— А как же «Прекрасные дамы»?

— Вообще-то «дамы» — это литературные персонажи, вымышленные героини романов. Рискуя разочаровать девочек, скажу, как было на самом деле: в реальной жизни очень немногие дамы походили на тех, что описаны в романах артуровского цикла. Но верно и другое: читая о придуманных и превозносимых средневековыми авторами женщинах, замечательных своей красотой и добродетельностью, читатели хоть и редко, но верили, что за этими образами скрываются реальные женщины, воплотившие идеал настоящей Дамы. В этих рассказах у каждого рыцаря есть своя дама, и… очень редко это его жена.

— Значит, в действительности средневековые женщины все-таки стояли ниже мужчин?

— Как и во всех древних обществах, увы. Но я хочу подчеркнуть, что в ту же эпоху, когда начала хождение легенда о рыцарях Круглого стола, произошло зарождение и распространение брачных отношений в современном смысле слова. Церковь налагает все более строгие запреты на полигамию (многоженство) и развод. Женщинам она отводит почти такое же важное место, как мужчинам. Например, стало обязательным согласие женщины на брак (она сама должна сказать «да» во время венчания), тогда как раньше мужа навязывали семья, родители, а у женщины никто ничего не спрашивал. Конечно, чтобы девушки делали «правильный» выбор — то есть тот, что уже сделали родители, — применялись разные способы давления. Но важен сам принцип. И благодаря ему в дальнейшем большинство женщин будут вступать в брак по своей воле… Наверное, это кажется вам странным, ведь сейчас каждый волен вступать или не вступать в брак, разводиться. Но даже в наши дни существуют общества, в которых женщина не имеет права выбрать в мужья того, кого любит.

— Выходит, дамы из рыцарских легенд все-таки повлияли на жизнь общества.

— Бесспорно. Но ведущая роль принадлежит другой даме, имя которой знакомо любому европейскому ребенку независимо от того, христианин он или нет. Я имею в виду Марию, Деву Марию, мать Иисуса. С XI по XIII век почитание Марии, или Мадонны, стало важной частью средневековой набожности.

— Что значит почитание?

— Это значит, что к Марии возносили мольбы и молитвы, ее изображали в скульптуре и живописи, о ней писали книги, совершали паломничества в те места, где ей поклонялись, посвящали ей соборы и церкви (они до сих пор носят имя Марии). Мадонна — главный посредник между Богом и верующими. Чтобы снискать милость Иисуса, сына Божьего, — скажем, выздороветь, — люди обращались к Деве Марии, прося у нее заступничества перед ним. В каком-то смысле Мария стала «Прекрасной дамой» средневекового общества.

— Рыцари тоже почитали Деву Марию?

— Разумеется, и рыцари призывали ее на помощь и молили о спасении в трудные минуты… В их служении она играет большую роль. Кроме того, надо понимать следующее: со временем рыцарство явно становится чем-то священным, религиозным. В рыцари посвящают в ходе религиозной церемонии, используя религиозные символы. Будущего рыцаря испытывают церковь и ее служители: епископы, священники и монахи (речь о них еще впереди). Во время церемонии рыцарь приносит обет Богу, Иисусу, Сыну Божьему, Пречистой Деве и святым.

— Но ведь есть и «плохие» рыцари!

— А как же! И это несмотря на множество портретов «хороших» рыцарей, которые оставило нам Средневековье. Последние вызывали исключительное уважение благодаря двум вещам: великолепной физической форме и добрым делам — защите слабых, бедноты и духовенства (духовенство — образованные люди, прежде всего священники и монахи, в том числе женщины, посвятившие себя Богу и живущие в монастырях).

Но бывают, конечно, и «плохие» рыцари. В романах, о которых мы говорили, и в героических поэмах — больших рассказах, где описаны в стихах подвиги рыцарей (из самых известных — «Песнь о Роланде»), — появляются предатели и лжецы, рыцари, преследующие и убивающие людей ради забавы.

— Вы назвали «хороших» рыцарей — Персеваля, Айвенго, Ланселота. А сохранились ли имена «плохих»?

— В «Песни о Роланде» есть знаменитый изменник Ганелон. Но чаще они похожи на чудовищ: например, великан Морхульт в романе «Тристан и Изольда». Как ни привлекателен образ рыцарства, не забывайте и об этих злодеях, ненавидимых и осуждаемых теми, кто о них писал, и теми, кто читал об их злодействах.

В Средние века всегда рисуют мир, в котором противодействуют добрые и злые, бьются друг с другом ангелы и демоны. Вы легко найдете рыцарей добродетельных, как ангелы, и, наоборот, злокозненных, как дьявол. Рыцарский роман целиком построен на этом конфликте между Добром и Злом, честью и бесчестием; их борьба определяет развитие интриги, то есть истории, рассказанной в романе.

— Когда мы говорим «Средневековье», на память приходят не только рыцари, но еще и замки, соборы.

— Вполне закономерно. Но все-таки это не были обычные жилища и церкви. Большинство средневековых домов содержались скромно или вовсе убого, крестьяне жили в особенной бедности, иногда в нищете. Каменные постройки появились далеко не сразу, даже в городах очень долго строили из дерева, чем и объясняется высокая частота пожаров: в Средние века сгорела масса домов, храмов, деревень и городов!

Воображение занимают два типа зданий, ставшие символами Средневековья: укрепленный замок и собор, жилище рыцаря и жилище Бога, точнее — служителей Бога, то есть епископов. Замок свидетельствует о могуществе и авторитете рыцаря; в соборе проявляется власть Бога, она передается через Его главного представителя — епископа. Епископ — глава церковного округа, который называется епархией (прежнее разделение на епархии почти совпадает с современным). Церковь, «дом Божий», где епископ ежедневно молится, проповедует и проводит службы, называется собором.

— Но что связывает собор и замок?

— И для образованных людей, и для народа эти два типа жилища являются указанием на значительность, высокое положение хозяина. Противопоставление высокого и низкого переносится в физическое пространство: желая доказать свою устремленность вверх, люди возводят башни и такие высокие стены, что их видно отовсюду. Иными словами, высокое означает прекрасное и великое. Это противопоставление высокого низкому, выраженное в строительстве соборов и замков — я хочу сказать, выраженное наглядно, мы его видим своими глазами, — очень важно для Средневековья. Оно очевидным образом соотносится с противопоставлением земного небесному, «здешнего» — «нездешнему». Отсюда значение, которое придается крепостным стенам и башням. Внушительные башни бывают у средневековых церквей. Богатые горожане тоже строили дома с башнями, но, к сожалению, их разрушили, когда Средние века уже закончились.

Вы наверняка знаете, что у мусульманских мечетей также есть башни, очень тонкие, вознесенные к небу, — минареты. Это значит, что наши религии соревновались друг с другом и в архитектуре «домов Божьих». Напоминаю, что ислам, или мусульманство, был основан пророком Магометом (сейчас чаще говорят Мухаммад) в начале VII века (в 622 году), — он почти ровесник Средневековья. Но к исламу мы вернемся позже.

— Когда мы строим замки из песка, то обычно это крепости с башнями и зубчатыми стенами, рвами, дорогами, которые бегут вверх по спирали, узкими и темными лестницами, глухими закоулками…

— Вы правы: и детям, и взрослым замок кажется частью «прекрасного» Средневековья.

— Но для чего именно он был нужен?

— Для рыцаря он выполнял две одинаково важные функции. С одной стороны, военную — как крепость для защиты от врага, а с другой — это жилище. Величина замка зависела от того, сколько народу там жило. Как правило, он давал кров и защиту одновременно и многочисленной семье сеньора, и его слугам (тоже с семьями), и даже крестьянам из ближних деревень. Некоторые замки можно считать предшественниками города, чье пестрое население тоже состоит из людей разного возраста и рода занятий.

— И все-таки возникает впечатление, что большинство замков, независимо от степени их сохранности, находится за городом.

— Так и есть: рыцари, как правило, старались держаться на расстоянии от горожан, особенно от «буржуа». Они предпочитали жить поблизости от охотничьих угодий и земель, на которых работали крестьяне. Но известны и городские замки. Например, в Париже на острове Сите; Пале-Рояль (Королевский дворец), бывший средневековый замок, и Лувр тоже расположены в самом центре города. В Италии большинство замков стоит именно в городе.

— Замки есть повсюду в Европе?

— Абсолютно. Не в последнюю очередь потому, что на протяжении всего Средневековья Европа постоянно переживала войны и жестокие столкновения и образ жизни во всей Европе был примерно одинаковым. Если хотите полюбоваться великолепными замками, поезжайте в Испанию, она ими славится. Или отправляйтесь в Восточную Европу, например в Польшу: там впечатляющие замки возвел Тевтонский орден, главный из них — замок Мальборк.

— Но ведь средневековые замки не всегда строились одинаково?

— Конечно, нет, они существенно менялись. Переворот произошел дважды. Приблизительно в XI веке камень вытеснил дерево, и роль замков изменилась. С X по XII век замок строили как убежище для сеньора и его родных, там же делали склад оружия и провизии — хранилищем служили донжоны. В замках из камня жилые помещения и провизию защищали толстые стены, рвы, подъемные мосты, машикули́ (отверстия, из которых можно было лить на атакующих кипяток, смолу и т. д.). Замок превратился в настоящую крепость, взять которую стало крайне сложно.

— А действительно, как же удавалось захватывать замки?

— В основном через предателей! Какой-нибудь житель замка или группа жителей подает знак осаждающим, указывая путь, по которому можно попасть внутрь.

— В фильмах и комиксах осаду замка изображают так: враги забираются наверх по лестницам, прислоненным к стене, а наверху осажденные стараются их сбросить или целыми котлами льют на них кипящее масло. Это хоть немного похоже на правду?

— Похоже, но повторюсь: осада могла затянуться надолго, и число устоявших замков точно больше числа захваченных. Укрепленные замки строились таким образом и в таких местах, что практически отбивали у противника охоту атаковать (посмотрите на руины замка Шато-Гайяр в Нормандии или Куси в Пикардии).

— Но тогда из-за чего в один прекрасный день замки перестали строить и почему от многих из них остались только руины?

— Прежде всего из-за пушек. Начиная с рубежа XIV–XV веков эта громкая техническая новинка разрушает одну за другой даже самые толстые стены. Кроме того, замки постепенно становятся в первую очередь резиденциями — в эпоху Возрождения они только такими и будут, — и, следовательно, полностью меняются их архитектура и устройство. Ну а потом, когда Средневековье завершилось, французский король, чтобы доказать свою власть над сеньорами, рушил замки самых могущественных.

— В замке было удобно жить?

— Нет. Лишь в эпоху пушек, когда замок превращался в резиденцию, в нем появился какой-то комфорт. До тех пор жизнь была куда суровей: подушки предназначались только для сеньора и его близких; мебели использовали мало, в основном сундуки для одежды; столы собирали по необходимости, стулья сколачивали кое-как. Правда, у самых богатых людей стены были украшены гобеленами. Считалось престижным иметь камин: во-первых, его проект можно было заказать архитектору, а значит, получить произведение искусства; во-вторых, он давал холодному замку такую редкость, как тепло. Камин и каминная зала — символ домашнего уюта, место встреч, бесед, игр. Поскольку питание жизненно важно, очень интересным местом бывает кухня (сходите посмотреть на кухни Лувра и Консьержери). В Средние века люди приучались жить в чистоте, поэтому в замках делали нормальные отхожие места.

— Вы сказали, что замки и соборы объединяет устремленность ввысь.

— Да, соборы строились огромными, и особенно по высоте, чтобы каждый смотрящий или вошедший внутрь почувствовал очень важную вещь: высота сооружения отражает величие Бога. Собор посвящен Богу, это дом Божий. Его могущество передается тому, кто представляет Его на земле, — епископу. Есть и другая причина, более низменная: почти все соборы находятся в городах, а города соревновались, кто построит самый большой, самый высокий, самый красивый собор.

— Зачем нужны были соборы?

— Прежде всего это было место богослужения, здесь собирались для молитвы, на мессу и прочие службы, на религиозные церемонии. В соборе живет епископ и постоянно присутствуют каноники, составляющие совет при епископе. Утром, днем и вечером каноники проводят службу — проще говоря, славят Бога, истинного хозяина этого места. Поют они на хорах. Если вы зайдете в какой-нибудь собор, то почти наверняка вас впечатлят размеры хоров и деревянные кресла, соединенные в ряд (иногда их украшает великолепная резьба), на которых сидели и пели каноники.

— Но как в огромном соборе можно было расслышать слова священника или пение каноников?

— В соборах начали проповедовать где-то с XIII века, то есть с 1200 года. Проповедник обращается к верующим, излагает им жизнь и учение Христа, рассказывает о Деве Марии, о ветхозаветных пророках, толкует Евангелие — священную книгу христиан, главное действующее лицо которой — Христос. Рассказывает о святых, ободряет или укоряет паству, дает наставления… Верующие слушают стоя, и слышно им, наверное, плохо, но проповедник изъясняется не только словами, но и жестами. Средние века — эпоха красноречия и выразительной жестикуляции.

— В собор приходили только на службы или там собирались и по другим поводам?

— Там проводились разные мероприятия, в том числе праздники. Но тогда уже существовали и общие залы для собраний — не обязательно было идти в церковь, чтобы собраться вместе!

— Как соборы строились?

— Почти все сохранившиеся соборы выстроены из камня. Но в бедных областях с обширными лесами церкви поначалу строили из дерева: прекрасные образцы еще уцелели в Скандинавии и на юге Польши.

В Средние века соборы украшались богаче других зданий. Особенностью того времени была традиция красить их в разные цвета (сейчас она ушла, а известные нам соборы не сохранили красок). Убранство включало в себя резьбу, гобелены, фрески — росписи на стенах, прямо по штукатурке. Самая искусная резьба украшала капители (верхушки) колонн внутри здания и портал, то есть главный вход, снаружи. Появлялись все новые формы, или стили, резьбы. Говоря об интерьере, можно еще упомянуть баптистерий — это большая каменная чаша, стоящая в отдельном закутке; во время крещения ее заполняли освященной водой. Баптистерии было принято обильно украшать. Почему? Потому что крещение — это главное таинство в христианстве. Иудеем или мусульманином можно родиться — христианином не рождаются. Человек — ребенок или взрослый — становится христианином, когда его голову окропляют крестильной водой.

— Вы сказали, что стиль резных украшений менялся.

— Конечно, а благодаря развитию техники строительства менялся и облик всего здания. Обычно выделяют два периода. С X века (то есть примерно с 900 года) соборы постепенно стали строить сводчатыми. Вместо потолка делали свод, к которому как бы сбегались стены. Правда, до XII века в церквях почти всегда было сумрачно, люди не испытывали потребности освещать их. Этот стиль, или искусство, называется романским. Затем возникло стремление к свету, даже Бога стали отождествлять в первую очередь со светом. Технический прогресс, освоение больших пространств, все более искусное использование железа и других металлов привели к тому, что в XI–XIII веках появились величественные готические соборы. Кажется, я уже говорил, что «готический» означает «варварский»: готы — те самые варвары-германцы, которые в V веке завоевали Римскую империю. И вот в эпоху Возрождения искусство предыдущих столетий стали называть варварским, готическим, в XVII веке название закрепилось — а в начале века XIX-го романтики, как мы видели, снова ввели его в моду.

— Мы слышали, что в соборах или в их постройке есть некая «тайна»…

— Да нет. Соборы великолепны и устроены очень сложно, даже запутанно, отсюда миф о том, что в них есть тайники. Но этот миф родился гораздо позже, в XVIII веке, в цехах, или организациях, которые сами считались тайными, — я имею в виду франкмасонов («вольных каменщиков»), возводивших себя к строителям соборов. Хотя в некоторых соборах (например, Шартрском) действительно находили планы тайного хода наподобие лабиринта, который поначалу сбивал с толку посетителя.

— Строительство соборов обходилось дорого?

— Дорого. Иногда пишут, что сеньоры «безвозмездно предоставляли» рабочих для постройки соборов. На самом деле все происходило по-другому: все люди, занятые на строительстве соборов, — архитекторы, каменщики, всевозможные ремесленники, — все получали плату. Процесс длился очень долго, а когда заканчивался, рабочие уезжали на следующую стройку.

— А кто им платил?

— Главным образом церковь, иногда знатные и богатые горожане, реже короли и сеньоры. Собор стоил очень дорого, и его постройка могла затянуться надолго — тем более что работы прерывались как раз из-за отсутствия средств. Стоило случиться экономическому спаду, войне, эпидемии, и строительство останавливали из-за нехватки денег для оплаты труда рабочих. Поэтому многие соборы так и остались незавершенными, например в Нарбонне, в Кёльне (достроен только в XIX веке). Но самый знаменитый — в Сиене, в итальянской области Тоскана.

— Мы забыли про витражи. На экскурсиях рассказывают, что средневековые простолюдины учили Библию и Евангелие по сценам, изображенным на витражах.

— Витражи характерны для соборов готического стиля. Именно тогда придумали делать окна из кусочков разноцветного стекла, скрепленных железом. Сейчас лишь по витражам можно представить, какими красочными были соборы и некоторые церкви. Полюбоваться цветными витражами можно, среди прочего, в парижской Сент-Шапель, построенной при Людовике Святом в середине XIII века.

— До сих пор речь шла больше о «прекрасном» Средневековье, но не все в нем было так уж прекрасно. Например, когда мы говорим «феодальное общество», мы все-таки порицаем Средневековье…

— Согласен, но средневековое общество, как и любое другое, устроено сложно. Почему его называют феодальным? Прежде всего потому, что правят в нем сеньоры, у них есть подчиненные — вассалы, которым они предоставляют (если хотите, дают в пользование) фьефы — земли, приносящие доход. От слова «фьеф» и происходит слово «феодализм». Этот общественный строй ненавидели и обличали философы XVIII столетия и деятели Великой французской революции за то, что народ — крестьян, простолюдинов — угнетали богатые и могущественные. Таков и сейчас привычный образ Средневековья.

— Можно ли сказать, что это общество было неравным по определению, сеньоры угнетали сервов?

— Мы поговорим об этом. Но в первую очередь надо ясно представлять себе другое различие, более важное для той эпохи. В Средние века существует четкое разделение людей на два класса. Первый составляют те, кто посвятил себя Господу и религии, — их называют клириками. Второй — добрые христиане, почитающие Бога, но имеющие семью и род занятий, менее зависимые от церкви, — это миряне.

— Клирики — обязательно мужчины, женщин среди них не было?

— В общем, да, главным образом мужчины — епископы, священники и монахи. Но были и женщины-монахини, которые, объединившись, затворялись в монастырях (отсюда название «затворницы»). Клирики не вступали в брак, хотя в раннем Средневековье епископы и священники, бывало, жили с женщинами и имели от них детей. В XII веке церковь окончательно запретила сожительство, и запрет этот был очень строгим. Тогда же монахов, которые иногда принимали к себе в монастырь женские общины, обязали выдворить их или максимально размежеваться.

— Как становятся клириками?

— Человек, который видит в этом свое призвание, просит епископа принять его в клир. Затем его наставляют в набожности и благочестии. Тот, кто собирается стать священником, получает одну за другой разные степени, повышая свой статус. Высшая степень — таинство рукоположения, то есть возведение в сан. После этого священник становится высшим духовным лицом, он может совершать обряды (крестить, принимать исповедь, служить мессу) и проповедовать. Над священниками главенствует епископ.

— Клириков было много?

— Да, особенно по сравнению с нынешним днем! Надо знать, что духовенство в Средние века делилось на два типа — впрочем, это разделение имеет место и сейчас. Первый — духовные лица, которые общаются с верующими; главные среди них — священники, и, как правило, каждому священнику дается приход в границах одной из епархий, управляемых епископами. Такие клирики составляют так называемое белое духовенство, живущее в миру. Второй тип — одиночки, удалившиеся от мира (даже если они не вовсе потеряли связь с обществом) и соблюдающие монастырский устав. Это монахи, от греческого «монос» — один, название «одиночек» закрепилось за ними несмотря на то, что в большинстве случаев они живут общинами — конечно, достаточно изолированными от остального мира.

— Но среди монахов тоже есть различия…

— И с V–VI веков различий становилось все больше. Например, ирландские монахи прославились как основатели монастырей в Альпах и Вогезах. В VI веке итальянский монах Бенедикт Нурсийский создал умеренный устав (то есть не слишком суровый), в котором физическому труду отводилось столько же места, сколько религиозным обязанностям. В начале IX века сын Карла Великого Людовик Благочестивый предписал этот устав всему монашеству. Так появились бенедиктинцы.

Но тем дело не кончилось. Начиная с X века создавались многочисленные монашеские ордены: принимая устав святого Бенедикта за образец, они приспосабливали его к переменам в развитии общества. Один из таких орденов, основанный в Клюни, получил небывало широкое распространение в Европе: клюнийцы представляли собой серьезную силу, их глава, аббат Клюни, считался очень влиятельной фигурой; несколько монахов аббатства стали впоследствии Папами. В XII веке поднялась новая волна преобразований: часть монахов стремилась вернуться к образу жизни более суровому, более близкому к духу и букве устава святого Бенедикта. Самые известные из них — цистерцианцы (по названию их «головного офиса» в бургундском монастыре Сито), из которых наиболее знаменит святой Бернар Клервоский, живший в первой половине XII века.

— А тамплиеры — они ведь тоже были религиозным орденом?

— Я как раз собирался сказать о них. Крестовые походы против мусульман (первый состоялся в конце XI века, см. далее) и желание силой обратить в свою веру язычников привели к основанию духовно-рыцарских орденов. Важнейшие из них на юге и западе — тамплиеры и госпитальеры, на востоке — тевтонские рыцари. Свои ордены были и в Испании.

— Франциск Ассизский тоже был монахом?

— На самом деле нет. В начале XIII века возникли так называемые нищенствующие ордены: францисканцы, по имени Франциска Ассизского, и доминиканцы, по имени святого Доминика. Это были не монашеские общины, а братства. Братья жили не на отшибе, а в обителях, расположенных в стенах города. Нищенствующими их называли оттого, что жили они подаянием и пожертвованиями, а не доходом от земель и владений — землями и владениями управляли за них «друзья»-миряне. Ордены быстро обрели популярность. Братья принимали деятельное участие в жизни горожан, порой целых семей, хотя кое-кто из мирян упрекал их в излишнем вмешательстве в чужие дела и назойливости. С XIV века численность и значение монахов и братьев неуклонно снижались.

— Миряне — это все, кроме клириков?

— Да, но они делятся на три категории: сеньоры, или знать, сервы, или крестьяне, и горожане.

О первых мы уже говорили — это рыцари, они занимают самое высокое положение и могут быть именованы двояко. Сеньорами — потому что их земли называются сеньории и потому что они взимают налоги с доходов от сельского хозяйства и денежный оброк с крестьян. Знатью — поскольку они принадлежат к высшему, благородному (понятие, пришедшее из Античности) сословию. Сословию, главенствующему надо всеми, кто в него не входит.

Большую часть «незнатных» составляют крестьяне. До XII века они действительно не были свободными и их называли сервами, от латинского servus — раб. Но серваж нельзя сравнивать с античным рабством: тогда условия были тяжелее и в рабстве находились почти все крестьяне. В отличие от рабов, сервы могли вступать в брак и создавать законные семьи. С XI века сеньоры все чаще стали давать крестьянам свободу, которую последние требовали в обмен за свой труд. Экономическое развитие вынуждало сеньоров искать новые источники дохода, а взимать поборы с крестьян, держа их в полной зависимости, было невозможно. Кроме того, крестьяне хотели большей свободы в передвижении и других необходимых вещах: распашке новых земель, корчевании лесов, продаже своей продукции на ярмарках.

И наконец, надо напомнить, что и сеньорами, и сервами рождались. При этом сеньор мог дать вольную, то есть освободить серва.

— Остается третья категория — горожане.

— Бурный расцвет городов пришелся на XI–XIII века. Большинство жителей были обязаны своим положением не происхождению, в отличие от сеньоров и рабов, а работе. Те, кому удалось разбогатеть — либо за счет ремесла (изготовления тканей и одежды или инструментов — железо осваивалось все активнее), либо за счет коммерции, — добились, где мирно, а где и силой, права производить и продавать, не платя налога сеньору. Так появились франшизы (от слова franc — свободный). На первой стадии своего существования и развития (с IX по XII век) города назывались «бургами», а их жители — «буржуа»; впоследствии название «буржуа» стали относить лишь к коренным жителям города, а также самым зажиточным.

Когда города перерастали свои первоначальные границы, возникали предместья. В то время их часто окружали стенами и укреплениями. Таковы были предместья Парижа при Филиппе-Августе (1190–1210); а вспомните стены Каркассона, построенные по образцу средневековых… в XIX веке. Буржуа имели особые права на предместья: в частности, собирали налоги с тех, кто пересекал эту территорию, строил на ней дом или открывал лавку.

— Вы упомянули о коммерции. А как ею занимались в Средние века? Как покупали и продавали пишу, одежду и другие вещи?

— Я успел сказать, что в XI–XII веках, на переломе средневековой истории, произошел подъем сельского хозяйства: леса корчевали, пахотной земли стало больше. Одновременно в городах активно развивались ремесла. В результате количество товаров для продажи и обмена заметно выросло. И сразу же повсюду начали организовываться такие точки, где люди встречались, чтобы продавать и обменивать свою продукцию, — так и появились ярмарки.

Они распространились по всей Европе. В XII–XIII веках самыми прославленными и многолюдными были ярмарки в графстве Шампань, которые ежегодно проходили по очереди в городах Провен, Ланьи, Труа, Бар-сюр-Об.

Существовали и менее значительные рынки — местные и областные, — куда тоже стекалось много народа.

— Ярмарки были международными?

— Конечно. Как вы понимаете, для того чтобы купить что-то в чужой стране, надо иметь валюту этой страны, а значит, иногда приходится обменивать деньги. (Еще недавно, до появления евро — единой европейской валюты, — мы каждый раз меняли деньги, пересекая границу.) В Средние века в разных частях одной страны могли ходить самые разные деньги, поэтому на ярмарках совершался в том числе и обмен, которым занимались особые люди, поднаторевшие в денежных операциях. В итоге в конце этого периода наиболее удачливые (или хитрые) менялы стали банкирами (banquiers). Почему их так назвали? Потому что они заключали сделки прямо на скамейках (bancs)! По крайней мере, вначале. Потом-то они, разумеется, выстроили специальные здания — будущие банки.

Но такое разнообразие валют — возможно, один из факторов, затормозивших экономический прогресс Средневековья.

— А еще это значит, наверное, что в Средние века много путешествовали?

— О да! Вопреки расхожему представлению, которое давно пора отбросить, сервы были не так прочно прикреплены к земле (не были «крепостными»). Сеньоры взимали с крестьян очень большой оброк (в этом и состояла феодальная повинность), и сервам приходилось разъезжать в поисках лучших условий. Но и без того, как вы поняли из вышесказанного, в Средние века и мужчины, и женщины, даже из простых, часто пускались в путь. Делали это с разными целями: сменить сеньорию или город в надежде найти какую-то выгоду и вообще зажить лучше на новом месте; поучаствовать в ярмарке; совершить паломничество.

Люди пускались в странствия, переезжали с места на место — среди них и миряне, и клирики, несмотря на то что жизнь монахов и затворниц в их монастырях стала суровее. Скажу больше: сама христианская религия толкала людей на скитания, ведь она учит, что человек на земле — путник (по-латыни homo viator, от via — путь), путешественник. Никогда это понятие не отражало порядок вещей так верно, как в Средние века.

— Вы неоднократно говорили о том, что XI–XIII века — период расцвета. И все равно представление о Средневековье неразрывно связано с картинами крайней бедности. Это неверно?

— К сожалению, верно. Средневековые города населяло огромное количество бедного люда, и, безусловно, бедность — одно из позорных пятен, составляющих образ «уродливого» Средневековья.

— В Средние века можно было умереть от голода?

— Да, несмотря на подъем сельского хозяйства и торговли съестным, пища богатых и бедных, сеньоров и сервов очень различалась. Голод, частый гость в городе, не обходил и деревню, где тоже были свои бедняки. В XIII веке стало немного легче, но в XIV снова голодали, как раньше. Кормление голодающих и бедняков стало одной из церковных обязанностей. Сначала она возлагалась только на клириков, затем на сеньоров, богатых людей и, не забудем, королей. Именно голод, которому надо было противостоять, заставил людей вспомнить о милосердии и взаимопомощи. Чтобы ввести в обиход понятие благотворительности (фр. charité), клирики использовали латинское слово caritas, одно из значений которого — «любовь».

— Много ли было нищих?

— Много, тем более что к нищете не всегда относились с презрением. В Средние века образ Иисуса-нищего был вполне привычным, и, когда в XIII веке в города пришли доминиканцы и францисканцы (см. выше), этим религиозным орденам дали название «нищенствующих», что в те времена принимали скорее за похвалу.

— А как ухаживали за больными? Как их лечили?

— Лечить было трудно. Очень долго (по правде говоря, дольше, чем длилось Средневековье) больных лечили в основном народными средствами: процесс мог сопровождаться ритуальными жестами и заговорами, приемом чудодейственных зелий, растиранием мазями, и всему этому приписывались целительные свойства. Скажем прямо: в нехристианских районах мужчины и женщины, занимавшиеся такого рода врачеванием, почитались колдунами и колдуньями. На христианской земле колдовать воспрещалось (я еще скажу пару слов об этом), но существовали знахари — им Бог дал знание, но не силу; по крайней мере, такова была официальная точка зрения. Самые богатые люди, сеньоры и буржуа, часто пользовались услугами врачей-евреев, потому что евреи переняли опыт античной ученой медицины.

Но уже тогда, в XIII веке, медицина шагнула далеко вперед, ее стали преподавать в университетах. Медицинский факультет организовали и в Париже, но лучшим в этой области науки считался университет Монпелье.

— Больниц еще не было?

— Были. Первые больницы, «Божьи приюты» (hôtels-Dieu), строили все в том же XIII веке на средства церкви и особенно религиозных орденов. До наших дней сохранились приюты в бургундском городе Бон (XV век) и в итальянском городе Сиена. В Париже на острове Сите тоже есть больница под названием Отель-Дьё, действующая, но ее здание датируется всего лишь XIX веком.

— Какие болезни были самыми страшными?

— Вплоть до XIV века больше всего боялись проказы, которая встречалась повсеместно. Горожане строили специальные больницы для прокаженных — лепрозории. Небесной покровительницей прокаженных считалась Мария Магдалина, поэтому кварталы, где располагались лепрозории, называли «кварталами Магдалины» (такие есть, например, в Париже и Лилле). Люди думали, что проказа заразна, и прокаженным, которые разгуливали на воле, полагалось вертеть трещотки, издававшие легко узнаваемый звук. В XIV веке проказа почти исчезла — вероятно, благодаря тому, что люди стали лучше питаться и следить за чистотой тела.

Но пришло время другой болезни, исключительно заразной, — чумы. Ее привезли с Востока, из Крыма, генуэзские моряки, и она охватила почти весь христианский мир. Вспышки чумы повторялись через неравные промежутки времени, но достаточно часто. Первая настоящая эпидемия, 1348–1349 годов, повергла христиан в ужас, унеся в могилу целые семьи, целые монастырские общины. Потом начались поиски лекарств, но в основном зачумленных помещали в карантин, чтобы уберечь здоровых от контакта с ними. Население городов подчинялось особым правилам, помогающим избежать заражения.

Скверная еда, в свою очередь, становилась причиной эпидемий дизентерии, от которой многие умирали, особенно младенцы и малолетние дети. Возможно, вам рассказывали, что Людовик Святой умер от чумы (в 1270 году под стенами города Туниса), но это неверно: он умер от дизентерии или тифа.

— В Средние века все европейские страны уже исповедовали христианство, и главой христиан был Папа, чья резиденция находилась в Риме. Европейцы сознавали, что это их объединяет?

— Где-то с XI века христиане начали сообща организовывать крестовые походы против мусульман к святым местам, где умер и воскрес Христос. Эти экспедиции продолжались с 1095 по 1291 год (дата падения крепости Акра в Палестине). У людей Средневековья тогда было сознание принадлежности к одному комплексу социальных институтов, верований и обычаев — христианству. Однако важно понимать, что христиане, в отличие от представителей двух других монотеистических религий (то есть верующих в единого и всемогущего Бога) — мусульман и евреев, разделяли земную власть между церковью (духовная власть) и светскими правителями («временная» власть), соответственно между Папой, с одной стороны, и королями и императорами — с другой.

— Почему христиане их разделяли?

— Они следовали священной книге христиан — Евангелию, в котором Иисус велит отдать Богу Богово, а кесарю (светскому правителю) кесарево (руководство страной, армию, налоги и т. д.). Это помешает европейцам передать все полномочия Богу и духовенству и сформировать теократию (государство, в котором правит Бог). Зато позволит образовать в XIX веке демократические государства (где сила исходит от народа).

— В чем же заключалась власть церкви в Средневековье?

— Очень во многом. Церковь возлагала на христиан серьезные повинности. Некоторые судебные дела, в особенности о браке, рассматривались в церковном суде (где судьями были духовные лица, назначенные епископами). Еще важнее, что, если королю или другому значительному лицу случалось ослушаться церкви, а значит — Бога, Папа мог отлучить этого человека от церкви и даже его подданным отказать в церковных таинствах. Иными словами, никакого крещения, причастия, отпущения грехов, брака, соборования (обряд, совершаемый над умирающим). Это было тяжелым наказанием для отлученного, ведь в Средние века, не забудем, почти все без исключения верили в Бога.

— Бог, Иисус, Спаситель, Дева Мария… сколько разных персонажей. Расскажите нам что-нибудь о том, как верили в Бога люди Средневековья.

— Верили в Бога, единого в трех лицах, то есть заключающего в себе троих — святую Троицу: Бога Отца, Бога Сына (Иисуса Христа) и Святого Духа. Христиане молились то одному, то другому в зависимости от того, что им было нужно. Бог Отец был вроде полководца — он главный, но далеко — и еще суровым судьей. Иисус, наоборот, небесный поверенный для всех. К Святому Духу обращались и отдельные люди, и религиозные объединения (братства), прося укрепить в набожности, благочестии и прочих качествах, которые ведут к спасению, то есть вечной жизни за гробом.

Я уже говорил вам о таинствах, которые для христиан являются знаком их принадлежности к церкви. Важнейшим считалось крещение, потому что оно, собственно, и делало того или ту, кто его принимал, христианином или христианкой и тем самым ставило ее или его на путь к спасению.

— А что делало человека «добрым» христианином?

— Доброму христианину полагалось совершать определенные действия: ежедневно молиться Богу, ежегодно причащаться, то есть принимать тело Христово в виде облатки (это хлебец, освященный во время мессы), и вообще стараться вести себя правильно и не грешить. Грехи определяла церковь, и понятие о том, что грешно, входило в религиозное воспитание, которое дети получали на уроках катехизиса. Кстати, о грехах и проступках: я хотел бы подчеркнуть, что с XIII века особое значение приобрело таинство исповеди — рассказа верующего о своих ошибках. Не реже чем раз в год христианин признавался в них священнику — представителю Бога — и, покаявшись, получал отпущение грехов (за исключением тех случаев, когда грех был слишком велик), то есть они как бы стирались.

Тех же, кто умер, не исповедавшись, или совершил слишком тяжкий, непростительный грех, Бог на Страшном суде отправлял в ад, где они терпели пытки Сатаны и демонов.

— Нам показывали картины на тему Страшного суда, и там были церковники, в том числе монахи и епископы, брошенные в ад.

— Естественно, поддаться искушению дьявола и совершить смертный грех может любой, и церковник, и мирянин. Все христиане, и духовные лица, и светские, всю жизнь должны были остерегаться демона и бороться с дьяволом (демон и дьявол — одно и то же), который пытается ввергнуть их во грех и обречь на проклятие и муки ада. В глазах мужчин и женщин Средневековья дьявол был величайшим врагом, так что и его можно включить в ряд главных «действующих лиц» этого периода.

— А после смерти — либо рай, либо ад? Промежуточного варианта нет?

— Есть. В конце XII века церковь назначила место, где христиане, перед смертью не очистившиеся полностью от своих грехов, дожидались Страшного суда. Там они очищались окончательно, пройдя через особые мучения, немного сходные с адскими, и могли освободиться от грехов благодаря молитвам, пожертвованиям, заказным мессам со стороны родных и друзей, оставшихся на земле, и благодаря Святой Церкви. Это место называлось чистилищем.

— Вы сказали чуть выше, что Иисус был «поверенным» средневековых людей. А раньше говорили еще и о важности культа Девы Марии.

— Да, правда. Примерно в XI веке в христианстве оформились два основных культа. Почитание Иисуса Христа, Сына Божьего, сосредоточилось преимущественно на страданиях, которые Он претерпел в своей земной жизни, и в особенности на Его казни. К «страстям Господним» обращались в покаянных молитвах, произносимых перед изображениями распятого Иисуса.

О втором культе мы уже говорили — это культ матери Христа Девы Марии. Христиане верили, что она родилась не запятнанной первородным грехом, отличаясь этим от всех прочих женщин и мужчин, а после смерти вознеслась прямо на небеса. Марии часто и горячо молились. Верующие были убеждены, что сын обязательно прислушивается к ней, когда она просит за какого-нибудь болящего или грешника. Можно считать Даже, что христиане воспринимали ее как своего рода божество. Но официальная церковь не одобряла идею Девы Марии как «четвертого лица» Троицы (не хочу никого обидеть, но это немного напоминает трех мушкетеров, которых на самом деле было четверо…).

— Вы сказали: церковь не одобряла. Значит, она пыталась вмешиваться в жизнь людей?

— Да. Говоря «церковь», мы, конечно, имеем в виду всех христиан, но у этого слова есть и более узкое значение, которое применяется строго к иерархической структуре: Папа, кардиналы (своего рода «двор» Папы), епископы, священники, в частности так называемые кюре — те, у кого есть свой приход. На ваш вопрос могу ответить так: эта иерархия, от Папы на верхней ступеньке до кюре на нижней, определяла и контролировала религиозную жизнь людей Средневековья. Они были обязаны неустанно и терпеливо молиться Богу, исповедоваться и причащаться, следить за религиозными праздниками по календарю, который составила церковь.

Главными праздниками считались три: Рождество, Пасха и Пятидесятница. Но требования церкви распространялись гораздо дальше. Не реже чем каждое воскресенье полагалось ходить к мессе и посвящать этот день отдыху. (Евреи отдыхают в субботу, так как в Библии сказано, что именно в этот, седьмой день Бог отдыхал после сотворения мира и человека; мусульмане — в пятницу, но за пределами Испании и отделившейся от нее в XIII веке Португалии их было очень мало. Христиане перенесли «отдых седьмого дня» на воскресенье в память о воскресении Христа. На самом же деле воскресенье — первый день недели.)

Кроме того, в установленные дни христианам вменялось в обязанность поститься — есть мало или меньше обычного и не употреблять в пищу мяса. Воздержание в еде соблюдали каждую пятницу, в память о земной смерти распятого Христа, а также в течение сорока дней перед Пасхой и в некоторые другие дни.

В общем можно сказать, что участие в церковных праздниках — посещение праздничных литургий (служб, молитв и церемоний) было практически обязательным.

— А если кто-то не подчинялся?

— Надо различать отдельные случаи непослушания и глубинное несогласие или демонстративный отказ. Первые надлежало признать на исповеди, они могли привести к отлучению от церкви (мы уже говорили об этом), но их смывало раскаяние. Вторые сурово осуждались и подавлялись церковью, иногда при помощи светской власти.

Таких ослушников называли еретиками, и они были серьезными внутренними противниками средневекового христианства. В XIII веке церковь учредила специальные трибуналы, чтобы преследовать и судить еретиков, — так родилась инквизиция. Осужденные трибуналом передавались светской «полиции», которая приводила в исполнение приговор: пожизненное заключение или сожжение на костре.

— Еретики распространились по всей Европе?

— Да, но в XIII и XIV веках больше всего их было в Германии, Южной Франции и Северной Италии. В этих регионах инквизиция осудила и сожгла множество еретиков. Самыми знаменитыми были катары; вы могли о них слышать. Это слово означает «чистые». Они создали общины на юго-западе Франции, в районе Тулузы и Альби. Катары считали, что лишь они одни очищены от грехов и что церковь не способна смыть ошибки обычных, не «чистых» христиан. В начале XIII века церковь устроила крестовый поход против еретиков на юге Франции — так называемый альбигойский поход (один из известнейших моментов — взятие крепости катаров Монсегюр, защитники которой были сожжены на костре).

— Евреев в Средние века тоже преследовали?

— Да, но это уже другая история. Отношение церкви к еретикам было враждебным с самого начала, а отношение к евреям долго оставалось неоднозначным. В христианских странах жило довольно много евреев: побежденные и гонимые римлянами, они еще в древности, со II века нашей эры, постепенно стали уходить из Палестины. Евреи не подчинялись христианской церкви и отвергали ее религию, отказываясь признавать Иисуса Христа сыном Бога. Хотя они не были абсолютно чужды христианству. Ведь, в конце концов, Христос вышел из иудаизма, и Христос был еврей. Так что евреев считали скорее заблудшим народом, чем врагами.

— И все-таки средневековые христиане с ними не церемонились!

— Действительно, по мере того, как христианство продвигалось вперед, евреев мало-помалу вытесняли из него и распространялся антииудаизм, первая фаза антисемитизма — ненависти к евреям. Однако по-настоящему на них ополчились только в эпоху крестовых походов. Именно тогда им вменили в вину казнь Христа, осудили их как богоубийц. С XII века евреям стали приписывать выдуманные преступления, например осквернение облаток (они якобы пачкали освященный хлеб причастия, ставший телом Христовым) и убийство христианских младенцев. Все это вылилось в массовые избиения евреев. Как правило, погромы устраивало простонародье, в то время как короли и даже Папы в основном защищали евреев, хотя и ограничивали их влияние и свободы. Так, евреям запрещалось возделывать землю, и вообще выбор занятий для них был очень ограничен, в результате они становились ростовщиками, что еще больше разжигало ненависть к ним со стороны христиан.

— Правда, что некоторые страны и вовсе высылали евреев?

— В разные периоды к ним относились по-разному. Но несколько королевств и правда добавили к погромам изгнание: в XIII веке Англия, в XIV — Франция и в XV — Испания.

Антииудаизм, наряду с судом инквизиции, — один из главных изъянов средневековой истории.

— Не правда ли, что такой же ошибкой, таким же бесславным и достойным осуждения эпизодом были крестовые походы?

— Да, сегодня это распространенное мнение, и я его разделяю. Иисус и Новый Завет (Евангелие) учат мирной вере. Среди первых христиан многие пострадали от римлян за отказ идти воевать. Но христианизация варваров привела к тому, что дух войны постепенно проник в христианство. Возникло убеждение, что веру можно, а иногда и необходимо насаждать не проповедью, а силой. Кроме того, перед глазами был пример мусульман, завоевавших в IX веке Испанию: некоторые стихи Корана разрешают вести войну для утверждения веры, в этом суть джихада — «священной войны». В XI веке христианская Европа тоже вступила в войну на почве религии.

— Чтобы отвоевать Святые места, где жил Иисус?

— Верно, но только еще до этого европейцы хотели отбить у мусульман Испанию (ее освобождение получило название «Реконкиста»). Ну а потом они захотели отнять и Палестину, а главное — Иерусалим, где находится гробница Христа. (Были периоды, когда правители мусульман запрещали христианам совершать паломничество в Святую землю, они не могли прийти поклониться ко Гробу Господню.)

В конце XI века Папа и его окружение начали призывать паству к великому христианскому походу, ожидая, что это укрепит авторитет Папы и помешает христианам сталкиваться между собой и истреблять друг друга. Так состоялся первый крестовый поход. Христиане хлынули в Палестину, преследуя две цели: служить вере, но также побеждать и грабить, — и далеко не все крестоносцы отделяли одну цель от другой.

— Однако своего они добились — завоевали Иерусалим.

— Это так. Первый поход, затеянный по инициативе Папы в 1095 году и отмеченный многочисленными грабежами и убийствами в пути, в 1099 году увенчался кровавым взятием Иерусалима… За этим последовали неоднократные нападения мусульман на христианские государства, основанные тут же, на Святой земле. Крестовых походов было еще семь, во главе одних стояли короли, например французский — Филипп-Август и английский — Ричард, во главе других — императоры Священной Римской империи Фридрих Барбаросса и Фридрих II. В XIII веке два похода, в Египет и Тунис, совершил Людовик IX Святой; он умер от дизентерии под стенами города Туниса в 1270 году.

К тому времени, в течение XII века, христиане уже потерпели множество поражений в Палестине, в том числе от мусульманского правителя-курда Саладина. В конце концов в 1291 году им пришлось оставить последнюю христианскую твердыню — крепость Акру. С тех пор крестовые походы христианам только снились…

— Значит, итог крестовых походов всецело отрицательный…

— Во всяком случае, никакого положительного эффекта они не имели. На них потратили много средств и людей, а в мусульманах крестовые походы разожгли такую ненависть, что ее отголоски слышны по сей день.

— После вашего рассказа создается впечатление, что в Средние века люди жили религией и религиозными представлениями.

— Так и есть. Средневековые христиане постоянно обращались к потусторонним силам, Бог и сверхъестественные существа были частью повседневного быта. Христианская религия подстегивала воображение мужчин и женщин, возник особый христианский воображаемый мир — мир символов и образов, на долгие времена захвативших Европу. Среди прочего считалось, что на небе живут не только Бог и Дева Мария, но и другие неземные персонажи, и добрые, и злые.

— Вы имеете в виду святых?

— Нет, святые все праведники и, хотя живут на небесах, остаются мужчинами и женщинами. Я имею в виду добрых и злых ангелов. В Библии сказано, что в самом начале, когда Бог создал небо и землю и первых людей — Адама и Еву, его окружали только служители, совершенные в своей чистоте, — ангелы. Их чистоту символизировали одежды сверкающей белизны. Но подобно тому, как люди совершили первородный грех, часть ангелов под предводительством самого светлого из них — Люцифера («Светоносного») восстала против Бога. Они были низвергнуты с небес и отправлены в ад. С этого момента небо населяют добрые ангелы, ад — злые демоны. Люди верили, что ангелы и демоны (или бесы) часто приходят на землю. Первые помогают бороться с грехом, и, кроме того, Бог приставил к каждому человеку защитника — ангела-хранителя. Добавлю, что среди небесных ангелов есть высшие, такие, как «троны», «власти», «силы», а также архангелы — Михаил, Гавриил и Рафаил. Средневековые богословы — ученые, чьей специальностью была христианская религия и область божественного, — даже классифицировали ангелов, определив им иерархию, которая, в свою очередь, стала образцом земных иерархий и табелей о рангах. Главный демон — Сатана — в Евангелии сам искушает Иисуса, чтобы ввести его во грех. В Средние века Сатана получил название «дьявол».

— Какую же роль играли демоны?

— Демоны спускались на землю, чтобы соблазнять и толкать на греховные поступки. Согласно средневековой фантазии, они нападали главным образом на женщин. Поэтому женщины находили в мире сверхъестественного и союзников, что уравнивало их с мужчинами (у девочек тоже был ангел-хранитель, не только у мальчиков), и врагов, что оправдывало их подчиненное, а часто и униженное положение.

— Трудно понять, как можно было придавать ангелам и демонам такое значение в повседневной жизни…

— А вы представьте средневековых мужчин и женщин в гуще небесных войск, сражающимися среди спасителей-ангелов и враждебных демонов. Именно такую картину вы должны нарисовать в своем воображении. Напоминает научно-фантастические фильмы и комиксы, где люди принимают благодеяния или, наоборот, подвергаются атакам фантастических персонажей, каких-нибудь пришельцев.

— Причина в том, что средневековые люди все время чего-то боялись?

— Страх перед дьяволом и демонами был велик, и еще больше боялись ада. Но все же люди знали и радость, и счастье, в том числе благодаря молитве. Не чуждались они и менее возвышенных удовольствий. А страх могла вызвать и природа, в особенности леса и моря.

— Кем являются святые в мире, населенном ангелами и демонами?

— Все святые изначально христиане. Как они появились? Считалось, что женщины и мужчины, отличавшиеся исключительным самоотречением и милосердием, могут подняться на некую промежуточную ступень между людьми и ангелами. В награду за преданность и добродетельность Господь сделал их своими посредниками. Он дал им способность творить чудеса, прежде всего исцелять неизлечимые болезни и помогать в отчаянных ситуациях: во время кораблекрушений, пожаров и прочих несчастий. Святых воспринимали как заступников перед Богом, добрых и благодетельных. В результате им тоже стали поклоняться и возносить молитвы. Но сила святых не в них самих, это лишь посланники Бога. Лишь Он один совершает чудеса, и христианам нельзя было обожествлять святых. Культ святых, почитание, которым их окружали, стояли уровнем ниже, чем почитание Бога.

— Но ведь для людей именно святые были источником чудес!

— Да, но чудеса говорили в первую очередь о всемогуществе Господа, которому даже законы природы не преграда. Помните, что, с точки зрения средневековых христиан, да и современных тоже, Бог сам создал природу и установил ее законы, поэтому Он ограничил число чудес и они случаются не так часто. Но вы правы: иногда про Бога забывали, видя в чудесах силу святых. В XIII веке, желая внушить раз и навсегда, что чудеса — воля Бога и Бог определяет их число, церковь решила, что отныне святые могут совершать чудеса только посмертно, в отличие от языческих колдунов. Поначалу говорилось о чудесах, происходящих рядом с местом упокоения святого. Затем церковь «разрешила» святым совершать чудеса где угодно, лишь бы Господь внял молитвам тех, кто к ним обращался.

— При этом есть святые, которых знают лучше, чем прочих…

— Это верно. У святых своя иерархия, в зависимости от того, как они ходатайствуют за людей перед Богом. Великие святые способны на разные виды чудес, остальные совершают их лишь в определенном месте, как правило поблизости от своего гроба. Кроме Иисуса, любые чудеса по силам только Деве Марии, что способствовало ее обожествлению.

— Воображаемый мир христиан населяют неземные существа, ангелы и демоны, святые, так в чем же отличие христианской веры от язычества?

— Хороший вопрос. Как церковь относилась к язычникам? Она боролась против них, и двумя основными способами борьбы были разрушение ритуальных объектов (статуй, жертвенников и т. д.) и обращение в христианство. Например, многие язычники поклонялись деревьям и источникам — церковь приказывала срубить священные деревья, и язычники лишались большинства объектов поклонения. Как уже говорилось, это была эпоха нетерпимости, и врагу поблажек не делали. Один из наиболее усердных уничтожителей священных деревьев был и одним из наиболее чтимых святых раннего Средневековья. Речь идет о Мартине Турском. Это он разорвал надвое свой плащ и отдал половину полунагому нищему. Но не мог ли он дать целый плащ? Поделиться значит проявить милосердие, но подарить — куда более милосердный поступок!

— А как поступали с источниками?

— Их обычно христианизировали. Конечно, с момента благословения вода не становилась святой, но благотворной все же считалась. Вот почему многие христианские часовни, освященные во имя какого-либо святого, построены неподалеку от христианизированного источника.

Но образы языческой фантазии, особенно самые притягательные, не исчезли бесследно. Средневековая вселенная по-прежнему была населена чудовищами, в частности крылатыми — драконами. К тому же, чтя святых, средневековые христиане продолжали почитать женские существа, наделенные сверхъестественными силами и часто замечательной красотой, — фей, таких, как Мелузина и Вивиана. Карлики и великаны тоже казались очень занятными персонажами и могли быть как добрыми (карлик Оберон, великан святой Христофор), так и злыми.

— И как на это смотрела церковь?

— Церковь нашла нужное слово для таких «половинчатых» порождений языческой фантазии, не абсолютно злых, — это слово «чудесный». Конечно, такие чудеса стояли много ниже чудес святых, ничего священного в них не было. Тем не менее они подкрепляли веру в сверхъестественный мир, который чаще всего невидим, но иногда возвещает о себе появлением ангелов и демонов.

— Вы не могли бы привести нам какой-нибудь пример?

— Пожалуйста. Есть одно волшебное существо, которое прекрасно иллюстрирует союз языческой и христианской фантазии. Это единорог, сказочное животное, выдуманное учеными древности. Так вот, христиане приписывали ему некую силу, сближающую его с Христом. Единорог символизировал деву, полуязычницу-полухристианку, убегающую от охотников. В музее Клюни в Париже хранится серия гобеленов XV века, на которых изображены прекрасная женщина и единорог. Эту серию так и называют — «Дама с единорогом».

— Какое у средневековых людей было отношение к культуре, к учению, к учености?

— Согласно христианской церкви, люди — и женщины в том числе! — должны были красотой и ученостью славить Господа. Однако этот идеал продвигали прежде всего клирики, и прежде всего для них в монастырях и при церквях создавали условия для учебы и творчества. В монастырях до XIII века существовали специальные залы — скриптории (от латинского scribere — писать), где монахи составляли молитвенные книги, расписывали их сами или отдавали рисовальщикам и живописцам. Помимо этого монахи копировали древние рукописи, то есть исполняли функции переписчиков, или «культурных проводников».

— Значит, это они рисовали миниатюры, которые мы видим в верхней части книжных страниц?

— Да, среди прочего. Или еще фантастических существ на полях рукописей. В то время искусство преодолевало переходную стадию от ремесла, мастерства, к творчеству, понимаемому как сочетание знания и красоты, которое ближе к концу Средневековья станет искусством в собственном смысле слова. Первым, кого признали профессиональным художником, принято считать итальянца Джотто, работавшего в XIV веке в Ассизи — городе святого Франциска, во Флоренции, Падуе и Риме. То есть это был мирянин. Действительно, можно сказать, что в Средние века наука и искусство становятся более светскими, мало-помалу освобождаясь от влияния религии. В XIII столетии главные очаги знаний и творческой деятельности переместились из церквей и монастырей в города, в те места и ту среду, которые не зависели от духовенства.

— Тем не менее, когда говорят об искусстве Средних веков, указывают в основном на религиозные памятники.

— Да, потому что в ту пору именно в церкви расцвели, помимо архитектуры, два великих искусства — скульптура и музыка (не считая фресковой живописи). Картины масляными красками, написанные на мольберте, появились только в XV веке.

— Вы сказали — музыка?

— Средневековье вполне заслуживает названия музыкальной эпохи, именно тогда были созданы и усовершенствованы такие инструменты, как лютня, скрипка (в своей ранней форме) и орган. Последний достиг таких размеров, что в церквях стали делать галереи с органными корпусами, которые становились все больше и больше. Но главным музыкальным инструментом Средневековья оставался человеческий голос. Именно тогда были изобретены новая система музыкальных знаков, сольфеджио, новые способы пения, особенно хорового, — полифония («многоголосие» по-гречески). Добавлю, что в XIV веке музыка модернизировалась, приняла новые формы, которые получили название «ars nova» — «новое искусство».

— А еще, как мы поняли из вашего рассказа о рыцарях Круглого стола, появились романы.

— Да, литература в Средние века была в почете, и родился новый, великолепный жанр словесного творчества. XII–XIII века оставили нам циклы историй и легенд, часто анонимных (автор неизвестен), — так называемых сказаний, эпических песен о военных подвигах: например, о деяниях Карла Великого в «Песни о Роланде». С другой стороны, появились куртуазные романы, в которых центральной темой была любовная, один из лучших авторов в этом жанре — уроженец Шампани Кретьен де Труа (XII век). Романов артуровского цикла мы уже касались. Но величайший поэт Средневековья, по общепринятому мнению, — итальянец Данте, написавший в начале XIV века огромную «эпопею» в стихах — «Божественную комедию». Она повествует о путешествии итальянского поэта, в проводники которому дан великий поэт Античности Вергилий, по загробному миру — Аду, Чистилищу и Раю, где Вергилия сменяет усопшая возлюбленная Данте, Беатриче.

— А театр?

— В раннем Средневековье театр исчез, потому что христиане считали его языческим искусством. Однако в XII веке он возродился в монастырях, а в XIII распространился в городах. Во Франции своей богатой литературной и театральной жизнью славился город Аррас. На юге Франции, где говорили на окситанском языке (langue d’oc, откуда название провинции Лангедок), сливки поэтического и артистического общества собирались в Тулузе и проводили «Цветочные игры».

— Ну… а что знали средневековые люди? Чему они учились и учили?

— Клирики переняли древнеримскую классификацию знаний. На первом этапе обучали трем базовым предметам — трем свободным искусствам (или тривиуму, лат. trivium, «три пути»): грамматике, риторике, диалектике; затем переходили к четырем высшим наукам (квадривиуму, quadrivium — «четыре пути»): арифметике, геометрии, музыке, астрономии.

— Но ведь это не религиозное знание!

— Конечно, это светские предметы, а не церковные, как и в сегодняшних школьных программах. Религия по-прежнему играла большую роль, но и ее коснулись перемены. Помимо молитвенных и благочестивых книг, в церкви все более интенсивно развивалось учение о Боге и Его творениях — богословие, или теология по-гречески.

— А такие школы, как сейчас, были?

— Нет, в точности таких же не было, но с XII века начали формироваться типы образования, которые мы назвали бы начальным и средним. В то же время оно не было ни всеобщим, ни обязательным! И хотя появились школы для девочек и учительницы, женское образование намного уступало мужскому. В этих школах дети учились прежде всего чтению, причем учились по Псалтыри — библейской книге псалмов (молитв), входящей в Ветхий Завет. Учились также и счету. Надо знать, что в XII веке европейцы заимствовали у арабов цифру «ноль» (пришедшую из Индии), что значительно изменило и облегчило процесс счета.

— Как становились учителями и учеными?

— Все в том же XII веке, веке знаний, когда церковь постоянно подчеркивала, что Бог создал по Своему образу и подобию человека и его разум, сформировалась система, которую мы сейчас назвали бы высшим образованием. Первое время его получали в церквях и обителях (в Париже таким местом были собор и церковь монастыря Сен-Виктор), затем в специальных школах, которым позже дали название «университеты» (от латинского universitas — совокупность), поскольку в них надо было изучать все отрасли знаний.

— Как были организованы университеты?

— Как правило, они состояли из трех больших комплексов. На факультете искусств преподавали базовые науки; на двух факультетах права — гражданское право и каноническое (церковное), причем последнее — очень углубленно; наконец, существовал факультет богословия. Каждый университет приобретал известность благодаря особым успехам в какой-либо из наук. Так, лучшим по правоведению считался университет в итальянском городе Болонья (во Франции этим славился Орлеанский), по богословию — Парижский, самый серьезный медицинский факультет, как мы уже говорили, находился в городе Монпелье (тогда еще не входившем в состав Французского королевства).

В XIII веке был изобретен новый метод обучения и мышления — схоластика, позволившая подняться к вершинам, сопоставимым с достижениями греческой философии. Среди схоластов были выдающиеся учителя, такие, как немец Альберт Великий, итальянцы Бонавентура и Фома Аквинский.

— На каком языке велись занятия?

— На латыни, конечно. Поэтому большинство учителей могло преподавать и за пределами родной страны, где угодно в Европе. Альберт учил в Кёльне, а Бонавентура и Фома Аквинский стали профессорами богословия в Париже. Были и другие знаменитые центры учености, например Оксфорд в Англии и Саламанка в Испании. Впоследствии, в XIII–XV веках, университеты выросли по всей Европе, от Упсалы в Швеции до Коимбры в Португалии, от Неаполя в Италии до Гейдельберга в Германии и Кракова в Польше. Студенты тоже могли кочевать из одного университета в другой.

— В Средние века любили праздники (кроме церковных)?

— Очень любили. Можно даже сказать, что у людей было сильно развитое чувство праздника. По сути, это в равной степени плод старых языческих традиций (в особенности крестьянских), не изжитых или переиначенных, и христианской литургии. Именно в Средние века родился карнавал — крестьянский праздник, которому, несмотря на недовольство церкви, был уготован огромный успех. Дошедшие до нас описания повседневной жизни той эпохи отражают и возникшее тогда противопоставление праздников по своей природе несомненно языческих и праздников церковных, из которых многие посвящены страстям Христовым. Из этих свидетельств стоит упомянуть «Битву Карнавала и Поста» — знаменитое полотно фламандского художника XVI века Питера Брейгеля. Но и главные христианские праздники — Рождество и Пасха — праздновались очень весело.

— Что победило — искушение карнавала, где можно было хорошо развлечься, или серьезность поста, навязанного церковью?

— Для того чтобы искоренить или ослабить увлечение светскими песнями и танцами — каро́лями, — церковь ввела новые праздники, по большей части городские. Это отвечало потребности встречаться по праздничному поводу и укрепляло желание людей объединяться в прочные сообщества с четкой иерархией. И вот церковь устраивала многочисленные процессии, чаще всего в городах, и в этих процессиях разные группы населения занимали места, положенные им по социальному статусу: во главе — духовенство, в хвосте — бедняки-миряне. И поныне во многих европейских городах какой-нибудь день в году отводится подобным процессиям, пусть они утратили то значение, которое им придавали в Средние века. Часто их приурочивают к важным многодневным праздникам: в Севилье — к Святой неделе, в провинции Бретань — к праздникам отпущения грехов.

Итак, Средние века — довольно долгий период. Если даже не соглашаться с той точкой зрения, которую разделяю я, — что они завершились в конце XVIII века с рождением современной промышленности и Великой французской революцией, — то все равно никто не станет спорить, что их протяженность не меньше десяти столетий. С V по XV век — целая тысяча лет!

За этим длительным периодом закрепилось название, данное ему в эпоху Возрождения, изначально уничижительное. Мы уже видели, что и сегодня многие воспринимают Средневековье как дурной, «уродливый» период истории, который отличают одновременно жестокость, темнота и невежество. Теперь мы знаем, что эта картина неверна, хотя жестокость в Средневековье, конечно, была и проявлялась не только в форме междоусобиц и войн между странами, но и в насилии над евреями, начинающемся антисемитизме, репрессиях инквизиции по отношению к еретикам, восставшим против учения церкви. Крестовые походы, безусловно, тоже являются частью этой неприглядной стороны Средневековья.

Но это была и великая эпоха созидания, я считаю — в первую очередь. Подтверждением служат искусства, социальные институты, особенно в городах (те же университеты), прогрессивная схоластическая философия. И мы знаем, что в Средневековье возник обычай собираться вместе для торга и праздника, в результате чего появились ярмарки, рынки, публичные торжества, которые занимают важное место и в нашей жизни.

А еще Средневековье воплотило в себе любопытное сочетание разнообразия и единства. Разнообразие проявляется прежде всего в постепенном образовании государств: с IX века — Франции и Германии, с конца XI — Англии, в конце XV — Испании, когда брак Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского соединил Кастилию и Арагон. Единство выражено повсеместным распространением христианской религии. Как было отмечено выше, христианство проводило черту между мирянами и духовенством, так что Средние века можно назвать периодом рождения светского общества. Кроме того, сформировался единый тип образования; и в наши дни высшее образование везде получают в университетах, пусть в них и не преподают больше на латыни. Добавим, что сокровища искусства — тоже всеобщее наследие.

Надо ли говорить, что именно Средние века — период рождения и формирования Европы. И если у каждого этапа развития цивилизации своя роль, свое назначение в истории, то Средним векам было назначено «произвести на свет» Европу. Сегодня наша задача — постараться ее укрепить и обогатить, используя как стимул двойную направленность к единству и к разнообразию, доставшуюся Европе от Средневековья.

Обозначение «Европа», редко встречающееся в средневековых текстах, в середине XV века появляется в заглавии трактата папы Пия II. Это не случайно и дает нам повод считать XV век началом заключительного этапа Средневековья.

Если вы изучаете Средневековье, интересуетесь его наследием, в том числе художественным, то вы заметите отличие того общества от нас сегодняшних, от современной Европы. У вас будет впечатление, что вы путешествуете — по Египту, Индии, Китаю или Центральной Америке… Конечно, я не призываю перекраивать прошлое, но не забывайте, что люди Средневековья — наши предки, что речь идет о ключевом периоде нашей истории, и вы получите от путешествия в Средние века двойное удовольствие: встречи с другим — и с самими собой.