— Варвар! Эй, варвар!

Сдавленный полушёпот ножовкой распилил голову и Малк застонал, сжимая виски ладонями. Пальцы скользнули по шершавой корке на лбу, ломкой, как засохшая кровь.

— Варвар!

Голос женский, может и девичий. Малк приоткрыл глаза. Темно как в Ниевых палатах. Словно в царстве мёртвых оказался. Он вскочил, ударился макушкой обо что-то твёрдое и упал на колени.

— Да не шуми ты! — повелительные нотки сменились лёгким презрением: — Грохочешь как лавина! Ещё надзирателя разбудишь!

Пол из грубых досок. Солома. Он развёл руки и нащупал железные прутья в кулак толщиной. Клетка. Проклятье!

К работорговцам попал, не иначе. Малк вспомнил, как до ночи кутил с другими курсантами. Отмечали его победу в полуфинале Эпирских Игр, в состязании воинов, будущих стражей для молодых волшебниц.

Лучший мечник третьего курса магической Академии Туласа. Как же. В памяти возникла смуглая аккадка, что потянула его на галерею таверны, в комнаты второго этажа. Вспомнилось как она, сбросив одежды, подливала вино и медленно танцевала, извиваясь пламенем свечи.

Чернобогово дерьмо! Теперь или к веслу прикуют, или продадут гладиатором в Ахерон. Проклятье!

Глаза привыкли к сумраку и Малк огляделся. Просторная комната с высоким потолком. Пол устлан соломой. Окна закрыты ставнями. Коптящий факел у двери. Рядом, на скамье, горой высится надзиратель: чёрная сальная кожа, дубина на поясе, лысая голова свесилась на плечо, а из полуоткрытого рта вместе с хриплым дыханием вылетают капли слюны. У ноги толстяка виднеется разбитый кувшин из-под вина.

Малк прислушался. Где-то за стеной потрескивал костёр. Плохо. В Эпире улицы освещают нефтяные фонари. Значит, вывезли за город и можно не рассчитывать на друзей, которые наверняка прочёсывают окрестности таверны.

Что же, не привыкать. Не из такого выворачивался. Раз сумел ещё ребёнком голыми руками убить волка, раз ускользнул от убийц, посланных старшим братом, который устранял претендентов на молот вождя, раз выжил на улицах Сугдеи и не попался на воровстве, то спасётся и отсюда.

В кандалы не закован. Уже неплохо. Из одежды только повязка на бёдрах. В чём вытащили из постели гетеры, в том и бросили в клетку. Понятно теперь почему та девчонка зовёт его варваром.

Малк глянул в её сторону. Как и он, сидит в клетке, поджала ноги и дрожит от холода в длинной прозрачной рубашке. Его ровесница, не старше семнадцати. Ясно. Пополнение для гарема шумерского султана. На вид чистенькая, руки белые, к работе не привычные. Наверняка купеческая дочка. А может и студентка одной из тех академий, что съехались в Эпир на очередные магические Игры.

Девчонка отбросила назад длинные вьющиеся волосы и позвала:

— Эй, варвар. Ты что, немой или дорийского языка не знаешь?

— Малк.

— Что?

— Моё имя Малк. Я не больший варвар, чем ты, — соврал он. — Я из Туласа.

— Извини. Не хотела обидеть. Просто ты такой же мускулистый, как берсерки из Нордхайма, что приплывали грабить нас два года назад. А я... — девушка на секунду запнулась, — я Силь.

Она встала и прижалась к решётке.

— Варвар, то есть Малк, ты ведь хочешь сбежать?

Он пожал плечами. Глупый вопрос.

— Малк, если я с помощью заклинания ослаблю прутья твоей клетки, сможешь выбраться наружу?

— Раз ты колдунья, то почему не сожжёшь врагов молнией?

Силь дёрнула ножкой, словно хотела топнуть, но сдержалась и опасливо покосилась на храпящего надзирателя.

— Нет, ты всё же варвар! Конечно, я могла бы это сделать, не подкупи они служанку. Перед сном та подмешала в моё вино ихор.

— Ясно. Ты на время лишалась ментальной силы.

Малк покачал головой. Волшебники, что с них взять. Как геометры и мореходы используют разум для обуздания пространства, так и маги силой мысли решают уравнения трансформации реальности. Но в отличие от жрецов, колдуны ограничены резервом своего сознания. Впрочем, будь по-другому, магессам не требовались бы стражи, а перед ним не маячила бы перспектива хорошо оплачиваемой работы на магический Коллегиум.

Значит ихор. Девчонку опоили кровью богов и те забрали у смертной дар Прометея. Тогда это не просто работорговцы. Где-то рядом крутятся жрецы забытых владык.

— И как ты собираешься ослабить прутья?

— Меня обыскали, но не нашли последний амулет, — она прикоснулась к щеке.

— Лёгкая смерть, — догадался Малк.

— Да. Один зуб не настоящий. Отец захотел, чтобы у меня был способ сохранить честь в безвыходной ситуации. Там не много силы, только чтобы разрушить мозг, но я смогу переписать функцию и ослабить атомарные связи в одном из прутьев.

— Хорошо. Действуй.

Девушка закрыла глаза. Рот её слегка приоткрылся. Казалось, она полностью ушла в себя.

Наконец Силь прошептала:

— Готово.

Малк упёрся ногой в решётку, а ладонями обхватил железный стержень. Мыщцы вздулись как волны в бурю. Пот залил глаза. Металл слегка поддался. Малк рванул из последних сил. Прут жалобно скрипнул и выгнулся полукругом, открывая узкий проход.

— Молодец! — прошептала Силь. — Я как увидела тебя, то поняла — он сможет!

Малк перевёл дыхание и отмахнулся. Рано праздновать. Он выбрался из клетки и бесшумно, словно горный барс, подкрался к надзирателю. Руки легли на шею работорговца. Тот проснулся, захрипел, рефлекторно вцепился в Малка и, наконец, обмяк.

Кончено. Малк отцепил с пояса мертвеца палицу, снял плащ и поднял с лавки ключи от клеток.

— Эй, Малк, а как же я?!

Он покачал головой. Вот ведь... Будет только под рукой мешаться. Но снял факел и вернулся к Силь. Та неправильно истолковала его взгляд, а потому взмолилась, поймав за ладонь:

— Пожалуйста, не бросай меня! Ведь я теперь даже убить себя не могу!

Она протянула его руку через решётку, положила на талию и пообещала:

— Ты не разочаруешься в награде, варвар.

Должно быть, совсем отчаялась, раз прибегла к такому доводу.

— Я никого не бросаю, — Малк вырвался и поднял факел, оценивая Силь.

Глаза иссиня чёрные как вороново крыло. А может и карие, ночью не разобрать. Маленькая грудь. Узкие бёдра. На вид гибкая, словно ива и хрупкая как снежная нимфа. Не в его вкусе.

— Во дворе могут быть охранники. В бою ты станешь обузой. Жди здесь.

Он сунул ей плащ и ключи, а затем, повинуясь неясному порыву, пригляделся ещё раз, словно заметил нечто знакомое. Да нет, вроде не встречались. Малк затушил факел, бесшумно вынул ставни и выбрался на задний двор.

Полная луна сияет в безоблачном небе. Плохо. Очень плохо. Малк обошёл дом, держась в тени от высокой стены. Перелезть можно, но не с девчонкой за спиной.

В проёме, лишённом ворот, горит костёр. Мускулистый лоснящийся нубиец жарит над огнём мясо и разговаривает с тем, кто стоит на улице. Высокая фигура укутана в химатон, низкая шляпа с четырёхугольными полями затеняет лицо.

— Я больше не могу ждать, Нгбенду, — низкий голос звучит тихо, но затаившийся в тенях Малк слышит каждое слово. — Я чувствую, как божественный повелитель зовёт меня в заброшенный храм. Он требует новых жертв, и я не смею противиться, — говоривший сглотнул, будто предвкушал невыразимое наслаждение. — Когда явятся наши друзья из Канга — отдашь им девчонку. Будь вежлив, иначе они не откажутся от свежей человечины. Затем собери людей и доставь раба-варвара на корабль. Он отходит утром... Да, не забудь передать мой подарок Амре — королю пиратов.

— Конечно, господин Фаммуз, — негр подобострастно склонился, — я повинуюсь.

— И смотри, Нгбенду. Мы знакомы давно... если за время моего отсутствия ты посмеешь осквернить девушку... ещё до восхода солнца твоё сердце будет дымиться на алтаре Невыразимого Сэта!

— Но господин, она всё равно обречена. Жрецы...

— Глупец! Её невинность — дар богине. Они заберут её на свежевспаханном поле под светом полной луны, а затем рассекут горло и засеют пашню кровью. Это залог, который позволит девчонке переродиться после смерти и утром воскреснуть аватаром змееволосой Атаргатис! Двести лет наши союзники искали жертву с подобным магическим потенциалом. И ты не испортишь их триумф!

— Конечно, господин. Теперь мне ясен ваш приказ, — нубиец упал на колени и уткнулся лбом в дорожную пыль. — Я повинуюсь.

Задрапированная фигура растворилась в ночи.

Негр содрал с прутика кусочки мяса, сбрызнул вином и зачавкал с жадностью шакала.

Малк вышел из тени и поднял дубину. Заход со спины. Короткий замах. Удар. Голова нубийца треснула как спелый арбуз, и он рухнул в костёр, взметнув к небу сноп золотистых искр.

Малк спрятал тело в кустах под забором. Содрал с ног крепиды. Сандалии не сапоги, но выбирать не приходится. Интуиция заставила его обойти бревно, на котором раньше сидел работорговец. Малк поднял с земли длинный широкий меч в кожаных ножнах, обмотанных поясом, и присвистнул. Это же целое состояние! Кого только этот негр ограбил?! Или это подарок таинственному Амре?

Выяснять некогда. Пора забирать девчонку и бежать.

— Не такой уж ты и внимательный, Малк, — знакомый голос за спиной заставил его вздрогнуть. Она стояла в тенях, закутавшись в плащ.

— Выбралась через окно?

— Почти сразу за тобой, — Силь подошла и оперлась на его руку. — Я не доверяю незнакомцам. Но благодарна за то, что ты освободил меня и убил дикаря у ворот.

— Слышала их разговор?

— Да, Малк. Теперь я кое-что понимаю. Идём!

Удерживая Силь за руку, он вышел на дорогу и едва слышно выругался. Вокруг поля и оливковые рощи. Стрекочут цикады.

Проклятье, но он итак подозревал, что оказался за пределами стен Эпира. Малк огляделся. По правую руку вьётся тропинка, сбегает по скалам к укромной бухте, где на воде темнеет силуэт корабля. Наверняка тот, о котором говорил жрец Сэта.

— Силь, — негромко позвал он, — ты знаешь в какой стороне город?

— Да, вверх по склону холма. Мы в старом предместье. Его разграбили варвары два года назад. Крестьяне распахали окрестные поля, но в дома не возвращаются, боятся новых набегов. Все ещё теснятся в лачугах под стенами Эпира.

— Городские ворота запирают на ночь?

— Конечно. Но я знаю тайный проход. Доставь меня к вон той вершине и утро ты встретишь в своей постели.

Малк с удивлением взглянул на спутницу и заметил, как в лунном свете сверкнула белоснежная улыбка. Ха, а она много знает для обычной магессы. На свидания что ли бегала по ночам к местному пастушку? Да нет, вряд ли. Тогда бы за ней не охотились жрецы.

Сойдя с тракта, он пригнулся и метнулся к соседнему дому. Девушка не отставала и тенью следовала за ним от стены к стене, от рощи к роще.

За амбаром очередной фермы Чернобог забрал его везение.

Отряд негров скользил в ночи подобно дьявольским призракам.

Долю секунды Малк радовался тому, что не забросил меч за спину и не повесил на пояс, а держал в руках. Длинное лезвие скользнуло из ножен.

Он не думал. За три последних года наставник выбил из него всё, что замедляет движения в бою. Мозг — слишком медленный инструмент. Только рефлексы и интуиция. И то, что зовётся подсознанием. То, что погружает тебя в боевой транс.

Молния из отражённого сталью звёздного света и первый кангалезец падает разваленный надвое. Не успевает второй в цепочке чёрных тел остановиться, как лезвие пробивает рёбра, пронзает сердце и на локоть выходит из спины. Малк не пробует вытащить клинок, застрянет. Стальные канаты вздуваются под кожей, превращая колющий удар в движение мясника. Лезвие взрезает грудную клетку, перерубает руку и сносит голову третьему людоеду. Разворот, сила инерции переходит в силу удара, и верхняя половина туловища четвёртого негра теряет ноги.

Что-то врезается в бедро, рвёт плоть. Пятый убийца обошёл сзади и задел шипастой дубиной. Малк не чувствует боли, только ярость, словно его обуял сам Ледд. Он отрубает шестому негру руку с копьём, косым ударом сносит плечо, смерчем разворачивается к пятому и застывает. Клинок останавливается в ладони от горла Силь, которая вытягивает узкий кинжал из спины последнего кангалезца.

Ухмылка искажает лицо. А девчонка ничего. Успела оружие подобрать. И от вида крови в обморок не падает.

Он вытирает меч травой и вкладывает в ножны. Оружие, достойное бога, даже зазубрин не осталось!

Обходит чёрные лужи крови и пинает огромный узел. Ний их побери! Да тут целый пыточный арсенал! Ножи всех форм и размеров. Щипцы и клещи. Тиски, иглы, полые трубки для отвода крови. Зажимы и катетеры. Жаровни и клейма для прижиганий. Адовы твари! Одно дело — честный бой, а вот это...

Гнев сменяется омерзением. Силь тянет его за руку, что-то говорит. Вот только слова не доходят, словно вязкая смола залила уши. Он хромает за ней, просто знает, что так правильно.

Заброшенный дом позади фруктовой рощи. Половина крыши обвалилась, пол усыпан каменной крошкой. Малк падает на обломки. Бедро горит. Девушка отрывает подол рубашки, стирает кровь, складывает ладошки и будто вычерпывает что-то из раны. А затем шепчет формулы, почти задевая плоть губами, дует и Малк чувствует, как боль отступает, а мысли проясняются.

Остатками ткани Силь перевязывает рану, а затем расстилает плащ и укладывает Малка. Ложится рядом, прижимается, и что-то невидимое, но жаркое как сама жизнь перетекает в него, наполняет спокойствием.

— Лежи, — шепчет она, — и ничего не бойся. Я вытянула яд. А плоть сейчас срастётся. Ты только не тревожь её. Через полчаса будешь как новенький.

— К тебе вернулась ментальная сила? — язык слушается, пусть и с трудом.

Он не видит, но чувствует, как она кивает, уткнувшись головой ему в спину.

— Немного. Я же девушка. Жизнь и исцеление в моей природе. Вот и возвращаются первыми.

— Спасибо.

— И тебе тоже, Малк.

— Нам надо идти.

— Нет, отдохни ещё чуть-чуть.

— Рядом могут быть отряды других работорговцев!

— Не перечь. Ты победил врагов, и я не мешала тебе. А поставить варвара на ноги — моя задача! Так что не спорь, — она помолчала, словно ждала гневной отповеди, но, не услышав, вздохнула и обняла покрепче. — Не думаю, что есть другие. Судя по снаряжению, это были жрецы Атаргатис. И они уже мертвы.

— И что им нужно от нас? Боги же покинули мир и не интересуются делами смертных?!

— Не от нас, а от меня, — она заговорила быстрее, словно читала из книги, и Малк понял, что Силь пытается отвлечь его. Старается не дать ему вскочить и броситься на поиски врагов: — Ты знаешь историю Дита?

— Это же сказки...

— Нет. Когда-то, тысячелетия назад, Дит был великой империей чёрного народа. Он простирался от бесплодных пустынь далёкого юга до ледников севера, которые покрывали земли современного Туласа, Гермланда, Тунгрии и Думнонии. А с запада на восток их государство протянулось от океана до океана. Города их были величественными, а ступени великих пирамид скользкими от крови рабов, которых приносили в жертву Невыразимому Сэту — чёрному пламени Бездны и его старшей жене — змееволосой Атаргатис.

Веками правили они миром, пожирая души невинных. Пока однажды, один из низших духов, Прометей, не пожалел несчастных рабов и в тайне не научил их алгебре и магии — наукам управления ментальной силой собственного разума. Силе, которая исходит от человека, а не даруется богами.

— И рабы взбунтовались?

— Да. И не только они. Младшие боги тоже восстали. Началась чудовищная битва. Даже сама Земля содрогнулась от ужаса так, что центральные области империи Дит опустились под воду. Сейчас ты знаешь это место как Срединное море. Эпир в то время был крошечной провинцией на северной границе. Моим предкам повезло. Они не канули в пучину и создали независимое государство. Впрочем, как и другие народы Дорийского полуострова.

— А что же стало с бывшими хозяевами?

— Они в ужасе бежали вглубь Чёрного континента. Их боги перестали отвечать на молитвы. Некогда великая нация пришла в упадок и за столетия выродилась в современных негров Канга и Нубии, в дикарей и людоедов, которые сами превратились в рабов когда-то угнетаемых народов.

— Всё же есть справедливость в нашем мире!

— Да, Малк. Но если я правильно поняла разговор похитителей, то они задумали воззвать к древним богам и подходящей жертвой вернуть их из Ада на Землю. Я стала бы аватаром Атаргатис, а уже она призвала бы своего мужа — Невыразимого Сэта. И чёрные жрецы вновь бы правили миром.

— Ха, похоже, что два простых человека сорвали этой ночью планы бессмертных.

— Да, страж, мы победили. Но кто знает, где сейчас бродит жрец Бездны. И кто он на самом деле.

Малк хотел было заявить, что ему не страшен тщедушный священник, но заметил подозрительный след в словах девушки:

— Стоп, так ты знаешь, что я будущий страж?

Она тихо рассмеялась:

— Глупый варвар, неужели я не запомнила бы чемпиона северян? Того, кто в полуфинале двумя ударами поверг кадета из магической Академии Гермланда?

Малк смутился, но постарался ответить как можно достойнее:

— Я победил потому, что нас учат достижению совершенства в своём ремесле.

— Разве это учёба? — её голос повеселел. — Махать мечом... ты способен на большее.

— Хм, например?

Малк почувствовал, как её ладонь соскользнула с плеча и остановилась на запястье.

— Если согнать лишние мускулы, то у тебя будут руки скульптора. А идеально выверенные боевые движения наставник превратил бы в точность работы с мрамором.

— На этом денег не заработать. — Малк ухмыльнулся, — Ха, да разве это жизнь: всегда зависеть от милости спонсоров и коллекционеров?!

— А зачем тебе большие деньги, варвар? Тратить на гетер и вино?!

— Я найму воинов. Целую армию. И поведу на север. А когда насажу голову старшего брата на пику и сожму в ладонях молот вождя, вот тогда и подумаю обо всём остальном!

— Власть над племенем... это то, что тебе нужно?

— Не власть, а месть. Он убил всех, кто мне дорог.

— Вот как...

— Да. Я многое повидал, кем только не был: и слугой, и вором, и бойцом на аренах, где сражаются дети. Пока не понял, что путь стража быстрее остальных приведёт меня к цели. Магический Коллегиум платит хорошо, а странствующим волшебницам, до тех пор, пока они не выйдут замуж, всегда будет нужен защитник.

— Вот только не надо об этом! Пусть женщина и не может рассчитывать уравнения молний так же быстро как мужчина-колдун, но девушкам нет равных в магии иллюзий, алхимии или...

— Я знаю, Силь, — перебил её Малк. — Но как бы там ни было, страж и волшебница идеально дополняют друг друга, иначе за эту работу столько не платили бы. Разве в Эпире не так?

— Не совсем. У нас нет стражей. Ты разве не заметил, что в состязаниях тебе не встречались граждане дорийских полисов?

— Как-то не обратил внимания.

— Наши магессы нанимают воительниц из племён амазонок.

— Ясно.

— А ты, варвар, — голос Силь чуть дрогнул, — уже заключил контракт с молоденькой ведьмой?

— Конечно нет! Мне ещё два года учиться в Академии. И прекрати, наконец, звать меня варваром!

Девушка промолчала. Лишь крепче прижалась к его спине. От неё пахло весенним дождём и прохладным ветром раннего утра. Магией исцеления.

— Силь, думаю, мы уже можем идти.

— Ещё минуту, Малк. Я отдала слишком много сырой силы. Позволь восстановить между нами баланс, иначе тебе придётся нести меня на руках.

— Это не сложно.

Она рассмеялась, и её дыхание защекотало кожу на шее. Наконец Силь поднялась и потянула его за собой.

Вскоре они вышли на вершину холма. Чуть дальше, за оливковой рощей, виднелись стены Эпира.

Девушка сошла с тропинки и направилась к опушке соснового леса, укрывшего подножие горы. Заросли папоротников не слишком мешали пробираться меж высоких стволов. Терпкий смоляной запах бодрил как хороший кофе. Малк боялся наткнуться на медведя или, что хуже, медведицу с детёнышем, но всё обошлось.

Наконец, Силь вывела его на укромную поляну с грудой валунов, которые напоминали осыпавшуюся пирамиду. Девушка отыскала меж камней едва заметную щель, укрытую зарослями терновника, и скользнула внутрь словно ящерка. Малк едва протиснулся вслед за ней.

Узкий коридор, облицованный кирпичом, забирал вниз и через десяток шагов упирался в стену. Девушка привычным движением нажала на два непримечательных камня, шепнула несколько слов. Что щёлкнуло. Где-то зашуршали блоки противовеса, и покрытая влагой стена разошлась, открывая дорогу.

На пути им встретились ещё две преграды и каждый раз Силь шептала новые формулы. Наконец, из-за очередного поворота туннеля пахнуло сыростью. Малк вышел в просторный зал, который напоминал подземный резервуар, заполненный водой. По краю шла скользкая дорожка.

— Здесь мы храним воду на случай осады или засухи, — ответила Силь на незаданный вопрос.

Хитро придумано.

Они поднялись на улицу. Район не знакомый. Судя по богатым домам за высокими стенами — недалеко от городского базара. Малк сориентировался по звёздам, прикинул дорогу и зашагал в сторону таверны.

— Подожди, — окликнула его Силь. Луна чётко обрисовала её фигурку на фоне ближайшей стены. Девушка куталась в плащ, покусывала губы и избегала смотреть ему в глаза. — Куда ты идёшь, Малк?

— К себе, в таверну, — он пожал плечами. — Куда же ещё. Я убью трактирщика и его танцовщицу за то, что они продали меня работорговцам, — Малк подошёл ближе и обнял Силь за талию. — А затем нам никто не помешает до самого утра. Как ты и обещала. С рассветом я провожу тебя домой. Думаю, успею до начала финальных состязаний на звание лучшего стража среди курсантов всех академий магии.

— Глупый варвар! — она топнула ножкой и вырвалась из его объятий. — Ты так и не понял?! Неужели не помнишь меня?

— Нет, — Малк взъерошил волосы и нахмурился. — Поначалу казалось, что я тебя где-то встречал, но мы точно не знакомы.

Она фыркнула и повела ладонью. В воздухе повисло магическое кольцо. Четыре первоэлемента перетекали друг в друга. Силь щёлкнула пальцами и круг распался. Капли воды упали вниз. Туман развеялся. Мелкий гравий укатился в сторону, а огонь, словно нефтяное пятнышко, продолжал трепетать на булыжниках мостовой.

Малк вспомнил. Он видел это на соревнованиях второкурсников. Даже опытные маги не способны управлять хотя бы тремя элементами сразу, а та студентка использовала все четыре. И стала чемпионом. Малк отступил назад. Он вспомнил и остальное. Того, кто вручал ей награду. Статного пожилого мужчину в золотых одеждах.

— Ты Сильвана, — он совладал с первым удивлением и закончил с напускным равнодушием. — Сатрапа Эпира — твой отец.

— Да, Малк. Теперь ты понимаешь, что я не могу наградить тебя так, как ты вообразил!

Он понял. Как и то, почему именно её жрецы предназначили в жертву. Маг такой силы вполне мог стать оболочкой для бога. Вот только ему не нравится как Силь на него смотрит. Словно боится и ждёт, что он плюнет на всё и заставит последовать за ним.

— Если бы в Академии Эпира был факультет стражей, ты бы знала, что туда отбирают не только за размеры мускулов. Особые маги проверяют души претендентов и никогда не возьмут парня, который предпочитает брать женщин силой.

Он перехватил её взгляд и закончил, самоуверенный как настоящий вождь:

— Не бойся. Я освобождаю тебя от условий договора. В любом случае, ты не в моём вкусе. Я люблю пышных девушек.

Она вспыхнула, тряхнула головой и выпалила с таким гневом, что Малк отшатнулся:

— Да как ты смеешь, дикарь! Мне не нужны одолжения от какого-то рубаки! Я не нарушу слово, и ты получишь награду. Кошель золота равный мне по весу! — она задрожала и закончила с затаённой яростью: — А что касается другого, то я и не сомневалась, что варвар не способен оценить утончённую красоту образованной дорийской женщины. Иди! Возвращайся к своим белокурым северным коровам, у которых из достоинств лишь огромное вымя!

Малк вздохнул. Девчонки, Чернобог их побери. Минуту назад держала под руку и улыбалась, а теперь шипит как разъярённая пума. А он всего-то освободил её от обещания. Малк развернулся, но не успел сделать и шага, как Силь ткнула ему в спину.

— Куда ты направился, варвар?! Ты что, бросишь девушку посреди ночного города?! Проводи до дворца и можешь быть свободен.

— Проще сдать тебя ближайшему патрулю, — огрызнулся он. — Веди. Я не знаю где тут у вас дворцы.

Всю дорогу они молчали. Наконец, Силь остановилась в глухом тупичке у высокой стены. Что-то нажала, прошептала заклинание, и часть монолитной на вид кладки опустилась под землю. За ней открылся узкий проход. Девушка зажгла светлячка, который завис впереди и, не оглядываясь, скрылась за поднявшейся плитой. Малк остался в одиночестве.

Какая прекрасная ночь! Враги повержены, а он жив и полон сил. На горизонте маячит полный золота кошель. С женщинами опять не повезло, ну да ладно. Он молод и всё ещё впереди! Малк подбросил меч в ножнах, перехватил на лету и опоясал себя перевязью. За такое оружие можно простить любые капризы судьбы!

* * *

Скимитар врага задевает бедро и Малк падает на землю. Противник делает шаг. Глупец, раз стал лицом к солнцу. На краткий миг зрачки шумера сощурились. Малк хватает пригоршню песка и швыряет тому в лицо. Бросок в сторону. Разворот. Враг на секунду замешкался... и проиграл. Клинок пронзает спину, выходит меж рёбер. Руки ещё не признали очевидное, тщатся, скребут лезвие, но тело падает и замирает в центре арены.

Зрители ревут. Нижние ярусы пестрят разноцветными плащами студентов магических академий. В ложах центральной трибуны рукоплещут благородные граждане в окружении слуг с опахалами и виночерпиев. Чернь беснуется на самом верху под полотняной крышей.

Малк! Малк! МАЛК!

Звуки его имени оглушают. Стадион Академии Эпира вибрирует от ритмичного топота тысяч ног, бьющих деревянными подошвами сандалий по белоснежному камню. Он словно попал в центр землетрясения, но испытывает не страх, а упоение. Ледд всех побери! Может записаться в свободные гладиаторы?! Никакие деньги не затмят этот момент!

Он разворачивается к престолу сатрапа и поднимает меч над головой. Солнце пылает в нём как в зеркале. Владыка полиса сидит на троне, ступенью ниже стоит кресло дочери.

Сильвану не узнать. Белоснежный пеплон расшит золотом и драгоценными камнями. Волосы перехвачены диадемой и убраны в сетку. Блеск сотен диамантов, вплетённых в нити, окружает голову девушки серебряным нимбом. На лице холодная улыбка. Она кивает ему как принцесса чемпиону.

— Народ Эпира! — сатрап встаёт и гвалт смолкает. — Уважаемые гости. Я объявляю Малка из Академии Туласа лучшим среди будущих стражей!

Зрители вскакивают на ноги, как один ударяют кулаками в грудь и с низким криком взметают руки к небу, отдавая честь победителю. Малк опускает меч. Полупрозрачное лезвие тает. Его соперник к этому времени приходит в себя. Учебный клинок не ранит, но боль — настоящая.

Ректор эпирской Академии венчает Малка венком из оливковых ветвей и вручает приз — кольчугу, да не из железа, а из булатной стали. Царская награда, для стража лучше не придумать. Впрочем, Малк вспоминает годы изнурительных тренировок и мысленно кивает. Заслужил, никто не оспорит.

Он салютует правителю и отдельно Силь.

— Народ Эпира, — голос сатрапа, усиленный чашей арены, одинаково слышен повсюду. — Я объявляю очередные магические игры закрытыми! Студентов и наставников жду вечером на пир во дворце. А для вас, жители полиса, я открыл свои погреба. На улицах уже льётся вино, а столы ломятся от хлеба и мяса!

Пока чернь славит владыку, Малка уводят с арены и передают в руки скульпторов. Он сбрасывает кожаную безрукавку и штаны. Ничего не поделать — традиция. До вечера снимают мерки, рисуют эскизы и делают гипсовые оттиски. Если через год судьба вновь приведёт в Эпир, надо будет взглянуть на статую.

В общежитие Академии, где расквартировали студентов из Туласа, Малк вернулся под вечер, когда на небе зажигались первые звёзды, а воздух подёрнулся прохладой. Он заглянул в общую умывальню, опрокинул на себя бочонок воды и, отфыркиваясь, направился в главный зал.

Никого. Даже слуг нет. Должно быть, пьянствуют на улицах. Да и ладно. Наверняка друзья, как и договаривались, ждут наверху. Осталось переодеться и можно весёлой гурьбой отправляться на пир.

Если повезёт, то Дана, которая последнюю неделю подшучивала над ним, смягчится в руках новоявленного чемпиона! А во дворце сатрапа немало укромных уголков...

— Приветствую тебя, Малк из Туласа!

Он застыл в дверях спальни. На узкой койке, застеленной медвежьей шкурой, сидит, закинув ногу на ногу, долговязый старик. Смуглая кожа, морщинистое лицо учёного, седые волосы уложены на восточный манер. Шумер или аккадец, Малк различает их с трудом. Он бросил призовую кольчугу на стул и сжал рукоять меча.

— Ты кто такой, старик? И куда, Чернобог тебя побери, все подевались?!

— Можешь звать меня Зедд. Я обычный посланец, так что нет нужды вынимать клинок из ножен, — он подошёл к лампе и прибавил огонь. — Видишь, я не готовлю ловушку, а по углам не прячутся воины. Я предлагаю сделку.

Малк огляделся. И правда, на засаду не похоже. Он вспомнил наставления мастера и принюхался. Нет, ароматических ядов и дурманящих разум трав старик не возжигал, лишь из окна тянет акацией.

— Где мои друзья?

— Думаю, тех юношей и девушек уже доставили в храм. Одна из них, красивая полногрудая блондинка, кричала, что ты порубишь меня на куски, но я уверен — мы договоримся.

— Если с Даной что-то случится...

— Всё в твоих руках, Малк. Ты уничтожил жрецов Атаргатис, а Невыразимый Сэт не любит, когда убивают слуг его жены. Жизнь за жизнь. Справедливый обмен.

Малк шагнул вперёд. Зедд вскинул ладони и зачастил:

— Но ты можешь всё исправить! Твои друзья в обмен на девчонку.

— Сильвану? Ты с ума сошёл!

— Приведи её к верховному жрецу Невыразимого Сэта, и он вернёт тех, кто тебе воистину дорог.

Малк приставил кинжал к груди Зедда и надавил. По тунике расплылось пятнышко крови.

— Старик, почему бы мне не пытать тебя до тех пор, пока ты не расскажешь, куда их увезли?

— О, я страшусь боли и с радостью укажу дорогу, что ведёт к забытому храму Бездны. Но за ним следит много внимательных глаз и если они увидят как воины сатрапа покидают город, или как ты один пробираешься к развалинам, то передадут весть жрецам. И ты найдёшь лишь сердца друзей на алтаре. Ты этого хочешь?

— Нет, — Малк скрипнул зубами и отступил. — Говори дальше.

— Ты приглашён на пир к сатрапу. Возьми это, — Зедд поставил на стол крошечный фиал с прозрачной жидкостью. — У чемпиона будет возможность поговорить с принцессой. К тому же, она доверяет тебе. Скажи что это подарок, флакон духов из далёкого Магрипура. Как только аромат коснётся её ноздрей, она выполнит любой приказ. Девчонка знает немало секретных троп, так что вы легко доберётесь до южных врат Эпира. За ними ждёт повозка. Возница знает дорогу.

— Сильвану принесут в жертву?

— Да. Ты сорвал возрождение змееволосой Атаргатис. Но девчонка — невероятный источник ментальной силы. Её хватит, чтобы привлечь внимание Невыразимого Сэта и открыть портал в Бездну.

Малк задумался. Старик по-своему истолковал его молчание и продолжил уговаривать:

— Что тебе эти изнеженные жители юга? Ты притворяешься, но я вижу, что ты такой же тулаец как я лев. Ты варвар, дикий и яростный. А Древние любят первобытную силу в тех, кто им служит! Скажи, что ты хочешь?

— А к чему стремишься ты, старик? Зачем тебе, шумеру, взывать к забытым богам Чёрного континента?! Неужто хочешь, чтобы дикари Нубии вновь обрели власть над миром?

Зедд ухмыльнулся:

— Они деградировали, Малк. Их история закончилась. Но я верю, что Невыразимый Сэт примет нас, новых слуг. И мы возродим древнюю империю на свой лад. Уничтожим новые идеи. Ты знаешь, что правители Гермланда и Думнонии помышляют об отмене рабства?! Как будто вольноотпущенники могут работать лучше! Слышал ли ты, что в Аккаде женщинам Востока разрешили учиться и становиться магами?! Ещё немного и они станут перечить мужчинам! Ты знаешь, что наши юноши не желают батрачить на полях знати, а уезжают в Тулас или в дорийские полисы, так как там больше возможностей?!

— Мне с этого что?

— Ты поймёшь, варвар, но будет поздно. Поймёшь, когда вернёшься в своё племя и обнаружишь, что небо закоптили трубы мастерских, а горные реки отравлены ртутью из плавильных печей. Цивилизация губит и мой, и твой мир. — Зедд воздел руку. — Древние боги уничтожат магию и вернут порядок. Когда жрецы правят. Когда воины убивают. А чернь работает и трясётся от страха, мечтая, чтобы кто-нибудь другой окропил кровью Великую пирамиду, — старик перевёл дыхание: — Ты с нами?

Малк скривил губы:

— Сильвана обещала мне кошель золота, равный ей по весу.

— Вот видишь, варвар, — Зедд хлопнул в ладоши и расхохотался. — Мы говорим на одном языке! Когда Невыразимый Сэт взглянет на этот мир, ты получишь два, нет — три мешка золота!

* * *

Сосновый лес остался позади.

Проводник махнул рукой и Малк ступил на тропинку, что взбиралась по склону Запретной горы. Небо укрыто облаками, словно драным лоскутным одеялом. Фонарь в руке негра обмотан тряпкой, так что лишь узкий луч освещает путь.

Малк идёт шаг в шаг с нубийцем и старается не упустить того из виду. Зазеваешься и полетишь вниз, где острые камни разрежут тело словно бритвы, а кровь унесёт ручей, что так мирно журчит в ночи. Малк крепче перехватил руку Сильваны. Капюшон плаща скрывает лицо принцессы, но он знает, что карие глаза пусты как у курильщика белого мака.

Тропа делает поворот и Малк выходит на широкий уступ. Далеко внизу Эпир фонтанирует огнями. Праздник закончится с рассветом.

— Стой!

Резкий оклик заставляет его пригнуться и выхватить меч, но проводник знаком показывает, что тревожиться не о чем. Две фигуры, чёрные как уголь, поднимаются с земли. Правый натягивает лук, а левый открывает заслонку фонаря и подносит к лицу девушки.

— Да, это она. И ничего не соображает. Поспешите, господин ждёт.

Остатки портика скрывают проход в толще скалы. Не так давно кто-то расчистил площадку, откатил в сторону валуны и сегменты колонн.

Нубиец освещает путь. Когда-то богато украшенный тоннель обветшал, отсветы пламени выхватывают из мрака остатки мозаик и расколотых барельефов. Полустёртая резьба ужасает омерзительными тайнами древних ритуалов и обещает мрачное будущее тем, кто осмелится потревожить целлу — внутреннее святилище храма. Под ногами хрустит гравий, а воздух наполнен пряным запахом мирры и обрывками заунывных псалмов, которые сквозняком доносит откуда-то из глубин.

В щель меж полуприкрытых врат пробиваются багровые отблески. Нубиец обеими руками налегает на тяжёлые створки.

Просторный вытянутый овалом зал освещают сотни красных свечей. Два ряда колонн поддерживают своды, а в промежутках между ними стоят полуобнажённые фигуры. Тела цвета бронзы лоснятся от пота, руки воздеты вверх, глаза закатились, а губы выводят монотонную тревожную песнь.

В центре святилища возвышается изваяние из чёрного оникса. Неизвестный мастер придал камню сходство с языками тёмного пламени, которые тянутся к нагой девушке, прикованной к жертвеннику. Над ней, воздев кинжал, застыл высокий шумер в жреческом канди. Пурпурная туника доходит до пят и скрывает тощее, как у скелета, тело.

Низкий голос ритмично напевает слова древней молитвы. Тяжёлые, словно ртуть, они падают вниз и растекаются на плитах, омывая каждый уголок храма обещанием невыразимого ужаса.

— Дана! — Малк выступил вперёд, узнав в обнажённой девушке ученицу Академии Туласа. — Стой жрец. Я привёл дочь сатрапа, так и ты держи уговор!

Тот опустил кинжал и повернул к нему обритый череп:

— Обращайся ко мне господин Фаммуз, варвар. Иначе долго не проживёшь, — он подошёл и откинул капюшон с лица принцессы. — Я думал, что мне придётся огорчить нашего бога обычной жертвой, но Зедд оказался прав и сумел убедить тебя, Малк. Это действительно Сильвана. Безвольная, неспособная колдовать, но полная ментальной силы, которая откроет портал в Бездну и призовёт аватар Невыразимого Сэта.

Фаммуз вернулся к алтарю и отдал приказ:

— Смените жертву.

Пока младшие жрецы размыкали цепи, шумер повернулся к изваянию из оникса и что-то зашептал.

Дану сняли с алтаря и потащили к студентам, которые лежали связанными за одной из колонн. Когда девушку проводили мимо Малка, та с благодарностью кивнула. Против воли он засмотрелся на её пышные груди, большие точно сочные дыни. Он представил, как Дана благодарит его за спасение... И тут локоть Силь врезался ему в бок.

Вот... девчонка! А если бы кто-то заметил?!

Жрецы подхватили Сильвану под руки, и понесли к алтарю. С принцессы сорвали одежды, умастили тело маслом и приковали к жертвеннику. Она повернула лицо в сторону Малка. Её губы подрагивали, но он знал, что это не страх и не мольбы. Сильвана выстраивала формулы и рассчитывала системы магических уравнений.

Близился решающий момент их плана.

Малк вспомнил, как пару часов назад девушка пристально взглянула ему в глаза, а затем согласилась рискнуть: спасти похищенных студентов и отвести от Эпира тени древних богов. Она могла бы кликнуть стражу и выкинуть его за городские стены, но вместо этого провела в лабораторию, умело разложила дурман из фиала на составные элементы, а затем сварила зелье, которое внешне превратило её в послушную куклу, но оставило разум нетронутым. И теперь, юная магесса незаметно для жреца меняла фокус молитвы, что читал Фаммуз.

Невыразимый Сэт получит жертву, но будет крайне раздосадован...

Взгляды служителей чёрного пламени прикованы к алтарю. Малк незаметно отошёл к стене и привалился к холодным камням рядом с заложниками. Напряг ступню и из подошвы сапога выскользнуло лезвие в палец длиной.

Путы ближайшего пленника упали на пол. Тот размял ладони и вытянул у Малка из-за голенища короткий кинжал. Вскоре студенты были свободны, но продолжали лежать вповалку, изображая покорность судьбе. Волшебники одурманены ихором и не способны колдовать, но два курсанта знаком показали, что готовы действовать по его сигналу.

Голос Фаммуза рокочет как водоворот Харибды. Он вытягивает руку к изваянию из оникса и тёмный огонь оживает. Камень течёт, словно воск, а затем чёрные языки взметаются к сводам, и угольное пламя Бездны простирается над жертвенником.

Глаза Силь открываются.

Пора!

Меч росчерком молнии вылетает из ножен. Голова ближайшего жреца слетает с плеч, ударяется о колонну и исчезает в чёрных сполохах.

Фаммуз кричит и тьма, словно смерч, поглощает его. Другие жрецы цепляются за трещины в камнях, но сила Бездны сметает их как мошек.

Кажется, что лишь Сильвана, Малк и его друзья невидимы для разгневанного бога. Тёмное пламя вспыхивает последний раз, и храм содрогается. От изваяния из чёрного оникса остаются лишь осколки.

Среди них возвышается Нечто. Тело словно отлито из кипящей смолы. Длинные руки касаются пола. Голова без лица.

Малк застыл. Первобытный ужас сковал тело. Сильвана обещала, что Сэт лишь пожрёт жрецов, но сейчас перед ним аватар древнего Зла. Не законченный и изломанный, но... В горле пересохло.

Как можно бороться с богом?!

Чудовище разворачивается к жертвеннику. Молния пронзает кипящую смолу... и не причиняет вреда. Силь возводит магический барьер. Существо проходит сквозь него как через мыльный пузырь. Девушка кричит, но Малк точно оглох. Голем не уязвим для магии, догадывается он. Но падёт от холодной стали.

Замах. Меч врезается в чёрное тело. Мускулы гудят от напряжения. Время тянется потоками смолы и распадается на капли, что стекают с клинка на пол. Аватар бога, разваленный мечом надвое взмахивает последний раз руками. Тёмные брызги раскалённой магмой опаляют ладонь Малка и застывают на бедре девушки. Тело голема распадается нитями тьмы и тает на глазах.

«Я запомнил тебя, варвар».

Малк падает на изъеденный пламенем пол. Он видит, как врата храма слетают с петель. Гвардия Эпира врывается в зал.

Глаза закрываются, и тьма поглощает его без остатка.

* * *

Грубая телега подпрыгивает на камнях.

Малк полулежит на охапке сена, лениво пожёвывает травинку и оглядывает караван Академии Туласа, который змеёй выползает из врат Эпира. Кто побогаче — унёсся вперёд на коне, девушки трясутся в крытых повозках, а безродные студенты довольствуются телегами.

Он потёр чёрные пятнышко между большим и указательным пальцем. До сих пор зудит. Впрочем, легко отделался. Когда бросили в темницу, рука горела огнём. Сатрап обещал насадить его голову на кол за то, что подверг опасности единственную дочь. Но к полудню смягчился, велел убираться прочь и не возвращаться.

Да и Ний с ним. Он чемпион Игр, на плечах новенькая кольчуга, а на поясе меч, достойный героя. Ему ли горевать?!

Дорога делает поворот, и он замечает в стороне, у смоковницы, отряд воительниц. Рядом закрытый паланкин. И Сильвана. Короткая туника развивается на ветру, головка вскинута к небу, а губы плотно сжаты.

Малк спрыгнул с телеги и подошёл к девушке.

— Госпожа, — он слегка кивнул и покосился на амазонок, которые делали вид, что ничего не слышат.

— Страж.

— Не ожидал вновь увидеть вас.

— Ты же не думаешь, что дочь сатрапа не держит слово, — она передала ему кожаный футляр. — Здесь обещанная награда.

Малк подкинул его в воздух и усмехнулся:

— Не знал, что вы так мало весите.

— Глупый варвар! — вспыхнула Силь. — Внутри свиток с печатью Эпира. Любой банк Севера обменяет его на деньги. Путь в Тулас долог, а с мешком золота — опасен, — она сжала кулачки. — Хотя ты всё равно спустил бы награду в придорожных трактирах на вино и гетер!

Силь подала знак, и рослая амазонка подвела чёрного жеребца. Злобный, фыркает и недобро косит глазом.

— А это от меня. Лично, — она забрала поводья и вручила Малку.

— Вы слишком добры, — он скосил глаза на охрану и добавил, — госпожа.

С дороги доносится весёлый смех. Из окна повозки машут Дана и Илена. От тряски их прелести многообещающе волнуются под тонкими платьями.

Голос Силь вернул его на землю.

— Они могут предложить лишь широкие бёдра, а ты, Малк, достоин большего. Надеюсь, через два года ты заключишь контракт с достойной выпускницей, а не с этими...

Она замолчала, сжала губы и нахмурила брови. Упрямая морщинка пересекла лоб.

Повинуясь внезапному порыву и чувствуя себя глупцом, Малк взял её ладонь, склонился, как это делают рыцари Думнонии, и поцеловал пальчики Силь.

Сразу же развернулся, вскочил в седло и пришпорил коня, догоняя караван.

Малк знал, что она смотрит ему вслед, а потому не оборачивался.