Тысяча девятьсот шестнадцатый год

Окровавленного, израненного человека в каком-то странном черном одеянии несли на самодельных носилках четверо воинов с открытыми лицами. Все были ранены: один – в левую руку, двое других – в голову, четвертый – в ногу. Ему было труднее всех, используя самурайский меч вместо палки, он тащил левую ногу, а правой рукой пытался помочь товарищам.

– Положите на землю, – простонал лежавший на носилках. Четверо осторожно опустили носилки на траву. – Сколько осталось в живых?

– Пятеро, господин, – ответил раненный в ногу. – Бесстрашный Воин прикрывает нас.

– Позовите его…

Короткий свист, и через три минуты появился худощавый воин-ниндзя. На поясе у него висел меч и длинный кинжал, в руках он держал лук. Колчан со стрелами висел на спине. Он появился так неожиданно, словно бы соткался из воздуха.

– Слушаю, господин, – он опустился на колено.

– Когда солнце закатится, – с трудом проговорил раненый, – положи меня в лодку, тело обвяжи камнями, обложи сухой травой и ветками. На веслах выйдешь в море. Доберешься до судна, которое будет нас ждать, немного подождешь, пока я переговорю с капитаном, подожжешь лодку и поднимешься на борт судна. И запомни: о месте, где мы спрятали все, включая сюрикен, не должен знать никто. Когда почувствуешь приближение смерти, передашь эту тайну своему сыну… – раненый застонал. Стоявший на колене ниндзя, опустив голову, молчал. – Если так сложится и сына у тебя не будет, все равно молчи. Когда твоей дочери исполнится восемнадцать, возьми у нее клятву на родовом мече, что никто никогда не узнает правды. И еще. Русский Хранитель и его потомки должны жить. Я верю русскому. Перед тем как ты подожжешь лодку, я скажу капитану, что ты выполняешь мою волю, а остальные погибли. Поклянись, что исполнишь мой приказ. Не забывай – это приказ Бессмертного Ниндзя…

– Клянусь, – тихо ответил молодой воин.

– Зови остальных и не забудь угостить их моим вином. Сам не пей. Ты молод, впереди у тебя вся жизнь… Ты предан своему господину и поэтому не дал убить меня в последней схватке. Ты становишься истинным ниндзя, Бесстрашный Воин, – он поднял правую руку и коснулся пальцами лба юноши. – Сделай все, как я сказал, – с трудом закончил он и потерял сознание…

– Представляю себе физиономию Хранителя, когда он узнает о сыне, – посмеиваясь, сказал профессор.

– А он может и не признать его, – вздохнула Мария. – На Новый год мне только открыточку убогую прислал, а на Восьмое марта позвонил. И все. – Она печально улыбнулась. – И самое грустное то, что я его понимаю. У меня миллионное состояние, а он просто таежный бродяга. Ну почему судьба так жестока? – вздохнула она. – Ведь он даже не догадывается, что у него сын родится. Я хотела ребенка именно от него и все сделала так, как и задумала. Суханов никогда не узнает об этом. Алтайская травка начисто отбивает память. Но правда в том, что я люблю его. И не смогу без него жить… – на ее глазах появились слезы.

– Он тоже любит вас, – уверенно проговорил Альберт. – И ему тоже мешают ваши миллионы. Но чем черт не шутит, пока бог спит, – усмехнулся он. – Вполне возможно, он найдет клад японцев и вложит деньги в ваше производство. И станет хозяином, как и вы. Будет замещать вас на переговорах. Образование у Суханова есть, окончил Рязанское военное училище, человек волевой и харизматичный – чем плохой заместитель? В конце концов, как говорится, не деньги делают человека, а человек их. Но даже если он и не станет миллионером, от сына не откажется. А вы готовы поменять фамилию на Суханову?

– Суханова Мария Александровна, – проговорила она. – Мне нравится. А сын будет Александр Леонидович Суханов, – улыбнулась Мария. – Еще почти два месяца осталось, – с сожалением сказала она. – Как бы я хотела, чтобы он встретил меня с сыном…

– Мария Александровна, – заглянула в кабинет секретарь, – вас вызывает Лондон.

– Извините, это моя английская подруга. Спасибо за понимание. – Мария вышла.

– Хорошая она женщина, – заметил Альберт.

– И человек прекрасный, – отметил Владислав Артемьевич. – Хотел я на ней своего сына Ростислава женить, но понял – не пара они. Да и до денег он слишком жадный.

– А разве Ростислав ваш сын? – удивленно спросил Альберт.

– Мы с женой развелись десять лет назад, но от сына я никогда не отказывался, – ответил профессор.

– Понятно, – говорила в трубку Мария. – Значит, в любом случае вам Суханов нужен. Ну что ж, – кивнула она, – это не очень просто устроить, но попытаться можно…

– Секунду, Мари, – остановила ее Джейн. – Не нам Суханов нужен, а вам. Точнее, твоему сыну.

– Давай я сама решу свои проблемы, – недовольно проговорила Мария. – Я хотела ребенка и забеременела. А будет отец у малыша или нет, жизнь покажет. Мы с тобой подруги, но дай мне слово, что…

– Хорошо, – спокойно согласилась Джейн. – Делай, как считаешь нужным. Но с Хранителем нам придется встречаться. Как только снег сойдет, а это где-то в конце мая – начале июня, мы выезжаем на Колыму. Ты, думаю, не сможешь. Ведь ты родишь в марте…

– Знаешь, а я почти счастлива, – улыбнулась Мария. – Я никогда не думала, что смогу иметь ребенка. Давно могла забеременеть, но я не хотела, чтобы отцом был первый встречный.

– Мари, – остановила ее Джейн. – Ребенок уже скоро будет, а его отец лично мне очень понравился. Кстати, тебе тоже, – напомнила она. – Думаю, и ему ты понравилась.

– Значит, ты сумела прочитать, что написано на ножнах?

– Я не совсем точно все перевела, но в основном справилась. Концовка плохо читается, слишком затерта. Но я постараюсь разобраться. А если даже не получится, то основное понятно. И еще, – вспомнила она, – там указано, что Хранители должны жить. Значит, русские пытаются узнать…

– Леонид ездил в Москву, и генерал в отставке, бывший кагэбэшник, признался, что участвовал в убийстве его прадеда. Но тот не сказал ни слова. Деда Суханова тоже убили в лагере, но он ищет тех, кто убил его отца и брата с женой и детьми. Его не волнует сам клад, и, вообще, он не верит, что там что-то есть…

– Там есть какие-то драгоценности, – остановила ее Джейн. – И что-то еще. Драгоценности принадлежат Леониду, все остальное заберем мы. Потому что мой дед был последним, кто видел Бессмертного Ниндзя живым, и тот посвятил его в воины. Мы приедем в начале марта. Я должна увидеть твое счастливое лицо в окне роддома.

– Спасибо, – улыбнулась Маша.

Магаданская область, река Килгана.

– Ну и погодка, – проворчал пожилой бородач, входя в жарко натопленную таежную избу.

Сняв унты, стряхнул снег. То же самое сделал с лисьей шапкой. Стащив полушубок, присел к печке.

– Так и свет может вырубиться, – проворчал он. – А включать – аккумулятор посадим. Хоть бы дизель выдержал. Снег сыплет как сумасшедший. Ты продукты принес?

Худощавый, по-спортивному подтянутый мужчина кивнул.

– Чай в термосе есть, Леонид? – спросил бородач.

– Конечно, есть, – ответил тот. – Тебе, Матвей Федо…

– Сколько раз тебе говорить, – наливая в кружки горячий чай, проворчал бородач. – Просто дядя Матвей. И привычнее, и короче. Это мой последний сезон, – кивнул он. – И так уж на пенсии должен два года быть, но замены не найдут. Не идет молодежь на это дело. Но ты хоть появился, и то хорошо. А летом пусть меняют, – он подал Суханову кружку. – Плесни-ка еще горяченького…

Леонид достал открытую пачку сахара.

– Долго еще дуть будет, как думаешь? – размешивая сахар, спросил он.

– Двое суток точно, – сделав глоток, подул на кружку Матвей Федотович. – Потом стихнет. Но ранней весны, как в том году, не будет. Кстати, ты телеграмму кому посылал?

– Женщине, – буркнул Леонид.

– Оно и понятно, что восьмого марта мужиков не поздравляют, – усмехнулся Матвей Федотович. – Хотя у моего племянника день рождения аккурат восьмого марта. Он и на девятое пробовал переправить – нельзя. Но празднует седьмого. Красивая женщина?

– Да ладно, – отмахнулся Леонид. – Хватит об этом, Федотович. Не будет у нас с ней ничего. Понял? И прошу больше о ней не вспоминать.

– Вон как! – хмыкнул Федотович. – А во сне ты не раз и не два ее поминал… Маша, Машенька… Вот те крест!

– Наверно, двоюродную сестру вспоминал, – вздохнул Леонид.

– Не умеешь ты врать, Суханов, – рассмеялся Матвей Федотович. – Я примерно даже знаю, кто она. Мария Александровна Березова, – неожиданно добавил он. – Читал в газетах, как ты ее защищал от всяких урок. Да и разговоры шли, что вроде любовь у вас роковая… Это уже из ее охраны кто-то болтанул. Конечно, я понимаю тебя. Богатая, значит, не для меня. Верно мыслишь. Богатые бабы, они в основном…

– Мария не баба, – резко прервал его Леонид. – Давай выпьем, – он вытащил из стола бутылку коньяка. – По соточке. Выпить что-то захотелось. Знаешь, – открыв бутылку, он налил по полстакана, – сон у меня странный был. Как будто я с Машей в постели. И так хорошо было. Вроде обнимались мы, целовались, какую-то ерунду друг другу говорили. Похоже, это у меня от перепоя случилось… как думаешь?

– Погодь-ка, парень, – остановил его Федотович. – Давай-ка все по порядку…

Свет, два раза моргнув, погас.

– Мать твою, дизеля колымские, – процедил, зажигая настольную лампу, Федотович.

Свет, снова моргнув, загорелся.

– Видно, провод где-то отходит, – проворчал Матвей Федотович. – Пойду гляну, – начал одеваться он.

– Я с тобой, – натянул полушубок Леонид. – А то хрен знает, что там. Вдруг шатун или какие-нибудь орлы выманивают нас с тобой из домика. На улице-то удобнее глушить.

– Вообще-то да, – кивнул Матвей Федотович. – Было такое на Камчатке. Но там жена с мужем были. Зимой. Муж вышел, и ввалились трое. Его-то сразу зарезали, а ее долго насиловали. И поселок рядом был, километрах в десяти. Нашли их через сутки. Дорогу замело, еле к ним пробились. Баба жива осталась…

– Пошли, – взял карабин Леонид.

– Ты охренел, Туз? – угрожающе сказал молодой мужчина в унтах. – Туда, во-первых, не один десяток верст…

– Да я ж не говорю, что прямо сейчас, – ответил седобородый мужчина лет сорока пяти. – Но Суханова надо грохнуть. Он наверняка что-то выяснил, раз дал о себе знать. И Громовы беспокоятся. Так что у вас есть шанс неплохо заработать, – кивнул он. – Во всяком случае, попробовать можно…

– Те, кто пробовал, уже сгнили, – усмехнулся среднего роста длинноволосый парень. – Сухан – это не торгаш какой-то. Его сколько раз пытались грохнуть, а в итоге – куча трупов. Так что поищи дураков в другом месте.

– А ты, Лохматый, заткнулся бы, – угрожающе посоветовал Туз. – Громовы нам заказ делают. А если вы обосрались от страху, я им так и скажу. И прикинь, что с тобой будет, – усмехнулся он. – И ты подумай, Медведь. У вас еще два месяца на размышление.

– Значит, говоришь, видел его? – спросил Арсений Федотович Романов. – Жив, сукин сын. Ну ничего. Я разберусь с ним в полном соответствии с русской классикой. Помнишь, я вспоминал Тараса Бульбу? Я тебя породил, я тебя и убью. Надеюсь сказать это Ваське прямо в лицо. Остальных уже кого посадили, кого убили. А где теперь Суханов?..

– С вашим братом, – услышал он голос в телефонной трубке. – На точке он…

– Значит, Матвей никак на пенсию не может уйти, – усмехнулся генерал. – Собственно, у нас с ним отношения давно разладились. А с Васькой и ему подобными кончили УББ. Грузин кого посадили, кого на родину отправили, а вот с моим придурком никак покончить не могут. Собственно, я за Аллу боюсь. Как бы его на меня вывести? – вздохнул он. – Сучонок… А Матвей, значит, с Сухановым. Интересно, признается Матвей, что он мой брат, или промолчит?

– Скорее всего промолчит, если Суханов не вспомнит про разговор с генералом, который его прадеда на тот свет отправил. Но мне Суханов понравился тем, что принял все спокойно и живет реальностью. Ему убийцы родных нужны. Скорцени и прочих, кто по заказу работает, мы убрали, так что новые объявятся. Правда, на Суханова не много охотников найдется…

– Слушай, генерал, – прервал его собеседник, – а у тебя нет ощущения, что Васька охоту ведет на Березову? И стоит за этим сестра ее. Она сейчас, кстати, в Штатах, замужем. Но вот именно это и вызывает опасение. Надо бы выяснить, кто муж Верки, тогда бы и связи его по России выявили. У тебя по знакомым это узнать не получится?

– А я вижу, Артем, тебя тоже совесть мучает, – отметил Арсений Федотович.

– Мучает, – честно ответил тот. – Сколько лет прошло, а сейчас все это видится как-то иначе. Вроде бы преступление совершили, а ответственности не понесли. Правда, мы всего лишь приказ исполняли, но все равно не по себе. Бьют воспоминания-то. Наотмашь… Многих вы мучили, но их вроде как предателей родины, а меня за что? Аукнется это вам под старость.

– А я эти слова уже почти год вспоминаю, – признался генерал. – А в Японии слышал…

– И не хочешь, да услышишь, – усмехнулся Артем. – По всем каналам не по разу. Собственно, как бы там сорок пятый не повторился, когда американцы бомбы сбросили. У них на атомных станциях…

– Вот в том-то и дело, – кивнул генерал. – Понесет облака, и до Дальнего Востока дойти сможет. А ты, собственно, с Сухановым не встречался?

– Если честно, – вздохнув, признался собеседник, – боюсь. А вдруг у него…

– Просто ты чуть больше знаешь про эти дела японские. Твой батька гонялся за этими ниндзями. Так что поговори с ним. И не опасайся. Суханов – армейский капитан, мужик рассудительный, понимает, что мы тогда приказ исполняли.

– Придется поговорить, – вздохнул Артем. – А прапорщик все с тобой?

– Со мной, – кивнул генерал.

– Да я понимаю, – усмехнулся майор милиции. – Но там, говорят, вроде как только звездочка ниндзя и осталась…

– Сюрикен, – поправил его мужской голос. – Так она мне и нужна, эта звездочка, как ты говоришь. Теперь конкретно. Почему я обратился к тебе, Константин Валерьевич? Ты и твой отец, Авины, не раз пытались убрать Березову, я не знаю, кто дал вам заказ, но это было. Кстати, твой отец погиб не от твоей руки, – усмехнулся собеседник.

– Послушай, ты! – заорал майор. – Да я тебя…

– А вот твоя жена бывшая может сказать гораздо больше, и ей, я думаю, поверят, – спокойно отреагировал звонивший. – Стас, шестерка твоего папули, тоже на тебя кинжал точит. Он уверен, что ты заказал полковника. В общем, подумай, я позвоню завтра и…

– И что конкретно ты хочешь? – раздраженно спросил Константин. – Чтобы я искал эту звездочку? То есть начал перекапывать…

– Боже упаси, – усмехнулся голос. – Там вечная мерзлота, и, бывает, даже мамонтов находят. Все гораздо проще. У тебя же в тех местах хороший знакомый имеется. Вот пусть он и поможет тебе. Повнимательнее за Хранителем поглядывает. У него же наверняка есть люди, которые…

– Погоди, – качнул головой Константин, – значит, Хранителя не убивать?

– Его охранять надо, – раздраженно ответил собеседник. – Его пытаются убрать те, кто его отца и брата с женой и детишками в расход пустил. Суханов их ищет, вот им и нужна его смерть. Нам же нужно то, что спрятали японцы. В частности, сюрикен Бессмертного Ниндзя. Или, как ты говоришь, звездочка. Поверь, Костя, ты меня знаешь и в накладе, как говорится, не останешься. И твой знакомый тоже.

– То есть тебе нужна только звездочка или, как ты говоришь…

– Мне нужно знать, когда Суханов найдет спрятанное японцами. Как только мы это узнаем, ты получишь пятьдесят тысяч евро, и твой товарищ из…

– Но как я ему объясню? – спросил Константин.

– Слетай на место, – усмехнулся абонент, – дорожные получишь.

– Кажется, зря мы сюда приехали, – прошептал Ларри. – У профессора на глазах слезы, Джейн в расстройстве. Ричард в бешенстве: глаза сужены, губы трясутся…

– Здесь убили их мать и жену, – остановил его Ричард Дедрик. – К тому же ты слышал, профессор сказал, что будет жить здесь и через пару дней выйдет на работу. А мать Джейн молодец, – вспомнил он. – Троих сумела уделать и сама на клинок бросилась. Жаль, один ушел, – мстительно сказал он. – Хранитель, собственно, среагировал сразу, хищник опасность чувствует.

– Ричард тоже молодец, – кивнул Ларри. – Лихо он…

– А сейчас просто бесится от того, что в Японии АЭС взорвались. Да и профессор настроен на то, чтобы хоть одного, но самому убить. А Джейн хочет меч забрать. Она там что-то перевести не может, на ножнах уйма всего понаписана.

– Пойдем на улицу, – предложил Дик. – Не будем им мешать.

– Знаешь, Дино, – прижавшись к его плечу, вздохнула Элен, – как-то все необычно и, на удивление, хорошо для меня случилось… Я ведь и не помышляла о том, чтобы…

– Я как тебя увидел, – спокойно проговорил Дино, – так сразу и подумал: если все кончится благополучно, женюсь на тебе. В тебе есть все, что должно быть в моей жене, – усмехнулся он. – Я создал образ своей спутницы в пятнадцатилетнем возрасте, когда впервые переспал с женщиной, – спокойно добавил он. – И когда увидел тебя…

– Я помню твой удивленный взгляд, – засмеялась она. – А мы правильно переехали. Здесь так здорово! И море рядом, и люди относятся ко мне хорошо. А ведь ты итальянец…

– Мать англичанка, отец итальянец, но он родился в Лондоне и все время жил в Англии. Погибли они, когда мне был двадцать один год. Разбились на машине. И я пошел в армию. Попал в спецподразделение. Через пять лет меня оттуда вышибли, хорошо, обошлось без трибунала, – усмехнулся он. – В общем, был солдатом удачи, наемником, потом попал к Мягкому Убийце. Редкие заказы, но высокая оплата. Мягкий Убийца тоже хотел найти сюрикен Бессмертного Ниндзя. Он не верил в сокровища, ему просто нужна была звездочка. В легенде говорится, что на ней был написан рецепт бессмертия. И ради этого липового рецепта уже столько людей угробили. А сколько еще погибнет! И скорее всего сюрикен Бессмертного Ниндзя так никто и не найдет. Кстати, в Штатах тебя до сих пор разыскивают твой дядя и какой-то Кевин. Похоже, они тоже ищут сокровища. И не остановятся ни перед чем, даже перед убийством. Могут и тебя грохнуть, чтобы выяснить, что ты знаешь о тайне шестнадцатого года. А ты ничего не знаешь… Все это мне рассказал Мягкий Убийца, но он не учел того, что могут прийти за его жизнью. Нас найти не должны, ну, а если все-таки это случится, то найдет «Триада». А это пострашнее американских гангстеров, поверь мне. Они убьют только потому, что ты видела их людей, которые участвуют в поиске. По той же причине убьют и меня.

– И ты так спокойно говоришь об этом? – тихо спросила явно испуганная Элен.

– Я говорю, что возможно, – улыбнулся Дино. – В Англии не так-то просто найти человека, особенно этим азиатам. У них здесь агентуры нет. Точнее, есть кто-то, но это так – сдать квартиру, передать информацию, не более. К тому же наши «бобби» очень злы на китайцев, одна узкоглазая миссис убила двоих патрульных и уехала на их машине. А у «бобби» убийство их сотрудников – очень тяжкое преступление, которое обязательно должно быть раскрыто. Они уже подключили к этому делу Интерпол, и я думаю, та китаянка в Англии больше не появится. Хотя, с другой стороны, о ней ничего не знают, даже как она выглядит. Так что она вполне может появиться. Тебя и меня «Триада» будет искать для того, чтобы убить, ибо мы знаем в лицо некоторых из них, в частности, ту, которая убила полицейского, и знаем о тайне шестнадцатого года. А значит, мы должны умереть, – усмехнулся он. – Но я, разумеется, против и поэтому не дам убить ни себя, ни тебя. Да и не найдут нас, – усмехнулся он. – А ты родишь мне сына, и мы будем…

– Откуда у тебя деньги? – перебила его Элен.

– Копил на черный день, – засмеялся Дино. – Я ведь собираюсь жениться.

– Знаешь, – вздохнула она, – я люблю тебя. Я никогда не задумывалась о семейной жизни. Хотя женщиной стала в двадцать лет. Меня банально обманул один молодой человек, пообещав жениться. Но я не в обиде на него, иначе бы не встретила тебя, – Элен обняла Дино, и они начали целоваться.

– К сожалению, выяснить, кто была та женщина, не удалось, – с сожалением сказал инспектор Интерпола. – Нет ни словесного портрета, ни…

– Нам тоже не удалось зацепиться, – вздохнул старший инспектор Скотленд-Ярда. – Именно поэтому мы и обратились к вам. Но все равно найдем эту гадину, – зло подытожил он.

– Ларри, – резко говорила по телефону крепкая, коротко стриженная молодая особа в спортивном костюме, – где Роджер? Почему…

– Слушай, Скарлетт, – так же грубо прервал ее Ларри, – я тебе уже устал объяснять. Он уехал раньше нас, и куда делся, мне совершенно неинтересно. Более того, я его знать не желаю. А ты, если хочешь, подавай в розыск, в полицию, в Интерпол, в общем, делай что хочешь. Вызовут меня, скажу все как было. И подтвердят мои слова. Поняла? Больше не звони.

– Но его нет уже почти восемь месяцев, – сердито напомнила Скарлетт. – А уезжал он…

– Ты мне порядком надоела, – заорал Ларри. – Я же тебе тысячу раз говорил, как было. Он уехал раньше нас. Куда, я не знаю. Говорил, что возвращается в Англию. Позвонишь еще раз, я сам на тебя в полицию заявлю, – закончил он.

Она отключила телефон. Закурила.

– Что делать? – прошептала Скарлетт. – Где Роджер? Говорил, что не вернется, пока не найдет клад, но молчит уже два месяца. Что случилось? Ларри его не ищет. Роджер просил иногда звонить и спрашивать, но уже два месяца он не звонит. Что делать?

– Ну и метет, твою в душу Колыму, – проворчал вошедший Матвей Федотович. Отряхнувшись, снял дубленку, унты и шапку, повесил на крючок. Вошел в комнату.

– Письмо тебе, Федотыч, – кивнул на стол Суханов. – А ты, оказывается, Маслов. Я знаю одного генерала, бывшего чекиста, так он…

– Арсения? – спокойно отреагировал Федотович. – Это мой брат, единоутробный. Мы с ним в ссоре и отношений не поддерживаем. Я тебе этого не говорил, сам понимаешь, почему.

– Понимаю, – кивнул Суханов и сел на кровати. – Мне надо найти тех, кто отца и брата с семьей положил. И я найду, – вздохнул он. – Сам судить буду…

– Приговор, конечно, ты уже вынес, – посмотрел на него Маслов.

– И как ты догадался? – усмехнулся Леонид.

– Да тут и догадываться не надо, – сел к столу Матвей Федотович. – Только ты бы о себе подумал. Ведь ты – последний из рода Хранителей, и получится, что все, кончились Сухановы. Тебе женщину найти надо, семью завести. Я вот почему до сих пор по точкам таскаюсь, – вздохнул он. – Погибла моя Галина, – опустил он голову. – И без нее жизнь вроде бы закончилась. А руки на себя наложить – грех великий. Я верующий…

– Дурость это, – усмехнулся Суханов. – Придуман твой бог, чтобы людям головы морочить…

– Неправда. Просто таким, как ты, вера жить мешает. Вы в себя верите и больше ни во что, – перебил его Матвей Федотович. – Тебя кто-то предал, и все, ты возненавидел людей…

– Хватит, – усмехнулся Леонид. – Не читай мне нотаций. Просто постарайся понять. Мне надо найти тех, кто убил моих близких. Ты понимаешь, что это за звери? Детей не пощадили…

– Предположим, ты найдешь убийц, – прервал его Матвей Федотович, – зайдешь в дом, а там малые детишки. И что делать будешь? При детях отца убивать? Или и их тоже…

– Я сказал, хватит, – зло прервал его Суханов. – Давай лучше выпьем…

– А что ты намерен делать с Марией Березовой? – наливая гороховый суп в тарелки, спросил Матвей Федотович. – Ведь она неравнодушна к тебе. Хотя она тебе, конечно, не нужна. Она же богатая, – усмехнулся напарник. – А жена должна жить за счет мужа. Но это, простите, молодой человек, чистой воды домострой…

– Я очень прошу, не говори о моих делах, и о Березовой особенно. Люблю я ее. Наверное, впервые в жизни встретил женщину, которую во сне вижу, – смущенно признался он. – Но о каких отношениях может идти речь, если она может купить всю Колыму…

– А любовь не покупается и не продается, – прервал его Матвей. – Ты это хотел сказать? А что ты будешь делать, если она признается, что любит тебя? Скажешь, продай все, что у тебя есть, деньги отдай в детские дома, а сама переезжай ко мне. И будешь учить ее жизни в этих проклятых сопках. Как делать ледяные лунки, чтобы куропаток собирать, как медведя бить, в глаз или в нос, дробью или жаканом… Или как?

– Да хорош тебе! – заорал Суханов. – Иначе я просто уйду. Позвоню в контору и скажу, что ухожу. Надоел ты мне, как горькая редька…

– Иди жрать, – присел к столику Матвей Федотович.

– А чего ты с братом не поделил? – угрюмо спросил Хранитель.

– Женщину, – вздохнул Матвей. – Он попытался увести мою Галину. Но она, мягко говоря и грубо выражаясь, просто послала его далеко и надолго. Он женился на Софье. Та его просто преследовала, родила ему Аллу и Василия и умерла. Рак. Василий – сволочь конченая, Алла – неплохая девка, но тоже склонна к авантюрам. Кстати, чтобы ты знал – Васька тоже охотится за сокровищами японцев. Он почему-то уверен, что они существуют. И на Березову он раза два устраивал покушение, это я точно знаю. А ты веришь в то, что есть сокровища? – спросил он.

– Да я никогда не думал об этом, – пожал плечами Суханов. – Отец указал мне место, где они якобы находятся, но осенью у меня не получилось, потом снег выпал, морозы ударили. Растает, пойду посмотрю. А ты от кого про клад слышал?

– Милиционер у меня знакомый есть. Не друг, но хороший товарищ. Вот он и говорил. Грехов на Ваське много, а взять не могут. Полтора года назад арестовали, но выпустили через месяц. Ничего доказать не сумели. И кто-то у этого гаденыша в органах есть, причем с большими звездочками. Потому что опережает он товарищей из полиции. Вернее, господ… Хотя какая разница? Были бы профессионалы толковые, а как назвать – не важно…

– Это точно, – согласился Леонид.

– Где этот янки хренов, никто не знает, – раздраженно говорил полковник милиции. – Как сквозь землю провалился! Да и времени прошло много. В том году на складе около порта нашли…

– Складской сторож утверждал, что какой-то иностранец там был, и по описанию походит он на этого англичанина, – перебил его областной прокурор. – Он англичанин, а не американец. Конечно, можно просто отписаться, мол, погиб. Но тела нет, и бомжа безродного, как иногда делают наши доблестные сыщики, – усмехнулся он, – не подсунешь. Дело в том, что Москва…

– Вот приезжали бы сами и искали, – зло процедил третий собеседник, майор милиции. – Во-первых, какого хрена ему тут понадобилось, и почему вообще он появился на Колыме. Вот время настало, – ухмыльнулся он. – Хоть караул кричи. Кто хочет, тот и приезжает. Куда вам нужно, в Магадан? Извольте, вот вам билетик, летите с богом. А почему бы не спросить, какого черта ему тут надо? Может, решил старателем поработать?

– Ирония здесь неуместна, майор, – предупредил прокурор. – Дело очень серьезное. У нас пропал подданный Великобритании Роджер…

– Ищем, – буркнул капитан Ларионов. – Но ведь нашим бандюкам не объяснишь, что мы на грани международного конфликта из-за пропавшего англичанина… Они продолжают свое дело: грабят, воруют и так далее. А ввиду того, что сократили наших сотрудников, то и работать приходиться за троих…

– Все, – кивнул прокурор, – дискуссия окончена. Займитесь серьезно поисками этого британца.

– Ого, – удивленно проговорила юная девушка. – Сколько всего настреляли! А вы хороший охотник, дядя Роджер. Только это не литовское имя, – отметила она.

– Иди, ставь воду, – выпроводила ее миловидная женщина лет тридцати. – Больно умная, Ленка, ты стала.

– А она права, – тихо сказал Роджер. – Я действительно не литовец. Я из Англии. Да ты, собственно, и сама это знаешь…

– Показывали по телевизору еще в том году, – призналась женщина. – Разыскивается пропавший без вести англичанин Роджер…

– Почему ты не сообщила обо мне в полицию? – напрямик спросил ее Роджер. – Ведь…

– Понравился ты мне, – призналась она.

– Спасибо, Алла, – обняв, Роджер поцеловал ее. – А документы у меня фальшивые. Просто…

– Ты очень похож на одного уголовника, Семенова, – смущенно выговорила Алла. – У него кличка Сэм. На Слона работал. Есть тут такой, Слонов, его Слоном зовут. Полный и лысый, – засмеялась она. – А тебя ищут и милиция, и уголовники Слона. Поэтому я и говорю всем, что приехал отец Ленки. А он на самом деле в Чечне пропал, без вести, – опустила она голову.

– Когда все наладим, – снова поцеловал ее Роджер, – уедем в Англию. И ты, разумеется, тоже, – кивнул он вышедшей из кухни Лене.

– Так вы англичанин? – по-английски спросила его Лена.

– Ого, – удивленно качнул головой он. – А где ты так научилась говорить по-английски? – спросил он.

– В школе, – по-английски ответила Лена. – У нас учительница очень хорошая. Я слаба по математике и решила так: выучу английский и уеду поступать в иняз. Это мой шанс выбраться из этой глуши… А вы не шпион? – тут же спросила она.

Роджер весело рассмеялся.

– А я могу знать, о чем вы говорите? – улыбнулась Алла.

– Элен спросила, не шпион ли я, – по-русски объяснил причину смеха Роджер. – Я ответил, что нет. И разумеется, поинтересовался, где Элен так научилась английскому.

– А вы, наверное, приехали за сокровищами, спрятанными японцами в шестнадцатом году прошлого века? – усмехнулась Лена.

– А ты откуда знаешь о сокровищах? – спокойно посмотрел на нее Роджер.

– Здесь ходит легенда, – вмешалась Алла, – что в шестнадцатом году группа японцев, человек пятьдесят-шестьдесят, решила захватить небольшую часть побережья. А скорее всего они просто решили захватить золото, здесь в то время работали в основном одиночки-старатели или небольшие группы, которые назывались артелями. Но почти все японцы погибли в схватках с таежными охотниками и только пять человек добрались до того места, где их ждал какой-то корабль. Командовал ими старый воин, Бессмертный Ниндзя. У него было боевое метательное оружие, похожее на звездочку, – ценности необыкновенной, потому что было украшено драгоценными камнями…

– Сюрикен называется, – вмешался Роджер. – И что же дальше? – с интересом спросил он.

– Этот Бессмертный Ниндзя был тяжело ранен и приказал спрятать все, что у них было, вместе со своей боевой звездочкой. В общем, его тело, так говорится в легенде, сожгли, а сумел добраться до Японии только один. Но вел японцев по принуждению какой-то русский, беглый каторжник или охотник. И японцы по его совету спрятали то, что было, но взяли с него клятву, что он покажет место только человеку, который скажет какое-то слово. Вот такая легенда, и многие верят в нее, и поиски спрятанного ведутся уже много лет. Кстати, первого из Хранителей по фамилии Суханов замучили чекисты и так ничего и не узнали. Его сына убили в лагере, а внука и правнука – три года назад вместе с женой и двумя детьми. Но сейчас появился последний из Хранителей, говорят, бывший офицер спецназа, он ищет убийц отца и брата. На него тоже неоднократно покушались, но он пока живой. А ты действительно приехал сюда из-за этого?

– Можно сказать, да, – кивнул Роджер. – Но будет честно, если я скажу, что приехал с теми, кто решил найти спрятанные сокровища. И именно они бросили меня здесь раненого, а сами уехали. Я нашел паспорт Семенова, и его лицо показалось мне знакомым. Потом я понял, что это как бы мой двойник. Не совсем, конечно, но очень похож. А ты сообщила мне, что этот Семенов уголовник, я решил назваться литовцем и отпустил бороду. С твоей помощью я сделал паспорт и водительские права и стал Сухаревым Антоном…

– Это мой папа, – усмехнулась Лена. – Когда я родилась, он уехал на материк, и все, больше не появлялся и не писал.

– Но я проговорился, назвав себя Роджером, и…

– Просто вас часто показывали по телевизору. Разыскивается подданный Великобритании Роджер Бенглерд, но мама просила никому ничего не говорить, а вас при посторонних называть папой. Так что ты мой отец, – засмеялась Лена. – И если не врешь, увезешь нас в Англию.

– Я не миллионер, но у меня достаточно денег, чтобы жить достойно. Я женат, а вот детей нет. Русский выучил, чтобы стать Джеймсом Бондом, – засмеялся он. – Но не получилось. Служил в морской пехоте ее величества, работал в полиции, наконец, поехал с друзьями в Россию и оказался у вас. Я вам очень благодарен. Конечно, я мог бы обратиться в русскую полицию, и меня отправили бы в Великобританию. Но так получилось, что я, – он опустил голову, – люблю твою маму, – по-английски сказал он Лене. – И я действительно увезу вас с собой…

– Будем надеяться, – насмешливо проговорила Лена.

– Зачем ты так, дочка? – укоризненно сказала мать.

– Ничего, – улыбнулся Роджер. – Ее можно понять.

– А почему ты не хочешь уехать с помощью милиции? – насмешливо спросила девушка.

– Не хочу, чтобы мои прежние друзья узнали, что я жив. Но это мои дела. Если ты против, чтобы я остался у вас, скажи, и я сразу исчезну.

– Я этого не говорила, – не дала закончить ему девушка.

– Привет, Нинок, – зайдя в магазин, кивнул продавщице Дэн. – Как дела?

– Чего брать будешь? – усмехнулась миловидная, с хорошей фигурой молодая женщина. – В долг не дам, – предупредила она.

– Какой долг, – усмехнулся он. – Короче, пару коньяка, подороже и получше, давай армянский. Ящик пива, блок «ЛМ», ну и колбаски там килограмм, и фруктов по килограмму. Яблоки и киви.

– Где это ты разбогател? – удивленно спросила она.

– Места знать надо, – поправив волчью шапку, подмигнул ей Дэн. – Кстати, что за фраер у соседки твоей?

– У Сухаревой? – усмехнулась та. – Ее муж вроде как вернулся. Я, например, его никогда не видела, но старики говорят, что он это.

– Ты пошустрее давай, что сказал, – посмотрел на часы Дэн.

– Какой деловой стал, – усмехнулась Нина.

– Сдачи не надо, – положив деньги на прилавок и взяв пакеты, Дэн вышел.

– С чего это он вдруг разбогател? – удивленно пробормотала Нина.

– Да, Нинок, – вернулся Дэн, – а больше никто из чужих здесь не ошивался?

– Ты про англичанина, которого ищут? – насмешливо спросила она.

– Вроде того, – процедил он.

– Не-а, – качнула головой Нина, – не видела.

Выматерившись, Дэн вышел.

– Подожди-ка, – нахмурилась Нина. – Когда Алка подобрала того бомжа избитого, она же не говорила, что это ее муж? Не говорила. Хорошо бы посмотреть на его документы, – кивнула она. – Хотя Ленка папой его зовет. Сбрил бы он бороду. – Она посмотрела на часы. – Все, обед.

– И что ты думаешь про англичанина? – спросил капитан Ларионов.

– Знаешь, – усмехнулся Карлов, – все очень просто. Я звонил Хранителю. Здесь были англичане: подруга Березовой, ее жених и два каких-то типа…

– И что? – перебил его Ларионов.

– А то, что Роджер исчез раньше всех. Он начал уговаривать всех немедленно заняться поиском сокровищ, но его не поддержали, и он сказал, что уезжает. Но он не уехал. Именно он убил Семенова и забрал его документы. Когда узнал, что Семенов уголовник, выбросил их. Помнишь, где мы их нашли?

– Значит, тогда в порту был англичанин, – кивнул Ларионов. – Ну что ж. Будем искать англичанина. Кстати, почему не подключается ФСБ?

– Он пропавший, а не преступник, – усмехнулся Карлов. – А теперь можно обратиться и в ФСБ. Они настаивают на поиске этого Роджера, а сами…

– Доложим начальству, и пусть делают, что нужно. Ленька как там? – спросил он.

– Нормально. По голосу чувствуется, что не врет.

– Все-таки Березова его маненько охладила, – усмехнулся Ларионов. – Но не пойдет он на то, чтобы жениться. Гордый больно. Хотя оно и правильно. Со стороны все говорить будут: мол, женился на миллионах.

– А если она все продаст?

– Да это идиоткой надо быть, – остановил его Ларионов. – Вообще, дело темное, без бутылки не понять, – засмеялся он.

– А мы действительно давненько вот так вдвоем, за бутылочкой не сидели, – кивнул Карлов. Открыв сейф, он достал бутылку «Путинки». – И закусь есть, – подмигнул он.

– А что, действительно тут где-то есть сокровища? – тихо спросил лежавший рядом с обнаженной Аллой Роджер.

– Я же рассказала тебе легенду, – вздохнув, Алла села. – Пойду, приведу себя в порядок, – улыбнулась она. – А ты просто супермен в постели…

«Надо уходить, – закурив, подумал Роджер, – эта маленькая стерва не верит мне и наверняка кому-то сболтнет».

– Мама, – услышал он встревоженный голос Лены. – Иди скорее.

– Ну что тут, – отозвалась Алла. – Может…

– Иди скорее! – требовательно повторила дочь.

Роджер поднялся, натянув трусы, подошел к двери.

– …Разыскивается подозреваемый в убийстве англичанин, – услышал он голос диктора. – Внимательно посмотрите на его фотографию…

– Господи! – ахнула Алла.

Роджер, криво улыбнувшись, бесшумно подошел к приоткрытой двери Лены.

– Я же тебе говорила, – прошептала сидевшая на кровати девушка, – что Семенова, документы которого…

Резкий удар ладонью руки сломал шею Аллы.

Вскочив с кровати, Лена бросилась к ней.

Удар кулака в переносицу, и девушка рухнула на пол. Роджер увидел на экране свое лицо. Быстро подошел к телевизору и выдернул вилку из розетки.

– Здесь он, – по-японски сказал невысокий мужчина в кожаной зимней куртке.

Трое, сняв лыжи, быстро подошли к двери. Свет в одном из окон погас, другое окно осталось освещенным. Один из троих подошел к нему. Осторожно заглянул и увидел в узкой полоске сведенных занавесок собиравшего вещи бородатого мужчину.

– Все, – удовлетворенно сказал Роджер. – Отпечатки уберет огонь. Сейчас приглашу Нину с ее хахалем и разберусь с ними. Потом подожгу дом. Пока они будут разбираться, уйду далеко. Документы у меня есть, и их владелец не в розыске. «Хотя, кажется, я влип. Лучше бы рвануть в Москву и спрятаться в посольстве Великобритании, – подумал он. – Так гораздо надежнее…»

Пробив стекло, пуля вошла ему в горло. Рухнув на пол, он несколько секунд дергался, обрызгивая кровью все вокруг, и стих. Один из троих бросил в окно бутылку. Разбившись, она ярко вспыхнула, и через пару минут уже полыхал весь дом. Сунув ноги в лыжи, мужчины быстро пошли вниз по склону. Снег почти тут же заметал следы.

– Он? – спросила Нина, вглядываясь в экран телевизора.

Худощавый узкоглазый мужчина кивнул.

– Я переночую у тебя, – по-русски сказал он.

– Конечно, – засмеялась Нина и подошла к окну. Охнула. – В доме же Алла и Ленка! – бросилась она к двери.

– Ты им уже не поможешь, – остановил ее японец. – Он убил их.

– Обеих? – прижав ладони к щекам, тихо спросила она.

Японец кивнул.

– А вы меня не убьете? – испуганно отшатнулась она к стене.

– Ты помогла нам, – спокойно проговорил японец. – Поэтому живи. Поможешь еще, снова получишь деньги. Десять тысяч долларов – неплохие деньги в России. Но не трать сразу, – предупредил он. – А полиции расскажи про Дэна. Ведь он заходил к тебе и спрашивал об англичанине. Будь честна с полицией, и это тебе поможет. И ничего не бойся. Если кто-то что-то скажет, я живу рядом, – улыбнулся он.

– Ты не убьешь меня, Натсуки? – тихо спросила она.

– Перестань, – подойдя, он положил ладони рук на вздрогнувшие плечи Нины. – Ты мне живой нужна. Народ собирается, – посмотрел он в окно. – Пробовали тушить, но бесполезно, – усмехнулся он. – Пойдем, выпьем и поедим, – обнял он бледную Нину.

– А он действительно тот англичанин? – тихо спросила она.

– Действительно, – кивнул Натсуки. – Он убил русского и двоих наших. И за это поплатился жизнью. Все будет хорошо, не волнуйся, – обнял он Нину.

– Мать его так… – процедил майор Карлов. – Погода нелетная. И участковый туда добраться не может, – зло проговорил он. – Надо связаться с Рожковым, ему все равно делать не хрена, пусть с парнями покараулят вокруг. А то ведь растащат все, кто что увидит.

– Уже позвонил, – ответил Ларионов. – А участковый все-таки доехал. Так что никто там ничего не тронет. Тела, кстати, не сильно обгорели.

– Метет, едрена вошь, – процедил плотный, в милицейском полушубке мужчина. – Вот, значит, где он приют нашел. А чего же Алка про мужа все говорила? Мол, вернулся Антон мой. Да и Ленка его папой звала. Наверное, обещал чего-нибудь. Видно, они по телевизору его увидели, он их и приговорил. В общем, этого мы уже не узнаем, – покачал он головой. – А его самого кто же приголубил?

– Интересно, как они дорогу нашли? – криво улыбнулся участковый и выругался. – Снег валит, как по заказу киллера. Тут до Магадана-то хрен да малехо, а не проедешь. Я из Олы еле добрался. Едут, – услышал он рокот вездехода.

«Все-таки приехали, – подумал, стоя у окна, Натсуки. – Участковый, видно, из Магадана. Нинку придется убрать, но не сейчас», – посмотрел он на лежавшую женщину.

– Да успокойся ты, – раздраженно сказал он. – Милиция приехала. Мой тебе совет – забудь про то, что ты нам говорила. Делай вид, что ничего не понимаешь. Думала, что он действительно муж Аллы. В общем, успокойся. Надеюсь, ты понимаешь, что обо мне никто знать не должен. Просто я твой любовник, и все. Обещал в Японию с собой взять, но врет, наверное. Вот в этом духе и говори.

– А ты действительно не возьмешь меня? – тихо спросила она.

– У меня тут работа, – улыбнулся он. – В июле поеду обязательно, и ты со мной. А там посмотрим, может, тебе не понравится в Японии, – вздохнул японец. – В общем, я тебе сказал, что ты должна делать.

– Он это, – кивнул Карлов, – англичанин. Убит через оконное стекло. Судя по всему, из пистолета с глушаком, выстрела никто не слышал, гильзу, разумеется, не нашли, хотя делаем все возможное. Снег валит, не переставая, следов не видно. Но картина, собственно, вырисовывается следующая. Мать и дочь увидели очередной выпуск программы «Криминальные новости», где об англичанине сообщали как о подозреваемом. Но вот кто убил его? – непонимающе спросил он. – Получается, что он убил…

– Не рассуждай, – остановил его голос. – Работай. Ларионов где?

– Опрашивает соседей. У него это лучше всех получается.

– Странно, – качнул головой эксперт, – тут стреляли не из пистолета. По снегу видно. Вот где стоял стрелок, – отошел он от окна. – То есть стреляли из винтовки. Но, судя по пробоине в стекле, калибр чересчур мал. Странно.

– А может, из мелкашки? – спросил мужчина в штатском. – Выстрела почти не слышно, калибр пять и шесть.

– Возможно, – кивнул эксперт. – В общем, завтра все выяснится.

– Кто живет? – удивленно спросил Ларионов полную пожилую женщину.

– Японец, – махнула та рукой. – Но не живет, а так, когда припрет, видимо, насчет женской ласки, тогда и приходит. И сегодня он там, – снова показав рукой на дом слева, кивнула она. – Японец натуральный. Он в порту вроде как посменно работает. На каких-то работах там целая бригада японцев этих. Не могли наших мужиков набрать…

– Понятно, – посмотрел на указанный дом Ларионов. – Это с починкой трех японских судов связано, вот японцы и работают. Значит, японец, – пробормотал он.

– А какого хрена ты не сообщил, что у Аллы мужик живет? – зло задал вопрос Карлов.

– Так это, – растерянно отозвался участковый, – она говорила, муж он ей. Ну, Сухарев Антон. Я документы проверил, точно он. Ну и пусть себе живет, раз документы в порядке. Сказал, пару месяцев поживет и всю семью увезет.

– Твою мать, – чертыхнулся оперативник в штатском. – Сухарев Антон уже восемь лет в тюрьме и еще семь будет сидеть. Он с подельниками в Новосибирске инкассатора уложил. Поймали сразу. Ему и влупили пятнашку. А ты…

– А почему семье не сообщили?

– Как не сообщили, – усмехнулся Карлов. – Знала Алка, что мужик сел. Наверное, просто не говорила никому.

– Но дочка ее, Ленка, папой этого мужика называла, – пробормотал участковый. – И соседи все говорили, что мужик Алкин вернулся. Ленка его при всех папой звала. А тут какая-то…

– А насчет японца-то, надеюсь, знаешь? – спросил подошедший Ларионов.

– А как же? – огрызнулся участковый. – Натсуки, Имай. Он в порту с бригадой работает. Нормальный япошка и по-нашему говорит чисто. А насчет этого…

– Ну, с тобой в управлении говорить насчет этого будут, – остановил его майор. – А японец этот часто бывает у Нины Полозиной или так, как придется?

– Иногда по нескольку дней живет, иногда раза два в неделю появится. Но я за него…

– Понятно, – кивнул Ларионов. – Как, говоришь, его зовут?

– Натсуки Имай, – ответил участковый. – У меня записано его имя-фамилия. А то ведь хрен запомнишь, – вздохнул он. – А насчет этого…

– Так, – остановил его капитан, – сходи к Полозиной, а ты с ним, – кивнул он Карлову. – Обойдите соседей.

– Понятно, – кивнул Карлов, передернув затвор. Поставил пистолет на предохранитель. Участковый сделал то же самое.

– А пистолет у тебя откуда? – спросил Ларионов. – Ведь выдают тем, кто…

– Сейчас всем почти выдали, кто не в райцентрах, – ответил за участкового Карлов. – А то смехота получается. Преступников участковый с ружьем охотничьим берет. В центре России, говорят, участковым оружие не выдают. А может, просто так болтают, чтобы не позарился кто на ствол. Ведь участковые в деревнях живут. Нужен ствол, вызывай его из дома, и ствол твой. В общем, пошли, – кивнул он явно оробевшему участковому. – Да не волнуйся ты, – усмехнулся он, – мы просто опрашиваем свидетелей. А тебя японец этот знает.

– К нам идут, – испуганно проговорила Нина.

– Просто обходят всех, кто может что-то сказать. Может, выходил кто или шел откуда. Я был у тебя в доме и никуда не выходил, – напомнил он.

– Да, – испуганно посмотрела она на него. – Я так и буду говорить.

– Успокойся, – раздраженно попросил ее он. – А то ты волнуешься и…

– А кто не волнуется? – прервала его Нина и заплакала. – Мою подругу убили, а я должна быть спокойной.

Прозвенел звонок.

– Я открою, – набросив куртку, вышел в прихожую японец. – Кто там? – спросил он.

– Участковый Лобанов, – отозвался голос. – Со мной сотрудник уголовного розыска.

– Понятно, – кивнул японец и, открыв замок, толкнул дверь. – Здравствуйте, – поклонился он.

– Привет, – кивнул участковый.

– Добрый вечер, – улыбнулся вошедший следом Карлов. – Я инспектор уголовного розыска майор Карлов, – показал он удостоверение.

– Я верю, – улыбнулся японец. – С Федором Максимовичем плохие люди по домам не ходят. Проходите. Я Нину успокаиваю, она же подругой была Алле, а тут такое, – качнул он головой.

– Вы ничего не видели между восемнадцатью и девятнадцатью часами? – строго спросил участковый.

– Между шестью и семью вечера, – улыбнулся майор.

– Нет, – ответил японец. – Я приехал сегодня в три и никуда не выходил. Зашел в магазин за Ниной, у нее там был какой-то мужчина, и мы вместе в пять пришли домой. Нина приболела немного, а тут вдруг пожар. Я выбежал и увидел людей. Но подходить не стал. Меня местные мужики не очень любят, – засмеялся он. – Но я слышал, что говорили, вернулся и рассказал Нине. Она расстроилась, хотела пойти, но я не пустил. Зачем видеть такое? Дом как-то быстро сумели потушить, и…

– Батареи отопления помогли, – кивнул Карлов. – Труба лопнула, и вода начала хлестать как раз на огонь. Ну, а остальное сумели потушить люди. – «Врет, что выходил, паскуда, – подумал Карлов. – На унтах снега нет, но перед этим он был где-то. Потому что подошва у унтов мокрая. Если бы пришли в пять, подошвы бы уж высохли. Врешь, самурай хренов». – А вы были знакомы с мужем Аллы? – спросил он. И отметил удивление в раскосых глазах японца.

– Так не муж ведь он ей, – всхлипнула Нина, – а…

– А почему вы говорите, что не муж он Сухаревой? – спросил Карлов.

Та испуганно посмотрела на японца.

– Народ что-то там такое говорил, – нашелся тот. – Мало ли что болтают…

«Брешешь, самурай, – мысленно усмехнулся майор. – Никто до сих пор ничего понять не может. А когда участковый приехал, только тогда кто-то высказал это предположение. Значит, ты что-то знаешь, японская морда», – вздохнув, он посмотрел на женщину.

– Чего ты так испугалась? – спросил Карлов. – Значит, говоришь, не муж он ей, – уставился он Нине в глаза. – А вы его про порт, где он ваших положил в том году, спрашивали? – повернулся он к японцу. – И подсказала она, – кивнул он на Нину.

– Я просто, – заплакала Нина, – сказала, что…

Японец, ногой отбросив к двери участкового, обхватил горло Нины локтевым сгибом, а правой рукой схватил со стола ножницы.

– Дернешься, – предупредил он выхватившего пистолет Карлова, – я ей голову отрежу. Брось пистолет и толкни ко мне, – требовательно проговорил он.

Карлов увидел, как участковый, подняв голову, вытащил пистолет.

«Только бы стрелял он хорошо», – подумал он.

Снова поставил на предохранитель и, медленно наклонившись, положил пистолет.

– Ногой ко мне толкни, – прошипел японец.

На улице хлопнул пистолетный выстрел. Пуля попала в плечо японца. Он выронил ножницы. Толкнув Нину на Карлова, японец прыгнул к окну. Участковый дважды выстрелил. Японец выбил раму и вывалился на улицу. Схватив свой пистолет, Карлов рыбкой выпрыгнул в окно.

– Зря, майор, стараешься, – услышал он.

Около японца стояли трое милиционеров с автоматами.

– Труп. Пуля в затылок и в правую лопатку.

– Зачем стрелял, идиот! – не выдержал Карлов. – И попал же, Соколиный Глаз!

– Так я ж думал, уйдет, – виновато заговорил стрелявший.

– Думать надо было, когда ты мужа у Сухаревой увидел, – процедил подошедший Ларионов.

В комнате, уткнувшись в подушку, рыдала Нина.

– Надо всю бригаду этих ремонтников проверить, – подсказал оперативник в штатском.

– Правильно, – согласился Ларионов. – Если кто отсутствовал, пусть берут. Но предупреди, что они тренированы, так что возьми группу захвата покрепче.

– Это чего ж там такое? – испуганно спросила разговаривавшая с Ларионовым полная женщина. – Никак, этот япошка и есть убийца? – испуганно добавила она.

– Наверное, так и есть, – отозвался из толпы мужской голос.

– Так, мужички, – вальяжно кивнул рослый опер в меховой куртке, – работаем осторожно. Японцы наверняка боевые искусства знают и наверняка вооружены. Нет троих. Как появятся, сразу берем. Чтобы без недоразумений, сразу кладем на пол накрепко. Брать сразу и жестко.

– А если они у баб были? – усмехнулся рослый оперативник.

– Извинимся, и все дела, – усмехнулся рослый. – Но рисковать не будем…

Трое японцев вышли из такси и быстро пошли к длинному железному ангару. Шли молча, не разговаривая. Едва подошли к дверям, как из ангара раздался крик:

– Хою!

Японцы мгновенно бросились бежать. Двоих сбили спрыгнувшие с крыши люди, третьего взял оперативник в меховой куртке, выбив из рук карабин и мгновенно надев на японца наручники.

– Лихо ты его, Славик, – прохрипел второй. – Джиу-джитсу плюс боевое самбо…

К ним бежали еще четверо.

– Карабин прихвати, – кивнул старший группы. – Только осторожно, пальчики не смажьте…

– Не учи рыбу плавать, – усмехнулся поднимавший карабин опер. – Да и пальчики если и есть, то на обойме и патронах. Стреляли из него недавно, – понюхал он ствол.

– Молодцы! – похвалил генерал милиции. – Отлично сработали…

– Задержанных забирает ФСБ, – доложил вошедший без стука Ларионов. – Говорят, для проверки. Если установят, что они не агенты разведки, вернут нам.

Генерал в сердцах крепко выругался. Опера переглянулись.

– А чего вы переглядываетесь? – усмехнулся генерал. – Я высказал то, что думает сейчас каждый. Ладно, – кивнул он, – вы свободны. Ларионов и Карлов будут отмечены. А с участковым Лобановым что делать? – спросил он полковника.

– Ему до пенсии осталось полтора года, – вздохнул тот. – Собственно, виноват не он один. По-моему, выговора вполне хватит. Он все-таки…

– Так и будет, – кивнул генерал.

– Значит, он на метеоточке? – удивленно спросил Константин Авин. – Это точно?

– Абсолютно, – услышал он в трубке мужской голос. – И вот что еще. – Абонент кашлянул. – Зря ты насчет Суханова вопросы задаешь. У него в приятелях опера. Так что…

– А тебе что, деньги не нужны? – усмехнулся Авин. – Или ты забыл про нашу тусовку в Ярославле? Так это же можно и вспомнить, – усмехнулся он. – В общем, я тебе предлагаю билет в СВ, а ты, видно, предпочитаешь электричками из Хабаровска до Москвы добираться?

– Я летаю самолетами, Авин, – усмехнулся собеседник. – От нас до Хабаровска, где есть железная дорога, полтора часа лету. А пугать меня не надо. Зачем тебе Суханов понадобился?

– Да, собственно, не лично мне, – вздохнул Авин. – Но деньги предлагают немалые, и не деревянными. Впрочем, тебе…

– Сокровища, значит, кого-то беспокоят, – усмехнулся говоривший. – Но не знает Суханов об этих делах ни хрена. Я тебе точно говорю. Не там твой хозяин ключ ищет. У нас сложилось мнение, что все это просто легенда. Хотя японцы здесь были, это отмечено в документах царской пограничной охраны. Сколько их было, неизвестно, но убиты сорок пять. Потом на берегу, где, не указано, нашли четыре голых обезглавленных трупа. По словам охотников, в море было судно, около которого горела лодка. Ни оружия, ни одежды, ни голов. Вот и все.

– А ты откуда все это знаешь? – помолчав, спросил Авин.

– Из архива погранслужбы. В те времена границу все-таки охраняли. Тем более Аляска уже давно была американской. И еще, – подытожил абонент, – многие искали сокровища, но никто ничего не нашел. И немногие из них остались в живых. Так что я бы не советовал тебе принимать в этом участие. За эти легендарные сокровища убивают и до сих пор. Сегодня задержали троих японцев, один убит. Они прикончили англичанина, который был в Магадане со своими друзьями в августе прошлого года. Я не советую тебе…

– А мне не нужны советы, – усмехнулся Константин. – Мне нужны деньги. Я хочу быть миллионером и, поверь, стану им. Но ты должен помочь мне. Пусть это, как ты говоришь, легенда, но кое-кто думает иначе. И почему бы на этом не заработать? Вот сейчас ты уже заработал пять тысяч евро за свой рассказ. Половину того, что получу я. И две тысячи – если укажешь место, где сейчас Суханов. Хотя, впрочем, деньги тебе не нужны…

– Хорош, – остановил его абонент. – Значит, я уже имею кое-какие накопления?

– Разумеется, – кивнул Константин.

– А я могу узнать, кто платит? – спросил абонент.

– Тебе плачу я, – усмехнулся Константин.

– А твой отец не из-за этого погиб?

– Он покончил с собой. Заигрался и попал на выбор: либо срок приличный, либо смерть. Он выбрал последнее.

– А-а, – протянул собеседник, – значит, и он причастен к покушениям на Березову. Тогда все понятно. Суханов на метеоточке. Если нужно, узнаю, где именно.

– А ты как будто не знаешь? – усмехнулся Авин. – Но пока не надо. У вас сейчас зима в полном разгаре, а вот когда потеплеет или Суханов вдруг снимется с точки, тогда…

– Понятно, – остановил его абонент. – А когда я получу…

– Деньги уже переведены на твой счет в хабаровском банке. Ты открыл его неделю назад. Номер счета узнаешь в письме, которое получишь по почте.

– На нее очень трудно найти исполнителя, – сказал плотный мужчина лет сорока пяти. – Так что вряд ли я смогу вам помочь. Уже столько народу погибли и в тюрьму сели, что воспоминание о них отбивает всякую охоту заниматься этим делом.

– Анатолий Сергеевич, – улыбнулся сидевший в кожаном кресле мужчина примерно того же возраста. – Я прекрасно знаю, что вы можете все. Надеюсь, вам не надо напоминать об убийстве депутата…

– Николай Васильевич, – укоризненно покачал головой Анатолий Лисин, – это шантаж. Вы знаете, как я поступаю с шантажистами…

– Я вам не советую пытаться убить меня, – засмеялся Николай Вагин. – Нас слушают, а кроме того, разговор записывается. Вот, – он расстегнул пиджак и показал микрофон. – Доказать вашу причастность к убийству депутата – раз плюнуть…

– Черт бы вас побрал, – процедил Анатолий Сергеевич.

– Надеюсь, вы согласны принять участие? – спросил Николай Васильевич.

– Господин Вагин, – холодно начал Лисин, – я считал вас если не другом, то хорошим, порядочным человеком. От кого вам стало известно о моем участии?

– От киллера, который стрелял в депутата, – спокойно ответил Вагин. – Мы взяли его на подготовке убийства некоего Жиряева. Вы знаете Владислава Анатольевича? – насмешливо спросил он. – Хотя о чем я спрашиваю, – засмеялся Вагин. – Жиряев – ваш партнер по бизнесу. Автозаправки, магазины и придорожные кафе по Ленинградскому…

– Черт бы его побрал, – процедил Лисин. – А я думаю, куда он делся? А он, оказывается…

– Его кличка Грош, – усмехнулся Вагин, – он рассказал много интересного. Одно обстоятельство нас заинтересовало. Вы знаете человека, который готовит киллеров. И что самое смешное, оплачивает его уроки некто…

– Хватит, – буркнул Лисин. – Не заставляйте меня делать глупости. Я убью вас и скроюсь. Но мне не хотелось бы жить, скрываясь и трясясь от каждого телефонного звонка… Ведь, в конце концов, страх делает человека слабым. Да и не для меня жизнь подпольщика. Хорошо, – кивнул он, – я назову вам цену через сутки. Просто я должен узнать мнение партнеров. Как вы понимаете, я не один содержу школу киллеров. А сейчас до свидания. Жду вас ровно через сутки, – он посмотрел на часы. – Но приходите без прослушки. Иначе все будет не так, как вам хочется. Я надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Если мои партнеры узнают о том, что…

– Можете не продолжать, – поднялся Вагин. – Через сутки в тринадцать сорок две я буду у вас.

– Наши часы показывают одно время, – посмотрел на свои часы Лисин.

– До встречи, – поклонившись, Вагин вышел. – И ради бога, – повернулся он в двери, – не надо хвоста за мной. Нам будет неприятно.

– Серьезные люди, – процедил Лисин. – Значит, вы взяли Гроша, а он, сука, раскололся. Падаль. Если он еще жив, я попрошу отдать его нам.

Нажав кнопку звонка, Лисин вызвал секретаршу.

– Вызови Ушастого, – приказал Лисин.

«Скорее всего, это сестра Березовой, – думал Лисин. – Не хотелось бы связываться с этим делом. Вот сука Грош! А почему Жиряев ведет себя как всегда? Разве он не знает, что я хотел его хлопнуть? Ничего не понимаю», – качнул он головой.

– Да все нормально, – говорил в трубку сидевший на заднем сиденье «Мерседеса» Вагин. – Через сутки, в тринадцать сорок две, я узнаю ответ. Он умный и не трус, – сделал он вывод. – Жучки я поставил, и мы будем знать все.

– Позвонил детектив, он уезжает, – сообщил ему абонент. – С ним двое охранников. Посадить на хвост?

– Не стоит, – качнул головой Вагин. – Он наверняка понимает, что мы сделаем это. Так что разочаруем Лиса. Завтра узнаем ответ и тогда уже будем решать, что делать. Если откажется, придется помочь родной полиции, но прежде узнать все у Лисина и, разумеется, грохнуть его. Но, я думаю, он возьмется за дело. Поехал советоваться. Гроша можно убрать, он больше не нужен.

– Ты хвоста не привел? – отпив кофе, посмотрел в окно рослый, с коротким седым ежиком мужчина лет тридцати восьми.

– Нет, – уверенно ответил Лисин. – Ты скажи, Седой, что мне говорить?

– А умные мужики, – усмехнулся рослый. – Три жучка успел этот Вагин воткнуть. В общем, говори о чем хочешь, но о деле, сам понимаешь – ни-ни…

– Только по работе, – усмехнулся Лисин.

– Это их насторожит, – пробормотал рослый. – Хотя ты, может, всегда так делаешь. Хреново, что у них козырь есть. Если Грош вывел на тебя, значит, он может сдать и Казака. Придется Казака убирать. Хотя почему его не взяли эти парни? Хотя тут понятно. Им нужно завалить Березову.

– В общем, подписывайся, но проси месяц на подготовку. Последний разговор мы тоже запишем. Интересно, от кого он? – усмехнулся рослый.

– Я думаю, от сестры Березовой, – кивнул Лисин.

– Исключено, – заявил рослый. – У нее просто не может быть таких связей. Нанимали киллеров два ее сотрудника, а отец – Костика Авина. Грузины тоже подписывались. Но сейчас, считай, их уже нет. Кто сидит, кто труп. Собственно, можно было бы и подписаться, – помолчав, пробормотал он. – Сумма наверняка будет хорошей. – «А тебя закопать, – подумал он. Просто уже пора завязывать с этим делом. Я становлюсь популярным, и мне это не нравится».

«Что-то ты задумался, Седой, – мысленно отметил Лисин. – Наверное, думаешь о сумме, которую могут дать. И…»

– Завтра узнай сумму и, разумеется, проси месяц на подготовку. А мы выясним, кто это…

– Да я его знаю, – напомнил Лисин. – Вагин Николай Васильевич. Бывший мент, его за взятку вышибли из отдела по борьбе с организованной преступностью. Собственно, он поэтому и…

– А откуда он про хохла знает? – перебил его Седой.

– Грош, наверное, подсказал, – пожал плечами Лисин. – Он же тогда… Вообще-то да. Как они на него вышли? – недовольно спросил он. – Хотя Грош – болтливый кретин. Трепанулся кому-то, а Вагин узнал. Вспомнил тебя и приехал. Спец, – усмехнулся он. – Успел жучки поставить. Интересно, кто заказ делает? Сестра Березовой? Не верю, – качнул он головой. – Не получается, что они могли как-то пересечься и Верка заказала сестру. А тогда кто? – он взял сигарету.

– И что вы думаете, милейший? – пыхнув трубкой, спросил седоусый высокий грузин.

– Завтра узнаем, генацвале, – усмехнулся плешивый пожилой мужчина. – Было бы просто замечательно, если бы Лисин взялся за это дело. После смерти Березовой мы бы убрали его и Вагина. И все, к нам просто не подобраться. Знаешь, Михо, – вздохнул он, – как бы это было прекрасно. Разумеется, с условием, что янки выполнит свои обещания. Ты ему веришь?

– Знаешь, Тарас, – усмехнулся Михо, – я знаком с его отцом, и он произвел на меня неплохое впечатление. Умный, образованный, в меру честный. То есть понимает, кого можно обмануть и в чем, а с кем нужно быть искренним. Когда отец Фреди погиб на охоте в Саудовской Аравии, его дела принял Говальд-младший. И знаешь, он умный и умеет, когда необходимо, рисковать. И его женитьба на Вере Березовой состоится только в том случае, если Мария Березова будет мертва. А дальше все пойдет по нашему сценарию. Мы согласимся на убийство Марии Березовой, только если получим тридцать пять процентов акций. Я уверен, американец согласится. Вера нужна ему для захвата фирмы Березовой, а потом с ней наверняка что-то произойдет. Фреди будет получать свои проценты, а дела перейдут в наши руки. И все будут довольны, – засмеялся Михо. – Знаешь, сколько лет я мечтаю об этом? – вздохнул он. – Представь, золото твое, и не надо бояться госслужб различных, посредников, налоговиков… Ты делаешь из золота драгоценности, ты работаешь с золотом. Это мечта моего детства. Мой отец был простым пастухом. Собственно, мы жили в Абхазии, потом переехали в Грузию. И я всегда завидовал тем, кто разъезжает на машинах, хорошо одевается, а когда видел украшения на женщинах или золотые перстни у мужчин, было желание зарезать и забрать. Собственно, от тюрьмы спасла меня армия, а потом поступил в милицию. Когда СССР развалился, я ушел якобы по состоянию здоровья. Потому что появился шанс делать деньги, а в Грузии их особо не сделаешь, будучи отставным полковником милиции, и я переехал в Абхазию, чтобы вернуться в Россию. И все получилось. С земляками я не поддерживал никаких контактов. Знал, что время беспредела уйдет и можно будет делать деньги, не опасаясь суда, – усмехнулся он. – Занимался поставками фруктов и вина. Но этот шакал Саакашвили все испортил. И меня никогда не оставляла мысль о золоте. Воровать его или покупать ворованное возможности были. Но я сделал это только два раза и сдал золото Березову. В отличие от своей дочери Марии он не брезговал ничем. Потом я сумел найти человека, который помог мне стать совладельцем золотодобывающей артели. Но я всегда завидовал Березовой и ей подобным. И понял, что она, в отличие от остальных, доступна и открыта. Она не боится вести дела сама и доверяет людям. Сумела купить два золотодобывающих участка. Кстати, один – нетронутый, и золото там будет. И тут я узнаю, что Фреди заинтересовался Верой Березовой, и понял, что он хочет завладеть фирмой «Российское золото». И угадал. Начались покушения на Марию. Многие желают ей смерти. Но кто – еще предстоит узнать…

– Да все будет, как мы задумали, – усмехнулся Василий. – Ведь тебе пока неплохо живется. Вот и успокойся. Если все обстоит так, как ты говоришь, то даже лучше. Главное – убрать твою сеструху, а уже потом все остальное. Кстати, как он в постели? – усмехнулся Василий.

– Тебе не чета, – усмехнулась Вера. – Да и надоело мне порядком здесь. Я домой хочу…

– Вот и поторопи америкашку с работой. А то, мол, уеду в Россию и найду мужика там. В общем, ты поняла, что делать. А для меня одной заботой меньше. И я вплотную займусь Хранителем. Так что все идет как надо.

– А ты веришь, что эти сокровища есть?

– Конечно, – усмехнулся он. – Отец рассказывал, как они убивали деда Хранителя. Тот молчал, как камень. Правда, один раз проговорился, что он слово японцам дал. Так и помер со своим словом. И отец Хранителя ничего никому не говорил, и брат. Хотя на его глазах жену убили, а потом и детей, когда он в драку полез. Есть там сокровища. В конце концов, только сюрикен Бессмертного Ниндзя стоит кучу денег. В общем, я ревную, конечно, но стерплю. Ты только не забеременей там. Мне хвост не нужен…

– Исключено, – усмехнулся женский голос. – Просто я…

– Это гораздо разумнее, чем если ты была бы в России и пыталась выцарапать глаза сестренке. В общем, будут новости, звони. Целую, дорогая, – и, отключив телефон, сплюнул. – Неужели ты думаешь, я тебя после америкашки приму? Но до того, как ты станешь владелицей фирмы, придется в любовь поиграть. Собственно, этот янки – не идиот, – усмехнулся Василий. – Понял, что можно стать владельцем золотопромышленной компании, к тому же наверняка знает, что Машка сама начала золото мыть. Но это хорошо, что америкашка башковитый попался. Собственно, ему Верка на хрен не нужна. Он просто узнал про все эти дела и решил на российский рынок золота вылезти. Золото – постоянно дорожает. Я плотно займусь Хранителем, – кивнул он. – Костик сучонок, – процедил он. – Хотя, может, и стрельнет. Вот ништяк было бы. Костика и того магаданского кента я уберу, когда на клад выйдем. И скорее всего клад здесь где-то, – посмотрел он на карту Магаданской области. – Собственно, я думал, что Суханов пришьет папаньку, а он ничего. Или ему плевать на прадеда и деда, и он убийц папани и братца с семейкой ищет. Собственно, ты мне место, где японцы сюрикен и что-то еще спрятали, а я тебе убийц бати и брата с семьей. Может, и клюнет? – усмехнулся он. – А если он действительно, ничего не знает? – спросил себя Василий. – Вот тогда номер будет, чтоб я сдох, – криво улыбнулся он. – Собственно, говорить с последним Хранителем все одно придется, – кивнул он.

– А у вас давление почти в норме, – улыбнулась девушка в белом халате.

– Это благодаря вам, милые вы мои медики, – улыбнулся Арсений Федотович. – Все же есть бог, раз он мне жизнь продлевает. Не могу я умереть, оставив на свете своего выродка…

– До свидания, – улыбнулась медсестра.

– Прохор, проводи медицину, – кивнул генерал.

– Есть, – козырнул прапорщик. – А это – вам, и никаких возражений, – отдал он медсестре букет роз и пакет с продуктами. – Мы знаем, как выживает наша медицина. Кстати, о выживании – здесь в пакете немного денежных знаков в знак уважения и благодарности…

– Я деньги не возьму, – категорически заявила девушка.

– Взяла пакет и шагом марш! – громко скомандовал Медведь.

Медсестра схватила пакет и подошла к двери.

– Водитель, – крикнул Медведь, – отвези домой медсестру!

– Есть, товарищ прапорщик, – кивнул рослый парень в камуфляже.

– Спасибо, – повернувшись, смущенно улыбнулась медсестра.

– Это тебе спасибо, – кивнул Прохор. – За генерала моего.

– Здравствуйте, – вошел в палату Иван Федорович. – Как вы тут?

– Скучно, – улыбнулась лежавшая на кровати Маша. – Но через три дня выписывают. С ребенком нормально, – погладила она живот. – Что на работе? Справляются мои помощники?

– Справляются, – кивнул Иван Федорович. – Звонили с Перевоза, там началась подготовка к установке промышленного прибора. Это такая штука…

– Я видела промприбор и знаю, как он работает. Или вы забыли, что мы вместе были на Колыме?

– Извините, – смутился начальник охраны. – Просто для меня все это как-то непривычно.

– Не звонил Хранитель? – спросила Маша.

– Нет. А вы собираетесь рассказать ему о рождении сына?

– Не знаю, – вздохнула она. – Я просто боюсь его реакции. Вдруг он пошлет меня матом, как делают на Колыме все нормальные мужики, и что тогда? Я же люблю этого идиота! – она заплакала. – А вы имейте в виду: если кто-то из вас сообщит ему о моей беременности – уволю немедленно. Это касается и вас. А вашего помощника Альберта в первую очередь…

– А как же он узнает? – спросил Иван Федорович. – Я не понимаю вас совершенно. Как он узнает, что вы родили от него сына? Ведь он ничего не помнит благодаря этой алтайской настойке. Надо как-то ему все это аккуратно преподнести…

– А как я буду выглядеть в его глазах? – всхлипнула Маша. – Я думала, рожу, и никто не узнает, от кого. Я тогда не думала, что влюблюсь, как девчонка, – Маша отвернулась к стенке.

– А сообщать запрещаете, – упрекнул Иван Федорович.

– Категорически, – подтвердила она. – И уволю любого без выходного пособия…

– В таком случае я вообще ничего не понимаю, – пробормотал Иван Федорович.

– А чего тут непонятного? – раздраженно сказала Маша. – Он же подумает, что этим ребенком я его шантажировать буду и попытаюсь привязать к себе. А он категорически этого не хочет. Не хочет, значит, не надо. Просто, когда осенью поедем на Колыму, сообщите ему, что родила Березова от кого-то. И все… Я врать не умею, – холодно подытожила Маша. – И давайте закроем эту тему.

– Ну, я пойду, – поднялся со стула Иван Федорович. – Если что, звоните.

– Все нормально, – ответила она. – А вот охрану вы бы убрали…

– Это моя работа, я за это деньги получаю. По договору вы не имеете права требовать от меня подобного. До свидания и всего наилучшего, – кивнул он и вышел.

– Кроме тебя и меня, никто этого не знает, – говорил сидевшему за рулем Альберту Иван Федорович. – И если ты кому проболтаешься…

– Да что вы, Иван Федорович, – обиженно прервал его Альберт. – Зачем мне головную боль себе наживать? Кстати, Суханов вчера вечером звонил мне, ну вроде просто так. Но спросил о Марии Александровне. Я ответил, что все у нее нормально. И сразу перевел разговор. А то вдруг, думаю, ляпну и…

– Остался бы на улице с отвратительной характеристикой и без выходного пособия, – усмехнулся Иван Федорович.

– А я ничего не знаю, и от кого забеременела наша госпожа, понятия не имею. А вот что Суханов нам потом скажет? – спросил он.

– Ну, может, ничего и не скажет, – вздохнул Иван Федорович. – Хотя, знаешь, парой они были бы просто великолепной. Я его фотографию без бороды видел, мужик что надо. Но она богата, а он по сравнению с ней – нищий…

– В общем, это дело Марии Александровны, пусть она и решает, что делать и что говорить.

– Вообще-то правильно, – кивнул Иван Федорович. – Но насчет сына, – он вздохнул и безнадежно махнул рукой, – она не права…

– А вы чего так нервничаете, босс? – покосился на него Альберт. – Вам-то что за беда?

– Ты мне лучше, Пашкевич, скажи вот что, – усмехнулся Иванов. – Как у тебя с Аллой?

– Нормально все, – смущенно ответил тот. – Просто у нее папа генерал, а брат – бандит, в розыске. Так что знакомиться с родственниками не спешу…

– Вот ее особняк, – сказал водитель «десятки». – Трехэтажный… Проход к реке есть… В общем, это ее основное место отдыха.

– Понятно, – кивнул спортивный молодой мужчина. – Значит, здесь она бывает. А сейчас где, выяснили?

– Не-а, – лениво протянул водитель. – Наверное, уехала по делам куда-то. Ее уже неделю не видно.

– И что, ни разу ее здесь не было? – переспросил «спортсмен».

– Нет. Здесь пасли круглосуточно, но без толку. И охрана без нее катается. Похоже, куда-то далеко улетела…

– А почему же без охраны? – спросил «спортсмен».

– А кто ее знает. Баба она, говорят, покруче иного мужика будет. В общем, продолжайте искать барыню.

– Но нам бы бабла подбросить, – нерешительно проговорил водитель. – А то…

– Держи, – «спортсмен» вытащил из спортивной сумки пакет. – Сам решишь, кому сколько. Как нарисуется, сразу звони. А сейчас на вокзал, – он посмотрел на часы.

– Не думал я, что Роджер такой гад, – процедил Ларри. – Хорошо, что его убили, а то бы я его собственными руками удавил.

– Завтра снова в Интерпол идти, – усмехнулся Ричард. – Кстати, тебя тоже вызывают, – посмотрел он на Джейн.

– Знаю, – кивнула Джейн. – Папе звонила, он говорит, что брат ни о чем, кроме этого, не думает. Он боится, что не доберется до убийц мамы, – неожиданно она заплакала.

– Что с тобой? – подошел к ней Ричард.

– Боюсь я, – прижимаясь к нему, всхлипнула она. – Не за себя, а за папу и за брата. Я чувствую, что ничего еще не кончилось. Они будут охотиться за мечом и ножнами, ведь на них очень важные записи. Я не разобрала их до конца. В одном я уверена – они явятся ко мне. Я не боюсь, и если понадобится, сумею постоять за себя. Но папа, – она покачала головой. – Ричард – не охранник. Он и дома нечасто бывает. А нанимать охрану папа не хочет, боится утечки информации…

– Погоди, – непонимающе перебил ее Ларри, – если меч и ножны у тебя, зачем они пойдут к твоему отцу?

– Чтобы захватить его и заставить меня отдать меч и ножны. А потом они его убьют, – опустив голову, прошептала Джейн.

– Черта с два, – усмехнулся Ларри. – Пусть только сунутся. Кстати, надо подсказать парням из Скотленд-Ярда, что вполне возможно появление той узкоглазой красотки, которая убила патрульных полицейских. Ее уже по всей Англии ищут. Теперь – что касается отца. За ним будут ходить двое. Парни тренированные, умеют оставаться незамеченными. Они не такие, как Роджер. Им просто нужно будет прилично заплатить. Если вас это устраивает, сейчас позвоню…

– Вполне, – быстро проговорила Джейн.

Ларри вытащил телефон.

– Мало еще трясет этих япошек, – отпив пива, процедил, кивнув на экран, Ричард. – Жаль только, если и моих «клиентов» угробит. А вы чего улыбаетесь? – увидел он за столиком троих молодых японцев.

– Слезы притягивают беду, – ответил по-английски один из японцев. – Улыбка останавливает беду и дает надежду…

– А когда ваши узкоглазые убивали мою маму, наверное, тоже улыбались? – он подошел к японцам. Ногой перевернул столик. Ударил одного из вскочивших японцев.

– Стоять! – вбежали в бар три полицейских.

– Что? – вскочила Джейн.

– Ничего себе, дал твой братишка, – изумленно расширил глаза Ричард.

– Круто, – восхищенно проговорил Ларри. – Вот что осталось в баре после выходки бывшего офицера морской пехоты ее величества.

На экране санитары выносили двух охранников бара.

– Кроме этого, пострадали трое полицейских и один студент из Японии, – говорила миловидная дикторша. По телевизору передавали криминальные новости. – Остановить неизвестно почему разбушевавшегося Детчерга смог только его отец, профессор университета Генри Детчерг. В данное время задержанный доставлен в полицейский участок.

Джейн схватила телефон, нажала на вызов.

– Папа, – услышав его голос, закричала Джейн, – что случилось?

– Мы в участке в Кембридже, – ответил Ричард.

– Я сейчас приеду, – отключила телефон Джейн.

– Просто японцев увидел, – тяжело вздохнул сидевший в кабинете начальника полиции Ричард. – Вспомнил маму, – опустил он голову.

– А патрульных зачем покалечил? – недовольно спросил начальник. – Это же преступление, ты пойдешь под суд. Ты понимаешь…

– Слушай, – усмехнулся Ричард, – веди меня куда положено. Устал я, да и успокоиться надо.

– Охранники и японец – чепуха, – махнул рукой офицер полиции. – Но он наших прилично попортил, – усмехнулся он. – И…

– Слушай, Барт, – остановил его Ричард Дедрик, – постарайся уговорить пострадавших. Ну, нечаянно он их уделал или еще что-то. Пойми, у него мать японцы убили. А тут…

– Давай так, – понизил голос Барт, – вот номер телефона адвоката Говальда Фреди. Он толковый парень и сможет что-то придумать. А я с парнями поговорю.

– Ну вот, – усмехнулся рослый японец, – уже легче. Его посадят, а с профессором мы справимся без особых проблем. Позвоним дочери, и она привезет меч и ножны.

– Отлично, – кивнул лысый японец в темных очках.

– Я не понимаю, зачем нам Англия? – сердито спросила по-английски, спускаясь по трапу, Вера.

– У меня в Лондоне кое-какие дела, – улыбнулся мускулистый, с короткой стрижкой молодой мужчина в белом костюме.

– Людей разместил? – повернулся он к подошедшему невысокому англичанину.

– Да, – буркнул тот. – Но поосторожнее, – предупредил он. – Тут помнят о прошлогоднем…

– А при чем тут мы? – усмехнулся мускулистый. – Я Фреди Говальд, и это имя знают в Европе. Кстати, где машина?

– Здесь, босс, – позвал его плотный высокий американец, – сделано так, как и просили: для вас, для меня и трое – на другой.

– Поехали, – буркнул Фреди.

«Скорее бы все это кончилось, – думала Вера. – Интересно, зачем он прилетел в Лондон?»

– Ты нашел ее? – спросил англичанина Фреди.

– Да, – кивнул загорелый. – Собственно, это было нетрудно. Час назад задержан полицией ее брат, Ричард. Он отделал японца-студента и трех полицейских плюс охранников бара.

– Солдат, – кивнув, рассмеялся Фреди.

– Значит, она сейчас с отцом?

– Профессор живет в Кембридже, – ответил загорелый. – С ним жил сын. А с Джейн живет ее парень, частный детектив Ричард Дедрик и его напарник, Ларри Бергман. Парни довольно подготовленные, и…

– Я приехал не воевать, а договариваться. Если и деньги не помогут, просто грохнем, – усмехнулся он.

– Значит, ты здесь из-за этой дурацкой легенды? – сердито проговорила Вера. – А я думала…

– Дорогая, – обнял ее американец, – легенда не дурацкая, как ты изволила выразиться. Все это было, и пусть даже никакого клада нет, одна звездочка Бессмертного Ниндзя чего стоит.

– А почему ты решил, что место указано на мече? – спросила он.

– Я просто предполагаю это, – усмехнулся он. – Но даже если не указано, то меч первого самурая рода Хараси – тоже неплохой приз. Кроме этого, я просто уверен, что Джейн что-то знает. Или ее отец. Не могла японка, зная, что погибнет, не сообщить ничего своим близким.

– Так же думают и японцы, – усмехнулся загорелый. – Потому что в Лондон прибыли несколько японцев, и явно не с экскурсионными целями…

– Я знаю, – кивнул Фреди. – Но мы сумеем поставить их на место, – засмеялся он. – Где машины, черт бы вас побрал! – рассердился он.

– Вот, – показал на две машины плотный. – Просто ближе не разрешили подъехать. Сейчас…

– Меры безопасности, – усмехнулся Фреди. – Позвони Торану и скажи, что я прилетел.

– Дело нелегкое, – войдя в комнату, покачал головой плешивый мужчина лет пятидесяти. Поправив очки, сел. – Если бы не пострадали полицейские, все было бы легче, и Ричард уже был бы на свободе. Но трое полицейских покалечены, и к тому же там оказалась съемочная группа телевидения, канал «Горячие новости». Правда, есть один вариант, но в этом случае необходимо согласие Ричарда, а он наотрез отказывается.

– И что за вариант? – спросила Джейн.

– Увидел японцев, и сработал эффект памяти. Вспомнил убийство матери. Его положат в клинику, и через месяц, самое большее полтора, он будет дома. И никаких справок.

– Почему он не соглашается? – непонимающе спросила Джейн.

– Боится, что, став психом, потеряет работу и права на вождение машины.

– Но вы все ему объяснили? – перебила она плешивого.

– Разумеется, – кивнул адвокат. – Но Ричард не согласен на клинику для психопатов…

– Я уговорю его, – поднялась Джейн.

– Свидание дадут завтра, – остановил ее адвокат. – А мне хотелось бы обсудить мой, так сказать, гонорар…

– Пять тысяч евро вас устроят? – перебила его она.

– Ваш брат совершил, – вздохнув, начал адвокат, – серьезное преступление…

– Пятнадцать, – вмешался Ричард. – Пять сейчас и десять после того, как он будет отправлен в клинику.

– Вы, кажется, что-то недопонимаете, – улыбнулся адвокат. – Сто пятьдесят тысяч в один удар. Без всякой торговли. И то потому только, что вы мне симпатичны…

– Да, – кивнула Джейн. – Конечно.

– Тогда вам просто надо уговорить брата, – улыбнулся адвокат. – И все.

– Мы уговорим его, – вздохнул профессор.

– Извините, – остановила служащую отеля Вера, – откуда я могу позвонить в Россию. Но так, чтобы приватно…

– Пройдите в десятую комнату, – взяв у Веры деньги, улыбнулась дежурная. – Там телефон, и написано, как звонить в любую страну.

– А вы отнесите в номер сто восемь американское виски и закуску. Салаты и жареное мясо. И если спросят, кто прислал, скажите…

– Привет, – Фреди пожал руку вошедшему Торану. – Быстро ты.

– Не виделись давно, – засмеялся англичанин. – Ты, значит, решил все-таки взяться за это дело? А где твое богатое будущее в России? – тихо спросил он.

– Да, входите, – услышав осторожный стук в дверь, усмехнулся Фреди. В дверь, толкая столик-поднос, вошла дежурная.

– Ваша жена просила обслужить вас, – улыбнулась она. – А сама мисс в дамской комнате.

– Молодец, Вера, – улыбнулся Фреди. – Знаешь, – посмотрел он на Торана, – она думает, что я без ума от нее. В постели она действительно великолепна. Как говорится, горячая штучка, – подмигнул он приятелю. – Но мне нужно дело в России. Расскажу подробности, и ты будешь удивлен, но одобришь. Тем более и для тебя там есть место.

– А вот это отличная новость, – засмеялся Торан. – А подробнее?

– Потом, – остановил его Фреди.

– Вас все устраивает? – улыбаясь, спросила дежурная.

– Все о’кей, – сунул ей сто долларов Торан.

– Все просто великолепно, – добавил триста Фреди.

– Уже доставили? – зашла в комнату Вера.

– Спасибо и до свидания, – выкатила столик-поднос дежурная. Посмотрела на Веру и показала глазами в сторону.

– Познакомься, мой друг, – представил англичанина Фреди.

– Торан, – приподнявшись и взяв руку Веры, поцеловал ее англичанин.

– Вера, – улыбнувшись, чуть присела она.

– Очень приятно, – улыбнулся и Торан. – Действительно, русские женщины самые красивые в мире.

– Спасибо, – по-английски ответила Вера.

– Ваш английский почти безупречен, – отметил, улыбаясь, англичанин.

– И я, и сестра с детства учили английский, на этом настоял папа, – вздохнула Вера.

– У вас есть сестра? – спросил Торан.

– Она старше меня на два года.

Англичанин увидел в ее глазах ненависть. «Значит, у Фреди все получится, – мысленно отметил он. – Не зря он упомянул, что для меня имеется место в России. Скорее всего, ему нужен профессионал, владеющий русским. Таких двое, – вспомнил он. – Собственно, это все мы подробно обговорим». Он налил виски себе и Фреди, а в фужер – шампанское. Встал.

– За прекрасную женщину, – произнес он.

– Благодарю тебя, Барт, – кивнул Ричард.

– Этим не отделаешься, – усмехнулся полицейский.

– Пойми ты, – сердито говорила Джейн, – это единственный способ уйти от тюрьмы. Поэтому соглашайся с адвокатом, и уже через месяц, ну пусть полтора, ты будешь на свободе без всяких справок и отметок. Это единственный шанс…

– И сколько этот шанс стоит? – усмехнулся брат.

– Давай без забот о моем благосостоянии, – сердито проговорила сестра.

– Ладно, – кивнул брат, – договорились. А деньги Дик дал?

– Еще раз спросишь, и мы больше не будем разговаривать, – заявила Джейн. – Ты мой брат, а задаешь вопросы как сосед, – блеснула она глазами.

– Извини, – виновато сказал Ричард. – Просто увидел японцев, и все в голове помутилось – это они…

– Все, – улыбнулась Джейн, – значит, адвокат все устраивает, и ты соглашаешься с ним.

– Спасибо, сестренка, – смущенно улыбнулся Ричард. – А когда ты с моим тезкой мне племянника сделаете? Папа, как я понял, не против теперь иметь такого зятя?

Джейн неожиданно для себя покраснела.

– Ты чего? – не понял брат.

– Просто папа дал согласие на свадьбу только после того, как ты выйдешь на свободу…

– Сука этот америкашка, – процедил Василий. – Мало того что с Веркой спит, еще и спрятанное японцами ищет. – Он ударил кулаком в стенку.

– Ты что, Зверь? – вскочил с пистолетом в руке рослый парень.

– Да так, – усмехнулся Василий, – удар отрабатываю. Где Левый?

– Звонил, сейчас подкатит, – сунув пистолет за пояс брюк, ответил парень. – А ты, Зубило, в армии был?

– Морская пехота, – кивнул тот. – После дембеля домой приехал, по бухе загулял в клубе. За мной участковый с двумя помощниками явился. Я ему зубило в глаз и всадил…

– Потому и кликуху получил – Зубило?

– Да если бы не ты, хана пришла бы, – вздохнул Зубило.

Оба услышали хлопок двери и выхватили пистолеты.

– Я это, – раздался хрипловатый голос.

В комнату вошел бритоголовый детина.

– Затарился жратвой, пива шесть пузырей, – кивнул он. – Коньяк еще есть, но я себе водяры взял. Мне этот коньяк как-то не по вкусу.

– Хвоста не привел? – осторожно выглянул в окно Василий.

– Слушай, Зверь, – усмехнулся Левый, – ты меня за лоха не держи. Я уже два года в розыске…

– Ты особо-то зубы не показывай, – предупредил Василий. – Помни, благодаря кому ты свинтить смог и до сих пор на свободе гуляешь.

– Я живым хрен дамся, – проворчал Левый. – Если без сознанки хапнут, вены перекушу. Сидеть я не буду.

– Все так говорят, – усмехнулся Василий. – Я помню Бирюка. Восемь трупов, из них один мент. Тоже всем зуб давал, что на нары не пойдет, тем более на пожизненное. А брал его ОМОН, он даже не выстрелил ни разу. Спеленали как…

– Я не знаю, кто там что базарил, я себя знаю, – процедил Левый.

– А ты, Зубило? – посмотрел на того Василий.

– А я, Зверь, как-то вообще не думаю ни о чем, – усмехнулся тот. – Понятен хрен, что пожизненное – это конец жизни. Но все равно вроде живой. И ведь не каждый раз тебя раком с задранными назад руками таскают. В общем, там видно будет, а пока я не собираюсь с ментами встречаться. А если придется, посмотрим, что и как. Но лучше, понятное дело, не встречаться. Конечно, если парочка, ну, тройка ментенков, то…

– Короче, вот что, умник, – проговорил Василий. – Скоро двинемся на Дальний Восток. Документы новые есть, здесь их не светить. До Хабаровска поездом, а оттуда самолетом на Магадан. Надеюсь, к тому времени Хранитель найдет японские сокровища, – усмехнулся он. – Кстати, там и америкашка скорее всего появится. Оказывается, ему мало того, что он хочет компанию возглавить и золотишком российским заниматься, он еще и любитель японских кладов. Так что, мужики, сидим тихо и через неделю тронемся.

– Надеюсь, футбол наших с армянами посмотрим? – спросил Зубило.

– Посмотрим, – улыбнулся Василий.

– Ты когда приедешь? – тихо спросила в трубку Алла.

– Да знаешь, – услышала она, – как-то все не решаюсь. Вдруг я твоему отцу-генералу не приглянусь, и…

– Слушай, Альберт, – построжала голосом она, – я уже взрослая девочка и, главное, люблю тебя, а мнение остальных мне безразлично. Даже если это мой папа. К тому же я уверена, даже если ты ему не понравишься, запрещать он ничего не будет. Так что, когда ты приедешь? – сердито спросила она. – А то…

– А ты не сердись, лучше посмотри на экран видеокамеры, и поймешь, что я уже рядом, – дрогнул улыбкой голос Альберта.

Алла включила видеокамеру и на экране увидела человека, закрывавшего лицо букетом роз.

– Альберт! – закричала она.

– Ну наконец-то, – вглядываясь в экран, пробормотал лежавший Арсений Федотович. – Явился, красавец. Как он тебе, Прохор? – спросил он стоявшего у кровати прапорщика.

– Да внешне вроде мужик ничего. И жизнь он ведь Алке спас. А что у него в голове, мы потом узнаем. Вы только, товарищ генерал, не особо на него давите. Алка ведь уже, собственно…

– А я и не лезу, – вздохнул генерал. – Просто уедет она от меня. А он ведь телохранитель, значит, много времени будет не с ней. Как бы она не заскучала да не умотала от него. А то получается…

– Алла не такая, чтобы дурость сотворить. Да и любит она его, это видно.

Генерал выключил видеокамеру.

– Пусть приготовят праздничный ужин, ну и, разумеется, коньячка французского. И шампанского. Примем гостя как следует.

– Почему не позвонил и не предупредил, что приезжаешь? – улыбаясь, прижалась к Альберту Алла.

– Неожиданно отгул образовался, – вздохнул Альберт. – Целая неделя. Вот и решил я, точнее, меня Федорович силком в самолет усадил и сказал, чтобы без тебя не возвращался. Что касается отца твоего, мы его в Питер заберем. Мне дед мой особняк под Сестрорецком оставил. Места полно. Два этажа, в общем, тебе понравится. И отцу твоему. И разумеется, Медведя возьмем, ну и всех, кто с ним давно. А то Москва все-таки город загазованный, а там воздух намного чище. В общем, попробуем уговорить его поехать с нами…

– И что ты думаешь по этому поводу? – усмехнулся генерал. – Хорошо, что у нас везде прослушка поставлена.

– Вам решать, – пожал плечами Медведь. – Я с семьей готов куда угодно поехать. Тем более особняк. Значит, там и моей жене с дочерью место найдется. Питер вообще мне нравится. И…

– Вот зять попался, – усмехнулся Арсений Федотович. – И особняк у него, и тестя к себе приглашает. Ну что ж, – кивнул он, – значит, поедем в Питер – колыбель революции. А он мне нравится, Альберт этот.

– Папа, – в открытую дверь вошла Алла, – ко мне Альберт приехал.

– Ну, зови его сюда, – спокойно сказал генерал. – Глянем, что там за Альберт такой.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – чеканя шаг, вошел в комнату Альберт.

– Вольно, – кивнул Арсений Федотович. – Служил?

– Так точно, – отозвался Альберт. – Старший лейтенант пограничных войск. Служил на границе с Грузией. Во время прорыва банды ваххабитов был ранен. Медики посоветовали оставить армию. Собственно, сидеть при штабе не по мне, а на границу меня возвращать не хотели. Ушел. В данное время телохранитель Марии Александровны Березовой, владелицы фирмы «Российское золото». Люблю Аллу и прошу вас благословить наш брак.

Генерал сел на кровати.

– Возьмитесь за руки… Я согласен, сынок. Бери ее в жены и будь хорошим мужем. Ну, а ты, – он вздохнул, – в общем, очень хотелось бы до внуков дожить. Ну, это как Бог даст. Сам-то я, собственно, под сорок лет детей делать начал, – усмехнулся он. – И очень бы хотел, чтобы Алла была счастлива… Хочу тебе, Альберт, представить – мой незаменимый адъютант Прохор Медведь. Без него я никуда не поеду.

– Вы можете взять с собой двенадцать человек, – улыбнулся Альберт. – В общем…

– Ну, идите, – посмотрел на часы генерал, – поворкуйте. А потом отпразднуем это дело.

– Ты только не включай свою прослушку, – попросила Алла.

– Какую прослушку? – удивленно посмотрел на нее Альберт.

– Он офицер КГБ, у него и в квартире, и на даче везде все прослушивается.

– Выключу все, – твердо пообещал Арсений Федотович.

– Где Хранитель? – спросил Константин Авин.

– Да все там же, – ответил голос в трубке. – Просто ты сразу не к тому обратился. Он попал в автоаварию и сейчас в больнице. Но мне успел сказать. Вот я и решил поиграть. Надеюсь, оплата будет…

– Конечно, Вадик, – усмехнулся Константин. – В общем, мне надо знать о Хранителе все. Ты понял?

– И сколько я буду иметь? – спросил Вадим.

– А не получится, что деньги я заплачу, а дело провалится?

– Он уже труп, – усмехнулся Вадим. – И виноват в этом сам. Перебрал и сел за руль, решил погонять. И под «КамАЗ» ушел. В общем, сколько я иметь буду?

– Сначала мне надо узнать о Хранителе, и уже потом будем говорить об оплате. Просто так платить скучно…

– А тебя, похоже, прижали на чем-то, что ты Колыму и свои старые связи вспомнил…

– Меня прижать трудно, – усмехнулся Авин. – Пока я вроде как в помощниках. Но как только что-то конкретное узнаю, все изменится. Тут информация появилась, что хозяйку в «Российском золоте» поменять желают, – усмехнулся он. – Серьезные ребята этим занимаются. Так что надо японский клад искать. Правда, слухи разные ходят. Кто вообще не верит…

– Да точно есть клад, – уверенно заявил Вадим. – В архиве и то упоминается. В общем, не чушь это, дело верное… Я тут поговорил со старыми чукчами, они говорят, что им еще старики говорили об этом. И несколько раз в пятидесятых японцы там пошуровать пытались, но граница уже была советская. А потом, видно, чекисты прадеда и деда Суханова хлопнули, отца его захватили, пытали и убили. Потом и брата старшего, и семью его: жену и двух детей. Вот Ленька и вернулся после Чечни и грузино-абхазского конфликта. Но пока вроде как не нашел никого. Хотя тут кое-что всплыло. Его в Москву какая-то баба возила. И вроде как к какому-то старому чекисту. Может, просто базар, а может, и правда. Но он неожиданно для всех помощником на метеоточку ушел. На зиму. Этого никто не ожидал, и знаешь, – усмехнулся Влад, – какая-то растерянность у всех: и у врагов, и у друзей. Собственно, друзей у него нет, просто приятели. И оба из наших. Менты, – усмехнулся он. – Точнее, полицейские. Наверно, теперь нас копами называть будут. В общем, два приятеля у него в милиции – капитан Ларионов и майор Карлов. И все, – усмехнулся он. – Хотя его боготворят многие старатели. Он немало их спас. Все дорожные кафе и бары знают Хранителя. И что интересно, нередко кто знает его фамилию и имя. Хранитель и Хранитель. В общем, у меня там в поселке метеостанция недалеко, знакомые есть, и если Суханов дернется куда, мне сообщат. Но ты имей в виду, что за спасибо я ничего…

– Да все понятно, – согласился Авин. Отключил телефон. – Твою мать, – прошептал он, – вот попал так попал… Но посмотрим, что дальше будет. Я постараюсь сам это дело провернуть. И никто мне не помешает. Плевал я на ваши угрозы и предупреждения. Узнать бы, кто этот шантажист?! – процедил он. – Похоже, кто-то из своих, ментов я имею в виду. Но кто? – прищурился он. – И знает, сука, немало. Может, папаша мой, сука старая, сдал кому? Непонятно. Хуже нет, когда не знаешь, кто тебя за горло взял. Ничего, скоро узнаю… – усмехнулся он.

– И что решили, Анатолий Сергеевич?

– Беремся, – кивнул Лисин. – Но с одним условием. Отдай мне Гроша.

– А мы уже на «ты», – усмехнулся Вагин. – Хотя это проще. Гроша забирай и не сомневайся. Правда, он для всех мертв, но я знаю твои вкусы, Лис…

– В общем, вот что, – не дал договорить ему Лисин. – Месяц на подготовку, и цена головы этой милой дамы – сто тысяч.

– Недурно, – качнул головой Вагин. – Но…

– А теперь слушай меня, – остановил его Лисин. – Мы, как говорится, в одной упряжке. Если возьмут нас, сядешь и ты. А ты сдашь своих. Так что смотри: или договариваемся на наших условиях, или расстаемся.

– Какой просишь аванс? – помолчав, спросил Вагин.

– Десять процентов, – ответил Лисин.

– Хорошо, – улыбнулся Вагин. – Но за Гроша я тоже хочу кое-что получить. Например…

– Хватит и одного Гроша, – прервал его Лисин.

– Хорошо, – засмеялся Вагин. – Договорились. Деньги получишь сейчас.

Он вытащил сотовый и позвонил.

– Принеси портфель и отдай охраннику, – требовательно проговорил он в сотовый. – И помедленнее. Не советую что-то предпринимать против меня. Если со мной что-то случится, тебя уберут первым.

И вышел.

– Сука, – буркнул Лисин.

– Да, – вернулся Вагин, – Гроша привезут в восемь к офису. Оставят в машине, в багажнике. Номер и марку машины тебе сообщат сразу. Вот теперь до свидания, – и отступил, пропустив в дверь рослого парня в черном камуфляже с пакетом.

– В общем, я все понял, – говорил в сотовый Седой. – Меняйтесь машинами, но довезите его до того места, куда он хотел. Если машину в гараж не поставит, ждите. Хотя скорее всего он поедет докладывать хозяину, что заказ принят. Интересно то, что с деньгами они угадали, – вздохнул он. – Как будто знали, сколько запросим и сколько авансом возьмем.

– Что? – спросил голос в телефоне.

– Конь в пальто, – засмеялся Седой и отключил телефон.

– Андрей, – позвала жена, – иди обедать.

– А что у нас? – входя на кухню, потер он руки. – Борщ, – втянул он носом воздух. – Ты у меня самая лучшая жена в мире, – поцеловал он симпатичную женщину лет тридцати семи.

– Садись, ешь, – засмеялась она.

– Я тебе точно говорю, Зоя, лучше тебя нет нигде. А если еще и грамм сто…

– Вот, – подвинула она ему наполненную рюмку.

– Ну, что я говорил? – захохотал Седой.

– Все, – сидя на заднем сиденье «Мерседеса», говорил в трубку Вагин. – И все, как вы говорили. Сто тысяч на круг, десять процентов аванс. Месяц на разработку. К сожалению, слежка за Лисиным ничего не дала…

– Не рискуй больше, – предупредил его Михо. – Главное, чтобы заказ выполнили. За тобой, конечно, следят, – дрогнул усмешкой его голос. – Мои люди заметили, что уже два раза менялись машины. Что ведут тебя, это точно. Так что, давай домой и отдохни как следует, – закончил Михо.

– Да, насчет Гроша, – вспомнил Вагин. – Я обещал в двадцать ноль-ноль быть у офиса Лисина. Мне сообщат номер машины, Грош будет в багажнике.

– Хорошо, – услышал он. – Все так и будет.

– Вот и все, – довольно потер руки Михо. – Заказ принят, и через месяц состоятся похороны Марии Александровны Березовой. А мне ее даже жаль, – хмыкнул он. – Серьезный и ответственный человек. Вроде золото – не женское дело, а она развернула производство, перестала принимать дешевую подделку от турок, да еще открыла новый участок. Спецы утверждают, что золото там будет.

– Мне ее, собственно, тоже жалко, – согласно отозвался Тарас. – Я ж ее отца знал. Он, правда, старше был, но опыт работы я от него получил. И Машу помню, и Веру. Верка была девчонкой избалованной и строила из себя принцессу. Издевалась над телохранителями, и вообще, прислуга ее не любила. Маша – совсем другое дело. Спокойная, скромная, всегда и со всеми вежливая. Если человек старше, то разговаривала только на «вы». И в дело вникала. По-английски, как и Верка, говорит отлично. Занимается спортом. Уроки самозащиты, стрельба, плавание. Не для рекордов, а для себя. Верно папаша сделал, что ей все оставил. Верка бы уже давно все развалила и вполне могла в тюрьму попасть. Кстати, тоже довольно спортивная девка. Но неужели она не понимает, что Фреди просто использует ее?

– Погоди, дорогой, – остановил его Гиви. – Вот тут я думаю иначе. Мне кажется, что не он ее, а она его использует. Сейчас она невеста американского миллионера, который хочет через нее заполучить «Российское золото». Как только Марию убьют, он сразу сделает Верку своей женой, а большего ему и желать нечего, – усмехнулся грузин. – Но вполне может быть, что и он останется с носом, как говорите вы, русские. И нас выбрасывают, как использованный презерватив, хоть мы, грузины, и хитрый народец. Верка после смерти сестры приедет в Россию и пошлет Фреди подальше, а если на нее будут давить, сообщит о своих подозрениях, что ты заказал мою сестричку…

– Я, собственно, уже прорабатывал этот вариант и допускаю, что так может случиться. Но я отдам последнее, чтобы найти человека, который пришьет эту су…

– Да можно ничего не делать, – усмехнулся грузин. – Она продержится самое большее год. Потому что, если она пойдет на такое, значит, за ней кто-то стоит. И скорее всего, какой-нибудь бандит. Неужели ты думаешь, что он простит ей американца? Конечно, сейчас он клянется ей в любви и заверяет, что она делает все правильно. Он знает, что американец уберет Марию и получит доступ к золоту. А это конец и компании, и всему остальному. Так что…

– Да мне, собственно, плевать, что будет с ней, – процедил Тарас. – Я просто думаю о нас. Выходит мы будем заказчиками и получим за это благодарность Веры Александровны. А я рассчитываю на большее. То есть на работу в компании. Но мне кажется…

– Когда кажется, надо креститься, – снова вспомнил русское изречение грузин. – Но бог тут не помощник. Надо все это объяснить Фреди…

– Да ему-то, собственно, чихать на все эти дела. Ну, не получилось, и черт с ним, – усмехнулся Тарас. – И на нас ему плевать. Он уедет в Штаты, и все. Ну, может, попытается как-то отомстить. И то вряд ли, – качнул он головой. – Надо найти человека, который Верке все это подсказал. Я думал, это Горец, есть в Питере один тип, ее возлюбленный, но он просто бандит и вряд ли…

– Правильно, – кивнул Михаил. – Только бандит и мог такое подсказать. Потому что сам ни на что не годен. Кстати, в Питере на Марию ни разу не покушались. Хотя один раз было, на кладбище, но это один придурок неудачно придумал. Значит, надо этого самого Горца брать за уши и тянуть из него все, что он знает.

– Попробуем, – согласился Тарас. – Но я не думаю, что это Горец. Драться, ножом бить, стрелять он умеет. В Чечне воевал и в Питере вес имеет, но он не настолько умен, чтобы все это придумать. И тем не менее надо проверить. Позвони в Санкт-Петербург Балтийцу, пусть прижмет Горца и все из него вытрясет.

– А Гроша мы не зря отдаем? – спросил Михо. – Хотя он ничего не знает и никого не видел. Парни Гусара сработали профессионально. – И засмеялся.

– Что тебя так развеселило? – непонимающе спросил Тарас.

– Вспомнил Гроша, – посмеиваясь, проговорил грузин. – Начальник, я все скажу, только не бейте. Я, в натуре, почти ничего не знаю. Сукой буду. Просто…

– А он действительно ничего не знает. Просто упомянул какого-то седого. Мужик, говорит, седой, позицию подсказал и как прицел правильно настроить. И все…

– Запомни, кто из машины выйдет. В общем…

– Так камера наблюдения есть, Анатолий Сергеевич, – напомнил ему молодой подтянутый мужчина.

– Тьфу ты, блин, – чертыхнулся Лисин. – Действительно. Но было бы неплохо этого водителя взять и…

– Я бы не стал этого делать, – качнул головой подтянутый. – Вполне возможно, они просто заплатят кому-то, чтобы перегнать машину по этому адресу, и все. А тут его хватают и тащат в подвал, где спрашивают…

– Тоже верно, – кивнул Лисин. Посмотрел на часы. – По времени уже пора бы. Что-то…

Прозвучал вызов сотового. Он вытащил трубку.

– Видишь машину напротив, у магазина? – спросил незнакомый ему голос. – Ключи в машине. – И телефон отключился.

Лисин выматерился.

– Видишь «Волгу»? – кивнул он.

Подтянутый быстро пошел к машине. Открыв дверцу, сел и завел двигатель. «Волга» тронулась и, развернувшись, подъехала к воротам.

– Открой багажник, Роман, – кивнул Лисин.

Роман, сунув ключ в замок багажника, повернул его и поднял крышку. Увидел связанного, с кляпом во рту молодого щуплого мужчину. Тот испуганно задергался. Подошедший Лисин плюнул ему в лицо.

– Узнайте все, что с ним было, – процедил Лисин и ушел.

Двое парней, вытащив связанного, поволокли его в подвальное помещение.

– Сейчас не смогу, – услышала Мария голос Джейн в телефоне. – Я пытаюсь дочитать записи до конца. А так ехать просто нет смысла. Что я прочитала, могу тебе переслать…

– Не надо, – качнула головой Мария. – Просто я очень бы хотела увидеть тебя. Получается, что моя настоящая подруга – англичанка. Приезжай, когда сможешь, ладно?

– Тебе придется тоже приехать ко мне, – дрогнул улыбкой голос Джейн. – Ричард и я женимся. И я думаю, ты будешь моей подружкой.

– Подожди, – смущенно сказала Мария. – Когда свадьба?

– Тут небольшие неприятности с моим братом, но через полтора-два месяца он будет в порядке, тогда и сыграем свадьбу. Приедешь?

– Через полтора не смогу, – с сожалением ответила Мария. – Я жду ребенка. Примерно через месяц рожу. Не смогу же я…

– Ах да, – засмеялась Джейн. – Извини, я как-то с последними событиями совсем забыла о главном. И как ты? – тут же спросила она.

– Все хорошо, – улыбнулась Мария.

– Он знает?

– Нет, – качнула головой Мария. – И не узнает…

– А ты не считаешь, что это глупо? – услышала она. – Ведь ты любишь Леонида, и он тоже любит тебя. Это же видно невооруженным взглядом, – по-русски добавила она.

– Этот влюбленный меня даже с Новым годом не поздравил. На Восьмое марта снизошел: с праздником, удачи во всем, Леонид. Наверное, деньги экономил, – недовольно закончила она.

– Значит, мы будем делать свадьбу позже, когда ты сможешь, – заявила Джейн. – Я этого очень хочу. А насчет Леонида ты поверь мне…

– Я уважаю тебя, – перебила ее Маша. – Но этот вопрос закрыт, и он не обсуждается. И если вдруг он узнает от кого-то из вас, что…

– Во-первых, – засмеялась Джейн, – я этого никому не скажу до тех пор, пока ты не сделаешь это сама. А во-вторых, я поняла, вы – прекрасная пара.

– Горец? – переспросил атлет в морской тельняшке. – Понятно, – кивнул он. – Его как, с концами или на показуху…

– Узнай все о его отношениях с Веркой Березовой. И связывался ли он с ней?

– Он мне все скажет, – усмехнулся атлет.

– Только без пыток. Попытайся найти тему для разговора, ну и поспрашивай насчет Верки. Понятно?

– Ага, – кивнул атлет. – Все сделаю.

– И без самодеятельности, Балтиец, – строго предупредил грузин.

– Куда? – удивленно спросила положившая телефон Маша.

– В Москву, – улыбнулся Иванов-Федоров. – Свататься поехал. У Аллы, ну помните…

– Альберт жениться решил? – удивленно спросила Мария. – Но он же ни одной юбки не пропускает. Нет, – качнула она головой, – я этого просто не допущу. Он…

– Мария Александровна, – улыбнулся Иван Федорович, – поверьте, что после встречи с Аллой Альберт просто не может говорить о других женщинах. Его уже несколько раз пытались затащить на вечеринки – бесполезно.

– Господи, – качнула головой Маша, – неужели Пашкевич влюбился? Я думала, этого не случится никогда. А он даже свататься поехал. Но если я хоть раз узнаю о его…

– Он перевозит сюда и отца Аллы, – усмехнулся Иванов. – Отец Аллы – генерал КГБ. У него там целая служба безопасности. Кстати, именно он был среди тех, кто в тридцать шестом убил деда Леонида.

– Даже так? – округлила глаза Маша. – И Леня не убил его? Но ведь…

– Сами знаете, какое тогда время было. Сколько народу погибло, а сколько в лагерях гноили. Беломорканал на костях заключенных стоит. Леонид ищет убийц своих отца и брата. Тех, кто это сделал и кто приказал сделать. И знаете, – кивнул он, – я чувствую, что и ему опасность грозит. Его брата убили три года назад. Значит, и его могут захватить и пытать. Кроме того, все знают, что Суханов разыскивает убийц. Они где-то там, рядом, на Колыме. По крайней мере, убийцы. И значит…

– До него можно дозвониться? – перебила его Мария.

Он увидел ее побледневшее лицо.

«Какого черта разболтался?» – подумал Иван Федорович.

– Мария Александровна, – весело улыбнулся он, – я это просто к тому, что боятся его, как мыши в норы попрятались, там и подохнут. А если бы хотели его убить, давно бы убили. Он в полнейшей безопасности. Я сейчас вернусь, – вышел он из палаты. – Кретин хренов, – процедил он. – Девушка, к больной в пятую врача. Она очень волнуется.

– Сейчас, – быстро пошла к кабинету медсестра.

– Слышь, Горец, – вошел в комнату Кабан, – тебя Балтиец ищет.

– Чего ему? – спросил лежавший на диване Горец. – Башка что-то трещит. Вроде не пил. Может, приболел? – он сел. – Так чего Балтийцу надо?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Кабан. – Он звонил и сказал, что есть базар. Где можно с тобой пересечься?

– Если снова позвонит, скажи, приболел, но как очухаюсь, сам ему позвоню.

– Понял, – кивнул Кабан. – А чо с тобой, в натуре? Может, лепилу вызвать?

– Маман уже вызвала кого-то, – вздохнул Горец. «Интересно, на кой хрен я этому Балтийцу понадобился? – подумал он. – Вроде дорогу нигде ему не переходил. В порт не совался». – Странно, – качнул он головой, – слышь, Кабан, – посмотрел он на кореша, – а вы нигде не болтанули не по делу? Или, может, парни наши с портовыми чего не поделили?

– Нет, – качнул головой Кабан. – Мы строго по своей территории работаем. Да, собственно, и он вроде спокойный…

– Ладно, – кивнул Горец, – как очухаюсь, я ему сам звякну.

– Что-то не нравится мне эта тачка, – кивнул в окно среднего роста мужчина в камуфляжном костюме с картинкой пса на правом рукаве. – Раза три уже здесь катаются.

– Может, живут поблизости? – взяв бинокль, присмотрелся к белой «Ниве Шевроле» рослый мужчина в таком же костюме с эмблемой.

– Я номер записал, через знакомого пробил. Нет здесь таких. Какой-то Таровин, – прочитал записанное первый, – Петр Антонович. Сейчас безработный, был ментом в Твери. Капитан ГИБДД. Живет у матери. Разведен. Детей нет. Вроде из-за этого и развелись. Третий раз его вижу. Вроде как рассматривают дом. В общем, стопудово пасут.

– Молодец, Бунин, – кивнул второй. – Я доложу нашему Мюллеру.

– А Иван Федорович знает, что его так называют? – усмехнулся Бунин.

– А его так в КГБ звали. Он отдел возглавлял по…

– Что тут за болтовня? – вошел Федорович.

– Он болеет, – усмехнулась стройная блондинка. – Три дня не выходит. Может, куриный грипп поймал? – засмеялась она. – Или свиной. Он же трахает все, что ходит. А чего тебе от него надо?

– Поговорить, – отпив пива, усмехнулся Балтиец. – Ты ничего не слышала о Верочке Березовой?

– Горец базарил, что у него с ней все ладом будет. Америкашку разведут, и все путем. А Машку грохнут скоро, – усмехнулась она.

– Даже так? – усмехнулся и Балтиец. – А от кого ты об этом узнала?

– Девки с трассы слышали, как какие-то трое меж собой перетирали и Березу вспоминали. Вроде ищут ее, а она куда-то пропала.

– Кто эти курицы? – снова отпив пива, поинтересовался Балтиец.

– Да сучки Паленого, – усмехнулась блондинка.

– Где их отыскать можно?

– А я тебе что, – засмеялась она, – ментовка или справочное бюро? Я…

– Где их можно отыскать? – положил он на крышку столика пятьсот евро.

Она быстро смахнула их в сумочку.

– Еще триста, и тебе их вечером привезут, – улыбнулась она.

– Ништяк, – положил на столик четыреста Балтиец. – Если они смогут описать их внешность или назвать номер машины, получишь еще триста.

– Сегодня вечером, – поднялась она. – Куда их привезти?

– Сюда, – кивнул Балтиец. – Но запомни, Рита, – подмигнул он ей, – если они по твоей подсказке мне фуфло двинут, сама понимаешь, что с тобой будет.

– Я им слова не скажу, – засмеялась она. – Просто привезу.

– Ништяк, – кивнул Балтиец.

– А с чего это ты вдруг стал Березой интересоваться? – спросила Рита.

– Может, примет одинокого мужика, – усмехнулся он. – Надоело самому зарабатывать, попробую альфонсом стать. Одно удовольствие. Трахаешь, а тебе за это делают жизнь сладкой и богатой. Кстати, не знаешь, где она?

– Без понятия, – качнула головой Рита. – Ее уже давно не видно. Собственно, у меня одна подруга в магазине Березы работает, могу поинтересоваться.

Усмехнувшись, он положил еще триста евро.

– Если будут вопросы, обращайся, – подойдя, она поцеловала его в губы.

– Ты не забудь о…

– Как тут забудешь, – погладила она сумочку.

– Где ты деньги берешь? – удивленно спросила плотная, коротко остриженная рыжеволосая женщина лет тридцати пяти.

– В спортлото выиграл, – усмехнулся коренастый плешивый мужчина лет сорока.

– Петька, – улыбнулась она, – за такие деньги можно…

– Делай с ними, что хочешь, я еще принесу. А сейчас дай мне коньячку. В холодильнике пузырек и фрукты. А ты, если хочешь, мартини выпей. Хорошее вино.

– Ты воровать начал, что ли? – непонимающе спросила она.

– Банк подломил, – усмехнулся Петр. – В Москве. Троих взяли, а я ушел. Нормально все, Оксанка, – засмеялся он. – Просто работенка клевая подвернулась. Помнишь…

– Тебя же просили ничего никому не говорить, – раздался голос от двери.

Женщина, испуганно вскрикнув, выронила собранные в пачку тысячерублевые купюры.

– Да я же по-семейному, – испуганно забормотал Петр. – Только Оксане, ну, жене своей…

И получил пулю в лоб. Оксана попыталась выскочить в другую комнату, но не успела, пуля вошла ей в рот.

– Ствол не оставляй, – качнул головой худощавый, в спортивном костюме парень. – И шмон навести надо, как будто на гоп-стоп брали.

– Понял, – кивнул длинноволосый парень с пистолетом «ТТ», на стволе которого был глушитель.

– Хорошо, он ключ дал, – усмехнулся «спортсмен». – А то, мол, вдруг не проснусь вовремя? В общем, по-шустрому шманаем хату, бабки и драгоценности, если есть, берем и сваливаем.

– Почему его убрать велели? – спросил длинноволосый.

– Охрана Березовой тачку засекла и пробила по номеру хозяина. Они, наверное, завтра бы хвост посадили прямо у дома, и он бы к нам привел.

«Странно, – думала сидевшая за рулем «Ауди» Рита. – С чего это у него такой интерес к Березе? За альфонса он, понятное дело, гнал, – усмехнулась она. – И бабок у него появилось немало. Интересно, на кого он работает? Сейчас его парни порт оставили. И нигде не блатуют». – Странно, – прошептала она, – хотя меньше знаешь, дольше живешь, – усмехнулась она. Остановила машину. – Кустик, – требовательно позвала она. К ней быстро подошел охранник дорожного кафе. – Где Лаура и Марьям?

– Они в пять появятся, – ответил он. – Тут идет колонна…

– В общем, вот что, – перебила его Рита, – они мне нужны. В полшестого привези их к Балтийцу. Я их там заберу. И ни слова никому.

– Понял, – кивнул он.

Она отдала ему тысячу и тронула машину.

– Как это понимать? – пробормотал рослый блондин. – Что-то не появляется. Может, сегодня выходной?

– Может, – зевнул сидевший на заднем сиденье «девятки» молодой мужчина с фотоаппаратом. – И что делать будем? – спросил он. – Нам…

– Погоди, – увидел подъехавшую к подъезду девятиэтажки милицейскую машину блондин. Трое милиционеров забежали в подъезд. – Мне кажется, это к нашему Петру, – усмехнулся блондин. – А мы так и не познакомились. Я же говорил, надо было брать, как только выяснили, кто такой. Вообще, похоже, перемудрил наш Мюллер.

– А ты думаешь…

– Сейчас узнаем, – вытащил телефон блондин.

– Значит, ничего не помните? – усмехнулся Балтиец. – Ну, хорошо хоть придумывать ничего не стали. Это вам за потерянное время. И вот что еще, – кивнул он. – Если увидите их, запишите номер машины, а если они будут где-то ужинать или, ну, в общем, жрать, звоните. А теперь пошли на хрен, – махнул он рукой.

Девушки вышли.

– А тебе спасибо, – кивнул он Рите.

– А почему тебя вдруг заинтересовала Береза? – спросила Рита. – Неужели влюбился? Или тебя наняли?

Договорить ей не дали пальцы Балтийца, схватившие ее за горло. Она ногтями впилась в кисть душившей ее руки.

– Вот так легко можно убить человека, – разжав пальцы, усмехнулся он. – Дура, – слизнув кровь из трех глубоких царапин, усмехнулся он. – Никогда не задавай подобных вопросов. И вообще, забудь о моем интересе. Поверь, для тебя это самое лучшее. Надеюсь, ты меня правильно поняла?

– Козел, – растирая горло, прохрипела Рита. – Чуть не придушил, кретин хренов.

Балтиец рассмеялся.

– А ты кошка та еще. Смотри, как расцарапала.

– Да иди ты, – откашлялась она. – С ума сошел. Совсем крыша съехала. И все-таки ты зря насчет Березы интерес проявляешь. Если просто как мужик, то вообще полный дурак. А если что-то против замышляешь, пожалей себя, – вполне серьезно сказала Рита. – У нее охрана, как у президента, и умелые парни, я про телохранителей, – закончила Рита.

– А ты с норовом баба, – усмехнулся Балтиец. – Хочешь пару штук евро получить?

– С тобой, что ли, переспать? – насмешливо спросила она.

– Со мной дешевле, – захохотал он. – Просто, если получится, узнай, где Березова. Может, ее уже грохнули, а в компании просто виду на подают. Или ранена, – поправил он себя. – Уехать она не могла без своих псов. Они все здесь. И главный, Мюллер, мать его, – усмехнулся он. – Вот он, в натуре, профи. Хотя базарок прошел на Колыме, ее кто-то спас. В общем, узнай, и я тебе отстегну…

– А с чего ты такой богатый вдруг? – усмехнулась Рита. – И все тебя интересует, что связано с Березой. Не советую я тебе против нее играть, – вполне серьезно добавила она. – Просто убьют, и все.

– А я вижу, тебе меня жалко, – подмигнул Рите Балтиец.

– Просто ты парень нормальный и не блатуешь не по делу, – вздохнула она. – И если бы не ты тогда, в Обухове, хана бы мне. А ты впрягся, и…

– Я с твоим братом в Чечне был, его на моих глазах убили, – процедил Балтиец. – Точнее, он сам себя вместе с духами подорвал. В общем…

– Я постараюсь выяснить, где Береза, – она неожиданно поцеловала его в щеку. – Это за Обухово, – и быстро вышла.

Он откинулся на спинку кресла.

– Собственно, мне и самому Березова нравится как человек, – кивнул он. – Она и в детдом деньги дает, и госпиталь тоже не забывает. И грузин на хрен послала. Но… – он выматерился.

– Не замерз ты там, бродяга? – весело спросил Ларионов.

– А тут как в Сочи, – усмехнулся в телефон Суханов. – Темные ночи. Да нормально все. А вы как там? Никого из вас не подстрелили? Я слышал, вы там нашли англичанина. Кстати, его приятели вполне нормальные люди. А Джейн, ну, помнишь, там англичанка была, она подруга…

– Знаю, – кивнул Ларионов. – Япошки молчат. Все они из якудзы, наколки на…

– Понял, – остановил его Суханов. – Ты не нашел Прокопенко?

– Какого Прокопенко? – непонимающе переспросил Ларионов.

– А тебе разве ничего дежурный не говорил?

– А что он должен был сказать? – спросил капитан.

– Да мне тут назвали фамилию еще одного деятеля, кто в тридцать седьмом деда моего угробил. А его внук, говорят, вроде как искал японский клад. Ну, не клад, а то, что они прятали. И как раз в те годы он бывал на Колыме, когда отца моего убили, а потом через два года – брата. Я звонил, тебя не было. Домашний твой молчал, сотовый тоже. В общем, я на какого-то капитана вышел. Фамилию не помню, он как-то невнятно назвался, и просил его тебе…

– Когда ты звонил? – перебил его Ларионов.

– Позавчера вечером.

– Мы как раз япошек брали, – вспомнил Ларионов. – А дежурил капитан… – он прищурился.

– В общем, он тебе должен был сказать. Я назвал…

– Я перезвоню, – остановил его Ларионов и отключил телефон.

– Ты чего? – непонимающе спросил Карлов. – Я тоже поговорить хотел…

– Где Владик? – спросил Ларионов.

– Дома, – посмотрел на часы Карлов. – Он сегодня ночью в опергруппе был. А…

– Поехали, – открыв сейф, Ларионов вытащил пистолет.

– Лихо день начался, – тоже взял оружие Карлов. – А в чем дело-то?

– Ты куда, Владик? – спросила смазливая блондинка.

– На кудыкину гору, – застегивая рюкзак, огрызнулся крепкий капитан милиции. – В общем, если спросят, скажешь, улетел. Мать заболела, и он улетел. Билет я взял, если проверят, поймут, что я правду говорю. В общем, ясно. И ни слова больше.

– Да пожалуйста, – хмыкнула она. – Ты мне денег оставь, а то…

– В ящике стола, – ответил он и вышел в прихожую.

В дверь позвонили. Он осторожно приоткрыл глазок. Мысленно выматерился. Звонок звонил не переставая.

– Да иду, – сердито проговорила блондинка. – А ты…

Он закрыл ей рот ладонью.

– Меня нет, – прошептал Влад. – Если пикнешь, убью.

Она увидела в его руке пистолет. Он вошел в туалет и прикрыл дверь.

– Кто там? – спросила она.

– Зина, – проговорил Ларионов, – нам нужен Владик.

– А он к матери улетел, – обернувшись, она увидела высунувшегося наполовину Владислава и направленный на нее ствол «ПМ». – К матери. Она позвонила, он сразу на аэродром, взял билет и улетел.

– Понятно, – буркнул Ларионов. – Может, чайком угостишь?

– Не могу, – фыркнула она.

– Понятно, – проворчал Ларионов.

Они с Крыловым спустились на второй этаж.

– Дома он, – кивнул Ларионов. – Позвони на аэродром. Узнай, брал билет Прокопенко или нет?

– Уже звоню, – кивнул Крылов.

Ларионов спустился ниже.

– Брал, – подошел к нему майор. – Тридцать минут назад самолет взлетел.

– Поехали, – процедил Ларионов. – Позвоню Денисову, пусть встретит. Вот сука, – качнул он головой. – Хотя, может, путаница какая-то. Когда убили отца Леньки, он был здесь. Я говорю про Колыму. Потом снова уехал в командировку в Чечню. Вернулся, и через несколько дней брата Леньки вместе с женой и детьми грохнули. А к Владику четверо приятелей приезжали. Вроде как в Чечне познакомились. Из ментов тоже. Он повез им Колыму показывать, а мы в это время Гнилого брали. Потом Прокопенко с приятелями вернулся и уехал с ними. У него отпуск после командировки был. Тогда и нашли под Штурмовым Ленькиного брата, а жену и детей – дома, – он выдохнул. – Вроде все сходится. Да и то, что он рванул, тоже не в его пользу…

– Короче, не знаю кто, но Суханову сказали про меня, – быстро говорил по мобильному Владик. – Так что думай, может вполне и тебя назвать. Только вот кто? – зло спросил он.

– С ним брат этого генерала, – заговорил абонент. – Может, он и настучал?

– Да откуда генералу про это знать. Он мог про деда сказать, но тогда время такое было. Маршалов сажали, а вот кто ему про меня ляпнул? – качнул головой Прокопенко. – Никак не пойму. Он же на метеоточке, и сейчас там просто быть никого не может. В поселке никого нет, кто бы знал о нем. Так что я никак не въеду. Знаешь, – вздохнул он, – когда он позвонил, у меня хватило ума назваться другой фамилией. А он просил сказать Ларионову обо мне. В общем…

– И как ты успел свалить-то? – усмехнулся голос.

– В Хабаровск к мамане улетел. В общем, надо думать, что дальше делать.

– Что еще? – встал, держа телефон в руке, Ларионов.

– Нет его, – услышал он голос. – Место свободное. Видно, этот тип вас просто обставил. Билет взял, а не полетел. У себя его ищите. А он кто есть-то?

– Да наш, – процедил Ларионов. – Капитан из убойного. Просто срослось так, что он как раз под начальство попал, и те его дежурным на ночь оставили. А Суханов звонил как раз насчет него.

– А, – понимающе протянул голос. – Понятно. Значит, Хранитель что-то выяснил. Ну, одного возьмет, а тот остальных сдаст…

– Лучше бы нам его взять, – вздохнув, ответил капитан.

– Интересно, кто тебе назвал фамилию? – тихо спросил Матвей Федотович.

– Да совершенно случайно, – пожал плечами Суханов. – В магазине встретился какой-то мужик, назвался Дмитрием Ивановым. И про брата моего заговорил. Мол, знаю я одного, кто там был. Прокопенко, это точно. Говорит, я первый нашел трупы жены и детей Валерия, а там надпись кровью. Видно, Наташа, жена брата, написала «Прокопенко». Но кто-то стер. А я ведь ментам говорил, чтобы зафиксировали, но меня на хрен послали. Но я запомнил. К тебе добраться не мог. Он одноногий, под медведя попал, и сюда в Килган к матери переехал. Как таять начнет, я ухожу. Он мне нужен. От него и других узнаю.

– Слушай, Леня, – качнул головой Матвей Федотович, – а ведь ты живешь ради того, чтобы отомстить. У тебя все мысли только об этом. И форму ты поддерживаешь для этого, – уверенно проговорил он, глянув на висевший боксерский мешок. – Других чувств у тебя просто нет. Ты будто закодирован на месть. А не думал, что время уходит, семьи нет, ребенка нет… Один ты из Сухановых остался.

– Думал, – усмехнулся Леонид. – И знаете, Федотыч, встретил я замечательную женщину, ради которой отказался бы от всего. Точно-точно… И поиски свои бросил бы… Но есть одно «но». Она миллионер, а я – нищий, голь перекатная… Альфонсом быть не согласен. Даже если бы она взяла мою фамилию, получается, что мы жили бы на ее деньги. А я не могу так. Так что не суждено мне продолжить род Сухановых. А может, оно и к лучшему. Ведь дети тех, кого я найду и ликвидирую, вырастут и, в свою очередь, станут искать моего ребенка… Точнее, стали бы, так как у меня нет детей, – вздохнул он. – Просто я знаю, что есть женщина, ради которой я бы смог отказаться от мести.

– Успокойся, – налил в стаканы водки Матвей Федотович. – Давай выпьем за женщину, которая все-таки затронула твое сердце. И за то, чтобы у нее в жизни все было хорошо. А то ведь на Березову покушения валятся почти каждый месяц. А сейчас она просто куда-то исчезла. Может, заболела…

– Подождите, – остановил его Леонид. – А с чего это вы взяли?

– Молодой человек, – усмехнулся Матвей Федотович, – иногда надо читать и желтую прессу. В газетенке «Новости Питера» прочитал. Был в магазине и прихватил газетку – приезжие иногда оставляют. Кстати, можешь почитать…

– Потом, – взяв спутниковый телефон, Леонид отошел к окну. – Газетку-то не выбрасывай…

– Ты чего такой нервный? – она удивленно посмотрела на ходившего по комнате крепкого молодого мужчину в спортивном костюме.

– Да так, – отмахнулся тот. – Зубы чего-то прихватило.

– Да не бреши, – качнула головой она. – После звонка Владика Прокопенко ты совсем ополоумел.

– А вот об этом, Надюша, – процедил он, – никому ни слова. Поняла? Неприятности у Владика. И меня они тоже касаются.

– Господи, – ахнула Надежда, – это что ж за неприятности-то?

– Да так, – отмахнулся он.

– Нет уж, Вадим, – настойчиво просила она, – говори все как на духу.

– Когда мы еще ментами были, одного мужика инвалидом сделали. А он, падла, сейчас вроде приподнялся, свидетелей нашел, вот и звонит Владику. Денег требует. Влад говорит, что он в Хабаровск полетит, там приятели есть денежные, вроде помочь обещали.

– Господи, – всхлипнула Надя. – Хорошо, ты из милиции этой поганой ушел.

– Да нормально все у нас будет, – попытался успокоить ее муж.

– Дай бог, – посмотрев на икону, перекрестилась она.

Говорили по телефону.

– Твою мать, – сплюнул Константин. – Вот и поискали клад. Как же он на тебя вышел?

– Хрен его знает, – зло ответил Прокопенко. – Сам не пойму. Хорошо еще меня с бухлом начальник отдела застал, ну и вроде как в наказание дежурным посадил. А тут и Суханов звонит. У него же приятели…

– Да ты про это говорил, – зло напомнил Константин. – Вот так хрень. Короче, его однозначно убирать надо. Выходит, он только про тебя знает, – вздохнул Авин.

– Если ты решил меня убрать, – предупредил Прокопенко, – то я на всех уже компромат составил. Если меня грохнут, бумага попадет в нужные руки.

– Ты, похоже, от страха обосрался, – усмехнулся Авин. – Зря ты в писатели лезешь. А если найдет кто писанину твою?

– Когда меня грохнут, тогда и найдут, – усмехнулся Прокопенко.

– В общем, дело хреновое, – сделал вывод Константин. – Ты всем сообщил?

– Только Зубову, – ответил Прокопенко. – Про остальных не знаю, кто где. В Якутске двое, Кузин и Олочук, а про Григоряна не знаю. Наверно, в Армении сидит.

– Понятно, – усмехнулся Авин. – Может, оно и к лучшему. Давайте сделаем вот что, – решительно заговорил он. – Как потеплеет, я приеду с парнишками, и мы этого последнего Хранителя живьем закопаем. Так что ты поосторожнее будь. Пусть сначала он, сука, нас в курс дела введет. Не зря же к нему англичане приезжали. А мать англичанки, оказывается…

– Я в курсе, – прервал его Прокопенко. – Но смотри, Авин, даже не думай о том, чтобы меня убрать. Вас тогда всех возьмут. Один я по этому делу идти не желаю.

– Да хорош тебе, – раздраженно проговорил Авин. – Все нормально будет. Я все равно хотел приехать, а тут, как говорится, сам бог велел. В общем, главное, не светись, и все будет нормально. Может, тебе бабок подогнать? Скажи, на кого, я вышлю.

– Магадан, до востребования, Анне Филипповне Лушко.

– Двадцать пять тонн вышлю, – пообещал Константин.

– Лучше не сам, – сказал Влад, – а то…

– Верно, – согласился Костя. – В общем, деньги придут от Лушко Ивана Филипповича.

– Жду, – буркнул Владислав.

– Главное, не попадись, – предупредил Авин. – И…

– Исключено, – усмехнулся голос Прокопенко. – Хрен меня кто найдет. Даже если они поняли, что я в Хабаровск не улетел, не надыбают.

– Нормальный ход, – удовлетворенно протянул Василий. – Значит, засветили тебя, Владик. Интересно, как. Собственно, меня к этому не пристегнешь, и так уже много на мне висит… А Григорян в Ереване сидит! – захохотал Василий. – Правда, это хреново. С другой стороны, Хранитель, как снег сойдет, бросится искать Прокопенко. Вот тут мы его и подловим. Сообщат ему, где Прокопенко, он туда сам отправится, сто пудов. И все, конец последнему Хранителю. Но сначала мы из него выбьем все, что он знает. Зачем англичане приезжали? Ясно, что не в гости, – усмехнулся он. – А Березова, оказывается, в Кембридже училась. Вот этого я не знал. Значит, янки тоже желают японский клад найти? Труп твой найдут. Хотя не стоит торопиться. И даже пусть Верка распишется с ним. Хотя нет, – опомнился он. – Тогда наследниками станут брат и сестра этого Фреди. В общем, приедут они после смерти Машки и сразу уберут америкашку. Хотя это будет непросто. Похоже, американец тоже кого-то нанял, – усмехнулся он. – Собственно, я не против, работайте, парни. Мне одной проблемой меньше.

– Да вы что, – засмеялся генерал. – Пошутил я. Куда я из своей крепости уеду? Нет, – вздохнул он. – Только вперед ногами. И по завещанию тебе все отойдет, Алла.

– Довольно неудачная шутка, – недовольно отметила Алла.

– На свадьбу меня, понятное дело, доставят, – кивнул Арсений Федотович. – Вы долго еще здесь пробудете? – спросил он. – А то с вами как-то и жить захотелось. Простите меня, дурака старого. Просто я…

– А я думал, чекисты шутить не умеют, – вздохнул Альберт.

– Ну ты сам подумай. Куда ж я уеду из отчего дома. Это ж еще от деда хоромы остались. И коммунисты не забрали, потому как отец в чека был. Ну и я потом в НКВД служил, а позже – в КГБ. Так что уж не обижайтесь, пожалуйста. Я и не думал, что вы всерьез примете.

– Думать надо, – сердито проговорила Алла. – В общем, завтра увольняюсь с работы, и через два дня уезжаем. И я не шучу, – заверила она отца и вышла.

– Женушка тебе, парень, с характером досталась, – кивнул Альберту генерал. – Но жизнь у нее будет нелегкой. На вашу хозяйку покушение за покушением. Вот и думай – жив твой муж или нет.

– Все будет хорошо, – улыбнулся Альберт. – Сын родится, будет Арсением.

– Вот уж спасибо, – помолчав, со слезами на глазах проговорил генерал.

– Никаких Арсениев у меня больше не будет, – услышал он голос Аллы.

– Мое отчество, между прочим, тоже Арсентьевич, – ответил Альберт.

– Съела? – повеселел генерал.

– А я дочь рожу, – заявила она.

– Хоть двух, но сын все равно будет, и именно Арсений Альбертович, и никак иначе.

– А я ведь и передумать могу замуж за тебя выходить, – засмеялась Алла.

– Тогда я тебя украду, – улыбнулся Альберт.

– А я искать не буду, – добавил генерал.

– Говоришь, в Питер переезжать собрался? – усмехнулся Василий. – Он шутил или серьезно согласился?

– Серьезно, – услышал он женский голос.

– Ништяк, – кивнул Василий. – А этот Альбертик, значит, из охранников Березовой. Какое совпадение, – усмехнулся он. – На этом, собственно, можно неплохо сыграть. В общем, ты об этом поподробнее узнай и тогда скажешь. – Он отключил телефон. – Вот это новость, – усмехнулся он. – Чтобы отец переехал из своей берлоги, – он качнул головой. – Хотя он, наверное, за Аллу боится. И правильно, собственно, делает. А Ивана я сегодня тормошить не буду. Козлиная харя, мент называется. Даже по голосу узнать не смог, – он рассмеялся.

– Там что-то происходит странное, – недовольно проговорил по телефону Тарас. – Приезжай, надо поговорить. Гусар звонил и…

– Понятно, – перебил его Михо. – Сейчас буду.

– Хрен его знает, где эта падаль, – пожал плечами Карлов. – Но что в области, это точно. Проверили всех его знакомых и приятелей. Баб, с которыми он валандался. Жена утверждает, что он улетел в Хабаровск. Хотя по глазам видно, врет, – усмехнулся он. – Собственно, искать его начали через два часа, и выехать из района он еще не успел. Тем более все гаишники знают наши машины, и никто его не видел.

– Машина в гараже, – остановил его Ларионов. – Он мог снять частника и поехать с ним. Хотя вряд ли…

– Прокопенко понимает, что его ищут, а как это делается, он прекрасно знает. Но куда он мог залечь? – нахмурился Ларионов. – Мне кажется, он в городе. Здесь, если есть надежное жилье, никто не найдет. В области у него нет никого, а еще большая вероятность встречи с теми, кого он сажал. Уголовники не забывают про ментов, которые их брали. Я вот все никак не привыкну к тому, что я полицейский, – усмехнулся он. – Впору нам царские значки выдавать с изображением легавой собаки, что означало уголовный розыск. Оттуда и прозвище – легавые. В городе Прокопенко. Но как же все сложилось для него удачно, – процедил он. – А то бы мы уже взяли и остальных. И я теперь допускаю, что из ментов он там не один был.

– Скорее всего, так и есть, – согласился Карлов. – Представляю сейчас состояние Леньки. Он же сколько раз с ним за руку здоровался! А почему тогда не послушали…

– Да пьянь он, – перебил его Ларионов. – Иванов – алкаш известный. Он позвонил, ему не поверили. Все логично. Он же подвыпивши был, и к Валерке Суханову, брату Леньки, зашел на похмелку попросить. Вот его на хрен и послали. А кто надпись стер, – он качнул головой, – собственно, доказать это все равно бы не смогли. Но Прокопенко понял, что Леньке доказательства не нужны, вот он и соскочил. Чем, собственно, подтвердил правоту слов Иванова. Сколько лет прошло, а Иванов, хоть и алкаш, не забыл. А молчал, потому что сразу понял – не поверили и уже никогда не поверят. Да и он сохраннее будет. Если бы Прокопенко узнал, тут же бы грохнул… В общем, понимаю я Иванова. А Леньке повезло, что он на метеостанцию ушел. Все-таки повлияла на него встреча с Березовой, – усмехнулся он. – А ведь он утверждал, что никаких отношений с порядочными женщинами не допустит. Хочется бабу, заплатил, и все дела. А тут все-таки зацепило его. Да, собственно, и ее тоже, – кивнул он. – Но нет у них будущего, – уверенно добавил он. – Ленька никогда с ней не будет. Собственно, как любой нормальный мужчина. Жить за счет женщины и быть вроде альфонса, – он качнул головой. – Я бы так не смог…

– А многие живут и вполне довольны, – засмеялся Карлов. – Как мужчины, так и женщины. Но я тоже не смог бы. Хотя бы потому, что уже женат на враче-терапевте, – захохотал он. – И получаю больше, чем она. Правда, Ленька говорит, что если бы она работала, как все медики, то выходило бы больше, чем у меня, раза в два. Но жить за счет подачек, – он качнул головой, – российскому полисмену не положено.

– Точно, – засмеялся Ларионов. – Полисмен все-таки лучше, чем полицейский. Я поначалу думал, что раз полицейский, то чуть ли не предатель. В войну полицейский был предателем родины. И при царе полицейские были. А…

– Эй, вы, – окликнул их плешивый оперативник, – к начальству! Какая-то взбучка будет.

– Из-за Прокопенко, – уверенно проговорил Ларионов. – И разбор полетов с теми, кто выезжал на трупы жены и детей Валерия Суханова. И мы тоже спросим. Кто стер надпись? Прокопенко тогда в Ягоднинском РОВДе служил. Наверняка там про это и будут разговор вести.

– Ищут тебя, – сказала сидевшему в кресле перед телевизором вошедшая миловидная женщина. – И плакаты с твоей физиономией. Так что с тебя причитается, и много, – усмехнулась она.

– Рассчитаюсь, Олеся, – вздохнул Прокопенко. – За это можешь не волноваться. Собственно, я и сейчас не пустой пришел. До лета протянем, а летом улетим. Доберемся до Якутска, а оттуда…

– И как рассчитываешь это сделать, если ты в розыске? – насмешливо спросила она. – Или думаешь, к лету тебя искать перестанут?

– Нет, понятное дело, – усмехнулся он. – Просто я документы заранее приготовил. Погоди, – подмигнул он ей и вышел из комнаты.

– Чего ждать-то? – усмехнулась Олеся.

– Засекай время, – услышала она его голос. – Через восемь минут появлюсь.

– И что? – спросила Олеся. – Ты мне миллион на тарелочке с голубой каемочкой принесешь?

– И это будет, – отозвался он. – Но позже. А сейчас смотри.

В комнату вошел рыжеволосый, с рыжими усами мужчина. На левой щеке был шрам.

– Ты кто? – опешила она.

– Не узнала? – насмешливо спросил Прокопенко.

– Тьфу ты, – усмехнулась Олеся. – Действительно, не узнать. И как ты…

– Так это еще торопился, – отклеивая усы и снимая парик, усмехнулся он. – И удостоверение участника войны в Чечне. В общем, прорвемся.

– Ну ты и актер, – покачала она головой.

– Пойду, шрам смою, – усмехнулся Прокопенко.

– А вы действительно за клад грохнули Валерку Суханова? – спросила Олеся. – А зачем жену и детей?

– Я бы мог тебе сказать, что противился этому, но ничего не мог сделать, – вздохнул он. – И это правда. Я не убивал ни Наташку, ни тем более детей. Но я был соучастником… Очень уж мне хотелось найти клад. Там спрятано много золота, а это большие деньги. Валерка, скорее всего, тоже не знал, где находится клад, он просто молчал. Мы его припугнуть хотели, приставили сыну нож к горлу. Валерка в драку, мужик здоровый. И Наташка одного ножницами хотела ткнуть. В общем, ее и детишек сгоряча положили. А Валерку вытащили в сопки. Так, сука, и умер молча. А вот Наташка фамилию мою кровью написала. Хорошо, один мой знакомый стер сразу. А так бы еще тогда меня захомутали. Просто повезло, – усмехнулся он. – Суханов звонит, и…

– А ведь Суханов тебя лично искать будет, – перебила его Олеся. – А он умеет находить. Вот что, Владик, – вздохнула Олеся, – ты будешь у меня до тех пор, пока таять не начнет. А потом уходи. С тобой я не поеду. Всю жизнь бояться, что и меня как соучастницу посадят. Я про тебя слова никому не скажу. Но уедешь ты один. Понял?

– А если не уйду? – уставился он на нее.

– Тогда я просто к подруге уеду. Она меня давно приглашала. А ты один здесь долго не просидишь. Сейчас ужин приготовлю. И бутылку я взяла, – улыбнулась она. – Коньяк армянский ты просил.

– А ты мне вот что скажи, – посмотрел на Леонида Матвей Федотович, – ты сам-то веришь, что клад есть?

– Есть, – кивнул пивший чай Леонид. – Я слышал, как мама с отцом ругалась. Мол, живем как дикари, а ты возьми оттуда что-нибудь, и уедем с этой проклятой Колымы. Ведь никто за этим богатством не придет, – Леонид качнул головой. – А отец сказал: за это дед мой погиб и отец. И я Иудой не буду – клад принадлежит государству. Ну, а мне лично – моя законная часть… Мама рано умерла, мне четырнадцать только исполнилось. Отец меня отправил на материк, к тете Любе. Я там десятилетку закончил, в рязанское училище поступил. А до этого у местного тренера боевое самбо постигал. Потом карате занимался, а в училище – рукопашный бой. Одним из лучших был, – вздохнул он. – Собственно, когда узнал, что отца убили, сразу понял, за что. Брата уговаривал, мол, уезжай. Он ни в какую. А потом через два года и его. Убили. Я ни отца, ни Валерку похоронить не смог. Воевал, – вздохнув, Леонид закурил. – Я себе слово дал: найду тех, кто отца и брата с семьей убил, и сам приговор вынесу. И сам исполню. Пусть делают со мной что хотят. Но я свое слово сдержу. Хорошо, что звонок мой Прокопенко принял. Теперь он от меня никуда не денется и остальных назовет. Он лета ждать будет, – уверенно проговорил Леонид. – Потом загримируется, документы наверняка уже приготовил, и попробует на автобусах в Якутию пробраться. Самолетом он не рискнет, до железки будет добираться. Но я его с Колымы не выпущу.

– А если не узнаешь? – спросил Матвей Федотович.

– Узнаю, – уверенно проговорил Суханов. – Обязательно узнаю, – кивнул он.

– А почему не хочешь, чтобы он по закону ответил? Наверняка дадут пожизненное, а это, многие говорят, хуже расстрела. Я видел по телевизору, как они там мучаются, – он качнул головой. – Да и просто постоянно сидеть в камере и знать, что никогда отсюда не выйдешь. По-моему, это действительно хуже расстрела…

– Я слово дал, – прервал его Леонид. – И убивать каждого буду долго, – процедил он.

– Я так и понял, – прервал его Матвей Федотович. – Дело твое, конечно…

– А почему у вас фамилия другая? – спросил Леонид. – Маслов. Ведь у генерала…

– У него фамилия отца, у меня – мамы, – пояснил Матвей. – Мы с ним с детства не ладили. Он старше на два года и никогда не был мне настоящим старшим братом. Женился поздно, правда, успел сделать сына и дочь. Алка хорошая девушка, а вот Васька – сволочь. Он мотался с отцом по гарнизонам. Там и научился стрелять, овладел боевыми искусствами. Поступил в пограничное училище, закончил и старшим лейтенантом отправился на границу с Грузией. Там и попал под трибунал. Его купили наркобароны, он помогал переправлять им груз. Его судили, но дали условный срок. Арсений был очень недоволен, требовал сурового наказания. А Василий начал заниматься бандитизмом. Серия заказных убийств, и он попал в розыск. Арсений проклял его. Но Василий до сих пор жив-здоров, и именно он в Магадане пытался убить сестру. Как он попал в Магадан, как сумел уйти, я не понимаю, – пожал он плечами.

– Есть деньги – все можно. В конце концов, пластическая операция, чужие документы. Или просто грим и документы. Собственно, это нетрудно, – усмехнулся Суханов.

– Все у вас хорошо, – улыбаясь, говорил врач в очках и с седыми висками. – Так что через месяц вы станете мамой. Ну, разумеется, вы знаете, от чего вам необходимо воздерживаться.

– Благодарю, Андрей Викторович, – улыбнулась Маша. – Я буду выполнять все так, как вы сказали. Это вам для клиники, – отдала она ему конверт. – И еще раз большое спасибо.

– Надеюсь, отец ребенка тоже рад, – спокойно проговорил он.

– До свидания, – сухо попрощалась она.

«Значит, я насчет отца поторопился», – подумал доктор.

– Как дела? – усаживаясь в машину, спросила Мария.

– Все хорошо, – кивнул Иван Федорович. – Машину наконец бронированную получили. Теперь, по крайней мере, в этом отношении я спокоен, – улыбнулся он.

– Как он, не узнавали? – тихо спросила Маша.

– Нашли одного из убийц его брата, – ответил Иван Федорович. – Но взять не смогли. Совершенно глупая случайность. Он милиционер, капитан. Фамилия Прокопенко. Его разыскивают. Леонид отнесся к тому, что Прокопенко сумел уйти, совершенно спокойно и даже вроде как доволен этим.

– В этом я не сомневаюсь, – усмехнулась Мария. – Он ведь сам и судья, и палач. Из Греции приезжали?

– И очень довольны, – кивнул Федорович. – Заявили, что обязательно возьмут приличную партию…

– Что с участком в Якутии? – перебила его Мария.

– В июне начнут добычу золота, – спокойно ответил Федорович.

– Как дела у Пашкевича? – улыбнулась Мария.

– Вы сегодня увидите эту парочку. Он привез Аллу в Питер. Сейчас они у него в особняке. Извините, соврал, – усмехнулся он. – Пашкевич вместе с невестой на работе. Видите «девяносто девятую»? – показал он вперед по ходу машины.

– Я ему устрою работу, – засмеялась Маша. – Без него, конечно, было бы скучно…

По стеклу напротив водителя щелкнула пуля, и вслед за этим на машину обрушились автоматные очереди. Джип с телохранителями, обойдя «Мерседес», загородил собой машину хозяйки. Из идущей впереди машины на ходу выпрыгнули двое. «Девяносто девятая» Пашкевича свернула вправо и, переехав пешеходную дорожку, въехала во двор Г-образной девятиэтажки. Джип, набирая скорость, рванул вперед.

– Стреляли из «восьмерки», – услышал в наушнике Федорович. – Преследуем…

– Дави на газ! – орал Горец.

– От джипа не уйти. Да и пробка впереди, – говорил высокий худощавый парень. – Я пойду влево, – кивнул он и резко вывернул руль.

«Восьмерка», юзанув, развернулась и влетела в арку старого дома. Джип последовал за ней.

– Сиди в машине! – крикнул сжавшейся на переднем сиденье Алле выскочивший из машины Альберт. Двое парней из джипа с оружием в руках бежали к домам.

– Суки! – заорал Горец, расстреливая обойму в остановившийся джип.

Водитель с пробитым пулей затылком валялся около открытой дверцы. Зайчик, петляя с пистолетом в правой руке, бежал к гаражам. Зажимая правой ладонью пробитую пулей ногу, левой рукой потянулся за выроненным пистолетом. В плечо ему вошла пуля. Горец с матом вывалился из машины и попробовал встать. У него были прострелены левое плечо и бицепс правой руки.

– Стоять! – подбежали к нему двое молодых мужчин.

– Не советую сопротивляться, – услышал Зайчик спокойный насмешливый голос.

Повернув искаженное болью лицо, увидел стоявшего метрах в двух от него телохранителя Березовой с направленным на него пистолетом.

Кабан быстро вышел из подъезда и побежал к углу дома.

– Стой! – услышал он окрик.

Повернувшись, увидел стоявшего метрах в пяти от него Альберта с направленным на него пистолетом.

– В чем дело, командир? – стараясь говорить спокойно, спросил он. – Я…

– Мордой вниз и руки на затылок, – усмехнулся Пашкевич.

– Да это ж полный беспредел! – заорал Кабан. – Я…

– Еще слово, и я прострелю тебе левую ногу, – совершенно спокойно предупредил Альберт.

Кабан, выматерившись, лег. Во двор забежали двое из джипа.

– Берите, – кивнул Альберт. – Это Кабан, шестерка Горца.

– Кто шестерка?! – заорал Кабан. – Я тебя, падло…

– Закрой пасть, – пнул его один из подбежавших. – И лапки за спину, шкура.

– Ты чо мелешь, козел?! – заорал Кабан.

– Горца взяли, – услышал в наушнике Федорович. – И Зайчика. За рулем какой-то парень. Убит. Эти ранены, везем в больницу. Милиция подключилась.

– Понятно, – кивнул Федорович. Переключив небольшой приемничек, спросил: – Где Пашкевич?

– Он стрелка взял, – услышал он мужской голос. – Мы не успели. Калаш нашли. Он, гнида, даже пальчики не стер. Я думаю, это Горца работа. Так…

– Верно думаешь, – усмехнулся Иванов-Федоров. – Альберту Мария Александровна перцу в одно место сыпанет. Он же невесту подставил…

– Невеста сама с пистолетом из машины вылезла. И заявила: «Я тоже стрелять умею».

Услышав это, Маша засмеялась. Покосившись на нее, Иван Федорович вздохнул.

– Хорошо, нападавшие были кретинами. Иначе я не знаю, что могло бы случиться…

– Значит, нас могли убить? – услышал он голос Березовой.

– Обычно машины с боков нас прикрывают, – смущенно проговорил он. – А тут я на броню понадеялся, и видите, как получилось.

– Кто эти люди? – спросила Мария.

– Камикадзе. Некоторых вы знаете. Горец – Сергей Горцев, – нахмурился он. – Он же за вашей сестрой ухлестывал. Бандит, в розыске полгода. Ранил полицейского в баре и совершил два налета на магазины. Надеюсь, хоть полиция нас поблагодарит.

– Как-то непривычно звучит, – улыбнулась Мария. – Полиция. Скоро вообще под Запад перестроимся. Реклама уже наполовину на английском. Зачем это нужно? Надо менять не название, а суть людей. Поднять зарплату. В конце концов, набрать честных ребят, ведь такие есть. Я хочу увидеть Горцева, – сказала она.

– Я бы вам не советовал, – повернувшись, посмотрел на ее живот Федорович. – Иначе…

– А мне, собственно, плевать на это, – усмехнулась она. – Как говорится, шила в мешке не утаишь. Да и сколько можно скрывать, что я готовлюсь стать мамой? – засмеялась Маша.

– Представляю, как обрадуется Суханов, – проговорил Федорович.

– А при чем тут он? – холодно спросила Маша. – Это мой сын.

– Имя уже выбрали? – поинтересовался он.

– Евгений, – улыбнулась она. – В детстве у меня была игрушка – какой-то рыцарь со шпагой и пистолетом, и я звала его Евгений. Евгений Леонидович, – поправила Мария. – Суханов.

«Переживает, – понял Федорович. – А почему бы не сообщить Суханову? Ох и попадет кому-то за алтайский коктейль», – он спрятал усмешку в кулак, притворно закашлявшись.

– Что? – спросила Мария.

– Просто вспомнил кое-что из своей жизни, – соврал он.

– А почему вас называют Мюллер? – поинтересовалась Мария.

– Говорят, повадки те же, – смущенно ответил он. – Но я не обижаюсь, Мюллер был великим сыскарем. А уж как его сыграл Броневой…

– Ответьте, только честно, вам нравится ваша работа?

– Когда мне предложили, я отказался. Быть охранником капризной барышни, которая ни хрена не смыслит в золотом бизнесе? Да ни за что! Но тут на операцию жены потребовалась довольно приличная сумма. Я заметался по знакомым и друзьям – бесполезно. Кстати, после этого у меня остались всего два друга. И вдруг узнаю, что деньги дал какой-то благодетель и Татьяну уже отправили в Германию. И кто это сделал – неясно. Я был в полной растерянности. Потом совершенно случайно узнал…

– Хватит о деньгах, – остановила его Мария. – Просто я хотела знать, от кого вы узнали о том, что это я вам помогла?

– От врача, – ответил Мюллер. – Сначала он отказывался назвать ваше имя, но я приставил ствол ему ко лбу, и он назвал…

– Вы действительно Мюллер, – засмеялась Мария.

– Я все-таки работал в государственной безопасности, и меня вполне могли попытаться купить. Но…

– Помню наше первое знакомство… В кабинет ворвался сорокалетний мужик с седыми висками и, закрыв дверь, уставился на меня. Сначала я испугалась, потом мне стало интересно – кто этот седой боец и что ему от меня надо? А он начал писать расписку, что обязуется вернуть все деньги…

– С меня бутылка, – засмеялась Маша. – Я просто не знала, что Татьяна Васильевна больна. Я же училась у нее. Она была самой молодой учительницей в школе. И, собственно, во многом благодаря ей я прекрасно разговариваю на английском и немного на французском. И Вера тоже…

– А бутылку мы так и не распили, – засмеялся Мюллер.

– Обязательно разопьем, – улыбнулась Маша. – Когда я стану мамой и мне можно будет выпить, поедем к вам и вместе с Татьяной Васильевной выпьем французского шампанского. У меня есть прекрасное шампанское двадцатипятилетней выдержки. – Заметив, как поморщился Федорович, рассмеялась. – А вы, значит, выпьете водки.

– Заметано, – засмеявшись, кивнул он.

– Ну и прекрасно. Как, кстати, себя чувствует Татьяна Васильевна?

– А вы как будто не в курсе? – улыбнулся он. – Знаете, что мне в вас нравится? Врать вы не умеете совсем. Постоянно приходят к Тане медики и проверяют ее состояние. И только не говорите, что это не ваша работа.

– Я хочу поговорить с Горцевым, – напомнила Маша. – Почему он сделал это?

– Да сам я решил ее хлопнуть, – зло процедил лежавший на кровати с перевязанной ногой и прикованный к батарее наручниками Горец. – Просто надоело глядеть, как эта сучка рассекает взад-вперед. Хапнула папино и решила, что она королева бензоколонки, – усмехнулся он. – А я ее сестренку любил… Верка из-за тебя поехала куда глаза глядят. И…

– Я предложила ей быть моим заместителем… Она заявила: закончатся деньги, возможно, тогда и вернусь. Где она сейчас? – подошла к кровати Маша.

– А ты что, – усмехнулся он, – боишься? Правильно делаешь. Тебя кончат, и очень скоро. Я просто не тех парней взял… Если даже меня засадят, я выйду…

– Ты герой только на словах, – усмехнулась Мария. – И под хорошей дозой… Но тебя будут хорошо лечить и твоих приятелей тоже. Передачи каждый месяц будешь получать, как положено. Теперь о Вере. Она дважды обманула тебя. Во-первых, она сейчас с американцем. Довольно богатый молодой человек. Мечтает о российском золоте. Вера заявила, что наследницей должна быть она, а я якобы силой захватила ее место. О тебе она и не вспоминает. Но с кем-то в России связь поддерживает. Она тебе хотя бы раз звонила? – спросила Мария.

Горец отвел глаза.

– И зачем вам это нужно было? – спросил Иван Федорович.

– Просто захотелось увидеть знакомого, который хотел меня убить, – вздохнула Мария. – Я же его с детства знаю. Одно время он даже пытался ухаживать за мной. Потом сел в тюрьму за ограбление ларька и ранение милиционера. Отсидел, вышел другим человеком. Настоящим бандюгой. Папа строго запрещал общаться с подобными, но Верка была просто в восторге от Горца и его приятелей. Перед смертью отца она украла какое-то кольцо, и отец выгнал ее из дома. Когда умирал, говорил: «Не верь сестре, она тебя закажет. Поплакав над твоим гробом, займет твое место и развалит все, что я создал. Берегись Верку. В ней нет ничего человеческого, кроме зависти, она любит только деньги. Сейчас она возьмет пятьсот тысяч евро, которые ей достанутся по наследству, и уедет. Потратит она их быстро и начнет думать, как занять твое место. Поэтому будь осторожна, не вступай с ней ни в какие переговоры. Она хочет убить тебя. Просто забудь о ней. Отец посоветовал мне обратиться к Фролову насчет телохранителей, что я и сделала. И папа, к сожалению, оказался прав. Он предупреждал и насчет грузин, но особо насчет моей сестры.

– Можно вопрос? – осторожно спросил Федорович.

– Нет, – отрезала Маша. – Я не хочу ничего говорить о Суханове… Да, я люблю его и была бы счастлива с ним, но этого не случится. И все, тема закрыта.

– Да мне, собственно, плевать на твои проблемы, – прорычал в трубку Константин Авин. – Ты мне о Хранителе расскажи…

– Послушай, придурок, – заорал в ответ Прокопенко, – у меня большие проблемы, и они, кстати, касаются и тебя, – сказал он. – Армянин. Надеюсь, ты не забыл…

– Закрой пасть, сука, – прошептал Авин. – Еще раз вякнешь, я тебя закопаю в вечную мерзлоту. Хранителя кончать надо, и побыстрее. Но сначала выбить из него все, что он знает. А он знает, сто пудов. Почему к нему англичане приезжали? Почему он на метеоточку ушел? В общем, ты не трясись от страха, а работай. Ты же артист, Влад, – усмехнулся он. – Тебе все равно терять нечего, поэтому займись делом. У тебя же есть уголовники на крючке? Вот пусть и отрабатывают. Тебе-то они уже не навредят, – усмехнулся он. – А помочь могут…

– Суханова боятся больше, чем ментов. Ты скажи, что мне делать?

– Ну, во-первых, мне больше не звони, а главное – мне нужна голова Суханова. Он знает что-то, поэтому зиму и пересиживает на метеоточке. В общем, думай, Владик. Выбраться, когда все будет сделано, я помогу.

– Да я, собственно, и сам выберусь, – усмехнулся Прокопенко. – И звонить не буду. Ты мне двадцать пять тысяч евреев подгони, и все, я про тебя забуду. Понятно?

– Ну ты и сука, – процедил Константин.

– Ты спасибо скажи, что я остальным Армяна не назвал. А если меня возьмут, я молчать не буду. Я бабу не насиловал и детишек не трогал. А вот с тебя за это спросят. Представляешь, если Хранитель узнает? Он ведь и в столицу поедет ради такого дела. Так что прикинь хрен к носу, и получится хобот… Надеюсь, ты все понял?

– А как я тебе бабки передам? – спросил Авин. – Кстати, я уже высылал кое-что…

– Это ей за жилплощадь и за то, чтобы молчала. А те, что прошу я, – лично мне. В общем, думай, Авин, – засмеялся Прокопенко. – И думай быстро. Собственно, для тебя это не такая большая сумма…

– Ладно, – кивнул Авин. – Ты получишь бабки. Но когда и как?

– Я позвоню, – ответил Прокопенко, и телефон отключился.

Авин выругался и отбросил телефон.

– Вот паскуда, – процедил он. – В натуре, сдаст всех… А Суханов Ваську искать будет. И найдет. Как чуток потеплеет, он свою метеоточку оставит и за Прокопенко отправится. Опередить его надо. И бабу эту убирать тоже нужно, – вздохнул он. – Нам просто повезло, что Хранитель на Прокопенко попал. А иначе уже бы взяли всех. А это – пожизненное. Кто отца Суханова угрохал, не знаю, да оно и к лучшему, – вздохнул Авин. – А братишку мы замочили. Бабу я не насиловал, это Вадик постарался и Димка Кузьмин. И Зверь подначил, сука. Детишки – его работа. Мол, орать будут, народ сбежится, найдут бабу убитую… Валерку мы в сопки уволокли. Так, падло, и не сказал ничего. Хотя сказал перед самой смертью: «Есть клад, но хрен вам…»

– Согласие получено, цена пятьсот тысяч, – говорил в телефон Вагин. – На меньшее не согласен. На Марию уже покушались не раз, а результат – ноль. Так что будем делать? Принимаем условия?

– Подожди, – прервал его голос Михо. – У них еще и условия есть? У киллера обычно одно условие – цена…

– Учитывая обстоятельства, они просят месяц на подготовку. Результат гарантируют.

– А кстати, это не их люди недавно пытались убрать Березову? – насмешливо спросил Михо.

– Нет, – раздраженно ответил Вагин. – Это возлюбленный ее сестры, Горец. И его люди. Собственно, у них получилось бы, если бы машину не заменили на бронированную. Горец попадет надолго: хранение оружия, попытка убийства, бандитизм… Когда я узнал об этом, то очень пожалел, что Горец обосрался. Проблема была бы решена. Ведь вы хотите просто убрать…

– Это не наш заказ, – услышал он. – Но человек крайне заинтересован, чтобы Марию убрали. Надеюсь, вы не из скинхедов и вам все равно, на кого мы работаем? – насмешливо поинтересовался грузин.

– Мне все равно, – спокойно ответил Вагин.

– Ну и слава богу, – ответил грузин. – Хорошо, когда человек правильно понимает ситуацию. И мой тебе совет, Николай, – предупреждающе добавил Михо, – не расслабляйся. Тебя вполне могут попытаться убрать. Ты же понял, что Лис не собирается работать на всех и долго. Ему нужно заработать и свалить.

– Секунду, Михо, – усмехнулся Вагин, – но деньги он получит по результату. Он требовал аванс, но я сказал, что аванса не будет. Тем не менее заказ он принял.

– Ну что ж, – кивнул Седой. – Значит, остановились на половине лимона. Начинаем работу. Кстати, в данное время местонахождение Березовой неизвестно.

– Известно, – сказал Вагин. – Она лежит в какой-то клинике. Это точная информация, – заверил он Седого. – К сожалению, больше узнать не удалось.

– Это уже кое-что, – улыбнулся Седой. – Сегодня в Питер я отправлю пятерых. Два стрелка и три наблюдателя. Место им уже приготовлено.

– А Москва производит впечатление, – глядя по сторонам, кивнул Фреди. – Я все представлял намного хуже. И номер в отеле вполне приличный, да и цена не совсем завышена. Вот только пробки, – качнул он головой. – У нас тоже бывают, но только в случае большой аварии или еще какой неприятности. А здесь пробка – образ жизни. В Санкт-Петербурге так же? – посмотрел он на Веру.

– Почти, – уклончиво ответила Вера. – А почему ты спросил? Как я понимаю, ты не собираешься жить в России. И ответь на простой вопрос: почему ты берешь меня замуж? Или я стану твоей женой, когда получу «Российское золото»? – усмехнулась она. – А сейчас я для тебя просто содержанка. А если не получится? Что ты сделаешь? – настаивала она. – Бросишь меня в России или забудешь где-нибудь в Европе?

– Да что ты такое говоришь, Вера, – посмотрел он ей в глаза. – Я уже говорил тебе, что люблю тебя, и мы обязательно будем вместе. Просто сейчас многое неясно, и это дело нужно улаживать гражданке России. А уже потом мы сыграем свадьбу, отправимся в кругосветное путешествие, и все будет хорошо. Поставим управляющего компанией из русских, будем иногда приезжать…

– А если ничего не выйдет? – перебила его она. – Ты бросишь меня, – усмехнулась она, – и уедешь к себе в Штаты. Только если ты это сделаешь, то, пожалуйста, делай это в России, – попросила она. – Я думаю, сестра не даст мне опуститься до уровня нищенки. И знаешь, Фред, – вздохнула она, – я начинаю понимать, что тебе нужна не я, а компания моей сестры. Ради этого ты даже потратился на киллера, – засмеялась Вера. – Но это ты сделал зря. Я знаю об этом и, разумеется, оповещу прессу о том, что ты готов был убить мою сестру, чтобы сделать меня владелицей компании, а ты бы имел доступ к золоту. А Машка, между прочим, открыла еще один золотодобывающий участок. Ответь мне, если можно, честно. Ты просто решил воспользоваться ситуацией, чтобы завладеть…

– Я просто помогаю тебе, – усмехнулся он. – Ты говоришь, что оповестишь прессу о моем участии в этом. Но я не так глуп, дорогая, – качнул головой Фреди. – Все твои просьбы об убийстве Марии записаны на пленку и будут предъявлены прессе и суду, если таковой состоится. Поверь, адвокаты сумеют спасти меня от тюрьмы, тогда как ты будешь приговорена к длительному сроку у себя на родине. Помнишь, ты хвасталась, что уже дважды заказывала убийство своей сестры? Мои люди проверяли, и действительно, покушения были. Даже если это не твои заказы, то виновной все равно признают тебя. А ты, собственно, не так глупа, как я думал, – усмехнулся он. – Я предлагаю тебе свою фамилию, а ты взамен отдаешь мне компанию. Но, разумеется, Мария должна умереть, – добавил он. – Надеюсь, тебя устраивает такое соглашение?

– Вполне, – кивнула она. – А если твои люди не смогут убрать Машку? – спросила она.

– Вполне возможно и такое, – спокойно ответил он. – Тогда попробуем еще раз, и в конце концов, как говорят в России, – неожиданно по-русски проговорил Фреди, – Бог любит троицу…

– Ты говоришь по-русски? – изумилась Вера.

– Да, я слышал твои переговоры с подругой, которую почему-то зовут Василием. Кстати, этот Василий очень неглуп. Ни разу не разговаривал с тобой с одного и того же номера. И я совершенно случайно узнал, что он находится в розыске. А его папа – генерал ФСБ в отставке и ненавидит сына. И еще. Генерал в тридцать седьмом году убил деда последнего из Хранителей, Демьяна Суханова. И последний из Хранителей, Леонид Суханов, был у генерала и знает об этом. Но отнесся к этому довольно спокойно. Тридцать седьмой год прошлого века был в СССР годом репрессий, этим и воспользовались товарищи из НКВД, когда убивали его деда. Но ни они, ни те, кто убил отца Леонида Суханова, последнего из Хранителей, а затем и его брата вместе с женой и детьми, ничего не смогли добиться, чтобы узнать тайну клада. Он действительно существует. И ты сообщила это Василию, который, как я понял, тоже занимается поисками сокровищ. Как видишь, я знаю очень много. Например, то, что Василий хочет убить меня. Но вынужден разочаровать его. Ничего не выйдет. Я надеюсь, у нас с тобой все получится. Или ты уже передумала?

– Значит, ты понимаешь и говоришь по-русски, – прошептала она. – А я как дура…

– Но ты тоже отлично разговариваешь по-английски, – рассмеялся Фреди. – Знаешь, – по-английски заговорил он, – порой было просто забавно слушать, как ты ругала меня, думая, что я не понимаю. Чертов америкашка, козел, строит из себя…

– Хватит, – попросила Вера. – А ты не так прост, как кажешься, – вздохнула она. – Столько месяцев мы вместе, а я только сейчас узнала, что ты говоришь по-русски и…

– Дело в том, – спокойно заговорил Фреди, – что моей няней была русская, но гражданка США. Внучка кого-то из ваших бывших. Вот она, собственно, с согласия моих родителей и обучала меня и русскому, английскому я, разумеется, учился сам. И с тех пор я, чтобы не забыть, читаю русскую литературу и пусть редко, но разговариваю с твоими соотечественниками. Поэтому у меня акцент англичанина, хотя я американец. Вот теперь ты знаешь все. Собственно, я очень редко иду на крайние меры, но сейчас этого требует ситуация. Кстати, организуй встречу с Василием, – попросил он. – Это может быть выгодно нам обоим.

– Нет, – качнула головой Вера. – Во-первых, Василий в розыске, во-вторых, я не хочу, чтобы он убил тебя. Василий бандит и не умеет договариваться. Он считает, что я предала его, и, наверняка узнав о том, что ты о нем все знаешь, постарается убить и тебя, и меня. Хотя меня, пожалуй, не сразу, а после того, как он сможет заграбастать золото в компании, во главе которой буду я. Я поняла это по его тону. Он не умеет прощать и считает, что я ему изменила с тобой, а значит, он должен отомстить. И тебе не поможет твоя охрана. На месте, где вы должны будете встретиться, он наверняка организует засаду. Или сделает еще проще – переоденет своих людей в милицейскую форму и просто расстреляет тех, с кем он договорился о встрече.

– Даже так, – усмехнулся Фреди. – Насколько я понял из ваших разговоров, он раньше был сотрудником милиции. Почему он ушел?

– Он убил задержанного, – ответила Вера. – Его просто уволили, а оказалось, он убил человека, который был готов дать показания против одного киллера, которого подозревали в нескольких убийствах. И получил за это приличную сумму. Чтобы тот не выдал его при аресте, Василий убил его. Так он стал уголовником под кличкой Зверь, – вздохнула Вера.

– Ты любила его? – спросил Фреди.

– Нет, – качнула она головой. – Как можно любить человека, который бандит и не собирается останавливаться? Просто с ним я чувствовала себя в безопасности, и, кроме того, он бы помог мне убрать Машку, которую я ненавижу, – процедила Вера. – И…

– У тебя все время были такие отношения с сестрой? – прервал ее Фреди.

– Почти, – кивнула она. – Собственно, она всегда была благоразумной, хорошо училась, занималась спортом и помогала папе. А я жила в свое удовольствие. Отец ни в чем не отказывал мне. Я была уверена в том, что он оставит все мне, и поэтому возненавидела Машку, когда отец оставил компанию ей, а мне бросил пятьсот тысяч евро, и все. Я поклялась, что компания будет моей, рано или поздно, – процедила она.

– Хорошо, – согласился он. – Но скажи мне, только откровенно, что ты будешь делать, когда твоя сестра умрет, а ты встанешь во главе компании? Только честно.

– Подожди, – уставилась она на него. – Но ведь ты…

– Я спросил, что бы ты делала, не будь меня? Предположим, твоему Василию удалось убить твою сестру. И что дальше?

– Я бы возглавила компанию, – ответила она. – И начала работать. А почему ты спросил?

– Потому что просто не представляю тебя за работой, – усмехнулся он. – Мне кажется, что работа и ты – несовместимы. Тебе нужен я. Я умею работать и всегда мечтал попробовать себя в золотом бизнесе. А Россия – это мечта… И именно в России можно работать. Здесь есть абсолютно все, что необходимо для нормальной работы. Заплати и работай спокойно. Можно договориться и с таможенниками, и с налоговиками. Про полицию я просто промолчу. В общем, вот что я предлагаю, – кивнул он.

– Все будет сделано в течение месяца, – говорил в телефон Михо.

– Почему так долго? – спросил мужской голос.

– Вполне может быть сегодня или завтра, – ответил Михо. – Это профессионалы, им виднее. Аванс не взяли. Цена – пятьсот тысяч евро.

– Понятно, – буркнул голос. – Так и передам. В общем, будут новости, звони Ангелине. – Телефон отключился.

– Понятно, – усмехнулся грузин. – Наверное, мне больше всех хочется, чтобы мероприятие состоялось… Представляешь, мы работаем с золотом. На наших глазах металл превращается в кольца, браслеты, перстни и прочие золотые украшения. Жду не дождусь. Это мечта моего детства…

– Странная мечта, – хмыкнул Тарас. – Для мальчишки в смысле. Вот я мечтал быть летчиком, но стал налетчиком, за что и получил десять лет. Мне шестнадцать было, когда я с обрезом магазин в Тамбовской области на уши поставил. Взял семьсот пятьдесят два рубля, бутылку шампанского и две шоколадки. Ранил участкового. По малолетке шел, вот и дали потолок – десятку. Отсидел полностью. Восемь сидел на взросляке, на усиленном. Откинулся и по мелочам работать начал. Квартиры чистил, иногда гоп-стоп. Прикинь, раз три тысячи у одного кавказца отобрал. Потом завязал. Устроился охранником к одному бизнесмену в магазин. Там ты меня и нашел…

– Мне твоя жена подсказала, – кивнул Михо. – Мамой клянусь, сначала не поверил. Охранник в магазине! Но ты быстро согласился.

– Да надоело собачкой быть. Правда, платили более-менее нормально, да и продуктами получал. Но скукота смертная. А тут ты дело предложил. Собственно, не знаю, что получится, да и не доверяю я всяким иностранцам-засранцам… Все ж в СССР воспитывался. В советской тюрьме посидел. Но платит он неплохо, поэтому решил подписаться. Да, собственно, и не надо вроде ничего делать. Вот Вагин, конечно, и башкой, и свободой рискует. Башкой, потому что свидетелей обычно убирают. Но я вот что подумал: а нас с тобой не уберет америкашка? Ведь мы можем запросто ему имидж подпортить, – усмехнулся он. – Вот, к примеру, мы нарисуемся у Березовой Марии Александровны и сообщим ей новость. Ваша сестра с американцем заказали вас. По-моему, она неплохо заплатит. Как тебе такой вариант?

– Ты, по-моему, не о том говоришь, – усмехнулся Михо. – Ты сам-то понял, что сказал? Тебе что, плохо платят? А риску никакого. Нас к делу никак не подошьешь. Я тебя почему искал? Помнишь, в зоне ты говорил, что у тебя приятель на юрфак поступил, адвокатом будет. Вот я и приехал. Ты согласился. Вагина нашел. Тот подписался, получил приличные бабки. Мы просто как пункт передачи. Позвонил, мы сделали то, что нам сказали. О какой Березовой ты говоришь? Мне обещали работу на золоте. А я об этом мечтал с детства. Ты понимаешь…

– А ты не боишься, что после того, как мы будем не нужны, нас просто пристрелят? – спросил Тарас. – Например, я опасаюсь этого. Зачем свидетели нужны? Мы знаем и заказчика, и того, кто заказ сделал.

– Перестань, – усмехнулся грузин, – я на усиленном, где мы с тобой скентовались, за золото сидел. Мне передавали, я в Грузию отвозил. В СССР не было границ, сел на поезд и вперед. Хоть к Тихому океану, хоть к Черному морю. В Магадан и Якутстк с Анадырем, на Камчатку с Сахалином можно было только самолетом полететь. И не было этих поисковых систем на металлы…

– Подожди, Михо, – остановил его Тарас. – Но, кроме продажи кому-то, что ты еще умеешь? Продавцов, я думаю, у компании хватает. Я тебе прямо скажу. Не верю я американцу. Он просто использует нас, вот и все. А потом уберут нас как свидетелей. И Вагина шлепнут, и нас тоже. Кто заказ делал? Вагин. С кем Вагин контактировал? С Пахиным, Ванидзе. Вагин труп. Пахин и Ванидзе тоже. И все, – развел он руки в стороны. – Следствию все ясно. Мы наняли Вагина и сделали заказ на убийство Березовой. Причина проста. Месть за царя с сыном и за то, что она прекратила покупать турецкий ширпотреб. Как тебе такой расклад?

– Да, – помолчав, Михо качнул головой. – Складно у тебя все получилось. Хоть стреляйся. А самое плохое то, что возразить нечего. Но не может Фреди меня подставить, – качнул он головой. – Я же на него работал и…

– А почему он на Верке до сих пор не женился? – прервал его Тарас. – Да потому, что, если ничего не выйдет, он ее просто уберет. Ведь она – уже повод для убийства. А если все выйдет так, как я сказал? Нашу смерть спишут на мстителей Березовой. Вот и все. Убьют Березову или нет, нас шлепнут точно…

– Слушай, – почему-то с акцентом заговорил Михо, – может, хватит жуть нагонять? А то я уже думаю, что сейчас нас и постреляют, как уток на охоте. И ты, собственно, правильно говоришь. Но тогда надо что-то делать. А вот что?

– Я тоже думал об этом, но так ничего конкретного в голову и не пришло. Понятно одно, надо с этого аттракциона уходить. Иначе мы плохо кончим…

– А может, все будет хорошо, и мы зря себя накручиваем, – вздохнул Михо.

– Да нет, – качнул головой Тарас. – Не нравится мне все это. Предчувствие плохое, – кивнул он. – Да и поведение этого америкашки мне непонятно. Вот ты говоришь, работал с ним. Что-то насчет нефти и газа. Какой он человек?

– Собственно, он всегда, с кем собирается работать, обязательно встречается. Узнает, как настроение, как вообще дела. А тут даже не звонил. Ведь мы с ним ни разу даже не говорили. И это мне уже показалось странным. Такое чувство, что он просто не хочет светиться. На него это, кстати, не похоже, – качнул он головой. – Но может, подождем хотя бы денег и уже потом уйдем?

– Можно и подождать, – вздохнул Тарас. – Но зачем ему платить, если нас уже приговорили?

– В общем, будем готовы к отходу, – решил грузин.

– А куда, собственно, уходить, – печально вздохнул Тарас. – Они же знают наши домашние адреса. В общем, зря я на твое предложение согласился.

– Да чего сейчас об этом говорить, – отмахнулся Михо. – Но убить мы себя не дадим, – процедил он.

– Конечно, – уныло согласился Тарас.

Седой внимательно смотрел на фотографию русоволосой девочки в траурной рамке. Вздохнул и опустил голову.

– Настюшка, – прошептал он. – Я отомстил за тебя, но, – он взял бутылку водки, налил полстакана и коснулся фотографии. – Жаль, что Березов сдох. Он бы понял, что такое потерять дочь. Хотя она уже взрослая. Я убью Машку, а потом, когда появится Верка, убью и ее. Я изведу род Березовых, – клятвенно проговорил он. – Один раз я стрелял в нее, но не получилось. А все списали на грузин, – усмехнулся он. – Но на этот раз я тебя угроблю, паскуда. – Он выпил и закурил.

– Где она? – спросила молодая женщина.

– У нее сегодня день посещения, – улыбнулся профессор. – Эх, жаль, конечно, что не вышло у меня сватовство сына, но, даст бог, вдруг ей захочется папу ребенку? Мой Ростислав всегда готов…

– И это будет его последний благородный поступок, – усмехнулся сидевший в кресле охранник. – Потому что, как только это случится, его сразу же пришибут. Убьют небольно.

– А вы что, молодой человек, – посмотрел на него профессор, – знаете отца ребенка госпожи Березовой?

– Владислав Артемьевич, – качнул головой охранник, – вы же знаете, что Мария Александровна терпеть не может обращения «госпожа». Да и вы вроде росли в едином и неделимом. Откуда же у вас…

– Просто надоела эта путаница, – вздохнул профессор. – То господа, то товарищи. А сейчас вот и полиция появилась…

– О чем шушукаемся? – входя, спросила Маша.

Охранник и профессор встали.

– Сколько раз говорить, – невольно напомнила она. – Не стоит вытягиваться по стойке «смирно», когда я вхожу. Вы бы еще и честь мне отдавали…

Она прошла в кабинет.

– Сколько до родов-то осталось? – шепотом спросил охранник.

– А я знаю примерно столько же, сколько и вы, – улыбнулся профессор. – Мне тоже хотелось бы знать, кто папа ребенка, – понизил он голос. – Потому что я просто не представляю, каким может быть мужчина, который осмелился на подобный шаг? И почему скрывают его имя и фамилию? – непонимающе спросил он.

– Понятно, – кивнул Иван Федорович. – Значит, нашли все-таки одного гада. А остальных он Суханову назовет. Но сейчас ему грозит опасность куда более серьезная, – качнул он головой. – Потому что, во-первых, этот Прокопенко постарается опередить его. Он понимает, что Суханов найдет его и замучает. Ему нужны будут подельники Прокопенко. И наверняка в данное время Леониду грозит смертельная опасность…

– Что с ним? – в кабинет вошла побледневшая Мария.

– Ничего серьезного, – Иванов помог ей сесть в кресло. – Просто я высказывал предположения о…

– Кто звонил? – нервно спросила Мария. – Он жив?

– С ним все в порядке, – наливая воды в стакан, быстро заговорил Федорович. – Стало известно имя одного из убийц брата Леонида, и мы говорим с Ларионовым о том, что Суханову может угрожать опасность. Убийцы попытаются убрать его раньше, чем он сможет добраться до них. Но вы не волнуйтесь. Ларионов выслал к…

– Вот только врать не надо, – вздохнув, тихо проговорила Маша. – Леонид никогда не примет помощи от кого бы то ни было, даже от своих дружков из милиции. Он в опасности…

– Да справится он с ними, – постарался успокоить ее Федорович. «На кой хрен я разговаривал с Магаданом? – мысленно чертыхнулся он. – Ведь знал, что ее везут сюда».

– Позвони ему, – попросила Маша, – и скажи, что он мне нужен. Про беременность – ни слова.

– Он не приедет, – виновато посмотрел на нее Иванов. – Ведь вы знаете, что он…

– Знаю, – вздохнула Мария. – Но все равно позвони. Хоть голос его услышу…

– Кто говорит? – взял трубку Леонид.

– Федотыч, – услышал он голос. – Ты уже своих не узнаешь…

– Что с ней? – заорал Суханов.

– Да не ори ты, – усмехнулся Матвей Федотыч. – С ней все нормально. Я просто позвонил узнать, как у тебя дела. Тут говорят, ты вроде нашел одного?

– Нашел и упустил, – с досадой ответил Леонид. – Но может, оно и к лучшему. Ну взяли бы его наши менты, а дальше что? Сколько мне их из зоны дожидаться? А если пожизненное дадут? А я сам должен им приговор вынести. Сам, понимаешь?

– Да я-то понимаю, – услышал он. – А ты не думал, что тебя за это дело посадят? Ведь самосуд и месть у нас – уголовное преступление. Тяжелая статья.

– Да и черт с ним, – спокойно ответил Суханов. – Нет у меня никого, кому бы я был нужен. Понимаешь, Федотыч, – вздохнул он, – я никогда не думал, что есть женщина, в которую я могу влюбиться. А оказывается, есть. Но не про мою честь.

– Знаешь, – прервал его Матвей Федотович, – любит она тебя. Она при мне это говорила.

– Брось, Федотыч, – усмехнулся Леонид. – Просто поиграла и забыла. К тому же от любви иногда дети бывают, а я последний Хранитель и не хочу, чтобы моих детей преследовали отпрыски тех, кого я найду и прикончу. Не надо этого, – качнул он головой. – А вы там присматривайте за Марией. Не дай бог, что с ней случится. Я всю вашу охрану взорву к едрене фене. В общем, не болей, ей ничего не говори, и удачи тебе во всем.

– Понятно, – кивнул маленький коренастый якут. – Мы в тех местах бывали, знаем, где метеостанция. Их там двое? – спросил он стоявшего у двери мужчину с бородой.

– Двое, – кивнул тот. – Он сам и старик какой-то. До поселка тридцать шесть километров. Если ухлопать их в обед, то до семи не хватятся. В семь они передают…

– Ну, и ништяк, – облегченно вздохнул Прокопенко.

– Все сделаем, – усмехнулся якут. – У меня к нему свой счет имеется. Кстати, бабки можешь сразу отдать…

– Половина, – отсчитал десять тысяч долларов Прокопенко. – Остальные после того, как точно узнаю, что он труп.

– Ладушки, – кивнул бородач.

– Хрен его знает, где эта палата, – процедил полковник полиции.

– Всех, с кем он контактировал или просто знал, перетряхнули. Нет его, – качнул он головой.

– Он не выезжал из Магадана, – заявил полковник ГИБДД. – В тот вечер как раз была проверка на дорогах.

– Всех проверяли? – спросил прокурор области.

– Без исключения, – уверенно ответил гибэдэдэшник.

– Значит, он в городе, – вздохнул начальник уголовного розыска. – Но где он? Любовниц у него три. Всех проверили и допросили. Не видели они его с того дня. Кстати, – посмотрел он на Ларионова, – как там Хранитель?

– Нормально, – ответил капитан. – Вы же знаете, он никого и ничего не боится. Правда, сейчас к нему не подобраться, снегу навалило, – качнул он головой. – Но как начнет снег сходить…

– А я не думаю, что бандиты будут ждать этого, – высказался Карлов. – Им его надо сейчас убирать. Потому что понимают: как снег сойдет, он сам поиски начнет. А кого искать, Суханов знает. Для начала он найдет Прокопенко, а тот сдаст остальных.

– Не хотелось бы, – качнул головой прокурор. – Ведь он на длительный срок пойдет. Конечно, все понимают, что он преступников накажет. Но самосуд – это месть, а подобное у нас наказывается. Так что вы позвоните своему приятелю и посоветуйте ему: если доберется до кого-то из убийц, пусть отдаст нам. Это в его интересах. И вот что еще интересно. Кто мог стереть кровавую надпись? Ты знаешь ягоднинских, кто в то время работал. Узнай, кто выжил на Штурмовом?

– Уже сделал, – ответил Карлов. – Собственно, самого Прокопенко там не было. Кузьмин был. Не наш, а ягоднинский, он куда-то исчез. Из милиции его поперли, когда он за свою жену заступился и одного мужика довольно прилично помял. Уголовное дело заводить не стали, все-таки свой… Куда уехал, не знают. Но найти можно. Потом еще один, – кивнул он. – Точнее, двое. Новенский там был, Вацлав Олочук, – кивнул он. – То ли поляк, то ли чех. И извините, не Кузьмин, а Кузин, Петр Анатольевич. И не пятеро их было, а шестеро. Мальчишки, которые играли на сопках, видели, как шестеро тащили в распадок одного. Короче, ищем мы Кузина, Олочука этого и Зубова. Кто из них стер надпись, неизвестно. Вызывали мы сюда Иванова. Он подтвердил свой разговор с Сухановым. Нашли и участкового Силина, он сейчас на пенсии, живет в Оле. Силин тоже вспомнил, что ему Иванов, как его приятели-алкаши называют, Димыч, что-то говорил про надпись, но так как был в сильном подпитии, не поверили ему опера. Силин, правда, пытался довести эти сведения до прокурора, но тот отмахнулся. Тогдашний прокурор Убабин был убит полгода назад братом, которому дали пожизненное заключение. Он его из ружья дуплетом убил, картечью. Получил двадцать лет. Так что надпись была, и ее кто-то стер. А Наташа узнала Прокопенко, он часто бывал у Валерия, брата Леонида. Значит, не просто так бывал… Наверное, поэтому Наташа и дверь без опаски открыла…

– Вы что, пытаетесь убедить меня в виновности Прокопенко? – зло посмотрел на Карлова прокурор. – Так я и без вас это знаю. Что японцы говорят?

– Так они по вашему ведомству проходят, – напомнил полковник полиции. – В общем, найдите всех перечисленных, поработайте через Ягоднинское РУВД со всеми, кто в тот день был на выезде. Понятно?

– Всем понятно, что и как? – спросил бородач.

– А чего тут непонятного? – усмехнулся чистивший охотничьим ножом яблоко рослый молодой мужчина в камуфляже. – Просто интересно, сколько каждый из нас получит? А то ведь Чанкайши, – он посмотрел на якута, – делить не умеет. Бросит по куску, а остальное себе в карман положит. А Суханов не мальчик для битья, он вполне может и завалить кого-нибудь. А то и двух. Так что надо сразу с бабками разобраться. Каждому поровну. Потому что, если Хранитель успеет кого-то порвать, пусть бабки его семье остаются.

– Верно разведка говорит, – поддержал его бородач.

– Но мы, собственно, не знаем, сколько дают, – он посмотрел на бородача. – Сколько за скальп Хранителя дают, Ксендз?

– Десятку сразу и десятку потом, – ответил тот. – Арифметика простая.

– Значит, не сможешь? – спросил Ларионов.

– Сам нет, – ответил в трубку голос Фомы. – Но мужики у меня там недалеко. К утру они на месте будут. Подойдет?

– Посылай, и пусть поторопятся, – подумав, согласился капитан. – А в Килгане у тебя никого нет?

– В Килгане нет, – ответил Фома. – Но я мужиков прямо сейчас отправлю. На вездеходе они быстро домчат, к утру будут.

– Значит, подмогнешь Хранителя уделать? – спросил Ксендз.

– Его, гада, я сам бы придушил с удовольствием, – кивнул чукча. – Сколько вам платят, нам по барабану. Вы дом подстанции нам отдаете. Годится?

– Годится, Серый, – пожал ему руку Ксендз.

Чанкайши молча и согласно кивнул.

– Когда подходить? – спросил чукча.

– К одиннадцати, – ответил Чанкайши. – У них в это время проверка приборов, они из дома выходят. Вроде без оружия. Нож, понятное дело, у Хранителя на поясе, второй – интеллигент хренов. Ему уже за пятьдесят, в общем, его криком напугать можно, – усмехнулся он. – И начнем минут пять двенадцатого. У них там освещено все будет, а мы из темноты выскочим. Так что…

– Годится, – Серый встал. – Хранитель моего брата посадил, на золоте его взял. А за братом убийство было, двадцатку получил. Давно мечтаю скальп с Суханова снять… Но метеостанцию мы сами проверим…

– Да уже договорились, – кивнул Ксендз.

– Чего тебя менты таскали? – наливая пива, спросил плечистого одноногого мужчину рыжеволосый толстяк.

– Да так, – отмахнулся тот. – Дела давно забытых дней. В общем, можно сказать, просто делают вид, что ищут.

– Кого? – непонимающе спросил третий, здоровенный бородач.

– Помните, я вам о брате Хранителя говорил? – взяв кружку, сделал глоток одноногий. – Когда еще я ментам говорил, но им по хрену было. Мол, тебе спьяну привиделось. А я как сейчас помню, – он снова отпил пива. – Кровью было написано. Прокопенко, участковый наш, поверил мне, даже в УВД ездил. Но его на хрен послали… А я до сих пор помню. Хранителя недавно встретил и ему сказал. В общем, он тоже поверил и теперь найдет этого козла и спросит за смерть Валерки и Наташки с детишками. Они мне всегда на похмелку давали. Я зашел и вижу, – он судорожно выдохнул, – Наташка лежит голая, горло перерезано, и детишки валяются, им просто головки разбили. Я вылетел и орать начал. Потом снова вернулся. Подошел к Наташке и вижу – около ее рук кровью написано: Прокопенко. Я поискал Валерку, не нашел. Его в сопки уволокли, под утро там нашли. В общем, кто-то надпись стер. Видно, в деле с бандитами были.

– Бандиты, – усмехнулся здоровяк. – Мы, когда загуливали в сопках, детишек сроду не трогали. Западло детей мочить. И беременных баб. А уж насиловать – тем более, – кивнул он. – Ладно, – вздохнув, здоровяк поставил на стол бутылку водки. – Из-за таких воспоминаний и дернуть не грех.

– Точно, – кивнул толстяк. – Помянем Наталью, Валеру и детей ихних.

– А ты не думал, что тебя ухлопать могут? – спросил полный. – Ведь если какой-то мент надпись стер, получается, он и про тебя узнает.

– И хрен с ними, – отмахнулся одноногий. – Все равно это не жизнь. Пенсия хрен да чуть-чуть. Мать болеет, у нее пенсия и то больше. Сонька, сучка, замуж вышла и сына моего уже против настроила. Усыновил его этот гребаный Федоров. И…

– А чего ж ты согласился-то? – спросил толстяк. – Без твоего согласия…

– Пацану отец нужен, – вздохнул одноногий. – А какой из меня отец? Пьянь я подзаборная. Поэтому, собственно, и согласился. Я злюсь, понятное дело, но понимаю, что Сережке так лучше будет. Если бы шатун тогда меня не поломал, может, и жизнь по-другому пошла бы. А так, – он провел рукой по бедру до колена и усмехнулся. – Долго привыкал, что после колена ничего нет, – процедил он. – В общем, хорошо еще, что вы есть, а так бы давно в петлю залез, – кивнул он.

– Это ты брось, – похлопал его по плечу здоровяк. – Пусть вешаются другие. А мы поживем, – усмехнулся он. – Скоро охота, утки, вот и деньжата снова пойдут. А потом ягоды, грибы. В общем, ты особо не впадай в уныние. Пока держимся. Понятное дело, матери твоей плохо. Но жизнь такая. Я вот вроде и здоров, а толк какой? На работу не берут никуда. Две ходки в зону, и все – на хрен никому не нужен. В артель хотел, но, как узнали, что я последний срок за золото мотал, сразу руками замахали. И Танька ушла. Сейчас в Сусумане в банке работает. И я не в обиде на нее. Хорошо еще детей не сделали, а то бы тоже переживал. В общем, все нормально. И с голоду не дохнем, и выпить почти всегда есть. Просто сейчас весна началась, в сопки ходить стремно. Запросто на мишку нарвешься. А ты знаешь, что это такое? Как потеплеет, начнем куропаток щелкать, может, зайца подстрелим. Рыба опять-таки…

– Ну, слава богу, – проговорил вошедший Матвей Федотович. – Потепление пошло, осадков не будет. Солнце, днем до плюс десяти. Но кое-где ноль – минус два, но все равно весна подошла. И знаешь, – посмотрел он на Суханова, – жалко мне с тобой расставаться. Спасибо тебе. Я с твоим отцом знаком был, – признался он. – Просто напоминать не хотел. Все-таки он был мужиком хорошим, и я понимаю тебя. Если уж мы скоро расстанемся и вряд ли еще когда-нибудь встретимся, хотел тебе кое-что сказать. Понимаешь, отец твой частенько Островной мыс проведывал. Не знаю, что он там делал, но часто там бывал. Брата твоего Валерия я тоже раза два-три там видел. Так что ты сходи и пошарь там. Может, чего и найдешь. Я тебе хотел это перед твоим уходом сказать, но что-то на душе неспокойно. И знаешь, меня предчувствие ни разу не обманывало. Поэтому и говорю про отца твоего и брата. Камень там скользкий, запросто сорваться можно. Я, – кивнул он, – признаюсь, спрашивал и отца твоего, и брата про эти дела японские. Ни тот ни другой ничего не отвечали, а просто разговор про другое заводили. Валерка на милицию надеялся, что найдут тех, кто отца убил. Но так и не нашли. И его через три года убили. А вот за что Наташку, жену его и детей…

– Да потому, что узнала она одного, – процедил Леонид. – Прокопенко. Он из ментов, и Наташку хорошо знал. Часто в гости к ним ходил. Он тогда в Ягодном работал в УГРО, и если что случалось где-то рядом со Штурмовым, обязательно заезжал. А тут и компанию с собой привез. Найду я его, и он мне каждого назовет, – в голосе Суханова прозвучала неприкрытая угроза.

– А не лучше будет, если ты в полицию его сдашь? – вздохнул Матвей Федотович. – Ведь тебя за убийство посадят, и надолго. Так что подумай об этом, Леонид, – вздохнул Матвей Федотович.

– А кому я нужен? – усмехнулся Суханов. – Нет у меня никого, так что как будет, так и будет. Сидеть я не стану, – качнул он головой. – И в ментов стрелять тоже не буду. Застрелюсь, и все дела. Но эту сволоту, которая брата и Наташу с детьми убила, убью не раздумывая. Прокопенко я найду. Собственно, я знаю, где он может быть. Ну, а если там нет, то она скажет, где он. Мне нельзя не сказать, – усмехнулся он. – Меня не интересует клад или что там зарыли японцы, мне нужны убийцы брата и его жены с детьми. Отца убили другие. Почерк не тот, и пытали по-другому. Я сейчас только о Прокопенко думаю. Он мне нужен…

«Господи, – увидев его налитые ненавистью глаза, подумал Матвей Федотович. – Просто представить страшно, что он с этим Прокопенко делать будет. И тот ему обязательно назовет всех».

– Да, – вздохнул он. – И все-таки ты подумай о том, чтобы отдать их органам. Каждый получит пожизненное, ну, кто-то по двадцать пять. Это же подумать страшно, хуже смерти. Это мучение на всю оставшуюся жизнь. А ты просто убьешь, и все. Поверь, это не расплата за то, что они сделали, – качнул он головой. – Конечно, я понимаю, что убивать сразу ты не будешь. Ты не из тех, кто стреляет, не думая.

– Я слово офицера дал над могилами брата и Наташки, что казню их лично, – вздохнул Леонид. – И я сделаю это.

– Хорошо, – кивнул Матвей. – Но представь, что ты сможешь казнить только двоих, ну троих. И то вряд ли. Уже после Прокопенко тебя начнут искать. Я бы на твоем месте нашел Прокопенко, узнал об остальных и передал всех в руки полиции.

– А почему у вас разные фамилии? – поинтересовался Леонид. – Он Романов, а вы…

– Я взял фамилию матери, – опустив голову, ответил Матвей Федотович. – Знаешь, почему? – поднял он голову. – На фамилии Романовых столько всего, что и говорить трудно. И сын Арсения фамилию поменял. Но это, собственно, понятно, он в розыске сейчас. Васька Зверь, – усмехнулся он. – Поднатаскался в спецназе, посадили, сбежал. И сейчас действительно зверь, – он вздохнул. – Кстати, один из активных поисковиков японского клада. И тебе, наверное, придется встретиться с ним. А он очень опасен, – вздохнул Матвей Федотович.

– Собственно, меня клад не интересует, – качнул головой Леонид. – Мне нужны убийцы…

– Позволю себе заметить, что зря, – качнул головой Матвей Федотович. – Хотя бы потому, что именно из-за клада убиты твои родственники. И я бы на твоем месте никому не отдал спрятанное. Оно по праву принадлежит тебе и твоим потомкам. Ну, пятнадцать процентов государству. Я прошу прощения, но я слышал твой разговор с капитаном Ларионовым. Дело, как я понял, касается одной женщины. Кстати, я был знаком с ее отцом. Он был просто жадным до денег и пользовался всеми способами, чтобы получить прибыль. Его дочь Мария не такая. Есть еще сестра у нее, Вера, и я уверен, ей грозит опасность, – вздохнул он. – Васька Зверь наверняка попытается убрать ее. Кстати, она сейчас в США. Точнее, была там, а сейчас, наверное, в России. Ее подцепил некто Фреди. Фамилию не помню. Но довольно молодой бизнесмен. Его отец занимался морепродуктами, а Фреди заставил его перейти на нефть и преуспел в этом. Насколько я правильно понимаю ситуацию, Фреди подобрал Веру, сестру Марии, хочет убрать старшую, и, разумеется, ее место займет младшая Вера. Он женится, а потом с ней случится несчастье, и Фреди будет владельцем компании «Российское золото». Вот в чем я совсем не сомневаюсь. А следовательно, на Марию Александровну в самое ближайшее время будет совершено покушение, поверь мне на этот раз. Фреди умеет нанимать людей для подобной работенки. Я был знаком с его отцом, который, как мне кажется, тоже умер неестественной смертью. Ради бога, не удивляйтесь, – заметив удивленный и недоверчивый взгляд Суханова, смущенно проговорил Матвей. – Просто я брат сотрудника КГБ. И многое я узнавал из его разговоров с коллегами. А потом заинтересовался сам своими зарубежными знакомыми и понял, что все не так просто, как кажется. В частности, это касается Фреди. Черт, – недовольно проворчал он, – никак не вспомню его фамилию. Впрочем, это не важно. Важно то, что Марию Александровну Березову могут убить. Все-таки…

– Послушайте, Матвей Федотович, – кивнул головой Леонид, – все-таки странно, что вы столько знаете. И про Фреди, и про Василия Зверя. Кто вы и чего вы хотите? Почему меня уговорили поехать с вами? Я вот сейчас смотрю на вас и понимаю – что-то не так. Может, вы тоже ищете зарытое японцами? – усмехнувшись, спросил он. – Так я не знаю и, собственно, знать об этом ничего не желаю. Мне нужны убийцы отца и брата. Про то, как погибли мои дед и прадед, я знаю, но тогда был тридцать седьмой год. Но кто убил отца? – зло спросил он.

– Пожалуй, знают только те, кто убил, – помолчав, проговорил Матвей Федотович. – Буду с тобой откровенен, – вздохнув, сказал он. – Я слышал об этой истории с японским кладом от брата, он действительно сожалел о том, что произошло. Но ты правильно отметил – тридцать седьмой год был черным днем Советского Союза. Тогда полетели головы многих выдающихся людей. Немало прекрасных военачальников, таких как Тухачевский. Слава богу, у Сталина хватило ума не трогать таких, как Жуков, иначе бы войну мы точно проиграли. Но дело не в том, что было. Почему ты не хочешь найти клад, за который отдали жизни твои родственники? У рода Сухановых нет продолжения, – качнул он головой. – Так почему бы тебе не стать богатым и не сравняться в положении с Марией Березовой? У тебя есть шанс, и глупо не воспользоваться им…

– Давайте без этого, – раздраженно ответил Леонид. – Значит, вы для этого и нашли меня?

– Каюсь, – кивнул Матвей Федотович. – Собственно, я узнал о вас в…

– А вы, извините, сволочь, Матвей Федотович, – усмехнулся Суханов. – Как я сразу не догадался, что вас интересует клад? Ваш брат вызывает меня к себе в Москву, кается, а вы подыскиваете мне работу, и…

– Смею вас заверить, молодой человек, – качнул головой Матвей Федотович, – насчет Арсения вы ошибаетесь. Я с ним порвал давно и возвращать наши отношения не намерен. Впрочем, как и он. Просто я кое-что узнал от вашего отца, от Валерия, они говорили о каких-то ножнах и мече. О каких именно, не сказали. Наверное, потому, что не знали. Но я видел вас в компании англичан, а я всегда читаю иностранную прессу. Вы удивлены? Я читаю на немецком, английском и испанском языках. И именно в одной французской газетенке прочитал о нападении на жену профессора Кембриджского университета, японку по национальности, Саиту Детчерг. Она погибла, сумев убить двоих и ранить одного из нападающих. Хотя, по-моему, вы знаете это, – опомнился он. – Ведь вы…

– Послушайте, – усмехнулся Леонид, – а не вы случаем моего отца убили? Ну не сам, а наняли кого-то…

– Зачем вы так, Леонид? – удивленно посмотрел тот в глаза Суханову. – Неужели я произвожу впечатление человека, способного кого-то убить?

– Пошли, – посмотрел на часы Суханов.

– Сейчас выйдут, – увидев вспыхнувший свет на огороженной площадке метеостанции, усмехнулся Чанкайши. – А где эти якуты?

– Чукчи, – поправил его подельник по кличке Разведка. – Вон они, – кивнул он влево, где стояли четверо с винтовками. – Короче, старика валить сразу, Хранителя подранить. Он все-таки что-то знает о кладе и скажет. Идут, – увидел он открывшуюся дверь небольшого домика. И тут громко залаяла собака.

– Ложись, – сбил с ног Матвея Федотовича Суханов и выхватил два пистолета. – Лежи и не дергайся, – требовательно проговорил он. – Молодец, Рекс, – погладил он собаку, – зря не лаешь. Умница. Жив буду – мясо с меня.

– Сука, – сплюнул Чанкайши. – Про пса никто не знал. Он же, подлюка, не лаял никогда…

– Чего ждем? – поднимаясь и передергивая затвор карабина, спросил Шкипер. – Пока они за оружием сбегают…

Вскочив, Разведка поднял «АКМ» и тоже передернул затвор. Проваливаясь по колено в снег, они быстро пошли к домику. Слева с карабинами в руках поспешали еще трое. Чанкайши и Ксендз, переглянувшись, подошли к забору.

Суханов оскалился. Матвей Федотович, лежа в снегу, смотрел на него… Леонид вскочил и начал стрелять сразу из двух «ТТ». Рыбкой прыгнул за небольшую сараюшку и прямо через стену выстрелил. Пуля попала в живот Чанкайши, он рухнул на снег. Ксендзу пуля пробила левый бок, и он, тоже заорав, упал. Трое якутов валялись в снегу. Разведка, зажав руками живот, протяжно выл. Шкипер валялся на спине, пуля попала ему в лоб.

– Вызывайте милицию, Матвей Федотович, – поднимаясь, проговорил Суханов. – И осторожнее. Хрен их знает, может, еще кто есть.

Маслов, пригнувшись, суетливо потопал к домику. Отцепив собаку, Суханов держал оружие наготове. Перелез через забор, за ним перепрыгнула и собака.

– Молодец, – улыбнулся Суханов. Подошел к стонущему Чанкайши. – Кто послал? – присел он рядом.

– Да иди ты, сука, – простонал тот. Суханов выстрелил ему в колено.

– Кто послал? – снова спокойно спросил он.

Чанкайши был без сознания. Леонид подошел к Ксендзу.

– Прокопенко! – заорал тот. – Он нас уговорил. Где он, не знаю, с ним он говорил, – кивнул он на Чанкайши. – Честное слово, не…

– Сейчас будут омоновцы, – крикнул, открыв дверь, Маслов.

– Прокопенко в городе? – спросил Суханов.

– Говорят, в городе, – промычал Ксендз. – Я сам не видел.

– Кого из его подельников ты знаешь? – вздохнув, негромко задал вопрос Суханов. – Советую ответить честно. Ну? – приставил он ствол пистолета к колену Ксендза.

– У него в Сусумане кто-то живет, – торопливо проговорил тот. – Не знаю, кто именно, но есть кто-то. Вроде Вадим зовут.

– Отлично, – усмехнулся Суханов. – А может, фамилию вспомнишь?

– Нет, – испуганно посмотрел на него тот. – Не помню, Вадим точно. Прокопенко Влад, а того Вадим. Жена у него Надька. Он так ее называл, – кивнул Ксендз.

– Ладно, – достав бинт, отдал его Ксендзу Суханов. – Перевяжи, а то кровью изойдешь. – Услышав вертолет, усмехнулся: – Не успеешь. Перевяжут тебя омоновцы, – и рассмеялся.

– Ты не боишься, что тебя за оружие привлекут? – быстро спросил Маслов.

– Этот, – поднял правую руку с пистолетом Леонид, – именной. Этот я купил, и разрешение есть. Я из всего оружия предпочитаю пистолет. Особенно в населенном пункте. Гораздо удобнее, чем автомат, – улыбнулся он. – А вы тоже вооружились, – увидел он в руках Маслова двустволку двенадцатого калибра.

– Теперь я постоянно буду с ружьем, – кивнул тот. – А насчет собаки ты придумал очень правильно. И собака хорошая, залаяла, когда мы вышли.

Над метеостанцией завис вертолет. Из него выпрыгивали люди в камуфляжах и с автоматами в руках.

– Вот сучары позорные! – прорычал Прокопенко. – Ну ничего не могут. Хорошо, я им место, где живу, не назвал. Гниды, – сплюнул он. – Этот Хранитель как ниндзя какой-то. Никак его завалить не могут. – Посмотрел на часы. – Куда еще эта сучка запропастилась? – процедил он. – Ведь говорил, не задерживайся. А может, хвост почувствовала? – прищурился он. – Но вроде о ней никто не знает. А она не из тех, кто языком треплет. Но я чего-то не понимаю. Зуб задергался, – качнул он головой. – Тоже бабки с Костика просит. Странно. Может, просто решил ситуацией воспользоваться? Надо убирать его, – пробормотал он. – Или он может убрать меня. Они споются, якутские и он. Собственно, их высчитать могут. И, не дай бог, Щеглов запаникует и с повинной придет. А он может. Он, собственно, и стер надпись. Водитель просто зашел на трупы посмотреть и засек надпись. Не добили эту сучку, вот она и успела мою фамилию написать. Хорошо, Щеглов заметил и стер. Хотел меня на крюк поймать. А я ему встречный вопрос. Во-первых, кто эту надпись видел, а во-вторых, зачем стер. Это соучастие, и ты тоже на срок пойдешь, и не на маленький. Я тебя по делу возьму. Сразу пасть закрыл. Но Суханов действительно как заговоренный, – недовольно проговорил он. – Никто его, суку, завалить не может. Там семеро было, и нате вам, хрен к носу. Всех взяли. Хорошо, никто не знает мой адрес, а то бы точно сдали… Но с Сухановым надо кончать. Как? – довольно зло спросил он.

– А очень просто, – услышал он голос Анны.

– А ты откуда взялась? – уставился он на нее.

– Я домой пришла, – усмехнулась она. – А за деньги спасибо, но зачем…

– Погоди, – остановил он ее. – Ты говорила, что Суханова можно убрать довольно просто. Как? – снова спросил он.

– Им два японца интересовались, – усмехнувшись, она села на диван. – Я просто слышала, как какого-то бича расспрашивали про Суханова. Я проследила за ними, они в портовой гостинице живут. Работают в ремонтной бригаде. Кстати, англичанина в…

– Да помню я, – кивнул Прокопенко. – И как к ним подойти?

– А зачем подходить, – усмехнулась она. – Я просто им двух шлюшек подложу, и они все запишут на диктофон. Кто переведет, я знаю. А заставить их говорить про Суханова проще простого. Просто упомянуть его фамилию. Например, девки просто поговорят о том, как его пытались убить на метеостанции, вот и все. И они наверняка начнут говорить между собой о Суханове.

– А ты просто умница, – попытался обнять Анну Владислав.

– Разумеется, все это не за спасибо и поцелуй, – усмехнувшись, увернулась она от его рук. – Подходит тебе такой вариант? Тогда я пошла. Но сначала гони десять тысяч долларов, – улыбнулась Анна. – Иначе делай все сам.

– Сейчас, – проворчал Прокопенко и, войдя в спальню, вытащил из-под кровати дипломат. Открыв, достал доллары, сунул его обратно. Анна поспешно отступила от двери. – Держи, – сунул он ей в руки пачки.

Она аккуратно уложила их в сумку.

– Я пошла. Диктофон у меня есть.

– Вот это номер, – удивленно пробормотал Прокопенко. – С чего это она вдруг решила помочь?

– Все поняли? – спросила Анна. – Просто…

– Да все ясно, – усмехнулась рыжая длинноногая блондинка. – Значит, те бабки, что мы с них получим…

– Они ваши, – сказала Анна. – Но при условии…

– Все будет, как ты хочешь, – в один голос ответили девушки.

– А откуда у Суханова оружие? – строго спросил прокурор.

– Первый у него именной, – ответил Ларионов. – В Чечне за выполнение…

– Второй? – не дослушав, спросил прокурор.

– Купил по разрешению. Он предпочитает два пистолета. Стрельба по-македонски с двух рук и качание маятника. Сейчас этому обучают в…

– Понятно, – кивнул прокурор. – Почему Суханов не хочет работать у нас?

– В милиции он, может, и начал бы работать, а в полиции – ни за что, – ответил Ларионов. – Знаете, если честно, как-то непривычно и даже вроде как обидно, когда обращаются «господин полицейский». Не знаю, когда привыкну к такому обращению.

– Ты вот мне скажи. Он действительно расправится с теми, кто его отца и брата убил?

– Скорее всего, да, – помолчав, ответил Ларионов.

– А что его за это судить будут, он не думал? – проворчал прокурор.

– Он отомстит за отца и брата, – тихо проговорил Ларионов. – Вот если бы у вас…

– Все, – остановил его прокурор. – Иди. И попробуй объяснить Суханову, что его действия будут…

– Но его действия вполне подойдут под самозащиту, – улыбнулся капитан.

– А отец знает, что он отец? – спросил Иван Федорович.

– Знаешь, – перебила его Мария, – мне плевать на это. Я делаю это не для него. Для себя. Я уверена, что мой сын будет гордиться мной. И папой, наверное, тоже, – улыбнулась Мария. – Характер у него папин. Постоянно бьет ножками. Но главное – здоровый.

– Значит, он будет Леонидович? – спросил Иван Федорович.

– Конечно. Но фамилия, разумеется, будет Березов. И…

– Знаете, – усмехнулся Иван Федорович, – я начинаю беспокоиться о своем здоровье. Суханов не убьет меня, конечно, но поломает прилично. И Альберту достанется. Рано или поздно Леонид узнает правду, и не представляю, что сделает со мной и Альбертом. Вам-то, понятное дело, ничего не будет, а крайних он найдет, – кивнул Иван Федорович и засмеялся.

– С чего это вдруг ты так развеселился? – подозрительно посмотрела на него Мария.

– Да просто я подумал: вы меня не уволите. Лучше, чем я, вам никого не найти. Потому что только я могу вытерпеть такую госпожу, как вы, Мария Александровна, – усмехнулся Иван Федорович. – А я, может быть, не одну человеческую жизнь спасу, и Суханова от тюрьмы уберегу. Ведь если он найдет убийц отца и брата, положит их всех, так что ему большой срок дадут. А он сидеть в тюрьме не будет. Он сам себе пулю всадит. Например, мне Суханов как человек нравится, – кивнул он. – Поэтому я сделаю все, чтобы этого не случилось. А еще лучше и спокойнее это можете сделать вы, – добавил он. Маша, опустив голову, молчала. – Зря ты так, Мария Александровна, – качнул он головой. – Ведь ты можешь остановить его, а значит, спасти. Не секрет, что он тебя любит, – вздохнул Иванов-Федоров. – Неужели тебе это все равно? Использовала его как суррогатного папашу, и гуляй, Леня.

– Не смей так разговаривать со мной! – вскочив, закричала Маша. – Просто он боится стать зависимым, ведь семья – это ответственность и обязанность. А он к этому не привык. И отговорка у него имеется. Настоящий мужчина никогда не будет жить как альфонс. Хорошо сказано, и все вроде объясняется. Но я найду ему работу, он без выходных вкалывать будет, – она опустила голову, и Иванов увидел на ее глазах слезы. – Я тоже люблю его, – прошептала Маша. – Но не хочу умолять и упрашивать его.

– А почему ты не сообщишь ему о ребенке? – спросил он.

– А как я объясню его появление? – Маша посмотрела ему в глаза. – Неужели ты не понимаешь, что я, накачав его этой алтайской травкой, по сути, изнасиловала его?

– Успокойся, – прижал ее к груди Иван Федорович. – Я, собственно, не знаю, что тебе сказать или подсказать, но попробуй сама все хорошенько обдумать. Пойми, что ты его можешь навсегда потерять. Но помощи он не примет и дело доведет до конца. Его просто остановить надо. Пойми ты это.

– Как? – выкрикнула она. – Он же меня не послушает. Я, собственно, где-то понимаю его. У него убили брата и его детей, изнасиловали жену. Он не остановится, пока не отомстит. И я его не виную. Поэтому я сделала то, что сделала. Зная, что он не пойдет на это. Но он отец моего ребенка. И я рада этому. А насчет того, чтобы помочь ему, – Маша качнула головой, – я просто не знаю, как. Он живет ради того, чтобы отомстить. И любой, кто попытается помешать, превратится в его врага.

– А если сообщить ему о сыне? – осторожно задал вопрос Иван Федорович.

– Нет. Он начнет презирать меня, а я этого не хочу. Я знаю, он помнит меня как женщину, хотя и не знает, что был со мной. И тем не менее я знаю, он любит меня. Поэтому я просто не знаю, как поступить и что делать, – тяжело вздохнув, она начала вытирать слезы.

– Я бы все-таки сказал ему о сыне, – проговорил Иван Федорович. – И это, я думаю, остановит его.

– Она несколько раз ездила в клинику Григорьева, – говорил Балтиец. – Зачем, не знаю. Она беременная, и, наверное, через месяц у нее будет наследник. Никто не знает, кто отец. Она родит мальчика, – усмехнулся он. – Охрана усилена, ездит на бронированном «Мерседесе». В общем, убрать ее очень сложно. Я бы отказался даже думать об этом.

– Ты делай свое дело, а этим займутся профессионалы, – отрезал голос Михо.

– Ну, мое дело предупредить, – усмехнулся Балтиец. – Кстати, Горец свою игру вел или его Верка уговорила?

– А этого никто не узнает, – усмехнулся Михо. – Вроде этот чертов придурок колонулся, что он по заказу Верки работал. Как бы ему пасть заткнуть?

– Без проблем, – кивнул Балтиец. – В камере прибить его, собственно, недорого. Две штуки баксов, и все дела.

– Получишь завтра. Горец должен заткнуться.

– Ладушки, – кивнул Балтиец. – Но это, по-моему, вызовет только уверенность у ментов.

– В общем, делай, как лучше, – согласился Михо.

– Он правильно говорит, – кивнул Пахин. – Разговоры могут навредить подготовке. Веру могут привлечь как заказчика. И этому нужно положить конец. Убивать Горца и подельников не надо. Просто им нужно объяснить, что они…

– Там знают, как и что объяснить, – усмехнулся грузин. – А Балтиец не так и глуп, – отметил он.

– Когда мы встретимся с Фреди? – спросил Пахин.

– Извини, но я знаю столько, сколько и ты, – недовольно проговорил Михо.

– Но ты же говорил, что лично знаком с американцем, – напомнил Тарас.

– Не настолько, чтобы он сразу же ехал ко мне, – качнул головой Михо.

– А вот это как-то непонятно, – пробормотал Пахин. – Мы готовим операцию по уничтожению…

– Я не знаю, почему он не едет к нам и даже не звонит, – с досадой проговорил Михо.

– А я, кажется, начинаю понимать, – вздохнул Тарас. – Нас просто разводят. Если мы попадемся, доказать, что мы выполняли заказ Фреди Говальда и Веры Березовой, невозможно. Как говорится, слово против слова…

– Эй, дорогой, – усмехнулся грузин. – Например, я не собираюсь попадаться. И тебе не советую…

– И тем не менее ты нервничаешь, – спокойно отметил Пахин. – Потому что пусть редко, но говоришь ты с грузинским акцентом. Этого не случается, когда ты спокоен.

– Да просто мне действительно не нравится это непонятное молчание, – процедил грузин. – Так дела не делаются.

– В этом и дело все, – усмехнулся Тарас. – Я просто начинаю бояться, что нас могут сделать крайними. Если Лисин выполнит заказ, нас с тобой уберут люди твоего знакомого американца. Мне кажется, он к тебе именно для этого и обратился. Чтобы были исполнители и заказчики, никак не связанные с Верой Александровной. Вот так-то, Михо Ванидзе, – вздохнув, кивнул Тарас.

– Да, собственно, я об этом же думаю, – признался Михо. – В конце концов, нас просто убьют люди Лисина. Где мы возьмем деньги на оплату? – пожал он плечами.

– Я тоже так думаю, – кивнул Пахин. – И отменить заказ мы уже не можем, – вздохнул он. – Если мы об этом заикнемся, нас убьют сразу же, – кивнул он. – В общем, влипли мы с тобой по самое не балуй, – констатировал он.

– Согласен, дорогой, – процедил Михо. – Надо что-то решать, – кивнул он. – Иначе все будет хорошо им, а не нам. А нас просто не будет. Поэтому надо было принимать контрмеры. Что мы можем сделать, чтобы обезопасить себя? – спросил он.

– Об этом надо было думать, когда ты договаривался с Фреди, – прикурив, выдохнул дым Тарас. – Записать разговор надо, и тогда…

– Тогда бы мы уже давно на том свете были, – выдохнул Михо. – Собственно, я втянул в это дело и должен как-то тебя отмазать от всего этого. Ты круто влип…

– Да хорош тебе, – остановил его Тарас. – Просто надо голову на плечах иметь. Я адвокат, а в последнее время дела пошли хреново. Вот я и согласился, чтобы поправить материальное положение. Собственно, мы про Вагина забыли, – напомнил он. – Он же с Лисой договаривался, значит, в первую очередь…

– Я слышал свою фамилию, – усмехнулся голос за окном. – Будучи в пригороде, господа, и разговаривая на такие темы, надо говорить тише и желательно при закрытых окнах. Так в чем дело? – спросил он. – Тон у вас вроде как не веселый. Секунду, – он легко влез в окно. – В чем дело?

– Да проблем никаких, – усмехнулся рыжеволосый атлет. – Все готово, и через месяц-полтора дело будет сделано.

– Это точно? – быстро спросила Вера.

– Абсолютно, – кивнул атлет. – Охрана у нее – профи, работать умеет. Просто в тот день будет небольшая заварушка, если ты понимаешь, о чем я…

– Мы понимаем… – засмеялся Фреди. – Ну вот, – поцеловал он в губы Веру, – и все. Скоро ты займешь свое место и станешь моей женой. Вот, – он вытащил из кармана обшитую бархатом маленькую коробочку. – Думаю, тебе подойдет, – он примерил кольцо с бриллиантом на безымянный палец ее левой руки.

– У нас обычно надевают на правую, – усмехнулась Вера.

– Я американец, – улыбнулся он. – А у нас…

– Хорошо, – засмеялась она.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой, – он взял ее руку.

– Согласна! – обхватив его шею, закричала Вера. – Но не раньше, чем я увижу похороны своей сестры, – с угрозой в голосе добавила она. – Я не хочу выходить за миллионера нищей… Я должна получить свою долю. Понимаешь?

– Проблема в том, – перебил ее рыжий атлет, – что она беременна. Именно это я имел в виду. Но я надеюсь, что убью их вместе. И ее, и наследника.

– То есть, – усмехнулся Фреди, – ты будешь ждать, пока она родит?

– Именно так, – кивнул Ковбой. – Это самый удачный день. Народу будет полно. Наверняка репортеры разных газет, телевидение. Владелица «Российского золота» родила сына! И вопросов много. Кто отец? Почему он…

– И ты сможешь убить новорожденного? – перебила его Вера.

– А какая разница, – усмехнулся Ковбой. – Взрослый, старый или молодой? Работа есть работа. Пожалей я новорожденного, вы останетесь ни с чем. У него будет право наследства. И кроме того, у него наверняка есть отец, который захочет прибрать к рукам то, что должно достаться вам. Или вы не хотите, чтобы погиб ребенок…

– Извини, – вздохнула Вера, – просто я не привыкла к таким вещам.

– Все нормально, Джерри, – усмехнулся Фреди. – Просто она женщина и не привыкла к тому, что порой приходится убивать и новорожденных…

– И все-таки ответь честно, – прервала его Вера. – Ты предложил мне быть твоей женой, когда узнал…

– Ну, – усмехнулся Фреди. – Положим, ты тогда еще ничего не имела. А я просто предложил тебе свою помощь. Ты думаешь, все так просто, – усмехнулся он. – Я в жизни добивался всего сам. Уничтожил брата, который претендовал на завещание отца. Затем сумел убедить отца бросить его дурацкие морепродукты и перейти на нефть. Он согласился и дал мне денег. И я начал искать поставщиков. Заметь, не на государственном уровне, – вздохнул Фреди. – И тут мне помог Михаил Ванидзе, грузин. И у меня получилось. Правда, я больше не пользовался его услугами, просто стало не нужно. В России я нашел его, и он сразу согласился помочь мне убрать твою сестру. Оказывается, из-за нее погибли его брат и племянник. Как видишь, в жизни все взаимосвязано, – усмехнулся он. – Я поясню тебе, почему я не женюсь на тебе сейчас. Просто с золотом иностранных подданных, тем более американцев, не…

– Хорошо, – кивнула она, – считай, что я тебе поверила. Но ты говорил еще о каком-то японском кладе, – вспомнила она. – И как же все это связано…

– А дело в том, – засмеялся Фреди, – Мария, твоя сестра, довольно предприимчивая и в чем-то даже авантюристка, но в хорошем смысле этого слова. Она купила участок в Якутии совсем рядом с Магаданской областью, а кроме того, у нее остался от отца прииск по добыче золота в самой области. Именно там и спрятан клад. Видишь, как все здорово получается, и…

– Я бы хотела знать, кто отец ребенка, которого носит Мария, – посмотрела на Джерри она.

– Я постараюсь это выяснить, хотя, честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Вполне возможно, от того, кто приезжал к ней…

– По срокам не сходится, – качнул головой Фреди. – Я занимался этим вопросом и уверяю, это не он. Судя по всему, кто-то на этой самой Колыме переспал с ней, и она забеременела. Но опять-таки это просто предположение. Думаю, тебе придется убить троих. Отец ребенка наверняка появится, чтобы встретить маму и новорожденного. Собственно, момент для атаки действительно очень удачный, – одобрительно заметил он. – В этот день все видят маму и ребеночка, и, разумеется, пресса будет создавать переполох, так что скопление народа будет изрядным. И я уверен, у тебя все получится.

– Если бы в этом не был уверен я, – усмехнулся Ковбой, – я бы просто отказался от дела. Все-таки чужая страна. Но такой момент я не пропущу. Это стопроцентная уверенность в успехе. Лучше немного подождать и работать наверняка, – засмеялся он. Посмотрел на часы. – Мне пора. Просто я стараюсь перед работой держать себя в режиме и…

– До свидания, – улыбнулся Фреди.

– Гуд бай, мэм, – Джерри поцеловал руку Вере и вышел.

– Убийство он называет работой, – качнула головой она. – И ты…

– Хочешь, я все отменю? – улыбнулся Фреди. – И мы вернемся в Штаты и поженимся. Ты родишь мне…

– Нет, – зло отрезала она. – А эта сучка будет пользоваться всем, что создал папа, и растить своего ублюдка?

– Вот кого не ждали, того не ждали, – Ларионов пожал руку Суханову. – Ты откуда и зачем?

– Просто мне Матвей Федотович отгул дал, – усмехнулся Леонид. – Ничего в течение трех суток в погоде не изменится, да и торт хороший надо организовать. День рождения у него. И он «Наполеон» до невозможности обожает. Я и заказал Наталье Андреевне, она позвонила, говорит, что послезавтра будет готов. А послезавтра как раз в ту сторону вертушка летит. А ты, случаем, не выходной?

– В общем, да, – усмехнулся Ларионов. – Но у нас, сам знаешь, какие выходные, – усмехнулся он. – Что-то крупное случилось, и все, на выезд. А вот Карлов дома. Сейчас позвоню…

– Он к теще на Бурхалу уехал, – засмеялся Леонид. – Я видел их. Они ехали на его «Ниве». Он и сказал, что ты пока дома.

– Вот именно, что пока, – проворчал Ларионов. – Но если что, я его и из Бурхалы вытащу…

– Собственно, я насчет японцев зашел, – вздохнул Леонид. – Удалось что-нибудь узнать?

– Лучше не вспоминай, – махнув рукой, Ларионов заматерился.

– И что так? – усмехнулся Леонид.

– Все с собой покончили, самураи хреновы, – процедил Ларионов. – Якудза все, это по наколкам поняли. И что интересно, из разных бригад, если по-нашенски говорить. А работали вместе. Англичанина тоже завалили… ФСБ по-серьезному наехало. В общем, сплошные неприятности, – вздохнул он. – Давай по нескольку граммов вольем в себя. У меня коньячок есть, кремлевский. Из всех его предпочитаю. Пока моя не вернулась, – он вытащил бутылку.

– Прокопенко так и не засветился? – спросил Леонид.

– Нет, – качнул головой Ларионов. – Он вообще-то опер не из последних был. Понимал, что на него выйти могут, вот берлогу себе и сделал. А где, – он пожал плечами, – хрен его знает. Ну, давай, – поднял он рюмку. – За встречу, а за остальное потом выпьем.

– Давай, – кивнул Суханов.

– Слушай, Владик, – вошла Анна в комнату, – Суханов в городе.

– Ты серьезно? – вскочил со стула Прокопенко.

– Видела я его, – кивнула она. – Борода еще больше, но не узнать его невозможно. А тут как раз майор остановился. Карлов, кажется. В общем, Суханов тут.

– Вот, блин, – чертыхнулся Прокопенко. – Нарисовался, сука. Ты, смотри, про меня никому не вякни, – угрожающе предупредил он.

– А пугать меня не надо, – спокойно посоветовала она. – А то я баба пугливая, завизжать могу. Ты меня, понятное дело, пристрелить-то успеешь, но далеко не уйдешь. Из города тебя не выпустят. Да и соседи не раз тебя поминали, и все неласково, порой даже с матом. Они с удовольствием тебе кости переломают и сами в милицию доставят. Так что не пугай, а то вдруг испугаюсь, – усмехнулась она.

– А ты ведь за укрывательство пойдешь, – пробормотал Прокопенко. – И…

– Да хватит, – бросила она. – Ты за себя бойся, а я скажу, что пугал, смертью угрожал мне и моему Кольке. Мол, подельник твой…

– Ну ты и стерва, – качнул головой Прокопенко. – Ладно, успокойся, – вздохнул он. – Давай пообедаем. Что-то…

– А у тебя это со страху, – рассмеялась она и пошла в кухню.

«Ну, сучка, – подумал Прокопенко. – Уходить буду, пришибу, тварь».

– Не звонил в Питер? – спросил Ларионов.

– Нет, – кивнул Леонид. – Если честно скажу, никому не сболтнешь?

– За кого ты меня держишь? – усмехнулся Ларионов. – Что влюблен ты, так это видно и без разговоров. Боишься, что позовет, и рванешь. И наплевать будет, что она миллионерша, а ты…

– Так оно и есть, – выпив залпом, кивнул Леонид. – Знаешь, – вздохнув, смущенно заговорил он. – Не знаю, как кто, а я, когда повзрослел, начал составлять образ своей будущей жены. И выходит, что Мария как раз и есть та самая, придуманная мною в то время. Одно хреново – богатая слишком…

– Знаешь, – усмехнулся, снова наливая, Ларионов. – А не похожа она на мисс миллион. Ну никак не похожа, – качнул он головой. – Ну что одежда? Так сейчас многие наряжаются. На пальце один перстенек серебряный. Только голос командный. Но на тебя она точно запала, – уверенно добавил Ларионов. – Ты меня не сдавай, она уже раз семь звонила, как там Суханов? Я, понятное дело, спросил, а почему вас мой друг интересует? Она отвечает: мол, спас меня не один раз дружок твой, вот и интересуюсь. Не ранен ли он, может, помощь нужна? И вообще, если у вас проблемы, не стесняйтесь, звоните. Фому вспоминала, Карлова тоже…

– Ничего у нас с ней не будет… Не хочу с ней встречаться. Не пара мы, это и ежу понятно. А вообще-то у нее нормально все?

– Какой там нормально! Один раз, если бы не на бронированном «мерсе» ехала, точно хана бы пришла. Федорович как раз заменил свой «мерс» на бронированный, вот и обошлось все. Сестра ее в России объявилась, а это значит – жди неприятностей. Но меня больше всего Прокопенко интересует…

– Меня тоже. Он сотовый то берет, то нет. Вот я и позвонил дежурному. У нас прямая связь…

– Да понял я, – кивнул Владимир. – Просто повезло этой паскудине. – Он налил снова.

– А может, хватит, – усмехнулся Леонид.

– Да брось ты. Я уже давно на сухом пайке сижу. Выпить не с кем, а сам с собой не люблю. А тут и женушка поймет, кстати, тебя часто вспоминает, – улыбнулся он. – И тоже все спрашивает, когда ты бороду сбреешь. Мол, подруга у нее есть…

– Никаких подруг, а насчет бороды ты знаешь. Как найду тех, кого ищу, тогда и побреюсь, – закурил Леонид.

– С куревом, брат, на балкон, – встал Ларионов. – А то, не дай бог, унюхает, – качнул головой, – моя дражайшая половина.

– Я говорю, он у Ларионова, – почти кричал в сотовый Прокопенко. – А там майор живет на четвертом этаже. Окна на проспект. Так что…

– Понял, – ответил мужской голос. – Надеюсь, цена та же?

– Что? – спросил в телефон Фома.

– Хранитель приехал, – услышал ответ.

– И надолго?

– А кто его знает, – услышал он. – Сейчас он вроде к менту, ну, к Ларионову, пошел. Они же…

– Понял, – встал Фома. – Едем.

– А морозец уходит, – выпустив дым, кивнул Ларионов. – Сколько еще зиме…

– На следующей неделе потеплеет и начнется, – ответил Леонид. – В городе запах какой-то другой. Неприятный, – усмехнулся он. – Я всегда, когда приезжаю, дня три-четыре привыкаю. В сопках красота, – засмеялся он. – Утречком поднимешься, зарядку сделаешь и в сугроб. Благодать. Особенно с похмелья, – засмеялся Суханов.

– Как будто вы там каждый день употребляете, – усмехнулся майор.

– Ну не каждый, но иногда просто необходимо.

Внизу остановился микроавтобус, за ним «Нива».

– Эй, мужики, – раздался веселый голос. – Нашел я все-таки вас! От Фомы никуда не деться.

Ларионов и Суханов наклонились вперед, и в это время над головой Леонида свистнула пуля. Ларионов сбил его с ног.

– Кажись, вовремя мы, – выхватив револьвер, кивнул Фома.

Четверо парней с карабинами бросились к противоположному дому. Оставшийся у машины Фома услышал испуганный крик.

– Аааа, – и с крыши грохнулся мужчина.

Рядом с ним упала снайперская винтовка.

– Все, господа офицеры, – заорал Фома. – Убивец поскользнулся и приземлился очень неудачно. Он…

– Он шепчет чего-то! – крикнул один из подбежавших. Фома рванул к упавшему. – Все, – кивнул парень в волчьей шапке. – Готов. А шептал он одно слово – Прокопенко, – уверенно добавил он.

– Точно, – подтвердил другой. – Прокопенко.

– Всем отойти, – подбежал Ларионов. – Спас ты нас, Фома, – кивнул он.

– Так я завсегда появляюсь вовремя, – усмехнулся тот.

– Но как узнали, что ты у майора? – спросил он подошедшего Суханова.

– Понятия не имею, – качнул головой тот. – Я, собственно, с Сокола на такси ехал. Увидел тачку Крылова. Остановил машину, вышел. Поговорили с ним минут пять и разъехались. Вот и все.

– Следы к пожарной лестнице ведут, – подошел плотный невысокий мужчина. – Значит, навели его недавно. Да это же Коржик! – присев на корточки, узнал он. – Тир у него здесь. А оказывается, он киллером подрабатывает, – качнул головой плотный.

– Как Прокопенко узнал, что ты у меня? – прошептал Ларионов.

– В общем, мои парни пошукают тут кругом, – начал Фома. – Может, чего и нащупают. Ну и ты своим скажи. Пусть стукачей своих подключат, может, что…

– Да не учи ты меня… – процедил майор.

– Неужели он? – прищурился Ларионов.

– Нет, – качнул головой Суханов. – Ты просто…

– Варианты перебираю. Кого ты видел из знакомых? Кстати, таксист государственный? – спросил он. – Он тебя не узнал? Или, может, слышал, как с тобой…

– Нет, – усмехнулся Леонид. – Таксист – мой старый знакомый, и он никому не сдал бы меня. Но кто-то навел на твою квартиру, и совсем недавно, – нахмурился он.

– Кто-то пришел с работы, – начал майор. – И сказал квартиранту, что видел Хранителя. Или пришла и сказала, – кивнул он. – Это для Прокопенко больше подходит. Он у какой-то бабы, – уверенно закончил Ларионов. – Надо звонить Крылову, может, он видел какую-то знакомую.

– Что с тобой, Вадим? – спросила Надя. – Ты в последнее время какой-то нервный, раздражительный. Что-то случилось?

– Да все в порядке, – вздохнул Зубов. – Просто на работе неувязки. Дали участок, а золота там точно нет. Но все скоро наладится, – обняв, он поцеловал ее. – Просто сейчас как-то закрутился, то туда, то туда. В общем, скоро сезон начинается, а проблем выше крыши. А так все в порядке, – снова поцеловал он жену.

– А что за деньги ты получил? – спросила она. – Из Москвы?..

– Да это приятель, – улыбнулся он. – Я ему давно рога оленьи отослал и шапки лисьи, но он все с деньгами тянул. А сейчас рассчитался. И еще пять тысяч должен. Все в порядке, Надюша, – улыбнулся он.

– Хранитель в Магадане, – входя в кабинет, процедил плешивый молодой мужчина.

– А ты думал, он так и останется на метеостанции? – усмехнулся сидевший в кресле плотный мужчина в пижаме. – Ничего подобного. Надо кончать с Прокопенко, и все дела. Я ведь сразу предложил, как узнал…

– Надо и Армянина валить, – сказал плешивый. – Он, сука, в столице сидит, и…

– Не каркай, Вацлав, – оборвал плешивого мужчина в пижаме. – Хотя насчет Прокопенко ты прав. Но его, суку, еще найти надо…

– Надо искать Прокопенко и убирать его, – горячился Вацлав. Тогда до нас хрен доберутся. И вот еще что. Как бы нас столичные убрать не попытались. Потому что…

Мужчина в пижаме поморщился:

– Один из них в розыске уже пару лет. Он где-то инкассаторов взял. Подельник влип и его заложил. Его, разумеется, сразу из милиции вышибли, и он начал куролесить. У него и батя генерал ФСБ в отставке, а он загуливает, – усмехнулся плешивый, – как Махно по Гуляй Полю.

– Насчет столичных ты прав, – кивнул Вацлав. – Положим, этому Зверю, сынку генерала, мы по хрену. Конечно, если его возьмут, он и нас за собой потянет. Но говорят, Зверь живым им не дастся. Но вот Армян…

– Не путай хрен с гусиной шеей, – качнул головой плотный. – Армян – это и есть Романов, сын генерала. А второй – Авин Костя. Вспомнил?

– Твою мать, – процедил плотный. – А про Зуба мы и забыли!

– Какая разница! – усмехнулся Вацлав. – Всем пожизненное влепят. И доказать, что кто делал, просто невозможно будет. Если возьмут нас, разумеется, на Прокопенко все валить будем. А Зуб притих и даже не звонил ни разу. У него же баба молодая, и пацаненок родился. Он тогда самый молодой из нас был. Только из училища. Не давал бабу насиловать, да и детишек защитить пытался. Но один хрен, в одной упряжке с нами. А кто тогда этот базар начал? – попытался вспомнить он.

– Так Армянин и начал, – кивнул Вацлав. – Ему отец рассказывал, как они деда Хранителя забили. Прадеда еще ЧК угробило. А вот кто отца Суханова убрал, непонятно. Собственно, нам бы сейчас разобраться с Прокопенко и бабой, которая его прячет. И все. А для полной убедительности – и Армянина тоже, и Авина. И…

– А Зуб? – прервал его плотный. – Он…

– Зуб не пикнет, – усмехнулся Вацлав. – Он же понимает, что, если сдаст кого, попадет тоже. Ведь никто молчать не будет, каждый будет друг на друга валить. По крайней мере, трупы на себя никто брать не будет. Суханов это знает, поэтому он сам и ищет. А найдет, убьет. Он даже готов на срок пойти, но положит всех. И стоит ему одного взять, тот сразу других сдаст не задумываясь. Вот представь, что ты попал в руки Хранителя. Или я. И что? Петь начнем сразу и все списывать на подельников. Лишь бы он поверил, что не я убивал и насиловал не я. И так каждый будет петь. А он и спрашивать не будет. Просто пристрелит, и все дела. А там спрашивайте с него. Он хочет отомстить, на его месте каждый настоящий мужик делал бы то же. Искал бы убийц.

– Началось, – мужчина в пижаме скривился, как от зубной боли. – Совесть заедать стала или просто страх за горло хапнул? Боишься Хранителя?

– А ты? – усмехнулся Вацлав. – Например, я знаю, что совершил преступление, и мне обидно, что ни за что ни про что столько жизней погубил. Нет, наверное, никакого клада, а мы…

– Так найди Зверя и предъяви ему все это. Мол, ты нас втянул, ты и рассчитывайся. А он говорить с тобой не станет. Просто всадит пулю в живот, чтоб помучился подольше, а потом…

– Да я бы нашел, – процедил Вацлав. – Но где и как? Его все службы ищут, и бесполезно. А он в Магадане был, когда в сестру стрелял. Представляешь, он в Магадан каким-то чудом попал и после покушения уйти сумел. А кажется, это просто невозможно. У него что, собственный самолет есть? Хотя подожди, – прищурился он. – Самолет, конечно, это перебор, но вертушкой запросто можно и в Магадан, и из Магадана. Просто до области добраться, например, из Якутска, а тут…

– Ты хочешь сказать, что Зверь в Якутске был? – растерянно посмотрел на него плотный.

– Это просто предположение, – ответил Вацлав.

– Знаешь, а ведь это так и было, – задумчиво пробормотал мужчина в пижаме. Может, не до Якутска, но вертолет точно был. Надо запросить…

– Ты с катушек съехал, – остановил его Вацлав. – Ты ментов на это наведешь, возьмут вертолетчика, он Зверя сдаст. А тот нас сто процентов выдаст. И Авина, и нас с Зубовым вместе. Так что мой тебе совет, будь осторожен, потому что Авин может прислать киллера. Ему никак не хочется в камеру попадать. Собственно, как и нам. Но он мент…

– Куда идем? – подскочил к двум крепким парням со спортивными сумками невысокий якут.

– А те чо надо, узкоглазый, – усмехнулся один.

– Таксист я, – ответил якут. – Доставлю куда угодно, и цена…

– Квартиру снять сможешь? – перебил его коротко стриженный парень.

– Запросто, – кивнул якут. – Одно-двух или…

– Двухкомнатную без хозяев, – остановил его второй, загорелый, с рыжеватыми длинными волосами здоровяк.

– Запросто, – кивнул якут. – И цена будет…

– С ценой договоримся, – остановил его коротко стриженный. – И у магазина остановишь.

– Это точно? – спросил Василий.

– А я тебя когда-нибудь кидал? – обидчиво спросил мужской голос. – Я сам видел, как уезжали…

– Значит, говоришь, в Питер? – уточнил Василий.

– Сто пудов, – услышал он.

– Видно, очень он боится за Аллочку. Такую охрану ей организовал, а сам, считай, один остался. Их трое и этот прапор. Горничная, ну и медсестричка приходит иногда.

– Вот-вот, – кивнул Василий. – Когда она приходит?

– По-разному, – ответил голос. – Пару раз ночью приходила. Вот и…

– Ясно, – снова не дал говорить ему Василий. – В общем, что тебе делать, скажу завтра. И не забудь Зубра на меня вывести. Он мне очень нужен.

– Да понял я, – услышал он. – А сейчас извини, я по времени могу не успеть, а это…

– Все, – закончил Василий и отключил телефон. – Ну вот, скоро все закончится, – усмехнулся он. – Я, собственно, за своим иду, а япошки, понятное дело, насчет клада интересоваться будут. Может, батя чего и знает, но ничего не скажет. В бумагах порыться надо. Там наверняка что-то имеется. Он мужик серьезный был, все фиксировал на бумаге. Вот и посмотрим: тридцать седьмой год, Колыма. Он в то время там службу тащил. Сделал двоих детишек уже под старость. Крепкий папашка, – усмехнулся Василий. – Хотел я по его стопам пойти, но не вышло. Да, собственно, и хорошо. Главное сейчас – с этим делом закончить и Верке помочь. А потом свалю из России-матушки. Но сначала ей надо замуж выйти за этого америкашку. А потом он быстренько сдохнет. Япошки помогут. Они спецы по этой части. Помогу им, а они мне. Но клад они, конечно, хрен получат. Собственно, ведь кто-то знает, где он лежит, – задумчиво пробормотал Василий. – Суханов кое-что знает, но не на сто процентов. Кстати, сейчас у моих колымских подельников паника. Прокопенко, сучара, засветился. И если его Суханов возьмет, он с него вышибет все. Значит, Костика надо убирать… С якутскими Суханов пусть сам разбирается. Собственно, если точно буду знать, где лежит клад, подскажу Суханову насчет убийц его отца, и как только он поедет на разборку, позвоню ментам. И все, повяжут Леньку на трупе. Если бы в Магадане его отмазали, то в Якутске не выйдет, сядет Хранитель как минимум годков на пять-шесть, а то и поболе. А он же может еще и при аресте оказать сопротивление. – Тогда срок получится совсем приличный… А ты умница, Зверюга, – погладил он себя по голове. – Умеешь правильные решения принимать. Но пока рановато праздновать, придется кота за хвост потянуть, а мяукнет он позже, когда с Машкой разберутся. Но тут надо время рассчитать. Одновременно все провернуть. Адрес того, кто отца Суханова убивал, у меня есть. И еще двое. В общем, в Марию стреляют, а Суханов в это время в Якутск на разборку отправляется. Машку кокнут, Суханов сядет. Как получить ножны и меч, это уже не моя проблема, а запись деда Суханова Ленька найдет. Поэтому на Штурмовом и убивать Порфирия не стали. И наконец-то все моим будет. А то никто не поймет, с чего это старлей Романов, сын генерала ФСБ, на инкассатора пошел, – он рассмеялся. – Не ради денег, их мне хватало. Если бы начальство узнало, что я взял, к награде бы представили и в звании повысили. А я не хотел ни того ни другого. И взял то, что очень и очень пригодилось, и похоже, скоро все закончится, и я буду сказочно богат, – он рассмеялся. – Интересно, как дела у янки? – пробормотал он. – А Верка действительно верит, что после америкашки я ее под себя положу, – криво улыбнулся он. – Хотя тут кое-что непонятно. Ведь она знает, что я в розыске. Скорее всего, использовать меня решила. Убийство Машки можно на меня списать. А она за янки замуж выйдет, и все у нее будет путем, – он криво улыбнулся. – Но не получится у тебя, если ты так думаешь. Янки наверняка понял, что может влипнуть по-серьезному, а нашему закону по хрену, кто ты. Ходорковского вот посадили, и все на него вешают. А уж америкашку тем более упрячут. Неужели он этого не понимает? – усмехнулся Василий. – Хотя, наверное, он все понимает… – прищурился он. – Кто-то еще Машку пасет. Узнать бы, кто? – Зверь выматерился. – Засекли мои, что пасут Машку, а вот кто и зачем, непонятно. Я Ковбою намекнул, он усмехнулся. Похоже, он свою игру ведет. Неужто Верка и ему подмахнула? – усмехнулся он. – Она баба эффектная, а тут еще и золото вот-вот ей в руки придет. Может, она их хочет между собой столкнуть? Верка может, – усмехнулся он. Закурил. – А что янки делает? – подумал он.

– Зверь в Москве, – чертыхнулся Авин. – Я думал, он закуркуется куда-нибудь, где его ни одной собаке не найти. А он в Москве. Как ему удается не попасться? – зло процедил он. – Может, сообщить в полицию? – усмехнулся он.

– Зверь на Петровке в баре! – крикнул молодой, спортивного телосложения мужчина. – Срочно подтяните туда патрульных! Но брать только на улице. Он на все способен, гнида.

– Да, понял, – кивнул державший сотовый крепкий мужчина в кожаной куртке. – Название бара?

– Есть, – довольно кивнув, буркнул Авин. – Сейчас хана тебе, Васенька. Надеюсь, тебя, суку, пристрелят, ведь ты лапы не привык поднимать и заложников не будешь брать. Тебя на выходе возьмут. Вот и все, – пробормотал он.

– Пошутил кто-то, – раздраженно говорил в сотовый плотный мужчина в очках. – Нет такого и никогда не было. Мы фотки показали официанткам, бармену, проверили и…

– Тормози, Сулин, – остановил его подошедший опер в кожаной куртке. – Был он тут, – кивнул он налево. – Его охранник опознал. Он вошел и сразу в туалет. И не видели его больше, – чертыхнулся опер. – В окно вылезти не мог. Там, собственно…

– Понятно, – усмехнулся подошедший мужчина лет сорока пяти. – Романов умеет гримироваться моментально. И даже куртку наизнанку вывернул… – Он матюгнулся. – Видно, почувствовал что-то, а скорее всего, подстраховывается. Все равно на всякий случай проверьте документы у всех. И у баб в том числе, – приказал он.

– Ты чего, Петрович, боишься, он в бабу стрелять будет…

– Просто, чтобы подозрения не вызвать… – зло перебил его Петрович.

«Вовремя я ушел», – думал идущий по тротуару сутулый пожилой мужчина. Почесал седую бороду и поправил очки. Прихрамывая, зашел в продовольственный магазин. Вслед за ним в магазин зашел Авин. Растерянно оглянулся. Больше в магазине никого не было. Константин купил бутылку водки и блок сигарет.

– Сука, – прошипел он. – Как сквозь землю провалился!

Старик с тростью посмотрел на него и, подойдя к прилавку, хриплым голосом попросил стакан виноградного сока.

– Тварь, – Авин стоял у джипа и глядел на милицейские машины у бара. – Куда делся? – Открыв дверцу, сел в машину.

– Слышь, мужик, – подошел к нему мускулистый парень, – ты кошелек оставил на прилавке. Продавщица позвать велела.

Константин похлопал себя по карманам и, выматерившись, вылез из джипа. Едва он вошел в магазин, как, открыв заднюю дверцу слева, в машину залез старик.

– Да вон увидели молодые и сказали, – кивнула женщина на девушку и парня.

– Спасибо, – буркнул Авин и, вытащив пятьсот рублей, отдал парню. – Цветы ей купи, – улыбнулся он и вышел. Сел в машину, завел двигатель и тронулся. – Куда же он, паскуда, подевался? – вслух спросил он. – Ведь видел я, Зверь это был… Танька просила хлеба купить, колбасы докторской и соли. Около дома куплю, – решил он.

– Давай за ним, – кивнул севший на заднее сиденье «десятки» парень, которому Авин дал пятьсот рублей. Девушка усмехнулась.

– Да погоди, мать, – недовольно говорил в телефон Седой. – Сейчас времени нет. Как будет свободный денек, сразу и приеду. Ты деньги получила?

– Да я тебе вот что сказать-то хочу, – быстро затараторил женский голос. – Пом…

– Приеду, поговорим, – остановил ее Седой и отключил телефон. Выбросил его в урну. – Может, менты чего пронюхали? Зря я вообще-то позвонил, – недовольно пробормотал он. – Хотя мать все время одна. А я не могу домой ехать. Пока эту сучку не кончу, на могилу Иринки не пойду, – процедил он.

Авин остановил машину напротив магазина.

– Тихо, – услышал он свистящий голос сзади и почувствовал тупой тычок в правое подреберье. – Значит, сдал меня, падло.

Ответить Авин не успел. Вздрогнув, начал заваливаться вправо. Старик, левой рукой поймав его за шиворот, усадил и пристегнул ремнем безопасности. Рядом остановилась «десятка». Старик приоткрыл дверцу джипа, быстро перелез в «десятку». Та сразу тронулась.

– Молодцы, – сняв бороду и усы, кивнул Василий. – Разыграли как надо. Отблагодарил хоть? – усмехнулся он.

– Пятьсот рублей дал ей на цветы, – ответил пересевший на переднее сиденье парень.

– Ну, и купи ей цветов, – Романов сунул ей сто долларов. – По тысяче вы заработали. Сейчас давай на базу. Я на автобусе доберусь, – он приклеил бороду и усы, нацепил очки. – Останови у метро. И купите пожрать. А ты щи сваришь, – кивнул он девушке. Увидел ее испуганные глаза. – Купите книгу о вкусной и здоровой пище, если ничего не умеете…

– Авин убит у себя в машине, – доложил вошедшему подполковнику дежурный. – Участковый сообщил. Убит недавно, теплый еще, и кровь идет. Свидетелей нет. Объявлен план-перехват.

– А кого перехватывать будете? – зло спросил подполковник. – Значит, Авин сообщил о Звере, тот его и убил. Вот сука, – буркнул он. – Тщательно проверяйте мужчин, – приказал он.

– Лучше на трамваях, – решил Василий. – А то метро наверняка проверять будут.

– Умен, Зверюга, – кивнул сидевший за рулем парень. – Уже два раза остановили, и без толку.

– Я ненавижу ее, – выпив, процедил Ростислав. – Убью паскуду… Забрюхатела от кого-то, шкура позорная, а я ей постоянно цветы дарил. Два раза в любви признавался. Я ей верным псом был, а она…

– Так собак за верность любят, а она хозяйку за это защищает и готова на смерть ради нее пойти. А это что ж у тебя за любовь такая? – усмехнулся плешивый полный мужчина. – Вот я Владиславу Артемьевичу позвоню, он тебе устроит убийство. Ты на нее молиться должен, а если любишь, то радоваться, что ей хорошо. Вот так я любовь понимаю. А ты, значит, думаешь, что она сама должна тебе в объятия упасть. Тоже мне, орел выискался. А ты не ее любишь, а деньги. Я слыхал, она на благотворительность большие суммы отстегивает, в детские дома, в больницы. И про армейские госпитали не забывает. Ее как святую оберегать надо, а ты – убью. Вот что, – поднялся он, – как проспишься, пошел вон, и чтобы я тебя больше не видел, – сурово закончил он.

– Да перестань, Мишка, – ахнула женщина лет сорока. – Он же просто по пьяному делу…

– Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, – напомнил плешивый. – И не проси. Как проспится, немедленно вон. А я Владиславу позвоню, чтобы знал, кого воспитал.

– Понимаю, – тихо проговорил генерал Романов. – Вырастил гиену, чтобы он под поезд попал. Он отлично умеет перевоплощаться. Имеет несколько паспортов, в том числе и парочку иностранных. Говорит по-английски, по-немецки, немного по-японски. И вот что я тебе скажу, Юрий, – кивнул он, – он бы давно мог уйти за границу, но что-то держит его в России. И насчет инкассатора… Не за деньгами он шел, что-то в той машине везли. Что – даже предположить не могу, но что-то было. Его же через двое суток искать начали. Он водителя не добил, тот на пару минут в себя пришел и Ваську назвал. Знал он его, поэтому и в машину сесть дал. Вот так-то, – сокрушенно вздохнул генерал. – Можно сказать, что это моя вина. Хотя рос он нормальным парнем. Все говорили, по моим стопам пойдет. И тренировался, и стрелял отлично, и дрался тоже. Маскировке учился. Я же не запрещал, а, наоборот, поощрял. Думал, защитник родины растет, мне замена. А видишь, как вышло, – чертыхнулся генерал. – Я в силы небесные никогда не верил и в церковь не ходил, а помру, отпевать меня не будут. Я готов сутки в церкви на коленях стоять и Бога просить, чтобы он дал мне возможность сына убить. Это мое главное и единственное желание. А потом хоть в ад на сковородку, хоть болезнь больную неизлечимую. На все готов. Но хочу я на секунду Тарасом Бульбой стать. Он хорошие слова сказал: «Я тебя породил, я тебя и убью». Но это литературный герой, а тут в жизни очень это сделать хочется, – кивнул он. – Настя, мать его, меня, старика, полюбила, хоть я и старше ее на девятнадцать лет. Сын родился. И дочери рад был. А если бы знал, что зверь вырастет, своими руками бы головку открутил. Но я на него нарадоваться не мог. А потом что-то с ним случилось. Но что, не пойму. И хотелось бы знать, да не суждено, видать. Я много про то думал, но так ответа и не нашел. Если все же получится увидеть его, спросить не успею. Он стреляет быстро и метко. Так что надо будет сразу ему в лоб или в сердце пулю всадить. Очень надеюсь, что успею. Других желаний нет у меня. А к вам просьба. Не берите его живым. Такого хищника убивать сразу надо. Вот понять бы, что его в Москве держит, тогда можно было бы придумать, как заставить его за этим прийти. Но сколько ни думаю, никак в толк не возьму, – с сожалением добавил он. – Правда, вот что я вам скажу. Верка Березова здесь крутится, с американцем. Раз он американца не убил, значит, задумал что-то. А Марию Березову берегите, я уверен, что ее убить попытаются.

– Заверяют, что готовят покушение, и Березова будет убита, – кивнул Вагин. – А я тут был в детском доме под Питером. Мария Александровна и подарков детишкам навезла, и одежды. И компьютерный класс у них. И на выходные в зоопарк ездят, ну и в разные интересные места. Какую-то девчонку лет десяти от смерти спасла. Ни матери у нее, ни отца. Вот она ее возила и в Германию, и в Израиль. Бабушку вроде нашла. Отца, говорят, посадили, погиб в лагере. А мать еще раньше умерла. Родила дочь, и все. Поговаривают, Мария удочерить девчонку хочет. Та ее уже мамой называет. А мы собираемся Березову грохнуть… Как-то вроде не по-человечески. Неужели ты действительно думаешь, что американец тебе место в компании даст? – посмотрел он на Михаила. – Лично я думаю, нас просто виновными сделают и положат. И исполнителя, разумеется, тоже. А у Верки и американца алиби железное было. Ей-то вроде и не нужна компания эта. Так что, кажется, мужики, зря мы на это дело подписались.

– Ну что, Седой? – спросил вошедший в оборудованный под тир подвал мужчина.

– Все будет сделано, – процедил тот. – И место удобное, учитывая, что паника. Уйдем легко.

– Погоди, – уставился на него Лисин. – Ты сам хочешь…

– Да, – кратко ответил Седой. – Разумеется, с помощниками, но моя пуля тоже в ней будет.

– Американец вроде как на подстраховке, – сообщил Лисин.

– Это для того, чтобы нас убрать, когда мы Машку положим, – усмехнулся Седой. – В общем, там видно будет, как и что. Но мы америкашку тоже под прицелом держать будем. Малейшее движение, и он пулю сразу получит.

– Да что-то не доверяют тебе мужики полностью, – говорил в сотовый Михаил. – Вроде как ты собираешься нас там и оставить.

– А платить кто будет? – усмехнулся Лисин. – И какого хрена вы там делать будете? Меня там точно не будет. Вот если вы на бабки нас кинете, тогда и на Луне достанем. К тому же вот что еще, – проговорил Лисин. – Похоже, заказ американец с Веркой сделал. Нам, собственно, по хрену, кто, за что и кого валить хочет. Но Америка пусть платит вдвойне. Или сам пусть работает, так ему и передай.

– Да разговор был, в общем, еще плюс пятьдесят. Сам пойми, на него и Верку подозрение первым делом упадет. В общем, собственные разговоры вести поздно, так что пятьдесят сверху, и бабки можете сразу после работы получить. Точнее, как мы результат узнаем. А то вдруг она вроде как подранок будет? А нам ее труп нужен.

– Труп нужен, труп сделаем, – заверил голос Лисина. – Только вот что интересно. С американцем ты ни разу не пересекался. И заказ делаешь от него, а с ним не базарил. В случае запала ты заказчиком будешь, ты об этом думал?

– Надеюсь, запала не будет, – помолчав, постарался спокойно проговорить Вагин.

– Нам бы тоже не хотелось. Просто вот что подозрительно. Ни американец, ни Верка не светились, это в сомнение как-то вводит. Может, они просто использовать нас хотят? Дело сделаем, и нас просто положат – мама не горюй. Так вот, Колян, по чесноку ответь. Веришь американцу с Веркой или тоже сомнения имеются?

– Собственно, сомнения бывают всегда, – уклончиво ответил Вагин. – Но мы это дело вроде как на подстраховку взяли. Есть записи разговоров. Если с нами или с вами что случится, записи ментам пойдут.

– Молодец, Колян, – одобрительно отметил Лисин. – Не зря тебе на юрфаке блестящее будущее пророчили.

– А ты считаешь, что заказ на убийство – это и есть мое блестящее сейчас? – усмехнулся Вагин. – Просто получилось так, что я деньги взял, и сумму приличную, а дело проиграл. Меня, собственно, идиотом выставили. Вот и начали с меня половину той суммы требовать. И если бы не Михо Ванидзе и не Тарас Пахин, плохо мне бы пришлось. А тут зашел разговор про заказное. Я, собственно, и вспомнил твою школу. Ну и Грош подпел прилично. И про Жиряева…

– Понятно, – буркнул Лисин. – Будем надеяться, что все будет как договаривались и что все живы останемся. Мне, если откровенно, место не нравится. Понятно, что удобно, народу валом будет, но она же с ребенком выйдет.

– С чего это вдруг ты таким жалостливым стал? – усмехнулся Николай.

– Да просто как представлю эту картину, – отозвался Лисин, – что-то внутри не по себе.

– Вот чего не ожидал от тебя, Лиса, – усмехнулся Николай. – Может, ты и вообще от заказа откажешься? – насмешливо поинтересовался он.

– Ну что ты такое говоришь, – засмеялся Лисин. – Просто как знакомому говорю. Все-таки вместе юридический заканчивали.

– Ага, – усмехнулся Николай. – Поработали недолго на благо закона. Ну со мной-то все понятно. После убийства сестры и изнасилования жены я просто не мог защищать преступников. А с тобой-то что произошло? – непонимающе спросил он. – Ведь ты вроде даже хотел…

– Долго пояснять, да и ни к чему тебе это знать.

– А вот как ты в эту кашу американскую попал? – усмехнулся он. – Заказное убийство. Я, например, долго не мог поверить, что ты вдруг…

– Надеюсь, ты понимаешь, что не я инициатор…

– Да это, собственно, и зайцу понятно, – усмехнулся Лисин. – Но все-таки моих людей волнует, как вы на нас вышли. Ах да, Грош, сучонок. А как ты на него вышел? – тут же спросил он.

– Его засекли люди Жиряева, – улыбнулся Николай. – И взяли его мои. Ну и чтобы не вовлекать тебя в разговоры со следствием, мы решили просто воспользоваться услугами твоей фирмы. Вот и все.

– Разумный ответ, – хмыкнул Лисин. – А Жиряев в курсе, что я его заказал?

– Пока нет, – качнул головой Вагин. – Но если ты хочешь…

– Не надо, Коля, – засмеялся Лисин. – Жиряев позавчера на машине около Пензы под «КамАЗ» попал. И, разумеется, погиб.

– Значит, ты его все-таки убрал.

– Ну что ты, Коля, – вздохнул Лисин. – Я весь в горе. Такого напарника потерял. Его семье, разумеется, окажу всю необходимую помощь. Конечно, при условии, что Райка, жена Жиряева, в бизнес не полезет. Думаю, она баба не дура и понимает, что ей этого не надо.

– Ладно, – усмехнулся Вагин. – До встречи. Приходи со своей к нам. Посидим, студенческие годы вспомним.

– Приглашение принимается, – дрогнул улыбкой голос Лисина.

– Все нормально, папа, – весело говорила Алла. – Я очень довольна. Надеюсь, на свадьбу ты к нам приедешь?

– Без всяких сомнений, – заверил голос отставного генерала. – И разумеется, Прохор со мной. Надеюсь, возражать против него ты не станешь.

– Папа, – укоризненно прервала его дочь. – Ну как тебе не стыдно так говорить? А что о Ваське слышно?

– Вот что, дочь, – довольно резко начал генерал, – больше никогда не спрашивай о нем. Понятно?

– Так точно, товарищ папа, – весело и звонко отозвалась она. – И еще, – проговорила она, – я буду переводчиком у госпожи Березовой. С китайского и японского. Если потяну…

– Вот это новость! – довольно отметил генерал. – Твой-то сторожевой пес…

– А вот так не надо, отец, – довольно резко прервала его Алла.

– Извини, – буркнул он, – работа у него, не дай Бог никому. Ну про Бога это я к слову. Свадьба-то когда?

– Скоро, папа, – неожиданно смущенно отозвалась дочь.

– Это чего ты вдруг застеснялась? – настороженно спросил он. – Неужели что-то этот…

– Я буду мамой, – чуть слышно пролепетала она.

– Да ты чего?! – повысил голос генерал. – Кашу, что ли, жуешь? Что…

– Я беременна, – отчетливо проговорила Алла.

– Мать моя женщина, – услышала она веселый голос отца. – Проша! – заорал генерал. – Винца мне капельку. Внук у меня будет, – добавил он.

– А если внучка? – тихо спросила Алла.

– Все равно, дожил до звания дед, – весело ответил отец.

– У вас все прекрасно, – улыбнулся полный мужчина в белом халате. – Но все-таки вы слегка нервничаете, и как я понимаю, по поводу отца ребенка. Я, конечно, не имею права, но тем не менее скажу, – кивнул доктор. – Отец должен знать о том, что он скоро будет папой. Вы просто не представляете, каково это узнать…

– Знаете, Денис Петрович, – вздохнула Мария, – он даже не знает, что мы были с ним, – она смущенно опустила голову.

– То есть вы хотите убедить меня, – усмехнулся он, – что это, – он кивнул на живот, – взято из…

– Нет, что вы, – вздохнула она. – Все гораздо проще. Он, – она погладила живот, – действительно, как говорится, продукт бурной ночи. Но отец не помнит этого, и я думаю, никогда не узнает о…

– Господи, уважаемая Мария Александровна, – непонимающе пожал он плечами. – То есть вы были в маске и…

– Ну вы тоже скажете, – фыркнула она. – Просто ему дали алтайской травы, которая напрочь отбивает память на четыре часа и не остается в сознании…

– Поверьте, мне жаль не его, а вас, – вздохнул медик. – Если вы пошли на подобный эксперимент, значит, что-то испытываете к отцу ребенка. И знаете, уважаемая, – сердито продолжил он, – это просто подло по отношению к мужчине. Как я понимаю, он вас любит, впрочем, как и вы его, но он по каким-то причинам не желает…

– Их две, – опустила голову Мария. – Первая – я богата. Вторая – он ищет убийц своего отца и брата. Убив брата, бандиты изнасиловали и убили его жену и детей. И он…

– Прошу прощения, – вежливо прервал ее врач, – вы говорите о Суханове Леониде, которого в Магаданской области называют Хранитель? Я прав?

– Да, – немного растерянно ответила Маша. – А вы откуда знаете…

– Он мне полтора года назад жизнь спас, – вздохнул профессор. – Я летал в Хабаровск к своему брату. В ресторане к нам пристали какие-то хулиганы. И дело кончилось бы очень плохо, если бы не вмешался спортивного телосложения кареглазый бородач в камуфляже. Он довольно быстро, я бы даже сказал, легко расправился с этими хулиганами. А парни были здоровенные и, как я понял, занимаются каким-то видом восточных единоборств. Наш спаситель не представился, но нам бармен сказал, что это Суханов Леонид, и прозвали его на Колыме, то бишь в…

– Я знаю, что такое Колыма, – остановила его Маша. – Значит, вы пусть не напрямую, но знакомы с ним. И какое он на вас произвел впечатление? Ну разумеется, кроме науки бить морды, – усмехнулась она.

– Знаете, Мария Александровна, – ответил он, – самое положительное. И не тем, что заступился. Он даже не представился, когда сломал руку последнему, просто ушел. Меня поразили его глаза. В них была не злость, как обычно бывает в подобных мероприятиях, а какая-то тоска. И мне кажется, если бы не борода, то лицом Суханов вполне интересный мужчина, – кивнул он. – Я не стану вас расспрашивать, откуда и как вы с ним познакомились и почему совершили такую глупость, я имею в виду, что не сообщили ему о беременности, но одно я вам все-таки скажу. Только вы сейчас можете спасти его. И поясню, почему. Он разыскивает убийц отца и брата с семьей. Собственно, я это услышал как раз в баре, там было двое из Магадана, так вот, если его не остановить, он погибнет. Найдя убийц и вроде бы справедливо покарав их, он тем не менее совершает преступление. То есть убийство нескольких человек. И не думаю, что смягчающим фактором будет то, что он покарал убийц своего отца и брата с семьей. В какой-то мере по-человечески он будет понятен, но только по-человечески, не по закону. Он будет убийцей нескольких человек. И наверняка получит длительный срок заключения. Хотя все будет гораздо проще для него, – уточнил профессор. – Он, отомстив, застрелится. Суханов не тот человек, чтобы поднять руки. Оказывать сопротивление он не будет. Он просто застрелится, – уверенно проговорил профессор.

Маша, вскочив, выбежала из кабинета.

– Не волнуйтесь, ради бога, – вскочив, закричал профессор. Сел в кресло. – А ведь чудная пара была бы. Но я его, собственно, как мужчина понимаю, – пробормотал он. – Получается, что он вроде как на содержание к ней придет. Но сыну отец нужен, – кивнул он. – И что это за алтайская трава? – записал он. – Надо выяснить, что за препарат такой. Суханов, значит, и не знает, что спал с красивой женщиной и что у нее сын будет. А учитывая ее характер, может и не узнать. А Суханов погибнет. У него глаза человека, ждущего смерти.

– Да что с вами, Мария Александровна, – испуганно спросил Иван Федорович. – Неужели с ребенком чего? Да я этого профессора прямо на месте придушу…

– Леню убить могут, – плача, проговорила Маша. – Точнее, он сам себя застрелит. В милиционера он стрелять не станет, а сидеть в тюрьме не будет. Что делать, Иван Федорович? – уткнулась она ему в плечо.

– Да вызвать его сюда и объяснить все, – сразу ответил тот. – Иначе действительно…

– Он не приедет, – всхлипнула Маша. – Я не знаю, что делать, – отчаянно выкрикнула она. – Но не могу я ему сказать о своем поступке! Понимаешь, – всхлипнула Маша. – Я просто хотела ребенка. Меня девочка одна мамой зовет. Ей уже одиннадцать лет. Ты знаешь.

– А с ней-то что будет? – спросил Федорович.

– Если ее бабушка не будет против, удочерю, – всхлипнула Мария. – Но Леня убьет сам себя. И если это случится, как мне жить-то?

– Позвони ты ему и скажи, что, мол, приезжай, очень нужен. А когда приедет, расскажи все. Свидетели найдутся. Леонид, по-моему, только рад будет. Правда, он сейчас нашел одного, и теперь у него шанс есть остальных найти. В общем, я думаю, что вызывать его надо, – повторил он. – Я, наверное…

– Уволю сразу, – вытирая слезы, предупредила она. – Если бы я была уверена, что он все поймет и…

– Хотя тоже правильно, – кивнул Федорович. – Без меня меня женили… – пробормотал он. – Тут не знаешь, что и сказать. Да и как его вызовешь, если он на след вышел. Да и не поверит он про сына. Хотя, если бы…

– Что? – посмотрела на него мокрыми, но внимательными глазами Мария. – Что «если бы»?

– Родится пацан, и генетическая экспертиза покажет факт отцовства. Как говорится, факт налицо.

– Вы именно это хотели сказать? – недоверчиво задала она вопрос.

– А что я еще могу сказать? – пожал плечами Федорович.

– Значит, один из твоих врагов мертв, – говорил в трубку Ларионов. – Константин Авин. Помнишь, трепались, что он приезжал к Зубову? Надо Зуба тряхнуть, может, что и выйдет…

– А почему решили, что именно Авин убивал Валерия и семью? – спросил Хранитель.

– Нашли там кое-что, – ответил Ларионов. – Кольцо Натальи. Помнишь его?

– Помню, – глухо ответил Леонид. – Значит, один сдох, и не я его угрохал. Кто постарался?

– Сын твоего знакомого, – ответил Ларионов. – Василий Романов по кличке Зверь. В розыске уже три года. Напал на инкассаторов японской фирмы. Лекарства и прочие медикаменты. Но японцы искали его не из-за денег, – качнул головой Ларионов. – А ты-то как там поживаешь?

– Да вроде неплохо, – услышал он. – Правда, Прокопенко из головы не выходит. Вырваться он не мог, а значит…

– Мы и сами уши ломаем, как он мог узнать о тебе?

– Сообщил кто-то, – перебил его Суханов. – А может, тебя хотели хлопнуть?

– Нет, – качнул головой Ларионов. – Обещают, понятное дело, многие, но пока бог миловал. Ты когда вернешься?

– Да не знаю, – отозвался Леонид. – Федотович приболел. А у меня контракт до середины марта. Но обещали смену выслать. Договор закончится, я тут кое-что проверю и в город. Мне отец оставил любопытную информацию…

– А ты хитер, – усмехнулся Ларионов. – Ничего просто так не делаешь.

– Прокопенко не упусти, Володя, – попросил Леонид. – Он, паскуда, мне всех назовет.

– А ты понимаешь, что мы имеем полное право арестовать тебя, если ты его убьешь? – сдержанно проговорил Ларионов.

– Конечно, – услышал он. – Только вы не успеете арестовать. Когда придушу последнего, я просто застрелюсь. Так что тебя не будет мучить совесть. Вот только Василий этот, который в розыске, меня смущает. Но я постараюсь выманить его сюда. Ведь он же был в Магадане, и получается, у него есть сюда дорожка, и он ей пользуется. Вы про это, конечно, не подумали.

– Да в том-то и дело, – зло перебил его Ларионов. – Он как будто всю тайгу ножками пересек. Никто из экипажей самолетов его не видел. Искали по билетам. Нашли всех пассажиров, но он не мог воспользоваться чужими документами. Мы даже проверяли крупногабаритный багаж, где мог поместиться человек. Ничего похожего не было.

– Тут все гораздо проще, – усмехнулся Суханов. – Он под кого-то загримировался, улетел по чужим документам, по ним же и вернется. Ты же сам уверял, что он мастер грима. Так и было. Я думаю, как его заманить сюда? Сейчас для него главная опасность – Прокопенко. И он это понимает. И будет сидеть, пока не поймет, что может уйти спокойно. В общем, у меня есть кое-какие мысли, но я, разумеется, делиться с тобой не буду. И вот что еще, Володька, – вздохнул Леонид, – если меня вдруг попытаются взять после Прокопенко, не появляйся. Я буду стрелять по ногам. В любого. Поэтому не лезь.

– Дурак ты, Ленька, – не выдержал Ларионов. – Ты пойми, каждый из них получит пожизненное, а это хуже, чем смертная казнь. А ты…

– Я поклялся над могилами отца и брата, – процедил Суханов. – Ты бы лучше нашел того, кто сообщил Прокопенко, что я у тебя. И как легче нас угрохать. Кто-то ведь знал, что с гостями ты куришь на балконе своей комнаты. Подумай об этом, майор, – и телефон отключился.

– Да я уже только это и делаю, – отключил свой мобильник Ларионов.

– Похоже, конец зиме, – входя в домик, сказал Матвей Федотович. – На этой неделе температура ночью плюс один-три. А днем до десяти. Если сильно таять начнет, придется чаще менять вставки. А то…

– Значит, будем менять, – кивнул чистивший винчестер Суханов.

– А ты, значит, уходить собрался? – вздохнул Маслов.

– Угадал, – усмехнулся Суханов. – Правда, с тобой было интересно, не спорю. Спасибо за науку, – улыбнулся он. – Обещали на той неделе мне смену прислать. Так что…

– Знаешь, Леонид, – остановил его Матвей Федотович, – а ты не думал, что где-то недалеко клад лежит, который вполне может изменить твою жизнь?

– Как? – непонимающе взглянул на него Суханов.

– Ты любишь Березову, и она влюблена в тебя. Но она богата, а на содержание к ней ты не пойдешь. Но вполне можешь уравнять положение.

– Найти клад, – усмехнулся Суханов. – Во-первых, я не верю, что он есть, а во-вторых, мне просто нужны те, кто убил отца и брата…

– А ты глупее, чем я думал, – разочарованно вздохнул Матвей Федотович. – Всех ты не найдешь. И совершенно точно – не сможешь убить Авина. Его угрохал мой племянник, Васька Зверь. Кстати, он всерьез занят поиском клада. Поэтому и напал на японскую машину с инкассаторами. Там перевозили какие-то данные о кладе и какой-то алмаз из сюрикена Бессмертного Ниндзя. Если вставить этот алмаз на место, высветится под солнцем место источника бессмертия.

– И вы всерьез думаете, что такой источник есть? – засмеялся Леонид. – Да мура все это. А почему же вы ничего не сообщили в милицию?

– Во-первых, японцы бы отказались от алмаза, – пожал плечами Маслов. – Во-вторых, я сам не против найти если не источник бессмертия, то хотя бы звездочку Бессмертного Ниндзя…

– Что? – переспросил Леонид. – Я не ослышался?

– Не ослышался, – кивнул, подтверждая свои слова, Матвей Федотович. – Я, собственно, поэтому и Масловым стал, чтобы меня племянник не нашел. Маслов – фамилия моей матери. Вынужден признаться, что я заразил его этими поисками. Мы слушали рассказ о твоем прадеде, потом о деде, и я подумал: что меня ждет в этой жизни? Буду я метеорологом. Но меня даже на это не хватило. Всю жизнь мотаюсь по сопкам Колымы. Был на Камчатке, и знаешь, – вздохнул он, – все тешил себя мыслью, что найду клад и заживу хотя бы под старость так, как хотелось всю жизнь. Дорогая машина, прекрасная дача на Канарах… Чтобы я мог купить все, что можно купить. У меня была жена, – усмехнулся Маслов. – Был сын. Собственно, и сейчас он где-то есть, только я ничего о нем не знаю. Жена ушла, и правильно сделала… Я ее не любил, она меня – тоже…

– А с сыном встречаетесь? – спросил Леонид.

– Очень редко. Последние лет восемь не виделись вообще. Да и зачем? – пожал он плечами. – Его мать вполне удачно вышла замуж, муж ребенка усыновил… Я иногда думаю: а вдруг где-то в сопках Колымы лежит клад с золотом и звездочкой Бессмертного Ниндзя. И ведь ты, Хранитель, просто не можешь не знать ничего об этом, – пристально глядя в глаза Леониду, проговорил Маслов. – Кстати, почему ты хотя бы разок не плюнул в морду моему братцу-генералу? Он ведь…

– Вам этого не понять, – качнул головой Леонид. – А я не смогу объяснить. Вы служили в армии?

– Нет, – качнул головой Матвей Федотович. – А при чем тут армия? – непонимающе спросил он.

– Ваш брат выполнял приказ, – ответил Леонид. – Я, как человек военный, знаю, что это такое. Так что мне не за что ему мстить…

– Но они убили твоего деда, – возбужденно проговорил Матвей Федорович.

– Его убило государство, как и многих в тридцать седьмом году, – напомнил Суханов.

– Но неужели тебя действительно не интересует то, из-за чего погибли твои родственники? – как-то нервно спросил Матвей Федотович.

– Нет, – качнул головой Леонид. – Не я прятал, не мне и забирать. Мне нужны люди, которые убили моего отца и брата, – ответил Леонид. – Но, судя по всему, убийц отца я так и не найду, – недовольно проговорил он. – Но зато тех, кто убил брата с женой и детьми, я уже нашел. Прокопенко, считай, у меня в руках… Думаю, что и список своих подельников он уже написал для меня, – криво улыбнулся Хранитель…

– А почему ты думаешь, что этот Прокопенко сдаст всех? – поинтересовался Матвей Федотович.

– Просто я умею задавать вопросы, на которые очень быстро отвечают, – спокойно проговорил Леонид.

– Значит, Василий в России, – вздохнул генерал.

– Таблетку, товарищ генерал, – подсказал стоявший рядом Медведь.

– Иногда хочется тебя по-русски послать с твоими таблетками, – вздохнул Арсений Федотович. – Но пока я должен жить, – запив таблетку водой, вздохнул. – Как ты думаешь, прапорщик, – начал он, – чего тут мог оставить Васька?

– Не могу знать, – качнул головой Прохор.

– Вот и я тоже понять не могу, – процедил генерал. – А что-то у него тут есть. Ведь не зря он из России не уходит, не зря в Аллу стрелял. Мешала она ему. Или боялся, что я что-то Хранителю отдам. Какой-то интерес у него тут, – кивнул Арсений Федотович. – А вот какой именно?

– Да вроде везде и все проверили, – пожал плечами прапорщик. – И ничего не нашли.

– В том-то и дело, – вхдохнул Романов. – Не нашли. А что-то есть в доме. Именно в доме, а не на квартире, – уверенно проговорил он. – И вот что еще интересно, – прищурился он, – почему Матвей выбрал такую работу? Все время на Колыме. Ему же предлагали место в столице, наотрез отказался. Как ты думаешь, почему?

– Да думать я, собственно, как-то не привык, – качнул головой тот. – Просто я вот что хотел бы знать: мы на свадьбу к Алле поедем или нет?

– Конечно, поедем, – не раздумывая, ответил Арсений Федотович. – Тем более скоро у меня внук или внучка родится, – улыбнулся он.

– А вы бы кого хотели, товарищ генерал? – спросил Медведь.

– Как ни странно, внучку, – улыбнулся Арсений Федотович. – А если внук, то обида замучает. Ведь все, кончится мой род, фамилия моя, можно сказать, царская, исчезнет. Внук Пашкевич будет. Правда, обещали ему имя мое дать. И то хорошо, – усмехнулся он. – Хотя бы имя жить станет. Скажу честно, на Ваську надежда большая была. А сейчас я даже рад, что не может он ребенку фамилию свою дать. Потому как он объявленный в розыск бандит-убийца. Больше всего мне хочется пулю в лоб ему всадить, а потом и меня пусть смерть приберет. А ведь это я его учил убивать. Выходит, преступника сам подготовил. Сильного, дерзкого, умеющего убивать, маскироваться и облик свой до неузнаваемости менять. А теперь что с ним делать? Выход один – убить…. Но кто это сможет сделать? Только один человек на это способен – Хранитель, – улыбнулся он. – Леонид Суханов…

– Почему до сих пор не нашел Прокопенко? – зло спросил Василий.

– А где он? – тем же тоном ответил мужской голос. – Его все разыскивают. Но бесполезно.

– Слушай, ты, – процедил Зверь. – Вы должны найти Прокопенко и убрать его. Иначе он сдаст всех, и мне не попасть в Магадан. А я собираюсь закончить это дело и свалить. Ясно?

– Мы только этим и заняты, что ищем его, – раздраженно ответил собеседник.

– Я даю вам двое суток, – угрожающе проговорил Зверь и отключил телефон. Выбросил его из машины. – Прокати меня мимо дома моего папаши-генерала, – усмехнулся Василий.

– И как ты там? – спросил Фреди.

– Прекрасно, – усмехнулся в трубку Ковбой. – И место для исполнения просто идеальное. Тем более учитывая множество людей и машин. Фотографы наверняка будут из местного телевидения, все получится как надо. Я уверен в этом…

– То есть ты гарантируешь, что…

– Ручаюсь своей жизнью, – спокойно отозвался голос убийцы.

– О’кей, – улыбаясь, Фреди посмотрел на стоявшую рядом Веру. – У меня неожиданно появилось непреодолимое желание сделать тебя своей женой. Как ты на это смотришь?

– Я? – удивилась Вера. – Я была бы только рада, но…

– Едем в аэропорт и частным рейсом в Вашингтон. Там распишемся. Я не намерен ждать смерти твоей сестры. А вдруг она не умрет? Я хочу жениться на тебе, и ты родишь мне маленького наследника. Поехали, – кивнул он. – Забронируй первый рейс на Вашингтон, – приказал он в трубку.

– Был я там, – кивнул рослый молодой мужчина. – Если они выберут этот день и это место, ее не спасет сам Христос. Просто невозможно остаться живым в такой обстановке. Понятное дело, трупов будет много. Стрелять они будут из трех точек, но вот как поступит янки, не знаю.

– Значит, ты, Снайпер, уверен в успехе? – спросил Михо.

– На все сто, – усмехнулся тот. – Лиса наверняка пошлет двоих для подстраховки. Плюс янки, ну и нас двое. Нет у нее шансов выжить.

– Странно, но Фреди с Верой улетели в Штаты, – войдя, проговорил Вагин. – Скорее всего он хочет подстраховаться и жениться на Верке раньше, чем будет убита Мария, – как-то зло усмехнулся он.

– Интересно, что предпримет Зверь? – вздохнул Михо. – Он этого так не оставит. Видимо, он убьет и Верку, и американца. Зверь не допустит, чтобы золото ушло от него. И пусть ему ничего не достанется, но и американец с Веркой ничего не получат, – уверенно проговорил он.

– Я тоже так думаю, – поддержал его Пахин. – И вот тут можно будет выкупить большую часть акций и…

– А про отца ребенка вы забыли? – спросил Вагин. – Он будет иметь полное право на все, что останется после Березовой. Генетическая экспертиза, пара свидетелей, и этот хахаль станет владельцем «Российского золота», – кивнул он.

– А кто что про него знает? – недовольно спросил Михо.

– Да вроде никто ничего не говорил. Но Березова наверняка оставит что-то типа завещания. Где и расскажет об отце. Собственно, у Верки шансов побольше, – кивнул Николай.

– И шансов попасть в тюрьму тоже больше, – засмеялся Михо. – Особенно если этого Ковбоя убьют или повяжут. Тогда будет понятно, кто заказал убийство. Надо узнать, от кого Березова забрюхатела. И сделать так, чтобы этот американский пастух там и остался. Верку и Фреди возьмут за задницу и на нары. А ты сделаешь хозяином фирмы отца ребенка. Ну, а в благодарность он устроит нас на работу. Как вам такой вариант?

– На три с минусом потянет, – кивнул Вагин. – И что самое интересное, может сработать. Мужик, который ей ребеночка заделал, не из простых будет. А значит, с головой у него все в порядке. В общем, надо казачка заслать в охрану Машки и поспрашивать: мол, с кем она могла перепихнуться? Можно сделать все проще и надежнее, – усмехнулся он. – Сообщить обо всем Марии Александровне, тогда и работа, и поощрение каждому обеспечены.

– И не забудь о Лисе, – усмехнулся Михо.

– А если и их сдать? – спросил Пахин. – Доказательства есть. Мы же записали…

– Возьмут Лисина, и все, конец, – остановил его Вагин. – Нас положат всех. Вы думаете, они меня одного знают? – усмехнулся он. – Но если даже и так, то узнают и о вас. Меня прижмут, я человек слабый, боль не переношу, да и не буду я ради спасения ваших жизней молчать. Собственно, как любой из вас. Надеюсь, все меня правильно поняли?

– Конечно, поняли, – кивнул Михо. – Собственно, если хорошо, то всем, а насчет смерти я не согласен, – качнул он головой.

– Я вот что думаю в последнее время, – вздохнул Вагин. – Если уж мы влипли в эту историю с убийством, надо позаботиться о том, чтобы и в случае удачи о нас не знал никто. То есть Лисина нужно нам убирать по-любому. Собственно, нужно донести это до сознания Фреди, и все. Лисин не успокоится и начнет шантажировать. Наверняка потребует какой-то процент от компании, которую возглавит Верка. Хотя есть ведь еще отец ребенка, – вспомнил он. – Например, я знаю, что беременность Березовой для всех стала полной неожиданностью. Ее же ни с кем не видели, и вдруг живот. Все просто в шоке. Разумеется, никто про это ничего не говорит, но тем не менее это новость номер один. И я знаю, что Березова довольно жестко предупредила всю прессу, что, если кто-то напечатает эту информацию, она пойдет на все, но издательство прекратит свое существование. А Марии Александровне можно верить. Она слов на ветер не бросает. Но все в шоке. Недотрога Березова, хранившая память об убитом женихе, беременна, – он усмехнулся. – И мне как-то по-человечески жаль ее. Но тем не менее…

– Хватит об этом, – перебил его грузин. – Надо заняться и своими делами. Поднимать цену на бензин снова запретили. И довольно жестко. Правда, со ссылкой на нефтяников…

– Да пусть будет как есть, – остановил его Пахин. – Сейчас главное – Березова. Как там Балтиец?

– Не нравятся мне все эти дела, Иван Федорович, – сказал полковник милиции. – Достоверных фактов нет, но упорно ходят слухи о готовящемся покушении…

– Да это для меня просто головная боль, – раздраженно ответил Федорович. – Я уверен, если покушение будет, то возле роддома, – кивнул он. – Народу тьма, стрелять можно из пистолета и снаружи, и изнутри… А уж если пару снайперов посадить, то убьют сто процентов. Я предлагал ей…

– Я тоже разговаривал с Марией Александровной насчет того, чтобы рожать, например…

– И она тебя послала к черту, – усмехнулся Федорович. – Не понимает, что все очень серьезно. В том, что киллер будет не одиночка, я абсолютно уверен. И стрелять будут при выходе. Окружи мы ее со всех сторон, снайперы наверняка будут бить сверху. Или какого-нибудь придурка напоят, он из «мухи» шарахнет из окна той же больницы. И я не знаю, что делать?

– Я могу дать несколько сотрудников, но думаю, этим делу не поможешь, – качнул головой полковник. – В общем, я попробую еще раз поговорить с Марией…

– Да ничего не даст это, – уверенно проговорил полковник. – Например, я не верю в то, что она…

– Может, вдвоем потолкуем? – спросил Федорович. – Рискнем. Она моей жене помогла здорово. Думал, все, а она и врача нашла, и заплатила. В общем, я переговорю со своими, и кто сможет, примет участие в охране. Если Мария ничего не захочет менять, будем обследовать все точки, откуда можно стрелять.

– Как у вас там? – спросила Маша.

– Живем, как на вулкане, – услышала она вздох Джейн. – Собственно, я через несколько дней прочитаю надписи, и наверняка это поможет твоему Хранителю.

Маша вздохнула.

– Моему, – прошептала она. – Думаешь, он найдет клад? – спросила она.

– Кажется, да. Тут кое-что есть, но пока не дочитаю до конца, говорить ничего не могу. Кстати, ты с ним…

– Не общаемся никак, – прервала ее Мария. – Просто…

– Знаешь, Машка, – перешла на русский Джейн. – Извини меня, но ты дура. Суханов – настоящий мужчина. Он настоящий во всем. Я просто немного рассказала о нем своим знакомым, и многие захотели познакомиться с ним. И я думаю, если ты…

– Джейн, – сердито прервала ее Маша. – Даже не думай об этом. Ясно?

– И услышала веселый смех англичанки.

– Ничего смешного в этом не вижу.

– Любишь ты его, – отметила вслух англичанка. – Тогда почему…

– Джейн, – вздохнула Мария. – Он и слышать не хочет о том, что мы будем женой и мужем. Альфонсом я никогда не буду – вот его позиция. И что мне делать? – всхлипнула она. – Бросить все я просто не могу. Я дала слово умирающему папе…

– Но ты хотя бы сообщи ему об этом, – посоветовала Джейн.

– И ты думаешь, он поверит? – всхлипнула Маша. – А если узнает правду, то он меня просто возненавидит, – она заплакала. – Понимаешь, я впервые в жизни после смерти Валеры полюбила. И поняла, что он лучше Валерки. Хотя бы потому, что мне тут кое-что рассказали. Оказывается, Валера был очень доволен, когда узнал, что в случае смерти отца все останется мне. То есть он считал это нормальным. А ведь я согласна с Леонидом, что это неправильно. И поняла только после встречи с ним. А теперь просто не знаю, что делать и как быть, – она, вытирая слезы, всхлипнула. – Но я тебя предупреждаю, – тут же проговорила она. – Не дай бог, ты познакомишь Леонида с кем-то…

– Знаешь, – дрогнул улыбкой голос Джейн. – Разумеется, я и не собиралась делать этого. Как твой малыш?

– У меня все просто прекрасно, – весело проговорила Алла.

– А с малышом как? – строго спросил отец.

– Все хорошо, – засмеялась она. – Тебе большой привет от Альберта. Он на службе. На работе то есть.

– Работенка у него самая что ни на есть служба. Собой клиента закрывать, – генерал крякнул. – Конечно, мужик он хороший, но у тебя слишком много переживаний. Каждый день он рискует собой. Я вот чего хотел узнать-то, – смущенно проговорил он. – Он как получает? Ну, в общем…

– Очень хорошо, – улыбнулась Алла. – Я понимаю, работа у него опасная, но за последние три года только двое из их группы были ранены. Легко, – добавила она.

– А я слышал, Березова вроде постоянной мишени, – начал отец. – Что и Васька вроде как на нее нацелен был. И грузины в нее стреляли, а тут вроде и сестра приезжала, а значит, еще покушение будет. А ее муж…

– Нет у нее мужа, – качнула головой Алла. – Но ни о чем не спрашивай, это просто военная тайна.

– Вот так хрен в сметане, – искренне удивился генерал. – И чего ж тут секретного-то? Ну, забрюхатела баба, не она первая, не она последняя. И почему…

– Пап, – буркнула она. – Давай без этого. Ты-то как?

– Ну, не то чтобы живу, – вздохнул генерал. – Но все ж не мертвый. Ходить по полчаса начал. И без палки. Правда, Медведь, словно тень, рядом, но пока не падал, – гордо добавил он. – И в тир меня спускали. Не дрогнула рука и глаз не потускнел, – похвастался он. – А, – вдруг вспомнил он. – Тут мне Суханов, помнишь…

– Хранитель? – удивленно перебила его она. – Что с ним…

– Да не с ним, – усмехнулся генерал. – Письмо пришло в бандерольке. В общем, там упражнения какие-то и литр тягучей жидкости. В общем, как проснулся, делай эти упражнения и выпивай ложку этой дряни. Такая пахучая и горькая, – она услышала, как отец сплюнул. – Я попробовал и наотрез отказался. Но Суханов, ты знаешь, и мертвого уговорит… И теперь я сам ее пью. И упражнения эти проклятые делаю. Прохор показывает, а я повторяю. И знаешь, Алка, – вздохнул отец. – Легче стало… Так что Хранитель умеет, кажется, все. А как у него-то дела? – поинтересовался он.

– Не знаю, – вздохнула Алла. – Он не звонит никому, на звонки не отвечает. А почему ты спросил?

– Да просто так, – услышала она. – Все-таки мужик он хороший. И как угадал с болячками моими, – удивленно проговорил он. – Легче мне стало, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

– Ой, папа, – засмеялась Алла. – Да ты никак суеверным стал.

– Типун тебе на язык. Просто теперь я точно доживу до внучки или внука. Правда, особой радости не будет. Не обижайся, но я о продолжении рода. Но все равно, любить вашего сына или дочь буду не меньше.

– Спасибо и на этом, – сухо поблагодарила она.

– Ради бога, Аллочка, – торопливо начал отец. – Не обижайся. Просто мне…

– Все нормально, папа, – кивнула она. – Мы прилетим на днях. Как только Альберту дадут выходные, приедем. Не болей. Если что, звони. Целую и до свидания, – она отключила телефон.

– Кто звонил? – вошел в комнату Альберт.

– Папа, – сухо ответила Алла.

– И чем он тебя расстроил? – подойдя, поцеловал он Аллу.

– Значит, она еще кого-то навещает? – спросил Ковбой.

– Да, – кивнула молодая женщина. – В детской клинике Мальцева. Кого – не знаю. Может быть, и его самого, – хихикнула она.

– А такое возможно? – спросил он. – Она баба молодая, а Мальцев – мужик тоже не старый. Разведен уже пять лет. Денег много, лечит хорошо, но правда, берет прилично.

– А ты нормальный мужчина, Ковбой, – улыбнулась женщина. – Ты женат?

– Такой, как ты, еще не встретил, – с сожалением проговорил он. – А ты замужем?

– Никогда не была, – качнула она головой. – Как тебя по-настоящему зовут? – неожиданно спросила она.

– Евгений, – он показал ей паспорт. – Гладин. А почему ты вдруг…

– Глаза у тебя хищные, – вздохнула она. – И ты интересуешься не просто так, и смех у тебя неискрений…

– Знаешь, – вздохнул он. – Я совсем недавно вернулся. Был в плену. Поэтому, возможно, и не научился еще весело смеяться. А насчет Березовой интересуюсь потому, что…

– Ой, – смущенно вздохнув, остановила она его. – Извини. Просто Мария Александровна раньше каждый день ездила на кладбище. А как вернулась из Магадана, только один раз была. Никто ничего не знает. От кого забеременела, никто не знает. Или делают вид, что не знают… Но все молчат. А тебе-то зачем все это нужно?

– Знаешь, Марина, – улыбнулся он. – Собственно, мне эта Березова ни к чему. Просто повод пообщаться с тобой, вот и все, – кивнул он. – Извини, если обидел. – Он поднялся.

– Останься, – попросила она. – Давай выпьем…

– Отметим наше знакомство, – улыбнулся он. – Ты знаешь какой-нибудь более-менее приличный ресторан? А то я в Питере впервые. Приехал к маме Валерки, а она, оказывается, ненамного пережила сына…

– Поехали, – поднялась Марина. – Я знаю хорошее место. Правда, – она вздохнула, – там бывает иногда мой бывший…

– Нам он не помешает, – засмеялся Ковбой.

– Леня, Леня, – разглядывая фотографию стоявшего с винчестером в руках бородача, вздыхала Маша. – Люблю я тебя, дурака. Но не быть нам вместе. Я не могу бросить все, созданное папой. – Тяжело вздохнув, она закрыла глаза. – И ты никогда не переступишь через себя. Прости, – прошептала Маша. – Я, наверное, неправильно сделала тогда с этой алтайской травой, но я поняла, что если не ты, то никто. Я помню твои глаза. И бороду, – недовольно поморщилась Маша. – Глаза у тебя красивые, по-мужски серьезные. Я люблю тебя, мой Хранитель, и пусть у тебя все будет хорошо. Я знаю, ты найдешь тех, кого ищешь… – Маша заплакала. Упала на кровать и уткнулась лицом в подушку. – Господи, – прошептала она, – ну почему все так? Ведь его никто не остановит. Хотя, если он узнает о сыне, – она села на кровать. – Я все ему расскажу.

Она взяла телефон и набрала номер. Кусая губы, слышала гудки вызова. С той стороны телефон взяли.

– Слушаю, – проговорил незнакомый мужской голос.

– Извините, – виновато проговорила Маша. – Мне можно поговорить с Сухановым Леонидом?

– Извините, – услышала она. – Но Суханов уже двое суток как не работает тут. Может, ему что-нибудь передать через друзей? Сам он вряд ли позвонит.

– Спасибо, ничего не надо, – она отключила телефон. – Значит, так угодно судьбе, – прошептала Маша.

– Вот это номер, – раздался насмешливый мужской голос. – Моя недотрога с каким-то фраером залетным отдыхает. Сдерни, землячок, – посоветовал Ковбою рослый молодой мужчина в тельняшке десантника. На тельняшку была наброшена куртка камуфляжа. Марина испуганно посмотрела на него и перевела взгляд на Ковбоя. Тот пил пиво. Усмехнувшись, указательным пальцем ткнул в правый бок рослого. Открыв рот и что-то промычав, тот начал падать.

– Человеку плохо! – подхватив его, крикнул Джерри.

– Пошли, милая, – улыбнулся он Марине.

Подбежавший официант закричал бармену:

– «Скорую» вызывай.

Марина, ухватив Ковбоя за руку, потащила его к выходу.

– Деньги на столике, – кивнул официанту Ковбой. – Не торопись, – прошептал он. – Это может вызвать подозрение. А я не хотел бы неприятностей с милицией.

– Сейчас у нас полиция, – поправила его она.

– Тем более, – рассмеялся он.

– У него пистолет! – раздался испуганный голос официанта.

– Вот это жених, – засмеялся Ковбой. – Или он имеет разрешение…

– Он имеет три судимости, – недовольно поправила его Марина. – Поэтому между нами ничего нет. Он освободился, пришел. Я прогнала его. Я же работаю…

– Так, – протянул Ковбой. – Называй адрес. И по дороге купим что-нибудь выпить и закусить.

– Ну, тогда все, – кивнул Карлов и отключил телефон.

– С кем это ты? – садясь за столик, спросил Ларионов.

– Да так, знакомый один, – отмахнулся майор.

– А не знакомая? – подмигнул ему Владимир. – А то я твоей Людке все расскажу.

– Хватит тебе, – вздохнул Карлов. – Одного приятеля вроде прав собираются лишить, вот он и позвонил. А сейчас сам знаешь, как…

– Правильно сделал, что послал, – кивнул Ларионов. – Суханов не звонил?

– Нет, – качнул головой Карлов.

– Куда же он делся? – непонимающе спросил Владимир.

– А ты самый известный человек в области, – посмеиваясь, проговорила Анна. – Везде твои фотографии. И автобусы останавливают. Почти весь транспорт проверяют.

– Все равно мы уедем, – подмигнул ей Прокопенко. – И не пустыми, – заверил он ее. Обняв, поцеловал и, подняв на руки, понес в спальню.

– Ого, – удивленно качнул головой Матвей Федотович. – Вернулся. А я думал, ты…

– Просто в капкан попал, – усмехнулся Суханов. – В петлю, точнее. И почти ночь выпутаться не мог. А потом вот куропаток набил мешок, пару зайцев подстрелил. И твоей жене на воротник, – улыбнулся он. – Лису. Чай горячий есть? – раздеваясь, спросил он. Сел к небольшой печке. – Никто не звонил? – грея руки и закурив, спросил Леонид.

– Нет, – качнул головой Маслов. – Я, собственно, думал…

– Да брось, Федотыч, – посмотрел на него Леонид. – Ты же знал, что я на охоту ушел. И почему-то не волновался…

– Волноваться о тебе, – усмехнулся Маслов, – значит, обидеть тебя. Представь, я бы стал вызывать поисковую группу. Суханов пропал! Да меня бы просто засмеяли.

– Наверное, – пробормотал Леонид.

– Вот чай, – подал ему бокал Матвей Федотович. – С малиной. А может, капнуть коньячку чайную ложку? Прогревает очень хорошо.

– Наливай, – кивнул Леонид.

– А я займусь птицей. Одной хватит, остальных в морозилку…

– Лучше с лисы шкуру сними, – сделав глоток, посоветовал Леонид. – Морозить нежелательно.

– Да, – вспомнил Маслов. – Тебе звонила женщина. Не представилась…

– И черт с ней, – отмахнулся Леонид. – Та, кого хотел бы услышать, не позвонит. Да оно и к лучшему, – вздохнул он. – Я должен делать то, что делаю, а впутывать ее не стоит. Быть альфонсом не желаю. Она наверняка и фамилию менять не станет.

– Что? – спросил Матвей Федотович.

– Просто отогреваюсь. Хорошо еще мороз небольшой, минус четыре, а то бы околел там, пока выпутывался. Может, после проверки приборов выпьем?

– Я уже все сделал. Показатели передал. Сейчас с лисой разберусь, и выпьем.

– В общем, наверное, пойду я и сдамся, – опустив голову, проговорил Зубов. – Все равно раскроется. А наш сын…

– Господи, – прижав ладони к лицу, прошептала со слезами на глазах жена. – Значит, ты…

– Я ничего не делал, – качнул он головой. – Просто все это видел. Но надо было сразу все…

– И ты после этого ушел из полиции, – поняла она. – Специально пришел на дежурство пьяным и послал…

– Да, – кивнул он. – Просто боялся. С тобой только-только поженились и…

– Как ты мог?! – закричала она. – Ведь…

– Я не знал, что будут убивать, – пробормотал он. – Я думал, просто попугают, и все. Но Суханов полез в драку, когда…

– Уходи и никогда больше не возвращайся, – указала на дверь она.

– А мы, кажется, вовремя, – открыв дверь и сбив с ног Зубова, усмехнулся вошедший здоровяк. – Кирка, бабой займись. А я с Зубом потолкую. – Он ногой ударил в лицо пытавшегося подняться Зубова.

Крепкий парень, сбив с ног женщину, расстегнул ширинку на джинсах.

– Не трожь ее, – простонал Зубов.

Здоровяк всадил ему нож в горло. Женщина ногами отбросила Кирку и, вскочив, схватила ножницы. От двери негромко хлопнул выстрел малокалиберной винтовки.

– Как знал, что понадобится, – усмехнулся невысокий якут.

– А тут пацаненок еще, – кивнул Кирка на приоткрытую дверь соседней комнаты.

– Мочи его, – кивнул здоровяк.

– Да ты чо, Бульдозер, – качнул головой Кирка. – Мальца западло…

– Выйди, брезгливый ты наш. – Якут передернул затвор, вошел в комнату.

– Пошмонай тут, – требовательно проговорил Бульдозер. – Бабки, оружие, золото. Остальное не бери.

– С Зубовым кончено, – усмехнулся Кузин. – Придурок, позвонил и начал каяться. Хорошо, мужики успели, – посмотрел он на часы. – Как будут ехать, скажи, – кивнул он.

– Хорошо, – усмехнулся Олочук. – Значит, схема та же.

– Пробую впервые, – засмеялся Кузин. – Надеюсь, не подведет.

– Все путем, – говорил в телефон Бульдозер. – Все сделали, как договаривались. Правда…

– Сейчас звякнет Шеф, – остановил его голос Олочука.

– Ништяк, – кивнув, Бульдозер отключил сотовый.

«Нива» шла под сто. Поднимаясь на перевал, чуть замедлила ход. И тут под передним и задним сиденьями одновременно взорвались два пакета взрывчатки. «Ниву» разорвало на три части, грохнул, охватив огнем заднюю часть машины, бензобак.

– Что? – зевая, спросил Кузин. – Кто взорвался? – делая вид, что еще не проснулся, поинтересовался он. Олочук, прикрывая рот, беззвучно смеялся. – Так высылай группу! – заорал Кузин. – Я завтра с вами поговорю, – недовольно проговорил он.

– Прокопенко, сука, – процедил Кузин. – Где эта падла?

– Что с вами? – спросил Иван Федорович.

– Послушайте, Иванов, – строго проговорила Маша. – Вы позволяете себе значительно больше, чем можно. Не задавайте ненужных вопросов.

– Извините, Мария Александровна, – вздохнул Федорович. – Сегодня куда-нибудь едем?

– Я пока не решила.

Катая желваки, Иван Федорович вышел из кабинета.

– Что с ней? – спросил он сидевших в приемной секретаршу и медсестру.

– Не знаем, – в один голос ответили обе.

– У нее с утра плохое настроение, – продолжила медсестра. – Я хотела померить давление и дать…

– Понятно, – буркнул Федорович. – Интересно, какая ее муха укусила?

– Я ненавижу тебя, – шептала смотревшая на фотографию Маша. – Ты никогда не узнаешь о сыне, а я, когда рожу, вскоре выйду замуж с условием, что Юрий согласится признать сына своим. Он согласится. И я не просто ненавижу тебя, дикарь, – бросив фото на пол, она заплакала.

– Что? – спросил Владислав Артемьевич. – Что ты такое говоришь? – повысил он голос.

– То, что слышал, – зло ответил тот. – Я ненавижу эту барыню, – процедил он. – Нашла себе какого-то придурка, и он ей ребеночка состряпал. Я бы согласился и на то, что ребенок мой. А она меня послала. И я убью ее. Точнее, ее убьют и…

– Замолчи! – гневно закричал профессор. – Ты послушай себя, Ростик, – снизил он тон. – Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Да, – кивнул он.

– Я все понимаю.

– Я никак не мог предположить, что ты воспримешь это всерьез. Неужели ты всерьез мог подумать, что…

– Да! – выкрикнул Ростислав. – Я хочу ее как женщину и как жену. Я хочу быть совладельцем компании. Я хорошо разбираюсь в этом деле и…

– Ей-богу, ты просто сошел с ума, – качнул головой профессор. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты понимаешь, что ты хочешь? Я этого не допущу, – заявил он. – Тебя сегодня же уволят с работы, и ты больше никогда…

– Во-первых, Владислав Артемьевич, – подошел к нему Ростислав. – Не забудь, что ты мне не родной отец. А во-вторых, ты просто ничего не сможешь сделать. – Сильный удар в подбородок сбил профессора на пол. – Ты ничего не сможешь сделать, – связывая ему ноги и руки, повторил Ростислав.

Отволок профессора в ванную комнату. Вернулся, взял матрац и подушку с одеялом. Уложил матрац и подушку в ванну. Пристроил на матрац связанного профессора, накрыл одеялом. Вышел. Вернулся довольно быстро с наручниками. Развязал профессору руки и, заведя цепочку наручников за трубу, зацепил ободки наручников на кистях рук застонавшего профессора.

– Запомни, – процедил он. – Будешь пытаться позвать на помощь, тебя убьют. Он убьет, – кивнул он на появившегося в дверном проеме рослого парня. Усмехнувшись, тот показал профессору пистолет с глушителем. – Я не убью тебя сейчас, потому что ты все-таки вырастил меня и ни в чем не отказывал. Дал выучиться, устроил на работу, но сейчас не мешай. Если она не будет моей, то не будет ничьей…

– Понятно, – кивнул Федорович. – Извините, а кто говорит?

– Послушайте, Иван Федорович, – усмехнулся мужской голос. – Не подпускайте его к ней. Поверьте, это не шутка. Кстати, вы не удивились, что не вышел на работу Владислав Артемьевич? – спросил он.

– Он заболел, – нахмурился Иван Федорович.

– Это он вам сказал? – усмехнулся мужчина. – В общем, пошлите людей на квартиру с оружием. И поосторожнее там, – голос неожиданно замолчал.

– Кто там? – спросил парень с «ПМ» в руке. Профессор хотел закричать, но парень заклеил ему скотчем рот.

– Перевод, – услышал он женский голос. – Из Москвы. Десять тысяч рублей на имя Ростислава…

– Секунду, – сунув пистолет за ремень, парень вышел из ванной и, открыв глазок, посмотрел.

Стояла молодая женщина.

– Сейчас, – буркнул он и, открыв замок, снял цепочку. Отступив назад, положил пальцы на рукоятку пистолета. – Входите, – дверь открылась, и девушка вошла.

– Вы Ростислав? – улыбаясь, спросила она. – Денежный перевод из Москвы. Распишитесь, пожалуйста.

Парень, взяв квитанцию правой рукой, взял у девушки ручку и получил сильный удар коленом между ног. В прихожую ворвались двое молодых мужчин.

– Пистолет не трогай! – предупредил один другого.

Женщина прошла дальше. Заглянув в ванную комнату, кивнула.

– Здесь он.

– Надо звонить Федорову! – закричал профессор, едва ему освободили рот.

– Пожалуйста, – вытащив и довольно легко отомкнув наручники, она дала ему сотовый.

– Чего? – спросил Ростислав махнувшему ему рукой Альберту.

– Сначала привет, – улыбнувшись, протянул тот руку. – Слышал новость? – начал он и резким рывком завел руку Ростислава за спину.

Сразу подскочили еще двое.

– Пустите, гады! – пытаясь вырваться, заорал Ростислав.

– Опачки, – Альберт вытащил у него из нагрудного кармана рубашки авторучку. Приставил ее ко лбу Ростислава. Завизжав, тот резко дернул головой вправо. Альберт засмеялся: – Придурок ты, Ростик. И чего тебе не хватало?

– Я люблю ее! – заорал Ростислав. – И папа мне подсказывал, что надо делать…

– А ты его вроде не считаешь с сегодняшнего дня папой? – усмехнулся Пашкевич.

– Освободился, значит, сука старая, – опустив голову, процедил Ростислав.

– Ловко работает уголовка, – защелкивая на руках Ростислава наручники, усмехнулся один из телохранителей.

– Полиция тут ни при чем, – качнул головой подошедший Федорович. – Я думал, это твои знакомые…

– А кто же это все так ловко провернул? – непонимающе спросил Альберт.

– Без понятия, – удивленно проговорил Федорович.

В кабинет вбежал Владислав Артемьевич и, подскочив к Ростиславу, влепил ему полновесную пощечину. Того мотнуло в сторону.

– Есть еще порох в пороховницах, – усмехнулся Федорович.

– Спасибо, – посмотрел на него профессор. – Все-таки вы действительно професси…

– Что происходит? – вышла из кабинета Мария.

– Ты моей должна быть! – дернувшись, выкрикнул Ростислав. – Или не…

– В чем дело, почему он в наручниках? – посмотрела на Федоровича Маша.

– Да просто не той авторучкой расписаться хотел, – усмехнулся Альберт.

– При чем тут авторучка? – сердито спросила она. – Что происходит?

– Возьмите, – обернув салфеткой ручку, сунул ей в правую руку Альберт. – Нажмите на защепку. Только вытяните руку в сторону горшка с пальмой.

– И что? – резко спросила она и, вытянув руку, нажала на защепку.

Хлопнул выстрел, и в плетеном горшке все увидели дырочку, из которой посыпалась земля.

– Как говорят, этот город – столица Колымского края. А назвали этот край в честь реки Колымы, но кто именно – неизвестно. Где-то на берегу японцы и закопали собранное золото и сюрикен Бессмертного Ниндзя. В свое время об этом много писали и в Америке, и в Европе. И я загорелся желанием найти этот клад. Представляешь, это было девяносто пять лет назад, целый век, – кивнул он. Глубоко вдохнув, он засмеялся. – Климат тут другой. Собственно, Аляска когда-то была российской территорией, но ее продали США. Идиоты, – усмехнулся Фреди. Остановился и прикурил. Сзади шли три его телохранителя. – Так, – кивнул он. – Я надеюсь, в этом городе дают напрокат машины?

– Легче просто купить какую-нибудь развалюху или взять по генеральной доверенности, – посоветовала Вера. – Мне, например, тут совсем не нравится. Ни климат, ни…

– Мне тоже, – усмехнулся Фреди. – Но придется потерпеть. В конце концов, наше появление тут легко объяснить. Свадебное путешествие, моя супруга показывает мне край земли российской. Так что мы здесь на вполне понятных и даже законных основаниях, – засмеялся он.

– Ты чего? – вскочил Прокопенко и выхватил пистолет.

– Хранителя видела, – выдохнула Анна. – Такой же бородатый, только волосы еще длиннее стали. Он с Ларионовым в «Березке» сидел. Точно он, – испуганно вздохнула она.

– Значит, за своей смертью пришел.

– Чего ты такое говоришь?! – завопила она. – Он найдет тебя и меня вместе с тобой угрохает! Уходи, – махнула она рукой на дверь. – Немедленно уходи! Слышишь?! Уходи, или я позвоню…

– И получишь пять лет за укрывательство опасного преступника. Это как минимум. Кроме этого, не забудь о выстреле в кабинете Ларионова. Точнее, в комнате. Или ты тоже ни при чем? – усмехнулся Владислав. – В общем, успокойся и веди себя как всегда.

– Кого я вижу! – улыбнулся майор милиции. – Суханов. Жив еще, бродяга.

– Как видишь, – пожал ему руку Леонид.

– Слышь, Щеглов, – позвал Карлов. – Тебя начальство требует. – Вчера брали двоих, одному руку немного попортил. Вот, наверное, на ковер и вызывают… Иди-иди, позже увидимся…

– Сволочь, – вполголоса сказал Карлов. – Обирает пьяных, бьет в свое удовольствие. Особенно когда знает, что не ответят. Ой, – виновато улыбнулся он. – Извини, Леонид, я просто…

– А ты вроде как заматерел, – пожал ему руку Суханов.

– Он спортзал постоянно посещает, – вступил в разговор Ларионов. – В боевые искусства ударился. И кстати, сдвиги есть. Растет на глазах. Но вроде переводиться хочет. Невесту нашел, а она про Магадан и слышать не хочет. C одной стороны, может, и правильно, – кивнул Ларионов. – Но, с другой стороны, родной город оставлять тоже как-то не очень…

– Да все еще не точно, – улыбнулся Карлов.

– А тебя что, заменили? – спросил Ларионов.

– Ага, – кивнул Леонид. – Приехал Сажин Васька. Вроде ничего парень. Молодой, из тех немногих, кто еще верит в романтику…

– Отметим возвращение, – предложил Карлов.

– Разумеется, – в один голос ответили Ларионов и Суханов. – В «Белом медведе».

– Что о Прокопенко слышно? – спросил Суханов.

– Ничего, – недовольно ответил Ларионов. – А вот Зубова убили в Сусумане. Получилось, как с твоим братом. И жену изнасиловали, и ребенка, – он вздохнул. – Накануне убийства Зубов пил с мужиками и говорил, что собирается на явку с повинной. А он как раз в то время работал в Ягодном, в УГРО. Покаяться он, наверное, хотел…

– Мне нужен Прокопенко, – процедил Леонид.

– Нам он нужен тоже, – кивнул Ларионов и усмехнулся. – А кто-то ловко сработал. Тех, кто Зубова угрохал, взорвали в машине. Так что, похоже, тебе скоро некому мстить будет. Они друг друга передавят…

– Мне нужен Прокопенко, – повторил Суханов. – Он назовет остальных. Кстати, вы слышали, что Маша Березова беременна и скоро родит? И там такое происходит, – качнул он головой.

– Погоди, Леня, – остановил его Карлов. – И ты так спокойно говоришь об этом?

– А мне даже легче стало, – кивнул Суханов. – Она красивая женщина и прекрасный человек. И достойна быть счастливой. А со мной одни проблемы, да и она понимает, что мы не смогли бы жить вместе. А уж тем более быть мужем и женой. Я не из тех, кто под бабу ложится, – он махнул рукой. – Собственно, чего теперь вообще про это говорить, – усмехнулся Суханов. – Я лично рад за нее и за ее избранника. Он, надеюсь, порядочный человек…

– Да хватит тебе, – усмехнулся Ларионов. – Никто не знает, от кого ребенок. Есть версия, что из банка спермы…

– На это она бы не пошла, – уверенно проговорил Леонид. – Просто мужик занят чем-то, а вот родится ребенок, сразу объявится, – кивнул он.

– А ты явно расстроен, – отметил Ларионов.

– Немного, – кивнул Леонид. – Просто, знаешь, я впервые в жизни встретил женщину, которая устраивала меня во всем. Кроме своего богатства. В общем, давайте об этом не будем больше говорить. Я вот все думаю, где Прокопенко, – кивнул он. – Наверняка в городе, – уверенно проговорил он. – Всех знакомых и любовниц вы проверили, но кого-то упустили. И я знаю, с кем нужно еще поговорить.

– Может, подскажешь или вместе поговорим, – предложил Ларионов.

– Я тоже согласен, – кивнул Карлов.

– Ладушки, – усмехнулся Суханов. – Сегодня мы отпразднуем мое возвращение, а потом, когда вы более-менее будете свободны, съездим по адресу. У меня есть информация, что человек, который там живет, может знать, где Прокопенко.

– А ты мудр, как чукотский шаман, – засмеялся Ларионов.

– В общем, когда гулять будем?

– После шести, – кивнул Ларионов. – В «Белом медведе».

– Жить можно, – плюхнулся в кресло Фреди. – А ты, Лонг, – посмотрел он на загорелого длинноволосого амбала, одного из трех телохранителей. – По-моему, у тебя вообще проблем нет. Говоришь по-русски, знаешь, что должен сделать.

– Я постараюсь это сделать, – поправил тот. – Кстати, я уже познакомился с русскими алкоголиками, а это как раз тот народ, который знает все и про всех.

– Удачи тебе, – кивнул Фреди. – Деньги не жалей.

– Понятно, – кивнул Прокопенко. – Но ты уши не ломай, – усмехнулся он. – Про Анку никто не знает. И было бы неплохо убрать Хранителя. Он все это так не оставит. В общем, ты знаешь, к кому обратиться. А хочешь – сам работай. Но запомни, ты это замутил, ты и будешь расхлебывать, – усмехнулся он.

– Знаешь, Владик, – услышал он. – Ты не в том положении, чтобы пугать. Кстати, ты слышал о Зубове? – насмешливо спросил он. – Не боишься, что и тебя та же участь постигнет? В общем, сиди и не дергайся, а тем более не груби. Понял?

Леонид вошел в магазин и, купив блок «Парламента», пошел к выходу.

– Сдача, мужчина! – крикнула продавец.

– Оставь детишкам на шоколад. Хранитель никогда сдачу не берет.

Стоявший у стойки Лонг рванулся к выходу.

– Ты чего хочешь? – зло спросил Фома. – Чтобы Ленька на нары отправился? У нас же самое гуманное правосудие. Убил – сиди. А то, что с его семьей сделали, приговор не смягчит. Может, вместо пожизненного четвертак впаяют. Сами-то ни хрена найти не могут. Отца восемь лет назад убили, брата с семьей – уже три с лишним. И не судили никого. Оказывается, там менты порезвились. Прокопенко повезло, что Суханов раньше этого алкаша не встретил. А то…

– Ну, а ты-то чего в это дело лезешь? – сердито спросила полная женщина. – Или хочешь меня вдовой оставить, а дочь с сыном – сиротами?

– Положим, Витек уже в училище, будет пограничником, – отмахнулся Фома. – А во-вторых, Ксюха тоже студентка, того и гляди, замуж выскочит. А бабки, ты думаешь, я в спортлото выигрываю? – усмехнулся он. – Мне за безопасность деньги платят. Поняла, дура? – усмехнулся он. – То ох как хорошо, а то, видите ли, за меня волнение появилось. Когда оленей воровал да магазины чистил, ты и не знала, за что мне десятку вкатили. Но я через пять лет освободился. Сейчас, если заплатишь, запросто можешь на половине выйти. А платили за меня, кстати, Сухановы. Или забыла уже? Так что, Фроська, не лезь в мои дела. Ясно?

– Так боюсь я за тебя, – всхлипнула она. – Ведь могут и…

– Дура ты, баба, – качнул он головой. – Фома сам под пули не лезет, у него дружина имеется. ЧОП называется. А за Суханова нам отдельно платят. Чтобы мы, значится, его берегли как зеницу ока. В общем, поехал я, – чмокнув супругу в щеку, Фома поднялся из-за стола.

– Погоди, – качнул головой Суханов. – Так жена этого америкашки – сестра Марии Березовой?

– Так и есть, – кивнул захмелевший Лонг. – И отношения у них плохие. Собственно, Фреди Говальду Вера нужна как старт в России. Он поэтому на ней и женился, – кивнул американец.

– А ты где научился по-русски говорить? – наливая ему водки, спросил Леонид.

– А я до десяти лет жил в России, – взял стакан Лонг. – Потом моего отца выслали из СССР. А через год СССР не стало, – усмехнулся он. – Но я всегда говорил по-русски, английский тоже знаю с детства. Приемы карате, тайский бокс, немного…

– Развитой ты парень, – усмехнулся Леонид. – Но я думал, ты честный мужик, а ты, выходит, болтун. Как хозяин твой может золотом заниматься, если во главе компании стоит Мария Александровна, а ее сестра…

– Тсс, – приложил палец к губам Лонг. – Березову скоро уберут, – кивнул Лонг. – И наследницей будет ее сестра. Потому что…

– А муж Марии? – прервал Леонид. – Она же…

– Ты что-то не так говоришь, – качнул головой Лонг. – Мария не замужем, и от кого ребенок, непонятно. Хотели искать отца, но потом Фреди решил, что не стоит. Ему ничего не обломится. Да он и не знает ничего о ребенке. Я, кажется, пьяный, – заваливаясь влево, пробормотал он по-английски.

– Вот это номер, чтоб я помер, – укладывая Лонга на раскладушку, усмехнулся Суханов. – Значит, она не замужем. Просто кому-то подвезло. Но на нее это не похоже. Черт, – он выпил полстакана водки и закурил. – А меня постоянно сны достают. Как будто она и я в постели. Бред какой-то, – тряхнул он головой. – По ночам подушку обнимаю, а снится, что Марию. Получается, ее убить хотят? Интересно. Собственно, один убийца уже был. И не подумаешь, – вздохнул он. – Этот русский американец наш разговор не запомнит. Пусть сведет меня с этой русско-американской четой. Поищем вместе клад. Значит, вот как дела пошли, – качнул он головой. – Леха! – громко позвал он. В комнату вошел крепкий, с узкими глазами парень… – Ты за него отвечаешь, – кивнул на храпевшего Лонга Леонид. – Проснется, еще налей. До утра он должен спать.

– Понятно, – усмехнулся узкоглазый.

– Куда твой Лонг подевался? – спросила Вера.

– Он получил задание, и пока не найдет Хранителя, не появится. Ну, а с ним или без него, это уже зависит от Хранителя.

– Но я слышала, что он крутой мужчина, – усмехнулась Вера.

– Лонг – тоже не подарок, – усмехнулся Фреди. – Любой из этих горилл запросто уделает троих вооруженных солдат. А ты что думаешь? – налив себе содовой, спросил американец. – Согласится Хранитель или…

– Говорят, он ищет убийц своего отца и брата, – проговорил бритоголовый здоровяк. – Я тоже немного понимаю русский и слышал, как говорили, что вернулся Хранитель и будет искать Прокопенко. Кто этот Прокопенко, узнать не удалось, но разговор слышал, – кивнул он.

– Неплохо, – кивнул Фреди. – Месть – блюдо горячее, и он наверняка не откажется от двухсот тысяч евро. Деньги помогают всегда и всем, – усмехнулся он. – Собственно, ни у кого больше спрашивать ничего не надо, – требовательно закончил он. – Я думаю, Лонг сумеет с ним договориться.

Плотный мужчина, подняв «АКМ», усмехнулся. Автомат неожиданно выбил из его рук выскочивший из кустов парень. Короткая очередь простучала, и автоматчик, сбитый с ног, рухнул. На него навалились двое. Ларионов и Суханов тоже упали. Карлов плюхнулся на пол.

– Да не боись, мужики! – услышали они крик Фомы. – Он наш и живой. Правда, мы сейчас его не отдадим, чуток потолкуем, а потом берите.

– Похоже, с тобой опасно даже в бар ходить, – встал на ноги Карлов.

– Интересно, почему, как мы встречаемся, в нас сразу стреляют? – поднялся и Ларионов.

– Да, – потирая коленку, кивнул Карлов. – За тобой снова охотятся. Кому ты говорил, что пойдешь в «Белый медведь»?

– Да кому я мог сказать, – усмехнулся Суханов.

– Я тоже никому не говорил, – пробормотал Ларионов. – Значит, кто-то слышал и сообщил Прокопенко. Он наверняка, – посмотрел на окно капитан, – получил заказ от…

– Ошибаешься, – влез в окно Фома. – Ему звонил подельник. Сороконожка. Назвал место и время. Мои поехали за этим Сороконожкой.

– Надо высылать группу захвата, – быстро проговорил Карлов.

– Парни Фомы узнают все, а потом и мы его возьмем, – усмехнулся Ларионов. – Надо все выяснить, а не просто бесполезно допрашивать. Тут есть шанс, и пусть парни Фомы узнают правду. Кстати, где автоматчик?

– Его ваши патрульные пришибли, – усмехнулся Фома. В его кармане прозвучал вызов сотового. Он поднес трубку к уху. – Ну? – Нахмурившись, выматерился. – Убили Сороконожку, – сказал он. – Примерно в то же время, когда этот стрелял, – кивнул он на окно.

– И кто же это? – процедил Ларионов. – Вы туда вызвали…

– Сразу, как увидели труп, позвонили дежурному, – кивнул Фома.

– Тут какой-то американец появился, – проговорил вошедший старший лейтенант. – И баба с ним, глаза как у миллионерши той. И по-русски тоже говорить умеет. Говорят, ихний человек ушел Хранителя искать и пропал.

– Иди, – отпустил его Ларионов. – Что еще за дама? – пристально посмотрел на Леонида Ларионов.

– Видно, хочет найти клад японцев, – ответил Суханов.

– И ты ей поможешь? – спросил Карлов.

– Помогу, чем могу, – усмехнулся Леонид.

– А ты прочитал, что тебе в Штурмовом отдали? – угрюмо спросил Карлов.

– Не много ли вопросов, – раздраженно сказал Леонид.

– Да интересно просто….

– Вот он, автоматчик ваш, – двое милиционеров ввели какого-то избитого мужика. Лицо его было в синяках и ссадинах.

– Сопротивлялся? – усмехнулся Ларионов.

– Еще как, – усмехнулся старлей. – Еле успокоили. Здоров бугай.

Тот, покосившись на Фому, опустил голову.

Прокопенко ходил по комнате.

– Да успокойся ты, – наливая воды в стакан, посоветовала Анна. – Ну, сейчас не вышло, в следующий раз получится.

– Фома этот, мать его, – опрокинув водку в рот, процедил Владислав. – Сука позорная. А ведь срок тянул. Его, собственно, Хранитель спас. Он с женой на Колыме под лед провалился. Хранитель достал обоих. С тех пор Фома и создал отряд самообороны. Падло, – сплюнул он. – Надо мочить Фому. И откуда он все знает?

– Может, уедем? – вздохнула Анна. – А то что-то…

– Успеем, – подойдя, обнял он жену. Главное, мы с тобой нигде не засветились. Да, – вспомнил он. – Помнишь, ты говорила, что у тебя брат двоюродный есть?

– Козел он, а не брат, – процедила Анна. – И дом забрал, и…

– Он в гости к тебе не просился?

– Да сколько раз, – усмехнулась она. – Мол, и мехов можно по дешевке взять у вас, и…

– Зови, – кивнул он. – Напиши: скучаю по родной Тамбовщине. И про меха не забудь. Мол, тысяч на двести можно набрать…

– Он собирался на пол-лимона, – усмехнулась она. – Наших, деревянных, конечно. Но…

– Вот и приглашай в гости! И назад с ним улетишь. Я заметил, что он с бородой и рыжий. На меня чем-то похож, – разглядывая фото рыжебородого мужика, кивнул он. – И рост, и телосложение…

Она неожиданно весело рассмеялась.

– Ты чего? – уставился он на нее.

– Помнишь, ты фото увидел, сцену закатил. Хахаля имеешь, рога мне наставляешь…

– Помню, – кивнул Прокопенко. – А вчера я фото нашел и понял, что я запросто под него сойти сумею.

– А что? – посмотрела она на фото и перевела взгляд на Владислава. – Вы чем-то похожи.

– Вот и выход, – подмигнул он ей. – И ему уже ничего не надо будет, – прижав к себе Анну, усмехнулся он.

– Голова, – по-английски промычал Лонг. Морщась, сел на кровати. Услышал сочный храп. – Эй, – выдавил он из себя. – Ты живой?

– Чего? – пробормотал сонный голос. – Ты по-нашему говори, а то я по-вашему ни бе, ни ме, ни кукареку.

– Голова раскалывается, – перешел на русский американец. – Таблетка есть?

– Таблетка не поможет, – ответил Суханов. – Надо много горячего сладкого чая и пять минут холодного душа. Станет полегче, гарантирую.

Он встал и включил чайник.

– Сначала под душ, потом пару кружек чая, и голова не болит. А похмеляться – это начинать выпивку снова.

– Холодная вода, – поежился Лонг. – Но ведь простуду можно получить.

– До трех минут любое переохлаждение не опасно, а даже наоборот.

– Пойду в душ, а ты чай делай, – поднялся Лонг.

Суханов поставил чайник и усмехнулся.

– Я уже включал его.

– Аааа! – раздался громкий вопль. – Долго еще? – крикнул он.

– Две с половиной минуты. Я скажу, когда выходить.

– Значит, что-то ты знаешь, – бормотал Маслов. – Иначе бы не пошел сюда. Хотя, может, он из-за этого основного свидетеля поперся? Наверное…

– Чего? – зевая, спросил кучерявый длинноволосый мужчина.

– Привычка рассуждать вслух, – ответил Матвей Федотович.

– А правда, что у тебя брат – генерал КГБ, – спросил кучерявый.

– У меня нет брата, – сухо ответил Матвей. Он подошел к висевшей на стене карте побережья. Всмотрелся в нее. – Вот тут горела лодка, – прошептал он. – Бой они приняли здесь, – перевел он взгляд на другую точку. – Хранитель, судя по легенде, был с ними до конца. На допросах он не сказал ничего. И его сын тоже. Внук, отец Леонида, тоже промолчал и брат. А Суханов был в Штурмовом, и что-то ему там отдали. Он что-то рассматривал. Какую-то тряпку, – вспомнил он. – Мне не удалось найти ее. Когда уходил, он забрал ее с собой. Значит, он обязательно вернется. Проверить. Но Суханов не из тех, кто просто так навещает старых друзей. Тем более я ему не понравился. Надеялся, что ему хана придет. Проволочные капканы ставил, – вздохнул он. – Но этот хищник сумел выбраться. Но я разгадаю эту тайну, и клад будет моим, – кивнул он.

– Чай готов, – позвал его кучерявый.

– К вам Лонг и русский, – доложил атлет-телохранитель.

Пивший кофе Фреди подмигнул начавшей одеваться Вере.

– Сейчас мы увидим последнего из Хранителей. Пусть войдет, – поставил чашку он.

– Оружия нет, – качнул головой атлет.

– Болван, – недовольно бросил Фреди. – Обыск – это признак недоверия. Извинись.

– Он не обиделся, – первым вошел Лонг. – Обычная работа телохранителей.

– Он понимает по-английски? – спросила Вера.

– Нет, – усмехнулся Лонг. – Но зато я знаю, что такое пить по-русски и как похмеляться.

– Всем здравствуйте, – вошел в комнату Леонид.

– Хау ду ю ду, – поздоровался Фреди.

– Здравствуйте, Леонид, – улыбнувшись, поднялась Вера.

– Всем здравствуйте, – по-английски проговорил Фреди. – Подобного я не слышал. Ему уже удалось удивить меня.

– И на кой я вам нужен? – сел в кресло Суханов.

– Мы заплатим вам двести тысяч евро, если вы поможете нам найти японский клад, – проговорила Вера.

– Да если бы я знал, где он, я бы уже был миллионером, – усмехнулся Суханов.

– Значит, вы не знаете, где клад? – спросила она.

– Нет, – качнул он головой. – Просто я не занимался этим. Я искал убийц моих родных. И поэтому…

– Пятьсот тысяч, – увидев кивок Фреди, сказала Вера.

– Собственно, если он есть, то найти можно, – равнодушно отозвался Леонид. «Она не переводит, – отметил он. – Значит, янки понимает русский».

– И с чего начнем? – спросила Вера.

– Пардон, – усмехнулся Леонид. – Но он-то что решил? А то все ты говоришь, а он ни звука. Или он тоже по-русски понимает?

– Нет, – засмеялась Вера. – Наушник в его левом ухе. Там перевод ваших слов. К тому же мы, чтобы не отнимать время у вас и не терять самим, заранее все обговорили.

– Вообще-то правильно, – кивнул Леонид. – В общем, надо съездить в одно место, и если там что-то есть, можно говорить об остальном.

– Мы поедем с вами? – спросила она.

– Если мне отдадут оружие, – усмехнулся Леонид.

– Ес, – кивнул Фреди.

– Вам вернут ваше оружие, – проговорила Вера.

– Тогда через час я подъеду на «Ниве», а для вас будет джип. Надеюсь, устроит? – усмехнулся он.

– Рации будут настроены на переговоры. Мало ли что может произойти в дороге. Микрофон будет у вас.

– Неплохо было бы, если бы он свозил нас на участок твоей сестры, где добывают золото, – проговорил Фреди. – Я понимаю, что на участок не пустят, но хотя бы поглядеть со стороны. А может, подпустят поближе, пусть знают новых хозяев в лицо, – усмехнулся он.

– Фреди просит показать, где добывают золото для компании «Российское золото», – проговорила Вера. – Вы получите пятьсот евро…

– Покажу, – кивнул Хранитель. – Я за машинами. Через полчаса будьте готовы к выезду.

– Понял, – усмехнулся Фома. – Все будет как в приключенческом боевике.

– Учти, они вооружены и стрелять, судя по всему, умеют, – предупредил по телефону Суханов.

– Пистолеты хороши для ближнего боя, – усмехнулся Фома. – А когда по тебе лупят из снайперской винтовки на расстоянии километра, хвататься за ствол – просто идиотизм.

– Надеюсь, они это поймут. При подъеме на перевал скорость снижу до пятидесяти, начинайте на третьем километре от вершины. Только никого не убейте.

– Постараемся, – усмехнулся Фома. – А может, вытряхнем из них баксы. Все-таки зарплата мужикам. Ведь в кино артистам платят.

– Посмотрим, – усмехнулся Суханов. – В общем, за проезд пять тысяч.

– Годится, – ответил Фома.

– Он мне понравился, – по-русски проговорил Фреди. – Уверенный в себе и знающий цену солдат. Правда, я слышал, на дорогах пошаливают бандиты, но думаю, сумеем отбиться.

– А я уже говорила, что ты зря затеял эту поездку, – холодно напомнила Вера. – Просто надо было все решить с Машей, а потом уже на правах хозяев приезжать на участки.

– Просто никогда не видел, как добывают золото и что при этом используется, – улыбнулся он. – Именно поэтому и хочется посмотреть.

– Похоже, сестра Марии Александровны имеет желание сменить ее, – усмехнулся Ларионов. – Но лично мне она не понравилась. Как баба так себе, а как человек – сволота. Глаза видел? На всех смотрит с презрением. Ей только в Штатах и жить. И ты думаешь, она этому Фреди нужна? Он просто использует ее против сестры и хочет подмять под себя с помощью этой стервозы компанию «Российское золото». Поэтому он на ней и женился, а гражданство у нее российское. Так что вполне возможно, это она его использует как одноразовый презерватив. С помощью америкашки уберет Марию и получит компанию. И подаст на развод. И с него немало поимеет.

– Может быть, и так, – кивнул Карлов. – В общем, Суханов устроит им экскурсию, – усмехнулся он.

– А на кой хрен они вообще заявились? – спросил Карлов.

– Жена показывает мужу-иностранцу отдаленные уголки необъятной России, – хмыкнул Ларионов.

– Но ведь его вместе с Сухановым убить могут, – снова высказался Карлов.

– Тогда этим делом займется верховная прокуратура, а мы будем в лакеях у ФСБ, – засмеялся Ларионов.

– А если этот америкашка тоже за кладом явился, – предположил Карлов.

– Слушай, – посмотрел на него Щеглов. – Такое чувство иногда появляется, что ты сам пытаешься найти этот мифический клад и во всех, кто приезжает, видишь конкурентов.

– Да ну, – отмахнулся Карлов. – Наговоришь тоже. Просто я к чему это. В основном приезжают люди состоятельные, чтобы не купить что-то, а именно японским кладом поинтересоваться. Вот я к чему, – кивнул он.

Ларионов усмехнулся, но промолчал.

– Вот здесь и работает участок вашей сестры, – посмотрел на Веру Леонид.

Фреди вышел из машины и удивленно качнул головой.

– А что это за непонятное строение? – по-английски спросил он.

– Называется промприбор, – ответил Леонид. – Промывочный прибор. Видите, человек мощной струей воды промывает грунт, который срезает бульдозер. Размытая земля уходит сквозь сито вниз и попадает на ленту, идущую в прибор. Там поток воды промывает все это дело, и на ячейках ковриков, установленных на ленте, остаются очень мелкие камушки, но их очень мало, потому что золото гораздо тяжелее… Раз в сутки приезжают так называемые съемщики и выбирают из ковриков золото. Складывают его в специальные золотоперевозки и увозят. Вот, собственно, и все.

– А можно посмотреть? – явно взволнованный, спросил по-русски Фреди.

– Не думаю, – как будто не заметив этого, качнул головой Леонид.

– И это все будет нашим, – по-английски говорил Фреди. – Меня впечатлило. Собственно, примитивно, но впечатляет. Спроси, сколько получается золота за сутки?

– Сколько намывают золота за сутки? – спросила Вера.

«Похоже, никто не заметил, что он говорил по-русски», – мысленно усмехнулся Леонид.

– Бывает по-разному. Но в этом месте – не менее пятисот граммов. Кстати, вы упоминали о кладе японцев, спрятанном в шестнадцатом году прошлого века. Хочу вас разочаровать, я не занимаюсь поиском клада. Я мститель. Наверняка вы слышали и это, – усмехнулся он. – А про клад кое-что знаю, – кивнул Суханов. – Он действительно есть, но вот где, – он усмехнулся. – Хотя и это знаю, где-то на побережье. А где именно, увы… Отца и брата убили зря…

– Извините, а сколько вам лет? – спросила Вера.

– Тридцать два, – ответил Леонид. – Ничего более конкретного сейчас я сказать не могу. Но, вполне возможно, вскоре что-нибудь выясню…

– Он говорит об англичанах, – усмехнулся Фреди. – Собственно, они только поэтому и живы, что еще не успели прочитать надпись на мече и ножнах.

– Что он сказал? – посмотрел на Веру Леонид.

– Что он мало верит во все эти рассказы и считает их просто легендой, – ответила она.

– Значит, из-за легенды убивают людей, – криво улыбнулся Леонид. – Из-за легенды они находят меня. Дело в том, – кивнул Леонид, – что все это было в действительности. Прадед и дед знали, где клад. И отец знал. Брат – нет, – качнул головой Суханов. – Я просто не занимался этим, но если мне действительно подскажут, то я найду клад. Десять процентов государству, плюс налог, а все остальное – мое, – засмеялся он.

– Он верит, что сможет найти клад, если ему подскажут англичане, – проговорила по-английски Вера.

– Я понял, – вздохнул Фреди. – Собственно, я настолько впечатлен увиденным, что сейчас ни о чем другом думать не хочу. Просто надо поскорее убрать твою сестру, и тогда в наших руках будет то, на что мы потратили столько времени и сил. Золото – это вечная ценность. Разумеется, плюс алмазы, но согласись, алмаз не бывает без золотой оправы. Вставь в золотую оправу простой камушек, и его цена будет значительно выше, чем если бы…

– А для меня у вас слов нет, – недовольно перебил его Суханов. – Я как будто в чужой стране нахожусь. Я бы тоже хотел знать, о чем вы говорите. Может, вы прикончить меня желаете. А я как-то собираюсь дожить до пенсии.

– Помоги нам найти клад, и будешь миллионером… – усмехнулась Вера.

– Если я найду клад один, то стану богаче, чем с вами, – рассмеялся Суханов.

– Не надо так шутить, – сухо предупредила Вера.

– А кто сказал, что я пошутил? – посмотрел на нее Леонид. – Конкретного предложения от вас не поступало. Я показал вам то, что вы хотели, а теперь возвращаемся и расстаемся. Поехали.

– Подожди, – довольно резко заговорила Вера. – Получается, что ты с самого начала не хотел помогать нам в поисках…

– Даже мысли такой не было, – тронув машину, усмехнулся Суханов. – Почему вы пересели ко мне в «Ниву»?

– Так захотел Фреди, – ответила Вера.

– А ты действительно любишь его или просто используешь? – усмехнулся Леонид.

– Люблю, – ответила она.

– И ради этого готова убить сестру? – резко затормозил Суханов.

«Ниву» чуть развернуло. От остановившегося джипа бежали телохранители. И замерли. Перед их ногами простучала автоматная очередь.

– Вот что я вам скажу, – усмехнулся Суханов. – Мне, собственно, все равно, что будет с Марией Александровной. Но я не желаю, чтобы она погибла. Потому что ты нужна этому американцу только из-за золота. Как только ты вступишь во владение компанией, многие специалисты просто уйдут. К тому же тебя постоянно будут таскать в полицию, прокуратуру. И закончится все очень просто. Ты погибнешь в автомобильной катастрофе, как это произошло с отцом и братом твоего мужа. И он останется владельцем компании. Согласись, Фреди, что ты задумал все именно так. Я уверен, что ты привез парочку классных стрелков, которые уберут тех, кто будет стрелять по Березовой. В общем, я к чему все это говорю, – усмехнулся Леонид. – С вами можно было бы покончить тут. Но я не убийца. И никогда никого не нанимал. Просто хочу предупредить. Если с Березовой что-то случится, жить вам останется немного. Я найду и убью вас. Я люблю ее.

– А беременная она не от тебя? – по-русски задал вопрос Фреди.

– Нет, – качнул головой Леонид. – Дело в том, что я увидел женщину, о которой мечтал. Но она богата, а значит, не может быть моей. Я не альфонс, надеюсь, вам знакомо это слово, – засмеялся он. – И вот чего я от вас хочу. Чтобы вы оставили все попытки убить Марию Александровну. Если вы сделаете это, вы подпишете себе смертный приговор. – Он закурил. – Убить меня не пытайтесь, вас не выпустят из Магадана. Нанять киллера можно, но не советую. У меня, как видите, есть поддержка, и прежде чем убивать киллера, мы обязательно узнаем, чей заказ он выполняет. – Он выглянул из окна. – Сидаум, плиз, – махнул он рукой телохранителям. – Со школы помню, – улыбнулся он и тронул машину.

Телохранители бросились к джипу.

– Надо было хоть поранить кого-то, – проворчал якут.

– Слышь, Оленевод, – одернул его Фома. – Никакой крови. Уходим.

– И что делать? – по-английски спросила Вера. – Я не могу все так оставить. Но…

– Говори спокойнее, – предупредил ее Фреди. – Придется сначала убить его. Этим займутся завтра же. Мы сегодня улетаем. И киллера наймет твой знакомый. Это ничего, что мы говорим по-английски? – по-русски спросил Фреди.

– Собственно, иначе вам не высказать того, что вы чувствуете, – засмеялся Суханов.

– Можно вопрос? – осторожно начала Вера.

– Запросто, – кивнул Леонид.

– Машка знает о твоем чувстве?

– Нет, – качнул он головой. – Зачем ей лишняя головная боль, – усмехнулся он. – Мне хорошо от того, что она будет счастлива. Ребенок для женщины, тем более одинокой, уже счастье. И я думаю, тот, кто помог ей в этом, нормальный мужик, без комплексов. И любит ее, а не ее деньги.

– А как это узнать? – поинтересовался Фреди.

– Очень просто, – услышал он. – Пусть живет на то, что зарабатывает. Если будет просить, то, значит, он с тобой из-за денег. Вот ты думаешь, ты нужна ему, – усмехнулся он. – Не было бы у твоей сестры компании, которую ты собираешься возглавить после ее смерти, он бы давно отправил тебя в Саудовскую Аравию. Там обожают русских проституток. А он тебе и фамилию свою дал. А знаешь, для чего? – насмешливо спросил он. – Чтобы заменить тебя после твоей смерти. Получив компанию, ты проживешь не более года. Как, например, его отец и брат. Он убрал их. Просто полиция не сумела доказать это. Или он купил кого-то. Правильно? – взглянул он на Фреди.

– Мы могли бы быть хорошими партнерами, – усмехнулся тот.

– Никогда в жизни я бы с таким, как ты, не то чтобы в разведку не пошел, в одном поле оправляться бы не стал.

– Спасибо за откровенность, – по-русски проговорил Фреди.

– А почему ты сразу не говорил по-русски? – поинтересовался Суханов.

– Просто было интересно слушать, что ты говоришь, думая, что я не понимаю тебя, – признался тот.

– Тоже вообще-то правильно, – кивнул Суханов.

– А что ты сделаешь, если я скажу, что Березова погибнет, но я в этом буду невиновен? – спросил Фреди.

– Я постараюсь, чтобы этого не произошло, – засмеялся Леонид. – А если все-таки убьют, застрелюсь, – совершенно спокойно закончил он.

Вера и Фреди переглянулись.

– Но не сразу, – усмехнулся Леонид. – Сначала разделаюсь с убийцами моего брата, затем найду исполнителя и заказчика убийства Березовой, отдам их правосудию и застрелюсь. Нет, – он качнул головой. – Не потому, что я болван или что-то наподобие. Просто я буду убивать тех, кто убил брата с женой и детьми. И меня посадят. И посадят надолго. А я сидеть не хочу и не буду. Еще вопросы есть? Хотя у меня есть, – засмеялся он. – Что было бы с Фреди, если бы все удалось? – бросил он взгляд на Веру. – Кончили бы его быстрее, чем он тебя.

Суханов и Фреди посмотрели друг другу в глаза. И опустили головы.

– Есть выход из этого положения, – усмехнулся Леонид. – Брачный контракт, где указано, что в случае насильственной смерти кого-либо из супругов оставшийся в живых не может вести дела фирмы. И так вы можете спокойно жить до глубокой старости. Только вот в чем беда, – усмехнулся Леонид. – Вы не любите друг друга, а просто решили воспользоваться моментом. И тут, Фреди, она тебя переиграла. В случае развода она уже имеет право на какую-то часть твоих капиталов. Получается, что тебя использовали, и все дела. Ладно, – кивнул он. – Я надеюсь, вы меня хорошо поняли? Если добраться до вас не смогу, то все равно вас осудят. Доказательства имеются.

– Ты записывал наш разговор, – прищурился Фреди.

– Не я, – качнул головой Суханов. – А те, кто все это слушал. Мало ли, вдруг вы решили бы меня убрать? Так что запомните это, – кивнул Леонид.

– Да бесполезно было, – говорил в телефон коренастый мужчина лет сорока. – С ними джип с охраной и к тому же Фома со своими дружинниками, мать его. Фому кончать надо, и сразу дышать легче будет, – кивнул он.

– Мне нужно, чтобы Суханова похоронили, – процедил Прокопенко. – И чем быстрее, тем лучше. Тебе понятно?

– Мне понятно, что бесполезно его пытаться убрать. Он, сука, чувствует опасность. Сколько на него засад делали, и бесполезно все. Его в городе мочить надо. Но тут эта паскудина, Фома, мать его, он непонятно с какого хрена начал Суханова охранять, – пожал он плечами. – И вот еще что, – процедил он. – Зуба убрали с семьей вместе, это наши парни из Усть-Неры. Но когда возвращались, их взорвали. Менты говорят, бомба была прикреплена. А нам это не в жилу. Доиграетесь, мусорня, – процедил он. – Мы вас Суханову отдавать не будем, а сами разберемся. Ведь…

– Ты чего, блин, наезжаешь?! – заорал Прокопенко. – Я понятия не имею, кто и за что Зубова сделал. И кто твоих приятелей грохнул. Я сижу, как медведь в берлоге, и нос не высовываю. А ты на меня наезжаешь. Гляди, Серый, как бы самому на нож не напороться. Грохнешь Суханова, сто тысяч евро твои. Десятку, кстати, можешь авансом взять. Но тогда у тебя десять дней сроку. Понял? – и телефон отключился.

– А ты, похоже, богатенький Буратино, – хмыкнул Серый. – А было бы неплохо найти твою берлогу и придавить тебя, мусор поганый… Один хрен, на Суханова спишут. Мента особо искать не станут, – прошептал Серый. – Но где ты, паскуда, куркуешься?

«Скорее бы сестренка сыграла свадьбу, – лежа на кровати, думал Василий. – Отец наверняка поедет в Питер, и это мой шанс. Заберу свое, и прощай, Россия. Просто немного жаль Оксанку, – усмехнулся он. – Но оставить ее живой нельзя. Она много знает. Впрочем, я не могу пропустить рождение ребенка Золотой Королевы Марии. Охотников за этим трофеем полно. И что интересно, Седой среди них. А если он потом узнает правду?»

Василий захохотал.

– Ты чего? – заглянула в комнату молодая симпатичная женщина.

– Да просто анекдот вспомнил, – посмеиваясь, объяснил он.

– Я пошла на работу, – подойдя, она аккуратно, чтобы не попортить себе помаду на губах, поцеловала его. – Дверь, как всегда, закрою на два замка, – проговорила она. – А ты цепочку накинь. Буду подниматься, позвоню.

– Ништяк, – согласно бросил он.

– Да, – вернулась в комнату Оксана. – За мной два дня ходят какие-то чурки. Не кавказцы, а азиаты. По-русски говорят чисто. Один все хочет познакомиться. Я его отшила, как полагается, но все равно часто замечаю. На бомжей они не похожи. На гастарбайтеров тоже.

– Ты кому-нибудь раньше говорила, что со мной знакома? – недовольно спросил Василий.

– Я похожа на дуру? – вспылила Оксана.

– Ладно, – примиряюще бросил он. – Иди, а то опоздаешь. Как с машиной справляешься?

– И очень даже неплохо. Для маршруток и автобусов специальные полосы отведены. Ну, я побежала, – посмотрела она на часы.

– Значит, кто-то пронюхал, и ее пасут, – катая желваки, процедил Василий. – Но о ней никто знать не может. Я хвост не приводил. Ладно, – он взял телефон.

– Привет, – кивнул Зубило. – Что за…

– За Оксанкой два узкоглазых вяжутся. Ты им скажи, чтобы не приставали. Понял?

– А чего не понять, – усмехнулся Зубило.

– Но и сам не светись, – предупредил Зверь.

– Слышь, Бритый, – отключив телефон, кивнул бритоголовому парню Зубило. – У тебя со скинхедами вроде вась-вась?

– И что?

– Два узкопленочных за одной крошкой шастают. Надо бы им охоту отбить. Только поосторожнее. Вроде бы японцы, а с ними, сам знаешь, непросто…

– Против лома нет приема, – засмеялся Бритый. – Покажешь этих маодзэдуновцев, сделают их. Быстро и надежно.

– Только без мокрухи.

– А это по ходу пьесы видно будет, – хихикнул Бритый.

– В последнее время Зверь никак себя не проявлял, – проворчал подполковник милиции. – И нигде его не замечали. Во всех кассах есть его фото. Он, понятное дело, маскироваться умеет, только вот на мизинце левой руки пальчика нету… На зоне отгрызли… В общем, принимаем все меры к задержанию.

– Не забывайте, что он вооружен и прекрасно стреляет. И не из тех, кто при виде ОМОНа в обморок падает. Он окажет сопротивление, имейте это в виду.

– Что-то наш американский коллега куда-то пропал, – усмехнулся Пахин. – Может, передумал…

– Ковбой просто перестал светиться. Ему сейчас дали отбой, но он все равно не откажется от дела. Кстати, звонил Лис, сказал, что у них все готово. Так что Березовой каюк, – подмигнул он Михо. Тот качнул головой.

– А мне что-то все это не нравится, – неожиданно проговорил он. – Слишком многие знают об этом деле. И еще, – продолжил грузин. – Зачем платить деньги, если есть свой проверенный исполнитель. Он его из Штатов для чего вытащил? Смотрите, – кивнул Михо. – Мы заказали работу Лисину, и стрелять будут, по крайней мере, двое. Потом Балтиец. И наверняка кто-то из его парней. Уже как минимум четыре. Плюс Ковбой. А не много ли исполнителей? И не останется ли в Москве еще парочка? Они спокойно зайдут и перещелкают нас, как в тире зайчиков. То же самое ждет и Лисина. В общем, вы как хотите, а я дня за два до операции поеду навестить маму в Тбилиси. Так надежнее.

– А ты же голосовал за это обеими руками и уже подыскивал себе место в компании?

– Да потому, что мозги неправильно работали, – огрызнулся грузин. – Сами подумайте. Кого в первую очередь будут подозревать? Америкашку с Веркой. Доказать, конечно, ничего не сумеют, если кто-то из нас рот не откроет. А не проще ли нам рты заткнуть? Вот я о чем в последнее время думаю. Ведь Фреди взял в свои руки компанию после того, как его отец и старший брат разбились на машине. Боюсь, тут ему еще легче будет. И что Верку рано или поздно уберут, я не сомневаюсь, – вздохнул он. – А мы вообще как мишени в тире. Кого тут завалят, кого дома, кого по дороге. И Лисина уберут, – кивнул он. – А тех киллеров на месте положат. Балтиец даже доехать не успеет, – усмехнулся он. – Вот только парни Лисы могут сработать, но уйти им вряд ли удастся. В общем, мне все это перестало нравиться, – заявил Михо.

– Но ведь ты поддержал мысль об убийстве Березовой? – спросил Тарас.

– Поверил Фреди, – вздохнул он. – А потом подумал: если он привозит своего специалиста, то зачем ему мы?

Пахин и Вагин переглянулись.

– Вот в том-то и дело, – усмехнулся грузин. – И еще, – проговорил он. – Фреди разговаривал только со мной. Вас он видел, но разговора об убийстве Березовой не было. Просто он слишком много спрашивал… Сначала мне это льстило, – признался Михо. – И я вроде понимал его, все-таки мы с ним в одном деле были. Но как появился этот коровий мальчик, мне стало не по себе, появилось чувство, что нас подставляют. И все сходится на Лисине. Ему мы делали заказ, значит, если убрать нас и Лисина, никто ничего не докажет. Тем более мы не знаем, кто из них будет стрелять. А Фреди, видите ли, в Магадан поехал. Он, оказывается, клад какой-то пытается найти. Может быть, он именно за этим приехал в Россию? А к убийству Березовой он никакого отношения не имеет. Вот так все выходит. Крайними окажемся мы. А он будет вообще не при делах. И мне все это очень не нравится, – уверенно закончил грузин свой монолог.

– Но втянул нас в это дело ты, – зло напомнил Вагин.

– Я просто оказался на мели, а тут появился заказ. Тем более я в любое время могу отказаться от всего. Лисин, разумеется, тоже сделает удивленную морду. В общем, еще не поздно выйти из дела.

– Конечно, – усмехнулся Тарас. – Позвонишь Лисе и скажешь, что это была неудачная шутка. И тебя грохнут сегодня же бесплатно. Где Фреди? – посмотрел он на Михо.

– Был на Колыме и возвращается явно недовольный, – ответил тот.

– А мне лично этот последний из Хранителей понравился, – говорила Вера. – И у него отличное прикрытие. Хорошо, что нас выпустили живыми, – вздохнула она. – Но Хранитель предупредил, что, если что-то произойдет с Машкой, он нас…

– У меня появилась идея, – пробормотал Фреди. – А зачем нам нужна гибель твоей сестры? Мы просто можем расширить ее компанию. В США будет филиал компании «Российское золото». Как ты думаешь? – посмотрел он на Веру. – Только ответь без злости и честно. Она может пойти на подобное соглашение?

– Даже не знаю, что и сказать, – вздохнула Вера. – Отцу поступали предложения от разных фирм, в частности, от германского завода драгоценных изделий и из Франции. Но он ни с кем не хотел вступать в переговоры. Он имел дело только с турками через грузин. Те поставляли ему свои дешевые изделия. Их чуть подделывали и ставили фирменный знак РЗ. И продавали. Но много торговых фирм разорвали с ним контракты. А Машка восстановила и даже приобрела новых партнеров. Собственно, поэтому на нее и покушались грузины. Они потеряли большие деньги. Закупили у турок товар, а продать его не могут. Собственно, поэтому у Машки много врагов. Люди потеряли большие деньги и понимают, что уже ничего не изменишь. Ты знаешь, ее не раз собирались убить, но, к сожалению, ничего не вышло.

– На этот раз все выйдет, – процедил Фреди. – Но и последний Хранитель меня разочаровал. Придется убить его. Я не прощаю угроз и не люблю, когда мне мешают. Но откуда он знает о покушении? – удивленно спросил он. – Как я понял, Мария сама ничего не заподозрила. А подарок мне очень понравился. У твоей сестры есть вкус. И продукция ее, похоже, скоро займет место среди лучших производителей драгоценностей. И знаешь, – усмехнулся Фреди. – Даже как-то жаль убивать такого руководителя. Но мы не будем ничего менять, оставим всех, кто работал. Повысим зарплату, будем давать желающим пятидневные путевки в США. Лично мне понравилось абсолютно все, – заявил он и вздохнул.

– Ты подумал, что было бы лучше, если бы ты познакомился с Машкой, – раздраженно проговорила Вера.

– Ради бога, не мели чепухи, – по-русски проговорил он.

– Хранитель? – удивленно спросил Иван Федорович. – Вот уж…

– На Машу готовится покушение, и, судя по всему, все очень серьезно, – прервал его голос Леонида. – Ее сестра со своим бойфрендом были здесь и осматривали один из участков. Просто янки не поверил, что, кроме продукции, есть еще и золотодобывающая линия. Так что будь осторожен. Снайпером, судя по всему, будет американец. А сидеть он будет примерно на расстоянии тысячи с лишним метров, в неосвещенной стороне, чтобы не заметили отблеск снайперского прицела. Будут еще, по крайней мере, двое, но они залягут поблизости. Просто я пришлю к тебе человека, он отметит точки, откуда можно стрелять с последующим быстрым отходом. Мой человек – специалист в подобных штуках, он поможет. И…

– Почему бы тебе самому не приехать? – перебил его Иван Федорович. – Ведь тут…

– Занят, – прервал его голос Леонида. – Поздравь Марию Александровну с ребенком. В общем, завтра в двенадцать мой человек будет у вас. Позывной Антиснайпер. Привет Пашкевичу, поздравь его от меня. Ты тоже не болей, – и телефон с той стороны отключился.

– Алло, мать твою так! – заорал Иван Федорович. – Вот сволочь! – Он перекрестился. – Прости господи. Но почему я не сказал ему про сына-то, кретин? Пропади она пропадом, эта работа…

– Я прошу ничего ему не говорить, – услышал он голос Березовой.

Иван Федорович резко развернулся. Она стояла немного позади его.

– Поймите, в конце концов, Иван Федорович, – вздохнула она. – Я, можно сказать, насильно сделала его отцом. А ребенок Суханову не нужен. Ему никто не нужен, кроме тех, кого он так отчаянно ищет…

– А вот тут я его понимаю, – кивнул Иван Федорович. – У меня тоже маму убили. Я тогда в седьмом классе учился, – вздохнул он. – И мечтал об одном: найти хотя бы одного и убить. Ее трое насиловали, – тихо, с трудом выговорил он. – И когда я уже работал в МУРе, мы их взяли. Я совершенно случайно попал на это дело. Столько лет прошло, а меня не удержали. Хотел расстрелять их прямо в камерах. Не дали, и слава богу. Двоим расстрел, третий получил пятнадцать и был убит в колонии через три года. Карточный долг, – усмехнулся он. – Собственно, у меня уже жена была и дочь с сыном. И я спасибо говорил всем, кто меня не пустил к убийцам моей мамы, – развернувшись, он быстро вышел.

Маша заплакала.

– Я же хотела все рассказать, но не вышло. Его там уже не было.

Она вернулась в кабинет. Секретарь молча смотрела на плачущую Березову.

– Все понял, – кивнул Сергей. – И все сделаю, капитан. Собственно, я отметил три возможные точки для снайперов. Хорошо, что там парки, поэтому с двух сторон стрелять просто невозможно. Деревья сейчас без листвы, и человека, тем более с винтовкой, заметить будет нетрудно. С домов стрелять просто идеально. Особенно с четвертого и пятого этажей. Дальше будут мешать провода…

– А про отца ребенка так ничего и не выяснили? – сдержанно спросил Суханов.

– Похоже, это государственная тайна, – вздохнул Сергей.

«Странно, но этот русский – профессионал, – сидя в «девятке» с затемненными задними окнами, подумал Ковбой. – Хотя он был здесь всего полчаса. Что-то заставило его вернуться в Москву. Да нет, – усмехнулся он. – Не надо ничего усложнять. Им просто движет чувство мести. Хотя водителя того «мерса» он сделал инвалидом. Но на вопрос, зачем столько стрелков, Фреди так и не ответил. Почему? – прищурился он. – Собственно, я работаю на него давно и во многих странах. Но тут что-то не так, – качнул он головой. – Осталось меньше месяца, и я должен узнать все», – кивнул он.

– Поехали, – по-русски, с небольшим акцентом сказал он водителю. – Покажи мне свой город.

– На какую сумму? – повернулся водитель.

– На тысячу долларов, – снисходительно отозвался Ковбой.

– Подождите, – сердито проговорила Алла. – То есть вы знаете, чей ребенок, а он этого не знает. Да с вашей стороны это просто подло, – закончила она.

– Но ты еще не все знаешь, – вздохнув, посмотрел на Ивана Федоровича Альберт. – Понимаешь, тут виноваты и мы. Ну, – он кашлянул, – Мария Александровна хотела ребенка. Но не из пробирки, а от…

– А при чем тут вы? – непонимающе спросила Алла.

Мужчины переглянулись.

– Ну! – крикнула Алла.

– А вы кто? – спросил врач.

– Хорошая знакомая, – ответила Надя. – Я помогу во всем.

– Мы нашли это под кроватью, – отдал ей листок бумаги врач.

– Спасибо, – взяла бумажку Надежда. Развернув, увидела написанное неровным почерком: «Наташа жива. Она…» – и, видимо, ручка проделала по листу короткую неровную линию.

Остановив джип, сидевший за рулем парень усмехнулся:

– Дальше нельзя.

– Ты подожди немного, – вылез из машины Лисин и плотный, средних лет мужчина. – А мы ско…

– В машину! – закричал водитель.

– Ты чего? – спросил Лисин.

– Менты и машина Седого, – закрывая затемненное стекло, сказал плотный.

– Спасибо вам, – кивнул милиционерам вылезший из машины Седой.

– Да не за что, – вздохнул сидевший за рулем милицейской «шестерки» сержант.

Из машины Седого вылез прапорщик.

– Не знаю, что и сказать, но ты крепись, – пожал он руку Седого.

Тот быстро пошел к зданию больницы.

– Видал, – постоянно оглядываясь, нервно говорил Лисин. – Его менты привезли. Расколется…

– Да успокойтесь вы, – усмехнулся водитель, – встречаются и среди ментов люди. Гнал он прилично, тормознули. Он сказал о матери, проверили и решили его до больницы доставить. А вы сразу в панику. Седой не тот мужик, чтобы колоться. Да вон и ментовская «шестерка» выехала. Седой сейчас у матери. Ссыкуны вы, – усмехнулся он.

– Ты особо-то не блатуй, – зло заговорил плотный. – А то…

– А то что? – остановил джип парень. – Морду набьешь? Так мне таких троих надо для разминки.

– Поехали в больницу, – решил Лисин.

– А если он видел, как мы оттуда рванули? – усмехнулся парень. – Если спросит меня, я скажу все, что слышал.

– Давай домой, – процедил Лисин.

– Прости меня, мама, – шептал, глядя вслед санитарам, уносившим тело матери, Седой.

– Это она тебе оставила, – услышал он женский голос.

Повернувшись, увидел Надю.

– Соколова, – криво улыбнулся он. – Чего тебе надо?

– Тебе мама написала, но не успела закончить, – отдала ему листок Надя.

Схватив, он прочитал.

– Но как это может быть? – сжег он взглядом Надежду.

– Успокойся, все узнаешь. Время еще есть, – усмехнулась Надя.

– Ты обещаешь? – тихо задал он вопрос.

– Я тебя когда-нибудь обманывала? – улыбнулась она.

– Ты где сейчас? – спросил Вагин.

– В больнице, – услышал он голос Седого. – Моя мама…

– Знаю, – утвердительно кивнул Николай. – Просто не мог…

– Разговор к тебе есть, – остановил его голос Седого.

– Я вечером буду дома, – ответил Вагин.

– Я приеду, – пообещал Седой.

«С чего это вдруг Седой решил навестить меня? – отключив телефон, подумал Николай. – Дома он не будет этого делать. У нас с ним хорошие отношения, хотя Лисин и не знает этого. Кстати, я тоже не думал, что Седой – инструктор в школе киллеров, – усмехнулся он. – Интересно, о чем он хочет поговорить?»

– И ты думаешь, я поверю в это, – показал записку Седой.

– Но это писала твоя мама, – спокойно проговорила Надя. – Она хотела тебе рассказать о дочери, но не успела. Почему ты ни разу не приехал домой?

– А тебе что за дело? – раздраженно спросил он.

– Тогда бы ты узнал правду о своей Наташе, – спокойно ответила Надя.

– Значит, это ты остановила этого придурка и спасла профессора, – засмеялся Седой. – И что ты хочешь от меня?

– Помощи, – услышал он.

– Но я же преступник, – усмехнулся он. – Я убил в Грозном…

– Мы как раз доказали твою невиновность, но ты, убив часового, сбежал. Это было твое первое преступление. Потом ты сделал инвалидом водителя «Мерседеса», сбившего твою дочь, и тебя взяли. И тут выяснилось, что часового убил не ты. Тебя освободили по амнистии и благодаря деньгам Марии Березовой, той, которую ты хочешь убить. Но твоя мама написала правду, твоя дочь Наташа жива. Все эти годы ее буквально собирали и сшивали по кусочкам. Посмотри, – протянула она ему видеокассету.

– И ты думаешь, я поверю? – усмехнулся он и налил стакан водки.

– Это лучше смотреть трезвому, – выплеснула водку Надя.

– А ты все такая же стерва, – усмехнулся он и вставил кассету.

Включил и, подавшись вперед, замер.

– Мама пришла, – протянув левую руку (правая была загипсована), весело закричала лежавшая под капельницей девочка.

– И как моя дочь? – присела на подставленный медсестрой стул Березова.

– Когда ты меня домой заберешь? – спросила девочка. – Знаешь, как мне надоели больницы и в Германии, и в Израиле… Забери меня, мама, – заплакала она.

– Наташа, – со слезами на глазах промычал Седой.

– Через два месяца ты будешь дома, – улыбнулась Маша. – Тебе надо немного долечиться, и я немедленно заберу тебя. Вместе с твоим братиком…

– Погоди, – выключил видео Седой. – Мама знала про…

– Она видела ее несколько раз, – ответила Надя. – Но твоя мама не хотела, чтобы об этом узнал ты. Она знала, что ты убийца, и именно она вывела нас на тебя. Не для того, чтобы остановить, тебе светит пожизненное, а для того, чтобы ты спас Березову. Наташа считает ее мамой, Березова удочерила ее. И твоя дочь будет встречать ее возле роддома.

Опустив голову, Седой тяжело вздохнул.

– Но ведь когда меня судили за водителя, говорили, что Наташа погибла, – процедил он.

– Она в коме была, – поправила его Надежда. – Ее спасла Березова. Кстати, она потратила около двух миллионов долларов. А ты освободился, кстати, тоже благодаря ее деньгам, и вместо того, чтобы поехать к маме, ограбил инкассаторов, убив двоих. Потом заказные убийства в Туле, в Вильнюсе, в Армении и два в Москве. А теперь подготовка к покушению…

– Почему вы не сдадите меня? – спокойно спросил он.

– Ты можешь спасти Березову и свою дочь. Ты для нее погиб, она не помнит тебя. Она считает Березову мамой, и Мария Александровна не бросит ее. Кстати, водитель получает только убогую пенсию по инвалидности. Березова ни разу не послала ему даже куска хлеба.

– Вот, значит, как, – опустил он голову.

– Лисин знает о твоей дочери, – проговорила Надя. – Вот доказательство, – она вытащила фотографию.

На ней Лисин стоял, глядя вслед двум санитаркам, везущим на коляске девочку.

– Это было в Израиле, – проговорила Надя. – У Лисина там сестра.

– Вот сука, – процедил Седой. – Вагин знает о дочери?

– Он единственный, кто пытается найти ее могилу. Он именно поэтому был у твоей мамы, но она ему ничего не сказала. Кстати, деньги Вагин ежемесячно пересылал твоей маме. Покупал ей лекарства. Мария Александровна хотела положить ее в больницу, но она отказалась. Она очень не хотела, чтобы ты виделся с Наташей. Но потом передумала. И знаешь, ей кто-то сделал укол, после которого ей и стало плохо.

– Ладно, – взяв бутылку, Седой расколол ее ладонью. – Уходи. И не мешай мне там. Передай Березовой спасибо и то, что Суханов любит ее. Я говорил с ним по телефону, он был в доску пьян и все время говорил о ней. Именно поэтому я не поехал в Магадан, чтобы убить Березову там. И еще, – кивнул он. – Зверь в Москве. Что-то есть в доме генерала, из-за чего Зверя разыскивают японцы, но он не покинет Москву, пока не возьмет то, что ему нужно. Большего я не знаю. Уходи.

– Сколько людей будут участвовать в покушении? – спросила Надя.

– Я знаю о троих, – ответил Седой. – Четвертый я. Но меня можете смело записывать в охранники…

– Наташа будет встречать маму, – улыбнувшись, Надя встала и вышла.

Седой сразу включил видео. Остановил изображение. На экране была его дочь. Подавшись вперед, он поцеловал лицо дочери на экране. Потом выключил видео и вышел.

– Это точно? – спросил Василий.

– А какой смысл мне врать, – оглянулась медсестра. – Он отменил на эти три дня уколы. Уедут все, – кивнула она. – В доме не будет никого.

– Молодец, крошка, – сунул ей пятьсот евро Василий. – Если все так и будет, получишь еще тысячу, – он поцеловал ее. – Даже три, – кивнул Василий. – Но если обманываешь, я тебя…

– Мне нужны деньги, а не смерть. Кстати, ты обещал тысячу, – напомнила она. – Сразу и две…

– Вот, – он отдал ей деньги. – Считай, мы в расчете, – усмехнулся Василий.

И, сев в «десятку», уехал.

– Мог бы и подвезти, – прошептала медсестра.

– Собственно, знаешь, – вздохнул Фома. – У меня есть кое-какие подозрения, но боюсь, тебе это не понравится.

– Выкладывай, – кивнул Леонид.

– Дело в том, что один из моих вспомнил, что видел Прокопенко за три дня до его исчезновения с одной дамочкой в кабаке портовом. Он вчера вернулся из отпуска, работает вышибалой в том самом кабаке. Вот и рассказал. Ну, я ей на хвост посадил своих следопытов городских. И вот что странно, – усмехнулся он. – Она продуктов берет на двоих. И главное, дамские сигареты, ну понятно, курит дама, и вчера блок «ЛМ» взяла. И бутылку «Путинки». А что барышня водку пьет, лично я сомневаюсь. Ведь она еще и шампанское покупала.

– Адрес и фамилия, – процедил Суханов.

– Хоть убей, без Ларионова не скажу, – качнул головой Фома.

– Слушай, – прищурился Леонид. – Как я пойду, через двадцать минут пусть подъезжают. Договорились?

– Что? – проорал в телефон Прокопенко.

Выхватил из-под подушки пистолет, начал быстро одеваться.

– Ты чего это? – проснулась Анна.

Прокопенко не дал Анне времени очнуться ото сна, кинулся на нее. Придавил ее голову подушкой и выстрелил. Достал кейс с деньгами и собранный рюкзак, быстро и искусно нацепил рыжий парик, приклеил окладистую бороду. Надел очки с простыми стеклами. Взял палочку, сгорбясь, пошел к двери. Прислушался.

– Собственно, еще рано, не успели, – сказал и приготовился выйти из комнаты.

Приоткрыл дверь, но сильный удар ногой бросил его обратно.

Суханов, войдя в дом, закрыл дверь. Прошел в комнату и увидел валявшуюся на кровати женщину с простреленной подушкой на лице. Подскочил, сбросил подушку и увидел пулевое ранение на левой щеке. Схватил телефон.

– Только бы он не убил его, – постоянно твердил Ларионов. – Да быстрее ты можешь? – заорал он на водителя.

– Слушай сюда, падла, – присев над Прокопенко, спокойно произнес Суханов. – У тебя три минуты. Если не назовешь адреса и имена остальных, я тебе прострелю локти и коленные чашечки. Ты на всю жизнь будешь уродом. И сядешь на пожизненное. Время пошло.

– Убей, сука, – прохрипел Прокопенко.

– Осталось две с половиной, – спокойно продолжил Леонид.

– Надо было тебя раньше прибить! – заорал Прокопенко. – Но ничего, тебя…

– А ты представь жизнь в тюряге без рук и ног, – усмехнулся Суханов. – Время кончилось, – он вытащил пистолет и приставил к левому локтю Прокопенко.

– Кузин и Олочук, – прохрипел Прокопенко.

– Кто сообщил, что к тебе едет Ларионов? – задал вопрос Суханов.

– Щеглов, – пробормотал Владислав.

– В бабу зачем выстрелил? – усмехнулся Леонид.

– По привычке, свидетеля не оставлять, – прохрипел Прокопенко.

В комнату ворвались Ларионов и еще трое.

– Там раненая.

Поднявшись, Суханов резко ударил Щеглова в живот.

– Ты чего? – схватил его за руку Ларионов.

– Сотовый посмотри, – усмехнулся Суханов. – Он его предупредил…

– Он назвал кого-то? – спросил Ларионов.

– Да, – кивнул Суханов. – Но вам не будет говорить. Сейчас для него лучше помолчать. Щеглова он уже сдал.

– Ранение тяжелое, но жить будет. Правда, красоту попортил он ей основательно.

– Я поеду, – кивнул Суханов.

– Можно узнать, куда? – спросил Ларионов.

– Домой, – ответил Леонид. – Подумать надо. А я его не убил, – плюнул он в лицо Прокопенко.

И не прощаясь, ушел.

– Я не убил его, – глядя на фотографию Марии, прошептал Суханов. – Хотя желание было. Теперь остались двое в Якутске и один в Москве. Сын генерала Романова. Но не хочется обижать старшего по званию. Он сам вынес ему приговор и сам его исполнит. А мне очень хочется Кузина увидеть. Интересно, что он говорить будет. Олочук трус, – вспомнил он. – И слабак. С ним проблем не будет. А вот Кузин – волк. С ним аккуратнее. Зазеваешься, горло перегрызет. Один банду Лихого брал. А там парни были не балуй. Тренированные ребятишки. А он один четверых упаковал. Завтра в Якутск, – кивнул он.

– Значит, Кузин и Олочук, – лежа на кровати, процедил Суханов. – Может, кто-то из них знает тех, кто отца убил? Черт возьми, три года я встречался с убийцей брата, выслушивал его сочувствие, пил с ним. А он все это время меня ждал, – злился на себя Леонид. – Собственно, Матвей Федотович тоже довольно странный человек. Почему-то постоянно интересовался японским кладом. Надо в Якутск ехать, Кузина и Олочука навестить. Только бы Ларионов не колонул раньше времени Прокопенко, Володька может, я не убил Прокопенко из-за Марии. Интересно, от кого у нее ребенок? Странно, в последнее время мне все время снится какой-то дурацкий сон: то ли сексуальный, то ли приключенческий… А если это не сон? – прошептал он. – Просто память постепенно возвращает все то, что однажды накрепко забыл? Черт, – выдохнул Леонид. – Не забивай себе голову еще и этим. С кем-то переспала баба, вот и забеременела. А может, это она со мной переспала? Хватит, капитан, – требовательно, как бы отдавая приказ, проговорил он. – Как попасть в Якутск, чтобы об этом не узнал Ларионов? Ведь если он узнает, то наверняка посадит мне хвост. Может, просто поговорить с Володькой и заверить его, что не убью я никого. И даже уродовать не стану. Точно, – кивнул он. – Попробую переговорить. А знать, что эти суки на пожизненном, действительно приятно. Но хотя бы разок от души приложиться – это просто необходимо. Попробую это объяснить Володьке.

– К сожалению, ничего нового, – качнул головой Маслов. – Но он что-то знает. То, что он был здесь, наводит на мысль…

– Лучше бы не на мысль, а на клад, – усмехнулся голос. – Так что, папа, новости вот такие. И скорее всего, мы так ничего и не возьмем. Не помогла тебе…

– Я был на месте, про которое говорил дед Суханова, но там ничего нет. Я проверил с металлоискателем. Ничего, – качнул он головой. – Правда, нашли два небольших кусочка золота, – усмехнулся он. – Пятнадцать и восемнадцать граммов. Плюс то, что в ручьях. Так что, еще сезон отработаю, и все, на заслуженный покой. Да и тебе не помешало бы в столицу перебраться. Там есть кому за тебя похлопотать.

– Прокопенко наверняка назвал Суханову остальных, но в ментовке молчит. И вообще отказывается от дачи каких-либо показаний. Сбежал, мол, с испугу. Но все равно расколется. А насчет клада, я как-то перестал верить в это дело, – проговорил голос. – И мне вот еще что непонятно. То Суханова нужно убрать, то охранять, как мать родную. Может, объяснишь, папаша, что за дела…

– Все это узнаешь потом. И почему ты звонишь? – тут же строго спросил Маслов. – Я же тебе категорически запретил выходить со мной на связь, если только не исключительная ситуация…

– Поэтому и звоню, – перебил его сын. – Помнишь, из Лондона приезжали англичане к Березовой?

– Не имел чести видеть эту особу, – насмешливо отозвался Маслов. – А при чем тут англичане?

– Березова училась с одной в Кембридже, – услышал он.

– А-а-а, – протянул Маслов. – Дочь той японки, которая была убита…

– Вот именно. И, как я слышал, подруга Березовой что-то нашла, вроде подсказки Хранителю, где именно может быть клад. Ты понимаешь, что это шанс?

– Думаешь, англичане приедут к Хранителю? – спросил Маслов.

– Уже собираются. Кстати, я тут слышал, что ребенок Березовой от Суханова.

– Это просто грязная сплетня, – перебил его Маслов. – Хранитель влюблен в Березову, но тем не менее не делает никаких попыток сблизиться с ней. Причина проста. Она богата, а он простой таежный бродяга. Кстати, Прокопенко он не пришил, – усмехнулся Маслов. – Значит, все-таки на него подействовали мои слова, и он понял, что убить – значит навредить себе. Прокопенко наверняка назвал ему сообщников, и было бы неплохо, если бы и ты узнал о них. Ты ведь сможешь узнать?

– Попробую, – услышал он. – Но сейчас главное – не прозевать англичан.

– Тоже правильно, – кивнул Маслов. – Но они могут сообщить ему информацию по телефону. Он не обманет англичан…

– Надеюсь, наш человек из Питера сообщит, если англичане появятся, – проговорил сын.

– Ты понял?

– Понять-то понял, – кивнул Фома. – Но следить за Хранителем – это то же самое, что идти рядом с ним. Он же солдат, профессионал. И отличный таежник. Так что следить за ним…

– Но он…

– Привет, – вошел в кабинет Суханов.

– Да мы вроде виделись.

– Мне надо поговорить, – сказал Суханов.

– Тогда я пойду, – поднялся Фома.

– Ты не мешаешь, – заметил Леонид.

– И о чем ты хочешь поговорить? – спросил Ларионов.

– Прокопенко дал показания? – спросил Леонид.

– Что в хозяйку выстрелил случайно. Мол, просто хотел напугать…

– Я еду в Якутск, – вздохнул Суханов. – Зачем, надеюсь, понимаете. Я обещаю, что никого не убью. Надеюсь, Прокопенко убедил тебя, что я не стану убивать. Просто хочу навестить их первым. Поэтому не подключай никого из своих товарищей по службе. Я просто хочу…

– Значит, в Якутск, – усмехнулся Ларионов. – Поехали…

– Ты хочешь ехать со мной? – опешил Леонид.

– Да, – ответил Ларионов.

– Хорошо, – кивнул Суханов. – Значит, сегодня выезжаем.

– Отлично, – улыбнулся Ларионов. – Сейчас я соберусь, и поедем на моей машине. В конце концов, так безопаснее.

– Мне с вами? – спросил Фома.

– Не надо, – возразил Ларионов.

– Но я своих людей все-таки оповещу, – заметил Фома.

– Я скоро приеду, – говорила в телефон Джейн. – Разумеется, не одна. Потом с Ричардом и Ларри полетим в Магадан. Думаю, сумею помочь твоему Леониду…

– Моему? – усмехнулась Мария. – Он не мой, он ничей…

– Постарайся понять его, – перебила ее Джейн. – Он воевал, был контужен, ранен. У него убили отца, потом брата с семьей. Он ищет убийц, и я понимаю его. У меня, ты знаешь, тоже убили…

– Поверь, мне очень жаль, – тихо проговорила Мария.

– Давай не будем об этом, – вздохнула Джейн. – Я начала этот разговор только потому, что сама готова найти и покарать убийц мамы и папы. Кстати, Ричард, мой брат, именно поэтому и уехал. И он найдет, пусть одного, но накажет… Правда, я понимаю, что потеряю его, но, с другой стороны, горжусь, что у меня есть такой брат. Поэтому не осуждай Леонида, а просто постарайся понять его. Он тебя любит и, по-моему, достоин ответного чувства. Но у него есть свои принципы.

– И что мне делать в этом случае? – сердито спросила Маша. – Бросить все и идти к нему в тайгу? Но я просто не могу этого сделать, – вздохнула она. – Я обещала папе, что…

– Просто поговори с ним и сообщи правду о ребенке, – посоветовала Джейн. – А то сейчас он наверняка знает, что ты беременна, и думает черт знает что. По-моему, он имеет на это право.

– Знаешь, – грустно отозвалась Мария. – Я позвонила ему и хотела все рассказать и про ту ночь, и про алтайскую траву. Но его не было на метеостанции, и значит, не судьба, – она всхлипнула.

– Мари, – строго заговорила Джейн. – Тебе нельзя расстраиваться. Тебе скоро рожать. Сейчас для тебя самое главное – ребенок, – напомнила она. – И не забывай об этом.

– Ты когда приедешь? – спросила Мария.

– Очень скоро, – улыбнулась Джейн.

– Привет, мисс Россия, – зашел в кабинет Ларри.

– Приехали! – встала из-за стола Мария.

Следом вошли Ричард и Джейн. Ричард и Ларри поставили в вазы большие букеты цветов.

– Послушай, – начал Ларри. – А если Хранитель, то есть Лео, будет богат, ты изменишь свое решение?

– Да он мне любой нужен, – опустила глаза немного покрасневшая Маша. – Работу я ему нашла. Будет сопровождать золото с Колымы. И разумеется, ездить на выставки-продажи. Но он…

– А ты ему, значит, так и не сообщила, – качнул головой Ричард.

– Один раз совсем было решилась, – сказала она. – Была готова к оскорблениям, к матам, кстати, матерится он просто виртуозно. Но его не было на метеостанции. А потом я поняла, что он меня просто вычеркнул из своей жизни. Тем более я сейчас беременна, а кроме этого, у меня есть приемная дочь. Наташа! – позвала она.

Из соседней с кабинетом комнаты выбежала русоволосая девочка лет десяти.

– Здравствуйте, – подойдя к Маше, она осторожно обняла ее. – Скоро у меня будет братик, – улыбнулась она. – Но мама говорит, что папа далеко и приехать не сможет. А это совсем неправильно, – вздохнула она. – Я его уже сколько не видела, а он все никак не приедет.

– Я что-то не понимаю, – прошептал Ларри. – Откуда взялась эта дочь? Ведь в тот раз…

– Мари лечила эту девочку шесть лет, – прошептал Ричард. – Матери у нее нет. Отец бандит и, наверное, сидит где-то или убит. А бабушка недавно в Москве умерла. И Мари решила удочерить ребенка. И кстати…

– В общем, вы занимайтесь своими делами, а мы в аэропорт за билетами до Магадана. У нас есть что рассказать Лео, и мы надеемся, что вернемся не с пустыми руками. И Хранителю никуда не деться от дочери и жены с сыном. Все, – кивнул Ричард. – Мы уехали.

– Я вам переводчицу дам. А ты, Ларри, не обижайся, но по-русски…

– Переводчица должна быть не старше тридцати, красива и стройна.

– Надеюсь, эта вас устроит, – засмеялась Маша. – Жаннет, – позвала она. – Сопроводи молодых людей в аэропорт, купи билеты до Магадана. Ты летишь с ними.

– Хорошо, – улыбнулась та. – Поехали, – по-английски предложила она.

– Ричард, – шепнул Ларри. – Я прекращаю свою холостяцкую жизнь и остаюсь жить в России.

– Зачем такие жертвы, – весело рассмеялась Мария. – Жаннет из Бостона. Здесь она проходит стажировку три месяца. Осталось двадцать пять дней. Но вы берегите ее там. А то…

– Я даже комару ее укусить не позволю, – клятвенно проговорил Ларри.

– А он тебе нравится? – улыбнувшись, спросила Маша.

– Да, – смущенно призналась Жаннет. – Мы два года назад обращались в частное детективное агентство «Шерлок Холмс». Там и работали эти два человека. Мы с Ларри договорились встретиться, но меня срочно вызвали в Париж, мама попала в авто…

– А я думаю, где же я ее видел? Чтобы больше не расставаться, выходи за меня замуж. Будешь нам иногда помогать с переводами и с делами русских. Обещаю быть верным и любящим мужем.

– Я подумаю, – улыбнулась Жаннет.

– Поехали за билетами, – поторопил их Ричард. – Мы быстро, – поцеловал он Джейн.

– А у вас действительно есть что-то, что поможет Лёне? – тихо спросила Мария.

– Раньше ты называла его Суханов или Хранитель, – улыбнулась Джейн.

Маша опустила голову.

– Знаешь, Джейн, – прошептала она. – Когда погиб Валера, я решила просто не видеть мужчин. Всем нужны были мои деньги, мое положение, но не я. Собственно, и я тоже, потому что без меня никто бы ничего не получил. Я за четыре года дважды была с мужчиной. Раз очень напилась, и просто меня утащил в постель итальянец. Наш партнер по бизнесу. Утром я набила ему морду. Второй раз ты знаешь. Я решила удочерить Наташу, и она уже давно зовет меня мама. А тут у меня будет сын. Собственно, чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, что не смогу жить без Лени. Я люблю его, и если бы не эта глупость, – она потрогала выпуклый живот, – я не знаю, что бы я делала, – и заплакала.

– Что с тобой? – подскочила к ней Джейн.

– Мне он очень нужен, понимаешь, – уткнувшись ей в плечо, всхлипнула Маша.

– Да ты бы все объяснила ему…

– Он бы послал меня подальше, как он умеет это делать. Господи, – оглянулась она. – А где Наташа?

Джейн и Мария начали обыскивать кабинет и устроенную рядом детскую.

– Лариса, – выскочила из кабинета Мария. – Ты не видела…

– Но они сказали, что вы отпустили ее с ними, – испуганно вскочила та.

И тут прозвучал вызов сотового Марии.

– Да, – закричала она.

– Мама, мы уже в аэропорту, – услышала она веселый голос Наташи. – И тут все так интересно.

– Натка, – сердито заговорила Маша. – Как ты посмела уехать с…

– С ней все нормально, – ответил Ларри. – И вот еще что…

– Что? – взволнованно спросила Маша.

– Она настоятельно просится к папе, – услышала Маша.

– Что?! – закричала она. – К какому папе?

– В Магадан, – услышала Мария. – Безопасность мы ей гарантируем…

– Нет! – крикнула Березова. – Немедленно возвращайтесь.

Седой стоял у стойки бара, смотрел на Наташу. Его глаза были мокры от слез.

– Я ей дам, к папе, – расхаживая по кабинету, сердито говорила Мария. – Она…

– Пусть едет, – остановила ее Джейн. – Ему все расскажут, и тогда ты поймешь, тот он человек или нет.

– Ты думаешь? – спросила Мария.

– Ну что ж, – явно недовольно проговорил Карлов. – Я желаю вам удачи. Просто…

– Тебе, кстати, пора на службу, – посмотрел на часы Ларионов.

– Машина готова, – вошел Фома. – Ваша, – уточнил он. – Но я, разумеется, передал парням…

– Спаситель ты наш, – иронически усмехнулся Ларионов.

– Поехали, – кивнул Суханов. – Я горю от желания увидеть Олочука и Кузина, – процедил он.

– Знаешь, – кивнул Владимир, – я тоже.

– Что? – переспросил Маслов.

– Приезжают англичане, везут подсказку Хранителю. Так что все идет к концу. Значит, не зря мы трудились. Осталось совсем немного.

– Надеюсь, – вздохнул Маслов. – Я потратил столько времени и сил. И получается, не зря. Знаешь, сынок, я абсолютно уверен, что это где-то здесь. Недалеко от этого места. За эти годы я вроде бы каждый камень исследовал, столько гротов и пещер облазил, и золото находил, – добавил он. – Но клад этот самурайский так и не нашел. А тут, говоришь, подсказку Хранителю везут. Значит, дождались мы своего часа, – кивнул Маслов. – Выходит, отец Хранителя вообще не знал, где клад лежит. Хотя знал, пес, – процедил он. – Просто слово свое сдержал. Ну да ладно, теперь главное – не прозевать момент. Ты подключи своих головорезов-то, – напомнил он. – А вот как ты прознал про подсказку-то? – опомнился он. – Ведь Хранитель в Якутию уехал?

– Тут на его имя телеграмма пришла. Встречай, Джейн прочитала текст, дочь хочет увидеть папу…

– Сам понимаешь, Петрович, – тихо говорил по телефону Ларионов. – Не хочу я, чтобы он на самосуд пошел. Поэтому ты своим…

– Да понял я все, – оборвал его голос. – Пару раз врезать, понятное дело, позволим, это уж, как говорится, сам бог велел. И…

– Не передергивай, Петрович, – усмехнулся Ларионов. – По-божьи если, то так: ударили по левой, подставь правую. А Ленька в бога не верит и все заповеди эти считает бредом. В общем, смотри, чтобы ситуация не вышла из-под контроля…

– А чего сам-то не пошел? – ехидно поинтересовался голос.

– Сорваться боюсь, – честно признался Ларионов. – Когда я увидел Прокопенко, такое желание было ему башку продырявить, что не знаю, как удержался.

– Вот то-то и оно, – усмехнулся голос.

– Ты чего, Суханов? – бледнея на глазах, испуганно спросил плотный высокий мужчина в трусах и майке.

– А ты, значит, не понимаешь, – процедил Леонид.

– Не-а, – качнул головой плотный и покосился на лежавший под газетой пистолет.

– Бери, – усмехнулся Леонид. – Я же, видишь, стою с пустыми руками. Бери, Олочук, не стесняйся. Заодно и про брата расскажи, и про жену его, и детей, – процедил он. – Понятное дело, ты не насиловал и не убивал, а просто…

– Насиловал я женушку брательника твоего, – в руке Олочука появился револьвер. – Я, собственно, знал, что ты придешь. И поэтому приготовился гостя дорогого встречать. Значит, Прокопенко и меня, и Кузина сдал. Паскуда, – усмехнулся Олочук. – Но ты зря один пришел. Я тебя пристрелю и заявлю, что не признал тебя ночью…

– Ну ты и гад, Тимофей, – вышла из спальни женщина в сорочке. – Значит, ты брата Суханова убил и бабу его снасильничал. И детишек побили. Их-то за что? – бросилась она на мужа.

Тот отбросил ее ударом ноги и, ахнув, выронил револьвер.

– Не поднимай, – спокойно посоветовал Леонид, – а то и вторую руку попорчу.

В правом бицепсе руки Олочука торчала рукоятка ножа. В квартиру ворвались омоновцы.

– Этого не трогать! – загородив Леонида, заорал подполковник милиции. – За Кузиным с нами поедешь или…

– Так вы его уже взяли, – криво улыбнулся Леонид. – Просто разреши в глаза его посмотреть.

– Это завсегда пожалуйста, – кивнул подполковник. – Давай Кузина сюда.

В комнату ввели со скованными руками лысоватого здоровяка.

– Да я никаких делов не знаю! – увидев Суханова, начал орать Кузин. – Просто…

Сильный удар ногой в зубы впечатал его в стену. Выплюнув два зуба, он осел на пол.

– Сопротивлялся крепко, – качнул головой Петрович. – Мастер спорта по самбо. Что ж ты, сучонок, наделал, – качнул он головой и резко пнул Кузина в бок. – В общем, сопротивление отметьте, ну и, разумеется, следы успокоения, – кивнул он омоновцам. – Пошли, Суханов.

– Можно, я разок приложусь? – встретил их в дверях Ларионов.

– Да я не против, – кивнул Петрович. – А тут тебе вроде как телеграмму передали. Из Москвы. Читай.

– Джейн прочитала, теперь все узнаем. Везем дочь. Ларри, Ричард.

– Дочь? – удивленно спросил Леонид. – Какая дочь? – посмотрел он на Петровича.

– А это уж ты спрашивай у той, кто родила, – усмехнулся подполковник.

– Дочь, – тряхнул головой Леонид. – Что еще за ерунда? – усмехнулся он. – А англичан я встречу, – примирительно добавил он.

– А что, действительно, за дочь? – тихо спросил Петрович подошедшего Ларионова.

– Сам в полнейшем непонимании, – признался тот. – Надеюсь, кто-нибудь объяснит нам раньше, чем она появится.

– Так вам надо самолетом из Якутска, а то не успеете.

– Точно, – посмотрел на часы Ларионов.

– Дочь, – шептал Леонид. – Что за прикол еще? Ну, я вам пошучу, англичане хреновы, – процедил он.

– Понятно, – кивнул Фома. – Тачку, и в темпе в аэропорт. Рисковая ты баба, Мария. Но Ленька-то не зверь, должен понять.

– Еще полчаса до московского, – облегченно выдохнул Ларионов. – Да успокойся ты, – хлопнул он по плечу нервно курившего Суханова. – Мне кажется, шутка это.

– Ни Ларри, ни Ричард так шутить бы не стали. Тем более Ларри по-русски почти не говорит. Ричард, тот вообще только «иди на хрен» знает. Что за дочь такая? – он недоуменно развел руками.

– Посадку объявляют, – услышал объявление Ларионов. – Скоро все узнаем.

– Насилу успел, – услышали они голос Фомы. – Тебе письмо пришло по компьютеру. Я не читал, просто на лист вывел. Держи, – он сунул сложенный вчетверо лист.

Суханов отошел в сторону и начал читать. И тут у него в кармане прозвучал вызов сотового. Номер был неизвестный.

– Слушаю, – поднес он телефон к уху.

– Это Седой, – услышал он хрипловатый голос. – Наташа, что летит к вам, моя дочь. Ее Березова по кускам шесть лет собирала, а потом удочерила. Та ее мамой зовет. А ты, получается, вроде как папа. Я понимаю, капитан, тебе такой груз не нужен, но не бросай ее сразу. Потом разберешься. Как человека прошу. Тут на Березову покушение готовится, мне Надька кое-что рассказала, я с этим разберусь. Я же ненавидел Березову, и среди стрелков мне местечко приготовлено. Но теперь я знаю, в кого стрелять. А ты потерпи хотя бы сутки, ну просто…

– Вот, значит, почему ты в тюрьму сел, Седой, – качнул головой Леонид. – С Наташей порядок будет, а ты там не оплошай. Я занят сейчас…

– Все, капитан. И никогда не говори Наташке правду. Это моя последняя просьба.

– Ты там не ошибись, – кивнул Леонид. – Пойду дочь встречать. – Отключив телефон, усмехнулся.

Фома и Ларионов, открыв рты, смотрели на него.

– Интересно, узнает она меня? – услышали они.

– Ты понимаешь что-нибудь? – шепотом спросил Ларионов.

– Ты мент, тебе и понимать надо.

– Интересно, что сейчас будет? – тихо говорил Ричард. – Например, я бы…

– Главное, в живых остаться, – спокойно проговорил Ларри. – Хотя мы ему пока нужны. Жаннет, – взял он девушку под руку. – Ничего, если я представлю вас как невесту?

– При условии, что потом женитесь на мне, – улыбнулась та.

– Мы все слышали, – с небольшим акцентом проговорила Наташа, которую за руку вел Ричард.

Взрослые уставились на нее.

– Меня мама с детства учила всему в больнице. И я быстро начала понимать и говорить по-английски. А папа говорит…

– Нет, – в один голос заявили Ричард и Ларри. – Он воевал, был ранен и сейчас живет в тайге. Но позже обязательно приедет к маме.

– У меня скоро будет брат.

– Суханов, – прошептал Ларри. – Милая моя Жаннет. Вся надежда на…

– Папа! – девочка бросилась к Ларионову, Фоме и Суханову.

Те остановились. Наташа подбежала к Леониду.

– Какой ты бородатый, – засмеялась Наташа. – Я тебя по бороде и узнала. У мамы стоит твоя фотография. Ты мне дашь пострелять из ружья?

– Обязательно, – засмеялся Леонид. – Но сначала надо познакомить тебя с…

– Вы дядя Вова, старший полицейский, а вы Фома Фомин, его помощник, – посмотрела она на якута. – У мамы ваши фотографии. И еще какой-то Карлов. Но он ей не нравится вообще, – качнула она головой. – И мне тоже, – заявила она. – Глаза у него нехорошие. А ты когда побреешься?

– Скоро, – пообещал Суханов.

– Мама говорит, что без бороды ты красивый, – улыбнулась Наташа. – И еще я знаю тайну, но скажу, когда мы будем одни. Только никому не говори, что я…

– Дома поговорим, когда будем одни. Ты есть хочешь?

– Это тетя Жаннет, она переводчик. Хотя и я могу переводить, – заявила Наташа.

– С какого на какой? – поинтересовался Леонид.

– Я довольно неплохо говорю по-английски.

– Видите, какая у нас дочь, – поднял ее на руки Суханов. – А вы только и знаете: о’кей да гуд.

– Я должна позвонить, – виновато проговорила Жаннет.

– Привет маме передай, – улыбнулась Наташа. – Она будет рассказывать о нашей встрече, – прошептала она на ухо Суханову.

– Я понял, – засмеялся тот.

Фома и Ларионов удивленно смотрели на них. Ричард и Ларри тоже.

– Знаете, – вытирая слезы, слушала Маша. – Все просто замечательно. Встретились отец и дочь. Он отнесся к ней как родной отец. Зря вы опасались…

– Но я не хотела, чтобы она летела, – всхлипнула Маша. – Ее, считай…

– Она сама очень хотела увидеть папу. Заверяю вас, все прекрасно, – проговорил голос Жаннет. – Англичане даже немного растеряны. Ни Суханов, ни Наташа ни на кого не обращают внимания. Знаете, вы простите меня, – попросила Жаннет. – Но такое чувство, что встретились отец и дочь.

– Нас предают, – покосившись на говорившую по телефону Жаннет, сказала Наташа.

– Кто? – непонимающе спросил Суханов.

– Переводчица, тетя Жаннет. Говорит маме, что мы едим мороженое. А мама говорит, что мне еще нельзя. Поэтому…

– Подожди, – прервал ее он. – А почему тебе нельзя мороженое? Горло болит?

– Просто мне полгода назад что-то поменяли в горле и…

– Тогда действительно нельзя, – Суханов забрал у нее вазочку с мороженым. – Хотя доедай, – увидев слезы на ее глазах, подвинул он вазочку обратно. – Ты ела…

– В самолете купила у стюардессы и съела. И ничего не случилось.

– Тогда лопай, – кивнул он.

– Как здорово с папой! – весело заявила Наташа.

Суханов смотрел на девочку и с удивлением отметил какую-то схожесть с собой. Тряхнул головой.

«Собственно, нас с Седым считали братьями, – вспомнил он. – Что-то было похожее у нас. Только бы он не подвел. Седой – опытный солдат, да, судя по всему, и киллер тоже».

– Ему, кажется, наплевать на нас, – проворчал Ларри. – А мне просто не терпится…

– Пусть привыкнет к ней, – прошептал Ричард. – Не забывай, что она говорит и понимает по-английски. – Развитая девочка, – качнул головой Ричард. – Вечером, надеюсь, все и обсудим.

– Я всех снял, – говорил сидевший на заднем сиденье джипа конопатый парень. – Суханов с какой-то девчонкой, и она вроде как похожа на него. И что дальше?

– Уезжай, пока тебя не застукали, – услышал он.

– Номер записал, – кивнул сидевший в «Ауди» парень. – Собственно, это Веня. Фотограф. Работает по найму.

– За ним хвост, – услышал парень на мотоцикле. – Не дай ему доехать до места.

– Сделаю, – кивнул мотоциклист.

Он догнал машину фотографа и на перекрестке бросил под левое переднее колесо железный кружок с острыми шипами. Газанув, ушел влево. Колесо с громким хлопком взорвалось. Джип врезался в идущий «КамАЗ».

– Знаешь, а ты нормально переводишь, – говорил Ричард Жаннет.

– А что у вас? – спросил Суханов.

– Все читать не обязательно, – выслушав Жаннет, качнул головой Ричард. – Просто вот это тебе надо знать обязательно. – «Проводник указал место на скале, – начала читать Жаклин, – каменную расщелину с проходом к воде. Лучшего места найти просто нельзя. Я отравил всех воинов, кроме одного, который записал все на ножнах и мече. Он взял лодку, и мы поплыли к судну. Меня облили горючей смолой и подожгли. Точнее, я еще жив, и Хирао пишет то, что я диктую. Клад найдет последний из Хранителей, он принадлежит ему. Будет много крови и убийств. Сюрикен достанется сыну последнего из Хранителей. Все, что там будет, принадлежит ему. Такова моя воля, и да свершится все так. Ясуа Марани, Бессмертный Ниндзя», – закончила Жаннет.

– Так, – нахмурился Леонид. – Расщелина с проходом, точнее, с отверстием. Завтра поедем…

– Там должен быть только последний Хранитель и ребенок, – неожиданно проговорила Жаннет. – Видите эти знаки? – показала она. – Джейн не могла прочитать их, а просто скопировала. Это написано на языке островитян. Был такой язык, давно забытый, и я, еще когда училась в МГУ, занималась им. Последний Хранитель должен пойти с ребенком, который зовет его папой, и найдет он спрятанные сокровища. Это обязательное условие. Ты знаешь, о чем речь?

– Нет, – качнул головой Леонид. – Собственно, я никогда не искал кладов, – усмехнулся он. – Но попробую что-нибудь вспомнить. – Спасибо, – поблагодарил он Жаннет.

– Не за что, – улыбнулась она. – Пойду. Устала очень. Переводчик у вас есть, – показала она глазами на спящую Наташу. – Провожать не надо, – остановила она поднявшегося Ларри и вышла.

– Что-то не то, – качнув головой, пробормотал по-русски Ларри. – И хорошо, что я не сказал ей, что вполне прилично говорю по-русски.

– Но все так похоже на правду, – кивнул Ричард. – Просто надо позвонить Джейн…

– Но она говорила, что не смогла прочитать это. И даже не знает, на каком языке это написано. Но Жаннет рекомендовала Мария Александровна. А почему Жаннет, не спрашивая разрешения, увезла Наташу с собой? – напомнил Ларри.

– Положим, в этом виноват ты, – усмехнулся Ричард. – Но что-то мне не нравится…

– Может, потому, что я собираюсь жениться на ней? – усмехнулся Ларри.

– Надеюсь, ты передумаешь, – пробормотал Ричард.

– Ладно, – посмотрел на часы Ларри. – Поехали, поспим. Лично я в самолете не могу заснуть. Можно бы и здесь остаться, но мы оба храпим и…

– До завтра, – усмехнулся Суханов.

– Я на службе, если что, звони, – Ларионов пожал ему руку.

Леонид, подойдя, поправил одеяло на спящей Наташе. Улыбнулся и, наклонившись, поцеловал ее.

Прозвучал вызов сотового.

– Привет, – узнал он голос Карлова. – Слушай, ты нужен до зарезу. Ларионов уже улетел с группой и просил привезти тебя.

– Но у меня Наташа, – напомнил Суханов.

– Оставим ее у…

– Я не останусь, – запротестовала девочка. Видимо, спала она не так уж и крепко.

– Слышал? – спросил Леонид.

– Возьми с собой. На вертушке быстро. Медицинская.

– А что случилось? – спросил Суханов.

– На метеостанции Маслова с напарником убили, – услышал он. – Там туристы какие-то бродили, вошли в избу, а там два трупа.

– Едем, – кивнул Суханов. – Но надо англичан…

– Так мы вернемся. Я-то вообще не хотел…

– С Масловым я работал, так что правильно сделал, что позвонил. Подъезжай.

– Я уже у калитки, – услышал он. – А вертушка…

– Сейчас Наташу одену, и выходим.

– Ах да, – засмеялся Карлов. – Ты же теперь папа.

– И заметь, настоящий, – улыбнулся Леонид. – А там…

– Быстрее давай, – поторопил Карлов. – А то что-то и с группой связи нет.

– Может, спустились к ручью, оттуда телефон не берет.

«Странно, – подумал Суханов. – Я, кроме Карлова, никого не знаю. В камуфляжах все, с «АКМ». Странно», – качнул он головой.

– Папа, – весело прокричала Наташа. – Как здорово!

– Тебе нравится? – услышал он женский голос.

– Жаннет, – поразился Леонид. – А…

– Я присмотрю за девочкой, – улыбнулась та. – Пока ты будешь работать.

– Что-то я не пойму, – прищурился Суханов.

– Мой пистолет у ее спины, – улыбнулась Жаннет. – Все гениальное просто. Я узнала, когда прилетают англичане, и пришла с рекомендацией от уважаемого Марией человека. И как раз вовремя. Девочку уговорить лететь с папой труда не составило. Правда, я позвонила Марии и сообщила, что вы взяли Наташу. Она вам срочно отправила письмо. Вот и все. А летим мы на мыс Островной. Ведь вы туда собирались с друзьями из Англии. Поэтому все идет как надо. А что там за надпись, я понятия не имею. Не дергайтесь, Суханов, пожалейте Наташу, – засмеялась она.

Карлов сидел, не оборачиваясь.

– Главное, Хранитель, спокойно себя веди, и все будет хорошо.

– Витька, – крикнул Леонид. – А ты…

– Скоро все узнаешь, – громко ответил тот.

– Мразь, – процедил Суханов.

– Что-то не пойму ни хрена, – проворчал Ричард. – Похоже, шум вертолета, какие-то голоса. Говорят по-русски.

– Мисс Жаннет, – услышал Ларри голос Наташи. – А куда мы летим?

– За богатством, девочка, – усмехнулась Жаннет. – Твой папа достанет нам золото, и мы вас оставим с костром и палаткой. Конечно, если папа не будет делать глупостей…

– А кто эти дяди с ружьями? – спросила Наташа по-английски.

– Наши рабы, – засмеялась Жаннет. – Они с вами останутся.

– Звони Ларионову, – прошептал Ларри. – Моя любовь – змея ядовитая. Они похитили Суханова и Наташу и куда-то летят на вертолете.

– Да вот же он! – увидел Ларионов свой мобильник, игравший какую-то простенькую мелодию. – Алло.

– Черт его знает, где эта щель? – ворчал ходивший с фонариком Маслов.

– Сейчас, – буркнул один из двух парней с карабинами. – Слышно уже вертолет. Хранитель все найдет ради девчонки.

– А ведь его батя шептал перед смертью: «Мыс Островной»… – выдохнул сигаретный дым мужчина лет сорока пяти. – А мы, как идиоты, остров искали…

– А вот и вертушка!

– Слушаю, – ответил Ларионов.

– Островной, – проговорил Ларри. – Дочь Суханова – просто умница. Она потихоньку включила телефон, только бы батарейки не сели.

– Алла! Срочно ОМОН и два вертолета! – орал по телефону Ларионов.

– Вот, папа, и все, – подошел к Маслову Карлов.

– Вот это номер, – пробормотал пораженный Суханов. – Значит…

– Так, Леонид, – подошел к нему Матвей Федотович. – Мы не тронем ни вас, ни вашу дочь. Просто вы покажете, где сокровища, мы погрузим их и полетим. И делайте это, пожалуйста, скорее. Я уверен, что вы знаете…

– Когда говорили про щель, на дне которой клад и видно воду, – засмеялась Жаннет, – я сразу поняла – он видел это место.

– Не вынуждай делать девочке больно, – подошел к Наташе Карлов.

– Ладно, – кивнул Суханов. – Но пусть она идет в домик, – кивнул он на небольшую охотничью избу. – Тогда я покажу щель.

– Жаннет, – кивнул Маслов. – Отведи девчонку.

– Пошли, девочка, – взяла Наташу за руку Жаннет.

– Пусти, – выдернула руку Наташа.

– Дай я тебя поцелую, – присел Суханов. Он понизил голос до шепота: – Там слева от двери дыра…

– Хватит, – недовольно проворчал Маслов. – Вы не на век прощаетесь.

Суханов поцеловал Наташу, пошел к выступавшему в море утесу. Начало светлеть. Он присел около ветвистого стланика и посмотрел вслед уходившим Жаннет и Наташе.

– Вот эта щель, – кивнул он. – Тут веревка нужна метра три. Спускайтесь, – усмехнулся он.

– Сначала ты, – направил на него пистолет Карлов.

Увидев, что Наташа и Жаннет вошли в домик, кивнул:

– Веревку. Иначе…

– Дайте канат, – требовательно проговорил Маслов.

Леонид, опустив веревку, привязал другой конец к небольшому высохшему, но крепкому дереву. Посмотрел на домик и качнул головой.

– Значит, не смогла, – прошептал он, подойдя к щели, соскользнул по веревке вниз.

От домика бежала Жаннет.

– Эта девчонка удрала, – сообщила она.

– Ее сожрут звери, – усмехнулся Маслов.

Следом за Сухановым вниз спустился Карлов.

– Отец! – заорал он. – Тут золото! Слитки и россыпью. Не очень много, но нам хватит.

Суханов стоял в стороне, катая желваки.

– Наташка не сбежала, а то бы я тебя, сучонка…

Спустились еще трое и начали нагружать золото в рюкзаки. Вышло полтора рюкзака. Суханов опустил голову. Карлов ударил его рукояткой пистолета по затылку.

– Бросьте вниз, – сказал он.

Парни, схватив упавшего Суханова и подтащив, бросили вниз головой.

– Поднимай, папа, – крикнул Карлов.

Рюкзаки, привязанные к веревкам, быстро вытащили наверх. Раздались выстрелы – Карлов застрелил помощников.

– Тащите меня! – заорал он.

– Извини, сынок, – посмотрел на лезшего по канату Карлова Маслов. – Но мы ради этого золота убили отца Суханова, а ты мне понадобился, когда я узнал, что ты работаешь в милиции в Магадане и дружишь с Хранителем. Поэтому я и нашел тебя. Твоя мать умерла, а я выбросил тебя с надеждой, что ты сдохнешь. А ты выжил. Но сейчас не тот случай…

Он дважды выстрелил Карлову в голову.

– Есть еще порох в пороховницах, – пожали руки друг другу Маслов и крепкий, лет сорока пяти, мужчина.

– Сейчас водой немного отойдем, и до Вилиги. Оттуда на машине три часа, и мы на метеоточке. Этот придурок рыжий спит и проснется не скоро.

И тут оба услышали рокот двух вертушек.

– Не возьмете, гады, – выстрелил в вертолет сорокапятилетний.

С вертолета ударил выстрел снайпера. Пуля пробила мужику голову. Маслов упал на рюкзаки с золотом.

– Я всю жизнь за ним охотился, – заорал он.

С вертолета выпрыгивали омоновцы.

– Где Суханов? – заорал подбежавший к Маслову Ларионов.

– Там, – кивнул тот на стланик. – И сын мой там. А девочку она убила, – кивнул он на раненую Жаннет, валявшуюся на земле.

– Дядя Вова, – раздался голос бегущей из кустов Наташи.

– Суханов ушел с бандитами, – предупредил остальных Ларионов.

– Где папа? – подбежала Наташа. – Я видела, как его в яму опускали. Папа! – закричала она.

Двое омоновцев спустились вниз.

– Тут три трупа. Точнее, четыре, – услышали сверху. – Один из них Карлов, и больше никого.

– И чему вас учат, – услышали они чей-то голос. – Дыру найдите. Кстати, тут золота валом. И сюрикен…

– Вытаскивайте его, – приказал Ларионов.

С помощью длинных ремней Суханова подняли наверх и быстро перевязали голову.

– Сотрясение гарантировано, – пообещал санитар группы.

– А отца, значит, ты убил, сука, – посмотрел Суханов на Маслова и выдернул нож.

– Папа! – повисла на нем Наташа.

– Упаковать и в вертушку, – приказал Ларионов. – А кто Карлова…

– Он, отец его, – кивнул на Маслова Леонид. – Мать умерла, он его и выбросил. А когда узнал, что он офицер милиции и меня знает, приехал. Карлов и клюнул на отцовскую любовь. А тот, – кивнул он на убитого снайпером, – его подельник, – вздохнул он. – Они отца вместе убивали. А она подос…

– Да я уже знаю, Мария Александровна звонила. Ого, – увидел он украшения из золота и мешочки с золотом. – Ты, похоже, миллионером стал.

– Мы стали, – усмехнулся Суханов. – Но не это главное. Главное, у меня дочь красавица и сын скоро будет. А что касается золота… В общем, надо все это пересчитать, вызвать кого следует, сколько там государству причитается, сколько нам. И в Питер. Да, я теперь миллионер, да и вы, собственно, не бедные.

– Ловко ты, парень, устроился, – усмехнулся Седой. – Дыру в плакате сделал. Профи. Так, – он посмотрел в прицел влево. – На дереве один, и в доме напротив должен кто-то быть.

– В доме напротив на третьем этаже угловое окно слева. Он наш, – услышал он в наушнике голос Сергея.

– На дереве дятел сидит, – предупредил в микрофон Седой.

– Его держат, – усмехнулся голос. – Федорович тоже не лыком шит. Только что взяли Балтийца, он с гранатометом ехал, – усмехнулся Сергей. – Америкашек должно быть двое, – недовольно отметил он. – А ты про…

– Второй с цветами, – нашел прицелом среднего роста молодого мужчину Седой. – И в Москве брать никого не надо. Там уже все подчищено. И Лисин, и остальные. Лисин – труп, остальные чистуху пишут.

– А где Ковбой? – нервно спросил Сергей. – Он…

– Он мой, – усмехнулся Седой. – Не так я жизнь прожил, но воевал неплохо, и главное, у Наташки теперь папаша что надо, мужик. В общем, дерево, окно ваши. Цветы ментам отдайте, а Ковбой – мой.

Народу перед выходом из родильного дома собралось очень много. Сотрудники полиции пропускали к дверям, откуда должна была выйти мать с новорожденным, только по специальным пропускам. Тех еще раз проверяли телохранители Березовой.

– Я успею, – усмехнулся Ковбой. Он прицелился. – Пуля маме, пуля сыну…

Заиграла музыка. Из подъезда дома вывели молодого человека и сунули в машину. С дерева сдернули парня с винтовкой. Попытавшегося подойти поближе молодого мужчину с букетом белых роз, аккуратно скрутив руки, положили в багажник джипа. Дверь открылась. Ковбой усмехнулся, но нажать на курок не успел – получил пулю в левый глаз. Из окна выпала винтовка. Седой прицелом нашел пытавшихся пробиться через полицейский заслон дочь и стройного офицера ВДВ.

– Да это Хранитель! – узнал он капитана.

– Да она же моя жена, а это – наша дочь, – говорил не пускавшим его милиционерам Леонид.

– Не положено, капитан, – усмехнулся старший сержант и кубарем отлетел в сторону.

Другой, присев, схватился за причинное место.

Суханов, подхватив девочку, побежал к Марии.

Телохранители встали цепью, чтобы не пропустить полицейских.

– А ты без бороды очень даже ничего, – прошептала Маша.

– Кстати, мисс, – неожиданно для Марии довольно чисто по-английски заговорил Леонид. – Вы предпочитаете четыреста девятнадцать тысяч евро или возьмете золотом?

Маша удивленно смотрела на него.

– Значит, он точно уехал? – открывая дверь, спросил Василий.

– Но ты же сам видел, – напомнила девушка.

– Топай отсюда, и обо мне ни звука. Иначе из-под земли достану.

Он поднялся по лестнице вверх и открыл старый запыленный шкаф.

– Ты читал «Тараса Бульбу»? – услышал он тихий голос сзади. Замер. – Я тебя породил, я тебя и убью, – закончил генерал.

Выхватывая пистолет, Василий сделал ложное движение вправо, а сам ушел влево. Пуля вошла ему в лоб. На чердак ворвались омоновцы.

– Молодец, – похвалил девушку генерал. – Иначе бы он не пришел. И куклу хорошую сделали. Глядел и думал – двойник появился.

1. Джейн – подруга Марии Березовой, англичанка

2. Ричард (Дик) Детчерг – брат Джейн

3. Ларри – детектив, друг Ричарда

4. Ричард Дедрик – частный детектив

5. Профессор Генри Детчерг – отец Джейн и Ричарда

6. Лонг – американец

7. Роджер, Скарлетт – искатели японского клада

8. Дино Гарелли, Элен – любовники, искатели клада

9. Имай Натсуки – японец, любовник Нины

10. Фреди Говальд – жених Веры Березовой

11. Торан – знакомый Фреди, адвокат

12. Барт – лондонский полицейский

13. Михо Ванидзе, Тарас Пахин, Гиви – уголовники из грузинской группировки

14. Хранитель – Леонид Суханов

15. Мария Березова – хозяйка «Российского золота»

16. Альберт – один из телохранителей Березовой

17. Профессор Владислав Артемьевич – помощник Березовой по бизнесу

18. Ростислав – сын профессора

19. Матвей Федотович Маслов – брат генерала КГБ Арсения Федотовича Романова

20. Туз, Лохматый, Медведь, Левый, Зубило, Грош, Горец, Балтиец, Кабан, Зайчик, Ксендз, Вацлав, Бульдозер, Бритый, Щеглов – уголовники

21. Васька Зверь – сын генерала Романова, уголовник

22. Артем – бывший кагэбэшник

23. Константин Авин – майор милиции, оборотень в погонах

24. Кузин, Олочук – убийцы брата Суханова

25. Капитан Ларионов – друг Суханова

26. Алла Сухарева – сожительница Роджера

27. Нина – продавщица

28. Дэн – колымский урка, выследивший Роджера

29. Майор Карлов – полицейский, оборотень в погонах

30. Анатолий Лисин – организатор и руководитель школы киллеров

31. Николай Вагин – бывший полицейский, оборотень в погонах

32. Иван Федорович Иванов-Федоров – начальник охраны Березовой

33. Алла – невеста Альберта, дочь генерала Романова

34. Прапорщик Прохор Медведь – адъютант генерала Романова

35. Седой (Андрей) – бывший военный, организатор покушения на Березову

36. Бунин – охранник Березовой

37. Мюллер – кличка Иванова-Федорова

38. Рита, Лаура, Марьям – проститутки

39. Владислав Прокопенко – бывший мент – один из убийц брата Суханова

40. Крылов – опер

41. Вадим Зубов – подельник Прокопенко

42. Надя – жена Вадима

43. Олеся – любовница Прокопенко

44. Татьяна Васильевна – жена Иванова-Федорова

45. Валера, Наталья – убитые родственники Суханова

46. Анна – содержательница притона

47. Джерри Ковбой – американский бандит

48. Фома – охотник, охранник, приятель Суханова

49. Коржик – хозяин тира

50. Вацлав – бандит, один из убийц родственников Суханова