Газеты по всему миру разнесли такое поразительное известие, что каждый образованный человек почти с волнением стал ожидать его подтверждения.

Сообщалось, что молодой швейцарец по имени Арнольд Рекерт разрешил одну из величайших проблем снабжения энергией. Ему якобы удалось найти неиссякаемый энергетический источник и притом совершенно бесплатный. Используя атмосферное электричество, Рекерт с помощью какого-то простого прибора научился собирать энергию туч и облаков, а потом благодаря тому же прибору распределять накопленную энергию по своему желанию.

Это казалось настоящей сказкой. Все понимали, что это изобретение, если оно только не окажется газетной уткой, должно изменить условия современной жизни, всю хозяйственную, экономическую жизнь человечества и отношения людей между собой.

Весь читающий цивилизованный мир требовал более подробных сведений, и журналисты наперебой давали их. Но из всего этого потока лжи и газетных измышлений можно было установить только очень немногое: было несомненно, что Арнольд Рекерт существовал, что это был молодой швейцарский инженер, учившийся в Цюрихе и потом работавший несколько лет ассистентом при метеорологической обсерватории в Сен-Готарде. Газетные ищейки установили также с достоверностью, что Арнольд Рекерт в свои студенческие годы жил в меблированной комнате у скромного учителя Баха, а у того была хорошенькая дочь, с которой гениальный изобретатель оказался тайно помолвлен. Это и многое другое скоро стало известно. Но среди бесчисленного количества газетных строк, посвященных новому разделу «Гениальное изобретение Арнольда Рекерта», нельзя было найти никакой технической информации об его устройстве.

Из-за напряженного интереса к этому открытию газеты посвящали целые столбцы изложению сведений, относящихся к атмосферному электричеству. Здесь говорилось, что тучи заряжены положительным и отрицательным электричеством, что самые незначительные облачные скопления содержат в себе огромные его запасы, что от соединения туч происходит разряд, который мы наблюдаем в виде молнии. Вся эта школьная мудрость, известная еще из учебников физики, торжественно преподносилась читателю. При этом прибавлялось, что суть явления атмосферного электричества, тайна его накопления и разряда до сих пор еще не исследованы, но зато многими учеными вычислено с приблизительной точностью, что даже в небольшой туче заключено огромное количество энергии. Томас Алва Эдисон доказал, что энергией одной молнии средней силы можно было бы освещать в течение целого года весь трехмиллионный Нью-Йорк.

Да, если эту стихию подчинить и заставить служить человечеству, то сила и мощь его будут беспредельны, и тогда человечество станет властелином Земли!

Чтобы доказать, что это не сказка и не выдумка газетчиков, Арнольд Рекерт объявил, что охотно продемонстрирует свое изобретение любому ученому, который поднимется по железной дороге в Сен-Готард и пожалует к нему в лабораторию.

Сотни ученых из разных стран потянулись в Сен-Готард и собственными глазами увидели величайшее изобретение нашего времени. Этот прибор по своему внешнему виду был более чем прост и представлял собой небольшой деревянный ящик, по десять сантиметров в длину, ширину и высоту; в середине ящика наверху находилась короткая стальная штанга, а по бокам обычные для электрических аппаратов два медных провода… и это все!

Если в небе есть даже небольшое облачное скопление, эта стальная штанга каким-то таинственным способом вбирает из этих облаков электрическую энергию, и ей можно пользоваться с помощью медных проводов, расположенных по бокам аппарата. Рекерт это доказывал всем желающим. Он в присутствии всех соединял эти провода с небольшим двигателем в одну лошадиную силу — двигатель начинал работать и работал беспрерывно до тех пор, пока гальванометр показывал электрическое напряжение воздуха.

Но это было еще не все: гениальный изобретатель демонстрировал второй такой же аппарат объемом не в десять, а тридцать кубических сантиметров. И количество энергии, скопляемое им, было так велико, что ее можно было легко измерить с помощью обычных электрических приборов и убедиться, что этот аппарат обладает энергией в двадцать семь раз большей, чем первый. То есть с увеличением размеров аппарата количество энергии возрастало втрое. Поэтому-то Арнольд Рекерт назвал свое изобретение «Электрокуб».

Было ясно, что сравнительно небольшой ящик, объемом один кубический метр, мог дать электрическую энергию, равную тысяче лошадиных сил. И этот простой подсчет был таким головокружительным, что даже наиболее спокойные люди не могли не согласиться, что начинается новая, великая эра, в жизни человечества. Стоит только поставить такого рода ящики на всех высоких горах, вершины которых большей частью покрыты облаками и тучами, — и к услугам человечества явятся бесконечные запасы энергии, которая превратится в свет, тепло и механическую силу.

Конечно, владельцы угольных копей и нефтяных источников будут совершенно разорены. Но что это значит в сравнении с общим благом всего человечества! Естественно, что частные интересы должны быть принесены в жертву общему благу.

Но что же находилось внутри этих таинственных и могущественных аппаратов?

Обыкновенный хлопок, простая вата, которая была пропитана какой-то неизвестной жидкостью, составлявшей тайну молодого инженера.

Акционерные предприятия, образовавшиеся в различных странах для использования великого изобретения, предлагали Арнольду Рекерту за него огромные суммы. И размеры этих сумм росли с каждым днем. В начале он получил из Англии телеграмму с предложением десяти тысяч фунтов стерлингов; это было так смешно, что Арнольд Рекерт не удостоил акционеров даже своим ответом. Америка предложила десять миллионов долларов, так же как и Лондонское электрическое общество, но уже не долларов, а фунтов стерлингов.

В этом было что-то сказочное — молодой швейцарский инженер Арнольд Рекерт одним своим гением становился богатейшим человеком в мире.

Арнольд Рекерт медлил продавать свое изобретение, так как хотел одновременно продать его в разные страны, хорошо осознавая, что едва его аппарат попадет в чужие руки, оно станет общим достоянием, уже независимо от его воли. Это гениальное изобретение имело ту особенность, что каждый ученый техник мог бы посредством простого анализа установить состав ваты, которая находится в аппарате. И, следовательно, каждый мог бы пользоваться изобретением, не нуждаясь для этого в разрешении изобретателя.

Продолжая вести переговоры с правительствами и акционерными предприятиями различных стран, Арнольд Рекерт переехал в Цюрих и, отклонив все предложения владельцев отелей, предлагавших ему свои роскошные апартаменты, поселился в скромном домике Баха, в той же самой комнате, в которой он провел свои студенческие годы, — желая быть ближе к своей невесте Герте Бах.

За сохранность своего изобретения молодой инженер был совершенно спокоен, так как на последние деньги приобрел несгораемый стальной шкаф самой совершенной конструкции, ключ от которого всегда находился при нем, а дубликат — у его невесты. Кроме того, этот стальной шкаф стоял у него в комнате, и Арнольд не упускал его из внимания. А на случай нападения у Арнольда в кармане был всегда заряженный револьвер.

Да и вообще эти страхи казались смешными и принадлежали большей частью робкой Герте, которая боялась за жизнь своего жениха, и поэтому ей рисовались всевозможные ужасы.

Арнольд, смеясь, успокаивал ее, доказывая в сотый раз всю необоснованность ее ребяческих страхов. Они были особенно нелепыми теперь, когда внимание всех было отвлечено от электрокуба, и все читающее человечество почти забыло о нем, увлекшись новым сенсационным известием.

Это известие появилось впервые в американской прессе и не могло быть газетной уткой, так как было подписано именем известного профессора О’Гира, живущего в Линкольне, в штате Небраска. Этот профессор 14 августа в 5 часов 6 минут утра наблюдал Венеру в свой огромный телескоп и тогда, при свете утренней зари, ясно увидел какую-то темную точку, которая все увеличивалась, приближаясь. Десять минут спустя эта точка настолько увеличилась, что профессор мог с уверенностью сказать, что это воздушный корабль, передвигающийся собственной силой в воздухе. А через полчаса этот воздушный корабль пронесся над Линкольном, и тысячи людей видели его. Пролетел он на большой высоте, но можно было ясно различить сигаровидную форму воздушного корабля, совершенно схожую по типу с управляемым аэростатом графа Цеппелина. Только размеры этого воздушного корабля были значительно больше. Насколько можно было определить, это огромное чудовище должно было иметь не меньше двухсот метров в длину при диаметре двенадцать метров.

Корабль держал курс на восток, и около двух часов дня многие его ясно видели в Гаррисоне. А так как Гаррисон находится от Линкольна на расстоянии трехсот шестидесяти английских миль, то воздушный корабль, пролетев это расстояние за девять часов, должен обладать, таким образом, собственной скоростью около двадцати четырех метров в секунду — скоростью, значительно превышающей показатели современных управляемых аэростатов самых совершенных конструкций.

Это было странно и непонятно, но самое удивительное ожидало впереди. Таинственный воздушный корабль на следующий день показался над Нью-Йорком, а потом его ясно различили с помощью телескопов над Атлантическим океаном! Это было невероятно, так как продолжительность пребывания в воздухе, достигнутая современными управляемыми аэростатами, не превышала тридцати шести часов, а перелет через Атлантический океан, даже при той колоссальной скорости, которой обладал этот воздушный корабль, должен был отнять не менее пяти суток! Из какого же материала сделан аэростат, если он в состоянии хранить газ в течение такого длительного времени? И, главное, какой колоссальной подъемной силой он должен обладать, если, по всей вероятности, имел запас топлива, достаточный для беспрерывного перелета через весь Атлантический океан?..

Этими и подобными вопросами занимались все газеты и все читающее человечество, совершенно забыв об электрокубе и о его молодом инженере-изобретателе. Интересовались только новым поразительным изобретением — таинственным воздушным кораблем, летящим через Атлантический океан.

Кому мог принадлежать этот воздушный корабль? Где и как он был построен — в столь строгой тайне, что никто о нем до сих пор ничего не слышал?

Только об этом думали все, и об этом же рассказывал Арнольд своей невесте, сидя с ней около десяти часов вечера в своей скромной студенческой комнате в доме ее родителей. Герта исполняла роль секретаря при Арнольде, так как владела несколькими языками, и теперь, в этот тихий час ночи они, написав несколько писем, касающихся продажи изобретения Арнольда, отдались мечтам о своем близком счастье, строя бесконечные планы на будущую жизнь.

В это время внизу у входной двери раздался звонок, и мать Герты, которая открыла дверь, вернулась с известием, что какие-то два господина хотят по неотложному делу видеть теперь же, несмотря на поздний час, господина Арнольда Рекерта; эти господа очень извиняются, что явились так поздно, но надеются, что великий изобретатель все же не откажется принять их, так как они здесь проездом и поэтому не могли явиться раньше.

Герта, сильно взволнованная и испуганная этим ночным визитом, умоляла Арнольда не принимать этих ночных посетителей; или, по крайней мере, позволить ей оставаться в комнате во время их беседы, но Арнольд был тверд в своих деловых принципах и наотрез отказал:

— Ты должна примириться с тем, Герта, что дела будут часто отрывать меня не только по вечерам, но и среди ночи; а что касается твоего присутствия, то это же просто смешно: ведь не защищать же ты меня будешь! А ты знаешь, что при деловой беседе я люблю быть один и что только тогда я могу сосредоточиться?

Герта вышла в соседнюю комнату, где были ее отец и мать, и закрыла за собой дверь; но, продолжая бессознательно бояться чего-то, она, вся дрожа, прильнула к двери, чтобы слышать происходящий там разговор ее жениха с незваными гостями.

Отец и мать разговаривали, и это мешало ей ясно слышать беседу пришедших людей с Арнольдом…

Вот они представляются… Что-то вроде Годдин и Мюллер… Они говорят по-немецки, но с иностранным акцентом… Говорят об условиях продажи изобретения, спрашивают, не могут ли они видеть электрокуб в действии… Глухо доносятся их слова, еще глуше ответы Арнольда, а потом голоса Арнольда стало совсем не слышно…

Но какая странная, непонятная неосторожность со стороны Арнольда!.. Она ясно слышит, как щелкает замок несгораемого шкафа, и догадывается, что Арнольд согласился показать свои электрокубы этим таинственным ночным посетителям… Вот она слышит, как передвигается как будто бы мебель, — должно быть устанавливают электрокубы… А потом опять тихие голоса, опять щелканье замка — и все тихо…

Герта стояла неподвижно у двери, мучительно прислушиваясь, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук, за дверью молчали, оттуда не доносилось ни одного звука.

— Что бы это значило, почему там такая тишина? — волнуясь и дрожа, спросила Герта, обернувшись к своим родителям.

— Они просто осматривают электрокуб, — спокойно ответили они.

— Да, но так тихо, не издавая ни одного звука?

И под влиянием какого-то непонятного страха, охватившего ее, она распахнула дверь и вошла в комнату…

На письменном столе по-прежнему горела студенческая рабочая лампа Арнольда… Но в комнате никого…

— Арнольд, Арнольд, где ты?

Поиски по всему дому ни к чему не привели. Что было особенно для них непонятно и как-то таинственно-страшно, так это то, что входная дверь оставалась запертой изнутри на крюк в том же точно виде, в каком она была, когда мать Герты впустила ночных посетителей и заперла за ними дверь.

В ужасе Герта кинулась в свою комнату за вторым ключом от железного шкафа и, открыв его, убедилась, что он пуст… Электрокубы исчезли вместе с их изобретателем!

Цюрих был глубоко взволнован этим событием, и телеграммы полетели во все концы мира. Но усилия наиболее опытных сыщиков открыть хоть какие-нибудь следы, были бесплодны: ясно, что похищение изобретателя с его аппаратом не могло произойти через дверь, так как она была заперта изнутри; следовательно, оставалось одно предположение, что похищение произошло через окно, которое было открыто еще до прихода посетителей. Но это предположение не выдерживало никакой критики, так как квартира Баха находилась на третьем этаже, — а для того чтобы вытащить с третьего этажа человека, нужны какие-нибудь приспособления… Кроме того, внизу, в том же доме находился ресторан, и его запоздавшие ночные посетители должны были слышать что-нибудь. Между тем никто не заметил ничего подозрительного.

Таинственная и непонятная загадка. Казалось, что само небо, разгневанное за раскрытие его тайны, взяло к себе изобретателя вместе с его изобретением…

Сознание Арнольда смутно прояснялось, и только постепенно всплывало перед ним все произошедшее.

— Да, два человека… Они хотели купить… Для частного лица… Я отказался продать… Потом они хотели посмотреть электрокубы и спросили, здесь ли они… А потом чем-то мокрым ударили меня по лицу… Должно быть, это была губка с хлороформом… — соображал Арнольд.

— Хорошо, где же я теперь? — Арнольд вскочил и сел на кровати.

Арнольда Рекерта трудно было заставить потерять голову; он привык холодно размышлять всегда, даже в самую опасную минуту жизни; и теперь он тоже очень скоро овладел собой и начал осматривать место своего заключения, так как было ясно, что он в плену.

Комната, в которой он находился, была очень маленькой, но обставлена чрезвычайно комфортабельно. И привыкший к точному анализу, Арнольд сразу обратил внимание на странное несоответствие этой роскоши с теснотой помещения: прекрасная софа, обитая красным бархатом, стулья с дорогой резьбой, настоящий Смирнинский ковер: но сама комната поразительно мала и в ней собраны самые различные вещи, — обстановка кабинета, спальни и уборной вместе.

— Где могут так дорожить местом? — задал себе вопрос Арнольд и тотчас сам же себе ответил: «только на корабле».

Это для него было несомненно; но при этом было непонятно, почему все стояло так свободно и не было привинчено, как это обыкновенно делается на кораблях? И еще одна непонятная странность: он почувствовал поток воздуха сверху и заметил в потолке отверстие, через которое в его каюту доставлялся искусственный воздух…

— Для чего это? — размышлял Арнольд. — Быть может, это не обыкновенный корабль, а…

В это время он услышал щелканье задвижки; в одной из стен каюты открылось незамеченное им раньше оконце, и в отверстии его показалась голова человека; эта голова предложила Арнольду обедать, но в ответ на все вопросы Арнольда: «где он и как сюда попал», отвечала только одной фразой: «Об этом вы узнаете от моего господина».

— Когда?

— Сразу же после вашего обеда.

Арнольд вынужден был примириться с этим и принялся за принесенный ему обед, так как, несмотря на все чрезвычайные события, пережитые им, не потерял аппетита и мог отведать все блюда, поданные ему.

Окончив есть и, наливая себе вина, Арнольд услышал какой-то легкий шум и, быстро обернувшись к двери, увидел перед собой высокого, сильного человека с коротко остриженными волосами и длинными усами; несмотря на слишком резкие черты, на большой нос и какой-то особенно острый проницательный взгляд серых глаз, лицо этого человека имело что-то исключительно интеллигентное, свидетельствующее о высокой духовной силе его обладателя. Арнольду бросилось в глаза, что этот человек, как и виденный им раньше мельком через оконце каюты, одет в костюм из какой-то грубой серой материи, но при этом покрой его был изящным и соответствовал современной моде.

— Как вы себя чувствуете, коллега?

Этот спокойный вопрос возмутил молодого инженера. Сделав шаг к неизвестному господину, Арнольд ответил резким вопросом:

— Кто вы такой?

— Собственник и капитан этого корабля.

— Итак, я на корабле… — задумчиво сказал Арнольд. — Но почему вы меня назвали коллегой? И как ваше имя?

— Я тоже инженер, а имя мое самое обыкновенное, и оно вам ничего не скажет: Эдвард Смит, к вашим услугам, — произнес капитан, слегка поклонившись, как бы представляясь.

— Итак, это по-вашему приказанию меня схватили и привели сюда?

Эдвард молча и весело поклонился.

— Вы хотели завладеть моими электрокубами?

— Совершенно верно. Дело оказалось проще, чем я думал, — я произвел анализ и теперь сам умею делать такие же электрокубы.

Это спокойствие выводило Арнольда из себя, но он сдержался и холодно спросил:

— Ну а зачем же я лично вам нужен?

— Я хочу, чтобы ваше великое изобретение принадлежало только мне одному, — ясно и твердо ответил Эдвард Смит. — Оно, несмотря на гениальность так удивительно просто, что вам незачем было делать записи и кому-нибудь подробно рассказывать о нем. Я думаю, вы поостереглись.

Арнольд посмотрел в проницательные глаза своего собеседника и выбрал тот дипломатический путь, который, быть может, ведет к цели лучше всякого другого: он решил говорить правду.

— Да, вы правы: я не излагал своего изобретения письменно и никому не говорил о нем.

После короткой паузы капитан спросил:

— Почему вы сочли возможным сказать мне это прямо и откровенно?

— Потому что… я уверен, что не ошибаюсь в вас: вы не кажетесь мне простым разбойником, — откровенно заявил Арнольд.

— Да, вы правы, — улыбнулся капитан, — и все же, ваше изобретение будет принадлежать только мне одному.

— Но ведь это непростительный эгоизм! — воскликнул Арнольд.

— Очень возможно, — спокойно ответил капитан, — впрочем, это отчасти самозащита: ведь ваше изобретение должно было разорить меня как собственника угольных копей.

После некоторого молчания Арнольд спросил:

— Итак, вы намерены меня держать в плену?

— Да, ничего другого не остается, так как иначе мне придется умертвить вас.

— Ну, я предпочитаю плен, — спокойно заявил Арнольд. — Но я хотел бы знать, как долго он продолжится?

— До моей смерти, — ответил капитан. И так как Арнольд непроизвольным движением выказал испуг, то капитан успокоительно добавил:

— Не беспокойтесь, коллега, не так долго; мне уже пятьдесят восемь лет и на основании некоторых данных, я уверен, что проживу не дольше семидесяти… В моем возрасте двенадцать лет — много, для вашего же — пустяки…

И после короткой паузы он добавил:

— Зато после моей смерти вы унаследуете мое изобретение, которое, право же, не менее важно, чем ваше, и за которое не жаль заплатить двенадцатью годами жизни.

— Какое это изобретение? — спросил глубоко заинтересованный Арнольд.

— Вы открыли, как добывать электричество из атмосферы, а я изобрел аппарат, посредством которого электричество можно накопить в любом количестве и сохранять его сколько угодно времени.

— Вы изобрели аккумулятор?

— Да, аккумулятор электрической энергии; тот самый аккумулятор, к которому в течение стольких десятилетий стремились лучшие электрики всего мира. Аккумулятор легкий и удобный — при величине не более одного кубического метра он может отдавать беспрерывно в течение многих лет электрическую энергию, равную тысяче лошадиных сил.

Арнольд был слишком страстным техником, чтобы не оценить сразу значения этого изобретения и не заинтересоваться им.

— С аккумулятором всего в один кубический метр вы можете в течение многих лет приводить в действие двигатель в тысячу лошадиных сил? — переспросил пораженный Арнольд.

— Да, мне удалось разрешить эту проблему, и здесь на борту этого корабля имеется такой аккумулятор. Но заряжать его электрической энергией представляло для меня большие трудности, а теперь, благодаря вашему изобретению, я становлюсь властелином Земли, так как могу не только добывать любое количество энергии, но и сохранять и свободно использовать ее. После же моей смерти все это перейдет вам в наследство, — спокойно закончил он.

— Но чтобы добыть такое количество энергии, вам придется подняться в облака?

— Как вы думаете, где вы находитесь? — ответил вопросом капитан.

— На корабле… Скорее всего, подводном, — ответил Арнольд, подумав.

— Следуйте за мной.

Капитан вышел через дверь, и Арнольд последовал за ним. Они прошли через короткий коридор и поднялись по узкой крутой лестнице вверх. Поток свежего воздуха хлынул и почти опьянил Арнольда: они стояли на какой-то платформе. От удивления перед открывшейся его взорам картиной у Арнольда подкосились ноги, так что он чуть было не упал…

Под ним на головокружительной глубине лежала Земля, залитая ярким светом летнего солнца: зеленые луга и желтые поля, шоссейные дороги пересекали друг друга, как узенькие белые ленты; река сверкала на солнце и извивалась, как гибкая чешуйчатая змея, а там дальше виднелся город. По-видимому, это был очень большой город, так как Арнольд различил множество маленьких игрушечных домиков, бесчисленную сеть узеньких улиц и маленьких квадратиков площадей…

— Так это дирижабль! — промелькнуло в голове у Арнольда.

— Там вдали виднеется Берлин, — раздался голос капитана.

Арнольд уже овладел собой и с глубоким интересом инженера осматривал все вокруг. Прежде всего он обратил внимание на огромную конструкцию сигаровидной формы, ярко желтого цвета, длиною около двухсот метров, которая возвышалась над платформой, и с волнением спросил у капитана:

— Ведь это, конечно, не тот воздушный корабль, который был замечен впервые в Линкольне и потом исчез над Атлантическим океаном?

— Именно тот самый дирижабль, — улыбаясь ответил капитан Смит.

Внимательный взгляд Арнольда со страстным любопытством впился в это чудовище, и он сразу заметил несколько вещей, которые его поразили, так как был немного знаком с конструкцией современных дирижаблей.

Прежде всего, они находились не в гондоле. Было видно, что платформа, на которой они стояли, представляла собой крышу гондолы; сама гондола, напоминавшая по своей величине железнодорожный вагон, была подвешена на стальных канатах к огромной «сигаре», которая, несомненно, была аэростатом, наполненным водородом. Но что было удивительно и непонятно, так это то, что гондола была соединена с аэростатом огромной трубой, имевшей, по-видимому, один метр или около того в диаметре.

«Зачем нужна эта труба? И, главное, как можно соединить аэростат, наполненный водородом, непосредственно с гондолой?» — удивлялся Арнольд. Огромные пропеллеры помещались с двух сторон «сигары», и таким образом это чудовище могло передвигаться взад и вперед по желанию капитана. Это было ясно и понятно. Но представляло загадку то, что кроме двух больших пропеллеров имелось еще много пропеллеров значительно меньшего размера, размещенных в различных местах «сигары»; Арнольд насчитал на стороне, обращенной к нему, двадцать таких пропеллеров и, следовательно, их было сорок на всем дирижабле.

Арнольд ломал голову, совершенно не понимая назначения этих пропеллеров.

Вдруг его внимание поразило то, что как большие пропеллеры, так и меньшие лежат с неподвижно свернутыми крыльями, а Земля между тем быстро проносится у него под ногами — и, следовательно, дирижабль летит…

— Ведь мы летим? — спросил Арнольд.

— Да, со скоростью пятнадцать метров в секунду, — ответил капитан.

— А пропеллеры?.. — спросил с удивлением Арнольд, указывая рукой на неподвижные пропеллеры.

— Они нам в настоящий момент не нужны, так как мы находимся в благоприятном течении ветра и летим теперь, как свободный аэростат, а не как управляемый, — спокойно объяснил капитан.

Арнольд задумался и спустя несколько минут спросил:

— Какова же подъемная сила аэростата? То есть я хочу сказать — сколько кубических метров газа он вмещает?

— Около двадцати тысяч кубических метров, — ответил капитан с легкой улыбкой, которой Арнольд не заметил.

— И при такой огромной подъемной силе вы употребляете еще вот эти небольшие пропеллеры, которые ни для чего другого не могут служить, как для развития вертикальной силы? Ведь это нечто вроде поддерживающего винта? Как видно, вам удалось создать поразительную конструкцию, соединяющую аэростат с геликоптером, правда?

Когда капитан оставил вопросы без ответа, Арнольд опять спросил:

— Какой же энергией приводится все это в движение?

— Электрической энергией — коротко ответил капитан и, взяв конец длинного кабеля, свисавшего около трубы, прикрепил медные провода к какому-то небольшому аппарату, который он вынул из кармана.

— Вот, смотрите… И не волнуйтесь, что бы ни происходило, так как этот маленький прибор безраздельно владеет кораблем, — сказал капитан, повернув блестящую рукоятку аппарата.

Все огромное чудовище вздрогнуло и, остановившись на одно мгновение, повернулось острием вниз и начало опускаться сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, так что этот спуск превратился уже в настоящее падение… Земля летела к ним навстречу со страшной быстротой, и все предметы принимали свои обычные размеры… Приближалась настоящая катастрофа и несомненная гибель грозила аэростату, так как гондола должна была наткнуться на ближайшее дерево.

— Мы падаем… Мы падаем! — невольно закричал Арнольд.

Но один поворот рукоятки аппарата — и все чудовище словно замерло на одном месте, плавно колыхаясь на расстоянии одного метра от дерева.

Еще поворот рукоятки и пропеллеры зажужжали, как сотни пчел, потревоженных в улье, закружившись в безумной пляске… По мановению руки Эдварда Смита чудовище производило бесконечные маневры, то плавно опускаясь почти до земли, так что гондола даже слегка касалась ее, то плавно огибая деревья и кружа вокруг них…

— Поразительно… Изумительно… — шептал восторженно Арнольд.

— Итак, будем продолжать наш путь? — сказал капитан Смит. Через секунду корабль стрелой поднялся вверх, и снова дома казались игрушечными, а дороги и реки узенькими белыми лентами.

После долгой паузы Арнольд спросил:

— Какой мощности двигатель у вас на корабле?

— Около пятисот лошадиных сил, — ответил капитан совершенно спокойно, но Арнольд с удивлением посмотрел на него:

— Но это же огромный вес! И потом — все необходимые запасы, служащие, машинисты? Ведь не можете вы один управлять всем этими…

— Пойдемте за мной, я вам все покажу. Вы убедитесь, что двенадцать лет жизни не слишком дорогая цена за все то, что вы получите в наследство от меня, — сказал капитан, открыв небольшую дверь, ведущую во внутрь трубы, извивавшейся около платформы, конец которой уходил в глубь аэростата.

— Следуйте за мной, — сказал капитан.

— Да, но… Но ведь эта труба ведет в аэростат? — с удивлением спросил Арнольд.

— Идите за мной, — повторил капитан.

И по узкой лестнице, находившейся внутри трубы, капитан начал подниматься вверх, а Арнольд следовал за ним; они поднимались все выше и выше, пока наконец не достигли противоположной стороны «сигары»… Вот труба закончилась, и они оказались на крыше аэростата.

Картина, представившаяся глазам Арнольда, была поразительной — аэростат здесь, наверху, не имел закругленной формы и крыша его была совершенно плоская, напоминая своим устройством, до мелочей, палубу обыкновенного морского корабля… Какие-то непонятные закругления, колонны, много стальных канатов, проводов и лодок, по форме тоже напоминающих обыкновенные лодки… Но самое удивительное было то, что на этой палубе двигались, исполняя какую-то работу под управлением боцмана, человек пятьдесят матросов… Громко звучала команда боцмана, плавно и стройно совершалась работа пятидесяти человек, одетых одинаково в какое-то странное серое сукно, какое было и на боцмане, и на капитане Эдварде Смите. Ярко светило солнце, освещая эту картину лихорадочной работы на морском корабле, и разум Арнольда отказывался воспринять эту картину, так как он помнил, что находится на высоте тысячи метров над землей.

— Это какая-то сказка… Я грежу, — бормотал растерявшийся Арнольд.

— Нет, это не сказка и не сон, — улыбаясь, сказал капитан, — вы здесь видите только часть экипажа; у меня здесь, на корабле, около четырехсот человек.

— Вы шутите? Четыреста человек? Но постойте… Двадцать тысяч кубических метров водорода могут дать подъемную силу… Нет, нет, это невозможно, это невероятно!..

— Да, при обыкновенных условиях это невероятно, но следуйте за мной… Пройдя несколько шагов по палубе корабля, капитан открыл люк и начал спускаться вниз по лестнице.

— Куда вы идете? Там газ! — вскрикнул Арнольд. Но капитан невозмутимо шел вперед и Арнольд должен был следовать за ним.

Они очутились в длинном, узком коридоре, ярко освещенном электрическим светом, вдоль которого в различных местах были расположены двери, ведущие в отдельные каюты.

— Мы находимся внутри аэростата? — спросил, запинаясь, Арнольд.

— Совершенно верно.

— Да, но где же этот… газ?

— Газ? На корабле нет никакого газа.

— Я спрашиваю, где газ, который наполняет аэростат? — повторил Арнольд.

— Но это совсем не аэростат, а настоящий корабль, внутри которого находится весь экипаж и вообще все необходимое.

— Это… невозможно!..

— Вы не находите этому никакого объяснения?

— Поддерживающие винты, пропеллеры?.. Нет, это невозможно: такую огромную тяжесть они не могли бы держать в воздухе! — сказал с уверенностью Арнольд.

— Конечно, при обыкновенных условиях это совершенно невозможно, — подтвердил капитан.

— Так что же это значит? — спросил взволнованный Арнольд.

— Вы решительно не догадываетесь?

— Это непонятно и непостижимо.

Эдвард Смит стал как будто еще выше, выпрямившись во весь рост и гордо закинув голову.

— Я уничтожил земное притяжение, — сказал он, медленно и раздельно отчеканивая каждое слово.

Капитан Эдвард Смит и инженер Арнольд Рекерт сидели в уютном кабинете и курили превосходные гаванские сигары, но можно с уверенностью сказать, что Арнольд был слишком взволнован, чтобы быть в состоянии оценить высокие достоинства сигары.

В голове его пронеслось все, что он знал по поводу земного притяжения, и он с мучительным напряжением ожидал разъяснения этой тайны. Он знал последние достижения науки — что все явления звука, теплоты, света, по всему вероятию, и притяжения представляют собой не что иное, как движение бесконечных частиц. Он был знаком с опытами знаменитого физика Герца, доказывающие возможность трансформирования одних движений в другие; он знал также, что еще египтяне сумели создать материал, почти совершенно пропускающий лучи света. Это и есть стекло, изобретение которого приписывается обыкновенно финикиянам, и теоретическое значение этого вещества, пропускающего свободно световые колебания эфира, было для него ясно.

«Неужели сила тяжести есть тоже один из видов движения частиц эфира?.. И вот этот седой человек, сидящий напротив меня и спокойно потягивающий свою „гавану“, нашел какое-то вещество, свободно пропускающее лучи силы притяжения?» — волнуясь, размышлял Арнольд.

— Я инженер по образованию, — начал Эдвард Смит, — и еще на студенческой скамье особенно старательно занимался физикой, уделяя исключительное внимание исследованию законов притяжения. Исходя при этом из того предположения, что сила тяжести есть тоже один из видов движения частиц эфира. Сделал я свое изобретение почти случайно и об этом я вам позднее расскажу; но потом я систематически исследовал свое собственное открытие и овладел им в совершенстве, хотя откровенно скажу вам, что научного объяснения своему изобретению я не имею. Действия же его я вам сейчас продемонстрирую.

С этими словами капитан Смит вынул из кармана чистый носовой платок тоже серого цвета, как и платье капитана и всего экипажа, и, протянув его Арнольду, спросил:

— Как вы думаете, из какой материи это сделано?

— Как будто обыкновенное полотно, — сказал Арнольд, ощупывая платок. — Но нет, оно как-то странно шелестит…

— Эта материя сделана из тончайших стеклянных нитей, — сказал капитан и потом прибавил: — Теперь смотрите… Вот я выпускаю платок из рук, и он падает. Посмотрите, что с ним сейчас будет…

Капитан отвернул от электрической кнопки обыкновенного звонка провода и соединил их с платком, который держал в руках. Арнольд увидел, что платок постепенно начал желтеть, пока наконец не стал совершенно желтого цвета.

— Вот видите, теперь он насыщен электричеством, как я это называю, — сказал капитан и, отведя платок от электрических проводов, выпустил его из рук: платок свободно повис в воздухе и держался до тех пор, пока его желтый цвет постепенно не стал бледнеть; тогда он начал медленно опускаться, а приняв опять свой прежний серый цвет, совсем опустился на пол.

— Вы видите, электрическая энергия истощилась, и сила тяжести опять начала действовать, — сказал капитан. Но вот смотрите, я возьму несколько вещей со стола и заверну все это в платок, затем я опять пропускаю электрический ток — и все находящееся внутри платка тоже теряет свой вес и свободно держится в воздухе.

Пораженный Арнольд долго молчал, думая об услышанном.

— Итак, весь аэростат покрыт такой материей и через нее беспрерывно идет электрический ток? — спросил Арнольд.

— Совершенно верно, — спокойно подтвердил капитан, — вот, смотрите! И, подойдя к небольшому шкафу, он вынул маленький аккумулятор.

— Это аккумулятор моей собственной конструкции, о котором я вам раньше говорил, — сказал капитан, опуская прибор в карман.

Вся одежда капитана начала постепенно желтеть, пока наконец не стала ярко желтого цвета — вся, вплоть до ботинок капитана.

— Но этого мало, — сказал капитан, — голова и руки непокрыты.

Надев на руки перчатки из такой же серой материи, а голову прикрыв капюшоном, он подошел к Арнольду и сказал, смеясь:

— Я вам сейчас покажу любопытный фокус, только смотрите, не толкните меня случайно, так как тогда я легко могу перекувырнуться вниз головой.

Сказав это, капитан сделал легкий прыжок и свободно остановился в воздухе посреди комнаты; пораженный Арнольд молчал, стараясь овладеть собой, чтобы внимательно изучить это явление, как подобает научному исследователю.

Капитан опустился на пол и вынул аккумулятор из кармана: постепенно все его платье начало сереть, теряя вместе с запасом электричества свой желтый цвет.

Арнольд долго молчал и наконец сказал задумчиво:

— В таком случае вы можете сами летать?

— Несомненно, так как, не имея веса, остается для передвижения употребить очень небольшую силу, и с помощью самых небольших крыльев я могу легко летать.

— Но как же вы управляете полетом и спуском?

— О, это совершенно просто: все части платья отделены друг от друга и каждая из них может быть отдельно насыщена электричеством; или же, наоборот, может быть прерван ток электричества, идущего к этой части платья; таким образом я могу по желанию восстанавливать вес рук или ног, или головы и так далее; и тогда, свободно балансируя, я могу устанавливать желаемое равновесие и производить спуск в любой момент.

— Да, это просто и понятно, — сказал Арнольд. — Я надеюсь, вы мне покажете когда-нибудь такой летательный аппарат?

— О да, непременно! — сказал капитан, но при этом странная улыбка мелькнула у него на губах, которой, впрочем, Арнольд не заметил.

— И у вас, конечно, могут быть лодки и всевозможные суда совершенно так же, как на обыкновенном морском корабле? — продолжал спрашивать Арнольд.

— Разумеется, — ответил капитан. — Некоторые из этих лодок вы сами видели на палубе корабля.

— Итак, все, находящееся на этом корабле, свободно от притяжения Земли, но здесь, на самом корабле, тела имеют все же свой настоящий вес?.. Как же это возможно?

— Не допытывайтесь, мой милый, — улыбаясь, сказал капитан. — Ведь я случайно сделал свое великое открытие и не сумею вам ответить так, чтобы удовлетворить всю вашу научную любознательность.

Арнольд пристально посмотрел на капитана и понял, что здесь положен предел его любопытству.

— Хорошо, — продолжал Арнольд, — но не можете ли вы мне сказать, какими способами вы достигаете равновесия отдельных частей корабля.

— Для этой цели служат нижние пропеллеры, — ответил капитан.

— Они разве не лишены веса?

— Да, они не покрыты материей и заменяют собой киль корабля.

— А верхние пропеллеры? — спросил опять Арнольд.

— Верхние лишены веса.

— Но люди на корабле, если они будут лишены веса, ведь не сумеют двигаться и производить работу, — заметил Арнольд полувопросительно.

— Конечно, — сказал капитан. — Поэтому-то они обладают своим полным весом. Пропеллеры весят приблизительно столько же, сколько четыреста человек, находящихся на корабле, и, как вы видели, совершенно достаточно работы двух главных пропеллеров для того, чтобы поддерживать весь корабль в воздухе и направлять его туда, куда я захочу, так как вес всего корабля равен нулю.

— А для чего же вам гондола, подвешенная внизу?

— Это обыкновенный крупный автомобиль, не более, — ответил улыбаясь капитан. — Кроме своего прямого назначения, в случае спуска на землю, этот автомобиль полезен нам еще и тем, что вводит в заблуждение людей, так как снизу он кажется обыкновенной гондолой и люди остаются в убеждении, что имеют дело с дирижаблем обычной конструкции.

После долгого молчания Арнольд тихо спросил:

— Неужели вы хотите это великое открытие скрыть от всего человечества? Ведь оно могло бы сделать бессмертным ваше имя!..

— Да, оно должно принадлежать только мне одному, — холодно и почти резко ответил капитан.

— Но почему же, почему?! — с волнением почти вскрикнул Арнольд.

Капитан встал и несколько раз прошел молча взад и вперед по кабинету.

— Я вам кратко расскажу историю своей жизни, коллега. Признаете ли вы меня после этого правым или нет — это другой вопрос, но больше мы к этому не будем возвращаться… Я родился в Америке, в семье очень состоятельных родителей и таким образом мог совершенно беспрепятственно отдаться своей страсти к науке; я работал в университетах Америки и Европы, и хотя мир обо мне ничего не слышал, все же поверьте мне, это не потому, что я ничего не сделал; напротив, я сделал очень много, но страсть к открытиям и изобретениям толкала меня все дальше, и меньше всего я думал о славе. А затем я полюбил… Быть может, я принял все пережитое слишком глубоко и серьезно…

Капитан долго молчал, нервно шагая по комнате и пуская густые клубы дыма, затем он опять заговорил:

— Любимая женщина предательски изменила мне, и я имел возможность одновременно разочароваться в верности близкого друга и в любви своей девушки… Повторяю, быть может, я принял это слишком трагично, так как среди людей это обычное явление; но я с тех пор стал почти человеконенавистником — по крайней мере, в том отношении, что не хочу иметь с людьми ничего общего и живу один и только для себя… Я презираю людей и все человеческое, — прибавил капитан, и в его голосе прозвучали резкие и сильные ноты.

— Называйте это, как хотите, — продолжал капитан после некоторого молчания, — но я жил один и все свои открытия хранил в тайне, не желая их дарить человечеству. Несколько лет спустя мои денежные средства иссякли, так как я тратил огромные суммы на опыты; тогда я на основании научных выкладок решил искать золото в одной известной мне местности в Америке.

Теория в данном случае обманула меня: золота не оказалось. Но случайность меня спасла, так как вместо золота я наткнулся на богатый пласт угля. Найти компаньона со средствами не представило, конечно, труда и, предоставив ему полную свободу распоряжаться нашими угольными залежами, я удовлетворился ежегодной пенсией в двенадцать тысяч долларов и опять со страстью отдался своим научными исследованиям…

Тогда-то я случайно сделал великое открытие, приведшее меня к созданию вещества особого рода, которое, как вы видели, свободно от воздействия притягательной силы. Я делал опыты с лучами Рентгена, которые тогда только что были открыты, и во время этих опытов наткнулся на целый ряд явлений, которые меня и привели к этому изобретению…

Дальше все понятно само собой: я решили стать истинными властелином воздуха, свободным и неограниченным, и для этой цели я построил это огромное чудовище…

Шесть лет я строил этот корабль в скалистых горах Сюзаны в Америке в глубокой тайне, постепенно набирая необходимый мне экипаж; теперь на корабле около четырехсот человек, включая женщин и детей.

— Как, здесь и женщины, и дети? — удивился Арнольд.

— Конечно же, семейные люди должны иметь свою семью там, где они живут, так как ни один человек, взошедший на этот корабль, не вернется никогда на Землю…

И отвечая на невысказанное удивление Арнольда, капитан поспешил прибавить:

— Все находящееся на корабле по своей воле пришли сюда и отказались от своей свободы, чтобы служить мне.

После некоторого молчания капитан продолжал:

— Как видите, я по справедливости имею право назвать себя властелином воздуха, так как могу навеки остаться в воздухе и никогда не возвращаться больше на Землю. Но это только теперь и благодаря вашему великому изобретению, так как раньше я все же вынужден был время от времени опускаться на землю, чтобы пополнять свои запасы — бензина для двигателей или электрической энергии. Теперь вам должно быть ясно, как необходимо было для меня овладеть во что бы то ни стало вашим изобретением и вами самим.

— Да, но ваше утверждение, что вы совершенно не зависите от Земли, все же несколько преувеличено, — сказал с легкой насмешкой Арнольд, — так как все же пить и есть даже и вам с вашим экипажем необходимо…

— О синтезе органических веществ, об искусственном белке вам ничего не приходилось слышать, господин Рекерт? — отчеканивая каждое слово, спросил капитан.

— Да, это одна из величайших проблем, далекая мечта человечества…

— И эта проблема разрешена мной, — спокойно и гордо заявил капитан. — Эта мечта здесь, на моем корабле, стала действительностью… Никаких вопросов, коллега… Быть может, со временем я расскажу вам об этом более подробно, а теперь только еще несколько слов, относящихся прямо к делу. Как я уже сказал вам, вы должны остаться здесь вплоть до моей смерти…

— Я вам должен напомнить, капитан, что я не давал вам слова не воспользоваться первым случаем, который представится мне для бегства…

— Ваша искренность и откровенность, коллега, мне очень нравятся, и я не настаиваю на этом слове, так как верю, что вы сами добровольно захотите остаться здесь. И поэтому я вас спрашиваю: не думаете ли вы, что ваша невеста, — я знаю, что вы помолвлены, — согласилась бы тоже переселиться сюда к нам, на этот корабль?

Арнольд Рекерт был мужественным человеком, с гордой душой, но при блеске мелькнувшего луча счастья он на короткий миг потерял самообладание и вскрикнул почти восторженно:

— О, благодарю, благодарю, капитан!.. Вы так великодушны, что я не нахожу слов…

— Это только мой долг, коллега, — спокойно, с улыбкой сказал капитан. — Итак, мы поворачиваем назад к Цюриху, — прибавил он, подходя к телефону, стоящему на столе и отдавая в телефон приказание старшему офицеру.

— Завтра, приблизительно в полдень, мы будем опять в Цюрихе, — сказал капитан, — мы дождемся наступления ночи, и тогда я пошлю воздушную лодку с письмом от вас, которое вы можете написать и передать мне для вашей невесты.

— Капитан, даю слово, что вернусь. Позвольте же мне…

— Верю вашему слову, — перебил его капитан, — но вы все же с этого корабля никогда не сойдете на землю, пока я жив… Итак, вы напишете письмо. Я верю, что вы ничего лишнего там не будете писать.

— Я вам его покажу, капитан.

— Это лишнее, я верю вам. Это письмо будет передано вашей невесте и, если она захочет, ее сразу же доставят сюда, на корабль.

Капитан поднялся и уже стоя добавил:

— Я вам все рассказал, что мог, и мне кажется, что наши отношения выяснены до конца. Теперь в пределах этого корабля вы совершенно свободы: можете идти куда хотите, осматривать все что хотите и делать все что вам угодно; для лучшего ознакомления с кораблем я назначу к вам опытного чичероне — моего второго офицера Ромеро Салтана; этот молодой инженер вам будет очень полезен. А теперь до свидания, коллега!

И капитан протянул руку Арнольду, направляясь к выходу. Но на пороге он остановился и, обернувшись к Арнольду, спросил:

— Вы не поинтересовались узнать название моего корабля?

— Да, да… Все кругом так поразительно, что я совсем забыл…

— Имя моего корабля «Диктатор», — резко отчеканил капитан.

Арнольд молчал: название было слишком выразительным и не требовало пояснений. Но капитан договорил сам:

— Свободный от Земли и ее законов, я не только повелитель воздуха, но и неограниченный повелитель всей Земли, так как отсюда, с этих высот, могу диктовать народам свою волю… Ясный свет разума не достигает тех обезьян, которые живут там, внизу и в безумных войнах они уничтожают друг друга… Так будет неизменно продолжаться до тех пор, пока какая-нибудь внешняя сила не прекратит этого и не воспитает этих жалких обезьян для другой, более разумной жизни… И этой великой силой, которая воспитает человечество и водворит вечный мир на Земле, буду я…

Непреклонной решимостью звучал голос Эдварда Смита, когда он произносил эти слова, и резким металлическим голосом он продолжал:

— Я буду диктатором Земли и, по доброй воле или под гнетом насилия, но эти безумные там, внизу, должны будут прекратить свои братоубийственные войны…

Воздушный корабль со скоростью двадцать пять метров в секунду несся назад по направлению к Цюриху. Несмотря на все свое хладнокровие и рассудительность, молодой инженер был полон мучительного нетерпения в ожидании скорой встречи со своей невестой.

Он решил употребить это время на подробный осмотр всего воздушного судна и поэтому весь день до поздней ночи и на другой день с раннего утра тщательно осматривал корабль, расспрашивая о мельчайших подробностях офицера Ромеро Салтана, приставленного к нему.

Ромеро Салтан был испанцем и несмотря на это все же человеком с открытым характером, чрезвычайно искренним и добродушным. Он хорошо владел немецким языком и очень любезно отвечал на бесчисленные вопросы Арнольда. Только в одном случае он отказался от ответа, когда во время осмотра корабля они проходили мимо какого-то запертого помещения, которое оказалось собственной лабораторией капитана, где в полной тайне происходило приготовление искусственного белка.

— Об этом я вам ничего не имею права сказать, — ответил Ромеро Салтан, — так как это личная тайна капитана…

И Салтан в восторженных выражениях начал говорить о капитане Смите, о его великодушии, о его гениальности, о том, что это сверхчеловек, призванный совершить великие, неслыханные деяния и изменить всю жизнь человечества.

Вдруг во время осмотра корабля, когда они находились в одной из отдаленных его частей, раздался какой-то тревожный сигнал, и Салтан, громко крикнув: «Человек за бортом!», помчался вверх по лестнице на палубу…

Через минуту Арнольд тоже стоял на палубе, и его глазам представилась изумительная картина: вся палуба была полна народу. Здесь находились мужчины, женщины и дети; среди толпы сразу же можно было узнать людей различных национальностей. Впоследствии Арнольд узнал от капитана, что он намеренно собирал у себя на корабле людей разных племен, стремясь соединить их в одном общем деле и в преданности его великой идее слить представителей различных народов в одну родственную семью. Кроме того, во время полетов «Диктатора» по всей Земле у капитана всегда имелся необходимый переводчик.

Вся эта толпа европейцев, американцев, азиатов, африканцев, австралийцев собралась теперь на палубе и громким смехом выражала удовольствие по поводу неожиданного развлечения. Арнольда это крайне удивляло, так как он не находил ничего забавного в том факте, что человек оказался за бортом воздушного корабля, находящегося на высоте около двух тысяч метров над Землей, но, когда он подошел к перилам и посмотрел вниз, он тоже не мог удержаться от смеха.

Среди свободного, безграничного пространства стоял человек, делая забавные телодвижения, чтобы сохранить равновесие и не перевернуться вниз головой. Аккумулятор, который хранится в кармане каждого матроса, начал автоматически работать. Серое платье человека имело уже ровный желтый цвет; а над головой его висел маленький парашют, защищавший голову. Арнольд понял, что человек этот уже без веса и ему никакая опасность не грозит, а все дело только в том, чтобы он под защитой парашюта натянул скорее на голову капюшон, а на руки перчатки… Вот это наконец сделано, и матрос, свободно двигая руками и ногами, поплыл к кораблю, замедлившему немного свой ход. Через несколько минут матроса благополучно выловили из безграничного воздушного пространства.

— Но вы ошибаетесь, господин Рекерт, если думаете, что это так просто, — раздался около Арнольда голос Салтана. — Конечно, благодаря автоматическому действию аккумулятора каждый очутившийся за бортом сразу же теряет свой вес и таким образом катастрофа невозможна; но при отсутствии веса держаться прямо в воздухе — дело совсем не простое, и этого можно достигнуть только путем довольно длительных упражнений. По приказанию капитана весь экипаж корабля, не исключая женщин и детей, должен постоянно делать эти упражнения на случай несчастья. Вам их тоже придется проделать, господин Рекерт…

Так беседуя и осматривая корабль, Арнольд не заметил, как прошел весь день. За несколько часов до сумерек «Диктатор» остановился над Цюрихом, держась на высоте около трех тысяч метров и выжидая наступления темноты.

Эти часы ожидания казались вначале Арнольду ни с чем не сравнимой пыткой. Но вскоре он убедился, что эта пытка может стать еще нестерпимее: когда при наступлении полной темноты небольшая лодка заколыхалась около воздушного корабля, и Годдин с одним матросом уселся в нее; когда раздалась команда «отдай!» и лодка исчезла в бесконечном мраке ночи с письмом Арнольда к его невесте, Арнольд испытывал невероятные муки, задавая себе бесконечное число раз один и тот же вопрос:

— Согласится ли она разделить со мной мой плен? Приедет ли она?..

Часа через два в каюту Арнольда вошел матрос с просьбой капитана немедленно пожаловать к нему.

— Я получил известие от Годдина и, могу вас обрадовать, очень благоприятное. Вот оно… — Капитан выдвинул ленту из телеграфного аппарата и прочитал:

«Мисс Герта Бах соглашается ехать с нами и берет с собой своих родителей. Все в порядке! Годдин».

Арнольд почти зашатался, когда услышал это радостное для него известие, и тихо спросил капитана:

— Где же теперь Годдин?

— А этого я точно не знаю. Впрочем, я сейчас наведу справку… Вот видите, посредством этого маленького аппарата я могу с ним беседовать на расстоянии и не только без проводов, но без высоких мачт и всяких других приспособлений, употребляемых на Земле для беспроволочного телеграфа… Это одно из моих маленьких усовершенствований, — улыбаясь, сказал капитан, — я вам о нем когда-нибудь расскажу более подробно. А теперь, видите, я нажимаю вот эту кнопку, вот в этом небольшом ящике, и где-то там, где находится в эту минуту Годдин, раздается звонок маленького аппарата в кармане у Годдина…

— Что вы говорите! — воскликнул пораженный Арнольд.

Но капитан уже вошел в соединение с Годдином и сказал в отверстие небольшой трубки, выходящей из аппарата:

— Где вы теперь находитесь, Годдин?

Спустя несколько минут раздалось жужжание аппарата, и на ленте отпечатались следующие слова:

«Я нахожусь еще в жилище невесты господина Рекерта, так как она собирает вещи, которые хочет взять с собой».

Вскоре Герта со своими родителями, не желавшими отпускать ее одну, была на борту этого сказочного корабля; восторг и счастье молодых людей, свидевшихся в столь необычных и сказочных условиях, были беспредельны. И в то время когда «Диктатор» повернул и полетел с ошеломительной быстротой опять на восток по избранному прежде направлению, когда в ночной темноте раздавалась только заглушенная команда офицера, стоящего на вахте, в глубине корабля, в одной из кают, текла тихая, задушевная беседа: о стольком надо было переговорить, столько рассказать друг другу!

Но рано утром, едва капитан встал, Арнольд уже тоже был на ногах и послал матроса узнать, не может ли капитан принять его.

— Для вас я всегда свободен, дорогой коллега, — встретил его капитан с любезной улыбкой.

— Простите, что я так рано обеспокоил вас, капитан, — начал Арнольд, — но я наткнулся в газетах, привезенных моей невестой, на одно известие, которое меня очень заинтересовало, так как мне показалось, что оно может быть полезно вам… Скажите, капитан, — продолжал Арнольд, — вы говорили, что совершенно независимы от Земли, — надо ли это понимать так, что вам и золото, которое так важно на земле, совершенно не нужно?

— Нет, к сожалению, так не могу сказать, — засмеялся капитан, — так как все же приходится иметь дело с земными жителями, а при этом необходимо иметь золото, и как можно больше золота!

— Тогда, капитан, прочтите это. Быть может, это вам будет полезно, — сказал Арнольд, протягивая номер «Цюрихской почты».

В газете под заголовком «Заколдованный замок среди болота» рассказывалось о старом замке, находящемся вблизи Амарканката, около источника Нарбада, в котором несколько столетий тому назад какой-то индусский раджа спрятал несметные сокровища. По неизвестным причинами, так как вся местность была гористой и совершенно сухой, вокруг этого замка распростерлось болото на протяжении нескольких верст и таким образом доступ к замку стал совершенно невозможен.

Индусы рассказывают по этому поводу много легендарных историй, но в том, что замок недоступен, нет сомнений. Губернатор Бенгалии организовал туда экспедицию, но часть ее погибла страшной смертью: людей засосало в болоте. Теперь в Индии организуется другая экспедиция, которая надеется добраться в заколдованный замок с помощью аэростата.

Прочитав это известие несколько раз, капитан подошел к большой карте Индии и, внимательно рассмотрев ее, сказал:

— Существует ли такой замок и сокровища в нем, конечно, еще неизвестно, но эта местность есть в Индии; а так как нам ничего не стоит перелететь туда, то мы и попробуем это сделать — посмотрим, что из этого выйдет. От души благодарен вам, коллега, за то, что вы так искренно преданны интересам «Диктатора!», — сказал капитан, пожимая руку Арнольду.

Для исполнения этого плана не пришлось даже менять направления, так как «Диктатор» и прежде летел к востоку.

Спокойный и счастливый, так как Герта была неразлучна с ним, Арнольд с увлечением отдавался исследованию бесчисленных изобретений и усовершенствований, которые встречал здесь на каждом шагу. День проходил совершенно незаметно. Арнольду даже казалось, что в сутках слишком мало часов, так как капитан оказал высшее доверие Арнольду и открыл для него двери своей таинственной лаборатории, где готовился искусственный белок. Это исключительное доверие вызвало далее неприязнь старшего офицера корабля, мистера Кока, который, впрочем, все время был очень мало симпатичен Арнольду.

Синтез органических веществ, величайшая мечта человечества, предстала перед ним реализованная, воплощенная в виде особого студенистого вещества, добываемого непосредственно из воздуха. Оно, будучи приготовлено различным образом, имело вкус различных блюд… Это было сказочно, чудесно, волшебно, Арнольд весь погрузился в изучение этой великой проблемы, а в промежутках производил бесконечные упражнения в большой зале «Диктатора», приспособленной специально для обучения полету.

Вначале дело шло довольно туго и лоб Арнольда даже украсили несколько шишек, но постепенно его организм привык к этому своеобразному чувству невесомости и какой-то странной бесплотности, и к нему вернулась способность владеть своим телом. Только тогда инструктор по полетам разрешил ему пользоваться крыльчатыми аппаратами, на котором Арнольд производил самые замысловатые маневры, летая по залу взад и впереди и напоминая своими видом огромную летучую мышь.

Судно приближалось к башкирским степям. Однажды, когда капитан был на палубе вместе с Арнольдом, которому что-то объяснял, к нему подошел корабельный доктор и вполголоса начал докладывать о серьезной болезни, появившейся на корабле.

— Что вы говорите, доктор, я не понимаю вас! Эпидемия заболевания зубов? Ведь это абсурд!

— Ничуть, капитан, это, к сожалению, несомненный факт, и болезнь эта называется цингой, которая, как вам известно, появляется при отсутствии разнообразной и свежей пищи… Более того, капитан, я считаю своей обязанностью заявить вам, что экипаж должен получить в самое ближайшее время хоть немного свежего мяса. В противном случае я не отвечаю ни за что…

Капитан слегка побледнел от волнения. Его больно поразило сознание, что его гордая мечта о полной независимости от Земли оказывается только мечтой, и что природа ставит предел стремлениям даже гениальных людей.

Но все же на первом месте должно было стоять здоровье экипажа. И капитан приказал наиболее искусным стрелкам быть наготове, чтобы при первом появлении дичи, которую с этой высоты будет, конечно, хорошо видно, немедленно стрелять в нее.

Впрочем, здесь в этих башкирских степях «Диктатору» пришлось приземлиться прежде, чем раздался хоть один выстрел, и было подстрелено хоть одно животное.

Случилось забавное приключение, вызвавшее смех всего экипажа. Капитан вместе с Арнольдом и его невестой стояли на палубе и смотрели на расстилавшуюся под ними степь; вдруг они увидели небольшую точку, которая все приближалась и приближалась и оказалась бешено скачущим всадником с перекинутой поперек седла девушкой… А вдали виднелось еще много всадников, которые, несомненно, гнались за похитителем.

Девушка отчаянно размахивала руками, и было ясно, что она молит о спасении. Но вначале капитан твердо отказался спуститься для этой цели на землю.

— Я не могу вникать во все эти маленькие дела земных жителей, — твердо заявил он.

Однако Герта так трогательно умоляла, что капитан решился сыграть «роль полицейского», как он это назвал, и приказал опуститься ниже, чтоб прийти на помощь похищенной красавице.

При первом возгласе с «неба» башкир испустил пронзительный крик и свалился с лошади вместе со своей добычей. Догнавшие его всадники начали изо всех сил колотить его. Но каково же было изумление на корабле, когда башкир пояснил, что все это насильственное похищение есть не более как обряд кражи невесты, сохранившийся еще среди этого полуварварского племени, и не только жених, но и сама невеста были в отчаянии, что похищение не удалось.

Весь экипаж от души смеялся, когда узнал, какую смешную роль непрошеного спасителя сыграл «Диктатор». И капитан, тоже смеясь, поклялся, что никогда больше не будет вмешиваться в мелкие дела людей.

А спустя несколько часов среди необозримой степи показалось стадо антилоп, которое почти все было убито искусными стрелками с высоты корабля. И судно спустилось на землю: надо дать возможность экипажу выпотрошить животных и обработать мясо, чтобы забрать его с собой на корабль…

Словно огромное чудовищное животное, извивался «Диктатор» среди необозримой башкирской степи, и Арнольд в неудержимом восторге ходил вокруг него, упрашивая капитана сделать корабль невесомым.

— Невозможно, коллега! Киль должен иметь некоторый вес, не то ветер может опрокинуть весь наш корабль… Вы представьте себе только, что тогда произойдет…

— На одну минуту, капитан! — просил Арнольд. — Ведь это будет ни с чем несравнимое ощущение — одной рукой перевернуть всю эту громадину!..

— Невозможно, никак невозможно, коллега! По крайней мере, в данное время вам приходится отказаться от этого удовольствия.

Сделав запас свежего мяса, «Диктатор» плавно поднялся ввысь и полетел опять к востоку, оставляя за собой башкирские степи. Чтобы наверстать потерянное время, капитан приказал прибавить ходу, и длинное гибкое тело чудовища слегка содрогалось и трепетало от быстроты полета.

У Арнольда, как и у всего экипажа, настроение было приподнятое и особенно бодрое, но, к сожалению, оно очень скоро было омрачено крайне неприятным известием.

После подъема и возобновления полета капитан с Арнольдом пробыли около получаса на палубе корабля, а потом капитан сказал:

— Пойдемте ко мне, коллега, я вам кое-что покажу. Это вас заинтересует.

Оба направились к каюте капитана. Едва они вошли в каюту, капитан начал:

— Видите ли, в чем дело… — Вдруг он замолчал, все его лицо покрылось смертельной бледностью, а глаза с ужасом уставились в одну точку…

Арнольд проследил за взглядом капитана и увидел, что он не отрываясь смотрит на небольшой стальной шкаф, вделанный в стену каюты.

— Что… это… значит?! — с трудом выдавил из себя капитан и, сделав над собой усилие, подошел к шкафу.

— Несомненно, здесь кто-то был и открывал этот шкаф… — сказал он медленно, внимательно осматривая тайный замок и убеждаясь, что литеры замка скомбинированы в другом порядке, чем он сделал это в последний раз, когда запирал шкаф.

В то время когда капитан сходил с корабля в башкирских степях, кто-то забрался сюда и пробовал открыть этот тайный стальной шкаф, чтобы воспользоваться бумагами, которые находились в нем. А значение этих бумаг было огромно. Среди них находилось описание способа приготовления стеклянной материи, которая при пропускании тока уничтожала тяжесть; точное описание процесса искусственного приготовления белка и еще многих других открытий и изобретений капитана.

Открыв шкаф, капитан убедился, что все бумаги были на месте, но нельзя было быть уверенным, что их никто не читал. Быть может даже, с них сняли копию, а потом опять положил на место… Это само по себе было настоящей катастрофой для капитана, и Арнольд горячо сочувствовал ему, но капитана еще более, кажется, мучило сознание, что здесь, на его «Диктаторе», есть предатель.

После долгого молчания капитан сказал:

— Все это должно остаться между нами, — ни один человек, даже ваша невеста, не должны знать об этом…

— Положитесь на меня, капитан, — твердо ответил Арнольд и, пожав капитану руку, вышел из каюты.

В продолжение дальнейшего пути капитан вел себя, как обычно, и никто из экипажа по его внешнему виду не догадывался, что этот человек тяжело удручен.

«Диктатор» продолжал свой путь, проносясь над горами и долинами, над реками и необозримыми степями. Вот вдали уже показались цепи Гималаев, а там дальше желтеющие на солнце джунгли. Путешественники приближались к цели полета — таинственному, заколдованному замку. Не то ли это массивное здание треугольной формы, которое виднеется вон там, на горизонте, среди джунглей? Внимательное изучение карты подтвердило это: вот здесь небольшие индусские деревушки, а вот маленький городок, который не может быть не чем иным, как Манди, находящимся недалеко от Нарбада. Да, несомненно, вот то здание посреди джунглей и есть тот таинственный замок, в котором погребены в течение многих столетий сокровища индусского раджи…

Но что это? Как будто воздушный шар?

Да, это, несомненно, аэростат, который только что поднялся из деревушки, ближайшей к джунглям. Неужели же кто-то здесь появился раньше них? Неужели они уже опоздали?

Все четыреста человек с женщинами и детьми высыпали на палубу корабля и с глубоким интересом, не отрываясь, следили за маневрами аэростата. Было ясно, что три человека, находившиеся в корзине аэростата, стремились подлететь к тому массивному зданию, но северный ветер относил их в сторону, и они не могли достигнуть своей цели.

Тогда капитан приказал опуститься значительно ниже и направить «Диктатор» к аэростату. Огромное чудовище плавно опустилось и неподвижно остановилось на расстоянии десяти метров от аэростата.

Трое сидевших в корзине наконец заметили огромный воздушный корабль, и пораженные этим зрелищем, в особенности таким количеством народа на палубе, долго не могли проронить ни звука.

— Добрый день, господа! — раздался громкий и звучный голос капитана, подошедшего в сопровождении свиты офицеров к перилам.

Вместо ответа один из сидевших в корзине, оправившись от своего изумления, начал задавать целый ряд вопросов: «Что это за корабль? По какой системе он построен? Как возможно иметь такой огромный экипаж на воздушном корабле?» И прочее и прочее.

Эдвард Смит терпеливо отвечал на эти вопросы, удовлетворяя, насколько это было в его интересах, любопытство аэронавта, и наконец спросил у него, с кем он имеет честь говорить?

— Орвин Реджинальд, директор англо-индусской плантаторской компании, — представился аэронавт.

Из дальнейшей беседы выяснилось, что аэростат стремится попасть в заколдованный замок, и Орвин Реджинальд с чисто английской самоуверенностью предложил Эдварду Смиту взять на буксир его аэростат и доставить туда. Это предложение было до того забавно-наивно, что капитан Смит улыбаясь сказал:

— Я предпочитаю полететь туда один.

— Я вам запрещаю это! — решительно и резко заявил англичанин.

— По какому праву?

— Со вчерашнего дня замок и вся местность вокруг него куплена англо-индусским обществом в полную собственность у индусского раджи, владельца этой местности.

— О, я хорошо знаю, как англичане покупают у индусов! — с нескрываемой насмешкой произнес капитан Смит и отдал приказ держать курс к замку.

Корректный англичанин потерял все свое спокойствие и начал посылать вслед удаляющемуся кораблю отчаянные проклятия — до слуха экипажа «Диктатора» донеслось восклицание англичанина:

— Именем короля Великобритании, императора Индии, я запрещаю вам приближаться к этому замку… Вы раскаетесь в этом!..

Но «Диктатор» шел вперед и несколько минут спустя уже плавно парил над заколдованным замком.

Но где произвести спуск? Можно, конечно, спуститься прямо на крышу замка, так как она по восточным традициям совершенно плоская, но вся крыша заросла травой, на ней были даже высокие деревья. А среди травы и деревьев видны были хищные животные, обезьяны, чешуйчатые спины змей сверкали на солнце. Необходимо было сначала расчистить место.

По приказанию капитана снарядили отряд стрелков и ратников с ружьями, топорами и пилами на четырех воздушных лодках, которые летали совсем низко над крышей замка. Выстрелы следовали один за другим — раздавался вой и рычание потревоженных зверей, которые со всех ног бросились бежать по лестнице с крыши замка. Только после того как все звери разбежались, приступили к выравниванию крыши, и закипела лихорадочная работа топоров и пил. Работало почти все мужское население «Диктатора». Через несколько часов крышу почти очистили, и корабль, плавно изгибая свое огромное тело, опустился на крышу заколдованного замка.

Необходимо было заняться осмотром огромных залов индусского раджи, где в течение многих столетий не появлялся ни один человек. Это предприятие было очень опасным, и капитан распорядился предварительно отправить отряды стрелков для очистки, по возможности, этих залов от хищных животных, поселившихся там. Замок представлял собой редкий и красивый образец: огромные стены его проросли мхом, каким-то чудом в трещинах полов выросли деревья, и ползучие растения переплетались между ними, покрывали стены, высокие стрельчатые окна и вились даже по потолку. Целое население тропического леса обитало здесь: пантеры, обезьяны, тигры и другие звери…

Но все это население очень скоро осознало страшную опасность маленьких пуль. И после того как было убито пять тигров, три пантеры, семь обезьян и множество змей, — все это население куда-то исчезло. Ушли ли они в джунгли или по неизвестным тропинкам перебрались в близлежащий лес, трудно определить. Но было несомненно, что замок почти очищен от хищников и что можно начать поиски.

Однако где же и как искать спрятанные сокровища? Это требовало много времени и подробного осмотра шаг за шагом всего замка, всех погребов и вообще всех его тайников.

Об этом в данную минуту разговаривали капитан с Арнольдом, переходя из зала в зал и осматривая это странное место.

Положение осложнялось еще и тем, что необходимо было произвести значительную починку «Диктатора», хотя никто из экипажа не замечал каких-либо повреждений. Только опытный глаз гениального инженера Эдварда Смита мог уловить неисправности.

— «Диктатор» болен, это я один вижу, — говорил капитан, — и лечение нужно применить немедленно, но для этого я должен отправиться на свою верфь, находящуюся, как вы знаете, в Скалистых горах Сюзанны в Америке. На это потребуется не менее двенадцати дней пути, так как при имеющейся скорости корабль может обогнуть весь земной шар в двадцать четыре дня, а Сюзанна находится отсюда приблизительно в половину пути.

— А сама работа много времени должна отнять?

— Нет, дня два-три, — ответил задумчиво капитан, — но вместе с полетом туда и обратно на все должно уйти дней двадцать шесть или двадцать семь. Меня это очень беспокоит, так как оставлять этот замок мне тоже не хотелось бы. Это значило бы отказаться от владения им и предоставить его англо-индийской компании… Вот разве что оставить здесь…

В это время с крыши замка раздались отчаянные крики нескольких голосов:

— Господин капитан! Господин капитан!

— Что это? — воскликнул капитан и, перескакивая через несколько ступенек сразу, помчался наверх.

Арнольд, вбежавший наверх вместе с капитаном, сразу заметил, что весь «Диктатор», так же как и лодки, стоявшие рядом, были почему-то не обычного желтого цвета, а серого. Стало ясно, что воздушный корабль и лодки потеряли свою невесомость и лежали теперь огромной массой неподвижно на крыше заколдованного замка.

Весь экипаж был удручен этим и с волнением ожидал, что скажет и предпримет капитан. Но старший офицер, мистер Кок, был в ужасном отчаянии. Он буквально потерял голову, кричал, рвал на себе волосы и, чуть не плача, твердил, что теперь все погибли, так как никогда не удастся ни одному человеку выбраться из этого проклятого болота…

Капитан успокаивал его и громко объявил всему экипажу, что нет никакого основания так беспокоиться, что это, несомненно, какое-то временное повреждение, которое будет скоро исправлено и что, во всяком случае, экипаж может быть спокоен, так как обязательно будет найден способ выбраться отсюда. После этого капитан отдал распоряжение всему техническому персоналу произвести внимательный осмотр каждой малейшей части корабля, всех машин и всех электрических проводов; капитан сам уединился у себя в лаборатории и занялся исследованием всех инструментов и аппаратов. Но час проходил за часом, а положение дел не изменялось: неподвижной серой массой лежало чудовище на крыше заколдованного замка и казалось, что оно никогда не двинется отсюда.

Все население «Диктатора» было в глубоко удрученном состоянии, но все же продолжало верить в гений своего капитана; только один мистер Кок, как видно, мало верил в это, так как, вместо того чтобы в качестве старшего офицера деятельно помогать разрешению этой загадки, он все время только и делал, что, появляясь то здесь, то там, жалобно причитал, предсказывая гибель всем.

Прошло два тяжелых дня. Только на третий, часа в три пополудни, из каюты капитана, который так ни разу и не показывался до сих пор, раздался сигнал:

— Все по местам! Слушай команду!

Радостно сбежался весь экипаж в уверенности, что гений их капитана спасет всех. В самом деле, едва весь экипаж собрался, «Диктатор» начал постепенно все желтеть, пока наконец не принял свой обычный ярко-желтый цвет.

А из каюты неслась уже следующая команда:

— Отчаливай!

Легко и плавно корабль начал подниматься в воздух, а затем, произведя несколько маневров, он так же плавно изгибаясь, опустился на прежнее место.

Все население экипажа бурно выражало свою радость; мистер Кок радовался больше всех.

Капитан никому не объяснил тайны того, что происходило на корабле; только одному Арнольду он сказал, и то как-то мимоходом:

— По какой-то причине провода в одном аппарате были слегка повреждены… Как это случилось, мне не совсем понятно…

Больше капитан ничего не прибавил, но какое-то темное облако пробежало у него по лицу.

На «Диктаторе» все вошло в норму. Согласно указанию капитана работы продолжались: часть экипажа занималась исключительно охотой, а другая часть должна была методически шаг за шагом исследовать весь огромный замок и, главное, все погреба, где можно было надеяться найти спрятанные сокровища индусского раджи, если только они вообще существовали, и вся история не была одной из индусских легенд.

Да, были ли там сокровища — неизвестно. Но что сам замок был какой-то заколдованный и проклятый — это было несомненно. Так как едва экипаж успел оправиться от испуга, вызванного тем, что корабль вдруг потерял свою невесомость, все были поражены новым горем: обнаружившейся гибелью двух наиболее страстных охотников. На них напали тигры, так как потом было найдено место, где это произошло, и куски тел несчастных.

Был назначен однодневный траур. Вскоре люди оправились от потрясения, и жизнь на «Диктаторе» продолжалась в прежнем порядке. Но злые духи заколдованного замка как будто не могли примириться с нашествием чужеземцев. На следующий же день всех поразил новый удар — исчез мистер Кок, отправившийся один на охоту. И все поиски оказались тщетны: не удалось даже обнаружить места, где произошло несчастье и, кроме обрывков платья, ничего нельзя было найти.

Капитан был сильно поражен этим происшествием и предпринял очень тщательное расследование, но все было бесполезно; было ясно, что несчастный мистер Кок неосторожно решился отойти слишком далеко от замка и был без остатка уничтожен одним из бесчисленных хищников, бродивших вокруг замка.

В отчаянии от этой потери капитан решил сократить, насколько возможно, пребывание в этом проклятом замке и приказал ускорить его исследование, чтобы наконец убедиться, существуют мифические сокровища или нет. Но все усилия не приводили ни к чему. Вдруг через несколько дней начальники отряда, занятого исследованием замка, пришел с докладом, что он кое-что открыл.

Начальником отряда был назначен Бен Якобсон, — потомок краснокожих индейцев, обращенный в христианство и усвоивший все привычки культурного человека, но не потерявший при этом чутье разведчика, свойственное его племени.

Индеец доложил капитану, что он натолкнулся в одном из далеких погребов замка на свежие следы. И он уверен, что в этих погребах не далее как день или два тому назад проходили босиком пять человек. По отпечаткам стоп он был убежден, что это были индусы; следы терялись в джунглях, и поэтому дальше их проследить было невозможно.

Было ясно, что жившие в окрестных селениях индусы знали какую-то тайную тропинку через болото и что пятеро индусов делали попытку проникнуть в погреб. С одной стороны, это доказывало, что сокровища раджи действительно существуют, но, с другой стороны, это внушало тревогу, так как было ясно, что кто-то имел о них более точные сведения, чем те, которыми располагал теперешний владелец замка Эдвард Смит.

Капитан вместе с Арнольдом спустились в погреб, но не увидели там ничего, кроме того, что уже рассказывал им индеец; поэтому было решено назначить беспрерывный тайный надзор за этим погребом в надежде, что, быть может, удастся выследить индусов.

Но прошло два дня — индусы больше не показывались. Капитан терял терпение, так как дни проходили бесцельно и бесполезно. После долгих размышлений он решил сделать перелет в свою верфь — в скалистые горы Сюзанны в Америку, чтобы произвести там необходимые работы и изменения на «Диктаторе».

А для защиты замка от этих «бандитов», как капитан называл англо-индийскую компанию, он решил оставить здесь четыре воздушные лодки и отряд из шести человек, среди которых были Якобсон, два индейца и три машиниста; весь этот отряд был поставлен под начальство третьего офицера — Ван-Руипа.

Ван-Руипу были даны подробные инструкции на все случаи: на случай нападения аэростата англо-индийской компании, на случай появления индусов и другие. Кроме того, Ван-Руипу было приказано ежедневно, каждые четыре часа, соединяться с капитаном посредством аппарата беспроволочного телеграфирования, изобретенного капитаном. Хотя в распоряжении капитана оставалось всего два аппарата, так как третий погиб вместе со старшим офицером Коком и находился теперь, скорее всего, в брюхе какого-нибудь тигра, один из этих аппаратов был вручен Ван-Руипу.

Сделали последние приготовления, еще раз точно повторили все инструкции, и звучно раздалась команда капитана. «Диктатор» плавно поднялся и, изгибаясь всем своим телом, словно огромная желтая змея, направился опять к востоку, чтобы, обогнув земной шар, оказаться в своей верфи.

«Диктатор» с силой рассекал воздух и несся с головокружительной быстротой, направляясь к верфи.

В начале пути капитан был мрачен и, как видно, не мог отделаться от опасений за судьбу отряда, оставшегося в заколдованном замке. Но с каждым днем его лицо становилось все светлее, он делался все разговорчивее и по-прежнему вел продолжительные беседы с Арнольдом, так как сведения, приходившие из заколдованного замка посредством дивного аппарата, были успокоительными.

Каждые четыре часа — в двенадцать, в четыре, в восемь и так дальше, — раздавался резкий звонок в главном аппарате, стоявшем в каюте капитана, и на телеграфной ленте можно было прочесть:

«Все благополучно. Ничего нового. Ван-Руип».

Лаконичность известий не удивляла капитана, так как ему хорошо была известна изумительная молчаливость голландца — его третьего офицера; и поэтому капитан изредка только задавал некоторые дополнительные вопросы, на которые получал такие же короткие и лаконичные ответы.

«Индусы не показывались?»

«Нет».

«Аэростат англо-индийской компании не появлялся?»

«Нет».

«Неужели ничего не происходило?»

«Ничего. Машинист только слегка поранил руку во время работы».

И капитан уходил, удовлетворенный, проникаясь все более убеждением, что все это путешествие окончится благополучно.

«Диктатор» проносился над Тихим океаном. Стояли дивные дни.

В один из таких дней капитан, будучи в хорошем настроении, пригласил Арнольда к себе в каюту, чтобы подробно рассказать ему устройство аппарата беспроволочного телеграфирования по его системе; но так как теоретического объяснения было недостаточно, то капитан решил практически продемонстрировать свой аппарат.

— Вот видите, на всех связанных аппаратах устанавливается какое-нибудь определенное слово, в данном случае, например, на «Диктаторе» и на воздушных лодках установлено слово «Семирамида»; я нажимаю вот на эту кнопку, и тогда там на воздушной лодке около поста Ван-Руипа раздается звонок; сейчас он подойдет к аппарату и ответит мне.

Но ответного сигнала не получилось, и тогда капитан сказал:

— Его, как видно, нет на посту. В таком случае мы нажмем кнопку вот этого небольшого аппарата, который находится в соединении с карманным аппаратом Ван-Руипа, и тогда, где бы он ни был, мы все же получим от него ответ.

В самом деле через несколько минут раздался ответный сигнал, и на ленте аппарата появились слова:

«Ван-Руип у аппарата, слушаю. Кто говорит?»

«Это я, капитан Смит. У вас все благополучно?»

«Все благополучно», — отпечаталось на ленте.

Капитан дал отбой и, снова обращаясь к Арнольду, сказал:

— Теперь посмотрите: я поставлю снаряд на какое-нибудь другое слово… Ну, хотя бы на слово «Гелиос»… И вот, нажимаю эту же самую кнопку — аппарат, конечно, не будет действовать.

Но к удивлению капитана, в аппарате раздался звонок, застучал рычажок, и лента аппарата начала автоматически выдвигаться. Пораженный капитан начал читать слова, появляющиеся на ленте:

«Кто говорит?»

«Здесь Дункан».

«Что угодно?»

«Вы меня звали?»

«Нет, это вы меня звали».

«Нет, это вы звонили».

«Я не звонил. Мне кажется, что ваш аппарат не в порядке».

«Нет, он в полном порядке».

«Это непонятно…»

Остается предположить, что капитан Смит случайно поставил свой аппарат тоже на слово «Гелиос».

— Ну, такая случайность мало вероятна!

— Знаете ли что? Лучше в таком случае говорить на своем тайном языке.

— Хорошо. Rambrowizko frabads…

И лента продолжала выдвигаться, но на ней стояли какие-то непонятные слова, которых нельзя было разобрать.

Капитан, взволнованный, следил за лентой, стараясь понять хоть одно слово, написанное на ней.

— Что это может значить? — тихо, с волнением спросил капитан, обращаясь к Арнольду.

— У кого-нибудь есть еще такой же аппарат, — ответил так же тихо Арнольд.

— Это невозможно, так как третий аппарат погиб…

— Остается предположить… — начал Арнольд.

— Ну, говорите же! Говорите все, что думаете! — взволнованно сказал капитан.

— Остается предположить, — сказал Арнольд, — что ваш третий офицер Ван-Руип — изменник… и…

— И…

— И в данный момент с кем-то беседовал…

После долгого молчания капитан сказал:

— Это невероятно. Ван-Руипу я полностью доверяю — он не может быть изменником!

Сколько ни старались капитан и Арнольд разобрать непонятные слова, оказавшиеся на ленте аппарата, им это не удавалось, и таинственная телеграмма, перехваченная по пути, оставалась какой-то тайной. В данном случае его особенно волновало не то, что какие-то неизвестные люди владеют точно таким же аппаратом, а то, что эти таинственные люди знают, как видно, о существовании его — капитана Смита…

Это угнетало и мучило капитана, хотя на ленте с тех пор не появлялось больше никаких таинственных надписей, а от Ван-Руипа по-прежнему с точностью хронометра приходили каждые четыре часа известия о том, что на воздушных лодках, оставленных в заколдованном замке, все совершенно благополучно.

«Диктатор» продолжал свой путь и к вечеру двенадцатого дня приземлился в расщелине Скалистых гор в своей старой верфи. Началась лихорадочная работа, которая к утру третьего дня была уже совершенно закончена, и капитан Смит предполагал ночью же сняться с якоря и лететь обратно в Индию.

Было около одиннадцати часов утра, что соответствовало одиннадцати часам ночи там, в далекой Индии.

Вдруг телеграфный аппарат издал резкий звонок, и капитан подошел к нему.

— Здесь «Диктатор», капитан Смит. Кто говорит?

— Ван-Руип. Только что мы задержали пятерых индийцев, пробиравшихся через тайную дверь, незамеченную нами раньше, в погреб. Мы их выследили — оказывается, что они знают, где сокровища раджи. Мы нашли пятнадцать огромных медных ящиков, наполненных золотом, бриллиантами и жемчугом.

— Что говорят индусы?

— Эти индусы прямые потомки раджи, умершего триста лета тому назад. Им было известно место, где спрятаны сокровища, так как эти знания передавалось из рода в род, но добыть эти сокровища до сих пор они не решались, так как все предыдущие попытки неизменно кончались гибелью людей.

— Почему же они теперь решились на это? — спросил капитан.

— Индусы решились на это наконец, будучи уверены, что духи не могут желать, чтобы эти сокровища попали в руки чужеземцев.

— Хорошо, — телеграфировал капитан, — прикажите их связать и держать под замком в погребе до моего прибытия; но обращение с ними, помните, должно быть человечным и они не должны терпеть никаких лишений.

— Слушаюсь, капитан.

Капитан дал отбой и приказал усиленнее готовиться к отлету, который должен был произойти в тот же день…

Наконец все работы были закончены, «Диктатор» опять поднялся ввысь и понесся с прежней быстротой через всю Америку, через океан, через всю Европу — все дальше, туда, в глубь Азии, к заколдованному замку, стоявшему среди болот…

Прошло уже девять дней пути, наступал десятый и, следовательно, через два дня корабль будет наконец там, в этом замке, и вся эта история, доставившая столько волнений, закончится.

Незадолго до двенадцати часов ночи Смит и Арнольд сидели в каюте капитана, занятые проверкой инструментов и астрономическими вычислениями для точного определения места, где в данный момент пролетает судно.

Вдруг капитан поднял голову и, слегка побледнев, пристально посмотрел на хронометр: часы показывали одну минуту первого, а сигнала телеграфного аппарата не было…

— Телеграфируйте туда, — взволнованно сказал Арнольд.

— Нет, постойте… Подождем пять минут. Быть может, какая-нибудь случайная задержка…

Эти пять минут казались настоящей вечностью; но они прошли, и сигнал из далекой Индии не поступал. Тогда капитан сам начал подавать сигналы, но и на них не получал никакого ответа…

— Один из аппаратов испорчен — попытался успокоить капитана Арнольд.

— Нет, это невозможно… Там случилось несчастье, — с усилием вымолвил капитан и замолчал, как всегда, когда бывал сильно расстроен.

Следующие два дня капитан молчал, то целыми часами оставаясь у себя в каюте, то молча шагая по палубе… Грозная туча повисла над всем «Диктатором».

Всю относительность времени впервые постиг Арнольд в эти два дня — так бесконечно длинны они были; казалось, что вечность прошла с тех пор, как перестал действовать беспроволочный телеграф и из заколдованного замка больше не приходило известий.

Но время не остановилось. Вот наконец вдали виднеются джунгли и, хотя с некоторыми трудом, но уже можно различить массивное здание, стоящее среди джунглей.

Наконец-то окончились эти мучительные дни! Вот сейчас они увидят большие яйцевидные желтые лодки на крыше заколдованного замка…

«Диктатор» приближался все ближе к замку; вот уже весь замок — как на ладони; но лодок на крыше нет… Должно быть, их по какой-то причине опустили где-нибудь за замком… Корабль плавно летел уже над самой крышей, он маневрировал по всем направлениями, но лодки бесследно исчезли. И при полном молчании всего экипажа раздалась резкая команда капитана:

— Опуститься.

«Диктатор» медленно опустился на крышу замка. Все, пораженные, молча смотрели, ожидая дальнейших приказаний капитана, который неподвижно стоял у перил палубы.

Вдруг при полной тишине раздался голос одного из матросов:

— Дело ясно — эти ребята забрали себе все золото и бриллианты и улетели…

Долго сдерживаемая печаль прорвалась у капитана страшной яростью. Схватив матроса за грудь, он высоко поднял его и гневно закричал:

— Молчи, негодяй! Среди экипажа «Диктатора» нет предателей!

Потом, разрядив свою ярость, он осторожно поставили матроса и приказал обыскать весь замок и внимательно осмотреть крышу.

При осмотре в одном из далеких погребов оказались остатки веревок, которыми, как видно, были связаны индусы, а в траве нашли в различных местах куски золота, старинные драгоценные вещи с бриллиантами и украшениями… Было ясно, что грабители впопыхах растеряли это.

Но вдруг один из матросов принес страшную находку: это была оторванная рука, как видно, одного из оставшихся машинистов; при дальнейших розысках были найдены еще останки людей; становилось все более вероятным, что с высоты сбросили бомбу и отряд был кем-то уничтожен.

Но кем? Кто этот неизвестный враг?

Первая мысль была об англо-индийской компании, и капитан Смит отдал приказание немедленно отправиться к близлежащей деревушке, чтобы найти там следы враждебного аэростата; но, к удивленно всего экипажа, из деревушки к ним навстречу шел уже не свободный аэростат, а дирижабль, построенный по современной системе.

Вначале это как будто укрепило предположение капитана Смита.

Вот грозный, величественный «Диктатор» подошел почти вплотную к дирижаблю, и, выйдя на палубу, капитан потребовал для объяснения мистера Реджинальда.

Но мистер Реджинальд вначале даже не понимал, о каких лодках идет речь, где они были уничтожены и какой бомбой, так как он видел, что недели три тому назад «Диктатор» отсюда улетел, а спустя два или три дня он снова был здесь и вскоре ушел… Больше он ничего не знает по этому поводу.

Было ясно, что дирижабль англо-индийской компании не был повинен в этом гнусном нападении, и что несколько дней тому назад здесь был какой-то другой воздушный корабль, который и совершил это; из расспросов выяснилось, что он был такого же желтого цвета и, за исключением нижней гондолы, которая в нем отсутствовала, он весь до мелочей был похож на «Диктатора» но как будто меньших размеров… «Да, да, значительно меньше», — уверял директор англо-индийской компании.

— А, впрочем, вот он сам, кажется… Вон там, вон там…

На горизонте, приблизительно на расстоянии десяти-пятнадцати километров, виднелся воздушный корабль сигаровидной формы, державший курс на север, и капитан, который в первую минуту словно остолбенел, впившись глазами в своего близнеца, теперь сразу овладел собой, и тотчас же раздалась его резкая команда:

— Женщины, дети — в каюты! Все — к своим постам!

А еще через минуту аппарат, который был всегда при капитане, был приведен в действие, и колоссальные панцирные стены выдвинулись из боковой палубы и, поднявшись вверх, сомкнулись над ней, образовав круглую крышу. Затем, прибавив ход, «Диктатор» помчался вслед за своим близнецом, удалявшимся на север.

— Необходимо объясниться с ним. Прежде чем объявить войну, я должен точно установить, что это за воздушный корабль, и он ли на самом деле бросил эту бомбу… Но смотрите, — он хочет сигнализировать флагами…

Капитан внимательно смотрел в подзорную трубу и потом тихо проговорил:

— Поразительно! Разноцветные доски, заменяющие флаги и выдвигающиеся из корабля устроены совершенно по той же системе, что и у меня!..

Затем, подозвав офицера, он приказал ему по морскому коду прочитать сигналы, подаваемые воздушным кораблем.

— «Не трудитесь догонять. Это бесполезно», — прочитал офицер и спросил у капитана:

— Прикажете подать сигнал: «понято»?

— Конечно, конечно.

На корабле-близнеце исчезли прежние флаги и появился ряд других; офицер прочитал их:

— «Что это за корабль»?

— Ответьте и задайте тот же вопрос, — сказал капитан. Через несколько минут получили ответ:

— «Дьяволо».

— Вот как, дьявол, черт… Узнайте имя капитана.

— Капитан Гарри Дункан, — пришел ответ.

— Слышите? То же имя, которое мы случайно подслушали! — прошептал Арнольд.

— Да, да, необходимо узнать, что это значит… — ответил взволнованный капитан и приказал узнать, на чем основано действие корабля.

— «На невесомости», — получили ответ.

— «Откуда у вас это изобретение?» — спросил «Диктатор».

— «От вас», — сигнализировал «Дьяволо».

— «Каким образом?» — сигнализировал опять «Диктатор».

— «Посредством чтения мыслей на расстоянии», — отвечал «Дьяволо».

— «Вздор!» — сердился «Диктатор».

На «Дьяволо» появились два каких-то флага, перемежающихся друг с другом, и офицер, читавший по коду значение флагов, вначале не мог понять, так как один флаг обозначал букву «X», а другой — букву «А».

— Ах, вот что! «Дьяволо» смеется: ха, ха, ха…

Капитан Смит от ярости проскрежетал зубами, но не проронил ни слова; через минуту он тихо сказал:

— Спросите, где построен корабль?

— «Это мое дело», — ответил тот.

— «Остановитесь!»

— «Не считаю нужным».

— «Стоп! Я, капитан Смит с „Диктатора“, приказываю вам!»

— «Ха, ха, ха!..» — сигнализировал «Дьяволо» и потом появился целый ряд флагов, быстро менявшихся и составлявших длинную фразу:

«Вы не можете мне ничего предписывать, так как вы хотите быть добрым ангелом Земли, а я ведь дьявол — злой дух, который владеет всем на Земле».

— Что прикажете ответить на эту нелепость? — спросил офицер.

— О, я им отвечу, я им отвечу!.. — бормотал капитан и уже протянул было руку к своему аппарату, но нечеловеческим усилием воли овладев собой, он приказал спросить, этот ли корабль уничтожил воздушные лодки и отряд, остававшийся на крыше заколдованного замка.

— «Да», — коротко сигнализировал «Дьяволо».

— «Вы бросили бомбу».

— «Да».

— «Зачем?»

— «Потому что у меня много таких лодок, и они мне не нужны».

— «Вы хотели получить золото?»

— «И получил. Я очень доволен своей экскурсией».

— «Мои люди уничтожены вами?»

— «Да, пришлось уничтожить».

— «А индусы?»

— «Я их вначале взял к себе на борт, а потом сбросил их обратно, на их родную индусскую землю».

— Проклятая собака! — проскрежетал капитан… — Этого не надо сигнализировать… Теперь я ему пошлю другие сигналы… — сказал капитан, и рука его начала лихорадочно поворачивать рукоятку аппарата.

— Вот так!.. — Теперь «Диктатор» летит, полным ходом, с огромной скоростью, какую он только может развить… И на самом деле, все огромное тело корабля дрожало и как будто подскакивало в воздухе… Но через несколько минут вдруг раздался сильный треск, как будто от выстрела, и прибежавший офицер известил, что главный пропеллер сломался.

— Этот проклятый «Дьяволо» уйдет от нас! — задыхаясь от ярости, говорил капитан и отдал приказ, навести пневматические пушки на удаляющийся воздушный корабль.

— Я его достану, я его достану! — бормотал вне себя от ярости капитан, но Арнольд остановил его, напомнив, что, быть может, там есть невинные люди и что, кроме того, полная гибель «Дьяволо» не разъяснит того предательства, благодаря которому он только, конечно, и мог появиться.

А на палубе удалявшегося корабля в это время показалось несколько десятков человек, которые насмешливо снимали шляпы, раскланиваясь с «Диктатором», и в то же время как будто из самого тела «Дьяволо» сверкнул огонек и раздался резкий звук выстрела…

Огромная граната летела в «Диктатора», но, не попав в цель, пролетела на расстоянии одного метра от него и, упав где-то на землю, разорвалась со страшной силой.

— Это формальное объявление войны… Он, этот «дьявол», стреляет в нас! — в ярости кричал капитан.

Но больше выстрела не последовало, и через несколько минут можно было только с трудом различить в подзорную трубу черную точку удалявшегося врага.

Капитан и Арнольд долго смотрели ему вслед, а потом молча разошлись по своим каютам, слишком удрученные, чтобы в данный момент разговаривать.

Только к вечеру того же дня капитан пригласил Арнольда к себе в каюту, чтобы посоветоваться с ним о дальнейшем плане действий.

Предстояло выяснить, как открыть местопребывание «Дьяволо», как найти его? Ведь чрезвычайно трудно найти корабль на безбрежном морском просторе, если нет точных указаний его пути; тем труднее найти воздушный корабль, так как в данном случае приходится иметь дело со всеми тремя измерениями — и такого рода розыски по всему безграничному пространству были бы, конечно, настоящим безумием.

— Да, относиться так пренебрежительно к Земле и ко всему, происходящему на ней, было большой ошибкой, — говорил капитан. — Я даже не считал нужным читать газеты, но теперь нам остается один только выход: мы должны устроить на Земле наблюдательные станции в различных пунктах и оставить доверенных людей, которые будут извещать нас обо всем происходящем. И едва где-либо покажется этот проклятый корабль, мы сразу же получим об этом известие.

После долгого обсуждения было выбрано для начала четыре наблюдательных пункта: Лондон, Сан-Франциско, Вальпараисо и Сингапур. Вначале пришлось ограничиться четырьмя пунктами, так как в распоряжении капитана имелось только четыре прибора для беспроволочного телеграфирования; да и эти тоже были только подготовлены, но не собраны. И теперь капитан вместе с Арнольдом лихорадочно работали, чтобы закончить сборку аппаратов, раньше чем «Диктатор» достигнет первого места, назначенного для наблюдательного пункта.

Ближайший из пунктов был в Сингапуре, куда теперь и шел корабль. Через два дня небольшая воздушная лодка уносила инженера Шарля Дугласа, чтобы высадить его вблизи Сингапура; через час лодка вернулась обратно с известием, что мистер Дуглас высадился в открытом поле, недалеко от города, а не более как через полчаса раздался звонок беспроволочного телеграфа, и Дуглас известил:

— Благополучно прибыл в город. Остановился в английском отеле.

— Никаких известий? — спросил капитан.

— Читал газеты, изредка встречаются известия о воздушном корабле, но, по-видимому, речь идет о нашем «Диктаторе».

Продолжая сообщаться время от времени с оставленным в Сингапуре Дугласом, корабль шел к юго-востоку, направляясь к австралийскому берегу через Малайский архипелаг.

Прошел вечер, весь следующий день, а из Сингапура не приходило никаких новых известий; только к вечеру третьего дня раздался звонок, и капитан Смит с Арнольдом прочитали известие, страшно поразившее их:

— «Дьяволо» бомбардировал Бомбей и взял в плен вице-короля Индии…

Это случилось часа в четыре ночи, когда едва забрезжил день и не более как через час уже все население Бомбея узнало это поразительное известие и высыпало на улицу, с ужасом глядя вверх на воздушный корабль сигаровидной формы, ярко желтого цвета, который не был похож ни на один из существующих типов кораблей, так как он каким-то непонятными образом мог обходиться без гондолы.

Несомненно, это чудовище там, наверху, произвело ночью нападение на дом его величества вице-короля Индии, и из окна второго этажа был похищен лорд Морвиль Равенгурст — наместник короля Англии и императора Индии… Все правители города совершенно растерялись, не зная что предпринять: стоит ли стрелять в это чудовище или нет?

Из этого почти столбнякового состояния правителей города вывело известие о сигнале, полученном на беспроволочной телеграфной станции в Бомбее, — к аппарату требует коменданта города сам вице-король Индии…

Его величество вице-король Индии с большим трудом мог потом восстановить все произошедшее с ним. Он помнил, что вдруг сквозь сон он услышал треск разбиваемых стекол и, когда в испуге повернул электрический выключатель, то увидел перед собой четырех человек, которые бросились на него. Он успел только крикнуть: «Саид», зовя на помощь своего камердинера, но через минуту его уже связали и заткнули рот, так что он не мог кричать. А вбежавший Саид на его глазах был уложен одними выстрелом. Затем его подняли и вынесли через окно, и через минуту они услышали странную команду.

— Полный ход, вверх!

«Что это? Лодка, корабль на втором этаже? И что это за команда, — вверх? И почему так отвратительно пахнет бензином?» — проносилось в голове почти потерявшего сознание от страха лорда.

А потом его внесли в какую-то большую комнату и положили связанным на кровать. Сколько времени он пробыл там, — этого он не мог вспомнить, — быть может, всего несколько минут, а может быть, несколько часов.

Но вот в комнату вошел человек, высокий и очень сильный, с лицом, изборожденным оспой, и лорд услышал тот же голос, который прежде отдавал команду:

— Как Вы себя чувствуете, ваше величество?

Вице-король Индии — в одном ночном белье и связанный по рукам и ногам — ответил вопросом:

— Кто вы?

— Вам нужно имя? Извольте — капитан Дункан.

— Капитан? Как может лодка попасть в спальню? Или я на воздушном корабле?..

— Вы удивительно проницательны, ваше величество, — злорадно засмеялся капитан.

— Это тот же корабль, который видели вначале в Америке и который потом описывал директор Реджинальд?

— Нет, вы говорите о «Диктаторе», а теперь вы находитесь на корабле «Дьяволо» и видите перед собой его собственника и капитана Гарри Дункана.

После некоторого молчания лорд Равенгурст опять спросил:

— Чего же вы хотите от меня?

— Это вы сейчас узнаете. Я хочу сначала развязать ваше величество, так как у меня есть основание думать, что у вас при себе оружия нет, — сказал, смеясь, капитан Дункан, глядя на ночное белье лорда.

— Вот так, — продолжал капитан Дункан, усаживаясь против лорда и засовывая в рот большой кусок жевательного табака… — Не хотите ли кофе, милорд?

— Я хочу знать, что вам угодно от меня? — ответил лорд, расправляя затекшее тело.

— Расскажу, расскажу, и очень подробно, — ответил капитан Дункан, пережевывая табак. — Мне нужен, прежде всего, бензин, как можно больше бензина и еще провиант — мясо, вино, овощи, разные консервы, хорошие сигары и прочее. Не трудитесь запоминать, я вам дам точный списочек.

— И для этого-то вы пошли на такое преступление?

— Ну, преступление не так уж велико, раз не может быть никакого наказания; а для того, чтобы со мной не поступали невежливо, я и позволил себе взять в виде залога к себе на корабль священную особу вице-короля Индии… Ха, ха, ха.

— Вы… вы… разбойник, воздушный пират!

— Если вам угодно, милорд, называйте меня так… Ведь все дело в размерах власти. Когда весь мир будет трепетать при одном моем имени и признает мою власть, тогда меня будут называть не разбойником, а великим властелином…

— Говорите, какой выкуп вы хотите?

— Вот это слова делового человека… Итак, я требую прежде всего провиант и бензин, я вам дам точный список; потом я требую человек триста-четыреста опытных рабочих, слесарей, механиков, знакомых с постройкой кораблей… Здесь, на правительственных верфях, есть такие…

— А куда вы их возьмете?

— Это бестактный вопрос, милорд, так как мои требования должны исполняться безропотно, без излишних вопросов… Конечно, всех этих рабочих я мог бы взять насильно, но хочу, чтобы они по доброй воле пошли ко мне. И вы им скажете, что им у меня будет очень хорошо, что они будут иметь все, что только человек может захотеть, и за все это я буду требовать только восемь часов работы…

— Я постараюсь это сделать, — сказал лорд.

— Вы постараетесь? — и глаза капитана Дункана злобно засверкали.

— Я… сделаю… все… возможное…

— Ну, вот, это другое дело… Теперь слушайте: рабочие должны быть самые способные и искусные и, кроме того, людьми одинокими и хорошо бы с духом авантюризма.

— Куда же вы их возьмете? Должен же я что-нибудь сказать рабочим!

— Вы им скажете, что я их возьму к себе на верфь, и что после восьмичасовой работы они будут жить свободно и в таком довольстве, какое могут позволить себе только очень немногие на Земле… Вот! И больше ничего.

Капитан Дункан замолчал и через несколько минут опять начал:

— Правда ли, что магараджа Нагпура, живущий здесь в Бомбее, имеет гарем из трехсот самых красивых женщин?

— Да, говорят, — сказал удивленный лорд.

— Ну, вот, — все эти триста женщин я возьму с собой, — спокойно и твердо заявил капитан Дункан.

— Что вы? — в ужасе сказал Равенгурст. — Ведь это вызовет чуть не революцию…

— А мне наплевать на это! — грубо захохотал капитан Дункан.

— Но зачем же вам нужны именно жены магараджи?

— А потому, что он повелитель Индии, и мне интересно отнять у него его жен. Я уже говорил вам, что буду единственным повелителем Земли, и все лучшее, что есть на ней, должно принадлежать мне и моим людям… Оставим эту болтовню; я требую от вас, чтобы жены магараджи собрались на какой-нибудь бомбейской площади, оттуда я их заберу к себе на корабль… А теперь отвечайте, с кем вы считаете нужным поговорить обо всем этом в Бомбее…

В это время распахнулась дверь, и на пороге показался человек интеллигентного вида, держащий в руках какой-то аппарат.

— Капитан, я нашел способ зарядки аккумуляторов! — с восторгом закричал он.

— Что вы?! Наконец-то мы пошлем ко всем чертям этот проклятый бензин! — вскричал капитан и быстро вышел из комнаты вместе с инженером.

Минут пятнадцать их не было в комнате; потом до слуха лорда донеслись громкие проклятия и крики капитана:

— Куда вам сделать такое изобретение!.. Это вон та бестия, которая упала через борт, быть может, и разгадала бы эту тайну, а вы никогда не доберетесь!..

Где-то резко стукнула дверь, и через несколько минут капитан вернулся, чтобы отдать последние распоряжения лорду относительно его беседы по беспроволочному телеграфу с комендантом Бомбея.

Коменданту доложили, что, если не будет немедленно исполнено требование капитана Дункана, то воздушный корабль разрушит бомбами весь город… Не более, как через час комендант Бомбея уже сам объяснялся по телеграфу с капитаном Дунканом:

— Триста семьдесят пять человек, капитан, соглашаются отправиться с вами.

— Это хорошо, прикажите им взять с собой свои инструменты, — распоряжался капитан Дункан с «Дьяволо».

— Слушаюсь, капитан, — отвечал комендант. — Прикажите вызвать и желающих присоединиться к вам инженеров?

— Да, несколько человек…

— Я сейчас узнаю… Одиннадцать человек хотят ехать, капитан…

— Хорошо, я беру их с собой.

— А с магараджей вы уже говорили о его женах? — продолжал капитан.

— Еще не говорил, капитан… Быть может, вы согласились бы каких-нибудь других взять?

— Не болтайте вздор! Я требую именно жен магараджи и никаких других.

— Слушаюсь, капитан, — отвечал комендант.

— Всех рабочих и жен магараджи вы соберете на площади для парадов в Бомбее, и оттуда я их заберу к себе на корабль. Но прежде чем сделать это, прикажите всем уйти из близлежащих зданий, — я хочу показать вам свою силу и брошу отсюда маленькую игрушку в казарму, которая стоит около площади… Я вам даю десять минут для очистки местности от людей.

Через пять минут весь Бомбей знал, что казарма на площади будет разрушена, и люди со всех ног бежали подальше от этой обреченной местности.

А ровно через десять минут, в вышине, прямо над казармой, показалось огромное, желтое чудовище и из открывшегося люка, как будто из брюха этого чудовища, выпали две большие гранаты… Эти гранаты упали прямо на казарму. Раздался сильный взрыв — и вся казарма превратилась в развалины.

Спустя еще несколько минут, капитан спрашивал по телеграфу у коменданта:

— Вы удовлетворены этим доказательством моей силы?

— Совершенно, капитан, — ответил комендант.

— Хорошо. В таком случае я уверен, что через час все требуемое мной будет на площади… Помните же — все, включая и жен магараджи.

Затем был дан отбой и в то время, как комендант лихорадочно спешил исполнить повеление воздушного пирата, капитан Дункан вел следующую беседу с несчастным вице-королем Индии:

— Ну вот, милорд, теперь вы скоро получите свободу…

— Наконец-то! — вырвалось у лорда.

— Да, да, полную свободу, — так как вместо вас я возьму сюда, к себе на корабль, вашу супругу и вашу дочь…

— Вы с ума сошли! — воскликнул в ужасе лорд.

— Я прощаю вам вашу резкость, так как понимаю, что вы несколько взволнованы… Но видите ли, ваша супруга и дочь мне необходимы в качестве заложниц, а вас я должен отпустить, потому что у меня есть одно поручение, для исполнения которого вы должны быть на свободе.

Почти остолбенев от ужаса, лорд молчал, а капитан Дункан продолжал:

— Дело в том, что капитан «Диктатора» Эдвард Смит очень скоро узнает обо всем, что здесь произошло и, несомненно, поспешит прилететь сюда. И хотя я совершенно не боюсь его, все же предпочитаю не встречаться с ним и поэтому вместе со своим «Дьяволо» уберусь отсюда заранее. Безусловно, капитан Смит захочет узнать подробно обо всем том, что здесь случилось, и вы должны постараться лично встретиться с ним, — конечно, не на его корабле, а здесь, у вас… Уж, не знаю там, как вы это сделаете… Испортите станцию беспроволочного телеграфа что ли… Одним словом, это уже ваше дело; но помните, что вы должны во что бы то ни стало заманить его к себе и задержать…

— Но на «Диктаторе» ведь тоже есть бомбы? — с ужасом спросил лорд.

— Да, я думаю что есть, — спокойно ответил капитан, — но меня совершенно не интересует судьба вашего Бомбея. Помните, что если вы вступите с капитаном Смитом в соглашение против меня, то я не только уничтожу весь город, но первым делом ваши супруга и дочь испытают всю силу моей ярости… А я, милорд, способен на многое, — тихо и грозно добавил капитан Дункан.

После некоторой паузы капитан опять начал:

— Я допускаю, что вам будет очень трудно заманить к себе капитана Смита и, понимая это, я готов вам сделать уступку: я удовлетворяюсь, если вам удастся задержать Арнольда Рекерта или, в крайнем случае, его невесту Герту Бах… Всего более я буду доволен вами, если вы задержите всех троих, но в любом случае мне нужен один из них. Зарубите это у себя на носу, милорд, и помните, что ваши жена и дочь будут всецело находиться в моей власти…

В это время «Дьяволо» слегка вздрагивал, замедляя ход, и наконец совсем остановился.

— Ну вот, благородный милорд, мы как раз окончили нашу беседу, в то время когда подлетели к вашей вилле… Готовьтесь к свиданию с горячо любимой женой и дочерью, — сказал, смеясь, капитан и вышел из каюты.

На самом деле, вскоре в каюту вошла леди Равенгурст с дочерью Нанс. Они были доставлены на корабль воздушной лодкой.

Короткое свидание — слезы, поцелуи, и лорд Равенгурст вынужден был оставить свою жену и дочь во власти пирата, чтобы самому сесть в поджидавшую его воздушную лодку, которая через несколько минут высадила его на балконе его виллы и умчалась обратно к своему кораблю.

А через час «Дьяволо» уже маневрировал над большой Бомбейской площадью, и капитан Дункан, оставив одну воздушную лодку крейсировать над площадью, отдал приказ опуститься.

Еще через некоторое время двери корабля открылись — и начали подниматься на корабль прежде всех триста жен магараджи, а потом раздалась команда загружать провиант и бензин. И только после того, как была исполнена эта работа, начали стройными рядами всходить на корабль и четыреста человек рабочих.

Вот наконец посадка закончилась, подан сигнал, и «Дьяволо» со своей добычей начал медленно подниматься… Через минуту он плавно реял в воздухе на большой высоте, и маленькая воздушная лодка присоединилась к нему, скользнув внутрь, как будто исчезнув в чреве этого чудовища… А еще через несколько минут корабль уже летел над Индийским океаном, держа путь на восток… Вот он превратился в небольшую точку и исчез на горизонте.

«Этот дьявольский воздушный корабль!» — с ужасом восклицали жители Бомбея, когда через два дня снова увидели над городом огромное желтое чудовище.

Но этот корабль был значительно больше, и внизу под его огромным телом виднелось нечто вроде гондолы. Вскоре весь город узнал, что это не пиратский корабль, что это не «Дьяволо», а его заклятый враг «Диктатор».

На станции беспроволочного телеграфирования раздался сигнал, и к телефону потребовали вице-короля Индии.

— Это говорит капитан Смит с «Диктатора».

— Я, вице-король Индии, слушаю вас.

— Получили известие от супруги и дочери?

— Никаких.

— «Дьяволо» больше не появлялся?

— Нет.

— Я должен побеседовать с вами лично. На третьем этаже телеграфной станции я вижу балкон, потрудитесь выйти, и моя воздушная лодка привезет вас ко мне на борт. Будьте спокойны — я не пират и даю вам честное слово, что вас очень скоро доставят обратно, так как мне только необходимо побеседовать с вами.

«На что решиться? Кому служить — пирату „Дьяволо“ или этому „Диктатору?“» — проносилось в голове лорда. Но обладая нерабской душой, он сразу же принял решение присоединиться к великодушному «Диктатору» против насильника «Дьяволо». Он вышел на балкон, и уже через несколько минут сидел в одной из кают корабля и подробно рассказывал капитану Смиту и Арнольду о том гнусном насилии, которое позволил себе пират два дня тому назад в Бомбее.

— Итак, вы уверены, что «Дьяволо» освещался керосиновыми лампами, а не электричеством?

— Да, несомненно, — ответил лорд, — и они были похожи на лампы Дэви, использующиеся в шахтах, — должно быть, из-за опасности взрыва бензина, так как весь воздух на корабле был пропитан им, — это я хорошо заметил.

— И вы думаете, что у них электрической силы нет и что двигатель на «Дьяволо» работает исключительно на бензине?

— Да, я уверен в этом, — подтвердил лорд и не преминул в связи с этим рассказать, как молодой инженер вбежал в каюту с радостным известием о каком-то аккумуляторе.

— Так, так… это хорошо, — говорил капитан, переглядываясь с Арнольдом.

— А известий по беспроволочному телеграфу или телефону никаких не получали от вашей жены и дочери, после того как дирижабль улетел?

— Да, никаких, — с тоской подтвердил лорд, — а между тем капитан Дункан говорил, что он будет присылать известия… Должно быть, у него аппарат испортился…

— Нет, все проще, — пробормотал капитан Смит, обращаясь больше к Арнольду. — Я думаю, что его аппараты не действуют на таком большом расстоянии.

И капитан Смит начал задавать целый ряд вопросов для того, чтобы выяснить, чем обладает «Дьяволо» и чего ему не достает. Узнав от лорда все сведения, которыми тот обладал, капитан Смит сказал после некоторого раздумья:

— Но, знаете ли, мне все-таки неясно, зачем этому пирату понадобилось взять в залог вашу жену и дочь?

Лорд молчал, не зная, рассказать ли капитану Смиту о том поручении, которое ему дал капитан Дункан, или нет; и решив наконец, что его единственная надежда на спасение может заключаться только в искреннем союзе с «Диктатором», начал подробно излагать адский план Дункана.

Арнольд был вне себя от негодования и ярости, но капитан Смит слушал сдержанно и спокойно, все время роняя сквозь зубы:

— Так, так… Предатель выдал ему не все изобретения, и поэтому мы ему необходимы… Это ясно.

— А зачем же ему нужна Герта? — вскричал Арнольд.

— Вы же слышали, что Герта ему нужна только в том случае, если бы ему не удалось задержать меня или вас, — спокойно объяснил капитан — и понятно, что он надеется, задержав Герту, заставить нас пойти на все уступки… Да, это на самом деле настоящий дьявол!

Капитан Смит встал и в задумчивости начал шагать по каюте; наконец после долгой паузы подошел к лорду и сказал:

— Итак, другого выхода нет: вам придется, действительно, выдать меня этому дьявольскому капитану… — И в ответ на резкие протесты лорда Равенгурста и Арнольда капитан Смит продолжал:

— Другого способа борьбы с этим исчадьем ада я не вижу, так как ясно, что предатель, бывший на нашем корабле, не сумел достать для него все наши изобретения и, следовательно, капитан Дункан не успокоится до тех пор, пока не получит их… Ну вот, я и попаду к нему в плен, а там посмотрим, что мне придется ему рассказать и что удастся скрыть от него… А главное, я узнаю наконец, кто предатель на нашем корабле.

— Вы можете подвергнуться настоящим пыткам, капитан… Я считаю капитана Дункана способным на все… — сказал лорд.

— Несомненно, он способен на все, — подтвердил капитан Смит, — и все же я должен сам пойти в этот ад, так как другого выхода нет…

— Отпустите меня, капитан! — сказал Арнольд.

— Я ценю это доказательство вашей дружбы, мой молодой друг, — сказал капитан пожимая руку Арнольда, — но принять ваше предложение не могу, хотя бы уже потому, что вы не сумеете, как сумею я, рассказывать о наших изобретениях этому Дункану только наполовину, путать и сбивать его. Кроме того, я оттуда — с «Дьяволо» — буду давать вам инструкции дальнейших действий… Нет, я сам отдамся в лапы этому дьяволу. Вопрос только в том, как это сделать, чтобы не вызвать его подозрений?

Много планов было предложено, но они все не выдерживали критики, так как можно было опасаться, что капитан Дункан заподозрит умысел; наконец все вынуждены были согласиться с планом, предложенным капитаном Смитом. Капитан Смит очень хорошо знал, что Арнольд и Герта мечтают о возможности соединиться в браке, и что родители Герты настаивают на торжественном венчании в церкви. И он решил использовать этот случай для того, чтобы отдаться в руки этого дьявольского капитана, так как Дункан найдет совершенно естественным, что капитан Смит пожелал лично присутствовать при венчании своего друга.

Был выработан подробный план нападения на свадебную процессию в тот момент, когда она будет возвращаться через лес из церкви: лорд Равенгурст должен был организовать такое нападение посредством своих переодетых слуг, которые под видом разбойников нападут на экипаж; в экипаже будет сидеть лорд Равенгурст и капитан Смит; капитана Смита свяжут и возьмут в плен, а затем отведут в дом лорда Равенгурста, где он будет тайно содержаться до тех пор, пока капитан Дункан не даст о себе весть.

Все обдумали, и было решено, что венчание влюбленных, которое должно было закончиться таким печальным происшествием, произойдет послезавтра в послеполуденные часы, когда спадет жара. После того как было принято это решение, лорд Равенгурст на воздушной лодке был доставлен обратно, к себе домой.

В то время как лорд Равенгурст деятельно принялся за приготовление сцены нападения разбойников на свадебный кортеж, капитан Смит и Арнольд тоже начали готовиться к этому событию огромной важности: капитан Смит лично ходил с Арнольдом по всему кораблю, указывая малейшие детали, давая ему инструкции, как будущему капитану — своему заместителю на корабле. После этого они удалились в каюту и отдались лихорадочной работе приготовления одного аппарата, который был необходим для проектируемого ими предприятия. Этот прибор капитан Смит изобрел давно, и его части были готовы. Но при сборке чрезвычайно тонкого устройства происходили какие-то сбои, и прибор до сих пор не действовал. Этот аппарат представлял собой дальнейшее усовершенствование системы беспроволочной передачи электрических волн, изобретенной капитаном Смитом, и служил для беспроволочного телефонирования. Причем сам прибор имел вид обыкновенных карманных часов и только при нажиме на хорошо скрытый штифтик маленький аппарат начинал действовать, посылая электрические волны в такой же аппарат, поставленный на то же самое, заранее условленное слово…

Имелось два таких устройства и теперь их необходимо было закончить, так как один должен был взять с собой капитан Смит, а другое должно было остаться у Арнольда. Но Арнольду захотелось сделать еще собственноручно такие маленькие дамские часики для своей невесты, чтобы поднести ей в день свадьбы в качестве свадебного подарка. После того как было закончено приготовление мужских часов-телефонов, Арнольд весь следующий день и всю ночь потратил на приготовление маленьких дамских часиков. Он передал их Герте за несколько минут до того, как все готовились к спуску на Землю в воздушной лодке на балкон загородной виллы лорда Равенгурста, чтобы оттуда в экипажах отправиться в ближайшую церковь.

— У вас все приготовлено, лорд? — тихо спросил капитан Смит у лорда Равенгурста, когда после окончания обряда венчания они садились вдвоем в экипаж, чтобы ехать вслед за двумя передними экипажами, в одном из которых сидели родители Герты, а в другом новобрачные.

— Да, все готово, капитан; но быть может, вы передумаете? Право же, жертва ваша слишком велика…

— Нет, я должен лично помериться силами с этим дьявольским капитаном… Но где же ваши люди ожидают нас?

— А теперь мы проедем вот эту маленькую ложбину, и затем въедем вон в тот лесок, — там нас ожидает засада… — ответил лорд. Но едва он успел кончить свою фразу, как неожиданно раздался резкий звук выстрела…

— Эти идиоты напали не на тот экипаж… И зачем они стреляют, во всяком случае?..

Но до слуха капитана Смита донесся отчаянный крик Арнольда:

— Разбой! Помогите, помогите! Разбой…

Глазам капитана Смита и лорда Равенгурста представилась ужасная картина: опрокинутый экипаж, раненые лошади, бившиеся в конвульсиях, кучер в луже крови, на последнем издыхании и Арнольд, лежавший без сознания…

Капитан прежде всего бросился к Арнольду и сразу же убедился, что он не ранен, а только, по-видимому, сильно оглушен ударом…

— Но где же Герта?! — в ужасе воскликнул капитан.

— Что они сделали, эти идиоты! Что они сделали! — причитал растерявшийся лорд.

— Оставьте, это не ваши идиоты! — резко оборвал его капитан. — Это дьявольский капитан на самом деле похитил Герту… Как вы не сообразили?!

И затем, отдав приказание перенести Арнольда в дом лорда Равенгурста, капитан Смит сказал:

— А я должен поспешить к себе на корабль… Я уверен, что здесь где-то близко находится проклятый «Дьяволо».

Была полночь.

«Диктатор» описывал правильные круги над Бомбеем, осматривая местность и ища своего смертельного врага; и так как скрываться самому было бесполезно, то капитан приказал привести в действие огромный рефлектор. Целые полосы яркого света медленно передвигались по горизонту, освещая все кругом, как будто ища и нащупывая своего противника… Но «Дьяволо» не показывался.

В беспроволочном телефоне в кармане капитана Смита раздался тихий звонок и послышался голос:

— Это я, Арнольд Рекерт. Ничего не видно?

— Ничего. А у вас?

— Тоже. Пришлите за мной лодку.

— Но ведь у Герты есть часики…

— Не говорите, ничего не говорите… Лично поговорим, так как я не доверяю аппарату и боюсь предательства. Пришлите лодку, а я отправлюсь на телеграфную станцию и еще раз поговорю с лордом.

На стуле у телеграфного аппарата сидел лорд Равенгурст, ожидая с тоской и мукой, когда с «Дьяволо» придет какое-либо известие. Арнольд, несмотря на свое личное горе, нашел в себе силы, чтобы начать успокаивать старика:

— Не надо терять бодрости, милорд! Все еще, Бог даст…

В это время на телефонном аппарате раздался резкий звонок, и лорд Равенгурст подошел к аппарату.

— Слушаю, станция Бомбей. Кто говорит?

— «Дьяволо». Мне нужен вице-король.

— Я у телефона, — ответил лорд Равенгурст, весь дрожа от волнения.

— Нас никто не слышит?

— Я один у аппарата, — сказал лорд Равенгурст, глядя на Арнольда, который в это время тоже взял трубку аппарата и приложил к уху.

— Ваша жена и дочь здоровы, но я их еще не отпущу…

— Как?!

— Вот так… Прошу без дурацких вопросов! А теперь слушайте: капитан Смит и Арнольд Рекерт мне больше не нужны, так как для меня довольно молодой госпожи Рекерт, которая уже часа четыре находится у меня на корабле. От вас я теперь требую только одного: передайте капитану Смиту, чтобы он поставил свой аппарат на слово «Гималаи»…

— А мои жена и дочь?

— Я вас спрашиваю: вы поняли? Капитан Смит должен поставить свой аппарат на слово «Гималаи», и вы его немедленно известите об этом.

— Слушаюсь, слушаюсь…

— Ну, вот. А относительно вашей жены и дочери я вам уже сказал, что они пока останутся у меня на дирижабле.

Капитан дал отбой.

Арнольд поспешил выйти, так как ему было слишком мучительно видеть взрыв горя старого лорда; а через несколько минут он уже был на борту «Диктатора».

— Так вы думаете, что «Дьяволо» здесь? — задумчиво спросил капитан Смит, выслушав все, что передал ему Арнольд.

— Он сам или только воздушная лодка с него, — не все ли равно? — ответил Арнольд. — Важно то, что нам приходится вступить в переговоры с этим гнусным разбойником.

— А Герте вы объяснили употребление часиков?

— Да, объяснил, но в том-то и дело, что мы первые не можем заговорить с ней, так как если она не одна в комнате, то это погубит все…

— Да, вы правы, — сказал капитан, — нам придется ждать, пока она сама заговорит. — И после небольшой паузы он прибавил:

— Ну что же, — будем беседовать с этим проклятым пиратом!.. — И подойдя к аппарату беспроволочного телефона, он поставил его на слово «Гималаи».

— Говорит капитан Смит с «Диктатора»; кто у телефона?

— Капитан Дункан с «Дьяволо». А-а-а, дорогой коллега, наконец-то мы можем побеседовать с вами настоящим образом, а не с помощью этих скучных флагов!

— Что вам нужно?

— Все ваши изобретения, какие вы имеете, — ясно и определенно ответил капитан Дункан.

— Ведь вы с помощью какого-то предателя украли их уже… Какие же вы еще хотите изобретения?

— Именно те, которых еще нет у меня.

— Но уничтожение силы тяжести у вас уже есть?

— Конечно, и за это изобретение я вам очень благодарен, — засмеялся капитан Дункан.

— Что же вы еще хотите? — спокойно, стараясь сдержать свою ярость, спросил капитан Смит.

— Ну, хотя бы для начала вы должны рассказать мне, как эту стеклянную материю приготовляют для аккумуляторов?

— Хорошо, а еще что?

— Оставьте, милейший, капитан Дункан ни попадется на такую удочку… Я старый воробей… Отвечайте прежде относительно аккумуляторов.

— Нет, отвечайте прежде, какие вы хотите иметь изобретения, — настаивал капитан Смит.

— Та-а-к, — протянул капитан Дункан. — Придется, значит, пустить в ход молоденькую новобрачную…

— Не понимаю. Что вы хотите этим сказать?

— Охотно объясню, милейший. Видите ли, я взял к себе на корабль госпожу Рекерт, для того чтобы она своей маленькой и хорошенькой персоной защитила мой большой корабль на случай неприятной встречи с «Диктатором». Ведь неудобно будет стрелять в корабль, на котором находится жена молодого друга… Это во-первых, а во-вторых, я требую, чтобы вы немедленно сообщили мне, как эта стеклянная материя превращается в аккумулятор электрической энергии.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда за это ответит мне госпожа Рекерт.

— То есть что же вы сделаете? — сдерживая ярость, спокойно спросил капитан.

— О, вначале пустяки… Я позову людей и прикажу хорошенько поколотить ее.

Капитан Смит и Арнольд с трудом сдерживали гнев.

— А если я вам расскажу способ создания аккумуляторов, то вы тогда вернете госпожу Рекерт?

— Нет, милейший, не сразу… Тогда я ее не буду бить, больше ничего, и задам вам следующий вопрос… Я знаю, что не только молодой муж, но и вы, милейший, теперь очень взволнованы, так как вы человек очень сострадательный и мягкий… Так вот, я вам даю пять минут на размышление, — закончил капитан Дункан и дал отбой.

Капитан Смит и Арнольд в ужасе смотрели друг на друга. Наконец капитан Смит сказал:

— Этого, конечно, нельзя допустить.

— Что же вы сделаете?

— Отвечу ему на все его вопросы, — спокойно и твердо заявил капитан.

— Этого не будет! Я не приму такой жертвы! — так же решительно заявил Арнольд.

— Нет, я это сделаю, — резко сказал капитан, направляясь к телефону.

— Вы этого не сделаете… я не допущу! — вскричал Арнольд, оттаскивая капитана от аппарата.

Между обоими друзьями, страшно взволнованными и потерявшими голову, началась почти борьба, так как капитан хотел подойти к аппарату, а Арнольд не пускал его…

Пять минут прошли, и снова раздался звонок телефона, к которому быстро подошел Арнольд.

— Капитан Дункан?

— Да, я. Кто говорит?

— Арнольд Рекерт и я заявляем вам, что никакими насильственными действиями вы не заставите нас выдать вам наши изобретения, никогда!

— Хорошо-с, — раздался спокойный голос капитана Дункана. — Любящий молодой муженек, вы сейчас услышите, как на это ответит ваша супруга…

— Да, я хотел бы поговорить с ней.

— Подождите, мой милый, подождите… Вот сейчас вы услышите ее голосок… Вот я поставлю большую трубу, и тогда вам ясно будет слышно все, что происходит здесь, у меня… Вы все услышите, все, мой дорогой… Вот так, господа. Нет, нет, платья с нее не надо снимать… Для первого раза мы выпорем ее в платье, ну а в следующие разы, если придется, мы и платьице сбросим… Но вот я начинаю считать… Двадцать пять ударов… Не жалей!.. Итак, я считаю: раз…

И в это же мгновение из телефонной трубки раздались раздирающие душу крики и жалобный, страдающий голос молодой женщины:

— Арнольд, Арнольд, меня бьют здесь!.. Арнольд!..

С телефонной трубкой в руке Арнольд замер от ужаса, стоя неподвижно с широко открытыми глазами и слушая, как там, где-то в пространстве истязают его дорогую Герту…

Капитан Смит, потеряв последнее самообладание, кинулся к Арнольду, чтобы оттащить его от аппарата и согласиться на все требования гнусного пирата.

Но вдруг рука Арнольда с силой оттолкнула капитана Смита, и тихо, едва слышно прошептали:

— Тише… Я слышу звонок аппарата у себя в кармане.

— Как это возможно? — так же тихо спросил пораженный капитан.

— Постойте, займите вы этот аппарат, чтобы не возбудить подозрения… тихо… тихо, — продолжал Арнольд.

А из телефонной трубки неслись страшные крики:

— Арнольд, помоги!.. Тебе достаточно одно слово сказать — и меня перестанут бить… Арнольд!..

Но в это же время Арнольд приложил часы к своему уху и тихо спросил:

— Это ты, Герта?

— Да, я, — донесся ее тихий, мелодичный голос. — Слава богу, наконец то мы можем поговорить.

— Как с тобой обращаются?

— Вполне прилично, — тихо отвечала мембрана, маленького телефона в то самое время, как из большого телефона неслись крики и стоны.

— Наконец-то я одна и могу поговорить с тобой! — говорил голос Герты из маленького телефона.

— Одну минуту, дорогая… подожди, — тихо отвечал Арнольд.

Он подошел к большому телефону, откуда раздавалось: «Девять». — «Арнольд, мой Арнольд». — «Десять». — «Пожалей меня, Арнольд…» и крикнули в него:

— Капитан, капитан, разве вы меня не слышите?

Из телефона перестали раздаваться крики истязуемой, и послышался голос капитана Дункана:

— Вы меня звали?

— Да, да! — голосом, как будто охрипшим от крика, почти простонал Арнольд. — Я все время кричу и не могу дозваться вас!..

— Здесь ничего не было слышно. Ну, что вам угодно?

— Ради бога, капитан, перестаньте… Мы на все согласны, слышите, на все!.. Капитан Смит хоч-е-е-ет…

И говоря это, Арнольд медленно отвинтил одну из кнопок аппарата, так что в трубке раздавался только глухой, дребезжащий звук, характерный для испортившегося телефонного аппарата. Сделав это, Арнольд с облегчением сказал:

— Ну вот, — теперь аппарат как будто испорчен, и не наша вина, что мы не можем объясняться с этим милым господином. И останется он испорченным до тех, пока мы сами этого захотим.

Капитан вначале не понял, а потом, когда сообразил тонкий ход Арнольда, пришел в настоящий восторг:

— Браво, браво, Арнольд! Это великолепно! Конечно, аппарат испорчен… Ведь это всегда может случиться, и пират должен будет ждать, пока мы исправим его.

— Ну вот! А теперь поговорим с настоящей Гертой, а не с той ловкой комедианткой, которая кричала там в телефон, — сказал спокойно Арнольд.

— Да, да, но звонить нельзя, — предупредил капитан.

— Конечно, я думаю, что Герта не отнимала еще своих часиков от уха.

И они сказали в свой аппарат:

— Герта, ты слушаешь меня еще?

— Слушаю, слушаю, Арнольд!

— Ты очень печальна и испугана, Герта?

— Нет, ничего, Арнольд… — старалась Герта его успокоить. — Меня только волнует, чем все это кончится…

— Ты на борту «Дьяволо»?

— Да, конечно.

— Так расскажи же теперь, Герта, подробно все, — ты понимаешь, что каждая мелочь будет иметь для нас значение, а я знаю, что ты очень наблюдательна и, наверное, многое заметила.

И Герта тихо рассказывала обо всем, что видела за это время: корабль, как видно, похож на «Диктатор», но двигатели работают, должно быть, на бензине, а не на электричестве, так как на всем корабле стоит сильный запах бензина. Капитан Дункан разговаривал с ней и все допытывался, не знает ли она, как готовятся аккумуляторы, как добывается электричество из атмосферы и, наконец, об искусственном приготовлении белка. Герта ответила ему, что она этого не знает; она и в самом деле не знала об этих изобретениях, и капитан Дункан, по-видимому, поверил ей.

Этот допрос продолжался более трех часов, а по окончании его Герту отвели в отдельную каюту, где ее обыскала старая негритянка, причем она забрала все, что было у Герты, но потом все это принесла назад и часики тоже, хотя Герта очень боялась, не узнал бы капитан, что это беспроволочный телефон. Теперь Герта уже лежала в постели и только потому решилась наконец поговорить по телефону с Арнольдом.

— А ты не знаешь, — спросил Арнольд, — четыреста человек рабочих, взятых в Бомбее, и триста женщин из гарема раджи продолжают находиться на корабле?

— Нет, их нет на корабле, и негритянка на мой вопрос ответила только, что они уже дома… А где этот дом, она, конечно, не сказала, да я и побоялась спрашивать; но надо думать, что верфь этого «Дьяволо» находится где-то на расстоянии одних суток полета, так как он в течение двух дней успел отвезти рабочих и женщин туда и вернуться обратно в Бомбей.

— Да, ты права, дорогая…

И Герта тихим усталым голосом добавила:

— Знаешь, Арнольд, я смертельно устала и боюсь, что могу так и уснуть с часами в руках… Поэтому нам теперь лучше прервать беседу.

— Хорошо, хорошо, Герта. Спи теперь спокойно и, главное, дорогая, не теряй бодрости!.. Все уладится… — и в маленьком беспроволочном телефоне раздавались слова утешения и ласки, которые говорили друг другу молодые новобрачные, разделенные в первый же день брака огромным расстоянием в сто шестьдесят английских миль.

— Спокойной ночи, дорогая Герта, не теряй бодрости!..

— Спокойной ночи, Арнольд, — тихо и ласково прошептала мембрана маленького телефона над ухом взволнованного Арнольда.

Эта тайная беседа ночью по телефону принесла на короткое время успокоение и доказала, что гнусный пират в действительности еще не решается подвергать Герту каким-нибудь насилиям, и так как он теперь был убежден, что аппарат испорчен и что только поэтому не приходит никаких известий с «Диктатора», то можно было надеяться, что в течение некоторого времени он оставит Герту в покое.

Несколько дней можно было передохнуть и сосредоточиться на выработке плана дальнейших действий; но что можно было предпринять?

Все планы уничтожения «Дьяволо» отпадали сами собой, так как на корабле была Герта и, следовательно, ничего нельзя было предпринять против него! Кроме того, где же его искать?

Основываясь на известии, полученном от Герты, можно было только быть уверенными, что верфь находится на расстоянии двадцати четырех часов от Бомбея; но ведь это тоже представляет собой радиус приблизительно в двести английских миль, и поиски при таких условиях были совершенно бесполезны.

Предположить, что слово «Гималаи», данное капитаном Дунканом, представляло собой особого рода циничную браваду и что верфь «Дьяволо» находится именно в Гималайских горах? Это как будто подтверждалось и тем, что Гималайские горы находились в пределах двадцати четырех часового радиуса; но все же и при этих условиях поиски были бы бесполезны: цепь Гималайских гор так обширна, так бесконечно много в них ущелий, что не могло быть никакой надежды найти эту таинственную верфь.

Прошла ночь тяжелого раздумья, в течение которой ни Арнольд, ни капитан Смит не сомкнули глаз, так как они не могли прийти ни к какому решению, не зная далее, куда направить свой корабль, и сознавая в то же время, что оставаться над Бомбеем бессмысленно.

Утром на короткий миг Герта улучила минуту и дала известие, что «Дьяволо» летит на восток; капитан Смит с Арнольдом решили, что капитан Дункан летит, как видно, к верфи «Диктатора» и, не имея никаких других планов, они решили направить свой корабль туда же.

После того как это решение было принято, и на «Диктаторе» был отдан приказ держать путь на восток, капитан Смит, обратившись к Арнольду, твердо сказал:

— Мне пришла в голову одна идея, Арнольд, и если нам удастся ее осуществить, то мы спасем Герту, не выдавая своих изобретений, если же эта попытка не удастся, то нам ничего другого не остается сделать, как согласиться на все требования этого пирата.

Пригласив Арнольда в свою каюту, капитан Смит изложил ему подробно свою идею: в то время, когда «Диктатор» потерял свою невесомость на крыше заколдованного замка, капитан Смит определил, что в данном случае действовали особого рода магнетические токи, прекращавшие доступ электричества в стеклянную материю и этим самым уничтожавшие ее невесомость. План капитана Смита состоял теперь в том, чтобы найти способ послать на расстоянии магнитные волны, чтобы получить возможность лишить таким образом «Дьяволо» его невесомости и заставить этого пирата упасть с большой высоты и разбиться вдребезги. Капитан Смит и Арнольд двое суток беспрерывно работали в лаборатории, в то время как «Диктатор» несся все дальше на восток, и наконец с восторгом констатировали, что способ посылать магнитные волны найден, хотя еще далек от совершенства. Прекратить доступ электричества удавалось только на очень близком расстоянии, но все же это подавало некоторую надежду. Оставалось действовать.

Было решено, что предварительно надо получить обратно Герту, для этого, следовательно, придется отдать все свои изобретения этому проклятому пирату в надежде, что потом он со своим кораблем будет уничтожен и использовать добытые тайны ему не удастся; таков был тот рискованный план, который выработали капитан Смит и Арнольд. И теперь, следовательно, необходимо было наладить связь с «Дьяволо», то есть объявить свой аппарат исправленным и поставить его опять на слово «Гималаи».

— Здесь «Дьяволо», кто говорит? — донеслось из безграничного пространства.

— «Диктатор», капитан Смит.

— Наконец-то вы исправили свой аппарат! Что тогда начал говорить господин Рекерт, когда аппарат испортился?

— Мы хотели заявить вам, что отдаем вам все наши изобретения, — заявил капитан Смит.

— Мне не надо всех, — ответил Дункан со своеобразной честностью разбойника. — Я требую теперь, чтобы вы точно и подробно изложили мне только три свои изобретения: способ превращения стеклянной материи в аккумулятор, электрокубы инженера Рекерта и, наконец, как вы добываете из атмосферного воздуха яйца и ветчину…

— Вы все это получите.

— Знаете ли что, дорогой коллега? Я хотел бы еще маленькую премию — телефонные часики с подробным описанием…

— Хорошо, вы и это получите, — спокойно и твердо заявил капитан Смит.

Но как произвести обмен? Капитан Смит и Арнольд не могли, разумеется, довериться капитану Дункану и, конечно же, этот пират им тоже не доверит… Но они забыли тот любопытный факт, что люди, низкие по натуре, вместе с тем хорошо знают, чего люди, с благородной душой не в состоянии сделать дурного. Более того, очень часто при своих гнусных планах они прямо рассчитывают на честность противника.

И в данном случае капитан Дункан сразу же согласился приехать лично на «Диктатор» и привести с собой Герту, — для того чтобы в обмен получить изобретения капитана Смита и Арнольда.

После того было определено географическое положение каждого из кораблей и оказалось, что они находятся всего на расстоянии двух часов пути друг от друга; решено было каждые четверть часа производить наблюдения и определять их местонахождение.

Спустя полчаса раздался звонок аппарата, и капитан Дункан спросил, все ли чертежи и описания приготовлены у капитана Смита.

— Да, все готово.

— Хорошо, в таком случае я сажусь в лодку вместе с госпожой Рекерт, чтобы лететь к вам, но прежде я должен задать вам еще один вопрос.

— Хорошо, говорите.

— После нашего обмена мы становимся друзьями или остаемся по-прежнему врагами?

— Видите ли…

— Говорите честно, капитан Смит, я рассчитываю на вашу честность.

— Я буду бороться с вами, — честно ответил капитан Смит.

— Хорошо. В таком случае я ставлю только одно условие: «Диктатор» должен оставаться неподвижным до тех пор, пока я не вернусь обратно на «Дьяволо».

— Хорошо. Но едва вы вернетесь, «Диктатор» начнет военные действия.

— Very well! — и капитан Дункан дал отбой.

Протекшие полчаса казались вечностью Арнольду!..

Но вот наконец вдали показалась воздушная лодка и в ней широкоплечая, огромная фигура капитана Дункана, а около него стройный, изящный силуэт дамы в брачном наряде… А еще через несколько минут открылся люк, и воздушная лодка скользнула в него…

— Арнольд, мой Арнольд! — вскричала Герта, бросаясь в открытые объятия Арнольда.

Но Арнольд быль вынужден сейчас же оставить Герту, так как считал необходимыми присутствовать при объяснении капитана Дункана с капитаном Смитом.

Капитан Дункан чувствовал себя совершенно свободно и, отказавшись от предложенного шампанского, попросил крепкого виски; затем внимательно рассмотрел все бумаги с чертежами и описаниями, которые ему передал капитан Смит и, опуская их в огромный внутренний карман своей куртки, спокойно сказал:

— Я надеюсь, что все описанное здесь я без труда сумею сделать.

— Несомненно, — успокоил его капитан Смит, — и даю вам слово, если у вас будет какое-либо затруднение, то даже и в разгар военных действий между нами я сочту своим долгом дать вам лично объяснение, как только вы известите меня о каком-нибудь недоразумении.

— Я верю вам и благодарю вас, — сказал капитан Дункан и прибавил:

— А может быть, все же, дорогой коллега, мы заключили бы лучше союз и вместе владели бы миром?.. Ведь это лучше, чем воевать…

— Конечно, лучше, — отвечал капитан Смит, — но вашим союзником я не могу быть.

— Это откровенно, дорогой коллега, и мне это нравится.

— А теперь, капитан, вы должны мне сказать имя предателя, который оказался у меня на корабле.

— Неужели вы сами не догадываетесь?

— Понятия не имею.

— Эти честные люди при всем своем уме бывают удивительно наивны! Ведь только ребенок может не понять, что это был мистер Кок, ваш старший офицер…

— Что вы? — в ужасе воскликнул капитан Смит, а Арнольд, стоявший за его стулом, пробормотал сквозь зубы:

— А я это подозревал.

И с поразительным цинизмом, совершенно спокойно, капитан Дункан начал рассказывать всю историю преступного сотрудничества с мистером Коком, останавливаясь время от времени, любуясь ужасом капитана Смита и все время потягивая виски:

— Мы с ним вместе служили на одном морском корабле. Я был старшим машинистом, а он младшим; и вот однажды кочегар на корабле в бреду во время болезни выболтал чрезвычайно важную тайну, которую мы с ним оба подслушали…

— Что это за тайна?

— Это к делу не относится, дорогой коллега… Ну вот, — продолжал капитан Дункан, — вскоре мы расстались, и мистер Кок отправился в Америку, попал к вам на вашу верфь и сумел войти к вам в доверие. Но мы все время переписывались друг с другом, и однажды мистер Кок меня известил, что теперь настал случай использовать ту тайну, которой мы обладали; тогда же он прислал мне подробный чертеж вашего управляемого воздушного корабля, который в то время только строился…

— Уже тогда начиналась измена? — с ужасом воскликнул капитан Смит.

— Да, да, дорогой коллега, мы с вами строили одновременно наши корабли, — вы на своей верфи, а я на своей, но оба строили по одним чертежам, причем я ваш чертеж пропорционально уменьшил. Но полетели вы все же значительно раньше меня, так как Кок никак не мог раздобыть описание способа приготовления стеклянной материи и придания невесомости кораблю; этой тайной он овладел только…

— Когда «Диктатор» был в башкирских степях? — подсказал капитан Смит.

— Совершенно верно, — подтвердил капитан Дункан и спокойно продолжал:

— Но, к сожалению, он был слишком труслив, чтобы сделать еще одну попытку открыть ваш стальной шкаф и добыть тайну остальных ваших изобретений; после того как его попытка уничтожить невесомость вашего корабля посредством магнетических волн потерпела крушение, этот трус решил бежать…

— Постойте, я не понимаю… Этот случай с «Диктатором» на крыше заколдованного замка был тоже делом рук Кока?

— Ну конечно же… Он нашел способ посредством магнетических волн уничтожать невесомость корабля…

— А не знаете ли вы — он нашел также способ борьбы с этим?

— Конечно, дорогой коллега, и я обладаю этим способом, так что мой «Дьяволо» совершенно защищен в данном отношении, — сказал капитан Дункан, с усмешкой глядя прямо в лицо капитану Смиту…

— Хорошо, от кого же вы получали все эти сведения?

— Да от самого же мистера Кока…

— Но позвольте, — ведь его же съел тигр.

— Ха-ха-ха… Это истинно ангельская наивность! Он и не думал попадаться ему в зубы, а, перелетев на крыльях через болото, спокойно отправился ко мне и еще некоторое время был у меня на корабле «Дьяволо».

— Был? А где же он теперь?

— Несчастный мистер Кок стоял вместе со мной на палубе, и вдруг случайно подломились перила, на которые он опирался, и с высоты трех тысяч метров он упал на землю… Да, бедный мистер Кок. Так окончилась его бурная жизнь! — с усмешкой прибавил капитан Дункан.

— Та-а-к, — протянул капитан Смит. — А вы тогда полетели к заколдованному замку и уничтожили моих людей?

— О, это была чистая случайность: я хотел взять ваших людей заложниками и только на всякий случай приготовил бомбы, а один идиот-механик чисто случайно толкнул рычажок, и бомбы упали прямо на ваши лодки… Клянусь честью пирата, что я не хотел этого… А сокровища индийского раджи я вам отдам; они здесь, у меня с собой, в лодке…

— Нет капитан, я их не возьму, — твердо заявил капитан Смит, — но можете ли вы мне честно ответить на один вопрос?

— Спрашивайте.

— Этот Кок был единственным предателем на моем корабле или есть еще?

— Даю вам честное слово пирата, что Кок был единственным и что больше я ни с кем не входил в соглашения на вашем корабле. И даю вам слово, что больше к таким мерам я не буду прибегать, так как получил от вас все то, что мне нужно, и теперь хочу вести с вами честную войну.

— Я верю вам, — серьезно и твердо заявил капитан Смит и после некоторой паузы спросил: — Скажите, капитан Дункан, для какой цели вы употребите добытое вами могущество?

— Для того, чтобы иметь все лучшее на Земле — самых прекрасных женщин, самые дорогие вина и самые лучшие сигары…

— Вы шутите, капитан?!.. Неужели для этого нужно иметь могущество над всей Землей?

— Да, конечно, так как самое дорогое, самое лучшее люди в конце концов не продают, а оставляют для себя. Но я заставляю их отдать все это мне… Конечно, все это не более как символ, так как главное наслаждение мое будет состоять в безграничной власти над людьми, в сознании, что самые могущественные властелины Земли будут покорно ползать у моих ног…

Капитан Смит встал и, не протягивая руки капитану Дункану, сказал:

— Итак, между нами все кончено…

— Да, если вы находите, то между нами может быть только война…

— Ничего другого, кроме смертельной войны, — твердо и решительно заявил капитан Смит.

— Хорошо, война объявлена, — спокойно подтвердил капитан Дункан.

— И вы по-прежнему согласны, чтобы военные действия начались, едва вы вступите на «Дьяволо»? — переспросил капитан Смит.

— Да, можете сразу же открыть военные действия.

— Но я же разрушу ваш корабль своими пушками, — твердо сказал капитан Смит.

— Будьте покойны, ваши гранаты не достигнут «Дьяволо», — ответил усмехаясь капитан Дункан и прибавил: — А ваших магнетических волн я не боюсь, как я уже имел честь доложить вам.

— Но ведь «Диктатор» идет скорее «Дьяволо», и я настигну вас! — воскликнул капитан Смит.

— Вы ошибаетесь, дорогой коллега, у меня на «Дьяволо» машины значительно сильнее ваших, и вам никогда не удастся догнать меня, — сказал капитан Дункан, усаживаясь в свою воздушную лодку.

— Это мы посмотрим! — крикнул ему вслед капитан Смит.

Через минуту воздушная лодка выскользнула из люка и стрелой помчалась к видневшемуся далеко на горизонте кораблю. Вот лодка подплыла к воздушному кораблю и исчезла внутри него.

Капитан Смит честно исполнил обещание и, убедившись через подзорную трубу, что капитан Дункан находится уже на своем корабле, отдал команду:

— Все на свои посты! Полный ход!

Все огромное тело «Диктатора» содрогалось от быстрого полета. Словно стрела, пущенная из лука, несся корабль вперед — и казалось, что расстояние между двумя кораблями уменьшается, что «Диктатору» удастся настигнуть убегающего от него пирата…

Но это было ошибкой: машины на «Дьяволо» оказались действительно более сильными, чем мог предположить капитан Смит, и он все более удалялся… Вот он превратился в едва заметную точку и исчез на горизонте…

Преследование оказалось бессмысленным.

В ужасе ломая руки, бледный как смерть, Арнольд вскричал:

— Если бы я знал, если бы я знал! Я не допустил бы, чтобы вы принесли такую жертву для освобождения Герты!..

— Все равно мы должны были это сделать, — спокойно ответил капитан Смит. — А теперь война объявлена и мы еще поборемся!

Четырнадцать дней «Диктатор» беспрерывно носится по гребням Гималайских гор, то скользя по восточным склонам, то подаваясь несколько на запад, ближе к источникам священного Ганга.

«Диктатор» совершал научное путешествие, так как, конечно, ни у капитана, ни у Арнольда не было надежды открыть таинственную верфь «Дьяволо»; но они сознавали, что она где-то здесь, и поэтому не могли и подумать о том, чтобы оставить эти места, а решили составить точную географическую и топографическую карту Гималайской горной цепи.

Горная цепь Гималаев имеет в длину около трехсот пятидесяти географических миль и в ширину приблизительно около шестидесяти миль, что представляет собой поверхность в двадцать одну тысячу квадратных миль — то есть поверхность почти вдвое большую, чем вся Германия. Капитан Смит и Арнольд прекрасно понимали, что на таком пространстве нет никакой возможности найти эту верфь, которая, как бы велика она ни была, представляет собой все же незначительное пятнышко, совершенно незаметное сверху.

С корабля все время делали топографические съемки; весь инженерный персонал был занят составлением точной карты Гималаев, и для большего удобства работ «Диктатор» все время держался на большой высоте, ни разу не спускаясь ниже шести тысяч метров. Когда он достиг вершины Эвереста, которую индусы называют Гауризанкар, то их соблазнила гордая мысль опуститься на этой вершине, на высоте девяти тысяч метров, где еще никогда не ступала нога человека. Пробыв на Эвересте несколько дней, «Диктатор» полетел дальше и спустя четыре дня приблизился к долине Кашмира, к западным отрогам Гималайских гор. Перед ними высились могучие горы Гиндукуш, которые надо было пролететь, чтобы Кашмирская долина вся открылась перед ними.

Арнольд стоял на палубе и смотрел в подзорную трубу, внимательно наблюдая горный кряж Гиндукуша, через который «Диктатор» должен был перевалить. Вдруг он повернулся к капитану Смиту и с удивлением сказал;

— Разве в Гималайских горах есть действующие вулканы?

— Нет, можно с уверенностью сказать, что Гималайская цепь гор не вулканического происхождения.

— Что же значит тот столб дыма, который виднеется вон там, вправо, среди расщелин гор? — спросил Арнольд.

Капитан Смит тоже взял подзорную трубу и начал внимательно наблюдать видневшийся столб дыма.

— Странно!.. Этот столб дыма похож на дым, выходящий из большой плавильной печи… Можно было бы подумать, что там, внутри горы, имеется огромная печь, для которой горная расщелина служит дымовой трубой…

— Капитан… — начал Арнольд, — а не допустить ли…

— Абсурд, мой дорогой! — перебил его капитан Смит, — ведь там, внутри горы, невозможно устроить целую верфь со всеми инструментами для плавления металлов, для их обработки. Всевозможные огромные станки, паровые плющильные молоты и сотни других, сложных и очень тяжелых инструментов… Как возможно было бы их туда опустить?

— Вы правы, капитан, а все же исследуем поближе, — сказал Арнольд, предлагая капитану полететь туда сразу же на воздушной лодке.

При ближайшем исследовании место, откуда выходил дым, представляло собой расщелину среди гор, уходящую глубоко внутрь, так как лот в пятьдесят метров не достиг дна. Эта расщелина была почти квадратная, немного более одного метра, и Арнольд, внимательно рассмотрев ее, сказал с сожалением:

— Я с вами соглашаюсь, капитан, что подозревать здесь присутствие верфи «Дьяволо» прямо невозможно; и все же мне очень жаль, что мы не можем опуститься туда.

— Почему не можем? — спросил капитан.

— Но очень просто: наша лодка даже не войдет сюда.

— О, это пустяки: у меня имеется вертикальная лодка, немного меньше метра в поперечнике, и если хотите, мы можем сделать сюда маленькую экскурсию… В моей вертикальной лодке имеется даже аппарат для искусственного приготовления кислорода, так что мы можем отважиться на такое путешествие, ничем не рискуя, — сказал капитан и повел Арнольда в глубь корабля, чтобы показать ему эту лодку.

Лодка представляла собой род цилиндра, вышиной около трех метров при диаметре несколько меньше метра. По бокам этого цилиндра в различных местах имелись небольшие оконца, которые герметически закрывались; вверху и внизу этого цилиндра имелись пропеллеры, которые при желании могли быть вдвинуты внутрь, а вместо них выдвигались пропеллеры с боков лодки: таким образом эта удивительная лодка могла лететь в любом направлении. Вся лодка была, конечно, перекрыта стеклянной материей, и при пропускании электрического тока лодка принимала характерный желтый цвет, теряя всю свою тяжесть. Таков был внешний вид лодки, а внутри имелся электрический двигатель, всевозможные измерительные аппараты и небольшой аккумулятор, заключавший в себе электрическую энергию на трое суток.

Арнольд с восторгом рассматривал этот изящный летательный аппарат и сразу же приступил к упражнениям в полете на нем; достигнув очень скоро умения управлять этим аппаратом, Арнольд сказал:

— Это чудесно! Когда же мы отправимся для исследования этого камина?

— А когда угодно, хотя бы завтра! — ответил ему капитан.

На завтра, оставив корабль на горе, капитан Смит и Арнольд отправились в свою любопытную экскурсию.

Вот лодка в вертикальном направлении парит над расщелиной, среди дыма, выходящего из нее… Один поворот рычага — и лодка начала медленно опускаться в таинственную шахту.

Дым внутри шахты был так силен, что, едва лодка опустилась на несколько метров, как кругом настала уже полная темнота, и через оконце ничего нельзя было видеть.

Лодка начала медленно опускаться, и барометр, который на горе показывал пять тысяч шестьсот сорок метров, теперь был на отметке пять тысяч шестьсот двадцать, затем пять тысяч шестьсот — пять тысяч пятьсот восемьдесят — пять тысяч пятьсот… Дна не было — и лодка медленно продолжала опускаться дальше.

— А как стены, очень близко? — спросил Арнольд.

— Это мы сейчас проверим, — ответил капитан Смит и направил лодку несколько в сторону. Но, к его удивлению, лодка не коснулась стены.

— Это что же? Значит, здесь шахта расширяется и есть какой-то боковой ход?

— Да, как видно, — пробормотал капитан Смит.

После некоторой паузы капитан сказал:

— А ведь мы уже метров двадцать отошли в сторону.

Лодка прошла в противоположную сторону тоже около пятидесяти метров.

— Как глубоко мы опустились? — спросил Арнольд.

— Сто сорок шесть метров, — ответил капитан Смит.

— Знаете ли что, капитан, — начал Арнольд после некоторой паузы. — Возможно, что мы находимся теперь не в расщелине горы, а в огромной подземной пропасти…

— Ну, к чему рисовать себе такие ужасы… — холодно сказал капитан, которому это тоже пришло в голову.

— Нет, ужасов здесь нет никаких, — продолжал Арнольд, — ведь мы сделали движение в сторону всего на шестьдесят метров, и самое простое, что возможно теперь сделать, — это спокойно подняться вверх.

Лодка начала медленно подниматься вверх, но на высоте пяти тысяч пятисот семидесяти восьми метров, то есть на высоте, которая была ниже входа в шахту на пятьдесят четыре метра, лодка своим верхним концом толкнулась в стену горы.

— Так! Это забавная история, — спокойно и странно холодно заявил капитан Смит.

— Ничего нет проще, — воскликнул Арнольд, — мы взяли немного в сторону, вот и все… Возьмите теперь влево… Опять стена? Ну, так вправо… Тоже?

— Не будем терять голову, мой дорогой, и раздобудем просто нить Ариадны, которая нас и выведет из этой проклятой дыры, — спокойно сказал капитан и, вынув свои телефонные часики, отдал приказ на «Диктатор», чтобы был спущен лот длиной ровно в восемьдесят метров с привязанной к нему сильной электрической лампой.

— Это вы хорошо придумали, капитан, — сказал Арнольд.

И они начали оба с нетерпением ожидать, высматривая в дыму шахты спасительный огонек: но он не показывался.

— Опущен лот? — телефонировал капитан на «Диктатор».

— Точно так, капитан, давно!

— А сильная лампа прикреплена?

— В сто свечей, капитан.

— Поставьте лампу сильнее.

Спустя четверть часа было получено извещение, что лампа заменена более сильной, но в дыму шахты не видно, были ни искорки света.

— А вы уверены, что лампа горит? — телефонировал капитан.

— Точно так, капитан, ток идет.

— Вот как… А свет от лампы вам на каком расстоянии от входа в шахту еще виден? — спросил капитан.

— Да дым так силен, капитан, что на расстоянии четырех метров уже не видно огня.

— Вот в чем дело, потому-то и мы не видим его, — пробормотал капитан.

— Мы двигаемся наудачу, капитан? — тихо спросил Арнольд.

— Совершенно наудачу, дорогой Арнольд.

— Так ведь мы… в лабиринте… И неизвестно, удастся ли нам отсюда выйти?! — едва слышно прошептал Арнольд.

— Да, мы в лабиринте, и совершенно неизвестно, что с нами будет, — ответил капитан.

Оба замолчали.

Время от времени они приводили в движение лодку, продолжая почти автоматически искать огонек.

— Лампа еще горит? — телефонировал время от времени капитан на «Диктатор».

— Точно такт, горит, — получал он один и тот же ответ…

Прошло сорок восемь часов… Целых сорок восемь часов бесконечной муки людей, сознающих себя заживо погребенными…

Время от времени раздавался звонок маленького телефонного аппарата, и слышен был дрожащий, измученный голос Герты.

— Вы все еще не видите огня, Арнольд?

— Нет, не видим, дорогая.

— Что же это будет, Арнольд?

— Не волнуйся, дорогая, все как-нибудь уладится.

Капитан Смит и Арнольд молчали почти все сорок восемь часов кряду, только время от времени капитан поверял инструменты.

— Вы не женщина, Арнольд. Я должен вам сказать, что я только что сделал очень печальное открытие: наш аккумулятор обманул нас, в нем имеется запас энергии только на один час…

— А потом?

— А потом мы, как камень, упадем в бездну…

После паузы капитан прибавил:

— Впрочем, вы, может быть, предпочитаете задохнуться в дыму, — тогда я ничего не имею против этого. Откроем окна…

Голос капитана звучал спокойно и твердо.

— Бедная Герта… — простонал Арнольд.

— Итак, Арнольд, впереди смерть, — так же спокойно продолжал капитан, — и мне кажется, что мы должны воспользоваться оставшимся часом и попробовать опуститься самим на дно этой пропасти… Ведь хуже не будет…

— Делайте, как хотите, — простонал Арнольд.

Лодка начала медленно опускаться; вот прошло десять минут, она сделала триста метров, еще десять минут — еще триста метров…

— Боже, когда же будет конец? — прошептал Арнольд.

Прошло еще двадцать минут — и лодка опустилась еще на шестьсот метров, а дна еще не было. Раздался звонок телефона и голос Герты:

— Вы все еще не видите огня, Арнольд?

— Нет, моя дорогая.

— А электрической энергии у вас довольно?

— Совершенно довольно, дорогая. В аккумуляторах оказалось больше, чем мы думали! — успокоил Герту Арнольд.

— Так Бог еще поможет нам! — донесся голосок Герты.

Прошло еще пятнадцать минут.

— Если сейчас не будет дна, то…

Резкий толчок — и лодка, сильно ударившись обо что-то, остановилась.

Слегка оглушенные сильным толчком, капитан Смит и Арнольд все же очень скоро убедились, что этот спуск не принес вреда ни им, ни их лодке, так как даже стеклянные инструменты — термометр и барометр — тоже не были поломаны, и по барометру они определили, что спустились перпендикулярно вниз на глубину более трех тысяч метров.

Насколько можно было разглядеть через оконце, воздух казался совершенно чистым и прозрачным, не заключая в себе ни следа дыма, и при этом где-то в отдалении виднелся какой-то огонек.

— Что это может быть? Неужели это и есть тот огонь, дым от которого выходил наружу через эту огромную шахту?

Но надо было на что-нибудь решиться, и они осторожно открыли герметически закупоренное окно лодки. К их удивлению и несказанной радости, воздух вокруг оказался совершенно чистый и не вредный для дыхания…

— В таком случае у нас еще есть некоторая надежда на спасение! — сказал капитан Смит и прибавил:

— Первым делом, мы употребим маленький остаток электрической энергии, имеющийся в нашем аккумуляторе, чтобы добраться до того огонька.

Лодка медленно, словно ощупывая местность, начала подвигаться вперед.

Чем больше приближалась лодка к огню, тем с большим удивлением капитан Смит и Арнольд смотрели друг на друга: оттуда доносились характерные звуки работы большого завода на полном ходу — шум машин, станков, удары молотов, лязг железа и стали, жужжание токарных станков…

— Это и есть таинственная верфь! Мы нашли ее… Это, несомненно, она!

Было неблагоразумно подвигаться дальше на лодке, да и, кроме того, подземная галерея здесь как будто суживалась. И потушив огонь на лодке, капитан Смит и Арнольд положили в свои карманы револьверы и карманные электрические фонари, которых они, впрочем, не зажгли, а напротив, в полной темноте тихо подкрадывались к находящейся уже близко от них верфи.

Пройдя двадцать-тридцать метров, они очутились почти у самого входа в обширный подземный зал, и глазам их представилась поразительная картина: здесь, на глубине трех тысяч метров под землей, была огромная зала, ярко освещенная множеством дуговых электрических фонарей, свет которых так странно играл и отливался на гранитных стенах; в подземелье лихорадочно работало около четырехсот человек, занятых каждый своим делом.

Это была огромная, правильно организованная верфь, со всеми сложными машинами и инструментами, нужными для постройки кораблей, и отличалась эта верфь от обыкновенных только тем, что все заводские помещения, которые обычно бывают расположены отдельно, здесь были соединены вместе: литейная, формовочная, прокатная, токарная, — все мастерские были в одном общем зале, но зал был так велик, что работа происходила чинно и стройно. Капитан Смит и Арнольд были слишком страстными инженерами, чтобы не прийти в настоящий восторг от этого удивительного зрелища.

— Это какой-то странный и нелепый сон! — пробормотал Арнольд.

— Нет, это только сказочный факт, — тихо возразил капитан Смит. — Это верфь «Дьяволо»; посмотрите, вон там, посреди зала виднеется остов строящегося нового корабля, который, как видно, будет даже больше нашего.

— А смотрите, — вон там, направо заняты сборкой небольших воздушных лодок!

— Да, да, вы слышите шум падения воды?.. Здесь, как видно, есть где-то водопад, и они пользуются им как двигательной силой… — Посмотрите, посмотрите, — вон там слева какая великолепная ротационная машина…

Оба инженера совершенно забыли о смертельной опасности, только что грозившей им, и о безвыходном положении, в каком они теперь находились, совершенно поглощенные поразительным зрелищем великолепно оборудованной верфи, здесь, на глубине трех тысяч метров.

— Но как сюда попали все эти машины? Как их сюда доставили? — с удивлением спрашивал Арнольд.

— Это совершенно непонятно… А где же живут и спят все эти триста-четыреста человек?

— Вы слышали, надсмотрщики сказали, что сейчас кончается работа?

— Да, это будет очень интересно: мы тогда сумеем внимательнее рассмотреть все, и кроме того, быть может, нам удастся найти провода… тогда мы их перережем и соединим с нашим аккумулятором… Мы его опять зарядим электричеством и, быть может, нам тогда удастся выбраться из этой дьявольской пропасти, — тихо сказал капитан Смит.

— А вы заметили, что тут еще какие-то туннели, уходящие в сторону? — спросил Арнольд.

— Конечно, заметил; мы их потом исследуем.

Но им пришлось прождать еще около двадцати минут, пока не раздался сигнал к окончанию работ. Вмиг была брошена работа, и шумной, веселой ватагой вся толпа рабочих — более трехсот человек — высыпала из двери зала на противоположной от капитана Смита и Арнольда стороне.

— Там, очевидно, есть еще туннели? — задумчиво спросил Арнольд, а капитан прибавил:

— Вот сейчас все стихнет, тогда хорошенько рассмотрим.

Но, к их удивлению, через несколько минут зал опять начал наполняться рабочими.

— Проклятие, они работают в две смены!

— Это значит, что у капитана Дункана, по меньшей мере, около шестисот рабочих!

— Да, очевидно, он еще добыл за это время… Но нам здесь теперь нечего делать. Пойдемте осмотрим боковые туннели, — сказал капитан Смит.

Пройдя несколько метров, капитан остановился и сказал:

— Знаете ли что? Нам надо прежде телефонировать на «Диктатор», чтобы к нам спустили шнур длиной в три тысячи метров с огоньком, это будет служить для нас путеводной нитью, которая выведет нас из этого лабиринта.

— Пусть спустят электрический кабель, и мы прямо из него зарядим наш аккумулятор, — сказал Арнольд.

— Что вы! Он будет слишком тяжел, — возразил капитан, — это невозможно; нет, электричество нам надо будет добывать здесь.

Капитан Смит и Арнольд вернулись назад к своей лодке, и, соединившись с кораблем, капитан Смит сделал необходимые распоряжения.

Но достигнет ли шнур дна? Не отклоняется ли в сторону горная расщелина?

От этого зависело теперь все. В томительном ожидании капитан Смит и Арнольд посматривали вверх, ища спасительного огонька.

Прошло минут двадцать, и они наконец увидели вдали светящийся огонек. Сделав не более пятидесяти шагов, они увидели стоящую на земле лампу с привязанным к ней белым шнуром, который послужит им путеводной нитью и выведет из этого лабиринта.

Теперь остается только запастись электричеством. Но не могут же они уйти, не осмотрев более тщательно эту проклятую верфь и не исследовав, где находятся жилые помещения всех этих рабочих и женщин, которые, несомненно, находятся здесь же.

Капитан Смит и Арнольд, изредка освещая себе путь карманными фонарями и осматривая местность, медленно пробирались вдоль одной из боковых шахт и, к удивлению своему, открыли ходы по различными направлениям, убеждаясь все более в том, что этот подземный зал с правильно расположенными по какому-то плану туннелями и боковыми проходами не мог образоваться случайно, под влиянием подземных сил природы, а непременно должен быть делом рук человеческих.

— Это работа многих десятилетий и, быть может, многих тысяч людей, — сказал наконец тихо капитан Смит. — Это одно из тех поразительных сооружений, на которые способны только терпеливые индусы и вообще все древние восточные народы, как мы это можем видеть по остаткам гигантских сооружения древних египтян и ассирийцев… Для какой цели это было сделано, мы, конечно, не знаем, но это, без сомнения, работа индусов, сделанная, вероятно, несколько тысяч лет тому назад.

— А ведь вы правы! — воскликнул Арнольд. — Очень вероятно, что это тайное подземелье и есть то, что капитан Дункан и Кок выпытали у того кочегара…

— Очень вероятно! И кочегар этот был, должно быть, индийский кули…

— И знаете еще что, капитан, — если наше предположение верно, то это что-то вроде древнего индийского храма, в котором происходили древние мистерии… А в таком случае, несомненно, из этих галерей должны быть ходы в какие-нибудь внутренние помещения… Быть может, эти гладкие стены представляют собой замаскированные двери…

— Вы правы, это очень вероятно, осмотрим их хорошенько, — сказал капитан и, поднеся свой фонарь к стене, начал внимательно осматривать ее.

Более получаса они изучали стену шаг за шагом и наконец в одном месте, почти на высоте человеческого роста, они заметили какую-то прямую черту, слегка углубленную в стене.

— Это, несомненно, тайная дверь, — сказал капитан, — но как ее открыть?

И, напрасно пробившись около нее еще с четверть часа, они начали осматривать соседние галереи и очень скоро открыли и там такие же углубленные линии, которые не могли быть не чем иным, как дверьми.

Надо было что-то сделать, — может, что-нибудь совсем простое, для того, чтобы эта каменная плита повернулась и открыла вход; но сколько они ни толкали, ни трогали ее, гранит оставался неподвижным.

— Это, несомненно, дверь, но очень может быть, что эти каменные плиты уже несколько столетий не отодвигались и потому просто заржавели.

Арнольд с трудом подавил крик: он сам не заметил, как сделал какое-то движение — и огромная гранитная плита под его рукой плавно повернулась и обнаружила вход… Оба инженера с глубоким интересом начали осматривать этот великолепный древний механизм таинственной двери, но вполне точно уяснить себе его они не сумели и, примирившись с фактом, что главное сделано и дверь открыта, они ступили в открывающуюся новую галерею. И там, в конце нее, виден был яркий свет и оттуда неслись голоса, но доносящиеся звуки не были звуками работ, так как сквозь шум можно было расслышать пение и громкий смех.

Тихо, едва ступая, капитан Смит и Арнольд начали приближаться к этому помещению; остановившись на расстоянии нескольких шагов, они увидели картину, которая их поразила не меньше, чем зрелище верфи.

Огромная зала была ярко освещена сотнями электрических ламп и дуговых электрических фонарей; весь гранитный пол этой залы был покрыт роскошными индийскими коврами, а стены были уставлены низенькими восточными оттоманками с бесчисленным множеством подушек по индийскому обычаю.

В этой зале в свободных позах, полулежа на оттоманках или сидя на низеньких ковровых скамьях, в оживленной беседе, часто прерываемой смехом и пением, находились те триста человек рабочих, которых они прежде видели в верфи и здесь же в роскошных индийских нарядах расположились триста прекрасных женщин…

— Это те женщины из гарема раджи, которых увез с собой капитан Дункан, — прошептал тихо Арнольд.

— Конечно же, — они призваны скрашивать досуг этих рабочих… — желчно ответил капитан и прибавил:

— Да, этот капитан Дункан тонкий психолог и отлично понимает грубую животную природу людей… Вот эти канальи ему будут верными рабами, так как он дает им в изобилии сладкие яства, хорошее вино и прекрасных женщин…

Молча, не отрываясь, Арнольд и капитан Смит смотрели на поразительную картину, которая находилась перед их глазами на глубине трех тысяч метров под землей, в недрах Гималайских гор…

— Смотрите, они собираются танцевать, — прошептал Арнольд.

В самом деле, откуда-то, как видно, из соседней залы, доносились звуки полонеза, и мужчины и женщины соединялись в пары; вот первая пара вышла через открытые двери, а за нею последовали и другие… Пары шли стройным рядами, исчезая в отдаленной зале, пока наконец весь зал совершенно не опустел, и только по-прежнему ярко горели сотни огней, освещая гранитные стены и мягкие ковры, покрывавшие пол…

— Какая-то невероятная, странная сказка… — пробормотал Арнольд.

— Да-а, — проговорил капитан и прибавил: — Но нам нечего медлить, мы должны найти какой-нибудь электрический провод, чтобы зарядить наш аккумулятор.

Оба затем отправились к воздушной лодке и, достав необходимые инструменты, начали искать в галереях электрические провода; вскоре они нашли один и, перерезав его, капитан Смит соединил оба конца со своим аккумулятором. Наблюдая, как стрелка маленького инструмента измерительного прибора подвигалась все выше и выше, указывая на то, что аккумулятор заряжается, капитан Смит и Арнольд чувствовали, как жизненные силы наполняют их души, укрепляя надежду, что скоро они оставят это проклятое подземелье и опять увидят небо и солнце, и свой родной корабль…

— Чтобы сделать нашу лодку невесомой, у нас уже есть электричество, — сказал минут через десять капитан Смит.

— А сколько времени нам надо, чтобы полностью зарядить аккумулятор? — спросил Арнольд.

— А вот посмотрите на электрометр… Одно деление в минуту, это значит, около часа.

— А разве нам нужно зарядить его весь? — спросил опять Арнольд.

— Нет, мы зарядим только наполовину.

— Таки, значит… — начал было Арнольд и вдруг, резко оборвав, тихо прошептал: — Смотрите, капитан, вон там движется какой-то огонек…

Арнольд и капитан Смит потушили свои фонари. В полной темноте, окружавшей их, ясно видна была приближающаяся фигура с фонарем в руке; этот человек шел, останавливаясь, время от времени освещая своим фонарем землю и как будто что-то рассматривая.

— Они увидели наши следы, — тихо, сквозь зубы, сказал капитан.

— Что делать? — с ужасом спросил Арнольд.

— Ничего, пусть он подойдет поближе… Как мы его встретим, — это потом видно будет.

А человек все более приближался, и теперь можно было ясно различить молодое мужественное лицо, по-видимому, английского типа, в одежде рабочего, но только несколько лучшего качества, так что можно было думать, что это какой-нибудь надсмотрщик.

— Он сам, как будто, чего-то боится, — после некоторой паузы сказал капитан, внимательно следя за всеми движениями подходившего человека.

Прошло еще несколько минут, человек был уже на расстоянии десяти-пятнадцати шагов; капитан нагнулся к самому уху Арнольда и прошептал:

— Спрячемся за лодкой… когда я кинусь на него, бросайтесь мне на помощь.

Человек приближался, смотря внимательно на землю, время от времени покачивая головой, внимательно и подозрительно оглядываясь кругом — и вдруг он остановился, как видно, сильно пораженный…

— Чертовщина… Что это за штука здесь лежит?

Человек внимательно рассматривал воздушную лодку, как видно, совершенно не догадываясь, благодаря ее странной конструкции, что это лодка.

— Как будто торпеда… Как это могло попасть сюда… Я думаю, что тысячу лет тому назад индусы не умели делать торпеды…

Человек ближе поднес свой фонарь и сделал шаг в сторону, чтобы осмотреть всю лодку.

— Эге, да здесь пропеллеры!..

Одними прыжком капитан выскочил из-за лодки, и через секунду Арнольд увидел, как он схватили человека за горло… Еще через секунду фонарь выскользнул из руки неизвестного и разбился. В полной темноте было слышно только падение тел и какое-то хрипение…

— Арнольд, давайте лампу сюда! — раздался из темноты голос капитана.

При свете лампы Арнольд увидел теперь человека, лежащего на земле, с лицом, зарытым в землю, а на его спине капитана, который изо всех сил сжимал его горло.

— Ни звука, не то задушу! — сказал капитан.

— Кто вы?

— Я ваш друг, отпустите… Я задыхаюсь.

— Отвечайте: вы один из бомбейских рабочих?

— Да, да, да… Отпустите же, я задохнусь…

— Как вы попали сюда?

— Я… хочу бежать…

Только тогда капитан отпустил наконец свою жертву, и человек медленно приподнялся на ноги, выплевывая песок и землю, которые набились ему в рот. Услышав, как капитан произнес, держа револьвер у его лба: «Ни звука, не кричать!..», он ответил:

— Зачем я буду кричать? Но, черт вас возьми, и ловко же вы насели на меня! Так здорово повалить Перси Мура не всякий сумеет!..

— Что? Вы лейтенант Перси Мур, который нарочно отправился с рабочими из Бомбея, чтобы выследить капитана Дункана? — спросил капитан Смит, который слышал от лорда Равенгурста о лейтенанте Муре, отправившемся добровольно под видом рабочего с капитаном Дунканом.

— Да, я лейтенант Перси Мур, и почти уверен, что вы сюда попали каким-то образом с «Диктатора».

Дальнейшая беседа очень скоро прояснила, что лейтенант Мур, внимательно изучивший все на верфи капитана Дункана, теперь мечтал о побеге отсюда, так как его, конечно, не могли соблазнять те животные радости и наслаждения, посредством которых капитан Дункан покупал преданность своих рабов. О том, что хоть кто-либо из рабочих вернется когда-нибудь из этого подземелья, не могло быть и речи, и лейтенант Мур решил бежать, исследуя для этой цели боковые галереи, в надежде выбраться как-нибудь из этой проклятой пропасти.

Из дальнейших рассказов лейтенанта выяснилось, что предположение капитана Смита было правильным: это подземелье представляло собой древний заброшенный индийский храм. Но тайна кочегара заключалась не только в этом: это подземелье, оказывается, было превращено в верфь для постройки морских кораблей еще самими индусами лет двадцать тому назад. В страстном стремлении вернуть себе свою независимость индусы выработали фантастический план и здесь, в этом таинственном подземелье, создали правильно оборудованную верфь для постройки кораблей… Медленно, с упорством фанатиков они по частям доставляли сюда все машинные части, пока в течение долгих лет не перевезли все оборудование и не приступили к постройке… И только тогда им стало ясно все безумие их плана, так как, несмотря на то, что из подземелья был проход прямо к истокам Ганга, все же надежда сломить могущество Англии с помощью кораблей, построенных здесь, была слишком безумна.

Тогда эта верфь была заброшена, а мастера, работавшие на ней, были перебиты — для того, чтобы тайна осталась навеки похороненной; очень вероятно, что индус-кочегар, выдавший в бреду эту тайну капитану Дункану и Коку, был единственным рабочим, оставшимся в живых.

Теперь было ясно, что капитан Дункан получил совершенно готовую верфь со всеми приспособлениями, прекрасно оборудованную для работы, — и вот здесь-то он строил свой «Дьяволо» одновременно с «Диктатором» по чертежам, которые украл Кок и переслал сюда. Но как сюда, в эту подземную галерею, проникает гигантский корабль? Где же огромные ворота, ведущие в это подземелье.

На этот вопрос лейтенант Мур не имел ответа, так как ему было известно только, что это тайна самого капитана Дункана, и что где-то здесь, в подземелье, есть одна большая стена, которая целиком отодвигается и поворачивается на своих петлях при легком нажатии руки — и быть может, еще какого-нибудь рычага. Лейтенант Мур знал только, что когда «Дьяволо» возвращается, то ни одного человека не должно быть в этих шахтах и что капитан Дункан один стоит на палубе и управляет кораблем… Где он находит эти ворота и как открывает их — это тайна Дункана.

— Но как же вы надеялись отсюда выбраться? — спросил капитан Смит.

— Уверенности у меня не было, но я должен был спасти себя и еще двух человек…

— Леди Равенгурст с дочерью?

— Да, их… так как они погибают в этой тюрьме. И — после некоторой паузы Мур прибавил: — Можем ли мы рассчитывать, что вы возьмете нас с собой?

— Это будет очень трудно, но, конечно, возьмем. Идите, приведите их. Ведь это недолго?

— Да благословит вас Господь! — с восторгом вскричал лейтенант Мур… — Через десять минут я буду с ними здесь!

И лейтенант Мур с этими словами исчез в темноте подземной галереи.

Капитан Смит решил воспользоваться этими несколькими минутами, чтобы опять соединить перерезанные провода и уничтожить таким образом следы их присутствия в шахте; когда он вернулся, то застал уже лейтенанта Мура с двумя дамами. Леди Равенгурст не находила слов для выражения благодарности, но капитан Смит спокойно сказал:

— Я только исполняю свой долг. Мы постараемся как-нибудь впятером поместиться в этой лодке.

— Нет, вы отправитесь вчетвером, так как я остаюсь, — сказал лейтенант Мур. — Я должен доставлять вам, капитан, сведения обо всем, что происходит на этой проклятой верфи, и если только вы мне передадите телефонные часы, то я останусь…

В это время по всему подземелью раздался какой-то странный гул…

— Что это такое? — воскликнули все в один голос.

— Должно быть, в верфи что-нибудь случилось, — тихо пробормотал лейтенант, — какой-нибудь взрыв что ли…

И в самом деле, лязг стали и железа, стук молотов, жужжание станков и весь рабочий шум огромной фабрики совершенно затих, и эта полная гробовая тишина подземелья заключала в себе что-то жуткое и грозное…

— Надо посмотреть, что там такое, — сказал лейтенант, направляясь к верфи.

В то же время снова раздался подземный гул, страшный и непонятный по своей грозности и величавости, как будто пронизывающий собой каждую малейшую частицу подземелья… Этот гул выползал снизу, с боков, сверху, заполняя все кругом и внося ужас и трепет в души всех…

— Землетрясение! Землетрясение!! — донесся из верфи безумный крик, — и было жутко видеть, как все эти люди, с ужасом, как стадо животных, бросились бежать — без цели, без смысла, ища выхода и не находя его…

И еще несколько величавых, грозных уларов… Полная темнота, так как потухли все электрические фонари… Еще и еще страшные подземные толчки — и все подземелье вдруг осветилось странным зеленоватым светом: это обрушилась литейная печь, и расплавленный металл потоком разлился по всему подземелью, неся разрушение и смерть…

— Назад… в лодку! — кричал изо всех сил капитан Смит, но его голос был едва слышен сквозь крики панического ужаса четырехсот человек, сквозь страшный и грозный гул землетрясения, от которого дрожали стены, ежеминутно угрожая падением… Леди Равенгурст с дочерью в ужасе опустились на колени около воздушной лодки, ожидая с минуты на минуту последнего удара, который принесет смерть и гибель всего…

— Не теряйте голову, Арнольд! Только спокойствие, спокойствие! Прежде всего найдем наш шнур, который покажет нам путь к выходу… Так, вот он… А теперь закрывайте все окна… крепче завинчивайте… Беритесь за рукоятку, вправо… Еще вправо… так!., теперь немного влево… Так… Теперь шнур как раз около окна… А теперь прямо вверх…

Подземный гул становился все тише и тише. Затихал ли он на самом деле, или звуки слабее доносились по мере удаления воздушной лодки, — это было трудно определить.

— А мы уже в трубе! — произнес наконец Арнольд, после того, как лодка почти целый час поднималась вверх при полном молчании всех сидящих в ней.

— Да, и мне кажется даже, что дневной свет немного проникает сюда, — прибавил капитан.

Пять минут спустя воздушная лодка вынырнула из страшной горной расщелины и подлетела к «Диктатору», который тяжелой серой массой высился на горной скале в ожидании своего капитана…

А еще через несколько минут все стояли на палубе, глубоко взволнованные и потрясенные всем пережитым там, в глубине Гималайских гор, три тысячи метров под землей, где они видели поразительно яркие картины человеческого гения и где были свидетелями грозной, разрушительной силы стихии, которая в один миг уничтожило все творчество человека…

— «Дьяволо» на горизонте!

Это восклицание издал дежурный офицер, стоявший на вахте, не позднее чем через час после прибытия воздушной лодки. Капитан Смит и Арнольд не совсем еще успели прийти в себя после всего пережитого ими.

Наконец-то теперь можно будет проследить, каким путем «Дьяволо» проникает в подземелье! И, быстро овладев собой, капитан отдал приказ подняться ввысь и скрыться за горным кряжем. Затем капитан приказал снарядить обыкновенную воздушную лодку, положив в нее три большие бомбы.

Спустя четверть часа показался «Дьяволо», который, как орел, осматривающий сверху свою добычу, долго кружил над горной цепью и наконец где-то исчез среди гор.

Весь корабль был бронирован и наглухо закрыт, и только один человек стоял на палубе: это был, конечно, сам капитан Дункан, который при входе в подземелье всегда один управлял кораблем.

— А теперь последуем за ним, — сказал капитан. И лодка начала медленно приближаться к тому ущелью среди гор, в котором находился корабль.

Прошло несколько минут…

— Это, должно быть, и есть вон та пропасть, здесь мы должны оставить нашу лодку и пойти пешком.

— Это вы зачем берете с собой, капитан? — спросил Арнольд.

— Вы говорите о бомбах? Ну, конечно же, я не могу упустить такого случая… Этот проклятый «Дьяволо» — гроза всего живущего — должен быть уничтожен! Вы должны согласиться, что я имею…

В это время донесся какой-то оглушительный треск, и страшный грохот раздался среди гор, повторяемый бесчисленное множество раз горным эхом.

— Что это может быть?!

Капитан Смит и Арнольд почти бегом бросились к краю ущелья и, опустившись на землю, держась за каменные уступы гор, заглянули в глубокую пропасть…

Там, на дне пропасти, лежал в обломках «Дьяволо». Целая груда жалких обломков.

— Нам нечего заботиться об уничтожении «Дьяволо», Сам Господь покарал его, — тихо сказал капитан Смит, поднимаясь с земли глубоко взволнованный.

Арнольд не верил своим глазам и после долгого молчания наконец сказал:

— Как это могло случиться?

— Очень просто, — упал и разбился вдребезги.

— Но как это возможно?

— Все возможно, мой дорогой… Нет совершенства на этой Земле и нет защиты ни против стихийных сил природы, ни против несовершенства и ошибок человеческих… Это была Божья кара. Сам Господь во гневе Своем погубил это исчадие ада.

Капитан Смит долго молчал и наконец прибавил:

— Как это могло случиться? Быть может, капитан посредством своего аппарата выключил электрический ток, чтобы его корабль начал медленно опускаться — так как стеклянная материя медленно теряет свою невесомость. А потом, когда он хотел опять включить ток, аппарат почему-либо перестал действовать и ток не мог быть сразу включен; корабль потерял свою невесомость и упал на дно пропасти всей своей массой… Но мы сейчас исследуем это.

Через несколько минут капитан Смит и Арнольд, сидя в воздушной лодке, начали медленно опускаться в пропасть; но едва лодка опустилась на несколько метров, как их внимание обратил на себя странный, как будто слегка дымчатый цвет воздуха в самом низу.

— Почему там такой воздух?.. Что это может быть? Быть может, вследствие землетрясения образовались какие-нибудь ядовитые газы?

Благоразумие требовало немедленно повернуть назад и, прежде чем опускаться на дно, необходимо было достать с помощью химических инструментов немного воздуха со дна пропасти и подвергнуть его анализу.

По телефону капитан Смит отдал распоряжение, чтобы инженер-химик немедленно явился сюда с необходимыми инструментами, и не более как через час загадка была разрешена: химический анализ установил, что вся пропасть была полна самым ядовитым из газов — окисью углерода.

Теперь становилась понятной и гибель «Дьяволо»: капитан Дункан один стоял на палубе, и так как для спуска он вначале выключил электрический ток, корабль должен был разбиться вдребезги, потому что включить обратно ток и сделать корабль опять невесомым капитан Дункан уже не успел. Действие окиси углерода моментально — всякое живое существо в первый же миг теряет сознание.

Спустившись потом на дно в герметической вертикальной лодке, капитан Смит и Арнольд долго осматривали жалкие обломки грозного врага, и капитан Смит задумчиво сказал:

— Божья кара постигла этого человека, но мне было бы приятнее лично сразиться с ним в открытом бою… Нам здесь больше делать нечего, так как гнев Господний уничтожил не только всю проклятую верфь и «Дьяволо», но, конечно, и всех живых существ… Вечная справедливость восторжествовала…

На следующий день к вечеру «Диктатор» парил над Бомбеем. С восторгом приветствовало его все население, так как все знали, что он привез с собой радостные вести о гибели воздушного пирата и о справедливой Божьей каре, постигшей его.

— Куда вы теперь отправляетесь? — спросил лорд Равенгурст капитана Смита, полный восторженной благодарности к этому человеку, который спас его жену и дочь.

— Мы отправляемся теперь в Америку, на свою верфь, но мы решили с господином Рекертом взять курс на север и таким образом попытаться открыть Северный полюс…

— Но вы опять подвергаете себя смертельной опасности! — сказал лорд Равенгурст.

— Какая опасность может грозить нам на Северном полюсе?

— Ну, представьте себе, что от массы снега стеклянная материя, которая покрывает весь «Диктатор», потеряет свою невесомость, или что-нибудь другое в этом роде…

— Я надеюсь, что мы преодолеем все затруднения, — ответил капитан Смит, — и верю, что «Диктатор» сделает открытие, чрезвычайно важное для всего человечества.

«Диктатор» исчез в облаках, мощно рассекая воздух, держа путь на север.

Вначале о нем приходили известия от немногих людей, которые случайно видели его; последнее известие принесло одно китобойное судно, матросы которого видели «Диктатора» на шестьдесят третьем градусе широты, между Исландией и Норвегией.

Это было последнее известие, которое мир получил о «Диктаторе»: ни одно живое существо больше никогда его не видело и ничего не слышало о нем.

Говорят, что где-то есть еще люди, которые когда-то принадлежали к экипажу этого загадочного и таинственного корабля; говорят, что такие люди есть в Сингапуре, в Сиднее и в Капштадте, но следы их тоже потеряны, и с ними вместе потеряны всякие сведения о таинственном дирижабле.

И человечество по-прежнему медленно, со страшными жертвами отвоевывает шаг за шагом победу над природой. Со страшными усилиями открывает тайны природы и, усваивая ее законы, постепенно подчиняет себе.

Со временем человечество, несомненно, овладеет воздушным океаном и гордым повелителем будет носиться по волнам его; но эта победа придет медленно, шаг за шагом, будет куплена столетиями борьбы и усилий и, быть может, еще тысячами человеческих жертв…

Таинственный «Диктатор» с его гениальным творцом исчез навсегда, унеся с собой великую тайну своего существования…

Законы притяжения по-прежнему царят на Земле, и великая тайна силы тяжести по-прежнему остается неразгаданной…

Мир ждет гения, который откроет лучи тяжести и найдет вещество, способное свободно пропускать их… Тогда, и только тогда человек скажет:

— Я свободен! Как великий дух, свободен я, ибо материя меня больше не притягивает, и я свободно ношусь над Землей, как вечный дух разума…

Свободный от железных законов мирового притяжения человек будет переноситься с одного небесного тела на другое, с одной планеты на другую, ибо он подчинит себе материю и освободится от ее страшной силы…