего.

Николь со вздохом разочарования направилась в комнату, где лежал ее телефон. Сэм же, раздосадованный тем, что их прервали, сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Он испытал странное чувство пустоты и утраты, как только выпустил Николь из своих объятий. Тем не менее его утешала мысль, что теперь они будут жить по соседству. Возможно, это обстоятельство приведет к их сближению.

Вскоре послышались шаги Николь, возвращавшейся в кухню. Когда она вошла, он сразу заметил необычную бледность ее лица. Николь явно нервничала.

— Что случилось? — встревожился Сэм.

— Я…

Сэму передалось ее волнение.

— Ну, говори же, — приказал он, чувствуя, что ее колебания не сулят ничего хорошего.

— Звонила Мейси. К ней в ресторан заходил клиент, приезжий, и он спрашивал обо мне.

Сэм прищурился.

— Ну и что? Я уверен, ты сообщила близким, куда уезжаешь. Так что же странного в том, что кто-то из твоих знакомых приехал сюда и ищет тебя?

— Хм… Разумеется, я сообщила родителям, куда уезжаю. — Николь избегала смотреть Сэму в глаза. — Но вполне вероятно, они не услышали меня. Им от меня нужно только одно — чтобы я осталась дома и не нарушала их планов.

— И какие же это планы? — резко спросил Сэм.

Николь закусила губу.

— Я была помолвлена.

Эти ее слова эхом разнеслись по всей квартире — именно так почудилось Сэму.

— Я расторгла помолвку еще до отъезда и переехала сюда, чтобы начать все сначала, — поспешно добавила Николь.

Однако в ушах Сэма звучало одно-единственное слово — «помолвлена».

— Так, значит, ты помолвлена… — пробормотал он.

— Была помолвлена, — поправила его Николь.

— Но если «была», то почему же… — И тут Сэм понял, почему этот человек искал Николь и почему это повергло ее в панику. — Значит, этот парень находится сейчас здесь, в нашем городе?

Она кивнула, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Но между нами все кончено. Я сказала ему об этом. Я не отвечаю на его звонки, потому что не хочу давать ему никаких надежд. Так что… Понятия не имею, зачем он приехал.

Николь нервно поежилась. Вообще-то ее реакция была довольно странной. Сэм не мог понять, почему она так нервничала. А впрочем… Что он знал об отношениях, связывавших Николь и ее бывшего жениха? Сэм давно пришел к выводу, что плохо разбирается в людях. Когда-то он доверял своему лучшему другу. Доверял как себе и считал его надежным парнем. А потом этот парень предал Сэма, женившись на его невесте.

Он тяжело вздохнул. На него вдруг навалились усталость и чувство разочарования. И не верилось, что один роковой вечер повернул его жизнь на сто восемьдесят градусов.

— Выходит, у твоего бывшего жениха сложилось впечатление, что ты его до сих пор любишь. Иначе он не приехал бы сюда, — проговорил Сэм с горечью в голосе.

Что ж, он и сам побывал в шкуре «бывшего» жениха и знал, каково это — сознавать, что невеста отвергла тебя перед самой свадьбой. Что касается Сэма, то его бросили буквально у алтаря, и он расценил это как удар в спину. И не хотел наносить обиду бывшему жениху Николь, который, по-видимому, приехал сюда, чтобы уговорить ее вернуться к нему. Разве он, Сэм, не сделал в свое время то же самое? Сразу после того, как Джина порвала с ним, Сэм попытался напомнить ей о счастливых днях, проведенных вместе, о планах, которые они строили. Он хотел понять, когда именно Джина решила уйти от него, хотел понять, почему ничего не замечал, не видел произошедшую с ней перемену. Действительно, почему он был так слеп? Увы, он до сих пор не нашел ответы на эти вопросы.

— Я раньше думала, что люблю его, — пробормотала Николь, и ее голос вернул Сэма к действительности. — Но внезапно поняла, что ошибалась.

Он судорожно сглотнул. Его удивляло, как легко Николь ушла от своего жениха. А вдруг и с ним она вскоре проявит свое непостоянство? Сэму стало не по себе. Вся эта ситуация с расторжением помолвки живо напомнила ему его собственное прошлое. Ему требовалось время, чтобы подумать и прийти к каким-то определенным выводам.

В дверь позвонили, и Сэм пошел открывать. Это был разносчик пиццы. Когда Сэм вернулся в комнату, Николь встретила его настороженным взглядом. От огня страсти, пылавшего совсем недавно в ее глазах, не осталось и следа.

— Все в порядке? — с тревогой спросила она.

Сэм утвердительно кивнул.

— В полном, — ответил он, хотя это была ложь.

Ни в его чувствах, ни в мыслях не было совершенно никакого порядка. Ему необходимо было разобраться в себе. И Николь, по-видимому, заметила его смятение. Тень прошлого надвигалась на Сэма, и он не знал, как противостоять этому, как справиться с испытанием.

Они ели молча, остро ощущая неловкость ситуации. Затем Сэм отвез Николь домой — в квартиру над баром Джо. Когда она выходила из машины, он не напомнил ей о завтрашнем свидании после игры в софтбол. Она тоже не обмолвилась об этом ни словом.

Переводя дыхание, Николь вошла в ресторан за несколько минут до назначенного времени. Она собиралась еще до прихода Тайлера занять зарезервированный для них столик в глубине зала. Николь хорошо подготовилась к встрече с бывшим женихом. Чтобы показать ему, что она уже не та Николь, какую он знал когда-то, она оделась так, как одевалась теперь здесь, в Серендипити. На ней были белые джинсы с заниженной талией, кеды и свободная майка на бретельках. В ней ничего не осталось от невесты с Манхэттена, носившей одежду от-кутюр.

Увидев в ресторане Мейси, Кару и Сэма, Николь была неприятно удивлена. Ей стало не по себе, но она не могла смалодушничать и убежать. И она смело встретила взгляд Сэма. Он смотрел на нее в упор, однако на его лице было совершенно бесстрастное выражение. Николь не могла понять, что он думал и чувствовал в эту минуту.

Ее била дрожь, но все равно следовало подойти к столику, за которым сидели знакомые, и поздороваться.

— Привет, — сказала Николь.

— Здравствуй, — ответила Кара.

— Привет, дорогая. — Мейси поздоровалась, вскинув руку.

А Сэм ничего не сказал, продолжая буравить ее жгучим взглядом.

— Простите, мне нужно идти, — прошептала Николь.

Она больше не могла выносить тягостное молчание Сэма. Он явно злился на нее. Повернувшись, Николь направилась в глубину зала. Она уже почти дошла до отделенного невысокой загородкой столика, когда вдруг услышала свое имя.

Николь резко обернулась, тотчас узнав голос Сэма. Он нагнал ее и прижал к стене. Его поведение совершенно не вязалось с тем отчуждением, которое он демонстрировал сначала.

— Сэм…

— Прости…

— Сэм, о чем ты?..

— Прости, я вел себя как дурак. Ты была честной со мной, откровенно рассказала о своем прошлом. А я неправильно отреагировал на это, полагаясь только на собственный опыт.

Николь испытывала чувство облегчения и в то же время недоумевала.

— Сэм, о каком опыте ты говоришь?

Он провел ладонью по своим золотистым волосам.

— Послушай, нам надо серьезно поговорить. Может быть, встретимся сегодня вечером после игры?

Она хотела ответить, но вдруг заметила хорошо знакомую мужскую фигуру.

— Николь!.. — Тайлер был явно недоволен тем, что застал бывшую невесту чуть ли не в объятиях другого мужчины.

Она ожидала, что Сэм отступит от нее хотя бы на шаг и она сможет познакомить его с Тайлером. Но Сэм даже не пошевелился.

— Николь! — снова окликнул ее Тайлер с негодованием в голосе.

Она с мольбой посмотрела на Сэма.

— Я просто жду ответа, — пояснил он ей. — Итак, до встречи сегодня вечером после игры?

Сэм коснулся ладонью ее щеки, словно поставил на ней клеймо собственника. Все ее тело трепетало.

— Да, конечно, — тихо сказала Николь.

— Вот и хорошо. — Сэм усмехнулся, довольный тем, что выиграл этот раунд, и медленно отошел от нее.

Тайлер откашлялся и проговорил:

— Николь, ты представишь нас друг другу?

Стараясь взять себя в руки, она кивнула:

— Да, конечно. Это детектив Сэм Марсден. Сэм, познакомься, это Тайлер Стентон. — Николь намеренно избегала таких слов, как «бойфренд» или «бывший жених».

Мужчины настороженно посмотрели друг на друга, словно каждый из них старался оценить соперника. Это выглядело довольно забавно — ведь с Сэмом у Николь, по существу, не было никаких отношений. И еще более странным казалось поведение Тайлера. Действительно, зачем он приехал сюда?

Сэм молча зашагал к выходу. Николь била нервная дрожь, но она пыталась скрыть свое состояние.

— Присядем? — спросил Тайлер.

Она кивнула, понимая, что за ними следят ее новые подруги, сидевшие за столиком в передней части зала, а также другие посетители, недавно пришедшие в ресторан. Серендипити был совсем небольшим городком, и, как это обычно бывает в таких местах, сплетни здесь распространялись очень быстро. Наверняка по городу уже разнеслись слухи о приезде бывшего жениха Николь и о его встрече с ее новым другом, детективом Сэмом Марсденом.

Кипя от гнева и досады, Сэм вышел на свежий воздух. Николь следовала за ним.

— Какого черта?.. Почему он так нагло себя ведет? — проворчал он, остановившись на тротуаре.

Николь уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Честно говоря, я бы тоже хотела это знать. Раньше я не замечала в нем ничего подобного. Думаю, семья Тайлера оказывает на него давление… — Она пожала плечами.

Сэм испытующе посмотрел на нее.

— Но зачем им все это?

— Давай пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. Здесь не место для серьезных разговоров.

Сэм кивнул. Взяв Николь за руку, он повел ее по Мейн-стрит к беседке, где они недавно целовались.

— Мой отец и отец Тайлера — партнеры по бизнесу, — начала Николь, как только они сели. — У них инвестиционная фирма на Манхэттене. Наши семьи давно знакомы и находятся в дружеских отношениях. Мы с Тайлером практически выросли вместе, поэтому, когда мы начали встречаться, мне казалось, что… так и должно быть.

Сэма неприятно поразил тот факт, что Николь с Тайлером состояли в длительных отношениях. Сам он не надеялся, что их с Николь роман продлится долго, какая бы сильная страсть ни владела ими.

— Значит, ваши родители всегда мечтали о том, что вы с Тайлером будете вместе, — подытожил Сэм, чувствуя, что ревнует.

Впрочем, в данной ситуации ревность была нормальной реакцией, а вот его досада на то, что родители Николь надеялись выдать дочь за другого, казалась Сэму странной. И действительно, какое ему дело до планов этой семьи?

Николь помолчала, кусая губы, а потом снова заговорила:

— Это правда, но не вся.

— А что еще?

Николь потупилась и стала разглядывать свои руки.

— Я пока не уверена… Все так сложно, так запутано… — Она упорно избегала смотреть Сэму в глаза.

И такое ее поведение очень его удивляло.

Несколько месяцев назад, в комнате для допросов, Николь была испугана и крайне взволнована, но не отводила глаза, а сейчас… Сэм покачал головой. Интуиция копа подсказывала ему: она что-то скрывала, чего-то недоговаривала…

— Могу я спросить тебя кое о чем? — Николь наконец-то подняла на него глаза.

— Да, конечно.

— Скажи, твоя бурная реакция на мои слова о том, что я расторгла помолвку с Тайлером, как-то связана с твоим прошлым? Ты упомянул о личном опыте…

Сэм немного растерялся, когда Николь столь внезапно сменила тему. Ему хотелось получить побольше информации о ее бывшем женихе, но он чувствовал, что о нем-то Николь сказала ему правду. Она действительно не знала, почему Тайлер так настойчиво пытался вернуть ее. Однако Николь явно что-то скрывала, и Сэм полагался на свой опыт и способности детектива. Он был уверен, что рано или поздно докопается до истины. После Джины сердце Сэма было закрыто для женщин, особенно для тех, которые окружали себя секретами. А Николь принадлежала к числу последних.

Что ж, для того чтоб наслаждаться сексом и отлично проводить время вместе, вовсе не нужно знать всю правду друг о друге. Сохраняя свои тайны, вполне можно обрести чувство комфорта и доставлять удовольствие партнеру. И все же Сэм решил честно ответить на ее вопрос.

— Я тоже был когда-то помолвлен, — сказал он.

Николь взглянула на него с изумлением.

— Что ты так смотришь на меня? Не веришь, что нашлась женщина, которая захотела выйти за меня замуж? — с усмешкой пробормотал Сэм. Он ни с кем никогда не обсуждал тот случай и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сэм, что ты такое гово…

— Шучу. Да, я действительно был когда-то помолвлен с девушкой, которая училась вместе со мной в колледже. Честно говоря, я думал, что это моя судьба и что мы до конца жизни будем вместе.

— Так что же случилось?

В голубых глазах Николь было сочувствие и одновременно — любопытство. Сэму не хотелось, чтобы Николь жалела его, но он все же сказал правду:

— Она бросила меня и ушла к моему лучшему другу. Это произошло утром, в день свадьбы.

Николь содрогнулась.

— Именно поэтому я так резко отреагировал на известие о том, что ты расторгла помолвку с Тайлером, — продолжал свою исповедь Сэм. — Я прекрасно понимаю, почему этот парень явился сюда, хотя он для меня как заноза в заднице.

— Мы с Тайлером не успели назначить день свадьбы, — стала оправдываться Николь. — Я не собиралась обманывать его.

— Я и не говорил, что ты его обманула.

— Но ты приравниваешь мой поступок к тому, что сделала твоя бывшая невеста.

— Да, меня сначала поразило сходство ситуаций, но потом я понял, что сходство мнимое, и извинился.

Николь кивнула:

— Да, помню. Ты действительно попросил у меня прощения. Но я чувствую, что ты по-прежнему с настороженностью относишься ко мне.

Он покачал головой:

— Нет. Просто ты должна понять, что предательство невесты лишило меня способности доверять людям.

— Значит, ты считаешь, что доверие — непозволительная роскошь для тебя?

Сэм молча сунул руки в карманы. Николь вздохнула:

— Ладно, я все поняла. Ты хочешь еще что-нибудь добавить?

— Только то, что не желаю, чтобы наши отношения строились на завышенных ожиданиях.

Николь выпятила пухлую нижнюю губу.

— По-моему, мы уже обсуждали эту тему на благотворительном вечере. И тогда я сказала тебе, что не ищу серьезных отношений. Так какие еще могут быть проблемы?

После этих ее слов Сэм почувствовал, что у него действительно больше нет проблем. Хотя, к его удивлению, покладистость Николь в этом вопросе не понравилась ему. Уж слишком легко она согласилась на его требования. Более того, хотя они вроде бы обо всем договорились, он не спешил приглашать ее в свой дом, для того чтобы заняться сексом. Николь заслуживала большего уважения с его стороны. И мысль эта оказалась для Сэма совершенно неожиданной.

Ведь раньше, как правило, если женщина соглашалась на интимные отношения, Сэм сразу же тащил ее в постель.

— Сэм, о чем ты думаешь? Мне кажется, мы все уже обсудили… — склонив голову к плечу, промурлыкала Николь хрипловатым голосом и придвинулась к нему. — И обо всем договорились. Чего же ты медлишь?

Николь никогда не вела себя столь дерзко, но в данной ситуации она заставила себя сделать первый шаг, поскольку чувствовала, что от этого сейчас зависят их дальнейшие отношения. Сэм должен был почувствовать, что она с ним, на его стороне. Она не могла допустить, чтобы недопонимание разлучило их. Особенно сейчас, когда Сэм так решительно увел ее от Тайлера.

Хотя ее опыт сексуального общения с мужчинами ограничивался Тайлером и еще одним парнем, в области флирта Николь весьма преуспела. Она умела располагать к себе мужчин и заставлять их выкладывать денежки на благое дело. Но удастся ли ей убедить Сэма в том, что она хочет всего лишь поразвлечься с ним и не претендует на большее?

Николь прижала руку к его груди и почувствовала, как под тонкой тканью футболки бьется сердце.

— Сэм, разве ты не хочешь возобновить то, что мы начали в прошлый раз, и пойти дальше?

Он вцепился в ее запястье, потом привлек Николь к себе и припал к ее губам. Все произошло гораздо быстрее и проще, чем она предполагала. Язык Сэма коснулся ее языка, и она забыла обо всем на свете.

Она уже знала, что Сэм мастерски целуется, он и на этот раз не разочаровал ее. Их губы слились в долгом и горячем поцелуе, распалявшем обоих, и пламя страсти, сжигавшее их, становилось почти невыносимым.

— К тебе домой? — прохрипел Сэм, прерывая поцелуй.

Николь кивнула, чувствуя, что Сэм держится из последних сил. Сама она тоже изнывала от страшного возбуждения и боялась, что вот-вот превратится в горстку пепла.

Николь нерешительно подошла к дому Марсденов. Она была не уверена, что правильно поступает. Эрин пригласила ее на ужин в родительский дом, настоятельно попросив, чтобы Николь обязательно пришла. По словам Эрин, гости были необходимы за столом во время еженедельных семейных ужинов, чтобы Марсдены не поубивали друг друга. Вообще-то слова подруги не показались Николь убедительными. За то короткое время, которое она прожила в Серендипити, до нее доходили только самые добрые отзывы о семействе Марсденов. Брак родителей Сэма, Эллы и Саймона, был долгим и прочным, он устоял во время кризисов и бед, среди которых самой страшной была диагностика и лечение рака, обнаруженного у Саймона в прошлом году.

И все же приглашение на ужин в семейный круг этих людей поначалу очень смутило Николь и даже немного напугало. Когда же Эрин сообщила, что Сэм будет занят на службе и не придет, Николь успокоилась. Она все еще пыталась убедить себя, что сможет соблюдать условия договора и заниматься с Сэмом сексом без всяких обязательств.

Но как она могла решиться на такое? У нее ведь был совсем небольшой сексуальный опыт…

Николь потеряла девственность, когда училась в колледже. Но вскоре она рассталась с парнем, который стал ее первым мужчиной. Приехав домой на каникулы, Николь возобновила общение с Тайлером. И хотя они вступили в интимные отношения только через несколько лет, Николь связывала с ним свое будущее и едва не вышла замуж за него. Почему же она сейчас вдруг решила, что способна на легкий, ни к чему не обязывающий роман? На этот вопрос Николь не могла бы ответить.

Да, конечно, ее волновало каждое прикосновение Сэма, и ей было хорошо в его обществе — ее тянуло к этому мужчине. Но Николь слишком долго жила в обстановке равнодушия и пренебрежения, не получая от семьи того тепла, которого заслуживала. Она рассталась с женихом, хорошим парнем, только потому, что не хотела соглашаться на малое. В конце концов она сказала себе, что если будет продолжать спать с Сэмом, то он должен пойти на уступки.

Да, они не могли пренебрегать условностями. Николь хотела, чтобы Сэм признал ее своей девушкой и относился к ней в обществе соответствующим образом. Она не собиралась настаивать на свадьбе, но не могла терпеть наплевательского отношения к себе. А если Сэм хотел от нее только секса, им придется расстаться. Николь твердо решила это, хотя мысль о разрыве причиняла ей острую боль. Ей предстоял непростой разговор с Сэмом, но сначала она должна была поужинать с его близкими.

Николь позвонила в дверь, и ей открыла пожилая симпатичная женщина. У ее ног, звонко лая, носился комок белого пуха. По теплой улыбке женщины и светло-карим глазам Николь тотчас узнала в ней Эллу Марсден, мать Эрин и Сэма.

— Вы, должно быть, Николь, — сказала Элла. — Добро пожаловать.

— Благодарю вас, миссис Марсден. — Николь протянула ей букет полевых цветов, которые купила в городе.

— О, спасибо! Я очень люблю цветы, но в следующий раз не утруждайте себя, я рада вам и без них. И зовите меня Элла.

Улыбка хозяйки дома была такой милой и искренней, что Николь не могла не ответить ей тем же.

— А это кто такой? — спросила она, глядя на собачку.

— Знакомьтесь, это Коджак.

Улыбаясь, Николь наклонилась, чтобы погладить песика, который подпрыгивал от радостного возбуждения, затем последовала за Эллой в дом. Коджак бежал следом.

Познакомившись с Саймоном, бывшим начальником полиции, Николь села, чтобы поговорить с хозяевами и выпить перед ужином. К удивлению Николь, Коул приветствовал ее с неподдельной теплотой. Очевидно, жена приказала ему быть вежливым и доброжелательным. И он, возможно, хотел убедиться, что перед ними действительно Николь, а не ее безумная сестра.

Майк Марсден приехал в дом родителей без жены, находившейся в одной смене с Сэмом. Похоже, он тоже хотел посмотреть, не выдавала ли Виктория себя за свою сестру.

Эти мысли очень огорчили Николь. Она поняла, что многие люди — в том числе Коул и Майк — не дали бы Виктории второго шанса. Впрочем, вскоре она забыла о сестре, включившись в общий разговор, перемежавшийся веселыми шутками.

— Можно я подержу на руках твою милую малышку? — спросила Николь, повернувшись к Эрин.

Эрин передала ей дочку, одетую в розовый комбинезончик и завернутую в белое одеяло с розовой атласной отделкой. Розовый цвет подчеркивал нежный оттенок кожи младенца. От девочки вкусно пахло детским шампунем. Она спокойно лежала на руках Николь, причмокивая губами.

Николь никогда не задумывалась о детях, но сейчас, когда держала на руках Энджел, ее вдруг охватило странное чувство. Она и не подозревала, что способна умиляться, глядя на крохотную девочку. Николь была застигнута врасплох новыми для нее эмоциями.

— Она такая милая…

— Ты бы послушала, как она кричит среди ночи, когда проголодается или описается. А как она ужасно капризничает после шести вечера! Но, конечно, в доме бабушки она ведет себя по-другому — как настоящий ангел. Не зря же мы назвали ее Энджел, — со смехом сказала Эрин.

Коул подошел к жене и обнял ее за плечи.

— И это говорит женщина, которая крепко спит по ночам, когда я встаю к ребенку, чтобы покормить его! — проговорил он с наигранным возмущением.

Эрин с Коулом явно любили друг друга, и при мысли об этом на Николь вдруг накатила тоска. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, и постаралась сосредоточиться на менее болезненных ощущениях.

— Эй, малышка… — Николь, погладила пальцем пухлую щечку девочки.

Внезапно дверь гостиной распахнулась.

— Мы сделали это! — воскликнул Сэм, входя в комнату вместе с Карой.

Николь замерла, увидев человека, о котором были все ее мысли. Ему очень шла спортивная куртка, которая была на нем сейчас. Увидев Николь, он явно удивился. А она, ужасно нервничая, судорожно сглотнула.

— Сэм, я не ожидала, что ты придешь сегодня вечером, — заявила Эрин, как будто оправдываясь перед Николь.

Он взглянул на сестру с недоумением.

— Но я же говорил тебе, что разберусь с делами пораньше и приеду.

Майк поднялся, чтобы встретить жену. Элла захлопала в ладоши, радуясь, что семья была в полном сборе.

— Налей себе чего-нибудь выпить, — сказал Саймон младшему сыну.

Эрин старательно разглядывала что-то на своей рубашке, избегая встречаться глазами с Николь. Она явно лгала, когда говорила, что ее брат не придет на семейный ужин. Было очевидно: ей просто очень хотелось, чтобы новая подруга приняла приглашение.

Но Николь чувствовала, что не способна злиться на нее. Эрин, судя по всему, действовала в интересах брата, и трудно было упрекать ее за это.

Сэм поздоровался со всеми, поцеловал мать и сестру и похлопал по спине Майка и Коула. Николь не могла не сравнивать теплую атмосферу, царившую в этом доме, с обстановкой на официальных ужинах, которые устраивали ее родители. В доме ее родителей не допускались шутки, поддразнивания, объятия и поцелуи. Там никого не интересовало то, что у тебя на сердце.

Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как к ней подошел Сэм, но почувствовала запах его одеколона. По спине Николь пробежали мурашки, когда он поцеловал ее в щеку. Губы Сэма задержались на ее щеке дольше, чем это было принято при дружеском поцелуе, и Николь затрепетала от его прикосновений.

— Для меня твое появление здесь — большой сюрприз, — сказал Сэм.

— А для меня — твое. — Ей не хотелось, чтобы он подумал, что она пришла сюда в надежде увидеть его. — Эрин сказала, что ты сегодня вечером работаешь.

— Когда моя сестренка обрела счастье в браке, она увлеклась сводничеством, — проворчал Сэм. Он не мог отрицать, что ему было приятно видеть здесь Николь, но вместе с тем ее присутствие на семейном ужине несколько смущало его. Сэм никогда не приводил женщин в дом родителей, тем более — на традиционный воскресный ужин, на который собирались только родственники. — Но я рад, что ты пришла, — добавил он после продолжительного молчания.

Николь склонила голову к плечу.

— Рад? Но я не хотела вторгаться на твою территорию. Я помню о нашем договоре.

— Тем не менее я рад видеть тебя здесь. Что же до всего остального… — Он замолчал, не зная, что сказать.

— Нам надо серьезно поговорить, Сэм, но не здесь. Сейчас было бы неуместно. Поговорим позже. Мне нужно уточнить кое-какие детали наших отношений.

Николь вскинула подбородок, и в этом жесте Сэм уловил вызов. Он понял, что она хотела изменить правила игры. Все ее тело дрожало от напряжения, и Сэм чувствовал это.

— Приглашаю всех к столу, — сказала Элла, прерывая их разговор.

— Николь, пойдем? — спросил Сэм.

Но у него совершенно пропал аппетит, и он понял, что не сможет сегодня насладиться вкусным ужином, который приготовила мать. Ведь сейчас все его мысли были заняты Николь, явно что-то задумавшей. К тому же Сэм никак не мог разобраться в самом себе — не знал, чего же ему, собственно, хотелось.

Николь принимала горячую ванну в новом доме. После проведенной с Сэмом ночи у нее ныло все тело, но эта боль была приятной. Запрокинув голову на край ванны, стоявшей на металлических декоративных ножках, Николь думала о Сэме. Он был то нежным и заботливым, то жестким и брутальным. Николь надеялась, что их роман продлится достаточно долго и она ближе узнает этого человека.

Ее глаза сами собой закрылись, и она поблагодарила судьбу за то, что познакомилась с Сэмом до свадьбы, что нашла в себе силы изменить ход событий и расторгнуть помолвку. Если бы не это, она не провела бы прошедшую ночь в постели с Сэмом. Николь улыбнулась и глубже погрузилась в горячую воду.

Через некоторое время открыв глаза, она провела губкой по икрам, коленям и бедрам, потом взяла шланг с ручным душем-массажером, чтобы смыть мыльную пену. Сладкий аромат земляничного мыла будоражил ее чувства. Когда же она направила тугие струи душа себе в промежность, по ее телу прокатилась волна возбуждения. Сделав напор воды оптимальным и думая о Сэме, она стала ласкать пальцами нежные складки и глухо стонала время от времени. Внезапно зазвонил телефон, возвращая ее к действительности.

Бросив взгляд на экран, она увидела имя Сэма, и ее охватило волнение. Николь вытерла руку о полотенце и ответила на звонок.

— Привет, — сказала она, надеясь, что голос не выдаст ее волнения.

— Привет, — ответил Сэм.

Его голос звучал так сексуально, что Николь почувствовала покалывание между ног. Она крепко сжала бедра, чтобы подавить возбуждение.

— Что ты сейчас делаешь? — спросил он.

Николь бросила взгляд на душ-массажер, вспомнив, что занималась самоудовлетворением. Но ничто не могло доставить ей большего удовольствия, чем близость с Сэмом.

— М-м-м… Я принимаю ванну.

У Сэма участилось дыхание.

— Зря ты сказала мне об этом.

Николь улыбнулась, радуясь, что не одна она страдала в одиночестве.

— А ты зря ушел рано утром, не дождавшись, когда я проснусь.

Но Сэм поступил по-джентльменски и оставил записку, что позволило Николь спокойно спать до позднего утра, а потом, прочитав ее, не нервничать из-за неожиданного исчезновения партнера. Такое поведение Сэма внушало доверие к нему. Николь решила, что этот мужчина способен на долгие и прочные отношения, но оба они не желали вступать в них.

— Я обещал помочь по хозяйству отцу. Ты так крепко спала, что я не стал тебя будить.

— А что я могу сделать для тебя сейчас? — спросила Николь.

Он рассмеялся.

— Это провокационный вопрос, так как ты, дорогая моя, лежишь сейчас в ванне, — заявил Сэм.

У нее перехватило дыхание от нежности к нему. А он продолжал:

— Если хочешь, мы можем вместе поужинать сегодня.

Николь охватила бурная радость.

— С удовольствием! — воскликнула она.

— Отлично. Тогда я, как джентльмен, заеду за тобой. Только оденься понарядней.

— Да-да, хорошо.

— А пока наслаждайся горячей ванной.

Николь вдруг густо покраснела — словно Сэм мог знать, чем она занималась несколько минут назад.

День проходил быстро; Николь сначала съездила в магазин, а затем занялась любимым делом — выпечкой. Ничто так хорошо не влияет на атмосферу дома, как запах свежеиспеченного пирога или печенья. И теперь, когда она обзавелась необходимым кухонным оборудованием, снятый в аренду коттедж стал для нее настоящим домом — Николь чувствовал себя здесь полноправной хозяйкой.

Она решила приготовить миндальное печенье — модное французское лакомство. Его рецепт был обманчиво прост; на самом же деле приготовление печенья вылилось в трудоемкий и длительный процесс, требовавший терпения. Впрочем, терпения Николь было не занимать.

Работа на кухне всегда успокаивала ее. Она хорошо знала, до какой кондиции нужно взбивать яичные белки, прежде чем добавлять в них другие ингредиенты. Когда тесто было готово, она положила его в кондитерский мешок и стала аккуратно выдавливать кружочками на противень.

Кроме того, Николь решила приготовить шоколадные тарталетки и наполнить их швейцарским кремом — чтобы Сэму было из чего выбрать. Она не забывала следить за временем, то повышая, то понижая температуру в духовке для новой партии выпечки. Николь была так увлечена своим занятием, что, наверное, не оторвалась бы от него, даже если бы в соседней комнате сейчас взорвалась бомба, — она просто не заметила бы этого. Взглянув в очередной раз на часы, Николь поняла, что скоро за ней заедет Сэм. У нее оставалось время только на то, чтобы принять душ и одеться.

Она надела бледно-голубую юбку из мягкой ткани, майку-безрукавку, небрежно подпоясанную ремнем, и сандалии цвета металлик. Затем подсушила феном волосы, но концы остались влажными, и Николь решила, что сами высохнут на воздухе. Положив бледные румяна и подкрасив губы нежно-розовым блеском, она надела браслеты, длинное ожерелье и висячие серьги.

И тут зазвонил ее мобильник.

Бросив взгляд на экран, Николь поняла, что звонила ее сестра. Но этот звонок был вне обычного расписания.

— Алло… — Она затаила дыхание.

— Привет! У меня хорошие новости! — с возбуждением в голосе ответила Вики.

Николь насторожилась, чувствуя, как у нее по спине пробегают мурашки.

— Что случилось? — спросила она, присев на кровать.

— Мой врач сказал, что если выздоровление и дальше пойдет такими же темпами, то он разрешит мне покинуть клинику на день, — срывающимся от волнения голосом сообщила Вики. — Он хочет посмотреть, как я сумею адаптироваться к реальному миру.

Николь нервно сглотнула. Она была, конечно, рада за сестру, но в душе боялась встречи с ней.

— Ты уверена, что готова покинуть на целый день стены клиники?

— Уверена. Но мне нужен человек, который взял бы меня под опеку на этот день.

Николь била нервная дрожь, которую она никак не могла унять.

— Ты не беспокойся, — продолжала Вики, — я думаю, мама или папа согласятся быть моими опекунами.

Николь невольно вздохнула:

— Мне очень не хочется, чтобы тебя постигло разочарование, Вики.

— О чем ты? Ведь речь идет всего лишь об одном дне, то есть о каких-то двенадцати часах.

Николь покачала головой. По ее мнению, только психическое расстройство могло быть причиной того, что Вики с таким оптимизмом говорила об их родителях.

— Ладно, думаю, мы во всем этом разберемся.

— Ой! — воскликнула Вики. — Мне пора идти. Мое время кончилось. До свидания! — Она повесила трубку.

Николь молила Бога, чтобы родители пошли навстречу Вики, но она понимала, что они вряд ли согласятся. Это значило, что сестра в конце концов попросит привезти ее в Серендипити. А появление Вики в городке вряд ли обрадует местных жителей, особенно Марсденов.

Закрыв глаза, Николь стала думать о семье Сэма. Его родные были добры к ней, но им легко давались приветливость и дружелюбие в отсутствие Вики. А вот как они поведут себя, увидев ее в городе? Николь невольно содрогнулась при мысли о том, как может измениться их отношение к ней, когда приедет ее сестра.

Тут раздался звонок в дверь. Николь выглянула из окна, выходившего на крыльцо, и улыбнулась, увидев Сэма в брюках цвета хаки и в рубашке с воротничком. И он явно был доволен своим внешним видом. Что ж, Сэм знал себе цену…

Николь впустила его, и Сэм приветствовал ее поцелуем в губы.

— М-м-м… как хорошо, — пробормотала она, облизываясь.

Она была счастлива в этом городке и не хотела, чтобы сестра разрушила то благополучие, которое ей наконец-то удалось обрести. Подумав об этом, Николь сразу же обвинила себя в эгоизме.

— Хорошо? И только-то? — Сэм изобразил огорчение.

— Очень хорошо, — ответила Николь, отгоняя прочь неприятные мысли о проблемах, связанных с Вики. Ведь сейчас рядом с ней был ее любовник, и ей не следовало тратить время на досужие размышления о предполагаемых событиях. К тому же существовала вероятность, что врач не позволит сестре покинуть клинику.

Но если врач все же отпустит Вики… Что ж, она, Николь, позаботится о ней. Ведь они с Вики были не просто сестры, а близнецы.

Сэм внимательно посмотрел на Николь. Вид у нее был озабоченный. Значит у нее, по-видимому, возникли серьезные проблемы за время его отсутствия. Ведь вряд ли он разучился целоваться за несколько часов… Тем не менее Николь не так бурно, как обычно, реагировала на его ласки.

— Что случилось? — спросил он.

Николь была готова к выходу из дома, однако, судя по ее рассеянному взгляду, думала она сейчас вовсе не об их совместном ужине.

— Я только что разговаривала с сестрой, — ответила она, взглянув на телефон.

Сэм старался не думать о ее психически больной сестре. Да, конечно, они были близнецами, но наверняка являлись совершенно разными людьми.

— С ней все в порядке? — спросил он.

Николь тяжело вздохнула:

— Ее врач сказал, она может на один день покинуть клинику, и Вики думает, что родители позволят ей погостить дома.

У Сэма мурашки по спине пробежали при мысли о том, что Вики может оказаться на свободе.

— А почему ты считаешь, что родители откажутся принять ее на один день?

Николь пожала плечами:

— Сэм, знаешь что? Давай не будем обсуждать недостатки моих родных.

Сэм стал массировать напрягшиеся мышцы ее плеч в надежде, что она сможет расслабиться и успокоиться.

— Поверь, Николь, ты можешь говорить со мной об этом совершенно откровенно.

Она покачала головой:

— Нет, я не желаю перекладывать груз ответственности за происходящее в моей семье на других. Хотя я ценю твою готовность выслушать меня и помочь. — Она отвела глаза. — Так мы едем ужинать?

Сэм тут же кивнул:

— Да, конечно. — Наверное, ему следовало не просто уважать право Николь на неприкосновенность ее частной жизни, но радоваться тому, что она не желала делиться с ним своими проблемами. Чем больше будет дистанция между ними, тем лучше. Потому что в Николь было слишком легко влюбиться.

Однако, несмотря на доводы разума, ему было неприятно, что Николь не захотела открыть перед ним душу. Хотя… Ведь он запретил себе вмешиваться в ее личные дела, не так ли?

Сэм заранее заказал столик в специализировавшемся на мясных блюдах ресторане, находившемся в двадцати пяти минутах езды от Серендипити, и вскоре они уже сидели в тихом уголке уютного зала. Сэм угощал Николь хорошим вином, и она заметно расслабилась; выражение задумчивости исчезло с ее лица, а взгляд ясных глаз теперь был сосредоточен на нем.

Их уединенный столик был окружен с трех сторон перегородками, и Сэм занял место не напротив, а рядом с Николь. Наклоняясь к ней, он вдыхал аромат ее цветочных духов и наблюдал, как она ест. Когда Николь двигалась, их бедра соприкасались.

Они говорили ни о чем и обо всем сразу. Сэм понял, что у них много общего. Оба любили телевизионные полицейские сериалы, им нравились одни и те же комедии и классический рок. Правда, когда речь зашла о спорте, выяснилось, что Николь терпеть не могла футбол. Однако это только укрепило решимость Сэма объяснить ей футбольные правила и попытаться в следующем сезоне сделать ее поклонницей этой игры.

Наконец Николь положила вилку и нож на тарелку и с удовлетворением вздохнула:

— Ох… это был лучший стейк, который я когда-либо ела.

— Ради этого стоило ехать сюда, — заметил Сэм.

Причем он имел в виду не только еду. Он готов был сделать что угодно — только бы доставить Николь удовольствие. И он не мог отвести глаз от ее лица, когда она смотрела на него с нежностью — вот как сейчас.

Когда Николь осушила очередной бокал красного вина, к их столику подошел официант, чтобы снова наполнить его.

— Не надо, спасибо, — накрыв бокал ладонью, сказала Николь.

— Ты уже навеселе? — спросил Сэм.

Она улыбнулась:

— У меня приятно шумит в голове.

Сам же Сэм был совершенно трезв, и он вполне мог сесть за руль, чтобы отвезти Николь домой. Они оживленно беседовали не только за столом, но и по дороге. Причем Сэму было интересно все — о чем бы она ни говорила; он как зачарованный слушал Николь, когда она рассказывала о своих планах открыть пекарню, а также о том, как много денег ей удалось собрать на избирательную кампанию матери Тайлера.

— Но что мы все время говорим обо мне? — воскликнула вдруг Николь. — Я хочу знать, что сейчас волнует Сэма Марсдена!

— Сейчас меня волнуешь ты. — Он уткнулся носом в ее шею.

— Соблазняешь?..

Рука Сэма скользнула на ее бедро, и Николь зарделась.

— Мы находимся в общественном месте, — напомнила она.

Он осмотрелся. В зале ресторана царил полумрак.

— Нас никто не видит, — заявил Сэм, и его рука проникла ей под юбку. — Расслабься.

Он лизнул ее в ухо, и по телу Николь пробежала дрожь, а соски напряглись, приподняв ткань топа.

— Ты плохой мальчик, Сэм, — проговорила она хрипловатым голосом.

— Я буду плохим, если нас увидят. А если мы все сделаем незаметно для окружающих, то в этом нет ничего дурного.

Она взглянула на него из-под ресниц.

— Почему?

— Потому что ты пережила стресс и тебе нужно расслабиться. — «А еще потому, что я тебя хочу и не могу ждать, когда мы вернемся домой», — мысленно добавил Сэм.

Николь испытующе всматривалась в его лицо, хотя не знала, что именно пыталась разглядеть. И тут, к удивлению Сэма, мышцы ее ног вдруг расслабились, и она раздвинула их, открываясь ему. И в этом ее движении было столько доверия и искренности, что Сэм даже немного испугался: он боялся, что не сможет ответить ей тем же, ведь его доверие было растоптано много лет назад одним недобрым октябрьским утром.

Чтобы не задумываться о сложных вещах, Сэм решил отдаться на волю чувств и постараться доставить Николь как можно больше удовольствия. Он снова осмотрелся. Его сердце учащенно билось в груди. До них доносился шум вечернего ресторана — уборщики грязной посуды гремели подносами, официанты выполняли заказы, клиенты негромко переговаривались.

Но ведь они с Николь находились в укромном углу, не так ли? К тому же он хорошо заплатил за то, чтобы им не мешали, поэтому знал: официант появится только тогда, когда они сами попросят принести счет. А до тех пор они могли наслаждаться друг другом. Но почему же он решил пригласить Николь в ресторан, угостить ее хорошим вином, поужинать и пофлиртовать с ней, хотя можно было обойтись и без этого? Сэм знал ответ на этот вопрос. Дело в том, что Николь не нравились отношения, строившиеся на «голом сексе», и Сэм счел нужным поухаживать за ней, проявить внимание… Он решил, что будет появляться с ней в общественных местах, чтобы она почувствовала себя настоящей леди.

Сэм говорил себе, что у него нет ничего общего с бывшим женихом Николь. Но было ли это правдой? Внутренний голос нашептывал ему, что он соперничал с Тайлером, соревновался с ним. Однако, с другой стороны, Николь заслуживала того, чтобы за ней ухаживали и водили ее по дорогим ресторанам. Она должна была получать удовольствие от жизни.

Пряча руку под скатертью, Сэм задрал юбку Николь и добрался до ее горячей промежности. Николь вздрогнула, ее глаза широко раскрылись, но она не остановила его, и рука Сэма, скользнув в тонкие трусики, добралась до влажных складок.

Губы Николь разомкнулись, и из них вырвался стон.

— Тсс… — прошептал Сэм, убирая другой рукой прядку волос с ее щеки.

Тем временем его пальцы под скатертью коснулись ее лона, и бедра Николь дернулись в ответ. Сэм тотчас припал к ее губам. Целуя Николь и заглушая поцелуем ее тихие стоны, он поглаживал тугой бутон ее плоти, который все больше твердел. Его пальцы увлажнялись, и он, все сильнее возбуждаясь, изнывал от желания. Чувствуя, что больше не выдержит этой муки, Сэм решил поскорее довести Николь до оргазма и отправиться домой.

Его ласки становились все более настойчивыми, и вскоре Николь, содрогнувшись, едва не закричала во весь голос, так что Сэм снова вынужден был запечатать ей рот поцелуем. Он то погружал язык ей в рот, то снова вытаскивал его в такт движениям своего пальца в промежности. И когда Николь наконец кончила, Сэм прервал поцелуй, прислонившись лбом к ее лбу.

— Все хорошо? — спросил он.

— Просто сказочно.

Сэм заглянул ей в глаза.

— Ты очень красивая.

Ее щеки порозовели, и она прошептала:

— Мне стыдно.

Он провел большим пальцем по ее губам.

— Тебе нечего стыдиться. Никто ничего не видел. И теперь, после того как ты отведала десерт, пришло время попросить счет.

— Я-то его отведала, а вот ты еще нет, — с улыбкой сказала Николь. — Так что давай поспешим, иначе ты останешься без десерта.

И тут Сэм вдруг понял: он влюбился в эту женщину. И понял, что ничто не сможет повлиять на его чувства к ней.

Сэм окинул взглядом киоски, раскинувшиеся вокруг ярмарки арт-фестиваля. Где же Николь?.. И тут, как постоянно происходило в маленьком Серендипити, на него наткнулись родственники. На сей раз это была его сестра Эрин.

— О, я и не знала, что ты интересуешься искусством! — воскликнула она.

Эрин держала на руках маленькую дочку, одетую в розовое платьице с кружевами и панамку, защищавшую ее личико от солнца. Сэм улыбнулся и протянул к девочке руки.

— Иди к дядюшке, крошка.

Эрин передала ему Энджел.

— Ты скучала по дяде Сэму? — спросил он, целуя ее в нежную щечку.

Малышка что-то залепетала, пуская пузыри.

— По-моему, она сказала «да», — заключил Сэм. — А где твоя вторая половина, Эрин?

Сестра нахмурилась.

— Коул уехал на выходные. У него важные дела. Он пытается наладить службу безопасности, работающую за пределами города, но пока она не справляется без него.

Сэм уловил грустные нотки в ее голосе.

— Хочешь, я приглашу тебя на ужин? — спросил он. — Это поможет тебе скоротать время.

Эрин сжала его руку.

— Ты хороший брат. Но я не хочу нарушать твои планы.

Сэм закатил глаза.

— Я всегда найду время для общения с тобой. Даже если у меня его мало.

Эрин улыбнулась:

— Я в полном порядке, Сэм. Лучше найди Николь и пообщайся с ней.

— Как ты догадалась, что я пришел сюда из-за нее?

— А что еще могло привлечь тебя на арт-фестиваль? — с усмешкой спросила Эрин.

Покраснев от смущения, Сэм передал ребенка сестре.

— Ты ее видела?

Эрин кивнула:

— Ее киоск стоит в конце этой улицы.

Она указала направление.

— Спасибо. Увидимся позже! — Сэм повернулся и стал пробираться сквозь толпу.

Внезапно чья-то рука схватила его сзади за плечо и развернула на сто восемьдесят градусов. Сэм инстинктивно потянулся к кобуре, но, оказавшись лицом к лицу с Тайлером Стентоном, сразу узнал его.

— Неужели тебя не учили, что нельзя подкрадываться к полицейскому? — спросил он.

— Нам нужно поговорить, — заявил Тайлер.

У Сэма не было настроения разговаривать с бывшим женихом Николь.

— Только не сейчас.

— Речь идет о Николь.

Сэм нахмурился и проворчал:

— Да, понимаю. У нас ведь нет других тем для разговора, верно, Стентон? — Он решил, что пришло время раз и навсегда избавиться от этого прилипалы.

— Сейчас случай совсем особый, — заявил Стентон с решительным видом. — Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы Николь снова стала моей. Она увлечена тобой, и я ей не нужен. Но я хочу, чтобы она вернулась домой ради собственного блага.

Сэм покачал головой. Ему было трудно понять этого парня.

— Объясни человеческим языком, в чем дело.

— Николь в опасности.

Сэм сразу же насторожился.

— Выкладывай все, что знаешь.

Тайлер сделал глубокий вдох и, понизив голос, проговорил:

— Недавно я узнал, что мой отец берет деньги у русской мафии и отмывает их через инвестиционные фонды. И он уверен, что Николь подслушала его разговор с бухгалтером и теперь обладает информацией, с помощью которой можно посадить его в тюрьму и вывести власти на след так называемых инвесторов.

Сэм закрыл глаза и тихо выругался. Было очевидно: информация, которой обладала Николь, представляла для нее серьезную угрозу.

— Только что я видел владельца крупнейшей художественной галереи в Лос-Анджелесе и его помощника. Они стояли неподалеку от киоска Николь, — продолжал Тайлер. — Эти люди принадлежат к числу русских инвесторов, с которыми связан мой отец. Бьюсь об заклад, они приехали в ваш крохотный город вовсе не для того, чтобы найти новые таланты.

Ошеломленный словами Тайлера, Сэм некоторое время молча смотрел на него. Недоверие и ярость боролись в его душе.

— Черт возьми, ты хочешь сказать, что этих молодчиков прислал твой отец, чтобы расправиться с Николь? — спросил он наконец.

— Я не знаю этого наверняка. Но несколько минут назад я заметил, что они вдруг исчезли, а вместе с ними исчезла и Николь.

«Этот сукин сын в дорогой одежде доведет меня до белого каления», — подумал Сэм и оттолкнул Стентона в сторону.

— Молись, чтобы я нашел Николь и чтобы с ней все было в порядке, — бросил он на ходу. — Иначе тебе конец.

Они покинули дом Николь под покровом темноты, дождавшись наступления вечера. У нее было время собраться в дорогу и поговорить с тетей Лулу, на которую она оставляла пекарню. Тетя Лулу не выразила ни малейшего недовольства, узнав, что Николь уезжает из города на два дня. По ее словам, она прекрасно знала, что такое семейные проблемы.

Пока Николь паковала вещи, Сэм отправился домой, чтобы заняться тем же самым. Он решил, что они вернутся только в понедельник, когда в Серендипити опять воцарятся мир и покой.

У Николь было неприятное чувство — казалось, что они убегали от кого-то. Однако Сэм настаивал на отъезде, и она подчинилась. Николь долго несла это бремя в одиночку и ничего не предпринимала, только терзалась сомнениями, так что теперь она была даже благодарна Сэму за то, что он решил вмешаться в сложившуюся ситуацию.

Николь надеялась, что в машине они смогут обсудить свои дальнейшие шаги. Ее, в частности, беспокоило то, что информация о махинациях в фирме дойдет до Майка и Коула. Как они поведут себя? Однако, как только Николь села в машину, ее сморил крепкий сон.

Проснувшись, она увидела, что за окном — кромешная тьма. Бросив взгляд на циферблат на приборной панели, Николь поняла, что проспала почти два часа.

— Эх ты, соня! — раздался голос Сэма, и она повернула голову в его сторону. — Извини, не хотелось тебя будить. — Он пожал плечами. — К тому же тебе нужно было отдохнуть.

Николь кивнула и тут же спросила:

— Где мы?

— В Саратога-Спрингсе.

— О-о, на родине скачек!

— Да, здесь много развлечений — казино, рестораны, магазины. Но нам, к сожалению, придется держаться подальше от людных мест. Будет лучше, если мы заляжем на дно на всякий случай.

«На тот случай, если кто-то следовал за нами», — подумала Николь, но не стала произносить это вслух. Она была готова ехать с Сэмом куда угодно — хоть на край света.

Съехав с трассы, Сэм повел машину по задворкам. Похоже, он знал, куда ехать. Наконец машина подъехала по подъездной дорожке к большому дому, окруженному просторным земельным участком. Сэм припарковался на гостевой стоянке.

Повернувшись к своему спутнику, Николь с удивлением посмотрела на него.

— Но ведь это не гостиница.

— Верно, не гостиница, — согласился Сэм, выключая мотор.

Он вылез из автомобиля и направился к багажнику. Николь тоже вышла и прошлась по влажной утрамбованной земле. Сэм настоял на том, чтобы они ехали на его внедорожнике, поскольку, по его словам, машина Николь была слишком заметной.

Повесив на плечо свою сумку, Сэм достал из багажника чемодан Николь и направился к дверям особняка.

— Где мы? — спросила Николь.

— Этот дом принадлежит одному из моих близких друзей.

— О-о, как мило с его стороны, что он согласился нас приютить.

Прежде чем Сэм успел ответить, одна из дверных створок распахнулась, и на крыльцо выбежала красивая молодая блондинка.

— Наконец-то ты приехал! — радостно воскликнула она и кинулась в объятия Сэма. — Я так рада видеть тебя!

— А я рад видеть тебя, Сара.

Сэм крепко, безо всякого стеснения, обнял блондинку, потом отступил на шаг и пристально посмотрел на нее.

Николь же, наблюдая за блондинкой, боролась с чувством ревности, прежде ей незнакомым. На женщине было длинное шелковое одеяние изумрудного цвета. Несмотря на его свободный покрой, под тканью угадывалось стройное гибкое тело.

— Отлично выглядишь! — воскликнул Сэм, сжав плечо хозяйки дома.

Этот комплимент задел Николь за живое; ее душу разъедала жгучая ревность. Сара же, не догадываясь, какие чувства испытывает ее гостья, повернулась к ней с приветливой улыбкой.

— Вы, должно быть, Николь. Я много слышала о вас.

— К сожалению, не могу сказать того же, — промолвила Николь с каменным лицом.

Сара с укоризной посмотрела на Сэма.

— В школе мы называли Сэма Молчуном. Похоже, с тех пор ничего не изменилось.

Сэм тихо вздохнул. Он видел, что Николь упорно отводила взгляд, и понял, что допустил ошибку, ничего не рассказав ей о Саре.

— После долгой дороги вам нужно отдохнуть, — сказала хозяйка, жестом приглашая гостей в дом.

Николь шагнула к крыльцу, и Сэм последовал за ней.

Хотя снаружи дом казался огромным, внутри царил уют, который создавали деревянные полы и половики в стиле кантри.

— У вас тут красиво, — сказала Николь, заставив себя улыбнуться, хотя это было не так-то просто; она подозревала, что у хозяйки с Сэмом были близкие отношения. — Я очень признательна вам за то, что вы согласились приютить нас на время.

— Дядя Сэм! — раздался вдруг звонкий детский голосок.

Повернувшись, Николь увидела девочку в ночной рубашке. Шлепая босыми ногами по деревянным ступеням, она спустилась по лестнице, затем бросилась к Сэму. Девочка эта скорее была похожа на маленького дервиша, нежели на человеческое существо.

Сэм подхватил ее на руки и закружился с ней.

— Привет, малышка! — воскликнул он, опуская девочку на пол.

Сара с таким обожанием смотрела на дочь, что у Николь дрогнуло сердце, и она сразу же прониклась к ней симпатией. Лишенная родительской любви, Николь всегда с симпатией относилась к тем, кто любил своих детей.

— Сколько ей лет? — спросила она.

Повернувшись к ней, малышка показала пять растопыренных пальчиков на одной руке и еще один — на другой. Ее раскрасневшееся личико обрамляли взлохмаченные каштановые локоны.

— Мне шесть! — с улыбкой сообщила она.

— О, ты уже большая девочка, — сказала Николь и, присев на корточки, посмотрела в большие карие глаза девочки. — Меня зовут Николь. А тебя как?

Улыбка малышки стала еще шире, и на щечках у нее проступили ямочки.

— Меня зовут Сэмми.

Ошеломленная Николь взглянула на своего спутника.

— Я ее крестный отец, — поспешно объяснил он.

Но от взглядов, которыми обменивались Сара и Сэм, Николь стало не по себе.

Сара погладила дочь по головке.

— Сэмми, несмотря на то что к нам в гости приехал твой дядя, я не позволю тебе оставаться со взрослыми. Марш спать! Но прежде пожелай гостям спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — весело прощебетала девочка. Она была так взволнована приездом дяди, что вряд ли смогла бы заснуть.

— Сейчас покажу вам ваши комнаты, — сказала Сара, и при этих ее словах Николь охватило разочарование. Ведь Сэм намекнул ей, что они смогут заняться любовью, как только доберутся до места. Однако Сара явно не собиралась поселить их в одной комнате.

Впрочем, у Николь не было чувства, что хозяйка намеренно старалась разлучить их на ночь. В конце концов, Сэм с Сарой были всего лишь старыми друзьями… Такими старыми, что Сэм даже стал крестным отцом ее дочери. Но где же ее муж? Николь не терпелось задать Саре этот вопрос. Ревность продолжала мучить ее.

Как только Сэмми убежала на второй этаж, хозяйка снова повернулась к гостям.

— Вы конечно же можете ночевать в одной комнате, внизу, — проговорила она, понизив голос. — Просто я не хотела говорить об этом при Сэмми.

У Николь отлегло от сердца. Сэм же, кивнув, заявил:

— Я знаю дорогу, так что можешь сразу идти наверх. Увидимся завтра. — Он наклонился и поцеловал Сару в щеку. — Спасибо еще раз за то, что согласилась приютить нас, хотя я сообщил тебе о нашем приезде в последнюю минуту.

— Прекрати, Сэм! Ты же знаешь, что я в долгу перед тобой.

Он покачал головой:

— Напротив, это я перед тобой в неоплатном долгу.

Сара вспыхнула и отвела взгляд.

— Марк должен вернуться из командировки в воскресенье. Он будет рад, что ты приехал. Ты у нас — редкий гость, — добавила Сара, потом повернулась к Николь. — Чувствуйте себя здесь как дома. Рано утром я повезу Сэмми на гимнастику, и мы вернемся около одиннадцати.

— Спасибо, — пробормотала Николь.

— Не за что. Спокойной ночи.

Сара повернулась и направилась к лестнице.

— Ну что, пойдем? — спросил Сэм.

Николь кивнула. Услышав о комнате, в которой они будут спать вместе, и о скором возвращении мужа Сары, она совсем успокоилась. Все стало на свои места. Но это не означало, что Николь готова была спустить Сэму то, что он ничего не сказал ей о своей подруге, к которой они приехали в гости.

Оставшись наедине с Сэмом в просторной комнате для гостей, Николь, распаковав чемодан, положила одежду в ящики комода, а принадлежности для ухода за собой на полку в ванной комнате. Сэм же, как типичный мужчина, заявил, что будет брать вещи прямо из своей сумки по мере необходимости.

Умывшись и переодевшись в шорты и просторную футболку, Николь вышла из ванной — и замерла. Сэм в одних только трусах-боксерах лежал на кровати. Ее взгляд скользнул по его загорелым мускулистым ногам, по бугорку в паху и по плоскому животу. Соски Николь тотчас напряглись, а промежность увлажнилась от желания близости.

Да, она была настолько слабой, что ей, несмотря на нерешенные вопросы, несмотря на ревность и усталость после трудного дня, все еще хотелось интимной близости с Сэмом. А Сэм пристально смотрел на нее пылким взглядом, словно пожирая глазами, и от этого по телу Николь пробегала дрожь.

Однако она подавила желание сразу же броситься к нему в объятия; ей было необходимо сначала поговорить с Сэмом, выяснить, кто такая Сара, женщина, заставившая ее ревновать.

— Здесь есть большой бассейн, так что завтра ты сможешь вдоволь поплавать — сказал Сэм.

Николь на мгновение растерялась.

— Серьезно?.. Это все, что ты хотел сказать мне? — Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— А ты надеялась услышать что-то еще?

— Да, конечно. Например: почему мы не остановились в гостинице?

Он пожал плечами:

— Сейчас сезон скачек, и я не смог забронировать номер. К тому же вдруг понял, что будет лучше, если мы остановимся у друзей. В гостинице ведь надо регистрироваться… А мы не должны оставлять следов и не должны пользоваться кредитной картой, понимаешь?

Сэм был прав, и Николь вынуждена была признать это.

— Но почему ты заранее не сказал мне, куда и к кому мы едем? Почему ты никогда не упоминал про Сару, которая, судя по всему, твой близкий друг?

Сэм прищурился; ему явно не понравился тон Николь.

— Да, Сара действительно мой близкий друг, мы с ней вместе учились.

Николь вздохнула. Ей приходилось чуть ли не клещами тянуть из него слова.

— Что вас связывает? Почему ты сказал, что находишься у нее в долгу?

— Это старая история.

Решив не давать Сэму спуску, Николь заявила:

— Послушай, я не из тех женщин, которые суют нос не в свое дело. Но мы приехали в дом твоей подруги, которая знает обо мне все, в то время как мне о ней ничего не известно. — Ей было обидно, что Сэм поставил ее в столь унизительное положение. Он как будто закрывал перед ней дверь в свою жизнь.

— Иди сюда, — позвал он хрипловатым голосом.

Николь отошла от двери и, подойдя к кровати, присела рядом с ним. Сэм накрыл ладонью ее руку, и по телу Николь тотчас же разлилось приятное тепло.

— Нас с Сарой связывает давняя история. Мы всегда были только друзьями, но одно мое неправильное суждение повлияло на всю ее жизнь, и теперь я чувствую себя в долгу перед ней. Вот и все.

«Нет, это далеко не все», — подумала Николь. Но она поняла, что ей сегодня не удастся ничего вытянуть из Сэма. Впрочем, у них впереди были еще выходные, и Николь надеялась вывести Сэма на чистую воду.

— Я ужасно устала, — сказала она, тихонько вздохнув. Больше всего на свете ей хотелось сейчас забраться под одеяло и провалиться в глубокий сон.

Сэм кивнул:

— Да, сегодня был трудный день.

— Вот именно. И все — по моей вине. Ведь это я втянула тебя в неприятную историю. — Николь действительно терзали угрызения совести.

Сэм приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза.

— Твое появление в моей жизни — это целая эпоха, которую я навсегда сохраню в памяти, — тихо проговорил он.

Взгляд его карих глаз, порой принимавших зеленоватый оттенок, проникал Николь прямо в душу. Она не могла не верить ему. В конце концов Сэм всегда становился на ее сторону. Даже когда не знал, что она, Николь, сильно отличается от своей сестры-близнеца, он все же защищал ее от нападок Коула.

Но сейчас Сэм боролся с собой, не желая, чтобы у них возникла эмоциональная привязанность. И Николь понимала, чего он опасался. Его бросила невеста у самого алтаря, и это событие повлияло на него, нанесло ему глубокую душевную травму.

Однако сегодня Николь увидела, что эта самая эмоциональная связь существовала между Сэмом и Сарой, и это задело ее за живое. Возможно, в их отношениях действительно не было сексуальной составляющей, но их взаимное доверие было налицо.

Николь встала с кровати и взяла одеяло, собираясь снова лечь и укрыться им. Вскоре они с Сэмом должны были оказаться в одной постели, под одним одеялом. Однако Николь хотелось отдалиться от него физически — точно так же, как он отдалялся от нее эмоционально.

— Спокойной ночи, — сказала она и, отвернувшись от него, свернулась в клубочек.

Николь услышала щелчок — это Сэм выключил лампу на прикроватном столике, и комната погрузилась во мрак. Внезапно кровать скрипнула — Сэм стал устраиваться поудобнее. Но он не сделал попытки приблизиться к Николь, и у нее комок подкатил к горлу. Она заставила себя дышать медленно и ровно и вскоре уснула.

Гости отправились вместе с Сарой к расположенному во дворе бассейну. Молодая мать наблюдала, как в мелкой его части плескалась дочь. Николь с Сэмом тоже купались, наслаждаясь прохладой. Было очень жарко, во второй половине дня воздух сильно прогрелся, и бассейн стал настоящим спасением от зноя. Сара вела себя по отношению к гостье приветливо и дружелюбно, и вскоре Николь вынуждена была признать, что прониклась симпатией к школьной подруге Сэма. Более того, она уважала Сару за то, что та сумела выжить в трудной ситуации и обрести в конце концов счастье.

Николь в очередной раз осмотрелась. За высокой изгородью росли деревья, а дальше простиралась обширная территория в несколько акров, являвшаяся владениями хозяев особняка. Никаких соседей не было и в помине. Николь нравился этот дом, утопавший в зелени садов. Здесь было тепло и уютно; хозяйке удалось создать прекрасную атмосферу. Николь не сомневалась в том, что ей понравится муж Сары, который должен был скоро вернуться.

Тишину разорвал гудок телефона Сэма — тот, уже искупавшись, лежал в шезлонге. Взяв мобильник, Сэм разговаривал с закрытыми глазами. Его широкая грудь, слегка поросшая темными волосами, мерно вздымалась. Николь не могла не залюбоваться его загорелым мускулистым телом. Он выглядел восхитительно, но внешность была всего лишь упаковкой, за которой скрывалась не менее привлекательная душа. Он был прекрасен и физически, и духовно.

С каждым днем Николь все лучше узнавала его. Сэм был не только хорошим полицейским, но и порядочным человеком. Он был готов в любую минуту ринуться на ее, Николь, защиту. Впервые с того момента, как она подслушала разговор Стентона с бухгалтером, Николь чувствовала себя в безопасности. И она доверяла Сэму.

— Я вижу, ты попалась, — в задумчивости проговорила Сара.

Николь поспешно отвела взгляд от Сэма и покраснела. Ей было неловко, она чувствовала себя так, словно ее застали за каким-то предосудительным занятием.

— Между нами ничего нет, Сара.

Глаза Сары сверкнули; она явно ей не поверила.

— Уверена, что есть, — возразила Сара. — Об этом многое свидетельствует. Во-первых, Сэм рассказывал мне о тебе еще до твоего появления здесь. А во-вторых… Вы сегодня ночевали в одной комнате. Раньше Сэм никогда не привозил в этот дом женщин. И никогда не говорил о них, даже не упоминал вскользь. А если я заговаривала с ним о его романах, то он отказывался отвечать на мои вопросы.

Николь с удивлением взглянула на симпатичную блондинку. Неужели Сара могла быть такой навязчивой? Однако Николь понимала, что она заботилась о Сэме и всегда действовала в его интересах.

— Да, мы с ним близки, — призналась Николь, поскольку было бы глупо отрицать очевидное. — Но он не хочет серьезных отношений, особенно с женщиной, которая недавно расторгла помолвку. Да я и сама этого не хочу…

В этот момент их окатило брызгами, и Сара повернулась к дочери.

— Сэмми, аккуратней! — прокричала она. — Не брызгайся!

— Извините! — ответила девочка. — Мамочка, когда мы поедем к Ребекке?

Мать улыбнулась:

— После обеда, дорогая.

Удовлетворенная ответом, Сэмми вернулась к своим играм.

— Прости, что я вторгаюсь в твою личную жизнь, — сказала Сара, обращаясь к гостье.

— Ничего страшного.

Николь нравилось наблюдать за Сарой и Сэмми; их отношения казались очень трогательными. А вот ей самой в детстве недоставало материнской ласки и заботы. И такая аномалия стала причиной того, что Николь испытывала боль, когда видела, чего была лишена в детстве. Она спрашивала себя: хватит ли ей сил и мудрости быть хорошей матерью, когда она родит ребенка?

Сара села на край бассейна и свесила ноги в воду. Николь последовала ее примеру.

— Итак, на чем мы остановились? — спросила Сара. — Ах да… Ты сказала, что Сэм не хочет серьезных отношений. Но я позволю себе не согласиться с тобой. Сэм только думает, что не хочет серьезных отношений. Просто ему так кажется.

Взглянув на красавца, растянувшегося в шезлонге (такому человеку, казалось, никто на свете не был нужен), Николь со вздохом проговорила:

— Нужно признать, что у него есть веские причины избегать серьезных отношений. — Ведь было совершенно очевидно: Сэм боялся, что ему снова сделают больно, нанесут новую душевную травму.

Сара пожала плечами:

— У меня такие причины тоже были, а теперь… — Она указала на свой красивый дом, затем — на маленькую девочку, плескавшуюся в воде в нескольких футах от них. — А теперь вот что я имею.

— Ты удивительная женщина, — расчувствовавшись, сказала Николь.

Сара покраснела.

— Нет, я просто умею преодолевать трудности. Судя по всему, Сэм рассказал тебе о моем первом муже?

Николь кивнула и тихо сказала:

— Надеюсь, ты не в обиде на него за это. — Ей не хотелось, чтобы у Сэма были неприятности из-за того, что он доверился ей.

— Разумеется, нет. Сэм знает, что я работаю волонтером в больнице, веду беседы с пациентами о домашнем насилии. Как видишь, я не скрываю своего прошлого — напротив, рассказываю о нем, чтобы помочь другим.

Слова Сары подтверждали мысль Николь — Сара и впрямь была удивительной женщиной, — но она не стала это повторять, чтобы не ставить хозяйку в неловкое положение.

— Я рада, что вы с Сэмом до сих пор дружите, — сказала Николь, украдкой покосившись на красавца в шезлонге.

Сара улыбнулась:

— А я рада, что рядом с ним находится такая женщина, как ты. Я хочу, чтобы он был счастлив. К сожалению, Сэм не хочет открываться навстречу любви. Он замкнулся в себе. Честно говоря, я уже начала думать, что он до конца своей жизни останется один. Но тот факт, что Сэм привез тебя сюда, свидетельствует о переменах к лучшему.

Николь покачала головой. Она не хотела, чтобы у Сары сложилось неверное представление о ней и Сэме.

— Он привез меня сюда только потому, что я попала в беду. Нам нужно было уехать из города на несколько дней.

— Ну, он мог бы снять номер в гостинице, однако не сделал этого.

— Сэм пытался, но все номера были заняты. Ведь сейчас сезон скачек.

— Тогда почему он не отвез тебя в другое место? — с усмешкой спросила Сара. — Нет, Сэм не случайно приехал с тобой именно сюда, к своей старой подруге, которая знает о нем все. Следовательно, он серьезно относится к тебе, хотя и пытается это отрицать.

Сердце Николь сжалось от тоски и надежды, однако она тут же подавила эмоции, которые могли бы захлестнуть ее. Сэм ясно обозначил свою позицию, и ей не хотелось питать иллюзии, которые в конце концов могли причинить ей боль и душевные страдания. Они с Сэмом были просто соседями. Когда же их роман закончится, она должна будет остаться в Серендипити и со спокойным сердцем жить дальше.

— Сейчас ты, возможно, еще не готова к серьезным отношениям, — вновь заговорила Сара. — И тебе, наверное, кажется, что их не хочет Сэм. Но ты мне нравишься, и я хочу, чтобы вы с Сэмом были вместе.

— Спасибо, — кивнула Николь, не зная, что еще сказать.

Сара запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.

— Я вижу, Сэм тянется к тебе, — продолжала она. — Когда он думает, что ты этого не видишь, он смотрит на тебя с ласковой улыбкой.

— Правда?.. — Николь сделала над собой усилие, чтобы сдержаться и не посмотреть в сторону Сэма.

Сара же с усмешкой ответила:

— Чистейшая правда.

Николь вдруг подумала о том, что она будет делать, если Сэм Марсден признается ей в любви и захочет серьезных отношений. Ее бросило в жар от ответа, который возник сам собой, и захотелось нырнуть в бассейн с прохладной водой, чтобы охладиться.

Войдя на следующее утро в кухню, Сэм был шокирован царившим здесь беспорядком. На всех столах стояли миски, смесители, кастрюли, пакеты с мукой и бог знает что еще. Сидевшая на стуле Сэмми внимательно слушала объяснения Николь.

— А теперь нужно замесить тесто так, чтобы в нем не осталось комков. Позволь, я начну, потому что это будет непросто сделать. — Николь в течение нескольких секунд перемешивала в миске все ингредиенты, а потом передала деревянную ложку Сэмми. — Ну вот, а теперь сама. Только не торопись, ладно?

— Ладно, — кивнула Сэмми и стала перемешивать содержимое миски. Она делала это старательно, выпятив от усердия нижнюю губу. Судя по всему, девочка хотела угодить Николь. — Готово? — спросила она наконец.

Улыбаясь, Николь посмотрела в миску.

— Нет еще. Мы должны получить однородную массу. — Обмакнув палец в тесто, она помазала кончик носа Сэмми. — Продолжай.

Девочка захихикала и снова склонилась над миской.

Сэм молча наблюдал за ними, восхищаясь Николь. Его поражало ее терпение в общении с малышкой и умение найти с ней общий язык. Как удавалось ей, женщине, лишенной в детстве семейного уюта и материнской ласки, открывать свое сердце другим людям и щедро дарить им душевное тепло?

Сэм сдержанно кашлянул.

— Доброе утро, — поздоровался он, когда его присутствие было замечено.

— Дядя Сэм! Посмотрите, что мы печем!

Подняв глаза, Николь встретилась с ним взглядом и покраснела. Сэм сразу же вспомнил все, что произошло между ними накануне. И он знал, какие чувства испытывала сейчас Николь.

— Я вижу, что вы заняты важным делом, Тыковка, — сказал Сэм, используя ласковое прозвище, которое дал когда-то крестнице.

— У нас выйдет отличное печенье!

Сэм улыбнулся и, пододвинув к себе стул, сел за стол.

— А что за повод? — поинтересовался он.

— Мы готовим его к приезду папы. Он вернется домой сегодня. — Сэмми продолжала перемешивать тесто, но ее движения замедлились. Очевидно, девочка устала, хотя в тесте еще было много комков.

— Эй, я тоже хочу приложить руку к вашему печенью, — заявил Сэм.

Девочка с серьезным видом взглянула на него, потом сказала:

— Да, мама говорит, что мы всегда должны делиться. — И она подтолкнула миску к Сэму.

Николь бросила на него взгляд, полный тепла и нежности. Сэм ответил ей тем же и взял деревянную ложку из рук Сэмми. Вскоре работа была закончена. Сэм быстро добился однородной массы.

— У нас получилось замечательное песочное тесто, — сообщила Николь. — Теперь мы можем выложить печенье на противень. Благодарю своих помощников за отличную работу.

— Ура! — Сэмми захлопала в ладоши. — Можно я попробую тесто, а потом вылижу миску?

Николь улыбнулась ей; она была очарована этой милой девчушкой. Проснувшись рано утром и выйдя из спальни, Николь увидела Сэмми, рисовавшую открытку для своего папы, и предложила малышке испечь для него печенье. Сэмми с радостью согласилась. Так чудесная ночь плавно перетекла в не менее чудесное утро.

Ночь же была наполнена неистовой страстью — такого накала Николь еще не доводилось испытывать. Ее до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о том, каким образом Сэм поздравил ее с днем рождения. В ушах у нее все еще слышался низкий голос Сэма, от которого у нее по спине пробегали мурашки.

Впрочем, она пыталась убедить себя в том, что у этих отношений нет будущего, что Сэм не захочет долгой привязанности к ней.

— Николь, можно мне вылизать миску?

Голос Сэмми вернул ее к действительности, и она взглянула на девочку.

— Ну… не знаю. Возможно, за это право тебе придется побороться с конкурентом, — ответила Николь, лукаво поглядывая на Сэма.

Девочка с изумлением уставилась на нее.

— Но… но это ведь мое печенье! — В голосе малышки звучала обида.

— Тыковка, успокойся, — сказал Сэм. — Я мог бы уступить свои права за… за поцелуй, скажем. — С этими словами он перевел взгляд на Николь.

Но та не успела и слова вымолвить, как Сэмми обняла Сэма и чмокнула его в щеку. В результате этой ласки она обмазала его тестом, которым все еще был запачкан кончик ее носа.

С чувством исполненного долга Сэмми снова уселась на свой стул, но тут же заерзала.

— Ой-ой-ой!

— Что случилось? — встревожилась Николь.

— Мне нужно пописать. Не трогайте мою миску! — закричала Сэмми, уже выбегая из кухни.

Смеясь, Николь подошла к Сэму и стерла тесто с его щеки. Глаза Сэма потемнели от страсти. Когда же Николь сунула палец в рот и стала демонстративно долго и старательно слизывать с него сладкое тесто, тело Сэма содрогнулось.

— Прекрати, — прохрипел он.

С шаловливой улыбкой Николь вынула палец изо рта и, прислушиваясь к шагам Сэмми, наклонилась, чтобы слизать со щеки любовника остатки теста. Сэм издал низкий рык, свидетельствовавший о том, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Николь нравилось, что этот сильный мужчина находился в ее власти. Она прижалась губами к его губам.

— Эй, вы оба, брэк! — крикнула Сара, бесшумно вошедшая в кухню.

Николь резко выпрямилась, а Сэм быстро стер последние остатки теста со щеки. Через несколько секунд в кухню вернулась Сэмми.

— Вы еще не выложили печенье на противень? — спросила она.

— Нет, мы ждали тебя. А теперь приступим к работе.

Николь принялась учить девочку правильно формовать и выкладывать печенье, однако она до сих пор ощущала покалывание во всем теле и ни на минуту не забывала о Сэме.

Николь и Мейси удалось занять отдельный столик в углу бара Джо. Из музыкального автомата звучала музыка, но ее заглушали голоса многочисленных посетителей, собиравшихся здесь по субботам.

— Хотелось бы съесть что-нибудь более существенное на ужин, чем картофель фри, — сказала Мейси. — Я окосела от половины бутылки пива, — добавила она, разглядывая свою бутылку.

— Ничего страшного, я отвезу тебя домой, — пообещала Николь, потягивая содовую. — Кстати, я вспомнила, что почти ничего не ела сегодня. В холодильнике был только сандвич, но и от него я откусила всего лишь несколько раз.

— А что это у тебя такое кислое лицо? — спросила Мейси.

Николь вздохнула:

— Не кислое, а озабоченное. Я просто в замешательстве!..

— Дай-ка угадаю, в чем дело. Это все из-за мужчины, да? И я, кажется, знаю его имя.

Мейси, как всегда, попала в точку.

— Ты права, — призналась Николь.

Зачем врать? Ей нужна была подруга — настоящая, верная, которой можно было бы излить душу.

Мейси заерзала на стуле.

— Так почему же ты в замешательстве? Ведь у вас все хорошо! Он очень увлекся тобой, это видно. Никогда прежде на моей памяти Сэм так не увлекался ни одной женщиной.

Хотя и Сара говорила нечто подобное, Николь пропустила слова подруги мимо ушей. Но все же у нее потеплело на душе от слов Мейси. Впрочем, повода для веселья у нее все равно не было.

— Это ничего не меняет, — заявила она.

Мейси сделала большой глоток пива.

— Никогда не знаешь, какой оборот могут принять события, когда речь идет о человеческих отношениях. Я видела, как женщины щелкали орешки покрепче, чем Сэм. Поговори об этом с Карой или Эрин.

Николь усмехнулась:

— Я не могу контролировать ситуацию, поэтому я просто стараюсь не думать о ней. Хотя это нелегко.

Мейси с сочувствием посмотрела на подругу.

— Я тебя понимаю. Именно поэтому мне надо поговорить с тобой кое о чем. — Она отвела глаза, и это удивило Николь. Ведь Мейси всегда была на редкость прямой и откровенной.

— Что случилось? — с беспокойством спросила Николь.

Мейси сделала глубокий вдох и проговорила:

— Что это за история, которая связывает тебя и Тайлера? Я хочу знать правду.

Николь в растерянности заморгала. Впрочем, она давно уже заметила, что Мейси проявляла повышенный интерес с Тайлеру.

— Я, наверное, кажусь тебе наглой, — издав нервный смешок, сказала Мейси. — Я знаю, есть вещи, о которых ты не можешь рассказывать мне, и это нормально. Но мне нужно знать, почему вы с Тайлером…

— Мы с ним расстались, — перебила Николь. — Мы давно уже не вместе, — заверила она подругу, положив руку ей на локоть. — Я целиком и полностью погружена в отношения с Сэмом. Я люблю его… — Николь внезапно осеклась, сообразив, как легко вырвались у нее эти слова. Помотав головой, она продолжала: — Но суть в том, что я не цепляюсь за Тайлера. Я не держу его на привязи.

Мейси на мгновение закрыла глаза, а затем в упор посмотрела на подругу.

— Значит, ты не будешь возражать, если я… если мы…

Улыбнувшись, Николь покачала головой:

— Нет, конечно. Напротив, я была бы очень рада, если бы Тайлер нашел себе женщину, которая сделала бы его счастливым. И если это будешь ты, ему крупно повезет.

Мейси шумно выдохнула и рассмеялась.

— Ох, мне было так неловко, так сложно вести этот разговор…

— Могу себе представить! — кивнула Николь. Она откинулась на спинку сиденья, вдруг почувствовав усталость.

Мейси сделала очередной глоток пива, вознаградив себя за отвагу.

— Он вернется? — спросила она.

— Тайлер?

Мейси кивнула.

— Обязательно, — заверила ее Николь.

— Откуда ты знаешь? Ты разговаривала с ним?

— Нет.

Мейси подперла ладонью подбородок.

— Тогда как ты можешь знать, что Тайлер обязательно вернется?

Николь не могла сдержать ухмылку. Ей было смешно вспоминать некоторые эпизоды из жизни бывшего жениха в Серендипити.

— Он ходил с тобой по магазинам. Он носил шорты. Он следовал за тобой по пятам — как привязанный. Поверь, Тайлер непременно вернется.

— Давай выпьем за то, чтобы заполучить наших мужчин! — предложила Мейси, и подруги чокнулись бутылками.

Поболтав еще полчаса, они направились к людям, собиравшимся в баре по субботам. Некоторых из них Николь уже знала, других видела впервые, и Мейси познакомила ее с ними. Николь прекрасно проводила время, но все же ловила себя на мысли, что предпочла бы сейчас находиться с Сэмом. Однако ей необходимо было завязывать знакомства и укреплять дружбу с жителями города. Кроме того, Николь обещала подбросить Мейси домой. В общем, уйти она не могла.

— Я страшно устала, — заявила наконец Мейси. — Ты не возражаешь, если мы отправимся по домам?

Николь покачала головой, радуясь, что они не задержались в баре до поздней ночи.

— Я готова подвезти тебя, как и обещала.

Они вышли из бара и направились к пекарне, возле которой был припаркован автомобиль Николь. Сев в машину, Мейси сняла туфли на высоких каблуках.

— Того, кто придумал высокие каблуки, нужно расстрелять, — вздохнув, заявила она.

Николь усмехнулась:

— Я ношу их теперь намного реже, чем это было в Нью-Йорке, и поверь мне, я не скучаю по ним. — На ногах у нее были украшенные стразами сандалии с каблуками высотой в четверть дюйма.

— Нам надо ехать прямо по этой дороге, никуда не сворачивая, — сказала Мейси, поскольку Николь могла не разобраться в темноте в новом для нее городе.

— Тебе, наверное, придется рано вставать завтра на работу? — с сочувствием в голосе спросила Николь.

— Слава богу, нет. Я выхожу завтра к полудню.

Николь взглянула в зеркало заднего обзора — ее раздражал яркий свет фар идущей сзади машины.

— Что-то не так? — спросила Мейси.

— Машина, которая едет позади, приблизилась к нам, но не хочет обгонять, — щурясь, пробормотала Николь.

На одном из перекрестков, несмотря на запрещающий знак, путь им преградила другая машина. Николь, вывернув руль, попыталась избежать столкновения с ней, вылетела на обочину и врезалась в фонарный столб. Преследовавшая их машина проехала мимо.

Николь с Мейси заперлись в кухне. Николь хотелось высказать подруге свое недовольство Сэмом. Ей не нравилось, что он решал за нее, что ей следовало знать, а что — нет.

Какое-то время подруги сидели за кухонным столом, просто глядя друг на друга. Николь первая нарушила молчание:

— Честно говоря, я не хочу ссориться с Сэмом, но я… Ох, до сих пор не могу поверить, что он держал меня в неведении.

Все выходные, которые они провели вместе, Сэм молчал, хотя знал о планируемой федералами операции, в которой она, Николь, должна была участвовать.

— А я недовольна Тайлером, — со вздохом проговорила Мейси, подперев щеку ладонью. — Интересно, он хоть собирался сообщить мне о том, что вернулся в город?

Николь внимательно посмотрела на подругу.

— Если честно, то я думаю вот что… Тайлер, вероятно, хотел ждать до тех пор, пока этот кошмар не закончится. Он боится втягивать тебя в такое опасное дело.

Мейси усмехнулась, и это почему-то не понравилось Николь.

— Что за странные усмешки? — проворчала она, нахмурившись.

— О, мне просто кажется забавным, что ты оправдываешь Тайлера, но злишься на Сэма почти за то же самое.

— Хорошо, пусть так, — кивнула она, понимая, что Мейси права. — Но я все равно не буду извиняться за то, что злюсь на Сэма. Он должен знать: ему не следует вести себя так по отношению ко мне — пусть даже из лучших побуждений.

Ее родители всегда считали, что могут во всем контролировать ее. Николь не хотелось, чтобы кто-то снова пытался заставить ее плясать под свою дудку.

— Так скажи ему об этом, — посоветовала Мейси. — Поговори с ним. И тогда по крайней мере у вас будет отличный секс. А вот я не знаю, чего хочет от меня Тайлер.

Николь встала.

— В таком случае я предлагаю выяснить это.

— Хорошая идея. — Настроение Мейси явно улучшилось. — Но мне кажется, не стоит спрашивать его о чем-либо до тех пор, пока не прояснится ситуация с махинациями его отца. Я хочу, чтобы Тайлер полностью расквитался с прошлым. И окончательно освободился от тебя. Не обижайся.

— Я не обижаюсь.

Николь поняла, что чувствовала в этот момент ее подруга. Они перешли в гостиную, где сидели Сэм и Тайлер. В комнате царило тягостное молчание.

— Мы вернулись, — с порога сообщила Николь.

Тайлер вскочил с места.

— Мейси, не могли бы мы где-нибудь поговорить наедине?

Она покачала головой:

— Не сейчас. — В голосе Мейси звучала печаль, и у Николь защемило сердце. — Приходите поговорить со мной, когда будете свободны от своего прошлого. — Она повернулась и направилась к входной двери.

— Но, Мейси…

— Пусть идет, не останавливай ее, — тихо сказала Николь, коснувшись руки бывшего жениха. Дверь за ее подругой захлопнулась, а она продолжала: — У нее есть гордость, понимаешь? Мейси не заслужила подобного отношения к себе. Вот когда решишь свои проблемы, тогда и сможешь поговорить с ней. Тебе нужно отойти от прошлого, в том числе и от меня. Возможно, после этого вы с Мейси сможете начать все с нуля. Узнать друг друга и понять, что между вами происходит.

Тайлер со вздохом пробормотал:

— Ты права. И следовательно, мы должны как можно скорее положить конец этой чертовой ситуации.

Николь с удивлением посмотрела на бывшего жениха. Она не ожидала от него такой решительности.

— Я согласна, — кивнула она. — А ты, Сэм?

— Я тоже. Пойду поговорю с Майком. Возможно, ему удастся узнать, что планируют федералы и когда они направят в Нью-Йорк агента. Но сначала… — Сэм вдруг схватил Николь за руку и потащил ее в соседнюю комнату. — Я не уйду, пока ты не скажешь, что не сердишься на меня, — заявил он.

Николь вздохнула:

— Я не хочу воевать с тобой, Сэм.

— Значит, это был наш первый бой? — спросил он с улыбкой.

— Да. Потому что ты захотел распоряжаться мной.

Он тяжело вздохнул:

— Прости. Этого больше не повторится.

— Обещаешь?

— Сделаю все, что смогу.

Она закатила глаза.

— Вот это — мужской ответ.

— Послушай, я не только мужчина, но к тому же еще и полицейский. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Чего еще ты ждешь от меня?

Решив, что достаточно ясно выразила свою точку зрения, Николь поцеловала его в щеку.

— Возможно, бурного секса, — мечтательно проговорила она, давая Сэму понять, что больше не сердится.

Он тотчас оживился, и глаза его потемнели.

— Да, конечно. Как только вернусь.

Николь почувствовала, что ее соски отвердели.

— Поскорее возвращайся.

Он привлек ее к себе и впился страстным поцелуем в ее губы. Через несколько минут Сэм ушел, оставив Николь наедине с Тайлером. Они некоторое время молчали, глядя друг на друга, однако вскоре тишина начала их тяготить.

Тайлер подошел к окну и бросил взгляд на улицу. Николь наблюдала за ним. Воспользовавшись удобным случаем, она беззастенчиво разглядывала человека, за которого чуть не вышла замуж. Без сомнения, Тайлер выглядел замечательно, он обладал более утонченной наружностью, чем Сэм с его брутальной внешностью. Тайлер был хорошим парнем — в этом Николь никогда не сомневалась. Но она знала, что этот мужчина — не для нее.

Тем не менее у них когда-то был роман, они многое пережили вместе, а теперь еще их связала и общая боль: их отцы оказались нечестными людьми. Впрочем, отец Николь всегда держался на расстоянии от дочери — и когда она была маленькой, и когда стала взрослой. Но неужели его безразличие к дочери граничило с преступлением? Николь не хотелось верить в это. «Нет, — думала она, — папа не мог подослать ко мне убийц».

Судя по всему, Тайлер первый осознал, что его отец нарушал закон. Наверное, он был шокирован тем, что отец, как оказалось, вовлечен в преступные махинации.

— Послушай, Тай… — промолвила Николь, используя уменьшительное имя бывшего жениха. — Поверь, я сожалею обо всем, но…

Он повернулся к ней лицом.

— Николь, я не виню тебя в том, что ты разорвала наши отношения. Мне было, конечно, больно сначала, но потом я понял, что ты правильно поступила. Между нами не было… искры. Нам было просто комфортно вместе, мы были хорошими друзьями. Но мы не могли быть по-настоящему счастливы.

Она была рада, что он наконец-то все понял.

— Думаю, к этой мысли ты пришел сам, без участия Мейси.

Тайлер улыбнулся, но его улыбка показалась Николь мрачноватой.

— Нет, все дело именно в Мейси, и ты это прекрасно знаешь. Она открыла мне глаза… на многое в жизни.

— Да, я знаю это, и я рада за вас. Ты заслуживаешь счастья.

Тайлер откашлялся.

— И ты тоже, Николь. Хотя я не сказал бы, что Марсден — хороший парень.

Николь рассмеялась; ей показалось комичным нежелание Тая признавать очевидное.

— Он лучший, — заявила она, и эти слова вырвались у нее сами собой. — То есть я имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду. Скажи, а если бы я сообщил тебе, что Мейси — лучшая, ты бы обиделась?

Николь снова рассмеялась:

— Нет. Но нам обоим стало бы неловко.

— Нам придется к этому привыкнуть. Привыкнуть к тому, что я теперь — с другой женщиной, а ты — с другим мужчиной.

— Ты намереваешься остаться здесь? — спросила Николь.

Тайлер сунул руки в карманы брюк.

— Я приму решение, где жить, когда пойму, что осталось от нашей инвестиционной фирмы на Манхэттене.

— Значит, ты ждешь, когда все это кончится. Поверь, мне жаль твоего отца. Я знаю, что для тебя известие о его махинациях стало жестоким ударом. И если тебе нужно будет с кем-то откровенно поговорить об этом… Поверь, я всегда готова выслушать тебя.

— Спасибо. — Он пожал ей руку. — Я ценю твое доброе отношение ко мне, но мне кажется, что в эти дни мы должны уделять больше внимания своим вторым половинкам.

— Ты прав. Ох, только бы мне удалось убедить Сэма в том, что любовь существует…

Тайлер взглянул на нее с некоторым удивлением.

— Полагаю, тебе нужен уверенный в себе мужчина, такой, на которого ты сможешь полностью положиться.

Николь вскинула подбородок.

— Да, знаю. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы мой мужчина был именно таким.

Тайлер покачал головой и рассмеялся:

— Этот парень, наверное, и не догадывается, что ему уготовано судьбой.

Николь пожала плечами:

— Что ж, если у меня не получится, я не стану плакать. Я сделаю все возможное, чтобы быть счастливой — с Марсденом или без него.

На следующее утро они выехали в Нью-Йорк. Николь молчала почти всю дорогу, обдумывая что-то. Сэм догадался, что ей будет неловко знакомить его с отцом, но он не хотел оставлять Николь одну.

Через некоторое время они подъехали к роскошному зданию в манхэттенском квартале Ист-Сайд. Сэм оказался в непривычной для него обстановке, однако это не смутило его. Плевать ему на богатство родителей Николь! Главное для него — она сама!

— Я думал, ты выросла в особняке, — сказал Сэм, окинув взглядом высотное здание.

Швейцар открыл дверцу их машины.

— Да, так и есть. Я росла на Лонг-Айленде. Особняк, в котором прошло мое детство, до сих пор принадлежит родителям. Но помимо него они владеют еще и этой квартирой на Манхэттене. Отец чаще всего бывает именно здесь.

Они вышли из машины и направились к вращающимся дверям.

— Твоя мать тоже живет здесь? — Сэм хотел заранее приготовиться к встрече с ней.

К его удивлению, Николь со вздохом покачала головой:

— Нет, мама живет в особняке на Лонг-Айленде. Это к вопросу о том, что брак, по ее словам, не имеет никакого отношения к любви… — добавила она, потупившись.

Сэм поморщился, вспомнив, что мать Николь говорила эти слова, когда пыталась убедить дочь выйти замуж за Тайлера.

— Отец всегда проводит здесь ночь с воскресенья на понедельник, чтобы рано утром отправиться в офис, — объяснила Николь.

Войдя в роскошный вестибюль с зеркальными стенами, Николь прямиком направилась к лифтам.

— Ты не передумала? — спросил Сэм.

— Нет, — ответила Николь, помолчав. Они вошли в лифт, и дверь за ними закрылась. Кабина взмыла вверх, унося их к пентхаусу. — Я делаю это без особого удовольствия, но я должна поговорить с отцом.

— Я восхищаюсь тобой.

Николь грустно улыбнулась:

— Спасибо.

Кабина лифта остановилась, и двери открылись. На площадке стоял отец Николь; на нем был дорогой костюм, стоивший, должно быть, не меньше тысячи долларов.

— Мне позвонил швейцар и сообщил о тебе. Чем обязан? Почему столь ранний визит?

Ни «здравствуй», ни «как дела», ни объятий, ни улыбки… Теплым этот прием никак нельзя было назвать. Однако, судя по всему, мистер Фарнсворт нисколько не удивил дочь таким приемом.

— Можно мы войдем? — спросила Николь, кивнув на дверь квартиры. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы твои соседи слышали наш разговор.

Отец отступил в сторону, и Сэм проследовал за Николь в квартиру. Полы здесь были выложены мрамором, а стены украшали молдинги. Интерьер свидетельствовал о богатстве владельца квартиры. Сэму здесь не нравилось, он чувствовал себя не в своей тарелке.

Он отметил, что отец Николь игнорировал его — даже не представился гостю. Сэма это возмутило. Он не считал себя хуже этого самодовольного бизнесмена только потому, что тот был богаче.

— Сэм Марсден, — решил представиться он. И протянул руку хозяину квартиры.

— О, извините! — Николь покраснела от смущения. — Пол Фарнсворт — мой отец. А это детектив Сэм Марсден.

— Приятно познакомиться, детектив. — Фарнсворт крепко пожал Сэму руку. — Так чем я обязан вашему визиту?

Николь сделала глубокий вдох.

— С твоим бизнесом все в порядке? — без обиняков спросила она.

Фарнсворт прищурился.

— Почему ты спрашиваешь меня о бизнесе?

Николь поджала губы, и Сэм понял, что она очень болезненно относилась к холодности и безразличию отца. И действительно, разве дети не заслуживали любви и привязанности родителей? Николь, во всяком случае, заслуживала. Сэму захотелось обнять ее и прижать к груди. Он сознавал, что его чувства к ней росли с каждой минутой, однако старался не демонстрировать их.

— Не знаю, удивит тебя или нет этот факт, но твой партнер по бизнесу связан с русской мафией, — проговорила Николь. — И прежде чем ты накинешься на меня с обвинениями во лжи, предупреждаю: я собственными ушами слышала, как он обсуждал с вашим бухгалтером Андре свои грязные делишки. А потом твой компаньон пустил по моему следу бандитов.

Николь подробно рассказала отцу, что именно слышала, стоя у двери кабинета. Рассказала и об угрозах в свой адрес.

Сэм не спускал глаз с ее отца. На лице Фарнсворта, слушавшего дочь, не было ни удивления, ни гнева. Было ясно, что он знал обо всем.

— Да ты обо всем этом знаешь! — воскликнула Николь.

Сэму казалось странным, что такую замечательную женщину, как Николь, вырастил такой холодный и бесчувственный человек. «И вот эту женщину я люблю…» — промелькнуло в голове Сэма, но он тут же отогнал эту мысль. Сейчас следовало думать о другом.

— Я не был знаком со схемой махинаций в подробностях, — ответил Фарнсворт. — Но я заподозрил неладное, когда заметил, что исчезли некоторые бухгалтерские документы. При этом Роберт явно нервничал и скрывал от меня что-то. Я заказал судебно-бухгалтерскую экспертизу нашей документации. — Он поправил галстук. — А Тайлер тоже обо всем знает?

Николь кивнула:

— Я предлагаю тебе поговорить с ним. Полиции тоже все известно. Поэтому я и приехала сюда. Я хотела ввести тебя в курс дела, прежде чем к тебе явятся копы.

Отец окинул ее оценивающим взглядом. Именно оценивающим — не более того. Сэм поморщился и отвернулся от этого человека. Он дал себе клятву, что никогда не будет относиться к своему ребенку как к деловому партнеру или как к помехе. Ведь именно так относился к Николь ее отец. И она мирилась с этим.

— Я, разумеется, не собираюсь садиться в тюрьму из-за жадности и безрассудства Роберта, — заявил Фарнсворт, снова поправив галстук. — Вопреки сложившемуся у тебя мнению я ничего не знаю о его махинациях и о том, что он натравил на тебя каких-то мерзавцев.

Сэм нахмурился. Он очень надеялся, что сотрудники Управления по борьбе с наркотиками проведут аресты — как и планировалось.

— Я знаю, папа, что ты непричастен к этим преступлениям, — сказала Николь.

— Не думаю, что ты это знаешь, иначе ты сразу же пришла бы ко мне и все рассказала без утайки.

На лице Николь отразилось чувство вины, и это разозлило Сэма.

— Если бы Николь знала, что вы хоть немного беспокоитесь за нее, она сразу пришла бы к вам со своими проблемами, — заявил он, стараясь обуздать гнев. — Но ей пришлось справляться со всеми проблемами самой.

— Сэм, не надо… — Николь положила руку ему на плечо.

— Извините, но мои семейные дела вас не касаются, — сказал Фарнсворт с надменным видом.

— Учитывая то, что именно я пекусь о безопасности Николь, вам придется выслушивать мое мнение. Вам повезло, что она приехала предупредить вас. Я бы на ее месте не был столь великодушным. А теперь скажите мне, что вы собираетесь делать для того, чтобы ваш партнер не смог использовать свои связи против Николь?

Пол Фарнсворт отступил на шаг и оглядел Сэма с ног до головы. Казалось, он по достоинству оценил его.

— Каковы ваши намерения по отношению к моей дочери? — спросил он, резко меняя тему разговора, чем немало удивил Сэма.

— Это касается только нас с Николь, — заявил Сэм. Ему не нравилось высокомерие Фарнсворта. — Но я жду ответа. Ведь я задал вам вопрос.

Николь замерла; ей было неприятно, что Сэм нападал из-за нее на ее отца. Вся эта ситуация казалась ей унизительной.

— Я позвоню в полицию и предложу сотрудничество, — ответил наконец Пол Фарнсворт, поразив Николь своей уступчивостью. — Если мои показания и показания Тайлера помогут властям арестовать Роберта, то это защитит Николь от его угроз.

Фарнсворт говорил с Сэмом так, как если бы Николь не было в комнате; он как будто обсуждал очередную сделку, которая на этот раз касалась его дочери. Впрочем, отец всегда относился к ней как к неодушевленному предмету. У него было ледяное сердце — так говорила о нем Вики и Николь была согласна с сестрой. Ей было мучительно больно сознавать, что Сэм, выросший в любящей и заботливой семье, сейчас видел все это… Вздрогнув, Николь обхватила себя руками за плечи — словно ей вдруг стало холодно.

— Я поговорю с Тайлером, и мы посмотрим, что можно будет спасти от бизнеса, когда все это закончится, — продолжал отец.

«Это для него — самое главное», — подумала Николь.

Пол перевел взгляд на нее.

— А теперь я предлагаю тебе и твоему другу вернуться в Серенити…

— В Серендипити, — пробормотал Сэм. Он испытывал отвращение к этому человеку, даже не знавшему название города, в котором жила его дочь.

— Удачи! — сказала Николь отцу.

Пол склонил голову.

— Спасибо, что предупредила меня. И вас, детектив, благодарю за помощь.

Мужчины пожали друг другу руки, и вскоре Сэм и Николь уже мчались домой. Она долго молчала, не в силах произнести ни слова.

— Все прошло хорошо, — сказал Сэм.

Она откинула голову на спинку сиденья.

— Все было так, как я и ожидала.

Не сводя глаз с дороги, Сэм накрыл ладонью ее руку. Однако на сей раз Николь не ощутила тепла от его прикосновения — ей было ужасно холодно. Поведение отца напомнило ей о ее месте в жизни мужчин. Они не придавали ей никакого значения, она была для них неодушевленным предметом.

— Считай, что неприятности уже закончились, — продолжал Сэм.

— Да, наверное… — отозвалась Николь, в задумчивости глядя на проплывающие за окном машины пейзажи. Ей сейчас хотелось только одного — вернуться поскорее в Серендипити и уйти с головой в работу.

В этот момент Николь была рада, что Сэм не искал серьезных отношений. Потому что если бы он хотел любви и привязанности, то теперь, узнав, в какой семье она росла, сбежал бы от нее подальше.

Сэм думал, что отец Николь был бездушным ублюдком, но жена, как оказалось, перещеголяла его. Затаив дыхание, Сэм слушал разговор за стеной; и он был шокирован тем, что кто-то может относиться к собственному ребенку как к пешке в игре. Даже удивительно, что Николь, выросшая в такой семье, была хорошим и добрым человеком. Это было просто чудо!

Она выдержала напор матери и заявила, что любит его. Она вела себя очень мужественно. Ему вдруг стало стыдно за себя. Сам он трусил в отношениях с ней.

Сэм поднялся с кресла, жалея, что оставил Николь наедине с матерью, которая, по его мнению, была настоящей стервой. Войдя в гостиную, он остановился. Его поразил несчастный вид Николь. Она утирала слезы. Чуть помедлив, он шагнул вперед.

— Николь, с тобой все в порядке?

— Я прекрасно себя чувствую, — поспешно ответила она.

Он вгляделся в ее голубые глаза и обнял ее.

— Нет, не притворяйся.

К его удивлению, она высвободилась из его объятий.

— Не надо, Сэм.

Он пристально взглянул на нее.

— Что «не надо»? Помогать тебе? Быть с тобой?

Выражение ее лица стало бесстрастным.

— Не заставляй меня думать, что я могу на тебя положиться.

Сэм пришел в замешательство.

— Но я здесь именно для того, чтобы помогать тебе. Я хочу быть рядом с тобой.

— Зачем?

Он сделал глубокий вдох и, собравшись с духом, проговорил:.

— Ты хочешь знать, почему я хочу быть всегда рядом с тобой? Хорошо, я отвечу. Потому что я люблю тебя.

Глаза ее широко раскрылись, в них блеснул лучик надежды, но тут же погас. Она намеренно заглушала свои эмоции.

— Нет, ты просто меня жалеешь. — Николь обхватила себя за плечи.

— Ты не права, я…

— Права! Ты слышал мой разговор с матерью, и тебе стало жаль меня. Иначе с чего бы это человек, который не хочет серьезных отношений и не верит в любовь, стал делать такие признания?

Ее голос дрогнул, и сердце Сэма болезненно сжалось. Николь неверно истолковала его слова. А ведь он хотел доказать ей, что она могла рассчитывать на него…

— Я не верил в любовь, потому что был идиотом. Я не мог выбраться за пределы своего прошлого и не видел, что рядом со мной находится удивительная женщина. Но теперь-то я вижу это.

Сэм понимал, что мать деморализовала Николь и та не могла поверить ему. Но он готов был сделать все возможное — только бы Николь прониклась к нему доверием.

Она отвернулась и тихо сказала:

— Мне завтра рано вставать.

— Я забегу домой, возьму кое-какие вещи и тут же вернусь. Мы должны ночевать под одной крышей.

Она избегала смотреть на него.

— Мне необходимо побыть одной.

Он покачал головой:

— Николь…

— Сэм, прошу тебя, уходи. У меня был трудный разговор с матерью. Не заставляй меня спорить с тобой. Я ужасно устала.

— Хорошо. — Он уважал ее решение. — Но когда я уйду, включи сигнализацию.

— Включу, — пообещала она.

— Я отвезу тебя завтра утром в пекарню.

Не оборачиваясь, она покачала головой:

— Не нужно. Зачем тебе вставать до рассвета? Я сама доеду.

Сэм тяжко вздохнул. Нет уж! Если Николь думала, что может легко от него избавиться, она плохо его знала.

— Я буду ждать тебя в машине в четыре часа утра. С термосом кофе. До скорого!

Теперь он точно знал, что любит ее. И это все меняло.

Когда-то Сэм посоветовал Майку жениться на Каре, остаться в Серендипити и пустить здесь корни. Он был уверен в правильности своего совета, поскольку брат обрел семейное счастье. Майк купил дом и завел семью. Однако Сэм считал, что его собственная ситуация совсем не походила на ту, в которой находился его старший брат. Ведь он, Сэм, не собирался никуда уезжать из родного города. Что же касается Николь, то она не верила в его любовь, и он не знал, как убедить ее в искренности своих чувств.

Удрученный и разочарованный, Сэм сидел один дома, гадая, что делала сейчас Николь, находившаяся по соседству. В конце концов он решил съездить к родителям.

Сэм застал мать в саду; она возилась с цветами, росшими на клумбе.

Сэм опустился на колени рядом с ней.

— Привет, мама.

— О, сынок!.. Мне хочется обнять тебя, но у меня грязные перчатки. — Глаза Эллы сияли. — Но что ты здесь делаешь?

— Разве я не могу просто так приехать к вам, мама?

— Конечно, можешь. — Мать посмотрела на него с беспокойством. — Но у тебя сейчас взгляд обиженного маленького мальчика. Такое выражение лица я видела у тебя во время событий, о которых мы с тобой не будем говорить.

Сэм покачал головой, удивляясь тому, насколько глупым и упрямым он был когда-то.

— Теперь уже можно говорить о Джине, мама.

Элла наконец-то сняла перчатки.

— Помоги мне встать.

Сэм поднялся на ноги и помог матери подняться.

— Пойдем куда-нибудь присядем, — предложила она.

Они подошли к крыльцу и сели на верхнюю ступеньку.

— Что у тебя на сердце? — спросила мать.

— В моем сердце — только Николь.

— Но в этом нет ничего плохого… Или ты что-то натворил?

— С самого начала я сказал ей, что не хочу серьезных отношений, что их у меня никогда не будет. Поэтому потом, когда я одумался и признался ей в любви, она не поверила мне.

— О-о, Сэм…

Он посмотрел на мать с виноватым видом. В этот момент он походил на ребенка, совершившего проступок.

— Я готова убить Джину за то, что она с тобой сделала, — сказала Элла. — Она должна была объясниться с тобой сначала, а потом уже бежать к другому парню. И уж, во всяком случае, не бросать тебя у алтаря. Но, Сэм, неужели ты не понимал, что все дело в ней, а не в тебе самом?

Прищурившись, он взглянул на полуденное солнце.

— Я не могу изменить прошлое, но я хочу убедить Николь, что у нас с ней есть будущее. Однако все дело в том, что в ее семье никогда не было теплых доверительных отношений. Она воспитывалась в атмосфере равнодушия и фальши, и поэтому не может поверить мне. — Сэм пожал плечами. — К тому же я так долго боролся со своими чувствами, что не виню ее в недоверии ко мне.

Мать крепко обняла его.

— Прошли те времена, когда тебя можно было утешить с помощью молока и печенья.

Сэм засмеялся.

— А я-то думал, что ты, возможно, дашь мне мудрый совет.

— Мне кажется, он тебе не нужен.

В этот момент у их дома остановился белый «мерседес» — машина Николь. У Сэма перехватило дыхание.

— Что-то подсказывает мне, что Николь приехала сюда не для того, чтобы увидеться со мной, — сказала Элла, вставая. — Мне, пожалуй, лучше уйти.

Сэм тоже встал. Помахав выходившей из машины Николь, Элла направилась к гаражу, через который можно было войти в дом. Когда она ухаживала за цветами, обычно пользовалась этим входом, чтобы не носить грязь в прихожую.

Сунув руки в карманы, с сильно бьющимся сердцем Сэм подошел к подъездной дорожке. Николь — в белой юбке и желтом топе — шагнула ему навстречу. Сэма так и подмывало обнять ее и прижать к себе. Он едва сдерживал свой порыв. Сэм не знал, зачем Николь приехала сюда, и боялся испугать ее своей необузданностью. А она смотрела на него настороженно.

Какое-то время оба молчали. Наконец она произнесла:

— Привет.

— Привет, Николь.

— Тебя трудно найти.

— Нетрудно, если знать, где искать. Ты же вот нашла. — Сэм усмехнулся. Ему было приятно сознавать, что Николь разыскивала его.

Она тяжело вздохнула:

— Я приехала, чтобы попросить у тебя прощения. Я понимаю, что вела себя нечестно по отношению к тебе. Ты признался мне в любви, а я отвернулась от тебя.

— Ник…

Она покачала головой; ее, должно быть, терзали угрызения совести.

— Мне необходимо было сказать тебе все это. Сэм, выслушай меня, пожалуйста.

Он кивнул:

— Да, продолжай.

— Ты никогда не вводил меня в заблуждение, не пытался обмануть. Ты не готов к серьезным отношениям, и я знала это. Это я по ходу дела неожиданно изменила правила игры. Вина за это — на мне. Я поняла, что не могу заниматься сексом без эмоциональной связи с тобой, и я… влюбилась. Но когда я призналась тебе в этом… Поверь, я вовсе не ожидала взаимности. Конечно, я бы хотела, чтобы ты любил меня, но… — Николь робко улыбнулась. Сэм же испытывал сильнейшее желание запечатать ей рот поцелуем и прекратить этот разговор. — Так вот, когда ты сказал, что любишь меня, я оттолкнула тебя, потому что ты познакомился с моей семьей и видел, как ведут себя мои родители… Отец держался холодно и отчужденно, а мать унизила, растоптала меня. Разве после этого ты мог испытывать желание быть со мной?!

Сжав кулаки, Сэм боролся с самим собой. Наконец, шагнув к Николь, он крепко обнял ее и проговорил:

— Тебе не нужно ничего объяснять.

Николь расслабилась, нежась в его объятиях.

— Но я должна закончить свой рассказ.

— Ладно, хорошо, — кивнул Сэм, отступая на шаг. — Говори же…

— Я сказала себе, что ты рано или поздно бросишь меня и мне нужно быть готовой к этому. Ведь наше расставание — это только вопрос времени. Я должна была защитить себя от боли. Я думала, слова моей матери подтолкнут тебя к бегству от нашей семьи. — Николь брезгливо скривила губы, вспомнив визит матери. — Я была настолько опустошена, что не могла тебе поверить, когда ты признался мне в любви. Но ты не сдавался. Ты продолжал ухаживать за мной, возил на работу, приезжал ко мне, посылал мои любимые цветы. А потом ко мне приехал отец…

Сэм вскинул голову.

— Если он обидел тебя, то я…

Николь с улыбкой покачала головой:

— Нет, на этот раз он вел себя не так, как обычно. Он сообщил, что отказался помочь отцу Тайлера из-за его попыток запугать меня. Ведь это Роберт подослал ко мне русских. — Николь тяжело вздохнула. — А еще отец сказал, что я много значу для него. Он сделал такое признание потому, что ты обвинил его в безразличии к дочери. Ты ведь, по существу, сказал ему, что он — плохой отец. Именно тогда я поняла: ты действительно испытываешь искренние чувства ко мне. — Она шмыгнула носом, утерла влажные глаза и вдруг рассмеялась. — Ох, у меня такая каша в голове! Смысл моих слов в том, что я наконец поверила тебе.

— Ты закончила? — спросил Сэм. — Я тоже хочу кое-что сказать тебе.

Николь снова улыбнулась; казалось, она вся светилась изнутри.

— Да, теперь я замолкаю.

Он схватил ее за руку.

— Ты не верила мне, и я сам был в этом виноват. Но клянусь, впредь я никогда не дам тебе повода снова усомниться во мне.

— Я скучала по тебе. Даже открытие пекарни не избавило меня от тоски.

— Я тоже скучал. Но я чертовски горжусь тобой. Ты очень многого добилась.

Николь тихо рассмеялась:

— Знаешь, я и сама горжусь успехами, которых достигла за короткое время. Правда, я не привыкла к этому чувству, потому что росла в атмосфере пренебрежения и вечных унижений. И мне было больно, что человек, которого я люблю, стал свидетелем ужасных отношений в моей семье. — Николь нервно передернула плечами.

— Дорогая, все это в прошлом, забудь. Если твои родители снова захотят увидеть тебя, то пусть ведут себя прилично, иначе я не разрешу им встречаться с тобой.

Николь провела пальцем по его щеке.

— Теперь у меня есть собственный полицейский… то есть детектив, который возьмет меня под свою защиту.

— Да, так и будет.

Тут Сэм вдруг подхватил ее на руки, и Николь взвизгнула от неожиданности:

— Что ты делаешь?! — Она осмотрелась, но они были одни.

— Я отвезу тебя сейчас к себе домой, где отныне ты будешь жить. Тебе придется отказаться от аренды, потому что я не намерен жить отдельно.

Николь снова рассмеялась:

— Похоже, у тебя есть долгосрочные планы, и мне это нравится.

— Милая, я собираюсь жить с тобой до конца своих дней.

Сердце у Николь гулко колотилось. Слова Сэма придавали ей уверенности в завтрашнем дне. Она всегда жаждала не только страсти, но и любви, преданности, душевного покоя. Однако ее мучил один вопрос.

— Сэм, а ты уверен, что твоя семья примет меня? Ведь Виктория когда-нибудь выйдет из клиники и…

— Но ведь она твоя сестра-близняшка, Ник, — заявил Сэм. — И если она выздоровеет и явится к нам, мы примем ее как близкую родственницу. Я уверен, мы справимся со всеми трудностями.

Николь закрыла глаза и подумала: «Чем я заслужила такое счастье?» От любви и нежности у нее перехватывало дыхание.

— Я так сильно скучала по тебе, — прошептала она, прижавшись щекой к его щеке.

— Я люблю тебя, Николь. — Держа ее на весу одной рукой, Сэм залез в карман и достал ключи от машины. — Когда мы приедем домой, я тебе докажу это на деле. За твоим автомобилем мы вернемся потом.

Николь опять засмеялась и воскликнула:

— Мне нравится ход ваших мыслей, детектив! Вы для меня — идеальный вариант!

— Мы вообще идеальная пара, — сказал Сэм с усмешкой. — Мы отлично подходим друг другу.

Он припал к ее губам, и в его поцелуе было обещание грядущих наслаждений и долгой счастливой жизни.

Angel — ангел (англ.). Также Angel — сокращение женского имени Angela (примеч. ред.).