Джеймс Хедли Чейз Миссия в Венецию (Дон Миклем

Миссия в Венецию (переводчик: Г. Сергеев<a l:href="#n_2" type="note">[1]</a>)

1

Мариан Ригби, высокая брюнетка, одетая в серый костюм и красный берет, быстро шла по выложенной брусчаткой улице Арпер Брук Мьюз. По обеим сторонам этой улицы расположились гаражи, в которых стояли «роллс-ройсы», «бентли» и «даймлеры», чьи владельцы жили поблизости. Рядом с гаражами находились квартирки шоферов, которые тратили массу времени на то, чтобы мыть, чистить и полировать свои чада.

В конце улицы, прямо в тени американского посольства, располагался дом в два этажа. Его белые стены, зеленые ставни и разноцветные цветочные горшочки в окнах привлекали внимание прохожих. Этот дом принадлежал богатому американцу Дону Миклему, чье имя постоянно появлялось на страницах газет в разделе светской хроники. Мариан Ригби была личной секретаршей Дона Миклема.

Этим утром она пришла раньше обычного: Дон Миклем уезжал сегодня в Венецию. Там у него был дворец, и Дон хотел отдохнуть немного, катаясь на гондоле и слушая чудесные песни, которыми все еще славится Венеция.

Пока Мариан стояла перед дверью дома двадцать пять «а» и разыскивала в кармане ключ, шофер, мывший забрызганный грязью «роллс-ройс», оставил свое занятие и приложил два пальца к фуражке.

— Доброе утро, мисс Ригби, — сказал он, осклабясь.

— Доброе утро, Гарри, — ответила Мариан и слегка улыбнулась в ответ, но шоферу показалось, что ее улыбка осветила всю улицу. Мариан нравилась ему. Они виделись каждое утро, и каждый раз он старался переброситься с ней хоть парой слов.

Наконец девушка нашла ключ и исчезла в доме. Шофер глубоко вздохнул.

«Повезло же этому Миклему, что у него работает такая классная девчонка, — думал шофер, снова принимаясь за свое дело. — Если пораскинуть мозгами, этот янки, должно быть, родился под счастливой звездой. Говорят, после смерти папаши ему досталась чертова уйма денег, дворец в Венеции да еще роскошные апартаменты в Нью-Йорке. Этот милый домик в Лондоне, кстати, тоже не так уж плох... — Гарри направил струю из шланга на капот «роллс-ройса», и его мысли приняли другое направление. — Если бы все американцы были такими, как этот Дон, можно было бы не заботиться, как жить дальше. Он замечательный парень! Всегда имеет в запасе приветливое словечко, когда проходит мимо, и не задирает нос. А эта девчонка, его секретарша, думает только о себе. Правда, мистеру Миклему не надо тревожиться о том, чтобы заработать себе на жизнь, но и праздников у него тоже никогда не бывает. В половине шестого он уже выезжает куда-то. Пойди поищи другого такого, кто спал бы так мало. И правда! Если бы я жил так, как он, то уже через неделю отдал бы концы. — Шофер распрямился и взглянул на дом. — А его знакомые! Все — известные люди. Только вчера вечером был министр внутренних дел и американский посол. В предыдущий вечер — герцог, как там его... А, неважно». — Гарри любил читать в газетах светскую хронику, и лица этих людей были знакомы ему по фотографиям.

Вода из шланга била прямо на асфальт, а шофер пытался представить себя владельцем пяти миллионов фунтов. Конечно, первым делом он взял бы себе на службу эту куколку Мариан Ригби... Но, поразмыслив как следует, Гарри решил, что его жизнь тоже не так уж плоха, кроме того, забот у него гораздо меньше, а крошка, с которой он заговорил вчера вечером в кино, ничуть не хуже этой гордячки Мариан.

* * *

Мариан Ригби сняла берет, посмотрелась в зеркало и стремительно вошла в кабинет Дона Миклема.

Кабинетом служила большая, но уютная комната со множеством книг, глубоких кресел, великолепных ламп, бухарским ковром и громадным столом из красного дерева, на котором стояли пишущая машинка и магнитофон.

Дон Миклем удобно устроился в одном из кресел. Он держал на коленях письмо, которое нетерпеливо пробегал глазами. Его волевое загорелое лицо засияло, когда Мариан вошла в кабинет.

Дон Миклем был высокий — добрых метр девяносто — брюнет с фигурой боксера тяжелого веса. Тонкий шрам в виде буквы «Z» на правой щеке и тонкие черные усики придавали ему устрашающий вид. Одет он был в темно-коричневый пуловер и несколько яркие, на взгляд Мариан, брюки для верховой езды.

На маленьком столике рядом с креслом поднос с чашечкой из-под кофе, стаканом недопитого апельсинового сока и остатками тостов. Видно было, что Дон Миклем только позавтракал.

— Вы уже здесь? — улыбнулся он и, сложив недочитанное письмо, бросил его на стол, после чего взял сигарету, зажег ее и благосклонно посмотрел на секретаршу. — Вы хорошеете с каждым днем. Это новый костюм?

— Я уже надевала его вчера и позавчера, — ответила Мариан, после чего подошла к столу и привычными движениями принялась сортировать письма. — Ваш самолет отбывает в двенадцать. У нас только два с половиной часа, а дел невпроворот.

— Моя дорогая девочка, — сказал Дон. — Этот факт мне хорошо известен. Не успел я вернуться с прогулки, Черри уже начал издеваться надо мной. Когда-нибудь он сведет меня с ума. Не знаю почему, но каждый раз, когда я уезжаю вы и Черри создаете атмосферу путаницы и паники. Можно подумать, что опаздывать на самолет — мое хобби! Два с половиной часа! За это время Наполеон побеждал в очередной кампании.

— Но вы не Наполеон, — сказала Мариан сухо. — Это уже стало дурной традицией: перед вашим отъездом всегда происходит что-нибудь неожиданное, и приходится все откладывать. Но я твердо решила, что сегодня во что бы то ни стало вы будете на аэродроме за десять минут до посадки.

Дон застонал:

— Боже, какое счастье, что я целый месяц пробуду в Венеции. Я никуда не стану спешить, а весь этот месяц проваляюсь в постели. Во всем этом лишь один минус — я должен взять с собой Черри. К сожалению, без него мне не обойтись. А он, конечно же, не даст мне отдохнуть как следует. Его педантизм становится иногда просто невыносимым!

— Дон Миклем искоса взглянул на секретаршу: она как раз вскрывала очередной конверт. — Что вы станете делать, пока меня не будет?

— Я прежде всего хорошенько отдохну, — ответила Мариан. — Последние два месяца были для меня несколько утомительны.

— Да, это верно, вы были слишком загружены работой, — сказал Дон Миклем и с трудом подавил зевоту. — Я приму душ и переоденусь. Потом мы поработаем над письмами. Кроме этого, кажется, нет ничего срочного?

— Вы очень хорошо знаете, что работы еще достаточно, — ответила Мариан терпеливо. — Вы должны еще сделать четыре звонка. Помимо этого, вы собирались дать этой мисс Герберт обещанное рекомендательное письмо к мистеру Але-велину.

— Она недолго будет называться «эта мисс Герберт», — усмехнулся Дон. — Она очень миленькая девочка.

— Она не имеет никакого представления о радио, — презрительно сказала Мариан.

— У нее восхитительные ноги. Старый Алевелин будет в восторге. Кроме того, он тоже мало смыслит в радио. Они составят хорошую пару.

— Леди Стенхоп напоминает, что ее сын тоже будет в Венеции. Она надеется, что вы увидитесь, — сказала Мариан несколько раздраженно и оторвала взгляд от только что распечатанного письма.

— Она должна знать, что, если я его увижу первым, он едва ли найдет случай поговорить со мной. Напомните, пожалуйста, Черри, что для этого молодого человека меня нет дома, когда бы он ни заявился. Я не желаю с ним встречаться. А теперь я все же пойду переодеться. — Он встал. — Вы ведь надеетесь, что мы будем еще работать.

— Мы должны, мне кажется, — ответила Мариан.

Через десять минут Дон Миклем возвратился одетый в серый костюм, за ним тенью следовал Черри — его управляющий, слуга, мажордом и прочее, и прочее, един во многих лицах.

Черри имел весьма почтенный вид. В его облике сквозила прохладная сдержанность архиепископа. Это был высокий полный человек с лицом интенсивного розового цвета и основательным двойным подбородком, который трясся, когда его обладатель бывал раздражен. Это был слуга старой закваски. С тех пор как двадцатилетним пареньком поступил на службу к герцогу Уолсингему, он знал, что правильно, а что нет, и не колебался в случае необходимости высказать свое мнение. Черри никогда не оставил бы службу у герцога, но что же оставалось делать после того, как хозяин позволил черни за плату осматривать свой родовой замок, объясняя это слишком высокими налогами, которые ему было не осилить. Вид шатающихся по замку людей и бумаги от бутербродов, остающейся после таких посещений на подстриженных газонах, — это было слишком для Черри. Он упаковал свои вещи и заявил о том, что увольняется. Как работник он котировался очень высоко. Многие из знакомых Дона Миклема пытались его переманить, но безуспешно. Это не значило, что Черри всегда одобрял поведение хозяина. Совсем нет. Но даже герцог не мог предложить таких разнообразных поездок и таких неожиданных событий и, наконец, таких удобств, которые давала ему служба у Дона. Сегодня Черри вместе с хозяином должен был ехать в Венецию, в конце месяца — в Нью-Йорк, и к рождеству они снова вернутся в Лондон. А в январе Дон Миклем возьмет его в Ниццу. Черри любил поездки за границу. Кроме того, ему казалось, что вдали от него хозяин делался совершенно беспомощным. А миллионы Дона придавали Черри уверенности в себе.

— Мариан, дайте Черри билеты и паспорта, — сказал Дон Миклем, усаживаясь в кресло. — Пусть он едет в аэропорт и улаживает формальности. Будем экономить время, — добавил он, лукаво взглянув на секретаршу. — Вы видите, дорогая, насколько я предусмотрителен.

Мариан подала Черри бумаги, которые тот с готовностью принял.

— Кто это, интересно? — спросил вдруг Дон, поднимаясь из кресла и подходя к окну.

К дому подъехало такси, из которого вышла молодая женщина. Пока она расплачивалась, Дон успел ее рассмотреть.

— Из пригорода, среднего достатка, чем-то озабочена... очень мила, но чем-то озабочена, — пробормотал он и, отвернувшись от окна, улыбнулся Мариан, которая не ответила на его улыбку. — Как я разбираюсь в людях?! Или вы полагаете, что ее бледное личико — следствие болезни?

— Это меня совершенно не интересует, — отрезала Мариан. — Прочитайте же наконец это письмо.

— Она идет сюда, — в задумчивости проговорил Дон. — Хотелось бы знать, что ей нужно?

— Черри, мистер Миклем занят, — поспешно сказала Мариан. — Скажите леди, что он сейчас уезжает и до декабря не вернется.

— Хорошо, — отозвался с одобрением Черри, который все еще стоял с билетами в руках. Он направился к двери.

— Черри, — остановил его Дон. — Прежде чем ее отошлете, узнайте, кто она и чего хочет, — это было сказано тоном, исключающим всякие возражения.

Мариан и Черри обменялись быстрыми взглядами, после чего слуга вышел из комнаты.

— Займемся мы, наконец, письмами? — спросила Мариан. — До самолета совсем немного времени, и если...

— Ладно, ладно, — быстро согласился Дон и неохотно взял письмо.

Однако он продолжал исподтишка наблюдать за тем, как незнакомка подошла к двери и позвонила. Потом быстро пробежал текст глазами.

— Дайте Терри ответ, что я конечно же привезу ему этот светильник, раз обещал. А что касается миссис Стенхоп... Сообщите этой милой даме, что я постараюсь встретиться с ее Флорином. Что же касается твердого обещания поужинать с ним... Боюсь, это невозможно. На эти четыре письма дайте вежливый индифферентный ответ, а на просьбу миссис ван Райн — категорическое «нет». На следующие три, пожалуй, — «да».

В дверь осторожно постучали, и вошел Черри:

— Эта молодая дама — миссис Трегарт. Она хотела бы поговорить с вами по неотложному делу.

— Трегарт? — Дон Миклем нахмурился. — Это имя я уже слышал. Мариан, вы его не помните?

— Нет, — ответила Мариан уверенно. — Вы должны идти. Прибыл Гарри с машиной.

Дон Миклем выглянул в окно. Его громадный черный «бентли» подъезжал к дому.

— Гарри всегда спешит, — сказал он недовольно.

— Что мне сказать миссис Трегарт, сэр?

— Подождите. Трегарт... В войну я знал одного Трегарта.

— Дон прошелся по кабинету. — Это был отличный парень. Может быть, миссис Трегарт — его жена?

Мариан и Черри снова переглянулись.

— Вряд ли, — сказала Мариан. — Трегарт не такое уж редкое имя. Она, вероятно, будет просить вас одолжить ей денег.

— Трегарт, — повторил Дон рассеянно. — Может быть... И все же, я думаю, ее следует принять.

Он прошел через комнату, открыл дверь и вышел в холл.

Мариан яростно швырнула письма на стол.

— Черт побери! — закричала она. — Теперь уж он точно опоздает.

— Конечно, мисс, — согласно кивнул Черри, и его розовый подбородок затрясся.

Хильда Трегарт стояла у окна, кода Дон Миклем вышел из кабинета. Она быстро повернулась к нему и сделала несколько неуверенных шагов навстречу:

— Не знаю, как вас благодарить, мистер Миклем. Мне сказали, что вы очень заняты...

— Ничего, — улыбнулся Миклем. — Джон Трегарт — ваш муж?

— Вы его еще помните?

— Конечно. Правда, я встречался с Джоном всего один раз, когда его забрасывали в Рим. Люди, которые тоща пересекали границу, должны были обладать большим мужеством, и ваш муж не был исключением... Рад с вами познакомиться. Прошу в кабинет.

Они прошли в кабинет, где уже никого не было.

— Садитесь, прошу вас.

Посетительница опустилась в кресло.

— Он рассказывал мне о вас, — проговорила она глухим голосом. — Он говорил, что вы были лучшим из всех пилотов, с которыми ему приходилось летать.

— Это радует меня, — отвечал Дон, не переставая размышлять, почему эта женщина так бледна.

— Вас что-то беспокоит, миссис Трегарт? Какие-то неприятности, не так ли? Как дела у Джона?

— Да. Неприятности, — голос ее сорвался, она быстро раскрыла сумочку и принялась искать носовой платок. — Я не должна была вас беспокоить, но совершенно случайно узнала, что вы улетаете в Венецию, и поэтому не могла не прийти.

— Успокойтесь, пожалуйста, — попросил Дон Миклем довольно неуверенно. — Вы можете рассчитывать на мою помощь.

Миссис Трегарт с трудом овладела собой, вытерла платком уголки глаз и тяжело вздохнула:

— Джон исчез, мистер Миклем. Месяц назад он отправился в Вену, и больше я о нем ничего не слышала. Он исчез. Я места себе не нахожу.

— Исчез? Вы известили полицию?

— Там не захотели мне помочь, — тихо отозвалась Хильда. — Я ничего не понимаю. Такое возмутительное равнодушие. Я была в Министерстве иностранных дел. Там даже не стали со мной разговаривать. Я понимаю, таких случаев, наверное, немало... Но отнестись так бесчеловечно! — Она сжала руки. — Но это еще не все. Я хотела поехать в Вену сама, чтобы искать Джона. Для этого мне нужно было продлить паспорт, в Министерстве иностранных дел обещали помочь, но время идет, а паспорт мне так и не возвратили. Они говорят, что он потерялся. Возможно ли это?! И кроме того, — она понизила голос, — кроме того, за мной следят?

«Не сумасшедшая ли она?» — подумал Дон, и женщина словно услышала его.

— Я не сумасшедшая, — сказала она почти спокойно, — но у меня такое чувство, что я скоро сойду с ума. — Она снова раскрыла свою сумочку и достала оттуда какую-то бумагу и фотографию. — Может быть, вы не верите, что я жена Джона? Взгляните, прошу вас.

Дон Миклем быстро взглянул на свидетельство о браке, а затем на фото. Да, это был Трегарт. Дон узнал этого невысокого парня с мощным подбородком и твердым взглядом. Такие лица не забываются. На снимке он стоял рядом с женой и держал ее руки в своих.

— Да, — сказал Дон и отдал Хильде Трегарт ее бумаги, — это действительно он. — Потом он посмотрел на часы: без десяти минут одиннадцать. В двенадцать ему нужно быть на аэродроме, но он понял вдруг, что миссис Трегарт интересует его больше, чем самолет. Будут еще самолеты, не сегодня, так завтра. Он не мог не выслушать историю этой женщины.

— Почему вы думаете, что я могу быть вам полезен, миссис Трегарт?

— Я не знаю, сможете ли вы нам помочь, но Джон верит в это, — ответила она и вынула из кармана цветную открытку. — Вот что я получила вчера.

Это была фотография моста Вздохов в Венеции. Типичная почтовая открытка для туристов. Дон Миклем перевернул ее, внимательно рассмотрел почтовую марку и по штемпелю определил, что открытка была послана из Венеции три дня назад. Карточка адресовалась мистеру Алеку Говарду, 133, Вест-Брук Драйв. Мелким аккуратным почерком там было написано: «Здесь очень жарко. Невозможно вернуться обратно, как планировалось. Передайте привет Дону Миклему. С. О. Совилл». Дон Миклем смущенно посмотрел на женщину:

— Но эта открытка не от вашего мужа и адресована не вам...

— Это почерк Джона, — сказала Хильда дрожащим голосом. — Совилл — девичья фамилия его матери. Алек Говард — компаньон Джона. Он узнал его почерк и передал открытку мне. Прочитайте, пожалуйста, текст еще раз, мистер Миклем. Разве вы не видите тайного смысла этих слов? В старой Венеции на мост Вздохов приходят люди, потерявшие друг друга, поэтому он прислал эту карточку. И подписал в конце — «СОС». Теперь вы видите? Он зовет вас на помощь!

Дон перевел дыхание. Он, не отрываясь, смотрел на открытку, и тягостное предчувствие заполняло его душу. Ему показалось на секунду, что вокруг черная бездна, он сжимает штурвал своего самолета, а откуда-то сверху, с невыносимым ревом, пикирует вражеский истребитель.

— Миссис Трегарт, то, что вы рассказали сейчас, очень важно, и я хочу услышать этот рассказ с самого начала. Вы должны рассказать все, не упуская мелочей, которые, может быть, кажутся вам незначительными. Но сейчас я оставлю вас на минутку. Мне нужно отдать кое-какие распоряжения.

Он вышел в холл и чуть не столкнулся с Черри, который выносил вещи.

— Я еду в аэропорт, сэр, — сказал Черри и бросил на хозяина взгляд, полный оскорбительного достоинства, — до отлета остался ровно час.

В холл вошла Мариан.

— Мистер Миклем, прошу вас... — начала она.

— Возьмите все вещи и отнесите назад, — приказал Дон Черри. — Сегодня мы не летим. Мариан, отмените полет. Случилось нечто, в чем я должен разобраться. Закажите билеты на завтра.

Он резко повернулся и вошел в кабинет.

Мариан всплеснула руками.

— Еще один такой день... — она вдруг остановилась, поняв, что подает Черри дурной пример, и продолжала уже совсем другим тоном: — Скажите, пожалуйста, Гарри, что машина уже не нужна.

— Да, мисс, — сказал Черри таким голосом, словно его кто-то душил.

Мариан вышла на улицу, громко захлопнув за собой дверь. Черри стоял некоторое время неподвижно, тупо рассматривая багаж, потом оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и злобно пнул ногой ближайший чемодан.

2.

Дон Миклем удобно устроился в кресле, закурил сигарету и одобряюще кивнул миссис Трегарт.

— Итак, я вас слушаю. Еще раз прошу вас — говорите как можно подробней. Дело в том, что я почти ничего не знаю о Джоне. Мне известно лишь, что во время войны он был десантником. Последний раз я его видел перед тем, как он выпрыгнул из моей машины за линией фронта, над Римом, чтобы организовать там группу сопротивления. Но подробностей нам не сообщали.

— Я тоже почти ничего не знаю, — сказала она задумчиво. — Он много пережил, но почти ничего не рассказывал. Не любил говорить о войне. Я думаю, он хотел забыть. После войны он еще год оставался в Италии, потом вернулся домой. Его отец владел небольшой стекольной фабрикой, и Джон вступил в дело. Потом, когда отец умер, владельцем стал Джон. С той поры он ежегодно проводит за границей около трех месяцев: осматривает там крупные стекольные фабрики и знакомится с постановкой дела. Он всегда путешествует один, хотя мне очень хотелось ездить с ним. Вот и в этом году он уехал в Вену. Это было первого августа, как раз пять недель назад. Шестого августа я получила от него письмо, в котором он сообщил, что добрался благополучно и остановился в той самой гостинице, где жил раньше. Больше я не получала известий.

— В письме не проскальзывало, что у него какие-нибудь неприятности?

Миссис Трегарт пожала плечами:

— Нет. Это было самое обыкновенное письмо. Он, казалось, был счастлив и спокоен. Писал, что много работает. Думал около месяца пробыть в Вене, а потом отправиться в Париж. Когда он перестал писать, я была удивлена, но почти не беспокоилась. Я решила, что просто он занят, и написала ему сама. Мое второе письмо в Вену возвратилось с пометкой: «выехал, адрес неизвестен». И вот тогда мне стало не по себе. Я написала в Париж, в ту гостиницу, где он любил останавливаться, но письмо вернулось и оттуда с такой же надписью. Наконец, я позвонила в гостиницу и узнала, что Джон не снимал номер и его вообще не ожидают. Тогда мне пришла мысль ехать в Вену, чтобы заняться поисками, но я слишком давно не была за границей, и нужно было продлить паспорт. И вот теперь мне его не возвращают, да еще говорят, что он куда-то пропал. Чиновник министерства был очень сух ко мне, и, я думаю, это не случайно. Не знаю, что и делать. Понимаете, мистер Миклем, мы, Джон и я, очень любим друг друга. И он всегда писал мне, когда уезжал, потому-то я и подумала, что с ним произошло что-то ужасное. Я обратилась в полицию...

— В местную полицию или Скотланд-Ярд?

— Конечно, в местную. Дело в том, что Джон хорошо знаком с одним из инспекторов. Джон — член хэмпдокского крикетного клуба, а инспектор тоже играет там. Они, можно сказать, дружат. Я несколько раз видела их вместе, и инспектор даже здоровался со мной. Словом, этот инспектор обещал навести справки. — Ее руки нервно вздрогнули. — Он был так любезен, и, когда я ушла, мне сразу стало легче. Я надеялась, что он поможет мне, но... Два дня не было никаких известий, и я снова пошла к нему. Сержант сказал мне, что инспектора нет, но я не поверила. Я чувствовала, что все изменилось с того дня, когда я приходила впервые. На этот раз они обращались со мной как с чужим человеком. Сержант был прямо-таки груб и заявил, что никакой информации у него нет и что, если они что-то узнают, меня позовут.

Дон задумчиво посмотрел на погасшую сигарету и потер подбородок:

— Когда все это было?

— Четыре дня назад. На следующее утро я позвонила инспектору, но он не захотел со мной говорить. Мне ответил сержант. Он сказал, что я не должна постоянно беспокоить полицию и что у них есть чем заниматься. Когда они что-нибудь узнают, то позвонят мне. Это было ужасно! — Она отвернулась, чтобы скрыть слезы, и продолжала дрожащим голосом: — Я поняла, что они просто ничего не хотят расследовать, и пошла в Скотланд-Ярд. А что мне еще оставаясь?

— У вас есть какие-нибудь знакомые или друзья, которые могли бы помочь в этом деле? — спросил Дон сочувственно.

— Я не могла обратиться к друзьям, — сказала она тихо. — Мне казалось, что это наше с Джоном личное дело. Я говорила с представителем специального отдела. Он сказал мне, что дело ему известно и что расследование проводится. И я бы поверила, но почему он был так холоден со мной? Мне показалось даже, что он едва сдерживает раздражение. Я спросила его прямо: может, Джон имел какие-то неприятности с властями? Но это было все равно, что разговаривать со стеной. Он ответил, что пока ничего не может мне сказать, но, как только что-нибудь узнает, даст ответ. Я поняла, что и здесь не смогу ничего узнать. Боже мой! Я чуть не сошла с ума. Куда мне было идти? Я пошла в Министерство иностранных дел. Там со мной сначала вообще не хотели разговаривать, потом все же появился чиновник, который сказал, что это дело полиции и министерство ничего не может сделать.

Я была в отчаянии, уже не владела собой и устроила сцену. Я закричала, что если ничего не добьюсь, то пойду в «Дейли газетт» и расскажу всю эту историю репортерам.

— Очень хорошо, — сказал Дон Миклем, пораженный мужеством этой молодой женщины. — Что же ответили на вашу угрозу?

— Это подействовало, как взрыв бомбы. Чиновник сразу же захотел разговаривать со мной, и через некоторое время я была приглашена в бюро сэра Роберта Грехэма. Я говорила с его личным секретарем, он был со мной грубо откровенен. Он сказал, чтобы я ни в коем случае не обращалась в газету, а если это сделаю, то буду потом жалеть. Он мне почти угрожал! Сказал, что, если в прессе появится что-нибудь о Джоне, это плохо обернется, и велел мне идти домой и ждать, потому что сейчас продолжать расследование опасно, и я должна набраться терпения. Я была так напугана, что решила больше никуда не обращаться. Часами я бесцельно бродила по улицам и спрашивала себя, что же еще можно сделать? А потом заметила, что за мной следят. Я чувствовала чей-то взгляд, но, когда оборачивалась, — за спиной никого не было. Тогда я села в такси и в боковое зеркало увидела, что какая-то черная машина поехала следом. Вот ее номер. Я записала, — она достала из сумочки клочок бумаги и подала его Дону: — Вот. Как вы думаете, можно узнать, чья это машина?

— Думаю, да, — сказал Дон и спрятал записку в карман. — Во всяком случае, я постараюсь что-то сделать. И что же было потом?

— Я вышла из такси, спустилась в метро, но все время чувствовала, что кто-то идет за мной. Но кто? Я оборачивалась, но вокруг было много народу, и никто не смотрел на меня. Тогда я достала зеркальце и сделала вид, что вынимаю из глаза соринку. Тот человек не ожидал от меня такой хитрости, и я успела рассмотреть его. Он выглядел, как настоящий сыщик, и делал вид, что читает газету, но стоило мне спрятать зеркальце и сделать несколько шагов, как спиной я почувствовала, что он снова идет за мной. Самое отвратительное было в том, что он почти не скрывал, что шпионит за мной. Я очень испугалась и постаралась поскорей добраться домой, а там меня уже ждал мистер Говард, компаньон Джона. Он принес вот эту самую открытку. Не знаю, что она должна означать. Мистеру Говарду я ничего не сказала. Он не такой человек, которому можно очень уж доверять. Он хороший коммерсант, но и только. Я сказала, что Джон, наверное, просто хотел над ним подшутить. Мистер Говард, кажется, обиделся и ответил, что это не очень-то остроумная шутка, а потом спросил, что слышно о Джоне. Кажется, он не поверил, когда я сказала, что Джон прямо-таки засыпал меня письмами и что у него все в порядке. А вчера вечером я прочитала в газете, что вы уезжаете в Венецию, и подумала: а вдруг вы сможете что-то узнать? Конечно, я не имею права просить вас об этом, но это не я, это Джон молит вас о помощи. — Она снова сжала руки, борясь с волнением. — Я должна, должна знать все, мистер Миклем.

— Да, конечно, — спокойно ответил Дон. — Это вполне естественное желание. Я заинтересовался этим делом и постараюсь помочь. Еще один вопрос, миссис Трегарт. Есть ли у вас хоть какое-нибудь, пусть самое нелепое, объяснение, почему ваш муж мог исчезнуть?

Она взглянула удивленно:

— Нет. Конечно, нет.

— И никаких подозрений?

— Нет.

— Простите мне этот вопрос, но вы уверены, что ваш муж не уехал с другой женщиной?

Ее черные глаза гневно сверкнули:

— Я знаю, что он никогда этого не сделает! Джон не такой. Мы живем друг для друга. Он никогда не обманывал меня.

— Хорошо, — сказал Миклем, закуривая новую сигарету. — А нет ли у вас оснований считать, что ваш муж работает на МИ-5? Грубо говоря, не думаете ли вы, что он, когда бывает в поездках, выступает в роли агента или шпиона?

— Я не знаю, — ответила она в отчаянии. — Он никогда не соглашался взять меня с собой. А теперь все эти люди ведут себя так странно. Когда шпион попадается, тогда, я читала в романах, власти той страны, на которую он работает, умывают руки, не так ли?

Дон пожал плечами.

— Вероятно, так и бывает, особенно если верить романам, — он ободряюще улыбнулся. — А теперь отправляйтесь-ка домой и постарайтесь успокоиться. Предоставьте все мне. Я всегда уважал вашего мужа и сделаю все, чтобы его разыскать. Дело в том, что я очень хорошо знаком с сэром Робертом Грехэмом, о котором вы говорили, и, конечно же, его навещу. Ну, а если он мне ничего не сможет или не захочет сказать, тогда я пойду к старшему суперинтенданту Диксу из специального отдела. Он — мой хороший друг. Сегодня вечером я уже буду что-то знать. Дайте мне свой телефон и адрес, я зайду к вам или, в крайнем случае, позвоню.

Внезапно Хильда закрыла лицо руками и расплакалась.

Дон Миклем встал и положил руки ей на плечи:

— Постарайтесь не сдаваться. Я согласен, что все выглядит плохо, хуже некуда, но, если что-то от меня зависит, все изменится к лучшему. Это я обещаю вам.

— Простите меня, — сказала она слабым голосом и вытерла глаза платком. — Я не знаю, как вас благодарить. Последние дни были так ужасны. По теперь я успокоилась. Да, я почти спокойна.

— Поезжайте домой и отдохните. Я не заставлю вас ждать слишком долго. — Дон улыбнулся, и Хильда с усилием улыбнулась ему в ответ. — Теперь вы не одна.

Когда женщина вышла, Дон Миклем некоторое время бессмысленно смотрел перед собой. Каждому ясно, что Трегарт попал в нехорошую историю. И надо быть очень осторожным, чтобы не вляпаться туда же.

Он наморщил лоб, закурил очередную сигарету и велел Черри подать машину.

* * *

Сэр Роберт Грехэм в скрипучих туфлях осторожно двигался через темный холл спортивного клуба прямо к своему любимому креслу, которое поджидало его в лоджии.

Сэр Роберт был крупным и неуклюжим человеком. Желтоватое лицо с белыми висячими усами, глубоко сидящие умные глаза, кустистые брови и впалые щеки, домашняя куртка и стоячий воротничок делали его весьма выразительной личностью. Он напоминал, пожалуй, доброго старого дедушку, которого должны обожать многочисленные внуки, а карманы его куртки, казалось, должны быть наполнены сластями. «Добрый дедушка» осторожно опустился в кресло, вытянул длинные тощие ноги и позвал кельнера.

Кельнер поставил на маленький столик перед креслом рюмку портвейна.

В противоположном углу холла Дон Миклем терпеливо ожидал, пока сэр Роберт устроится поудобнее. «Добрый дедушка» хорошо пообедал, и Дон надеялся, что теперь он окажется в благодушном настроении.

Дождавшись, когда сэр Роберт сделает глоток вина, Дон поднялся из кресла и направился к нему:

— Позвольте составить вам компанию?

Сэр Роберт поднял глаза и улыбнулся.

— Всегда рад видеть вас, друг мой. Присаживайтесь, прошу вас, — и он придвинул Дону кресло. — Признаться, я думал, вы уже в Венеции.

— Если все будет в порядке, утром я буду там.

— Конечно, летите? А я, должен признаться, чувствую себя в самолете очень неуверенно. Я летал только однажды, и мне не понравилось. Все думают, что экономят время, а на самом деле рискуют жизнью.

Дон Миклем достал из кармана портсигар и протянул его старику:

— Попробуйте мои сигареты. Надеюсь, они придутся вам по вкусу.

Тонкие желтые пальцы взяли сигарету и поднесли к аристократическому, с горбинкой носу.

— Вы молоды, но понимаете толк в хороших сигаретах. Хотите портвейна?

— Благодарю, нет, — Миклем закурил сигарету и направил густое облако дыма к потолку. — Как ваши дела?

— Ничего. Чувствую, правда, себя не намного лучше, чем раньше. Надеюсь на следующей неделе отправиться на охоту, может быть, на свежем воздухе почувствую себя бодрей. Вы же знаете, во владениях лорда Хеддисфорда воздух необыкновенно чист. Хотите присоединиться?

— Вряд ли. Я только в конце декабря вернусь в Лондон. Из Венеции мне нужно заехать в Нью-йорк.

— В Венеции вы попадете как раз на фестиваль, я полагаю. Я слышал, там ставят «Золушку». Прекрасная вещь!

Они поговорили о фестивале, потом Дон заметил как бы между прочим:

— Есть одно дело, в котором вы могли мне помочь, сэр Роберт.

Кустистые брови Грехэма удивленно поднялись:

— Что случилось?

— Меня интересует один человек. Его имя Джон Трегарт.

Дон Миклем испытующе посмотрел на сэра Роберта, но лицо последнего оставалось спокойным. «Добрый дедушка» затянулся сигаретой, потом вынул ее изо рта и с неподдельным интересом стал изучать тлеющий конец.

— Трегарт? — проговорил он после минутной паузы. — Почему он вас интересует?

— Нам приходилось встречаться во время войны. Я был тогда пилотом и перебрасывал его через линию фронта, — сказал Дон с деланным безразличием. — Я слышал, что он исчез.

— Я тоже слышал об этом, — с неменьшим безразличием отозвался сэр Роберт. Он взял рюмку, отпил крошечный глоток портвейна и покачал головой: — Букет теперь не тот, что был раньше. Во времена моего отца...

— Что с ним случилось? — прервал его собеседник.

Сэр Роберт удивленно посмотрел на него:

— С моим отцом? Да что с ним могло случиться, ради всего святого? Он уже давно покойник.

Дон Миклем рассмеялся.

— Мы говорили о Джоне Трегарте, — он резко оборвал смех и договорил совершенно серьезно: — Он исчез, и я хочу знать, что с ним.

— Не имею ни малейшего представления. Извините, друг мой, я должен спешить. Нужно успеть домой к семи. Я, видите ли, обещал жене, что свожу ее сегодня в театр. Пьеса, кажется, неплохая.

— У Трегарта неприятности? — понизив голос, спросил Дон.

Сэр Роберт вздохнул.

— Ну, что вы за упрямый молодой человек, — простонал он. — Я ничего не знаю об этом, и, кроме того, мне совершенно безразличен этот человек.

Он с трудом поднялся из кресла. Дон Миклем тоже поднялся и положил руку ему на плечо:

— Еще один момент. Я никогда не прощу себе этой назойливости, но Трегарт — отличный парень. Во время войны он хорошо делал свое дело. Я должен узнать, что с ним.

Сэр Роберт в мгновение ока превратился из «доброго дедушки» в довольно злобного старикана:

— Послушайте меня, мой мальчик. Хотите получить один совет? Вы не должны вмешиваться в это дело. Поезжайте себе в Венецию и хорошенько отдохните.

Шрам на лице Дона Миклема вздрогнул. Близкие друзья знали, что это было признаком сдерживаемой ярости.

— Я намереваюсь найти Трегарта, — произнес он очень медленно. — Вы не хотите мне помочь, и я буду искать того, кто согласится это сделать.

Сэр Роберт холодно улыбнулся:

— Повторяю, я ничем не могу вам помочь. Более того, я вообще не имею права разговаривать с кем бы то ни было на эту тему. Но ради вашего же блага я все же обязан вас предупредить: не ввязывайтесь в это. Скажу, по возможности, откровенно, Миклем, это дело правительственных кругов, и мы, простые смертные, не должны в него вмешиваться. Ну, и если совсем между нами, — Трегарт вел себя очень глупо, и никто, слышите, никто не сможет ему помочь. Могу еще добавить, этот человек не стоит того, чтобы о нем заботились. Поверьте, мой друг, это не та история, в которую стоит совать нос. Я думаю, что не мог бы выразиться точнее, не так ли?

Дон взглянул на него:

— Я не согласен с вами, сэр. Заслуженный человек, боевой офицер, вдруг исчезает, можно сказать, среди бела дня, и всем это совершенно безразлично. Не кажется ли вам, что подобное бездушие недопустимо в цивилизованном обществе? А жена Трегарта? Кто-нибудь подумал о ней? В вашем учреждении, кстати, с ней обошлись просто гнусно.

— Едва ли в этом есть наша вина, друг мой, — пожал плечами сэр Роберт. — Трегарт должен был бы подумать о своей жене прежде, чем сделать то, что сделал... А теперь — всего доброго.

Он медленно пошел к выходу, раскланиваясь со знакомыми, и туфли его язвительно поскрипывали.

Миклем снова опустился в свое кресло. Теперь он, по крайней мере, понял, что в Министерстве иностранных дел знают об исчезновении Трегарта. Сэр Роберт заявил, что это дело правительственных кругов и лучше в него не вмешиваться. Эти слова исходили от представителя министерства, и не доверять им причин не было.

«Они ничего не могут сделать, но это еще не значит, что я должен опустить руки», — сказал Дон Миклем.

Теперь нужно было поехать к Диксу в Скотланд-Ярд. Скорее всего, это будет пустой тратой времени, но вдруг появится какая-то незначительная информация, пусть даже неосторожное слово, брошенное Диксом. Все это может пригодиться в дальнейшем.

Старший суперинтендант Том Дикс сидел за своим письменным столом. Он курил трубку, и этот процесс доставлял ему такое удовольствие, что он жмурился, как разжиревший кот, и, казалось, сейчас замурлычет.

— Я думал, вы уже в Венеции, мистер Миклем, — сказал он. — Об этом писали в вечерних газетах.

— Я задержался. Думаю улететь завтра утром, — ответил Дон. — Но, если вы думаете, что я еду отдыхать, ошибаетесь. У меня к вам одна просьба.

— Все, что в моих силах. А что случилось?

Дон достал из кармана клочок бумаги с записанным на нем номером машины, преследовавшей Хильду Трегарт, и положил ее перед Диксом:

— Меня интересует, кому принадлежит эта машина.

Дикс взглянул на записку и смерил Дона настороженным взглядом:

— Это наша машина. Но в чем дело?

— Ваша патрульная машина?

— Нет. Специального отдела.

— Ах, так, — Дон почти не удивился, он ожидал чего-то в таком роде. — В таком случае, почему ваши люди следят за миссис Трегарт?

Дикс, кажется, раздумал мурлыкать, он вынул трубку изо рта и почесал ею мясистый нос:

— Хотите откровенно? Я советую вам держаться подальше от этого.

— И не подумаю, — сказал Дон ласково. — Где Трегарт?

Дикс с сожалением положил трубку в пепельницу:

— Почему он вас так интересует?

— Нам с ним есть что вспомнить. Трегарт — отличный парень, и я не хочу, чтобы он пропадал, словно старый, никому не нужный носок. Его жена была сегодня у меня. Кажется, она заходила и к вам, но ее не очень-то любезно приняли. Однако надеюсь, что со мной вы будете говорить иначе. Я очень на это надеюсь.

Дикс покачал головой:

— Мне жаль, мистер Миклем, но я не могу вам ничем помочь. Попробуйте обратиться к сэру Роберту Грехэму, он занимается этим делом, насколько мне известно. Мы тут вообще ни при чем.

— Так, — сказал Дон, усаживаясь в кресло. Его лицо стало суровым. — Однако в Министерстве иностранных дел миссис Трегарт сказали, что этим делом занимается специальный отдел.

Дикс пожал тучными плечами. Он выглядел смущенным:

— Трегарт не наш человек, сэр. Вы знаете, я всегда готов помочь вам, но Трегарт не наш человек.

— Но именно ваша машина следовала за женой Трегарта, а кроме того, ваши люди вытолкали ее отсюда. Откуда такой энтузиазм, если вы не занимаетесь делом Трегарта?

— Мои люди вытолкали миссис Трегарт? Я не могу быть в курсе всего, что здесь происходит. У меня хватает своих дел.

Дон вспомнил слова Хильды Трегарт: «Это было все равно, что разговаривать со стеной».

— Значит, вы ничего не можете сказать мне о Трегарте, — задумчиво протянул Дон. — Ну, а если подумать? Если очень, очень хорошо подумать? Я бы не стал настаивать, мой дорогой, но мне очень хочется взглянуть на этого человека. Почему-то мне без него так грустно.

— Мне очень жаль, — сдержанно отвечал Дикс, — но у меня нет никакой информации о его местонахождении. Правда, я могу дать вам один маленький совет. Оставьте вы это дело! Во-первых, вы все равно ничего не добьетесь, а, во-вторых, сэр Роберт Грехэм будет очень огорчен, если узнает, что вы упорствуете.

— Я в этом сомневаюсь, — сказал Дон строго и встал. — Мне очень жаль, что я отнял у вас столько времени и оторвал от дел, — и он красноречиво покосился на трубку.

— Я всегда вам рад, — сказал не заметивший насмешки Дикс, вставая и протягивая руку. — Желаю вам счастливого пути и приятного отдыха в Венеции.

Вернувшись домой, Дон увидел Мариан, дожидавшуюся его в холле.

— Вас ждет капитан Хеннеси, — сообщила она. — Я сказала ему, что вас долго не будет, но он не ушел.

— Чего он хочет?

— Не знаю.

— Хорошо, я поговорю с ним.

Дон пересек холл и вошел в гостиную.

Эд Хеннеси, громадный человек с седой шевелюрой и веснушчатым лицом, был капитаном секретной службы армии США. В тот момент, когда Дон вошел в гостиную, гость сидел в кресле и просматривал газету. При виде хозяина он улыбнулся.

— Привет, Дон! — протянул Эд свою волосатую ручищу. — Как поживаете?

— Неплохо. Какими судьбами, как говорится? Мы не виделись несколько месяцев.

— Это деловой визит, Дон, и я начну с самого главного. Вы должны были улететь сегодня в Венецию. Но вы не улетаете, а вместо этого вмешиваетесь в какие-то темные дела.

— Вмешательство в темные дела — мое хобби, это, если позволите, одно из самых светлых пятен в моем беспросветном существовании. Неужели вы хотите лишить меня этой невинной забавы? Кстати, не выпить ли нам?

— Хорошая идея. Я, правда, никогда не пью раньше шести, но сегодня мои часы отстают.

Смешивая два хайболла, Дон спросил:

— Если я не ошибаюсь, вы приехали меня допрашивать или же учить жизни. Ни то, ни другое в восторг меня не приводит. Как мне все это понимать?

— Вы занялись делом, которое не подходит ни вам, ни США. Меня послали сказать, чтобы вы в это не вмешивались.

Дон протянул Хеннеси высокий запотевший стакан, а сам, с другим стаканом, сел в кресло напротив.

— В самом деле послали? Это интересно? И кто же вас, извините, послал?

— Мой начальник.

— Посол? Ну, что же, посылать — прямая обязанность посла.

— Прекратите, Миклем. Дело гораздо серьезней, чем вы думаете. Послу позвонили из Министерства иностранных дел. Вы им мешаете. Они хотят, чтобы вы не лезли в это дело.

— Я могу надеяться хотя бы, что это не приказ?

— Нет, не можете. Поймите же наконец, во всем этом нет ничего смешного.

На щеке Дона дернулся шрам. Хеннеси, который давно знал Миклема, струхнул:

— Вы зря сердитесь. Конечно же, вам никто не может запретить. Вас просят. Понимаете, вас убедительно просят не заниматься этим делом. Это слишком опасно. Кроме того, мы не хотим наступать на пятки Министерству иностранных дел. Джоном Трегартом занимаются на самом высоком уровне. Там, — он ткнул пальцем куда-то в потолок, — понимаете?

— О чем вы, собственно, говорите? Джон Трегарт, дело... Какое дело? Я действительно знаю этого парня и хочу ему помочь, но почему вокруг этого всего столько шуму?

Хеннеси выглядел обескураженным:

— Вы в самом деле ничего не знаете?

— Я знаю только, что человек, которого я знал во время войны, исчез и что его жена пришла ко мне и попросила его найти. Я не имею ни малейшего представления, что происходит между Министерством иностранных дел и посольством.

Хеннеси почесал затылок и смущенно посмотрел на Дона:

— Я, видите ли, не пользуюсь особым доверием... Но из того, что мне сказал посол, я понял, что был звонок от сэра Роберта Грехэма. Я говорю это лишь потому, что надеюсь убедить вас выйти из игры. Я думаю, что вы измените свое решение, когда узнаете, что вам грозит. По-видимому, Трегарта вообще списали со счетов. Он исчез где-то за границей, и есть люди, которые хотели бы, чтобы он больше никогда не появлялся.

Дон уставился на гостя.

— Бессмыслица, — проговорил он. — Трегарт — владелец маленькой стекольной фабрики. У него нет никаких сведений, которыми могли бы заинтересоваться разведки. Зачем ему исчезать за границей?

— Возможно, вас удивит, когда вы узнаете, что Трегарт — лучший агент МИ-5. Он очень много знает: клички агентов, явки, шифры... Да мало ли? Теперь вы понимаете, почему это так беспокоит сэра Грехэма.

Дон был настолько ошарашен, что вскочил и забегал по гостиной:

— Вы не шутите?

— Бог с вами, конечно, нет. Но, повторяю, все это строго между нами.

— Почему вы решили, что Трегарт исчез за границей?

— Я ничего не решил, — осторожно сказал Хеннеси. — Это лишь мое предположение. Он мог запросто попасть в ловушку. Но... но из того, что мне стало известно, можно сделать вывод, что Трегарт перебежал к противнику. Посол очень настроен против него. Человек с опытом Трегарта не должен был сдаваться живым. Мне кажется, он жив и заговорил.

Дон вспомнил об открытке из Венеции и хотел даже сказать, что знает, где агент, но на всякий случай решил промолчать. Следовало получить максимум информации, прежде чем выдать местонахождение Трегарта.

— Теперь я могу сказать послу, что вы умываете руки? — с надеждой спросил Хеннеси.

— Нет. Почему-то мне кажется, что я все же вмешаюсь. Я обещал Хильде Трегарт разыскать ее мужа.

— Вы недооцениваете серьезности этого предприятия. А кроме того... мы можем рассердиться!

Дон захохотал:

— Рассердиться? Как это?

— Мы можем лишить вас паспорта, вы не поедете в Венецию.

— Я это обдумаю.

— Так что мне передать послу? Вы летите в Венецию?

— Непременно. И не далее чем утром.

— Хорошо. Тоща все в порядке. Посол будет весьма доволен вашим решением.

— Вот и превосходно.

— Я должен вернуться в бюро. Благодарю за выпивку и желаю доброго пути.

— Спасибо. До скорого, Эд.

Хеннеси остановился в дверях:

— Да, вот еще что. Если вы все же рискнете головой и приметесь за розыски, не рассчитывайте на помощь посольства. Это будет уже ваша личная проблема. Вы меня поняли?

— Естественно, — спокойно сказал Дон.

Лицо его ничего не выражало. Он только посмотрел вслед капитану Хеннеси и взял сигарету, но в тот момент, когда он зажигал спичку в его глазах мелькнул бесовский огонек.

* * *

В начале девятого Дон Миклем подъехал к маленькой вилле на Ньютон-авеню в Хемптене. Метрах в ста впереди у тротуара стоял черный автомобиль, в котором сидели двое мужчин. Один из них обернулся и посмотрел на Дона, выходившего из машины.

Хильда Трегарт открыла тотчас же. Она с надеждой взглянула на Дона.

— У меня есть для вас новости, — сказал он, входя. — Их немного, но это уже кое-что.

Они прошли в гостиную и сели.

— Я долго колебался, говорить ли вам о своих догадках, и в конце концов решил сказать. Вы — мужественная женщина, и это хорошо. Мужество вам еще понадобится.

Лицо Хильды слегка побледнело:

— У Джона неприятности?

— Похоже на то. Из того, что мне удалось узнать, ясно, что он работает агентом МИ-5.

Она закрыла глаза и побледнела еще больше. Молчание продолжалось несколько минут.

Наконец Хильда заговорила:

— Я давно подозревала, что он этим занимается... Он попался?

— Это еще неясно, — сказал Дон после секундной паузы. — Если бы он попался, то не смог бы послать открытку. Правда, я не уверен, что это не фальшивка. Его могли заставить написать ее, чтобы толкнуть вас на опрометчивые действия. Но если отбросить эти предположения — он на свободе и где-то скрывается.

— Понимаю... И наша разведка ничего не может для него сделать?

— Боюсь, что так.

Хильда взглянула на собеседника:

— Но ведь это еще не все, правда? Почему за мной следят? Может быть, они думают, что Джон перебежал на другую сторону?

Дон кивнул:

— Да. Они считали его лучшим сотрудником, однако он имел кое-какие симпатии на другой стороне.

— Нет! — глаза ее заблестели. — Он не такой человек. Он... он не предатель!

— Насколько могу судить, это действительно так.

— Но почему же они думают, что он перебежал? Откуда такая уверенность?

— По-видимому, у них есть какие-то основания, но об этом знает только сэр Роберт Грехэм. Признаюсь, он молчит. Думаю, что из него не удастся вытянуть информацию. В Венеции я раздобуду новости посвежее. Я уезжаю завтра утром и сразу же начинаю расследование. Ваш муж бывал раньше в Венеции?

— Да. Каждый год. Ведь там центр производства стекла.

— С кем он там работал?

— Не знаю. Он почти не рассказывал о своей работе. Я знаю только, что он встречался с Манрико Росси. У этого Росси завод возле собора Святого Марка. Наверняка были еще какие-то знакомые, но Джон не говорил о них.

— Манрико Росси? — Дон достал записную книжку и внес туда это имя. — Где останавливался ваш муж в Венеции?

— В отеле «Модерно». Это недалеко от моста Риальто.

— У вас есть четкая фотография мужа?

— Да, конечно.

Она вышла и возвратилась с большим альбомом в алом бархатном переплете.

Дон неторопливо перелистал страницы. Трегарт выглядел на фотографиях старше, чем Дон его помнил. В шевелюре завелись седые пряди, но в глазах была все та же сила, которая запомнилась Миклему. Он положил одну из фотографий в карман.

— Хорошо, — сказал он. — И вот еще что. Напишите мужу маленькое письмо. Оно обрадует Джона.

Дону показалось, что Хильда сейчас упадет в обморок.

— Значит, вы надеетесь... — она с трудом овладела собой. — Вы очень добры, мистер Миклем. — В ее глазах заблестели слезы. — Я сейчас напишу. Подождите немного.

— Не спешите, у меня есть время, — ответил Дон, восхищаясь ее выдержкой.

Хильда вышла из гостиной, но уже через несколько минут вернулась и подала запечатанный конверт.

— Хорошо, — сказал Дон и положил письмо в карман, рядом с фотографией. — Это письмо попадет к адресату. И не волнуйтесь преждевременно. Никогда не стоит терять надежду. Думаю, что полиция будет просматривать вашу почту, поэтому не смогу писать вам прямо. Если же мне нужно будет вам что-то сообщить, я сделаю это через моих друзей или, в крайнем случае, прилечу сам.

Возвращаясь в Вест-Энд, Дон думал о Трегарте и его жене. Он спрашивал себя, что может в это самое время делать Джон. Сэр Роберт сказал, что никто не сможет ему помочь. И еще: «Трегарт должен был бы подумать о своей жене прежде, чем сделать то, что сделал». Что же сделал Трегарт? Дон тряхнул головой. Он уже понял, что найдет Трегарта не столько ради него самого, сколько ради бедняжки Хильды. Ни полиция, ни сэр Роберт, ни Хеннеси и никто другой не смогут ему помешать.

3.

Вечернее солнце выглянуло из-за купола собора Святого Марка, и его лучи придали воде Большого канала грязно-зеленый оттенок.

Дон Миклем подошел к окну. Четыре года назад Дон впервые посетил Венецию и влюбился в этот город. В тот же год он нашел прекрасный домик недалеко от Большого канала и его, естественно, купил. Этот домик в венецианско-византийском стиле был известен под названием «палаццо де ла Толетта». Из окон открывался прекрасный вид на остров Сан-Джорджо, в двухстах метрах располагался Либериа Ветчиа — шедевр Сансовино.

Два часа назад Дон Миклем прибыл в Венецию. Он принял душ, переоделся и теперь готов был приступить к розыскам. Сначала нужно было встретиться с Манрико Росси, владельцем стекольного завода. Дон надеялся, что Росси сможет ему что-нибудь сообщить. В противном случае придется пойти в отель «Модерно».

Дон с трудом пробирался вдоль тесной, оживленной набережной, которая вела к площади Святого Марка. Он смотрел на юркие, стремительные гондолы, речные трамвайчики, которые перевозили туристов на Лидо, на лодки, груженные дынями и овощами, на громадные дворцы из мрамора и полосатые причальные столбы.

Пройдя по улице Фабри, Дон оказался недалеко от моста Риальто. Где-то здесь находился завод Манрико Росси. Найти его оказалось не так просто. Громадная толпа туристов неожиданно пересекла ему путь. Туристы устали и вспотели, и Дон Миклем посторонился, чтобы дать им пройти. Он сделал несколько шагов в сторону и неожиданно оказался у входа в какой-то тоннель. Он постоял мгновение в нерешительности, а потом вошел внутрь. Тоннель был слабо освещен, с потолка свисали тусклые фонари, а стены слегка искрились кристальным блеском. Дон двинулся вперед. В задней части тоннеля обнаружилась тесная комнатушка, в которой сидели три девушки. Перед каждой из них полыхала длинным пламенем газовая горелка. Девушки держали тонкие стержни из цветного стекла. Они работали с удивительным проворством и ловкостью. Неуловимое движение руки — и вот уже из расплавленного стекла возникает маленькая фигурка зверюшки.

Дон заинтересовался. Одна из девушек, изящное маленькое создание, искоса взглянула на Дона, не прерывая работы. Из куска белого стекла возникала белая галопирующая лошадь, и девушка осторожно поставила ее остывать, потом снова взглянула на Миклема, и ему вдруг показалось, что это неспроста. Девушка отвернулась, выбрала из кучи разноцветных стеклянных стержней подходящий, поднесла к пламени и начала быстро вращать заготовку. На стекле возник странный узор. Дон присмотрелся и с удивлением понял, что перед ним монограмма, составленная из букв «Д» и «Т». Но в ту же секунду стекло снова было погружено в пламя и превратилось в еще одну скачущую лошадь.

«Не может быть — подумал Дон Миклем, — мне показалось».

Он посмотрел на мягкие черные волосы девушки, которая продолжала работать как ни в чем не бывало.

Но ведь это же инициалы Трегарта! Или я обманулся?

— Ах, синьор. Вы, я вижу, интересуетесь нашей работой? — прозвучал чей-то голос. Дон быстро обернулся и увидел высокого толстяка в сером костюме. Полное лицо с усталыми глазами было типично итальянским, а улыбка, освещенная золотыми коронками, казалась неискренней.

— Да, это действительно интересно, — сдержанно отозвался Дон.

— Это огромная честь для нас, синьор Миклем. Вы не были в Венеции, кажется, около четырех лет, и вот наконец мы снова имеем удовольствие видеть вас воочию.

Дон Миклем улыбнулся в ответ. Он привык к тому, что венецианцы узнают его на улице. Ничего удивительного: каждый венецианский промышленник знал в лицо американского миллионера, имеющего к тому же палаццо на Большом канале.

— Не хотите ли взглянуть на мои сокровища, синьор?

— Охотно. Один мой друг, кстати, хотел бы иметь светильник из венецианского стекла. Может быть, я выберу что-то для него.

— Ах, светильник! В таком случае, пройдемте в мое бюро. Ваш друг, наверное, хочет светильник специального изготовления, и, если вы пожелаете, можно будет изготовить такой на фабрике в Мурано.

Дон последовал за толстяком, и они пришли в маленькое, прекрасно меблированное бюро.

— Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил толстяк, а сам принялся рыться в большом альбоме, полном набросков.

— Вы — Манрико Росси?

— Да, синьор. Вам кто-нибудь рекомендовал меня?

— Один мой друг. Надеюсь, это также и ваш друг.

— Как его имя, синьор?

— Джон Трегарт, — сказал Дон, в упор глядя на толстяка.

Тот явно испугался. Его неискренняя улыбка превратилась в жалкую гримасу. Альбом выскользнул из рук и упал на пол. Он наклонился, чтобы его поднять, и Миклем некоторое время не мог видеть выражения его лица. Когда Росси выпрямился, Дон с удивлением обнаружил, что лицо его приобрело желтый оттенок.

— Ах, синьор Трегарт? Да-да, конечно же, это мой лучший друг. Но я не видел его уже давно. Когда это было в последний раз? Позвольте... Да что-то около года, а может и больше...

Он избегал смотреть в глаза, и Дон понял, что итальянец лжет.

— Так его сейчас нет в Венеции? Вы действительно не встречались с ним в последнее время?

— О, нет, синьор. Конечно, нет. — Он попытался посмотреть в глаза собеседнику, но не выдержал и отвел взгляд. Его толстые губы сжались. — Сейчас синьора Трегарта нет в Венеции. Он приезжает обычно в июне.

Дон закурил сигарету, взял альбом с образцами и, указав на первые три, велел Росси выслать их в Лондон Терри Радклифу.

После того как Росси записал адрес, Дон встал из кресла.

— Не хотите ли посмотреть что-нибудь для себя? — услужливо спросил Росси.

— Не сейчас. Я буду в Венеции еще месяц и как-нибудь зайду к вам.

Дон подошел к двери и, открыв ее, задержал на пороге:

— У синьора Трегарта есть друзья в Венеции?

— Друзья? Конечно. У синьора Трегарта, я думаю, много друзей.

— Возможно, вы знаете кого-то из них?

Росси с сожалением пожал плечами:

— Нет, синьор. Он встречался со мной только в моем бюро.

— Если он все же зайдет к вам, скажите, что я здесь. Мы давно с ним не виделись.

— Я, конечно, скажу, но боюсь, что он не зайдет. Он бывает только в июне, а сейчас — сентябрь.

Они снова вышли в комнату, где работали девушки, и Дон внимательно посмотрел на ту, которая продолжала делать скачущих лошадей. Она не подняла головы, но руки ее задрожали. Ей пришлось заменить стержень. Дон остановился возле нее.

— Вы работаете так поздно? — спросил он Росси.

— Приходится, синьор. Туристы заходят сюда вечером и обязательно покупают что-то. Мы не закрываем до половины двенадцатого.

— Действительно, поздно. В это время я, пожалуй, буду в ресторане «У Флориана», — заметил Дон небрежно, однако достаточно громко. — До встречи.

Девушка едва заметно кивнула.

Что бы это могло значить?

Дон улыбнулся Росси и, выйдя на улицу, окунулся в горячий спокойный воздух. Он медленно пошел по улице, не заметив, как Росси сделал быстрый знак коренастому мужчине, стоящему в подъезде напротив.

Мужчина был одет в черный костюм и такую же черную шляпу. Он заметил сигнал и отправился вслед за Доном. Вблизи моста Риальто стоял высокий стройный мужчина в белом костюме и белой шляпе. Поравнявшись с ним, мужчина, одетый в черное, кивнул, и другой, в белом костюме, пошел за Доном на расстоянии около пятидесяти метров.

Дон не заметил слежки и вошел в отель «Модерно».

* * *

Было около половины одиннадцатого вечера, когда Дон отыскал свободный столик в ресторане «У Флориана». Площадь перед рестораном была очень оживленной. Напротив, в тени старой прокуратуры, духовой оркестр играл марш Верди, и его захватывающий ритм заставлял Миклема отбивать такт ногой. На площади было полно туристов, которые слушали музыку, смотрели на оркестр или любовались ночным, усыпанным звездами небом.

Дон заказал бренди, достал сигарету и с удовольствием вытянул ноги. Пока он не слишком преуспел в своем расследовании. Портье в отеле «Модерно» ничего не мог сообщить ему о Трегарте. И все же Миклем был уверен, что Трегарт находится в Венеции, если, конечно, почтовая открытка не была фальшивкой. Однако, если открытка была подделана, почему ее не отправили прямо Хильде и почему она была подписана фамилией Совилл? Все теперь зависело от девушки из стекольной мастерской. Если она ему не поможет, тогда окажется, что задача гораздо трудней, чем он предполагал.

Когда соседний столик освободился, из-под арки вышел человек в белом костюме и уселся за него. Он заказал бренди и стал перелистывать вечернюю газету.

Дон вспомнил вдруг, что уже видел этого человека, когда выходил из отеля. К тому же именно этот человек стоял около моста Риальто, когда Дон шел из лавки Росси. А теперь он здесь. Дона охватило легкое беспокойство. Он развернул стул так, чтобы можно было видеть этого мужчину, и стал исподтишка наблюдать за ним.

Это был брюнет с крючковатым носом, тонкими губами и глубоко посаженными черными глазами. Могучие загорелые руки, выглядывающие из потрепанных рукавов, говорили о том, что их хозяин очень силен. Неприятный тип. Злой и наверняка проворный, как куница. Он не похож на итальянца, скорей египтянин. Когда человек пошевелил головой, в ушах его вспыхнули золотые серьги. Погруженный в чтение газеты, он ни разу не взглянул на Миклема, и тот засомневался. Конечно, он видел этого человека трижды за вечер. Но так ли уж это подозрительно? Во всяком случае, надо быть осторожней.

Когда часы на башне пробили полночь, Дон Миклем подозвал кельнера, расплатился и встал. Человек в белом не сделал попытки следовать за ним. Он показал кельнеру пустой стакан и заказал еще бренди. Дон вышел из ресторана и заглянул в окно. Человек в белом сидел в той же позе, и подозрения его рассеялись.

Напротив под аркой стоял человек в черном костюме. Он украдкой наблюдал за Доном. А Дон тем временем пытался разыскать в толпе девушку со стекольной фабрики. Наконец это ему удалось. Девушка стояла у магазина сувениров и рассматривала одежду, но на голову накинула шаль, которая наполовину скрывала лицо. Однако Дон был уверен, что это девушка с фабрики Росси. Он еще раз посмотрел на окно ресторана, чтобы взглянуть на мужчину в белом. Тот сидел за столиком и читал газету. Тоща Дон начал пробираться к девушке через толпу. Девушка подождала, пока Миклем подойдет поближе, потом повернулась и пошла к арке, как бы увлекая его за собой. Человек в черном тоже заметил девушку и направился ей навстречу. Путь его был длинней, чем у Дока, но там, где шел он, почти не было людей, и поэтому он продвигался быстрее. В то же самое время человек в белом, сидящий в ресторане, быстро расплатился, вышел из ресторана и направился к колокольне. Дон видел девушку впереди себя и не замечал, что следом идет человек в черном.

«Почему же она не подождет меня?» — недоумевал он.

Они шли, пока освещенный квартал не остался позади. Здесь девушка остановилась на секунду и свернула на узенькую темную улицу. Дон оглянулся, но человек в черном был, видимо, опытным преследователем. Он оставался в тени, прислушиваясь к удаляющимся шагам Миклема. Через мгновение к нему присоединился человек из ресторана.

— Перережь им путь, — приказал тот, что был одет в черное. — Быстрее!

Второй преследователь побежал по параллельной улочке. Когда Дон оглянулся в следующий раз, он никого не увидел за спиной. Поэтому он спокойно продолжил путь, свернул за угол и почти столкнулся с поджидавшей его девушкой.

— Вы — синьор Миклем? — спросила она, задыхаясь.

— Да. А вы кто?

— Я Луиза Покатти, — сказала она. — За вами никто не следит?

— Думаю, нет. «Д. Т.» — инициалы Трегарта?

— Да, — она окинула боязливым взглядом темную улочку. — Он в большой опасности. За ним охотятся, и вы должны быть очень осторожны.

— Кто охотится? — схватив ее за запястья, спросил Дон.

— Слышите? — вместо ответа воскликнула девушка.

Дон насторожился и услышал тихие шаги. Кто-то крался по соседней улочке.

— Мы пропали, — шепнула девушка.

— Ничего, — спокойно ответил Миклем. — Нам никто ничего не сделает. Где Трегарт?

— Пойдемте на улицу Монделло, 39... — начала она, но тут же умолкла, потому что к ним приближался коренастый мужчина, одетый в черный костюм.

Дон почувствовал, как рука девушки сжала его пальцы, и заслонил ее своим телом. Незнакомец быстро приближался. Поравнявшись с Миклемом, он резко остановился.

— Извините, синьор, — сказал он, показывая незажженную сигарету. — Нельзя ли прикурить?

— Да, — сказал Дон и полез в карман за зажигалкой.

Человек подошел ближе. И вдруг его правый кулак нанес страшный удар Дону в живот. Если бы тот инстинктивно не почувствовал опасность и не напряг мышцы живота, он не устоял бы на ногах. Однако удар был так силен, что Миклем зашатался, но успел наклонить голову и тем самым избежал второго удара левой, который был направлен в подбородок. Переведя дыхание, Дон ударил коренастого под ложечку, даром, что ли, в юности боксировал. Противник выругался и отступил, но отступил лишь на мгновение. Второй удар в живот заставил Дона зашататься. Он почувствовал, что колени его подгибаются, в глазах потемнело, и он наудачу ударил кулаком еще два раза. Человек в черном нанес резкий и сильный удар в челюсть. Перед тем как рухнуть на асфальт, Миклем успел заметить, что девушка убегает. Потом в его голове взорвался огненный шар, и он рухнул на грязный тротуар.

* * *

— Он умер? — испуганно спросил молодой женский голос.

Дон почувствовал, что его касаются чьи-то сильные руки, и попытался шевельнутся.

— Нет, он не умер.

Дон открыл глаза и увидел склонившегося над ним незнакомого молодого человека.

— Не двигайтесь, вы можете себе повредить, — посоветовал молодой человек.

— Я им еще покажу, — сказал Дон, пытаясь подняться. Он с трудом сел и осторожно ощупал ноющий подбородок. Лицо его скривилось. — Я знаю только одно — они еще пожалеют.

В животе поселилась раздирающая боль, но он мысленно поблагодарил свои тренированные мышцы, которые выдержали эти чудовищные удары.

Дон медленно встал на ноги и зашатался. Молодой человек поддержал его под руку. Дон почувствовал, как силы медленно возвращаются к нему.

— Мне уже лучше, — сказал он и попытался окинуть улочку взглядом.

Кроме молодого человека и его спутницы, одетой в вечернее платье, никого не было видно.

— Вы никого не заметили?

— Нет. Мы искали мост Риальто, а наткнулись на вас. Вы уверены, что вам лучше?

— Да, спасибо, — ответил Дон.

Он осмотрел свои карманы. Они были пусты. Бешенство овладело им, но он постарался сдержаться. Что же случилось с Луизой Покатти? Смогла ли она убежать? Надо же быть таким дураком, чтобы попасться на этот старый трюк с сигаретой!

— Вас ограбили? — спросил молодой человек.

— Кажется, нет.

Дон постарался рассмотреть собеседника. Тот говорил по-английски с легким итальянским акцентом. Было очень темно, но Миклем все же увидел, что молодой человек высок и худ.

— Ну, и типы, — посочувствовал парень Миклему. — Вы можете передвигаться самостоятельно? Хотите, зайдем выпить по стаканчику? Мы живем в «Тритти». Это моя сестра Мария. А меня зовут Карл Нецке. Пойдемте с нами в отель, и я предложу вам хорошего бренди. Вам это сейчас необходимо.

— Но, Карл, он же себя плохо чувствует, — запротестовала девушка. — Ему нужно отдохнуть.

— Уже все в порядке, — Дон поклонился девушке. — Не беспокойтесь обо мне. Я покажу вам дорогу к мосту Риальто, но идти куда-то в таком виде... Мне необходимо переодеться. Я — Дон Миклем, — он поклонился еще раз.

— Мне кажется, я вас знаю, — обрадовалась девушка.

— У вас в городе дворец, не так ли?

Дон попытался улыбнуться:

— Это слишком сильно сказано.

Честно говоря, ему хотелось поскорей избавиться от этих людей. Он думал о Луизе Покатти. Что с ней стало?

Они прошли с десяток метров и оказались на ярко освещенной улице.

— Теперь вы найдете? Вам нужно идти прямо через площадь Святого Марка.

— Вы определенно не хотите пойти с нами в отель? — спросил Нецке.

— Нет, спасибо. Я иду домой. Очень благодарен вам за помощь.

— Возможно, мы еще увидимся, — сказал Нецке, пожимая Дону руку. — Я не очень любопытен, но хочу знать, что с вами случилось. Мы не будем больше вас задерживать, расскажете нам об этом как-нибудь потом.

— Да, — сказал Миклем, — я расскажу вам об этом позже.

Потом он посмотрел на Марию. В свете фонарей она была необыкновенно хороша. Вероятно, несколько старше брата, высокая, черноволосая.

— Я еще раз хочу перед вами извиниться.

— Вы очень тверды в своем намерении, мистер Миклем, — сказала она, и Дон заметил, что ее английский совсем без акцента.

Он улыбнулся и быстро пошел к своему палаццо.

Войдя в дом, Миклем зашел в спальню, снял грязную одежду, надел зеленые брюки, подходящую рубашку и черную куртку. Туфлям он предпочел спортивные тапочки. Взял из ящика комода карманный фонарик и кобуру, в которой был маленький пистолет. Пачку итальянских лир он положил в куртку.

Переодеваясь, Дон размышлял, имеет ли коренастый мужчина в черном какое-то отношение к исчезновению Трегарта, или же это просто уличный грабитель. Дон вспомнил, что Луиза сказала ему: «Он в большой опасности. За ним охотятся, и вы должны быть очень осторожны». Может, этот тип и есть охотник? Похоже, что так.

Улица Монделло, 39. Может быть, там скрывается Трегарт?

В Венеции тысячи маленьких, плохо освещенных улочек и переулков. Пожалуй, можно было бы встретиться с ним в таком месте.

Дон подошел к двери и, немного подумав, выключил свет. Потом осторожно приблизился к окну и, отодвинул штору, посмотрел на улицу. Был уже без четверти час, но там все еще шлялись туристы и какие-то разгильдяи из местных.

Дои постоял еще возле окна. Потом зло усмехнулся. У балюстрады, спиной к каналу, с совершенно равнодушным видом прогуливался мужчина в белом костюме, тот, которого Миклем видел в ресторане.

4.

Дон стремительно шел к мосту Понте де ла Палья.

Человек в белом костюме отошел от балюстрады и поспешил следом. Дон не оглядывался и делал вид, что не замечает преследования. Он шел и шел, пока не достиг пристани. Несколько гондольеров стояли на узком мостике и беседовали, поджидая пассажиров.

Завидев Дона, один из них, которого звали Джузеппе, устремился к нему:

— Я вам нужен, синьор? Вы желаете прокатиться?

— Нет, не сейчас. Но вы мне действительно нужны. Пойдемте со мной.

Они зашли в маленькое кафе и уселись так, чтобы был виден вход. Дон заказал два хайболла, предложил Джузеппе сигарету и улыбнулся, заметив, что тот умирает от любопытства.

Джузеппе был известный гондольер. Последние три года он неизменно выигрывал призы в регате. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как похвалиться своей силой и ловкостью. Громадного роста, загорелый, с открытым, широким лицом и темными густыми усами, в черных брюках и светлой блузе, он был идеальным воплощением гондольера. Он постоянно обслуживал Дона Миклема, и коллеги завидовали его легкому заработку.

— Знаешь, где улица Монделло?

Джузеппе улыбнулся:

— Конечно, синьор. Это вблизи Кампо дель Паполо, на другой стороне моста Риальто.

— Мы сходим туда с тобой, но сначала нужно проучить одного типа.

Джузеппе сделал свирепое лицо.

— Я должен его пристукнуть? — кровожадно спросил он.

— Да нет же. Мы не должны убивать его, дурень, — ответил Дон.

Джузеппе был самым искусным гондольером, но его мозги работали значительно хуже, чем мускулы.

— Мы должны его только проучить. Этот парень шляется за мной целый день. Пришла пора заставить его прекратить прогулку, она слишком затянулась.

Джузеппе с интересом присмотрелся к ссадине на подбородке Дона.

— Синьор уже имел неприятности? — спросил он.

Драки и любовь были его любимым времяпрепровождением, конечно, если в тот момент не подворачивалась работа по основной профессии.

— Да, незначительные. Но пусть тебя это не тревожит. Лучше слушай внимательно, что я тебе скажу.

— Да, синьор — осклабился Джузеппе. — Кто этот человек?

— Он наверняка стоит снаружи и ждет меня. Такой высокий малый в белом костюме. Настоящий красавчик.

— Понял.

— Теперь слушай, что нужно сделать. Ты останешься здесь, а я пойду в направлении Сан Мария Мираколли. Посиди здесь несколько минут, а потом иди следом. Этот тип отправится за мной. Когда мы дойдем до подходящего местечка, я тебе дам сигнал. Вот тогда у тебя будет возможность слегка размяться. Только имей в виду, он очень силен.

— Хм, — презрительно отозвался Джузеппе. — Я тоже не младенец. Дайте мне этого парня, я его мигом успокою.

— Смотри только, чтобы он не успокоил тебя.

Миклем расплатился и вышел. Он не заметил никаких следов своего преследователя, но был уверен, что тот где-то здесь. Дон пошел по слабо освещенной улочке, напряженно прислушиваясь. Пройдя не больше ста метров, он услышал за спиной легкие шаги и пошел чуть быстрей. Наконец он оказался на улочке настолько узкой, что можно было достать руками до домов, находящихся по ее сторонам. Тогда он резко повернулся, громко свистнул и пошел навстречу Джузеппе.

Преследователь понял, что дело нечисто, и бросился назад. Однако на его пути был Джузеппе. Он притаился в дверной нише и ждал. Когда шпик поравнялся с ним, Джузеппе схватил его за ворот и ударил о стену. От удара, а еще больше от неожиданности, тот опустился на колени. Джузеппе аккуратно развернул его и нанес мощный удар в челюсть. Когда подошел Миклем, дело было сделано.

— Неплохо сработано, Джузеппе, — похвалил он гондольера и наклонился над лежащим.

— Вы видите, синьор, как все прекрасно получилось. А что я вам говорил? — Джузеппе распирало от гордости. — Теперь он действительно хорошо отдохнет.

Дон обыскал карманы шпика, но обнаружил только короткий нож. Больше там не было ничего. Он осветил лицо лежащего фонариком и спросил Джузеппе:

— Вам не приходилось видеть его раньше?

— Нет. Я его не знаю.

Дон выпрямился:

— Ладно. А теперь на улицу Монделло.

Через несколько минут они были на мосту Риальто. Дон вдруг остановился. Он вспомнил, как Луиза Покатти предупреждала об опасности. Может быть, за ним еще кто-то следит? Прежде чем идти в этот дом, нужно удостовериться, что соглядатаев поблизости больше нет.

— Иди вперед, — сказал Дон тихо, — и постарайся побольше шуметь. Только не сворачивай сразу на эту улицу. Я хочу сначала проверить, нет ли за нами «хвоста», понимаешь?

Джузеппе кивнул. Он прошел на мост и исчез в темноте. Миклем притаился в тени. Ему были хорошо слышны шаги Джузеппе. Потом он прошел немного вперед, спрятался в темной арке и прислушался. Никого. Джузеппе уже, наверное, перешел на ту сторону канала, но Дон не торопился выходить из укрытия. В темной одежде он был совершенно невидим на фоне стены. Осторожно выглянув из арки, он в первый момент ничего не увидел, но, приглядевшись, различил того самого коренастого мужчину в черном костюме, с которым уже имел несчастье встретиться сегодня вечером. Тот осторожно двигался по мосту. Не замечая Дона, он шел как раз к нему навстречу, зашел в такую же арку на противоположной стороне улицы и встал так, чтобы можно было видеть канал.

Дон оставил свое укрытие и бесшумно подкрался к арке, где притаился его преследователь. Тот стоял спиной к нему. Неслышно, как привидение, приблизился к нему Дон Миклем и что было силы ударил по плечу. У шпиона были, видимо, стальные нервы. Он резко обернулся и взмахнул кулаком. Но Дон недаром брал уроки борьбы дзюдо у знакомого японца, после того как завязал с рингом.

Он перехватил его руку, вывернул и нанес сильнейший удар ниже пояса. Шпик номер два упал и с громким стоном распластался на тротуаре. Дон наклонился и проверил его карманы. Там он нашел свой бумажник, а также нож, подобный тому, что лежал в кармане у верзилы, которого вырубил Джузеппе. Больше ничего интересного там не было. Миклем оставил поверженного врага и поспешил за Джузеппе, которого ему удалось нагнать как раз на улице Монделло. По обеим сторонам этой улицы стояли старые дома, которые выглядели совершенно заброшенными. Окна были темны.

— Это здесь, синьор, — негромко сказал гондольер. Дон взял свой фонарик и осветил ворота.

Номер 39, наверное, был дальше.

Они прошли несколько метров в темноте. Наконец Дон осветил стену одного из домов:

— Кажется, здесь.

Он отступил в сторону и стал осматривать узкий трехэтажный дом с облупившейся штукатуркой.

— Такое чувство, что здесь давно никто не живет.

— Эти дома будут сносить. Мы здесь никого не найдем.

Дон отыскал дверь, взялся за ручку и осторожно нажал. Судя по скрипу, петли давно не смазывались, но к их удивлению, дверь легко открылась. Войдя, они закрыли ее на засов. Освещая себе дорогу фонариком, Дон осторожно прошел в длинный и узкий коридор. По одной стороне была дверь, а по другой — лестница на второй этаж.

— Жди, — прошептал Миклем, — я проверю, что здесь. И смотри в оба.

— Хорошо, синьор.

Миклем остановился в коридоре, изучая следы, которые ясно отпечатались на пыльном полу. Несомненно, некоторые из них принадлежали женщине. Комната на первом этаже была пустой.

Дон, стараясь не заскрипеть ступенькой, стал подниматься по лестнице. Большая часть перил отсутствовала, а ступеньки были старыми и прогнившими. Но следы на пыльном полу говорили, что здесь недавно были люди. Прижимаясь к стене, Дон продолжал подъем.

— — Будьте осторожны, синьор, — предупредил Джузеппе снизу.

Дон приложил палец к губам и поднялся на второй этаж. Там были еще две двери. Не услышав ничего подозрительного, он открыл одну из дверей. В кромешной тьме раздались легкий стук и шелест. Дон сделал шаг назад и выключил фонарик. Его сердце бешено колотилось. Снова раздался тихий шелест, послышался легкий писк, и Миклем облегченно вздохнул.

«Крысы, — подумал он. — Такой дом должен быть полон ими».

Он вошел в комнату и посветил фонариком. Огромная крыса пересекла комнату и спряталась в темном углу, но Дон не обратил на нее внимания. Он направил луч на середину помещения.

На полу лежала Луиза Покатти. Ее платье было в крови. Дон почувствовал, что покрывается холодным потом. Он не двигался, и фонарик все еще освещал мертвое тело. Присмотревшись, он увидел, что правая рука девушки выглядит как-то неестественно. Он наклонился и увидел множество мелких ожогов. Кто-то прикладывал горящую сигарету к ее коже. Дон прикоснулся к щекам трупа. Они не остыли. Еще полчаса назад девушка была жива. Возможно, эти люди настигли несчастную, когда он лежал без сознания. Они хотели что-то узнать и пытали ее. Она ведь знала, где скрывается Трегарт. Смогла ли Луиза сохранить тайну?

Миклем быстро вышел из комнаты, закрыл дверь и перешел в следующую. Осветив ее фонариком, он сразу же понял, что здесь и было убежище Трегарта.

У стены стояла раскладушка. Небольшой сундук служил столом, а маленький ящик — стулом. Из стакана торчала половина свечи. В комнате никого не было. Дон подошел к свече и, чиркнув зажигалкой, зажег ее. В корзинке возле кровати лежали консервы. Виноград, бутылка вина, ломоть хлеба составляли все продовольствие. В коробке из-под кекса было множество окурков. Дон взял один из них и увидел, что это английские сигареты. В углу валялся кожаный чемодан, содержимое которого рассыпалось по полу. Дон подошел ближе. Он почувствовал легкое возбуждение, когда заметил в углу чемодана инициалы «Д» и «Т».

Почему Джон Трегарт скрывался в этом заброшенном доме? Кем была Луиза Покатти и какое отношение она имела к Трегарту? И, наконец, где же теперь Трегарт?

У Миклема было так много вопросов и совсем не было ответов.

Дон задумчиво взъерошил волосы. Он не хотел оставлять здесь чемодан, чтобы его нашла полиция. Уложив вещи, он застегнул замки и направился к двери.

— Синьор, — окликнул его снизу Джузеппе, и Миклем заторопился.

— Что случилось?

— Полицейские, — Джузеппе был очень возбужден. — Они уже на мосту.

Дон быстро спустился вниз.

— Их четверо, — прошептал гондольер.

Громкие удары в дверь сотрясли весь дом.

— Идем, — сказал Дон и проскользнул из коридора в комнату.

Он подошел к окну, открыл его и взобрался на подоконник. Удары в дверь не оставляли времени для размышлений.

— Ты умеешь плавать, Джузеппе? — спросил Дон, спрыгивая с подоконника.

— Как рыба, синьор.

— Отлично. Я возьму чемодан, а ты поможешь мне.

Дон спустился в воду, лег на спину и положил чемодан себе на грудь. Джузеппе последовал за ним.

Миклем крепко уцепился за его блузу.

— А теперь вперед, — скомандовал он.

Медленными мощными взмахами Джузеппе поплыл вперед. Когда они отплыли от дома на порядочное расстояние, Джузеппе пристал к берегу.

Дон отдал ему чемодан и выбрался на набережную. Вода стекала с одежды и собиралась на тротуаре в лужу.

— Теперь — домой! На сегодняшнюю ночь вполне достаточно.

Улицы уже опустели, и мужчины добрались до палаццо незамеченными.

У освещенного входа Дон Миклем остановился:

— Иди теперь спать, Джузеппе. Спасибо за помощь.

— Это мне было приятно, — сказал Джузеппе просто.

— Тебе придется еще кое-что сделать для меня. Постарайся узнать, кто такая Луиза Покатти. Мне нужно выяснить, где она жила и есть ли у нее родственники. Она работала на стекольном заводе Росси. Но будь осторожен. Полиция скоро начнет ею интересоваться.

— Хорошо, синьор, думаю, к утру я кое-что узнаю.

— Вот и замечательно. А теперь спокойной ночи. Спасибо. Спрячь чемодан у себя.

Войдя в холл, Дон увидел Черри, сидящего в большом кресле. Он дремал, и на лице его застыло недовольное выражение. Дон прикрыл дверь. От этого звука Черри проснулся.

— Мистер Миклем! — воскликнул он. — Да вы же совсем мокрый!

— Действительно! А я и не заметил, — весело отозвался Дон. — А что это вы здесь делаете? Уже поздно.

— Я хотел дождаться вас, сэр, — сказал Черри и поднялся. — С вами что-то случилось?

— Нет. Я немного поплавал, и все. Вы можете идти спать.

— Я прибыл сюда вместе с вами, и меня тревожат ваши неприятности, — пробурчал Черри.

— У меня нет никаких неприятностей. Отправляйтесь спать, Черри.

— Но я должен привести в порядок вашу одежду. Взгляните, на что она похожа.

— Не надо. Идите в постель. Я оставлю все это в ванной. Спокойной ночи, Черри.

Дон поднялся по лестнице, оставляя за собой мокрые следы, чем вызвал глухое раздражение слуги. Приняв душ, он присел на край ванны и задумался.

«Не много же я узнал. Приключений — масса, а толку — чуть. Я сейчас так же далек от того, чтобы найти Трегарта, как и в тот час, когда прибыл сюда. Единственное, что мне известно, — он в Венеции. Или был здесь совсем недавно. Но почему полиция так неожиданно ворвалась в дом, где он скрывался? Совершенно очевидно, что кто-то был заинтересован в том, чтобы меня застали рядом с трупом. Что за этим кроется? Не значит ли это, что был еще и третий шпик, который навел полицию на меня?» — Дон пожал плечами.

Он прошел в спальню, лег в постель и закрыл глаза. Сон долго не шел. Мозг Миклема был слишком перегружен событиями этого вечера. Перед глазами, как живая, стояла Луиза Покатти. Но, когда Дону наконец удалось уснуть, ему приснилась не убитая девушка, а загорелое, приветливое личико Марии Нецке.

5.

Было около одиннадцати часов дня, когда Дон Миклем наконец-то написал все необходимые письма и ответил на множество телефонных звонков. Многие знали, что он прибыл в Венецию, и ему пришлось придумывать благовидные предлоги, чтобы отказаться от многочисленных приглашений. Закончив последний разговор, он попросил Черри, чтобы тот не приглашал его больше к телефону.

— На этот раз у меня нет времени для светских визитов, — сказал он. — Придумайте что-нибудь. У меня корь, скарлатина — все, что угодно, но пусть меня не беспокоят.

Черри взглянул тревожно:

— Скарлатина, сэр?

— Почти. Очень важное дело. И мне нужно избежать встреч со всеми этими людьми. Они меня отвлекают.

— Если я вас правильно понял, сэр, — сказал Черри, выпрямляясь во весь рост, — мы не будем устраивать на этот раз никаких приемов?

Дон знал, что Черри обожает приемы, и почувствовал себя несколько виноватым, но все же ответил твердо:

— Именно так. Я должен найти здесь одного человека. Это дело жизни и смерти. Понимаете?

— Я понимаю, сэр, — ответил Черри холодно. — Вероятно, это связано с посещением той молодой леди в Лондоне.

— Верно. А теперь я должен идти. А вы отдыхайте.

Он поспешил выйти из комнаты прежде, чем Черри оправится от возмущения и задаст следующий вопрос. Он почти выбежал из дома и направился к пристани, но Джузеппе там не было.

«Слишком рано», — подумал Дон, глядя на зеленую воду канала и соображая, что же ему теперь делать.

— Ба! Да это мистер Миклем! — услышал он веселый женский голос и, обернувшись, встретился взглядом с темными глазами Марии Нецке.

В открытом небесно-голубом платье она выглядела неотразимо.

— Добрый день, — поздоровался Дон, приподнимая шляпу. — Очень мило, что мы так скоро встретились вновь.

— Как поживает ваш подбородок?

— О, ему уже гораздо лучше, благодарю вас. Он, правда, еще несколько жестковат, но это не мешает мне разговаривать. Ему — тоже.

И тут Миклем подумал, что перед ним самая милая женщина из всех тех, кого он когда-либо встречал. И почувствовал, что дело Трегарта постепенно уходит на второй план. Во всяком случае, в присутствии Марии.

— Мы вам доставили много хлопот, — сказала девушка. — Мой брат хотел пригласить вас к нам, но он выбрал для этого не самый удачный момент.

Дон весело улыбнулся:

— Ну, это я доставил вам много хлопот. А что вы собираетесь делать сегодня?

— Я бы хотела посмотреть на памятник Коллеони, но не знаю, где он находится.

— Лучше всего взять гондолу. Это возле церкви Святых Иоанна и Павла, которую тоже стоит посмотреть. В этой церкви уникальные усыпальницы дожей. — Он увидел интерес в темных глазах Марии и, пьянея от ее волнующей улыбки, продолжал:

— Возможно, вам покажется странным, но я очень хороший гид. Если хотите, я с удовольствием покажу вам все эти достопримечательности. Или вы предпочитаете поехать одна?

— Я могу воспринимать это как предложение сопровождать меня? — засмеялась Мария. — Когда я последний раз ехала в гондоле одна, этот презренный гондольер бежал за мной до самой гостиницы и канючил, чтобы я ему доплатила. Ему, видите ли, было мало.

— Это излюбленный трюк гондольеров. Нужно уметь с ними разговаривать. Пойдемте, я покажу вам, как это делается.

Они вместе пошли к пристани. У Марии была легкая походка, она двигалась грациозно, как манекенщица. Дон заметил, как несколько мужчин из группы туристов проводили ее взглядами.

— К собору Иоанна и Павла, — сказал Дон, усаживая Марию в гондолу.

Он сел рядом с ней и вытянул свои длинные ноги. Внутренний голос подсказывал, что он не должен был ехать. Он должен был разыскивать Трегарта. Но из-за розысков Трегарта лишиться общества Марии? Это было бы слишком!

Он успокаивал свою совесть: все равно он ничего не сможет сделать до тех пор, пока Джузеппе не принесет новостей. В конце концов, что такое час, который он собирается провести в столь приятном обществе?

— А где ваш брат сегодня? Почему он не сопровождает вас?

— Он должен работать, бедняжка. Знаете, я здесь отдыхаю, а он работает. Нам очень повезло, что мы встретились с вами, теперь я не буду одна, и Карл сможет не беспокоиться. Я так рада, мистер Миклем.

— Называйте меня просто — Дон.

— Ну, если вы настаиваете.

— Да, я именно настаиваю. Я тоже рад, что мы с вами встретились. Ваш брат сказал, что вас зовут Мария. Это прекрасное имя. Мне кажется, оно приносит счастье.

Она закурила сигарету:

— Не всегда. Я счастлива больше, чем одни, но меньше, чем другие. Наша семья много страдала во время войны. Потом отцу пришлось заново восстанавливать свое предприятие. А вот позже я действительно стала счастливой. У нас было то, чего не было у других.

— Ваш отец еще жив?

— Да. Но торговлю стеклом он поручил Карлу. Сам он занимается только финансовыми делами.

Дон поперхнулся:

— Стекло? Это занятие Карла?

Она улыбнулась:

— Вы удивлены? Фабрика Нецке хорошо известна.

Нехорошее предчувствие овладело Доном.

— Я должен признать свою неосведомленность в этих делах. Здесь, в Венеции, ваш брат тоже закупил стекло?

— Да. У него торговое соглашение с Венгрией. Мы поставили туда большие партии венецианского стекла.

— Вы покупаете и английское стекло?

Она кивнула:

— Да, много. И даже американское.

Дон почувствовал вдруг, что Мария пытается говорить непринужденно, однако в голосе ее сквозила некоторая нервозность.

— С кем же вы имели контакты в Англии?

— С Джоном Трегартом из Хемптена, — ответила она без колебаний. — А в Америке с Вайнрайдером. Видите, как много я знаю о делах фирмы, хотя Карл говорит, что меня это совершенно не интересует.

В этот момент гондола причалила к берегу, и гондольер помог пассажирам выйти на берег.

— Мы прибыли, — сказал Дон.

Он был рад почувствовать под собой твердую землю. Это придавало ему уверенности. Он должен был спокойно обдумать свое дальнейшее поведение.

— Ждите нас здесь, — сказал он гондольеру и повел Марию к церкви. Он уже много раз приводил сюда знакомых и теперь рассказывал историю памятников, как заправский гид. Он поведал Марии, кто такой был Коллеони, как Вероккьо, учитель Леонардо да Винчи, проектировал конные статуи, которые считаются лучшими в мире.

Когда они снова возвратились в гондолу, Дон возобновил прерванный разговор:

— Вы упомянули имя Трегарта. Вы его хорошо знаете?

— Знаю ли я его? Конечно. Он наш старый знакомый. Но почему вы спрашиваете?

— Я встречался с ним раньше. Но это было давно. Мне хотелось бы снова увидеться с ним, но я не знаю, где он сейчас.

— Три дня назад он был здесь. Он выглядел так, словно у него большие неприятности.

— Неприятности? Почему вы так думаете?

— Он так неожиданно уехал. И выглядел совершенно потерянным.

— Так он оставил Венецию?

— Да, конечно. Три дня назад он уехал в Париж.

Эта новость насторожила Дона. Если девушка говорит правду, он зря теряет время, разыскивая Трегарта здесь.

— Очень жаль, я бы с удовольствием встретился с ним, — сказал Миклем печально.

— Мы знаем Джона очень хорошо, — вздохнула Мария. — Мне кажется, с ним что-то случилось, иначе он не уехал бы так неожиданно. Он так торопился... Можно было подумать, что он от кого-то убегает. Карл считает, что мне это просто показалось, но я точно знаю. Я чувствую. Он чего-то очень боялся.

— Вы уверены в том, что Трегарт уехал в Париж?

— Да. Мы провожали его на поезд.

— Когда вам показалось, что он чего-то боится, вы не попытались расспрашивать его?

Мария кивнула.

— Он не захотел рассказать. «Я не могу ничего сказать об этом, — говорил он. — Не надо меня расспрашивать. Я уеду в Париж, и все сразу встанет на свои места». Он поблагодарил нас за то, что мы его проводили. В тот день мы еще должны были попасть на ужин, и Карл боялся опоздать. Но Джон просил нас не оставлять его. Он очень нервничал. Мне кажется, он даже боялся идти один — все время твердил, чтобы мы шли с ним. — Она пожала плечами. — Не представляю, что с ним случилось. Я очень, очень беспокоюсь.

— Это все очень странно. А как долго он пробыл в Венеции?

— Когда мы приехали, он уже был здесь. Думаю, дней пять. И еще одна странность: у Карла и Джона здесь много общих знакомых. Но кого бы Карл ни спрашивал, никто Джона не видел. По-видимому, он был здесь не по делам.

— Он сказал вам, где остановится в Париже?

— В «Четхем»-отеле. Мы просили его написать нам, как только он устроится, но письма до сих пор нет. Когда Карл закончит здесь свои дела, мы тоже поедем в Париж. Надеюсь, мы там с ним увидимся. Я расскажу ему, что встретила вас здесь.

Дон раздумывал, рассказать ли Марии все, что он знает о Трегарте, но по здравом размышлении решил пока этого не делать.

— Он был на вашей фабрике, прежде чем ехать в Венецию?

Девушка пожала плечами:

— Обычно он так и делал, а потом некоторое время жил у нас. Но на этот раз он написал, что вряд ли сможет встретиться с нами.

— А он нервничал, когда встретился с вами в первый раз, или это проявилось потом?

— Потом. Когда он встретил нас на вокзале, казалось, что он в прекрасном расположении духа. Мы думали, что он остановился в гостинице «Гиитт», где всегда останавливался Карл, но, оказывается, он остановился у знакомых. Кажется, он говорил правду. Мы вместе поужинали и договорились встретиться на следующий день, сразу после двенадцати. Ночью или на следующий день с ним что-то произошло. В назначенное время он не пришел, а явился слишком поздно, когда мы уже собрались идти на званый ужин. Он сказал, что ему срочно надо выехать в Париж, и попросил проводить его до вокзала. Мы оба заметили, что он сильно взволнован.

— И больше вы от него ничего не узнали?

— Нет.

— Откуда же вы знаете, что он остановится в отеле «Четхем»? Он вам это сказал?

— Да. Он сказал, что пробудет в Париже дней десять, и спросил, не хочет ли Карл к нему приехать, когда закончит дела в Венеции.

Дон Миклем решил, что будет неосторожным показать, как его интересует эта тема, и перевел разговор на другое. Он показывал Марии красоты города, расположившиеся вдоль канала, но его мысли были заняты Трегартом. Будет довольно легко установить, действительно ли Трегарт жил в этом парижском отеле. А если он действительно там, то почему же произошли события предыдущей ночи? Почему его преследовали? Единственный вывод, к которому Дон пришел: Джон Трегарт инсценировал свой отъезд в Париж.

Он действительно сел в поезд, взяв в свидетели Карла и Марию, а сам сошел на ближайшей станции и вернулся в Венецию, чтобы затаиться на улице Монделло. Ему удалось замести следы и скрыться от преследования на некоторое время. Возможно, за ним тоже шли по пятам эти два господина — черный и белый. Однако ему не удалось обмануть их. Они поняли, что Луиза Покатти знает, где скрывается Трегарт, и пытали ее до тех пор, пока она не показала его тайную квартиру. И тоща они пошли в этот дом на улице Монделло. Удалось ли Джону скрыться?

— Вы пообедаете с нами? — прервала его мысли Мария.

— Ни о чем другом я не мог бы мечтать, но, к сожалению, я уже приглашен на обед. — Он взглянул на часы. — Мне надо торопиться, чтобы не опоздать.

— Я так благодарна вам, Дон, за это прекрасное утро. Я теперь буду рекомендовать вас своим знакомым как знающего свое дело гида.

Дон рассмеялся:

— А я не стану рекомендовать вас своим знакомым как обворожительную и любознательную спутницу. Боюсь, что конкуренция будет огромной и без этой рекламы.

Она протянула ему руку и, улыбаясь, исчезла в дверях отеля.

Когда Дон Миклем подошел к своему палаццо, на ступеньках сидел Джузеппе.

— Входи, — сказал Дон и подтолкнул Джузеппе к дверям дома. Они прошли в кабинет, Дон предложил гостю стакан вина и спросил: — Есть новости? Узнал что-нибудь о девушке?

— Плохие новости, синьор. Вы знаете, что ее этой ночью убили?

Дон кивнул:

— Да. Ты узнал, где она жила?

— На Новой набережной. Вместе с отцом. У них там маленький домик возле ресторана Луиджи.

— Отец уже знает?

— Да, синьор. Это для него страшный удар. Он болен и стар. Раньше он работал гидом, но потом попал в аварию и лишился обеих ног. Дочь его содержала.

Когда Джузеппе ушел, получив распоряжение явиться снова в половине третьего, Дон позвонил Черри:

— Через двадцать минут подавайте обед. А пока принесите мне сухой мартини.

— Хорошо, сэр, — поклонился Черри и вышел из комнаты.

Дон подошел к телефону и снял трубку.

— Соедините меня с отелем «Четхем» в Париже и поскорей, — сказал он.

— Мы позвоним, синьор.

Дон положил трубку и беспокойно заходил по комнате. Он даже не заметил Черри, который появился в комнате, неся на подносе мартини.

— Простите, сэр, — сказал Черри с достоинством, — звонила леди Деннинг. После оперы она дает ужин и была бы рада видеть вас у себя.

— Позвоните ей и скажите, что я уже приглашен. Я ведь говорил, чтобы вы не принимали никаких приглашений.

Черри остолбенел:

— Сэр, я позволю себе напомнить о ваших обязанностях перед друзьями. Этот дом, сэр, всегда играл важную роль в светской жизни города. Я могу также добавить, что ваши вечера и обеды гремели на всю...

— Мне очень жаль, Черри но у меня сегодня есть дела поважней обедов. А теперь будьте добры оставить меня в покое.

— Очень хорошо, сэр, — сказал Черри, и его двойной подбородок задрожал. Он величественно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дон закурил сигарету и одним глотком отхлебнул половину мартини. Зазвонил телефон, и он сразу же отставил стакан.

— Вы заказывали Париж, синьор?

— Да, спасибо. Это отель «Четхем»?

— Да, месье, это регистратура, — ответил мягкий голос по-английски.

— Есть ли среди ваших гостей мистер Джон Трегарт?

— Один момент, месье... Алло, месье, да мистер Трегарт живет у нас.

Дон облегченно вздохнул:

— Он в отеле?

— Думаю, да.

— Это говорит Дон Миклем. Не могли бы вы соединить меня с мистером Трегартом?

— Один момент, месье.

Последовала долгая пауза, потом раздался щелчок и в трубке прозвучало:

— Алло! Джон Трегарт слушает.

Дон слишком давно разговаривал с Трегартом и не мог вспомнить его голос. К тому же он никогда не говорил с ним по телефону. Этот слабый далекий голос мог принадлежать Джону, но с таким же успехом он мог принадлежать любому другому мужчине.

— Это Дон Миклем. Вы помните меня, Джон?

Последовала пауза, после чего в трубке снова раздался голос:

— Да, я помню вас, мистер Миклем.

Дон прижал трубку к уху, напряженно вслушиваясь в каждое слово:

— Как ваши дела, Джон? Мы давно не виделись.

— Мне кажется, не слишком давно. Как вы поживаете?

Что-то казалось Дону странным в этом голосе. Люди так не говорят. Это был безжизненный голос, и исходить он мог от призрака, но не от человека.

— Я в Венеции, — продолжал Дон. — У меня есть письмо для вас. Ваша жена очень беспокоится.

— Беспокоится? Почему?

Этот сухой металлический голос действовал Миклему на нервы.

— Дорогой мой — строго сказал он, — она уже почти шесть недель не имеет никаких известий от вас. Поэтому и беспокоится. Что с вами случилось? — Последовала долгая пауза. Дон прислушивался к молчащей линии. Ему казалось, что он слышит чье-то прерывистое дыхание. — Алло? Вы еще здесь, Джон?

— Да, — вяло ответили ему. — Что вы сказали?

— Ваша жена уже шесть недель не получала от вас известий. Что с вами случилось?

— Шесть недель? Не может быть, я ей писал.

— Она получила от вас лишь одно письмо. Что с вами случилось, Джон?

— Шесть недель...

Голос умолк, и снова наступила долгая тишина. Дон уже хотел заговорить, но услышал звук, от которого озноб пробежал у него по телу. Это был сдерживаемый плач мужчины.

— Джон! — закричал Миклем. — Что с вами? Вы больны?

Длинная пауза, и снова тот же невыразительный голос:

— Не знаю. Просто мне кажется, что я, может быть, сошел с ума. Я не знаю, почему я здесь, я не знаю, что делаю. О, ради бога, Миклем, приезжайте и спасите меня.

— Успокойтесь, — сказал Дон, едва сдерживая волнение. — Я немедленно вылетаю. Я зафрахтую самолет и сразу же отправлюсь в Париж. Через пару часов я буду у вас. Оставайтесь в номере и успокойтесь...

— Поспешите, — сказал голос без всяких эмоций. — Поскорее приезжайте.

На другом конце провода явно перестарались. У Миклема вдруг возникло подозрение.

— Я прилечу немедленно, — сказал он. — Успокойтесь, через пару часов я буду у вас.

Он щелкнул ногтем по телефонной трубке, рассчитывая, что человек на том конце подумает, будто он положил ее на рычаг. Сам же он прижал ухо и прислушался. Хитрость удалась. Дон услышал тихий смех.

Голос, который звучал так, словно говорящий был в некотором отдалении от телефона, сказал:

— Он попался на удочку.

— Заткнись, Пауль, ты — осел!

И связь прервалась.

6.

Миклем долго сидел, задумчиво уставясь в стену. Он не часто терял самообладание, однако сейчас был в раздражении. Он был одурачен, и это задевало его гордость. Если бы этот человек не сказал по телефону лишнего, Дону пришлось бы слетать в Париж. После того как удалось обнаружить ловушку, он понял, что люди, от которых прятался Трегарт, хотят отвлечь его и выманить из Венеции. Самым отвратительным было то, что Мария Нецке хотела его обмануть.

«Ты здорово в ней обманулся, — сказал себе Миклем и с досадой ударил кулаком о стул. — Она и ее братец, безусловно, играют в этой истории не последние роли. Можно было бы догадаться и раньше, но до чего же ловко они все это устроили! Надо быть осторожным. Так вот всегда и бывает, когда увлекаешься хорошенькими глазками».

Правда, он ничем себя не выдал, сказал только, что они с Трегартом были друзьями.

Пообедал он на скорую руку, чем окончательно расстроил бедного Черри. Но ему нужно было спешить. В голове Дона созрел план дальнейших действий. Он подошел к телефону и, позвонив в отель «Тритти», попросил соединить его с Марией Нецке. Ему пришлось подождать, пока Мария подойдет к телефону.

— Привет, Дон! Мне очень жаль, что заставила вас ждать. Но я была в ресторане.

— Надеюсь, я не слишком помешал вам, — сказал Дон голосом, полным раскаяния, — мне нужно срочно поговорить с вами. Я только что звонил в Париж, в отель «Четхем», и разговаривал с Трегартом. Я очень обеспокоен его состоянием. Он просит меня немедленно вылететь в Париж.

— С ним действительно что-то случилось? — спросила Мария с тревогой.

Если бы Дон не знал, что его обманывают, стараясь спровадить из Венеции, он бы не заметил в этом голосе излишне подчеркнутой озабоченности.

— Я не знаю. Мне не удалось ничего из него вытянуть, но, похоже, он немножко свихнулся. У него, вероятно, нервное расстройство. Он плакал и, казалось, пребывает в совершенной растерянности.

— Это ужасно! — воскликнула Мария. — Наверное, ему не на кого там положиться.

— Вы правы. Похоже, он там совсем один. Он очень просил меня приехать. Я закажу самолет и тотчас же отправлюсь в Париж. Я только хотел спросить, не полетите ли вы со мной? В его нынешнем состоянии необходимо женское участие и уход.

Последовала долгая пауза, и Дон ухмыльнулся холодно и безжалостно.

«Интересно, как она выкрутится», — подумал Миклем. Если бы он не знал точно, что его разыгрывают, он не решился бы попросить Марию о таком одолжении.

— Боюсь, это невозможно, — сказала Мария, наконец. — Вы же знаете, что Карл устраивает большой прием, и мне придется развлекать гостей.

— Жаль. Хотелось бы узнать, когда же мы снова с вами встретимся. Я поговорю с Джоном и, если ему будет плохо, отвезу домой. К концу недели надеюсь вернуться.

— Это очень мило с вашей стороны. Может быть, я тоже смогу что-то сделать. Если нам удастся выбраться отсюда пораньше, мы сразу же приедем в Париж.

— Нет, если вы сегодня не сможете вылететь, думаю, тогда не стоит и торопиться. Если Трегарту плохо, мне кажется, нужно немедленно отправлять его в Англию.

— Так, пожалуй, будет лучше. Только сообщайте мне обо всех новостях. Мы останемся здесь еще дня на четыре.

— Через два-три дня я вернусь. Постараюсь увидеться с вами прежде, чем вы уедете отсюда. А теперь я должен поторопиться. Мне еще нужно собраться, а потом я отправляюсь в аэропорт. До свидания.

— До свидания, Дон, — сказала Мария, и в голосе ее проскользнула нотка удовлетворения от хорошо сыгранной роли. -- Это замечательно, что вы так много делаете для своего друга.

— Ах, пустяки, — ответил Миклем и повесил трубку.

«Ты увидишь меня быстрее, чем рассчитываешь, хитрая стерва, — подумал он. — И с твоим грязным братцем мы тоже скоро встретимся».

В дверь постучали, и в комнату вошел Черри.

— Очень кстати, — сказал Дон. — У меня есть для вас поручение. Закройте-ка дверь и садитесь.

— Что вам угодно, сэр? — спросил слуга, который уже не ожидал ничего хорошего и собирался кротко снести очередной удар судьбы.

— Да садитесь же, — поторопил его Дон. — У нас совсем нет времени для всех этих церемоний. Мне надо кое-что вам рассказать, а вы поберегите силы — они вам еще понадобятся, поэтому садитесь.

Черри медленно опустил свое полное тело на стул.

В нескольких словах Миклем рассказал ему о Хильде Трегарт, ее просьбе и обо всем, что за этим последовало. Черри слушал очень внимательно. Он, кажется, позабыл о необходимости всем своим видом демонстрировать оскорбленную добродетель, и выражение его лица постепенно менялось. А когда Дон поведал о встрече с Росси, о несчастной Луизе Покатти и о том, как его избили на улице, глаза Черри широко раскрылись и он забыл о тех неприятных минутах, которые пережил благодаря хозяину. Черри обожал детективы, и рассказ Дона Миклема был тем самым бальзамом, которого жаждала его измученная непорядком в доме душа.

Когда Дон рассказал о телефонном разговоре с человеком из отеля «Четхем», возбуждение слуги достигло апогея.

— Вот такая история, Черри, — закончил Дон. — Я не могу обойтись без вашей помощи. А теперь можете задать мне любые вопросы. И еще одно. Я должен предупредить вас об опасности всей этой затеи. Люди, о которых я вам говорил, ни перед чем не остановятся.

— Уже если вы на кого и можете положиться, так... — горячо начал Черри, но тут же спохватился. Он вспомнил о своем положении в этом доме и, прокашлявшись, ответил с тихим достоинством: — Конечно, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Дон улыбнулся.

— Я знал, что вы так ответите, Черри. Рад, что не ошибся в вас. А теперь вы полетите в Париж, пойдете в отель «Четхем» и спросите Джона Трегарта. Я совершенно уверен, что его там не окажется. Но, если вам ответят, что он там, проверьте, правда ли это. Я готов поставить все свое состояние, что там живет подставное лицо, но все же в этом необходимо убедиться. — Он вынул из ящика письменного стола фото Трегарта. — Это очень хорошее фото, здесь Джон снят сразу после войны. Возьмите его и сравните с тем человеком, который выдает себя за Трегарта. Но, если окажется, что вас обманывают, не подавайте виду, что догадались. Расскажите этому человеку, что меня срочно вызвали в Лондон и что я прислал вас забрать Трегарта и привезти его туда же. Я не уверен, что придется это делать, но версия должна быть такой. Скорее всего этого человека там уже нет. Если это так, покажите фото портье и спросите, узнает ли он этого человека? Сможете вы это для меня сделать, Черри?

Черри облизал пересохшие от волнения губы. Глаза его блестели. Все это было гораздо интересней, чем организовывать званный ужин.

— Конечно, сэр! Я должен вести себя, как заправский сыщик, не так ли?

— Именно так, — подтвердил Дон, с усилием подавляя улыбку. — Но будьте осторожны, эти люди очень опасны.

— Я приму все меры предосторожности, сэр. Мой прежний хозяин, герцог, подарил мне кинжал, спрятанный в трость. Я научился ловко обращаться с ним, и каждый, кто посмеет напасть на меня, очень скоро в этом убедится.

Дон взглянул на него с удивлением. Мысль о том, что Черри будет защищаться кинжалом, так развеселила его, что он с трудом удержался от смеха.

— А что в это время предпримете вы? — спросил Черри тоном заговорщика. — Если я не ошибаюсь, наш план заключается в том, чтобы обмануть этих людей: они должны думать, что вы летите в Париж, в то время как вы остаетесь здесь. Не так ли?

— Совершенно верно, — ответил Дон, несколько удивленный тем, что слуга так быстро разобрался в этой истории.

— Как только вы уложите вещи, мы возьмем Джузеппе и отправимся в аэропорт. В Падуе мы приземлимся, и я поездом вернусь в Венецию. С вами полетит мой знакомый пилот — Джек Плейделл. Думаю, что Мария Нецке проследит, покинул ли я Венецию. Поэтому вы наденете мою одежду, чтобы хоть на какое-то время обмануть ее. А Джек прямо из Парижа полетит в Лондон. Там он должен разыскать моего шофера Гарри Мейсона и отправить его сюда. Думаю, что он мне понадобится. Гарри сообразительный парень, прекрасный шофер и к тому же силен, как горилла.

Черри взглянул на хозяина с облегчением:

— Я сам хотел предложить вам, сэр, вызвать Гарри. Думаю, он будет здесь очень кстати. К тому же рискованно оставлять вас совсем одного.

— Итак, договорились. Вы будете держать связь со мной через Джузеппе. Вы знаете, где он живет, а я стану сообщать вам о своем местонахождении. — Дон взглянул на часы. — Кстати, он уже должен меня ждать. Мы собирались посетить отца Луизы Покатти, но с этим придется повременить. Укладывайте вещи, Черри, а я закажу самолет.

— Слушаюсь, сэр.

Высокий бородатый мужчина в темно-синем твидовом костюме и маленькой темной шляпе вышел из вокзала и отправился вдоль набережной. Смешавшись с группой только что прибывших туристов, он стал ожидать мотобот. Как только открылся барьер, бородач схватил свой рюкзак и вместе с группой американских туристов прошел на палубу. Даже близкие друзья не могли бы узнать сейчас Дона. Сразу же после приземления в Падуе он зашел в костюмерную, куда обращался уже однажды перед балом-маскарадом, который он давал два года назад по приезду в Венецию. Он предупредил Бонавенуто, владельца костюмерной, о строжайшей тайне и попросил превратить его в совсем другого человека. Бонавенуто сделал из Дона бедного американского художника, путешествующего по Италии, и очень гордился результатом своих усилий.

Борода скрывала шрам в форме «z». Она очень мешала и попадала в рот, но Дон понимал, что с этим надо примириться. Мешковатый костюм, широкополая шляпа и тяжелые ботинки делали его фигуру тяжелой и громоздкой, и он надеялся, что теперь никто не узнает его.

Миклем сошел с бота на пристани Сан-Хакарио и медленно пошел по площади мимо базилики Маркуса и через торговый центр к дому Джузеппе вблизи собора Святой Марии Прекрасной. Завернув в переулок, Дон оглянулся и увидел, как дорогу пересек мужчина в белом костюме. Он невозмутимо прогуливался вдоль набережной; руки в карманах, белая шляпа сдвинута на затылок, солнце блестит в золотых серьгах.

Дон замедлял шаги. Не выдаст ли он себя, прогуливаясь так близко от дома Джузеппе?

Человек в белом костюме оглянулся и равнодушно посмотрел на Дона. Видно было, что бродячий художник ничуть не интересует шпиона. Дон вздохнул с облегчением.

В конце переулка находилась пивная. Человек в белом костюме вошел внутрь и уселся вблизи от входа. Дон подождал какой-то миг, а потом с видом праздношатающегося туриста тоже вошел. Шпион посмотрел на него еще раз и отвернулся. Дон сел за столик, и к нему тотчас подошла девушка.

— Красного вина, — сказал он громко.

Девушка кивнула и подошла к шпиону, который заказал себе белого вина.

Дон закурил и уставился в открытое окно. Девушка принесла графин скверного красного вина и стакан. Потом она подошла ко второму столу.

— Ты не видела сегодня синьора Буссо? — спросил человек с серьгами. — Он мне нужен.

— Нет, синьор Куриано, еще слишком рано.

Дон выпил глоток вина, потом открыл свой рюкзак, достал оттуда газету и сделал вид, что погрузился в нее. Мужчина, которого девушка назвала Куриано, выпил уже полбутылки вина, когда дверь распахнулась и в проеме возник коренастый человек, одетый в черное.

— Я опоздал, — сказал он. — Но с моей головой творится что-то непонятное. Я едва поднялся с постели.

— Теперь не время заниматься твоей головой, Буссо, — грубо прервал его Куриано. — Это твои проблемы. Я жду тебя уже двадцать минут.

Коренастый натянуто улыбнулся.

— В следующий раз... — начал он.

— В следующий раз, в следующий раз! Следующего раза не будет. Он улетел в Париж.

— Но он же вернется.

— Но тогда мы будем уже далеко отсюда, — Куриано встал. — Пойдем, нам нужно еще кое-что сделать.

Буссо выругался:

— Но я могу хоть что-то выпить?

— Некогда. Мы и так опаздываем. Вставай.

Они вышли из бара, и Дон смотрел им вслед, пока они не скрылись в конце переулка. Тогда он быстро встал и пошел следом. Свернув за угол, он снова увидел обоих шпионов.

Они пошли через площадь, а потом остановились возле невысокого дома. Куриано достал ключ и открыл старую грязную дверь. Дон заметил номер дома и название улицы. Через несколько минут он уже стучал в дверь Джузеппе.

— Добрый день, — сказал Миклем резко, когда Джузеппе открыл ему. — Я слышал, здесь живет лучший гондольер во всей Венеции. Это так?

Джузеппе выпрямился во весь рост, и глаза его заблестели.

— Я — лучший рулевой Венеции, — гордо ответил он. — Кто вы такой и чего хотите?

Дон засмеялся:

— Ты меня не узнаешь, Джузеппе?

Джузеппе посмотрел на него внимательнее и отступил внутрь дома, пропуская гостя:

— Вот это да, синьор!

Дон вошел в большую, бедно меблированную, но чистую комнату.

— Я сейчас без крыши над головой, — признался он. — Могу я в этом доме устроить свою штаб-квартиру? Я буду здесь спать несколько часов в сутки.

— Конечно, синьор, — обрадовался Джузеппе, — чувствуйте себя как дома.

— Спасибо. А теперь слушай меня. Парни, с которыми мы вчера имели дело, находятся в доме двадцать два на площади Селизо. Может быть, они там живут, но я в этом не уверен. За домом надо понаблюдать. Ты знаешь кого-нибудь, кому можно это доверить? Меня интересует, кто входит в дом и кто из него выходит. Там напротив есть кафе, так что это будет несложно.

— Нет ничего проще, — ответил Джузеппе. — Одна моя знакомая птичка как раз работает в этом кафе. Она понаблюдает до полуночи, а потом я ее сменю. Но... возможно, она потребует, чтобы ей заплатили за это.

— Хорошо. Дай ей столько, сколько она попросит, — ответил Доя, доставая из кармана бумажку в сто тысяч лир. — Заплати ей, а остальное — тебе за квартиру.

Джузеппе просиял:

— Хорошо, синьор.

— И еще одно. Лучше, чтобы нас не видели вместе. Сейчас у меня нет для тебя поручений, но скоро ты понадобишься. А сейчас ступай в кафе и поговори со своей птичкой. Ну, а я пока поговорю с этим беднягой Покатти. Через пару часов встречаемся снова.

Стефано Покатти сидел в своей коляске в маленькой пыльной комнатке, где было еще два стула, стол и на полу лежал потрепанный коврик. Его морщинистое лицо выражало глубокую скорбь.

— Я не могу сегодня с вами говорить, синьор, — сказал он тихо. — Я потерял свою единственную дочь.

— Поверьте, я искренне сочувствую вам, — ответил Дон. — Но я знаю кое-что о том, как погибла ваша дочь. И мне кажется, что вы тоже должны знать об этом.

Лицо старика стало суровым.

— Кто вы такой и что можете знать о моей бедной девочке?

— Я — Дон Миклем. Возможно, ваша дочь называла мое имя.

— Я видел Дона Миклема, и он на вас не похож. Так что уходите отсюда.

— Возможно, вы видели шрам на щеке Миклема? — поинтересовался Дон. — Смотрите сюда, — предложил он, слегка отодвигая бороду. — Видите?

Покатти растерялся:

— Я ничего не понимаю.

— Вы все поймете, если выслушаете меня. Говорит ли вам что-нибудь имя «Джон Трегарт»?

— Да. Это имя мне знакомо. Но почему вы спрашиваете?

— Он мой друг, и я разыскиваю его.

Дон в нескольких словах рассказал о том, как он встретился с Луизой:

— Ваша дочь успела назвать мне адрес, но и только. Сразу после этого меня сбил с ног человек по имени Буссо. Когда я пришел в себя, то отправился на улицу Монделло, по тому адресу, который мне дала Луиза. В этом доме, видимо, скрывался Трегарт, но, когда я пришел, его там уже не было, а на полу одной из комнат лежала ваша дочь. Она была мертва, на ее теле остались следы пыток.

Старик кивнул головой и сжал кулаки.

Дон отошел к окну, чтобы дать ему время успокоиться. Через некоторое время раздался голос Покатти:

— Синьор, вы хотите сказать мне что-нибудь еще?

— Нет. Теперь вы должна рассказать мне все, что знаете. Дело в том, что я должен опасаться шпионов. Кто-то заинтересован в том, чтобы меня не было в Венеции, поэтому я загримировался. Иначе мне не дадут до конца разобраться в этом деле. Поймите, я должен знать все. Мне нужно не только найти Трегарта, но и рассчитаться за вашу дочь. Вы поможете мне?

— Как я могу помочь? Перед вами всего-навсего беспомощный инвалид, — сказал Покатти горько. — О, если бы я только мог!

— Вы очень поможете мне, если расскажете все, что знаете. Скажите, ваша дочь была знакома с Трегартом?

Старик кивнул:

— Синьор Трегарт был другом нашей семьи. Во время войны он спас жизнь моему сыну.

— Где же ваш сын теперь?

— Я не знаю. Уже шесть лет от него нет никаких известий. Говорят, его как-то видели в Риме.

— Трегарт сейчас в Венеции?

— Думаю, да. Конечно, он мог уехать, но вряд ли.

— Расскажите же мне, что произошло. Он заходил к вам?

— Да.

— Когда?

— Семь дней назад. Мы уже спали. Около двух часов ночи я проснулся от стука. Луиза тоже проснулась, и я сказал ей, чтобы она не открывала. Но это был условный стук, которым мы пользовались во время войны. Это была просьба о помощи. И все же я не хотел, чтобы она открывала. Мне вдруг стало страшно. Но, видите сами, синьор, я стар и беспомощен, я не смог помешать моей девочке, и она открыла. За дверью стоял синьор Трегарт. Он был страшно слаб, смог сказать только, что его преследуют, и упал без сознания. Луиза сразу же закрыла дверь. Она перетащила синьора Трегарта в свою комнату и перевязала его. Он был ранен. Луиза потом сказала, что рана старая, дней десять, гноится и доставляет Джону страшные страдания. Джон бредил. Пока моя девочка перевязывала рану, я подъехал в коляске к окну и увидел на улице двух мужчин: высокого и низенького, коренастого. Они повертелись около нашего дома, а потом исчезли.

— Высокий был в белом костюме?

Старик кивнул.

— Эти мужчины убили вашу дочь, — сказал Дон.

— Я понял это. Умоляю вас, отомстите этим подонкам.

— Я сделаю это. Сколько дней жил у вас Трегарт?

— Только один день. Ему стало чуть лучше после перевязки, и он даже поел. Я не знаю, что он рассказал Луизе. Думаю, не слишком много. Утром я спросил, и она ответила мне, что Трегарт прибыл из Вены и что за ним следят. Он только этой ночью прилетел в Венецию, а эти двое уже идут за ним по пятам. Они его почти настигли, но он вспомнил, что мы живем поблизости, и укрылся в нашем доме.

— Он сказал, что за люди преследовали его?

Покатти покачал головой:

— Мы его не спрашивали об этом.

— Значит, он оставался у вас весь день? Что было потом?

— Да, было воскресенье, и Луизе не нужно было уходить на работу. Синьор Трегарт сказал, что ему необходимо другое убежище. Мы оба просили его остаться у нас, но он не хотел подвергать нас опасности. Луиза знала об одном доме на улице Монделло. Это пустой, заброшенный дом. В одной из комнат оставалась кровать от прежних жильцов. Ночью она отвела его туда. Они шли очень долго, так как синьор был очень слаб. Он сказал, что должен набраться сил, а потом попытается вернуться в Англию.

— Он так и сказал — вернуться в Англию?

— Да. Он сказал, что, как только сможет, сразу же отправится в Англию.

«Если это так, — подумал Миклем, — сэр Роберт Грехэм ошибался, считая Трегарта предателем. Но можно ли быть уверенным, что эта история соответствует действительности?»

— Что же было потом? Стало Трегарту лучше?

— Нет, синьор. Луиза не могла часто ходить в тот дом, а больному нужен был уход. У него начался сильный жар. Через два дня человек в белом появился на фабрике синьора Росси. Луиза сразу узнала его по моему описанию. Росси знал, что Трегарт помог нашей семье во время войны, а этот, в белом, помнил, что он исчез вблизи нашего дома. И они догадались, что мы прячем Трегарта. Тогда они стали следить за нашим домом. Луизе стало еще трудней выбираться к больному. Она сказала ему, что за ней следят, и тогда я вспомнил, что вы собираетесь в Венецию. Синьор Трегарт тоже знал об этом из газет. Он написал открытку своему сотруднику в Лондон. Трегарт боялся писать жене, это могло повредить ей. Вы получили эту открытку, синьор?

— Да. Жена Трегарта принесла мне ее.

— Время шло, а мы никак не могли помочь бедняге. Он был совсем болен. Оставалось ждать вашего приезда. Однажды ночью, когда Луиза ушла, в дом ворвался какой-то человек. Он молча перевернул все вверх дном, но, ничего не найдя, ушел. Я не мог ему помешать. Тогда я окончательно понял, что Луизе грозит опасность. Я очень просил ее не ходить больше к синьору Трегарту, но она сказала, что не может оставить его одного. На следующее утро она ушла на работу и больше уже не вернулась. Ночью пришла полиция и сообщила, что моя бедная девочка мертва.

— Как вы думаете, удалось Трегарту от них уйти?

— Не знаю. Вряд ли. Он был так слаб и почти не мог двигаться. Боюсь, они схватили его.

— А вы не знаете, что этим людям надо от Трегарта?

— Нет, синьор, не имею ни малейшего понятия.

— Я постараюсь его разыскать, — сказал Дон. — Но как же вы теперь будете жить один? У вас нет никого, кто бы мог о вас позаботиться?

Старик вздохнул и покачал головой.

— Ну, что ж. Я возьму это на себя. Ваша дочь помогла моему другу, и теперь, надеюсь, вы не откажетесь от моей помощи?

Старик пожал плечами:

— Ничего не поделаешь. Мне неловко, но другого выхода я не вижу.

— Я пришлю кого-нибудь, кто о вас позаботится. И не тревожьтесь, вы ни в чем не будете нуждаться.

— Я не обременю вас надолго, синьор, — ответил старик. — Я уже стар и очень устал, а теперь, когда нет больше Луизы, жизнь утратила для меня смысл. Спасибо вам за то, что вы зашли ко мне, и, если хотите сделать последние мои дни счастливыми, найдите и накажите этих людей.

— Обещаю это вам. До свидания, — сказал Дон и решительно направился к двери.

На улице было совсем темно. Выйдя из дома, Дон задержал шаги и осмотрелся.

7.

Джузеппе не было очень долго, и Дон уже хотел отправиться на его поиски, когда тот, наконец, явился.

Он тяжело дышал от быстрой ходьбы:

— Мне очень жаль, синьор Миклем, что я заставил вас ждать, но Анита рассказала мне так много... А привести ее сюда было бы неосторожно.

— Я уже начал тревожиться, — сказал Дон. — Что тебе удалось узнать, рассказывай.

— — Я сделал кое-какие заметки, чтобы ничего не забыть, — Джузеппе вынул блокнот. — Понимаете, синьор, у меня нет опыта в таких делах...

— Я это понял, — прервал его Дон нетерпеливо. — Что она тебе рассказала?

Джузеппе углубился в свои записи:

— Итак, синьор, сначала она увидела, что к дому подошел Манрико Росси. Он постучал, ему кто-то открыл, и он вошел. Анита знает многих, она ведь выросла в Венеции.

— О’кей! Росси был первым посетителем. Кто же второй?

— Потом пришли двое мужчин, которых она никогда раньше не видела. Похоже, они плохо знали это место. Постояли немного у дома и спросили у Аниты, не здесь ли площадь Селизо.

— Она уверена, что никогда раньше их не видела?

— Да, синьор. Один из них был с чемоданом. Анита думает, они пришли прямо с вокзала. Она не знает этого наверняка, но ей так кажется.

— И что же дальше?

— Целый час все было тихо, — сказал Джузеппе и снова погрузился в свои записи. — Потом снова появился Росси. А вот дальше вам будет интересно. Когда он входил в дом, то был надутым и гордым, понимаете? А когда выходил, то выглядел совсем больным и несчастным. Он был бледен и двигался с трудом. Казалось, с ним случилось что-то ужасное.

— Тогда было темно, как же Анита могла все это увидеть?

— Он зашел в кафе и залпом выпил три бренди. Она даже спросила, не болен ли он? Когда Росси доставал деньги, руки его так дрожали, что монеты посыпались на пол.

Дон почесал затылок и посмотрел на Джузеппе вопросительно:

— Он ничего не говорил?

— Нет, синьор. Потом к дому подошли двое других мужчин. Они остановились возле кафе, и Анита их внимательно рассмотрела. Один был высокий стройный блондин, еще довольно молодой. Похоже, что богатый. — Тут Джузеппе нахмурился. — Он очень понравился Аните. Вы понимаете, Анита всего лишь простая девушка, которой легко можно вскружить голову.

«Карл Нецке», — подумал Дон.

— Второго Анита знает очень хорошо. Это был доктор Аваниэно. Это очень хороший врач, у него большая практика среди богатых людей.

— Они вошли в дом?

— Да, синьор. Анита еще заметила, что сумка доктора выглядела так, словно он шел к больному.

Дон кивнул, и глаза его заблестели. Шел к больному! Это могло означать, что Трегарта скрывают в этом доме.

— Кто пришел потом?

— Потом пришел я, синьор, и Анита мне все это рассказала, а я выслушал и сразу же побежал сюда.

— Врач долго там находился?

— Он был там, когда я уходил.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Собеседники переглянулись.

— Посмотри-ка, Джузеппе, кто там. Но только сразу не открывай.

Джузеппе тихо подошел к двери.

— Кто там? — спросил он, слегка приоткрывая дверь.

— Проклятье! — раздался чей-то раздраженный голос. — Откроют мне или нет?

— Кто это?

— Ты что, не понимаешь по-английски, болван?

— Все в порядке Джузеппе. Впусти его, — разрешил Дон. Все еще колеблясь, гондольер открыл дверь.

— Входи, Гарри, — сказал Дон. — Ты появился как раз вовремя.

В дом вошел Гарри Мейсон, шофер Дона Миклема. Он остановился как вкопанный, удивленно уставясь на Дона. Потом он перевел взгляд на Джузеппе.

— Что все это значит? — спросил он. — Мне показалось, что я слышал голос мистера Миклема.

— Действительно, слышал, — рассмеялся Дон. — Ты меня не узнаешь?

Гарри остановился с раскрытым ртом, потом сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на сидящего перед ним бородача.

Потом он расхохотался и погрозил пальцем:

— Черт меня побери! Да это действительно мистер Миклем! Только не говорите мне, что все это выросло у вас на лице за то время, что вы здесь находитесь.

Гарри Мейсон напоминал громадного бульдога и, вероятно, поэтому имел мертвую хватку. Дон хорошо понимал, что лучшего помощника ему не сыскать.

— Один мой хороший друг в опасности. Сейчас он находится в руках двух молодчиков, и я хочу его выручить. Выход один — его нужно выкрасть. Но эти парни не остановятся ни перед чем. Я не могу рассказать тебе обо всем подробно, сейчас нет времени. Мы должны срочно обсудить, как нам спасти его.

Бульдожье лицо Гарри расплылось в довольной ухмылке:

— Я готов, сэр!

* * *

Длинная черная гондола скользила по глади канала, прячась в ночной тьме. Карманный фонарик оставлял маленькое пятно света на мутной воде. Лунный свет освещал крыши домов, но не достигал поверхности воды: канал был слишком узок. Стояла такая тьма, что Дон удивлялся, как Джузеппе ухитряется находить дорогу. Гарри, который никогда не ездил в гондоле, нервничал, ожидая, что они сейчас перевернутся и пойдут на дно. Он вздохнул с облегчением, когда гондола, наконец, пристала к берегу. Джузеппе решил вначале сделать небольшую разведку. Нужно было выяснить, все ли мужчины в доме.

Через некоторое время он возвратился и сказал:

— Мы сейчас находимся у задней стены дома. Захватить фонарь?

— Я захватил, — отозвался Дон.

Он выбрался из гондолы, держа в руке мерцающий огонек.

Гарри неуклюже выполз на берег и пошел за Доном. Он уставился на дом, который возвышался перед ним, как крепость. Было очень темно, но на высоте трех метров они смогли разглядеть очертания балкона. Еще тремя метрами выше виднелось освещенное луной маленькое окошко с решеткой. Стена дома была гладкой, как стекло, и нигде не было видно никаких выступов.

— Если бы сюда крюк или канат, я бы легко забрался наверх, — пробормотал Гарри.

— Подождите меня здесь, я пойду поищу канат.

— Мы пойдем с тобой, — сказал Дон. — Нам нужно осмотреть дом с фасада.

Втроем они быстро пошли по улочке, ведущей на площадь Селизо. Пока Джузеппе был в кафе, Дон и Гарри, спрятавшись в темной нише, наблюдали за домом.

— Нам необходимо... — сказал Миклем, но не успел закончить фразу. Дверь отворилась, и на пороге появился Карл Нецке. Он остановился на ступеньках и закурил сигарету. Следом вышел пожилой человек, по-видимому, доктор. Оба сошли вниз, пересекли площадь и исчезли в темноте. — Если Анита правильно сосчитала, то теперь в доме четыре человека, мы легко справимся с ними, надо только напасть неожиданно.

Гарри кивнул.

Возвратился Джузеппе. Он нес в руках толстый канат и массивный крюк.

— Прекрасно, — сказал Дон. — Это как раз то, что нам нужно. Возвращайтесь к задней двери, я подожду еще минут десять, а потом попытаюсь войти в дом.

— А если на балконе решетка, босс? — задумчиво произнес Гарри.

— Если так, срочно двигай к парадному входу.

Гарри кивнул. Он не любил много говорить, когда надо было действовать.

— Проводи его к задней стене, — обратился Дон к Джузеппе. — А потом, когда он влезет в окно, возвращайся сюда. Я, скорее всего, буду уже в доме.

— Хорошо, синьор, — сказал Джузеппе, и его мускулы заиграли так, словно он уже ввязался в драку.

Десять минут тянулись очень медленно. Дон взглянул на часы и подумал о Гарри. Смог ли он проникнуть в дом? Если Трегарт находится здесь, это значит, что им повезло и сегодня они уже закончат расследование.

Наконец десять минут прошли. Дон покинул свое укрытие, пересек площадь, быстро поднялся на ступеньки и постучал в дверь. Сначала в доме было тихо. Но, когда он собирался постучать еще раз, за дверью послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возник Буссо.

— Чего надо? — грубо спросил он.

— Мне срочно нужен доктор Аваниэно, — сказал Дон и подвинулся чуть ближе. — Мне сказали, он здесь.

— Нет, он... — начал Буссо, но закончить не успел, потому что Дон внезапно ударил его в солнечное сплетение. Буссо согнулся и стал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а кулак Дона еще раз ударил его, но теперь уже в челюсть.

— Получай свою порцию, осел, — сказал Дон тихо. Буссо повалился на пол. Дон перешагнул через него и аккуратно прикрыл за собой дверь.

«Во всяком случае, я уже вошел», — подумал Миклем. Он посмотрел по сторонам и попытался сориентироваться. Вбок уходил небольшой темный коридор, в конце его были две плотно закрытые двери.

Прямо перед ним была лестница, в конце которой тоже симметрично располагались две двери: с левой и правой стороны. Дон прислушался. За одной из дверей звучали тихие мужские голоса, но разобрать слова было невозможно.

Миклем решил подняться на второй этаж и там встретить Гарри, но не успел он двинуться, как одна из дверей растворилась.

Дон быстро спрятался под лестницей и услышал над собой поспешные шаги.

— Буссо, кто там приходил?

Осторожно выглянув из-под лестницы, Дон увидел стоявшего наверху Куриано и сжал кулаки. Куриано начал спускаться по лестнице, но вдруг заметил, что Буссо лежит на полу, и остановился. Дон слышал его тихие ругательства, потом Куриано сплюнул и быстро спустился к приятелю. Он наклонился над Буссо, но тут же выпрямился, потому что заметил выходящего из укрытия Миклема. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Дон бросился на соперника первым. Он рассчитал, что Куриано ударит его левой. Своей правой он схватил Куриано за обшлага пиджака и потянул в сторону. Куриано потерял равновесие, и Дон нанес ему такой сильный удар по голеностопу, что Куриано упал.

— Ганс! — закричал он, пытаясь оттолкнуть Дона. — Ганс!

Дверь наверху отворилась, и высокий человек, вероятно Ганс, выбежал из нее. За ним спешил еще один — блондин. Мужчины мешали друг другу на узкой лестнице, и Миклем получил шанс удрать. Он перескочил через перила и оказался позади мужчин, но Ганс успел схватить его за ногу. Дон обрушил кулак ему на голову и успел преодолеть еще три ступеньки, но его настиг блондин. Он сдавил Дону предплечья и прижал его к лестничной площадке. Из-за ужасной боли Дон не мог пошевелиться. Ганс успел оправиться от удара и теперь кровожадно посматривал на Дона. От первого страшного удара Миклем сумел уклониться, но второй попал в цель. И тут на площадке появился Гарри. Быстрым взглядом он оценил обстановку. Оттолкнувшись обеими руками от перил, он прыгнул вперед и сбил Ганса со ступенек. Сцепившись в клубок, они покатились вниз. Дон свободной рукой ухватился за перила и рванулся в сторону. Он упал на блондина, и они покатились по полу. Гарри как раз покончил с Гансом, вышвырнув его за дверь. Но тут на него напал Куриано. Резкий, сильный удар Гарри кажется, не произвел на него должного впечатления, поэтому пришлось применить хук левой. Этого оказалось достаточно. Увидев, что Дон все еще не может справиться с блондином, Гарри хотел прийти на помощь, но тут снова открылась входная дверь, в проеме появился Ганс и снова бросился в атаку. Тем временем Буссо пришел в себя. Он встал на четвереньки и осмотрелся. Увидев, что незваные гости теснят его дружков, он достал нож и двинулся к Дону. В этот момент входная дверь открылась, и в дом ворвался Джузеппе. Буссо повернулся и двинулся навстречу вошедшему. Джузеппе подождал, пока тот приблизится, и встретил его своим громадным кулаком. Буссо упал, как зарезанный бык. К этому моменту Дон и Гарри покончили с остальными. Гарри наклонился и с любопытством посмотрел на неподвижное тело Ганса.

— Думаю, минут десять он будет спокоен, — констатировал он. Миклем стоял, опираясь о перила, и, тяжело дыша, с удовольствием осматривал поле битвы.

— Кажется, мы победили, — сказал он.

— Все в порядке, босс? — спросил Гарри, не обращая внимания на кровь, которая текла по его лицу. Одна щека распухала прямо на глазах.

— Отлично! — похвалил Дон. — Теперь нужно заняться главным. Скоро здесь будет совсем горячо. Присмотрите за этими парнями. Думаю, их лучше связать, а то они слишком любят подраться. Я пока осмотрю дом.

Он перешагнул через Ганса и осмотрел комнату в конце коридора. Там никого не было, так же как и в соседней комнате.

«Если Трегарт здесь, то скорее всего наверху», — сказал себе Дон и взбежал наверх.

Обе комнаты были пусты, но тут Дон наткнулся еще на одну дверь, которая была заперта на замок.

Когда он сбивал замок, сердце его учащенно билось. Наконец он открыл дверь. Комната была крошечной. Две свечи, вставленные в винные бутылки, очень слабо освещали ее. Единственной мебелью была раскладушка, на которой лежал обнаженный до пояса человек. Он тяжело дышал и не двигался.

Дон взял свечу и приблизился.

Хотя он не видел Трегарта много лет, он сразу же узнал его. Джон сильно постарел, и виски его совсем поседели, но волевое выражение лица, так хорошо запомнившееся Дону, не изменилось. Глаза его были закрыты, а лицо так бледно, что, если бы не частое, прерывистое дыхание, Миклем подумал, будто Джон мертв. Дон поднес свечу поближе и в ужасе отшатнулся: на груди Трегарта были такие же мелкие ожоги, какие он уже видел на руках убитой Луизы Покатти. На левой стороне груди Джона была рана, заклеенная двумя полосками пластыря.

Дон слегка тронул раненого за плечо:

— Джон, Джон, ты слышишь меня?

Трегарт не шевельнулся. Кажется, он не слышал Миклема. Лишь тяжелое, неритмичное дыхание говорило о том, что он еще жив.

В комнату вошел Гарри:

— Вы нашли его? Слава богу! Он жив?

— Пока жив. Эти свиньи пытали его. Нужно унести его отсюда.

Дон вышел из комнаты и позвал Джузеппе:

— Нужно отнести Трегарта в лодку. Ты сможешь это сделать?

— Раз плюнуть. Он совсем нетяжелый.

— Пойдемте, нам нужно исчезнуть как можно скорее.

Дон спустился по лестнице. Четверо связанных противников все еще лежали неподвижно. Миклем с удовлетворением взглянул на них и открыл наружную дверь. Площадь была пуста. Свет горел только в кафе.

— Воздух чист, — сказал Дои и спустился с крыльца.

За ним следовал Джузеппе с Трегартом на руках. Гарри, идущий последним, притворил дверь. Все трое быстро пересекли площадь, вошли в темную улочку и направились к гондоле. Гарри осмотрелся. Его острые глаза, казалось, ощупывали все вокруг: улицу, дома, подъезды.

И тут на противоположной стороне улицы показались двое. Увидев странную процессию, они остановились. Потом один из них быстро повернулся и побежал, а второй остался на месте.

— У нас появились приятели, босс, — сказал Гарри. — Нужно быстрей сматываться.

8.

Вдруг в тишину ночи вонзился громкий свист.

— Джузеппе, — крикнул Дон, замедляя шаги, — неси Трегарта в лодку.

Он повернулся к Гарри, который спрятался в широкой нише ближайшего дома.

— Их было только двое, босс, — сказал Гарри. — Но, похоже, сейчас в их полку прибудет.

Дон кивнул:

— Слышишь, кто-то бежит по переулку? Они хотят перехватить Джузеппе. Нужно помочь ему.

Он бросился вслед за гондольером, Гарри последовал за ним. Вскоре они настигли Джузеппе. Сзади послышались тяжелые шаги. Путь к отступлению был отрезан. Дон побежал быстрей и заметил, что у гондолы маячат три зловещие тени. Он спрятался за угол и стал наблюдать за ними.

— Стой, — приказал он подошедшему Джузеппе. Еще раз выглянув из-за угла, Миклем понял, что преследователи их не замечают, хотя смотрят как раз в эту сторону. — Мы с Гарри нападем на них, а ты клади Трегарта в лодку и отправляйся домой. Нас не жди.

Джузеппе кивнул. Неслышной поступью подошел Гарри.

— За нами кто-то идет, — сказал он.

— Возле гондолы тоже довольно оживленно, — ответил Дон. — Джузеппе должен постараться доставить Трегарта, а нам хорошо бы покончить с этими негодяями.

— Согласен.

— Тогда вперед!

Они бросились в темноту набережной, к гондоле. Противники заметили их и побежали навстречу. В лунном свете блеснули ножи. Дон ударил первого нападавшего, выбил у него нож и резко рванул за руку. Тот потерял равновесие и молча рухнул на тротуар. Гарри корпусом толкнул своего противника, и оба оказались на земле. Третий осторожно подходил к Дону. Какое-то время шел честный поединок — два на два. Однако тот, которого Дон уложил в самом начале, вскоре пришел в себя. Он схватил Миклема за горло и стал душить. Дон попытался освободиться, но два противника — это было слишком много даже для него. Он почувствовал, что силы покидают его. Еще один страшный удар в лицо едва не лишил его сознания. Он рванулся из последних сил, покатился по земле и упал в воду. Следом упал тот, что пытался его задушить. Стальные пальцы отпустили шею Дона. Он набрал побольше воздуха и нырнул. В этот момент, фыркая и пыхтя, на поверхности воды появился его соперник. Он тихо выругался по-итальянски. Холодная вода взбодрила Дона и возвратила ему силы. Он поднырнул под итальянца и, схватив его за бока, увлек в глубину. Дон обожал водное поло, и не было захвата или трюка под водой, которым бы он не владел. Обеими ногами он захватил бедро своего противника и вынудил его оставаться под водой. Потом он нащупал пальцами сонную артерию преследователя и резко нажал на нее. Итальянец дернулся и больше не сопротивлялся. Дон оставил его и вынырнул.

— Где вы, босс? — услышал он голос Гарри.

— Я здесь, — отозвался Дон.

Сделав три резких взмаха, он поравнялся с Гарри, который выплыл на середину канала.

— Проклятье, откуда они только берутся? — пробурчал тот. — Но, когда я увидел, как вы упали в воду, я заставил их поплясать. Теперь они сохнут на бережку.

— Как Джузеппе?

— Он сумел отплыть.

— Хорошо. Постарайся не шуметь, кажется, они нас не видят.

Он тихо поплыл, стараясь держаться посередине канала. На берегу слышались шаги и ругань. Их преследователи шли по набережной.

— А наши приятели не отстают, — произнес Гарри.

Дон оглянулся. Его чуткие уши уловили слабый плеск.

— Сюда плывет гондола, — сообщил он Гарри. — Подождем. Если она окажется слишком близко, нас смогут достать веслом.

— Ну что за милые люди, — пробормотал Гарри.

— Как только увидишь гондолу, ныряй поглубже, — посоветовал Дон.

Из темноты вынырнула огромная черная гондола без фонарей. Она мчалась с бешеной скоростью и была уже совсем близко. Миклем камнем опустился на дно. Над головой он почувствовал глухой удар и понял, что рассчитал правильно: гондольер попытался ударить его веслом. Миклем опередил его лишь на какую-то долю секунды. Дон вынырнул и огляделся. Рядом выплыл Гарри. Они оба настороженно следили за гондолой, которая возвращалась. В темноте они с трудом различали силуэт гондольера, который старался разогнать лодку посильней.

— Настоящая охота, — пробормотал Дон. — Нам нужно держаться на расстоянии друг от друга и стараться не попасть под весло.

— Давайте, я отвлеку его, босс. А вы хватайте его за ноги.

Гондола была совсем рядом. Гарри высунулся из воды и взмахнул руками. Гондольер высоко поднял весло.

Двумя сильными гребками Дон приблизился к гондоле с противоположной стороны, ухватился за борт, подтянулся и рванул гондольера за штаны. Гондольер покачнулся и с громким криком упал в воду. А там, словно акула, его уже поджидал Гарри. Тяжелый кулак опустился на голову преследователя, и тот отправился на дно. Только расходящиеся круги и пузыри на воде показывали место, где еще недавно маячила человеческая голова.

Гарри поймал весло, выпущенное утопленником, и поплыл к гондоле, которая потеряв управление, вертелась на воде. Дон тяжело перевалился через борт. Гарри подал ему весло и скоро уже был рядом.

— Вы справитесь с этой штуковиной, босс? — спросил Гарри, недоверчиво указывая на гондолу. Видимо, ночное купание пришлось ему не по вкусу, он страшно боялся еще раз оказаться в воде и старался сидеть на дне лодки строго по центру.

— Конечно, — ответил Дон, прилаживая весло на место.

— Если Джузеппе думает, что он здесь лучший гондольер, то это лишь потому, что он сейчас не видит меня.

Он направил лодку вперед, стараясь держаться середины канала. Черная гондола ввинтилась в темноту, и скоро преследователи, бредущие по берегу, остались далеко позади.

* * *

Бронзовые часы на башне Кодуччи пробили ровно полночь, когда Дон и Гарри осторожно подходили к дому Джузеппе. Гондолу они пришвартовали у пристани Сан-Хакарио. Весь путь к дому они проделали с величайшей осторожностью, опасаясь новой погони.

Они промокли насквозь, но, к счастью, ночь была теплой и безветренной.

— Это здесь, — наконец сказал Миклем с облегчением.

— С каким же удовольствием я сниму эту проклятую мокрую бороду.

— Она вам очень к лицу, босс, — ухмыльнулся Гарри в темноте. — Вот если бы вас могла увидеть ваша секретарша мисс Ригби.

Дон постучал в дверь. После короткой паузы раздался голос Джузеппе:

— Кто там?

Дверь не открывалась.

— Смотри, он быстро научился осторожности, — заметил Дон и продолжал тихим голосом: — Это мы, Джузеппе. Впусти нас.

Дверь отворилась, и Джузеппе отошел в сторону, пропуская ночных гостей. Его глаза возбужденно блестели.

— Как он себя чувствует? — спросил Дон.

— Так же, как и раньше. Не шевелится и не открывает глаза.

Дон подошел к кровати, на которой лежал Трегарт. Он положил руку ему на лоб, пощупал пульс и покачал головой.

— Вам нужно переодеться в сухое, босс, — сказал Гарри, уже скинувший мокрую одежду. — Я могу предложить вам кое-что из моих вещей.

Он подошел к своему чемодану, достал рубашку, фланелевые брюки и протянул Дону:

— Это будет вам тесновато, но все же лучше, чем ходить в мокром.

Пока Дон растирался полотенцем, которое дал ему Джузеппе, и переодевался, хозяин дома сварил кофе.

Дон с отвращением швырнул в угол свою размокшую бороду:

— Какое счастье быть бритым. Как вы себя чувствуете, Гарри?

Гарри интересовал тот же вопрос, и он как раз изучал свое лицо, разглядывая его в маленькое зеркальце.

— Отлично, босс. На шее у меня теперь довольно симпатичная отметина. Однако что же нам делать с нашим другом?

Он подошел к Трегарту.

— Мы должны доставить его в Англию, — ответил Дон. — Я скажу Плейделлу, чтобы он приготовил самолет.

— Сначала нам нужно попасть в аэропорт, — заметил Гарри. — А я нисколько не удивлюсь, если какие-нибудь симпатичные ребята захотят помешать нам.

— Мы возьмем мотобот. Пока они нас еще не обнаружили, а это значит, что мы в сравнительной безопасности.

Джузеппе подал кофе.

Дон сделал глоток, закурил сигарету и тоже подошел к Трегарту.

Тонкое, изнуренное лицо Джона приобрело оттенок слоновой кости. Губы были синеватого цвета. Глаза его запали.

— Я боюсь за него. Может быть, пригласить сначала доктора? Джузеппе, здесь есть врач, которому можно довериться?

Джузеппе кивнул:

— Доктор Берголези хорошо лечит и, главное, живет во дворе. Позвать его?

Дон колебался, но, пощупав пульс больного, кивнул. Джузеппе вышел из комнаты.

Гарри подошел к кровати и озабоченно посмотрел на Трегарта:

— Он выглядит совсем плохо, босс. Вы знаете, что с ним произошло?

— Нет. — Дон взял стул и сел возле кровати Джона: — Все время задаю себе вопрос: что именно эти вонючие скоты хотели у него выпытать?

Словно отвечая на вопрос, Трегарт вдруг открыл глаза. Он взглянул на Дона, которого прошиб озноб: глаза Трегарта были почти мертвыми, стеклянными и ничего не выражали. Губы больного задрожали, и он повернул голову к стене.

— Джон, — сказал Дон громко. — Я — Дон Миклем, ты меня слышишь? Я — Дон Миклем!

Очень медленно Джон повернул голову к Дону. Безжизненные глаза уставились ему в лицо.

— Джон, ты в безопасности! — Миклем почти кричал. — Я — Дон, неужели ты не узнаешь меня?

По телу Трегарта прошла дрожь. Внезапно глаза его потеплели, и он посмотрел на Миклема почти сознательно. Дон взял лампу со стола и держал ее так, чтобы Трегарт мог хорошо рассмотреть его лицо.

— Ты в безопасности, Джон, — повторил Миклем. — Лежи спокойно и не пытайся пока говорить.

— Он, может быть, хочет пить, — предположил Гарри. — Немного вина с водой ему не помешает.

Он налил в кружку воды из кувшина, долил туда вина из своей фляги и решительно подошел к кровати. Дон осторожно поднял голову Трегарта, и Гарри поднес кружку к его губам. Трегарт сделал пару глотков. Потом он закрыл глаза, и Дон положил его голову на подушку.

Дон и Гарри долго смотрели в его безжизненное лицо.

Вдруг Трегарт открыл глаза и испытующе взглянул на Дона. Потом его взгляд перешел на Гарри, задержался ненадолго и вернулся к Миклему.

— Этот в порядке, — успокоил его Дон, поняв, чего боится Трегарт. — Он — один из наших и работает со мной. Мы вместе выручили тебя.

Губы Трегарта зашевелились, он что-то прошептал, но Дон ничего не мог разобрать.

— Не нужно ничего говорить, Джон, — остановил его Миклем. — Ты должен лежать спокойно.

Но Трегарт упорно пытался что-то сказать. Дон наклонился совсем близко к нему, но смог разобрать лишь два слова: «Ден Фабори... Алтарь...»

Это было слишком большим напряжением для Трегарта. Его глаза закрылись, и он вновь впал в беспамятство.

Дон выпрямился.

— Он пытался мне что-то сказать. Что бы это могло означать: «ден Фабори» и еще «алтарь». Я знаю улицу Калло ден Фабори. — Он щелкнул пальцами. — А ведь действительно на этой улице в стене одного дома есть маленький алтарь, посвященный деве Марии. Ну и что?

Они услышали, что кто-то подошел к входной двери. Гарри прижался к стене, Миклем осторожно открыл. Вошел Джузеппе, а с ним пожилой человек в темном костюме.

— Это доктор Берголези, — представил его Джузеппе.

— Я — Дон Миклем, — Дон пожал доктору руку. — Мой друг очень болен. У него были неприятности с одной политической организацией. Я не знаю подробностей, но он ранен и его пытали. Все это не имеет ни малейшего отношения к итальянской полиции. Британское консульство информировано, и я вынужден просить вас сохранить все это в тайне.

Берголези строго посмотрел на Дона, и его седые брови поднялись:

— Я ничем не смогу помочь вам. Если пациент ранен, я обязан сообщить об этом в полицию.

— Мой друг — англичанин. Это не касается итальянской полиции.

Берголези пожал плечами:

— Раз так, это другое дело. Проводите меня к больному.

Бросив быстрый взгляд на Трегарта, доктор заявил:

— Нужна срочная госпитализация. Состояние очень тяжелое. Это последствия ранения. Кроме того, судя по дыханию, у него воспаление легких. Тяжелое воспаление.

— Нельзя ли перенести его в мой дом, доктор? Я не остановлюсь ни перед какими расходами. Если есть хоть малейшая возможность, лучше не отправлять его в больницу.

Берголези покачал головой:

— Его необходимо госпитализировать. Только в больнице могут его спасти. В ближайшие полчаса он должен получить кислород, иначе — смерть.

— Ну, что же. Раз это так необходимо... — он повернулся к Гарри, — отправишься вместе с ним в больницу и не будешь спускать с него глаз. Через пару часов я тебя сменю.

— О’кей, босс, — согласился Гарри. — Но я так понимаю, что ему все еще угрожает опасность. Может быть, лучше все же сообщить в полицию?

— Не раньше, чем я переговорю с британским консулом, — возразил Дон. — Итак, мы готовы, доктор.

— Я мог бы вызвать носилки, — сказал Берголези, — но дорога каждая минута. Лучше отнести его в гондолу.

— Я отнесу его, — сказал Джузеппе.

— Хорошо. Но поторапливайтесь. Я отправляюсь в больницу, нужно приготовить все необходимое для лечения. Через пару часов будет ясно, выживет он или нет, — объяснил врач Дону.

— До встречи, доктор, — сказал Миклем.

Врач вышел. Джузеппе взял Трегарта на руки и пошел к двери. Гарри осторожно выглянул на улицу, подал знак остальным, и они вышли. Никто не встретился им на пути. У моста на волнах тихо качалась гондола.

Гарри помог Джузеппе положить безжизненное тело Трегарта на дно гондолы.

— Поезжайте быстрее, — сказал Дон. — Где-то через час я тоже буду в больнице.

— О’кей, босс, — кивнул Гарри, — я буду вас ждать.

Дон отошел от берега и видел, как гондола скрылась в темноте. Он глубоко вдохнул теплый ночной воздух, постоял секунду и направился на улицу Калло ден Фабори. Эта улица находилась в центре города, и ее особенно охотно посещали туристы. Миклем понимал, что дождаться момента, когда он останется на улице один, будет не так-то просто. Мимо прошла группа туристов, позади которой плелись две пожилые матроны, сопровождаемые мужчиной-гидом. Откуда-то появилась молодая пара, скорее всего совершающая свадебное путешествие.

Дон вспомнил, что маленький алтарь в стене расположен как раз в том месте улицы, где она поворачивает к мосту Риальто. Будет довольно трудно подойти к алтарю, когда кругом вертится так много людей. Почему Трегарт говорил об этом алтаре? Может быть, он спрятал там донесение? Связан ли алтарь с загадкой исчезновения Джона? Присутствовал ли, наконец, в его словах какой-то смысл, или же это был просто бред?

Дон остановился в темной нише и стал ждать, пока уйдут люди. Прошло некоторое время, он незаметно посмотрел по сторонам. Освещенная часть улицы упиралась в площадь Святого Марка и была совершенно пуста.

Из своего укрытия Дон видел слабый свет ночного огня, освещавший алтарь. Что-то привлекло там внимание юной пары, и она не спешила уходить. Дон начал терять терпение. Наконец, парочка отошла от алтаря, о чем-то оживленно разговаривая. Дон вздохнул с облегчением и быстро направился к алтарю. Он был совсем крошечным — только ниша в стене, огражденная невзрачной решеткой. Статуэтка девы Марии, букет искусственных цветов в большой металлической вазе и перед всем этим — маленькая масленая лампадка. Единственным местом, где можно было что-то спрятать, была ваза. Дон с трудом просунул руку сквозь решетку и дотянулся до нее. Кроме искусственных цветов в вазе было что-то еще! Он ухватил вазу за край, подтянул к самой решетке и вынул цветы. На самом дне оказался маленький пакет, обернутый зеленым пластиком. Дон осторожно взял его и беглым взглядом окинул улицу. Двое мужчин бежали в его сторону. Один из них держал в руках белую шляпу. Это был Куриано. Дон схватил пакет и бросился прочь от алтаря.

Куриано мчался за ним. В другом преследователе Дон узнал Ганса. На углу Миклем оглянулся и побежал еще быстрей. Он мчался по переулку вниз, к набережной Большого канала. Там он с разбегу врезался в толпу туристов. Из-за них невозможно было бежать, но в этой толпе можно было укрыться. Он сунул пакет в карман и замедлили шаг. Оглянувшись, он заметил Куриано всего в пяти метрах от себя. Однако Миклем знал, что его преследователь не отважится напасть на него при свидетелях, и поэтому спокойно направился в сторону палаццо де ла Толетта. Куриано и Ганс следовали за ним в нескольких метрах. Увидев свой дом, Миклем ускорил шаги. Он продирался сквозь толпу, извиняясь направо и налево, и наконец взбежал по ступенькам своего палаццо, открыл дверь и вошел в холл. В еще не закрытую дверь он заметил, что Куриано и Ганс приближаются. Кажется, они потеряли его из виду.

«Они меня упустили как-то подозрительного легко», — подумал Дон. Он закрыл дверь, задвинул засов и перевел дыхание, но ощущение безопасности длилось недолго. Он заметил вдруг, что в доме стоит странная могильная тишина. Марио, слуга, которого он нанял вместо Черри, не встречал его! И еще Дон заметил узенькую полоску света, которая тянулась от двери его кабинета.

Он осторожно прокрался в зал, вынул пакет и сунул его в великолепную медную вазу, которая украшала старинный венецианский стол. Дон едва успел отойти от стола, как открылась дверь и в проеме возник Карл Нецке собственной персоной.

— Добрый вечер, мистер Миклем, — сказал он, вежливо улыбаясь. — Прошу извинить мое вторжение, но нам нужно поговорить.

Дон пошел прямо на него, и Нецке уступил ему дорогу.

— Рад вас видеть, — сказал Дон, — надеюсь, вы не слишком долго ждали?

Он вошел в кабинет. У противоположной стороны стояли Буссо и блондин. Буссо держал в руке пистолет и, когда появился Дои, сразу же направил дуло в его сторону.

9.

Карл Нецке закрыл дверь и оперся на нее спиной.

— Извините, что все происходит так драматично, — сказал он. — Но за последние часы мы убедились, что вы очень опасный человек, мистер Миклем. Должен предупредить, что пистолет у Буссо дополнен прекрасным глушителем и ему приказано стрелять в вас, не задумываясь, если возникнет такая необходимость. Вы должны знать об этом, иначе я не уверен, что нам удастся побеседовать без всяких помех.

— Довольно убедительно, — произнес Дон, усаживаясь в свое любимое кресло. — Кстати, как поживает ваша очаровательная сестра?

Нецке улыбнулся:

— Она очень беспокоится о вас. Это и понятно: Мария еще так молода и слишком впечатлительна. Кроме того, она хорошо к вам относится, так же как и я. Мне очень жаль, что нам приходится общаться с вами таким образом, но тут уж ничего не поделаешь. Положение настолько серьезно, что у нас нет выбора. Должен предупредить, что буду вынужден обходиться с вами очень жестоко.

Дон улыбнулся.

— Спасибо за откровенность. — Он взял портсигар, лежащий на столе, извлек сигарету и взглянул на Нецке. — Хотите сигарету?

— Спасибо. — Нецке сел напротив Дона.

Миклем закурил и послал к потолку аккуратное колечко дыма.

Потом он положил ногу на ногу и с интересом взглянул на Нецке:

— Итак, о чем же мы станем говорить?

— О Трегарте. — Нецке сцепил руки на коленях. — Трегарт — англичанин. Вы — американец. Трегарт втянут в политическое дело, и я надеюсь, что вы достаточно умны, мистер Миклем, для того чтобы остаться нейтральным. Это дело касается только британского правительства и моего. Никаких дел с Америкой, совершенно никаких. Я не советую вам вмешиваться в это дело и мешать моему правительству.

— Это весьма разумно, — согласился Дон. — Я не имею ни малейшего желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства.

— В таком случае, я надеюсь, вы отдадите мне пакет в зеленой пластиковой обертке, который сейчас находится у вас.

— Пакет? С чего вы взяли, что какой-то мифический пакет, которого я и в глаза не видел, находится у меня?

Лицо Нецке стало суровым, глаза недобро сверкнули.

— Не будем терять времени, мистер Миклем, — раздраженно сказал он. — Вы только что согласились сотрудничать со мной. Этот пакет...

— Один момент, — прервал его Дон. — Я не говорил, что намереваюсь с вами сотрудничать. Я лишь сказал, что не имею желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства. Кажется, это разные вещи. Но расскажите мне об этом пакете. Почему он вас так интересует?

— Он интересует мое правительство. Трегарт выкрал его из Министерства иностранных дел.

— Ай-яй-яй. И почему же он это сделал?

— В этом пакете очень ценная информация. Ценная для другой страны. Мне приказано возвратить пакет любой ценой, и я это сделаю.

— Со стороны вашего Министерства иностранных дел было очень несерьезно позволить выкрасть этот пакет, если он такой ценный.

Нецке кивнул:

— Очень несерьезно, но следует учесть, что мистер Трегарт — совершенно выдающаяся личность. Кстати, я вас еще не поздравил с удачным завершением операции по спасению этого синьора. Это было неплохо сделано.

— Да, совсем неплохо. И должен заметить, что ваша компания была не слишком хороша в ближнем бою.

— Может быть, — парировал Нецке, — зато у них есть таланты в других областях. Они, например, могут очень долго и терпеливо убеждать человека стать более разговорчивым.

— Правда? Но, кажется Трегарт у них не заговорил, хотя на него было потрачено довольно много времени.

— Трегарт еще заговорит. Это вопрос времени. Он был очень большим человеком, мистер Миклем. Буссо пришлось обращаться с ним слишком бережно. Если бы Трегарт не был так слаб, Буссо мог бы действовать гораздо решительней. Но мы не хотели, чтобы бедняга покинул этот мир...

— Поэтому вы пытали его горящими сигаретами?

— Конечно. Это самый лучший метод для пытки женщин и больных мужчин.

Дону стоило больших усилий, чтобы не бросится на Нецке. Он знал, что против троих мужчин, один из которых еще и вооружен пистолетом, у него нет никаких шансов. С большим трудом ему удалось изобразить на своем лице интерес.

— Однако перейдем к цели моего посещения, — сказал Нецке. — Я жду пакет, мистер Миклем.

— Я должен сначала поговорить с Трегартом, — сказал Миклем. — Думаю, нам лучше встретиться еще раз завтра. Я отвечу вам после того, как переговорю с ним и составлю свое мнение о случившемся. А теперь прошу меня извинить, мистер Нецке, сегодня у меня очень много дел.

Дон поднялся, и сразу же сильный удар по плечам заставил его согнуться. Он обернулся и увидел совсем рядом свирепую физиономию Буссо. Пистолет был направлен прямо в лицо Миклему.

— Сядь, — рявкнул Буссо.

— Сядьте, пожалуйста, — настойчиво произнес Нецке. — Я должен извиниться за насилие, однако, мне кажется, вы неправильно оцениваете ситуацию. Вы — мой противник.

— Правда? — спросил Дон. — Вы все еще рассчитываете, что я буду с вами сотрудничать? И, в конце концов, Нецке, это мой дом.

— Это может измениться в несколько минут, мистер Миклем, если вы не согласитесь с нами сотрудничать. В противном случае мы вынуждены будем доставить вас в другой дом. Но я все же надеюсь, что до этого не дойдет.

Нецке вынул из кармана кожаный портсигар, достал сигарету и закурил.

— Вы только что говорили, что хотите поговорить с Трегартом. Боюсь, это невозможно. Трегарт мертв.

— Этот блеф не пройдет. Джон Трегарт жив.

— Он умер через несколько минут после того, как гондола исчезла с ваших глаз, — возразил Нецке. — У вас не было никаких шансов доставить его в больницу. Думаю, он успел сказать вам, где спрятан пакет, и совершенно очевидно, что вы уже пытались его оттуда взять. Мой друг доктор Берголези сразу же сообщил мне, что вы собираетесь доставить Трегарта в больницу на гондоле. У меня в засаде был мощный мотобот. Он вдребезги разнес гондолу, и Трегарт захлебнулся.

Боюсь, мистер Миклем, вы недооцениваете возможностей моей организации. У нас здесь много, очень много друзей. Это большая невидимая армия, молниеносно выполняющая все мои приказы.

Дон сидел неподвижно. Его кулаки были сжаты.

— Ваши друзья очень старались спасти Трегарта, — продолжал Нецке. — Я сам видел это. Но шок от падения в холодную воду прикончил его. Если вас беспокоит судьба двух его спасителей, можете успокоиться. Они выбрались на берег с телом Трегарта, мои люди помогли им. Ваши друзья подумали, что это туристы, и не пытались скрыться. Сейчас они в безопасности в подвале одного дома.

Итак, вы видите, мистер Миклем, что все козыри у меня на руках. Не хотите ли вы теперь отдать мне пакет?

Дон поднял на Нецке невидящий взор.

Прежде всего надо подумать о Хильде Трегарт. Британские власти, видимо, пришли к заключению, что Трегарт — предатель. Единственное, что может разубедить их в этом, — пакет. Поведение Нецке показывает, что Трегарт до самой смерти был верен своей стране. Если отдать сейчас пакет, Хильда уже никогда не сможет доказать невиновность своего мужа.

Он думал, что был полным идиотом, когда прятал пакет в вазу. Сейчас эти люди обыщут его, убедятся, что пакета нет, и после этого сообразят, что он успел спрятать его где-то в зале за те несколько минут, пока был там один. Его руки стали влажными. Он мысленно пытался оправдать себя тем, что времени на раздумывание у него в тот момент не было. Теперь он понял, Куриано и Ганс не отстали бы так легко, если бы не знали, что в доме Миклема ожидает засада.

— Пакет, мистер Миклем.

— Даже если бы он и был у меня, — сказал Дон спокойно, — я не отдал бы его вам. Но его у меня нет, так что не вижу никакого смысла меня задерживать.

— Обыщи его, — приказал Нецке блондину.

Блондин приказал Миклему встать, обшарил его карманы и покачал головой.

В этот момент открылась дверь и вошел Куриано. Он торжествующе посмотрел на Дона.

— Вы все время наблюдали за ним? — спросил Нецке.

— Да. Он что-то взял из алтаря на улице Калло ден Фабори, а когда увидел нас, бросился наутек.

— А Трегарт был когда-нибудь у этого алтаря?

— Нет. Но может быть эта девчонка Покатти.

— Точно, — вмешался Буссо. — Два дня назад я видел ее там, но думал, что она молится.

— Как вы думаете, мог мистер Миклем спрятать пакет, пока вы гнались за ним?

— Нет. Мы с Гансом не спускали с него глаз.

— Теперь вы отдадите пакет?

— Откуда я его возьму?

Нецке сурово посмотрел на него. Его лицо сделалось непроницаемым.

— Я вынужден, мистер Миклем, отправить вас к вашим друзьям.

Нецке вышел из кабинета и направился в зал. Следом пошел Дон, сопровождаемый Буссо и Куриано, Нецке остановился посреди зала и осмотрелся. Дон похолодел.

— Вы могли спрятать пакет только в доме, — проговорил Нецке. — В этом зале вы были один, пока не вошел я. Раз пакета при вас нет, думаю, стоит поискать его здесь.

— Ну, что ж. Вы победили, — сказал Дон, пытаясь спасти положение. — Я отдал пакет одному знакомому туристу. Ни один из ваших подонков этого видеть не мог, а мой приятель был достаточно умен, чтобы спрятать пакет и не задавать никаких вопросов. Если вы не освободите Джузеппе и Гарри, я не отдам вам пакет.

Нецке взглянул на Куриано, который пожал плечами.

— Ну, это совсем неглупо, мистер Миклем, — сказал он.

— Однако... — он прервал себя, еще раз оглядел зал и улыбнулся Миклему: — Может случиться, что этот знакомый турист — всего лишь плод вашей фантазии. Я вам поверю только тогда, когда вы нам его покажете. Но в любом случае нужно хорошенько обыскать этот зал.

Он взглянул на Буссо.

— Стреляй в него, если задумает шутить. А ты, Куриано, осмотри все кругом, может что-то и найдешь. Но поспеши: я очень тороплюсь. Не думаю, что ему удалось спрятать этот пакет хорошо. У него не было времени. Брюн, будь внимателен — приказал он блондину, который входил в зал.

Дон покорился судьбе. Счастье от него отвернулось. Теперь они найдут пакет. Что будет с Гарри и Джузеппе? Что они сделают с ним? Эти бандиты ни перед чем не остановятся. Луиза Покатти мертва. Вполне возможно, что они решат убрать всех троих, чтобы сохранить это дело в тайне.

Дон смотрел, как Куриано ходит вблизи медной вазы. Он вспомнил детскую игру в «холодно-горячо» и почувствовал такое же волнение, как когда-то давно, если кто-то из сверстников подходил к месту, где он спрятал свою вещь.

Вдруг Куриано поднял вазу и перевернул ее. Сердце Миклема заколотилось и, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Но из вазы почему-то ничего не выпало. С необычайным облегчением и в то же время не смея поверить в чудо Дон понял, что ваза пуста.

После интенсивных поисков Куриано решительно сказал:

— Его нет в зале.

Нецке пожал плечами:

— Я был бы удивлен, если б вы нашли его здесь. Но проверить было необходимо. Ваша история со знакомым туристом становится более правдоподобной, мистер Миклем.

Дон облизал пересохшие губы. Кажется, он сел в лужу. Где же пакет? Кто его взял? Может, Куриано? Он некоторое время находился в зале один, и у него была возможность найти пакет и взять его. Может быть, он захотел обставить Нецке и завладеть пакетом? Пожалуй, это мог сделать только Куриано.

Нецке сказал:

— Нам надо идти, мистер Миклем. Мы доставим вас к вашим друзьям, как я и обещал. Затем вы пойдете к своему знакомому и заберете пакет.

— Секунду, — остановил его Дон.

Он понял, что потеряет шанс вновь завладеть пакетом, если Куриано выйдет из дома и где-нибудь спрячет его. Единственная возможность опередить Куриано — это выдать его Нецке.

— Что такое? — спросил Нецке недовольно. — Опять какие-нибудь шутки?

— Историю со знакомым я выдумал, — сказал Дон. — Пакет действительно был спрятан здесь, — говоря это, внимательно смотрел в глаза Куриано, но тот был совершенно спокоен.

— Это очень интересно, — улыбнулся Нецке. — Но зачем вы мне это говорите? Ведь таким образом вы отказываетесь от верного шанса спасти своих друзей.

— Все равно пакет я уже потерял, — спокойно ответил Дон. — Когда я попал в зал, то, прежде чем вошли вы, я засунул пакет в эту вазу.

Нецке посмотрел на вазу, потом на Куриано, потом снова на вазу. Он взял ее в руки, перевернул, потряс.

— Здесь ничего нет, — небрежно заметил он. — Если таким образом вы пытаетесь тянуть время, мистер Миклем, то это совершенно напрасно.

— Я положил пакет в вазу, — настаивал Дон. — Кто-то взял его, пока мы были в кабинете, и это мог сделать только один человек.

Он показал на Куриано. Тот злобно взглянул на Миклема.

— Если вы пытаетесь посеять недоверие между моими людьми, — сказал Нецке, — то вам это дорого обойдется. Трюк очень стар. Сейчас мы пойдем к вашим друзьям, и у меня нет никаких сомнений, что там вы вручите мне пакет.

Буссо ткнул дулом в спину Миклема:

— Пошли!

— Кто-то взял пакет, — настаивал Дон. — Скорее всего это сделал Куриано. Прежде чем мы уйдем, обыщите его. Я почти уверен, что пакет у него.

Куриано сделал шаг к Дону и ударил его по лицу.

— Сволочь! — выругался он по-итальянски.

— Назад! — приказал Нецке. В глазах его появилось сомнение. Куриано неохотно отошел от Дона, а Нецке продолжал: — Это очень неосмотрительно с вашей стороны, мистер Миклем. Куриано таких вещей не забывает.

— Обыщите его, — сказал Дон. — Почему вы ему верите? Если он взял пакет и надеется извлечь из этого какую-то выгоду, почему, собственно, он должен отдать его вам?

Нецке ласково посмотрел на Куриано:

— Ты нашел пакет?

— Нет! Он лжет! Смотрите сами! — Он вывернул карманы, выбросив все, что в них было, прямо на пол. Затем с перекошенным от бешенства лицом обернулся к Нецке: — Теперь вы довольны?

— Посмотрите еще, что у него за поясом, — продолжал Дон, стараясь говорить по возможности спокойно.

— Проверь, — приказал Нецке Брюну. Тот с виноватым видом подошел к Куриано. Он ощупал приятеля так осторожно, словно это был тигр.

— Никакого пакета, — сказал он. — Ничего.

— Ну? — спросил Нецке, глядя на Дона.

— Он мог его куда-нибудь спрятать.

— Вы так думаете? А знаете, что думаю я? Это всего лишь отвлекающий маневр. Но вы сами навредили себе, мистер Миклем. Дело можно было закончить полюбовно, но теперь я отдаю вас в руки Куриано, а он решит, как лучше поступить с вами. — Нецке повернулся к Куриано. — Я иду в отель. Через два часа пакет должен быть у меня. Действуй по своему усмотрению.

— Хорошо, — процедил Куриано сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел на Дона, и нехорошая улыбка появилась на его лице. — Через два часа пакет будет у вас.

* * *

Гондола причалила в узком канале возле ветхого дома в гетто Нуово. Брюн выскочил на берег.

— Вставай! — приказал Куриано Дону.

Миклем быстро осмотрелся, потом тоже сошел на берег. Вокруг было темно, но его чуткие уши уловили, что следом идет еще одна гондола. Куриано тоже услышал ее. Он схватил пленника и потащил его в дом. Буссо и Брюн вошли следом. Буссо направил на Дона пистолет.

Куриано зажег свечу и подтолкнул Миклема к узкому коридору, в конце которого была дверь. Он открыл эту дверь в начал спускаться по крутым ступенькам. Дон оказался в грязном низком подвале, освещенном мерцающими свечами. На полу спиной к спине, связанные, сидели Гарри и Джузеппе.

Дон попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. В глубине души он еще надеялся, что Нецке блефовал, но, увидев Гарри и Джузеппе, понял, что надеяться не на что.

— Привет, босс, — приветствовал Миклема Гарри. — Мне очень жаль, но нам, кажется, не повезло.

На Гарри было страшно смотреть. Один глаз его был совершенно черным из-за кровоподтека, на щеке зияла глубокая рана, из которой на рубашку сочилась кровь. Одежда его была мокрой и рваной.

Джузеппе выглядел не лучше. Лицо его казалось сплошной раной, тело было в синяках. Однако он изобразил на своем лице подобие улыбки, встретившись с Доном глазами.

— Молчать! — заорал Брюн и ударил Гарри ногой.

Куриано взял стул и поставил его посреди подвала, вблизи тусклых свечей.

— Садись, — приказал он Дону.

Дон сел.

— Приготовь его, — велел Куриано Брюну, стоявшему позади Миклема.

Тот схватил пленника за запястья и завел его руки за спинку стула. Куриано встал перед Доном; глаза его были глазами маньяка.

— Ты пытался обгадить меня, — прошипел он. — Теперь ты раскаешься.

Он достал из кармана кожаную перчатку, надел на правую руку и сжал кулак.

Дон настороженно следил за ним, внутренне собираясь. Если Брюн хоть немного ослабит хватку, можно будет попытаться уберечь голову. Дон приготовился.

— Сейчас ты получишь хорошую взбучку, — пообещал Куриано.

Его кулак нацелился в лицо Миклему. Но Дон мгновенно убрал голову, и удар пришелся мимо цели. Куриано потерял равновесие и накренился вперед. Дон быстро толкнул его ногой, и палач упал на пол рядом с Гарри, который тут же попытался пристроить свою ногу к его физиономии. Грязно ругаясь, Куриано поднялся, схватил Миклема за волосы, рванул его голову назад и замахнулся еще раз.

Но Буссо схватил его за руку:

— Оставь его. Разве ты забыл, что он должен идти к своему приятелю за пакетом? Сейчас нельзя портить его фотокарточку.

Куриано, сопя, отошел в сторону. На лбу его выступила испарина, рот непроизвольно дергался. Он разразился проклятиями.

— Ты пойдешь за пакетом? — спросил Буссо у Дона.

Дон понимал, что ни один из этих подонков не поверит ему, если он скажет сейчас правду, поэтому нужно было продолжать игру. Кроме того, он отвечал за жизнь своих друзей.

И он сказал решительно:

— Идемте.

Куриано зло усмехнулся.

Дон понял, что должен тянуть время:

— Мой знакомый остановился в отеле «Лондра».

— Его имя?

— Джек Монтгомери, — Дон вспомнил, что его знакомый по клубу как раз живет сейчас в «Лондре».

— Позвони в отель и справься, живет ли там человек с таким именем, — сказал Куриано Брюну. Тот поднялся по лестнице. Куриано нервно прошелся по подвалу.

— Да, — сказал Брюн, вновь появляясь на лестнице, — там есть такой человек.

Куриано посмотрел на Дона.

— Заберешь пакет. Буссо и Брюн пойдут с тобой. Но, если ты попробуешь сбежать, эти двое, — он указал в сторону Гарри и Джузеппе, — станут покойниками. Понятно?

Дон кивнул.

— Иди, — приказал Куриано. — А вы ждите его у гостиницы. Если он не вернется через десять минут, Брюн должен прийти сюда.

— Поднимайся, мы идем, — сказал Буссо, ткнув дулом пистолета в лоб Дону.

Миклем поднялся и посмотрел на своих друзей, которые напряженно глядели на него.

— Не беспокойтесь о нас, босс, — сказал Гарри.

— Я скоро вернусь, — ответил Дон.

Голова его напряженно работала, он должен был найти хоть какой-то выход. Единственная возможность спастись — перехитрить своих сторожей, быстро вернуться и захватить Куриано врасплох.

Буссо заставил его вернуться к реальности, ткнув дулом в спину. Пока на него направлен пистолет, он ничего не сможет предпринять.

В конце лестницы Буссо крепко схватил Дона за руку:

— Стой! А ты, Брюн, сбегай посмотри, чист ли воздух.

Брюн оттеснил Дона и вышел на улицу. Миклем слышал за собой хриплое дыхание Буссо. Что, если сейчас отскочить в сторону и броситься на него? Нет, это было бы самоубийством. Лучше сделать это, когда они станут садиться в гондолу. Может, ему повезет столкнуть их с узких мостков в воду.

Из темноты долетел голос Брюна:

— Все в порядке.

— Вперед, — приказал Буссо, снова приставив дуло к спине Миклема.

Дои осторожно двинулся вперед. Он все время ощущал приставленный к его позвоночнику холодный металл. У набережной их поджидал Брюн. Вдруг рядом мелькнула чья-то фигура. Что-то блестящее пролетело в воздухе, и Дон услышал, как Буссо взвыл от боли. Пистолет больше не упирался в спину Миклема. Дон оглянулся. Пистолет валялся на земле, а Буссо выл, согнувшись пополам. Дон сильно ударил его в подбородок. Буссо повалился набок. Брюн приготовился к прыжку.

— Не советую двигаться, дружище!

— Черри! — воскликнул Дон Миклем.

— Да, сэр, — ответил Черри негромко, — пришлось и мне поработать кинжалом.

— Кинжалом?

— Мне казалось я рассказывал вам о кинжале, спрятанном в трости. Может быть, надо заколоть и второго молодчика?

— Я сам с ним справлюсь.

Дон подошел к Брюну и угостил его таким сильным ударом в челюсть, что тот сразу же повалился навзничь.

— У меня есть еще дубинка, — предложил Черри, — может быть, пустить ее в ход? Правда, ею я пользуюсь в крайних случаях. — Он протянул Дону короткую трубку, наполненную свинцом. Миклем схватил ее и обрушил на голову Брюна, когда тот попытался подняться. Брюн застонал, упал рядом с Буссо и остался недвижим.

10.

— Замечательная работа, сэр, — заметил Черри, склонившись над Брюном, — боюсь, вы проломили ему череп.

Дон прислонился к стене. Появление Черри было так неожиданно, а его решительные действия настолько потрясли Миклема, что он не знал — то ли броситься на шею своему спасителю, то ли хохотать от счастья.

— Гарри и Джузеппе в опасности, — сказал он наконец. - Я должен выручить их. А потом вы мне расскажете, как оказались здесь. Ждите и наблюдайте.

Он наклонился и поднял пистолет Буссо.

— Может быть, мне пойти с вами, сэр? — спросил Черри.

— Нет, оставайтесь здесь и стерегите этих двоих. — Дон возвратил ему дубинку. — Если они зашевелятся, бейте, не жалея. Только постарайтесь не размозжить им головы.

— Как вам угодно, сэр.

Миклем вернулся в дом, прокрался по темному коридору и остановился у двери, прислушиваясь. Было слышно, как Куриано взад-вперед ходит по подвалу.

Дон ухмыльнулся. Куриано ожидает сюрприз, который он запомнит на всю жизнь.

Миклем шагнул на лестницу, прислонился к перилам и направил пистолет на Куриано.

— Давай-ка без глупостей, малыш! — крикнул он. — Стой спокойно.

Куриано вздрогнул, как от удара, и сжал кулаки, но, увидев направленное на него дуло, заскрежетал зубами.

— Ничего не поделаешь, теперь тебе придется поплясать под мою дудку.

— Хорошо сработано, босс, я так и знал, что вы что-нибудь придумаете, — сказал Гарри.

— Стой смирно, — приказал Дон Куриано. — У меня руки чешутся пристрелить тебя как собаку. Если тебе надоела жизнь, то можешь пошевелиться.

Миклем спустился по лестнице, не выпуская Куриано из виду.

— Повернись спиной, — велел он.

— Ты еще поплатишься за это! — прошипел Куриано в бессильной злобе.

— Поворачивайся!

Куриано медленно повернулся. Дон поднял пистолет и рукояткой ударил Куриано по голове. Тот застонал и упал на пол. Дон был уверен, что наносить второй удар не придется: Куриано пролежит так достаточно долго.

— Браво, босс! — в восторге крикнул Гарри. — А как вам удалось разделаться с теми двумя?

— Это сделал Черри, а не я. Он поджидал нас у канала, вооруженный до зубов. Жаль, что вы не видели его. Он был просто великолепен!

Миклем подошел к Гарри, достал карманный нож и перерезал веревки.

— Черри? — воскликнул Гарри недоверчиво и поднялся на ноги. — Как же он узнал, что мы здесь?

— Он нам об этом еще расскажет, — ответил Дон, освобождая Джузеппе. — Как вы здесь провели время? Не слишком-то было весело?

— Мокро и страшно! — оскалился Гарри.

— Ничего, синьор — сказал Джузеппе, — но все-таки хорошо, что вы вернулись. Этот подонок Куриано был готов на все.

— На этот раз повезло нам, — улыбнулся Дон, но тут же вспомнил о Трегарте. Из-за всех этих событий он совсем забыл о нем. — А что с Трегартом, Гарри? Нецке сказал, что он погиб.

— Очень жаль, босс, но этот мерзавец сказал правду. У нас не было никаких шансов. На нас налетел мотобот, когда мы сворачивали в боковой канал. Сначала мы думали, что это случайность, и делали все, что могли. Но Трегарт был очень плох. Эта холодная вода убила его. Какие-то парни, которых мы сначала приняли за туристов, помогли нам выбраться на берег. В тот момент мы думали только о Трегарте. Я наклонился к нему, хотел понять, жив ли он, и тут они чем-то шарахнули меня по голове. Очнулся уже здесь.

— Бедняги, — сказал Дон. — А что же эти мерзавцы сделали с трупом?

— Мне показалось, как один из них говорил, что они хотят утопить его в канале, — сказал Гарри, осторожно трогая свои щеки. — Они не хотели, чтобы труп был обнаружен.

— Ты уверен, что Трегарт был мертв?

— Да, босс. Нет никаких сомнений.

— Бедняга Джон... Однако у нас мало времени. Надо притащить сюда тех двух мерзавцев и связать. Через пару часов Нецке заподозрит неладное, а пока он еще не беспокоится, нам предстоит сделать очень много.

Вчетвером им было нетрудно перетащить Буссо и Брюна в подвал. Гарри с удовольствием связал их, а Черри сел на стул, тяжело дыша и любовно поглаживая свою трость.

— Расскажите, Черри, — попросил Дон, — почему вы так быстро вернулись?

— Я прилетел в Париж и зашел в отель «Четхем», как вы мне поручили, — начал Черри. — Я быстро понял, что тот человек, с которым вы разговаривали по телефону, — не Трегарт. Он к тому времени уже выехал из отеля, но оставил записку, в которой написал, что находится в страшной опасности и должен отправляться в Брюссель. Он сообщил название отеля, в котором якобы остановится.

— Я так и думал, — заметил Дон. — Они хотели, чтобы я катался по всей Европе, пока Нецке спокойно делает здесь свои грязные дела.

— Вот именно, сэр, — согласился Черри. — Я решил, что от меня будет гораздо больше пользы в Венеции. Мне посчастливилось сразу же попасть на самолет, следующий в Милан, там я нанял машину и оказался в Венеции. Я сразу пошел в палаццо. Пока я наводил порядок в своей комнате, из холла донеслись чужие голоса. Я осторожно выглянул и увидел трех мужчин с пистолетами. Они меня не заметили, и я понял, что мне может не поздоровиться. Поэтому я спрятался в шкаф. Потом появился Нецке. Я уже хотел незаметно ускользнуть и вызвать полицию, как в холл вошли вы, сэр. Я не успел предупредить вас о ловушке, но заметил, как вы что-то прятали в вазу.

— Так это вы забрали пакет?! — вскричал Дон.

— Да, сэр. Я был за дверью и услышал, что Нецке требует у вас какой-то пакет. Тут я и понял, что вы спрятали пакет в вазу. Но его могли легко обнаружить, поэтому я его забрал.

— Пакет сейчас у вас?

Черри достал из кармана сверток, обернутый зеленым пластиком:

— Вот он, сэр.

— Вы — молодец, Черри. Это у вас здорово получилось.

— Спасибо, сэр. Я дождался, пока все вышли, и сам пошел следом. Очень трудно было раздобыть гондолу, но все же мне повезло. К берегу пристала одна гондола, и, когда из нее вышел человек, я, прикинувшись грабителем, пригрозил ему кинжалом. Этот человек бросился бежать, а я сел в гондолу.

Дои засмеялся.

— Вам нужно дать орден, Черри, — сказал он, поглядывая, хорошо ли связаны пленники. — Однако мы должны идти. Джузеппе, возьми гондолу, припрячь ее где-нибудь и жди нас у себя дома. Мы же пойдем сейчас в палаццо де ла Толетта.

Оказавшись в палаццо де ла Толетта, Дон быстро переоделся и снова стал образцовым респектабельным джентльменом.

Он уселся в свое любимое кресло и принялся изучать пакет, в то время как Гарри и Черри стояли на страже. Он аккуратно развернул пакет, и в его руке оказалась маленькая квадратная книжечка, не более десяти сантиметров, в кожаном переплете. К переплету кольцом было прикреплено письмо, адресованное Хильде Трегарт, и несколько грязных небольших листков для заметок, исписанных тем же почерком, что и открытка, которую Дон видел в Лондоне.

Он заглянул в книжечку. Все страницы в ней, кроме первой, были заполнены шифром. Он сунул книжечку в карман и развернул листки. Они оказались адресованными Дону Миклему, а на последнем стояла подпись: «Джон Трегарт».

«Дорогой Миклем. Когда вы получите это письмо, меня, наверное, уже не будет в живых. Я пишу это в заброшенном доме на улице Монделло. Мои дела совсем плохи, и единственная надежда — что это письмо вам передаст Луиза Покатти. Она сделает все, чтобы вам помочь.

В кожаной книжечке, которую вы найдете, содержатся сведения, имеющие огромную ценность для британского правительства. Я не имею права вам их сообщить, но Нецке — враг моей страны — сделает все, чтобы заполучить эту книжечку. Я выкрал ее в его организации и посылаю вам, чтобы вы любой ценой передали ее сэру Роберту Грехэму. Я не знал, что делать с этими сведениями, так как понял, что мне не уйти от преследования. Но потом я прочитал в газете, что скоро вы будете в Венеции, и тогда понял: если кто и сможет доставить эту книжечку в Англию, то это вы. Прошу вас сделать не только ради моего правительства, но и ради моей жены Хильды, которая может подумать, что я стал предателем. Только эта книжечка и может доказать, что я не перебежал на другую сторону.

Но прошу вас сохранить тайну. Дело настолько серьезно, что и моя жена ничего не должна знать. Кроме меня, сэра Роберта Грехэма и вас, никто не знает правды. Но мне осталось жить очень недолго, и я надеюсь, что вы расскажете обо мне Хильде и поможете ей обрести спокойствие.

Еще об этой книжечке. Берегите ее. Ни в коем случае не отсылайте ее в консульство. Не пользуйтесь услугами почты. Вы должны отдать ее сэру Роберту Грехэму лично в руки. Только ему, и никому больше. Если Нецке узнает, что книжечка у вас, он убьет вас без колебаний. Вам будет очень трудно уехать из Италии. Вас будут задерживать любой ценой. За вами будут ходить по пятам, так что вы нигде не будете чувствовать себя в безопасности. Я пишу вам это для того, чтобы вы поняли — этих людей нельзя недооценивать.

Я пережил пять страшных недель в Вене, пока мне не удалось улететь в Венецию. Я знаю, они способны на все, если заподозрят, что книжка у вас. Вы не будете себя чувствовать спокойно ни одной минуты, пока не вручите ее сэру Роберту Грехэму. Мне жаль, что я втягиваю вас в это дело, но вы — моя единственная надежда. Письмо, которое вы здесь найдете, передайте Хильде. Очень прошу вас об этом. Может быть, оно поможет ей перенести горе. Будьте счастливы.

Джон Трегарт».

Глубоко задумавшись, Дон некоторое время рассматривал полированную поверхность стола, затем взглянул на часы. У него оставался час до того момента, когда Нецке начнет беспокоиться из-за отсутствия Куриано.

Не колеблясь ни секунды, Дон Миклем решил выполнить посмертную просьбу друга.

Он встал, погасил сигарету и направился к двери:

— Гарри!

— Да, босс, — отозвался тот, входя в кабинет.

— Иди к Джузеппе и скажи, чтобы он приготовил мотобот. Мы отправимся на остров Лабо. И пусть заправит полные баки. Поторапливайся.

Гарри кивнул и в ту же секунду исчез.

Дон позвал Черри:

— Приготовьте, пожалуйста, два рюкзака и уложите в них все, что нужно на неделю. Продовольствие и обязательно бутылку бренди. И поскорей.

— Хорошо, сэр, — ответил Черри. Он неожиданно быстрыми для своей комплекции шагами пересек холл, и глаза его снова возбужденно засияли. Пахло приключениями.

Дон прошел в спальню и переоделся в дорожный костюм: шерстяную рубашку и темно-коричневые брюки. Кожаную книжечку он спрятал в нагрудный карман рубашки. Потом достал из туалетного столика свой пистолет и сунул его в задний карман. Из того же столика он взял запас патронов для пяти магазинов. В холле уже ждал Черри с приготовленными рюкзаками.

— Я отправляюсь в Лондон, Черри. Если кто-то позвонит, отвечайте, что я уехал в Рим и вернусь не раньше чем через неделю.

— Хорошо, сэр. Но не кажется ли вам, что мне лучше поехать с вами? — на лице Черри была написана красноречивая просьба.

— Вы должны оставаться здесь и присматривать за домом. Меня будет сопровождать Гарри.

В тот момент в холл вошел Гарри:

— Все о’кей, босс. Джузеппе уже на заправке.

— Надень что-нибудь теплое, Гарри, и побыстрей.

Гарри радостно улыбнулся:

— Хорошо, босс, — и заспешил по лестнице наверх.

Дон вошел в свой кабинет и позвонил в аэропорт. Он попросил соединить его с Плейделлом.

— Мне очень жаль, синьор, но мистера Плейделла здесь нет, — ответил ему равнодушный голос.

— Где его можно найти?

— Я не знаю.

— Это Дон Миклем. Я хочу заказать самолет до Парижа. Вы можете это устроить?

— Сейчас узнаю. Подождите минутку.

Дон ждал с нетерпением.

— У нас нет ни одной свободной машины до завтрашнего полудня, — ответили ему.

— Мне необходимо улететь сегодня, — сказал Дон сердито. — Я заплачу любую цену.

— К сожалению, ничего нельзя сделать. Только завтра в полдень.

— Соедините меня с пилотами.

— Я заканчиваю разговор, синьор, — ответили ему таким тоном, что он решил не тратить больше времени на эти переговоры.

Он напряженно раздумывал: действительно ли нет свободного самолета, или это уже начала действовать организация, охотившаяся за Трегартом. Нет, вряд ли они могли так быстро среагировать.

Миклем достал из письменного стола атлас, составленный генеральным штабом Италии, и быстро направился в холл.

Гарри уже оделся и ждал его.

— Нужно спешить, мы отправляемся в Лондон, — сказал ему Дон. — Мы имеем дело с очень опасным противником. Эти парни не остановятся ни перед чем, чтобы помешать нам покинуть страну. Поездом ехать рискованно, автобусом — еще опасней. Самолет заказать не удалось. Остается лишь мотобот. Мы сначала отправимся в Кьоджу, а потом по устью По в Пьяченцу. Там мы спрячем бот и возьмем самолет, чтобы добраться до Милана.

Гарри посмотрел на него с сомнением:

— Но это потребует много времени, босс.

— Да. Но зато наш противник вряд ли подумает, что мы выберем этот путь. Они прежде всего перекроют аэропорт. Если нам повезет, они не догадаются, что мы отправились по воде. Идем!

Подошел Черри:

— Могу ли я еще быть вам полезен, сэр?

Дон улыбнулся ему:

— Вы уже и так сделали слишком много. Теперь придется поработать нам с Гарри. Мы увидимся через неделю. Если я не вернусь через десять дней, закрывайте дом и возвращайтесь в Лондон.

Дон Миклем и Гарри за несколько минут добрались до маленькой гавани, где стояли частные мотоботы, и уже издалека услышали сердитый голос Джузеппе.

— Что-то случилось, — тихо сказал Гарри. — Кажется, он с кем-то поссорился.

В неярком свете фонарей они увидели Джузеппе, который размахивал кулаками перед лицом незнакомого толстяка, одетого в грязную рубаху. Толстяк демонстративно заложил руки за спину и невозмутимо попыхивал сигарой.

— Что случилось, Джузеппе?

— Эта свинья говорит, что у него нет бензина, синьор.

Толстяк поклонился Дону:

— Очень жаль, синьор, но у меня действительно кончился бензин. Этот глупый гондольер не верит мне. Утром бензин подвезут, и я заправлю ваш бот в первую очередь.

— Ты осмотрел цистерны, Джузеппе?

— Одна действительно пуста, но зато другая наполнена чуть ли не наполовину.

Гарри тем временем тихо прокрался к цистернам. Постучав по одной из них, он определил, что она полная.

— Эта жирная скотина лжет, босс, — сказал он. — Здесь бензина больше чем достаточно.

Толстяк резко повернулся в сторону Гарри и разразился потоком отборных итальянских ругательств. Только старался он напрасно, потому что Гарри не понимал по-итальянски.

Миклем подал Джузеппе знак. Тот приятно улыбнулся и опустил свой тяжелый кулак на голову толстяка. Потом он подхватил его и осторожно опустил на мостовую.

— Возьми у него ключи и вруби насос, — приказал Дон Гарри и быстро пошел к лодке. — Джузеппе, спрячь этого парня и оставайся возле него, пока мы не отплывем. Возьми это, расплатишься за бензин, — сказал он, вручая банкноту. — Думаю, тебе удастся заткнуть ему рот.

Джузеппе взвалил толстяка на плечи и исчез в темноте.

«Сначала не было самолета, теперь — бензина, — подумал Дон. — Хочется верить, что это случайное совпадение. Но боюсь, что Нецке уже принял боевую готовность».

Наполнив бак, Гарри запрыгнул в лодку и завел мотор.

— Давай самый малый, пока не достигнешь лагуны, а там — полный вперед, — распорядился Дон.

Когда мотобот двинулся вдоль канала, на берегу послышались голоса.

— Что там такое? — спросил Гарри и напряженно посмотрел в темноту, откуда в ту же минуту показались трое полицейских.

— Эй, вы там! — крикнул один из них. — Давайте к берегу.

— Остановиться, босс?

— Нет, но сбавь обороты. Дашь газ, когда я скажу.

— Что случилось? — спросил он, когда мотобот проплывал мимо полицейских.

— Причаливайте!

— Почему?

— Вы сами все прекрасно знаете. Вы украли бензин! — орал полицейский. — Немедленно к берегу!

— Очень сожалею, но я спешу. — Дон понял, что они потеряют время, выясняя отношения с полицией, кроме того, еще не известно, удастся ли им отделаться. — Вперед, Гарри! — Мотобот рванулся вперед. — Пригнись, они могут открыть огонь.

Но прежде чем полицейские опомнились, лодка скрылась за поворотом. Теперь перед ними был широкий канал, свободный от судов, и Гарри дал полный газ. Под рев двух моторов судно мчалось на полной скорости. Через двадцать минут они слегка сбавили скорость и направились мимо набережной Лидо к Паллестрине.

Дон Миклем включил мощный коротковолновый приемник и стал вращать ручки настройки, прислушиваясь ко всем звукам, что вырывались из приемника.

Гарри стоял за рулем с сигаретой в зубах и всматривался вперед. Приключение ему нравилось. Давненько он не попадал в такие переделки.

Неожиданно Дон окликнул его:

— Дальше на боте плыть опасно. Полиция всех прибрежных городков разыскивает нас. Из Чокья уже выслали два мотобота.

— Если они рассчитывают нас поймать, то здорово ошибаются, — сказал Гарри задумчиво.

— Все не так хорошо, как хотелось бы, — ответил Дон. — Это был хитрый ход — вынудить нас взять бензин насильно. Теперь вся итальянская полиция будет за нами охотиться. И это значит, что нас будут разыскивать по всей стране. Нам не удастся достичь реки По. Если бы они не выслали за нами два мотобота, можно было бы попытаться попасть в Триест, но риск слишком велик. Думаю, лучше всего выйти на берег и пойти пешком в Падую. Полицейские вряд ли знают, как мы выглядим, они скорее всего ищут наш мотобот. Без лодки, правда, мы будем двигаться, как черепахи, но выхода нет.

Гарри кивнул:

— О’кей, босс. Повернуть к тому берегу?

— И побыстрей.

Гарри повернул руль, сбросил газ и направил судно к берегу.

Дону показалось вдруг, что он слышит какой-то шум.

— Кажется, где-то работает мотор. Сбавь газ.

Теперь стало отчетливо слышно гудение мотора. Но в сгустившейся темноте рассмотреть что-то было невозможно.

— Тихий ход, лево руля, — скомандовал Дон.

Бот продолжал скользить по воде, но теперь не издавал шума. Гудение второго мотобота стало еще слышнее, и вдруг в темноте вспыхнул луч прожектора.

— Это полиция! — крикнул Дон. — Вперед, Гарри, полный ход! Нужно от них оторваться!

— Они идут быстрее, чем я думал.

— Но не настолько быстро, чтобы нас догнать.

Пока полицейский мотобот описывал полукруг, разворачиваясь для преследования, Гарри удалось вырваться из луча, который, однако, скоро опять поймал их.

— Мы обгоняем их! — крикнул он.

Вдруг на мотоботе застрекотал пулемет, и пули засвистели у беглецов над головами.

— Они могут вызвать еще один мотобот!

Следующая очередь пришлась в крышу кабины, из которой брызнули щепки.

— Они неплохо стреляют, — похвалил Гарри.

Дон изменил курс и еще больше увеличил скорость. Луч прожектора их больше не доставал, и полицейские то стали стрелять наугад. Наконец, сделав полукруг, Миклем направил бот к берегу.

Слева по борту они увидели красные огоньки полицейского катера, который поджидал их на выходе в море.

— Думаю, что мы их перехитрили, но игра еще не выиграна.

— Мы где-то в полумиле от берега. Что будем делать? Оставим лодку?

— Да, похоже, мы будем воевать, не замочив ног. Предстоит трудный марш.

— Они вызывают другой мотобот! — крикнул Гарри.

В темноте было видно, как преследовавшее их судно сигналит лучом прожектора другому. Оба мотобота описали круг и направились в сторону беглецов.

— Они возвращаются, надо причаливать к берегу, босс!

— Гарри приглушил мотор.

Мотобот подпрыгивал на волне. Стали проглядывать контуры берега.

— Полный вперед! — весело скомандовал Дон.

Гарри дал полный газ и направил бот вдоль берега.

— Счастливо оставаться, — иронично сказал Миклем, и они с Гарри прыгнули на берег, а лодка понеслась дальше.

Гарри и Дон быстро скрылись в темноте.

11.

Дон и Гарри не боялись больших переходов. К тому же они были в отличной форме, и предстоящий путь представлялся им приятной прогулкой. Минут десять они шагали по пашне, пока не выбрались на дорогу, которая, как установил Дон по карте, вела в Пьове-ди-Сакко. Местность была открытая, легко обозревалась, и Дон понимал, что они должны найти какое-нибудь укрытие, чтобы переждать там светлое время суток. При дневном свете их будет видно на несколько миль, и Миклем не сомневался, что полиция, обнаружив их лодку, начнет обыскивать всю округу.

— Я полагаю, нам не стоит идти в Падую, — сказал Дон. — Полиция скорее всего будет искать нас в больших городах. Постараемся обходить их и держаться небольших деревушек.

— Эх, если бы сейчас у нас был наш «бентли»... Мы в тот же миг оказались бы дома.

— Позднее мы, возможно, возьмем машину. Но не сейчас. Будет безопасней сесть в автобус.

— Здесь очень опасное место. Нужно поскорее найти убежище, чтобы переждать день, — напомнил Гарри.

— Кажется, я придумал, что нам делать, — сказал Дон.

— Смотри внимательно вокруг. Может быть, где-то здесь есть ферма. Тогда мы бы спрятались на чердаке сарая.

Минут через двадцать Дон услышал шум приближающейся машины:

— Слышишь, Гарри?

Гарри уже прыгнул в кювет, и Дон последовал за ним. Миклем едва успел заметить четырех человек в плоских форменных фуражках. Полиция!

— Что-то они очень быстро спохватились, — сказал он и поднялся на ноги. — Как ты думаешь, стоит идти по дороге или лучше напрямик, через пашню? Наверное, через пашню все же безопасней.

— Зато намного медленнее, босс. Думаю, что надо идти все же по дороге.

— О’кей. Вперед!

Они пошли по дороге, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Полная луна осветила местность, и в ее свете они увидели наконец ферму. Дом с белыми стенами хоть и стоял в некотором удалении от дороги, был все же достаточно заметен.

— Наверное, придется остановиться здесь, босс. Уже начинает светать, — сказал Гарри и замедлил шаги.

Дон остановился и пристально взглянул на ферму. Рядом с домом стоял сарай с высокой крышей.

— Думаю, полиция расспрашивала крестьян. Они будут осматривать все фермы вдоль дороги. Но нам некуда деваться, на дороге оставаться тоже нельзя. Давай подойдем поближе.

Путники сошли с дороги, прошли через пашню и вскоре вышли на дорогу, ведущую к ферме. Когда до дома оставалось метров сто, залаяла собака.

Дон грустно усмехнулся:

— Здесь ничего не выйдет, идем дальше.

— Момент, босс, думаю, я сумею поладить с псом. Вот увидите, мы станем с ним друзьями.

— Поздно, — сказал Дон. — Смотри...

В доме зажегся свет. Собака залаяла еще сильней, пытаясь сорваться с цепи.

— Погодите, — сказал Гарри, — мы спрячемся за сараем. Они подумают, что собака нас прогнала.

— Это идея. Бежим!

Они бросились к сараю и были уже в его тени, когда дверь дома открылась.

Раздался женский голос:

— Будь осторожен, папа, лучше подожди, пока спустится Витторио.

— Пока он спустится, будет поздно. Собака почуяла чужого.

— Я иду, иду, папа, — послышался еще один мужской голос.

— Теперь их двое, — прошептал Гарри. — Сейчас они спустят собаку.

— И ты продемонстрируешь свое искусство, — сказал Дон.

Гарри шагнул вперед. Через мгновение из-за угла показался громадный черный пес. Он глухо зарычал и бросился на Гарри.

Дон похолодел, когда увидел, что Гарри и не пытается уклониться от собаки. Гарри стоял неподвижно, и пес заколебался, потом остановился и стал принюхиваться.

— Милый песик, — прошептал Гарри и легонько свистнул.

Пес подошел ближе и вильнул хвостом.

Гарри протянул руку и погладил пса по голове.

— Бруно! Иди сюда, — позвали из темноты.

— Иди, иди, Бруно, — шепнул Гарри и подтолкнул собаку.

Пес посмотрел на него и послушно побежал к хозяину.

— Чистая работа, — восхитился Дон. Он нашел дверь в сарай и открыл ее. Гарри следовал за ним. Пока Гарри закрывал дверь, Дон вынул фонарик и осветил помещение.

— Лестница наверх, — сказал он.

Беглецы поднялись по лестнице и очутились на чердаке, до половины заполненном сеном.

— Это как раз то, что нам нужно, — сказал Дон. Он пробрался к чердачному окну, приоткрыл его и выглянул наружу.

Двое мужчин, один из которых держал в руках фонарь, стояли как раз под окном и всматривались в темноту.

— Наверное, это была кошка, — сказал один из них, который был помоложе. — Ты же знаешь нашего Бруно.

Он нагнулся и погладил пса, который радостно завилял хвостом.

Старший мужчина проворчал что-то, пожал плечами и пошел в дом.

— Не сажай его на цепь. Я не могу скакать всю ночь, как блоха, чтобы услужить полиции. Мне наплевать на их дела.

Оба вошли в дом и закрыли дверь. Дон слышал, как звякнул засов. Через несколько минут свет в доме погас.

— Ты молодец, Гарри, — сказал Миклем своему шоферу, который устраивался на сене. Гарри ухмыльнулся.

— Поспать я всегда не прочь, босс. А может, вы хотите перекусить?

— Не сейчас. Теперь главное — выспаться. По-видимому, весь день придется пробыть здесь. Дальше пойдем ночью, — сказал Дон и с удовольствием растянулся на пахучем сене.

— Если нам удастся пробраться через Падую к горам, то можно будет идти и днем.

— Конечно, босс, — отозвался Гарри сонным голосом.

Через несколько минут он уже похрапывал.

Миклем еще долго не спал, обдумывая ситуацию. Они были далеко, очень далеко от Лондона. Им предстояло пересечь границу. У него не было никаких иллюзий: дорога предстояла очень трудная. Прошло совсем немного времени, а полиция уже наступает им на пятки. Нецке тоже не будет сидеть сложа руки. Он и его люди постараются не выпустить их из Италии. Да, будет нелегко. Нужно все предусмотреть. Один неверный шаг — и они погибли.

* * *

Дон проснулся, почувствовав, что Гарри дергает его за рукав. Яркие лучи солнца пробивались сквозь ветхую крышу сарая. Дон услышал какой-то шум внизу и вопросительно посмотрел на Гарри.

— Что там?

— Грузовая машина, — прошептал Гарри. — Она идет в Падую. Ее загружают овощами. Может быть, нам удастся залезть в нее и слегка прокатиться?

Миклем поднялся, стряхнул с себя сено и подошел к окну.

Прямо под ним стояла громадная машина, кузов которой был накрыт брезентом, защищающим груз от солнца. Внутри были видны штабеля ящиков с овощами. Старик и юноша, по-видимому Витторио, разговаривали с шофером. Пока Дон выглядывал из своего наблюдательного пункта, они направились в дом.

Наконец, Дон решился:

— Едем, Гарри. Вперед!

Они надели рюкзаки и быстро спустились вниз. Шофер еще не вышел из дома. Беглецы осторожно прокрались к машине и быстро залезли в кузов. Отодвинув ящики с овощами, они освободили себе уголок. Потом поставили ящики на место и сделались незаметными чужому глазу. Едва они все это проделали, как снова послышались голоса.

— До завтра! — крикнул шофер.

Старик пожелал ему доброго пути, и машина тронулась. Вскоре она выехала на дорогу, по которой Гарри и Дон шли ночью.

Гарри кивнул, довольно улыбаясь, в сторону ящиков:

— Чего я не могу терпеть, так это капусту. Но теперь я стану относиться к ней лучше. Я даже готов полюбить ее. — Ехать нам в Падую или лучше сойти не доезжая? — задумчиво проговорил Дон.

Он достал карту и начал изучать ее. Гарри тоже склонился над картой, пыхтя в затылок хозяину.

— Мы можем сойти перед самой Падуей, — сказал наконец Дон. — А потом отправимся в Абено. Это уже в горах. Оттуда — в Барбано, а потом по автостраде в Виченцу. Если повезет, автобусом доберемся до Брешиа, а там уже — рукой подать до Милана.

— Думаю, мы проберемся, босс, — вставил Гарри.

— Да, — сказал Дон. — Правда, в Милане история с самолетом может повториться. Ладно, доберемся до Милана, а там видно будет...

Еще полчаса они сидели молча, а потом Миклем начал сличать местность со своей картой.

— Больше медлить нельзя. Через двадцать минут будет Падуя.

Гарри отодвинул ящики, и они выбрались к борту. Местность по-прежнему была открытой и хорошо просматривалась. Вдали были видны работающие в поле крестьяне.

— Когда мы будем выпрыгивать из машины, они нас заметят.

— И все же в Падую нам ехать рискованно, — возразил Дон и взвалил на плечи рюкзак. — Там нас наверняка ждут.

Гарри перебросил ноги через борт:

— Вы готовы, босс?

Они спрыгнули одновременно и, потеряв равновесие, покатились за ограду, окаймляющую шоссе. Крестьяне ничего не заметили.

Гарри отдышался и закурил сигарету, недовольно оглядывая лежащую перед ним плоскую равнину:

— Как только мы двинемся, нас сразу заметят.

— Как ты думаешь, сколько нам понадобится времени, чтобы добраться до гор? — спросил Дон.

— Около часа, самое большое.

Дон посмотрел на часы. Было десять минут десятого.

— Возможно, нам лучше было бы остаться на чердаке. Здесь все просматривается.

— Кроме крестьян здесь никого нет, — возразил Гарри. — А им, я думаю, не до нас.

— Ну, что ж. Пойдем.

Они перебрались через ограду и пошли напрямик по полю. Продвигались они очень медленно. Пару раз оглянувшись на крестьян, они поняли, что те не обращают на них внимания.

Дон и Гарри шли теперь по местности, поросшей густой травой, и спускались в долину, за которой начинался первый холм. Они прошли уже половину пути, когда вдали вдруг кто-то закричал.

— Ага, — сказал Гарри, — они нас заметили и проявляют бдительность.

Прямо к ним, размахивая руками, бежали трое крестьян.

— Идем скорей, — решил Дон, убыстряя шаги. — Если они погонятся за нами, придется бежать.

— Почему, босс? Попробуем договориться с ними.

— Потому, что они либо выполняют приказ полиции, либо это люди Нецке.

Оглянувшись еще раз, они заметили, что крестьяне исчезли.

— Похоже, они отправились за подкреплением. Надо поторапливаться.

Они трусцой припустили вперед и за короткое время одолели приличное расстояние.

— Мы должны добраться до гор прежде, чем появится полиция.

Наконец, они достигли ограды и остановились осмотреться. На горизонте показалось шесть человек. Трое из них были крестьяне, это было видно по их широкополым шляпам. Остальные были с непокрытыми головами, и понять, кто они такие, было невозможно.

— Они идут в нашу сторону. Вперед, покажем им, что такое настоящий бег, — сказал Дон.

Они побежали вверх по склону холма. Это было нелегко, но они бежали без передышки и остановились, только достигнув вершины. Оглянувшись, беглецы заметили, что шестерка преследователей разделилась. Часть осталась на месте, а двое уже достигли каменной ограды и теперь медленно приближались.

— Похоже, они в плохой форме, — съязвил Гарри.

Теперь начинался спуск. Миклем и Гарри бросились по склону холма. Когда они добежали до следующего забора, Дон резко остановился:

— Железная дорога! Я совсем забыл о ней!

Впереди блестела на солнце лента железнодорожного полотна.

— Нам повезло, босс, — заметил Гарри. — Видите, приближается состав!

— Прячемся! — приказал Дон, и они скрылись в кустарнике у самых рельсов.

Длинный товарный состав приближался. Он шел со скоростью около двадцати миль в час.

— На него сесть будет нетрудно, — сказал Гарри. — Как только паровоз пройдет мимо, сразу же прыгаем.

Паровоз прошел мимо, и они успели заметить машиниста и кочегара. Пропустив первый вагон, они побежали рядом с открытой платформой, на которой стояли свежевыкрашенные тракторы. Пробежав несколько метров, Дон вскочил на ступеньку. Следом за ним на платформе оказался и Гарри.

— Быстро в укрытие, — скомандовал Дон, и беглецы спрятались за тракторами. Поезд набирал скорость.

— Они наверняка сообразят, что мы забрались в состав, — сказал Гарри. — Они позвонят по телефону, и уже на следующей станции нас встретит полиция.

— Пусть сначала найдут телефон.

— Но если это полицейские, у них должен быть передатчик.

Дон достал карту и снова принялся изучать местность:

— Следующая станция Кастельфранко. Недалеко от нее эту линию пересекает еще одна железная ветка. Если нам удастся пересесть на другой поезд, эти парни останутся с носом.

— А далеко отсюда эта ветка?

— Около пятнадцати километров. Все же лучше ехать, чем бежать.

Дон вынул из рюкзака пакет с бутербродами:

— Надо наконец немного перекусить.

— Я уже готов сожрать целого быка, — сказал Гарри, — причем вместе с рогами и хвостом. — Он с ожесточением принялся уничтожать бутерброды. — А что мы будем делать, если быстро доберемся до Виченцы?

— В центр мы, во всяком случае, не пойдем. Постараемся закупить провизию и достать билеты на вечерний автобус до Вероны. Ну, а если ничего не выйдет, придется снова уходить в горы.

* * *

Большой желто-голубой автобус итальянской транспортной компании с тусклой лампой у входной двери отходил через несколько минут. Два крестьянина в праздничных костюмах, усталый путешественник с двумя приличными чемоданами, женщина с полосатым узлом, закутанная в яркую шаль, направлялись к автобусу, внутри которого сидели только две женщины.

Дон кивнул Гарри, они быстро подошли к автобусу и поднялись в него. У них были билеты до Вероны. Усевшись на места сразу за шофером, беглецы перевели дух.

Когда автобус тронулся, Гарри и Дон радостно переглянулись.

— Пока все идет неплохо, — пробормотал Дон. — В Вероне попытаемся достать машину. Если мы хотим к рассвету быть в Брешиа, нам придется сделать большой марш. Пожалуй, с машиной лучше не связываться.

— Вы не хотите ехать в Милан на машине?

Дон покачал головой:

— Нам придется ехать по автостраде, а это не лучший вариант. Можно, конечно, найти другой путь, но это будет слишком долго.

— Но почему же вам не нравится автострада, босс?

— Дело в том, что на ней в обоих направлениях стоят контрольные посты, где берут плату за пользование дорогой. Там же производится полицейский досмотр.

— Может, снова забраться на какой-нибудь грузовик?

— Они нас разыскивают я наверняка осматривают все грузовики.

— Значит, придется пробираться в объезд?

— Думаю, мы это решим потом.

Было немногим больше десяти часов вечера, когда автобус замедлил вдруг ход и остановился у придорожной таверны. Дон и Гарри были готовы к неожиданности, но это произошло так внезапно, что они на миг растерялись. Стоянка была совсем не освещена, они посмотрели в окно, но за стеклом была непроницаемая тьма.

Дверь автобуса открылась, и патрульный полицейский в шлеме блокировал выход. Он был небольшого роста, его защитные очки красовались на шлеме. Карабин висел на плече, а рука лежала на кобуре. Его взгляд скользнул по пассажирам и остановился на беглецах.

— Это конец! -- прошептал Гарри, еле шевеля губами.

Полицейский кивнул им:

— Выходите, пожалуйста.

Дон холодно посмотрел на него.

— Вы это мне? — спросил он по-английски.

— Да. Выходите, сэр.

— На каком основании?

Остальные пассажиры с интересом наблюдали за происходящим. Шофер обернулся и недовольно посмотрел на полицейского.

— Я должен проверить ваши документы, — сказал полицейский.

Миклем пожал плечами и взял рюкзак.

— Это надолго? — спросил шофер. — Я уже опаздываю.

— Вы можете не ждать этих двоих. Продолжайте путь.

Шофер пожал плечами и повернулся к полицейскому спиной.

— Надо улучить момент и пристукнуть его, — прошептал Гарри Дону, помогая надеть ему рюкзак.

Полицейский освободил выход, и они вышли из автобуса. У таверны их ждал неприятный сюрприз. Рядом с входом стояли еще двое полицейских с мотоциклами.

Шофер закрыл дверь, и автобус отъехал.

Первый полицейский направил на беглецов фару мотоцикла.

— Ваши документы, синьор, — сказал он Дону.

Дон полез в карман куртки, и второй полицейский направил на него карабин. Миклем достал свой паспорт и протянул его полицейскому. Тот взял его и обратился к Гарри:

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Гарри подчинился.

— Вы оба арестованы, — сказал представитель закона. — Пройдемте с нами.

— Что это значит? — спросил Дон и коснулся рукой лба.

Это был условный знак. Гарри отреагировал мгновенно.

Внезапно рванувшись, он ударил полицейского с карабином своим тяжелым рюкзаком. Тот уронил карабин и упал на колени. Двое других не успели даже схватиться за кобуры. Гарри молниеносно поднял выроненный полицейским карабин и направил его на своих обидчиков.

— Не двигаться! — приказал он.

— Поворачивайтесь, — велел Дон.

Полицейские повернулись к нему спиной, и он отобрал у них пистолеты. Дон вытащил свечу у одного из мотоциклов и положил ее в карман.

— Продолжим путь, Гарри?

Он вынул обоймы из пистолетов и вернул их, бесполезные, владельцам. Затем подошел к тому полицейскому, который отобрал у них документы.

— Паспорта, быстро!

Не поворачиваясь, представитель власти дрожащей рукой протянул паспорта.

— Не думайте, что вам удастся далеко уйти, — сказал он, впрочем не слишком смело.

— А мы попытаемся, — рассмеялся Дон. — Идите вперед. Быстро! Марш! И не останавливаться, пока я не разрешу.

Полицейские исчезли в темноте.

— Теперь мы должны показать, что такое настоящая скорость, босс.

Они оседлали мотоциклы.

— Поехали!

Мотоциклы рванулись с места и исчезли на дороге, ведущей к Вероне.

12.

Минут через двадцать быстрой езды они обогнали свой автобус, и Миклем сделал знак Гарри, чтобы тот ехал рядом с ним.

— Нужно свернуть с шоссе, — сказал он. — Они сразу же бросятся за нами. Готов поспорить, что вся округа будет поднята на ноги.

Гарри ухмыльнулся.

— Это как раз и доставляет мне удовольствие, — и он любовно погладил свою машину. — Что за бешеный агрегат!

— Нужно свернуть направо, там есть боковая дорога. По ней мы попадем в горы. А потом придется опять бежать. Если повезет, фараоны подумают, что мы направились в Верону.

— О’кей, — согласился Гарри. — Жаль только, что нельзя ехать на этом скакуне.

Они сбавили газ, повернули направо и оказались на узкой извилистой дороге, которая шла круто вверх. Дон ехал впереди. Они старались держать приличную скорость, пока дорога не стала совсем плохой. Пришлось ехать медленней, чтобы не разбиться.

Была прекрасная ночь, и полная луна освещала окрестности. Беглецы выключили фары — все было видно и без этого.

На вершине холма Дон остановился и увидел маленькое селение прямо у подножия холма.

— Мы недалеко от швейцарской границы, Гарри. Думаю, что лучше перейти ее здесь. Швейцарская полиция нас не знает, а в Цюрихе мы легко достанем самолет. По карте видно, что часа за четыре мы будем уже у границы.

— О’кей!

— Сейчас нужно спрятать мотоциклы. Через селение на них ехать нельзя.

Они подыскали подходящий кустарник и замаскировали мотоциклы. Дон придирчиво осмотрел маскировку и убедился, что со стороны заметить что-либо невозможно. Затем они отправились в путь и без передышки шли четыре часа. Они молча взбирались на холмы и скалистые склоны, шли через спящие деревни, пока Дон, наконец, не остановился.

— Мы сейчас недалеко от автострады на Триест. Она должна быть вон там, за холмом, если карта не врет. А сейчас нужно подкрепиться, мы сделали хороший бросок.

Они уселись прямо на землю и принялись за еду.

— Там, вдали, кажется, озеро, — проговорил Гарри с набитым ртом.

— Да, это озеро Гарда. Мы пройдем мимо него, а потом поднимемся в горы. Там не будет дорог, одни тропинки. Нам придется трудновато.

Гарри вытянул свои длинные ноги и засмеялся:

— Мне здорово повезло. Лучше всего знакомиться со страной на пешей экскурсии.

Дон весело улыбнулся.

— Я очень рад, что ты со мной, Гарри. Идти одному было бы гораздо трудней. — Он встал. — Пойдем. Нужно двигаться вперед.

Красный диск солнца уже показался из-за невысоких гор, когда они пересекли магистраль Верона — Триест где-то недалеко от селения Ала. Они снова начали карабкаться вверх по горным склонам. Когда они покорили первую вершину, солнце поднялось уже высоко и хорошо прогрело воздух.

— Думаю, нам надо немного вздремнуть, — сказал Дон и расположился на траве. — Как тебе нравится вид отсюда?

С места, где они расположились, открывался прекрасный вид на озеро Гарда.

— Очень красиво! — одобрил Гарри. Он отхлебнул хороший глоток кьянти, которым они предусмотрительно запаслись, вытер губы тыльной стороной ладони и легко вздохнул. Затем он достал из рюкзака пару одеял. — Теперь можно и вздремнуть немного.

Они улеглись и через несколько минут уже спали спокойным сном. Они проспали несколько часов, когда внезапно Дон различил шум, похожий на жужжание огромной пчелы. Он открыл глаза и стал вглядываться в небо, затем придвинулся к Гарри и тронул его за руку.

— Лежи тихо, — прошептал он. — Слышишь?

— Похоже, гудит самолет.

— Это вертолет. Смотри, там...

Гарри посмотрел в ту сторону, куда показывал Дон. Жмурясь от яркого солнца, он с трудом различил вертолет, пролетавший справа от них. Вертолет был похож на огромную стрекозу.

— Видно, опять полиция, — предположил Гарри.

Дон покачал головой:

— Скорее всего Нецке. Залезай под одеяло и не двигайся. Если он сейчас развернется, то заметит нас.

Через некоторое время вертолет действительно развернулся и пролетел уже гораздо ближе.

— Я уверен, что это Нецке, — сказал Дон. — Они осматривают местность. Еще пара таких разворотов, и он пролетит прямо над нами.

— Тогда нам крышка.

— Ничего. Оттуда они нас вряд ли заметят. Когда он отлетит подальше, ползи в кусты, зон туда, направо. А я спрячусь налево.

Они подождали, пока вертолет отлетит, и быстро закрылись в кусты.

Через десять минут вертолет зажужжал уже совсем близко. Шум мотора стал оглушительным, и, когда Дон немного высунулся из кустов, он увидел, что гигантская стрекоза почти ползет по земле совсем недалеко от них. Тут он понял, что в кустах они будут заметней, чем он думал. Было видно, как вертолет поднял своими винтами вихрь, от которого полегла трава.

— Это все-таки опасно. Когда он возвратится еще раз, то пролетит прямо над нами.

— А у меня есть для них маленький сюрприз, — сказал Гарри и показал Дону пистолет. — Так что лучше бы им нас не замечать.

— Смотри в оба и не стреляй, пока не убедишься, что они точно нас заметили. Вдруг это не Нецке.

— О’кей. Но я готов спорить, что...

— Мы должны подождать, Гарри, — прервал его Дон. — Еще неизвестно, какой сюрприз есть у них для нас.

— Скорее всего они вызовут по радио подкрепление.

— Но тем придется проделать длинный путь. Тихо, они возвращаются.

Вертолет приближался. Он летел медленно, моментами зависая в воздухе. Подлетев к тому месту, где залегли Дон и Гарри, он начал снижаться.

Дон почувствовал себя голым. Заметит ли их пилот?

Вертолет продолжал обследовать вершину холма. Дон заметил, как открылась дверь кабины. Оттуда высунулось чье-то очень знакомое загорелое лицо. Куриано!

В тот же момент вертолет оказался прямо над кустами. Потоки воздуха раздвинули ветки. Доя увидел, что Куриано злорадно улыбается. Потом в руках преследователя появился небольшой металлический шар.

— Это ручная граната! — закричал Дон.

Он услышал, как выстрелил Гарри, а потом совсем рядом просвистела граната. Страшный взрыв сотряс воздух. Дон почувствовал, как содрогнулась земля, и ощутил сильный удар по голове.

— Босс! Вы ранены, босс? — услышал он и, выругавшись, стал ощупывать разрывающуюся от боли голову.

Гарри подполз к нему и принялся стряхивать с одежды Дона землю и траву. Некоторое время Дон никак не мог вспомнить, что произошло. Потом он сел и почему-то засмеялся, чувствуя, как кровь стекает по лицу.

— Кажется, это меня камень. Камень отлетел, и вот...

— Не двигайтесь, босс. Прошу вас, не двигайтесь.

— Пустяки, Гарри, говорю тебе, пустяки.

— Я должен вас перевязать. Нужно остановить кровь.

Дон лег, а Гарри достал из рюкзака аптечку и аккуратно забинтовал рану на лбу своего хозяина.

— Что произошло, Гарри??

— Этот подонок швырнул в нас гранатой, но я прострелил ему руку, — доложил Гарри. — Так что неизвестно, кому еще хуже. Во всяком случае, ему пришлось удалиться с поля боя, а мы остались здесь. Кажется, они сели внизу, в долине, и скорее всего постараются взобраться сюда.

Дон с некоторым усилием поднялся:

— Могло быть и хуже. Нам повезло.

— Я уже думал, что вас убило, босс, и, если честно, ужасно испугался... Взгляните-ка, что там внизу.

Дон посмотрел в долину. Километрах в десяти от них виднелась ферма. Рядом с ней стоял вертолет.

Гарри посмотрел в бинокль:

— Они вытаскивают Куриано. Там восемь мужчин и одна девица.

— Дай мне бинокль, Гарри.

Дон взял бинокль. Вертолет сразу же приблизился и стал виден так отчетливо, словно до него была сотня метров. Дон узнал Буссо, Брюна и Ганса, стоявших возле вертолета. Из дверей дома вышла Мария Нецке. На ней была белая блузка из легкой ткани и узкие черные брюки. Она казалась взволнованной. А рядом с летчиком, занятый оживленной беседой, стоял Карл Нецке собственной персоной.

Куриано лежал на траве, и, казалось, о нем все забыли. Пилот повернулся и показал на холм, где прятались беглецы. Видимо, Нецке что-то приказал, потому что трое мужчин, стоявших возле вертолета, быстро подошли к нему. Нецке показал на холм. Мужчины бросились к сараю, открыли широкие ворота, и оттуда показалась машина. Потом еще одна.

Двое мужчин сели в первую машину. А Буссо, Брюн и Ганс поехали во второй.

Обе машины выехали на грунтовую дорогу и на огромной скорости направились к холму.

— Они едут сюда, — сказал Дон и спрятал бинокль в чехол. — Им понадобится часа два, чтобы добраться сюда. Мы должны поскорее исчезнуть. Если мы успеем прежде, чем они возвратятся, добраться до вертолета, то легко справимся с остальными.

Лицо Гарри засияло:

— Прекрасная мысль, босс. Но ведь вы ранены.

— Ничего, придется взять себя в руки. Это наш единственный шанс.

Дон не совсем оправился от удара и держался на ногах довольно неуверенно. Гарри взял его под руку, помогая спускаться с холма. Они осторожно сползли по скалистому склону, поросшему кустарником. Дон определил, что отсюда до фермы, куда им надо пробраться, было километров семь. Когда у вас голова раскалывается от боли, такое расстояние кажется непреодолимым. Густой кустарник, тянувшийся вдоль шоссе, скрывал их от преследователей, и они в течение часа медленно пробирались вперед, оставаясь незамеченными.

Они прошли километра четыре, когда местность стала более открытой, и беглецам пришлось ползти по-пластунски.

Внизу были видны машины, стоящие на обочине шоссе. Буссо был оставлен вместо сторожа, а остальные карабкались по склону вверх.

Дон озабоченно взглянул на местность:

— Там, внизу, почти негде укрыться. Придется одолжить одну из машин, а другую слегка испортить.

Гарри отметил, что их противники уже совсем рядом. До них оставалось около двухсот метров.

— Нам нужно подождать, пока они пройдут, — прошептал Гарри.

Дон кивнул и прижался к земле. Невдалеке показался Брюн, шедший первым.

— Не могу понять, за каким чертом мы туда премся, — ворчал он, обращаясь к могучему мужчине, идущему следом.

Дон и Гарри слышали их очень хорошо.

— Куриано ведь сказал, что оба подохли. Он попал в них ручной гранатой. Пусть бы карабкался вверх тот, кто затеял все это.

— Буссо считает, что они могли уцелеть, так что заткнись и топай дальше.

— Вот пусть бы Буссо и топал...

Тяжело дыша, они карабкались все выше.

Дон и Гарри, убедившись, что их противники ушли достаточно далеко, начали пробираться к шоссе.

Наконец они подобрались довольно близко к машинам.

— Я займусь этим сторожем, босс, — сказал Гарри, — а вы оставайтесь вон за тем кустом. Я поползу вперед, и, когда махну рукой, швырните в него камень.

Дон кивнул. План ему понравился. Он был еще не очень тверд на ногах, а Гарри оставался в отличной форме.

Они продвинулись еще немного и добрались до куста, на который показывал Гарри. Буссо нервно ходил по шоссе взад и вперед. Время от времени он поглядывал на холм. Дон оглянулся и увидел, что четверка преследователей одолела уже половину холма и медленно карабкается дальше. Буссо разразился проклятиями в адрес своих приятелей: ему казалось, что они могли бы подниматься и побыстрей. Потом он пожал плечами и уселся на камень.

— Я иду вперед, — шепнул Гарри.

Он оставил свой рюкзак и, используя для прикрытия каждый бугорок, пополз к Буссо. Дон с неподдельным восхищением наблюдал за ним. Наконец Гарри достиг последнего кустика, за которым можно было укрыться. Широкая спина Буссо была теперь в десяти метрах от него. Гарри оглянулся на Дона и взмахнул рукой.

Дон схватил большой камень, привстал и, сильно размахнувшись, бросил его в сторону Буссо. Камень просвистел в воздухе, и Миклем выглянул из своего укрытия, чтобы посмотреть, куда он упал. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что камень угодил прямо между лопатками Буссо. Тот застонал и покачнулся. Гарри прыгнул вперед, когда камень был еще в полете. В несколько мгновений он оказался рядом с Буссо, схватил его и швырнул на землю. Буссо остался лежать неподвижно.

Гарри поднялся, широко улыбаясь.

— Это было совсем легко, босс, — сказал он и кинулся к одному из автомобилей. Открыв капот, он вынул свечу и положил ее в карман. Дон взял рюкзак Гарри и заковылял по дороге.

— Мы возьмем другую машину, Гарри, — сказал он, срывая с головы Буссо черную шляпу. — Вперед!

Он надел шляпу и завел мотор. Гарри быстро забрался на мягкое сиденье. Вдалеке послышались крики о помощи.

— Нас заметили, — сказал Гарри Дону, который уже развернул машину и набирал скорость.

— Им нас не догнать, — сказал Дон, — ложись на пол и не высовывайся. Может быть, если повезет, меня примут за Буссо.

— Отлично, — засмеялся Гарри и присел на корточки возле сиденья.

До фермы было километра четыре. Дон полагал, что их преследователям понадобится не меньше часа, чтобы спуститься с холма, даже если они будут бежать всю дорогу. Более чем достаточно, чтобы застать врасплох Карла Нецке, Марию, пилота и поднять вертолет в воздух.

Подъехав к ферме, Миклем резко затормозил. Он посильнее втиснулся в сиденье и надвинул огромную черную шляпу Буссо на глаза. Машина въехала в широко распахнутые ворота, проехала пару метров и остановилась. Вертолет стоял совсем близко. Возле него никого не было.

«А может быть, сразу рвануть к вертолету?» — размышлял Дон. Но потом он решил, что сначала надо обезвредить Нецке и его людей.

Гарри вытащил пистолет и положил его к себе на колени.

Он был готов в любую секунду распахнуть дверцу автомобиля и выскочить наружу.

— Никого не видно, — прошептал Дон.

Одной рукой управляя машиной, а другой сжимая пистолет, Миклем подъехал к дому и остановился. Дон рассчитывал, что Нецке покажется в двери и они нападут на него, но никто не выходил во двор, и стало ясно, что первый шаг придется делать им самим.

— Пока не показывайся, Гарри, — прошептал Миклем. — Если что — ты меня прикроешь.

— Позвольте мне с вами, босс, вы еще не совсем оправились.

— Нет. Сиди здесь.

Миклем открыл дверцу автомобиля и в несколько прыжков оказался у дома. Он осторожно взялся за ручку, дверь тихо отворилась, перед ним были ступеньки. Слева виднелась дверь, которая скорее всего вела в жилую комнату. Миклем успел лишь бегло осмотреть ее, когда на лестнице показался пилот. От неожиданности тот застыл с раскрытым ртом.

— Только пикни, я тут же пристрелю тебя, — прошипел Дон и направил на пилота пистолет.

Пилот, побелев как стена, поднял руки.

— А ну, иди сюда!

Осторожно, словно ступая по яичной скорлупе, пилот подошел к Миклему.

— Лицом к стене!

Поколебавшись, пилот подчинился, и Дон обыскал его. Не обнаружив никакого оружия, он тихо спросил:

— Где остальные?

Пилот показал на дальнюю дверь.

— Иди вперед и без фокусов.

Пилот тихонько подошел к двери, толкнул ее и вошел в большую, шикарно обставленную комнату. Дон вошел следом и так сильно толкнул пилота в спину, что тот упал на середину комнаты, к ногам Карла Нецке.

— Не двигаться! — приказал Дон.

— А ведь это мистер Миклем, — сказала Мария. Она сидела у окна и улыбалась. Глаза ее сияли.

Нецке держал на коленях карту, видимо, перед появлением Дона он изучал ее, но теперь лицо его побелело и карта упала на пол.

— Это прекрасно, — продолжала Мария. — Я очень беспокоилась. Что у вас с головой?

— Один из приятелей вашего братца швырнул в меня гранатой, — ответил Дон, — но ему не повезло. Впрочем, как и всем остальным вашим людям. Бедняга слегка промахнулся.

— Послушай, Карл, — сказала Мария и гневно взглянула на брата. — Неужели ты действительно приказал бросать гранаты в мистера Миклема? Разве ты не знаешь, что он — мой хороший друг?

— Заткнись! — прервал ее Нецке. — Я должен вам кое-что сказать, — продолжал он, обращаясь к Дону. — Вы не сможете выбраться из Италии. Все дороги перекрыты, и полиция разыскивает вас. На границе стоят специальные посты. Рано или поздно вас схватят. Я предлагаю вам сделку.

— Меня не интересуют ваши предложения, — сказал Дон и на всякий случай отодвинулся, чтобы не стоять спиной к двери.

— Мне нужна только книжечка, Миклем, — сказал Нецке. — Я могу предложить вам за нее хорошие деньги.

— Ну, что ты, Карл, — возразила Мария, — ты забыл, что мистер Миклем — миллионер.

— Не старайтесь напрасно, — усмехнулся Дон, — вы ее не получите.

— Как вы там, босс, — послышался голос Гарри, — все в порядке?

— Да. Но где-то в доме прячется Куриано. Найди-ка его и приведи сюда, — отозвался Дон, не спуская глаз с Нецке.

Пилот, ничего не понимая, переводил взгляд с Дона на Нецке, а потом на Гарри.

— Вы, очевидно, постараетесь обезвредить нас, — сказала Мария. — Каким образом? Неужели вы станете бить меня по голове? — и она обворожительно улыбнулась.

— Вас устроит симпатичная длинная веревка? — спросил Дон галантно. — Мы свяжем вас, разумеется со всей возможной деликатностью, а компания вашего братца скоро вернется и всех освободит.

— Тогда я спокойна. Я, признаться, подумала, что вы окажетесь таким же грубияном, как Карл. Кстати, я должна попросить у вас прощения за его недостойное поведение. Но Карла можно понять: ведь на карту поставлена его жизнь. Если он не раздобудет эту несчастную книжечку, скорее всего его убьют... — Она сделала паузу. — Впрочем, меня тоже. Карл не очень-то любит стрелять, а я и подавно. Но когда речь идет о жизни и смерти... Вы должны нас понять. Я так беспокоюсь за Карла.

— Ваши чувства делают вам честь. Но вы не помешали своему брату замучить Джона Трегарта, — сказал Дон тихо. — Кроме того, ситуация далеко не так драматична, как вам хотелось бы это представить. Вас никто не заставляет возвращаться, чтобы подвергнуться наказанию.

Она засмеялась, и Дон подумал, что не встречал еще такой удивительной женщины.

— Нам не удастся укрыться. Эти люди очень могущественны. Рано или поздно они нас найдут, так же как и вас, Дон. Я понимаю, что вы бесстрашны и вашим нервам можно позавидовать, но должна вас предупредить, что так дорожить этой книжечкой по меньшей мере неосмотрительно. Неужели стоит рисковать жизнью из-за этой ерунды. Пройдет месяц, а может быть и год, и в одно прекрасное мгновение... несчастный случай. И никто не спасет вас. Понимаете, никто! Вы даже не представляете, в какое страшное дело вы вмешались.

— Что же мне делать? — спросил Дон, улыбаясь. — Смеяться или плакать?

— Вы мне нравитесь, Дон, и мне будет очень жаль, когда вас убьют. Я привыкла к вам, и я стану чувствовать себя так одиноко.

— Но, судя по вашим словам, этот несчастный случай произойдет еще не сегодня. У меня в запасе, может быть, еще целый год. Так что не стоит так горевать, — парировал Дон.

— А если говорить откровенно, я собираюсь жить очень долго. Гораздо дольше, чем вы думаете.

— Я должна была предупредить вас. Дон...

В комнату вошел Гарри:

— Куриано был в комнате наверху. Теперь он не опасен.

— Свяжи этого парня, — указал Миклем на пилота.

— Вы все равно не сможете убежать, — сказал Нецке твердо. — Подумайте. Я наделен большими полномочиями и обещаю вам жизнь, если вы отдадите мне книжечку. Я должен ее получить!

— Оставьте это, Нецке. Мы убежим. Видите во дворе вертолет? Он нам сейчас понадобится.

Нецке выглядел ошарашенным:

— Но ведь вы не умеете им управлять!

— Ты забыл, милый Карл, что мистер Миклем — прекрасный пилот, — сказала Мария, продолжая улыбаться. Но Дон заметил, как потускнел ее румянец, уступая место бледности. — Мы поступили не лучшим образом, оставив вертолет без присмотра.

— Заткнись! — заорал Нецке.

Тем временем Гарри связал пилота и подошел к нему, но Нецке неожиданно бросился на Гарри и попытался схватить его за горло. Однако Гарри был начеку. Он слегка уклонился и сильно ударил Нецке в подбородок.

Мария закрыла лицо руками, но быстро справилась с собой и, взглянув в окно, проговорила:

— Поспешите, Дон, они уже возвращаются.

Гарри рванулся к окну:

— И правда, босс. Они, наверное, остановили попутку.

Он подошел к Марии и, насколько это возможно, осторожно привязал ее к стулу. Он постарался не причинить девушке боли.

— Надеюсь, это не слишком туго, мисс? — спросил он. Гарри всегда был вежлив с дамами.

— Не беспокойтесь обо мне, — она взглянула на Миклема. — Надеюсь, вам все же удастся улететь.

Дон на мгновение заколебался. Теплое чувство к этой девушке заполнило все его существо. Он даже подумал, что, может быть, стоит взять ее с собой. Но тут воспоминание о Венеции, о прогулке на гондоле и о попытках Марии спровадить его в Париж охладило Дона.

— До свидания. Всего вам доброго, — сказал он на прощание. — Скорей, Гарри! — крикнул он, и беглецы бросились к вертолету.

Они вскарабкались в кабину и через боковое стекло увидели открытую машину, с предельной скоростью несущуюся по дороге. Дон проверил приборы к включил мотор.

Гарри открыл дверцу и, когда машина въезжала в ворота, выстрелил из пистолета. Пуля попала в покрышку, и машина мягко осела на спущенном колесе. Из нее выскочили пятеро мужчин. В этот момент Гарри почувствовал, что вертолет отрывается от земли. Буссо, используя машину как прикрытие, открыл огонь по вертолету. Одна из пуль просвистела прямо над ухом Гарри, другая разбила часы на пульте управления. Ответный выстрел Гарри заставил Буссо присесть за машину и больше не высовываться. Остальные открыли бешеную стрельбу, но вертолет был уже недосягаем для пуль.

— Кажется, нам опять повезло, — заметил Дон, беря курс на швейцарскую границу.

13.

Гарри поудобней устроился на сиденье рядом с Доном Миклемом, открыл рюкзак, и достал оттуда салями и отрезал приличный кусок:

— Вы можете есть и одновременно управлять этой штуковиной, босс?

— Я могу есть всегда, — ответил Дон и взял салями. — Нужно оставить немного, еще неизвестно, сможем ли мы в ближайшее время достать провизию.

— Разве мы не летим сейчас в Лондон?

— Увы. В баке бензина минут на двадцать.

— Проклятье! Только не говорите мне, что нам снова придется маршировать.

Дон усмехнулся:

— Не буду тебя обманывать. Скорее всего придется снова топать. Но до границы мы все же должны долететь.

— Это уже кое-что, — сказал Гарри не слишком весело. Какое-то время он задумчиво жевал колбасу, рассматривая горные цепи, видневшиеся сквозь легкую дымку.

— Надо постараться перелететь границу, — заметил Дон. — Если мы доберемся до Швейцарии, то сможем доехать поездом до Цюриха, а оттуда самолетом — в Лондон. Сейчас мы подлетаем к Тирано, это пограничный город. Оттуда я возьму курс дальше на север, и, если повезет, мы доберемся до Санкт-Морица. Все дело в бензине...

Взглянув через некоторое время на указатель, Миклем заметил, что стрелка колеблется возле нуля. Через три-четыре минуты бак должен был опустеть.

— Гарри, посмотри, есть ли на борту парашюты.

— Что, наши дела совсем плохи, босс? — Гарри прошел в салон. — Здесь нет ничего похожего.

— Смотри, внизу Тирано! — воскликнул Дон.

Гарри ползал под сиденьями. Он, не прерывая поисков, мельком взглянул на проплывающий до ними городок.

— Нашел, босс! — вдруг закричал он. — Эти парашюты выглядят так, словно ими никогда не пользовались.

— Эврика! — в ту же секунду отозвался Дон. — Здесь же есть запасной бак. Я полный осел! Теперь мы сможем перелететь через горы! Дай мне карту.

Гарри облегченно вздохнул и достал карту. Дон переключил рычаг, увидел, что стрелка опять поползла вправо, и стал набирать высоту.

— Мы можем лететь еще минут двадцать, — сказал Дон. — Нужно определить место приземления. Смотри вон на ту гору.

— Я слишком хорошо ее вижу, — занервничал Гарри. — Поднимемся выше на всякий случай.

— Эта гора как раз на границе Италии и Швейцарии, — Дон принялся набирать высоту. — Дай-ка карту, дружок. Сейчас мы определимся, как следует. Нам нужно добраться хоть до какой-нибудь небольшой плоской площадки.

— Ясно. — Гарри внимательно всматривался в проплывающую под ними заснеженную вершину. — Так держать, босс!

Через двадцать минут, когда стрелка снова запрыгала на нуле, они преодолели полосу тумана и заметили внизу плоский зеленый луг, на краю которого приютилась бревенчатая хижина лесника.

— Мы идем на посадку! — торжествуя, воскликнул Дон.

Через несколько минут вертолет приземлился метрах в трехстах от узкой дороги, вьющейся между горами.

— Выходи скорей. Надо отойти отсюда подальше, пока никто не пристал к нам с расспросами, — сказал Дон, взваливая рюкзак на спину.

Они быстро прошли через луг, выйдя на дорогу, оглянулись и с удовольствием убедились, что вертолета не видно — он был закрыт склоном горы. Тогда они, уже не оглядываясь, быстро зашагали по шоссе и через несколько километров пути услышали шум настигающего их автомобиля.

— Узнаю, может, он нас подвезет, — сказал Дон, — а ты держи пистолет наготове.

— Слушаюсь, босс.

К ним приближался тяжелый грузовик, и Дон взмахнул рукой. Машина затормозила, и водитель, добродушный мужчина с голубыми глазами, выглянул из кабины.

— Вы не подвезете нас в Санкт-Мориц? — спросил Дон по-французски.

— Да, садитесь. Втроем все же веселей, — сказал водитель, открывая дверцу кабины.

Всю дорогу он рассказывал попутчикам о вертолете, который только что пересек границу. Благодаря кожаным брюкам и курткам Дон и Гарри выглядели как горные туристы, и водитель никак не связывал их появление с вертолетом, который так потряс его.

На главной улице Санкт-Морица путешественники сошли и отправились на вокзал. Оказалось, что поезд на Цюрих отошел совсем недавно и следующий будет лишь через несколько часов.

Дон любил раньше отдыхать зимой в Санкт-Морице, и поэтому администратор отеля «Палас» хорошо его знал. Он помог путешественникам взять машину, и уже через полчаса они выехали из города. Гарри, наконец-то, вернулся к своим прямым обязанностям — он сидел за рулем.

Дон снова достал карту:

— До Цюриха километров двести. Шоссе очень хорошее.

— Он взглянул на часы. — В двадцать тридцать мы должны быть там, даже если учесть какие-то непредвиденные задержки.

— Я думаю, что мы будем там еще раньше, босс, — возразил Гарри. — Машина очень хорошая. Прямо зверь, а не машина.

— Поезжай аккуратно, нам лучше не рисковать, — сказал Дон — А что там с бензином?

— Полный бак и еще четыре канистры в багажнике. Так что все о’кей, — ответил Гарри и нажал на акселератор.

— До аэропорта, думаю, мы доберемся без приключений, — заметил Дон через некоторое время. — А вот там надо быть поосторожней. Если мы попадем в самолет — они проиграли и прекрасно понимают это. Поэтому они обязательно попробуют задержать нас в аэропорту. Лучше, если билеты купишь ты. Все свое внимание они сосредоточили на мне, ты меньше намозолил им глаза, тебя они знают хуже. А я подойду к самолету в последний момент.

— Думаю, когда я пойду за билетами, вам лучше посидеть в машине, босс. Если я попадусь, вы врубите мотор — и только вас и видели.

Дон кивнул:

— Так мы и сделаем, Конечно, Нецке может подумать, что мы отправились в Милан, но все равно не стоит расслабляться. Внимание и осторожность. Речь идет о нашей жизни. Так-то, друг мой!

Где-то километров через десять после Кура машина замедлила ход, и Гарри тихо выругался.

— Что случилось?

— Видно, паршивый бензин! — сказал Гарри и посмотрел на стрелку, Автомобиль остановился окончательно. — Черт! Я сам заправлял его в Санкт-Морице.

Гарри открыл дверцу и выпрыгнул на шоссе.

— Может быть, контакт? — пробормотал он, открывая капот.

Дон вынул из-под сиденья инструменты и вышел следом.

Гарри был опытным водителем и сразу понял, в чем дело:

— Кто-то добавил воды в бензин, босс.

— А я-то думал, что у Нецке хватит терпения дождаться нас в аэропорту. Но он, оказывается, шустрый парнишка.

— Я освобожу бак, — сказал Гарри, — и мы заправимся бензином из канистр.

Дон достал из багажника канистры, а Гарри тем временем слил содержимое бака. Через несколько минут бак опустел, и Дон, открыв одну из канистр, удивленно присвистнул:

— Это не бензин, Гарри. Это чистая вода.

— Неплохо сработано! — воскликнул Гарри. — Но что же теперь делать? Где искать бензин. А может, кто-нибудь подбросит нас обратно в Кур?

— Да, я свалял дурака, — сказал Дон. — Надо было самому проследить, как заправляют машину- Трегарт ведь предупреждал об этих трюках. Но мы не можем оставить машину здесь, Гарри. Будет лучше, если я отправлюсь за бензином, а ты покараулишь здесь.

— Сразу после Кура есть маленькая бензоколонка. Я приметил ее.

Дон вылил воду из канистр.

— Я пошел, — сказал он. — Оставайся здесь. А я, если повезет, может быть, подъеду на попутке.

Держа в обеих руках по канистре, Дон быстро зашагал в сторону Кура. Пройдя с километр, он услышал за собой рев мотоцикла, поставил канистры на асфальт, достал пистолет и снял его с предохранителя. Потом опустил пистолет в карман и повернулся к приближающемуся мотоциклисту. Дон не хотел рисковать. Длинная рука Нецке нащупала их даже здесь.

Небольшой спортивный мотоцикл стремительно приближался. Миклем вышел на середину дороги и взмахнул рукой. Мотоциклист остановился. Это был упитанный пожилой мужчина.

— Подвезите меня до Кура, — попросил Миклем, — у меня кончился бензин.

Мотоциклист пожал плечами и указал на место позади себя.

— Я не обязан никого брать, — проворчал он и больше до самого Кура не сказал ни слова. Высадив Миклема у бензоколонки, он развернулся и исчез.

Из-за бензоколонки показался тщедушный человек и несмело взглянул на Дона, которому сразу не понравился этот взгляд.

«Чего он боится»? — подумал Дон.

— Наполните эти канистры самым лучшим бензином, — приказал он.

— Сейчас слишком поздно, мы уже закрылись, — вызывающе ответил мужчина и юркнул под навес бензоколонки.

До Кура было еще несколько километров, и Дон не хотел терять времени. Он осторожно вошел в помещение бензоколонки и сразу за дверью увидел ее неприветливого хозяина. В поднятой руке тот держал массивный гаечный ключ, собираясь опустить его на голову незваного гостя, но, увидев направленный на него пистолет, сразу же переменил свое решение и, побледнев, выронил ключ.

— О’кей, — сказал Миклем. — Если не хотите неприятностей, делайте, что я сказал. Имейте в виду, в случае чего я не промахнусь и сделаю приличную дырку в вашем черепе.

Хозяин бензоколонки на подгибающихся от страха ногах подошел к насосу, и скоро все четыре канистры были наполнены.

Дон сунул пистолет в карман куртки и вышел из-под навеса:

— А теперь заводи машину. У тебя ведь есть машина, приятель? Мы совершим небольшую прогулку.

Тот безропотно повиновался и, с клацающими от страха зубами, сел за руль.

Дон пристроился сзади:

— Поезжай в сторону Сергента, и поживей.

Машина рванулась с места.

— Так почему же вы не захотели продать мне бензин? — поинтересовался Дон.

Хозяин бензоколонки ничего не ответил.

Дон приставил пистолет к его виску:

— Если не хочешь неприятностей, тебе придется заговорить.

— Они мне приказали, — захныкал несчастный. — Я только выполняю приказ.

— Довольно глупо с вашей стороны подчиняться таким приказам. И давно был получен этот приказ?

— Около часа назад.

Эта новость не понравилась Дону. Значит, их уже ждут в цюрихском аэропорту. Было ясно, что Нецке решил не пускать их в самолет. А еще было ясно, что их с нетерпением ждут на франко-швейцарской границе. Нужно было обдумать план действий.

На дороге показался Гарри, охраняющий автомобиль.

— Остановитесь здесь, — приказал Дон.

Гарри подхватил канистры и принялся наполнять бак, а Дон расплатился с хозяином бензоколонки:

— Поезжайте обратно и держите язык за зубами.

Тот с ужасом взглянул на Миклема, развернул свою машину и на громадной скорости полетел обратно.

— Готово, босс, — доложил Гарри. — Мы потеряли почти час, — сказал он, когда Дон уселся в машину. — Придется поспешить.

Дон рассказал Гарри о том, что произошло на бензоколонке:

— Нецке уверен, что мы поедем этой дорогой, и я готов поставить все свои деньги, что он постарается схватить нас в аэропорту.

— Может, не стоит ехать дальше, босс?

Дон покачал головой и, помолчав, добавил:

— Думаю, что нам надо выждать, пока не стемнеет, а потом мы попытаемся нанять самолет или попроситься на борт попутного.

— Это нелегко.

— Нам не остается ничего другого. Пересечь границу можно лишь на самолете, а в аэропорту нас уже ждут. Сделать что-то можно лишь под покровом темноты.

— А что, если мы временно станем стюардами, босс?

— Прекрасная идея! — воскликнул Дон. — Но сначала нужно избавиться от машины, к аэродрому надо пробираться на своих двоих. А потом мы затаимся и станем ждать удобного случая. Мы попытаемся подкупить стюардов и займем их места. Это прекрасная идея, Гарри!

В двадцать сорок шесть они въехали в Цюрих. Дои восхищался мастерством Гарри, который, развив бешеную скорость, все же наверстал упущенное время.

Войдя в отель «Европа», Дон попросил главного администратора сдать им комнату на несколько часов. Администратор, своей внешностью напоминавший французского дипломата, взглянул на них с сомнением. Конечно, запыленная одежда путешественников не могла вызвать особого доверия. Но, когда Дон назвал свое имя, лицо администратора посветлело.

— Конечно, мистер Миклем, — сказал он, приглашая их в свое бюро. — Какую комнату вы хотите?

— Нам нужна комната с ванной. Мы должны отдохнуть несколько часов. И подайте нам туда хороший ужин.

— Будет исполнено, мистер Миклем.

— Кроме того, нам нужны два черных костюма, таких, как носит ваш персонал, белые рубашки, галстуки и шляпы. Не ждите от меня каких-либо объяснений, но все это нам необходимо. Заплачу я вам очень хорошо. Я могу на вас рассчитывать?

Лицо администратора было непроницаемым, но это давалось ему ценой большого волевого усилия. За время своей долгой службы в отеле ему приходилось выполнять разные просьбы, но с такой он встречался впервые.

— Все будет сделано, как вы хотите, мистер Миклем, — почтительно сказал он.

— Если кто-нибудь будет спрашивать обо мне или звонить — меня здесь нет.

— Хорошо.

Поднявшись в свою комнату, путешественники, переодевшись в принесенные костюмы, сели ужинать. Звякнул телефон, и Миклем взял трубку.

Послышался голос главного администратора:

— Только что вас спрашивал один человек. Дежурный ответил, что вас здесь нет и не было.

— Очень хорошо. А как выглядит этот человек?

— Такой, знаете, маленький, приземистый. Скорее всего итальянец.

— Спасибо. Принесите нам счет.

— Я принесу его сам, если позволите.

Дон положил трубку и посмотрел на Гарри:

— Они наступают нам на пятки. Кажется, в холле был Буссо. Он справлялся о нас.

Гарри весело рассмеялся:

— Нет, этот орешек ему не по зубам.

— Ты недооцениваешь Нецке, — сказал Дон строго. — Он уже знает, что мы добрались до Цюриха, и, если нам не удастся переиграть его, нам крышка. Я уверен, что эта компания уже перекрыла аэропорт.

Он закурил и прошелся по комнате.

— Когда мы выходим? — поинтересовался Гарри.

— В двадцать три тридцать есть самолет на Лондон. Еще полтора часа. Нужно представить себе, что я попытался бы делать на месте Нецке. Прежде всего я взял бы под контроль аэропорт. Если и Нецке поступил так же, вполне возможно, что нам не удастся сесть в самолет.

Он говорил это, крутя в руках маленькую коробочку, которую взял с каминной доски, и вдруг, подкинув ее в воздух, поймал и весело рассмеялся.

Гарри посмотрел на него внимательно:

— Что вы хотите сделать, босс? Вы что-то придумали, да?

— Посторожи у двери, Гарри, — велел Дон.

Он снял пиджак, достал из-за пояса маленький пакет, обернутый зеленым пластиком, пакет, доверенный ему Трегартом в тот печальный день. Потом он взял коробочку и пакет и уселся за стол.

Гарри стоял у двери, с удивлением наблюдая, как Миклем извлек из пакета маленькую книжечку и положил ее в карман. Потом он засунул пакет в коробочку.

— А теперь, друг мой, мы должны пойти в американское консульство, но это будет нелегко.

— В консульство? Зачем?

В этот момент кто-то негромко постучал в дверь. Дон взял коробочку со стола и с пистолетом в руке спрятался в ванной комнате.

— Посмотри, кто это, — скомандовал он оттуда.

Гарри осторожно открыл дверь: в коридоре стоял главный администратор. Дон убрал пистолет и вышел из ванной.

— Ваш счет, мистер Миклем. Могу ли я еще быть вам чем-нибудь полезен?

— Да. Вы можете сказать мне, где находится американское консульство? Это будет очень полезно, — сказал Дон и взял счет.

— Это всего лишь через несколько домов от нас. По этой же улице. Выйдете из отеля — и сразу налево. Там вы заметите американский флаг на сером доме.

— Спасибо, — сказал Миклем, оплачивая счет. — Большое спасибо. Наше пребывание в этом отеле было очень приятным, и все это- благодаря вам. Кстати, у вас здесь есть запасной выход?

Администратору вновь пришлось приложить все силы, чтобы не показать своего изумления. Этот богатый американец ведет себя словно беглый преступник.

— В конце коридора есть запасной лифт. Вы спуститесь в подвальное помещение и выйдете с другой стороны отеля.

— Отлично. Еще раз — спасибо.

Когда администратор, низко поклонившись, удалился, Миклем уселся за письменный стол, быстро набросал что-то на листочке и засунул его в коробочку, которую запечатал сургучом.

— Теперь можно идти. Рюкзаки мы оставим здесь, вряд ли они нам еще понадобятся.

— Но почему мы должны идти в американское консульство?

— Идем скорей, все объясню в лифте, — пообещал Дон, выходя из комнаты.

— Что бы ни случилось, я должен вручить эту книжечку сэру Роберту Грехэму, — сказал он, когда дверь лифта мягко закрылась за ними. — Трегарт предупредил, чтобы я не доверял никому. Нецке этого не знает. Я попрошу консула, чтобы он переслал пакетик, который я сейчас соорудил дипломатической почтой. Но там нет книжечки с шифром. Если же в консульстве работает человек Нецке, а я не сомневаюсь, что так оно и есть, он наверняка подслушает наш разговор с консулом и доложит о нем Нецке. Я надеюсь, что он, узнав, что пакет будет отправлен с дипломатической почтой, оставит нас в покое и пойдет по ложному пути. Если этот план удастся, мы без всяких приключений попадем на самолет.

— Отлично придумано, босс!

— Да, но сначала нужно попасть в консульство.

Лифт остановился, они вышли и направились к двери.

— Нужно быть очень осторожными, — еще раз предупредил Дон, останавливаясь перед дверью. — Сначала выйду я. Приготовь пистолет и иди в нескольких шагах от меня.

— О’кей, босс.

Дон открыл дверь и выглянул на скудно освещенную улицу. В нескольких метрах от крыльца стояла непроглядная темень. Там вполне могли находится люди, которые отлично видели их, сами оставаясь незамеченными. Дон достал пистолет и осторожно вышел. Затем, прижимаясь к стене дома, крадучись, пошел по улице.

Совсем недалеко на одном из зданий действительно развевался американский флаг, его контуры смутно виднелись на темнеющем небе. Это было американское консульство.

Дон оглянулся и скорее услышал, чем увидел, что Гарри крадется следом. Вдруг в подъезде противоположного дома вспыхнула спичка. Казалось, кто-то неторопливо закуривает перед тем, как выйти на улицу. Но, когда вспыхнула еще одна спичка в другом подъезде, Дон понял, что это условный сигнал. Он не колебался ни секунды. Метнувшись в сторону, он прыгнул вперед и бросился к зданию консульства.

За спиной Миклема раздался шум машины, который нарастал с каждым мгновением. Стало ясно, что их настигнут раньше, чем они добегут до дверей консульства.

Дон оглянулся и увидел большой темный автомобиль с погашенными фарами. В ту же секунду водитель включил яркий свет, ослепив беглеца. В этот момент раздались выстрелы и звон разбитого стекла. Это стрелял Гарри. Машина резко затормозила. Дон успел упасть на мостовую прежде, чем в машине застрекотал автомат. В темноте улицы были отчетливо видны вспышки выстрелов, и пули прямо над головой Миклема прошили стену дома. Дон вжался в тротуар.

Опять раздался одиночный выстрел, из машины послышался крик боли, и Дон понял, что это снова Гарри пришел к нему на выручку. В тот же миг машина развернулась и исчезла в темноте.

Дон хотел встать, но в этот момент прозвучал еще один выстрел. Стреляли из дома напротив. Пуля пролетела в нескольких сантиметрах от головы Миклема. Дон еще сильней вжался в тротуар. Снова выстрелил Гарри; из подъезда, шатаясь, вышел невысокий человек и, сделав несколько неверных шагов, ничком упал на тротуар.

Дон вскочил на ноги и бросился к консульству, Гарри бежал следом.

Рванув дверь консульства, они налетели на двух американских полисменов, которые наставили на вбежавших пистолеты.

Дон сразу же поднял руки, Гарри последовал его примеру.

Полисмены осторожно приблизились.

— Что произошло? — спросил один из них.

Дон засмеялся. Этот банальный вопрос с отчетливым американским акцентом прозвучал для него, как музыка.

— Мне нужно немедленно поговорить с консулом, — ответил Миклем. — На меня только что было совершено покушение, и, если вы не защитите нас, эти парни доведут свое дело до конца.

— Вы — американцы? — строго спросил полисмен.

— Да. Меня зовут Миклем. Дон Миклем.

— И верно, — подтвердил второй полисмен. — Я видел его фотографии в газетах.

Посовещавшись, полисмены повели Дона к консулу.

14.

Дон и Гарри ехали в направлении цюрихского аэропорта, В машине консульства вместе с ними сидел вооруженный полисмен, сзади следовали два полисмена на мотоциклах.

Эдвард Пепсон, американский консул, оказался понятливым малым. В нескольких словах Дон объяснил ему, что выполняет очень важное для английского правительства задание и должен переправить в Лондон вот этот маленький пластиковый пакет.

Консул изъявил согласие переправить пакет с дипломатической почтой. Он лично собрался проследить за тем, чтобы с пакетом все было в порядке. Дон предупредил, что, возможно, в аэропорту на него будет организовано новое покушение. Пепсон предложил воспользоваться машиной консульства и предоставил вооруженную охрану.

— Похоже, дело близится к благополучному завершению, — сказал Дон, когда вдали показались огни аэропорта.

— Будем надеяться, что они не подложат в самолет бомбу.

— Ничего, босс, — сказал Гарри. — Теперь я уверен, что мы доберемся в полном порядке.

— Я вздохну спокойно, лишь вручив эту книжечку сэру Роберту, — сказал Дон. — Пепсон позвонил в аэропорт и заказал билеты. Осталось только попасть в самолет.

— Да еще дождаться, пока он взлетит, — пробормотал Гарри.

Автомобиль подъехал к зданию аэропорта, и полисмен вылез из машины.

— Подождите здесь, сэр, — сказал он. Я пойду узнаю где ваш самолет.

Полицейские на мотоциклах встали по обе стороны консульской машины.

— Какие-то они подозрительные, — прошептал Гарри. — Лучше бы мы сами обо всем позаботились.

— Никто не помешает нам в этом. Смотри в оба.

— Вот ваши билеты, сэр, — сказал полицейский, открывая дверь машины. — Вам придется подождать минут десять. Самолет стоит на пятой стоянке. Мне приказано осмотреть самолет, но это не займет много времени.

— Вот это неплохо, — сказал Гарри, — ради такого дела можно и подождать. Не прогляди там чего-нибудь, приятель!

Полицейский снова сел в машину, и они подъехали к небольшому зданию, где находилось с полдюжины пассажиров. Автомобиль объехал здание и остановился у закрытой двери.

— Вы можете выйти и подождать здесь, — сказал провожатый. — Я быстро.

Дон и Гарри вышли из машины, полицейский распахнул перед ними дверь и они вошли в небольшое помещение.

— Нас провожают по-королевски, — заметил Гарри, со вздохом облегчения опускаясь в глубокое кресло. — Надо было раньше обратиться в наше консульство, босс, — сказал он и вздрогнул от неожиданности, увидев, как открылась вторая, ведущая в их комнату дверь.

На пороге стоял Карл Нецке, направляя на них пистолет сорок пятого калибра.

— Проклятье! Откуда вас черт принес?!

— Ни с места, иначе я стреляю.

Дон скосил глаза, и сердце его упало. За спиной Нецке стояла Мария.

— Как я рада, — приветливо сказала она. — Я уже успела соскучиться, Дон.

Мария уселась на кушетку и улыбнулась. На плечах у нее была норковая шуба, из-под которой виднелась желтая блуза и черная юбка.

— Привет, — сказал Дон, стараясь не выдать волнения. Маленькая книжечка, лежащая в кармане, казалось, весила центнер. — Вы, однако, выбрали не самое удобное время для визита. За дверью стоит охрана и два полисмена на мотоциклах.

— Человек за дверью подкуплен мной. Отдайте книжечку, и вы свободны. Самолет уже ждет вас. Иначе, как ни обидно, мне придется вас пристрелить.

— Но вас тут же схватят!

Глаза Нецке сверкнули:

— Я должен уничтожить книжечку, а на это времени у меня хватит. Итак, давайте ее сюда.

— Прошу вас, Дон, — сказала Мария серьезно. — Отдайте эту несчастную книжонку. Только не стройте из себя героя, проигрывать тоже надо красиво. Отдайте, и вы свободны.

Дон рассмеялся:

— Может быть, я и послушался бы вас, но не могу. Книжечки у меня нет.

— Хватит! — закричал Нецке. — Не пытайтесь меня надуть. Я даю вам десять секунд, а потом пристрелю вас, как шелудивого пса!

Дон почувствовал, что Нецке выполнит свою угрозу.

— Но я отдал книжку консулу. Он отправит ее дипломатической почтой.

— Вы лжете!

Дон медленно отошел от окна и сел на кушетку рядом с Марией:

— Я же сказал, что у меня ничего нет. Книжечка в дипломатической почте. Можете обыскать меня.

— Конечно, обыщу, — сказал Нецке, и лицо его исказилось злобой. Не спуская глаз с Миклема, он подошел и позвал: — Буссо!

Дон потянул руку и нежно погладил шубку Марии:

— Прелестный мех. Он делает привлекательными даже безобразных женщин, а красивых — просто прекрасными. Я потрясен.

Мария взглянула на него.

— У вас действительно нет книжечки? — быстро спросила она. — Мне казалось, что с вашей стороны неразумно доверять ее кому бы то ни было.

— Я ждал неприятностей в аэропорту, — объяснил Дон. — Дипломатическая почта надежней.

Вошел Буссо и злобно посмотрел на Дона.

— Обыщи обоих, — приказал Нецке. — Ты знаешь, что мне надо.

— Пусть обыскивают, Гарри, — спокойно сказал Миклем и поднял руки.

Буссо обшарил Дона и отступил на шаг, глядя на Нецке:

— Ничего нет, синьор.

— Другого!

— Не сопротивляйся, Гарри — попросил Дон.

— Как прикажете, босс.

Обыскав Гарри, Буссо пожал плечами.

— Довольны? — поинтересовался Миклем, снова усаживаясь рядом с Марией. — Вы проиграли. До дипломатической почты вам не добраться. Ее уже сегодня отправят с дипкурьером под надежной охраной. Как правильно заметила ваша очаровательная сестра, проигрывать тоже нужно красиво.

— Вы поступили очень глупо, Миклем. Зря вы связались с этой почтой, — сказал Нецке, и глаза его сверкнули. Он отдал свой пистолет Буссо и пошел к телефону. — Американское консульство! — сказал он в трубку. И после небольшой паузы: — Дайте мне мистера Чемпинга. — Снова пауза. — Чемпинг? Полчаса назад в дипломатическую почту поступил маленький пакет в зеленой пластиковой обложке. Он мне очень нужен. Срочно изымите его и доставьте в условленное место. В консульство не возвращайтесь, ваша работа там закончилась... Хорошо. Я жду вас через полчаса. — Положив трубку он с торжеством взглянул на Дона: — Как насчет того, чтобы проиграть красиво, Миклем? Мой человек без труда может порыться в дипломатической почте.

Дон понимал, что Нецке ни на один миг не должен усомниться в своей победе.

— Подлая крыса! — выругался он. — Не думай, что тебе удастся уйти отсюда. Вас всех задержат!

Нецке засмеялся:

— Ну, что вы, мистер Миклем. Я хорошо понимаю ваши чувства, но зачем же так распускать нервы? Одиночка никогда не выиграет у целой организации. Вы сделали все, что могли, и даже больше, так стоит ли переживать? Кроме того, это дело не касается вашей страны.

Дон изобразил на своем лице отчаяние.

— Что ж, с меня довольно. Я выхожу из игры. Вы победили, — тихо сказал он.

— Ну вот, так-то лучше, — усмехнулся Нецке. — Признаться, я рад, что все уже позади. Вы были слишком серьезным противником. Буссо проводит вас к самолету.

Он обернулся к Буссо.

Дон повернулся к Марии:

— Приходится прощаться. Надеюсь оказаться вам полезным, если окажетесь в Англии. Я с удовольствием покажу вам Лондон, который знаю так же хорошо, как и Венецию.

Нецке вышел из комнаты.

Мария встала и засмеялась:

— Возможно, я когда-нибудь воспользуюсь вашим приглашением.

— Двигайтесь! — нетерпеливо заорал Буссо.

Дон не пошевельнулся.

— Вы торопитесь? Мне было бы так приятно, если бы вы проводили меня до самолета.

— Вы действительно хотите этого?

— Да. Не могу сказать, что я излишне сентиментален, но, если бы мне на прощание помахала рукой самая прекрасная женщина в мире, я был бы счастлив. Это было бы воспоминанием на всю жизнь.

Глаза Марии засияли:

— Ну, хорошо. Пусть у вас будет это воспоминание.

Дон взял ее под руку:

— Тогда пойдемте.

Он пошел к двери, следом двинулся Гарри, совершенно обескураженный неожиданным исчезновением книжечки и удивительной галантностью хозяина.

Буссо замыкал шествие.

Когда они уже стояли возле самолета, Миклем вдруг спросил:

— А почему бы вам не полететь с нами, Мария?

— Зачем? Что я буду делать в Лондоне? И потом, я не могу бросить Карла, он так нуждается во мне.

— Я забочусь о вашей безопасности. Ведь рано или поздно вам придется пожалеть о том» что вы помогали ему.

— У меня есть одна интересная особенность: я никогда ни о чем не жалею.

По трапу спустилась симпатичная стюардесса:

— Мистер Миклем?

— Да.

— Мы ждем вас. Поднимитесь, пожалуйста, на борт.

— Пора расставаться. Как жаль. Гарри, поднимайся, я иду следом.

Гарри, недоумевая, взглянул на хозяина и поднялся по трапу.

Дон взглянул на Марию:

— До свидания, желаю счастья.

— Вы однажды уже говорили это.

— Я говорю это снова. — Он положил руку на плечо девушки, другая рука скользнула по рукаву шубки. — Вы и норка — прекрасное сочетание. — Он наклонился к Марии и нежно поцеловал ее на прощанье. — Вы действительно не хотите улететь со мной?

Она покачала головой. Миклем решительно повернулся и стал быстро подниматься по ступенькам трапа. На верхней ступеньке он обернулся, в последний раз помахал рукой и скрылся внутри самолета.

Миклем уселся рядом с Гарри. Взревели моторы, и самолет вырулил на взлетную полосу. Дон взглянул в иллюминатор и еще раз помахал Марии, которая стояла на взлетной полосе. Когда самолет поднялся в воздух, Дон повернулся к Гарри.

— Фу! — выдохнул он. — Последние минуты стоили мне нескольких лет жизни.

— Я понял это, босс, — сочувственно сказал Гарри.

Дон расхохотался и, отвернувшись от салона так, чтобы его не видели остальные пассажиры, показал Гарри маленькую книжечку в кожаном переплете.

— Я спрятал ее за обшлаг рукава ее шубки прежде, чем Буссо начал меня обыскивать, — прошептал Дон. — Она сама донесла ее до самолета.

— Вот это да! — воскликнул Гарри, и на лице его засияла восторженная улыбка.

* * *

Через два с половиной часа самолет пошел на посадку. Путешествие подходило к концу. Дон понимал, что Нецке быстро поймет, как его провели, и весьма возможно, что его агенты в Лондоне попытаются отобрать книжечку, прежде чем он успеет вручить ее сэру Роберту Грехэму. Чтобы исключить всякий риск, Миклем попросил выслать в аэропорт усиленную охрану.

Когда самолет остановился и моторы умолкли, они подождали, пока выйдут все пассажиры, и Гарри осторожно выглянул в дверь.

По летному полю к ним приближалась небольшая группа людей, возглавляемая осанистым мужчиной с большими усами, похожим издалека на доброго дедушку.

— Все в порядке, босс! — крикнул Гарри.

Дон тоже подошел к двери и увидел, что к ним идут старший суперинтендант Том Дикс и сэр Роберт Грехэм. Том Дикс помахал Миклему рукой. Сэр Роберт приветственно поднял свою трость.

Дон быстро спустился по трапу и пожал протянутые ему руки.

— Ну, какие у вас новости, мой мальчик? — спросил Грехэм.

— Я разыскал Трегарта, — ответил Дон спокойно. — Он передал мне кое-что для вас, и я счастлив, что могу вручить вам это.

Он достал из заднего кармана маленькую книжечку и подал ее сэру Роберту.

— Что это? — спросил тот резко.

— Трегарт просил меня доставить это вам во что бы то ни стало, — ответил Дон. — Я не знаю, что это, но Джон Трегарт заплатил жизнью за то, чтобы эта книжечка попала к вам в руки.

— Он мертв? — лицо сэра Роберта стало суровым. — Они убили его?

— Да. Они его убили.

— Машина ждет, мистер Грехэм, — сказал Дикс. — Нам нужно поторопиться. Случай очень важный.

— Да, вы правы, — согласился сэр Роберт и передал книжечку Диксу. — Займитесь этим.

— Не потеряйте ее, Дикс, — сказал Миклем. — Они могут попытаться вернуть ее.

Дикс холодно усмехнулся.

— Я догадываюсь об этом, — сказал он, засовывая книжечку в карман. — Я передам ее полковнику Гендерсону, сэр. Мы сразу же передадим вам расшифровку.

Он взглянул на Дона и рассмеялся:

— Не беспокойтесь, ваши труды не пропадут даром, мистер Миклем. Спокойной ночи, — и пошел, сопровождаемый двумя дюжими полисменами в штатском.

— Моя машина здесь, Дон, — сказал сэр Роберт. — Поедем ко мне, нам надо поговорить.

Они уселись в машину: Миклем и сэр Роберт на заднем сиденье, Гарри — рядом с шофером.

— Итак, вы нашли Трегарта, — сказал сэр Роберт, протягивая Дону сигареты, когда машина тронулась. — Они не так хороши, как ваши, но все же недурны.

— Да, я нашел его, — ответил Миклем и закурил.

— Вы упорный человек, Дон, — покачал головой сэр Роберт. — Вы могли все испортить, а ведь я просил вас не вмешиваться в это дело.

— Если бы я вас послушался, мы не имели бы того, что имеем, — спокойно возразил Дои.

— Пожалуй, это так, — рассеяно согласился Грехэм, рассматривая пепел своей сигареты. — Все начиналось так хорошо. У нас был прекрасный план, и бедняга Трегарт был так увлечен им, что убедил меня... Он говорил, что мне не найти лучшей кандидатуры, и мы решили доверить это ему. Слабым местом плана было то, что Трегарт должен был действовать один. Он верил, что лучшей кандидатуры для этого задания нам не найти.

— Вы забыли, сэр, что я не знаю предыстории. Но мне кажется, что теперь я имею право узнать какие-то подробности.

Грехэм кивнул:

— Я все объясню вам, когда мы приедем домой. А пока вы расскажите по порядку, что с вами произошло. Надеюсь, что позже вы напишите подробный отчет для полковника Гендерсона, а сейчас расскажите коротко, чтобы я имел общее представление.

Пока они добирались до места, Миклем рассказал о своих приключениях.

— Мой бог! — воскликнул сэр Роберт. — Да это же настоящая детективная история!

Наконец, они вышли из машины:

— Пойдемте в дом. Надсон, позаботьтесь о шофере мистера Миклема. Сообразите ему что-нибудь поесть и выпить. После таких приключений хорошая выпивка ему не повредит.

Надсон, шофер сэра Роберта, приложил руку к козырьку фуражки, сияя от удовольствия. Он не видел никакой причины для того, чтобы Гарри пил в одиночестве.

Грехэм провел Дона к себе в кабинет и подошел к бару:

— Хотите бренди? Он у меня очень хорош. К сожалению, осталось не так уж много бутылок, но все они из погреба моего отца.

— Я бы предпочел виски, — заметил Дон, усаживаясь к камину.

— Когда я был молодым, то считал бренди лучшей выпивкой после полуночи. Ну, да ладно...

Сэр Роберт наполнил стакан виски, добавил содовой и поставил на маленький столик перед Доном. Сам он уселся рядом, держа в руке большой стакан с бренди.

— Да, это детективная история, — сказал Дон и начал рассказывать. Когда рассказ был окончен, мужчины надолго замолчали. Миклем заново переживал события этих дней, Грехэм думал о чем-то своем. Наконец, он заговорил.

— Я хорошо знаю Карла Нецке. Он хитер и опасен. Просто удивительно, что вы смогли переиграть его. — Он внимательно посмотрел на Миклема. — Теперь, мой мальчик, я кое-что расскажу вам, но это должно остаться между нами. Вы понимаете меня?

Дон кивнул.

— Месяцев десять назад мы вдруг заметили, что наши государственные секреты очень быстро становятся известными нашему противнику. Они относятся к... впрочем, это неважно, — сказал сэр Роберт, рассматривая свой стакан. — Не подумайте, что я не доверяю вам, но иногда лучше знать поменьше, не так ли?

Миклем пожал плечами.

— Итак, — продолжал сэр Роберт, — нам стало ясно, что среди сотрудников нашего ведомства есть предатель и этот предатель занимает весьма ответственный пост. Нужно было вычислить его. Под подозрением оказались многие отделы. Должен сказать, что нашлись люди, которые подозревали даже меня. — Он сделал несколько глотков и причмокнул от удовольствия. — Вы действительно не хотите бренди, мой мальчик? Это бесподобный напиток.

— Не, спасибо, — ответил Дон. — Но какое отношение ко всему этому имел Трегарт.

— Да, Трегарт! Бедный парень! — сэр Роберт покачал головой. — Нам будет недоставать его. Это был лучший агент. Удивительно мужественный человек. Ситуация между тем сложилась такая напряженная, что однажды я решил посоветоваться с ним. Я готов был просить помощи хоть у Вельзевула. Вы понимаете меня? Мы никак не могли понять, где же просачивается информация, и я надеялся, что Трегарт даст дельный совет. Так оно и случилось.

Мы знали, что секретная информация попадает к Карлу Нецке. Трегарт решил сыграть роль предателя, втереться к Нецке в доверие и постараться вычислить человека, который выдает наши секреты. — Сэр Роберт поднялся и пошевелил поленья в камине. — Мне его план показался очень опасным. Я не был уверен, что Нецке поверит в предательство Трегарта. Еще меньше я верил, что Трегарту удастся добыть интересующие нас сведения. И совсем сомнительным представлялось, что ему удастся вернуться живым. Я сказал ему об этом, но он ответил, что это — единственный способ найти предателя и что стоит рискнуть. — Старик вытянул ноги поудобней и взглянул на огонь. — Вы знаете его жену?

— Да.

— Очень преданная и благородная женщина. Не какая-нибудь глупая кукла, каких сегодня — пруд пруди. Я подумал тогда о ней и сказал Трегарту, что он может никогда больше ее не увидеть. Я никогда не забуду его слов. — Сэр Роберт сделал хороший глоток. — Он ответил: «Сейчас не время для чувств. Это надо сделать, и я его сделаю. И прошу вас, сэр, не беспокоится о моей жене. Это мое дело». Я был уверен, что он рискует жизнью, я чувствовал... но довольно об этом... Он отправился на задание.

Человек, которого мы пытались вычислить, свободно мог найти на моем столе документы, где говорилось, что Трегарт оказался предателем. Мы все сделали так хорошо, а Трегарт так профессионально сыграл свою роль, что Нецке принял его чуть ли не с распростертыми объятиями. Нам удалось провести короткий сеанс радиосвязи с Трегартом, в котором он сообщил, что у него есть список агентов Нецке в Англии. Список зашифрован, и он не может разгадать код.

Сэр Роберт пожал плечами:

— Это сейчас не самое важное. Важно другое: они знают, что шпион на крючке. Скорее всего он попытается скрыться, и тогда мы его схватим.

Дон допил свое виски и с усилием поднялся:

— Благодарю вас за этот рассказ, сэр. Теперь мне надо идти. У меня есть еще одно неотложное дело.

Сэр Роберт пристально посмотрел на него:

— Друг мой, я полагал, что вы останетесь у меня до утра. Вы должны более подробно рассказать мне о своих приключениях. И потом, ваш дом еще не подготовлен.

— Я отправлю туда Гарри. С ним же я завтра пришлю вам подробный отчет Но сейчас у меня срочное дело.

— Ну, тогда...

Сэр Роберт вышел из комнаты, с тем чтобы велеть слуге прислать сюда Гарри.

Когда он возвратился, зазвонил телефон.

— Извините, — сказал он, снимая трубку Выслушав сообщение, он нервно перехватил трубку другой рукой: — Боже мой! Я сейчас приеду! Вы думаете, это не так важно? Ну, хорошо. Тогда приезжайте вы, полковник. Да, прессе правду знать не надо. Нервный удар, или еще что-то. Не мне вас учить, Нет сомнения, что последует запрос из парламента, но мы должны скрыть все это. Я жду вас немедленно! — Он положил трубку на рычаг и какое-то время стоял неподвижно. Его лицо было сурово. Наконец он взглянул на Дона: — Один мой коллега только что застрелился. Этому человеку я полностью доверял. — Его плечи опустились. — Трегарт погиб не напрасно.

— Да, сэр. А теперь — спокойной ночи, если это возможно.

— Что вы собираетесь делать, мой мальчик? — спросил сэр Роберт, пожимая руку Миклему.

— Я поеду к жене Трегарта.

— Но ведь сейчас два часа ночи. Не стоит ее беспокоить.

— Думаю, что это лучше не откладывать. Я могу взять вашу машину?

— Конечно. И машину, и шофера.

— Спасибо. Машину поведет Гарри.

— И все же мне кажется, что визит лучше отложить до завтра.

Дон покачал головой.

— Если бы я ждал известий от человека, которого любил бы так, как Хильда Трегарт любила своего мужа, я бы спал не очень много. Спокойной ночи, сэр Роберт.

Дон Миклем позвал Гарри и вместе с ним вышел в ночную темноту.