Морган Хейез Где прячется невеста?

Глава первая

«Итак, что же здесь делает Тедди Логан? Что вообще может делать такая женщина в этой дыре?» — снова и снова недоумевал Мэк Карлино, сидя за обшарпанным угловым столиком в баре «У Слая» с кружкой давно остывшего кофе и разглядывая заведение и его посетителей…

В самом баре не было ничего примечательного: около дюжины завсегдатаев, намертво прикипевших к высоким табуретам и, похоже, вознамерившихся перекачать в свои желудки все пиво, запасенное хозяином; ленивые разговоры о распустившихся политиках, нестабильной экономике и разыгравшейся непогоде; незатейливая песенка музыкального автомата и зыбкое мерцание экрана старенького телевизора под прокопченным потолком.

Обычная забегаловка, типичная для любого провинциального городишки, и все-таки совершенно особенная: где еще в подобном месте встретишь женщину вроде той, что царит за стойкой?

Той, которую Мэк разыскивал. Тедди Логан.

Сквозь клубы табачного дыма сияла ее потрясающая улыбка — она рождалась в уголках полных губ и светилась в ясных глазах. Улыбка одновременно и целомудренная и дразнящая, сулящая неземное блаженство и таящая множество секретов, явно не относящихся к обитателям городка Бердси в горах Колорадо.

Мэк предпочел бы думать, что не сводит с Тедди глаз просто потому, что ему за это платят, однако нарастающее напряжение в паху и нетерпеливый стук сердца всякий раз, когда расцветала чудо-улыбка, не оставляли сомнений в том, что его интерес отнюдь не исчерпывается профессиональным долгом. А ведь ему никогда прежде не нравились блондинки! Его, выросшего на окраине Нью-Йорка, в районе, прозванном Маленькой Италией, всегда тянуло к более броским женщинам, смуглым и темноволосым…

Мэк заерзал на стуле, словно школьник, застигнутый за разглядыванием эротического журнала, попытался отвести взгляд от женщины за стойкой, и… не смог.

Он наблюдал за причудливой игрой света и тени на безупречной коже, смотрел на волосы цвета расплавленного золота и пытался представить себе, каковы эти волосы и кожа на ощупь — так ли мягки и нежны, как кажутся… Плавность ее движений завораживала, и он — когда Тедди поправляла непослушную прядь, тянулась, чтобы достать что-нибудь с верхних полок, или поворачивалась, чтобы перекинуться парой слов с официанткой, проворно снующей между столиками, — мысленно оглаживал каждый изгиб соблазнительного тела, но ощущение прикосновения было столь пугающе реальным, что Мэк поспешил спрятать руки в карманы куртки — чтобы унять вдруг охватившую их дрожь.

Входная дверь распахнулась, пропуская внутрь двух новых посетителей; ворвавшийся с ними холодный воздух слегка остудил горевшую голову, и Мэк, выругав себя за излишнюю впечатлительность, переключил свое внимание на вновь вошедших. Те успели подойти к стойке, где их уже ждали наполненные кружки и приветливый кивок барменши. Тедди опять удивила Мэка; впрочем, на этот раз он поразился не красоте женщины-загадки, а тому, что, проживя в Бердси, по его подсчетам, не больше двух недель, она, похоже, знала здесь всех, а все знали ее.

Мэк положил перед собой полученную от заказчика фотографию. Жених Тедди (а именно он нанял Мэка) говорил, что снимок сделан прошлой осенью в Денвере: прекрасная амазонка уверенно и спокойно держала под уздцы роскошного гнедого жеребца — ветер переплел золото волос с ореховой гривой и взметнул с земли оранжево-желтые кленовые листья, словно праздничное конфетти. Карлино сразу пленился глазами той, которую ему предстояло найти. Глаза просто удивительные! Под обманчивой холодностью их пронзительной синевы угадывалась улыбчивая теплота, согревающая сердце. И очень хотелось понять, какую тайну прячет эта полуулыбка, что за женщина может так улыбаться. Эти вопросы занимали Мэка последние несколько дней, и сам он не взялся бы утверждать наверняка, в чем причина острого интереса, который гнал его по следу Тедди Логан, — поручение клиента или собственное желание получить ответы на свои вопросы…

— Принести погорячее? — раздалось над самым его ухом, и Мэк, вздрогнув от неожиданности, едва успел накрыть ладонью фотографию. Обладательница охрипшего от постоянного курения голоса — большеглазая официантка — вроде бы ничего не заметила. Она стояла возле столика, одной рукой удерживая на узеньком бедре поднос с собранной посудой, и свободной рукой показывала на его недопитый кофе. — Я спрашиваю, не принести ли другую чашку?

— Нет, спасибо, не надо. — Он отодвинул от себя чашку и достал бумажник. — Сколько с меня?

— Шесть восемьдесят.

— Сдачу оставь себе. — Мэк протянул десятку.

— Вот и спасибо. — Женщина положила деньги в кармашек передника, но уходить не спешила. — Ты ведь не из этих мест? — спросила она.

— Нет.

— Я так и подумала, — удовлетворенно кивнула официантка и сказала еще что-то, но Мэк ее уже не слышал — снова смотрел на Тедди, которая теперь разговаривала с немолодым человеком, беловолосым и белобородым, что делало его похожим на Деда Мороза. — И каким же ветром тебя занесло в Бердси? — любознательная официантка почти дернула его за рукав.

— Сквозным, — коротко бросил он, поднимаясь из-за стола: судя по всему, Тедди собиралась уходить.

— Стало быть, ты не лыжник, — продолжала официантка. — Их тут полно. Приезжают, арендуют коттеджи в горах. А ты не задержишься?

— Я ведь сказал, что в Бердси проездом, — Мэк нетерпеливо мотнул головой.

— Ну так проезжай осторожнее: парни говорят — метель разыграется не на шутку. В долине и то небезопасно, а уж наверху…

— Ценю твое беспокойство. Учту.

— Марианна, поторопись, пора выставлять бутылки, — «Дед Мороз» призывно махнул рукой.

— Зовут. — Официантка поудобнее перехватила поднос. — Ты уж смотри, береги себя.

Мэк только кивнул в ответ и опять взглянул на стойку. Тедди зачем-то повернулась и буквально натолкнулась на его внимательный взгляд. Их глаза встретились, и Мэк почувствовал, что тонет в холодной синеве. А потом она улыбнулась — чуть-чуть, самыми уголками губ, и Мэк почувствовал себя на седьмом небе. В другой ситуации он бы прямиком направился к ней, представился, заказал что-нибудь выпить, и не исключено, что отважился бы пригласить ее на танец, и она оказалась бы в его объятиях, вокруг звучала бы негромкая музыка «кантри», и под ее звуки они прижались бы друг к другу…

Нет! Никаких «если бы»! Он здесь по делу, им и должен заниматься. Его наняли, чтобы отыскать Тедди Логан, и он справился с задачей. Теперь надо немедленно звонить в Денвер. Впрочем, позвонить следовало уже час назад, и Мэк сам не знал, почему тянет время.

…Тедди показалось, что незнакомец чересчур поспешно отвел взгляд, который, собственно, и заставил ее обернуться. У него глаза чернее ночи и волосы черны как смоль. Он так смотрел на нее, что на мгновение ей почудилось: вот сейчас он шагнет к ней, но… он резко развернулся и, на ходу поднимая воротник куртки, пошел к выходу. Секунда — и растворился в снежной круговерти.

Час назад, когда незнакомец только появился в баре, Тедди сразу его приметила и то и дело украдкой посматривала на него, каждый раз заставляя себя не слишком задерживать взгляд. Абсолютно очевидно, что он не из местных. Да и на туриста, каких в Бердси наезжает множество, мало похож. Весь его облик выдавал обитателя крупного города. Что могло привести такого в здешнюю глушь? Тедди, наполняя бесконечные кружки и рюмки, частенько развлекалась тем, что пыталась угадать или придумать истории жизни своих посетителей. Это началось еще во время учебы в колледже, когда она, постигая премудрости юриспруденции, подрабатывала в студенческом баре. Не ради денег: отец с готовностью оплачивал любые расходы, включая последнюю модель «BMW», просторную квартиру в Манхэттене и частые перелеты из Нью-Йорка домой, в Денвер, и обратно. Подработка была средством самоутвердиться, отстоять свою независимость, лекарством от одиночества и отдушиной среди занятий. Сейчас все иначе: бар «У Слая» в городке Бердси, расположившемся в стороне от большого мира и главных дорог, был настоящей работой. И Тедди были очень нужны деньги. К счастью, Слай ничего не имел против расчетов наличными.

Она была честна с хозяином с самого начала — призналась, что ей очень нужна работа, но предупредила, что не знает, как долго сможет остаться. Слай догадался, что у нее неприятности, но не стал допытываться, какие именно. И Тедди была искренне благодарна ему за доверие: он не потребовал никаких рекомендаций, дал ей работу и пустил жить в принадлежащий ему коттедж на горе.

— Тедди! — голос Слая, полный неподдельного участия, вывел ее из задумчивости. — У тебя все в порядке?

— Что? Ах, да, все нормально. — Она наконец перестала смотреть на дверь, за которой скрылся привлекательный незнакомец. — Спасибо, Слай.

— Хотел спросить: ты поедешь в коттедж или останешься ночевать в городе? Ветер усиливается. Если хочешь, моя квартира в твоем распоряжении.

— Нет, я лучше поеду. Да и Боуги надо кормить.

— Ну что ж, только гляди в оба.

— Не волнуйся, все будет в порядке. — Тедди благодарно улыбнулась, ценя отеческую заботу. Меньше двух недель она находится среди этих людей, но они навсегда теперь станут частью ее жизни. С ними она чувствует себя в Бердси дома куда больше, чем в Денвере. — Пока, Слай, до завтра! — Она направилась к выходу. И хотя прощалась с ним одним, откликнулись сразу несколько голосов: кто-то желал ей «Спокойной ночи», кто-то «Удачи», — и, до глубины души тронутая таким вниманием, она у самой двери остановилась, оглянулась и помахала рукой всем-всем-всем…

— И охота тебе ехать в этакую непогодь? — Марианна курила на заметенном снегом крыльце, после каждой затяжки пряча то одну, то другую руку в рукава великоватой парки.

Тедди, выйдя на улицу, ожидала худшего, но ветер еще не набрал обещанной силы, снег падал обильно, но вполне безобидно, и она заговорщицки подмигнула подруге:

— Меня ждет горячая ванна с разноцветной пеной, и огонь в камине, и стакан подогретого вина…

Марианна вздохнула с преувеличенной (впрочем, возможно, и не очень преувеличенной) завистью:

— По крайней мере одной из нас повезет, — и, жадно затянувшись напоследок, отбросила окурок в сугроб. — А мне здесь до утра куковать!

— Брось хандрить, подружка! Неужели все из-за того, что заезжий красавец не попросил у тебя телефон?

— Чей телефон?! Дорогуша, если мы говорим об одном и том же, ты ошибаешься. Брюнет и впрямь хорош, но я его не интересовала. Это с тебя он глаз не сводил!

— Не придумывай. — Тедди легко и беззаботно рассмеялась, доставая из кармана мехового пальто ключи от машины.

— А ты не изображай из себя Мисс Наивность, — парировала Марианна. — Я ведь заметила, что ты и сама на него поглядывала.

— Ладно, сдаюсь. Виновна! — Тедди шутливо подняла руки, не желая отрицать очевидное. — Признаю, что взглянула пару раз в его сторону. — Она отчетливо вспомнила гордый профиль, могучий разворот плеч, узкие бедра…

— Жаль, что он всего лишь проездом. — Марианна снова вздохнула, на этот раз с искренним сожалением.

— Ты что, спрашивала? — удивилась Тедди.

— Не могла же я просто дать ему уйти!

— А мне казалось, что ты счастлива замужем. — Тедди лукаво улыбнулась.

— Так и есть, но смотреть по сторонам не возбраняется, — защищалась Марианна. — К тому же, я для кого старалась? — перешла она в наступление. — Ты ведь уже не носишь обручальное кольцо?

Тедди машинально посмотрела на безымянный палец правой руки: она сняла подарок Алана несколько дней назад и еще не успела привыкнуть, что рука «полегчала» минимум на пять карат.

— Я тебя разочарую: ты старалась зря, больше я в эти игры не играю. — Слова прозвучали серьезнее и грустнее, чем ей хотелось.

— Нет так нет. — Марианна опять вздохнула, теперь уже с сожалением, и взялась за ручку двери. Чувствовалось, что она не прочь о многом порасспросить, и Тедди ощутила неловкость оттого, что вынуждена окружать себя столькими тайнами, а иногда и лгать всем этим славным людям, принявшим ее в Бердси. Но только так можно было сохранить свое инкогнито и, будучи никем не узнанной, спрятаться от Алана, к встрече с которым она пока не готова. И, возможно, не будет готова никогда… — Счастливо добраться! — Марианна распахнула наконец дверь.

— Спокойной ночи! — ответила Тедди. Она огляделась: метель уже намела огромные сугробы, основательно запорошила крыши домов и машины на ближней стоянке и продолжала свое дело, все плотнее укутывая мир в белое…

* * *

Пригнувшись к рулю своего мощного «мустанга», Мэк наблюдал за Тедди. Снег посыпал гуще, и, если бы не фонарь над входом в бар, одинокую женскую фигурку было бы трудно разглядеть сквозь сплошную снежную пелену. Дверь за официанткой давно закрылась, а Тедди все стояла неподвижно, вглядываясь куда-то в ей одной ведомое и видимое… Но вот она побрела по сугробам к стоянке, высоко поднимая ноги в меховых сапожках, подошла к припаркованному в сторонке джипу «рэнглер», открыла дверцу, села в машину. Все это время Мэк держал руку на ключе зажигания, чтобы успеть запустить двигатель «мустанга», как только Тедди заведет джип, но ни секундой раньше — нельзя дать ей обнаружить свое присутствие. У него получилось: оба мотора заработали почти одновременно.

И практически синхронно машины тронулись с места, взяв курс на северный выезд из города.

Оказавшись на пустынных улицах Бердси, Мэк вдруг с отчетливой очевидностью осознал всю опасность затеянного: не слишком маневренному «мустангу» нелегко придется на обледеневшей горной дороге — уже сейчас Мэк не без труда удерживал постоянную дистанцию от той, за кем, собственно, и пустился в безумное преследование.

Конечно, и безопаснее и вернее было бы переждать непогоду в гостинице, однако Мэк не хотел рисковать: он потратил неделю на поиски Тедди Логан и не мог потерять ее теперь. Кроме того, у него накопилось немало вопросов, ответы на которые знала только Тедди.

Он интуитивно чувствовал, что в этом деле не все чисто, а за двенадцать лет работы полицейским Мэк научился доверять своей интуиции, которая сейчас подсказывала ему, что сначала нужно узнать версию случившегося от Тедди, а уж потом решать, как действовать дальше.

Сигнальные огни джипа тускло светили далеко впереди, но Мэк понимал, что приближаться не следует: в зеркало заднего вида Тедди может заметить фары «висящего на хвосте» автомобиля и заподозрить неладное, а это в его планы не входило. Впрочем, рано или поздно она все равно увидит преследователя, но уж лучше пусть будет позже. Чересчур отдаляться тоже нельзя, чтобы не потерять ее и не пропустить поворот с основной дороги, а свернет она обязательно. Мэк навел кое-какие справки о горных коттеджах и не только представлял их расположение, но и в самых общих чертах знал, как отыскать среди них тот, что принадлежит Слаю Валериано, хозяину бара.

Мэк включил радио, и в салоне зазвучала музыка — что-то новомодное. Должно быть, Тедди уже засекла следующую по пятам машину и ломает голову над тем, кто бы это мог быть. За неделю поисков он убедился, что женщина умна и сразу сообразит, что случайность исключена. Вероятно, она подозревала, что жених кинется ее искать, но не хотела быть найденной, поэтому пряталась и маскировалась вполне профессионально — даже Мэк с его опытом не вдруг на нее вышел…

Занятый своими мыслями, Мэк не сразу понял, что случилось: джип исчез. Испарился. Будто и не было его вовсе. Включив дальний свет, Мэк напрасно вглядывался в черноту — дорога была пуста. Не веря своим глазам, он прибавил оборотов, надеясь, что просто отстал от Тедди и, если поторопится, перед ним опять замаячат красные точки. Так и произошло. Мэк увидел сигнальные огни джипа, но лишь на мгновение: тот неуклонно набирал скорость, не оставляя никакой надежды медлительному «мустангу». Все было против него: и ночь, и вконец озверевший ветер, и снег, беснующийся вокруг машины.

Глава вторая

Незнакомец из бара никак не шел у нее из головы. Она помнила, что с нею сделалось, когда их глаза встретились, как бешено забилось сердце, пронзенное колдовским взглядом черных глаз. Вот если бы ей хватило смелости подойти к нему и сказать что-нибудь, что обычно говорят в таких случаях женщины понравившимся мужчинам, — назвать себя, похвалить его или просто попросить заказать выпивку… Она так живо представила возможный разговор с этим искусителем в потертых джинсах и с замашками столичного плейбоя, — разговор полунамеками, на грани дозволенного, одновременно и вполне невинный, и весьма многообещающий, — что чуть ли не физически ощутила тот самый его взгляд. Подумать только, как может разыграться воображение вдали от привычной жизни, за сотни миль от Денвера и… Алана!

Тедди свернула с главной трассы и крепче сжала руль: джип начало бросать из стороны в сторону на заснеженной дороге. Стараясь как можно ровней держать машину, она взглянула в зеркало и нахмурилась, увидев пробивающийся сквозь пургу и ночь слабый свет фар. Ее неведомый преследователь снова был здесь! Она заметила его, выезжая со стоянки, но тогда попыталась не обращать внимания на идущую следом машину. Однако «не обращать внимания» было трудно, ибо та упорно не отставала ни на улицах, по которым ехала Тедди, ни на выезде из города, ни на шоссе. И вот кто-то уже петляет за джипом по горной дороге, где чужаку делать нечего, тем более в это время суток, да при такой погоде. Значит, следят именно за ней, и, значит, только один человек может управлять «случайным» автомобилем — Алан. Либо тот, кого он нанял.

Неделю спустя после отъезда из Денвера она пыталась поговорить с ним по телефону, но ничего хорошего не вышло. Сначала Алан настаивал, что должен знать, где она находится, потом требовал, чтобы она немедленно вернулась, а под конец разговора совсем разошелся и почти кричал, продолжая требовать и настаивать. Тедди повесила трубку. Позже она перезвонила своей подруге Холли в Форт-Коллинс и от нее узнала, что Алан в ярости и грозится так или иначе найти беглянку. Тогда Тедди перестала пользоваться кредитными карточками.

Последний раз они виделись месяц назад. Это было в офисе отцовской издательской компании «Логан Паблишинг», где Тедди проводила совещание с главными редакторами, после которого и заглянула к Алану. Того в кабинете не оказалось, и она решила подождать. Присев за рабочий стол, она машинально взглянула на экран компьютера и успела заметить бланки счетов и бесконечные столбики цифр, которые не насторожили бы ее, если бы не реакция вошедшего в этот момент Алана. Изобразив на лице живейшую радость встречи, он перегнулся к ней через стол, чтобы поцеловать, однако, целуя, не забыл дотянуться до клавиатуры и пробежаться пальцами по послушным клавишам — когда поцелуй кончился, цифры исчезли, экран погас. Она, разумеется, не преминула спросить, для чего ему понадобились счета компании, но вместо ответа на нее обрушился град упреков в том, что она якобы пыталась войти в закрытые файлы с сугубо частной информацией. Выкрикивая обвинения одно нелепее другого, Алан размахивал руками, срывался на визг, едва ли не впадал в истерику, и это вдруг разом придало ей решимости сказать то, что давно вертелось на языке: она уходит.

— Уходишь?! А как же договора с авторами, заключенные сделки с литературными агентами? Что будет с проектом Сандлера, наконец?!

Она не узнавала его. Раздражение и злоба исказили обычно привлекательные черты: глаза сузились, на скулах заходили желваки, по лицу пошли красные пятна.

— Ты не можешь просто взять и…

— Ну так посмотри, как я это сделаю, Алан. — Она направилась было к двери, но он, оказавшись куда проворнее, преградил ей путь и, больно схватив за руку, рывком развернул к себе.

Тедди была напугана не столько своей болью, сколько его внезапным бешенством, которое он едва сдерживал.

— Подумай о компании, Тедди. Хорошенько подумай!

— Пусти меня, Алан. — Бесполезная просьба, хватка ничуть не ослабла. — Компании я больше ничего не должна! Ради нее я отказалась от защиты диплома, бросила Йейл и примчалась сюда, когда у отца случился сердечный приступ, и из-за нее торчу здесь три года! — Тедди уже не боялась. Она дала волю постепенно накапливавшемуся гневу и теперь сама удивилась, сколько обиды и горечи набралось в ней за все эти годы. Впрочем, нет, горечь поселилась в ее душе давным-давно, когда она, тринадцатилетняя девочка, сначала потеряла мать, долго и безуспешно сопротивлявшуюся жестокому раку, а потом изо дня в день теряла отца, гробившего себя работой, работой…

«Логан Паблишинг» — и спасение, и проклятие их осиротевшей семьи.

— Тедди, то, что ты видела… то, что ты думаешь, что видела… это… — Он, слава Богу, отпустил ее руку. — Наша компания…

— Какое это имеет значение? — устало покачала она головой. — Да и не в компании дело. Дело в нас с тобой. В тебе и во мне. Ты испугался, застав меня в своем кабинете, так как же ты не боишься впускать меня в свою жизнь?

Теперь Алан выглядел растерянным и подавленным.

— Ты ведь нисколько не доверяешь мне, Алан? Стоит мне задержаться на какой-нибудь встрече или, чего доброго, уехать хотя бы на день из города, ты прямо-таки источаешь подозрительность. Ума не приложу, что заставляет тебя так сомневаться во мне, но, Господи, какое будущее нас ждет?!

— А что скажет твой отец?

— О чем?! О том, что я хочу на время отойти от дел? Он поймет. Или ты имеешь в виду мой уход от тебя?

— Как… — Алан удивленно вскинул брови, — ты меня бросаешь?! — В его голосе звучало недоверие, возмущение, но не было и намека на страх потерять Тедди. — Эти счета, что ты видела… Я могу объяснить…

— Ты ничего не понял, Алан! Ты становишься похожим на отца, ты способен думать только о компании и даже не замечаешь, как давно мы просто не разговаривали. Как давно мы вообще не были вместе! Ты очень изменился, Алан, и ты больше не тот, какого я знала.

Кажется, до него начали доходить ее слова, и он отступил на шаг под их гневным натиском и горячностью.

— Я ухожу, Алан. О компании не беспокойся. С отцом я поговорю. — Она подошла к двери, и он больше не пытался ее остановить.

— Куда ты отправишься?

— Куда-нибудь, — бросила она через плечо.

— Как с тобой связаться?

— Никак и ни к чему.

— Тедди, постой…

…Он появился в «Логан Паблишинг» два года назад и буквально штурмом взял и компанию, и, главное, ее основателя — отца Тедди, который всегда мечтал о сыне и принял Алана как воплощение этой мечты. Она и сама не устояла перед его обаянием. Гораздо больше времени ей потребовалось, чтобы понять, какую власть взяла компания над ним, а он — над своим будущем тестем. К слову сказать, отец и слушать не захотел, когда в тот злополучный день, сообщая о своем отъезде, Тедди заикнулась о вероятных махинациях со счетами. Именно тогда ей стало окончательно ясно, что без-пяти-минут-зять почти вытеснил дочь из отцовского сердца, и тогда же она приняла бесповоротное решение — уехать!..

Тедди постаралась прогнать непрошеные воспоминания прочь и сосредоточиться на дороге. Руки в перчатках плотнее обхватили руль. Еще один взгляд в зеркало — свет фар никуда не пропал. Стало быть, за ней и вправду «хвост». Выходит, Алан всерьез вознамерился ее отыскать и кого-то нанял для этого. Но зачем ему было так тратиться? Тедди и мысли не допускала, что им движет стремление любой ценой восстановить былые отношения. Нежелание ломать карьеру? Но его креслу вице-президента расстроившийся брак не угроза. Тогда в чем причина? И чем больше она размышляла, тем отчетливей и тревожней выстраивалась логическая цепочка: кабинет — включенный компьютер — счета… Алан слишком нервничал и чересчур волновался из-за того, что именно видела Тедди и как истолковала увиденное. Вот оно что! Скорее всего, цифры на экране не столь безобидны, раз Алан не поскупился на расходы. Ах, не надо было спешить с отъездом! Лучше бы тогда вернуться в офис и заняться проверкой документов, выяснить, что затеял Алан. Ну, да что гадать, правильно ли она поступила и как было бы лучше! Сейчас нужно решать, уходить от погони или смириться и, раз уж Алан этого так хочет, вернуться в Денвер, встретиться с ним и покончить с этой историей…

Тедди вновь посмотрела в зеркало — машина не только не отстала, но, как ей показалось, сокращала расстояние. «Нет, сдаваться нельзя, — она дала полный газ, — даже если придется вернуться в Денвер и встретиться с Аланом. Но уж никак не под конвоем!»

Приближалась очередная развилка. Сейчас она резко повернет направо, и хотя коттеджи останутся в стороне, зато ей удастся оторваться от навязчивого попутчика. Надо рискнуть! Тедди до упора вдавила педаль акселератора и тут же поняла, какую совершила ошибку, недооценив сложность задуманного маневра и состояние дороги. Джип, не вписавшись в крутизну поворота, со всей силой ударился боком об ограждение, отскочил рикошетом и завертелся волчком, неумолимо приближаясь к противоположной стороне. Руль, в который Тедди вцепилась мертвой хваткой, сделался бесполезным — ей не под силу было справиться с вышедшим из повиновения металлическим зверем. Носом протаранив и оградительный барьер, и снежную насыпь, джип слетел с дороги в черную пустоту, продолжая в воздухе смертельное вращение…

Проклятие! Мэк с досадой ударил по рулю. Он ее потерял! Ему такого труда стоило не упускать Тедди из виду — у нее были все преимущества: знание здешних дорог, машина с гораздо большей, чем у «мустанга», проходимостью, да и водитель она, надо признать, неплохой. Наверно, он просто просмотрел поворот на боковую дорогу, и она, погасив фары, спокойно ждет, пока он проедет. В том, что его давно заметили, Мэк не сомневался. На всякий случай он сбросил скорость и еле двигался, пытаясь разглядеть возможный съезд. Ничего!

Надо попробовать еще раз. Глаза уже болели от напряжения, но он упрямо продолжал вглядываться в обочину дороги. Вот, похоже, то, что нужно! На снегу отчетливо видны отпечатки шин. Но что это? Судя по следам, кому-то здорово досталось. И тут Мэк заметил искореженное заграждение: столбики выломаны, поручни разорваны… Он заглушил двигатель, поставил машину на тормоз, включил аварийные огни и, достав из-под сиденья фонарик, открыл дверцу.

Ночь, обступившая его со всех сторон, кидалась снегом, жалила ледяным ветром, мешала идти быстрее…

Вблизи стало ясно, что авария произошла очень недавно. Совсем недавно, холодея от дурного предчувствия, понял Мэк. Направляя луч фонарика в ту сторону, он уже не сомневался, что случилась катастрофа, и случилась она с Тедди…

Джип носом зарылся глубоко в снег, встав на передние колеса почти вертикально. Мотор заглох, фары потухли.

Мэк перелез через ограждение и, подгоняемый ужасом, ругая и виня во всем себя, начал пробираться к машине, утопая по пояс в неожиданно глубоких сугробах. Одежда быстро намокла и потяжелела, снег, набившийся в высокие ботинки, превращался в воду и тоже затруднял движение, и Мэк, добравшись наконец до цели, чувствовал, что совершенно выдохся, да к тому же и продрог до нитки. Но гораздо больше сырого холода донимал его страх. Он боялся, что стряслось непоправимое. У него руки тряслись, когда он посветил внутрь кабины: Тедди лежала головой на руле, лицо повернуто к Мэку, глаза плотно закрыты, на мертвенно-бледном лбу запеклась зловещая яркая струйка крови.

Сорвав с руки перчатку, Мэк лихорадочно попытался нащупать пульс и после нескольких неудачных попыток с облегчением ощутил под пальцами неровное биение — жива!

— Тедди, — шепотом позвал он, подивившись тому, как легко и нежно звучит ее имя. — Тедди! — повторил он чуть громче, словно надеялся, что его голос сумеет пробиться сквозь пелену забытья.

Он осторожно убрал со лба золотистую прядь и осмотрел рану, которая, к счастью, не казалась серьезной.

— Тедди… — На мгновение ему показалось, что его зов услышан: она чуть пошевелилась, слабо застонала и… снова впала в забытье.

Мэк сумел расстегнуть ремень безопасности и вытащить обмякшее тело из машины. Он видел, как падающие снежинки невесомо оседают на волосах Тедди, тают на побелевших губах.

— Что ж, будем выбираться, — проговорил он, поднимая драгоценную ношу и отправляясь в обратный путь по собственным, еще не заметенным следам…

У Мэка зуб на зуб не попадал, и даже работающая на полную мощь печка в «мустанге» не спасала. Главное — не забыть ни одну из «примет» и найти домик Слая Валериано! Спуститься в долину, в город, сегодня он уже вряд ли сможет…

Впереди показалась группа строений — коттеджи для летнего отдыха. Узнать тот, что служил Тедди домом, оказалось, к счастью, не так сложно: дорожка, тщательно расчищенная заботливой хозяйкой, так что идущий с полудня снегопад не засыпал ее полностью, аккуратно уложенная поленница свеженарубленных дров, освещенное крыльцо. Судя по всему, где-то внутри она оставила маленький свет — окна были похожи на настороженно прикрытые глаза: дом и не спал, и не бодрствовал, он — ждал…

Голова Тедди покоилась у Мэка на плече, и на шее он ощущал легчайшее дуновение — ее дыхание; ноздри приятно щекотал едва уловимый и все-таки чертовски волнующий аромат духов. И напрасно он призывал самого себя к порядку, напоминая в который раз, что он здесь исключительно по делу. Глядя в прекрасное женское лицо, Мэк прижимал к себе свою ношу, пожалуй, крепче, чем это было необходимо, и жадно, до судорожного стона, вдыхал чарующий запах.

Хорошо, что он догадался захватить с собой из джипа связку ключей. Одним из них, где было выгравировано имя «Слай», он и решил воспользоваться, чтобы попытаться открыть дверь коттеджа, и не ошибся. Замок мягко щелкнул, дверь раскрылась, пропуская его в тепло.

Однако радость оказалась преждевременной.

Не успев сделать и шага, Мэк услышал грозное рычание. Не надо было видеть собаку, чтобы догадаться, что это, скорее всего, крупный экземпляр.

— Тихо… тихо, дружище, не нервничай, — сказал он самым ласковым голосом.

В ответ раздался низкий, с хрипотцой лай.

Мэк распахнул дверь пошире и увидел перед собой очень крупную лайку. Припав на передние лапы и не переставая утробно рычать, она угрожающе скалила зубы, шерсть на загривке встала дыбом.

— Спокойно… посмотри на меня… я ведь не похож на грабителя, правда? — Мэк будто со стороны услышал свой заискивающий голос. — Может, притворимся, что не видим друг друга, а? Ну, что скажешь?

Черт побери, не будет же он стоять тут вечно! Да и руки начали затекать. Мэк отважился сделать еще один шаг и, изловчившись, ногой захлопнул входную дверь.

— Давай договоримся, парень, ты классный сторож, но сейчас ты меня впустишь, а я потом угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, идет?

По мере того как Мэк говорил, рычание стихало, шерсть улеглась, хотя пес продолжал пристально следить за человеком. Воодушевленный успехом, Мэк огляделся. Из прихожей видна вся квартирка: налево — крохотная кухня, оборудованная, впрочем, всем необходимым; направо — уютная гостиная с камином и старинной мебелью, громоздкой немного, но очень удобной; из гостиной дверь ведет, по всей видимости, в спальню…

— Ладно, приятель, хватит тебе ворчать.

Не прекращая увещевать собаку, Мэк занес ногу для очередного шага, но животное его опередило, в ту же секунду оказавшись рядом, но не затем, чтобы броситься, как с облегчением понял Мэк, а лишь для того, чтобы обнюхать. Очевидно уловив знакомый запах хозяйки, собака окончательно успокоилась и принялась вполне дружелюбно вилять хвостом.

— Давно бы так! Надеюсь, теперь мы друзья? — Мэк готов был поклясться, что пес его понимает и, более того, согласен на его помощь!..

Пройдя через всю квартирку, он бережно опустил Тедди на кровать. Прежде всего она должна согреться, а для этого ее надо раздеть. Мэк расшнуровал и скинул на пол промокшие сапожки, стянул перчатки и шарф, снял и пальто, предварительно со всей бережностью освободив из рукавов безвольные руки Тедди. Она застонала, но так и не очнулась.

— Вот что, старина, — Мэк оглянулся на собаку, — ты отвернулся бы, что ли… Я тоже отвернусь.

Лайка, усевшись у двери, лениво зевнула.

— Хотя, с другой стороны, ты сто раз уже все видел, везунчик!.. — Мэк помедлил, будто не решаясь прикоснуться к той, что целиком была в его власти. — Тедди! — неуверенно окликнул он, прежде чем продолжить начатое. Ее одежда была влажной и прохладной, и это придало ему решимости: не хватает еще, чтобы из-за его мальчишеской робости она вдобавок ко всему простудилась!

Расстегивая пуговку за пуговкой, Мэк не переставал восхищаться нежной кожей, такой шелковистой на ощупь, не мог надышаться ее запахом, буквально сводившим его с ума. Ему ничего не стоило представить, как их тела соприкасаются и это чудо по имени Тедди всецело принадлежит ему… и никому больше… навсегда…

Нет, это невозможно! Он никогда не повторит совершенной однажды ошибки. Два года назад они с партнером работали в отделе по борьбе с наркотиками. Работали под прикрытием. И была женщина, заставившая его потерять голову до такой степени, что он чуть было не провалил всю операцию. По сей день он слышит пронзительный свист пуль, изрешетивших Блейка — старого и верного партнера, лучшего друга… Блейк выжил, но Мэка не покидало чувство вины: он сам должен был расплатиться за собственную слабость, а не подставлять под выстрелы того, кто на него положился. Потому он и подался в детективы-одиночки, что взял себе за правило отвечать только за самого себя. Некому винить, если что, и не перед кем виниться. Или пан, или пропал…

— Алан? — Мэк был уверен, что не ослышался. Тедди, не приходя в себя, произнесла именно это; брови сошлись к переносице, лицо исказила страдальческая гримаса, будто ей снится дурной сон. — Алан?..

«Кретин! — обругал себя Мэк. — Распустил нюни, размечтался… Опомнись и взгляни на вещи трезво!» Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Стараясь не смотреть на Тедди, раздел ее и уложил под одеяло, для тепла подоткнув его со всех сторон.

Итак, он забрался черт-те куда в горы, и высота повлияла на него так, что он опять готов забыть обо всем ради той, что, даже без сознания, не перестает грезить о покинутом женихе…

Глава третья

Ей снился отцовский дом, комната, в которой она прожила последние три года. Вот она спускается по широкой лестнице в просторный холл. В руках у нее тяжелый чемодан, через плечо перекинут ремень дорожной сумки. У входной двери нетерпеливо поскуливает Боуги в предвкушении прогулки.

Она пока не знает, куда именно отправится, но знает точно, что непременно должна уехать — прочь из дома, из Денвера и, прежде всего, подальше от Алана. Когда отец отказался прислушаться к ее опасениям, она наспех сочинила какую-то небылицу про несуществующую подругу где-то за городом, которую нужно срочно навестить. Она не хотела, чтобы отец беспокоился, но еще меньше хотела, чтобы он продолжал вмешиваться в ее личную жизнь, вынуждая пойти на примирение с Аланом, этим «золотым мальчиком».

Она садится в машину. С ней Боуги. Джип трогается с места. Почему-то они едут в сплошном тумане… Откуда туман в январе?..

Вдруг из вязкого свинцового марева появляется Алан и встает у них на пути. «Я никуда не пущу тебя, Тедди!» — кричит он, поднимая руки и скрещивая их в запрещающем жесте. У него совсем чужие, выжженные яростью глаза: из светло-серых они стали почти белыми.

Тедди пытается затормозить, но тормоза не работают, их попросту нет, и она тщетно ищет ногой спасительную педаль, опять и опять попадая в пустоту.

Джип проезжает сквозь Алана, и она понимает, что это — сон, и чей-то странно-знакомый голос зовет ее по имени: «Тедди!»

— Тедди? Ты слышишь меня?

Горячая и твердая рука ложится ей на плечо. Нет, это не сон. Она распахивает глаза и тут же зажмуривается от неожиданно яркого света.

— Алан?!

— Чшш… — успокаивает ее голос. — Это не Алан. — И она почти уверена, что слышала этот голос раньше. Но когда глаза привыкли наконец к свету, она увидела… незнакомца.

— Кто вы такой и что вам нужно? — Она натянула одеяло до самого подбородка.

— Все в порядке, не пугайтесь! — Неизвестно почему, но она сразу поверила, что бояться не стоит. Незнакомец, чтобы не смущать Тедди и дать ей получше его рассмотреть, отступил от кровати и протянул для пожатия руку: — Меня зовут Мэк Карлино.

Отвечая на приветствие, Тедди поразилась контрасту своей бледности и его почти не тронутого зимой загара, но еще больше — той естественности, с какой легла ее хрупкая ладошка в широкую и сильную мужскую ладонь, и непреодолимому желанию затянуть пожатие как можно дольше, чтобы продлить ощущение тепла и надежности и почти физического удовольствия от близости этого знакомого незнакомца.

— Я помню вас… Вы были в баре.

Мэк Карлино молча кивнул головой.

Как она могла не узнать его сразу?! Этот мощный разворот плеч, эти волосы, что черны как вороново крыло, и проникающий в самую душу взгляд… Эта подлинно мужская привлекательность, которую он буквально распространяет вокруг себя, паутиной обволакивая каждого… нет, каждую, кто осмелится заглянуть в бездонную черноту этих глаз.

Да, конечно же, именно его она и видела вчера, но убей не может понять, с какой стати он оказался в ее доме с утра пораньше?

— Вы помните, что случилось вчера?

Господи, какой волнующий голос! У Тедди по спине побежали мурашки — такое ощущение, будто вдоль позвоночника прошлось мягкое страусиное перо…

— Да, помню. — Она прикрыла глаза. — Авария. Кажется, я неудачно повернула?

— Вы врезались в дорожное ограждение и угодили в сугроб. — Карлино стоял все так же поодаль от кровати, держа руки в карманах джинсов и раскачиваясь с пятки на носок и обратно: вверх-вниз, вверх-вниз…

И вдруг Тедди все вспомнила: прощание со Слаем, короткий разговор с Марианной, заснеженные улицы Бердси и отраженные в зеркале огни неотступно следовавшей за ней неизвестной машины.

— Вы ехали за мной! — в ее голосе зазвенели обвиняющие нотки.

— Ну, не то чтобы за вами… — Произнесенные с ленивой растяжкой слова мало походили на оправдание.

— Хотите сказать, что нам случайно оказалось по пути? Да в этой стороне нет ничего, кроме нескольких пустующих домиков! Придумайте что-нибудь более правдоподобное, Мэк Карлино.

— Пожалуйста, зовите меня просто по имени, — невозмутимо попросил Мэк. — Вы неудачно повернули, я же вообще ошибся поворотом.

— Значит, «ошиблись», — Тедди постаралась вложить в голос весь свой сарказм, и у нее получилось.

— Представьте себе. — Мэк ее сарказма просто не заметил. — Разметка здесь никуда не годится. Вот я и пытался догнать вас, чтобы узнать дорогу.

— Почему же вы не попытались как-то привлечь мое внимание? — Тедди была сама недоверчивость. — Посигналили бы или мигнули фарами.

— И что, вы так бы и остановились посреди ночи, да на пустой дороге? — Мэк лукаво сощурился.

Она смотрела на него долгим изучающим взглядом, и чем дольше смотрела, тем больше оттаивала: не может быть, чтобы он лгал… При других обстоятельствах его ласково-насмешливая улыбка наверняка растопила бы лед в ее сердце, но…

— Но как вы узнали, где я живу? — Подозрение в ней не ослабевало.

— Для женщины, только что пережившей аварию, вы задаете слишком много вопросов, мисс Логан.

— Вы… Откуда вам известно мое имя?!

— Простите, мне пришлось заглянуть в ваш бумажник. — (Говорит абсолютно спокойно, как человек, уверенный в своей правоте.) — Надеялся отыскать ваш адрес, но не нашел и тогда решил, что вы арендуете один из этих домиков. Покружил немного, увидел свет, подъехал. На стук никто не ответил, и я взял на себя смелость воспользоваться вашими ключами. Мне повезло: один из них подошел. Вот, собственно, и все. — Он пожал плечами. — Между прочим, у вас отличный сторож — я еле с ним договорился.

Должно быть, Мэк заметил тревогу, промелькнувшую в ее глазах, потому что поспешил добавить:

— С ним все в порядке. Он в соседней комнате.

«Наверное, я здорово ударилась головой, — рассуждала про себя Тедди. — Мне следовало бы встревожиться столь простыми, даже чересчур, объяснениями, как и внезапным пробуждением в обществе этого Мэка Карлино, то есть… просто Мэка». Но все дело в том, что она почему-то совсем не была встревожена и — ну ни капельки! — не боялась возвышавшегося посреди комнаты мужчину.

Мэк отошел к окну, и Тедди принялась разглядывать его со спины. Черные густые волосы, широкие плечи, чью силу не скрывает натянувшаяся клетчатая рубашка, джинсы словно облепили стройные сильные ноги. Она устыдилась бесцеремонного разглядывания и, словно боясь, что ее застигнут за этим «преступлением», поторопилась отвести глаза. Только сейчас она заметила придвинутое к кровати кресло-качалку, через спинку которого был перекинут плед с дивана в гостиной. Стало быть, всю ночь она пробыла под присмотром Мэка… Вместо естественной в подобной ситуации неловкости она почувствовала признательность за его заботу и в то же время странное удовлетворение: только так и могло быть.

Кто же он, Мэк Карлино? Что заставило их пути пересечься — чистое совпадение или умысел?

Мужчина повернулся, и Тедди едва не потеряла дар речи. Его взгляд завораживал, манил к себе… Не в силах противиться его соблазняющей силе, она забыла обо всем на свете, забыла, о чем хотела спросить, и все глядела, глядела в чарующе черный омут, погружаясь в него все глубже и безвозвратнее…

— Снег утих, — сказал Мэк, чтобы прервать опасное молчание.

Тедди ощутила боль от возвращения к реальности.

— Думаю, вам нужно показаться врачу.

Она кивнула — не в знак согласия, но чтобы он понял, что она слышит.

— Как только расчистят дороги, отвезу вас в ближайшую больницу.

Слова по-прежнему никак не выговаривались, и она снова кивнула.

— А вы счастливица, Тедди. Уцелеть в такой передряге…

Он увидел, как помрачнело ее лицо.

— Вы назвали меня Тедди!.. — испуганно выдохнула она.

Ах, черт! Он и не заметил, как имя сорвалось с языка.

— Я ведь говорил, что проверял ваш бумажник, и в водительских правах…

— В правах значится другое имя, — перебила она.

— Правильно. Теодора. — Он проклинал свою рассеянность. И что это с ним делается в ее присутствии? Так не пойдет. Надо взять себя в руки. И чем скорее, тем лучше. — В баре все называли вас Тедди, и я подумал… — Только бы она поверила! — Не сердитесь, прошу вас. Я не хотел быть фамильярным.

— Нет-нет, все нормально. — Облачко сомнения понемногу рассеялось, она перестала хмурить брови, и красивое лицо обрело прежнюю ясность. — Друзья действительно зовут меня Тедди, и вы тоже можете называть меня так. — Она улыбнулась своей милой улыбкой, от которой теплело на сердце. — Итак, мистер Карлино…

— Мэк, — осторожно поправил он.

— Хорошо, будь по-вашему. — Улыбка сделалась еще ярче. — Что ж, Мэк. — Он и представить не мог, как приятно звучит его имя! — Вы спасли мне жизнь, и я у вас в долгу.

— Не стоит благодарности. Дело случая. Просто нам повезло.

Не сводя с него внимательного взгляда, Тедди склонила голову набок.

— Могу я спросить, что привело вас в Бердси? Или вы проездом?

— А может, сыграем в вопросы-ответы за чашкой кофе? — предложил Мэк. — Не знаю, как вы, а я должен взбодриться. Держите, — он протянул ей махровый халат. — Одевайтесь, а я пока приготовлю «напиток богов».

Улыбку стерло с лица, и Тедди залилась горячим румянцем. Мэк сообразил, что ее смутило напоминание о ее наготе, и еще больше — мысль о том, кто ее раздел и уложил. При этом и сам он не на шутку смутился, припомнив сладостную муку от прикосновения к нежному телу.

— Позовите, если понадобится помощь, — не найдя ничего более подходящего, буркнул он и вышел из спальни, радуясь, что из-за довольно высокой спинки кровати Тедди не видит наглядного подтверждения живости приятных воспоминаний.

Черт побери! Да что с ним такое?! Он вообще-то слыл любителем женщин и немало «потрудился» над созданием столь лестной репутации, легко перелетая из одного уютного гнездышка в другое, иногда задерживаясь где-нибудь подольше, но никогда прежде никому не удавалось «завести» его одной-единственной улыбкой, или смущенным взором, или едва уловимым наклоном головы… Никому, кроме Тедди Логан. «Держись, Карлино!» — скомандовал он себе, входя в кухню.

Через десять минут кофеварка весело забулькала, наполнив комнату ароматом свежесваренного кофе. Впрочем, ни этот запах, ни жадный глоток обжигающего напитка не сумели вывести Мэка из состояния глубокой мечтательной задумчивости. Он вспоминал то легкое дыхание спящей Тедди, то ощущение упоительной мягкости ее кожи, и в нем снова пробуждалось желание.

Мэк посмотрел на висевший на кухонной стене телефон. Выбора нет. Надо звонить в Денвер. Неважно, что он не успел ничего узнать от самой Тедди. Оно и к лучшему. Он доложит Алану Сомертону, что его задание выполнено, сообщит, где скрывается невеста-беглянка, получит вторую половину оговоренной суммы и думать забудет про Тедди!..

Он снял трубку, поднес ее к уху и в ту же секунду услышал скрип открывающейся двери. Этой секунды хватило, чтобы Мэк повернулся лицом к «опасности» и оказался под вопрошающим взглядом синих глаз.

— Кому вы звонили?! — Тедди стояла на пороге. У ее ног присел Боуги.

— Никому. — Мэк постарался не выдать своего волнения. — Решил проверить, есть ли гудок. Очевидно, метель повредила линию и всю ночь телефон был отключен.

— Ну и как сейчас, работает?

— По-моему, да.

Тедди была совсем близко. Слишком близко. Стоило лишь руку протянуть, и он мог бы ее коснуться…

— Отлично, — Тедди решилась первой нарушить затянувшееся неловкое молчание. — Значит, можно кому-нибудь позвонить и попросить позаботиться о моем джипе.

Она шагнула вперед и почувствовала, что стены кухни почему-то накренились, сдвинулись, а пол начал быстро приближаться…

Мэк успел подхватить Тедди, прежде чем она поняла, что чуть не потеряла сознание. Его руки были бережны и надежны, и было так приятно ощущать их тепло, чувствовать себя в полной безопасности рядом с этим — так внезапно и так кстати появившимся в ее жизни! — человеком. Слабость отступила, и Тедди, вопреки желанию как можно дольше оставаться прижатой к горячему мужскому телу, поспешила выпрямиться. Для этого ей пришлось опереться на его руку, и она с неизъяснимым удовольствием ощутила под пальцами сталь напряженных мускулов.

Но Мэк все еще не отпускал ее, и, благодарная за непривычную заботу о себе, Тедди подняла на него ласковый взгляд:

— У меня все хорошо, Мэк.

— Я поверю в это, когда вас осмотрит врач.

— Минутное недомогание. Стоит ли беспокоиться из-за такого пустяка? — как можно беспечнее проговорила она, хотя на самом деле смертельно боялась: в больнице обязательно потребуют заполнить кучу бланков, а ей нельзя оставлять никаких следов, иначе Алан…

— Вы попали в аварию, поранили голову. Если бы не метель, я отвез бы вас прямиком к врачу, а не домой. И слушать ничего не хочу. — Мэк был непреклонен.

Тедди потерла виски, пытаясь унять разгорающуюся боль. Спорить с ним нет сил. И… охоты. Разумеется, он не просто проверял линию. И вообще он не прост. Кто же он такой — Мэк Карлино?

Кому она обязана жизнью?

Между тем Мэк занялся завтраком. Зарядил тостер, выжал сок из апельсинов. Она наблюдала за ловкими движениями рук и представляла, как эти руки раздевали ее ночью. Понравилась она ему или нет? Интересно, ощущал ли он что-нибудь особенное? Сама Тедди ощущала, что безудержно краснеет.

Будто поняв, о чем она думает, Мэк оглянулся. Чувственная усмешка тронула его губы, ответив Тедди на все незаданные вопросы.

— Налить сока? — спросил он.

Тедди утвердительно кивнула.

— Так где здесь ближайшая больница? — (Похоже, его и впрямь не переспоришь.)

— Думаю, в Крейге. Это примерно в часе езды. — Она взяла протянутый стакан. — Право, вы зря беспокоитесь. У меня ничего не болит. — В голосе прозвучала скорее усталость, чем возражение.

Мэк приблизился к ней почти вплотную, и она инстинктивно сжалась, не зная, чего ждать.

— Расслабьтесь, Тедди, я не опасен. — Он дотронулся до повязки на лбу. Уверенные пальцы, не причиняя боли, отогнули полоску пластыря, проверили ранку под ней и вернули повязку на место.

Он был так близко! И он был опасен … Напрасно Тедди говорила себе, что следует быть осторожней, что она ничего не знает об этом человеке и что он ровным счетом ничего для нее не значит. Сама его близость значила для нее слишком много, а одного прикосновения было слишком мало — такого она никогда не знала с Аланом…

— Кто вы, Мэк Карлино? — прошептала она еле слышно, но Мэк взглянул на нее, и, снова пропадая-падая в черный омут, она поняла, что он расслышал вопрос.

Глава четвертая

То ли уже знакомый запах духов дурманил голову, то ли синие глаза бередили душу, или просто сводила с ума близость этой женщины, но Мэк ощутил непреодолимое желание поцеловать Тедди, прижаться к ее губам, узнать их вкус.

Чтобы не искушать судьбу, он резко развернулся, пересек кухню и принялся готовить новую порцию кофе. Кофеин — это как раз то, что нужно, чтобы перестать грезить наяву!

— Вы нездешний, Мэк?

— Точно. — Он даже не поднял глаз от кофеварки.

— Стало быть, в Бердси проездом?

— Да. — Он, как щитом, отгораживался от нее односложными ответами.

— И куда держите путь?

— Из Денвера в Бойсе. — Пусть он покажется ей невежей; главное — не встречаться с ней глазами.

— Кто у вас там, если не секрет?

— Брат.

— Брат? — переспросила Тедди.

— Он у меня плотник, — Мэк отважился наконец взглянуть на нее. Сидя ночью у постели Тедди, он придумывал, что будет говорить ей утром, и «легенда» представлялась ему вполне правдоподобной. Однако врать ей в глаза оказалось не так-то легко. Надо держать ухо востро! — Позвонил мне с неделю назад, попросил приехать и помочь немного. Видно, дела пошли в гору, раз понадобился помощник.

— Так это с ним вы пытались связаться?

— О чем вы?

— Ну, я же застала вас у телефона.

— Нет, я лишь проверял, работает ли он. Впрочем, вы правы, давно пора позвонить брату и предупредить, что я задерживаюсь.

Какое-то время Тедди молча смотрела на него, словно прикидывая, насколько ему можно верить. Боуги заворчал, чувствуя сомнения хозяйки, но был успокоен нежной рукой. Перебирая густую шерсть на собачьем загривке, Тедди возобновила расспросы, хотя и улыбалась при этом дразняще-насмешливо:

— С братом все ясно. А чем зарабатывает на жизнь сам Мэк Карлино? Не плотницким же ремеслом?

— Да ведь и Тедди Логан родилась не за стойкой бара, не так ли?

— Вообще-то я первая спросила, Мэк. Что ж, попробую угадать с трех раз, чем вы занимаетесь. Готова спорить, что угадаю. На что пари?

И в улыбке ее, и в глазах было столько задорного лукавства! Мэк решил рискнуть.

— Три попытки? Гмм… Делайте ставки!

— Если я правильно назову вашу профессию, вы откажетесь от своей идеи затащить меня к врачу.

— А если у вас ничего не получится, мы отправляемся в больницу, как только я допью кофе, идет?

— Идет! — Она приподняла бокал с соком и торжественно объявила: — Первая попытка! — И после непродолжительной паузы сказала: — Вы играете за «Денвер Бронкос».

— Весьма польщен, но — мимо. — Мэк не удержался от смеха. — Итак, леди, пробуйте снова.

— Хорошо. Сейчас угадаю. Как насчет дрессировщика собачек? — И сама рассмеялась, да так заразительно, что даже Боуги заулыбался и забил хвостом.

— По-моему, Тедди, нам пора собираться.

— Не спешите. У меня еще один шанс. — Синева глаз из теплой стала пронзительной, и словно две ледяных стрелы впились в Мэка, буравя его насквозь. — Последняя попытка! Мэк Карлино, вы — полицейский!.. Ну что, я попала в яблочко?

Он был ошеломлен не столько правильностью догадки, сколько той уверенностью, какая прозвучала в словах Тедди.

— Так я угадала?! — Ее голос торжествующе звенел.

Сначала Мэк, держа кружку обеими руками, допил свой кофе, потом долго и внимательно смотрел на Тедди и, только когда молчание сделалось тягостным, произнес, по-прежнему не сводя с нее глаз:

— Давайте собираться к врачу, — и пошел за ее пальто.

— Мэк, — окликнула его Тедди, — неужели я ошиблась?! Отвечайте, в конце-то концов! — Она не хотела верить, что проиграла, и была похожа на разочарованного ребенка.

— Да, вы ошиблись. Теперь мы можем ехать? — Он улыбнулся ей как можно мягче. — Не упрямьтесь, Тедди. Вам не хуже меня известно, что врачу показаться не помешает.

— Сначала я хочу знать: вы правда не полицейский?

— Я не полицейский. Был им, но больше — нет.

— Все-таки угадала! — Тедди хлопнула в ладоши.

— Не совсем. — Мэк снял с вешалки пальто. — Я уже говорил, что сейчас по плотницкому делу.

— Плотником вы станете в Бойсе, а пока… — Тедди подбоченилась. — По крайней мере расскажите мне, почему ушли из полиции?

— Считайте, что я в бессрочном отпуске.

— Значит, не расскажете?

— Это долгая история. И вообще, теперь ваша очередь рассказывать.

— О чем?

— О том, что такая женщина, как вы, делает в Бердси…

— …обслуживая посетителей не самого фешенебельного бара в этом Богом забытом местечке? — в тон ему закончила Тедди.

— Примерно так. — Он пожал плечами.

— А это, как вы изволили выразиться, тоже долгая история, Мэк Карлино. — Тедди явно бросала ему вызов.

Он кивнул и, вскидывая обе руки вверх, подытожил:

— Один — один!

На крыльце послышался скрип шагов, потом в дверь постучали. Боуги коротко взлаял и тут же смолк, узнав еще невидимого гостя. Мэк отворил дверь, впуская в дом морозный воздух и «Деда Мороза» — Слая Валериано.

— Доброе утро, сэр, — приветствовал он вошедшего.

— Кто вы такой? — подозрительно спросил «Дед Мороз».

— Мэк Карлино. — Мэк хотел скрепить знакомство рукопожатием, но Слай проигнорировал протянутую ему руку и задал следующий вопрос:

— А где Тедди?

— Я здесь, Слай, — откликнулась она.

— Мы нашли твой джип, и Грэхем буксирует его в город. Ты можешь объяснить, что стряслось?! Переполошила всех!

— Видишь ли, я толком не помню. — Тедди бросила торопливый взгляд на Мэка. — Кажется, не сладила с управлением. Но, к счастью, меня нашел Мэк, и все обошлось. Кстати, Слай, может, ты попробуешь убедить его не тащить меня в Крейг к врачу?

— Согласен. В Крейг ехать ни к чему, — кивнул «Дед Мороз» белой головой.

— Ага?! — Тедди в ребяческом восторге победно взглянула на Мэка, но улыбка продержалась на ее лице недолго, потому что Слай добавил:

— У нас есть доктор Уортон, почище тамошних врачей.

Наконец-то Мэк взял реванш! — думала Тедди. Слай обратил на него внимание.

— Я предупрежу дока, чтобы он вас дождался. По средам он долго не засиживается.

Надо же, Тедди не пробыла в городке и пары недель, а ее уже приняли за свою, беспокоятся о ней, берегут… Хотя Мэк знаком с ней и того меньше, а ему она тоже далеко не безразлична…

— Не мешкайте, скоро снова пойдет снег, — предупредил Слай их обоих и опять обратился к Тедди: — Будешь возвращаться от Уортона, заезжай в бар — получишь жалованье. И вот еще что. Даю тебе два выходных. Отлежись.

— Спасибо, Слай, — поблагодарила Тедди. — Я заеду.

Мэк дождался, пока стих шум отъезжающего «дед-морозовского» вездехода, и повернулся к Тедди:

— Ну как, готовы?

Алан Сомертон ненавидел Денвер. И сейчас, сидя в своем офисе и глядя сквозь безупречно вымытое окно на серое денверское небо, думал о том, как он ненавидит этот город, и о… Тедди, которая слишком много знает. Слишком много увидела тогда. Куда она, черт возьми, запропастилась? И почему до сих пор нет вестей от Мэка Карлино?! Может, стоило нанять кого-то другого? Как-никак речь не о сохранении поста в «Логан Паблишинг», дело куда серьезнее — растрата… А это попахивает тюрьмой.

Алан посмотрел на стоявшую рядом с компьютером фотографию, с которой Тедди открыто улыбалась всему миру. Было время, эта улыбка согревала ему сердце и обещала безоблачное будущее с чудесной девушкой… Все в прошлом. Отныне из витой рамки исходит угроза беды: страх разоблачения и ужас неминуемой расплаты…

— Приехали. — Мэк остановил машину перед аккуратным двухэтажным бревенчатым домиком.

Тедди медлила в надежде, что в последнюю минуту он предоставит ей все решать самой, но, отгадав ее мысли, Мэк распахнул дверцу «мустанга»:

— Или вы идете, или я вас отнесу.

— Вы вовсе не обязаны обо мне заботиться. — Она упрямо не желала сдаваться.

Но когда она встретилась с ним глазами, что-то в его взгляде сразу и навсегда убедило Тедди, что сам он другого мнения и что он, Мэк Карлино, — по безоговорочно присвоенному им праву — в ответе за нее.

Не пытаясь больше спорить, Тедди вышла из машины и зашагала к домику по скрипучему снегу.

Мэк догнал ее, взял за руку. Она не представляла, сколько безмолвной нежности и участия таит в себе такой простой и обыденный жест!..

Так, держась за руки, они и вошли внутрь больницы.

На пороге приемной доктора Уортона Тедди замялась, готовая повернуть назад, и тогда Мэк легонько подтолкнул ее в спину. Медсестра, говорившая по телефону, когда они вошли, послала им приветливую улыбку и сделала приглашающий жест в направлении регистрационной стойки.

Мэк ни на секунду не выпускал руку Тедди. Он чувствовал, как она напряжена, и в который раз задавался вопросом, в чем причина ее панической боязни обнаружить себя. В том, что ее гнетет именно страх перед необходимостью проставить свое имя в больничном формуляре, а потом подписать счет на оплату консультации и, возможно, лечения и тем самым дать ниточку любому, кто вздумал бы искать Тедди Логан, он — хотя и бывший, но все равно полицейский Мэк Карлино — не сомневался.

— Зря мы сюда приехали, — сказала Тедди. — Я совершенно здорова. У меня даже голова не болит.

— Тедди…

— К тому же я забыла в машине сумку, а в ней бумажник со всеми документами. — И она, выдернув руку из ладони Мэка, решительно направилась к выходу.

Тедди не сделала и десятка шагов, как колени ее подогнулись, будто у тряпичной куклы, и она стала оседать на пол. Мэк и невесть откуда появившийся доктор Уортон, весьма проворный и с отличной для своих лет реакцией старикан, подоспели к ней почти одновременно. Карлино, впрочем, оказался чуть быстрее и подхватил Тедди в надежное кольцо рук. Приникшее к нему тело женщины разожгло в нем мгновенный огонь желания, а когда она, очнувшись и ища опоры, чтобы выпрямиться, положила ладони ему на грудь, он мысленно порадовался, что они не одни в комнате…

— Кажется, я напрасно храбрилась, — смущенно прошептала она, неотрывно глядя ему в глаза, и Мэку захотелось, чтобы она никогда не отводила взгляд…

— Ну-с, какие проблемы у леди? — Доктор Уортон уже водрузил на нос огромные бифокальные очки.

— Она попала в аварию прошлой ночью, — начал было объяснять Мэк.

— Так это подопечная нашего Слая! Он говорил мне о вас, — доктор ласково похлопал Тедди по плечу.

— Вот, решили вам показаться: мало ли что… — договорил Мэк.

— Похвально. Осторожность никогда не повредит, — кивнул Уортон.

— Только видите ли, в чем дело, — неуверенно начал Мэк, — мы впопыхах не захватили документы, а без страховки…

— Не станем же мы разводить бюрократию, — прервал его доктор. — Я вижу, у вас ушиб головы, дорогуша.

Тедди согласно кивнула.

— Но я уверена, что это пустяк, — торопливо добавила она.

— Очень может быть, но я все-таки хотел бы вас осмотреть. Снимите пальто и идемте со мной, — скомандовал старик.

Тедди почти с облегчением подчинилась приказу. Она больше не собирается падать в обморок. И не намерена больше оказываться в объятиях этого типа! Всякий раз, как он рядом, с ней творится нечто невообразимое. А как он смотрит! Будто вот-вот поцелует. И самое ужасное — ей безумно этого хочется, а такого с ней никогда не бывало…

— Что ж, пожалуй, и впрямь ничего серьезного. — Доктор Уортон закончил осмотр. — Если головокружения повторятся, — обратился он к стоявшему в дверях Мэку, — советую съездить в Крейг и пройти обследование. А так — регулярно меняйте повязку, и скоро ранка заживет. Самое большее, что вам грозит, — останется небольшой шрам, мисс…

— Макаллистер, — выпалила Тедди и метнула быстрый взгляд на Мэка, чтобы проверить, как он среагирует на эту ложь. Он будто и не слышал. — Тедди Макаллистер, — уже увереннее повторила она.

— Слай говорил, вы у нас недавно. Планируете пожить в Бердси? — Старику явно хотелось побеседовать подольше.

— Ах нет, боюсь, что пробуду здесь недолго. — И Тедди опять тревожно взглянула на Мэка, который и в этот раз остался невозмутим.

— Но пока вы, как я понял, работаете у Слая? Непременно к нему забегу. Люблю, знаете ли, иногда пропустить рюмочку. — Уортон заговорщицки подмигнул.

— Тогда угощение за мой счет. — Тедди была искренне благодарна добряку доктору.

— Надеюсь, за вами есть кому присмотреть? — Вопрос был адресован скорее Мэку. — При травмах головы я рекомендую пациентам не оставаться одним, хотя бы день-два. На всякий случай.

— Не волнуйтесь, док, — Мэк опередил Тедди с ответом. — Она в хороших руках. — Ее протестующий возглас он пропустил мимо ушей.

— Вижу-вижу. — Доктор добродушно рассмеялся. — Ну, а вы, дорогуша, поосторожнее на поворотах, обещаете?

— Есть, сэр! — шутливо отрапортовала Тедди.

Всю дорогу от больницы до машины она не проронила ни слова и ни разу не взглянула на Мэка и, только усевшись рядом с ним на переднее сиденье, нарушила затянувшееся молчание.

— Вам не следовало делать это, Мэк, — сказала она, натягивая перчатки.

— Что «это»?

— Обещать доктору присматривать за мной.

— Но именно так я и сделаю.

— Нет, не сделаете.

— Вы ведь слышали, что он сказал. Кто-нибудь должен…

— «Кто-нибудь» — не обязательно вы. Я могу переночевать у Слая… или у Марианны, она моя подруга.

По тому, как сузились его глаза и как затвердела линия рта, Тедди поняла, что он ее раскусил: ни к кому она не поедет.

— И все-таки я останусь. Так будет лучше. — Сказано тоном, не допускающим возражений.

— Будь по-вашему, — кротко согласилась она, хотя все в ней кипело от возмущения и… смятения. Попробуй разобраться в своих чувствах! Ее сводили с ума его крепкие и бережные руки, она таяла под проникновенным взглядом черных глаз, а голос — о Боже, этот голос! — поднимал в ней целую бурю эмоций, пребывавших доселе в зимней спячке.

Да, ей предстоят не самые легкие дни!

Глава пятая

Мэк помешал томатный соус, и вокруг распространилась новая волна аппетитного аромата. Он обещал накормить Тедди настоящим итальянским обедом и намерен был сдержать слово. По дороге домой они заехали в лавку, и Мэк купил нужные продукты. Теперь он колдовал у плиты, заклиная всех известных ему святых, чтобы они помогли ему и чтобы обед был хоть вполовину так же вкусен, как идущий от кастрюль запах.

Убавив огонь, Мэк выглянул в окно. Накинув поверх пальто шаль, однако с непокрытой головой, Тедди стояла на берегу замерзшего пруда. И стояла там уже очень долго — так долго, что Мэку хотелось выйти и увести ее в тепло дома, но… он понимал, что Тедди нужно побыть одной и мешать ей нельзя. Это понимал даже Боуги, не решавшийся приблизиться и терпеливо ждавший хозяйку в некотором отдалении.

Что не дает ей покоя? Воспоминания о Денвере? Или думы об Алане?

Сомертон назвал их ссору пустячной, обычной размолвкой влюбленных, но что-то подсказывало Мэку, что все не так просто. За спешным, похожим на бегство отъездом Тедди из родного города стоит нечто большее, чем заурядный «взбрык» невесты перед свадьбой. Мэк не пробыл с Тедди и суток, однако успел понять, что она — волевая натура и никогда не сдается без боя; следовательно, все, что лепетал Алан насчет неприспособленности «малышки Тедди» к самостоятельной жизни, — полная чушь. Вообще-то Мэк невзлюбил этого типа с самого начала. Его раздражало в нем все: и тщательно отутюженный костюм, и наманикюренные ногти, но более всего — та злобная агрессивность, с какой «безупречный джентльмен» отверг предложение Мэка просто подождать, пока беглянка натешится самостоятельностью и сама надумает вернуться.

А уж когда Мэк поинтересовался, сохранена ли помолвка, Алан прямо-таки взвился и принялся орать, что, сколько бы они ни ссорились, помолвка никогда не будет расторгнута…

Словом, от встречи с клиентом остался премерзкий осадок, и Мэк, будь на то его воля, ни за что бы не взялся за сомнительное дело, но… сыскному агентству позарез нужны были деньги, и он не устоял перед солидной суммой.

Мэк подошел к телефону и, поднося к уху трубку, подумал, что давным-давно следовало позвонить Блейку Теннисону и проверить, нет ли чего в полицейской картотеке на Алана Сомертона…

Тедди смотрела на ледяную гладь пруда, следила, как сыплет из тусклых и низких облаков крупный снег, и слушала тишину, и наслаждалась покоем, и думала, что уже очень давно ей не было так спокойно… Она машинально проверила, есть ли на пальце кольцо, и вспомнила, что оставила его на ночном столике. Когда-то она радовалась ему — когда полагала, что Алан ее любит, но сейчас даже эта любовь не казалась столь бесспорной и очевидной, какой была до… их ссоры? Нет, все началось гораздо раньше — с регулярных задержек Алана в офисе среди недели и с его работы по выходным, когда их отношения мало-помалу стали всего лишь частью его приверженности «Логан Паблишинг». И чем больше росла эта приверженность, тем дальше она разводила их с Аланом, а чем глубже становилась эта пропасть, тем нелепее смотрелось кольцо на пальце; и вот теперь, когда Тедди наконец сняла его, не было на свете той силы, которая заставила бы ее надеть кольцо снова.

Странно только, что она терпела так долго и ждала неизвестно чего. Может быть, ждала… Мэка Карлино? Тедди всей грудью вдохнула морозный воздух. Да, с появлением Мэка жизнь явно усложнилась, зато — Тедди вспомнила неотразимую усмешку, заботливые руки и жар случайных прикосновений — начала обретать хоть какой-то смысл…

* * *

— Мне это не нравится, Мэк. — По голосу Блейка было слышно, что он и впрямь не в восторге.

— Не нравится что? — Мэк решил уточнить, хотя прекрасно знал ответ. Надо же, минуту назад он считал: ему сказочно повезло, что он застал бывшего партнера на месте, а сейчас почти жалел о своем звонке!

— Мне не нравится, что ты опять влипаешь, напарник. Неужели прошлое ничему не учит?!

— Блейк, пойми: что-то здесь нечисто, и я не могу, пока не буду знать все, просто взять и сдать Тедди этому парню!

— Ее жизни угрожает опасность?

— Нет, но…

— Тогда выбирайся оттуда, Мэк. Не путайся с ней. Такое уже было, вспомни!

— Я не могу! За парнем что-то есть. Не знаю, что именно, но чувствую: я прав.

На другом конце провода воцарилась долгая пауза. Мэк ясно представил Блейка за рабочим столом: сидит, водрузив ноги в тяжелых ботинках на угол стола, заваленного бумагами; пепельница полна недокуренных сигарет. Наверняка, разговаривая, трет ладонью здоровый правый глаз — левый уже два года закрыт черной повязкой. С тех самых пор… С того самого выстрела…

— Ладно. — Блейк сокрушенно вздохнул. — Я просвечу Сомертона и, если что-нибудь отыщется, дам тебе знать через твою секретаршу.

— Годится, партнер. Я твой должник.

— Обещай не натворить глупостей! — И пошли короткие гудки.

Мэк отлично понял, что Блейк имел в виду, но проблема в том и заключалась, что он не мог ничего обещать другу: Тедди уже была в его жизни и он уже влип…

— Нет, правда, Мэк! — Тедди из гостиной пыталась докричаться до кухни, где ее слова заглушал плеск воды: Мэк домывал посуду. — Это самый лучший ужин в моей жизни и самые вкусные в мире спагетти!

Она сидела на полу, на ковре, прислонившись спиной к дивану; вплотную к ней пристроился Боуги, растянувшись во всю свою немаленькую длину на деревянных половицах. Тедди теребила густую шерсть, и пес блаженно щурился, глядя на жарко разгоревшееся пламя. Мэк перед ужином основательно протопил камин, и в доме, пожалуй впервые за ее пребывание в Бердси, было по-настоящему тепло и уютно. Во всяком случае, Тедди не зябла, оставшись в легкой маечке.

Закончив дела на кухне, вернулся Мэк. Он тоже снял толстый шерстяной свитер и оказался в хлопковой рубашке с закатанными рукавами. В одной руке он держал початую бутылку «кьянти», в другой — два бокала, которые наполнил, едва расположился с нею рядом. Поставив бокалы, он взял каминную кочергу и поворошил поленца. Она смотрела, как играючи управляется с тяжелым железом крепкая рука, как, послушный этой руке, утихомиривается, становится кротким огонь. Ей была по душе уютная атмосфера вечера — ужин вдвоем, Мэк, убирающий со стола, и эти посиделки у камина. Не по себе становилось лишь от того, с какой радостной готовностью она принимает этот уют.

Мэк протянул ей бокал, и, принимая его, Тедди смущенно улыбнулась, будто он мог прочитать ее сокровенные мысли.

— Как долго вы были полицейским? — спросила она, чтобы завязать разговор, наивно полагая, что беседа — необходимость задавать вопросы и выслушивать ответы — ослабит напряжение, которое мучило ее всякий раз, когда он так приближался к ней.

— Двенадцать лет, — ответил он.

— А почему ушли после стольких лет?

Когда он снова заговорил, в голосе звучала нескрываемая боль:

— Два года назад по моей вине чуть не погиб напарник. Мы оба сотрудничали с ФБР — выявляли маршруты движения наркотиков. Целых двенадцать месяцев мы с ним внедрялись в наркобанду, по шажку подбирались к ее верхушке. И была одна женщина… — Мэк замолчал.

Тедди не торопила его, чувствуя, что и без того каждое слово дается ему с трудом: нелегко вывернуться наизнанку перед малознакомым человеком. К тому же чутье подсказывало Тедди, что Мэк не привык откровенничать и, отступая от правил, впускает ее в святая святых своей души.

— Эта женщина… Словом, я увлекся и поддался эмоциям. Наплевал на предостережения партнера, начисто забыл об осторожности, считая, что контролирую ситуацию. — Мэк досадливо покачал головой. — Когда понял, что это меня дергают за ниточки, было уже слишком поздно. — Он провел пятерней по густым, как шерсть Боуги, и черным, как боль в его глазах, волосам. — Банду мы взяли, но Блейк здорово пострадал. Одна пуля прошила легкое, другая — лишила его левого глаза. Тогда-то я и ушел. — Мэк снова наполнил доверху бокалы.

— И чем же вы занялись?

— Многое перепробовал. — Он пожал плечами. — Преподавал в полицейской академии. Платили сносно: хватало на оплату счетов. Потом перешел в охрану…

— А потом решили взяться за топор? — вставила Тедди.

Он повернулся к ней, улыбаясь (улыбка очень шла ему):

— А почему бы и нет? Что вы, собственно, имеете против?

— Ровным счетом ничего, просто… уж слишком резкий контраст — из полицейских в плотники. Трудно поверить.

— И вы не верите? Ну и зря. Да будет вам известно, я отменный плотник! Меня всему научил отец, а уж искуснее и умелее его не было во всей Маленькой Италии.

— Стало быть, вы родом из Нью-Йорка?

Мэк кивнул, и улыбка вновь тронула его губы. Наверное, вспомнил что-то приятное.

— А как попали в Денвер?

— Никаких особых причин не было. Хотелось самостоятельности, вот и переехал. С девятнадцати лет жил там. А вы? — переадресовал Мэк вопрос.

— Я?.. — Тедди была застигнута врасплох.

— Ну да. У вас ведь тоже есть своя история.

— История? У меня?.. — Она старательно избегала его взгляда.

— Да будет вам, Тедди. Я все пытаюсь понять, что связывает вас с этим городком? Слишком резкий контраст, как вы говорите.

Тедди отхлебнула терпкого напитка — для храбрости. Впрочем, если она что и расскажет, не вино будет тому причиной. Разве можно по-другому ответить на откровенность Мэка? Она отплатит ему той же монетой!

— Скажем так, я не всегда работала барменшей.

— Что вы говорите? — притворно изумился Мэк. — Где же вы навострились так мастерски разливать пиво?

— Научилась в Йейльском студгородке, — в тон ему ответила Тедди.

— Ого! — восхищенно присвистнул Мэк.

— Только не говорите, что вы приняли меня за одну из смазливых денверских дурочек. — Она предостерегающе подняла указательный палец и сделала еще один большой глоток вина.

— Ни в коем случае. Я и не знал, что вы тоже из Денвера, — он приложил ладонь к груди, словно подтверждая истинность заявления. — А насчет Йейля вы серьезно?

— Абсолютно. Только аплодисментов не надо. Я там действительно училась, но учебу не закончила.

— Причина?

— Из-за отца. — И Тедди сама не заметила, как поведала Мэку о смерти матери и о неизбывной боли от этой утраты; об одержимости отца работой в «Логан Паблишинг», которая заменила ему всех в этой жизни, да и саму жизнь тоже, и о приключившемся с ним три года назад сердечном приступе, когда она бросила Йейл и вернулась в Денвер, чтобы сначала ухаживать за ним, а потом помогать в делах… — Только не подумайте, что я ненавижу «Логан Паблишинг». Да, мне от многого пришлось отказаться во имя компании, но, лишив меня одного будущего, она сама стала будущим для меня, и я связываю с ней определенные планы.

— А бежите вы от нее же? — не удержался Мэк от вопроса.

Тедди испытующе заглянула ему в глаза.

— С чего вы вообще взяли, что я бегу?

— С того, что вы назвались не своим именем. Кажется, доктору вы представились как Тедди Макаллистер?

— Что ж, ваша взяла. Только я не сбежала. Просто мне нужно о многом подумать, и я… не хочу, чтобы мне мешали.

— Кто может вам помешать? Ваш жених? — Это сорвалось с языка так неожиданно, что Мэк не успел подумать, к чему приведет вопрос — она скажет остальное или замкнется в себе…

Все былые подозрения и страхи всколыхнулись в Тедди с новой силой.

— Откуда… откуда вам известно о моем женихе, Мэк Карлино?

— Да от вас самой. — Мэк как можно небрежнее пожал плечами. — У вас на пальце незагорелая полоска от кольца, а само кольцо я видел на прикроватном столике, вот и сделал вывод, что вы были помолвлены — во всяком случае, недавно.

— Полицейский и в отпуске полицейский, не так ли?

Мэк промолчал.

— Алан и я были помолвлены десять месяцев. Познакомились два года назад. Он начинал в отделе расчетов, а теперь — вице-президент компании, правая рука отца.

Мэк слушал, не перебивая.

— Он с головой ушел в дела. Иногда мне кажется, что для него не существует ничего, кроме работы, а иногда — что он вот-вот очнется и станет тем Аланом, которого я знала и…

— И вы решили, что без вас он скорее опомнится? — не выдержал Мэк. — Вернетесь домой, и прежний Алан встретит вас с распростертыми объятиями?

Тедди горько усмехнулась.

— Скорей растает лед на пруду, чем Алан когда-нибудь переменится. — Она взглянула на огонь. — Нет, Мэк, я уехала, чтобы побыть одна. Уехала ради самой себя, и Алан тут ни при чем. — Тедди помедлила. — А назвалась чужим именем… Вы не знаете Алана. Если он что-то вбил себе в голову, он ни перед чем не остановится. Прошлой ночью, увидев в зеркало ваши огни, я ведь подумала, что это Алан за мной гонится. Или кто-то, кого он нанял. — Движимая все теми же сомнениями в случайности их встречи, Тедди пыталась разглядеть, не выдаст ли себя Мэк, но лицо его оставалось непроницаемым и неразгаданным. — Вы считаете, что это паранойя, да?

Мэк молчал так долго, что Тедди почти с облегчением услышала его голос:

— Вам непросто живется, Тедди Логан, или, если вам угодно, Макаллистер.

— Тяжелее, чем плотнику, хотите сказать?

Он выдержал ее взгляд, хотя это было непросто, и вдруг… от души рассмеялся. Тедди рассмеялась следом. Потревоженный Боуги недовольно поднял голову.

Смех разрядил атмосферу недоверия, но накалил напряжение между ними. Мэк был рядом… так близко… Тедди смотрела в глубокие омуты глаз, видела в них отражение пламени и свое собственное и вглядывалась все пристальнее в неясной надежде проникнуть в их тайну — понять, какая сила влечет ее к этому мужчине, властно вторгшемуся в ее жизнь и заполнившему так давно мучившую ее пустоту. Ведь Алану это было не под силу…

Она с трудом заставила себя отодвинуться от Мэка.

Теперь оба они не сводили взглядов с огня. Одно из поленьев неожиданно затрещало, и рассыпался сноп золотисто-оранжевых искр, и будто что-то взорвалось внутри Тедди. Сейчас она скажет ему самое главное!..

— Я всегда мечтала вернуться в Йейл и доучиться. Надеялась, что Алан сможет помогать отцу за нас двоих; верила, что могу полностью на него положиться…

— Вы не уверены в нем? — (Вопрос по существу!..)

Тедди, испуганная, что сказала так много совсем постороннему человеку, испугалась еще больше, почувствовав на плече теплую тяжесть его руки: совершенно неожиданный жест казался таким естественным! Как привычное касание того, кто давно любит и… любим…

— Ну же, Тедди? — В голосе было столько мягкости и участия!

— Я не уверена в себе. — Признание само слетело с губ, будто только и дожидалось этого исповедника. — Не уверена в том, что хотела бы выйти за Алана. Может быть, никогда не хотела по-настоящему, — добавила она чуть слышным шепотом. — Вы единственный, кто знает мой секрет.

— Секретом легче поделиться с посторонним, — так же, шепотом, произнес он.

— А ты всего лишь посторонний, Мэк?! — с неожиданной болью и переходя вдруг на «ты», выдохнула она.

Мэк медленно повернулся к ней, и она со всей очевидной неизбежностью поняла, что сейчас он ее поцелует. Поняла и ждала этого поцелуя, как вожделенного избавления от боли и метаний. Все исчезло — прошлое и будущее, — все! Остались она и Мэк. И когда он приблизился к ней, Тедди не сомневалась, что именно так и должно было случиться — Мэк, она и всепоглощающее желание, — чтобы только так и было всегда…

Глава шестая

Она ждала поцелуя, а он лишь легко-легко коснулся ее губ своими, будто пробуя на вкус, будто ожидая, не передумает ли она, и давая ей возможность передумать. Но разве могла бы Тедди отказаться от ожидаемой сладкой муки — ощущать его жар, самой пылать ответным огнем и молить его, чтобы он утешил наконец всепожирающее пламя неутоленной страсти?

Она положила ладони ему на грудь и провела по ней, заставляя напрягаться все мышцы и тут же снимая напряжение нежным поглаживанием — безмолвным уверением: я рядом и я никуда не уйду… Под ее рукой гулко билось его сердце, уговаривая и умоляя каждым ударом: будь! со мной!..

Он снова коснулся ее губ — вопросительно и бережно, и она, желая положить конец сомнениям Мэка, запустила пальцы в густую черноту волос; лаская, притянула к себе его голову и сама поцеловала так, как — знала — хотели они оба. И обоюдная жажда победила неуверенность, поглотила ее без остатка…

Его руки и губы творили чудеса. Обнимая, прижимая ее к себе — все жарче и все теснее, — он блуждал ладонями по всему ее телу, и оно таяло, уступая и подчиняясь их жаркой умелости. Маечка давным-давно была снята и отброшена в сторону. Мэк уложил Тедди на ковер и сам опустился рядом, без устали целуя каждую клеточку ее тела: уголки рта, лоб, виски и снова — рот, фарфоровую раковинку уха, изгиб шеи… Ничего похожего прежде она не испытывала и с острым наслаждением отдавалась новому опыту.

Поцелуи опускались все ниже, и вот уже губы Мэка сомкнулись вокруг нежного розового соска. Тедди не удержалась и застонала. А может, это был стон Мэка… или их обоих…

Ей не терпелось почувствовать его всего, и Мэк, угадав это нетерпение, слегка отстранился — ровно настолько, чтобы дать ей возможность расстегнуть пуговицы на его рубашке и вытащить послушную хлопковую ткань из плотно обхвативших бедра джинсов. Тедди жадно вдыхала терпкий мужской запах и не могла им надышаться. Она обняла Мэка за плечи и прижалась к нему почти вплотную, упиваясь гладкостью кожи и колючестью черных завитков на могучей груди, сталью мускулов и их отзывчивостью на ее прикосновения. На какое-то мгновение осколок сомнения вновь пребольно кольнул сердце Тедди: берегись неведомого! — но это было так мимолетно, а Мэк был так близок и так притягателен, а ей так хотелось получить от него все, что обещали его поцелуи, что она решила отмахнуться от боли сомнений, которая потом, возможно, превратится в нестерпимую боль разочарования. И пусть! И, решив так, она припала губами к его рту, даря ему с новым поцелуем всю себя.

От Мэка не укрылось ее, хоть и мгновенное, замешательство. Да, он с самого начала, с той самой минуты, как увидел ее в баре, хотел Тедди — хотел, как никакую другую женщину прежде. Да, он знал, что и она хочет его — язык тела честнее слов. Но… Тедди была с ним так откровенна сегодня, а он? Разве не обманом вошел он в ее жизнь? И неужели сможет длить обман, увлекая ее все дальше туда, откуда ни одному из них не будет возврата?

Он приподнялся над ней на локтях, и, оторванная от него так внезапно, она выдохнула разочарованно:

— Мэк…

— Прости меня, Тедди. — Мысль о том, что он причиняет ей боль, но не смеет ничего объяснять, была невыносима. Он глядел на припухшие губы, в омраченные непониманием глаза и клял себя последними словами.

— Мэк!..

— Я не могу, Тедди. — Он предостерегающе приложил к ее губам палец, жалея, что время поцелуев для них прошло. — Не имею права. И для этого городка, и для тебя я посторонний, случайный проезжий, и только.

Он отстранился от нее окончательно, встал на ноги и помог подняться ей. Она не спешила надеть протянутую им майку и стояла перед ним, ничуть не смущаясь, будто зная, что с ним делает ее нагота.

— Что ж, доброй тебе ночи, Мэк, — спокойно сказала она наконец, и его обдало этим спокойствием, как холодом.

— Спокойной ночи, Тедди.

Она повернулась к нему спиной и вышла из комнаты, сопровождаемая верным Боуги. За ней уже закрылась дверь, а Мэк все смотрел ей вслед, не имея сил пошевелиться. Когда вернулась способность двигаться, он с трудом, превозмогая режущую боль в паху, добрел до дивана и, как подкошенный, рухнул в его подушки, пахнущие — о, черт! — духами Тедди…

— Откуда ты звонишь? — Алан Сомертон прижимал телефонную трубку к самому уху, пытаясь расслышать хоть что-нибудь сквозь гул и треск, могущие означать одно: звонят издалека.

— Из автомата, откуда же еще? — вопросом на вопрос ответил недовольный хриплый голос.

— Ты нашел их?

— Почти. Есть тут Богом забытый городишко — Бердси, так вот, Карлино направился туда. Я у него на хвосте.

— Когда ты с ними покончишь? Сегодня?

— Уж больно ты прыток! Не торопись, сначала их нужно выследить.

— Ну ладно, ладно. — Алан повернул к себе фотографию Тедди и снизил голос до шепота: — Только чтобы все выглядело как несчастный случай, понял?

— Как и договаривались. Получишь, что заказывал. Управлюсь — позвоню.

— Жду. — Алан повесил трубку. Нестерпимо болели виски: что ни говори, не каждый день нанимаешь убийцу… Он опять посмотрел на фотографию. Уже совсем скоро! А не будет Тедди — не будет и головной боли…

«Пора», — думала Тедди. Расставшись с Мэком, она долго не могла заснуть, опять и опять вспоминая, как было хорошо в его объятиях. Еще она вспоминала Денвер, «Логан Паблишинг» и, конечно, Алана. Об Алане она размышляла больше всего: о нем и о том, что слишком задержалась в Бердси и что пора возвращаться домой. Она вернется и скажет Алану, что между ними все кончено. И это будет чистой правдой. После случившегося ночью не может быть и речи об их браке. Мэк Карлино, ворвавшись в ее жизнь и перевернув в ней все вверх дном, доказал, как она ошибалась, принимая то, что связывало ее с Аланом, за подлинное чувство. И неважно, что Мэк всего лишь «случайный проезжий». Он помог ей понять саму себя, удивиться собственной смелой готовности отдаться огненной страсти, о существовании которой она и не подозревала. Теперь все встало на свои места. Нужно только собрать вещи, доехать до Денвера и объясниться с Аланом. Чем скорее — тем лучше.

Оставаться в Бердси без Мэка не имеет смысла. Она с ума сойдет от пустоты и одиночества. Ей уже одиноко и пусто без него…

Промучившись долгие часы без сна и лишь перед рассветом забывшись зыбкой дремотой, Тедди проснулась утром с той же мыслью: «Пора!»

На спинке кресла она увидела свитер Мэка, дотянулась до него, поднесла к лицу и замерла, вдыхая знакомый запах: как она будет жить дальше?! Однако придется, и надо будет заново налаживать жизнь — вдали от Бердси и тех, с кем успела подружиться. И без Мэка…

А может, оно и к лучшему, что все случилось именно так: кончилось, не успев начаться. И она еще не успела до конца поверить, что бывает и такое — любовь с первого взгляда…

Мэк тоже проснулся ни свет ни заря и, не в силах оставаться под одной крышей с Тедди, но все-таки не с ней, решил заняться делом и заодно размяться — отправился к дровяному сараю. Боуги вздумал составить ему компанию и сейчас с интересом наблюдал, как разлетаются из-под топора остро пахнущие сосной щепки. Расколов одно полено, Мэк сразу брался за следующее, с размаха погружая сверкающее на солнце лезвие в отступающую перед стальным натиском древесину. Поленница росла, а напряжение, звеневшее в нем чуткой струной, не ослабевало.

Нет, он правильно сделал, что не воспользовался слабостью доверившейся ему девушки. И хотя сам он вовсе не чувствует себя посторонним, лучше, если для Тедди он останется «случайным проезжим». Господи, как же тяжело было отказаться от нее!.. Но он должен был, ибо, узнай Тедди, кто он на самом деле и кто его нанял, она никогда бы не простила ему ни обмана, ни той ночи. Есть и еще кое-что, что он не должен делать, — звонок Алану Сомертону. Черт с ними, с деньгами, которые обещал заплатить этот тип! Главное — Тедди, а предать ее он, Мэк Карлино, не имеет никакого права; не смеет и не хочет. Ах, тысячу раз прав Блейк, предупреждая его от повторения прошлых ошибок… Впрочем, то была совсем другая история и совсем иная женщина — куда ей до Тедди!

Мэк заметил, что лайки нет на привычном месте, и оглянулся, ища глазами непоседу Боуги. Утопив нос в снегу, пес что-то старательно вынюхивал у крыльца, то отбегая от него в направлении близкой дороги, то возвращаясь обратно и снова утыкаясь мордой в сугроб.

— Боуги, мальчик, ко мне! — скомандовал Мэк, но собака не обратила никакого внимания на то, что ее зовут. Тогда Мэк сам решил посмотреть и пошел к дому напрямик, черпая снег ботинками. — Надеюсь, это что-то стоящее, и я не зря промочу ноги, — ворчал он на ходу.

Потом он увидел следы — те самые, что так заинтересовали Боуги. Их цепочка четко отпечаталась от дороги к дому и обратно. Видно было, что некто, прежде чем уйти, обошел вокруг дома, потоптался у крыльца, успел даже выкурить сигарету — брошенный окурок и привлек внимание пса.

Струна, с самого утра натянувшаяся в душе Мэка, зазвенела тревожно: следы эти явно ему не нравились.

Послышался приближающийся рокот мощного двигателя, и Боуги, забыв про находку, ринулся навстречу вездеходу Слая. Вскоре старик уже шагал по сугробам к дому и приветственно махал рукой. Поравнявшись с Мэком, он кивнул на аккуратно сложенные под навесом дрова:

— Вижу, мне и приезжать вроде незачем. Ты избавил меня от работы на неделю вперед.

— Значит, будешь приезжать просто в гости, Слай. Думаю, Тедди будет рада хорошей компании.

— Вот как? А ты разве уезжать собрался?

— Пора! Двинусь в дорогу, как только Грэхем пригонит джип.

Ничего не сказав на это, Слай Валериано кивнул; лицо его при этом выражало скорее грусть, чем удовлетворение услышанным, и на душе у Мэка — вопреки обстоятельствам — потеплело: приятно иметь в союзниках такого славного «Деда Мороза».

— Послушай, Слай, что бы ты сказал, если бы заметил чужие следы?

— Чужие, говоришь? — Слай поскреб бороду. — Не твои и не Тедди?

— Ни она, ни я не выходили, а следы свежие.

— Тогда браконьеры.

— Так близко к дому?

Слай не успел ответить, потому что дверь домика широко распахнулась, заскрипев петлями, и на пороге возникла Тедди. И тотчас сердце Мэка откликнулось на ее появление гулкими толчками и боль в паху, утихшая было, вернулась, чтобы терзать его с новой силой. Он смотрел на идущую к ним фигурку в наброшенной на плечи парке, а видел обнаженное тело, раскрывшееся ему навстречу минувшей ночью… Тедди поравнялась с ним, их глаза встретились — синие искры утонули в черных омутах, — и Мэк понял, что ей не дают покоя те же воспоминания.

— Я говорю, нашелся, кто ловчей меня управляется с топором. — Слай шагнул к Тедди и по-отечески обнял ее за плечи. Они отошли к пруду. Мэк не слышал, о чем они говорят, но, судя по лицам, разговор шел серьезный.

Тедди проводила старика к вездеходу, на прощание обняв и одарив той самой улыбкой, мягкой и нежной, которую так любил Мэк и от которой сердце его сразу таяло.

— Мэк! — окликнула его Тедди и махнула призывно рукой.

Они пошли, почти побежали друг к другу.

— Мэк, — Тедди слегка запыхалась (то ли от спешки, то ли от волнения), — сегодня вечером приедут Слай и Марианна с мужем, и я… я очень хочу, чтобы ты тоже был. Ничего особенного, просто дружеский ужин. В конце концов, было бы несправедливо оставить спасителя без награды… — Спохватившись, что последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно, она смешалась, нервным движением откинула со лба золотые пряди. — Разумеется, я пойму, если ты…

— Ужин — это прекрасно. — Мэк догадался, почему она не рискнула приглашать его при Слае: ей было бы труднее принять его отказ. — Я остаюсь.

— А парень-то влюблен. — Марианна закончила мыть посуду и протянула Тедди последнюю тарелку. — У меня глаз наметанный.

— Пожалуйста, прекрати. Мы знакомы всего два дня…

— Это ты прекрати. Слепой надо быть, чтобы не видеть, как он на тебя смотрит!

Тедди оставалось надеяться, что мужчины в соседней комнате увлечены беседой и не расслышат пронзительного шепота подруги.

— Может, расскажешь мне про свое обручальное кольцо? — не унималась Марианна. — Только не надо сказок вроде той, что оно ненастоящее и носила ты его исключительно как средство, отпугивающее непрошеных ухажеров. К твоему сведению, я, хоть и родилась в Бердси, сразу вижу, где фальшивка, где нет…

— Об этом долго рассказывать.

— Так ты не помолвлена?!

— Я же говорю, долго рассказывать. — Тедди подала Марианне полотенце. Та молча взяла его, хорошенько вытерла руки, молча же вернула полотенце хозяйке. Однако Тедди достаточно знала подругу, чтобы не сомневаться: последнее слово всегда остается за ней.

— Что ж, — проговорила Марианна, стоя на пороге кухни, — не знаю, кто там был у тебя раньше — может, он и богат, и хорош собой… Да только знаю, что Мэку он и в подметки не годится. Сняла кольцо, и умница, — подытожила она и, уже обращаясь к тем, кто в гостиной, прокричала: — Мужчины, прощайтесь! Мы едем домой!..

Проводив гостей, Мэк и Тедди вернулись в дом. Мэк запер дверь, отнес на кухню бокалы и пустые бутылки из-под выпитого за ужином вина. Слай сообщил им ближайший прогноз, обещавший обильный снегопад, и вроде само собой разумелось, что Мэк никуда не поедет, по крайней мере на ночь глядя.

— Хорошие у тебя друзья, — сказал он, уповая на то, что беседа снимет витавшее в воздухе напряжение.

— Да, они славные. Мне будет их не хватать.

— Стало быть, возвращаешься домой? В Денвер?

— Нельзя прятаться всю жизнь, Мэк, даже если очень этого хочешь, — в ее голосе ему послышались печаль и горечь. — Утром в дорогу.

Это в корне меняет дело! С отъездом Тедди его соглашение с нанимателем теряет силу. Он не предаст ее и не «сдаст» Алану. Все кончено…

— Утром? — переспросил он, чтобы не молчать.

— Вещи я уложила, — кивнула Тедди. — С друзьями простилась. Завтра загляну к Слаю — верну ключи и выпишу чек за ремонт джипа.

— Чек? Значит, пряткам и впрямь конец?

— С меня довольно. Больше не хочу. — Она попыталась улыбнуться, но получилось неважно.

— Я вот о чем подумал… — Мэк замялся, подыскивая слова. — Я мог бы отвезти тебя в Бердси. Мы бы там позавтракали вместе… напоследок… если, конечно, ты не против. — Чего ему на самом деле хотелось, так это обнять ее и не отпускать от себя ни на шаг. А еще — проводить до самого Денвера. Только как ей объяснить, почему он раздумал ехать к брату в Бойсе?..

— Я согласна. — Она подняла на него печально-синие глаза.

— Решено, — выдохнул он с облегчением.

Тедди шагнула к нему, и в ту же секунду возникшую паузу разорвал выстрел.

Одновременно с выстрелом Мэк, увлекая за собой Тедди, рухнул на пол.

Глава седьмая

Все случилось слишком быстро. Только что Тедди говорила с Мэком, а уже через секунду, не успев сообразить, что произошло, она лежала на холодном кухонном полу.

— Мэк! Мэк, что это?! — Спросив, поняла, что оглушительный хлопок — это выстрел, и тотчас сердце зашлось в испуге: с Мэком беда!.. — Мэк! — Она теребила, казалось, бездыханное тело. — Мэк!

— Шшш.

— Ты… у тебя все в порядке?

— Вполне, — откликнулся он шепотом и приподнялся на локте. — А как ты… в порядке?

— По-моему, да. Объясни, что это было?

— Думаю, шальная пуля. Скорее всего, браконьеры. — Однако Мэк, похоже, и сам не очень-то верил такому объяснению. — Оставайся тут и не двигайся с места, — приказал он все так же шепотом.

— А ты куда?

— Я выйду — посмотрю, что к чему.

— Мэк, не сходи с ума!..

— Я недолго, — пообещал он и… растворился во тьме.

Минуты без него тянулись как часы. Тедди томилась бездействием. А вдруг никакие это не браконьеры? Что, если кто-то охотится за Мэком? Ведь он так долго был полицейским — логично предположить, что за годы службы он нажил не одного врага.

Где-то сбоку с громким сопением зашевелилось что-то большое, и Тедди сначала затаила дыхание, а потом благодарно обхватила за шею подползшего к ней верного Боуги. Сквозь раздвинутые шторы в кухню лился лунный свет, и в этом молочно-белом сиянии серебристо-черная собачья шерсть сверкала и переливалась, как фантастический скафандр пришельца.

Тедди, чтобы поменять неудобную позу, оперлась на руку и вздрогнула: ладонь попала в нечто липкое и тягучее. Кровь!

Она поднесла пальцы к свету и содрогнулась еще раз, отчетливо увидев, как густеют на них зловещие капли. Чья это кровь?! Ее не задело, значит, беда с Мэком — он ранен!

— Чертов упрямец, — выругалась она, поднимаясь на ноги, и продолжала ругаться, идя к двери, — кляла Мэка за то, что солгал, за то, что отправился один в неизвестность, наконец, за то, что она умирает от страха за него.

На улице валил снег и было так… оглушающе тихо…

— Мэк! — позвала она шепотом.

Тишина.

— Мэк!

И опять ничего.

Тедди всю трясло; в уме рисовались картины одна страшнее другой: ей уже представлялось, что Мэк истек кровью. С бьющимся сердцем она завернула за угол дома.

— Мэк, пожалуйста… — умоляла она снег и темноту.

Неожиданно кто-то быстрый, как молния, схватил ее сзади, одновременно зажимая широкой ладонью рот, не давая тем самым ни закричать, ни вздохнуть. Тедди оказалась прижатой к сильному мужскому телу, которое — именно по мощи его — узнала прежде, чем услышала над ухом:

— Спокойно, Тедди, это я.

Захват чуть ослаб, и она, повернувшись в державших ее руках, оказалась лицом к лицу с Мэком.

— Господи, Мэк, куда ты запропа…

— Тихо. Слышишь?..

И Тедди, напрягая слух, уловила шум работающего двигателя: судя по звуку, машина была совсем неподалеку, за деревьями. Вскоре шум стих — невидимый водитель спешно ретировался.

— Я ведь сказал, чтобы ты оставалась на месте, — укорил Мэк, стряхивая снежные хлопья с золотых, как ночная луна, волос.

Не обращая внимания на упреки, Тедди лихорадочно ощупывала его грудь, руки, плечи…

— Можешь объяснить, что ты делаешь?!

— Ты ранен, Мэк! — Она обвиняюще растопырила пальцы, будто вымазанные бурой краской. — Это твоя кровь!

— Пустяки, кость не задета.

— Черта с два пустяки — у тебя весь рукав намок!

* * *

Вернувшись в дом, Тедди первым делом кинулась к аптечке в крохотной ванной, но — к разочарованию и злости на себя за свою беспечность — не нашла там ничего, кроме аспирина и прочей чепухи от гриппа и желудочных расстройств.

— Тедди, — Мэк неслышно подошел и встал у нее за спиной, — думаю, в моей походной аптечке найдется то, что ты ищешь. Давай я сам о себе позабочусь.

— Ну уж нет, Мэк. — Тедди упрямо закусила губу. — Я займусь твоим плечом, и я буду решать, обойдешься ли ты без врачебной помощи.

Поняв, что на сей раз спорить бесполезно, Мэк безропотно сдался и последовал за ней в гостиную.

Кровотечение прекратилось, и, осмотрев рану, Тедди убедилась, что Мэк был прав — врач не понадобится: пуля прошила мякоть навылет.

— Думаю, надо срочно позвонить шерифу, — сказала она, заканчивая перевязку.

— Ну да, и поднять его с постели в такое время? Подумай, Тедди, сейчас глубокая ночь.

— Мне наплевать, успеет ли шериф выспаться. В тебя стреляли, Мэк!

— Не паникуй.

— Я — паникую?! Да ведь тебя пытались убить!

— Но я жив, не так ли? — Он все пытался заглянуть ей в лицо.

Наконец она отважилась встретить его взгляд:

— Скажи, у тебя неприятности?

— Нет, Тедди.

— Ты можешь мне все сказать, я постараюсь помочь, я… — Ее голос дрогнул и прервался: слезы подступили к глазам, сделав их синеву еще более пронзительной и притягательной.

— Тедди, — он мягко взял ее за плечи и легонько встряхнул, — верь мне, я в безопасности. Никто и ничто мне не угрожает. Это была просто шальная пуля. — Он протянул к ней руку и убрал нависшую надо лбом прядку.

Его слова не слишком убедили Тедди, но этот полный неподдельной нежности жест… Так хотелось ему верить!

Мэк наклонился к приоткрывшимся в невысказанном вопросе губам, коснулся их — сперва робко, затем более уверенно; и еще раз, и снова…

Обняв Мэка за шею, Тедди жадно пила его поцелуй, желая лишь одного — чтобы никогда не иссякал живительный источник.

— Тедди, по-моему, тебе нужно поспать. — Слова давались ему с видимым трудом. — Ты совсем выдохлась. — Он усадил ее на диван и повернулся, чтобы выйти.

Этого Тедди не могла допустить, она чувствовала: их обоих сжигает один огонь, имя которому — страсть. И еще она совершенно точно знала, что его уход сделает ее самой несчастной надолго, может быть, на всю жизнь, и что она скорее умрет прямо сейчас, чем позволит ему стать самой горькой своей потерей.

Тедди ухватилась за его руку как за единственную спасительную соломинку.

— Пожалуйста, Мэк… Не уходи.

— Тедди, я…

— Нет, не говори ничего, — горячо зашептала она. — Ну и пусть ты проездом… Ну и пусть у нас с тобой только эта ночь… — Она боялась взглянуть на него, боялась, что увидит в его глазах отказ, а он в ее — непролившиеся слезы. — Даже если так, я… я хочу быть с тобой, Мэк. — Она не переставала поглаживать его руку, словно рассчитывала бесхитростной лаской убедить вернее слов, и повторила, как заклинание: — Я хочу быть с тобой.

Он молчал мучительно долго, и она, замерев, ждала приговора…

— Тедди, — голос был почти так же нежен, как ладонь, прижавшаяся к ее щеке, — ты уверена в этом? — Он присел с нею рядом.

— Я еще ни в чем не была так уверена. — Тедди подалась к нему. — Люби меня, Мэк.

Он больше не мог бороться с собой. Движимый неодолимой силой, он приник к ее рту, и манящая сладость приняла его настойчивый язык. Дрожащими от нетерпения пальцами Мэк принялся расстегивать пуговки на ее рубашке, сводя Тедди с ума своей невольной медлительностью. Наконец ему удалось справиться с застежкой, и его взору открылась прелестная женская грудь — белые холмики, увенчанные бледно-розовыми жемчужинками. Он склонился над ними, поочередно целуя то один сосок, то другой, подолгу играя с каждым из них пальцами. И всякий раз, когда он припадал к ее груди — ненасытный, как изголодавшийся младенец, — Тедди ощущала в себе нарастающую горячую волну, готовую в любой момент рассыпаться на миллионы брызг.

Тем временем, бесконечно продлевая «пытку» поцелуями, Мэк раскрыл молнию на ее джинсах, умело стянул их со стройных ног, и Тедди, освобожденная почти от всей одежды (если можно считать одеждой оставшиеся на ней крохотные шелковые трусики), оказалась распростертой перед ним в своей беззащитной готовности.

Поцелуи опускались все ниже, губы Мэка были везде — их щекочущая цепочка пролегла по плечам, по теплой ложбинке между напрягшихся в томительном ожидании грудей, по плоской чаше живота…

И когда вездесущие пальцы Мэка скользнули под тонкую резинку трусиков, Тедди призывно приподняла бедра навстречу его руке.

Она хотела его. Хотела почувствовать в себе всю его мощь…

— Мэк!.. — полукрик-полустон родился в самой глубине ее рвавшегося к нему сердца, и он достиг цели: Мэк решился вместе с ней шагнуть в пропасть, на краю которой они были так долго. Не отрываясь от сладких губ, он проник рукой во влажную сокровенность, и Тедди на мгновение испугалась пронзившего ее, как током, наслаждения; но уже в следующую секунду ей стало мало смелых движений пальцев — еще… да, вот так… да… Да-а-а!..

Тедди смяла в горсти шуршащую простыню. Накопившая силу волна внутри ее вырвалась наружу — подхватила, подняла, понесла все выше и выше к сверкающему солнцу сбывшегося желания и рассыпалась на бесчисленные радужные брызги.

Мэк снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был смакующе неспешным; он успокаивал и… опять обещал. Желание Мэка росло, он прижался к Тедди бедрами, пробуждая в ней ответную тягу. Стремясь вознаградить подарившего ей неземное блаженство, Тедди выгнулась дугой, вызвав у Мэка гортанный стон, и сомкнула тонкие пальцы вокруг его вздыбленной плоти, направляя своего победителя туда, где ее желание плавилось растопленным воском.

— Не пожалеешь? — спросил Мэк, удерживаясь над ней на вытянутых руках.

— Никогда! — Она смотрела в черные глаза и жалела лишь о том, что не так много им осталось от их единственной ночи.

Мэк плавно и нежно вошел в нее, и она блаженно улыбнулась, принимая его. Он двигался в ней, прислушиваясь к малейшему отклику ее тела, повинуясь не только своей, но и ее страсти, и Тедди казалось, что они не впервые занимаются любовью — так удивительно созвучны были их тела.

— Мэк, — прошептала она, умоляя его не оставлять ее одну на той вершине, до которой уже так близко, и, вняв этим мольбам, Мэк замедлил свое движение, подождал ее, и через минуту они — вдвоем! — закружились в огненном вихре.

…Мгновение (или вечность?) спустя на смену исступленности пришло умиротворение…

Глава восьмая

Если Мэку Карлино доводилось просыпаться в чужой постели (а такое, сказать по правде, случалось с ним нередко), ему требовалось какое-то время, чтобы сообразить — где он, почему здесь находится и кто это с ним рядом.

В то утро Мэк, открыв глаза и со вкусом потянувшись, впервые абсолютно точно знал ответы на все эти вопросы.

Тедди тихо и ровно дышала у его плеча, разметав по подушке солнечно-золотые волосы.

Мэк помнил каждое мгновение минувшей ночи, полной сладкого безумства, превзошедшей самые смелые ожидания и ставшей воплощением самых несбыточных фантазий, и каждое из этих мгновений ему хотелось пережить опять и опять — вот Тедди касается его своими чудными пальцами… улыбается ему… он слышит, как она зовет его, умоляя взять ее немедленно…

С трудом заставляя себя очнуться от кружащих голову грез-воспоминаний, Мэк посмотрел на Тедди: она улыбалась во сне; ее белая рука — тонкая и легкая, как изысканный фарфор, — покоилась на его смуглой груди. «Мы с ней как ночь и день», — подумал Мэк.

Да разве не так оно было на самом деле? Как ни горько в этом признаваться, в жизни настоящей Тедди Логан ему едва ли найдется место; и вряд ли она сумеет принять его привычные будни. Но самое главное и самое ужасное — та ложь, что изначально встала между ними: Алан Сомертон.

Впрочем, с другой стороны, кого, как не Алана, и благодарить за их встречу?..

В конце концов, слава Богу, что у них с Тедди была эта ночь! Он сумел подарить ей и сам познал радость полного обладания и безраздельной принадлежности. Единственное, что не давало ему покоя, так это невозможность сказать правду о своих чувствах той, которая была их причиной. И еще он боялся дня, когда Тедди узнает, кто он в действительности, — этот день виделся ему черным…

Стараясь не потревожить Тедди, Мэк поднялся, натянул джинсы и свитер и вышел из спальни, бесшумно притворив за собой дверь. От Тедди уходить не хотелось, но он должен был кое-что проверить.

…На кухне было прохладно: воздух, проникший с улицы сквозь пулевое отверстие в оконном стекле, за ночь успел основательно выстудить помещение.

Достав из ящика кухонного стола разделочный нож, Мэк подошел к стене напротив окна, отыскал, куда вошла пуля, и, орудуя ножом, достал застрявший в штукатурке сплющенный кусочек металла с чудом уцелевшей резьбой — при необходимости это могло бы послужить отличной уликой.

Он снова повернулся к окну. Несомненно, пуля предназначалась одному из них, но кого именно — его или Тедди — она хотела достать? За ним охотиться некому, остается… она?!

Мэк мысленно восстановил основные детали вчерашнего вечера: они оба были на кухне — разговаривали; он пригласил Тедди на ланч, и она согласилась, потом сделала шаг в его сторону, и тут раздался выстрел. Вот оно! Останься Тедди на месте, она неминуемо была бы ранена или… убита.

Но кем? Никому, кроме него, не известно, где она, если только… Если только Алан Сомертон не нанял кого-то следить за ним.

Зачем? Причина может быть одна: Сомертон пытается убрать Тедди, и, значит, он, Мэк, должен как можно скорее вывезти ее из Бердси.

За размышлениями он не услышал, как тихонько скрипнула дверь, не услышал легких шагов Тедди… Она подошла к нему сзади, сомкнула тонкие руки на его талии, прислонилась щекой к спине.

— Открыла глаза, а тебя нет. — Ее голос еще был заспанным. — Что ты тут делаешь?

Мэк спрятал пулю в передний карман джинсов и, не поворачиваясь, обнял ее, прижав крепкие ладони к закрытым шелковой тканью халатика ягодицам. — Прикидываю, какого размера стекло понадобится, чтобы заменить разбитое. Поедем-ка в Бердси, подберем подходящее, пока кухня не превратилась в морозильник.

Но Тедди, по-видимому, совсем не интересовало стекло. Не меняя положения, она провела ладошками по его груди, прошлась поглаживающими движениями по плечам и погрузила пальцы в густые волосы.

Мэк повернулся. Затуманенный дымкой желания синий взор лишал его воли… Она льнула к нему, и тепло, щедро даримое ее телом, заставляло пожалеть, что ночь кончилась. Тедди прижалась бедром к выпуклости на джинсах, дразняще потерлась, и Мэк, почти теряя контроль над собой, жадно припал губами к пульсирующей голубой жилке на шее, но все же неимоверным усилием заставил себя опомниться — Тедди в опасности! — и отстранился, к явному ее разочарованию.

— Тедди, я…

— Не нужно ничего объяснять, Мэк. — Она больше не удерживала его. — Все правильно. Была ночь, сейчас — утро, и нам нужно ехать. — Не давая ему возразить, она приложила к его губам указательный пальчик. — Я иду одеваться.

Боуги беспокойно поскуливал, чувствуя возникшее между ними напряжение, и без конца ворочался на заднем сиденье «мустанга».

Тедди исподволь поглядывала на Мэка, чье внимание было сосредоточено исключительно на дороге. Сильные пальцы сжимали руль, а ей вспоминалось, сколь искусны и умелы они не только в вождении, и жар заливал ее всю, разрастаясь внизу живота.

Мэк оживил ее, подарил ей ту радость и полноту жизни, которая была для нее закрыта в ее жизни с Аланом. Неужто она и впрямь рассчитывала провести с ним остаток дней?! С тем, кто и понятия не имел, какая она на самом деле. Выходит, она обманывалась почти целый год и едва не приговорила себя к пожизненному обману: она не знала, что такое любовь, пока не заглянула в глаза Мэка и не увидела в этих черных зеркалах свое отражение. И разве сможет она теперь жить без любви — без Мэка?!

Тедди не знала, найдутся ли верные слова, чтобы уговорить Мэка изменить свои планы, но она обязательно попробует!

И в этот момент из-за поворота вылетел красный спортивный автомобиль…

Эта внезапная встреча не могла быть случайной. Мэк не сомневался, что кто-то (возможно, неудачно стрелявший вчера) видел их сборы, сумел незамеченным отъехать от дома, опередив их на какие-то четверть часа, развернулся и теперь несся на них на предельной скорости.

— О Боже! — расслышал он шепот Тедди, и руки сами собой намертво обхватили руль: она не должна пострадать!

Для Мэка замысел водителя красного авто был очевиден — тот вознамерился под угрозой тарана заставить «мустанг» впечататься в скалу. Единственный шанс спастись — резко принять влево и затормозить, но хватит ли времени? «Красный» уже так близко, что Мэк может прочитать его регистрационный номер…

— Держись, Тедди! — И Мэк что было сил крутанул руль. «Мустанг» послушно вильнул в сторону и… понес пассажиров к обрыву. «Красный» все же задел их по касательной — раздался скрежет металла о металл — и пролетел мимо, сам едва удержавшись на дороге.

Мэк всем своим весом жал на педаль тормоза — «мустанг» вздымал тучи снега и гравия, но не останавливался; наконец мощные колеса, казалось, нащупали под собой опору, и в ту секунду, когда Мэк готов был расписаться в собственном бессилии, машина встала как вкопанная.

— Тедди, все в порядке?

Она кивнула и продолжала сидеть с широко раскрытыми глазами.

— Точно? — Он коснулся ладонью ее щеки, холодной и белой, как мел.

Она снова кивнула, но взгляд стал более живым, и оглянулась, чтобы проверить, как там Боуги: оказывается, собака свернулась калачиком под водительским сиденьем и чувствовала себя вполне сносно.

— Хорошо, что ты вел. — На побелевших губах появилось подобие улыбки. — Я бы не справилась.

Мэк дал задний ход, отводя машину подальше от опасного края.

— Не хочу показаться идиоткой, — продолжала Тедди, — но или водитель законченный раздолбай, или кому-то выгодна твоя смерть.

— Доберемся до Бердси, — то ли ей, то ли себе самому сказал Мэк, — сделаю пару звонков.

Итак, сперва шальная пуля, потом шальной водитель?.. Кто-то очень старается, чтобы все было похоже на случайность: одиночный выстрел — почему бы не браконьерский? Авария на дороге — возможно, просто не справились с управлением…

А Тедди просто молодчина! Сумела быстро взять себя в руки и, когда «мустанг» остановился на стоянке у бара, выпорхнула из него как ни в чем не бывало и вскоре весело смеялась над шутками Слая, вышедшего их встретить.

Тедди с «Дедом Морозом» уселись за дальним столиком, Мэк принялся накручивать телефонный диск.

Он пробовал дозвониться Блейку — неудача. Набрал номер своего офиса и был несказанно рад услышать протяжный голос Руби, секретарши:

— Сыскное бюро Мэка Карлино, доброе утро.

— Привет, Руби.

— Мэк! Где ты? Телефон разрывается, и всем нужно связаться с тобой.

— Кому я так срочно понадобился, Руби?

Слышно было, как она шелестит листками блокнота.

— Звонил мистер Капински, по делу Левина; Ричард Харвей хочет знать, можно ли рассчитывать на тебя в процессе над Макберни…

— Ладно, Руби, я свяжусь с ними, когда вернусь.

— А когда это будет?

— Скоро. Слушай, детектив Теннисон не звонил?

— Вчера днем. Просил передать, что за Сомертоном установлено наблюдение. А это не тот Сомертон, на которого ты работаешь и который уже неделю достает меня своими звонками?

— Чего он хочет?

— Отменить заказ.

— Как объясняет?

— Говорил что-то про свою жену…

— Невесту, — машинально поправил Мэк.

— Неважно. Короче, он сказал, что они обо всем договорились по телефону…

Мэк посмотрел туда, откуда снова доносился звонкий смех Тедди. Она не могла говорить с Аланом по телефону: Мэк все время был с ней. А если бы каким-то чудом и позвонила, то не преминула бы рассказать. Он был в этом уверен.

— Мэк? Ты где?

— Да, Руби, я здесь. Мне нужна твоя помощь. Позвони детективу Теннисону и попроси проверить номер — диктую, — и Мэк по памяти назвал цифровые приметы красной машины.

Он повесил трубку и посмотрел на Тедди, которая слушала Слая, кивала головой, а сама не сводила глаз с Мэка. Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась ему, и интимность этой улыбки заставила его сердце перевернуться в ставшей разом тесной груди. Ах, насколько проще было бы ему сохранять выдержку и спокойствие, не имей она над ним волшебной власти, безоговорочной и безграничной!.. Спокойствие и выдержка понадобятся теперь, когда подтвердились худшие подозрения: раз Алан Сомертон вдруг решил отозвать Мэка, стало быть, его планы изменились; он вовсе не думает улаживать дела с Тедди, да вообще не собирается с ней встречаться. Он хочет, чтобы она была мертва. Вот зачем он нанял убийцу.

И все это из-за него, Мэка! Ведь это он нашел Тедди и навел убийцу на ее след! Значит, он должен и позаботится о ней.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Тедди, глядя в его встревоженное лицо. — С кем ты говорил?

Ну не мог он сказать ей правду! Попробовал бы он заикнуться, что Алан нанял неизвестного, чтобы убить ее, и никакая сила не заставила бы Тедди отступить перед этой опасностью. Да, она убегала от Алана, чтобы побыть одной, собраться с мыслями, но не принять явный вызов — ни за что! Гордость не позволит. Та самая, что любил в ней Мэк; та же, из-за которой она, сама того не ведая, рискует жизнью. Что ж, значит он снова солжет…

— Мэк, Слай намерен заявить властям и о выстреле, и о нападении на дороге.

— Он может, я — нет.

— Но почему?!

— У меня нет на это времени.

— Мэк, объясни, о чем ты?

— Я только что звонил своему бывшему напарнику. Похоже, это охотник из прошлого. Один из тех, кого мы зацепили в деле о наркотиках. Недавно он условно освободился.

— Тем более надо известить шерифа. Они найдут и арестуют его снова.

— У них не будет оснований для ареста.

— Каких еще оснований? Он тебя ранил!

— А где доказательства, что стрелял именно он?

Тедди смотрела на него с такой верой и тревогой, что Мэк ненавидел себя в эту минуту.

— И что ты думаешь делать? — спросила Тедди.

— Прежде всего вывести тебя из игры.

— Поздно, Мэк!

— Как это «поздно»?

— Если следили за тобой, следили и за домом. Они знают, что мы вместе, и вполне могут воспользоваться мной, чтобы достать тебя.

Ложь сработала. Теперь Тедди не просто верит, что он в беде, но готова будет, нажми он еще немного, куда угодно последовать за ним. А пока они вдвоем, он сумеет ее защитить!

— Ты права, они могут воспользоваться тобой. Поэтому тебе нужно уехать. Здесь, рядом со мной, небезопасно.

— И все же я еду с тобой.

— Тедди…

— Мэк, не трать время на споры. Я все решила. Уезжаем немедленно. На джипе. — Она протянула ему полученные от Слая ключи.

Господи, как же он себя ненавидел! Но главное — она согласна уехать из Бердси… с ним. И у него есть шанс уберечь ее.

— Отлично. Едем. — Он помог ей надеть пальто.

— Куда направляемся?

— В Денвер.

Он видел, как сошлись в тревожном непонимании четко очерченные брови и лицо омрачилось сомнением.

— Тедди, там мой друг. Он нам поможет.

Она кивнула, хотя все еще сомневалась.

— Тебе не придется возвращаться домой. — Он взял ее за подбородок, заглянул в любимые глаза. — Обещаю.

Глава девятая

Они были в дороге несколько часов и останавливались лишь однажды, чтобы заправиться и выгулять Боуги, а проехали всего-то около девяноста миль: как и предупреждал Слай, погода была ни к черту и даже еще хуже. Сумасшедший боковой ветер, практически нулевая видимость, при которой небо, обледеневшая дорога и горизонт почти сливаются и становятся неотличимы друг от друга, — все это заставляло джип буквально ползти. Мэк вконец вымотался и явно нуждался в отдыхе.

Из темноты, из-за стены снега проступили зыбкие огни придорожного магазинчика, где они решили купить что-нибудь перекусить. Мэк отправился туда, Тедди и Боуги остались ждать в машине.

Тедди смотрела на бушующую за окном стихию и радовалась, что их преследователь, если и пустился за ними поначалу, давно сдался: по такой погоде, да еще на спортивном автомобиле это было бы скорее самоубийство, а у него, судя по последним событиям, другие планы.

Вопреки незримой угрозе рядом с Мэком она чувствовала себя в полной безопасности. Она по-прежнему не одобряла его идею возвращения в Денвер, но даже туда не боялась ехать с ним, зная, что будет в хороших руках (причем абсолютно во всех смыслах). Более того, снова и снова вспоминая пережитую с ним ночь, она не могла себе представить, что у этой ночи не будет продолжения. Во всяком случае, она попробует сказать Мэку, что чувствует, прежде чем даст ему уйти. И пусть он повторяет, что очутился в Бердси «всего лишь проездом», в ее жизни он не посторонний…

— Боюсь, сегодня мы дальше не продвинемся. — Мэк протиснулся на водительское место, удерживая обеими руками объемистый бумажный пакет. — Продавец говорит, что все боковые дороги уже закрыты: опасаются схода лавин.

Тедди ничего на это не ответила. Сидела и думала о своем, глядя, как тают и превращаются в капли снежинки, запорошившие его волосы, — водяные бусинки на непокорной шевелюре…

— Я узнал, что здесь неподалеку есть вполне приличный мотель. — Мэк пристроил пакет на заднее сиденье. — По-моему, стоит проверить, насколько он пригоден для ночлега.

Она слышала его слова, но опять промолчала.

— Тедди, что с тобой? — Мэк не на шутку встревожился.

Все так же молча Тедди приоткрыла окно, словно ей не хватало воздуха, и тотчас снежная крошка запорошила и ее волосы. Вдохнув поглубже морозный воздух, она наконец сказала:

— Я… я порываю с Аланом.

Все! Тысячу раз повторенные про себя и сказанные вслух, слова эти облегчили ей душу.

— Я порываю с Аланом, — повторила она. — И разрываю помолвку.

Мэк никак не реагирует: молчит и внимательно смотрит на нее.

Чересчур долго молчит и смотрит слишком внимательно, и Тедди кажется, что она должна как-то объяснить свое решение. Старательно избегая его пристального взгляда, она начинает сбивчиво говорить, почти оправдываться:

— Это не из-за тебя, Мэк. То есть, конечно, из-за тебя, но это не то, что ты можешь подумать… Словом, не из-за нас… То, что произошло… В общем, ты ничего мне не должен. Оставаться со мной и всякое такое… Я понимаю, у тебя своя жизнь; твой брат ждет тебя в Бойсе, и ты уедешь, как только этот кошмар кончится, но…

«Господи, ну почему так трудно подбираются слова?!»

— Мэк, я не знаю, зачем говорю все это… Я вообще уже ничего не знаю… Просто мне показалось, что следует сказать тебе о моем решении. Вот.

Хорошо, что Мэку не пришло в голову обнять ее — она бы тогда разрыдалась, как последняя дура!

— Тедди, — Мэк мягко взял ее за плечи и развернул к себе, — Тедди, послушай. Сейчас не время для подобного разговора. Слишком много всего свалилось на нас за эти два дня. Давай не будем загадывать о будущем, пока не разберемся с настоящим. Я прав?

Разумеется, он прав. И что она может возразить? Сказать, что еще ей кажется, что она его любит?..

— Поехали в мотель. — Мэк закрыл окно, но прежде, чем взяться за руль, наклонился к Тедди, заглянул в полные слез глаза и бережно обвел большим пальцем контур припухших губ.

* * *

Уже в сотый раз Мэк мерил шагами комнату в мотеле. Добрых полчаса он мотался по ней, как тигр в клетке, прислушиваясь к плеску воды: Тедди принимала душ.

Устав от его метаний, Боуги положил большую голову на лапы и прикрыл глаза.

Наконец Мэк остановился у приоткрытой двери в ванную. Не надо обладать богатым воображением, чтобы представить эти нежные округлости и выпуклости, окутанные горячим паром; или представить, как скользят его руки по всем тайным местечкам на отданном во власть водяных струй соблазнительном теле…

И эта пытка будет продолжаться всю ночь?! Быть рядом, но не быть с ней?!

Мэк сжал кулаки так, что побелели костяшки смуглых пальцев.

Она порывает с Аланом! У него сердце зашлось от жалости к ней, когда она это сказала и ждала хоть какого-то ответа…

Ложь запечатала ему рот, но она не может запретить ему чувствовать, а именно чувства, подлинные, без малейшей фальши, толкнули его вчера к Тедди — узнать ее, утолить ее и свою жажду, любить ее…

И сейчас разум, предостерегающий всей прошлой памятью: не смей, держись от нее подальше! — отступил перед неодолимой тягой снова дать волю чувствам. Он не в состоянии больше быть без нее.

Мэк рывком распахнул дверь, и облако пара с гостеприимной готовностью расстелилось перед ним, показав сквозь затуманенное стекло душевой кабины вожделенную картинку.

— Тедди?

Она стояла, подставив тело струям воды, и даже не вздрогнула, будто ждала… знала, что он обязательно придет. Спокойно повернулась, отодвинула стеклянную дверцу, предстала перед ним во всей обнаженной красоте — еще лучше, еще притягательнее, чем он помнил, — и Мэк понял, что пути к отступлению нет.

Не отводя небесно-синих глаз от его воспаленного желанием взора, она притянула его за рубашку поближе и, не говоря ни слова и ни слова не ожидая от него, медленно, будто исполняла ей одной ведомый ритуал, расстегнула все до одной пуговки и рванула в стороны намокшую под брызгами ткань. Улыбнулась колдовской улыбкой — соблазняющей, влекущей, — уверенная в силе своих чар и власти над ним…

Расстегнула и джинсы, намеренно медленно проведя рукой по напрягшейся плоти. И вдруг скользнула горячей и влажной ладонью под тугую резинку плавок… Мэку стало нечем дышать — таким жарким показался ему воздух…

— Ты зайдешь или мне выйти к тебе? — проворковала она.

Мэк не заставил ее повторять приглашение — сбросил остатки одежды и шагнул к ней, закрывая за собой стеклянную дверь. По плечам и по спине заструилась вода, смывая дневную усталость и все мучившие его сомнения. Все последние события померкли и отступили в тень, и осталось только одно — неодолимая потребность близости с этой женщиной…

Поцелуй длился, казалось, бесконечно, но никак не мог утолить их взаимную жажду любви. Тедди страстно прижималась к нему, стремясь почувствовать все его тело, с восторгом и торжеством осознавая свою полную власть над ним.

Обхватив ладонями налитые томлением груди, Мэк исступленно и долго ласкал губами соски, пока Тедди не откликнулась на ласку горловым стоном.

Не желая остаться в долгу, Тедди пробежалась пальчиками по его груди, вокруг пупка, повторяя маршрут касаний цепочкой легчайших поцелуев, отчего пульсация в паху показалась Мэку нестерпимой. Такую боль могла унять только она, его женщина… Вот ее ладони поглаживают с внутренней стороны его бедра… Вот колдуют над орудием любви, и Мэк теряет голову от этих мучительно острых, следующих одно за другим ощущений; настолько острых, каких он не испытывал никогда прежде.

И снова губы повторяют ласку рук, многократно ее усиливая: Тедди опускается перед ним на колени — мягкие золотые пряди переплетаются с жесткими черными завитками. Боже, пусть это длится вечно!.. Мэк не может сдержать рвущийся из самых глубин стон, похожий на звериный рык, и запускает пальцы в золото волос, умоляя не останавливаться…

Понимая, что он уже на грани взрыва, Тедди выпрямляется и приникает жадным поцелуем к его губам, требуя от него такого же неистовства. И снова бесконечный поцелуй… И снова его вздымающаяся плоть настойчиво пытается проникнуть во влажное лоно…

— Тедди, я… больше… не могу… сдерживаться…

— Так не сдерживайся, — исступленно шепчет она ему в губы. — Мэк, пожалуйста!..

— Хочу быть с тобой… в тебе…

Но прежде чем войти туда, куда он так стремится, Мэк берет в ладони ее лицо и видит в обращенных на него синих глазах только любовь и желание, и ничего, кроме желания и любви.

И тогда он входит в нее, а она смыкает руки на его сильной шее, обхватывает его бедра ногами, и они начинают двигаться в едином ритме — старом, как мир, танце любви, которому, кажется, не будет конца.

— О, Мэк!.. Я люблю тебя!..

Через несколько мгновений тело Мэка напрягается, и он выкрикивает в чувственном экстазе заветное имя…

Потом он перенес ее на постель и сам прилег рядом, удивляясь, как идеально подходят друг другу их тела.

— Не жалеешь о том, что случилось? — спросил он голосом, полным заботы и участия.

— Ни капельки. — Ее прохладная ладонь успокаивающе легла на влажный лоб. — Я этого хотела, Мэк.

— Но мы совершили ошибку.

— Неужели ошибку? — Она устроилась поуютнее в его руках.

— А ты так не думаешь? — Он потерся лбом о ее плечо и тихонько поцеловал в шею.

Она ответила не сразу:

— Не знаю, Мэк. Ничего я теперь не знаю… Обними меня, — попросила она. — И не отпускай.

Так он и сделал. Время шло, минуты складывались в часы, но ни один из них не разомкнул объятий.

— Я люблю тебя, девочка. — Наверное, Мэк решил, что она спит: слова были сказаны таким тихим шепотом, что могло показаться, будто он просто думает вслух и не хочет быть услышанным.

А может, так оно и было. И Тедди отчего-то стало очень грустно…

Она еще долго лежала тихо-тихо, боясь разбудить задремавшего Мэка. Лежала и думала: как знать, так ли уж все безнадежно, если он любит?..

Тедди проснулась от нестерпимой жажды. Дотянулась до часов Мэка на столике, поднесла их к тусклому лучу света, пробивавшемуся сквозь щель в плотных шторах, который посылала в комнату неоновая вывеска с названием мотеля. Было пять утра.

Страшно хотелось пить, и, хотя выходить на улицу не было никакой охоты, Тедди уже предвкушала удовольствие от первого глотка из запотевшей банки (в регистрационном зале должен быть автомат!)…

Она застегнула джинсы, влезла в свитер Мэка, впитавший его запах, от которого у нее и сейчас кружилась голова, и, не найдя в темноте свое пальто, надела его кожаную куртку.

С кресла спрыгнул Боуги, зевнул, лениво потягиваясь, и, опережая Тедди, побежал к выходу.

…Погода установилась. Ветер стих, и редкие снежинки подолгу кружились в воздухе и лишь затем опускались на землю, вплетаясь в скованный утренним морозцем снежный узор. Кругом не было ни души, и только на дальней стоянке чуть слышно урчали, разогреваясь, моторы многотонных грузовиков: подгоняемые жестким графиком, водители-дальнобойщики готовили свои машины…

Войдя в жарко натопленную комнату, Тедди помахала рукой сонной женщине за конторкой и направилась к стоявшему в углу торговому автомату.

— Мелочь нужна? — привычно поинтересовалась женщина.

— Нет, спасибо. Думаю, в карманах что-нибудь найдется.

Однако в карманах джинсов было пусто, и Тедди, надеясь, что Мэк окажется побогаче, сунула руку в нагрудный карман куртки и сразу нащупала глянцевую бумагу, на которой обычно печатают снимки. Поначалу она засомневалась: посмотреть или нет, но потом рассудила, что после всего, что у них было, имеет полное право на этот «секрет», и извлекла на свет сложенную пополам фотографию…

Ей вдруг показалось, что свет в конторке чересчур яркий и стены почему-то кружатся… Со снимка смотрела она сама! Алан сфотографировал ее в начале их знакомства, чтобы «она всегда была с ним», и с той поры фото красовалось в резной деревянной рамочке на его рабочем столе.

Тедди на какое-то время лишилась способности думать и двигаться и все смотрела и смотрела на зажатый в дрожащих пальцах обломок своей прежней жизни — будто надеялась, что вот сейчас изображение исчезнет и уйдет из сердца эта тупая игла гнева, разочарования и боли…

Только один человек мог дать Мэку этот снимок. И только с одной целью.

Глава десятая

— Тедди! — Мэк рывком сел на кровати.

В комнате стояла тишина одиночества.

— Тедди! — все-таки позвал он снова, уже понимая, что отвечать некому: свет в ванной не горел, пальто и сапожек не было, да и поводок Боуги исчез с кресла вместе с собакой…

Может быть, Тедди пошла выгулять пса? Тогда сейчас он пойдет и разыщет ее — она не должна оставаться без присмотра. Во всяком случае, пока он не разгадает, какую игру затеял Сомертон. Нечего ждать, когда Руби свяжется с Блейком, — он сам позвонит ему сегодня же. Только бы добраться до того парня, что сидел за рулем, и Алану не отвертеться!

Мэку не терпелось попасть в Денвер: там он по крайней мере перестанет бездействовать и сможет хоть что-нибудь предпринять. А до той поры он будет беречь Тедди и будет лгать — для ее же безопасности…

Все, он почти готов, осталось лишь надеть свитер (и куда он мог запропаститься?!) и взять часы. Мэк взглянул на столик, куда положил их с вечера, и остолбенел.

Черт возьми! Нет… только не это!

Рядом с часами, прислоненная к основанию массивной настольной лампы, стояла фотография Тедди — та самая, которую он получил от Сомертона.

Тедди ее нашла.

Проклятие… Это не должно было случиться!

В слепой надежде на чудо Мэк бросился вон из комнаты; усилившийся мороз и вновь поднявшийся ветер остудили пылающую голову: это свершилось, и уже ничего нельзя исправить.

Но, только увидев, что джипа больше нет на стоянке, он перестал надеяться и осознал неизбежное…

Тедди провела за рулем три часа. Дорога была вполне сносной, и все же руки, сжимавшие руль, устали и онемели.

Впрочем, устало и онемело все в ней.

После того как нашла злополучную фотографию, она будто впала в оцепенение и все ждала, что вот-вот очнется, происшедшее окажется дурным сном, кошмаром, который рассеется с первыми лучами солнца, и всему найдется разумное объяснение.

Ей почти хотелось, чтобы Мэк проснулся, когда она уходила. Он обнял бы ее, прижал к себе, нашел слова и убедил, что Алан не нанимал его и, значит, все, что между ними было, — не фальшь и не злая игра.

Однако Тедди недолго тешила себя иллюзиями.

Как она не раскусила его раньше?! Ведь было столько настораживающих совпадений…

Господи, какой она была дурой!

А с какой целью, собственно, Алан его нанял? Если только затем, чтобы найти ее, то почему Мэк просто не позвонил, не назвал ее адрес и не смотался из Бердси?

И чего хотел от нее Алан?

Память услужливо вернула Тедди в тот день, когда они виделись в офисе Алана и когда он запаниковал, «застав» ее за компьютером. Именно тот день и стал причиной всех последующих событий…

О Боже, они оба ее предали! И, что самое ужасное, она сама виновата во всех своих бедах. Виновата в том, что без малого год грезила о «райских кущах» с Аланом, и в том, что упала в объятия первого встречного.

Тедди подумала о Мэке, оставленном ею в мотеле без средства передвижения. Пусть сам теперь походит в дураках!.. Она потрепала Боуги по мохнатому загривку.

Но в глубине ее души не унималась тревога за Мэка, ибо одно было несомненно: его жизни кто-то угрожает. В конце концов, и пуля в окно, и происшествие на дороге — все это было!..

И напрасно Тедди уговаривала себя, что Мэк и без нее обойдется: при нем оружие (она видела, как он упаковывал сумку), деньги на дорогу тоже есть — не пропадет…

Да и с какой стати ей беспокоиться о том, кто так легко надругался над ее чувствами? Тедди злилась на свою бесхарактерность: после всей лжи, притворства и тех, пусть нечаянных, слов о любви она еще и волнуется?! Пора выкинуть из головы этого Мэка Карлино — раз и навсегда.

На то, чтобы добраться до Денвера, у Мэка ушло полдня. Сначала он позвонил Слаю и рассказал старику все без утайки. Они условились, что Слай немедленно известит Мэка, если Тедди появится в Бердси (в чем Карлино здорово сомневался) или даст о себе знать другим образом — должна же она рано или поздно вернуться в коттедж за вещами.

Потом долго не «ловилась» попутка, а когда над Мэком сжалился водитель одного из трейлеров, снова не повезло: перед самым Денвером не меньше часа простояли в жуткой пробке — на основную трассу устремились сотни машин со всех только что открытых после снегопада боковых дорог.

Уже около четырех часов дня Мэк, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся по крутой лестнице в свое бюро в центре города и первым делом кинулся к компьютеру. Надо срочно просмотреть все, что у него есть на Тедди со слов Алана Сомертона, — рабочие и домашние телефоны сослуживцев, друзей и знакомых. Проглядывая длинный перечень фамилий, Мэк натолкнулся на знакомое имя — он уже видел его на визитке, что попалась ему на глаза среди бумаг Тедди: Холли Райан из Форт-Коллинса. Что-то подсказывало ему, что Тедди там, у своей подруги; достаточно набрать номер, и он все узнает, но… где он найдет слова, чтобы она поверила?..

За последние восемь часов Мэк сто раз пытался представить, что почувствовала Тедди, когда обнаружила снимок, и о чем думала, оставляя его на видном месте, — проклинала его за ложь, ненавидела?..

«И поделом мне, — каялся Мэк. — Я причинил ей страшную боль. Мало того, я знал, что именно так все и случится, только вот не думал, что так скоро и так… непоправимо».

В тишине помещения отчетливо раздались чьи-то неторопливые, уверенные шаги. Мэк сжал рукоятку револьвера и на всякий случай встал спиной к стене. За непрозрачной стеклянной перегородкой, разделяющей бюро на две неравные части — побольше для секретарши и поменьше для «кабинета» Мэка, — вырос силуэт высокого мужчины. Потом раздался стук — их с Блейком условный сигнал, — и Мэк распахнул дверь, пропуская на свою территорию экс-напарника.

Казалось, Блейк Теннисон заполнил своей массивной фигурой все пространство игрушечного «кабинета». Повязка на глазу лишь странным образом усиливала впечатление устрашающей огромности этого легкого в движениях человека. Мэк припомнил, как Блейк частенько подшучивал над своим увечьем, повторяя, что «шрамы украшают мужчину» и теперь не будет отбоя от женщин, мечтающих заарканить «стоящую добычу». Между тем он до сих пор ходил в холостяках, и, насколько было известно другу, ни одной Дианы [1] на горизонте видно не было.

— Привет, партнер!

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Не думал застать тебя одного. — Блейк оглянулся вокруг и вопросительно взглянул на Мэка.

— Ее здесь нет. — За годы работы в паре они научились понимать друг друга без лишних слов и ненужных пояснений. — Она уехала, Блейк. Я ее потерял.

— Однажды такое уже было. — Блейк неодобрительно покачал головой.

— Сейчас все по-другому.

— А как?

— Я ее люблю.

— Тогда все и впрямь по-другому, — совершенно серьезно согласился Блейк. — Таким я тебя никогда не видел.

— Удалось расшифровать номер?

Блейк кивнул.

— Шелдон Вагнер. Пару раз мы использовали его как осведомителя; у него обширные связи.

— Он мог бы подрядиться на убийство?

— Ему поручили убрать тебя? — задал встречный вопрос Блейк.

— Не меня. Мишень — Тедди, хотя сама она уверена, что охотятся за мной.

— И кто, по-твоему, устанавливал прицел?

— Алан Сомертон. Я говорил тебе о нем — темная лошадка.

— Что ж, я, пожалуй, сумею выудить Вагнера из мутной воды, в которой он плавает, и порасспросить о делах с этим типом. А пока, дружище, — Блейк хлопнул Мэка по плечу, — советую тебе отыскать твою Тедди и не отходить от нее ни на шаг.

Дверь за Теннисоном давно захлопнулась, а Мэк все сидел, уставившись в бесстрастно-голубой экран. Легко сказать, не отходи ни на шаг … Скорее всего, Тедди ни на шаг его к себе не подпустит.

И все-таки он попытается. На это есть как минимум две причины: первая — он любит Тедди и вторая — ее жизнь под угрозой и он должен быть рядом, чтобы уберечь любимую.

Глава одиннадцатая

Тедди тщетно пыталась согреть руки, стискивая в ладонях кружку с горячим чаем: озноб пробирал ее изнутри, не спасал даже накинутый на плечи шерстяной плед.

Она слышала, как в кухне Холли разговаривает по телефону. Раздавшийся пару минут назад мелодичный звонок грянул громом небесным — вдруг подумалось, что Мэк догадался, где она может скрываться. Разумеется, мысль бредовая: откуда ему знать, что Холли — самая близкая ее подруга еще с университетской поры?.. Однако, несмотря на все доводы рассудка и логики, беспокойство не проходило; оно лишь затаилось в кончиках враз похолодевших пальцев.

И почему она не может перестать думать о Мэке?

Может, всему виной его свитер, который она так и не сняла, и теперь у нее кружится голова от ставшего таким родным запаха, с которым — увы! — отныне навсегда связалось ощущение чего-то несбывшегося, безвозвратно утраченного…

Надо попросить Холли дать ей что-нибудь из одежды.

Она поймет, как всегда понимала. К тому же Тедди ей все-все рассказала о себе, об Алане и о Мэке. Сразу, как только приехала. Перешагнула порог дома и почувствовала колоссальное облегчение: больше нет нужды притворяться, скрывать что-то, недоговаривать, врать…

— Тедди! — Заботливый голос вывел ее из задумчивости. — Отцу ты по крайней мере позвонишь?

Холли забралась с ногами на диван, и подруги, как не раз бывало прежде, снова оказались рядышком, плечом к плечу. Ах, сколько исповедей, девичьих секретов и маленьких женских хитростей слышала эта комната!..

— Нет, — покачала головой Тедди. — С отцом поговорю, когда вернусь в Денвер.

Холли осталась верна себе: не стала ни возражать, ни уговаривать. Она никогда не высказывала своего мнения, если только ее прямо не просили об этом, но — надо отдать ей должное — умела исподволь и ненавязчиво подтолкнуть человека к правильному решению.

— Ну а как же быть с Мэком?

— При чем тут Мэк?

— Может, стоило бы убедиться, что у него все в порядке?

— Уверена, ничего с ним не случилось. — Тедди отвернулась к окну. Хотела бы она и впрямь быть так уверена. Господи, сбереги его! Даже если ей никогда не суждено вновь ощутить тепло и негу его объятий, — сбереги...

Как было бы легко и просто, окажись Мэк тем, за кого себя выдавал, этаким отставником-полицейским, мастером на все руки, едущим к брату в Бойсе, — проездом в Бердси и мимоходом в ее жизни… Тогда ей было бы легче мириться с его отсутствием и остались бы воспоминания, способные помочь ей справиться с болью. Но Мэк своей ложью лишил Тедди и этой малости. То, что могло стать лекарством, стало ядом.

— Я никому не хочу звонить, Холли, тем более Мэку. Все кончено.

— Сама-то ты веришь в это?

— У меня нет выбора, Холли, мне надо жить дальше.

— Не слишком ли быстро прошла любовь?

— Предпочитаешь, чтобы я жила во лжи?

— А если для лжи были причины?

— Пусть так. — Тедди устала от игры в «вопрос — вопрос». — Это уже неважно. Я справлюсь и сумею оставить Мэка в прошлом, как Алана.

Тедди произносила слова, в которые у нее самой не было веры. Алана она пережила, как затяжную болезнь, но — излечиться от Мэка?..

— Тебе не приходило в голову, что он вправду тебя любит? — не сдавалась Холли.

— Очередной обман. — Сердце Тедди полнилось горечью.

— Знаешь, подружка, — Холли отставила в сторону недопитый чай, — я не люблю давать советы, но готова отступить от своих правил.

— Нет, не… — Тедди по-детски закрыла уши ладонями.

— Нам не так уж часто везет на настоящую любовь. — Холли терпеливо и мягко заставила подругу опустить руки и слушать. — Я слышала твой рассказ, я вижу твои глаза, и я говорю тебе: это любовь, настоящая. Не оттолкни ее.

Тедди так хотелось, чтобы эти слова оказались правдой!..

— Поговори с ним, — увещевала Холли. — Дай ему шанс все объяснить. Один телефонный звонок, и ты либо ничего не потеряешь, либо… приобретешь весь мир!

Припарковав арендованную машину у аккуратного домика, Мэк выключил зажигание, вынул ключи и вышел на залитую солнцем улицу. Сомнений не было: он не ошибся адресом — перед домом блестел на солнце знакомый «рэнглер».

Мэк обычно с легкостью преодолевал крутые лестницы с бесчисленными ступеньками, но подъем на невысокое крыльцо дома Холли Райан был равносилен альпинистскому штурму — очутившись перед дверью, он никак не мог выровнять дыхание…

Как начать? Какие найти слова, чтобы убедить Тедди, чтобы она поверила в его любовь? Впрочем, о любви потом… Самое главное — предупредить ее об опасности. Лишь бы она согласилась выслушать его!

Над самым входом приветливо мигали оставшиеся от Нового года фонарики праздничной гирлянды — будто подбадривали: вперед и не трусь! Мэк набрал в легкие побольше воздуха и дернул шнур дверного колокольчика.

— Не впускай его, Холли, пожалуйста, — в панике взмолилась Тедди, заметившая в окно приближение Мэка к ее убежищу.

— Не глупи. Надо же вам когда-нибудь объясниться. — Неумолимая Холли пошла открывать.

— Только не теперь, — напрасно кричала ей вслед Тедди. Может быть, когда-нибудь она и будет готова к разговору, однако… этот день еще не пришел.

Но события уже вышли из-под контроля. Боуги, радостно виляя пушистым хвостом и возбужденно лая, помчался к двери, обгоняя хозяйку дома, и Тедди зря приказывала ему вернуться.

И вот Мэк в доме — ее материализовавшийся кошмар… Он мило улыбается Холли своей неотразимой улыбкой (черт бы его побрал!), ласково поглаживает лобастую голову пса, потом решается поднять глаза на Тедди, и… улыбка тает без следа.

— Тедди…

На нее напал столбняк, его имя никак не выговаривалось.

— Вы и есть Мэк, — удовлетворенно оглядела вошедшего Холли, рискнувшая сломать лед первых минут встречи, грозивших перерасти в длительное оледенение, и протянувшая гостю руку. — Меня зовут Холли Райан. — Жестом она пригласила его пройти в гостиную.

— Мэк Карлино, — представился он, опять улыбнулся, и Тедди не сомневалась, что Холли уже на его стороне: такая улыбка и врага переубедит.

— Тедди довольно много рассказывала мне о вас.

И вновь повисла неловкая пауза.

— Я, пожалуй, приготовлю чай. — Холли снова спасала ситуацию. — Боуги, за мной!

Оставшись наедине с Мэком, Тедди уже не могла избегать устремленного на нее горячего взгляда.

— Тедди…

— Нам не о чем говорить, Мэк. — Голос ее предательски дрогнул, глаза заволокло пеленой. Еще не хватало разреветься перед ним!.. Тедди воинственно вздернула подбородок и закусила губу.

— Говорить буду я. Я должен тебе объяснить…

— Ты ничего мне не должен, Мэк, а я ничего не хочу знать.

— Тебе придется выслушать меня, Тедди.

— Это еще зачем? У тебя в запасе новая ложь?!

— Я больше не собираюсь лгать.

— Мне неинтересно, что ты скажешь, ясно? Сделай одолжение: сэкономь свое и мое время, хорошо? — Тедди повернулась к нему спиной.

Мгновение — и он оказался рядом. Взял за плечи, развернул к себе, и было в его лице что-то такое, от чего Тедди потеряла всякую охоту перечить.

— Мэк, давай отложим разговор. Я пока не готова…

— Тогда тебе лучше приготовиться. И немедленно.

— Мэк… — Она попыталась освободиться.

— Это не терпит отлагательства, Тедди. — Он и не думал ее отпускать. — Дело в том, что охота идет не на меня… — И без того черные глаза стали еще чернее, еще глубже. — Слышишь? Охотятся за тобой. Убить хотят тебя, Тедди.

Глава двенадцатая

— Ты сошел с ума! — Тедди рывком высвободилась из его рук и отпрянула, пораженная услышанным и той мрачной серьезностью, с какой были сказаны эти слова. Нет, они не могут быть правдой! — Я тебе не верю.

— Бог свидетель, это правда, Тедди.

— Откуда мне знать, что в твоих словах правда, а что — нет? — Тедди вглядывалась в его лицо полными слез глазами, надеясь найти в нем подтверждение истинности и честности его намерений.

Вместо ответа Мэк снова положил ей руки на плечи и почти силой усадил на диван.

— Я знаю, что очень обидел тебя, — начал он. — И я не жду, что ты простишь меня. Но сюда меня привело совсем другое, и мне чертовски важно, чтобы сейчас ты поверила мне… несмотря ни на что.

Тедди молчала, упрямо нагнув голову, и нарочито внимательно рассматривала узор на персидском ковре на полу.

— Та пуля предназначалась тебе. Я проверил траекторию выстрела, и у меня нет никаких сомнений, что метили в тебя. А потом мы чудом избежали аварии, явно подстроенной.

— В той аварии могли погибнуть мы оба, — машинально возразила Тедди.

— Да, но я бы погиб лишь постольку, поскольку просто находился с тобой. Моя жизнь их не интересовала, им нужно было отнять твою. Помнишь, я говорил тебе о своем напарнике, Блейке? Так вот, полиция уже ищет водителя той машины. Его имя — Шелдон Вагнер.

— Мне оно ни о чем не говорит. Почему я должна поверить, что кто-то, абсолютно незнакомый, вдруг задумал меня убить?!

— Не вдруг, и задумал это не он. Его наняли для убийства.

— Что-то вроде… киллера? — нервно засмеялась Тедди. — Это уж слишком, даже для тебя, Мэк. Кто это жаждет моей смерти?

— Твой жених.

— Алан?! — Тедди чуть не лишилась дара речи от возмущенного удивления. — Нет… Он?! Никогда! Вот теперь мне совершенно ясно, что ты сумасшедший. Алан бы не…

— Но это он, Тедди, больше некому. Подумай сама: ты уже наверняка поняла, что Алан нанял меня, чтобы узнать, куда именно ты направилась. Предполагалось, что я обнаруживаю тебя и звоню ему — все, моя миссия на этом заканчивалась. На деле же Алан попросту использовал меня как ищейку, которая наведет на след основного исполнителя, Вагнера.

Тедди смотрела на него все еще не верящими глазами.

— Мне понадобилась неделя, чтобы тебя найти, — горячее прежнего продолжал убеждать ее Мэк. — И только я знал, где ты обосновалась. И это я навел Вагнера, не подозревая о том и не желая тебе зла. А единственный, кто был в курсе моего задания, — Алан Сомертон.

Мэк представлял, какая буря бушует в душе Тедди, и у него сердце обливалось кровью от ее страданий, но надо было, чтобы она узнала всю правду, какой бы горькой эта правда ни была. И, кажется, Тедди начинает ему верить…

— Но почему?! — спросила она сдавленным шепотом.

— Не знаю, Тедди. И нам обоим предстоит это выяснить.

Она судорожно вздохнула и тяжело поднялась с дивана. Прижимая ладонь к желудку — как при приступе дурноты, — несколько раз прошла из угла в угол гостиной. Остановилась, глядя на огонь в камине, и долго молчала — так долго, что Мэк забеспокоился, не плачет ли она.

Однако, когда Тедди наконец повернулась к нему, в синих глазах не было ни слезинки.

— Тедди, ради Бога, верь мне: от этого зависит твоя жизнь, а если с тобой что-нибудь случится… — Мэк не договорил. Он дал себе слово молчать о своих чувствах — и сдержит его!

— Что будем делать? — На лице Тедди не было растерянности, оно выражало непреклонную решимость и волю — действовать...

— Первым делом мы должны вернуться в Денвер. Постараемся раздобыть хоть что-нибудь против Алана. Мне понадобится твоя помощь, Тедди.

Мэк заметил, как омрачилось ее лицо, но продолжалось это недолго — уже через секунду перед ним была новая, незнакомая Тедди: жесткий взгляд — будто впиваются в сердце холодные синие льдинки, сурово сдвинутые брови, горькая складочка у губ.

Он надеялся, что когда-нибудь горечь и боль пройдут и время — этот признанный лекарь — вернет ему прежнюю Тедди.

Оставив Мэка в гостиной (Холли со свойственным ей гостеприимством настояла, чтобы он и думать забыл о ночевке в местном отеле), Тедди почти сразу ушла в спальню — не потому, что так уж хотела спать (время было «детское»), а потому, что ей требовалось остаться одной и привести хотя бы в относительный порядок мысли и… чувства.

Она была благодарна Холли за понимание и за нелюбопытство.

С наслаждением ощущая разгоряченным телом желанную прохладу простыней, Тедди мечтала поскорее заснуть, но, как назло, этой ночью сон никак не шел к ней, и она то ворочалась с боку на бок в ставшей вдруг неуютной постели, то принималась считать проезжавшие за окном редкие в это время машины — свет от их фар проплывал по потолку, расходился по нему оранжевыми и желтыми кругами и таял бесследно…

Ей показалось, что прошла целая вечность, но часы в гостиной глухо пробили полночь — оказывается, бессонница терзала ее не дольше трех часов.

Тедди, уже взбившая тончайшее постельное белье в шелковую пену, решила прекратить эту пытку — перешла в кресло, накрылась пледом, и снова потекли мысли об Алане, о Мэке и опять об Алане… Невероятно, что он и впрямь задумал убийство. Ведь они были помолвлены; она знала этого мужчину два года — они вместе работали, делили постель и планировали общую жизнь.

И все же интуиция подсказывала Тедди, что Мэку можно и нужно верить.

Допустим, он сказал правду. Возникает вопрос: почему Алан сделал это? Она убеждена, что причиной тому — их ссора тогда, осенью, в «Логан Паблишинг»; следовательно, в офисе и надо искать ключ к разгадке. Алан испугался, что она видела на экране компьютера то, что не должна была видеть, — счета… Значит, все-таки счета!..

Все равно непонятно, с чего вдруг он так запаниковал: по распоряжению отца Алану был предоставлен допуск к закрытым счетам компании.

Мэк прав в одном — надо проверить, в чем тут дело. По крайней мере она докажет ему, что Алану незачем было кого-то там нанимать, чтобы… Да нет, дикость какая-то: ее — убить?

Тедди встала с кресла. Сегодня ей точно не уснуть. Она закуталась в просторный фланелевый халат, предусмотрительно оставленный для нее подругой, затянула потуже широкий пояс и вышла в освещенный мягким светом ночника холл. Может, в кухне найдется стакан молока? Для нее это с детства лучшее снотворное.

Надо было пройти через гостиную, и Тедди, поколебавшись немного, сделала первый осторожный шаг. Комнату заливал бледный лунный свет — вполне достаточно, чтобы не бояться наткнуться на что-нибудь в темноте, и Тедди ясно видела диван и спящего на нем Мэка.

Неодолимая сила толкала ее вперед — подойти как можно ближе, заглянуть в дорогое лицо.

Небритый, осунувшийся, под глазами залегли усталые тени…

Тедди не сдержала улыбки (больше напоминающей страдальческую гримасу), вспоминая, как впервые его увидела и как, по выражению Марианны, сразу «положила на него глаз», безошибочным женским чутьем угадав в нем своего Мужчину.

Безошибочным, как бы не так! Раньше она считала, что достаточно знает Алана, но проглядела в нем что-то главное, раз есть хотя бы один-единственный шанс, что он хочет ее смерти и пытается эту смерть организовать. Полагала, что может доверять Мэку, а на поверку вышло, что в нем так перемешались правда и ложь, что не понять, чего в нем больше и какой он настоящий…

Ей захотелось коснуться его и ощутить его прикосновение; ей казалось, что занятие любовью верней и надежней любого детектора лжи подскажет, достоин ли Мэк доверия. Она тотчас выругала себя за безумную идею: они уже занимались любовью, и к чему это привело?..

Господи, она не знает, чему и кому верить!

Сердясь на себя, Тедди нетерпеливо откинула волосы со лба и решительно направилась к двери в кухню.

— Пожалуйста, не уходи. — Шепот Мэка заставил ее вздрогнуть и замереть на месте. — Тедди, прошу тебя.

И что-то в ней, помимо ее воли, откликалось на эту мольбу.

— Извини, я не хотела тебя будить. — Тедди изо всех сил пыталась взять себя в руки.

— Тебе не за что извиняться, я не спал. — Он повернулся, и диванные пружины жалобно скрипнули под могучим телом. — Мне надо сказать тебе кое-что.

— Мэк, я…

— Выслушай меня, Тедди. Я должен объяснить все, что случилось в Бердси.

— Я уже говорила, ты ничего мне не должен.

— Должен! Ты имеешь право знать все.

Тедди вернулась к дивану и только тут заметила на кофейном столике, придвинутом вплотную к изголовью, тускло поблескивающий револьвер — как напоминание о реальности кошмара и как гарантия защиты.

Мэк слегка подвинулся, освобождая ей место рядом с собой, чтобы она могла сесть.

— Алан поручил мне отыскать твой след, и больше от меня ничего не требовалось, — заговорил он вполголоса, когда она присела на краешек дивана, стараясь даже ненароком не коснуться Мэка, чтобы не разбудить дремавший внутри жар. — Наконец через неделю я нашел тебя в баре «У Слая» и с первой минуты, как увидел, точно знал, что не стану ему ничего сообщать, пока не разберусь, что к чему.

Мэк взял ее руку в свои горячие ладони, и это прикосновение обожгло Тедди, напоминая, как его руки нежны и умелы…

— Извини, но Алан Сомертон мне сразу не понравился. Я решил не звонить ему до той поры, пока не пойму, чем это грозит тебе.

Говоря так, он не переставал поглаживать ее руку, уверенный, должно быть, в успокаивающей силе этой невинной ласки. Знал бы он, что творит с Тедди на самом деле!..

— Я не хотел лгать тебе, Тедди, просто не знал, как сказать правду и не потерять тебя. Я не жду прощения, но…

— Мэк…

— Нет, Тедди, дай мне сказать. — Он поднял руку и бережно дотронулся до бледной щеки, вытирая большим пальцем серебристую дорожку, оставленную непрошеной слезой. — Что бы ни случилось и что бы ты обо мне ни думала, ты должна знать: я люблю тебя.

Мэк был так близко, а ей так хотелось верить ему, быть с ним и душой и телом; и его власть над ней была так велика…

Поцелуй был неизбежен. И Тедди потрясла его бесконечная нежность, целиком предназначенная ей и не требующая ничего взамен.

Он оставляет выбор за ней. Так поняла Тедди значение этой нежности. Предоставляет самой решить, как далеко они могут зайти на этот раз, готова ли она снова поверить ему, поверить в них двоих…

И Тедди хотела этого; хотела, чтобы он развеял все ее сомнения своей любовью — той, что перечеркнула прежнюю жизнь и поманила новой, но… часть ее, обиженная и преданная, боялась второй попытки и оплакивала пролившимися вдруг горько-солеными слезами невозможность надежды на раз обманувшую любовь.

— Мэк, я не могу.

— Чшш, я понимаю, милая, понимаю. — И теплая ладонь опять и опять бережно вытирала мокрые щеки.

Тедди отважилась посмотреть ему в глаза, боясь увидеть в них разочарование, но их черная глубина излучала лишь тепло и участие.

— Все так… запуталось, — пожаловалась она, пряча лицо у него на груди.

Мэк обнял ее, притянул к себе и, укачивая, словно ребенка, повторял как заклинание:

— Все будет хорошо, Тедди. Все пройдет, не плачь.

Глава тринадцатая

Утром, наскоро позавтракав и самым подробнейшим образом проинструктировав Холли, что никому, кроме детектива Теннисона, не следует говорить о том, что они здесь появлялись, и о том, куда направились (а путь их лежал прямиком в офис «Логан Паблишинг», и Блейку, если он позвонит, будет нелишне знать об этом), Мэк и Тедди покинули Форт-Коллинс и взяли курс на Денвер.

Они выехали на двух машинах: Тедди впереди, Мэк (на случай, если за ними-таки увяжется «Красный») — следом. Впрочем, в восемь часов в воскресенье шоссе было практически пустынным, и обнаружить преследователя не составило бы труда, равно как и оторваться от него.

Тедди вела машину, изредка бросая быстрый взгляд в зеркало — на ровно идущую за джипом машину — и мысленно возвращаясь на три… два… на один день назад и восстанавливая в памяти каждое мгновение, пережитое с Мэком. Ее тронуло до глубины души, что прошлой ночью он не оттолкнул ее, пересилил собственные желания и был так нежен и заботлив, что мечта о возможном совместном будущем не казалась ни странной, ни несбыточной. Однако сбыться она сможет только тогда, когда все окончательно прояснится…

Они подъехали к изящному зданию, в котором разместилась головная контора «Логан Паблишинг», со стороны Стиллсон-авеню: Мэк предложил припарковаться не там, где обычно оставляла машину Тедди, как и все сотрудники компании, — на служебной стоянке, а проехать на стоянку для гостей, расположенную двумя уровнями ниже, чтобы их не заметили любопытные глаза.

— Готова? — спросил Мэк, и Тедди, утвердительно кивнув, доверчиво вложила свою ладонь в его большую руку (как это уже было во время визита к врачу в Бердси) и повела его к лифтам.

Просторная кабина скоростного лифта бесшумно скользила, унося их, молча стоявших плечом к плечу, все выше и выше. Ни Мэк, ни Тедди не проронили ни слова, да слова и не были нужны: оба чувствовали напряжение и волнение другого, как свое.

Тедди пожалела, что они не проверили служебную стоянку — не стоит ли там «ягуар» Сомертона; хотя Алан и не любитель наведываться на службу по воскресеньям, от одного предположения, что сегодня он мог отступить от правил, у Тедди засосало под ложечкой, и она непроизвольно крепче стиснула руку Мэка.

Тот понял ее, угадал ее страх и, отвечая пожатием, прошептал на ухо:

— Все будет хорошо, Тедди. Я с тобой.

На нужном этаже лифт плавно притормозил, выпуская пассажиров в устланный коврами холл. Очутившись в давно и хорошо знакомой обстановке, Тедди разом успокоилась. Здесь она была дома. Показывая Мэку дорогу по причудливо изогнутому коридору, она с каждым шагом преисполнялась воинственной решимости: если — не дай Бог! — Мэк окажется прав и Алан в действительности посягнул на честь и имущество «Логан Паблишинг», то именно она выведет его на чистую воду. Эта компания — фамильная гордость, и никому не позволено пятнать имя Логанов!..

Увидев плотно закрытую дверь в кабинет Алана, Тедди вздохнула с невольным облегчением: его нет, иначе дверь была бы распахнута настежь.

— Сюда, — показала она, подводя Мэка к массивной дубовой двери, справа от которой горел красный глазок магнитного индикатора.

Тедди привычно вставила в узкую прорезь пластиковую карту с зашифрованным на ней персональным кодом, однако дверь не поддалась и глазок был все так же неумолимо красен.

— Бесполезно, — сокрушенно выдохнула она после второй неудачной попытки.

— Может, попробуешь еще раз? — спросил Мэк.

— Нельзя, — покачала головой Тедди. — Система оповестит охрану, и они будут здесь через минуту.

— Но ведь это твоя компания.

— Да, но они обязаны будут известить Алана, так как это его кабинет. Мы не сможем войти, Мэк; во всяком случае, без ведома Алана.

— Но мы во что бы то ни стало должны попасть внутрь! Если мы хотим поймать его с поличным, важно не дать ему время уничтожить улики.

— Идея! — воскликнула Тедди. — Есть еще один способ… — добавила она, увлекая Мэка за собой в правый рукав коридора.

Они миновали два или три мини-холла, вышли на лестницу, спустились на один пролет, снова прошли длинным и извилистым коридором, который привел их к другой двери — из светлого тика — с табличкой, где золотом по коричневому было выгравировано имя: «Мисс Тедди Логан».

Тедди опять воспользовалась пластиковым ключом. На этот раз индикатор послушно замигал зеленым, и они вошли в изысканно обставленный кабинет — умелое сочетание роскоши и строгости.

Вот теперь перед Мэком предстала подлинная Тедди, рожденная и воспитанная в богатстве, привыкшая к нему — плоть от плоти своего шикарного мира.

Пока Мэк огорченно размышлял над явно обозначившейся между ними пропастью, Тедди расположилась за массивным столом красного дерева и включила компьютер. Не прошло и минуты, как ее пальцы залетали по клавишам, как по клавиатуре рояля, и Мэк не успевал следить за их легчайшими движениями, но, стоя у нее за спиной, успел заметить гордо выстроившиеся на лаковой поверхности стола фотографии в нарядных деревянных рамках — она с Аланом… Алан и она… двое… вдвоем… — четыре или пять снимков.

Он смотрел на них как загипнотизированный, представляя Тедди и Алана в самых интимных ситуациях и самых откровенных позах, и в его сердце закипала ненависть к этому негодяю, который теми же руками, что когда-то обнимали Тедди, отсчитывал купюры в уплату за ее убийство…

Проследив за его взглядом, Тедди молча — одну за другой — перевернула фотографии вниз лицом и положила свою легкую руку на побелевшие от напряжения пальцы Мэка.

— Еще несколько секунд, — сказала она, кивая на экран компьютера.

— И что будет? — спросил Мэк, признательный ей за безмолвное понимание.

— Я войду в компьютер Алана.

— Разве он не защищен паролем?

— Я знаю пароль: сама его устанавливала.

— А что, если он его сменил?

— Вряд ли. Алан не силен в компьютерах; всему, что он умеет, его научила я. Он весьма преуспел в качестве локального пользователя, но и приблизительно не представляет, как действовать в сети.

Возникла недолгая пауза, и пальцы Тедди снова изобразили замысловатый пассаж на клавишах.

— Есть! — провозгласила она. — Открываю его персональные файлы. Здесь все — корпоративные и личные счета.

Тедди принялась листать файлы, а Мэк молился всем святым, чтобы их усилия не пропали даром.

— Господи… глазам своим не верю… — выдохнула Тедди. — Эти счета…

— Что-нибудь не так? — спросил Мэк, вглядываясь в бесконечные столбцы цифр на дисплее.

— Все не так! Со счетов снимались огромные суммы… Мэк, он переводил миллионы в зарубежные банки!

— Это называется «растрата», или «присвоение чужого имущества».

— Не хуже тебя знаю, как это называется, — сорвалась Тедди, но Мэк не обиделся, понимая, что не он причина и мишень ее злости. Тедди «играла» на клавиатуре, не отрывая внимательного взгляда от экрана.

— Если Алан заподозрит неладное, он сотрет все. Можешь скопировать эти файлы на дискету?

— Уже делаю это, Мэк.

Неожиданно напряженную тишину прорезал высокий и тонкий звук. Тедди шепотом выругалась и буквально застыла, держа кисти рук на весу, боясь прикоснуться к клавишам.

— Тедди? — окликнул встревоженно Мэк. — Что происходит?!

Словно отвечая на его вопрос, дисплей проявил выплывшую из микросхемных глубин тревожно-красную надпись: Попытка входа в систему отклонена.

— Он здесь! — Тедди в сердцах стукнула кулачком по столу.

— Кто? Алан? Где «здесь»?

Три вопроса — три кивка головой.

— Он в здании?! — допытывался Мэк.

— Да, и он только что пытался открыть свою программу.

Алан Сомертон непонимающе уставился в мертвый экран компьютера, где буквально на секунду появилось и погасло предупреждение: Программа уже открыта другим пользователем.

Алан повторно набрал пароль — результат тот же.

Уже осененный догадкой, в правильности которой не было никаких сомнений, он перевел взгляд на стоящую на столе фотографию…

— Тедди, — произнес он как выругался и в ярости смахнул некогда дорогой снимок со стола. Ударившись о стену, рамка треснула, стекло разлетелось вдребезги, карточка легла на пол изображением вниз — улыбающаяся Тедди «отвернулась» от него… Что ж, она сама виновата.

Алан открыл верхний ящик стола, выдвинул его, запустил туда руку…

Когда он выходил из кабинета, пальцы плотно обхватывали рукоять браунинга.

— Тедди, у Алана есть оружие?

— Кажется, нет.

— А поточнее?

— Знаешь, Мэк, когда речь идет об Алане, я уже ни в чем не могу быть уверена.

— Ладно, давай выбираться отсюда.

— Нет, Мэк, мне нужна эта дискета: без нее у нас нет доказательств. Еще пару минут!..

— У нас и одной минуты нет. — Он оглянулся на приоткрытую дверь. Если Алан понял, что столкнулся в системе с Тедди, он может появиться в любую секунду.

О том, чтобы пойти разведать ситуацию и оставить Тедди одну, не может быть и речи. Значит, первым делом — запереть дверь, а потом — звонить Блейку и вызывать подмогу.

Но Мэк и шага еще не сделал в сторону двери, когда, в секунду похолодев и покрывшись липкой испариной, увидел нацеленное на Тедди дуло пистолета, зияющее безжалостной чернотой.

— Тедди, на пол! — крикнул он, вскидывая револьвер.

Практически одновременно раздались два выстрела, и рука Алана, несущая смерть Тедди, повисла плетью, а бесполезный браунинг с глухим стуком выпал из вмиг ослабевших пальцев.

Мэк бросился к Тедди, едва ли слыша голоса и топот ног по коридору.

— Жива?!

Она сидела, бессильно прислонившись спиной к внутренней стенке стола, и смотрела прямо перед собой — сквозь Мэка, не видя его — остекленевшим от ужаса взглядом.

И тут Мэк испугался по-настоящему.

— Тедди! — потряс он ее за плечо и с облегчением увидел, как родные глаза оживают, наливаясь теплой синевой. — Ты не ранена?

— Нет, — попыталась сказать она, но помертвевшие губы не издали ни звука, и Мэк попросту угадал ответ по их слабому шевелению.

Опираясь на надежную руку Мэка, Тедди поднялась с пола и встала — неуверенно, держась за кресло, как ребенок, делающий первые шаги. Только сейчас, проследив за ее рукой, Мэк обратил внимание на оставленное выстрелом Сомертона в высокой спинке кресла отверстие с обуглившимися краями. Опоздай он хоть на миг со своим приказом, Тедди осталась бы сидеть и была бы уже мертва…

И, желая удостовериться, что беда и впрямь прошла стороной, Мэк опять осмотрел Тедди с головы до ног.

— Все в порядке, Мэк, — подтвердила она, отпуская его руку.

Они наконец заметили, что давно не одни в комнате. У дверей было не меньше полдюжины полицейских, два офицера в форме охраны и Блейк Теннисон собственной персоной.

— Зачитайте ему его права, — распорядился он, застегивая на Алане наручники.

Затем повернулся в сторону Мэка и помахал в воздухе каким-то листком.

— Ордер на арест, — объяснил он.

— Когда ты успел?! — изумился Мэк.

— Шелдон Вагнер помог, — устало усмехнулся Блейк. — Мы промучились с ним четыре часа, и он все-таки сдал нам Сомертона со всеми потрохами. Мы побывали на квартире у вашего «приятеля», но он нас опередил и успел уехать. Тогда мы рванули прямиком сюда, и, похоже, прибыли вовремя.

Мэк слушал друга и смотрел на Алана. Такое выражение лица он видел тысячу раз. Лица были разные, но на всех было написано одно и то же — безысходность загнанности и злоба, злоба и страх перед ожидающей участью… В лице Сомертона преобладала злоба: он ненавидел тех, кто обрек его на поражение, и тех, кто довершил его позор.

— А вы, должно быть, мисс Логан? — обратился Блейк к Тедди, но скорее не спрашивая, а утверждая.

— Да. Благодарю вас, детектив…

— Теннисон. Блейк Теннисон.

— А-а. — Тедди сумела улыбнуться, протягивая руку. — Рада познакомиться с вами, Блейк.

— Не хочется говорить вам это, мисс Логан…

— Просто Тедди, пожалуйста.

— Так вот, мне неприятно это говорить, Тедди, — Блейк с видимым удовольствием повторил ее имя, — но вам придется проехать в участок и дать показания по данному прискорбному факту.

— Я привезу ее, — пообещал Мэк.

— Стало быть, увидимся позже, — согласился Блейк.

Когда Алана увели (а до того Тедди все смотрела на него с брезгливым удивлением), все разошлись и они остались в кабинете вдвоем, она подняла на Мэка покрасневшие от пережитого волнения и невыплаканных слез глаза.

— Спасибо, Мэк. Ты спас мне жизнь.

— Не нужно меня благодарить. — Он коснулся ее щеки ладонью, к которой Тедди вдруг прижалась губами, и от трогательности этого жеста в Мэке все перевернулось. — Ты справишься? — задал он напрасный вопрос: конечно, она справится… со временем.

Тедди собрала остатки сил, чтобы улыбнуться ему. Мэк понимал, что сейчас нельзя требовать от нее большего, но сердце упрямо спорило с разумом, и сердцу было больно, и сердце надеялось, что когда-нибудь Тедди отыщет обратную дорогу к нему.

Мэк станет каждый день молиться, чтобы так и случилось…

Эпилог

Мэк одолел крутую лестницу — назло усталости, как и всегда, через две ступеньки.

Начиналось утро пятницы.

Одиннадцать дней и восемнадцать часов назад он отвез ее из офиса компании сначала в участок, потом — домой. Подождал, пока она и Боуги перейдут дорогу, пока навстречу им распахнутся двери шикарного особняка и выйдет красивый старик и они с Тедди застынут в долгом всепрощающем объятии…

Одиннадцать дней и восемнадцать часов — никаких известий от Тедди.

Мэк следил по газетам за развитием событий в деле Алана Сомертона: знал, что ему было отказано в освобождении под залог, читал о его сенсационном признании и о назначенной дате вынесения приговора. И все это время ждал, что вот-вот появится она …

Он загружал себя работой и за полторы недели завершил столько дел, что с лихвой хватило бы на месяц. Работа помешала ему съездить в Бердси за своим «мустангом», но не помогала отвлечься от мыслей о Тедди: стоило закрыть глаза, и она была тут как тут, настолько реальная, что он мог снова ощутить ее тепло, увидеть ее волшебную улыбку и почувствовать запах ее духов…

Теперь, кажется, и глаза закрывать не надо, чтобы вспомнить этот волнующий аромат… Мэк сжал зубы, сдерживая тоскливый стон, и вошел в коридор.

Вдруг послышался характерный цокот когтей по линолеуму коридора, и Мэк подумал, что у него начались галлюцинации: на него, высунув язык и бешено виляя хвостом, из глубины коридора мчался… Боуги?!

Пес ткнулся ему в колени и замер, подставляя крупную голову под руку — ну, здравствуй!..

Мэк ласково взъерошил мохнатую серебристо-черную шубу, а сам глаз не мог отвести от той, что сидела на корточках, привалившись спиной к закрытой двери (секретарша никогда не приходит рано!) под табличкой (гораздо скромнее, чем у нее в офисе) с названием его бюро.

Мэк боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть чудесное видение.

А потом видение улыбнулось, как умела это одна Тедди, и Мэк был возвращен в реальность и… к жизни. Правда, дар речи к нему еще не вернулся, и он был рад, что Тедди, пока он подбирал нужные слова, заговорила первая.

— Как твои дела? — спросила она, беря его руки в свои и приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку.

— Теперь нормально, — счастливо улыбнулся он. (Ах, эта улыбка так часто ей снилась!..) — А как ты?

— Теперь нормально, — в тон ему ответила она. — Прости, что не звонила.

Он совсем забыл, что, расставаясь, сунул ей в карман пальто свою визитку…

— Думаю, тебе было не до звонков, — поспешно нашел он оправдание.

Возникла неловкая пауза.

— А я вот оказалась поблизости и решила заглянуть. — Тедди снова была первой.

— Понятно, — сказал он.

— Ну, не то чтобы совсем поблизости… — замялась она.

— Ага, — усмехнулся он, раскусив ее неумелую ложь.

— Ладно, — поняв, что попалась, призналась она. — Я приехала специально. Я… скучала по тебе, Мэк.

— Я тоже скучал, Тедди.

Улыбка вновь тронула ее губы — понимающая улыбка.

— Хочешь зайти? Могу угостить кофе, — пригласил он, доставая ключи.

— Вообще-то я тороплюсь. К тому же я собиралась попросить кое-что посерьезнее, чем чашка кофе. — Спохватившись, что слова имеют явный подтекст, Тедди поспешила уточнить: — Я говорю, что мы могли бы съездить в Бердси, если ты, конечно, еще там не был и не пригнал свою машину. Мне надо забрать вещи у Слая, и я подумала, вдруг ты составишь мне компанию. — Она выжидательно замолчала.

— Нет.

— Не сможешь? — Она не скрывала разочарования.

— Говоря «нет», я имел в виду, что не забрал еще машину, — пояснил он, явно поддразнивая Тедди.

Она это поняла, и улыбка вернулась к ней.

— Так что, едем? Завтрак за мной, — прищурилась Тедди лукаво.

— Человек слаб, — шутливо вздохнул он. — А соблазн слишком велик. Ловлю тебя на слове… Едем!

Дороги уже расчистили, и, не остановись они в придорожном кафе перекусить, давно были бы в Бердси.

…Завидев коттедж Слая, они переглянулись — воспоминания, без сомнения, были общими.

Тедди заглушила двигатель (за рулем была она) и открыла заднюю дверцу, выпуская Боуги, тотчас кинувшегося обнюхивать знакомое место; следом вышли и они оба, но направились не к дому, а к пруду.

Мэк не решался нарушить молчание: Тедди, казалось, была и с ним, и где-то далеко. Наконец, вздохнув о чем-то своем, она повернула к коттеджу.

Они вошли внутрь. Дом встретил их радостными вздохами половиц и скрипом дверей: соску-у-чи-и-лся.

Столько дней Тедди отгоняла от себя воспоминания о Мэке, но они упрямо возвращались снова и снова — не давали уснуть по ночам и будили на рассвете, настигали среди бела дня… И вот они ожили с новой силой теперь, когда Мэк был совсем близко, рядом — только руку протянуть…

— Что с тобой, Тедди?

— Ничего. Просто соскучилась по этому дому.

И вдруг все стало простым и ясным: она поняла, что не может и не хочет обманывать ни его, ни себя.

— Я соскучилась по нас с тобой, Мэк, — прошептала она, но он услышал. И в его глазах Тедди прочитала ту же голодную тоску, увидела постепенно отступающую боль.

И, отказавшись от сопротивления, она качнулась ему навстречу, в сулящие незабытое наслаждение руки…

Мэк ждал этой минуты как избавления от ставшей нестерпимой пытки разлукой с Тедди. Он приник к ее рту, как к живительному источнику, дарующему долгожданное спасение ему — тому, кто измучился в долгих скитаниях по пустыне нелюбви…

— Я едва не сошел с ума от тоски по тебе, — признался он, зарываясь лицом в золотую копну душистых волос.

И так они стояли, не выпуская друг друга из объятий, связавших их прочней и надежней любой клятвы — отныне и навеки.

Тедди доверчиво прислонилась к широкой и сильной груди Мэка, уютно устроившись в его руках, которые не предадут, спасут, сберегут, поддержат…

Мэк прижимал к себе самое дорогое, что было, есть и будет у него в жизни, — Тедди, свою любимую…

— Интересно, не согласится ли Слай продать этот дом и участок?

— А ты хочешь его купить?

— Я бы с удовольствием. Тогда у нас было бы только наше место. Знаешь, мне ужасно хочется увидеть этот пруд летом. И осенью… и весной — во все времена года. Я хочу, чтобы мы видели одно и то же, Мэк.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Совершенно о том же, — счастливо засмеялась она.

И опять глядела, глядела в чарующе черный омут, погружаясь в него все глубже и безвозвратнее… И не хотела возвращаться. Она знает, что этому мужчине может, не колеблясь, поведать свое прошлое, разделить с ним настоящее и начать строить будущее, которое непременно станет для них благословением Божьим!..

— И ты сможешь быть счастлива с полуирландцем-полуитальянцем «нью-йоркского разлива»? — насмешливо поинтересовался он.

— Я буду счастлива! — пообещала она то ли ему, то ли себе самой.

— Уверена? — беря в ладони ее лицо, серьезно спросил Мэк.

— Как никогда и ни в чем другом, — с непоколебимой убежденностью произнесла Тедди.