Вильгельм Лейшнер штрассе... – сообщили динамики приятным женским голосом. Тайсон открыл глаза. Очевидно, он все-таки задремал под мерное покачивание трамвайного вагона.

Нехорошо. Нельзя расслабляться.

За окнами светились огнями витрин и бензоколонок окраины вольного ганзейского города Бремен. Рождество...

Пассажиров было немного. Пенсионеры из местных, два негра, восточная женщина с ярко накрашенными губами... Напротив Тайсона, через два или три ряда кресел, расположилась парочка: бабушка в шубе и в сером, повязанном по-деревенски пуховом платке, и мужик лет пятидесяти с золотыми зубами, увенчанный лохматой нутриевой шапкой. Она с достоинством держала на коленях матерчатую сумку-"авоську", он – внимательно перелистывал бесплатную рекламную газету.

Типичные немцы из Казахстана, не так давно вынесенные волной советской перестройки на историческую родину.

– Полицайпрезидиум... – напомнила женщина по трансляции.

Теперь уже совсем скоро – всего несколько остановок. Распоряжение, полученное Тайсоном по каналу экстренной связи, было простым и коротким: такого-то числа сесть на трамвай такого-то маршрута, который подойдет к такой-то остановке в девятнадцать тридцать четыре. Доехать до железнодорожного вокзала. Выйти. Все.

Это выглядело полным бредом, если не знать, что городской транспорт здесь, в Бремене действительно ходит по расписанию, с точностью до минуты. Повсюду вывешены распечатки: номер маршрута, время прибытия на каждую остановку в будние дни, в праздники, в выходные... Причем, такая же информация, только в виде листовок, рассовывается периодически по почтовым ящикам горожан – потенциальных пассажиров. Это не то, чтобы раздражало приехавших из стран, менее цивилизованных, но вызывало у них чувство некоторого дискомфорта, особенно с непривычки. Так же, впрочем, как чистенькие велюровые сидения в трамваях, и отсутствие давки даже в час пик.

... Перед самым железнодорожным вокзалом в вагон шумно ввалилась компания девушек и парней позднего подросткового возраста. Одетые, на неискушенный взгляд Тайсона, по-сиротски, во все черное и бесформенное, они тут же повели себя точно так же, как их сверстники в любой другой точке земного шара: кто-то врезал кому-то по голове рюкзачком, кто-то сдернул с соседа наушники от магнитофона-"дебильника"... Объяснялись ребята между собой на неприхотливой смеси из дворового русского мата, всем понятных английских словечек и немецкого разговорного языка – видимо, это тоже были представители новой волны эмиграции.

Тайсон сел поудобней и вытянул ноги. За окном, в темноте, под аркой у ресторана "Россия", торговали наркотиками озябшие негры.

Извините... – легкий толчок заставил его оторвать взгляд от улицы. Человека, идущего по вагону, Тайсон узнал сразу же. И не удивился:

– Нет проблем.

– Хауптбанхофф, – предусмотрительно сообщила трансляция.

– На следующей. Иди за мной. Аккуратно.

– Ага, – Тайсон опять отвернулся к окну.

Когда трамвай начал притормаживать, он встал со своего места и занял место у ближайшего выхода. Потом нажал на кнопку, дождался, когда створки двери медленно разойдутся по сторонам – и шагнул наружу.

... Декабрь на севере Германии выдался довольно противный, с мокрым снегом и штормовыми ветрами. Только шпиону, самоубийце или сумасшедшему могло прийти в голову таскаться в такую погоду по Бюргерпарку. Тем не менее, человек из трамвая не менее получаса добросовестно водил Тайсона за собой, в темноте и грязи, словно пророк Моисей провинившихся иудеев. В конце концов, он все же вернулся на площадь перед Центральным железнодорожным вокзалом. Постоял, изображая непродолжительное раздумье, и решительно направился к двери пивной "Хаксенштюбе".

– Здравствуйте, Иван Иванович!

Привет. Присаживайся. – В заведении было тепло и сухо, пахло вкусной едой и пенистым немецким пивом. – Закажи для начала чего-нибудь. И мне тоже.

– Угощаете?

Тебе не стыдно? – развел руками Иван Иванович. – Меня, можно сказать, почти нищего пенсионера...

– Шучу! Маленькая месть за сегодняшнюю прогулочку на свежем воздухе...

Совместными усилиями, с трудом пробираясь сквозь дебри готического шрифта, на котором было напечатано меню, мужчины заказали себе что-то мясное. А с учетом ненастной погоды и настроения, вместо традиционного пива решили употребить не менее традиционный немецкий глинтвейн – очень горячее, пряное и недорогое вино.

Тоже наш человек? – подмигнул собеседнику Тайсон, когда официант отошел от столика.

– С чего ты взял? – удивился тот, кого он называл Иваном Ивановичем.

– Может подслушать что-нибудь. И донести. Немцы – они такие...

– Не успеет. Плевать. Завтра ни тебя, ни меня здесь уже не будет.

– Спасибо, что предупредили, гражданин начальник.

Но Иван Иванович решил не обращать внимания на иронию Тайсона:

– Пожалуйста. – И сразу же перешел к делу:

– Новое задание. Черт его знает, что вообще может получиться...

Битте шен... – Официант принес две кружки с источающим ароматы напитком густого вишневого цвета.

Данке! – на всякий случай, Тайсон вновь обратился к собеседнику по-русски, только когда они остались одни:

Послушайте... Я старый. Я больной. В конце концов, я имею право на отпуск! По трудовому законодательству? Согласен даже – за свой счет. Иван Иванович хмыкнул:

– Ну, в этом-то я как раз не сомневаюсь.

О был единственным, кто знал о том, что денег у Тайсона теперь хватит для долгого и безбедного существования. Еще несколько человек могли только догадываться о судьбе чемоданчика господина Беллоева, но по официальной версии следы его потерялись в кровавом побоище на окраине тихого голландского городка.

– Ладно. Шучу... – Тайсон поднял кружку с глинтвейном. – За встречу!

Он ещё раз посмотрел на собеседника, перебирая в памяти дальние страны и обстоятельства, в которых сводила их судьба. Душный номер гостиницы в Старой Гаване, подводная лодка на отмелях рядом с Панамским проливом, база тайной спецоперации неподалеку от Лейденского университета... Не так много времени прошло с того дня, когда сидящий напротив седой мужчина средних лет, без особых примет и без намека на офицерскую выправку, привлек человека по прозвищу Тайсон к сотрудничеству с российской военной разведкой. Кажется, тогда Иван Иванович был ещё подполковником. Или уже полковником? Не важно – такие, как он, все равно никогда не дослуживаются до генеральских погон. Но только с такими, как он, Тайсон готов был воевать в одной команде[4].

Не из страха за собственную дырявую шкуру. И не из-за денег... Просто, не взирая на разницу в судьбах и в возрасте, одно слово для них обоих звучало и значило одинаково – Россия.

– За очередную встречу! – поддержал тост Иван Иванович.

– Даст Бог, не последняя... Кстати, как там господин Беллоев поживает?

Факт похищения в Голландии российской военной разведкой одного из крупнейших лидеров мятежной Чечни официально нигде и никогда не признавался.

– Сидит в Москве. Потихоньку дает показания.

– Что-нибудь интересное?

Очень. Каналы финансирования боевиков, секретные счета в европейских и американских банках... Он же отвечал за международные связи – с албанцами, с арабами, с мусульманскими экстремистами в Индонезии и на севере Африки. Имел также неплохие контакты и в Англии и в США. Много знает про нелегальный вывоз капиталов из России

– даже мы, в общем-то, не представляли, насколько жестко эти потоки контролируются чеченской диаспорой. Взять, к примеру, историю с переправкой в Америку наших алмазов на сто семьдесят миллионов долларов... Слышал, наверное? Тайсон кивнул:

– Фирма "Голден Ада". Козленок, Бычков – и дальше, на самый верх...

– Так вот, Беллоев, например, рассказал, как все было на самом деле.

Снова пришлось прерывать разговор: принесли еду.

– Приятного аппетита, Иван Иванович!

– Тебе того же... В общем, работу ты сделал большую и важную. Спасибо!

– Служу Отечеству! – ответил Тайсон.

Произнесено это было так, что ни ему, ни Ивану Ивановичу не пришло в голову усмехнуться.

... Расправившись примерно с половиной огромной порции, Тайсон достал пачку "кэмела". Но его собеседник осуждающе покачал головой:

– Куришь?

– Я уже взрослый мальчик, между прочим.

– Напрасно. Глупая привычка. Вредная для здоровья.

– Ну, Иван Иванович, бросьте! При моей-то работе...

– Ерунда. Это не оправдание. Я тоже не в библиотеке и не в жилконторе сижу.

Не обижайтесь, товарищ полковник, но... все-таки, есть небольшая разница. По вам, например, с вертолетов американских ракетами не пуляют. И не ищут вас потом почти двое суток, прежде чем вытащить из этой чертовой, сраной пустыни!

– Потише немного, пожалуйста... – Иван Иванович вытер губы салфеткой:

– Да, накладочка получилась в последний раз.

– Ничего себе – накладочка! Я, как дурак, по вашему же заданию несколько месяцев подбираюсь к учебному лагерю Эль Малума, разыгрываю заказчика подготовки большого террористического акта, чтобы взять кого-нибудь из его людей с поличным, обо всем уже договариваюсь – и вдруг, с неба валятся какие-то сумасшедшие янки, разносят вдребезги базу в горах, меня заодно чуть на тот свет не отправляют... И что теперь? Где теперь снова прикажете концы искать?

Иван Иванович поднял кружку и сделал несколько глотков. Потом ответил:

– Наверное, мы этим больше заниматься не будем.

Почему? – удивился Тайсон. – Каждому известно, что люди Осамы бен Ладена и сейчас продолжают готовить смертников.

Вот именно: каждому известно... Я читал твои сообщения. И не только я. Однако, наши московские аналитики пришли к выводу, что ты вышел на ложная цель. На отвлекающую структуру, созданную и для русских, и для американцев.

– Нет, постойте! По-моему, там все было по-настоящему...

Не сомневаюсь. Покойный Эль Малум, – Аллах да будет милостив к нему! и сам, наверное, полагал, что занимается важным делом. Но с другой стороны... Иван Иванович отодвинул тарелку: – Давай подумаем вместе. Используется специальная идеологическая и религиозная обработка: шахиды, гурии, райское блаженство... Плюс – гарантированное безбедное существование для семьи мученика, погибшего за веру, для его детей. Да, такие стимулы могут работать. И срабатывают. Но только на разовых, элементарных операциях: замкнуть контакт взрывного устройства, под танк броситься, обвязавшись гранатами, амбразуру закрыть своим телом или ещё что-нибудь в таком роде. Но если бы для того, чтобы отправить себя к праотцам, этому воину Аллаха понадобилось несколько часов перед смертью управлять захваченным самолетом, а потом ещё маневрировать... Знаешь, даже у самого правоверного из правоверных нервишки не выдержат.

– Ну, наверное... Инстинкт самосохранения должен сработать.

Иван Иванович с интересом посмотрел на собеседника:

– И что это, по-твоему, за инстинкт?

– Не знаю. Страх смерти?

Близко. Хотя и не в "десятку"... Вообще-то, потребность в самосохранении – одна из базовых у человека. И чтобы её "снять", задавить с абсолютной гарантией, одними наркотиками, фокусами с голыми девочками и разговорами по душам не обойдешься.

Тайсон молча ожидал продолжения.

Только очень высокие технологии. Психохимия. Или даже психохирургия... Понимаешь? – Иван Иванович с сожалением взглянул на дно пустой кружки. Давай-ка, наследник неправедных чеченских миллионов, закажи ещё выпить.

– Да без проблем!

Американские спецслужбы этим давно занимались. Вели исследования, эксперименты ставили – на военных базах, в колониях для несовершеннолетних преступников, среди наркоманов, в самых престижных университетах...

– ЦРУ США. Операция "Синяя птица", – припомнил Тайсон.

Потом её переименовали в "Артишок", – Иван Иванович выдержал паузу, пока его собеседник жестом сделал официанту знак повторить. – Наши, естественно, тоже не отставали. Ты про лоботомию что-нибудь знаешь?

– В общих чертах.

Короче, внутрь черепа вводят хитрый такой инструмент, которым перерезают перемычку между полушариями мозга. И после этого человек напрочь страх теряет. То есть, буквально! Все понимает, все делает – но ничего не боится. Просто не чувствует страха.

– Фантастика?

Реальность, к сожалению... Такая же, как психохимическое воздействие, в сочетании с электростимуляцией определенных зон мозга[5]. Официант поставил перед собеседниками ещё по кружке глинтвейна.

Судя по всему, воспитанники учебных центров, вроде того, в котором ты побывал, используются только для обычных террористических актов – в Израиле, скажем, в Чечне, в Пакистане, в Индии, – продолжил Иван Иванович, когда он отошел. – А вот в прошлогодней сентябрьской атаке на США участвовали совсем другие ребята.

Тайсон все-таки закурил сигарету без фильтра:

– Извините.

– Да ладно уж, потерплю... Информации пока очень мало. По некоторым данным, интересующие нас программы по зомбированию потенциальных смертников осуществляются под прикрытием корпорации "Интернейшнл хеалс иншуранс", если коротко – "Интерхеалс" или ИХИ. Вообще-то ИХИ – это довольно известная международная медицинская страховая компания со штаб-квартирой в Чикаго и с филиалами по всему миру. В том числе, и в России... Огромные капиталы. Великолепные возможности для вполне законного сбора самой разносторонней политической, социологической, экономической и даже военной информации. Судя по показаниям господина Беллоева и по изъятым у него финансовым документам, "Интерхеалс", помимо всего прочего, занимается перекачкой "нефтедолларов" на рынок современного западного вооружения, а также переработкой наркотиков, якобы для медицинских нужд. Кстати, с этой страховой компанией были каким-то образом связаны и твои французские друзья-"фармацевты". Не забыл ещё историю в Марселе?

– Почему же... помню, – поморщился Тайсон.

Гордиться было действительно нечем. Именно из-за того самого неудачного нападения на подпольный склад просроченных медикаментов, которые предназначались для отправки в Россию, Тайсону и пришлось в конце концов дезертировать из французского Иностранного легиона. А теперь уже никого из участников тех событий и в живых-то не осталось: Студента замучили до смерти почти сразу же, Серега Моряк получил среди бела дня пулю в голову, потом, много позже были убиты и лучший друг – Алексей, и немногословный Махмуд[6]...

– Догадываешься, зачем я тебе все это рассказываю?

– Конечно.

Тогда слушай дальше. Месяца два назад появился у нас реальный выход на этот самый "Интерхелс", через одного осужденного...

Обстановка в следственном кабинете изолятора Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области не отличалась особенной роскошью. Впрочем, все, от мебели до выкрашенных бежевой краской стен, было чистенько и опрятно. И не то, чтобы очень уж радовало глаз – но, во всяком случае, не вызывало такого раздражения, как убогая, застарелая нищета "Крестов" или "четверки"[7].

– Или вот, ещё был такой случай... В одном районе председатель суда, который, в основном, гражданскими делами занимался, целую систему придумал. Вывесил, понимаешь, на свой кабинет объявление: продаются котята, цена договорная. Посетитель заходит – вот, как бы мне рассмотрение дела пораньше назначить, или заседание очередное не на девять месяцев перенести, а хотя бы на два-три... А судья ему отвечает: я бы с открытой душой, гражданин хороший! Но вот времени совсем нет, кошка, дура любимая, целый приплод принесла, теперь пристраивать куда-то нужно. Голова только этим и занята день-деньской, наверное, даже отпуск придется брать. Долгосрочный. Кстати, а вы не желаете котеночка? Долларов за пятьсот? Чем быстрее продам, тем быстрее и вашим вопросом заняться смогу... В общем, приходилось платить. Куда денешься! А особо непонятливые потом по году со своими исковыми заявлениями пороги обивали.

Человек, которого некоторые коллеги по военной разведке и Тайсон знали, как Ивана Ивановича, рассмеялся – не слишком весело, но от души. На этот раз он был одет в старенький, но аккуратно выглаженный костюм. Рубашку с застиранным воротом дополнял дешевый китайский галстук, а из-под брюк выглядывали полуботинки казенного вида. То есть, выглядел Иван Иванович именно так, как положено выглядеть очень недорогому адвокату из милицейских пенсионеров.

Обычно, такие кормятся за счет "сорок девятой"[8] и, при случае, вместе с бывшими сослуживцами, "разводят" на деньги родителей несовершеннолетних воришек и наркоманов.

Его собеседнику на вид было не больше двадцати пяти лет, и ни новенькая, с иголочки, синяя прокурорская форма, ни усики, ни дорогие очки не способны были прибавить ему хоть немного солидности. Впрочем, дело свое, судя по всему, парень знал и любил:

– Смешно, конечно. У нас в прошлом году тоже случай был...

Но закончить фразу следователь прокуратуры не успел. Громко щелкнул замок, дверь открылась, и прапорщик ввел в кабинет мужчину в темно-серой робе:

– Распишитесь.

– Да, конечно, – следователь отметил время, чиркнул шариковой авторучкой

Выводящий забрал бланк и вышел.

– Присаживайтесь.

Мужчина сел на привинченный к полу стул и принялся недоверчиво, исподлобья, рассматривать следователя и расположившегося в углу Ивана Ивановича. Надо отметить, что даже на первый взгляд он очень отличался от обычных обитателей этого учреждения – как правило, следственные арестованные здесь одеты прилично, почти по-домашнему.

Здравствуйте, гражданин Казимов, – чувствовалось, что следователь пока не очень представляет, с чего следует начать. – Как доехали? Все в порядке?

– Нормально.

Осужденного за умышленное убийство Казимова в следственный изолятор УФСБ только вчера под усиленным специальным конвоем этапировали из колонии строгого режима, в которой он отбыл уже больше года из девяти, назначенных судом. Зачем, почему? Выяснить ничего не удалось даже через "прикормленных" сотрудников администрации, поэтому Казимов, вполне обоснованно, ожидал от любых перемен только худшего.

Вы приглашены для участия в очной ставке. Я – следователь прокуратуры Степанов, это – господин адвокат... напомните, пожалуйста, фамилию?

– Боровой, – отозвался Иван Иванович. – Там у вас ордер выписан, в деле.

– Спасибо, – следователь придвинул к себе чистый бланк протокола.

– Зачем это? – решил возмутиться Казимов. – Что ещё за очная ставка?

– Сейчас узнаете.

– Не имеете права!

Подожди ты... сначала послушай, – подал голос Иван Иванович. Отказаться от показаний всегда успеем.

В словах "положнякового", то есть – бесплатного, назначенного следствием адвоката явно был определенный резон. Тем более, что, впервые оказавшись не в обыкновенном, а в так называемом "комитетском" следственном изоляторе, о котором ходили разные слухи, Казимов решил пока особо не "быковать" – он не совсем представлял, какие методы здесь применяются к особо упрямым и несговорчивым. Накачают ещё какой-нибудь дрянью до детских соплей, или же облучат радиацией через стенку...

Тем временем, дверь кабинета опять открылась – ввели второго участника предстоящего следственного действия. Он оказался немного моложе Казимова и одет был совсем по-другому: дешевый турецкий спортивный костюм, домашние тапочки, кепка-бейсболка.

– Разрешите?

После необходимых формальностей с конвоем, следователь представился ещё раз:

Присаживайтесь вот сюда... Мною проводится очная ставка между гражданином Казимовым и гражданином Борисенко. Очная ставка проводится с участием адвоката Борового, по назначению, представляющего интересы Казимова... Борисенко, вы по-прежнему отказываетесь от защитника?

Мужчина в спортивном костюме кивнул и опустил голову.

– Не слышу?

Мужчина дернулся, как от удара, и выдавил из себя:

– Да, отказываюсь.

Ваше право. Так... Данные о личности в деле имеются. Разъясняю участникам очной ставки их права...

Пока следователь привычно зачитывал формулировки Уголовно-процессуального Кодекса и Конституции, осужденный Казимов пытался перехватить взгляд сидящего напротив человека. Вот уж кого он меньше всех ожидал здесь увидеть, так это – придурковатого, жадного "цирика"[9] с собственной "зоны"! Какого черта? Понять бы, что вообще происходит... Но длинный козырек дурацкой бейсболки скрывал глаза старшего прапорщика Борисенко.

Распишитесь – здесь... и здесь. И вот здесь! Первый вопрос, к обоим: знаете ли вы сидящего напротив гражданина, при каких обстоятельствах познакомились, в каких отношениях находитесь? Вопрос понятен?

– Да, – один за другим подтвердили присутствующие.

– Тогда сначала вы, Борисенко.

Я знаю сидящего напротив осужденного Казимова. Я работал... работаю... или работал? – в органах внутренних дел, в учреждении... – от волнения, мужчина даже не сразу вспомнил официальное название колонии строгого режима, в которой проходил службу. – Казимов прибыл к нам года полтора назад, отбывал наказание.

– За какие преступления, не знаете?

– Кажется, за убийство. И за что-то еще...

– Какие между вами отношения?

– Оснований для оговора нет, – немного подумав, сообщил прапорщик.

Имеется в виду не это... – поморщился следователь. – Хотя, подождите пока! Казимов, вы слышали ответ Борисенко?

– Да, слышал.

– Подтверждаете его показания?

Казимов переглянулся с адвокатом:

– Ну, подтверждаю.

– Хорошо. Борисенко, продолжайте!

С прошлой весны, кажется – с мая месяца, я вступил с осужденным Казимовым в неслужебные отношения и начал передавать ему с воли деньги и вещи, в том числе – запрещенные. Например, водку и наркотики...

Простите? Что? – Иван Иванович вполне естественно разыграл удивление, и чуть не выронил свой дешевый блокнот.

Что же касается Казимова, то он был просто-напросто ошеломлен:

– Ты чего гонишь? Ты чего гонишь, ты... козел, твою мать!

– Спокойно! – следователю едва удалось оборвать поток ругани. Тихо...

Борисов втянул голову в плечи и отшатнулся.

– Извините, – разрядил адвокат накалившуюся обстановку. – Простите нас.

Потом он обратился к своему подзащитному:

– Подожди. Не торопись. Послушаем.

– Да пошли бы вы все!

– Зря, – покачал головой Иван Иванович.

– Продолжайте, Борисов, – распорядился следователь прокуратуры.

Арестованный прапорщик сглотнул слюну и заговорил опять:

В общей сложности я передал осужденному Казимову примерно пятнадцать тысяч рублей и двести или триста долларов США. Водку передавал почти каждую неделю, по одной или две бутылки. Героин – значительно реже, всего несколько раз... Все это мне передавал для осужденного Казимова мужчина по имени Игорь, сведения о котором я уже сообщил на допросах и в явке с повинной. Надо опять подробно?

Нет, не надо. И, пожалуйста, немного помедленнее... Зачем вы это делали, Борисенко?

Игорь платил мне деньги. За каждую нелегальную передачу, полученную Казимовым – от пятисот до тысячи рублей.

– Казимов знал, от кого идут передачи?

Да, конечно. Игорь и он постоянно обменивались записками. Тоже – через меня... Что там писалось, я не знаю, не читал. Конверты были заклеены. Следователь сноровисто заполнял протокол. Иван Иванович, как и положено серьезному адвокату, тоже что-то писал в свой блокнот, а Казимову оставалось только с ненавистью и недоумением рассматривать сидящего напротив Борисенко.

– Что было потом?

Примерно месяц назад Игорь встретился со мной и сказал, что теперь я должен убить осужденного Казимова. Он передал мне пакетик из фольги с белым ядовитым порошком, похожим на героин, и объяснил, как устроить, чтобы смерть Казимова выглядела, несчастным случаем из-за передозировки наркотиков. Я должен был, как обычно, в помещении бытовки...

– Подробности пока не надо.

Я не хотел этого делать, но Игорь пригрозил, что в случае отказа он и его друзья зверски убьют мою мать и сестру, а меня самого изуродуют так, что я на всю жизнь останусь инвалидом.

– Почему вы все-таки не выполнили требование Игоря?

Я решил добровольно отказаться от совершения преступления. Но не успел. Потому что меня арестовали.

Иван Иванович выразительно хмыкнул.

– Господин адвокат, я делаю вам замечание.

– Принимается. Извините.

Подпишите здесь... да, да, здесь. Казимов, вы слышали показания гражданина Борисенко? Они вам понятны?

– Слышал, – не сразу ответил Казимов.

– Вы их подтверждаете? Полностью, или частично?

Кабинет изолятора УФСБ постепенно наполнился тишиной – такой плотной, тягучей и напряженной, что её не способно было нарушить даже поскрипывание старенького стула, на котором расположился со своим неизменным блокнотом Иван Иванович...

Ресторанчик "Хаксенштюбе" как-то незаметно наполнился посетителями и табачным дымом. Вокруг зазвучала немецкая речь, зазвенела посуда, а на помощь главному официанту откуда-то из кухонной глубины даже вынырнул второй, помоложе и пошустрее.

Иван Иванович помахал перед носом ладонью и пару раз кашлянул. В его изложении недавняя история с посещением следственного изолятора в Санкт-Петербурге очистилась от ненужных подробностей, и человек по прозвищу Тайсон почувствовал, что теперь можно перейти к самому главному:

– Значит, Казимов, в конце концов, все-таки раскололся?

Конечно, не сразу. Подумал какое-то время. Попсиховал. Даже с адвокатом посоветовался... – Иван Иванович посмотрел на часы: – Пока успеваем. Слушай. Несколько лет назад в Штаты на постоянное место жительства перебралась из России одна криминальная компания. Остатки так называемой "чистяковской" преступной группировки. За ними много чего было: убийства, тяжкие телесные, вымогательство... Некоторых из "чистяковских" наша доблестная милиция успела тогда пересажать, но кое-кому удалось очень вовремя смыться. Так вот. По их уголовному делу проходил некто Соколов, бизнесмен средней руки. Фактически – пособник, но так и остался свидетелем. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, Соколовым опять заинтересовались органы в связи с какими-то финансовыми аферами. Он связался с "братками", которые уже неплохо обосновались в США, и те предложили ему срочно перебираться за океан. После развода с женой помогли оформить фиктивный брак с гражданкой США, приняли, поселили в Чикаго, и даже, вроде бы, дали денег дли обустройства... А потом, каким-то образом, им удалось убедить Соколова застраховать свою жизнь в "Интернейшнл хеалс иншуранс" на сумму, ни много, ни мало, двести пятьдесят тысяч долларов. В пользу некого господина Симановича. Через некоторое время, получив вид на жительство и убедившись, что милиция им больше не интересуется, господин Соколов решил съездить домой – в основном, по бизнесу, ну и, чтобы навестить бывшую жену с детишками. А вслед за ним, в Россию вылетел доверенный человек "чистяковских"...

– Игорь?

Иван Иванович посмотрел на собеседника и кивнул:

Да. Он разыскал в Санкт-Петербурге своего армейского знакомого Казимова, навел о нем дополнительно кое-какие справки, и предложил работу. Догадываешься, какую?

– Устранить господина Соколова?

Так точно. В качестве вознаграждения Казимов должен был получить пять тысяч долларов США и содействие в выезде за границу на постоянное место жительства.

– Он что, не профессионал?

Нет. Но довольно серьезный парень. Мастер спорта по вольной борьбе. Служил в морской пехоте, потом устроился частным охранником... В общем, Казимов дал согласие, получил аванс, пистолет ТТ – и неделю спустя всадил в голову Соколову две пули. Но почти сразу был задержан патрульным нарядом вневедомственной охраны, практически на месте преступления.

– Бывает, – Тайсон потянулся за очередной сигаретой. – Случайность?

Скорее всего. На следствии и на суде Казимов все брал на себя, городил чушь про неудачную попытку ограбления – но заказчиков не сдал, и в результате получил вполне разумный срок. В свою очередь, "чистяковские" подогнали ему своего адвоката, обеспечили покровительство тюремных авторитетов, лояльность администрации, "грели", как ты уже услышал, и в следственном изоляторе и на зоне, через Борисенко...

Очень благородно! Приятно услышать, что хоть российская организованная преступность своих людей просто так не бросает. В отличие, между прочим, от нашего же с вами родного государства. Хотя, с другой стороны... нет, не логично. – Тайсон немного подумал и задал вопрос:

– Этот прапорщик... ему что, действительно поручили убрать осужденного?

Нет, – ответил Иван Иванович. – На самом деле, никто не собирался убивать Казимова, ему с воли как помогали по-честному, так и продолжали бы, видимо, помогать до окончания срока. Но надо же было обострять ситуацию... Вот, наши и прихватили мента-связного с очередной денежной передачей от американской "братвы". Поговорили с ним по-доброму, предложили: ты нам помогаешь устроить спектакль одного актера, по поводу вымышленного покушения на убийство. А мы в отношении тебя, тварь продажная, дело уголовное прекращаем – по факту реального, между прочим, взяточничества и коррупции. Посидишь для порядку, пока все уляжется, и свободен, как птица.

– Согласился?

Конечно. А куда денешься, с подводной-то лодки? – Чувствовалось, что Иван Иванович очень доволен успешно закончившейся оперативной комбинацией:

Очная ставка прошла, как по маслу. В результате, у нас есть теперь вполне официальные материалы по заказному характеру устранения Соколова.

– Игоря, или как его там, взяли?

Нет. Улетел. Обратно, в Америку... Допив вторую порцию глинтвейна, Иван Иванович продолжил:

– Значит, вот такие дела. Надо в Штаты собираться.

– Да вы что? – Искренне удивился Тайсон. – Они же меня сразу, в аэропорту...

Иван Иванович отрицательно помотал головой:

– Нет. С американцами вопрос согласован. На этот раз будем работать вместе.

– Не понял.

Иван Иванович оглядел ресторанчик. Потом подал знак официанту, чтобы им принесли счет, и заговорил опять:

После известных событий в Нью-Йорке и в Вашингтоне президент Буш создал новую, совершенно секретную службу. Нечто вроде нашего Управления по борьбе с международным терроризмом. Денег выделили – не меряно, отобрали лучших агентов и специалистов из министерства финансов, ЦРУ, ФБР, из военной разведки, из Агентства по наркотикам... Права – практически не ограниченные, вплоть до маленьких войсковых операций и физического устранения людей на территории страны и за рубежом.

– Круто взялись, демократы. Хотя, конечно, давно пора.

– По поводу тебя лично достигнута принципиальная договоренность. На самом высоком уровне. Американцы гарантируют полное содействие, неприкосновенность и беспрепятственный выезд после окончания акции, вне зависимости от её результата.

– С чего это вдруг такая любезность? Вы сами-то им доверяете?

Не доверяю. Но сейчас выбора нет, – Иван Иванович передал Тайсону счет, принесенный официантом:

– Древняя мудрость: враг моего врага – мой друг... Заплатишь за ужин?

– Договорились же.

На квартиру свою больше не возвращайся. Нечего тебе там делать. Инструкции, паспорт с визой, билеты на самолет и все такое прочее – в основном тайнике. Не маленький, разберешься...

На какое-то время мужчины замолчали.

– Давай прощаться. Я первым уйду.

Тайсон посмотрел прямо в глаза собеседнику:

– А вы-то сами теперь куда... домой?

Иван Иванович понял, что собеседник имеет в виду:

– Да на какое-то время... Еще что-то хочешь спросить?

Интересно, Иван Иванович... интересно, а как вас все-таки по-настоящему зовут? Полковник хмыкнул:

– Вообще, такие вопросы задавать не положено.

Ну, извините! Я же по образованию – простой диверсант. На шпиона меня никогда не учили. Иван Иванович встал, надел не успевший просохнуть на вешалке плащ и протянул Тайсону для прощального рукопожатия крепкую ладонь:

– Отчество – мое, настоящее... До встречи! Наверное, скоро увидимся.

– Привет родным березкам!

... Спустя десять или пятнадцать минут, не торопясь прогулявшись по залитому рождественской иллюминацией вольному городу Бремену, человек по прозвищу Тайсон вышел на площадь перед Ратушей. Народу вокруг, несмотря на середину рабочей недели и поздний час, было много. Причем, собственно, немцы – местные жители и туристы, приехавшие из других федеральных земель ФРГ, вовсе не составляли подавляющего большинства. Чернокожие парочки всех возрастов, разнообразные маленькие азиаты, какие-то турки, арабы и курды, их дети и женщины... Иммигранты из недоразвитых и развивающихся стран мира правдами или неправдами получали здесь вид на жительство, размножались, садились на "социал", и, как правило, бездельничали, торговали наркотиками, воровали, размывая и разрывая веками сложившийся здесь общественный и культурный уклад. За последние десятилетия этой публики в Германию просочилось так много, что ошибки властей в иммиграционной политике уже заметно повысили социальную напряженность в стране, породили новый всплеск национального экстремизма и легли тяжким финансовым бременем на плечи добросовестных налогоплательщиков.

Впрочем, в данный момент Тайсона это не волновало. Вместе с прочими праздно шатающимися, он полюбовался трогательным и наивным памятником знаменитым Бременским музыкантам и даже дотронулся до бронзового копыта осла – на счастье. Несколько раз обошел вокруг Роланда – каменной статуи средневекового рыцаря, очень уродливой и вовсе не романтичной. Потом на минуточку, с группой туристов из Франции, спустился в "Ратскеллер" – очень дорогой, очень старый и очень красивый ресторан, погреба которого, если верить рекламным проспектам, хранили полмиллиона бутылок и столько же литров бочкового вина.

Помимо благородных, познавательных целей, Тайсон преследовал и ещё одну, вполне прозаическую – прежде чем выходить к тайнику, следовало убедиться в отсутствии наружного наблюдения. Наконец, ещё немного побродив между шатров и палаток раскинутого прямо на площади ярмарочного городка, он пересек оживленную автомагистраль и оказался в районе Шнурфиртель. Случайному человеку, впервые попавшему сюда, было почти невозможно сориентироваться в лабиринте узких улочек, арок и тупичков, помнивших ещё крестовые походы и Столетнюю войну. Проехать здесь, в пешеходной зоне, удалось бы только на велосипеде или на мотоцикле – некоторые дома стояли так близко, напротив друг друга, что их обитатели при желании запросто могли обмениваться рукопожатиями, высунувшись из окон.

Добравшись до нужного места, Тайсон ещё раз огляделся по сторонам: ничего подозрительного вокруг, все пристойно и цивилизованно. На углу, под фонариком, тихо мучает скрипку усталая девушка. Судя по мелочи в кепке, лежащей у ног, и по красным от холода пальцам, играет она здесь давно, хотя и не слишком успешно.

Тайсон ещё раз проверился, подождал, пока в зоне видимости не окажется даже случайных прохожих, и с соблюдением необходимых мер предосторожности забрал из места закладки увесистый пластиковый контейнер.

Удалившись на приличное расстояние от тайника, он свернул в узкий, метра полтора, проход между стенами, который здесь, в старом Бремене, гордо именовался улицей. Прошел ещё немного, остановился, прикуривая сигарету – и сразу услышал за спиной торопливые мужские шаги.

В следующую секунду два раза кашлянул глушитель.

Если бы не великолепная реакция и не ошибка, допущенная незнакомцем, обе пули наверняка достались Тайсону – тем более, что силуэт его на фоне светлой штукатурки представлял собой просто классическую мишень. Но теперь они только выбили из стены каменные фонтанчики на уровне человеческой головы.

Судя по всему, стрелок немного перестарался. Он хотел сработать наверняка и поразить цель почти в упор, опасно сократив расстояние до объекта. Именно поэтому Тайсон успел рухнуть вниз, откатиться назад, перехватить вражеское запястье с пистолетом – и выдернуть его на себя. Тут же согнутым локтем он ударил стрелка в висок и бросил обмякшее тело под ноги.

Поднимая ствол, звонко ударившийся о брусчатую мостовую, Тайсон успел бросить взгляд на лежащего рядом мужчину: черные волосы, длинный нос, плохо выбритая щетина... Более внимательно разглядеть несостоявшегося убийцу ему не удалось – ещё одна пуля, опережая звук выстрела, распорола по касательной кожаную куртку на плече и ушла куда-то дальше.

Не разгибаясь, Тайсон выстрелил в ответ из чужого, трофейного пистолета, и сразу же понял, что попал: юное создание, уличная скрипачка, у которой в руках теперь вместо музыкального инструмента чернел тяжелый девятимиллиметровый "вальтер", отлетела на шаг или два назад, после чего опрокинулась на спину.

Тайсон выждал немного, встал, отряхнул испачканные колени, скосил взгляд на куртку: она оказалась безнадежно испорчена... Тем не менее, надо было немедленно убираться отсюда – Тайсон вовсе не думал расстраивать своим видом впечатлительных туристов и полицию.

В отличие от Нью-Йорка, который, по словам Владимира Рекшана, медленно поднимается из-за горизонта, как Мамай и Золотая Орда, небоскребы Чикаго обрушиваются на человека сразу же, внезапно, без предупреждения.

Только что вдоль дороги, ведущей из аэропорта, мелькали заборы промышленной зоны, одноэтажные домики и похожие друг на друга кварталы дешевого муниципального жилья – и вдруг, ты оказываешься перед узким ущельем, среди каменных многооконных утесов и шпилей, вершины которых можно разглядеть, только запрокинув голову.

– Нравится? Первый раз в Чикаго?

– Впечатляет, – вынужден был признать Тайсон.

Расположившись на заднем сидении неестественно длинного белого "лимузина", он едва ли не в первый раз в жизни искренне наслаждался комфортом в дороге. Мягкие кресла, натуральная кожа и невероятное множество всяческих хитрых приспособлений, предназначенных для того, чтобы сделать поездку как можно более приятной. Разумеется, никаких посторонних шумов или тряски... Водитель, респектабельный негр по фамилии Энтони Уайт[10], если верить табличке, сидел далеко-далеко впереди, отделенный от пассажиров прозрачной перегородкой. Для общения с ним в салоне имелось специальное переговорное устройство.

Рядом с Тайсоном сидел крепкий дядечка лет пятидесяти, в котором любой, даже самый неискушенный, любитель кино про шпионов с первого взгляда мог бы распознать полномочного представителя американской спецслужбы. Безупречный костюм соседа и его полосатый галстук являли полную противоположность внешнему виду Тайсона, одетого в джинсы и в теплую куртку военного образца. Впрочем, неизменная вязаная шапочка для зимы, или косынка-"бандана", которую Тайсон предпочитал носить летом, все равно вряд ли подошли бы к какому-нибудь вечернему или парадному туалету. Зато, они отлично скрывали уродливый шрам на месте уха, потерянного много лет назад на Кавказе.

Дядечку звали Питер Черненко, и по-русски он говорил с ярко выраженным украинско-английским акцентом.

Сиерс-Тауэр, – наклонившись поближе, мистер Черненко показал на очередную огромную башню из стали, стекла и бетона. Верхние этажи её было не разглядеть – крыша этого здания, как и большинства расположенных по соседству, безнадежно растаяла в грязно-сером, несущемся по небу месиве облаков:

– Одно из самых высоких сооружений на планете.

Водитель свернул на оживленную улицу, проскочил по мосту, потом ещё несколько раз перестроился... За окном промелькнула мутная, зеленоватая вода с плавающими посреди канала утками.

– Богато живете, – Тайсон откинулся в кресле и вытянул ноги.

– Не понял? – Переспросил американец.

– Это ваша машина? Служебная?

Мистер Черненко весело, от души рассмеялся:

– Нет, что вы! Мы специально заказали "лимузин-сервис"... Через отель.

– Дорого, наверное? – чтобы хоть что-то сказать, уточнил Тайсон.

– А, ерунда! Дядя Сэм заплатит... Тем более, такой уважаемый гость.

Собеседник немного замешкался, потом посчитал необходимым пояснить:

– Дядя Сэм – это мы так наше правительство называем.

– Я знаю. Скажите, мистер Черненко...

– Пожалуйста, называйте меня просто Питер. О'кей?

– Договорились, – не стал спорить Тайсон. Американец ему сразу понравился, ещё в аэропорту, когда не стал строить из себя большую шишку и сразу перешел к делу.

– Это уже так называемый "луп", или по-русски – петля. Деловой центр Чикаго.

– Понятно.

Судя по карте транспортных магистралей, прихваченной Тайсоном на рекламном стенде, городская подземка огибала этот район, возвращаясь в исходную точку – отсюда и название, почему-то напоминающее о виселице и покойниках.

– А вот и отель... Подниметесь в номер?

– Да, наверное.

... После того, как формальности с размещением были закончены, Питер сопроводил гостя наверх.

– Устраивает?

Нормально, – кивнул в ответ Тайсон, оглядев свое новое пристанище. Честно говоря, он рассчитывал на что-нибудь попроще. Американец хмыкнул:

– Шик-блеск, красота! Я зайду, отолью?

Когда мужчины по очереди справили нужду и привели себя в порядок, Питеру в первый раз представилась возможность увидеть страшный шрам Тайсона, оставшегося без головного убора. И конечно же, он сразу припомнил бешеного боксера-профессионала, несколько лет назад искалечившего претендента на чемпионский титул:

– Ого! Теперь понятно, почему вы взяли такую фамилию... Это из-за уха?

– Да. В основном.

Вообще-то, бывший капитан российского спецназа по прозвищу Тайсон не очень любил обсуждения собственной внешности. Но бесцеремонность толстяка Питера почему-то не раздражала.

Пошли, прогуляемся? Поговорим заодно... Озеро Мичиган оказалось очень похоже на Финский залив, если им любоваться с Морской набережной Васильевского острова. И только обернувшись назад, на высотные городские кварталы, можно было понять, что ты – за океаном, в загадочном и легендарном Чикаго... Действительно, очень красиво. Тайсону показалось, что ветер, игравший волнами вокруг Военно-морского пирса, имеет солоноватый привкус.

– А на том берегу что – Канада?

Она самая. Здесь вообще во всем чувствуется французское влияние. Еще со времен войны в колониях. Ну и, конечно, много старых индейских названий.

Да я уже обратил внимание, – кивнул Тайсон. – Прямо, как в романах Фенимора Купера.

– Вы читали Фенимора Купера? – Удивился Питер. – По-русски?

Тайсон даже не знал, что ответить.

Мужчины прошли вдоль пустынной и чистой набережной, в направлении Линкольн-парка.

– Питер, а вы здесь родились? По-русски очень хорошо говорите.

Спасибо. Нет, я сам, вообще-то, не местный... Родился в Германии, в американской зоне оккупации. Папа с мамой приехали сюда в середине пятидесятых, и меня с собой привезли. Они были оба из города Шклова – это на Западной Украине.

– Представляю. Там ещё санаторий.

Они ушли вместе с немцами, в самом конце войны. Папа служил в полиции, – чувствовалось, что Питеру Черненко не очень хочется углубляться в эту тему.

– После воздушной атаки придурка Бен Ладена меня перебросили на борьбу с международным терроризмом. А до этого я чуть ли не всю жизнь занимался "русской мафией".

– Перспективная тема, наверное!

– Дерьмо, – отмахнулся американец.

Они молча прошли ещё несколько метров. Потом Питер заговорил опять:

– Знаете, мистер Тайсон, какое сравнение, в конце концов, и пришло мне в голову после долгих-долгих лет профессионального изучения российской организованной преступности в Штатах? Я вам сейчас попробую объяснить... Для самолета существует не так уж много способов уберечься от пущенной с земли ракеты. Одним из них, как известно, является выброс тепловой или электромагнитной ловушки, своеобразного "фантома", отвлекающего на себя вражеские приборы. А пока ракеты, меняя курс, устремляются вслед за этим ложным объектом, их настоящая цель может спокойно продолжать полет. Понятно?

– Ну, в общем-то...

Но собеседника все равно уже было не остановить:

– Получается, что пресловутая "русская мафия" в том виде, о котором у нас принято говорить – это страшная сказка, искусственно созданный миф, предназначенный для отвлечения внимания. Вы знакомы с официальной статистикой Министерства юстиции? Хотя, нет, конечно же...Так вот, в девяносто седьмом году, например, главными нашими задачами были провозглашены борьба с итальянской Ла Коза Нострой и с так называемой "русской" мафией. Тогда посадили семь высших боссов Коза Ностры, трех советников, сорок шесть "капо", или, как у вас говорят, "бригадиров", больше трехсот рядовых "солдат" и пособников. Колумбийские наркобароны потеряли несколько миллионов долларов, тонны кокаина, всего за пару лет были арестованы сотни членов азиатских преступных группировок, обосновавшихся в Штатах...

– Впечатляет, – вынужден был признать Тайсон.

– Конечно! А вот на фронтах борьбы с "русской мафией", видимо, что-то не ладилось. Да, были кое-какие аферы с бензином и медицинскими страховками, несколько случаев мелкого вымогательства и банковские мошенничества – но, практически, никого толком не арестовали и не осудили. Даже данных нет о принадлежности этих людей к структурам организованной преступности! Нигерийцев и поляков за последние годы село в тюрьму намного больше, чем выходцев из России. И в то же время, эксперты ФБР оценивают численность только активных членов "русской мафии" в США в четыре тысячи человек, да ещё сотню тысяч записывают в пособники... Питер остановился и придержал спутника за рукав:

– Как думаете, что это значит?

– Или вы из рук вон плохо работаете. Или теоретики несут откровенную чушь.

Американец вдруг выругался в сердцах, от души с большим толком и к месту используя русскую ненормативную лексику

– Достойно, – улыбнулся Тайсон.

Нашим соотечественникам почему-то всегда очень нравится, когда иностранцы при них ругаются русским матом.

– Питер, а вы не слишком со мной откровенны?

– Х...ня! Булл шит! – Еще раз выругался американец. – Это все есть в любых официальных отчетах. Только никто не хочет делать выводы... Кофе хотите?

– Было бы неплохо.

Тайсон успел немного озябнуть на холодном ветру, продувающем набережную.

Толстая куртка, натянутая Питером на костюм после выхода из гостиничного лимузина, значительно лучше соответствовала местной погоде, но и он, судя по всему, испытывал определенный дискомфорт. Во всяком случае, уши и нос американца заметно покраснели.

Через пару минут собеседники уже согревали ладони о пластиковые стаканчики.

– Дрянной кофе, честно говоря.

– И держать неудобно...

– Но это лучше, чем ничего, – Питер оставил уличному торговцу какую-то мелочь и поинтересовался:

– Вы, кстати, заметили, мистер Тайсон, что здесь почти нет ни арабов, ни мексиканцев? Для них в Чикаго слишком холодно, эти ребята не любят северный климат.

– Ну, наверное. Хотя у нас... – гость споткнулся на слове, но продолжил:

– У нас, в России, черножопые даже за Полярный круг забрались. Торгуют, воруют, обживаются – и в Мурманске, и в Воркуте.

– Черножопые? Негры? – Искренне удивился Питер.

– Нет, почему? У нас свои "черные". Чечены всякие, армяне, азеры...

Американец ухмыльнулся и покачал головой:

– Национализм и расизм – это очень нехорошо.

– А кто спорит?

Мужчины ещё раз понимающе посмотрели друг на друга.

– Послушайте, Питер... может быть, перейдем на ты?

– Зови меня просто Нет проблем! С удовольствием.

– – Тайсон...

После горячего кофе погода уже не казалась такой отвратительной. Тем более, что за разговорами спутники свернули с набережной:

– Значит, говоришь, нашей мафии в Штатах нет?

– Да есть она у нас! Только не там, где её ищут... – . Питер выбросил пустой стаканчик в урну перед входом в магазин готовой одежды. – Люди и доллары настоящей российской организованной преступности давно уже крутятся в респектабельных банках Манхэттена, на Лонг-Айленде, в солнечном Майами, в небоскребах города Дэнвера, штат Колорадо. Именно там "черные" деньги, украденные у тебя на родине, без особых проблем становятся вполне легальными банковскими и промышленными капиталами. И вот как раз этих людей и эти капиталы нам никогда не позволяли трогать. И не позволят! Почему? Вовсе не из-за отсутствия оперативной информации – криминальное прошлое и настоящее большинства ваших "новых русских" миллионеров прекрасно известно и ФБР, и полиции.

– Политика, – понимающе кивнул Тайсон.

– Черта с два! Экономика... Достаточно нам хоть разок накрыть более-менее серьезную фирму, занятую нелегальной перекачкой средств из России, или арестовать счета в банке, занятом "отмыванием" украденных денег – и организованная преступность здесь, в Штатах, сразу же перестанет себя чувствовать в безопасности. Начнется отток сомнительных капиталов. Многие миллиарды криминальных долларов, давно уже ставших частью американского финансового рынка, устремятся в другие страны и регионы...

– Куда? – заглядевшись по сторонам, Тайсон чуть не споткнулся о сидящего на тротуаре нищего. – Простите... Обросший грязными волосами, укутанный в какие-то тряпки свободный гражданин самой свободной страны выругался в ответ по-английски и погрозил вслед мужчинам.

– Куда? Это не так важно. Деньги побегут туда, где им по-прежнему будет гарантирована полная неприкосновенность. Разумеется, никто из наших политиков и финансистов позволить этого не может, вот и приходиться закрывать глаза. А для отвода глаз – пугать обывателей фильмами и статьями про русских головорезов, воняющих на милю водкой и увешанных золотыми цепями и автоматами!

– А почему именно про них?

– Понимаешь, американцам за послевоенные десятилетия прожужжали все уши про "русскую опасность", он к ней привык больше, чем к бейсболу и гамбургерам...Вот и приходится использовать "фантом" в виде жуткой "мафии с Брайтон-Бич". Вместо перекрытия реальных каналов притока криминальных денег из России и запрета на их легализацию, полиции приходится устраивать шумные процессы, вроде этого чертова "дела Япончика".

– Я слышал.

– А я в нем участвовал, вместе с ребятами из Нью-Йорка! – Спутник Тайсона махнул рукой, чуть было не зацепив кого-то из оказавшихся на пути случайных прохожих. – Смешно смотреть, как из рядовых вымогателей с "русскими" фамилиями в суде делают "крестных отцов", а мужа-алкоголика, спьяну зарезавшего супругу, пресса превращает в "профессионального киллера тамбовской преступной группировки" только потому, что он несколько лет назад эмигрировал из Советского Союза. По телевизору смакуют жуткие и кровавые подробности, ребята в форме делят награды и премии, обыватель гордится очередной победой демократии... Словом, все довольны. Включая, разумеется, и настоящих представителей российской организованной преступности.

– Извини, Питер... а это что такое?

Перейдя очередную улицу, мужчины оказались на площади, посередине которой красовалась внушительных размеров конструкция из раскрашенных переплетенных труб и обломков металла. Питер пожал плечами:

– Памятник. Скульптура.

– Да уж... – Тайсон почесал затылок.

– Ты ещё не был у нас в Музее современного искусства! Или есть ещё такой в

Чикаго – Институт искусств... Я пока втихаря от жены пивка не выпил, даже смотреть не мог на тамошнее безобразие. – Питер задумался, и добавил:

– Это же как надо себя не любить и людей не уважать, чтобы понаделать да ещё и выставить такую гадость?

Некоторое время собеседники обсуждали темы, не относящиеся к их прямым профессиональным интересам. Потом Питер все-таки вернулся к прерванному разговору:

– Конечно, среди обычных "русских", обосновавшихся в Штатах, встречаются и жулики и бандиты. Но подавляющее большинство ориентировано как раз на легальное врастание в американское общество, они с охотой принимают нашу систему ценностей и правила игры. Никто ведь не спорит, что эти новые "русские американцы" имеют очень высокий, по сравнению с другими этническими группами, образовательный и профессиональный уровень. И они, как правило, ориентированы на сохранение имевшегося до эмиграции социального статуса или, по крайней мере, на его восстановление в собственных детях.

– Прости, не понял?

Питер пояснил:

– Например, грязный голодный парень из Мексики или какой-нибудь чертов индус, устроившиеся здесь работать посудомойкой в бар, как правило, вполне удовлетворены и своими доходами, и выполняемой работой – у них дома, на родине, и этого не было. А вот врач из Москвы или выпускник вашего Ленинградского университета, даже вполне прилично зарабатывая за рулем нью-йоркского такси, все равно станут стремиться к чему-то большему в новой жизни. Прямо над головами прохожих один за другим грохотали встречные составы городской железной дороги Чикаго – что-то вроде участков московского метрополитена, выведенных на поверхность.

– Убедительно, в общем... И ты знаешь, кому все это выгодно?

– Да в первую очередь – настоящей российской организованной преступности.

Бросив косточку нашей полиции и газетчикам, русские могут какое-то время спокойно и без помех врастать в легальную и нелегальную экономику Штатов. Кроме того, разные "страшилки" про мафию с Брайтон-Бич производят определенное впечатление на представителей нашего традиционного криминала на итальянцев, евреев, китайцев, что позволяет "пришельцам" вести себя за столом переговоров почти на равных. Ну, и, конечно, политикам кое-каким это на руку... даже целым федеральным структурам. Знаешь, сколько у нас так называемых "русских" отделов и управлений создано за эти годы? И в полиции, и в ФБР, и в Управлении по наркотикам... Сотни, тысячи дармоедов! А всякие там "эксперты" с научными степенями, литераторы, журналисты? Ведь тема "русской мафии" уже лет двадцать их кормит, позволяет защищать диссертации, публиковать книги, статьи на первых полосах... Тайсон остановился, чтобы прикурить очередную сигарету:

– Послушай, Питер... А зачем ты мне все это рассказываешь?

Очевидно, американец ждал вопроса:

– Чтобы ты не наделал глупостей. Правила игры заданы большими боссами из Вашингтона, и не важно, нравятся они мне лично, или не нравятся. Но если ты попробуешь выйти за пределы этой, вполне определенной, схемы – начнутся проблемы.

– У кого? – изобразил удивление Тайсон.

– В первую очередь – у тебя. Можешь, кстати, доложить, об этом, как у вас говорят, "куда следует". Хотя, в принципе, русские должны быть в курсе. Американец явно был не в восторге от ситуации, в которой они оба оказались. И, скорее для себя, чем для собеседника, добавил:

– Я государственный служащий. Я работаю на правительство.

– Бедняга Питер, – вздохнул человек по прозвищу Тайсон. – Понимаю. Я ведь тоже занимался этим несколько лет, и ничего хорошего не получилось... Так что, теперь я стараюсь работать не на правительство, а на свою страну.

Он в задумчивости почесал шрам, укрытый под вязаной шапочкой:

– Кстати, если уж пошел такой разговор... Ты обратил внимание, что за нами уж довольно долго и плотно присматривают? Собеседник ни чуточки не удивился:

– Кто именно? Кого ты заметил?

– Вон тот темно-синий "форд"-пикап, который рядом крутился ещё у гостиницы.

Сзади идут парень в куртке защитного цвета, и девушка с ним. Еще был белый микроавтобус с антенной, но его сейчас не видно...

– Больше никого?

Тайсон ожидал несколько иной реакции:

– Не знаю. По-моему, пока нет.

– Все в порядке. Это – наши. Так, присматривают на всякий случай. Питер с профессиональным уважением посмотрел на спутника:

– А ты молодец, русский! Придется вечером надрать ребятам задницу.

На следующий день, ровно в десять часов, американский знакомый Тайсона уже сидел в холле гостиницы, на этаже, прямо напротив его двери. Костюм, рубашку и галстук Питер сменил, только куртка осталась прежняя:

– Доброе утро! Как спалось?

Тайсон пожал протянутую руку:

– Привет. Будто ты сам не знаешь...

– Неужели нашел какую-нибудь "технику"? – поднял брови Питер.

– Конечно. Тоже мне, задачка!

Спускаясь вниз, мужчины со знанием дела обсудили некоторые достоинства и недостатки оперативного использования некоторых средств скрытого контроля:

– Но, надеюсь, никаких обид по поводу вторжения в частную жизнь?

– Питер, мы же взрослые люди... Делом занимаемся. Какие обиды? – гость из России вышел на тротуар и поинтересовался:

– Поедем?

– Нет, пройдемся. Тут недалеко.

– Странно, – удивился Тайсон. – Я слышал, что американцы все поголовно помешаны на автомобилях, некоторые даже ходить разучились?

– Я тоже много чего про русских слышал. Глупостей всяких...

На противоположной стороне Орегон-стрит дежурил вчерашний "форд" службы наружного наблюдения. Проходя мимо, Тайсон демонстративно отдал честь двум задумчивым джентльменам, которые старательно изображали полное равнодушие ко всему происходящему вокруг. Джентльмены сделали ещё более непроницаемые физиономии и уставились в одну точку перед собой.

– Нет, ну никакого чувства юмора, – огорчился Тайсон. – Коллеги все-таки...

– Что-то ты сегодня расхулиганился, – подозрительно прищурил глаз Питер.

Ох, чует мое сердце – не к добру!

Дорога заняла у них минут десять быстрой, деловой ходьбы. Наверное, на машине добирались бы значительно дольше – транспортные потоки в центре Чикаго были организованы таким образом, что для того, чтобы добраться в соседний квартал, следовало обогнуть чуть ли не весь деловой район города.

Темный, матово отсвечивающий тонированными стеклами небоскреб, в котором располагались офисы ФБР, ДЕА[11] и представительства большинства других американских государственных органов в штате Иллинойс, называлось "Федерал билдинг".

Оба спутника без проблем миновали несколько рубежей охраны, прошли мимо парочки полусонных национальных гвардейцев и огромного стенда со списком названий доброй сотни различных учреждений и фирм, расположенных в здании.

Один из лифтов быстро поднял их на нужный этаж. Тайсон мало что понимал по-английски, но, судя по латунной табличке, завершающей точкой маршрута было какое-то агентство или инспекция – не то по контролю за минеральными ресурсами, не то по развитию зеленых насаждений.

Не обращая внимания на глазок телекамеры, Питер привычно провел электронным ключом по устройству на двери, и через мгновение мужчины оказались лицом к лицу с верзилой, похожим на переодетого морского пехотинца. Потом была улыбчивая девушка-секретарь в наушниках, доклад по селектору, несколько минут ожидания – и, в конце концов, приглашение зайти.

После обмена рукопожатиями, хозяин кабинета сразу же протянул Тайсону свою визитную карточку.

– А у меня нет такой, – извинился гость.

Господин Бургхофф говорит, – перевел Черненко, – что в этом нет никакой необходимости. Он и так знает о вас очень много. Почти все... Если бы не вежливый оскал, первая фраза хозяина прозвучала бы почти по-хамски. Господин Бургхофф выглядел, как американский аналог Ивана Ивановича. Дело было даже не во внешнем сходстве – его-то, как раз, почти не наблюдалось, а в некоем внутреннем тождестве этих двух профессиональных разведчиков.

– Давайте сразу перейдем к делу...

Пока все трое рассаживались вокруг стола и выясняли, кто какой кофе будет пить – с кофеином или без кофеина, верзила-охранник принес хозяину кабинета ярко-красную пластиковую папку.

– Итак, начнем джентльмены... – начал господин Бургхофф. Питер Черненко переводил, слово в слово, передавая при этом Тайсону извлекаемые шефом из папки листы документов. – Мы установили интересующего вас господина Симановича. Проверили его. Проверили его "русские" связи...

На стол перед Тайсоном легли несколько страниц убористого машинописного текста и дюжина фотографий.

– Среди них есть человек по имени Игорь?

– Да, вот он... – господин Бургхофф явно не любил, когда его перебивают. Но

Тайсон вовсе и не стремился вызвать у американца симпатию.

Компания "Интерхеалс" действительно выплатила господину Симановичу деньги. Обычно, в таком случае страховые компании проводят собственное, очень тщательное расследование. Однако в данном случае все ограничилось, фактически, только запросом в Россию и получением по официальным каналам копии свидетельства о смерти Соколова, а также копии приговора российского суда над его убийцей.

Вам уже удалось выявить контакты Симановича и его связей с кем-либо из сотрудников этой страховой компании? Собеседник поморщился: – Пока нет. Только официальные контакты.

– Куда Симанович дел полученные деньги?

Питер передал Тайсону очередную, полученную от шефа, пачку документов:

Вот данные по его банковским счетам. А вот это – копия налоговой декларации... Не знаю, как в России, но у нас получать подобные документы всегда очень и очень непросто.

– Даже с вашими полномочиями? – вежливо удивился Тайсон.

Даже с нашими полномочиями, – подтвердил через переводчика господин Бургхофф. – Но игра, как говорится, стоила свеч. Там много интересного.

– Обязательно прочитаю.

Есть ещё аналитическая справка по самой компании "Интернейшнл Хеалс Иншуранс", но она почти ничего не дает – слишком мало информации. Вот, пожалуй, и все... – Хозяин кабинета сделал паузу, чтобы Черненко мог перевести:

Мистер Тайсон, господин Бургхофф считает необходимым предупредить вас, что ни правительство Соединенных Штатов, ни его представители, ни он лично не собираются брать на себя ответственность за какие-либо негативные последствия ваших действий.

– Понимаю. Как обычно, везде и всегда.

Нам нужен результат. Не забывайте, проводится первая крупная совместная операция наших спецслужб против международного терроризма!

Тайсон опять кивнул, теперь уже молча.

– Господин Бургхофф спрашивает, что вы собираетесь делать дальше?

Да ему то какая разница? Вы же все равно ни за что не отвечаете... Тайсон чуть было не произнес это вслух, но сдержался. И очень вежливо пояснил:

– Сначала хотелось бы внимательно изучить документы.

Хозяин кабинета не возражал:

Разумеется. Пожалуйста! Вам приготовлены все условия, рядом, в соседнем помещении. Господин Черненко поможет с переводом.

– Я могу делать выписки?

– Нет. Из офиса ничего выносить нельзя. – Питер развел руками:

Но господин Бургхофф говорит, что мы можем продолжить работу с бумагами и после ланча. Надо будет только предупредить охрану...

Однако, Тайсону не понадобилось злоупотреблять любезностью подчиненных господина Бургхоффа – ещё до обеденного перерыва он с помощью переводчика прочитал и просмотрел все, что представляло оперативный интерес. Но затем очень тихо и незаметно, не попрощавшись ни с кем и никого не предупредив, покинул офис.

В исчезновение русского гостя даже не сразу поверили: вот ведь, только что здесь сидел, только что послал Питера за очередной кружкой кофе... ещё вентиляция не вытянула едкий дым от солдатского "кэмела" – а его самого нет, будто и не было вообще.

Впрочем, каких-либо документов или ценных вещей Тайсон с собой не унес.

Охранник и секретарь только растерянно улыбались и разводили руками:

– Не, не видели.... Никто не выходил.

– Профессионал, – в очередной раз констатировал Питер.

– Уволю всех! Найти, немедленно! – белел от гнева и ярости его шеф.

Тем временем, оставив американских коллег выяснять отношения между собой, виновник всего этого переполоха уже расположился в вагоне сабвэя, несущегося в направлении Скоки-Свитч, мирного и респектабельного пригорода Чикаго...

А ближе к вечеру у дома, расположенного на одной из улочек Скоки-Свитч, остановился черный "мерседес" с номерными знаками штата Иллинойс. Сидящий за его рулем Михаил Симанович, гражданин США русского происхождения, бизнесмен и добропорядочный налогоплательщик, подождал, пока пульт дистанционного управления поднимет ворота гаража, прибавил газу – и заехал внутрь.

Пост наружного наблюдения, выставленный Питером Черненко почти сразу же после исчезновения его подопечного, не заметил ничего подозрительного. Господин Симанович всегда возвращался домой приблизительно в это время...

Тайсон дал возможность хозяину включить свет и запереть за собой тяжелую металлическую дверь, отделявшую гараж от дома:

– Ну, здравствуй, урод!

Симанович вздрогнул и обернулся. В его любимом кресле-качалке, творении модных итальянских дизайнеров, сидел какой-то огромный, плохо одетый мужик с бандитской физиономией. На голове у незнакомца была черная вязаная шапочка, в одной руке – початая банка хозяйского пива "хольстен", а в другой – никелированный пистолет "Астра". Тоже, между прочим, хозяйский, хранившийся в ящике письменного стола. В общем, все это напоминало сцену из дурацкого боевика про гангстеров.

– Молчи. Ничего не говори. Без моего разрешения. Понял?

Господин Симанович кивнул.

– Теперь садись на пол. Сюда! Только тихо, без этих... глупостей.

Бывший кишиневский валютчик и спекулянт Симанович никогда не был трусом. Михаила довольно часто грабили или пытались ограбить ещё при Советском Союзе, на заре перестройки пару раз брали в заложники и однажды вывезли в лес за долги. Здесь, в Чикаго, Симановичу сожгли первую, нажитую непосильным эмигрантским трудом автомашину – так что определенный жизненный опыт у него имелся. Поэтому, и сейчас хозяин дома довольно быстро справился с первым испугом:

– Где моя собака?

Заткнись, – Тайсон чуть приподнялся, привстал – и ударил сидящего на ковре человека тяжелым армейским ботинком в середину груди. Симанович упал на бок, поджав ноги и судорожно пытаясь поймать ртом хотя бы немного воздуха.

При этом, непрошеный гость умудрился не пролить ни капли пива.

– Пошли отсюда!

Тайсон взял хозяина за шиворот и поволок за собой в направлении ванной комнаты. Появления в доме кого-то ещё он не опасался – по сведениям, собранным американцами, жена и две дочери бизнесмена сейчас находились во Флориде, у дальних родственников. Из того же источника Тайсону было известно, что прослушивающая аппаратура в доме Симановича пока не устанавливалась, а разглядеть с улицы, что происходит внутри, не позволяли плотные алюминиевые жалюзи. Конечно, при нынешней шпионской технике не составляло никакого труда, при необходимости, прямо из машины "снять" и звук и "картинку", но он очень надеялся, что сотрудники Питера Черненко ещё не нашли для этого каких-либо веских оснований. Однако, на всякий случай, следовало перебраться в изолированное помещение.

Насчет собаки можешь не беспокоиться. О себе подумай, – посоветовал Тайсон, запихивая парализованного страхом и болью Симановича в джакузи:

– Воду пока включать не будем?

– Чего вы хотите?

Было очень приятно, что хозяин послушался и переменил тему. Потому что в настоящее время любимец семьи, четырехлетний ротвейлер по кличке Монтегю, или Моня, валялся в подвале с раздробленным черепом и переломанными шейными позвонками. С некоторых пор, Тайсон терпеть не мог сторожевых собак...

– Хорошая пушка?

Никелированный ствол девятимиллиметровой "Астры" качнулся прямо под носом у господина Симановича. Но тот уже понял, что быстрая смерть ему не грозит – незнакомец имел уже много возможностей, чтобы просто выстрелить жертве в голову.

– Не знаю. Не пробовал.

– А зачем тогда дома держишь?

– Для самообороны.

– Дурак, – презрительно констатировал Тайсон, засовывая пистолет за пояс:

– Ну что, поговорим?

Хозяина такое развитие событий устраивало:

– А может быть, стоит вернуться обратно, в гостиную?

Нет. Мне здесь больше нравится, – Тайсон сделал последний глоток, и отбросил пустую банку под раковину:

– Ты зачем, уродина, бедных сироток и вдов обижаешь?

– Простите? – Не понял Симанович.

– Бог простит, – ответил Тайсон, сгреб ладонью волосы на макушке лежащего в ванной человека, и дважды ударил его затылком об розовый кафель. Звук получился негромкий и, в общем-то, безобидный:

– Где деньги, придурок?

– Какие деньги? – Опять не понял Симанович.

– Страховка покойного Соколова. Двести пятьдесят тысяч. Получал?

– Получал, – не стал отпираться хозяин дома.

Вот видишь... – голос Тайсона заметно подобрел. – А у него, между прочим, вдова осталась в России. Несчастная женщина.

Но он же был с ней в разводе? – Продемонстрировал полную осведомленность бизнесмен. – Женился здесь второй раз...

– А дети? Очаровательный сынишка, дочери скоро в школу идти наследники!

– Но по американским законам...

Знаешь, тут мне знакомый человечек одну очень умную вещь сказал. Там, говорит, где не работает сила права, должно работать право силы. Понимаешь? – Тайсон резко и будто нечаянно провел растопыренной пятерней перед носом у собеседника. Тот зажмурился и втянул голову в плечи:

– Чего ты? Ладно, не дергайся... Больше бить не буду. Наверное.

Тайсон подождал, пока Симанович откроет глаза:

– Короче, денежку надо вернуть.

– Кому вернуть? – сглотнул слюну бизнесмен.

– Детям-сиротам. Наследникам. Через меня, конечно.

Господин Симанович нашел в себе силы спросить:

– А вы, простите... вы кто?

– Я приезжий. Из Питера. Из славного города Санкт-Петербурга.

– У меня нет этих денег. И не было никогда!

– Не понял?

Опасаясь новых побоев, господин Симанович заговорил быстро-быстро:

– Я только расписывался. Потом сразу же все перечислил!

– Чего ты гонишь? Куда перечислил? В Красный крест и Красный полумесяц?

– Нет, это очень серьезные люди, очень! Я с ними работаю... ну, вы понимаете?

– Крыша твоя, что ли?

Да! – Обрадовался американский бизнесмен русского происхождения. – Они предложили на меня оформить какой-то страховой полис, и я не мог отказаться. Я этого Соколова не знал, ни разу не видел даже! Договаривались с ним они сами, оформляли все, возили к нотариусам, к адвокатам... Как только деньги пришли, я их отдал, сразу же.

– Все до копеечки? До последнего цента? – Справедливо усомнился Тайсон.

Ну, там, налоги... Плюс – пять процентов. Мне оставили, за работу. Господин Симанович закатил глаза. – Они же сами предложили, все по честному! Непрошеный гость из России задумался:

– Кто такие? С кем ты работаешь? Конкретно!

– "Чистяковские"...

Чего? – Тайсон с угрозой навис над лежащим. – Чего? Да Чистяка уже давно на свете нет, чтоб ты не звездил!

– Да, конечно, да... я знаю! Но его люди, бывшие, которые здесь...

После секундного размышления Тайсон вытащил из кармана перепуганного до полусмерти господина Симановича мобильный телефон:

– Звони!

– Куда? – не сразу сообразил бизнесмен.

– Крыше своей. Разбираться будем.

Хозяин дома, все время сбиваясь и не попадая по клавишам, начал торопливо набирать номер. В принципе, такой поворот событий его вполне устраивал – пусть бандиты между собой разбираются, за это им и деньги платят. А то втравили в какой-то блудняк, понимаешь ли...

– Алле, Гарик? Гарик, это я...

Он ещё не успел ничего сказать, а трубка уже оказалась в огромной лапе Тайсона:

– Слышь... алле!

– Кто это? – несказанно удивился голос на другом конце линии.

– Симанович – твой барыга?

– Кто это, я не понял?

– Коллега. Приезжий. Из России-матушки. Есть серьезный базар.

– На тему? – невидимый собеседник пока не определился, как себя повести.

– Симанович – твой барыга? – повторил вопрос Тайсон.

– Допустим. Ну?

– Гну, блин! Согну – подарю... Тебя что, разговаривать не учили?

– Ты того, полегче давай... В чем дело-то?

– Так вот, барыга накосорезил порядочно. И теперь на вас валит.

– Здесь, в Чикаго?

Нет, дома. В Питере. – Тайсон пересел на край джакузи. – Со страховочкой одной мутной "непонятка" вышла. Некто Соколов... Покойничек-то под нами работал. А теперь – нет его. И денежек наших – нет!

– При чем тут...

– В общем, надо бы разобраться. Перетереть.

Некоторое время трубка мобильного телефона молчала. Потом ожила:

– Понятно. Добро! Завтра, в десять...

– Сегодня.

– Нет, но это не... – попытался вставить слово собеседник Тайсона.

– Я сказал – сегодня. Ровно через три часа.

– Хорошо. Где встречаемся?

– Место сам назначай. Я не местный.

– Так. Ресторан "Байкал", на Диване. Если ехать из центра...

– Барыга твой знает, где это? – перебил объяснения Тайсон.

– Симанович с вами там? Да, конечно, знает...

– Значит, он меня и привезет. Все! До встречи.

Тайсон отключил "мобильник" и почти ласково посмотрел на человека, лежащего в ванной:

– Слышал все?

Бизнесмен, заметно воспрянувший духом, утвердительно кивнул.

Ну, вот, а ты боялся... В ресторанчик поедем. Покушаем. Поговорим. Если выясним, что ты не при делах – живи себе дальше. Михаил Симанович с благодарность посмотрел на Тайсона, и начал выбираться из джакузи...

На улице уже совсем стемнело, когда в доме неподалеку от железнодорожной станции Скоки-Свитч погас электрический свет. Ворота гаража открылись, и на улицу медленно выехал черный хозяйский "мерседес". Рядом с водителем никого не было видно – Тайсон предусмотрительно расположился внизу, перед задним сидением, упираясь на всякий случай в бедро Симановичу стволом его же собственного пистолета. Дежурившие в машине наружного наблюдения агенты связались со своим руководством и аккуратно пристроилась в хвост шикарному автомобилю "нового русского американца". .

Ресторанчик "Байкал" находился в районе, труднопроизносимое французское название которого эмигранты из бывшего Советского Союза переделали в простое и созвучное – Диван. Район, облюбованный этой специфической публикой, конечно же, отличался размером и стилем от пресловутого Брайтон-Бич, однако и он представлял определенный интерес для американских любителей русской экзотики.

Тайсон и Симанович с трудом нашли свободные места. Народу в ресторане было много, но и это оказалось как нельзя кстати – последний, не занятый столик, находился в глубине зала, у выхода на кухню. С точки зрения постоянных посетителей это место считалось самым неудобным: мимо то и дело пробегала официантка с подносами, громко хлопая дверью, из-за которой тянуло горячим воздухом и запахами еды. Кроме того, сидящие за столиком почти не видели эстраду, на которой по вечерам выступали местные знаменитости и даже, изредка, гости с далекой Родины – обзор перекрывала стойка бара.

Поймите, курение – очень вредная привычка... – Господин Симанович осуждающе покачал головой и почти по-приятельски положил руку на локоть Тайсона:

– Очень вредная для здоровья! В Америке уже почти никто не курит.

Да вы что, сговорились все? – Тайсон припомнил недавнюю встречу с Иваном Ивановичем в Бремене, и все-таки поднес к сигарете пляшущий огонек зажигалки. – Сам знаю, разберусь, не маленький. Но собеседник не унимался:

– Скажите, вот вы женаты?

– Слушай, помолчи! Дай подумать...

По правде говоря, за несколько часов знакомства разговорчивый бизнесмен его уже достаточно утомил. Убедившись, что непосредственная опасность мордобоя и смерти ему больше не угрожает, и что заниматься возникшей внезапно проблемой теперь станут совсем другие, специально обученные люди, господин Симанович полез из кожи вон, чтобы всеми возможными способами продемонстрировать опасному незнакомцу: он тоже свой в доску, правильный, конкретный пацан, и нисколько не обижается на досадное недоразумение. Бизнесмен суетился, изображая готовность помочь, постоянно заискивающе смотрел в глаза гостю – и говорил, говорил, говорил...

Тайсон даже чуть-чуть пожалел, что не перекрыл нарастающий поток его словесного поноса ещё в самом зародыше: тогда, наверное, для этого хватило бы всего-навсего парочки профилактических затрещин. А теперь уже ничего не поделаешь – поздно!

"Мобильник" бизнесмена Тайсон отключил сразу же после разговора с "крышей". Пока мужчины находились у Симановича, несколько раз звонил его стационарный телефон – очевидно, заинтересованные лица на всякий случай проверяли, дома ли хозяин. Однако, после вежливых предложений автоответчика оставить сообщение, на другом конце линии постоянно вешали трубку, так ничего и не сказав.

– Сколько времени?

Без десяти... сейчас должны подойти, – заверил новый русский американец, посмотрев на циферблат золоченых швейцарских часов. – Я же говорил, они очень серьезные люди...

Что на горячее будем? Выбрали уже? – Как-то очень уж по-советски спросила возникшая из-за стойки официантка. Она поставила на несвежую скатерть две кружки пива и рыбный набор, заказанные Симановичем, после чего замерла в ожидании.

– Мы попозже определимся.

Еще кого-нибудь ждете? – в голосе официантки, вместо профессиональной любезности, сквозило явное, плохо скрываемое неудовольствие.

– Да, – кивнул господин Симанович, и зачем-то снова взглянул на часы.

Вокруг звякали вилки и рюмки, а разговоры за столиками постепенно слились в общий гул, время от времени перекрываемый вспышками смеха. На маленькой сцене, у микрофона уже минут пять крутилась худая, крашеная под Мадонну певица, настраивая свою нехитрую аппаратуру.

Вошедшего в ресторан человека Тайсон и его сосед заметили одновременно.

– Вот, я же говорил... – обрадовался Симанович.

Мужчина прошел на середину зала и остановился, оглядывая посетителей. Длинный плащ, не застегнутый ни на одну из пуговиц, черный свитер, пиджак, характерная стрижка... Тайсон сразу узнал в нем того самого Игоря, о котором перед поездкой в Чикаго рассказывал Иван Иванович, и чья фотография лежала у американцев одной из первых, в папке с оперативными материалами по банде Чистяка. Симанович привстал и сделал приглашающий жест рукой:

– Гарик, мы здесь!

Игорь кивнул бизнесмену, перевел взгляд на Тайсона, однако, вместо того, чтобы подойти, развернулся – и зашагал прямо к выходу из ресторана.

Может, нам надо за ним теперь? – неуверенно пролепетал Симанович. В отличие от соседа, он опять пребывал в полнейшем замешательстве.

– Проверяет, наверное... все ли в чисто вокруг?

Но и на этот вопрос ответа не прозвучало. Зато, краем глаза испуганный бизнесмен вдруг заметил, что Тайсон перекладывает из-за пояса на колени блестящую "Астру". Одновременно, он скорее почувствовал, чем услышал, щелчок предохранителя.

Господи, вы только не волнуйтесь! Можно, я сбегаю к выходу, посмотрю? Я сейчас, я быстренько...

– Сиди, урод! Сказано – сиди!

Сейчас господин Симанович готов был, наверное, отдать четверть жизни и половину своих накоплений за то, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте и в другой компании.

Но додумать эту мысль он не успел. В переполненном зале ресторана появились трое – очень похожие друг на друга одеждой и поведением, крепко сбитые парни в плащах. Тот, что постарше, задержался у выхода, остальные пошли вперед. При этом, первый двигался быстро и очень уверенно, без церемоний расталкивая оказавшихся на пути посетителей. Второй тоже старался не отставать, так что пространство, отделявшее их от стойки бара, парочка преодолела почти одновременно. Так же одновременно, они достали из-под плащей короткоствольные автоматы, и с расстояния в несколько метров открыли огонь по заранее определенным каждому мишеням: один стрелял по несчастному бизнесмену, другой – по его соседу.

Впрочем, для Тайсона это не оказалось внезапным сюрпризом. Еще в самом начале он сообразил, что в словах перепуганного Симановича есть определенная логика – бригадир "чистяковских" действительно заходил в ресторан на разведку. Только интересовала его не собственная безопасность, и не возможное полицейское наблюдение. Осторожному Игорю, просто-напросто, требовалось лично, с гарантией, и без особого шума установить, за каким именно столиком сидят интересующие его люди. Чтобы затем дать конкретные и точные указания боевикам-исполнителям, у которых не будет ни времени, ни возможностей для бессмысленных поисков и беготни по всему залу.

Поэтому, пока бизнесмен ловил своим толстым телом пулю за пулей, дергаясь и подскакивая при каждом попадании, Тайсон успел отработать на опережение. Двумя выстрелами он превратил голову "своего" автоматчика в окровавленный шар, перевел ствол на стоящего рядом парня, прицелился, но...

На третьем выстреле пистолет дал осечку. Испанская никелированная игрушка, мечта пижона, не разу не использовавшаяся даже в тире, оказалась такой же не приспособленной к суровым реалиям жизни, как и её, теперь уже бывший, покойный хозяин.

Тело убитого киллера отлетело назад. Его напарник, явно не предупрежденный никем о возможности ответного огня, замешкался – и потерял сразу несколько драгоценных мгновений. Прежде чем он сумел отреагировать на изменение обстановки и переключиться с несчастного Симановича на другую мишень, великолепно тренированный Тайсон успел нырнуть вниз, под стол, и перекатиться немного в сторону, за деревянную стойку бара.

Автоматная очередь, следуя вслед за ним, опрокинула электрический самовар, впилась в стену, попортив декоративные пластиковые панели, и внезапно оборвалась. Очевидно, стрелок не подозревал, что все хорошее в этой жизни кончается быстрее, чем мы ожидаем – в том числе, и патроны.

А вот человек по прозвищу Тайсон знал это лучше многих.

Поэтому, не оставляя противнику времени на то, чтобы поменять магазин, он схватил с пола закатившуюся под ноги бутылку, и одним прыжком перелетел через деревянный барьер.

Однако вступить в ближний бой на этот раз Тайсону не пришлось – его несостоявшийся противник уже убегал из ресторанчика, бестолково размахивая автоматом и перепрыгивая через препятствия в виде разбитой посуды и стульев, среди которых валялся труп второго, ещё менее удачливого, стрелка.

Случайные посетители ресторана к этому моменту уже дисциплинированно лежали на полу. Исключение составляли только певица, застывшая у микрофона в позе девушки с веслом, и лысый бармен, макушка которого торчала из-за кассового аппарата. Еще две или три женщины визжали в разных концах зала, но основная масса побитых жизнью "новых русских американцев" предпочитала до поры, до времени не напоминать никому о своем существовании.

Тем более, что третий участник вооруженного нападения, оставленный именно для того, чтобы обеспечивать пути отхода, усугубил стремительно нараставшую панику, длинной очередью разрядив автомат куда-то в направлении бара:

– Лежать, суки! Перестреляю всех!

Зазвенел, осыпаясь, огромный светильник под потолком, громко хлопнула лампа дневного света... а потом вниз, на стойку, обрушилась, с грохотом увлекая вслед за собой многочисленные осколки стеклянных бокалов, батарея помытой и вычищенной до зеркального блеска посуды.

Под такое вот оглушительное звуковое сопровождение оба вооруженных бандита почти одновременно покинули ресторанчик.

– Полиция!

– Помогите, убивают, – неуверенно стали требовать из темноты.

В ответ кто-то с облегчением выругался матом, кто-то нервно расхохотался.

– Вован, ты живой там?

– Да, пацаны, вот это шухер...

– Машка, дура! Лежи пока, мать твою...

Расслабляться, действительно, оказалось рано. Снаружи, с улицы, с той стороны, куда только что скрылись нападавшие, вдруг послышалось несколько выстрелов – одиночных, и россыпью. Затем, в разгромленное помещение проникли пронзительные завывания полицейской сирены.

Впрочем, в планы человека по прозвищу Тайсона разбирательство со слугами закона не входило. Воспользовавшись суматохой и полумраком, он, не привлекая внимания посетителей и персонала, покинул ресторанчик "Байкал" через кухню.

Иван Иванович отошел от окна. Там, на улице, двенадцатью этажами ниже, текли навстречу друг другу нескончаемые автомобильные потоки. Зрелище это успокаивало и умиротворяло, как вечерний огонь в костре, или как прибой на морском побережье, но любоваться потоком автомобилей сейчас не было ни времени, ни возможности:

– Да, но чем вы, собственно, не довольны?

По-английски Иван Иванович говорил очень медленно и очень правильно, с подчеркнутым уважением относясь к чужому языку – казалось, он больше всего опасается стать объектом насмешек из-за какой-нибудь досадной фонетической или грамматической ошибки.

Господин Бургхоф развел руками:

– А, по-вашему, все в порядке?

Во всяком случае... – пожал плечами Иван Иванович. – Во всяком случае, пока операция идет по плану. В основном. Что же касается частностей... да, действительно, на каком-то её этапе, возник ряд проблем. Однако, насколько я понимаю, ситуация опять под контролем?

Черт побери! Может быть, у вас, в России, это и называется "частностями" или "проблемами". Но для Соединенных Штатов... – Господин Бургхоф поднял бледный старческий кулачок и принялся, на американский манер, отгибать пальцы, один за другим:

Ваш мистер Тайсон прямо в общественном месте, чуть ли не среди бела дня провоцирует перестрелку. При этом два человека сразу же погибают, а ещё трое, включая офицера полиции, получают ранения. Причинен ущерб частной собственности, хозяин русского ресторана "Байкал" уже потребовал возмещения убытков, а половина его несчастных посетителей теперь ещё долго будет бегать по психотерапевтам, лечить больные нервы...

Но Ивана Ивановича трудно было вывести из равновесия подобными аргументами. Раскрыв ладонь, он стал вслед за собеседником загибать по-русски пальцы:

Во-первых, все произошло не среди бела дня, а довольно поздно вечером... Во-вторых, нам обоим известно, что убитые джентльмены были активными членами так называемой "русской мафии"... Так что, благодаря господину Тайсону, американские налогоплательщики только сэкономили на судебных издержках и на тюремной охране. Все остальное, по-моему, даже не стоит всерьез обсуждать. Раненого полицейского, конечно, жаль, но – работа есть работа. Тем более что, в результате всей этой истории, именно за вооруженное сопротивление представителям власти был арестован очень нужный нам человек. Человек, который, между прочим, уже согласился сотрудничать... Ему ведь была предложена сделка?

– Да, – неохотно кивнул господин Бургхоф.

Взаимовыгодная сделка? Сделка, по условиям которой он отдает нам свои секретные контакты в службе безопасности фирмы "Интерхеалс Иншуранс"?

– Да, – опять подтвердил собеседник.

– И за это против него не выдвигаются никакие обвинения?

– Да, конечно.

Иван Иванович с торжествующим видом подвел итог:

Значит, сделка... отлично! Ну, а что бы мы могли предложить преступнику взамен сотрудничества, не случись этой чертовой перестрелки с его участием? И не получи полицейский случайную пулю в бронежилет?

Возразить было сложно. Господин Бургхоф переглянулся с подошедшим Питером Черненко и, все-таки, попробовал оставить за собой последнее слово:

Значит ли это, господин полковник, что вооруженный инцидент в ресторане был с самого начала, вполне сознательно, спровоцирован вашим человеком?

– Не знаю, – честно ответил Иван Иванович.

Но американцы ему, кажется, не слишком поверили:

– Однако это в любом случае нарушает предварительные договоренности...

– Какая разница? В конце концов, мы ведь получили то, чего добивались?

На помощь начальнику пришел Питер Черненко:

– Господа, до назначенной встречи осталось десять минут.

Хорошо. Пойдемте! – Господин Бургхоф зачем-то поправил тугой узел галстука и решительным шагом, не оборачиваясь, направился в аппаратную. Вслед за ним пошел Иван Иванович, а замыкал процессию Питер Черненко, подчеркнуто соблюдая и дистанцию и субординацию, как это любят делать сугубо штатские государственные служащие...

Из девяти установленных на стене телевизионных экранов ничего не показывали только два. Остальные находились в рабочем режиме, постоянно передавая изображение с видеокамер. При этом, судя по всему, только одна из них принадлежала городской полиции Чикаго, и в обычных условиях предназначалась для контроля за дорожным движением на каком-то очень оживленном перекрестке. Другие же были установлены специально для предстоящего оперативного мероприятия и размещены таким образом, чтобы место предполагаемой встречи и прилегающая территория просматривались со всех сторон.

Несколько секунд подошедшие изучали обстановку на мониторах: площадь между высотными зданиями, крохотный скверик, скульптура посередине газона, какие-то итальянские магазины и недорогая закусочная через дорогу...

Сидящий за пультом оператор, рыхлый бледный мужчина в наушниках, оторвался от наблюдения и доложил:

– Сэр, сейчас мы его увидим.

– Отлично, Джонни.

И действительно, через пару секунд в зоне действия видеокамер появился мужчина, одетый в черное, свободного покроя пальто. Разрешающая способность оптики позволяла разглядеть не только его короткую полувоенную стрижку и светлый шарф, но даже безупречные стрелки на брюках и вычищенные до зеркального блеска носы полуботинок.

– Узнаете? – зачем-то уточнил господин Черненко.

– Да, конечно, – подтвердил Иван Иванович.

Физиономия Игоря, бывшего лидера одной из мелких питерских преступных группировок, а впоследствии – видного деятеля так называемой "русской мафии" в Чикаго, была тщательно выбрита. Даже удивительно: никаких мешков или синяков под глазами, вообще никаких следов задержания и многочасового перекрестного допроса. Хотя, как слышал Иван Иванович, арест этого вооруженного бандита, причастного к нападению на офицера полиции, специальные агенты проводили достаточно жестко.

Да и ночью с ним особо не церемонились.

...Тем временем, человек на площади вынул руки из карманов, достал сигарету и закурил. Потом, не торопясь, прошелся разок-другой вокруг памятника, потрогал ладонью мокрую скамейку.

– Прибавьте звук, Джонни!

– Есть, сэр... – оператор дотянулся до каких-то переключателей на пульте и стало слышно, как поскрипывает гравий под подошвами Игоря, как он кашляет после неудачной затяжки, как проносятся через площадь, по улице, автомобили...

– Вы не слишком основательно "зарядили" его аппаратурой?

Американец почувствовал в голосе Ивана Ивановича вполне понятное опасение, и поспешил успокоить русского коллегу:

Не беспокойтесь, это техника последнего поколения. Даже если его разденут до трусов и обыщут, мы будем слышать все, что происходит.

– Любопытно.

Активные микрофоны из полимерных материалов вшиваются в ткани одежды: за лацканы пиджака, под воротник рубашки, между швов... и даже, на всякий случай, в нижнее белье. Причем, без специальной аппаратуры их не отличить от обычных ниток.

– Ну, что же...

Человек под объективами посмотрел на часы, потом – в сторону пешеходного перехода. Поравнялся с ближайшей урной и выбросил окурок.

– Он довольно уверенно держится, – по-русски прошептал Питер Черненко.

Посмотрим, что дальше будет, – ответил Иван Иванович, тоже зачем-то понизив голос. Разумеется, мужчина, находившийся в данный момент на площади, в другом конце города, ни при каких обстоятельствах не смог бы их услышать. Но иногда лучше показаться смешным, чем беспечным:

– Пять минут до встречи.

– А где же второй?

– Уже едет... скоро появится.

Иван Иванович оторвал взгляд от мониторов:

– Правда, что он раньше служил в департаменте полиции?

Да, почти двадцать лет, – было заметно, что собеседнику неприятно отвечать на заданный вопрос. – Вы же читали досье... Уволен за взяточничество и коррупцию.

– Странно. Знаете, милиционеры в России постоянно жалуются на нищенскую зарплату. Особенно те, кого увольняют или кого в тюрьму посадили: ах, вот, если бы нам платили, как в Соединенных Штатах... вот мы бы тогда... да мы бы – никогда! Ни за что!

– Увы! Эта проблема существует и в нашей полиции.

– Но мы с ней боремся, – поддержал шефа Питер Черненко.

Иван Иванович сразу вспомнил публичные обещания милицейских руководителей разных уровней "искоренить и разогнать", их истерические крики о "немедленном очищении рядов", спускаемые сверху вниз "разнарядки" на увольнение оперативного состава – и даже пресловутую перекраску стен в бежевый цвет.

– Статистика ведется? Анализ какой-нибудь?

– Да, конечно. Во-первых, у нас преступления чаще всего совершают молодые люди, только что поступившие на службу. Господин Бургхоф подтвердил слова своего подчиненного:

– То есть те, кто в силу особенностей воспитания или характера оказались не способны устоять перед соблазнами власти. Это принято считать естественным браком профессионального отбора. Подобные юноши и девушки довольно быстро на чем-нибудь "прокалываются" и вскоре с позором покидают ряды американской полиции. Ни на одном из экранов пока ещё ничего не происходило, и он решил продолжить:

– Другую группу коррупционеров составляют полицейские со стажем, с опытом, с заслугами... и с безупречной репутацией. Как правило, на путь предательства они становятся внезапно, неожиданно не только для своих коллег, но и для себя.

– Неужели?

– Да. И толчком к этому может послужить все, что угодно: непомерные запросы юной любовницы, проблема с поступлением сына в престижный и дорогой университет, глупый карточный проигрыш... Разумеется, таких "оборотней" разоблачить очень сложно. Например, в девяносто четвертом году более шести месяцев продолжалась комплексная агентурная, оперативная разработка группы полицейских из Нью-Орлеана, дававших, как говорят в России, "ментовскую крышу" кокаиновой мафии. В конце концов, действовавшими под прикрытием агентами ФБР был документально подтвержден факт передачи взяток полицейским в сумме сто тысяч долларов. Кажется, у вас есть такая присказка: что охраняем, то и имеем...

– Да, есть, – усмехнулся Иван Иванович.

– Так вот, наибольшим соблазнам подвержены как раз те, кто по долгу службы призван бороться с нелегальным оборотом наркотиков. Впрочем, расследование в Нью-Орлеане пришлось прекратить.

– Почему?

– Кто-то убил основного свидетеля.

При желании, собеседник мог бы рассказать коллеге из России и про другие скандальные эпизоды из истории американской полиции. Например, о том, как в Майами, штат Флорида, не так уж давно было арестовано и осуждено семнадцать офицеров, а ещё более ста привлечено к различным видам дисциплинарных наказаний. За что? Да за сущую мелочь... Ребята в форме всего-навсего украли у криминальных торговцев наркотики на сумму в несколько миллионов долларов и перепродали их, что в конечном итоге привело к убийству трех человек. Была ещё одна очень громкая "полицейская" история девяносто пятого года в Филадельфии – в ней фигурировали суммы поменьше, но тоже значительные, взятки и кражи исчислялись сотнями тысяч долларов. А в знаменитом Лос-Анжелесе героин и кокаин, перехваченные в ходе рейдов и операций, также утаивали и сбывали по приемлемой цене. Только уже не простые патрульные и детективы, а сотрудники... специального отряда по борьбе с наркомафией. По сравнению со всем этим проделки девяти полицейских из Детройта, изобличенных в сопровождении и вооруженной охране "транспортов" с кокаином и деньгами наркомафии, можно было бы вообще считать мелкой шалостью.

Что же касается Чикаго... Не случайно и не только из-за бесчисленного множества голливудских фильмов, у подавляющего большинства россиян название этого мегаполиса ассоциируется с гангстерами в широкополых шляпах, с автоматной стрельбой на улицах, с мафией времен "сухого закона", и – с продажными полицейскими. Ни Питер Черненко, ни его нынешний шеф ещё не работали здесь в тысяча девятьсот шестидесятом году, когда восемь сотрудников чикагской полиции сели на скамью подсудимых за соучастие в квартирных кражах и использование при этом служебных автомобилей. Но капитан полиции Марк Таназаурас и тринадцать его подчиненных плотно сели уже при господине Бургхофе, в середине семидесятых... Банда Таназаураса была обвинена в вымогательстве двухсот семидесяти пяти тысяч долларов у владельцев таверн в "греческом" районе Чикаго. Самого капитана тогда признали виновным, он провел три с половиной года в тюрьме – а вскоре после освобождения был расстрелян неизвестными прямо на улице.

Тогда же, кстати, был осужден ещё один высокопоставленный сотрудник полиции и шестеро служащих его департамента, вступившие в сговор с радиотелефонной кампанией, чтобы вытянуть из городской казны более шестисот тысяч полновесных американских долларов... Вообще-то, процессы вроде этого шумят в Чикаго чуть ли не каждый год – на скамье подсудимых то и дело оказываются организованные преступные группы по восемь-десять полицейских. В основном – за взятки деньгами, услугами сексуального характера и вещами от содержателей притонов, игорных заведений, от торговцев наркотиками.

В декабре тысяча девятьсот девяносто шестого года специальные агенты ФБР успешно завершили секретную операцию, длившуюся более двух лет. Отрабатывали группу сотрудников 15-го участка чикагской полиции. В результате, за решеткой оказались семь человек, занимавшихся поборами, взяточничеством, грабежами и рэкетом. А потом, почти сразу же, оперативной группе из Вашингтона удалось реализоваться по 6-му полицейскому участку и отправить в тюрьму ещё несколько его офицеров. При этом, и сам Иван Иванович, и его собеседники прекрасно понимали, что все это отнюдь не свидетельствует о поголовной коррумпированности американской полиции. Перечисленные факты можно было считать скорее исключениями, подтверждающими заслуженно высокую репутацию правоохранительных органов США, однако господин Бургхоф вовсе не был убежден в необходимости обсуждать подобную проблему с иностранцем. Поэтому, он просто добавил:

– Серьезный анализ оперативной обстановки, а также общественного мнения указывают на то, что каждое успешное разоблачение продажных полицейских в целом положительно влияет на степень доверия налогоплательщиков. Кстати, по американским меркам полицейские получают вовсе не так уж много. И льгот у них столько же, сколько у всех остальных государственных служащих.

– Понятно, – вздохнул российский офицер.

– Контрольное время, сэр! – Доложил оператор.

– Какого черта, где его носит?

– Может быть, запросить наружное наблюдение?

Человек на площади тоже начал проявлять беспокойство. Он переместился поближе к улице и ещё раз посмотрел на часы.

– Вот он, сэр!

Сначала серебристый джип-"лексус" одной из последних моделей, стремительно приближавшийся к площади, зафиксировала видеокамера дорожной полиции. Затем, когда автомобиль уже выехал к скверу, его стало видно и на других мониторах.

Поведение Игоря также не оставляло сомнений в том, что появился именно тот, кого он поджидает. Едва "лексус" притормозил у тротуара, Игорь в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от машины, потянул на себя никелированную ручку, подобрал полы пальто – и нырнул в салон. Динамики в аппаратной добросовестно воспроизвели последовательность звуков: мягкий хлопок двери, скрип кожаного сидения под новым пассажиром и тихую мелодию из автомагнитолы, послужившую фоном всему дальнейшему разговору.

Увидеть, что происходит в салоне шикарного "лексуса" оказалось невозможно – камеры воспроизводили только блики на стеклах и какие-то силуэты за ними. Однако, если судить по голосам, дежурными приветствиями обменялись двое мужчин: Игорь и тот, что сидел за рулем. Больше в машине не было никого, это подтверждали также результаты её теплового сканирования, выведенные на один из мониторов.

Автомобиль плавно тронулся с места и покинул площадь. Выждав пару минут, оператор отключил установленные на месте встречи видеокамеры. Вместо них ожил резервный экран, который, судя по всему, передавал теперь изображение с вертолета: набережная озера, оживленная транспортная развязка, серебристый джип, уходящий на юго-восток... Микрофоны, которыми оснастили Игоря американцы, зафиксировали пока только обмен короткими, ни к чему не обязывающими фразами.

– Хотите кофе? – поинтересовался господин Бургхоф.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Иван Иванович. – И что теперь?

Можете остаться. Подождать. Или можно потом получить распечатку... если хотите, мистер Черненко сделает перевод.

– Я имею в виду не только это.

Господин Бургхоф кивнул:

– Мы пока не стали объявлять розыск вашего человека...

– Значит, совместная операция продолжается?

– Да, вы поняли меня абсолютно правильно.

Полицейская патрульная машина, плоская и широкая, как медуза, выкатилась на Мичиган-авеню и дисциплинированно замерла перед светофором. Пожилой офицер скользнул взглядом по дому номер четыреста тридцать пять, в котором разместилась одна из городских достопримечательностей, газета "Чикаго трибюн". Потом посмотрел на заполненный пешеходами тротуар, на холодные лужи, оставшиеся после дождя, на витрину, которую кто-то украсил похожим на раввина Санта-Клаусом...

Рядом с автобусной остановкой пританцовывал на одном месте очередной ходячий рекламный щит – человек, переодетый в костюм добродушного, некрасивого великана из мультипликационного фильма. Предприимчивые наниматели так увешали бедолагу табличками с текстом, что, взглянув на него спереди, сзади, и даже с боков, можно было, наверное, узнать очень много полезного и интересного про новогодние скидки.

Впрочем, мало кому из горожан и гостей Чикаго пришло бы в голову задержаться и внимательно изучить рекламный текст – уж больно жалкий, совсем не привлекательный вид был у этого великана. Поролоновые тапочки семидесятого размера хлюпали при каждом шаге, зеленое ухо обвисло трубочкой, и только идиотская улыбка, нарисованная на огромной маске из папье-маше, сияла, как положено, по-американски.

Полицейский подумал о том, что, как правило, на такую работу соглашаются либо недавние иммигранты, либо оставшиеся без работы неудачники. Социального пособия никогда никому не хватает, а два, пять или даже шесть долларов в час, да ещё наличными... Кажется, раньше так ещё подрабатывали студенты Университета.

Поделиться своими мыслями с напарником офицер не успел – загорелся зеленый свет, и патрульная машина покатила вперед, по маршруту, в бесконечном потоке десятков и сотен других автомобилей...

В городе уже включили вечернее освещение, когда напротив небоскреба "Чикаго трибюн" остановился ярко размалеванный фургончик. Борта и капот его снизу до верху украшали цветные изображения сказочных персонажей: Микки Мауса, длинноногой Алисы в Стране Чудес, Супермена, красавицы Белоснежки, и зеленого мультипликационного великана по имени Шрек, как две капли воды похожего на рекламного бедолагу с Мэдисон-авеню.

Парковаться на этом участке было запрещено, поэтому водитель фургона вплотную прижал его к тротуару за остановкой автобуса, и сразу же включил аварийную сигнализацию. Задние двери чуть-чуть приоткрылись, и кто-то невидимый поманил зеленое поролоновое чучело внутрь.

Однако, безнадежно продрогший и проголодавшийся великан, прежде чем принять приглашение, зачем-то внимательно присмотрелся к сказочным персонажам, украшающим фургон. И только удостоверившись, что среди них, в обусловленном месте, красуется и его собственное изображение, подошел поближе.

Да залезай ты быстрее сюда! – Позвали из темноты. – Сейчас ещё "тикет"[12] выпишут...

Оказалось, что русскую речь великан из американского мультипликационного фильма легко понимает без перевода. Голос невидимого пассажира также был ему явно знаком, поэтому, отбросив сомнения, носитель уличной рекламы сначала просунул внутрь огромную зеленую голову, а потом залез туда полностью.

Дверцы захлопнулись, и фургончик вырулил от остановки.

– Добрый вечер, Иван Иванович!

Человек по прозвищу Тайсон снял с себя дурацкую маску из поролона, избавился от зеленых перчаток и только после этого ответил на рукопожатие:

– Долго же вы ехали...

– Извини. Так получилось.

Впрочем, особого раскаяния в голосе Ивана Ивановича собеседник не услышал. Тем более, что идея подобного маскарада и выбор места встречи на одной из самых оживленных улиц Чикаго принадлежали ему самому – после недавней засады у немецкого тайника Тайсон стал вести себя ещё осторожнее, чем обычно. Как говорится, темнее всего – под горящей свечой, и ценные вещи следует прятать на самом виду...

– Замерз?

– Да нет, не очень. Ноги только промокли.

Мужчины сидели рядом, вплотную друг к другу, и разговаривали негромко, почти шепотом – скорее, по привычке, чем по необходимости. Никаких окон в грузовом отсеке автомобиля предусмотрено не было, так что переносная лампа с электрошнуром, ритмично раскачивавшаяся под потолком, являлась единственным источником скудного освещения. Судя по её колебаниям, по шуршанию шин и размеренному гулу мотора, фургончик все время куда-то передвигался – невидимый шофер за железной перегородкой умело петлял по лабиринтам улиц Чикаго для того, чтобы Тайсон с Иваном Ивановичем могли спокойно провести конспиративную встречу.

– Переодевайся. И можешь прямо тут все это бросить.

Слава Богу! – Тайсон сразу же начал с искренним облегчением выползать из своего карнавального костюма, как поднятый на борт водолаз-глубоководник. – Думаете, больше не понадобится?

– Официально, в розыск тебя американцы не объявили. Пока.

– Точно?

Во всяком случае, в тех полицейских участках, где я побывал, сегодня утром не было ни твоих примет, ни фотографий. По линии Департамента полиции, за перестрелку в русском ресторане разыскивается "не идентифицированное лицо".

– Ну, допустим.

Оба собеседника прекрасно понимали, что господину Бургхофу и его людям в случае необходимости понадобится всего несколько минут, чтобы разослать по городу, по штату Иллинойс и по соседним штатам дополнительную ориентировку, но уже на вполне определенного, конкретного подозреваемого по имени Тайсон.

Послушай... вообще, ты свою работу уже сделал, и спокойно можешь выходить из игры. Думаю, американцы против этого возражать не будут.

– Вы уверены, что у них нет ко мне никаких претензий?

Иван Иванович покачал головой:

Не думаю. Скорее, наоборот. Но до полного завершения операции им просто не выгодно поднимать шум и устраивать выяснение отношений.

Значит, с нами попробуют разобраться по-тихому... – Человек по прозвищу Тайсон давно уже никому не доверял и ни во что не верил. Впрочем, именно поэтому он и был до сих пор не только жив, но даже относительно здоров:

– Так что, я пока подожду высовываться.

– Как знаешь, – не стал спорить Иван Иванович, – тебе виднее.

Это было действительно так, и Тайсон посчитал тему собственной безопасности исчерпанной:

– Удалось выйти на человека в страховой компании?

Да, все получилось просто великолепно. Даже лучше, чем я ожидал. Конечно, американцы сначала вслух возмущались твоими методами – наверное, для порядка. Зато потом, когда наш земляк, арестованный, согласился сотрудничать... Знаешь, какую должность занимает, оказывается, его контакт в фирме? – Иван Иванович сделал эффектную паузу:

Заместитель начальника Службы безопасности "Интерхеалс иншуранс"! Непосредственно руководит охраной центрального офиса в Чикаго.

– Ого! – Понимающе присвистнул Тайсон.

Не то слово... Он, оказывается, отставной полицейский. Несколько лет назад ушел на пенсию, а до этого очень долго служил в местном "русском" отделе, занимался выходцами из стран бывшего СССР. И ещё тогда крутил с ними какие-то аферы, взятки брал и вообще... Во всяком случае, когда после увольнения из полиции он поступил в "Интерхеалс", отношения с нашими бывшими земляками не прервались. На строгой конспиративной основе.

Ну, это само собой! Новым-то хозяевам его контакты "русской мафией" вряд ли понравятся, как и прежнему, полицейскому начальству.

Страховой бизнес – штука рискованная... – Иван Иванович придержал рукой раскачавшуюся на повороте лампу, и продолжил:

Там очень многое зависит от сбора и предварительной оценки информации по каждому страховому случаю. Так вот, придуманная нашими "братками" схема действовала так, что при помощи старого друга, работающего в Службе безопасности, им несколько раз удалось проворачивать, а потом прикрывать кое-какие сомнительные сделки – в основном, по страхованию жизни бывшими советскими гражданами, постоянно проживающими в США. Разумеется, не бесплатно. Например, из той четверти миллиона, которые кампания "Интерхеалс" выплатила бандитам за покойного господина Соколова, нашему американцу досталось больше пятидесяти тысяч долларов.

– Прирабатывал, значит, по мелочи, – хмыкнул Тайсон. – На сигареты...

Фургончик тем временем заметно прибавил скорость – очевидно, теперь они ехали где-то за городом. Иван Иванович посмотрел на часы:

Опять не успеваем толком переговорить... ну, да ладно. Придется коротко. Встреча "русской подставы" с этим бывшим полицейским проводилась "под техникой", все фиксировали, от начала и до конца. Диалог у них шел конкретный, по поводу очередной аферы со страховыми полисами и по поводу старых выплат – ему не отвертеться, если что.

– Если что? – уточнил Тайсон. – Как они собираются его дальше использовать?

Почему это – они? – Поднял брови Иван Иванович. – Вообще-то, пока мы с американцами работаем вместе.

– Интересно знать, до какого предела?

Хотелось бы, конечно, до конца. Во всяком случае, как я понял, наши партнеры планируют в уже самое ближайшее время очень серьезно прихватить за жопу этого славного парня из "Интерхеалс иншуранс". И заставить "сливать" конфиденциальную информацию – судя по всему, степень допуска у него довольно высокая, знает он очень много. В том числе, вероятно, и про связи этой страховой компании с международными террористами.

Скажите, Иван Иванович... только честно. Вот вы лично, по доброй воле, стали бы на месте американцев делиться с нами такими сведениями?

– Не уверен.

И совершенно правильно. Значит, нам следует ждать от товарищей по оружию неприятностей и сюрпризов. Ну, меня ещё надо будет найти, а вот насчет вас... Кстати, что-нибудь удалось выяснить по поводу Германии?

– Нет, – вздохнул Иван Иванович.

В Бремене следили не за мной, – напомнил Тайсон. – Там был стационарный пост наблюдения. Прямо напротив тайника.

– Ты уверен?

Да, та девица со скрипочкой. Скорее всего, они очень хотели выяснить, кто именно придет забирать документы.

Не знаю. Вполне возможно, что... В следующую секунду фургончик остановился – да так резко и неожиданно, что огромного Тайсона по инерции проволокло вдоль скамейки, и с размаху впечатало в перегородку. Через мгновение, больно ударившись обо что-то плечом, рядом с ним оказался Иван Иванович:

– Ох, мать его так! Послушай, Тайсон, кажется я себе...

– Где эта чертова лампа?

Не вижу. Упала, наверное. Снаружи громко хлопнула дверь кабины.

– Не вставайте!

Но Иван Иванович уже приподнялся, кряхтя и ругаясь.

Приподнялся, чтобы шагнуть в полный рост прямо навстречу очереди из пулемета, распоровшей фургон вдоль бортов. Тайсон, который почувствовал опасность всего за какие-то доли секунды до этого, просто физически не успел бы его остановить: окружающая кромешная тьма вдруг наполнилась шумом и грохотом, а на металлический пол полетело отброшенное прямым попаданием тело. Тайсон сразу же втиснулся между Иваном Ивановичем и скамейкой, повинуясь звериным инстинктам и навыкам выживания, приобретенным в спецназе. Он уже снял свою "Астру" с предохранителя, хотя толку от пистолета в такой ситуации было немного – для чистой победы невидимому и недосягаемому противнику потребовалась бы теперь только ещё одна пулеметная очередь по фургону, немного пониже, осколочная граната под колесо, или, допустим, кусочек взрывчатки на развороченный бензобак.

Оставалось только молиться или ругаться.

Но тут он оторвал взгляд от пола, и неожиданно для себя увидел обычную пыль, клубящуюся в косых столбиках электрического света. Свет проникал внутрь через пулевые отверстия в стенках фургона, и человек по прозвищу Тайсон почему-то сразу поверил, что это ещё не конец...

Вашингтон, федеральный округ Колумбия, в любое время года и при любых обстоятельствах выглядит респектабельно – все-таки, столица мировой державы. Здесь даже местные нищие и туристы со всех концов света ведут себя приличнее, чем в других городах.

Так уж вышло, что население Вашингтона состоит, в основном, из конгрессменов, высокопоставленных американских чиновников и иностранных дипломатов. А также из обслуживающего их персонала: продавцов и посольских секретарей, полицейских, охранников и официанток, дворников, проституток, юристов, врачей, парикмахеров, специальных корреспондентов и мелких клерков...

Как правило, эти люди больше всего озабочены тем, чтобы ни в коем случае не уронить в глазах окружающих свое мнимое или действительное достоинство. Поэтому-то, на здешних улицах почти невозможно встретить легкомысленно одетую женщину и мужчину без галстука, кожаной папки, или портфеля с кодовым замком...

Двое мужчин, вышедших из автомобиля неподалеку от вашингтонского пригорода Джорджтаун, вполне соответствовали принятому в американской столице стилю внешнего вида и поведения: на обоих были надеты очень дорогие, добротные темно-серые пальто, а безупречные стрелки на брюках касались начищенных до зеркального блеска ботинок.

Одним из этих джентльменов был господин Бургхоф. Его собеседник, выглядевший немного постарше, всю жизнь делал карьеру на политическом поприще. Однако после прихода во власть администрации президента Буша, он решил попробовать себя на государственной службе – и в настоящее время руководил так называемым Комитетом безопасности национальной территории[13].

Осторожнее, сэр, – профессиональный разведчик Бургхоф придержал своего начальника под локоток.

– Благодарю вас!

Мимо них, по специальной велосипедной дорожке, проехала пара продрогших полицейских. Конечно, даже на католическое Рождество в Вашингтоне заметно теплее, чем, скажем, в Чикаго, но все-таки... не май месяц. Неторопливо накручивая педали под гору, полицейские добрались до следующего перекрестка – и свернули в сторону знаменитого на весь мир Джорджтаунского университета.

В отличие от всегда оживленного центра американской столицы, здесь, на окраине, народу было немного – туристы предпочитали проторенные, проверенные маршруты из путеводителей: Белый дом, Капитолий, музеи на площади перед холмом, парк с прудом, монументы в честь Линкольна и Вашингтона, а для представителей старшего поколения – Арлингтонское кладбище, да мемориалы героев Корейской войны и Вьетнама.

Как вам нравится этот район? – Спросил начальник Комитета безопасности национальной территории США. И, не дожидаясь ответа, похвастался:

По-моему, идеальное место. Никакой суеты, никакого народа... Я всегда провожу здесь ответственные и серьезные встречи.

Да, но... если не ошибаюсь, неподалеку, украинское посольство, напомнил шефу господин Бургхоф.

– Ерунда. Пойдемте!

Разведчик мысленно пожал плечами: начальству, конечно, виднее... После падения

"железного занавеса" и конца пресловутой "империи зла", ко многим писаным, а также – к неписаным правилам конспирации, новое поколение сотрудников американских спецслужб начало относиться без надлежащего уважения.

Спутник господина Бургхофа оставил водителя дожидаться в автомашине, после чего, проверившись для порядка, мужчины перешли дорогу и оказались под вывеской ресторана с дурацким названием "Балалайка":

– Прошу вас, заходите...

Как известно, за два коротких века своего существования Соединенные Штаты так и не создали собственной кулинарной школы – в этом отношении они мало чем обогатили мировую культуру. Если, конечно, не считать "Макдональдсы" и "Бургер Кинги", в которых воплотилась мечта человечества об интернациональной солдатской столовой.

Более того, практичные американцы умудрились унифицировать и обезличить даже то, чем их предки когда-то привыкли гордиться на исторической родине. Например, от Лос-Анджелеса на юго-западе и до Бостона на восточном побережье, почти все китайские ресторанчики одинаково дешевы, японские – одинаково дороги, а мексиканские отличаются друг от друга только количеством перца и пряностей в соусах. При этом, любой посетитель мог быть уверен, что хозяева-итальянцы обязательно предложат ему стандартную "домашнюю" пиццу и не очень хорошее красное вино из соседнего супермаркета, а у греков он будет накормлен прожаренным мясом с картошкой и сыром...

Что же касается точек общественного питания, собирательно и незаслуженно именуемых в Соединенных Штатах "русскими", то, как правило, это или безликая копия привокзального ресторана советских времен, или помесь шашлычной с буфетом в гостинице "Интурист". Так что, вашингтонская "Балалайка" ничем не отличалась от сотен других заведений подобного рода...

– Водка свежая?

– Да, сэр, конечно!

– Две порции водки "Смирнофф". И лед, как положено... вы меня понимаете?

Слушаюсь, сэр! Официанту, лысоватому еврею из Польши в косоворотке и джинсах, заправленных в ковбойские сапоги, можно было посочувствовать: посетители уже почти четверть часа изображали из себя знатоков русской кухни, неприлично коверкая при этом все буквы в названиях блюд, и для верности ползая пальцами по меню.

– Кофе и водку можно принести сразу. Остальное – попозже.

– Разумеется, сэр.

Докладывайте! – Последнее относилось уже к господину Бургхофу, так как измученный официант, наконец-то, побежал выполнять заказ:

– Как ведет себя наш новый агент?

– Активно сотрудничает. Повода для подозрений пока не давал.

– Что вы ему пообещали?

– Свободу и гарантии личной безопасности со стороны правительства США.

– Деньги?

– Нет, сэр, в этом не было необходимости. Он большой негодяй и продажная полицейская сволочь, однако, совсем не дурак. И прекрасно понимает, что одно дело – сесть в американскую тюрьму за мелкое страховое мошенничество с деньгами каких-то арабов, и совсем другое – по-настоящему задеть интересы национальной безопасности. Как только мы предъявили ему запись разговора с подставным русским гангстером и ещё кое-какие документы, он сразу же сделал правильный выбор.

– Шантаж? Он работает на нас из обычного чувства страха?

– Нет, сэр. Из чувства разумного патриотизма.

Господин Бургхоф хотел всего-навсего пошутить, но собеседник воспринял его слова вполне серьезно:

– Да, конечно, патриотизм... это великая вещь! Я всегда говорил господину

Президенту в частных беседах, что вербовки сотрудников на идейной основе значительно более надежны, чем использование продажных или трусливых агентов. И господин Президент со своей стороны...

В течение следующих пяти минут кадровому разведчику Бургхофу пришлось выслушивать разглагольствования шефа, как две капли воды похожие на выступления советских партийных "выдвиженцев", в недавнем прошлом попадавших по разнарядке на руководящие должности КГБ. Только на этот раз вместо коммунистических идеалов, пролетарского интернационализма, классовой солидарности к месту, а чаще – не к месту упоминались общечеловеческие ценности и достижения американской демократии.

– Так вот, некоторые напрасно недооценивают... Спасибо, можете идти!

Господин Бургхоф порадовался, что у собеседника все-таки хватило ума прервать монолог при появлении официанта с подносом.

– На здоровье! – Высокопоставленный вашингтонский чиновник, считавшийся специалистом в области национальных культур и международных отношений опрокинул в себя наперсток водки, лизнул кусок льда, и тут же запил его горячим кофе. Очевидно, он видел нечто подобное в каком-нибудь кинобоевике про казаков.

Господин Бургхоф поморщился, но вынужден был последовать примеру босса.

– Да, кстати, по поводу наших русских партнеров. Нашли вы этого... Тайсона?

– Нет.

– Почему же, мистер Бургхоф?

Вопрос был, в общем-то, риторический. С одной стороны, после атаки пилотов "Аль-Кайды" на Всемирный торговый центр, с демократией в Соединенных Штатах было покончено, и прятаться от полиции стало намного труднее. С другой стороны, к заметному снижению уровня преступности это не привело, и серьезный профессионал, решивший перейти на нелегальное положение, испытывал в новых условиях куда меньшие неудобства, чем законопослушные американские граждане.

– Мы делаем все возможное, сэр.

– А что по этому поводу говорит их официальный представитель?

– Он пытается нам помочь, сэр. Но, пока безуспешно.

Собеседник господина Бургхофа допил кофе и покачал головой:

Это очень, очень плохо. Вам бы надо вести себя с ним пожестче насколько я знаю русских, они постоянно хитрят и уважают только большую дубинку. Понимаете?

– Понимаю, сэр.

Предусмотрительный Бургхоф до сих пор так и не доложил своему шефу о том, что полковник российской военной разведки, о котором идет речь, тоже куда-то внезапно исчез со вчерашнего вечера, ускользнув от охраны и из-под наружного наблюдения. Он решил пока не поднимать шум по этому поводу – в настоящее время оперативники чикагского отделения, во главе с Питером Черненко, пытались прояснить ситуацию собственными силами.

– От русских можно ожидать чего угодно.

Следует признать, что они сыграли очень важную роль в подготовке и проведении операции, – осторожно заметил господин Бургхоф.

– Ну, и великолепно... В чем дело?

Подошедший без приглашения официант по-английски, но с ярко выраженным русско-еврейским акцентом, сообщил, что заказ готов.

– Ладно, несите... я слушаю, мистер Бургхоф.

– Источник в "Интернейшнл Хеалс Иншуранс" уже сообщил нам достаточно ценную информацию о системе безопасности центрального офиса. Теперь у нас есть план

всех его помещений, включая зоны ограниченного доступа. Имеются также: подробная схема дислокации постов вооруженной охраны, таблица радиочастот, позывные на каждый день недели, коды некоторых замков и несколько идентификационных карточек для технического персонала. Более того, мы получили возможность снять копию с одного из электронных ключей.

– И это все?

– Это главное, – честно говоря, разведчик ожидал от своего начальства несколько иной реакции. – Остальные сведения пока носят второстепенный характер, хотя тоже могут очень пригодиться.

– Что вы имеете в виду?

– Например, установочные данные и психологические портреты сотрудников компании, включая иностранцев и американских граждан арабского происхождения, их приметы, номера используемых и резервных мобильных телефонов, служебный транспорт, личные машины, домашние адреса...

Господин Бургхоф прервал себя на полуслове, увидев, что к столику возвращается официант. В тишине, нарушаемой только звяканьем посуды и приборов, мужчины принялись наблюдать, как он расставляет на скатерти пресловутые "блины с икрой", две порции шашлыка "по-грузински" и холодный мясной суп со свеклой, обозначенный в меню, почему-то, как "борщ". Когда все, что нужно, было расставлено, разложено и разлито, председатель Комитета безопасности национальной территории США кивком отпустил официанта и вновь обратился к подчиненному:

– Сюда следует добавлять вот это... белое, в баночке.

– А что это такое?

– Русский йогурт.

– А в меню написано – "смье-та-на".

Некоторое время американцы приобщались к таинствам чужой кухни. Наконец, непосредственный начальник Бургхофа вытер губы салфеткой и отодвинул прибор:

– Знаете, мне кажется, этого не достаточно.

– Вы имеете в виду сегодняшний обед?

Но собеседник, кажется, даже не почувствовал иронии:

– Нет. Я имею в виду результаты работы агента.

Господин Бургхоф сразу настроился на продолжение серьезного разговора:

– К сожалению, возможности этого человека очень ограничены его служебным положением. Например, наш агент отвечает только за охрану центрального офиса фирмы "Интерхеалс" в Чикаго. К электронным носителям информации и к документам архива компании, так же, как и ко многому другому, он не допущен.

– Есть реальные перспективы в этом направлении?

– Не знаю. Вряд ли... Система безопасности "Интерхеалс иншуранс" построена таким образом, что попытка выхода любого её сотрудника за пределы своей компетенции будет сразу замечена. И вызовет вполне обоснованные подозрения. Во всяком случае, на более глубокое проникновение понадобится время. А также, немного удачи.

– Сколько вам нужно времени? Месяц, два? Три?

– Не знаю. Возможно, годы, сэр.

Это совершенно исключено. – Председатель Комитета безопасности национальной территории даже прихлопнул ладонью пятно на скатерти:

– Мы не имеем права столько ждать.

– Но послушайте, сэр...

Можете называть меня просто Тэд. Кстати, не выпить ли нам еще? Как вам понравилась русская водка?

– Великолепно. Хотя я лично все-таки предпочитаю что-нибудь...

– Тогда закажем армянского коньяка. И кофе! Здесь варят изумительный кофе.

Господин Бургхоф насторожился сразу же, как только почувствовал внезапную перемену в настроении собеседника – уж он-то на собственном опыте убедился, что профессиональные политики никогда ничего не делают искренне, без задней мысли. Значит, надо держать ухо востро.

– Видите ли, мистер Бургхоф...

– Тони. Зовите меня Тони.

– Отлично, старина! Договорились... – очевидно, последовавшее за этим крепкое дружеское рукопожатие должно было обозначить переход на более доверительные отношения, чем принято государственной на службе между начальником и подчиненным:

Нам надо действовать быстро и очень решительно. Политическая ситуация после выборов складывается таким образом, что...

Некоторое время собеседник господина Бургхофа распинался на тему нового курса администрации Президента в сфере национальной безопасности – и только после того, как подали кофе с коньяком, перешел ближе к делу:

Вы меня понимаете, старина – ни для кого не секрет, что на борьбу с этим чертовым международным терроризмом уже потрачены колоссальные суммы. Время идет, а кроме "удара возмездия" по Афганистану нам практически нечем отчитываться перед налогоплательщиками. Да и то, не понятно, как там все дальше пойдет... Сами знаете, Тони, мы до сих пор не можем разобраться со спорами сибирской язвы. И насчет идиота, который попытался захватить самолет, размахивая ботинками из пластиковой взрывчатки, тоже пока ничего не понятно... Вашингтонский чиновник придвинулся ближе и положил соседу руку на плечо:

В общем, старина, необходима показательная акция. Избирателям надо продемонстрировать наглядные результаты нашей работы. Нашей с вами работы, Тони...

Но разведчика не обмануло профессиональное дружелюбие шефа:

– Что вы хотите?

Собеседник придвинулся ещё ближе и зашептал – во весь голос:

– Силовая акция! Молниеносный захват штаб-квартиры, изъятие документов, оружия, базы компьютерных данных. Аресты, допросы, разоблачения... Вы меня слышите, старина?

– Да, сэр, конечно, я вас слышу.

Ну, в самом деле, сколько ещё мы позволим действовать безнаказанно этому, если можно так выразиться, мозговому центру международного терроризма? Да ещё прямо у нас под носом, в самом центре Чикаго? Вы говорили, что этот ваш человек работает в службе безопасности "Интернатионал хеалс иншуранс"? Значит, он может на какое-то время отвлечь охранников и вывести из строя системы сигнализации в здании?

– Да, но... – разговор с начальником нравился господину Бургхофу все меньше.

– Вот и прекрасно, Тони! Значит, готовьте операцию. – Председатель Комитета безопасности национальной территории одарил подчиненного белозубой улыбкой, отогнул край манжеты и посмотрел на циферблат:

Через полтора часа в Чикаго вертолетами будет отправлено специальное подразделение по борьбе с терроризмом. На время операции оно поступает в ваше полное распоряжение. Кстати, можете вылететь из Вашингтона вместе с этими ребятами – заодно, познакомитесь. Я прикажу отвезти вас отсюда прямо на военный аэродром.

– Послушайте, сэр, но ведь...

– И никаких возражений! Считайте, что это приказ. Послезавтра господин

Президент встречается с иностранными дипломатами на конференции по Ближнему Востоку. И нам надо, чтобы он мог в своем выступлении оперировать хоть какими-то новыми фактами. Надеюсь, вам все понятно?

– Да, сэр. Разумеется.

Голос чиновника опять потеплел:

И вот ещё что, старина... Решайтесь! Делайте выбор. Или вы с нами, вперед и вверх, до конца – или Америка найдет себе другого героя.

Разведчик задумался на секунду, потом кивнул:

– Я согласен.

– Вот и отлично! Значит, все-таки надерем задницу этим вонючим террористам?

– Безусловно. Письменный приказ уже готов?

Собеседник с деланным удивлением поднял брови:

– Вы что, не доверяете мне, старина?

– Я никому не доверяю, – хотел сказать мистер Бургхоф, но только молча кивнул.

Снаружи дырки от пуль смотрелись совсем по-другому, чем изнутри.

Автоматная очередь не пощадила почти никого из дурацких мультипликационных персонажей, которыми был расписан фургончик: аккуратные круглые отверстия чернели во лбу жизнерадостного Микки Мауса, на чистеньком фартуке Золушки и между крыльев у некогда грозного Бэтмена. Досталось также кое-кому из гномов...

– Вы меня слышите? Господин Тайсон, вы слышите меня?

Человек по прозвищу Тайсон открыл глаза. Борт расстрелянного из засады фургона куда-то исчез, и вместо него перед глазами возникло смуглое лицо в очках, и с аккуратно подстриженной бородкой.

– Вы меня помните?

Сначала Тайсон узнал голос и характерный акцент наклонившегося над ним мужчины. Потом память услужливо подсказала и его прозвище:

– Эль Малум...

– Вот и хорошо, да! Очень хорошо. Поговорим, брат?

С общим физическим состоянием собственного тела Тайсон пока ещё не разобрался, но сознание постепенно выходило на рабочий режим. Во всяком случае, он прекрасно помнил, что произошло: карнавальный костюм великана из детского фильма, встреча с Иваном Ивановичем, поездка по городу в запертом автофургончике, вооруженное нападение, вспышка яркого света и грохот, ворвавшиеся в замкнутое пространство через приоткрытую дверь – очевидно, сработала полицейская шоковая граната...

Так. Можно считать, что последовательность событий восстановлена. Теперь осталось определиться в пространстве и во времени.

Что вообще происходит? Где я? – Разговаривать было не трудно, однако немного мешал солоноватый привкус крови во рту. Впрочем, кажется, все остальное, кроме зубов, практически не пострадало. Тайсон попробовал шевельнуть головой – и это ему удалось, но значительно хуже, чем хотелось бы. Впрочем, даже одного взгляда вниз вполне хватило, чтобы убедиться: из всей одежды на Тайсоне оставили только широкие ленты обычного канцелярского скотча, которыми его руки, ноги и шея под подбородком были профессионально примотаны к какой-то металлической конструкции.

Давайте договоримся. Вы не будете открывать рот без разрешения. Иначе, я буду каждый раз делать очень больно.

Кроме самого Эль Малума, расположившегося прямо напротив, в поле зрения Тайсона находился только высокий худой бородач в униформе охранника. На кармане и на рукаве у него зеленели нашивки с эмблемой "Интерхеалс иншуранс", а через плечо был перекинут ремень короткоствольного пистолета-пулемета. Очевидно, сзади был ещё кто-то третий, невидимый Тайсон всегда безошибочно чувствовал за спиной присутствие вооруженного человека.

– Послушайте, как вас там...

Договорить не удалось – каждую клеточку его тела вдруг вывернуло наизнанку и обожгло невыносимой болью. Боль была такой жуткой, такой запредельной, что Тайсон не услышал даже собственного крика: на короткое время он превратился в один сплошной нерв, по которому несколько раз полоснули пылающим факелом.

– Я предупреждал, – выплыл откуда-то голос Эль Малума.

Под нос Тайсону сунули что-то очень холодное, пахнущее покойником, и он начал опять приходить в себя.

– Вы меня хорошо поняли? Или надо повторить?

– Не надо... – Сил хватило только на то, чтобы чуть-чуть пошевелить губами.

Боль отступала очень медленно и неохотно, однако, собеседник, судя по всему, не собирался давать Тайсону время на то, чтобы окончательно прийти в себя:

– Как вы себя чувствуете? Память в порядке? Ну, и хорошо. А то все эти современные медицинские препараты... Очень сложно рассчитать необходимую дозу – немного перестараешься, и вместо человека перед тобой сидит какой-нибудь... овощ, да? Вот потому, мы вас только чуть-чуть усыпили, на всякий случай. Сейчас было очень плохо?

Тайсон опустил и поднял веки.

И очень хочется пить? Вот и прекрасно. Это нормальная реакция здорового организма. Значит, можно продолжать. – Эль Малум достал длинную сигарету и не торопясь прикурил.

Возникшая пауза позволила Тайсону, наконец-то, немного внимательнее оглядеть помещение, в котором они находились. Судя по всему, это было что-то вроде тренажерного зала: моющийся линолеум на полу, яркие лампы дневного света, покрытая кафелем душевая за дверью, перед которой расположился бородач с автоматом... Если скосить глаза влево, почти до предела, можно было увидеть край зеркала на стене и отражающиеся в нем спортивные снаряды, к одному из которых, скорее всего, привязали пленника. Справа, из-под потолка в лицо Тайсона уставился глазок видеокамеры с мигающей красной лампочкой.

– Да, психотропные препараты требуют бережного обращения. – продолжил Эль

Малум после первой затяжки. – Разумеется, у нас есть очень хорошие специалисты, дипломированные врачи. Они могли бы вколоть вам какую-нибудь гадость, и без особых проблем получить нужный эффект. Например, вы бы сразу стали меня любить больше всего на свете. И ни за что не смогли бы расстроить нечестными ответами на вопросы. Или есть ещё лекарство, вызывающее неудержимый словесный понос... кажется, так это звучит по-русски?

Тайсон попробовал пожать плечами, но достопочтенный Эль Малум даже не обратил внимания на его реакцию:

Однако, это все не то. Один жалкий укольчик, два, три... а хотелось бы совместить приятное с полезным. Понимаете, да? Дорогой мистер Тайсон, мне очень хочется лично причинить вам невыносимую боль и мучения... Мне очень хочется делать это своими руками, и, как можно дольше – чтобы испытать, как это у вас говорится, всю полноту ощущений. Согласитесь, никакие современные фармацевтические препараты не могут дать такого эффекта.

Эль Малум выпустил дым в потолок:

– Я понимаю, что вы мне можете возразить. Да, конечно, есть специальные медицинские средства, способные превратить любого человека в животное, в жалкий комок сплошной, невыносимой, бесконечной и фантастической боли. И все-таки, будем надеяться, что вы тоже сторонник традиционных, проверенных временем способов. Согласитесь, нет ничего надежнее старых добрых пыток...

Губы Тайсона пересохли, и к горлу подступила предательская тошнота:

– Не стану спорить.

И не надо! Поверьте, я не какой-нибудь патологически больной садист. С психикой у меня все в порядке. Но, согласитесь, мистер Тайсон, я имею право на маленькую месть? Вы ведь тоже не очень хорошо поступили, не очень порядочно – сначала воспользовались моим гостеприимством, а потом прислали американские вертолеты, чтобы убить хозяина и разрушить его дом... Международный террорист и доктор богословия по прозвищу Эль Малум, сделал очередную затяжку, задумчиво посмотрел на огонь и, не меняя выражения лица, ткнул окурком Тайсона куда-то под левый сосок. С силою придавив сигарету несколько раз, он, в конце концов, затушил её и отбросил куда-то в сторону.

– Не нравится, да?

– Нет, – выдохнул Тайсон.

По правде говоря, эту боль он вполне мог бы вытерпеть. Однако, следовало срочно воспользоваться представившимся предлогом и незаметно проверить, насколько надежно и крепко его примотали к спортивному тренажеру. Очень громко скрипя зубами, изо всех сил изгибаясь и корчась, Тайсон несколько раз попеременно напряг, а потом расслабил основные группы мышц. Кажется, получилось вполне естественно – в какой-то момент он перехватил полный злобного, радостного интереса взгляд охранника-бородача, замершего за спиной Эль Малума. Вооруженный человек, невидимка, находившийся вне поля зрения, тоже придвинулся, чтобы не пропустить самое интересное.

– С другой стороны, все понятно: война есть война. Поэтому я предлагаю выбор

– честные ответы и быстрая, относительно легкая смерть. Или очень долгие мучения, но с тем же конечным результатом. Кажется, вы хотите что-то спросить? Пожалуйста.

Правильно ли я понял... – тело Тайсона стало липким от холодного пота и это, кажется, давало ему дополнительный шанс: при определенных обстоятельствах рука могла бы, наверное, выскользнуть из-под широкого скотча. – Правильно ли я понял, что не имеет смысла с вами торговаться?

Увы! – Печально улыбнулся Эль Малум. – Возможно, в другое время и при других обстоятельствах мы бы договорились. Но не сейчас. Сейчас уже слишком поздно.

– Но тогда не понятно... зачем убили моего напарника?

Прежде чем ответить, Эль Малум поправил узел галстука – на этот раз он был одет не в белое национальное платье араба-кочевника, и не в камуфляжную форму полевого командира, а в деловой европейский костюм:

Да никто и не собирался его убивать! Разумеется, этот человек представлял для нас интерес намного больший, чем вы, мистер Тайсон. При всем моем уважении в вашим заслугам... Но он сам нашел свою пулю, случайно и глупо. Так же, кстати, как и мои люди, которые, всего-навсего, хотели побеседовать с вами в Бремене. Помните?

– Так это, значит... А откуда вы узнали про немецкий тайник?

Эль Малум укоризненно покачал головой:

– Мистер Тайсон, мы же с вами не в американском кино. Вы не Джеймс Бонд, а я не доктор Зло и не какой-нибудь сумасшедший маньяк. И я не буду с хохотом рассказывать перед вашей казнью, от кого и когда к нам поступила информация, показывать всякие тайные лаборатории, раскрывать жуткие планы международных террористов или сообщать ещё что-нибудь в этом роде...

Боитесь, что убегу, да? – скривил губы Тайсон. Все это время он безуспешно пытался хотя бы немного ослабить широкие полосы клейкой ленты, которыми руки, ноги и шея крепились на перекладинах тренажера.

Нет, – поморщился Эль Малум и посмотрел через плечо, на работающую под потолком видеокамеру. Очевидно, то время, которое он выделил на подготовительную часть допроса, подошло к концу. – Так, хватит. Мы уже потеряли больше суток.

– Сколько же я пробыл без сознания?

– К сожалению, слишком долго. Если бы мои люди вчера не перестарались со снотворным, все бы уже давно закончилось... Однако, вы опять задаете лишние вопросы. Напомнить правила? Тело Тайсона само собой дернулось в ожидании близкой боли:

– Нет, не надо!

– Будете отвечать?

– Да, конечно!

Эль Малум убрал из виду электрошоковое устройство и задал первый вопрос:

– Как ваше настоящее имя?

Человек по прозвищу Тайсон представился именно так, как это было указано в заграничном паспорте, по которому он въехал на территорию США.

– Где и когда родились?

Тайсон сообщил дату, месяц и год своего рождения:

– В городе Санкт-Петербурге... точнее, тогда ещё в Ленинграде.

Эль Малум понимающе кивнул:

– Я знаю. Ваше воинское звание?

На этот раз Тайсон задумался. Очень давно, ещё в России, он носил капитанские погоны. Потом, уже во Французском иностранном легионе, успел дослужиться до сержанта, но, в конце концов, дезертировал и оттуда... так что, скорее всего, теперь ни одна армия мира не числит его ни в своих рядах, ни в запасе.

– Нет у меня никакого воинского звания. Раньше – было...

Но уже звучал следующий вопрос:

– Как давно вы работаете на американцев?

– Я на них не работаю.

– Ты врешь, грязная русская свинья... – по голосу достопочтенного Эль Малума чувствовалось, что он не столько рассержен, сколько обрадован появившимся поводом все-таки наказать пленника за непослушание:

– Отвечай, ну?

Жуткая, почти невыносимая боль от удара электрическим током опять разорвала пах Тайсона, которому на этот раз даже не пришлось притворяться.

– А-а-а! – захлебнулся он собственным криком.

– Сам виноват! – Торжествующе прошипел Эль Малум.

В следующее мгновение боль достигла своей высшей точки. Однако, вместо того, чтобы хоть немного утихнуть и постепенно пойти на убыль, она получила совсем неожиданное продолжение. Часть стены перед глазами Тайсона внезапно дрогнула, скинув вниз плохо закрепленную на штативе видеокамеру. В барабанные перепонки с размаху ударила звуковая волна, пол качнулся, как палуба катера в шторм, и только полосы клейкой ленты с трудом удержали на месте примотанного к тренажеру человека. Видимо, Эль Малуму и его вооруженным охранникам повезло меньше – взрывная волна сразу сбила их с ног, вышвырнув на какое-то время из поля зрения. Вместо смуглой, холеной физиономии знаменитого международного террориста и бороды одного из его подручных, перед глазами Тайсона мелькнула сначала оборванная с петель дверь спортивного зала, а затем, в клубах едкого и вонючего дыма, через освободившийся проем внутрь ворвались две черные, стремительные фигуры. По некоторым характерным особенностям оружия и экипировки, Тайсон сразу же, безошибочно опознал в них бойцов команды "Сигма", самого засекреченного и самого элитного подразделения американского спецназа. Легкие бронежилеты, щитки на коленях и на локтях, микрофоны под шлемами, а также приборы ночного видения с инфракрасными датчиками, закрывающие половину лица, делали их похожими на больших насекомых. Дополнялось это сходство множеством карманов разной формы и разного размера, туго набитых всякой всячиной – от пистолета и запасных магазинов, до индивидуальной аптечки.

Американцы действовали вполне профессионально. Один из них сделал несколько быстрых шагов вперед – и замер почти посередине спортивного зала с поднятой вверх автоматической винтовкой. Второй спецназовец остался прикрывать его у входа, стараясь ни на секунду не выпускать из-под прицела никого из обнаруженных в помещении людей.

Пока ошарашенный, оглушенный звуковым ударом Эль Малум и его охранники приходили в себя, боец спецназа уже оценил обстановку: поведя стволом из стороны в сторону, он проорал что-то грубое и короткое, после чего передвинулся ближе к Тайсону. Вряд ли кто-нибудь разобрал слова, однако тон охотника за террористами и его недвусмысленный жест делали команду понятной и без повторения.

Впрочем, видимо, не для всех. Тайсон, туго примотанный к спортивному тренажеру, мог только догадываться о том, что происходит за его спиной. Зато он получил прекрасную возможность понаблюдать, как сурово и беспощадно наказывается проклятыми империалистами любая попытка неповиновения. Боец, оставшийся у дверного проема, вдруг вскинул винтовку, и без дополнительных разговоров трижды разрядил её в сторону Тайсона.

Пули просвистели очень близко, но на этот раз мишенью был вовсе не Тайсон – где-то сзади, за тренажером, они вошли в тело второго охранника Эль Малума. Судя по характерному звуку упавшего на пол приклада, новоиспеченный "шахид" поплатился за неудавшуюся попытку воспользоваться своим оружием.

Убедившись, что опасность больше ниоткуда не угрожает, и что все остальные, включая покойника, поведут себя теперь смирно, первый спецназовец наклонился над Тайсоном и задал первый, почти ритуальный вопрос: все ли у него в порядке?

На любом языке, кроме того идиотского сленга, которым пользуются герои голливудских боевиков, это прозвучало бы, как неуместная шутка. Но голый, измученный, связанный Тайсон тоже иногда смотрел телевизор и знал правила игры. Поэтому он только мужественно кивнул в ответ.

– Вы меня понимаете? Вы говорите по-английски?

Тайсон опять кивнул.

Рукой, упрятанной в боевую перчатку, американец убрал с лица вверх, на свой шлем, специальную оптику, улыбнулся и неожиданно весело подмигнул Тайсону. При ближайшем рассмотрении он оказался симпатичным парнем лет двадцати пяти, без усов, зато с трогательными веснушками на щеках. Повернувшись к напарнику, боец крикнул ему, чтобы тот доложил обо всем, что произошло. Потом перекинул через плечо штурмовую винтовку, достал нож и принялся точными, уверенными движениями разрезать клейкую ленту, опутавшую руки и ноги пленника.

Когда холодное лезвие в свою очередь тронуло кожу на горле, Тайсон невольно зажмурился. Однако все опять обошлось – последние полосы "скотча" ослабили хватку, и он получил возможность двигать не только конечностями, но и шеей.

А буквально в следующее мгновение выяснилось, что именно это и было как нельзя кстати. Боец американского спецназа, которому поручили одновременно два дела – присматривать за лежащими на полу террористами и докладывать о них начальству, на какое-то время отвлекся от основного занятия, отдав предпочтение переговорам по радио.

Этим тут же воспользовался Эль Малум. Незаметно вытянув из-под мятой полы европейского пиджака руку с пистолетом, он несколько раз подряд выстрелил в бойца спецназа. Араб не имел ни времени, ни возможности толком прицелиться, но не попасть в такую мишень с минимального расстояния, было бы невозможно.

Впоследствии выяснилось, что сначала боец получил пулю в пах. Затем кусок свинца разворотил ему нижнюю челюсть, вошел в мозг и расплющился о внутреннюю поверхность шлема – именно это ранение оказалось смертельным. Еще два попадания принял на себя бронежилет американца, но они уже не могли сыграть никакой роли...

Впрочем, Тайсон не мог в тот момент знать об этом. Он увидел только, как жутко оскалившийся Эль Малум переворачивается с боку на бок, и направляет пистолет в их сторону. И ещё краем глаза заметил, как тянется за отброшенным в сторону "стерлингом"[14] постепенно пришедший в себя бородатый охранник.

На второго парня, напарника убитого спецназовца, рассчитывать не следовало – как раз в этот момент он, стоя спиной к вооруженному противнику, торопливо вскрывал упаковку с какими-то ампулами и бинтами.

И тогда Тайсон принял решение, оказавшееся единственно правильным в такой ситуации. Не раздумывая ни секунды, он буквально вывалился из тренажера, перехватил по пути правую руку американца и со всей силой дернул вниз, увлекая его вслед за собой.

К счастью для них обоих, человек по прозвищу Эль Малум оказался намного сильнее в теории мирового исламского экстремизма, чем в практической огневой подготовке. Пули из его пистолета ушли в пустоту – как раз там, где только что был боец спецназа, и только одна из них влепилась в широкую стойку спортивного снаряда, сразу же отозвавшуюся густым металлическим гулом.

Спасенный от неминуемой смерти борец с международным терроризмом не сразу понял, что произошло. Он даже попытался оказать сопротивление, но Тайсон, до упора вывернувший его запястье, ловко перехватил нож – и почти без замаха метнул в бородача со "стерлингом".

На свою беду, охранник Эль Малума оказался как раз между своим хозяином и его смертельным врагом. Черный, тяжелый клинок специального, хорошо сбалансированного армейского ножа вошел в грудь боевика примерно на уровне бороды – да так глубоко, что над карманом рубашки с эмблемой "Интерхеалс иншуранс" торчала теперь только рукоятка болотно-зеленого цвета.

Если бы в этот момент у почтеннейшего Эль Малума не опустела обойма, на жизнеописании человека по прозвищу Тайсон вполне можно было поставить жирную точку. Но патроны в бою, как и все хорошее на этом белом свете, кончаются слишком быстро. Пару раз громко щелкнув курком вхолостую, Эль Малум отшвырнул бесполезный теперь пистолет, вскочил на ноги и одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от какого-то блока со светодиодами, закрепленного на стене.

Проведя вдоль панели пластмассовым электронным ключом, террорист потянул на себя приоткрывшуюся дверцу, не замеченную до этого ни Тайсоном, ни бойцами спецназа – и, не мешкая, скрылся за ней.

Задержать его было некому – как раз в этот момент непонятливый американец решил показать, кто тут главный, и затеял с Тайсоном возню. Так что, пришлось потратить несколько драгоценных секунд на то, чтобы недвусмысленно и по возможности деликатно продемонстрировать своему спасителю преимущества русского рукопашного боя перед практикующейся в армии и полиции США борьбой джиу-джитсу.

– Извини, брат... потом все! Потом...

Избавившись, наконец, от назойливого спецназовца, он бросился догонять Эль Малума, и успел проскочить вслед за ним ещё до того, как дверь с громким щелчком встала на прежнее место. В помещении за стеной находилась довольно крутая винтовая лестница, скудно подсвеченная люминесцентными лампами. Тайсон прислушался к торопливым шагам, понял, что больше отсюда деваться некуда – и побежал наверх...

Проскочив приблизительно два или три этажа, он вдруг оказался перед коридором, таким же узким и темным, как лестница:

– Привет, ребята! Где же вы тут?

Повторять не пришлось. Навстречу Тайсону, из-за поворота, уже мчался мужчина в костюме с нашивками "Интерхеалс иншуранс". Он на ходу сдергивал с плеча популярный здесь короткоствольный "стерлинг" – очевидно, пробегая мимо поста охраны, Эль Малум успел отдать распоряжение одному из своих людей, так что, тот приготовился встретить преследователя очередью из пистолета-пулемета. Однако, увидев прямо перед собой совершенно голого, разъяренного великана, охранник опешил и потерял как раз те мгновения, которые были необходимы для выстрела. Воспользовавшись этим, Тайсон сбил врага с ног, двумя ударами переломил ему шейные позвонки, обезоружил – и двинулся дальше.

Потом, правда, не обошлось без пальбы – пришлось в упор расстрелять ещё двух увешанных боеприпасами бородачей и какого-то парня в очках, уронившего мертвую голову на клавиатуру компьютера. Зато, после этого Тайсон все-таки оказался наедине, лицом к лицу с Эль Малумом:

– Стоять! Не двигаться, я сказал!

Многочисленные экраны в реальном режиме времени воспроизводили изображение с десятков служебных видеокамер, которыми было буквально утыкано здание страховой корпорации "Интерхеалс иншуранс". Если бы у кого-то сейчас появилось желание и возможность оценивать обстановку, по этим экранам он вполне мог бы составить общее впечатление о результатах штурма.

Судя по всему, с самого начала бой шел с явным преимуществом спецназа, хотя и не везде оно привело атакующих к легкой победе. Крыша с вертолетной площадкой и верхние этажи находились уже под контролем американцев. Так же обстояло дело и с нижними этажами дома, включая подвальные помещения и гараж – очевидно, подразделения специального назначения высадились одновременно с земли и с воздуха.

Однако кое-где им ещё оказывали ожесточенное сопротивление – не смотря ни на что, боевики не торопились сдаваться. Кажется, в настоящий момент они удерживали только ближние подступы к информационно-вычислительному центру корпорации, в котором находились господин Эль Малум и его преследователь. Впрочем, составить представление о полной картине боя, все равно было бы невозможно – часть камер вышла из строя, случайно, или по чьей-то злой воле.

– Шаг назад, сука, быстро!

Эль Малум, богослов и убийца, стоял рядом с мощным компьютером, на мониторе которого Тайсон увидел "окошко" – стандартный запрос на подтверждение какой-то команды. И тут даже ему, человеку со скудным "военно-практическим" образованием, стало ясно, что происходит одно из двух: готовится либо уничтожение базы компьютерных данных, либо взрыв здания, вместе со всеми, кто в нем находится – и с победителями-американцами и побежденными воинами Аллаха.

– Я тебе что сказал?

В сущности, Эль Малума подвела склонность к эффектным жестам. Вместо того, чтобы просто нажать на клавишу, он повернулся к врагу и открыл рот, чтобы произнести нечто такое, что впоследствии будут передавать из уст в уста поколения правоверных.

Однако, плохо воспитанный Тайсон не стал его слушать.

Девятимиллиметровые пули трофейного "стерлинга" развернули несостоявшегося пророка вокруг оси, его палец скользнул мимо клавиатуры, задел край стола – и ударился об пол одновременно с безжизненным телом.

– Ох ты, черт... – дверь тряхнуло от близкого взрыва гранаты. Еще немного, и придется объясняться с американцами из какой-нибудь штурмовой группы. Хорошо, если в горячке боя обойдется без стрельбы...

– Надо сматываться.

Тайсон первым делом перезарядил пистолет-пулемет, потом выдернул из системного блока компьютера многочисленные провода и примерился, как поудобнее подхватить металлический ящик под мышку.

Времени на то, чтобы одеться, уже не оставалось. Поэтому последнее, что зафиксировали видеокамеры перед тем, как американский спецназ ворвался на командный пункт, была бледная, волосатая задница Тайсона, убегающего по коридору...

О-о! О-о-о... – Как назло, мужчина попался упорный и хлопотный. Он все никак не мог успокоиться – пыхтел, сопел и довольно однообразно елозил туда-сюда по Наташиному животу. Типичный "магазинщик" из Старого города: лет пятидесяти, руки с перстнями, щетина и капельки пота на волосатой груди. Хорошо хоть изо рта не воняет...

– О-у-у... Ах!

Наташа прикинула: если считать за сутки, то получалась уже одиннадцатая "программа". Или двенадцатая? Нет, все-таки одиннадцатая... Наташа ещё чуть-чуть постонала для виду и привычно перевела количество отработанных клиентов в доллары.

Получилась вполне приличная сумма. Дома за такие деньги пришлось бы неделю кувыркаться.

В детстве, ещё до школы, Наташа иногда оказывалась с отцом у пивного ларька. И на всю жизнь запомнила толстую прокуренную "хозяйку" – как та с утра до вечера равнодушно принимала от длинной очереди заводских мужиков рубли и мелочь, выдавая им через мокрый прилавок кружку за кружкой.

Одному за другим: на – тебе, на – тебе, на – тебе...

В принципе то, чем занималась теперь Наташа, с её точки зрения, ничем не отличалось от торговли пивом в рабочем поселке – такое же удовлетворение одной из многочисленных мужских потребностей.

Если бы Наташу спросили, что ей не нравится в избранной профессии, то она, пожалуй, прежде всего продемонстрировала бы свои вечно искусанные и измятые соски: почти каждый клиент почему-то считал необходимым доказать свою страстность и темперамент именно таким идиотским способом. Козлы... А в остальном – работа как работа. Довольно вредная, но кому сейчас легко? Даром деньги у нас только депутаты получают.

– О-у, йес... о-у, шокран[16]!

Что же, на этот раз дело, кажется, близилось к завершению. Колебания стали чаще и судорожнее, клиент уже не пытался демонстрировать мужские достоинства, а просто раз за разом наваливался на Наташу всей своей разгоряченной тушей, рыча и яростно вминая её в скрипучий матрас.

Дышать стало совсем невозможно.

– Оу! О-о-х! – Наташа приподняла и тут же опять опустила ресницы: усы, полуоткрытый слюнявый рот и глазки, подернутые пленочкой надвигающегося блаженства... Видение оказалось настолько мерзким, что её передернуло.

Впрочем, "магазинщик" принял это движение распластанной под ним женщины за любовную судорогу – и с новыми силами ринулся в бой:

– О, Наташа...

Hеожиданно по ушам ударил протяжный, пронзительный крик муэдзина – и тут же крик этот заполнил все окружающее пространство неестественным напряжением.

– Алла-а-аху акбар!

В общем-то, ничего особенного, пора бы привыкнуть: просто Всемогущий и Магомет, пророк его, зовут правоверных на раннюю утреннюю молитву.

Еще не рассыпалось по городу эхо от первого стиха, а мужчина уже торопливо сползал с Наташи. Повернулся спиной, накинул что-то. Вытянул из-за тумбочки специальный молитвенный коврик и, расстелив его, плюхнулся на колени.

Наташа вздохнула и почесалась. А потом только нехотя приоткрыла глаза.

За окном, на фоне ещё не начавших таять сумерек, белела стрела минарета.

Раньше, говорят, туда, на головокружительную высоту, кто-то изо дня в день забирался и распевал положенные суры Корана. Разумеется, в меру своих исполнительских данных... Но теперь с самодеятельностью покончено! Мечети города давным-давно обзавелись акустическими стереосистемами и правоверных будят централизованно, по высшим мировым стандартам.

Часы на стене показывали самое начало пятого.

По обоям, не обращая внимания на шум, прополз ленивый и плохо выспавшийся таракан – коренной обитатель всех дешевых гостиниц планеты.

Да уж, это точно не "Шератон" или "Невский палас": грязные стены, текущий бачок в туалете за перегородкой и допотопный кондиционер. Мебель в номере тоже трудно было назвать шикарной – кровать, два заваленных одеждой стула, тумбочка с настольной лампой. Пепельница, сигареты, кусок обертки от уже использованного презерватива, и все! Даже телевизора нет.

Наташа подняла с пола мятую простыню. Кое-как прикрывшись, она стала ждать, пока мужчина выяснит свои отношения с Аллахом. И вернется к получению оплаченного удовольствия...

Несмотря на то, что из-за перерыва работать с клиентом пришлось опять едва ли не с самого начала, Наташа управилась быстро – ведь в любом деле есть свои маленькие профессиональные хитрости. Время – деньги!

Впрочем, судя по всему, "магазинщик" свое уже получил. Прохрипев что-то невразумительное, он откинулся на спину и тяжело задышал.

– Лежи! Я сейчас... – сказала Наташа по-русски.

Встала, прошла за перегородку и, прежде чем прополоскать рот, обернулась:

– Доволен?

Мужчина не понял, но все-таки молча, не открывая глаз, кивнул и оскалился в потолок.

– Ну и радуйся...

Вот ведь козлы! В такие минуты все они выглядят одинаково: волосатая потная кожа, дряблые руки и – пузо. Пузо, которое переваливается с боку на бок, шумно втягивая в себя и выдыхая наружу воздух.

Через четверть часа Наташа уже была полностью одета и готова к выходу.

– Все? Пока! Счастливо оставаться.

Но лежащий поверх простыни мужчина вопреки её ожиданиям открыл глаза и произнес довольно длинную фразу.

– Чего еще?

Он повторил, улыбнулся и несколько раз недвусмысленно поцокал языком. Потом поманил Наташу к себе и не без труда дотянул руку до свесившихся со стула брюк. Достал бумажник, порылся в нем и вытащил купюру.

– Наташа...

– Нет-нет, нельзя!

Мужчина удивленно поднял брови и что-то спросил.

– Мурат! – громким шепотом пояснила Наташа. Сделала большие испуганные глаза и подняла их вверх:

– Мурат... Нельзя!

Клиент задумался. Понял, кивнул, но потом все-таки оттопырил палец с огромным перстнем и приложил его к губам – сначала к Наташиным, потом к своим.

– Да я верю, что никто не узнает!

Вообще-то брать чаевые строжайше запрещалось. Мурат считал, что это плохо сказывается на репутации заведения и подрывает "трудовую дисциплину" – ведь неконтролируемые доходы могли породить у его подопечных иллюзию независимости.

А там и до беды недалеко!

Поэтому хозяин все расчеты с клиентами производил самостоятельно. Прежде чем отправить девочек на очередную "программу", он каждой называл сумму в египетских фунтах, о которой заранее договорился, выдавал красавице немного денег на обратную дорогу и вызывал такси.

Чего же еще? Оставалось только честно и добросовестно сделать свое дело. Заработок обязательно заносился на "лицевой счет", суммировался и вместе с авиабилетами подлежал выдаче – но только за день до возвращения на Родину.

От каждого по способностям, каждому по труду...

Мурат брал фиксированную плату только за койко-место в своем "приюте", остальные траты его подопечных учитывались индивидуально и состояли в основном из разнообразных "штрафов", расходов на питание, на презервативы и на закупаемые мелким оптом предметы женской гигиены. Также из их кармана оплачивались многочисленные взятки хозяина в полицию и каким-то местным бандитам.

Но даже за минусом всех этих вычетов перед отъездом у каждой из девочек набиралась очень даже приличная сумма. Разумеется, не рублями и даже не египетскими фунтами: конвертация в доллары осуществлялась также самим Муратом по курсу, который больше зависел от его настроения, чем от биржевых сводок...

Нет, нельзя. – Наташа покачала головой и скрестила на груди очаровательные ладошки. – Нельзя нам, понял?

Однако мужчина уже сунул деньги в кармашек её сарафана и с раздражением отмахнулся: мол, ступай, хватит!

– Ну что же... ладно.

Наташа изобразила смущение, наклонилась и коротко чмокнула подкрашенными губами куда-то в дремучую поросль на груди клиента:

– Мерси!

После чего каблучки её застучали через всю комнату к двери, а потом и далее – вниз по лестнице.

Электричество, разумеется, никто не подумал включить, но и без него все было видно. Тускло-молочный свет утренних сумерек уже проникал снаружи через решетчатые окна, повторявшие формой своей очертания окрестных арок и куполов.

Наташа сунула руку в карман и на ходу расправила купюру: ого! Клиент понимающий, с таким приятно иметь дело. Лишь бы только не заложил... Хотя нет – не похоже!

Вообще-то среди "магазинщиков" достаточно часто попадались отпетые негодяи. Давали, случалось, девушке "премию", а потом сами же и звонили Мурату – дескать, проверь.

Сама Наташа ничего такого, слава Богу, не видела, но по русским борделям от Шарм-эль-Шейха до Стамбула с давних пор ходят кошмарные рассказы об участи несчастных соотечественниц, осмелившихся утаить от хозяина копеечные чаевые. Тех, кто попался, больше никто никогда не встречал. А остальные... Остальные продолжали брать деньги – только старались не попадаться.

"Козлы, – подумала Наташа. – Все клиенты – козлы! Жирные свиньи и сволочи".

А главное, непонятно, зачем они "стучали" на девочек. Может, скидку на будущее у Мурата выслуживали? Или, может быть, просто так? От избытка подлости. Сказано ведь: Восток – дело тонкое!

Плевать... Наташа верила в свою счастливую звезду, поэтому переложила деньги за пазуху и не стала больше терзаться напрасными сомнениями.

Толстый швейцар с усами и бородавчатым носом тихонько посапывал у дверей, уперев подбородок в расстегнутый ворот рубахи.

Впрочем, глаза он открыл как нельзя вовремя.

– Наташа? – Это прозвучало вполне дружелюбно, хотя и с некоторой укоризной.

– Подавись, паразит, – ответная реплика, как обычно, сопровождалась улыбкой и одной из отложенных на обратную дорогу мелких купюр.

Швейцар благосклонно кивнул, принял дань и опять погрузился в дремоту.

Наташа с трудом провернула давно не чищенную, покрытую зеленоватым налетом латунную ручку и навалилась на дверь.

Чао! – Оказавшись за порогом, она торопливым движением стянула с плеч невесомую цветастую шаль. Привычно покрыла голову – так, что виднелись только глаза и брови. Смысла особого в этом не было: все равно каждый встречный мужчина издалека и безошибочно опознал бы в ней иностранку. По запаху, что ли? Или по походке?

Но во всяком случае хоть какие-то местные приличия следовало соблюдать.

...Наташа перепрыгнула через канаву и двинулась вниз по улочке. Когда-то здесь, видимо, был асфальт, но теперь остатки его представляли собой лишь пыльную череду кратеров, трещин и ломаных плит.

Уже окончательно рассвело, и над древним городом во всем своем царственном великолепии вырос полыхающий солнечный диск. Ни облачка только бесконечная арабская вязь минаретов и куполов на фоне пронзительно-голубого небесного свода.

Жара ещё не заполонила квартал, и в шевелении воздуха даже угадывалось некое подобие утреннего ветерка. Сама же улочка оставалась пуста и неинтересна – на Наташу уныло поглядывали только запертые ставни кофеен и магазинчиков. Двух – или трехэтажные домики лепились друг к другу по обе стороны, а вывески на стенах потрескались, выцвели и казались ровесницами самих построек.

Впрочем, наверное, за глухими и подслеповатыми окнами существовала какая-то своя, непонятная постороннему жизнь.

– Ох, блин! – Чтобы двигаться дальше, пришлось огибать перекрывший дорогу джип-"чероки". Правыми колесами машина сползла в канаву перед каким-то забором, но все равно ширина покрытого пылью вишневого корпуса казалась не слишком уместной для этой забытой Аллахом улочки.

Стараясь не запачкаться, Наташа протиснулась вдоль машины:

– Нашли тоже место... "магазинщики"!

Тонированные стекла автомобиля не позволяли разглядеть, что там внутри, но, судя по всему, джип принадлежал кому-то из торговцев золотом или сувенирами, разбогатевших в последнее время на русских туристах и "челноках". Возможно даже, что на нем приехал сюда именно тот мужичок, которого она обслуживала прошедшей ночью – уж больно не вписывалась дорогая заграничная машина в окружающую обстановку.

Как правило, в этом квартале, живет народ поскромнее и попроще.

Наташа улыбнулась и зачем-то потрогала припрятанную на груди чуть влажноватую купюру. Нет, местные торгаши, все-таки, самые лучшие клиенты. И вовсе не жадные, если умеючи...

Говорят, любовь придумали русские, чтобы не платить женщинам. Очень может быть! Но в наше время такие штучки даже у них не проходят.

Автомобиль остался позади, и дальнейший путь до набережной Наташа преодолела за считанные минуты. Единственный, кто попался ей по дороге, был чернявый мальчишка лет двенадцати: босой, в мятых спортивных трусах до колен и зеленой майке. Увидев шикарную иностранку, он остановился, снял с плеча наполненную водой канистру и надолго замер с открытым ртом. Потом спохватился, и, копируя кого-то из старших, сделал неприличный жест руками. Выругался ломающимся тенорком, зачем-то подмигнул и в конце концов закатил глаза к небу.

– Пошел ты! – Наташа хотела уже с ходу влепить малолетнему идиоту увесистый подзатыльник, но вовремя сдержала себя. И заторопилась мимо: в этой стране было не принято спорить с мужчинами.

– Козел... – Настроение было испорчено, и его не могла исправить даже изумительная панорама вполне современной городской набережной.

Раздражало все. Огромные пальмы вдоль берега и белоснежные башни отелей, многочисленные корабли в опоясанной городом бухте и наползающая на скалу цитадель времен первых крестовых походов. Да и само море казалось сегодня Наташе каким-то огромным, ленивым и хитрым животным.

Несмотря на ранний час, по автостраде не очень густым, но ритмичным потоком в обе стороны двигались автомобили. Пестро раскрашенные немецкие грузовики, микроавтобусы, какие-то древние мотоколяски... Среди легковых преобладали машины из Японии и Южной Кореи, но попадались "фиаты" дешевых моделей, турецкие "серче" и даже старенькие "Лады".

Она встала на краю тротуара так, чтобы не пропустить попутное такси и не нарваться при этом на полицейский патруль. Или ещё на какие-нибудь неприятности похуже. А то ведь всякое бывало с девочками, возвращавшимися домой после ночной "программы". Некоторых даже потом приходилось...

– Наташа?

Голос раздался настолько близко, что она даже отпрянула в сторону:

– Что такое?

Неизвестно откуда появившийся за спиной человек, собственно, ещё не произнес ни слова, а Наташа уже непостижимым образом определила, что русский язык для него был если и не родным, то знакомым с детства.

– Извините, Наташа! Не бойтесь. – Мужчина виновато улыбнулся и сложил на груди руки.

Странный тип. Очень странный. Физиономия, вроде, русская, но в чертах лица есть что-то... не наше. Европейское, что ли? Волосы аккуратно зачесаны на пробор, ни одного золотого зуба., и одет не так, как обычно здесь ходят туристы.

– Вы кто? Что вам нужно?

– Сейчас объясню. – Наташа уловила боковым зрением: рука собеседника потянулась в направлении поясного ремня – туда, где в кино полицейские детективы носят жетоны. Впрочем, движение было мимолетным и не завершилось ничем.

– Молодой человек! Предупреждаю, что сейчас подойдет мой муж, и тогда...

Как по заказу, из улочки, откуда недавно появилась Наташа, выкатился тот самый, уже виденный ею, "чирок". Вышло очень удачно, и теперь оставалось только торжествующе показать собеседнику на свернувшую в их сторону машину:

– Лучше тебе с ним не встречаться, понял?

– Да нет, ну о чем вы говорите! – На уличного приставалу или бандита мужчина не походил, но после сказанного Наташей пребывал в явном замешательстве.

Но не лучше почувствовала себя и она, запоздало сообразив, что через мгновение машина с "супругом" промчится мимо и тогда надо будет как-то выкручиваться.

– Знаете, я, пожалуй...

Но джип неожиданно притормозил и остановился прямо напротив парочки. Передняя дверь приоткрылась, и вслед за мелькнувшей в полутьме тонированного салона рукой прямо в лоб Наташе уставился пистолет.

– Садитесь. Быстро!

– И не надо дурочку валять, – не повышая голоса, добавил тот, кто подошел первым. – Все будет хорошо.

Никакого оружия у него видно не было, однако тон мужчины не оставлял сомнений в серьезности происходящего.

– Помочь?

– Нет! – Наташа отдернула локоть и сама не заметила, как очутилась в салоне автомобиля.

– Давай сюда. – Хлопнули дверцы, и джип откатился от тротуара.

Некоторое время ехали в полном молчании. Пленница даже успела чуть-чуть успокоиться: всего двое и на маньяков не похожи... Ограбят? Вряд ли, взять с неё толком нечего. А что касается изнасилования, то невелика беда – подобного рода неприятности давно уже стали для Наташи чем-то вроде неминуемых профессиональных издержек.

Может быть... Она решила подать голос:

– Мальчики, вы не ошиблись?

– Шат ап! – Вместо ответа скомандовал по-английски тот, что сидел за рулем.

Иностранными языками девушка не владела, но без перевода поняла, что ей предлагают заткнуться. Мужчина, расположившийся рядом с Наташей, сочувственно покачал головой:

– Не волнуйся. Помолчи немного.

Джип уже мчался на бешеной скорости в потоке других машин, и о том, чтобы выпрыгнуть на ходу, не могло быть и речи. Тем более что сосед справа почти сразу же протянул руку вдоль сиденья за спиной Наташи, то ли полуобняв её, то ли просто лишив последних иллюзий по поводу свободы передвижения.

В отличие от сидящего за рулем человека он не выглядел ни агрессивным, ни злым: этакий положительный герой из какого-нибудь полицейского сериала. Второй мужчина был значительно старше: седой затылок, покатые плечи и неестественно бледная по местным меркам кожа... Видимо, он был главным и имел на это право.

Как-то случайно в книжке времен "застоя" Наташа прочитала про человека, от взгляда которого "прогибались стены". Тогда это казалось просто забавным оборотом речи, но сейчас она готова была воспринимать фразу почти буквально.

– Сигаретой не угостите?

Тот, что моложе, посмотрел укоризненно: просили ведь помолчать! Но потом все же вытянул из-за пазухи свободной рукой пачку настоящего американского "Мальборо" из магазина беспошлинной торговли. Протянул соседке:

– Пожалуйста!

С того места, которое Наташе определили в салоне машины, виднелся краешек пистолетной рукоятки, небрежно прикрытой газетой. Оружие лежало на сиденье рядом с водителем – так, чтобы в нужный момент оказаться под рукой.

– Куда мы едем, можете сказать? – Район совсем незнакомый, Наташа здесь ни разу до этого не была. Она вообще по понятным причинам почти не гуляла по городу без сопровождения – некогда, да и незачем. "Приют" Мурата, работа по отелям и частным виллам, базар в выходные дни – что ещё надо? В конце концов, не отдыхать на море из Питера притащилась.

Время – деньги! Видишь деньги – не теряй времени... Так что, не до осмотра достопримечательностей. И уж тем более не заносило её сюда, в глухой и безлюдный промышленный лабиринт из каких-то заборов, ангаров и разнокалиберных бочек.

– Уже приехали. – Джип действительно остановился в тени, за облезлым каркасом огромной металлоконструкции.

И почти сразу же с той стороны, откуда они появились, возник второй автомобиль. Оставляя позади шлейф пыли, он поравнялся с машиной, в которой сидела Наташа, и замер, почти упершись капотом в передний бампер "чероки".

Спутники не проявили ни малейшего беспокойства. Очевидно, прибывшие уже некоторое время следовали по городу за джипом и появление их не явилось дурным сюрпризом. Или же встреча была назначена заблаговременно, в этом именно месте и в это время.

Хлопнула дверца, кто-то вышел и направился к ним.

Седой смахнул газету на коврик внизу и, не особо стесняясь, переложил пистолет к себе на колени. Сосед Наташи дотянулся до ручки и впустил внутрь ещё одного мужчину.

Хай, – довольно равнодушно поприветствовал тот юную пленницу и опустился на свободное сиденье.

Новое действующее лицо выглядело как нечто среднеарифметическое от обоих Наташиных спутников: немного посолиднее и постарше её соседа, но все же не старик.

Похитители поговорили между собой по-английски. Потом замолчали, и вместо седого затылка перед Наташей возникло повернутое к ней лицо. Несколько секунд мужчина внимательно всматривался в глаза пленнице:

– Жить хочешь? – Спросил он почти без акцента.

"С тобой, что ли, старый козел?" – Наташа собралась отделаться фразочкой из пошлого анекдота, но вовремя прикусила язык. И вместо ответа кивнула:

– Хочу.

– Не хорошо жить, а просто... жить? – на всякий случай уточнил собеседник.

– Хочу!

– Это правильно. Поможешь – и свободна.

– Я помогу, – согласилась Наташа.

Умная девочка! – восхитился сосед. – И тебя даже не волнует, что нужно делать?

А какая разница? – шевельнула Наташа плечиком. Она уже поняла, что мужчины интересуются на этот раз вовсе не дармовыми постельными развлечениями. – Какая разница-то?

– Тоже верно, – признал собеседник. – Боишься?

– Да.

– Правильно делаешь! Значит, так... Сейчас едем в этот ваш "приют", к Мурату. Ясно? Высаживаешься. Звонишь. После того как откроют дверь, падай! А потом убирайся куда пожелаешь. Ты все поняла?

– Поняла, но...

– Что-то смущает? Говори.

– У Мурата мой паспорт. И деньги.

Должны же они сообразить, что без сопровождающего, валюты и документов в этой стране молодая красивая иностранка не только никогда не доберется до аэропорта, но и вообще...

– Сколько денег?

– Пять с половиной тысяч. Долларов. – Заработанную за нынешнюю "гастроль" сумму Наташа могла бы назвать с точностью до цента. Но решила не мелочиться:

– Почти шесть!

Тот, что пересел из другой машины, оказывается, тоже понимал по-русски:

– Однако, неплохо...

– Забудь о них, о тех деньгах, – поморщился собеседник. Достал откуда-то желтый почтовый конверт, протянул девушке:

– Есть где спрятать? Ну и прекрасно.

– А что это? – Уже догадываясь на ощупь о содержимом, Наташа открыла сумочку.

– Две тысячи американских долларов. По сто и по пятьдесят. А ещё там разная другая валюта... Когда все кончится, тебя отвезут к генеральному консульству Российской Федерации. Высадят. Своим заявишь о том, что прилетела "челноком", за шмотками и за кожей, но какие-то местные жулики обокрали на базаре.

– А если они мне не поверят?

– Успокойся, поверят.

– Две тысячи долларов... – Наташа ещё раз пощупала не слишком пухлый конверт, и ей стало невыносимо жалко оставлять неизвестно кому свой честный заработок за полтора месяца. – Но ведь я же здесь столько времени, как швейная машинка, из койки в койку...

– Ты чего, дура? Денег, что ли, пожалела? – даже не рассердился, а выразил удивление собеседник. – Они ведь тебе вообще могут не понадобиться, никогда! И не надо торговаться, ладно?

Оставшиеся минуты ушли на уточнение технических деталей операции.

– Значит, мы высадим тебя здесь... – схема квартала, примыкающего к "приюту", была выполнена от руки, хотя и очень профессионально. Палец иностранца с аккуратно подстриженными ногтями провел короткую черту от краешка тротуара до входа в дом:

– Когда откроют, просто встань и придержи дверь. Чтобы она не захлопнулась, ясно? Остальное – наша забота.

– Там телекамера, – уточнила Наташа.

– Вот именно. Замок срабатывает дистанционно?

– Да, со второго этажа.

– Рисуй! – На колени девушке лег блокнот с прикрепленной к нему авторучкой.

Наташа, как смогла, изобразила внутреннее расположение комнат в "приюте":

– Но Мурата ведь все равно нет... вы в курсе? Он уехал за новыми девочками.

– Мы знаем, – кивнул собеседник, разглядывая набросок. Очевидно, схема полностью совпадала с информацией, которой он уже располагал. – Охрана здесь сидит?

– Вот тут, справа по лестнице. Там один человек, он у Мурата постоянный.

– Из местных жителей?

– Нет, наш, русский, – удивилась вопросу Наташа.

– Такой плотный, низенький? Со сломанным носом?

– Почему? Высокий мужик, лет тридцать. У него ещё уха одного нет!

– Что – совсем уха нет? Надо же... А как его зовут?

– Ну, представляется Серегой.

– Ладно, разберемся, – прекратил обсуждение мужчина. Несмотря на "прокол" с описанием внешности охранника, выглядел он довольным. Наташа... Только не надо делать резких движений, договорились?

– В каком смысле?

– Ну, например, не стоит даже пытаться шмыгнуть внутрь и захлопнуть дверь у нас перед носом. На это хоть какое-то время, но потребуется, а пуля все равно долетит быстрее. Понимаешь?

– Понимаю.

– Вот и прекрасно... Тогда поехали. По местам!

В сопровождении спутников Наташа выбралась наружу и пересела во вторую машину, уже оснащенную всеми необходимыми атрибутами местного такси. Захлопывая за собой дверцу, она успела заметить, что освободившиеся места в затемненном салоне "чероки" уже занимают двое мужчин с одинаковыми чемоданчиками в руках...

Добрались очень быстро, хотя на этот раз ни водитель "такси", ни человек за рулем джипа не гнали. Напротив, ехали осторожно, соблюдая дистанцию и рядность движения – насколько вообще это было осуществимо в странах Арабского Востока.

Наташа подумала, что неплохо было бы запоминать на всякий случай номера автомобилей, на которых её возят по городу. Потом усмехнулась, сообразив, что при всем желании не смогла бы этого сделать – цифры, которые у нас, в России, принято называть "арабскими", в здешних регистрационных знаках не используются. Вместо них номера легковых машин, грузовиков и автобусов состоят из каких-то крючков, запятых и каких-то коротких змеиных хвостиков, переплетенных причудливыми сочетаниями.

Меньше чем в половине квартала от конечной точки маршрута "чероки" притормозил и принял на борт ещё одного пассажира. По виду тот почти не отличался от бесчисленных полчищ местных попрошаек, заполоняющих базары и туристические центры ближе к вечеру, разве что чуть погрязнее и повыше ростом.

Постояв, "такси" обогнуло джип и двинулось дальше – видимо, был получен сигнал к началу операции.

– Давай! – Сосед не приказывал, а почти просил, и Наташа неожиданно поняла, что их автомобиль уже замер прямо напротив "приюта". – Давай, а?

Отступать было поздно.

Наташа потянула за ручку и через мгновение уже стояла обеими ногами на пыльной поверхности каменных плит перед входом.

Солнце давным-давно по-хозяйски бесцеремонно оседлало город, так что в воздухе не оставалось даже намека на ночную прохладу. Лавка Хаттаба на противоположной стороне улочки ещё не открылась, кофейня по соседству тоже темнела тяжелыми ставнями – словом, ничего удивительного, все как обычно.

В небо воткнуты многочисленные минареты, а над крышами большинства зданий торчат вверх каменные четырехугольные столбы, увенчанные пучками строительной арматуры. Помнится, Наташа поначалу удивлялась – надо же, старый город пытается идти в рост, а его не пускают! Наверное, какой-нибудь религиозный исламский запрет.

Оказалось, что все значительно проще и прозаичнее. По местным законам, налог на недвижимость очень велик, но взыскивать его можно только с завершенных и сданных в эксплуатацию объектов. А если здание ещё возводится, то какой с кого спрос? Никакого. Вот и делают местные домохозяева вид, что собрались достраивать верхний этаж, но пока не успели...

Жизнь в квартале подчинялась профессиональному ритму его обитателей, большинство из которых составляли заезжие проститутки, курды-контрабандисты и мелкие наркоторговцы. Единственным постоянным источником шума в этой части города считалась площадь перед мечетью какого-то имама – там всегда было людно и небезопасно. Но заведение Мурата находилось достаточно далеко от нее, и посторонние сюда почти не забредали.

В общем-то, все здесь знали, что Мурат постоянно ждал неприятностей и считал себя к ним готовым: здание "приюта" поразительно напоминало тюрьму-зиндан или древнюю крепость с оштукатуренными белыми стенами. Внизу – единственная обитая стальными листами дверь, сканирующий телеобъектив, и все! Первый ряд зарешеченных окон расположен на уровне четырех-пяти метров от мостовой.

Наташа хлопнула дверцей, отпуская "такси", и шагнула вперед. Надавила на кнопку переговорного устройства... и прежде чем ожил динамик, успела заметить, как доставившая её машина взревела мотором и рванула с места. Впрочем, ровно настолько, чтобы только исчезнуть из поля зрения охранного объектива.

Джип уже развернулся сзади, на углу, достаточно близко, но также вне сектора обзора.

Что-то внутри телекамеры тихонько зажужжало: Наташу рассматривали.

Она представила себе, как, почесываясь со сна, одноухий детина-охранник изучает пространство перед входом... Не выдержала и помахала рукой:

– Это я, Сереженька! Открывай.

Щелкнул замок. С трудом поборов желание оглянуться, она потянула на себя массивную металлическую ручку. Дверь подалась, и, почти распахнув её, Наташа замерла, не зная, что следует теперь делать.

Но события уже развивались помимо её воли. Какая-то тяжкая, стремительная сила отбросила Наташу с дороги, и первым в сумеречную прохладу "приюта" ворвался уже знакомый чернявый парень с короткоствольным автоматом в руках. Сразу вслед пробежал его коллега – тот, что постарше, понимавший по-русски.

Наташа взвизгнула от страха, но прежде чем окончательно вжать себя в стену и зажмуриться, увидела ещё двоих вооруженных мужчин, выпрыгнувших из застывшего перед дверью джипа.

Кто-то крикнул – не очень разборчиво, но с угрозой.

Почти тотчас же сверху донесся рассыпчатый грохот автоматной очереди, эхо которой перекрыл одинокий и, видимо, точный выстрел: так и не оконченная команда сменилась криком смертельной боли.

Еще одна очередь. Еще... Опять одиночный выстрел, похожий больше на пушечный залп из фильмов про морские баталии под парусами. Наташа вспомнила большое, тяжелое помповое ружье, висевшее рядом со шкафом в комнате одноухого. Наверное, это он из него сейчас...

Подоспевшие на помощь своим коллегам автоматчики давно пробежали внутрь и тоже ввязались в драку. Стрельба наверху слилась в дробный гул, то и дело прерываемый женским визгом.

"Боже мой, – против воли, не открывая глаз, подумала Наташа, – а если кто-нибудь из соседей сейчас позвонит в полицию?"

Впрочем, на улице, даже в паре шагов от входа, ничего слышно не было: это же не новостройки с бетонными стеночками и окнами от пола до потолка! Мощный двигатель джипа изо всех сил рычит прямо напротив полуоткрытой двери, да и вообще – люди здесь, на Востоке, не приучены проявлять излишнее любопытство и соваться в чужие дела.

Неожиданно стихло – как будто отрезали: неужели все? Полная тишина...

И только злая, ни к чему не обязывающая очередь напоследок растаяла в глубине коридоров и комнат растерзанного "приюта".

– Опять упустили?

– Питер, он ушел. Там был выход на крышу, а потом через двор...

Наташа, почти не понимавшая по-английски, вряд ли могла уловить смысл короткого диалога между мужчиной, руководившим операцией, и одним из автоматчиков. Видимо, в какой-то момент иностранец по имени Питер покинул место за рулем и теперь стоял, широко расставив ноги, прямо над осевшей вниз по стеночке девушкой. Его подчиненный зажимал потемневшей от крови ладонью простреленное плечо и покусывал губы. Потом они оба подвинулись, и ещё двое участников штурма проволокли по ступенькам вниз мертвое тело чернявого парня, у которого вместо лица теперь пузырилось какое-то месиво. Покойника подтащили вплотную к "чероки" и быстро-быстро, чтобы не было видно с улицы, запихнули в салон, на заднее сиденье автомобиля.

– Поехали отсюда. Быстро!

– Мистер Черненко, сэр... может быть, попробуем перехватить его где-нибудь поблизости?

– Не валяйте дурака! Поехали.

– А я? – Неожиданно решившись, подала голос замершая на полу Наташа. Ей было очень страшно, но при мысли о том, что придется ещё хоть на миг остаться здесь в одиночестве, наваливалось невыносимое удушье. – Вы же обещали!

– Ах да, конечно... – ответил по-русски тот, кого подчиненные называли мистер Черненко. – Извини, девушка.

Он вытащил из наплечной кобуры пистолет и два раза со вкусом выстрелил – сначала в голову, потом в шею начавшей уже подниматься Наташе.

Потом, опять по-английски, скомандовал раненому:

– Быстро в машину!

Меньше чем через минуту и джип, и фальшивое "такси" уже стремительно разбегались в противоположные стороны по автострадам и улочкам древнего города, расположившегося на берегу теплого южного моря.

... Со всех снимков глядел один и тот же мужчина в полувоенной форме без знаков различия: очень крупный, с фигурой боксера-профессионала и тяжелыми бровями.

Человек, изображенный на фотографиях, судя по всему, даже не подозревал, что находится под прицелом телескопического объектива. Однако каждая зафиксированная наблюдателем поза мужчины выражала готовность в следующий же момент без промедления отреагировать на любую опасность.

К тому же было в его облике что-то странное, вызывающее чувство недоумения и тревоги... Собственно, не сразу, но стало понятно: дело в том, что короткая офицерская стрижка мужчины почти не скрывала уродливый шрам на месте одной из ушных раковин.

– Серьезный волчара!

– Дикий...

– Неужели взбесился?

Начальник Управления предпочел не услышать вопроса и продолжил, аккуратно складывая снимки в конверт:

Кличка у этого парня – Тайсон. Бывший капитан спецназа наших доблестных Вооруженных сил... Разумеется, куча наград. И почти столько же дисциплинарных взысканий. На Кавказе он дослужился аж до командира разведроты, но там же и ухо левое потерял.

– Осколок?

– Отрезали... Ножом! Не в этом суть. Помнишь дело по евровалюте?[17]

– Еще бы!

Тогда, почти за пять лет до официального введения единой европейской денежной системы, буквально все, кому не лень, гонялись по континенту за мифическим чемоданом с фальшивыми долларами и "евро". В результате, так до конца и не выяснилось, кто же все-таки пришел к финишу первым... – Тайсон тоже хотел получить свою долю. Но опоздал... Все ведь тогда началось с того, что кто-то напал на колонну, перевозившую деньги Аслана Масхадова? Так вот, этот парень со своими людьми появился на перевале всего на час позже, чем надо – и угодил в нашу засаду... И не надо иронизировать! Если бы не идиоты-наемники, которые высадили группу с вертолета южнее на пятьдесят километров, ещё неизвестно, как бы все сложилось.

– Наемники? А при чем тут они?

Человек по прозвищу Тайсон к тому времени уже снял погоны и работал на любого, кто мог хорошо заплатить.

– Значит, солдат удачи?

– Подонок. И убийца... К тому времени, когда ребята из "Альфы" уничтожили его команду, а самого взяли в плен, и российский спецназ, и чеченская "гвардия" уже несколько месяцев охотились на них по всему Кавказу. Потом кто-то вытащил эту сволочь чуть ли не из камеры смертников. Организовали ему "гибель" в авиакатастрофе, кучу народу угробили для достоверности. Подлечили, подкормили...

– А зачем, товарищ генерал?

Были разные планы... В любом случае, тогда он оказался хитрее всех. Свернул шею своему куратору, прихватил кое-какой компромат – и привет! Скрылся.

– Предусмотрительно. Что-то серьезное пропало?

Судя по всему, человек, изображенный на фотографии, сумел позаботиться о своем будущем и ушел, не оставив следов. И не похоже, что он ценил деньги или информацию больше собственной шкуры. В сущности, вовремя сойти с дистанции – это очень большое искусство. Всегда ведь можно попробовать ещё раз, только мертвым не дается второй попытки.

– Сам знаешь, это только в плохих детективах любой придурок может запросто украсть у мафии или у военных какую-нибудь "супер-дискету", либо пачку документов неимоверной секретности, от которой зависит будущее планеты.

– И тем не менее... Тем не менее, мы до сих пор ловим этого парня?

– Ловим, – признал собеседник. – И не только мы. Но уже совсем по другим причинам.

– На кого он теперь работает известно?

– Нет. Иначе эта одноухая сволочь уже давно бы... – начальник Управления выругался и продолжил:

– Тайсон убил уже очень многих. И ещё больше убьет, если мы его не остановим. Полагаю, вам ясно, что его нужно уничтожить как можно быстрее?

Разумеется. Хотя, прежде чем всадить пулю в этого вашего бешеного волка – одиночку, его надо сначала, по меньшей мере, выследить.

Совершенно верно, – кивнул генерал. – Вот и займись. Держи! Здесь все оперативные материалы по Тайсону . Приметы, ещё несколько фотоснимков, кое-какие эпизоды его биографии... Честно говоря, дело читается, как детектив. Точнее, как лихой авантюрный роман.

Кто-нибудь ещё за ним охотится? – Спросил оперативник, взвешивая на ладони тяжелую папку с документами.

Задавая вопрос, он имел в виду "смежников" из других российских спецслужб, однако ответ прозвучал неожиданно:

– Да кто только не охотится! И за границей, и вот теперь, опять здесь...

– Он что, сумасшедший? Он что, вернулся в Россию?

Начальник Управления пожал плечами:

Есть основания полагать. Там, в деле, в самом конце, имеется его полный психологический портрет, и кое-какие выводы аналитиков... Между прочим, они полностью совпадают с тем, что по поводу Тайсона думают наши коллеги-американцы.

– ФБР? – удивился оперативник.

– Нет, не угадал. Да что ты на меня так смотришь? Прочитай документы сначала... В общем, в понедельник здесь уже будет некто Питер Черненко, из Комитета безопасности национальной территории США. Официально – для подготовки очередной рабочей встречи на высшем уровне. А фактически... генерал сделал паузу. – Короче, подготовься. Подумай. Изучи все, что есть. Надеюсь, ещё что-нибудь привезет с собой этот тип с украинской фамилией. Хотя, конечно, после всей этой темной истории в Чикаго... вряд ли американцы теперь испытывают желание с нами сотрудничать.

– Тогда зачем он прилетает в Москву?

– А им теперь деваться некуда... как, впрочем, и нам.

Оперативник наморщил лоб:

– Товарищ генерал, вы упомянули какую-то историю в Чикаго?

– Прочитай документы. Там все сказано...

Некоторое время лента перематывалась почти беззвучно, однако насладиться наступившей тишиной прохожим так и не удалось. Динамики вздрогнули и заголосили опять что-то голосом несравненной Земфиры.

Прыщавый парень, торгующий недорогой аппаратурой, батарейками, шнурами и прочей электронной мелочью, подмигнул потенциальному покупателю:

– Самого достала уже! С утра до вечера... Как в анекдоте: из кустов доносился девичий крик, постепенно переходящий в женский.

Мужчина, занятый изучением разложенного на столике товара, кивнул впрочем, довольно равнодушно.

– Работают? – Он взял в руки наушники для магнитофона.

– Конечно. Отличное качество.

– Вижу. Китайские?

– Да, Малайзия, кажется. Но очень приличная модель.

– Сколько?

Продавец назвал цену – здесь в отличие от магазинов было принято торговаться, поэтому она оказалась раза в полтора больше реальной.

– Дорого.

– Ну, видите ли...

Однако расписывать достоинства товара парню не пришлось – покупатель уже рылся за пазухой:

– Ладно. Проверь.

– Минуточку, – засуетился парень. – Сейчас!

Он ловко распечатал упаковку, подсоединил наушники к плэйеру и вставил демонстрационную кассету. Отрегулировал звук:

– Хотите послушать?

– Нет. Все нормально?

– Да, вот – пожалуйста... Можете сами!

– Верю.

Мужчина достал из кармана несколько мятых купюр, отсчитал сумму, названную продавцом, и положил деньги на столик. Потом скрипнул молнией и бережно опустил пеструю глянцевую коробочку на дно свисающей через плечо сумки.

– В подарок кому-нибудь? Очень удачно, – продемонстрировал культуру торговли парень.

– "Подарок"? – повторил вслед за ним покупатель. И нехорошо улыбнулся:

– Посмотрим.

В музыкальном киоске отголосила очередная певица, и после короткой заминки динамики выдали следующую порцию отечественной попсы. Продавец пересчитал и сгреб купюры:

– Спасибо за покупку!

Человек по прозвищу Тайсон кивнул, повернулся, и вскоре его уже нельзя было различить в загустевшей к концу рабочего дня толпе посетителей маленького продовольственно-вещевого рынка...

Когда он выбрался из лабиринта палаток, ларьков и навесов, сумка на плече изрядно потяжелела. Теперь кроме немногочисленных личных вещей, плэйера с новенькими наушниками и пары кассет в ней помещались: бутылка пива, батон, колбаса и какие-то рыбные консервы. Полупрозрачный полиэтиленовый пакет с фруктами в левой руке придавал мужчине вид безобидного и добропорядочного отца семейства, возвращающегося к жене, детям и телевизору.

Собственно, для этого он и был куплен.

Судя по равнодушию, с которым оглядывали проходящего мимо человека скучающие милицейские патрули, внешний вид его полностью соответствовал окружающей обстановке: просторная кожаная куртка, дешевые джинсы, кроссовки заляпаны свежей грязью... Разве что несколько не по погоде натянута черная вязаная шапочка, но это уж личное дело каждого – как в такую паршивую зиму уберегать себя от простуды.

Музыкальные хиты Земфиры и Дэцла выплескивались далеко за границы торговой зоны... Тайсон улучил момент и поправил за поясом, сзади, длинноносый и плоский пистолет ТТ. Носить его по городу было, конечно, небезопасно, однако совсем без оружия он почувствовал бы себя голым.

Когда-то его учили: чтобы жить и скрываться в условиях города, требуются деньги и документы. Денег пока оставалось достаточно – валюта, рубли... Имелся и российский паспорт на очередное имя.

Сейчас прохожего звали Неводник Илья Михайлович. Родился он без малого тридцать пять лет назад в Донбассе и с давних пор прописан был на севере Мурманской области. Рыбак, матрос первого класса... Имелись даже фотографии: жена-красавица, двое детей и собака какой-то смешной породы. Словом, все чисто.

Впрочем, даже до случайного задержания и объяснений с милицией все же доводить не стоило. На ближайшей станции метро мужчина приобрел горсть жетонов, опустил один из них в автомат и вместе с трудящимися встал на ребристую ленту эскалатора. Внизу его, как и всех, ждал залитый электрическим светом вестибюль лучшей в мире подземной железной дороги, а впереди ждала – неизвестность.

...В тот же день, но значительно ближе к полуночи, человек по прозвищу Тайсон сидел на кухоньке малогабаритной квартиры достаточно далеко от центра.

Район этот горожане по привычке называли новостройками, хотя все пространство его было уже давным-давно уставлено типовыми высотными домами. Более того, значительная часть теснящихся вокруг зданий успела покрыться густой паутиной наспех замазанных трещин, краски выцвели, а по стенам сползали вниз тут и там грязевые подтеки.

Впрочем, сейчас это почти не бросалось в глаза. К вечеру тучи ушли, но ни звезд, ни луны, ни черного купола неба гость с хозяином все равно разглядеть не смогли бы. Квартира располагалась на втором этаже, а потому весь вид из неё ограничивался однообразно мерцающей, золотистой мозаикой сотен и тысяч окон обступившего дом жилого массива.

– Вот и все, командир! – выдохнул сидящий напротив Тайсона человек. Он ещё немного подержал бутылку пустым донышком вверх, и последние капли неторопливо сползли по стеклу. Получилось как раз по половине стопки.

– Ладно, хватит.

– Может, ещё сбегать? – уточнил хозяин. – Тут рядом!

– Хватит, – повторил гость, подводя итог обсуждению.

– Понял, командир! Нет вопросов.

Стопки были подняты, и возникла не то чтобы пауза, но заминка. Они уже успели выпить за встречу, за удачу, за тех, кто навсегда остался "там", и за тех, кто сейчас под пулями. Обычно литровой бутылки водки как раз хватает двум здоровым мужикам для обязательного ассортимента тостов – после неё можно уже начинать произвольную программу.

Давай... за твоих? – предложил Тайсон, качнув подбородком в сторону комнаты.

– Давай! – согласился хозяин.

Выпили, закусили остатками мяса и огурцами.

– Знаешь, командир...

– Ну? – Тайсон посмотрел на неожиданно замолчавшего собеседника.

Человеку напротив было всего лет на десять меньше, чем гостю, и он вполне мог сойти за его младшего брата: такой же плечистый, с накачанной шеей и взглядом хорошо подготовленного бойца. Вдвоем они заполнили собой почти все свободное от кухонной утвари пространство.

– Нет, ничего... Помнишь Анарский перевал?

– Помню.

– Ох и врезали они нам! Я уж думал – все, кранты... Тебе спасибо, командир!

– Ну, если бы тогда не летчики... – пожал плечами Тайсон. И в очередной раз удивился, почему настоящие фронтовики, бойцы по жизни и по судьбе, в своем кругу предпочитают вспоминать не победы и подвиги, а как раз наоборот, самые страшные и зачастую не делающие им никакой чести боевые эпизоды.

Хозяин квартиры, в которой сейчас мужчины пили водку, прослужил в роте спецназа около года. Один из многих десятков солдат, старшин и сержантов, когда-то прошедших под командой Тайсона очередную "горячую точку", не хуже других и не лучше, разве что не слишком везучий.

Собственно, изуродовало их почти одновременно: когда чеченский "гвардеец" ещё орудовал ножом над бесчувственным телом контуженного капитана, противотанковая граната уже распарывала брюхо спешащей на выручку БМП.

И вывозили всех в госпиталь последним "бортом": офицера с кровавой повязкой на месте уха, его сегодняшнего собеседника без обеих ног и ещё несколько тяжелораненых бойцов отдельной роты специального назначения.

Вскоре, в Моздоке, пришлось попрощаться – капитана отзывали в Ростов, а остальных ждала Военно-медицинская академия, ордена и скорый "дембель". Расцеловались, оставили друг другу адреса, обещали писать и, как водится, разошлись по гражданской жизни каждый своим путем.

На этом и строился расчет Тайсона: вряд ли станут его искать у человека, о котором и сам бывший командир не слышал ничего уже несколько лет.

Существовал, конечно, риск появиться некстати. Однако все вышло именно так, как планировал Тайсон: удивление, радость, воспоминания... Жена хозяина покормила грудного ребенка, быстренько и привычно организовала закуску, выпила за компанию пару капель и через некоторое время оставила мужчин наедине.

– Знаешь, командир... можно разве поверить? Я ведь так и мечтал тогда, в госпитале: женюсь, заведу сына, а потом повстречаюсь с тобой и с ребятами, кто жив останется. Поговорим, вспомним... Веришь?

– Верю. Так что у тебя за работа сейчас?

Есть такая фирма охранная – "Ураган"... – Хозяин сделал паузу и странновато посмотрел на Тайсона:

– Не приходилось слышать?

– Нет, – покачал головой тот.

– "Ураган", – повторил с непонятным значением собеседник. – Охранная фирма... Там все больше бывшие комитетчики заправляют, но и наша Ассоциация ветеранов тоже. Сижу сутки через трое в дежурной части, вроде диспетчера.

– Прилично платят? – Тайсон знал, что лучший способ уйти от ненужных расспросов о себе – это перевести разговор на самого собеседника. Пока ему без особого труда удавалось отделываться от захмелевшего хозяина общими фразами.

– Ну, как сказать... Ясно, больше, чем пенсия!

Тоже неплохо, – согласился гость. И опять вернулся к вопросу, который они обсудили раньше:

– Так это ничего, если я переночую?

– О чем речь, командир! Ведь решили уже... – Хозяин мутными и почему-то виноватыми глазами посмотрел на сидящего напротив человека:

– Точно остаешься?

– Остаюсь, если не прогонишь.

– Тогда пойду проверю, как там. Может, жена и постелила уже...

Бывший боец российского "бешеного" спецназа поднялся, с трудом опираясь о спинку стула. Поскрипывая протезами, направился в прихожую дверь за собой он прикрыл плотно, так, чтобы через неё не проникали случайные звуки.

Оставшись в одиночестве, гость огляделся. Обстановка свидетельствовала о том, что семья инвалида живет по нынешним меркам не то чтобы очень скудно, но и не богато. Старенькая, доставшаяся в наследство от родителей жены кухонная мебель, занавесочки, чайник, электроплита... К тому же в раковине за вечер поднакопилось грязной посуды.

Тайсон взял в руки лежащую рядом с тарелками пачку любительских фотоснимков. Пролистал в обратном порядке.

Сначала шли семейные, цветные: свадьба, улыбчивая супруга, сын во всех видах с момента рождения, родственники...

Потом попалось несколько фотографий с нынешней работы хозяина квартиры – в основном он сам в окружении красиво экипированных коллег и начальства в штатском. Но самую большую часть пачки составляли черно-белые снимки времен последней кавказской войны: сам гость с капитанскими погонами на плечах ещё не изуродованный и веселый, ребята из роты, боевая техника...

Неожиданно Тайсон почувствовал вполне естественные физиологические позывы – выпито и съедено было за вечер немало, а подходящего момента для посещения уборной как-то не нашлось. Он встал и прошел к двери. Аккуратно, стараясь нечаянным шумом не разбудить засыпающих домочадцев, открыл её и шагнул в коридор.

– Алле? Да, это я попросил соединить...

Голос хозяина звучал приглушенно, на грани шепота – так обычно говорят те, кто не хочет быть услышанным никем, кроме собеседника на другом конце телефонной линии.

– Да, это я. Он здесь... Да, конечно! Что? Он у меня дома. Переночует...

Тот, о ком шла речь, замер, стараясь не выдать своего присутствия даже шевелением воздуха. А хозяин квартиры тем временем продолжал:

– Нет, я прошу вас – только не здесь. У меня жена, ребенок... прошу вас! Вы не представляете, что может произойти...

Шепот чуть было не сбился на крик:

– Послушайте, я ведь сделал все, как было приказано. Но, пожалуйста... Точно! Я точно знаю, что до утра. Он выпил, никуда не пойдет и сейчас ляжет спать. Перекройте пораньше парадную, и никак не пропустите! Только не здесь, я прошу вас... Спасибо. Спасибо, я постараюсь!

Еще не успела звякнуть упавшая на рычаг трубка, а человек, которого когда-то звали Тайсон, уже опять занял место за столом.

Вернувшийся в кухню хозяин присел напротив:

– Все в порядке, командир?

– Тебе виднее.

Что-то, видимо, изменилось в лице бывшего капитана, потому что собеседник переспросил:

– В каком смысле?

Вместо ответа гость медленно вытащил из-под клеенки ТТ и снял пистолет с предохранителя:

– Ну, боец? Слушаю тебя.

Не отводя глаз от уродливого шрама на месте ушной раковины своего бывшего командира, хозяин сглотнул слюну:

– Они меня разыскали через военкомат...

Стрелки неумолимо ползли по циферблату, отсчитывая минуту за минутой. Время было дорого, но Тайсон выслушал до конца.

– Все рассказал?

– Да. Вы меня убьете? – Безногий парень поднял глаза на гостя. Только семью не надо, они ни при чем...

Вскоре мужчина в натянутой глубже обычного черной вязаной шапочке уже торопливо спускался по лестнице. Одна рука его, спрятанная в карман, мягко придерживала теплую рукоять пистолета. Во второй на весу покачивалась сумка, которая в нужный момент легко могла быть превращена опытным человеком в орудие самозащиты.

Человек по прозвищу Тайсон уже был на автобусной остановке, когда перед парадной, которую он только что покинул, остановились два микроавтобуса "форд" с вооруженными людьми в специальных защитных костюмах и в штатском. Прибывшие сноровисто вытащили штурмовые спецсредства и направились вверх по известному им адресу на втором этаже...

В общем, все получилось даже проще, чем мог предположить человек по прозвищу Тайсон. Сработало давнее правило: ищут где угодно, только не у себя под носом. Никому ведь не придет в голову, что преступник поселится в номере, окна которого выходят прямиком на приемную начальника местного Управления внутренних дел?

А вот он поселился.

Ну, насчет приемной – это, конечно, было в некотором роде преувеличением. Гостиница, которую облюбовал Тайсон, действительно находилась всего в сотне метров от грязно-бежевого здания районного УВД. Прямо по диагонали, за перекрестком.

Но вот номер ему достался не самый лучший, окнами во двор. Зато одноместный, и цена подходящая...

Уже неделю погода творила над городом все, что заблагорассудится. Ночами резко холодало, днем ветер срывал жестяные полотнища с крыш и кидался в прохожих песком, дождь то и дело сменяли какие-то мерзкие хлопья и град... А потом выходило весеннее солнце и все таяло в одночасье, выставляя на обозрение граждан собачье дерьмо и осколки разбитых бутылок.

Впрочем, и это оказалось как нельзя кстати. В своей натянутой до бровей вязаной шапочке, с красным, распухшим носом, Тайсон теперь ничем не отличался от тысяч замерзших, простуженных местных жителей и гостей города. А в помещениях, например, когда и где головной убор был не совсем уместен, беглец вешал на шею старенький плэйер и надевал предусмотрительно купленные на рынке наушники – они прекрасно скрывали его приметное, бросающееся в глаза, уродство.

К тому же, впервые возникнув у стойки портье, вел себя Тайсон вполне уверенно.

– Здравствуйте! Я звонил, моя фамилия Неводник.

Сейчас. – Дама, одетая в строгий шерстяной костюм и оттого немного похожая на стюардессу, набрала на клавиатуре какую-то комбинацию и уточнила:

– Когда заказывали?

– Вчера утром. Из Мурманска.

– Да, имеется...

– Слава Богу! – Изобразил улыбку посетитель.

В общем-то ничего хитрого: человек с улицы всегда вызывает подозрения и лишние вопросы. Совсем другое дело, если насчет его появления уже предупреждали.

А вчерашний "междугородний" звонок отнял у Тайсона минимум времени: таксофонные карточки продавались на каждом углу, автоматов тоже везде хватало. Понадобилось только набрать восьмерку, код города и номер из рекламного объявления гостиницы – все! Телефонограмма о прибытии в южный город гостя "из Мурманска" передана и принята.

И вот сейчас усталый путник собственной персоной стоял в полутемном вестибюле, придерживая норовящую сползти на пол сумку. Он уже успел оглядеться: кроме запертого сувенирно-аптечного киоска и пузатого охранника, дремлющего на стуле, за спиной была только дверь на улицу.

– Как ваша фамилия? – переспросила женщина.

– Неводник. Илья Михайлович... Вот, пожалуйста!

Дама хихикнула, принимая паспорт:

– А у меня тут записано – Негодник.

– Ну, это с какой стороны посмотреть! – пошловато оскалился гость.

– Ох, да все вы, мужчины, такие...

Несколько секунд, пока дама за стойкой держала в руках документы и "забивала" с них данные на экран монитора, Тайсон чувствовал себя не слишком уютно. За бланк паспорта и за фотографию он был спокоен, а вот печати...

Впрочем, женщине было плевать, откуда и зачем приехал клиент межсезонье, туристов практически нет и гостиничный бизнес переживает не лучшие времена. Поэтому строить из себя криминалиста ей даже не пришло в голову.

Документы вернулись к владельцу.

– Сразу оплатите?

– Да, конечно. Как всегда...

– Надолго?

– Пока не знаю. Отпуск только начинается...

Смотрите, не увлекайтесь! А то с такой фамилией... – соизволила пошутить женщина, оформляя квитанцию. Она выписала гостевую карточку и протянула ключи:

– Четвертый этаж. Сразу направо от лифта.

Спасибо, красавица. А это – вам! – Тайсон жестом фокусника извлек из сумки упакованный в пергамент и полиэтилен рыбий "хвост".

– Ой, что это? – изобразила невинность сотрудница сервиса.

– Копченая зубатка! Сам ловил, можно сказать – спецзаказ. Пальчики оближете...

– Ну что вы, не надо!

– Обижаете? Ведь от всей души... Берите, берите!

Поднимаясь в номер, Тайсон с ухмылкой вспомнил, как пару часов назад выбирал эту рыбину в местном фирменном магазине: дорого, конечно, однако чего не сделаешь для конспирации...

Новый постоялец легко и быстро приспосабливался к любому изменению окружающей обстановки. Уже на второй день все в гостинице казалось ему привычным и знакомым: вид из окна на окрестные горы, розовые шторы, трещина в углу потолка и даже прерывистое журчание воды в протекающем понемногу бачке.

Он не доставлял забот персоналу, а горничные также старались особо не докучать простуженному северянину – каждый переносит перемену климата по-своему, этот хоть не напивается и не буянит, в отличие от большинства командировочных и отпускников. Участковый, зашедший проверить соблюдение паспортного режима, на сведения о гражданине из Мурманска с украинской фамилией вообще внимания не обратил – выписал себе всех "кавказцев", потрепался с дежурной и убыл в опорный пункт сочинять справки о проделанной работе.

Поэтому, услышав под вечер осторожный стук в дверь своего номера, Тайсон приготовился к любым неожиданностям:

– Кто там?

Ответил женский голос, но слов разобрать не удалось – слишком громко работал телевизор.

– Простите, не понял.

Тайсон вытащил из-под куртки пистолет и сдвинул предохранитель: гостей он не звал, а непрошеный гость хуже сами знаете кого.

– Это я... администратор. Помните, которая вас селила?

– Сейчас, минуточку.

Мужчина спешно привел себя в нарочито расслабленный вид: верхние пуговицы брюк расстегнул, ремень свесил, а голову замотал полотенцем.

Прошу вас. – Если кто-то стоял за спиной женщины, ей досталась бы первая пуля. Потом Тайсон попробовал бы прорваться по коридору, к пожарной лестнице, а там уж как повезет...

Однако дама была одна. Смущенная, с выражением некоторой даже досады на симпатичном лице, она стояла в дверях, стискивая обеими руками литровую банку.

– О, очень приятно! Проходите.

– Нет, спасибо, – замотала головой женщина. – Вы ещё болеете?

– Да, как-то... Извините за видок, ноги только что парил, и вообще! Заходите же, чего стоять?

– Нет, я буквально на секундочку. – Неожиданная гостья протянула мужчине банку. – Вот, возьмите! Малиновое варенье.

– Мне? – удивился Тайсон. Пистолет он еле успел запихнуть назад, под тельняшку, освобождая руки.

– Конечно.

Они стояли напротив друг друга, не зная, что делать дальше. Наконец Тайсон бережно взял варенье:

– Спасибо. Ну куда мне столько...

– Ничего, пригодится! С чаем перед сном.

– Да зайдите хоть все-таки! Вы дежурите?

Нет. Проходила тут мимо, решила забежать. По пути – там дочка внизу ждет, сейчас уроки в музыкальной школе начинаются... Мы с ней вашу рыбу попробовали – действительно, чудо!

– А мужу понравилось?

– У меня нет мужа... В общем, спасибо огромное.

– Ой, какие пустяки! Ваша ведь завтра смена? Да?

– Завтра, – кивнула женщина. Она уже повернулась, чтобы уйти, и даже сделала шаг по направлению к лифту.

– До свидания! Выздоравливайте.

– Постараюсь. До встречи!

Тайсон запер дверь номера, подошел к зеркалу, пожал плечами. Потом снял с головы дурацкое полотенце и сунул обратно, под лежащую на кресле куртку, пистолет.

Потрогал уродливый шрам на месте уха... Подумал немного, вытащил из розетки телевизионный шнур и подключил вместо него к сети опущенный в стакан новенький кипятильник. Когда вода начала пузыриться, он бросил туда огромную щепоть заварки и сдернул с варенья прихваченную аптечной резинкой крышку.

Что же, все получилось очень мило.

Помимо лишнего шанса на выживание, роман с матерью-одиночкой из местных жительниц сулил Тайсону некоторую порцию дополнительных плотских радостей – что скрывать, с чисто мужской точки зрения, дама выглядела весьма привлекательно. Впрочем, вероятнее всего это было вызвано тем, что у человека по прозвищу Тайсон просто достаточно давно не было женщины. Прихлебывая сладкое варево, он попытался вспомнить, когда и как это происходило в последний раз. Получалось, что месяца два назад, не меньше!

Мужчина прикрыл глаза: минареты, жара, узкая пыльная улочка недалеко от мечети... Полыхающий солнечный диск заполняет все небо – и горе тому, у кого в этот час нет дарующей тень крыши над головой.

У девиц из борделя Мурата обеденный перерыв. Ночные "программы" отработаны, а вечерний клиент ещё только раздумывает, не позвонить ли ему по знакомому телефону. Хозяин, как обычно, в разъездах.

А разве можно иначе? Деловой человек, солидный бизнес, с самим шефом полиции за руку здоровается! Ему ведь что – машина с кондиционером, просто дом на колесах.

Все заботы на плечах Тайсона... Впрочем, тогда его звали Сергеем, да и фамилия значилась другая; подлинной была только фотография на загранпаспорте.

А как звали ее? Ту крашеную блондиночку из Симферополя , с наивным деревенским говором и глазами карманной воровки? Кажется, Катерина... да, точно – Катерина!

Впрочем, все они там, на Ближнем Востоке, Наташи. Имя это для русских проституток стало уже не собственным, а нарицательным.

С Катериной он тогда и согрешил... Произошло это как-то между делом, походя, а ведь давал же слово, что ни-ни! Мурату нужен был помощник грозный, страшный и неболтливый – но безопасный, как евнух. Тайсон подходил идеально: уродливый череп со шрамом, здоров как бык, оружие знает и любит. Из дома почти никуда, от полиции держится в стороне – с утра до вечера в четырех стенах.

И его хозяин, в общем, устраивал. Прошлым своего русского управляющего не интересовался, формальности с визой уладил легко и быстро. Чего ещё надо? Телевизор есть, тренажерный зал очень приличный, даже бассейн во дворе. Бесплатной жратвы полон холодильник, да и жалованье платят! Хотя, конечно, после той операции с выкупом денег у Тайсона, намного больше, чем у Мурата. Только трогать их пока опасно...

Поначалу девицы относились к Тайсону, как бывалые зэки к заместителю начальника колонии по режиму. Но потом привыкли, притерпелись... Помощник Мурата был, на удивление, строг, но справедлив: без нужды не мучил, в постель против силы не волок, не ябедничал.

А что ещё требуется женщине от мужчины?

Понемногу приходил в себя и Тайсон. Самое разумное было в его положении – выйти на какое-то время, если не навсегда, из игры. Отсидеться, пару лет переждать за старинными крепкими стенами заведения... Не получилось. Разыскали, сволочи!

Когда охотники за его черепом ворвались в бордель, Тайсона спасла выработанная годами способность действовать не рассуждая.

Опасность! И сразу же – несколько доведенных до автоматизма движений: схватить оружие, выстрелить, перекатиться с линии огня... Дальше: плотный ответный огонь, отступление, потайное окно во двор, о существовании которого не подозревали даже самые доверенные из девиц. А потом все уже зависело только от скорости ног, координации и, конечно, везения. Одним словом, опять ушел. Ищите ветра в поле!

Но надежда на то, что его, в конце концов, оставят в покое, пропала. А вместо неё появилась печальная убежденность: никто не забыт, ничто не забыто! Столько народу ищет Тайсона по всему свету – ищут и будут искать, пока в конце концов не затравят... И тогда любая оплошность может стать для беглеца последней.

Человеку с такой, как у него, приметной внешностью одинаково трудно спрятаться и в каменных джунглях больших городов, и в безлюдном таежном зимовье. Поэтому, давно уже следовало эту самую внешность исправить. И ведь нет ничего проще: пластическая хирургия, протез ушной раковины, всякие там стоматологи-косметологи... Существуют специалисты, которые по просьбе заказчика легко меняют даже дактилоскопическую формулу, не говоря уже о тембре голоса и цвете глаз.

Сначала не было денег – удовольствие не из дешевых, в приличной западной клинике такая операция стоит тысяч двадцать, а то и больше. Беглому легионеру не по карману... Потом, после операции с получением выкупа за дочку чеченского сепаратиста Беллоева, деньги появились, но не было времени. И не только. Во всем так называемом "цивилизованном" мире операции по коррекции внешности строго регламентированы, деятельность учреждений подобного профиля находится под неусыпным контролем спецслужб. Да и сами законопослушные медики сразу же поторопятся сообщить куда следует о загадочном русском пациенте – им лицензия дороже. Наверное, нелегальные клиники были и в США, и в Западной Европе. Но человек по прозвищу Тайсон их не знал, а искать в одиночку, без языка и связей, было бы слишком рискованно.

Другое дело – дома, на Родине. Там все решается проще! И дешевле.

Покойный Иван Иванович считал точно так же, обещал помочь, по своим каналам, но не успел, царствие ему небесное...

Словом, надо было пробираться обратно, в Россию. Несколько дней и ночей после нападения американцев на публичный дом Мурата беглец провел там, где его меньше всего могли искать – на задворках загаженного, иссеченного лабиринтами узких улочек "христианского" квартала. Одетый в какую-то рвань, с традиционным клетчатым платком, повязанным на голове, он казался туристам одним из экзотических атрибутов восточного быта. Разумеется, подобная маскировка могла обмануть только такого же, как он, чужака. Но местные жители предпочитали заниматься своими делами, да и вообще – здесь мало кто любил полицию. К тому же Тайсон постоянно переходил с места на место, не давая случайному наблюдателю времени задаться ненужными вопросами.

Наконец в паре кварталов от знаменитого "золотого" базара беглец обнаружил отбившегося от стада русского "челнока"-одиночку. Соотечественник, судя по всему, ещё не успел отовариться местным ширпотребом. Улучив момент, Тайсон втянул его в темную нишу между домами, убил и обшарил с ног до головы. Потом присыпал труп каким-то хламом, чтобы сразу не обнаружили, и удалился.

Взятый на душу грех оказался для него по меньшей мере не лишенным смысла: в потайном кармашке покойника обнаружилась почти тысяча долларов США, бумажник был до отказа набит местными фунтами, да и паспорт к тому же... Оставлять деньги и документы в гостинице не рекомендовалось, вот бедняга и таскал их повсюду с собой...

Со всеми формальностями и задержками, перелет до Киева или до Симферополя, столицы гостеприимного Крыма, занимал обычно не более пяти-шести часов. В московский аэропорт "Шереметьево-2" пассажиров доставляли чуть дольше, но тоже в пределах разумного.

Однако по вполне понятным причинам воспользоваться услугами международных авиалиний человек по прозвищу Тайсон не мог. Поэтому на родную российскую землю ступил он только через несколько недель после того, как полицейский патруль в далекой и жаркой исламской стране обнаружил тело ограбленного туриста. Пока по инстанциям доложили в соответствующий департамент МВД, пока уведомили Министерство иностранных дел, установили личность, оповестили посольство... К тому же выяснилось, что покойный имел загранпаспорт советского образца, будучи гражданином Республики Беларусь, словом, информация, затерявшись в коридорах бюрократии, так и не докатилась до пограничников.

Впрочем, и так, наскоро "подчищенный" документ Тайсона не выдержал бы даже самой поверхностной проверки на любом российском контрольно-пропускном пункте. Поэтому пришлось пробираться на Родину окольными путями: через пустыню и солончаки, по горной, контролируемой курдами территории, а затем дальше – сквозь "полупрозрачную" границу одной из южных республик СНГ. На Кавказе было уже значительно легче, но, только миновав оберегаемый недоверчивыми казачьими заставами Ставропольский край, Тайсон понял, что он уже почти дома.

В городке Касимов, на Рязанщине, бывший капитан откопал оставленный перед бегством из страны тайник. Незаполненные бланки паспортов и служебные удостоверения, чистые документы, пистолет ТТ с полной обоймой – словом, все, что не понадобилось когда-то и пригодилось как раз для подобного случая.

...Чай с малиновым вареньем подействовал очень быстро. Привыкшие к "банному" климату Ближнего Востока, поры на коже постояльца открылись и выбросили в атмосферу огромную дозу пота и шлаков.

Потянуло в сон.

Он поставил на столик чашку, поднялся и перешел на диван. Прилег, нажал на кнопку дистанционного управления... Экран телевизора замельтешил нескончаемой чередой идиотских мультяшечных персонажей – совсем, как картинки на том фургоне...

Убавив звук, Тайсон опустил мокрый висок на подушку и принялся в очередной раз прокручивать в голове последовательность событий. Да, значит, не только американцы с арабами его теперь ищут. Он и раньше не сомневался в способностях и возможностях бывших товарищей по оружию но, слушая оцепеневшего от страха за семью инвалида, чуть было не зарычал от досады.

Оказывается, плотным гребнем чесали повсюду. Добрались даже до бывшего капитанского подчиненного. Парень рассказал, как внезапно к нему в квартиру завалились "братаны" из Ассоциации ветеранов, уставили кухню подарками и жратвой, подарили что-то сыну и супруге. Выслушали, предложили работу: сутки через трое, оклад хороший, вокруг все свои...

– Когда это было?

Инвалид ответил не думая – получалось, что вспомнили о нем вскоре после того, как Тайсон подался в бега из многоэтажного здания "Интерхеалс Иншуранс", оказавшегося одной из штаб-квартир международного терроризма.

– Продолжай!

– Вы меня убьете?

– Продолжай.

С ветераном особо не церемонились. Объяснили, что и как следует сделать, если у новичка появится любая информация о бывшем командире. Пусть даже намек на информацию... Много чего посулил за хорошее поведение, и наоборот.

– Зачем я им нужен?

– Не сказали.

Парень пообещал содействие. Разумеется, по-настоящему он и не собирался "стучать" на Тайсона, но разве откажешь? Слишком многое зависело от тех, кто дал инвалиду работу и обеспечил его семье сносное существование.

Спустя неделю после той беседы домой ему вдруг позвонил полузабытый сослуживец и вскользь упомянул, что, якобы, видел на автовокзале их знаменитого командира. Парень постарался сразу же забыть об этом и при очередной встрече с начальством предпочел удержать язык за зубами.

А на следующий день, к гулявшей по двору с коляской жене инвалида подошел симпатичный молодой человек. Представился старым приятелем мужа, посокрушался, что тот на дежурстве, и пообещал зайти позже, оставив в подарок сыну смешного одноухого медвежонка в камуфлированном комбинезончике.

Гостя в тот вечер инвалид так и не встретил. Вместо него раздался звонок по телефону: укоризненный голос спросил, понравился ли ребенку подарок. Посоветовал не обращать внимания на некоторую необычность игрушки: просто злые люди отрезали ей когда-то плюшевое ушко за неискренность... Такое иногда случается, и не только с медвежатами. Понятно?

Отец семейства все понял и покрылся холодным потом. Стало ясно, что звонок от приятеля-сослуживца о Тайсоне был простой провокацией, ловушкой, в которую он угодил. Поэтому, не дожидаясь расспросов, инвалид торопливо и сбивчиво передал своему "куратору" содержание недавнего телефонного разговора.

Собеседник поблагодарил – не столько за информацию, сколько за понимание. Посоветовал вести себя впредь благоразумно, пожелал здоровья жене и сыну. Напомнил номер для экстренной связи, и повесил трубку.

– Когда вы пришли... Я не хотел звонить, но поймите! – Хозяин квартиры вцепился побелевшими руками в край стола.

– Понимаю, – кивнул человек по прозвищу Тайсон.

Только их не надо убивать... Пожалуйста, – инвалид мотнул головой в сторону комнаты, где за стенкой спали его жена и сын.

Гость поджал губы. Встал, подхватил сумку. Качнул вороненым стволом ТТ:

– Иди вперед! Откроешь дверь.

На следующий день Тайсон уже селился в гостинице напротив УВД.

Во всех современных детективах герои много и с удовольствием ездят на автомобилях. Причем водят они машину безупречно, но позволяют себе такое расширенное толкование правил дорожного движения, за которое в реальности первый же встречный инспектор ГИБДД оставил бы их без водительского удостоверения.

Впрочем, героям отечественных триллеров бояться нечего: денег у них полные карманы. А если вдруг не удается откупиться от назойливого мента, у автора всегда припасен какой-нибудь оригинальный сюжетный ход типа удара представителю власти коленом в пах или очереди из припрятанного под плащом автомата.

Кроме того, никто и никогда не пишет о том,, как бесчисленные российские Бешеные, Седые и Слепые доливают масло, моют двигатель, ругаются с пьяными мастерами на станции, проходят ежегодную процедуру техосмотра или мотаются на автомобильный рынок в поисках уже дешевой, но ещё приличной импортной "резины". Да что там говорить! Такое впечатление, что эти ребята про автозаправочные станции и бензин только что-то слышали, а проколотое колесо вообще не меняли ни разу в жизни...

У оперативного сотрудника Управления, которому поручили опекать прилетевших в Москву американцев, и у его служебной "волги" с самого начала установились отношения, полные взаимной подозрительности и опасливого уважения. Характер у обоих был капризный и обидчивый, к тому же они оказались друг у друга уже не первыми – оперативник успел до этого покататься и на "уазиках", и на иномарках, а машина также сменила за несколько лет и зим примерно такое же количество водителей.

К тому же, "волга" вплотную приблизилась к критическому для служебных автомобилей возрасту. Наверное, основную часть того, что называется мелким ремонтом и техническим обслуживанием "волги", нормальные водители-профессионалы без особых трудов и расходов делают сами. Но оперативник давно уже смирился с тем, что даже банальный электрочайник норовил вести себя в его присутствии кое-как. Не говоря уж про любую технику посложнее, которая, видимо, непонятно за что испытывала к нему лично и к сотрудникам спецслужб в целом стойкую и давнюю неприязнь.

Вот и сейчас, припарковавшись под запрещающим знаком, прямо напротив здания американского посольства, офицер повернул ключ в замке и от души чертыхнулся:

– Опять?

Вместо ответа машина несколько раз обиженно дернулась и тряханула двигателем. Так называемое "калильное" зажигание... Оперативник представил себе наглую рожу мастера из автохозяйства Управления, который совсем недавно делал ему диагностику и регулировал карбюратор.

– Сволочь! Ничего, Земля круглая... – офицер с трудом вытянул ключ из замка зажигания, скинул ремень безопасности и вылез наружу.

Наружу... Прямо в лужу!

День вообще начинался не так, как хотелось бы. Поэтому грязную воду в ботинке следовало воспринимать философски.

Господина Черненко у главного выхода не было. Неужели, все-таки, опоздал? Стараясь не обращать внимания на приближающегося милиционера в форме ДПС, на заинтересованные взгляды российских граждан из очереди перед консульским отделом и даже на телекамеры, которые постоянно отслеживают потенциальных террористов, оперативник выругался про себя – и протянул руку за мобильным телефоном.

Однако, в следующее мгновение, к нему навстречу, мимо охранника, почти выбежал Питер Черненко:

– Ради Бога, простите за опоздание! Мне очень неудобно.

– Ерунда. Не стоит об этом... Я, честно говоря, сам только что приехал.

– Действительно?

Распознав иностранца, инспектор дорожно-патрульной службы из специального батальона ГИБДД даже не стал подходить. Для него, в прямом и в переносном смысле, время было – деньги, поэтому тратить время на бесполезные разбирательства было экономически не выгодно.

Поэтому, Питер Черненко и его российский коллега спокойно уселись в машину. На этот раз "волга" даже не стала капризничать – завелась с пол оборота, и без проблем влилась в плотный поток проезжающих мимо автомобилей.

– Очень сильное движение. Здесь всегда так?

– Почти всегда, – кивнул оперативник. – Ну, Питер, и как вам Москва?

– Очень изменилась. Похорошела.

– Вы ведь и раньше бывали в России?

Да, приходилось бывать. Много раз. И почти в каждый приезд чувствуются какие-то перемены, свежий воздух, что ли... В отличие, например, от Парижа.

– А что – Париж?

Американец задумался:

– Знаете, когда я первый раз попал во Францию... Нет, все и тогда там было великолепно: гостиница на бульваре, номер с видом на Эйфелеву башню. Представляете? Сидя в сортире, открываешь окно, и любуешься прямо на неё а она на тебя. Кстати, как любая стареющая красавица, Эйфелева башня ночью выглядит намного лучше, чем при естественном освещении.

– Отлично сказано, Питер.

Да, так вот. Конечно же, полная туристическая программа: ночная Сена, пароходики, Люксембургский сад, "Мулен Руж"... но, думаю, что вы со мной согласитесь: Париж – это не тот город, который может заставить любить себя с первого взгляда. Там нужно пожить, чтобы почувствовать его по-настоящему. А я в Париже пробыл ровно столько, чтобы при словах "Сен-Мишель, Сите, Пляс-Пигаль..." хотя бы в общих чертах представлять, о чем идет речь. И чтобы в крайнем случае суметь отличить Монпарнас от Монмартра. "Волга" с трудом увернулась из-под колес какого-то черного джипа-внедорожника с номерами Государственной думы, решившего перестроится сразу же через три ряда. После этого американец продолжил:

– Да, все было красиво, величественно – но слишком уж неизменно, знакомо по фильмам, по книгам, по фотографиям. А церковь Сакре-Кер – вообще не в парижском стиле. Больше всего она похожа на мечеть, выстроенную в каком-нибудь мусульманском штате Индии.

– Дорогой город? – Чтобы поддержать разговор, поинтересовался оперативник. – Ну, в смысле выпивки, например...

– Да, – вздохнул пассажир. – Между прочим, эти хитрые французы на своих знаменитых парижских бульварах не установили ни одной скамейки посидеть можно только в бистро или в ресторанах.

– У нас то же самое начинается.

– В общем, Париж меня, скорее, разочаровал.

– А Москва?

Наоборот. Оперативник родился и вырос в российской столице:

– Спасибо, приятно слышать. Ну, а я лично самое серьезное разочарование в жизни испытал, узнав, что анчоусы – это всего-навсего маринованная килька.

– Соленая килька, – автоматически поправил собеседника Питер Черненко.

– Какая разница...

Основную, серьезную часть разговора коллеги продолжили только добравшись до специально предназначенного для этого места. Первым перешел к делу американец:

– Итак? Кто начнет?

Наверное, все-таки, я. Самое главное. Больше нет необходимости проверять данные по нелегальным пересечениям границы. Мы уже отработали больше половины всех сомнительных случаев, но теперь...

– Почему?

Потому что и ваши, и наши аналитики на этот раз оказались правы. Человек по прозвищу Тайсон уже находится здесь, в России. Вчера он вышел на контакт с одним из своих бывших сослуживцев.

Когда? С кем? Где именно? – Американский разведчик Питер Черненко даже не попытался изобразить профессиональное хладнокровие.

Вот, пожалуйста... прочитайте. Можете сейчас, а можете потом – это все равно будет ваша копия.

Но Черненко уже торопливо скользил глазами по строчкам секретного документа:

– Так... так... этот город называется Тепловодск?

– Да. Районный центр. Вот, Питер, посмотрите по карте.

Спасибо, – американец ещё несколько минут перелистывал страницы. Потом закрыл папку и спросил тоном недовольного экзаменатора:

– Как получилось, что он опять ушел?

Ну, от вас он ведь тоже ушел, – справедливо парировал русский коллега. – Даже, по-моему, два раза? Или больше? Мистер Черненко какое-то время раздумывал, не пора ли обидеться. Но, в конце концов, решил не валять дурака – и расплылся в ухмылке:

– Ладно! Я думаю, этот парень ещё сумеет сравнять наш с вами счет.

– Посмотрим... Питер, есть ли какие-нибудь новости из Вашингтона?

– Ничего особенного. Так, очередная информация к размышлению.

В течение следующего часа мистер Питер Черненко, полномочный представитель Комитета безопасности национальной территории США, пытался убедить своего русского собеседника, что операции по хирургическому воздействию на потенциальных самоубийц – ни что иное, как полный бред с технической, с медицинской и с экономической точек зрения. Он вполне аргументировано, со ссылками на специалистов из Гарварда и Ричмонда, уверял, что для подготовки "шахидов", стремящихся к смерти, достаточно элементарной социально-психологической мотивации. И что пример любой, самой нищей, арабской семьи, сказочно и внезапно разбогатевшей после того, как мучеником за веру стал один из множества её детей, привлечет в ряды фанатиков-террористов столько мусульманских бедняков, сколько потребуется для выполнения любой задачи. А для того, чтобы купить дом и землю семье "шахида", обеспечить его родителям сытую старость, почет, уважение соседей, а братьям и сестрам – дать образование и возможность создать свои семьи, необходимо не так уж много денег. Во всяком случае, затрат на это потребуется куда меньше, чем на исследования в области нейрохирургии и на сложнейшие операции в секретных медицинских центрах.

Что же касается материалов по "Интерхеалс Иншуранс", подброшенных русским через сомнительные источники, то якобы, это была провокация политического и религиозного авантюриста, бандита Эль Малума.

– Зачем?

Пока не известно. Возможно, для того, чтобы выявить таким образом наши и ваши источники информации, заставить действовать агентуру, подобравшуюся вплотную к руководителям исламского международного терроризма.

Собеседник Питера Черненко пожал плечами:

– Ну, не знаю...

То, что этот ваш Тайсон утащил из офиса страховой компании, вряд ли может иметь хоть какое-нибудь значение для нашего общего дела. Скорее всего, там есть кое – какая конфиденциальная информация о клиентах, о сделках... но это не серьезно. Может пригодиться, разве что, для мелкого шантажа.

Во-первых, – теперь обидеться решил уже русский оперативник, во-первых, этот Тайсон с некоторых пор такой же наш, как и ваш... Он уже давно сам по себе. А во – вторых, насколько я понял, он ведь только сервер утащил, то есть, главный компьютер? А информация на других компьютерах сети все равно досталась вам? И, наверное, все, что было на бумажных носителях?

– Да, – вынужден был признать американец. – Это так.

Значит, все, или почти все, что записано на украденном Тайсоном жестком диске можно восстановить и без него?

– Да, наши специалисты сейчас этим занимаются.

– И каковы результаты?

– Ничего важного.

– Собеседник понял, что правду американец все равно не скажет: Вот и отлично! Только тогда непонятно, зачем его вообще ищут.

– Вместо ответа, Питер Черненко пожал плечами: Наше дело маленькое.

– Он поспешил сменить тему: А вы не думали, почему этот человек появился именно там, в Тепловодске? Судя по карте, он пересек почти весь юг России... зачем? Неужели, больше негде было отсидеться? Отсидеться... но он ведь не для этого сюда пробирался. Верно? А для чего? Все-таки, пластическая хирургия?

Собеседник посмотрел на американца: Кажется, вы опять угадали. Да, в Тепловодске находится один из ведущих в Советском Союзе, самый крупный в России, всемирно известный Центр пластической и косметической хирургии так называемая, клиника профессора Барашкова. Мистер Черненко вскочил и зашагал из угла в угол:

– Надеюсь, вы приняли меры?

– Безусловно.

– Нет, все равно... все равно! Надо вылетать самим. Там есть аэропорт?

– Но вы ещё должны согласовать это с американским посольством, с нашим Министерством иностранных дел, с Управлением... К черту, к дьяволу! Бюрократы... Что сидите? Поехали. Когда самолет?

– Уже в машине, Питер вдруг внимательно посмотрел на своего российского коллегу: Знаете, говорят, один маленький американский мальчик спросил у своей мамы в день воздушной атаки на Всемирный торговый центр: "Мама, что же мы сделали такого, что все эти люди так разозлились на нас?" Понятно, – кивнул собеседник. Я теперь очень часто об этом думаю...

Судя по красочным стендам, вывешенным в коридоре, Тепловодский Центр пластической хирургии работал по двум основным направлениям – эстетическому и реконструктивному.

Для начала Тайсон узнал много поучительного и интересного про ринопластику, заключавшуюся в изменении ноздри изнутри, без рубцов. Если верить рекламе, желающие по каким-то причинам изменить форму носа, должны быть готовы к некоторому беспокойству, проистекающему из-за закупорки ноздрей дренажем, и к незначительным кровоподтекам на уровне век, однако боли бояться им не следует. Гораздо важнее обдумать мотивы своего решения, и, прежде чем идти на операцию, посетить психолога Центра или психотерапевта. Единственное существенное неудобство при этом ожидает только близоруких и дальнозорких пациентов: в течение полутора месяцев им нельзя будет пользоваться очками.

Губы и носогубные складки желающим здесь корректировали уникальным биополимерным гелем, не вызывающим рубцевания и аллергии. Но эта операция, по сложности и стоимости, не шла ни в какое сравнение с блефаропластикой, которой было посвящено сразу четыре стенда. Изменение формы нижних и верхних век за счет удаления жировых отложений, "мешков", под глазами и избыточной кожи над верхними веками, иллюстрировалось множеством снимков и диаграмм. Особое место было выделено для так называемой "пластики восточных глаз" – хирургической процедуры, весьма популярной у азиатских женщин, стремящихся приблизиться к европейскому идеалу красоты.

Потом внимание Тайсона привлекли фотографии мальчика лет десяти. На левой он был изображен с неприлично торчащими в разные стороны лопухами ушей, а на правой выглядел уже вполне пристойно. Оказывается, всего за четыре дня здесь под общей или местной анестезией можно было сделать ребенку "нормальный загиб уха", и навсегда избавить свое чадо от насмешек и издевательств со стороны одноклассников. При этом, Центр гарантировал абсолютное сохранение слуха и отсутствие болевых ощущений уже на следующие сутки после операции.

Оставалось надеяться, что качество работы здесь соответствует ценам, которые колебались в диапазоне от ста долларов за удаление простых рубцов, до двух тысяч долларов за протезирование груди.

– Доктор Полищук?

Да, – тот, кого Тайсон ждал уже почти четверть часа, остановился у своего кабинета и скорее с недоумением, чем с тревогой, посмотрел на окликнувшего его человека. Судя по светло-зеленому хирургическому балахону и маске, закрывавшей почти половину лица, этот огромный мужчина имел какое-то отношение к Центру. Однако марлевая повязка на голове свидетельствовала о том, что он здесь, скорее всего, пациент, а не представитель медицинского персонала.

– Доктор, вы можете уделить мне несколько минут?

– Нет. Я уже закончил прием. Запишитесь в регистра...

Но чужая, могучая сила уже перенесла его через порог, оставив один на один со странным посетителем за плотно прикрытой дверью кабинета.

– Простите, доктор. Извините. Я ничего плохого вам не сделаю.

Практикующему хирургу Антону Полищуку, несмотря на относительную молодость, пришлось уже поработать и в районной поликлинике, и на станции "скорой помощи". Так что, психов разнообразных, бандитов и наркоманов он повидал в своей жизни достаточно, представляя, чего можно от них ожидать.

Поэтому, главное сейчас было – не обострять ситуацию.

– Чего вы хотите?

– Доктор, а вы ведь совсем не похожи на свою сестру.

На кого? – Удивился Антон. С точки зрения Тайсона это был самый рискованный момент разговора. Действительно, многие русские проститутки, работавшие у Мухтара, любили со скуки пооткровенничать с одноухим охранником. И на самом деле, одна из них, – та самая, что привела в заведение американцев, – когда-то рассказывала ему о своем родном брате, любимом и честном, выучившемся на пластического хирурга в Тепловодске. Но девочки очень любили приврать, поэтому заранее просчитать реакцию собеседника Тайсон не мог.

– На сестру. Наташа просила меня зайти к вам, если в этих краях окажусь.

– Где вы её видели? – Доктор все ещё был насторожен.

В Египте. Примерно два месяца назад. Кстати, Наташа просила вам кое-что передать... – Тайсон достал продолговатый конверт и протянул его Антону:

– Здесь тысяча двести долларов. Пересчитайте.

Однако молодой доктор вовсе не торопился взять из рук Тайсона деньги:

– Странно... А когда она сама приедет?

– Никогда.

– Почему?

– Потому что её убили.

Как это произошло? Да садитесь вы... чего уж теперь. – Врач прошел на свое рабочее место и опустился в кресло. – Садитесь! Я не буду вызывать охрану.

– Простите, вы знали, чем она занималась?

– Да, – кивнул хозяин кабинета.

Стараясь по возможности выбирать выражения, Тайсон рассказал брату очень близкую к истине версию гибели его сестры.

– Эх, Наташка...

– Мне нужна помощь.

– Какая помощь? – Антон Полищук не так уж плохо владел собой.

– Доктор, меня ищут те, кто убил вашу сестру.

– Знаю, – кивнул неожиданно врач. – Снимите маску. Спасибо, так я и думал...

И прежде чем Тайсон задал вопрос, он продолжил:

На сегодняшней утренней конференции медицинскому персоналу показывали фотографию человека, о появлении которого следует сразу же сообщить охране. Говорят, это вооруженный маньяк, особо опасный рецидивист... В общем, вы там очень похоже получились.

Тайсон выругался.

А вот мама наша тут не при чем, – справедливо заметил Антон. – Почему они вас тут поджидают? Из-за меня, что ли?

Нет, – покачал головой беглый легионер и стянул повязку. – Наверное, они просто вычислили, что я рано или поздно попытаюсь избавиться вот от этого...

– Разрешите?

– Да, конечно.

Ощупывая быстрыми, умными пальцами страшные шрамы на черепе Тайсона, доктор заговорил:

При отсутствии ушной раковины, как у вас, например, операция производится в два этапа. Для начала из реберного хряща формируют саму ушную раковину и имплантируют её под кожу. Потом создают заушную складку, то есть рассекают кожу за ушной раковиной и пересаживают в заушное пространство свободный кожный лоскут. Разумеется, под наркозом...

– Сколько все это обычно продолжается?

– Около двух часов. Но перед операцией необходимо пройти обследование.

– Антон, вы можете мне помочь?

– Нет.

– У меня есть деньги.

– Не в этом дело. Дайте подумать...

После напряженной паузы врач заговорил опять:

После сегодняшнего визита ментов у вас нет ни малейшего шанса сделать в Центре операцию официально. Понимаете?

– Да, доктор. Понимаю.

А не официально ничего просто не получится. Такие операции не делаются без профессионального анестезиолога, без соответствующего оборудования и медикаментов, а главное – без хирурга, узкого специалиста именно в своей области. Это же не подпольный аборт, в конце концов... Значит, здесь ничего не получится. Зато вполне может получиться в другом месте.

Врач поднялся, походил по кабинету и проверил, заперта ли дверь:

У нас тут работал один доктор... азербайджанец. Защитил диссертацию по косметической хирургии, успешно занимался липосакцией и абдоминопластикой.

Чем занимался? – Не выдержал Тайсон. – Не важно. Главное, в позапрошлом году этого доктора выгнали из Центра и чуть было не посадили в тюрьму – он прямо из-под подписки о невыезде убежал. Оказывается, наш кандидат наук у начальства под носом несколько лет подряд занимался чистым криминалом: делал без всякого оформления пластические операции уголовным преступникам в розыске и бандитам, покалеченным на разборках. Говорят, в свое время у нас даже парочка чеченских полевых командиров отлеживалась...

– Где он сейчас?

У себя на родине, в Баку. Клиника доктора Гасанова, слышали? Судя по рекламе, у него теперь все есть, что надо: оборудование по европейским стандартам, обученный медицинский персонал. Думаю, что за приличные деньги мой бывший коллега изменит вам внешность так, что мать родная не сможет узнать.

– На самом деле?

Да. Конечно, он сволочь порядочная. Но и специалист уникальный... увидите – привет от меня передайте.

Обязательно, – кивнул Тайсон. – Спасибо. И, простите, Антон... я могу обратиться к вам ещё с одной просьбой?

– А вы наглец, однако! – Всплеснул руками доктор.

– Извините. Все, я сейчас уйду.

– Да ладно... чего уж там!

Среди ваших знакомых нет случайно кого-нибудь, кто бы разбирался в компьютерах? Нет, не так, как мы с вами, а по-настоящему?

– Нужен хакер? – непрошеный гость не переставал удивлять Антона. Зачем?

– Мне нужен самый лучший. Случайно не знаете такого? Я готов заплатить.

Случайно знаю. Мой бывший одноклассник работает на одного человека, который любит иногда порыться без спросу в чужих базах данных... Но, учтите: все не так просто. Этот человек очень, очень осторожен.

– Вот и прекрасно, – впервые за время беседы улыбнулся Тайсон.

Спустя почти сутки, бывший легионер пересек тротуар и остановился рядом с назначенным местом – почти у самой витрины, под вывеской "Супермаркет". Отряхивая брюки от брызг из лужи, он одновременно успел ощупать глазами окружающее пространство.

Явных признаков наружного наблюдения не было, поэтому Тайсон закончил приводить себя в порядок и двинулся в торговый зал.

– Гражданин! – рявкнули над ухом голосом вахтерши из женского общежития.

– Да? – Тайсон почти не удивился бы, появись по бокам добры молодцы в штатском со своим пресловутым: "Пройдемте..."

Однако на этот раз все закончилось куда более мирно:

– Корзинку надо взять!

– Обязательно. Извините, забыл.

Тетка на контроле немного смягчилась:

– Сумку сдаете?

– Нет, там ничего такого... никаких продуктов.

– Ладно! Идите.

Это прозвучало так, что Тайсону захотелось раздеться для личного досмотра или по меньшей мере вывернуть карманы. Вместо этого беглый легионер только звякнул плетенной из металлической проволоки корзинкой и направился в сторону стеллажей.

На электронном табло под потолком цифры показывали без трех минут полдень. Столько же было и на часах Тайсона, поэтому он деловито, но без суеты принялся за изучение ассортимента ближайшей секции. Впрочем, консервированные помидоры и кукуруза в банках его почти не интересовали.

В огромном торговом зале было людно – не до тесноты, но вполне достаточно, чтобы не привлекать к себе случайных взглядов. Публика в основном пожилая, но есть и молодежь, и средних лет прилично одетые супружеские пары... Детей мало – все в школе, на уроках.

Такие места, как этот универсальный магазинчик, переименованный в супермаркет, с точки зрения конспирации почти идеальны, и Тайсон мысленно похвалил организаторов встречи за предусмотрительность.

Ровно в двенадцать он оказался у плоского, похожего на большой белый гроб рефрижератора. Поднял запотевшую пластиковую крышку и сунул руку в залежи пакетов с замороженными овощами.

– Извините!

– Да, пожалуйста.

Рядом пристроилась дама внушительных габаритов. Несколько мгновений они оба рылись в холодной утробе, потом среди шелеста упаковок Тайсону удалось разобрать голос соседки:

– Через десять минут, сразу на выходе... приметы...

В следующую секунду дама вынырнула наружу с каким-то суповым набором в руке, а ничего не выбравший Тайсон любезно придержал для неё крышку рефрижератора.

– Спасибо, молодой человек!

– Не за что.

Незнакомка быстро и профессионально растворилась среди покупателей, хотя при её комплекции сделать это было непросто. А Тайсон двинулся дальше: надо все же хоть что-то купить, а то неприлично...

Прежде чем покинуть магазин, он ещё раз проверился. Ага, вот... Студенческого вида юноша стоял перед стеклянной дверью и раздавал выходящим какие-то разноцветные листовки. Направо, налево... Направо, налево... Направо...

Народ реагировал вяло, но без агрессии – привык! Кто-то все же брал у парня листовку и на ходу принимался просматривать текст, кто-то отрицательно мотал головой, но большинство просто с отсутствующим видом шло мимо.

Направо, налево... Направо, налево... Пачка листовок таяла очень медленно, потому что поток покупателей в магазине был не слишком густым.

Очевидно, распространитель рекламной продукции либо видел до этого самого Тайсона, либо имел его точное описание. Потому что, встретившись с ним взглядом, парень сразу же очень уверенно выделил его среди прочих граждан.

Направо, налево... Налево...

Придерживая перед ковыляющей вслед за ним старушкой тяжелую, с непомерно натянутой пружиной, стеклянную дверь, Тайсон вышел на улицу. По мере сближения с молодым человеком он сумел уловить какое-то мимолетное движение, сбой в ритме – но в руку его уже лег желтый бумажный листок.

– Спасибо!

Получилось вполне естественно. Даже если кто-то следил за этой сценкой со стороны, ничего подозрительного ни в действиях рекламного агента, ни в реакции прохожего он бы не заметил. В худшем случае наружное наблюдение зафиксирует контакт и укажет в сводке, может быть, даже для порядка оперативники "установят" под каким-нибудь предлогом парня, но вряд ли станут всерьез отрабатывать его по месту жительства или работы. Это вам не старые времена, когда контрразведке полагалось перетряхивать и просеивать содержимое каждой уличной урны, если иностранный дипломат по дороге выбрасывал в неё окурок! Существовала даже специальная методика...

Впрочем, сейчас Тайсону требовалось вести себя как можно естественнее. Не замедляя шага, равнодушно и быстро он мазнул глазами по листку в руке, скомкал, засунул бумагу в карман – все! Теперь было ясно, где и когда его встретят.

... Вопреки ожиданиям Тайсона, компьютерный гений оказался вовсе не худеньким юношей из хорошей еврейской семьи, и даже не высоколобым очкариком в свитере и в застиранных джинсах. Напротив него сидел лысоватый, болезненно рыхлый и бледный мужчина в летах, с умными, немного красноватыми глазами. Одет он был дорого и просто – в такие вещи, которые носят обычно люди, которые уже могут себе позволить не интересоваться мнением окружающих об их внешности.

Собеседники расположились в служебной комнате городского Интернет-кафе, прямо под художественной распечаткой с текстом старого анекдота: "Куплю винчестер. Жесткие диски не предлагать". А между ними, на девственно чистом пластиковом столе, как раз и лежал этот самый "жесткий диск", варварски выломанный Тайсоном в далеком Чикаго из компьютера международного террориста Эль Малума.

Итак, попробуем сформулировать ещё раз. Вы, значит, очень хотите, чтобы я вытащил сохранившуюся здесь информацию, расшифровал её и распространил по Сети?

– Совершенно верно, – кивнул Тайсон.

– Зачем вам это надо?

– Какая разница?

– Логично. А вас не предупредили, сколько стоит час моей работы?

– У меня есть деньги.

Компьютерщик смерил Тайсона недоверчивым взглядом и покачал головой:

– Что-то не похоже...

– У меня есть деньги. Много. Столько, сколько нужно.

– Наличными?

Нет. На этом вот счете в "Трансмеридиен банк". Белград, Югославия. Тайсон вынул из кармана желтый бумажный прямоугольник с рекламой Интернет-кафе, и по памяти написал на нем две комбинации цифр и букв сначала длинную, потом короткую. Это были коды индивидуального доступа к счету, на который он когда-то перевел часть выкупа, доставшегося ему после кровавой разборки с боевиками Беллоева:

– Там сейчас должно лежать около двадцати тысяч долларов.

– На чье имя открыт счет?

Тайсон ответил.

Не возражаете, если мы его проверим? Счет ведь может быть заблокирован, арестован, или вообще пуст...

– Разумеется. Проверяйте.

Компьютерщик нажал на кнопку вызова рядом со столиком.

А откуда мы узнаем, что это действительно ваши деньги? Вдруг вы просто украли пароли и коды... Тайсон усмехнулся:

В таком случае, что бы мне помешало самому снять эти двадцать тысяч долларов заранее, перед нашей встречей?

– Кстати, действительно, что? – Поднял брови собеседник.

Ничего. Просто я не люблю путешествовать с полными чемоданами валюты. Страшно, знаете ли. Время сейчас неспокойное, хулиганов много.

А нам что мешает сейчас это сделать? Перевести ваши деньги без спроса куда – нибудь на Багамы, на Каймановы острова или, скажем, в Палау...

Двадцать тысяч – не слишком большая сумма. Но я думаю, что в этом случае вы вряд ли успеете потратить её за остаток жизни. Даже если очень поторопитесь. Улыбка у Тайсона была такая, что хакер предпочел больше не задавать никаких вопросов. Тем более, что в комнату уже входил один из администраторов Интернет-кафе:

– Все в порядке, господа?

– Да. Надо кое-что сделать. Срочно. Вот, посмотри...

... Результаты проверки кредитоспособности Тайсона не обманули ничьих ожиданий, и минут через десять собеседники уже перебрались из служебной комнаты Интернет-кафе в другое помещение. Судя по всему, раньше здесь размещалось большое гражданское бомбоубежище, а сейчас попасть сюда постороннему человеку и без разрешения было практически невозможно: непрошеным гостям пришлось бы преодолеть сразу несколько рубежей безопасности, включая маленький подземный ход и какого-то вооруженного студента перед бронированными дверями.

– Нравится?

Столько разнообразной техники Тайсон раньше видел только в телевизионных репортажах из Центра управления полетами:

– Впечатляет.

– А вы говорите – провинция...

– А я и не говорю ничего. Посмотрим на результат.

Какое-то время один из лучших компьютерных взломщиков страны молча колдовал над своей аппаратурой и над жестким диском, который принес ему Тайсон. Потом поднял глаза на гостя и укоризненно покачал головой:

– Кто же так с "железом" обращается? Прямо с мясом все выдрано!

– Времени не было, – развел руками Тайсон.

– Выключить хоть успели из электросети?

Нет. Дернул прямо во время работы, под напряжением. – Тайсон решил рассказывать начистоту, как у доктора на приеме:

Я, честно говоря, сначала его вообще вместе с корпусом... того, унес. А потом уже лишнее выкинул. Чтобы не таскать.

– А вы уверены, что на диске вообще что-нибудь записано?

– Ну, я так понял, это у них был самый главный компьютер.

Собеседник не стал интересоваться, у кого это "у них", он только уточнил:

– Сервер, что ли?

– Ну, да, наверное...

Хакер не стал объяснять клиенту, что серверы бывают разные. Некоторые из них служат только для передачи информации по локальной сети, то есть для связи между другими компьютерами – или, допустим, для выхода в Интернет. На таких серверах вообще может не храниться никакой информации.

Впрочем, на этот раз Тайсону, кажется, повезло. Какое-то из многочисленных устройств вдруг пронзительно зажужжало, пискнуло несколько раз, мигнуло лампочками – и один из мониторов ожил, высветив на экране первую порцию кабалистических знаков и символов.

– Поздравляю. Память, вроде, не убитая. Сорок гигабайт, почти под завязку.

– Это много?

– Прилично. Хотя у меня, например...

Компьютеры жили своей собственной, мало понятной непосвященным, жизнью, а их повелитель обернулся к Тайсону:

– Надеюсь, эти сведения не составляют государственную тайну нашей Родины?

– А вам-то какое дело?

Да нет, я просто так спросил... Ладно. Посидите вон там, в уголочке. И постарайтесь, чтоб я вас не видел, не слышал.

Ожидание показалось беглому легионеру очень долгим. Несмотря на то, что мощные вентиляторы под потолком заполняли пространство вокруг равномерным гудением, температура в помещении медленно повышалась. В конце концов, Тайсона потянуло в сон, и он даже прикрыл глаза, уставшие от пульсирующего света.

– Алле, вы не спите? Кажется, есть проблема.

Что такое? – Впервые в речи компьютерщика не было самоуверенности, и Тайсон это сразу почувствовал. – В чем дело?

– Вся информация наглухо "заскриптована"[18]. Очень профессионально.

Не понял, – Тайсон немного повысил голос, и его собеседник окончательно растерялся.

Видите ли... видите ли, я, конечно, специалист по паролям и кодам доступа. В конце концов, чисто теоретически, можно подобрать ключи и взломать почти любую защиту, вопрос только во времени. Однако, в данном случае... Тайсон ещё раз вгляделся в стремительное мельтешение строк по экрану компьютера:

– Сколько лично вам понадобится на то, чтобы "расколоть" этот шифр?

– Возможно, вся жизнь. И ещё лет четыреста... или пятьсот.

– Что, все настолько серьезно?

Собеседник кивнул:

Кодами примерно такого уровня сложности пользуются, например, Пентагон и ядерные программы Израиля. Или наше Министерство обороны.

Тайсон вспомнил шифровальную машинку из российского посольства, за которой гонялись разведки чуть ли не половины мира[19]...

– Ладно. Понял. И что теперь делать?

Компьютерщик задумался буквально на секунду:

– Я могу запустить содержимое этого диска по Сети прямо так, как оно есть.

– Зачем? – не понял Тайсон.

– Видите ли, я, конечно, один из лучших в этом бизнесе. Но далеко не единственный. Может быть, ещё у кого-то когда-то получится "расколоть" ваши коды?

– Это что, возможно? В принципе?

– Вообще-то, пока чисто теоретически. Но, в любом случае, такая вероятность отличается от нуля. Для частного лица, вроде меня, отличается не намного, а вот для какой-нибудь серьезной организации, вроде российского ФАПСИ или Агентства национальной безопасности США, она уже значительно больше...

Теперь настал черед Тайсона серьезно задуматься.

Если он правильно понял, на эти сорок, или сколько там, гигабайт совершенно секретной информации, зашифрованной, но бесконтрольно блуждающей по сети Интернет, рано или поздно наткнуться её хозяева. И не только они. Во всяком случае, кое-кого теперь постоянно будет мучить страх, что какой-нибудь чересчур любопытный компьютерный гений или ребята в штатском, работающие на свое правительство, в конце концов найдут ключик, и доберутся до самого сокровенного... Что же, пускай, все равно терять нечего!

– Как вы это сделаете?

Элементарно, – к собеседнику Тайсона вернулась утраченная было уверенность в себе, и в течение следующих пяти минут бывший офицер спецназа с высшим воздушно – десантным образованием прослушал краткий курс "сетевого" пиратства и хулиганства. В объяснениях компьютерщика фигурировали некие анонимные FTP-серверы, выделенные мегабайты, странички Интернета с дурацкими названиями, вроде "три дубль вэ, точка, хакер, точка, ухо, точка, ру"[20], прописка адреса в добавочный ресурс – или наоборот... В результате, Тайсон окончательно запутался в мудреной терминологии, и чуть было не прозевал обращенный к нему вопрос:

Значит, какие поставим ключевые слова? Что может привлечь внимание к этой информации?

– А что посоветуете?

Собеседник пожал плечами:

– Откуда же я знаю? Вам виднее, что там должно быть внутри.

Ну, да, конечно... Так. Ну, допустим, слова: "международный терроризм". "Эль Малум", "страховые компании", "нефть", "шахиды", "кодирование", "банковская система"... хватит?

– Думаю, да. Язык, наверное, английский?

– Не знаю. Скорее всего. Или арабский...

Собеседник Тайсона ничем не выдал своего удивления:

Ладно. Я добавлю ещё кое-какие слова-приманки и раскидаю все это по самым популярным информационно-поисковым системам: на Яндекс, в Альтависту, в Рэмблер. Кстати, нужно будет использовать и вариант "три креста"!

– Это что такое?

– Стандартное обозначение порнографических страниц и каталогов. По Сети бродит очень много любителей этого дела, вот они и будут на нас повсюду натыкаться... Кроме того, за десять-пятнадцать долларов я засуну нашу информацию в "Топ-100", в список ста самых посещаемых сайтов Интернета. И тогда к нам станут заходить ещё чаще, потому что народ, в основном, повинуется стадным инстинктам...

Компьютерщик окончательно загорелся собственными идеями:

Знаете, я, наверное, на всякий случай ещё плотно заархивирую все ваши файлы и пристегнусь к какому-нибудь свеженькому вирусу-"червячку". Надо будет только слегка подработать программку, чтобы она потом сама по себе...

– Скажите, кто-нибудь сможет нам помешать?

Процесс, который я запущу, можно будет остановить, только уничтожив первоисточник.

– Это возможно? Технически?

Разумеется. Но, во-первых, к тому моменту, когда кто-нибудь доберется до цели, ни вас, ни меня уже рядом не будет. А во-вторых, информацию к размышлению получит уже столько людей на планете, что...

– Думаете, на вас лично никто не выйдет?

Всякое может быть, – вздохнул хакер. – Но, вообще-то, это мой бизнес. И моя жизнь. И моя любовь... К тому же, редко теперь встретишь клиентов, которые даже не интересуются стоимостью услуги.

Хорошо. – Тайсон поднялся с кресла. – Намек понял, профессор. Делайте все, что посчитаете нужным. И заберите себе остаток денег со счета, который я вам дал. Все равно я им пользоваться больше не буду...

Старенький поезд, пропахший насквозь испражнениями, чесноком и человеческим потом, неторопливо перебирал колесами по железнодорожным путям. Создавалось впечатление, что за полтора суток он изрядно устал, и последние километры преодолевает скорее по привычке, из элементарного чувства долга.

Мимо окон, медленно и лениво, потянулись какие-то инженерные сооружения, глухие заборы, вагоны, цистерны...

– Вот, уже и Первомайка, – сообщила соседям дородная тетя, которую звали

Мария Ивановна.

– Значит, почти не опаздываем. Еще минут тридцать ехать, – кивнул в ответ её муж, усатый военный пенсионер с украинской фамилией. Всю прошедшую ночь он от души сотрясал купе сопением и храпом, потом проснулся ни свет, ни заря, и сразу же перебудил всех возней с дверными запорами.

– Какие тридцать? – сразу же заспорила Мария Ивановна. – Да не меньше часа!

– Ой, ну как будто я тут ни разу не ездил...

Пока родители привычно, лениво и совершенно беззлобно препирались по этому поводу, их ребенок, семнадцатилетний балбес в турецком или китайском "адидасе", допил чай и полез на свою верхнюю полку:

– Спасибо.

– На здоровье, сынок!

Семейство возвращалась домой от каких-то дальних родственников по линии отца, переселившихся несколько лет назад в Подмосковье, и по русской традиции, сразу же после посадки в вагон, приняло одинокого, холостого мужчину под свое покровительство. В первую очередь это выражалось в том, что попутчика всю дорогу обильно кормили домашней едой, а также развлекали, по очереди и наперебой рассказывая о своем, наболевшем. За сутки с лишним Тайсон успел узнать все о славном воинском прошлом главы семьи, о его сослуживцах и взглядах на политическую ситуацию в стране и в мире. Супруга отставного майора, в основном, долго и нудно рассказывала о своих болячках, и жаловалась на сильно пьющего зятя, за которого несколько лет назад выдали старшую дочь.

Даже парень, выскакивая с Тайсоном в тамбур, чтобы украдкой от родителей перекурить, норовил поделиться с ним своими школьными проблемами и соврать что-нибудь насчет первого сексуального опыта. Так что, у каждого из них были свои заботы, и о себе Тайсону даже врать почти ничего не пришлось. Он сообщил только, что работает инженером-системотехником на секретном заводе в Саратове, что женат второй раз, что детей пока нет... Про широкую ватно-марлевую повязку на черепе Тайсона никто из соседей спросить не решился. Однако, то и дело перехватывая взгляды, полные плохо сдерживаемого любопытства, он им сам рассказал приготовленную заранее историю про хроническое воспаление среднего уха, благодаря которому, в свое время, оказался не годен к армейской службе, но которое, зато, теперь с каждым годом дает о себе знать все чаще и чаще...

– Надо бы отнести и сходить, заплатить за чай... Сколько мы брали? Начала суетиться над столиком Мария Ивановна.

– Не беспокойтесь! – Опередил её Тайсон. – Я сам разберусь, ради Бога!

Попутчики начали было, для порядка, отказываться, глава семейства даже полез куда-то в штаны за бумажником, но Тайсон уже подхватил в одну руку все четыре жестяных подстаканника, и покинул купе. Поезд, тяжко гремя металлическими суставами, приближался к платформе.

Тайсон отдал пустую посуду проводнику, рассчитался и вышел в так называемый нерабочий тамбур – перекурить. Все было, как обычно: мужчины, женщины дети и толстые транспортные милиционеры на перроне разглядывали прибывший поезд с ленивым и добродушным презрением местных жителей.

– Через сорок минут приедем, – с сильным азербайджанским акцентом предупредил проводник.

– Ага, – ответил Тайсон, опираясь на ручку туалетной двери. Зашел, и, нарушая нормы санитарной зоны, справил нужду. При этом взгляд его случайно обратился наружу, к той части окна, которая не была покрыта непроницаемой матовой пленкой:

– Ох, блин!

К составу организованно, парами подходили равномерно распределившиеся по перрону люди в форме – человек десять, не меньше. Все, как положено: автоматы, шнурованные ботинки... Кого-то, видимо, уже впустили внутрь, но кто-то ещё ждал, пока откроют запертые двери вагонов.

Тайсон высунул нос в коридор и придержал за локоть проходящего мимо начальника поезда:

– Чего это?

Облава. Может, дезертиров ищут, – пожал плечами железнодорожник, и потопал на раздавшийся с противоположной стороны вагона настойчивый стук.

Но Тайсон знал, чувствовал, что это по его душу!

Возвращаться в свое купе, за вещами, не было ни времени, ни возможности – хорошо хоть, документы все в карманах. Деньги, пистолет, записная книжка...

Человек по прозвищу Тайсон выскочил в прокуренный и грязный тамбур за секунду до того, как в другом конце коридора проводник принялся лязгать специальным трехгранным ключом.

Господи, удача! По извечному нашему разгильдяйству дверь вагона с этой стороны оказалась не заперта на так называемую "специалку", а только прикрыта поворотом ручки замка изнутри.

Тайсон со скрежетом привел защелку в горизонтальное положение, надавил, потянул – и спрыгнул на выщербленный асфальт перрона. Момент, надо отметить, был им выбран идеально: люди в форме только что вошли внутрь состава, и от выхода с вокзала беглеца отделяла только неширокая полоска пустого пространства.

В полумраке осеннего утра угадывались только редкие, неторопливые фигурки добропорядочных пассажиров, невесть зачем высадившихся на этой забытой людьми и Аллахом станции.

Стараясь не выбиваться из общего полусонного, южного ритма, Тайсон наискось преодолел расстояние, отделявшее его вагон от каменного здания в середине платформы.

Извините, – посторонился он, пропуская вперед сосредоточенную старуху в платке и с большим чемоданом.

За порогом его тут же обдало терпким запахом мандаринов и отвратительно сваренного кофейного напитка.

Извините, – повторил Тайсон и помог случайной спутнице протащить чемодан в узкое пространство между стеной коридора и полуоткрытой дверью железнодорожного пикета.

Немолодой уже старший сержант транспортной милиции лениво сдвинулся на полвершка влево – видимо, по общей расстановке на операцию пост ему определили внутренний, прямо здесь.

И даже что-то велели делать...

– Эй! Вы куда?

Человек по прозвищу Тайсон успел дойти до середины кассового зала, когда милиционер вспомнил, наконец, о чем его инструктировали на разводе:

– Слышишь, да? Куда вы?

Беглец бросил через плечо – раздраженно и не останавливаясь:

– В буфет! Пиво есть у вас? Нету?

– Закрыто все, – покачал головой страж порядка, однако почти сразу же спохватился:

– Стойте! Документы давай...

Но Тайсон, не дослушав, рванул на себя ручку ближайшей двери с табличкой "Служебный вход": Господи, пронеси!

Не заперто... К тому же, по счастью, это оказалась не кладовка, и даже не замкнутое помещение какого-нибудь кабинета – перед беглецом открылся великолепный в своей запутанности лабиринт ресторанной подсобки.

Тайсон не слишком хорошо представлял себе внутреннюю планировку типовых вокзальных строений, но логика указывала на то, что отсюда должен иметься второй выход.

Для пищевых отходов и мусора. И для беглых французских легионеров...

Сзади хлопнула дверь, но Тайсон уже находился на кухне. Огибая плиту, он обрушил на кафельный пол пирамиду каких-то бачков и кастрюль:

– Мать твою, с-сука!

И в ответ, откуда-то из-за спины:

– Стой, да! Стрелять буду!

Справа, из боковой комнатушки бухгалтера, показалась, было, расплывчатая физиономия, но услышав это посчитала за лучшее не вмешиваться и исчезла из поля зрения.

На очередном развороте беглец едва не рухнул, и чтобы удержать равновесие уцепился за чей-то забытый на вешалке или оставленный за ненадобностью плащ:

Блин... – петля оборвалась, беззвучно и без усилия, так, что к финишу первого этапа гонки Тайсон прибыл с нечаянной добычей в руке.

Осталось только сдвинуть металлическию щеколду.

В кино главный герой поступил бы следующим образом. Он притаился бы где-то в полутьме подсобного помещения, вырубил одним-двумя ударами бегущего сзади человека, отобрал у него оружие, а потом перебил всех врагов и кучу случайного народа. Но жизнь, как правило, куда прозаичнее наших представлений о ней...

Стой, ты! Стой, слушай, стрелять буду! – громыхал по пятам на удивление неутомимый преследователь.

Но Тайсон уже был снаружи.

Справа – какой-то глухой кирпичный забор. Слева и впереди пространство перед беглецом являло собой традиционную для маленьких южных городков площадь, обустроенную в стиле привокзального соцреализма.

Памятник Ленину посередине, газоны, киоски, какой-то агитационный стенд и автобусная остановка. Несколько брошенных на ночь машин тосковали на противоположном тротуаре, а за ними крохотная металлическая оградка подчеркивала темную зелень городского парка.

Человек по прозвищу Тайсон, с чужим плащом в руке и с головой, вжатой в плечи, рванул напрямую по грязным, глубоким лужам.

Теперь только не оборачиваться...

– Стой... стой, гад!

Стоять! Стреляю! – это был уже второй голос. Он явно принадлежал не старшему сержанту и доносился с другой стороны вокзального здания.

Точно: у выхода из кассового зала с пистолетом в руке замер очень серьезный и перепуганный оперативник в штатском. Очевидно, он выскочил из пикета на дикие вопли своего коллеги и достаточно быстро сориентировался:

– Стоять, сволочь!

Огонь открыл оперативник – сначала в воздух, потом на поражение. Пелену рассветной сырости разорвал первый выстрел, а затем уже пальба из нескольких стволов слилась в монотонный раскатистый грохот.

Свиста пуль Тайсон не услышал – он вообще ничего не слышал на бегу, кроме этого грохота и собственного простуженного дыхания...

Ранней весной на Северном Кавказе бывает иногда очень противно. Особенно по утрам, когда солнце ещё только собирается выползти из-за горных вершин.

Пока вертолет военно-транспортной авиации лениво расталкивал лопастями густой, холодный туман, два оперативника, Питер Черненко и его российский сопровождающий, мерзли неподалеку от выхода из контрольно-диспетчерского пункта.

Конечно, можно было зайти в помещение, посидеть, отогреться... Но внутри было сейчас слишком много народа, а правила конспирации не приветствуют обсуждение всяких служебных вопросов при посторонних.

– Так, покажите мне ещё раз, где находится Первомайка...

Стараниями сотрудников местного Управления, американца кое-как приодели для предстоящего перелета. В настоящий момент его голову украшала армейская шапка-ушанка, а поверх пиджака был натянут поношенный бушлат без погон, но почему-то, с нашивками внутренних войск.

– Вот она, – российский коллега почти не глядя ткнул пальцем в знакомую карту.

В окружающей обстановке он выглядел значительно естественнее господина Черненко, и издалека, правда, очень издалека, в темноте, его можно было даже принять за штурмана, выправляющего летное задание.

– А мы сейчас где?

– Вот здесь... видите, написано – Тепловодск. Военный аэродром.

В принципе, ни московские, ни вашингтонские руководители операции не настаивали на личном присутствии своих людей в этом забытом Богом городке. И уже тем более, никто никого не заставлял лететь ещё дальше на юг ... Однако, Питер Черненко был упрямым, как прирожденный хохол, и целеустремленным, как настоящий американец.

Поэтому, как только поступили первые сведения об инциденте на маленькой железнодорожной станции возле границы России и Азербайджана, он схватился за спутниковый телефон фирмы "Элиен". И не отрывался от него, пока не согласовал везде и все, что требуется для дальнейшей погони за человеком по прозвищу Тайсон.

– Понятно. Получается, мы отстаем уже меньше, чем на сутки.

Оперативник, которому было поручено сопровождать в этой командировке коллегу из США, не разделял охотничьего азарта своего подопечного. В конце концов, даже у самого матерого волка, обложенного со всех сторон лучшими профессиональными стрелками, нет ни малейшего шанса выскочить живым за красные флажки. А когда результат всем известен...

– Думаю, осталось ещё совсем немного.

– Меры по усилению пропускного режима в районе границы приняты?

– Да. Таможня. Пограничники. Милиция. Все, кому положено, предупреждены...

– Контрабандисты? – Уточнил мистер Черненко. – Криминальные элементы?

– Разумеется.

– Агентурные источники?

Представитель российской спецслужбы помедлил – и кивнул:

– Послушайте, вы напрасно беспокоитесь.

Но Питер уже не слушал сопровождающего:

– Вряд ли он пойдет через перевалы в одиночку. Там ещё снег лежит, в горах.

– Ну, от этого Тайсона всего следует ожидать...

Со словами оперативника трудно было не согласиться. Особенно после того, как всего двое суток назад, почти одновременно, в Москве и в Вашингтоне, операторы технической разведки, постоянно отслеживающие Интернет, зафиксировали выброшенную кем-то в сеть информационную бомбу. Еще какое-то время потребовалось на то, чтобы оценить степень опасности произошедшего и доложить по инстанциям. И только потом лучшие сетевые охотники американской и русской спецслужб засели за свои компьютеры, чтобы вычислить и обнаружить возмутителя спокойствия.

– Зачем он вообще это сделал?

– Мне кажется, я понимаю...

– Поделитесь, – попросил американец, складывая карту.

– Этот человек просто-напросто хочет, чтобы его оставили в покое.

– На самом деле? После всего, что произошло?

Из кирпичного здания КДП вышли прикомандированные местным Управлением охранники – трое прапорщиков с "каштанами"[21] и офицер в штатском, вооруженный малогабаритным автоматом 9А-91. Вслед за ними, на ходу пережевывая бутерброд, появился парень в кожаной куртке и камуфлированных штанах. Пробормотав что-то невразумительное, он дал отмашку рукой, и направился к вертолету.

– Сейчас полетим, – пояснил офицер. – Дали разрешение.

Отлично, – кивнул американец. В этот момент за пазухой у него что-то пронзительно запищало, и Питер достал из-под бушлата спутниковый телефон:

– Хэлло?

Выслушав невидимого собеседника и ответив ему парой фраз по-английски, мистер Черненко, оборвал разговор, попрощался и спрятал массивную трубку обратно:

К вечеру наши и ваши специалисты обещают выйти на компьютерный терминал, которым воспользовался господин Тайсон.

– И где же это произошло?

Насколько я понимаю, в сети Интернет место жительства и работы понятия относительные, – уклонился пока от ответа американец. В этот момент пассажиров позвали на посадку. Пригибаясь, чтобы преодолеть сопротивление мощных воздушных потоков, оба оперативника и охрана потянулись цепочкой по летному полю. Когда они уже были на борту, один из прапорщиков, занявший место рядом с Черненко, что-то сказал, но шум двигателя и вибрация вертолета перекрыли все остальные звуки.

– Что? – Приблизился Питер, пытаясь разобрать слова соседа.

– Да ладно, ничего... потом скажу! – отмахнулся прапорщик.

Однако, договорить им больше никогда не пришлось.

На двадцатой минуте полета выстрел из переносного зенитно-ракетного комплекса "Игла" разворотил почти не защищенный борт машины, превратив его в бесполезный кусок металла. Контуженый, залитый кровью командир какое-то время пытался ещё совладать с потерявшим управление вертолетом, но, в конце концов, он все-таки рухнул с неба на каменный склон, похоронив под обломками всех своих пассажиров и экипаж.

Позже выяснилось, что ракета, так эффективно использованная диким боевиком-ваххабитом, принадлежала к партии, которую похитили с армейского склада под Киевом. Прошлой осенью это современное вооружение было морским путем, через Одессу, переправлено в грузинский порт Поти, откуда, по отработанному каналу и под охраной сотрудников МВД Республики Грузия, попало в печально знаменитое Панкисское ущелье. А далее, тайными горными тропами, украинские зенитно-ракетные комплексы были доставлены по назначению.

Толком разглядеть что-то снаружи оказалось не так уж и просто.

– Во-первых, на улице ещё было намного светлее, чем в ресторанчике, а во-вторых, значительную часть окон занимали красно-белые клетчатые занавески. Cлушай, Тимур, но это точно он?

– Точно.

Все выглядело вполне естественно.

Случайный прохожий вряд ли обратил бы внимание на пару типичных "лиц кавказской национальности", замершую у стеклянных дверей. А если и обратил бы – подумал, что мужчины просто изучают меню, вывешенное на дверях специально для этого.

Старшему из них с равной вероятностью на вид можно было дать и тридцать, и сорок лет от роду: плохая кожа, ни одного своего зуба, залысины до макушки – и синие воровские "перстни", выколотые на обеих руках. Косясь на окно, он водил пальцем по строчкам с названиями блюд, а сосед старательно изображал интерес:

– Так, сегодня хинкали, долма[22]... э-э, нет!

– В действительности же мужчинам было плевать, чем кормят посетителей: Слушай, а который из них? Справа, за колонной. Вижу! – Теперь и тот, что помоложе, разглядел мощную спину и обтянутый черным вязаным трикотажем затылок сидящего у стойки посетителя. Что, он действительно такой крутой?

– Не дождавшись ответа, парень сплюнул себе под ноги и нехорошо улыбнулся: Слушай, Тимур... а хочешь, я его прямо здесь "завалю"? Нет, поднял глаза собеседник. – Хотел бы – сказал. Верно?

– Ну и зря! – пожал плечами парень. Потом медленно убрал ладонь с пистолета, притаившегося в кармане кожаной куртки.

Ему очень хотелось подвигов. И славы... А ещё давно уже хотелось кого-нибудь убить: все равно даже – просто так, или за деньги. Пошли, скомандовал старший, с трудом удержавшись от того, чтобы осадить не в меру ретивого молодого напарника. Как тут прикажете работать? Типичный местный "отморозок" – молодой бандит без мозгов, но с трудным детством и короткой судьбой. – Пошли за мной, да! Навстречу откуда-то вылетел сам хозяин армянин-полукровка, толстый беженец, чудом спасшийся когда-то от кровавых бакинских погромов. Узнав посетителей, он поздоровался с ними и снова исчез в ароматной утробе кухни.

У самого входа мужчинам пришлось задержаться – потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Народу в зале было немного: кроме них и одинокого посетителя у стойки, в общей сложности около дюжины человек. Еще присутствовала, разумеется, крашенная под блондинку жена хозяина. Как обычно, женщина скучала за кассой в баре, и огромная грудь её под прозрачной блузкой уныло свисала вниз.

В конце концов, оба гостя уселись на неудобные высокие табуреты – так, чтобы оказаться по обе стороны от человека в вязаной шапочке.

– Ты меня искал? – задал вопрос первым обладатель татуировок.

– Смотря, кто ты такой, – ответил Тайсон. В голосе его не было ни удивления, ни опаски.

– Тимур, – представился тот, что постарше.

– Мага, – оскалил зубы молодой, хотя его никто не спрашивал.

– Тогда все правильно, – кивнул собеседник.

И замолчал.

– Не дождавшись продолжения, Мага возмущенно потребовал: Назовись, э!

– Тайсон пожал плечами: Илья Михайлович. Можно просто – Илья!

– Ясно было, что имя это у него не свое, а "с чужого плеча", однако правила этикета проверку документов не предусматривали. Поэтому Тимур только кивнул: Чего надо?

– Говорят, вы на ту сторону водите.

– Кто говорит? – деланно удивился Тимур.

– Разные люди...

Тайсон произнес условную фразу и назвал два таких же условных имени, полученных несколько дней назад в Тепловодске.

– Понятно.

– Врут. – Мага покачал головой, отвернулся и сделал жест, означающий, что хозяйке следует принести пару пива. Потом посмотрел на стакан перед собеседником:

– А ты что пьешь?

– Сок. Томатный.

Парень непонимающе хмыкнул, а потом заржал почти во всю глотку:

– Чего – и вправду больной? Или денег нет?

Деньги есть, – успокоил собеседников мужчина, подчеркнуто обращаясь к старшему из них.

– Цены знаешь? – поинтересовался Тимур, и всем троим стало ясно, что речь идет вовсе не о выпивке.

– Знаю. Предупредили.

В этот момент, сотрясаясь всем своим огромным, неповоротливым телом, подошла хозяйка с пивными кружками:

– Все в порядке?

– Как в аптеке, – отозвался Мага.

– Хорошо, – продолжил Тимур. – Сегодня готов?

– Тайсон кивнул не раздумывая: Готов.

– Тогда ровно в десять, подходи на центральную площадь, к вокзалу. От него двинешься по проспекту, в сторону моста. Там кто-то из нас тебя встретит... "Хвоста" не притащи! – вмешался Мага, как всегда некстати. Задаток, – распорядился Тимур. Он переставил кружку и показал глазами на чуть подмокший картонный круг с пивной эмблемой.

Тайсон достал из внутреннего кармана две сложенные пополам стодолларовые купюры и ловким движением спрятал их под "пресс". Приятно иметь дело с серьезным человеком. – Тимур со вкусом допил золотистую пенную жидкость, незаметно для посторонних взял деньги и поставил кружку на место. – Мы уходим первыми. Посиди пока тут.

– Он встал, порылся в кармане и выложил на стол несколько мятых десятирублевок: Это за пиво.

– Будь здоров! – Мага тоже поднялся со стула и сделал ручкой супруге хозяина.

Через некоторое время до слуха Тайсона донеслось прощальное, серебристое эхо дверного колокольчика...

Даже для Северного Кавказа город был очень маленьким, всего несколько тысяч жителей. А по российским меркам – так и вообще деревня. Но за последние несколько лет благодаря исключительно удобному географическому положению, он превратился в своеобразный "международный торговый центр". Дагестанские, русские, азербайджанские спекулянты и контрабандисты ещё с первой чеченской войны облюбовали его в качестве перевалочной и торгово-закупочной базы – тем более, что в силу ряда особенностей местного менталитета пограничный режим здесь во все времена соблюдался весьма условно.

Собственно, для надежного контроля государственной границы на этом участке у России никогда не хватало ни средств, ни людей. Тем более, что вполне проходимые горные перевалы начинались чуть ли не за окраиной городка, а с привокзальной площади в хорошую погоду запросто можно было разглядеть соседний Азербайджан.

Но к десяти часам вечера на городок уже опустились густые сумерки, разгоняемые кое-где электричеством. В центре, кроме уличных фонарей, светились также первые этажи некоторых домов, переоборудованных в рестораны, шашлычные, кафе и пивные – заведения эти после захода солнца заполняли окрестности яркими пятнами своих витрин и довольно навязчивой музыкой.

Что же, конечно: каждый имеет право на труд и на отдых. Торговцы наркотиками, людьми и оружием, продажные милиционеры, таможенники и офицеры пограничных войск, бандиты, проститутки – весь этот интернациональный сброд сидел сейчас за столиками и скучно напивался в ожидании грядущих криминальных будней. Серьезные люди, как правило, с наступлением темноты не высовывались – берегли себя и свои капиталы.

Надо ещё отметить, что разговаривали в городке на чудовищной смеси русского, азербайджанского и грузинского языков, с добавлением сразу нескольких дагестанских наречий, однако же, как-то так получалось, что все понимали друг друга без переводчика.

... Тайсон сверился с часами на башне вокзала: без трех минут десять. У самого спуска к набережной он миновал полусонного здоровяка в милицейской форме – от прапорщика, как от всего живого в этом городке, за версту несло коньяком и домашней едой. Милиционер, судя по всему, охранял памятник перед административным зданием. Кстати, с точки зрения Тайсона, почти все конные скульптуры в мире были поразительно похожи друг на друга. Исключение, пожалуй, составлял только памятник Дон

Кихоту в Гаване: этакий сумасшедший латиноамериканец из ржавой проволоки, одна сплошная бешеная экспрессия...

Чуть дальше пришлось посторониться, пропуская шумную и пьяную компанию военнослужащих-контрактников: впрочем, ни они, ни их раскованные местные подружки не обратили на встречного мужчину в черной вязаной шапочке ни малейшего внимания.

До моста оставалась почти половина пути, когда Тайсон услышал негромкий оклик:

– Эй! Иди сюда.

– Парень, несколько часов назад представившийся Магой, поманил его за собой: Пошли...

Тайсон огляделся по сторонам – никого вокруг, все чисто и тихо. Затем шагнул в узкий проход между двумя бетонными заборами:

– Сюда?

– Не отставай! – распорядился Мага. И хотя его никто не спрашивал, пояснил:

– Пройдем тут, чтобы не заметили у машины.

Некоторое время, пока глаза привыкали к темноте, Тайсон двигался, ориентируясь на звуки, издаваемые идущим впереди парнем. Звуков было много – судя по тому, как шумел и топал этот кавказец, он не был знаком с ночными кроссами по пересеченной местности. А вскоре бывший капитан спецназа почувствовал себя даже увереннее спутника – спина человека впереди его уже больше не интересовала, можно было ориентироваться на собственные органы чувств и инстинкты.

– Вон, уже близко, – повернул голову Мага.

Он убедился, что мужчина не отстает, и, не дожидаясь ответа, потопал дальше, в сторону замаячившей впереди сероватой подковки неба.

Тайсон не слишком любил подчиняться, однако выбора не было. Минут через пять быстрой ходьбы они оба оказались в развалинах подготовленного к реконструкции дома – сначала сопровождающий, а затем и сам Тайсон.

– Грязища-то какая!

Идти среди луж, строительного мусора и обтянутых драным полиэтиленом кирпичных штабелей было не очень уютно. Сначала мужчины протиснулись друг за другом в щель между полугнилыми досками, потом поднялись куда-то по загаженной крысами и людьми лестнице. Обстановка не располагала к беспечным вечерним прогулкам: тот, кто хоть раз побывал в подобных местах, может представить её себе очень легко, а кто не был, тому все равно не опишешь. К тому же – запах...

– Х-хак! – Темное жало стремительно вылетело откуда-то сбоку, прошило куртку насквозь и короткой чертой опалило живот.

Нож вполне мог пробить Тайсону печень или селезенку. Однако беглый легионер воспользовался старым, отработанным до автоматизма приемом, который уже выручил его несколько недель назад в Бремене. Перехватив запястье противника, он обезоружил его, оглушил – и отбросил к мешкам со строительным мусором. Ну, сука! – Теперь только Мага стоял всего в двух шагах с пистолетом в руке, и чтобы решить эту проблему потребовалось всего одно обманное движение и два удара.

– Сначала куда-то в темноту отлетел пистолет, а уже вслед за ним молча рухнул на землю несостоявшийся "киллер". Несколько долгих мгновений Тайсон не шевелился, ожидая следующего нападения. Однако вокруг было тихо и одиноко... Ну? Говорите.

Тайсон позаботился о том, чтобы надежно обездвижить напавших на него людей – теперь они оба, и Мага, и человек, который назвал себя Тимуром, сидели со связанными за спиной руками: вплотную друг к другу, под той самой каменной аркой, которую они облюбовали для засады.

– Пошел ты... – грязно выругался Мага, добавил что-то на родном гортанном наречии и попробовал сплюнуть. Как и все остальное, это у него получилось плохо.

– Тимур пока молчал, изучая расположившегося напротив врага. И даже в темноте было видно, каким холодным бешенством горят его глаза. Может быть, вы?

– Но старший из кавказцев только скрипнул зубами: Да, не оценил я тебя. А ведь предупреждали... Кто? – ухватился за слово Тайсон.

– Поняв, что сказал лишнее, уголовник помотал головой: Не помню. Отстань.

– Убью ведь. – Тайсон укоризненно ткнул его в лицо стволом пистолета.

– И так убьешь...

– Да ты сам покойник, сука рваная! – как всегда, не в свой черед вылез Мага. Я тебя больно убью, – уточнил Тайсон, обращаясь по-прежнему только к обладателю воровских татуировок. – Очень больно! Поверь.

На этот раз Тимур даже не ответил, и беглец понял, что теперь он вообще не скажет ни слова. Такая позиция, конечно, заслуживала уважения, но времени на комплименты не оставалось. Поэтому Тайсон вороненым стволом ТТ надавил на губы связанного человека, просунул пистолет между зубов и выстрелил ему прямо в рот.

Конечно, можно было убить Тимура и по-другому. Но, во-первых, получилось вовсе не так уж громко, не громче хлопка в ладоши. Во-вторых, вор этот не был трусом и не заслуживал долгих мучений. Но главное... Главное, что смерть напарника произвела должное впечатление на сидящего рядом с ним Магу. Тайсон нажал на курок таким образом, что кровавые брызги и мозг окропили лицо молодого джигита, заставив того захлебнуться собственным, не родившимся криком.

– Ну вот... Ты у меня один остался, – констатировал Тайсон. – Будем дружить?

Мага не знал, что ответить, поэтому бывший легионер продолжил:

– Тимуру твоему повезло. Извини, но тебе я теперь просто обязан развязать язык. Понимаешь?

Парень кивнул – и это уже было началом конструктивного диалога...

Почти сразу же выяснилось, что нападение на Тайсона действительно не было обычной в практике проводников-контрабандистов попыткой "по-легкому" завладеть деньгами клиента. Хотя здесь и такое не редкость. Зачем рисковать, переправляя его через границу, когда можно просто забрать деньги с трупа? Тем более что шума по поводу исчезновения чужака никто, ка правило, не поднимает...

Но в данном случае человек, от имени "русских" бандитов заправлявший здесь всеми каналами нелегальной эмиграции и контрабанды, заранее получил приметы Тайсона и однозначный приказ: взять живым, а при сопротивлении уничтожить! От кого исходило требование, молодой уголовник, разумеется, не знал – Тимур сказал только, что ошибка будет стоить им всем так дорого, что проще самим пойти и закопаться на ближайшем кладбище. Еще он предупредил Магу, что клиент – не "сладкий фраер", и что ухо с ним надо держать востро...

– Правильно, – одобрил такую предусмотрительность Тайсон. – Начальство надо слушаться!

И в порядке поощрения за откровенность чуть-чуть отпихнул от собеседника мокрый труп его старшего коллеги.

– Вы с Тимуром действительно водите через границу?

Да, конечно! В общем, здесь только мы и водим... – Парень уже оправился от шока настолько, что почувствовал страх и желание выпутаться.

– Один, без него, сможешь перевести на ту сторону?

– Смогу!

Тайсон задумался. Некоторое время он молча сидел на корточках, поигрывая перед носом пленника пистолетом.

– Нет, опасно. Все-таки придется тебя убить...

– Не надо! – вскрикнул Мага и сразу осекся, получив удар рукояткой пистолета.

– Хочешь, чтобы кто-нибудь прибежал?

Нет! Простите. Вам в одиночку через перевал не перебраться, потому что ведь только я с Тимуром на этом участке... Пожалуйста, не надо!

Ствол качнулся и замер.

– Ладно, джигит. Пойдем вместе...

Вскоре после рассвета, мокрые и голодные, они выбрались к серпантину дороги.

– Это что – уже Азербайджан?

– Да. Граница вон там, – обернулся назад проводник. – Далеко... Одиннадцать километров!

– Действительно далеко, – согласился Тайсон. – А это что?

Указатель на обочине информировал о расстоянии до ближайшего населенного пункта.

– Это? – переспросил Мага. – Это...

Сначала Тайсон проломил ему череп. В общем, и этого бы хватило, но на всякий случай беглец ещё несколько раз ударил кавказца – человеческий организм необыкновенно живуч, а рисковать в таком положении не следует.

Неожиданно послышался шум приближающейся со стороны России автомашины.

Тайсон подхватил мертвеца и быстро отступил подальше за деревья...

"Статистики могут печатать свои отчеты, исчисляя население сотнями тысяч, но для каждого человека город состоит из всего из нескольких улиц, нескольких домов, нескольких людей. Уберите этих людей – и города как не бывало, останется только память о перенесенной боли, словно у вас ноет уже отрезанная нога" Грэхэм Грин