Торпеда мимо «ледокола»

О чем говорило выдвижение к границам

Для начала слово Владимиру Богдановичу:

"Коммунисты объясняют создание и выдвижение Второго стратегического эшелона Красной Армии в западные районы страны тем, что вот-де Черчилль предупредил, Зорге предупредил, еще кто-то предупредил, одним словом, выдвижение Второго стратегического эшелона – это реакция Сталина на действия Гитлера.

Но это объяснение не выдерживает критики. Генерал армии И. В. Тюленев в самый первый момент вторжения германских войск разговаривает в Кремле с Жуковым. Вот слова Жукова: "Доложили Сталину, но он по-прежнему не верит, считает это провокацией немецких генералов". ("Ледокол", гл. 26. Через три войны. С. 141). Таких свидетельств я могу привести тысячу, но и до меня много раз доказано, что Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил. У коммунистических историков получается нестыковка: Сталин проводит самую мощную перегруппировку войск в истории человечества для того, чтобы предотвратить германскую агрессию, в возможность которой он не верит!"

Думаю, что читатель согласится, что версия "Сталин не верил" является одним из самых малоубедительных моментов в советской и постсоветской историографии. Обратимся к реальным фактам и документам. В научный оборот уже довольно давно был введен такой важный документ, как "Директива наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова командующим приграничными округами о приведении в боевую готовность войск в связи с возможным нападением фашистской Германии на СССР":

"1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий". (1941 год. В 2 кн. Кн. 2. М.: Международный фонд "Демократия". 1998. С. 423).

Документ был подготовлен с ведома и по приказу И. В. Сталина вечером 21 июня.

На фоне документального свидетельства, слов "возможно внезапное нападение" в Директиве слова косвенных свидетелей "Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения, и то не верил" выглядят совершенно неубедительно. Не надо считать главу советского государства умственно отсталым. Он мог до определенного момента не верить в то, что Германия осуществит нападение на СССР без попыток политического давления.

Оценим выше изложенное с позиции логики. С фактом выдвижения Второго стратегического эшелона в западные районы страны коммунистические историки и В. Суворов не спорят: было. А что вызвало это выдвижение? Возможно два ответа на данный вопрос. Либо это реакция на действия Гитлера, либо решение советского политического и военного руководства никак не связано с действиями Гитлера.

Ответ коммунистических историков прост: это реакция на действия Гитлера, о чём предупредили У. Черчилль, Р. Зорге, О. Штирлиц, Й. Вайс и другие. Красная Армия выдвигалась, чтобы дать достойный отпор фашистской нечисти, но не хватило двух недель и гитлеровская армия опередила в развёртывании.

Надо отдать должное советской пропаганде в подготовке советского народа к грядущим испытаниям. В 1938 году на экраны вышли два фильма: "Трактористы" режиссёр – И. Пырьев и "Если завтра война (режиссёры – Е. Дзиган, Л. Анци-Половский, Г. Березко и Н. Карамзинский).

Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде Мы на чеку, мы за врагом следим. Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим.

И зрители фильма "Трактористы" морально подготовлены к необходимости защиты священных рубежей нашей Родины.

Мы войны не хотим, но себя защитим, — Оборону крепим мы недаром, — И на вражьей земле мы врага разгромим Малой кровью, могучим ударом!

И зрители фильма "Если завтра война" морально подготовлены по приказу командования перейти государственную границу для разгрома врага на чужой территории. Как помог этот боевой дух в 1939 году при открытии военных действий против Польши и Финляндии!

Итак, воины Красной Армии морально подготовлены к и оборонительным и к наступательным действиям. Только политическое и военное руководство страны 22 июня 1941 года встретило не на высоте. Войскам приказано: "Не поддаваться на провокации…". Ни обороны, ни наступления. Какой- то троцкизм (Троцкий в Брест-Литовске в 1918 году).

По мнению В. Суворова выдвижение Второго Стратегического эшелона никак не связано с действиями Гитлера. Более того, поступающая развединформация о концентрации немецких войск вблизи от наших западных границ Сталиным игнорировалась. Сталин был уверен, что, не разобравшись с Англией, Гитлер не решиться напасть на Советский Союз. Еще более его успокаивало численное превосходство Красной Армии над Вермахтом по самолётам и танкам. Сталиным планировался Великий Освободительный поход Красной Армии на Запад, который бы принёс западноевропейскому пролетариату радость освобождения от капиталистического ига. Но не хватило двух недель и гитлеровская армия опередила в развёртывании.

С точки зрения формальной логики позиция коммунистических историков описывается импликацией p–>q, где посылка p – действия Гитлера и составление соответствующих оборонительных планов, следствие q – выдвижение войск Второго стратегического эшелона в западные приграничные округа. Позиция В. Суворова описывается импликацией p_s–>q, p_s– игнорирование развединформации о выдвижении гитлеровских войск к советским границам и составление наступательных планов. Обе импликации верные с позиции формальной логики в жизни привели к катастрофическим последствиям из-за нехватки двух недель для развёртывания войск.

А какого мнения А. Исаев. Узнать это не так уж и просто.

О фактах, составляющих "посылку" в логической конструкции "импликация". А. Исаев считает "что версия "Сталин не верил" является одним из самых малоубедительных моментов в советской и постсоветской историографии". Следовательно, А. Исаев считает более убедительным мнение, что Сталин доверял информации, свидетельствующей о преступных замыслах Гитлера. А. Исаев критикует советскую историографию (а постсоветская – настолько разнообразная, что равнять её целиком с советской было бы неправильно), но несколько заблуждается об её истинной "позиции". Когда советские историки пишут о выдвижении войск из внутренних округов в приграничные, они аргументируют это складывающейся международной обстановкой, поступающей информацией (в том числе разведывательной). Когда нужно объяснить причины катастрофы 1941 года, Советские историки садятся на конька критики Сталина: он не сумел разобраться в складывающейся ситуации, не верил поступающей разведывательной информации. На последнюю уловку советских историков и попался А. Исаев, посчитав её за их позицию. Так что, отвергнув уловку советских историков, А. Исаев неожиданно для себя встал на их истинную позицию. Но А. Исаев безмерно самобытен. Через несколько строк он пишет нечто прямо противоположное: "Сталин "мог до определенного момента не верить в то, что Германия осуществит нападение на СССР без попыток политического давления". В 3 главе своей книжки "Антисуворов. 10мифов второй Мировой" А. Исаев утверждает, что у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР. А. Исаев намекает, что наступление определенного момента связано с отдачей Директивы № 1. Следовательно, А. Исаев от позиции советских историков "отдрейфовал" на позиции. Суворова. Расхождения у них несущественны: по Суворову – Сталин игнорировал данные разведки, так как был уверен, что ничто не помешает осуществлению его планов; по Исаеву – Сталин не мог руководствоваться данными разведки, так как этих самых данных было недостаточно. Американский генерал Д. Макартур, которого мы можем и не считать за авторитета (как можно сравнивать генералиссимуса Сталина или маршала Жукова с каким-то генералом армии, тем более американской), как-то выразился: "Имейте в виду, что только пять процентов донесений разведки соответствует действительности. Хороший командир должен уметь выделить эти проценты.". У А. Исаева получается несуразица: наш Вождь и Учитель раздваивается. Один Сталин, предупреждённый нашими разведчиками, осознаёт опасность германского нападения. Другой Сталин колеблется, ему не верится, что Гитлер решится на нападение. И только на исходе 21 июня, за 4–5 часов до германского вторжения его осенило: мы накануне войны. А уж, такой довод в полемике (об уровне ума тов. Сталина) мог быть в 40-х – начале 50-х годов для критикуемого нокаутирующим: бериевские "гвардейцы" вряд ли посмели бы оставить без последствий сигнал тов. А. Исаева.

В импликации p_i–>q_i, , отражающей высказывания A. Исаева, "посылка" p_iсодержит следующее: "до определённого момента" у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР. В тоже время Генштаб и подчинённые штабы разрабатывают наступательные планы (см. главу 1 рассматриваемой книги А. Исаева). С просветлением Вождя А. Исаев связывает отдачу Директивы № 1. Следует, однако, заметить, что за 4–5 часов до вражеского нападения вообще трудно что-либо предпринять, до армий и корпусов от вышестоящих штабов никаких команд и не поступило, само содержание директивы не отвечало создавшейся ситуации. "Посылка" А. Исаева фактически совпадает с "посылкой" В. Суворова. Если В. Суворов говорит о том, что Сталин игнорировал поступающую развединформацию и планировал наступательные операции не оглядываясь на данные разведки, то А. Исаев говорит о том, что у Сталина не было достаточных сведений о намерении Гитлера напасть на СССР и планировал наступательные операции (см. гл.1 рассматриваемой книги) не оглядываясь на данные разведки (их было недостаточно).

О фактах, составляющих "следствие" в логической конструкции "импликация". Для "следствия" у А. Исаева есть два варианта: никакого особенного выдвижения войск из внутренних округов в приграничные не было (всего 4 дивизии) и выдвижение всё-таки было (77 дивизий). Общепризнан факт выдвижения нескольких армий из внутренних округов в приграничные в апреле-июне 1941 г. Если в конце главы А. Исаев повествует о 77 дивизиях, то это может означать отказ его от высказывания в отношении 4 дивизий (погорячился, брякнул…). К завершению главы, посотрясав воздух, А. Исаев оказался по этому вопросу в едином строю историков.

Таким образом, отметая словесную шелуху, следует признать, высказывания A. Исаева, отражённые в импликации p_i–>q_i, полностью совпадают с высказываниями В. Суворова, отражённые в импликации p_s–>q, так как полностью совпадают соответственно посылки и следствия.

Следует заметить, что в соответствии с Конституцией СССР главой государства был председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин. А И. В. Сталин был Генеральным секретарём ЦК ВКП(б), а с 7 мая 1941 г. — и Председателем Совета Народных Комиссаров. Правда, надо иметь в виду, что И. Сталин был Диктатором и, как искусный кукловод, крепко держал нити управления страной в своих руках. Только имея это в виду, можно говорить о И. Сталине – "главе советского государства". А "Всесоюзный староста" М. И. Калинин выполнял очень важную роль "зицпредседателя" при Великом Диктаторе А вопрос об умственном уровне Сталина В. Суворовым и не поднимался. Насколько я понимаю, В. Суворов руководствуется принципом: "По делам судите их".

Обратимся к воспоминаниям не "косвенного" свидетеля, а непосредственного участника и очевидца:

"Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик – немецкий фельдфебель, утверждающий, что Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик – немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы наступления, которое начнется утром 22 июня.

Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.

— Приезжайте с наркомом минут через 45 в Кремль, — сказал И. В. Сталин.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.

И. В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

— А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он.

— Нет, — ответил С. К. Тимошенко. — Считаем, что перебежчик говорит правду.

Тем временем в кабинет И. В. Сталина вошли члены Политбюро. Сталин коротко проинформировал их.

— Что будем делать? — спросил И. В. Сталин.

Ответа не последовало.

— Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность, — сказал нарком.

— Читайте! — сказал И. В. Сталин.

Я прочитал проект директивы. И. В. Сталин заметил:

— Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.

Не теряя времени, мы с Н. Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома.

Вернувшись в кабинет, попросили разрешения доложить.

И. В. Сталин, прослушав проект директивы и сам еще раз его прочитав, внес некоторые поправки и передал наркому для подписи.

Ввиду особой важности привожу эту директиву полностью:

Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.

Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота.

1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

3. Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко. Жуков.

21.6.41 г.

С этой директивой Н. Ф. Ватутин немедленно выехал в Генеральный штаб, чтобы тотчас же передать ее в округа. Передача в округа была закончена в 00.30 минут 22 июня 1941 года. Копия директивы была передана наркому Военно-Морского Флота.

Что получилось из этого запоздалого распоряжения, мы увидим дальше.

Испытывая чувство какой-то сложной раздвоенности, возвращались мы с С. К. Тимошенко от И. В. Сталина.

С одной стороны, как будто делалось все зависящее от нас, чтобы встретить максимально подготовленными надвигающуюся военную угрозу: проведен ряд крупных организационных мероприятий мобилизационно-оперативного порядка; по мере возможности укреплены западные военные округа, которым в первую очередь придется вступить в схватку с врагом; наконец, сегодня получено разрешение дать директиву о приведении войск приграничных военных округов в боевую готовность.

Но, с другой стороны, немецкие войска завтра могут перейти в наступление, а у нас ряд важнейших мероприятий еще не завершен. И это может серьезно осложнить борьбу с опытным и сильным врагом. Директива, которую в тот момент передавал Генеральный штаб в округа, могла запоздать и даже не дойти до тех, кто завтра утром должен встретиться лицом к лицу с врагом.

Давно стемнело. Заканчивался день 21 июня. Доехали мы с С. К. Тимошенко до подъезда наркомата молча, но я чувствовал, что и наркома обуревают те же тревожные мысли. Выйдя из машины, мы договорились через десять минут встретиться в его служебном кабинете.

И далее:

"В 4 часа 10 минут Западный и Прибалтийский особые округа доложили о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках округов.

В 4 часа 30 минут утра мы с С. К. Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет.

И. В. Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку.

Мы доложили обстановку. И. В. Сталин недоумевающе сказал:

— Не провокация ли это немецких генералов?

— Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация… — ответил С. К. Тимошенко.

— Если нужно организовать провокацию, — сказал И. В. Сталин, — то немецкие генералы бомбят и свои города… — И, подумав немного, продолжал: – Гитлер наверняка не знает об этом.

— Надо срочно позвонить в германское посольство, — обратился он к В. М. Молотову.

В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург просит принять его для срочного сообщения.

Принять посла было поручено В. М. Молотову.

Тем временем первый заместитель начальника Генерального штаба генерал Н. Ф. Ватутин передал, что сухопутные войска немцев после сильного артиллерийского огня на ряде участков северо-западного и западного направлений перешли в наступление.

Мы тут же просили И. В. Сталина дать войскам приказ немедля организовать ответные действия и нанести контрудары по противнику.

— Подождем возвращения Молотова, — ответил он. Через некоторое время в кабинет быстро вошел В. М. Молотов:

— Германское правительство объявило нам войну.

И. В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.

Наступила длительная, тягостная пауза.

Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в Приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.

— Не задержать, а уничтожить, — уточнил С. К. Тимошенко.

— Давайте директиву, — сказал И. В. Сталин. — Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу.

Трудно было понять И. В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях."

Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002. т.1 стр. 260–264

Так что сказанное Жуковым полностью подтверждает вывод В. Суворова что "Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил".

А. Исаеву следовало бы обрушить свой разоблачительный пыл в адрес маршала Жукова, сказать, что у маршала "что-то с памятью стало", а размышления – скорее измышления, но на такое святотатство наш критик не решился.

А. Исаевым написана книга "Антисуворов. Десять мифов Второй мировой". В этой книге есть глава 3, названная автором с иронией "А разведка доложила точно…". В этой главе А. Исаев пытается опровергнуть заявления ряда авторов, утверждающих, что Сталину поступала точная информация о намерении Гитлера напасть на Советский Союз, а он ей не верил. Правда, приводит разведсообщение наркома госбезопасности В. Меркулова от 17 июня 1941 г. в котором говорилось: "Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время" с резолюцией И. Сталина: "Т[овари]щу Меркулову. Может послать ваш "источник" из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не "источник", а дезинформатор. И. Ст[алин]". Эта резолюция наглядно показывает, что И. Сталин не верил сообщениям разведки. А. Исаев объясняет это тем, что информации было мало для принятия какого-то решения. Однако, с этим трудно согласится. Для того, чтобы получать объективную информацию, руководство разведки создаёт разведывательную сеть, информация одного источника признаётся достоверной, если подтверждается из другого независимого источника. Разведывательной сетью обладали органы госбезопасности, независимо от них этой же работой занимались и органы военной разведки генштаба РККА. Информация поступала и по линии Наркоминдела. Не был в стороне и Коминтерн. Вся эта информация стекалась к. Сталину. Тов. Сталину нужно было лишь проявить свою гениальность и принять верное решение. Итак, что остаётся "в сухом остатке" по прочтению главы 3 книги "Антисуворов. Десять мифов Второй мировой"? Ряд авторов, с которыми не согласен А. Исаев, утверждают, что Сталину поступала точная информация о намерении Гитлера напасть на Советский Союз, а он ей не верил. Такое утверждение может привести к еретической мысли о сомнениях в гениальности тов. Сталина. Этого А. Исаев не может допустить. Он считает, что Сталин не верил сообщениям разведки потому, что в них было мало информации для принятия решения. Из этого можно было сделать единственный вывод: коль не верил сообщениям разведки о приготовлении Германии к войне с СССР, то не верил и в саму возможность нападения. Но А. Исаев не так прост, поэтому на всякий случай никакого конкретного вывода делать не стал, предпочтя "разлиться мыслию по древу".

С марта 1941 г., особенно в мае-июне, на западных границах СССР явственно запахло порохом: в течении последних месяцев в Генштаб РККА по линии военной разведки поступают сведения о концентрации немецких войск на границах, эти данные обобщаются, анализируются и докладываются тов. Сталину. Ему докладываются также данные внешней разведки госбезопасности и аналитические и докладные записки по линии Наркоминдела. Но этим сведениям не хотят верить. Но до бесконечности нельзя находиться в позиции страуса. К исходу дня 21 июня 1941 г., наконец решаются послать в западные округа Директиву. Г. Жуков связывает отдачу Директивы с поступлением вечером 21 июня из Киевского ОВО информации о перебежчике- фельдфебеле. Об этой информации Г. Жуков доложил С. Тимошенко и И. Сталину. После этого С. Тимошенко и Г. Жуков прибыли к И. Сталину. По указанию И. Сталина была составлена Директива, которая в 0 часов 30 мин. 22 июня начала передаваться в приграничные округа. А вот как описывает маршал И. Баграмян эпизод с перебежчиком-фельфебелем: "Несколько позже, проанализировав все случившееся в первый день войны, мы смогли в общих чертах представить себе картину событий. В субботний вечер и в ночь на воскресенье всюду отмечалось подозрительное оживление по ту сторону границы. Пограничники и армейская разведка доносили о шуме танковых и тракторных моторов. А в полночь в полосе 5й армии, к западу от ВладимирВолынского, границу перешел немецкий фельдфебель. Перебежчик рассказал, что у фашистов все готово к наступлению и начнут они его в 4 часа утра. Начальник погранзаставы доложил по инстанции. Известие было настолько важным, что начальник пограничных войск Украины генерал В. А. Хоменко немедленно сообщил обо всем в Москву своему начальству и в штаб округа.". Баграмян И. X. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971. стр.90. В мемуарах маршалов явно видны противоречия. И. Баграмян говорит, что немецкий фельдфебель перешёл границу в полночь на 22 июня, Г. Жуков – вечером 21 июня. Вроде, не велика разница, Но фельдфебель, о котором говорит И. Баграмян, не вписывается по времени в повествование Г. Жукова. Были и другие случаи перехода на нашу сторону военнослужащих немецкой армии.

"21 июня я проводил разбор командно-штабного ночного корпусного учения. Закончив дела, пригласил командиров дивизий в выходной на рассвете отправиться на рыбалку. Но вечером кому-то из нашего штаба сообщили по линии погранвойск, что на заставу перебежал ефрейтор немецкой армии, по национальности поляк, из Познани, и утверждает: 22 июня немцы нападут на Советский Союз. Выезд на рыбалку я решил отменить. Позвонил по телефону командирам дивизий, поделился с ними полученным с границы сообщением. Поговорили мы и у себя в штабе корпуса. Решили все держать наготове." Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. стр. 9-10 Вполне возможно, что ефрейтор в мемуарах К. Рокоссовского является фельдфебелем мемуаров Г. Жукова.

"Вечером 18 июня мне позвонил начальник пограничного отряда.

— Товарищ полковник, — взволнованно доложил он, — только что на нашу сторону перешел немецкий солдат. Он сообщает очень важные данные. Не знаю, можно ли ему верить, но то, что он говорит, очень и очень важно…

— Ждите меня, — ответил я и немедленно выехал к пограничникам. …

Фельдфебель повторил мне то, что уже сообщил начальнику погранотряда: в четыре часа утра 22 июня гитлеровские войска перейдут в наступление на всем протяжении советско-германской границы.

— Можете не беспокоиться. Мы не расстреливаем пленных, а тем более добровольно сдавшихся нам, — успокоил я немца.

Сообщение было чрезвычайным, но меня обуревали сомнения. "Можно ли ему верить?" – думал я так же, как час назад думал начальник погранотряда. Очень уж невероятным казалось сообщение гитлеровского солдата, да и личность его не внушала особого доверия. А если он говорит правду? Да и какой смысл ему врать, называя точную дату и даже час начала войны?

Заметив, что я отнесся к его сообщению с недоверием, немец поднялся и убежденно, с некоторой торжественностью заявил:

— Господин полковник, в пять часов утра двадцать второго июня вы меня можете расстрелять, если окажется, что я обманул вас.

Вернувшись в штаб корпуса, я позвонил командующему 5-й армией генерал-майору танковых войск М. И. Потапову и сообщил о полученных сведениях." Федюнинский И. И. Поднятые по тревоге. — М.: Воениздат, 1961 стр.11–12 Что- то про это сообщение маршал Г. Жуков в своих воспоминаниях не вспомнил и не поразмышлял, может быть потому, что на это сообщение никак не отреагировали.

Вообще-то, поразительная ситуация – а если бы не было этих перебежчиков, или эти нарушители границы были бы застрелены нашими пограничниками? Своей агентуре не верят, а перебежчикам поверили. Да уж, поистине гениальны наш Вождь и наш Полководец.

Итак, около 0 час.30 мин. 22 июня в войска направлена Директива. Но какая …

Не знаю чего больше в рассуждениях А. Исаева: наивности или цинизма и упорного желания чёрное представить белым. Странно, но Исаев считает, что Директива свидетельствует об осознании Сталиным возможности и опасности германского нападения. Почему же в таком случае в округа не послали телеграмму простого содержания: "Приступите к выполнению плана прикрытия 1941 года", а мучительно сочиняли Директиву. А она призывала"не поддаваться ни на какие провокационные действия" и "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить", то есть войскам было запрещено отвечать огнём на огонь со всеми вытекающими из этого последствиям. Война началась, началась "внезапно". Враг обрушил всю силу своей военной машины на наши приграничные территории, а политическое (И. Сталин) и военное (С. Тимошенко и Г. Жуков) руководство страны и не думает признавать свой грубейший просчёт в оценке складывающейся ситуации, принимать адекватные меры. Не помогает ни гениальность Вождя, ни безмерная талантливость Полководца. Чем обернулась для войск эта Директива, рассказывает бывший заместитель командующего Западным особым военным округом И. В. Болдин. Нельзя равнодушно читать его воспоминания:

"Тем временем из корпусов и дивизий поступают все новые и новые донесения. Но в них – ничего утешительного. Сила ударов гитлеровских воздушных пиратов нарастает. Они бомбят Белосток и Гродно, Лиду и Цехановец, Волковыск и Кобрин, Брест, Слоним и другие города Белоруссии. То тут, то там действуют немецкие парашютисты.

Много наших самолетов погибло, не успев подняться в воздух. А фашисты продолжают с бреющего полета расстреливать советские войска, мирное население. На ряде участков они перешли границу и, заняв десятки населенных пунктов, продолжают продвигаться вперед.

В моем кабинете один за другим раздаются телефонные звонки. За короткое время в четвертый раз вызывает нарком обороны. Докладываю новые данные. Выслушав меня, С. К. Тимошенко говорит:

— Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не предпринимать. Ставлю в известность вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам.

— Как же так? — кричу в трубку. — Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди!

Я очень взволнован. Мне трудно подобрать слова, которыми можно было бы передать всю трагедию, разыгравшуюся на нашей земле. Но существует приказ не поддаваться на провокации немецких генералов.

— Разведку самолётами вести не далее шестидесяти километров, — говорит нарком.

Докладываю, что фашисты на аэродромам первой линии вывели из строя почти всю нашу авиацию. По всему видно, противник стремится овладеть районом Лида для обеспечения высадки воздушного десанта в тылу основной группировки Западного фронта, а затем концентрическими ударами в сторону Гродно и в северо-восточном направлении на Волковыск перерезать наши основные коммуникации.

Настаиваю на немедленном применении механизированных, стрелковых частей и артиллерии, особенно зенитной.

Но нарком повторил прежний приказ: никаких иных мер не предпринимать, кроме разведки в глубь территории противника на шестьдесят километров."

Болдин И. В. Страницы жизни. — М.: Воениздат, 1961 стр. 85–86

".Даже командующие и штабы военных округов и армий не могли толком понять, что им нужно делать и как действовать. Как вспоминает Р. Я. Малиновский, "на уточняющий вопрос, можно ли открывать огонь, если противник вторгается на нашу территорию, следовал ответ: на провокацию не поддаваться и огня не открывать".

В сборнике воспоминаний немецких участников войны рассказывается о том, что утром 22 июня штаб группы армий "Центр" перехватил запрос советской военной радиостанции: "Нас обстреливают, что мы должны делать?". Из вышестоящего штаба последовал ответ: "Вы, должно быть, нездоровы. И почему ваше сообщение не закодировано?"" Гареев М. А. Маршал Жуков. — М.:—Уфа, 1996. глава 1.

Можно предположить, что А. Исаев не знаком с мемуарами маршала Г. Жукова и генерала И. Болдина, но с книгой 1941 год – уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. он, видимо, знаком, так как часто ссылается на неё. Так вот в этой книге указывается:

" В последние часы, когда фашистские войска уже были приведены в готовность совершить роковой удар, Сталин продолжал находиться в плену своих идей "не дать никакого повода для войны…". В результате войска армий прикрытия оказались не подготовленными к отражению мощного удара противника, несмотря на то, что они имели все необходимое для этого. Наступил последний предвоенный субботний день. С поступлением непосредственных данных из разных источников о нападении на нашу страну нарком обороны и начальник Генерального штаба вечером 21 июня предложили Сталину направить в округа директиву о приведении войск в полную боевую готовность. Последовал ответ: "Преждевременно", а до начала войны оставалось не более 5 ч.

Военно-политическое руководство государства лишь в 23.30 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. В директиве предписывалось проведение только части мероприятий по приведению в полную боевую готовность, которые определялись оперативными и мобилизационными планами. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме, так как в ней предписывалось "не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения". Эти ограничения вызывали недоумение, последовали запросы в Москву, в то время как до начала войны оставались уже считанные минуты.

Просчет во времени усугубил имевшиеся недостатки в боеготовности армии и тем самым резко увеличил объективно существовавшие преимущества агрессора. Времени, которым располагали войска округа для приведения в полную боевую готовность, оказалось явно недостаточно. На оповещение войск для приведения их в боевую готовность вместо 25–30 мин ушло в среднем 2 ч 30 мин. Дело в том, что вместо сигнала "Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г." объединения и соединения получили зашифрованную директиву с ограничениями по вводу плана прикрытия.

В этих условиях даже соединения и части первого эшелона армий прикрытия, имевшие постоянную боевую готовность в пределах 6–9 ч (2–3 ч – на подъем по тревоге и сбор, 4–6 ч – на выдвижение и организацию обороны), не получили этого времени. Вместо указанного срока они располагали не более чем 30 мин, а некоторые соединения вообще не были оповещены. Сказались также слабая подготовка и сколоченность органов управления. Задержка, а в ряде случаев и срыв передачи команды были обусловлены и тем, что противнику удалось в значительной степени нарушить проводную связь с войсками в приграничных районах. В результате штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Поэтому для многих частей сигналом боевой тревоги явились разрывы бомб и снарядов противника в их расположении.

В результате запоздалого принятия решения обстановка для оперативного развертывания войск приграничных округов сложилась трагическая. "

1941 год – уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. Стр.88–89

В первом полугодии 1941 года Генеральный штаб Красной Армии и штабы приграничных округов напряжённо работают над составлением плана прикрытия государственной границы СССР. В момент "вероломного" нападения Германии в сейфах штабов округов, армий, корпусов, дивизий и отдельных войсковых частей лежали "красные" пакеты, которые можно было вскрыть только по команде сверху. Такой команды так и не поступило. Позднее поступила команда об уничтожении пакетов. Каково было их содержание, до сих пор надёжно сохраняется в тайне. Ясно одно: содержимое этих пакетов не имело никакого отношения к плану прикрытия государственной границы. Можно предположить, что планы прикрытия составлялись, как дымовая завеса, для прикрытия иных планов, содержание которых до сих пор секретно. Первый день войны показал, что при перемещении войск планы прикрытия игнорируются (11-я СД Ленинградского округа, 2-й особый СК Западного ОВО и др.). Напал враг, а войска приграничных округов не могут руководствоваться ни планом прикрытия, ни содержимым "красных" пакетов. Взамен – из Москвы "сыплются" Директивы…

Война есть продолжение политики. Того, чего не удается добиться мирным путем, добиваются военным. И тому есть многочисленные прецеденты. Перед вторжением в Польшу был долгий период жесткой политической конфронтации. Сначала, еще в 1938 году, 24 октября на встрече Риббентропа с послом Польши в Германии Юзефом Липским Польше было предложено вернуть Данциг, разрешить постройку автобана по территории "польского коридора", присоединиться к антикоминтерновскому пакту. Война разразилась спустя почти год, после долгих попыток урегулировать вопрос мирным путем. Конференций и других попыток урегулировать спорные вопросы политическим путем было несколько, начиная с марта 1939 года. События августа 1939-го были финальным актом дипломатической драмы. Перед вторжением СССР в Финляндию в 1939 году финнам сначала было предложено политическое решение конфликта, обмен территорий. Поэтому в нетипичное поведение Гитлера, который нападет без предъявления каких-то ультиматумов или требований, одним словом, без общепринятой в подобных случаях процедуры, не верили.

Нельзя согласиться с этим (как бы мягче выразиться?) несколько примитивным пониманием соотношения политики и войны. Хотя марксизм "из моды вышел ныне", но как не согласиться с таким подходом: " Известно изречение одного из самых знаменитых писателей по философии войн и по истории войн – Клаузевица, которое гласит: "Война есть продолжение политики иными средствами" … Мы говорим: если вы не изучили политики обоих групп воюющих держав в течение десятилетий, — чтобы не было случайностей, чтобы не выхватывали отдельных примеров, — если вы не показали связь этой войны с предшествовавшей политикой, вы ничего в этой войне не поняли!" В. И. Ленин Война и революция ППС т.32 стр.78–79, 82. В какой-то мере эту мысль дополняет следующее: "В войне, как и во внешней политике и прочих делах, преимуществ добиваются, выбрав из многих привлекательных или непривлекательных возможностей самую главную. Американская военная мысль родила формулу "главной стратегической цели". … Это, бесспорно, должно быть правилом, все же остальные большие дела должны быть соответствующим образом подчинены этому соображению. Несоблюдение этого простого правила приводит к путанице и к бесплодности действий, и впоследствии положение почти всегда оказывается значительно хуже, чем оно могло бы быть". Черчилль У. Вторая мировая война. — М.: Воениздат, 1991 кн.1, т. I, стр.103

О причинах второй мировой войны написаны тома и тома. Здесь приведём только основные штрихи:

Первая мировая война шла к завершению победой Антанты. В России в результате Октябрьского переворота к власти пришли большевики. За три года войны большевики приложили много усилий для разложения армии. После обнародования Декрета о мире фронт окончательно рухнул. Заключение позорного сепаратного Брестского мира было логическим продолжением предыдущей политики большевиков. Итак, Россия вышла из мировой войны, и большевики могли сосредоточиться на внутренних вопросах упрочнения своей власти. Заполыхала гражданская война. Однако, даже сверх-выгодный мирный договор с Россией уже не мог спасти Германию и Австро-Венгрию. Война завершилась заключением Версальского мирного договора (июнь 1919 г.), унизительного для Германии.

Мировой революции, которую так ожидали Ленин и его сторонники, не произошло, и Советской России надо было выстоять во враждебном окружении. Иностранная военная интервенция была не исключена. Двух "изгоев": после-Версальскую Германию и Советскую Россию – естественным образом толкало друг к другу (Раппало – апрель 1922 г.), и между ними завязалось экономическое и военно-техническое сотрудничество, в конечном итоге продолжавшееся до 22 июня 1941 года. В Германии в 1933 году к власти пришла национал-социалистическая партия Гитлера. Сам приход Гитлера к власти стал возможен вследствие отказа немецких коммунистов, выполнявших рекомендации Коминтерна, от сотрудничества с социал-демократами. Версальский договор при попустительстве западных держав Гитлером был отброшен. Под лозунгом реванша, усиленными темпами стала воссоздаваться современная армия. Западные державы – в первую очередь Франция и Англия – надеялись натравить гитлеровскую Германию на Советскую Россию. Вехами этой политики явился аншлюс Австрии (март 1938 г.), Мюнхен (сентябрь 1938 г.), последовавшее за ним расчленение и оккупация Чехословакии. В свою очередь, интересам Сталина отвечало бы сокрушение стран "гнилой" западной демократии – в первую очередь Франции и Англии – руками Гитлера. Закономерным итогом этой политики явилось заключение пакта Молотова – Риббентропа с секретными протоколами к нему.

В "хрустальную ночь" с 9 на 10 ноября 1938 г. по приказу Гитлера при поддержке нацистских властей в десятках городов Германии и Австрии был организован еврейский погром. За одну ночь, в основном гитлеровской молодёжью (гитлерюгенд), был убит 91 еврей, сотни ранены и покалечены, тысячи подверглись унижениям и оскорблениям, около 3,5 тыс. арестованы и отправлены в концентрационные лагеря Заксенхаузен, Бухенвальд и Дахау. В эту же ночь были сожжены или разгромлены 267 синагог, 7,5 тыс. торговых и коммерческих предприятий, сотни жилых домов евреев. Общий ущерб составил 25 млн. рейхсмарок, из которых около 5 млн. пришлось на разбитые витрины (отсюда второе название "Хрустальной ночи" – "Ночь разбитых витрин"). Беженцы из Германии хлынули во Францию, Англию США и другие страны. Гитлеризм показал всему миру свой людоедский оскал. Именно после этого стало невозможным установление союзных отношений Германии и западных держав (в первую очередь США и Великобритании), что не исключало использование Гитлера "втёмную". Оттого и неудачей завершилась "миссия" Гесса.

Не всё было так просто и однозначно, как это представляется А. Исаеву, в отношениях между Германией и Польшей. Гражданская война в России окончилась победой советской власти. Интервенция Антанты и Японии также не удалась. Тогда державы Антанты стали считать страны, граничащие с Советской Россией на её западных границах от Финляндии и Прибалтийских республик, через Польшу и Румынию к Турции, "санитарным кордоном", спасающим Европу от "красной заразы". Польша была одним из его главных звеньев, если учесть что многовековая история польско-российских отношений не способствовала симпатиям поляков к России, а советско-польская война 1920 года ещё более закрепила эту ситуацию. Вынашивая планы мирового господства, Гитлер попытался привлечь Польшу на свою сторону. В сентябре 1938 г Польша приняла участие в расчленении Чехословакии, получив Тешинскую область. При решении "российского вопроса" Польше предлагались территориальные приращения за счет Советской Украины, за собой Германия оставляла Северо-Запад России. От Польши настоятельно требовали присоединения к Антикоминтерновскому пакту. При всей своей неприязни к Советской России польским политикам мало улыбалось находиться в русле германской политики. Гордые поляки считали себя нацией европейской культуры, ощущающей, как тесные связи с Францией и Англией, так и ищущей разумный компромисс с немецким и российским соседями. Поляки считали, что они вполне защищены договором с Францией. Так или иначе, но уже в январе 1939 года по принципу "кто не с нами – тот против нас" Гитлер для себя решил будущую судьбу Польши. 28 апреля 1939 г. Гитлер денонсировал германо-польский пакт о ненападении 1934 г. Вопрос о войне с Польшей стал вопросом времени. У. Черчилль так характеризует германо-польские отношения в 1939 г.: "23 мая, на следующий день после подписания "Стального пакта", Гитлер ускорил совещание с высшим командным составом вооруженных сил. В секретных протоколах этого совещания говорится: "Польша всегда была на стороне наших врагов. Несмотря на договоры о дружбе, Польша всегда втайне намеревалась воспользоваться любым случаем, чтобы повредить нам. Предмет спора вовсе не Данциг. Речь идет о расширении нашего жизненного пространства на востоке и об обеспечении нашего продовольственного снабжения. Поэтому не может быть и речи о том, чтобы пощадить Польшу. Нам осталось одно решение: напасть на Польшу при первой удобной возможности. Мы не можем ожидать повторения чешского дела. Будет война. Наша задача – изолировать Польшу. Успех изоляции будет решать дело". Черчилль У. Вторая мировая война. — М.: Воениздат, 1991 т. I, стр. 170–171.

В августе 1939 г. переговоры между Францией, Англией и Советским Союзом по мерам противодействия германской агрессии завершились неудачей вследствие нежелания западных держав обсуждать конкретные меры и категорического отказа польского правительства пропустить через свою территорию советские войска. После этого по инициативе Германии состоялись германо-советские переговоры завершившиеся заключением 23 августа пакта о ненападении и секретного протокола к нему. В секретном дополнительном протоколе к Договору Германия и СССР разграничили сферы обоюдных интересов в Восточной Европе.

Пакт Молотова-Риббентропа объективно стал последней ступенькой ко второй мировой войне. Так что, 1 сентября 1939 г. явилось не "финальным актом дипломатической драмы", а финальным актом политической драмы. По А. Исаеву получается, что определённые справедливые требования германское правительство предъявляло польскому правительству, а советское правительство – финляндскому. Неразумные польское и финляндское правительства эти требования отвергли. После этого последовало нападение на германскую радиостанцию в Гляйвице и обстрел советской воинской части в Майниле.

1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу началась вторая мировая война.

3 сентября 1939 г. правительства Франции и Англии, выполняя свои обязательства перед Польшей, объявили войну Германии, однако, никаких активных действий не предпринимали. Началась "странная война".

"Весьма показательной и поучительной была позиция Советского Союза, занимаемая им в ходе германо-польской войны. Само собой разумеется, что сразу же после начала боевых действий против Польши Гитлер по дипломатическим каналам призвал Сталина к немедленным действиям и участию в походе – рейх был заинтересован в "блицкриге", поскольку мы опасались за незыблемость наших границ на Западе. Сталин, напротив, стремился получить свою долю польского пирога малой кровью и сообщил, что Красная Армия сможет начать наступление не раньше чем через 3 недели, которые потребуются ему для перегруппировки сил и завершения мобилизации. Военный атташе рейха генерал кавалерии Кестринг получил указания оказать давление на русских, но ответ оставался неизменным: РККА еще не готова к войне. Однако когда на юге немецкие дивизии форсировали Сан и Варшава оказалась непосредственно в районе боевых действий, Сталин решил пренебречь "небоеготовностью" своей армии и нанес удар с тыла по отступающим под немецкими ударами польским корпусам. Захватив тысячи пленных, русские вытеснили уцелевшие части поляков в Румынию. Ни на одном из участков фронта соединения немецких и русских частей не произошло: русские остановились на приличном удалении от демаркационной линии, и наши контакты ограничивались обменом разведывательной информацией". Кейтель В. 12 ступенек на эшафот… — Ростов н/Д: Феникс, 2000.стр.236–237

17 сентября, в соответствии с германо-советскими договорённостями, под благовидным предлогом защиты населения западных областей Украины и Белоруссии к гитлеровским войскам присоединились и части Красной Армии. Однако, ни Англия ни Франция не объявили войну Советскому Союзу. В это время руководители западных стран надеялись на военное столкновение Германии и СССР. И поскольку с одной из сторон ожидаемого конфликта (с Германией) Франция и Англия уже были в состоянии войны, объявлять войну предполагаемому противнику Германии было бы глупо. Известно, что "враг моего врага – мой друг". В выступлении У. Черчилля по радио от 1 октября 1939 г. чувствуется некоторое разочарование и в то же время и надежда: "Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть… Я не могу вам предсказать, каковы будут действия России. Это такая загадка, которую чрезвычайно трудно разгадать, однако ключ к ней имеется. Этим ключом являются национальные интересы России. Учитывая соображения безопасности, Россия не может быть заинтересована в том, чтобы Германия обосновалась на берегах Черного моря или чтобы она оккупировала Балканские страны и покорила славянские народы Юго-Восточной Европы. Эго противоречило бы исторически сложившимся жизненным интересам России". Черчилль У. Вторая мировая война. — М.: Воениздат, 1991 кн.1 т. II, стр. 204. Руководствуясь этой логикой, западные страны хладнокровно, не выражая своего несогласия, приняли включение в состав СССР Литвы, Латвии, Эстонии, Бессарабии и Северной Буковины. Только развязанная Сталиным война с Финляндией встретила резкое неприятие Запада и стоила СССР членства в Лиге Наций.

Расчеты западных держав, что после поражения Польши гитлеровская Германия направит свое оружие против СССР, не оправдались. Агрессивные устремления гитлеровской Германии в то время были обращены на запад. Послушный цепной пёс (как хотелось бы видеть западным политиканам) сорвался с цепи, да ещё оказалось, что этот пёс бешеный. Весной 1940 г. Германия захватила Норвегию, Данию, Бельгию, Голландию, Люксембург, а летом того же года разгромила Францию. Английский экспедиционный корпус с частью французской армии спешно эвакуировался в Англию. Всего через Дюнкерк было эвакуировано 338 226 чел., в том числе 26 175 французов. 4 июня 1940 г. в своей речи перед парламентом позорное бегство английских войск У. Черчилль попытался оправдать: "Эвакуациями войны не выигрывают. Но в самом этом избавлении заключается победа, которую следует отметить". Черчилль У. Вторая мировая война. — М.: Воениздат, 1991, кн.1, том II, стр.356. Нам такого не понять.

К лету 1941 г. после молниеносной победы на Балканах фашистская Германия установила свое господство над большинством стран Европы

Тем временем, в небе над Англией шла ожесточенная воздушная война. Ожидалась высадка немецких войск на английские Острова. Англия не теряла надежды на военное столкновение Советского Союза и Германии, как на своё спасение. 15 июня 1941 г. У. Черчилль послал президенту Рузвельту телеграмму: "Судя по сведениям из всех источников, имеющихся в моем распоряжении, в том числе и из самых надежных, в ближайшее время немцы совершат, по-видимому, сильнейшее нападение на Россию. Главные германские армии дислоцированы на всем протяжении от Финляндии до Румынии, и заканчивается сосредоточение последних авиационных и танковых сил. … Если разразится эта новая война, мы, конечно, окажем русским всемерное поощрение и помощь, исходя из того принципа, что враг, которого нам нужно разбить, — это Гитлер. Я не ожидаю какой-либо классовой политической реакции здесь и надеюсь, что германо-русский конфликт не создаст для Вас никаких затруднений". Черчилль У. Вторая мировая война. — М.: Воениздат, 1991 кн.2, т. III, стр. 168. Может вызвать недоумение такая позиция к Советскому Союзу У. Черчилля, этого убеждённого антикоммуниста. На этот вопрос ответил сам Черчилль. Личный секретарь. Черчилля Колвилл вспоминал: "В субботу, 21 июня, я приехал в Чекерс перед самым обедом. … За обедом Черчилль сказал, что нападение Германии на Россию является теперь неизбежным и что, по его мнению, Гитлер рассчитывает заручиться сочувствием капиталистов и правых в Англии и в США. Гитлер, однако, ошибается в своих расчетах. Мы окажем России всемерную помощь… После обеда, когда я прогуливался с Черчиллем по крокетной площадке, он вернулся к этой теме, и я спросил, не будет ли это для него, злейшего врага коммунистов, отступлением от принципа. Черчилль ответил: "Нисколько. У меня лишь одна цель – уничтожение Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин". Черчилль У. т. III, стр. 169.

Убеждённый антикоммунист, понявший, что несёт миру нацизм, Черчилль сделал выбор для себя и для своей страны, выбирая в качестве союзника коммунистическую Россию.

Применяя "ленинско-черчиллевский" подход к оценке ситуации, сложившейся в Европе в период между мировыми войнами, приходим к следующим выводам:

Англия и Франция, заинтересованные в сохранении своих империй, видят главного врага своим интересам в коммунистической России, прилагают немалые усилия для возрождения военной силы Германии, надеясь её руками сокрушить Советы;

Советские вожди понимают, что гарантией существования коммунистического режима является только распространение его влияния на другие страны, видя главными врагами их устремлений страны западных демократий, в первую очередь Францию и Англию, и они прилагают немалые усилия для возрождения военной силы Германии, надеясь её руками сокрушить "гнилую западную демократию". Не без помощи Коминтерна (а, следовательно, Советского Союза) в Германии к власти пришла национал-социалистическая партия Гитлера.

С западной и советской помощью возрождены немецкие вооруженные силы, Германия во всех этих "играх" видит свой собственный интерес – взят курс на завоевание мирового господства и построения "тысячелетнего Рейха".

К лету 1940 г. стало окончательно понятно, что политика "заигрывания" стран западных демократий с Германией потерпела крах. 22 июня 1941 г. горькое разочарование постигло и советское руководство.

А о каком "нетипичном поведении Гитлера" говорит А. Исаев? То есть А. Исаев хочет сказать, что до 22 июня 1941 года Гитлер был безупречным рыцарем, и только вероломное нападение на СССР несколько запятнало его до сих пол безупречную репутацию.

Чтобы быть последовательным нужно привести и следующее высказывание о соотношении политики, войны и мира: "Война есть продолжение средствами насилия той политики, которую вели господствующие классы воюющих держав задолго до войны. Мир есть продолжение той же политики, с записью тех изменений в отношении между силами противников, которые созданы военными действиями. Война сама по себе не изменяет того направления, в котором развивалась политика до войны, а лишь ускоряет это развитие". В. И. Ленин О "программе мира". ППС т. 27 стр. стр. 269. И тогда становится понятным причины затягивания западными союзниками открытия "второго фронта", образование в странах Восточной Европы социалистических государств (стран народной демократии) и возникновение "холодной войны" между недавними союзниками по антигитлеровской коалиции.

Но когда факты стали неопровержимо доказывать, что будет именно так, были приняты меры по повышению боеготовности войск, а в последний момент издали директиву войскам быть готовыми к нападению, на всякий случай оставив лазейку для возможного политического урегулирования конфликта. Хороша лазейка – подставить войска под удар, запретив отвечать огнём на огонь. Для понимания того, можно ли факт создания ВСЭ использовать в качестве доказательства существования плана "Освободительного похода", сравним события в СССР с событиями, происходившими в других армиях как в 1914-м, так и в 1939–1940 годах. Если СССР готовил нападение, то проводимые в предвоенный период мероприятия должны отличаться от тех, которые проводились при вступлении в войну на общих основаниях, вследствие вторжения противника, выполняя союзнический долг или после официального объявления войны. Какими же особенностями, по мнению А. Исаева, отличаются приготовительные мероприятия страны-агрессора? Что значит "вступление в войну на общих основаниях"? И если мы посмотрим на пример других стран, то сделаем маленькое открытие. Перед Первой мировой войной в России тоже существовал второй стратегический эшелон. Это тоже были войска, которые везли из мест постоянной дислокации в районы предполагаемых боевых действий. Были и войска, выдвигавшиеся вплотную к границе. Вряд ли А. Исаева кто-то причислит к первооткрывателям. А радость его понятна. Так же искренне радовался Митрофанушка, открывший для себя, что все мы говорим прозой. Соответственно факт проведения подобных перемещений не является признаком агрессивности, как это утверждает Суворов, мероприятия по выдвижению войск внутренних округов были жизненно необходимы для ведения боевых действий вне зависимости от их характера: оборона или наступление. То есть, по мнению А. Исаева, войска выдвигаются к западным границам, а ни командиры, ни бойцы и не подозревают для чего это нужно. Не задумывается об этом и Верховное командование. Гениальный полководец А. В. Суворов учил, что каждый солдат должен знать свой маневр. В предвоенных приказах НКО СССР неоднократно подчёркивалось, что войска надо учить тому, что нужно на войне. На командно-штабных, армейских, корпусных, дивизионных и полковых учениях отрабатывались только наступательные темы. Попытки отработки действий войск при обороне решительно пресекались высшим военным руководством. "Мероприятия по выдвижению войск внутренних округов были жизненно необходимы для ведения боевых действий вне зависимости от их характера: оборона или наступление", однако, если войска, выдвигавшиеся из глубинных районов приграничных округов ближе к границе, не занимают предполье укреплённых районов, не роют траншей, а прячутся по приграничным лесам, то мы неизбежно приходим к выводу, что эти войска выдвигались не для обороны, а для чего-то другого. Действиям войск в обороне пришлось учиться уже в ходе войны, и цена этой учёбы была очень велика.

Посмотрим, отличаются ли описания событий предвоенного периода участников Первой мировой войны и мемуаристов Великой Отечественной, цитаты из мемуаров которых так любит выдергивать Владимир Богданович. Типичная цитата из "Ледокола" на эту тему:

"Генерал-полковник И. И. Людников (в то время полковник, командир 200-й стрелковой дивизии 31-го стрелкового корпуса) был одним из тех, кто этот приказ (о выдвижении к границе. — А.И.) выполнял. В директиве округа, поступившей в штаб дивизии 16 июня 1941 года, предписывалось выступать в поход… в полном составе… сосредоточиться в лесах в 10–15 км северо-восточнее пограничного города Ковеля. Движение предлагалось совершать скрытно, только ночью, по лесистой местности". ("Ледокол", гл. 22. Сквозь грозы. С. 24.)

А теперь послушаем будущего начальника Генерального штаба Красной армии Бориса Михайловича Шапошникова о том, как дивизия, в которой он служил, выдвигалась к границе перед Первой мировой войной: "Наступило 13 июля. С утра все предвещало хорошую погоду. Скачки должны были начаться в 4 часа дня. За полчаса до начала от начальника дивизии я получил приглашение ехать на скачки вместе с ним. Но у меня на столе лежала только что доставленная из штаба 14-го корпуса телеграмма. Ее нужно было расшифровать. Поэтому я велел передать начальнику дивизии, что приеду позже, и сел за расшифровку телеграммы. […] Телеграмма из штаба корпуса была короткой, и через 20 минут передо мной лежал ее текст. Экипаж стоял у ворот моей избы, и я, проверив еще раз правильность расшифрованного текста, отправился на скаковое поле, приказав ехать рысью, чтобы скорее попасть туда. Телеграмма действительно оказалась короткой по числу слов, но содержание ее было чрезвычайно важно: она гласила, что по высочайшему повелению 13 июля объявляется первым днем подготовительного к войне периода. Войскам приказывалось немедленно следовать на свои зимние квартиры". (Шапошников Б. М. Воспоминания. Военно-научные труды. М.: Воениздат, 1974. С. 241–243). 13 июля по старому стилю, до начала войны еще неделя. Но кавалерийская дивизия русской армии получает приказ на выдвижение к границе, аналогичный тому, который получила 200-я сд Людникова. Предлог был, надо сказать, оригинальный: перемещение на "зимние квартиры" (посередине июля). Вариант "учебные сборы" выглядит более убедительным. В. Суворов показывает события в одной армии в одной войне, даже не пытаясь привести пример эталонной "невинной овечки". Поскольку его просто нет. События, происходившие в СССР перед 22 июня 1941 года, были явлением типичным, в той или иной форме происходившим во всех странах и затрагивавшим все армии. Каков механизм этого явления? В мирное время войска располагаются в местах постоянной дислокации, разбросанных по всей стране. Во время развертывания и сосредоточения они прибывают к границе с государством, с которым предполагается воевать. В 1914 году началась война на Западе, и со всей страны начали собираться корпуса в армии вдоль границы с Германией и Австро-Венгрией. Рассмотрим происхождение 8-й армии генерала А. А. Брусилова, о которой мы уже говорили в главе о военном планировании. 8-я армия к началу наступления состояла из 12, 8, 7, 24-го армейских корпусов. 12-й корпус был сосредоточен между Проскуровом и Уманью, практически там же, где начал воевать. 8-й корпус прибыл из района Кишинева – Одессы. 7-й корпус начал прибывать на 6-й день мобилизации из района Екатеринослава (ныне Днепропетровска) и Крыма. А вот 24-й армейский корпус прибыл аж из Самары, он начал прибывать с 17-го дня мобилизации. Владимир Богданович поет нам песни про войска из Московского военного округа, рассчитывая на то, что читатель не знает, что в 1914-м из Москвы в 4-ю армию Юго-Западного фронта прибыл гренадерский корпус. 5-й корпус, в мирное время "размазанный" по пространству от Воронежа до Нижнего Новгорода, в августе 1914-го двигается к границам и входит в состав 5-й армии Юго-Западного фронта. И вообще вся 5-я армия Юго-Западного фронта в 1914-м формируется в Московском округе. В ее состав, помимо гренадерского корпуса, входят 17-й корпус из Рязанской, 25-й из Ярославской губерний. Были и Сибирские корпуса, прибывшие на фронт в конце августа Разница между Первой и Второй мировой войнами была в том, что военная наука в разделявшие их два десятилетия не стояла на месте и период развертывания и сосредоточения был смещен в мирное время.

Приводится обширная выдержка из воспоминаний Б. М. Шапошникова, правда не будущего, а бывшего начальника Генерального штаба (воспоминания опубликованы в 1974 г.). Надо полагать, для того чтобы доказать, что нет ничего особенного в выдвижении к границам соединений Красной Армии в 1941 году, поскольку и в 1914 году подобное тоже происходило. Возразить вроде бы нечего. Однако, есть "маленькое но". Царская армия, как член Антанты, выдвигалась против войск Германской и Австро-Венгерской империй (и их союзников). И цели Российская империя имела, отнюдь не оборонительные. А какая цель выдвижения Красной Армии в 1941 году? Итак, А. Исаев не видит ничего удивительного в выдвижении к границе Красной Армии, но вся эта глава А. Исаевым посвящена доказательству того, что объём выдвижения войск был незначительным. По А. Исаеву – из внутренних округов в приграничные выдвигалось четыре дивизии и тридцать две дивизии приграничных округов выдвигались ближе к границе. Различия между первой и второй мировыми войнами определяются, прежде всего, теми политико-экономическими изменениями, которые произошли в мире, а не уровнем развития военной науки (как считает А. Исаев). Политико-экономические условия – первичны, уровень развития военной науки – вторичен. А. Исаев не понимает элементарного. Военная наука, конечно, важна, но вопросы развертывания войск решались не в Академии Генштаба или Академии им. М. В. Фрунзе, а в Политбюро ВКП(б), наркомате обороны и его Генштабе.

Начало развертывания определялось либо на основании данных разведки, вскрывавших тайные перемещения войск противника к нашим границам вследствие либо реакции на возникающую политическую напряженность, либо назначенной политическим руководством агрессии. Одно из "либо" – данные разведки – используются в любой ситуации и используются в совокупности с другими имеющимися данными. А, коль речь идёт о развёртывании Красной Армии в 1941 году, А. Исаеву следовало пояснить, что и в какой степени повлияло на него. Но само по себе выдвижение войск было столь же естественным компонентом подготовки к возможной войне, как и чистка зубов для нас с вами. Если в июле 1914-го тайные мероприятия не носили массового характера, только в августе 1914-го после формального начала войны железные дороги оказались забиты составами, везущими дивизии и корпуса к фронту, то во Вторую мировую войну интенсивное движение войск по железной дороге начиналось ДО войны. Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу. 17 сентября под благовидным предлогом защиты населения западных областей Украины и Белоруссии к гитлеровским войскам присоединились и части Красной Армии. На железных дорогах до начала войны началось интенсивное движение по перемещению войск. Это относится и к Польской армии, и к Вермахту, и к Красной Армии. И это "ДО" А. Исаев подчёркивает. Но когда А. Исаев (в этой же главе несколько ниже) говорит о периоде, предшествующем Великой Отечественной войне, характеризуя интенсивность железнодорожных перевозок Красной Армии, то "поет" несколько иные песни. Но об этом ниже – к соответствующему месту.

Нападение может быть внезапным стратегически, когда за несколько дней, а то и недель угроза становится реальностью, но времени отреагировать на нее уже нет, и лихорадочное выдвижение войск к границе запаздывает, нападение противника начинается до того, как войска прибудут на место для отражения удара или для реализации наступательного плана. В реальности войне предшествует период политической напряженности, и в этот период войска совершают телодвижения по подготовке к возможным боевым действиям. Некие телодвижения совершают стриптизёрши у шеста, а войска либо располагаются по местам постоянной дислокации или в лагерях, либо перемещаются: пешим маршем, на автомобилях или по железной дороге и т. п. Рассмотрим реальные мероприятия стран – участников Второй мировой войны, проводившиеся. ДО начала боевых действий. То есть действия, которые В. Суворов расценивает как наличие агрессивных намерений. Начнем с первой жертвы мировой войны – Польши. После уже упоминавшейся мною частичной мобилизации польской армии в марте 1939 года были произведены перемещения войск. 20-я пехотная дивизия выдвигалась на юго-запад от Пиотркува, а новогрудская кавалерийская бригада – к северу от Плоцка. Но основные перегруппировки войск, предусмотренные планом стратегического развертывания, были начаты только 26 августа, то есть за неделю до войны. В этот день соединения польской армии получили приказ на выдвижение в намеченные районы сосредоточения. Приказ о занятии армиями и оперативными группами первого эшелона исходного положения был отдан 30 августа, за два дня до войны. Многие соединения при этом перебрасывались по железной дороге через всю страну, на 500–800 км. К моменту нападения немцев из 47 намеченных польским планом соединений закончили сосредоточение только 24. По находившимся в движении в период 1–5 сентября 1939 года 8 польским соединениям работала немецкая авиация, препятствуя процессу сосредоточения и развертывания этих соединений. Из 18 соединений попали в намеченные по довоенным планам районы 10, опоздали 3 и вынуждены были сменить станцию выгрузки 4. Но даже приехавшие на место войска вступали в бой с ходу и были разгромлены немцами. Мы видим, что тот, кто проводит мероприятия по скрытому развертыванию недостаточно энергично, оказывается перед лицом агрессии слабым и беззащитным. Польская военная мысль определенно отставала от мировых теорий ведения начального периода войны. Ее союзник, Франция, дала нам более показательные примеры скрытых мероприятий по подготовке армии к войне в напряженной политической обстановке. 21–23 августа, более чем за неделю до объявления войны, французские кадровые дивизии были погружены на грузовики и попылили к позициям на границе. 27 августа вместе со скрытой мобилизацией был введен в действие план "всеобщего прикрытия", согласно этой директиве было поднято до 50 дивизий. Которые, однако, не завершили сосредоточения к началу войны, что в какой-то мере помешало Франции помочь Польше. Франции (как и Англии) помешало то, что руководство этих стран шло в русле мюнхенской политики, имеющей в конечном итоге целью стравливание гитлеровской Германии и сталинской России. Именно в русле этой политики Польша была принесена в жертву. Именно этим объясняется "странная война" на Западе. В наиболее цельном и последовательном виде скрытые мероприятия по подготовке к войне прошли в Германии. Как и в случае с планированием, немецкая военная мысль находилась на острие прогресса. Немцы ПОЛНОСТЬЮ сместили период сосредоточения и развертывания в мирное время. Сосредоточение и развертывание немецких войск в Восточной Пруссии началось с 6 августа 1939 года под предлогом празднования 25-летия битвы под Танненбергом в августе 1914-го. В результате подобных мероприятий к 25 августа из 58 соединений, предназначенных для действий против Польши, 29 уже находились в районах сосредоточения. Далее сосредоточение и развертывание проводилось параллельно с проведением общей скрытой мобилизации. К утру 1 сентября 1939 года было уже развернуто 43 соединения, то есть практически главные силы войск вторжения, против 24 соединений польской армии. Исход поединка – 43 против 24 — предугадать несложно. В этой арифметике надо было бы приплюсовать и советские дивизии, ударившие в спину сражающейся Польше.

Примером удачного проведения стратегического развертывания служит Финляндия. Вот что пишет об этом в своих мемуарах Маннергейм: "Однако сейчас стартовая ситуация была совершенно иной – хотелось крикнуть, что первый раунд был за нами. Как войска прикрытия, так и полевую армию мы смогли вовремя и в прекрасном состоянии перебросить к фронту". (Маннергейм К.-Г. Мемуары. М.: Вагриус. 2000. С. 260.) Финны в условиях политической напряженности в отношениях с Советским Союзом предпочли до начала войны произвести выдвижение войск к границам. И это дало им весомые преимущества в первых сражениях с наступающими советскими войсками. Это очевидный пример того, как развертывание войск до начала войны, движение войск к границам может помочь в оборонительной войне. Тут и комментировать нечего. Надо полагать, что финская " военная мысль определённо" не " отставала от мировых теорий начального периода войны". И, вероятно, финская армия не была "осчасливлена" Директивой своего Генштаба "не поддаваться на провокации" Теперь обратимся к событиям в нашей стране и попробуем их оценить на основе полученных знаний на примере других стран. Если смотреть на события через призму всего того, что я изложил о развертывании и сосредоточении армий выше, становится ясно, как недорого стоят "открытия" Владимира Богдановича (как сам себе нравится А. Исаев. Вылитый Нарцисс!):

"После того как Германия начала превентивную войну, второй стратегический эшелон (как и первый) использовался для обороны. Но это совсем не означает, что он для этого создавался. Генерал армии М. И. Казаков говорит о втором эшелоне: "После начала войны в планы его использования пришлось внести кардинальные изменения" (Военно-исторический журнал. 1972, № 12. С. 46). Генерал-майор В. Земсков выражается более точно: "Эти резервы мы вынуждены были использовать не для наступления в соответствии с планом, а для обороны" (ВИЖ. 1971, № 10. С. 13).". Польские дивизии, о которых я говорил выше, тоже были использованы не в соответствии с первоначальными планами. они также были использованы для затыкания дыр на фронте. И какие же первоначальные планы были у польского командования? Неужели собиралась напасть? На Германию или СССР? Или на обе эти страны? Но это не означает, что война Германии против Польши носила превентивный характер. Аргумент со вторым стратегическим эшелоном используется Владимиром Богдановичем в расчете на неподготовленного читателя, который не знает, что происходило в других странах в дни, недели и месяцы, предшествовавшие дню начала боевых действий, вошедшему в учебники истории. В этих странах происходили ровно те же самые процессы скрытого развертывания и сосредоточения, и чём энергичнее эти процессы проводились, тем больше были шансы избежать полного разгрома и разрушения страны. Так же, как и в польской армии, в момент нападения Германии многие соединения РККА не успели прибыть в места, назначенные им планами. А те, которые прибыли в обозначенные районы, почему то не занимались оборонительными вопросами, а прятались по лесам. На 22 июня только 83 воинских эшелона, выдвигавшихся по июньским директивам, прибыли в назначенные пункты, 455 находились в пути, 401 еще не грузились. О каких это июньских директивах пишет А. Исаев? О выдвижении войск Второго стратегического эшелона в приграничные округа повествуют военные историки: "В непосредственной подготовке и осуществлении стратегического развертывания Вооруженных Сил просматривается три этапа. …Второй этап (апрель – начало июня) — планирование и осуществление Генеральным штабом с разрешения правительства скрытного отмобилизования войск и выдвижения армии резерва Главного Командования (второго стратегического эшелона) в районы оперативного предназначения.". 1941 год – уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992.стр.80. Каким образом по июньским директивам могли двигаться воинские эшелоны в апреле и мае? Точно так же, как и в Польше, соединения, ехавшие к местам назначения на границе, были вынуждены менять станции выгрузки, применяться не так, как это предполагалось по планам. Выше А. Исаевым было сказано: "Мы видим, что тот, кто проводит мероприятия по скрытому развертыванию недостаточно энергично, оказывается перед лицом агрессии слабым и беззащитным. Польская военная мысль определенно отставала от мировых теорий ведения начального периода войны". Это, видимо, относится и к Красной Армии. Только следует добавить наличие преступной халатности со стороны политического и военного руководства страны. Но на страницах "Ледокола" описание всех этих событий, как обычно, не обошлось без мелкого жульничества и жонглирования цитатами. Владимир Богданович пишет:

"В марте, апреле, мае была проведена грандиозная тайная переброска советских войск на запад. Весь железнодорожный транспорт страны был вовлечен в эту колоссальную тайную операцию. Она завершилась вовремя, но десятки тысяч вагонов должны были вернуться на тысячи километров назад. Поэтому 13 июня, когда началась новая сверхогромная тайная переброска войск, всем армиям просто не хватило вагонов".

Тезис о страшной перегрузке железнодорожной сети стоило подкрепить какими-либо фактами, поскольку в дальнейшем никаких сведений о массовой перевозке войск В. Суворовым не приводится. Масштаб перевозок в апреле – мае совсем не впечатлял: "26 апреля Военные советы Забайкальского округа и Дальневосточного фронта получили приказ подготовить к отправке один механизированный, два стрелковых корпуса и две воздушно-десантные бригады. В тот же день Уральскому военному округу было дано указание перебазировать к 10 мая в состав Прибалтийского округа две дивизии. Из Сибирского военного округа требовалось к 15 мая 1941 г. отправить в ЗапОВО 201-ю стрелковую дивизию, а в КОВО 225-ю стрелковую дивизию". (Хорьков А. Г. Грозовой июнь. М.: Воениздат, 1991. С. 168.) В ПрибОВО эти дивизии… переформировали в противотанковые артиллерийские бригады. Аналогичная судьба постигла 231-ю и 224-ю сд МВО, которые по директиве НКО СССР № Орг/2/522726 от 29 апреля 1941 г. перебрасывали в ЗапОВО. (См.: 1941 год. Уроки и выводы. В 2 кн. Кн. 2. М.: Международный фонд "Демократия". 1998. С. 123.) Войска ЗабВО – это 16-я армия второго стратегического эшелона, которая и к началу войны не успела целиком добраться до места назначения. Четыре дивизии из внутренних округов в приграничные – это вообще гроши. Да, познания в математике у А. Исаева просто поразительны: по его мнению, один механизированный корпус (это три дивизии), два стрелковых корпуса (это минимум четыре дивизии), две воздушно-десантных бригады, да две дивизии из УрВО и две дивизии из СибВО – равняются четырём дивизиям. Да уж, такое не снилось и Лобачевскому. Тем более что их переформировывали в противотанковые бригады и отправляли на запад без тяжелых орудий и конского состава. Но Владимир Богданович даже об этом не знает. Но и А. Исаев не знает (а может быть знает?), что, к примеру, 201-я стрелковая дивизия, сформированная в марте 1941 г. в СибВО, уже в мае того же года была расформирована и направлена на формирование 7-й воздушно-десантной бригады 4-го воздушно-десантного корпуса Западного ОВО, а вовсе не противотанковой артиллерийской бригады. А 8-я ВДБ того же 4-го ВДК формировалась из личного состава 231-й стрелковой дивизии. Далее… "По апрельской директиве 1941 г. в КОВО предполагалось развернуть два воздушно-десантных корпуса. Однако перевозки 225-й стрелковой дивизии из Сибирского военного округа были "зафиксированы иностранной разведкой". Это заставило формировать 2-й воздушно-десантный корпус в Харьковском военном округе. 2-я воздушно-десантная бригада этого корпуса формировалась на базе 225-й стрелковой дивизии, 3-я – на базе 226-й стрелковой дивизии и 4-я – 230-й стрелковой дивизии". Исаев А. В. От Дубно до Ростова. — М.: АСТ; Транзиткнига, 2004.. стр.77 Парадоксальная ситуация: А. В. Исаев – автор книги "От Дубно до Ростова" опровергает А. В. Исаева – автора книги "Антисуворов". Как это объяснить? Либо – это два разных автора, либо – налицо раздвоение сознания (а это – сфера деятельности психиатра).

Только в апреле 1941 г. началось формирование 10 противотанковых артиллерийских бригад РГК. Как говорится, спохватились. Что ж, если четыре стрелковые дивизии, прибывшие из глубинных районов в приграничные округа, и переформировали воздушно-десантные бригады или в противотанковые артиллерийские бригады, то по большому счету это мало что меняет в рассматриваемом нами вопросе. Речь идёт о движении воинских формирований из глубинных округов в приграничные. И в этом контексте нет разницы – стрелковые это дивизии или противотанковые артиллерийские бригады или воздушно-десантные бригады. Не в ансамбли песни и пляски их переформировали же, а во вполне боевые части.

Коли речь зашла о специальных противотанковых соединениях, как оценить следующее: 10 июня 1941 г. наркомом вооружения СССР назначен Д. Ф. Устинов. При ознакомлении с планом производства артиллерийских орудий Д. Ф. Устинов обратил внимание на то, что ни на одном из заводов не выпускались 45-мм противотанковые и 76-мм полковые и дивизионные пушки. Оказалось, что производство этих орудий прекращено по требованию заказчика – главного артиллерийского управления наркомата обороны. Это требование мотивировалось необходимостью замены этих орудий новыми, имеющими большую бронепробиваемость в связи с якобы обозначившейся тенденцией усиления броневой защиты немецких танков. Этот вопрос трижды рассматривался в ЦК ВКП(б) и был решен в пользу военных. Решение было принято вопреки мнению руководящих работников наркомата вооружения, считавших, что снимать с производства эти орудия, не освоив выпуска новых, было нельзя. А уже в конце июля 1941 г. в авральном порядке пришлось решить вопрос о восстановлении производства этих артсистем. Вопрос о виновности бывшего начальника ГАУ маршала Кулика, начальника Генштаба генерала армии. Жукова и наркома обороны маршала Тимошенко и не ставился, так как главным виновником был, видимо, сам "Хозяин" ("вопрос трижды рассматривался в ЦК ВКП(б)") Устинов Д. Ф. Во имя Победы. — М.: Воениздат, 1988. стр. 120, 159–160.

Может быть четыре дивизии и "гроши", но посмотрим что поводу выдвижения войск Второго стратегического эшелона говорят вполне авторитетные источники:

"В непосредственной подготовке и осуществлении стратегического развертывания Вооруженных Сил просматривается три этапа.

На первом этапе (февраль – март) были приняты дополнительные решения и получили дальнейшее развитие мероприятия по реорганизации, техническому переоснащению и организационному укреплению Вооруженных Сил, ускоренному оборудованию ТВД, которые продолжались вплоть до начала войны.

Второй этап (апрель – начало июня) — планирование и осуществление Генеральным штабом с разрешения правительства скрытного отмобилизования войск и выдвижения армии резерва Главного Командования (второго стратегического эшелона) в районы оперативного предназначения.

На третьем этапе (начало июня – 22 июня 1941 г.) были приняты решения и началось выдвижение вторых эшелонов (резервов) западных приграничных военных округов, а также проведены конкретные мероприятия по повышению боевой готовности войск армий прикрытия ……………………

В апреле – мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб приняли решение по представленной записке и начали проводить с согласия правительства скрытное отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием "больших учебных сборов". Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на "учебные сборы" до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24 % приписного личного состава по мобплану МП-41

Эти мероприятия позволили усилить половину всех стрелковых дивизий (99 из 198), предназначенных в основном для действий на Западе. При этом состав стрелковых дивизий приграничных округов при штатной численности 14483 человека был доведен: 21 дивизии – до 14 тыс. человек, 72 дивизий – до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий – до 11 тыс. человек.

Одновременно пополнились части и соединения других родов войск и видов Вооруженных Сил. Приписной состав саперных батальонов стрелковые корпусов и дивизии (около 28,5 тыс. человек) был переброшен в составе батальонов к границе на оборонительные работы. Одновременно было поставлено из народного хозяйства в армию 26620 лошадей. Вместе с тем работа по повышению мобилизационной готовности приграничных округов не носила последовательного характера. В частности, соединения и части не укомплектовывались до штатной численности автомобилями, тракторами и лошадьми. Их полная готовность к боевым действиям снижалась и определялась временем поступления техники из народного хозяйства уже после начала войны.

В соответствии с рекомендациями Генштаба было принято весьма важное решение на выдвижение войск второго стратегического эшелона армий резерва ГК. Эти действия явились началом стратегического выдвижения и развертывания группировок войск на театре военных действий.

26 апреля Генштаб отдал предварительное распоряжение Военным советам Забайкальского и Дальневосточного военных округов быть готовыми к отправке на Запад 5-го механизированного, двух (32-го и 31-го) стрелковых корпусов (в общей сложности 9 дивизий) и двух (211-й и 212-й) воздушно-десантных бригад.

С 13 по 22 мая поступили распоряжения Генерального штаба о начале выдвижения к западной границе трех армий (22, 21 и 16-й) из Уральского, Приволжского и Забайкальского военных округов (приложения 8, 21). 22-я армия (62-й и 51-й стрелковые корпуса – 6 дивизий) выдвигалась в район Идрица, Себеж, Витебск со сроком окончания сосредоточения 1–3 июля. 21-я армия (66, 63, 45, 30, 33-й стрелковые корпуса – 14 дивизий) сосредоточивалась в район Чернигов, Гомель, Конотоп 17 июня – 2 июля. 16-я армия (12 дивизий) перебрасывалась 22 мая – 1 июня в район Проскуров, Хмельники. Переброска войск была спланирована с расчетом завершения сосредоточения в районах, намечаемых оперативными планами с 1 июня по 10 июля 1941 г.

Наряду с этим был разработан график переброски из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь 19-й армии (34, 67-й стрелковые, 25-й механизированный корпуса) со сроками сосредоточения к 10 июня{124}. Харьковский военный округ получил задачу выдвинуть к 13 июня 25-й стрелковый корпус в район Лубны в оперативное подчинение командующего 19-й армией. В Одесский округ для обороны Крыма в период с 19 по 23 мая передислоцировались из Северо-Кавказского округа управление 9-го стрелкового корпуса и 106-я стрелковая дивизия из Киевского особого военного округа.

Общий объем перевозок войсковых соединений составлял 939 железнодорожных эшелонов. Растянутость выдвижения войск и поздние сроки сосредоточения определялись мерами маскировки и сохранением режима работы железных дорог по мирному времени. К началу (войны только 83 воинских эшелона прибыли в назначенные пункты, 455 находились в пути, а 401 эшелон (9 дивизий) еще не грузились. Соединениям предписывалось иметь только часть запаса боеприпасов, горючего, продовольствия, предусмотренного мобилизационными и оперативными планами.

Всего из внутренних округов в соответствии с планом стратегического развертывания началось выдвижение 28 дивизий, 9 управлений корпусов и 4 армейских управлений. В это же время войска 20, 24 и 28-й армий готовились к передислокации. " 1941 год – уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. (стр. 80–84).

"Генеральный штаб по указанию правительства в начале мая 1941 года дал указания приграничным военным округам передислоцировать ряд соединений ближе к государственной границе, а директивой от 13 мая 1941 года приказал выдвинуть на запад войска из внутренних военных округов.

В мае – июне шла переброска 19-й армии из Северо-Кавказского военного округа, 20-й – из Орловского, 21-й – из Приволжского, 22-й – из Уральского и 16-й – из Забайкальского.

19-я армия выдвигалась в район Черкассы, Белая Церковь. Ее стрелковые корпуса сосредоточивались: 34-й (4 дивизии) в районе Ржищев, Золотоноша, Лубны; 25-й (3 дивизии) в районе Корсуня; 67-й (3 дивизии) в районе Тараща, Стеоелев, Богуслав. Выгрузка 25-го механизированного корпуса (50-я и 55-я танковые и 219-я мотострелковая дивизии) намечалась по плану в Мироновке начало – 25 июня, окончание – 7 июля). …

20-я армия перебрасывалась на территорию западных областей РСФСР и Белоруссии. Ее 61-й стрелковый корпус (2 стрелковые дивизии) сосредоточивался в районе Могилева; 69-й корпус (3 стрелковые дивизии) — в районе Смоленска; 20-й корпус (3 дивизии) — в районе Кричев, Чаусы; 41-й корпус (2 стрелковые дивизии) — в районе Дорогобужа; 7-й мехкорпус (2 танковые и моторизованная дивизии) — в районе Орши. Прибытие соединений намечалось на конец июня – начало июля. По железной дороге следовали только танковые и артиллерийские полки танковых и моторизованной дивизий. Их выгрузка из эшелонов в новых районах сосредоточения должна начаться 24–28 июня и закончиться 3–5 июля. Все остальные части следовали своим ходом.

Войска 21-й армии сосредоточивались: 66-й стрелковый корпус (3 стрелковые дивизии) — в районе Чернигов, Остер; 63-й корпус (3 стрелковые дивизии) — в районе Гомель, Новозыбков; 45-й корпус (2 стрелковые дивизии) — в районе Остера. Два стрелковых корпуса перевозились по железной дороге: 30-й корпус (3 стрелковые дивизии) сосредоточивался в районе Бахмача (начало выгрузки – 2-го, окончание – 9 июля), 33-й корпус (3 стрелковые дивизии) с 30 июня по 10 июля выгружался на станции Городня и сосредоточивался в районе Городня, Добрянка.

22-я армия прибывала в район Себеж, Витебск, Великие Луки. Ее 62-й стрелковый корпус (3 стрелковые дивизии) сосредоточивался в районе Себеж, Идрица, а 51-й (3 стрелковые дивизии) — в районе Дретунь, Витебск. Армия заканчивала свое сосредоточение 1–2 июля.

Кроме того, в период 22 мая – 1 июня 1941 года из [260] Забайкалья в район Проскуров, Хмельники перебрасывалась 16-я армия в составе 12 дивизий. …

Таким образом, во второй стратегический эшелон, являвшийся резервом Главного Командования, вошли 16, 19, 20, 21, 22, 24 и 28-я армии; а в их составе было 58 стрелковых, 13 танковых и 6 мотострелковых дивизий". Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат, 1989 стр. 258–261

Сравним изложенное с тем, что выше сказано А. Исаевым. Так что, речь идёт не о четырёх "грошовых" дивизиях, а о семидесяти семи дивизиях. Как тут не согласиться самим А. Исаевым, который во Введении к этой книжке пишет: "Научные и даже публицистические работы в такой технике не пишутся. Традиционная методология исследования предусматривает рассмотрение всех имеющихся данных. Факты, противоречащие теории, должны быть вразумительно объяснены и интерпретированы " К этому можно добавить – нужно иметь и добросовестность. Но, видимо для А. Исаева " … всё божья роса". Но если А. Исаев не читал мемуаров маршала Захарова, то с книгой "1941 год – уроки и выводы" А. Исаев знаком и даже отзывается о ней с уважением.

О выдвижении нескольких армий (а не четырёх дивизий) из внутренних военных округов в своих мемуарах повествуют маршалы Советского Союза Жуков, Василевский Мерецков, генерал армии Штеменко и другие вполне авторитетные лица. Видимо, и их мнение А. Исаеву – не указ.

За неимением других фактов к переброске войск приплетаются саперные батальоны, работавшие на строительстве "Линии Молотова":

"Генерал-лейтенант В. Ф. Зотов (в то время генерал-майор, начальник инженерных войск СЗФ): "Саперные батальоны были отмобилизованы по штатам военного времени… десять батальонов, прибывших с Дальнего Востока, были вооружены полностью" (На Северо-Западном фронте (1941–1943)".

Саперные батальоны дивизий внутренних округов (отдельно от своих соединений) работали на строительстве оборонительных сооружений на новой границе, а представляется это В. Суворовым как переброска войск с Дальнего Востока. Владимира Богдановича не любят именно за методу исследования, выдергивание из контекста нужных ему цитат и игнорирование фактов, противоречащих его теории.

Народная мудрость говорит, что вором нередко оказывается тот, кто громче всех кричит: "Держи вора!" То место, на которое ополчился А. Исаев, у В. Суворова звучит так: " К государственным границам перебрасывались не только армии, корпуса, дивизии. Мы находим сотни свидетельств переброски гораздо меньших подразделений. Пример. Генерал-лейтенант В. Ф. Зотов (в то время генерал-майор, начальник инженерных войск СЗФ): "Саперные батальоны были отмобилизованы по штатам военного времени… десять батальонов, прибывших с Дальнего Востока, были вооружены полностью" (На Северо-Западном фронте (1941–1943)". Выделено " вырванное" из контекста А. Исаевым.

А перед этим В. Суворов, ссылаясь на генерала армии С. М. Штеменко, говорит о выдвижении к границам пяти армий, ссылаясь на генерала армии С. П. Иванова – о выдвижении ещё трёх армий. Приводятся многочисленные свидетельства о выдвижении корпусов и дивизий.

Что касается А. Исаева, то он показал блестящий образец "выдергивания из контекста нужных ему цитат и игнорирования фактов, противоречащих его теории (цитата самого А. Исаева)".

А. Исаев, видимо, хотел посмеяться над В. Суворовым: "Саперные батальоны дивизий внутренних округов (отдельно от своих соединений) работали на строительстве оборонительных сооружений на новой границе, а представляется это В. Суворовым как переброска войск с Дальнего Востока" А давайте оценим такое свидетельство:

"В марте 1941 года 71-й отдельный строительно-путевой железнодорожный батальон вошел в состав 4-й отдельной железнодорожной бригады и вместе с другими частями и соединениями Особого корпуса железнодорожных войск был передислоцирован к западным границам СССР.

Переброска железнодорожных частей с востока на запад страны осуществлялась по специальному решению ЦК партии и Советского правительства. … Особый корпус железнодорожных войск в составе 1, 4 и 5-й железнодорожных бригад был переброшен с Дальнего Востока на Львовскую, Козельскую и Винницкую железные дороги с задачей вести работы по развитию и усилению линий: Проскуров – Ярмолинцы – Копычинцы – Белобожница, Новоград-Волынский – Шепетовка – Лановцы – Тернополь – Потуторы – Ходоров и Львовского железнодорожного узла. Наш 71-й батальон был поставлен на строительство новой линии Красне – Сапежанка (Ковельской железной дороги).

Передислокация частей Особого корпуса велась организованно и скрыто. Меры маскировки применялись на протяжении всего пути следования. Никто не знал, куда держит путь наш эшелон. Только по прибытии на станцию Сапежанка было объявлено: это новое место дислокации батальона. " Крюков А. М. Пути и тревоги. — Петрозаводск: Карелия, 1979.стр. 29–31. Автор – начальник железнодорожных войск Советской Армии генерал-полковник технических войск А. М. Крюков (в июне 1941 г. — инженер железнодорожного батальона 4-й отдельной железнодорожной бригады).

И сапёры и железнодорожники – это военнослужащие Красной Армии, и представлять их мирными строителями – несколько странновато. В мемуарах генерала А. Крюкова наши военные железнодорожники предстают достойными боевыми солдатами и офицерами. В отношении сапёров тоже можно найти немало свидетельств.

Здесь же хотелось бы упомянуть и об ошибках некоторых историографов, пытающихся представить расположение советских войск в несколько эшелонов как заранее продуманный план, а не незавершенную реализацию предвоенных планов. Возможно, по их мнению, такая хорошая мина при плохой игре выставляла советское руководство в выгодном свете. Вопрос о том, почему этот хитроумный план не сработал, оставался за кадром. А что хотел сказать А. Исаев? Сам-то он понял? Что значит это противопоставление? Некоторые историки ошибочно (по мнению А. Исаева) пытаются представить расположение советских войск в несколько эшелонов как заранее продуманный план. А вот другие историки (в числе которых и А. Исаев) считают расположение советских войск в несколько эшелонов как незавершенную реализацию предвоенных планов. Следовательно, по А. Исаеву, в случае завершения реализации предвоенных планов войска должна были расположиться в один эшелон. На строевой смотр что ли? "Умничание" приводит к глупости. На самом деле всегда лучше просто излагать события, максимально бесстрастно. Реальность, пусть и не очень приятная, более убедительна, чем собранные из разноцветных лоскутов теории. А если из одноцветных лоскутов будет более правильно? Эта глупость в собирании лоскутков теорий больше свойственна стилю А. Исаева. Реальность лучше всяких патетических пассажей показывает нам, что наши предки совершили бессмертный подвиг, сумев в конечном итоге переломить ситуацию проигранного дебюта в свою пользу. А почему не отцы и деды? Предки – это герои Бородина, Полтавы и других сражений, достаточно далеко от нас отстоящих. В случае со вторым стратегическим эшелоном имеет место классическая проекция тактики на оперативное искусство. Как это "вумно" сказано. Ну не может А. Исаев излагать понятно, видимо делается это с той целью, чтобы читатель поломал голову в разгадывании смысла хитросплетений исаевских рассуждений. Деваться некуда. Надо разбираться, тем более, видимо, А. Исаев считает оперативное искусство и стратегию синонимами. В этом нам поможет Советский энциклопедический словарь. М "СЭ" 1990

Военное искусство- теория и практика подготовки и ведения военных действий на суше, на море и в воздухе. Военное искусство включает стратегию, оперативное искусство и тактику, тесно связанные между собой.

Тактика – теория и практика подготовки и ведения боевых действий соединениями, частями и подразделениями.

Стратегия – теория и практика подготовки страны и её вооружённых сил к войне, её планирование и ведение, исследует закономерности войны, разрабатывает способы и формы подготовки и ведения стратегических операций, определяет цели и задачи фронтам, флотам и армиям, распределяет силы по театрам военных действий и стратегическим направлениям. Стратегия тесно связана с политикой государства и вытекает из требований военной доктрины. Стратегия является высшей областью военного искусства.

Оперативное искусство- теория и практика подготовки и ведения совместных и самостоятельных операций и боевых действий оперативными объединениями видов вооружённых сил на различных театрах военных действий. Оперативное искусство занимает промежуточное положение между стратегией и тактикой и играет связующую роль между ними.

Тактика – это уровень армии, корпуса, дивизии, полка

Стратегия – это уровень Политбюро, Наркомата обороны и его Генштаба, военного округа (фронта).

Оперативное искусство- это уровень оперативного объединения… Пример: конно-механизированное объединение под командованием генерал-лейтенанта И. В. Болдина в июне-июле 1941 года на Западном фронте.

Так что, тактика никак не может "проецироваться" на оперативное искусство (тем более – на стратегию) ввиду своего подчинённого положения. Объясним это "на пальцах". Процесс демонстрации фильма схематично выглядит так: свет лампы через пленку посредством объектива проецируется на экран. Решение командования (свет) выражается в плане операции, доводимом директивой либо приказом (пленка) средствами связи (объектив) до исполнителей (экран). Проецирование идёт только в одном направлении: от источника света к экрану, от вышестоящего командования к подчинённым структурам, и никак не наоборот. А "классическая проекция тактики на оперативное искусство" попросту означает катастрофу: войска не отступают, а панически бегут, а командование не знает, что и предпринять. Эта "проекция" ярко проявилась летом 1941 г.

Если в масштабах полка, дивизии второй эшелон вполне заурядная вещь, то на оперативном и стратегическом уровне действуют совершенно другие механизмы. В масштабах полка или дивизии второй эшелон может быть использован для наращивания успеха в наступлении, для нанесения контрудара в обороне. Два эшелона дивизии или даже корпуса располагаются на участке местности, по своим размерам вполне сравнимом с подвижностью войск. Если же мы отмасштабируем двухэшелонное построение войск на целую страну, то смысл двух эшелонов совершенно потеряется. Эшелоны войск будут разделены сотнями километров и будут не в состоянии оказать содействие друг другу. Войска у границ будут рассекаться и окружаться противником, а второй эшелон в глубине страны не в состоянии помочь им. Схема, работавшая на тактическом уровне, где эшелоны вели бой, помогая друг другу, теряет актуальность. Поэтому объяснение существования второго стратегического эшелона как самостоятельной группы войск является малоубедительным. ВСЭ – это войска, не успевшие до начала боевых действий стать частью первого эшелона, частью войск у границы или резервами соответствующих фронтов.

А генерал армии Иванов считает так: "В случае если бы войскам первого стратегического эшелона удалось не только отразить первый удар врага, а и перенести боевые действия на его территорию еще до развертывания главных сил, второй стратегический эшелон (его рубежом развертывания намечался Днепр) должен был нарастить усилия первого эшелона и развивать ответный удар в соответствии с общим стратегическим замыслом. Однако это предположение, положенное в основу замысла первоначальных боевых действий, теоретически, безусловно, допустимое, не отвечало конкретно сложившимся условиям. Оно не учитывало в достаточной мере уроков первых кампаний второй мировой войны, в частности того обстоятельства, что в этих кампаниях немецко-фашистская армия наносила первый удар главными силами, сосредоточенными и развернутыми на театре военных действий еще до начала вторжения… немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны." Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). / Под общей редакцией генерала армии С. П. Иванова. — М., Воениздат, 1974 стр. 206, 213. Так что, генерал армии С. П. Иванов со всей серьёзностью говорил о втором стратегическом эшелоне и видел в этом смысл. Маршал Захаров также вполне внятно пояснил задачи второго стратегического эшелона.

Помимо выдвижения армий из внутренних округов ближе к границе выдвигались, как их назвал Г. К. Жуков, "глубинные" дивизии особых округов. Владимир Богданович пишет о масштабах этого выдвижения следующее:

"Всего в Первом стратегическом эшелоне находилось 170 танковых, моторизованных, кавалерийских и стрелковых дивизий. 56 из них находились вплотную к государственным границам. […] Остальные 114 дивизий Первого стратегического эшелона находились в глубине территории западных пограничных округов и могли быть придвинуты к границе. Нас интересует вопрос: сколько же из этих 114 дивизий начали движение к границам под прикрытием успокаивающего Сообщения ТАСС? Ответ: ВСЕ!

"12–15 июня западным военным округам был отдан приказ: все дивизии, расположенные в глубине, выдвинуть ближе к государственным границам". (Грылев А., Хвостов В. — "Коммунист", 1968. № 12. С. 68.)"

Журнал "Коммунист" – это, конечно, мощный военно-исторический источник, можно сказать, глыба советской исторической науки. Разумеется, и в "Коммунисте" можно при желании найти полезную информацию, но ее нужно тщательно проверить перед употреблением. Но "ВСЕ" – это широковещательное и необоснованное утверждение.

Какая ирония! И чем не угодил А. Исаеву теоретический и политический журнал ЦК КПСС? Может он – скрытый антикоммунист? Критика А. Исаевым В. Суворова в основном сводится к попыткам доказать, что В. Суворов либо некорректно цитирует источники, либо делает неправильные выводы из процитированных отрывков. К цитированию из "Коммуниста" по указанным критериям у А. Исаева замечаний нет. А. Исаев лишь упрекает В. Суворова в излишней доверчивости к "Коммунисту".

Думается, что авторский коллектив Краткой истории Великой отечественной войны проверял на достоверность имеющуюся у них информацию"перед употреблением": "12–15 июня западные приграничные округа получили приказ в соответствии с планом обороны выдвинуть ближе к Государственной границе СССР все дивизии, которые располагались в глубине. 19 июня, за три дня до начала войны, военным советам приграничных военных округов было дано указание выделить полевые управления Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов и вывести их на полевые командные пункты". Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945: Краткая история. — М.: Воениздат, 1984. ст. 49. Краткая история почти дословно повторяет формулировку, приведённую в статье журнала "Коммунист". Смешно было бы говорить о плагиате, поскольку речь идём об общеизвестном факте (правда, для А. Исаева это осталось неведомым, но это уже его проблемы).

А В. Суворов вполне мог процитировать и следующее:

"Директивой начальника Генерального штаба западным приграничным округам предписывалось с 12 по 15 июня скрытно вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе. Так, в директиве Военному совету КОВО указывалось: "В целях повышения боевой готовности войск округа к 1 июля 1941 г. все глубинные дивизии с управлениями корпусов, с корпусными частями перевести ближе к государственной границе в новые лагеря…" 1941 год – уроки и выводы. Группа авторов – М.: Воениздат, 1992. стр. 85.

Либо воспользоваться цитатой из не менее авторитетного источника:

"С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указание вывести фронтовые (армейские) управления на полевые командные пункты. В это же время началось усиленное выдвижение войск к границе, но темпы его уже не отвечали реальной обстановке. Из всех соединений приграничных округов, начавших 15 июня выдвижение к границе, к 22 июня лишь отдельные из них дошли до назначенных районов. Между тем в это время на всем протяжении советско-германского фронта немецко-фашистские войска уже занимали исходные позиции. Таким образом, немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны." Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). / Под общей редакцией генерала армии С. П. Иванова. — М., Воениздат, 1974 стр. 212.

И очень интересно, посмел бы так уничижительно отозваться А. Исаев об авторах этих книг?

Попробуем разобраться, кто остался на месте, а кто двигался к границе из декларированных "Коммунистом" и В. Суворовым 114 дивизий.

А. Исаев категорически не согласен во всём, что бы ни сказал В. Суворов. При этом не имеет никакого значения ссылки В. Суворова на авторитетные источники. И всё-таки любопытно, как удастся А. Исаеву опровергнуть авторов "Начального периода войны", "Краткой истории Великой Отечественной…", "1941 год – уроки и выводы"?

Для начала имеет смысл разобраться, какие соединения попадают в число 56 дивизий у границы. ЛенВО (9-я сд, 1 сбр), ПрибОВО (9-я сд, 1 сбр), ЗапОВО (сд 12, тд 1, кд 1), КОВО (сд 16, тд 1, кд 1) и ОдВО (сд 5, кд 1). (Уточненные данные из книги: "1941 год. Уроки и выводы, с. 91, в расчеты включены 41-я тд 22-го мехкорпуса, 22-я тд 14-го мехкорпуса, 3-я кавдивизия и исключены дивизии на морской границе в Крыму).

Данный абзац напечатан с ошибками, не важно – по чьему упущению. Для ясности просто выполню работу корректора:

Для начала имеет смысл разобраться, какие соединения попадают в число 56 дивизий у границы. ЛенВО (СД – 9, СБр – 1), ПрибОВО (СД – 9, СБр – 1), ЗапОВО (СД – 12, ТД – 1, КД – 1), КОВО (СД – 16, ТД – 1, КД – 1) и ОдВО (СД – 5, КД – 1). (Уточненные данные из книги: "1941 год. Уроки и выводы, с. 91, в расчеты включены 41-я ТД 22-го мехкорпуса, 22-я ТД 14-го мехкорпуса, 3-я кавдивизия и исключены дивизии на морской границе в Крыму).

Сразу же возникает вопрос: " Как понять А. Исаева – либо уточнённые данные приведены авторами книги "1941 год. Уроки и выводы", либо А. Исаев сам взял на себя труд "поправить" авторов указанной книги?". А, всё- таки какие соединения попадают в число 56 дивизий у границы? Смысл, конечно, есть разобраться, но ответа то не дано.

Данные, на которые ссылается А Исаев, в указанной книге представлены Таблицей 9:

Таблица 9. Группировка войск западных приграничных военных округов к началу войны.

При знакомстве с этой таблицей возникают вопросы. Во-первых, на какое число таблица отражает группировку войск? Во, вторых, какие конкретно дивизии относят авторы к первому эшелону армий прикрытия, второму … и т. д.?

Судя по этой таблице, в ней приведены данные не на 22 июня, а на более раннюю (предположим, что на 13 июня). Авторы этой книги насчитывают в первых эшелонах армий прикрытия Западного ОВО (не далее 50 км. от границы) 12 стрелковых и одну кавалерийскую дивизии; во вторых эшелонах армий прикрытия (50-100 км. от границы) — одну кавалерийскую, 8 танковых и 4 механизированных дивизии; во втором оперативном эшелоне округа (резерв округа в 100–400 км. и более от границы) – 12 стрелковых, 4 танковых и 2 механизированных дивизии. Что касается механизираванных корпусов, то авторы книги считают что 4-е мехкорпуса располагались во вторых эшелонах армий прикрытия, а 2-а мехкорпуса – во втором оперативном эшелоне округа. И ни одной танковой и механизированной дивизии – в первом эшелоне армий прикрытия. Изложенное полностью относится и к Киевскому ОВО. А. Исаев пояснил, что "в расчеты включены 41-я ТД 22-го мехкорпуса, 22-я ТД 14-го мехкорпуса". Следовательно, что всё-таки это сам А. Исаев делал какие-то расчёты и вносил уточнения в данные, приведенные авторами книги "1941 год…". Если уж А. Исаев счёл необходимым сослаться на книгу "1941 год. Уроки и выводы", то ему следовало прямо указать на "неточности", допущенные авторами этой книги. Корпоративная солидарность помешала?

Попробуем расшифровать эту таблицу и перечислить дивизии, дислоцировавшиеся вблизи границы (до 50 км.) на 13 июня 1941 года.

ЛенВО: 14-я СД, 54-я СД, 71-я СД, 168-я СД. 237-я СД, 142-я, СД, 115-я СД, 43-я СД, 123-я СД, 8-я отд. стр. бр.

(Итог: СД -9, ОСБ-1

— расхождений с "Уроками и выводами" и А. Исаевым нет).

Приб. ОВО: 10-я СД, 90-я СД, 125-я СД, 5-я СД, 33-я СД, 188-я, СД, 128-я СД, 67-я СД, 3-я отд. стр. бр

(Итог: СД -8, ОСБ-1

— расхождения с "Уроками и выводами" и А. Исаевым, там – СД-9, ОСБ-1 )

Зап. ОВО: 56-я СД, 27-я СД, 85-я СД, 2-я СД, 8-я СД, 13-я СД, 86-я СД, 113-я СД, 49-я СД, 6-я СД, 42-я СД, 75-я СД, 6-я КД, 29-я ТД, 22-я ТД

Итог: СД – 12, КД -1, ТД – 2.

— расхождение с "Уроками и выводами": там СД -12, КД – 1(не включена 29-я ТД, дислоцировавшаяся в Гродно в 40 км. от границы, и 22-я ТД, дислоцировавшаяся в Бресте непосредственно на границе).

— расхождение и с А. Исаевым – у него: СД -12, КД – 1, ТД – 1.(не включена либо 29-я ТД, либо – 22-я ТД)).

Киевский ОВО: 45-я СД, 62-я СД, 87-я СД, 124-я СД, 41-я СД, 97-я СД, 159- я СД, 3-я КД, 99-я СД, 173-я СД, 72-я ГСД, 192-я ГСД, 44-я ГСД, 58-я ГСД, 60-я ГСД, 96-я ГСД, 164-я СД, 41-я ТД.

Итог: СД – 10, ГСД -6, КД -1, ТД – 1.

— расхождение с "Уроками и выводами": там СД -16 (авторы считают вместе стрелковые и горно-стрелковые дивизии), не включены 3-я КД, дислоцировавшаяся в Изаславе, и 41-я ТД, дислоцировавшаяся во Владимире-Волынском в 20 км. от границы;

расхождение и с А. Исаевым – у него: СД – 16(и для А. Исаева стрелковые и горно-стрелковые дивизии тоже, как китайцы, — на одно лицо), КД – 1, ТД – 1).

Одесский ВО: 9-я Кав. Д, 25-я СД, 51-я СД, 176-я СД, 95-я СД, 35-я СД, 14-я СД, 48-я СД, 156-я СД, 106-я СД, 32-я КД

Итог: СД – 9, КД – 2

— расхождение с "Уроками и выводами": там СД -7, КД – 2(5-я Кав. дивизия дислоцировалась в 120–150 км. от пограничной р. Прут, потому и не следовало включать её в число дивизий первого эшелона армий прикрытия по тем критериям, по которым составлена таблица; а дивизии 7-го Особого корпуса (156-я СД, 106-я СД, 32-я КД) следовало включить).

— расхождение и с А. Исаевым – у него: СД -5, КД – 1 ).

Расхождение в количестве стрелковых дивизий у А. Исаева произошло из-за того, что он просто механически вычел две стрелковые дивизии 9-го Особого корпуса (вероятно, 106-ю и 156-ю СД) из цифры, показанной в " Уроках и выводах" (А. Исаев пояснил: "…исключены дивизии на морской границе в Крыму"), не подозревая, что дивизии этого корпуса авторы "Уроков" и не включали в число дивизий первого эшелона армий прикрытия. Однако, в 9-м Особом корпусе было три дивизии (была ещё и 32-я кавалерийская дивизия, что же и её А. Исаев не исключил). И какие же расчёты для этого производил А. Исаев? Сия тайна велика есть.

Итого: СД – 48, ГСД – 6, Кав. Д – 4, ТД – 3 (всего- 61 дивизий), ОСБ – 2

В "Уроках…" СД – 53, Кав. Д – 3, (всего- 56 дивизий), ОСБ – 2

У А. Исаева СД – 51, КавД – 3, ТД -2 (всего- 56 дивизий),

— расхождение с "Уроками и выводами": там СД -53 (авторы считают вместе стрелковые и горно-стрелковые дивизии), не включена 29-я ТД, дислоцировавшаяся в Гродно в 40 км. от границы, 22-я ТД, дислоцировавшаяся в Бресте непосредственно на границе, и 41-я ТД, дислоцировавшаяся во Владимире-Волынском в 20 км. от границы, не включены дивизии 7-го Особого корпуса;

— расхождение и с А. Исаевым – у него: СД – 51 (и для А. Исаева стрелковые и горно-стрелковые дивизии тоже, как китайцы, — на одно лицо), повторно исключены А. Исаевым две из трёх дивизий 9-го Особого корпуса, не включена либо 29-я ТД, либо – 22-я ТД Западного ОВО.

Так что, не учитывая отдельные стрелковые, воздушно-десантные и тротивотанковые артиллерийские бригады, вблизи границы за две недели до войны располагались 62 дивизии (в "Уроках и выводах" – 56, у А. Исаева – 56). И что интересно, несмотря на то, что А. Исаев "уточнял" "Уроки и выводы", общее количество дивизий – те же 56. Как тут не вспомнить высказывание Б. Дизраэли: "Есть три разновидности лжи: ложь, гнусная ложь и статистика".

Соответственно все остальные дивизии механизированных корпусов армий приграничных округов причислены к 114 дивизиям на расстоянии 50 и более километров от границы. Никто никуда эти дивизии мехкорпусов до 18 июня (только 3-я и 12-я МК ПрибОВО) не выдвигал. Что за дата 18 июня и чем она знаменательна? Соответственно вычитаем из 114 дивизий большую пачку из 22 танковых дивизии и 12 моторизованных, цифра сразу скукоживается до 80 дивизий. А назвать их "поимённо" можно?

Про 3-ю и 12-ю мехкорпуса см. ниже. Оставались на месте и "глубинные" мехкорпуса войск особых округов: 17, 19, 20, 24-я. Эта когорта инвалидов формировалась весной 1941 г., и все они имели низкую комплектность личного состава и техники. Поэтому никто их к границам до начала войны не выдвигал. Например, 43-я тд 19-го мк 22 июня находилась в месте постоянной дислокации в г. Бердичев и получила приказ на выдвижение только в 12.00 22 числа. То же самое с остальными дивизиями этих мехкорпусов. В число соединений, не участвовавших в движении к границам, входил также 9-й мехкорпус К. К. Рокоссовского, формировавшийся в 1940 г. Он тоже не блистал комплектностью и тоже остался на месте. Одним словом, если попытаться проверить утверждение журнала "Коммунист", на котором базируется В. Суворов, то выясняется, что "глубинные" мехкорпуса КОВО, а это 6 танковых и 3 моторизованные дивизии, входящие в число 114, оставались на месте вплоть до начала войны. То же самое с такими же слабосильными мехкорпусами ЗапОВО, формировавшимися с весны 1941 г. Согласно журналу боевых действий Западного фронта, на 22 июня 1941 г. 17-й механизированный корпус никуда не перемещался и не собирался перемещаться, штаб корпуса находился в Барановичах, 27-я тд – в Новогрудке, 36-я тд – в Несвиже, 209-я мд – в Ивье. Штаб 20-го МК находился в Барановичах, 38-й тд – в Борисове, 26-й тд – в Минске, 210-й мд – в Осиповичах. Всего 6 дивизий. Про перемещаемые соединения журнал честно сообщает: "143-я стрелковая дивизия перевозилась по железной дороге из Гомеля в район Бытень". (Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 35. М.: Воениздат, 1959. С. 9–10.) Эти механизированные соединения мы из списка "услышал "тамтам" и пошел" вычеркиваем. Вычитаем из оставшихся 80 дивизий 15, остается 65.

Игра в "вычитание" производит странное впечатление. C каким упоением А. Исаев старается всеми силами преуменьшить количество войск Красной Армии, стягивающихся к границе. Человек, имеющий доступ в архивы (сотрудник Института военной истории), мог бы более вразумительно осветить этот вопрос – свести в таблицы по округам (фронтам) сведения по армиям, корпусам и дивизиям (месторасположение на 13 мая., на 13июня, на 22 июня 1941 г, было ли указание о перемещении, отданное до начала военных действий. Тогда многое стало бы яснее и конкретнее.

Посмотрим на "арифметические забавы" А. Исаева в отношении механизированных корпусов. Всего западные пограничные округа располагали 20-ю механизированными корпусами (это 40 танковых и 20 моторизованных дивизий). По А. Исаеву из 60-ти дивизий мехкорпусов две дивизии (41-я ТД 22-го МК и 22-я ТД 14-го МК) располагались недалеко от границы, одна дивизия, а именно 1-я ТД 1-го МК Ленинградского ВО, выдвигалась ближе к границе. Предметом спора является вопрос – двигались ли, или планировались ли к выдвижению к границе остальные 57-мь дивизий мехкорпусов. Вначале А. Исаев "минусует" 22 танковые и 12 моторизованных дивизий, не называя их), затем ещё 15 дивизий(при этом говорит о 17-м, 19-м, 20-м, 24-м и 9-м мехкорпусах). Итак, 22+12+15=49. В другом месте ("Про 3-ю и 12-ю мехкорпуса см. ниже"- А. Исаев) А. Исаев путано рассуждает о 3-ем и 12-ом мехкорпусах, можно предположить, что А. Исаев не считает, что дивизии этих корпусов выдвигались к границе. Итак, 49+6=55. Но нужно выйти на цифру "57", значит, ещё какие-то две дивизии оставались по-Исаеву на месте и никуда не перемещались. Концы с концами явно не сходятся. Да уж, если и был А. Исаев любимчиком учительницы (или учителя) по математике, то только по тому парадоксальному правилу, что любовь слепа.

Имеет смысл присмотреться внимательнее к механизированным корпусам западных приграничных округов.

Ленинградский ВО

1-й МК [1-я ТД, 3-я ТД, 183-я МД] генерал-лейтенанта П. Л. Романенко – 1039 танков, в том числе 15 Т-34 и КВ – дислоцировался в районе Пскова. 17–22 июня 1941 г. 1-я ТД (370 танков) передислоцирована на кандалакшкое направление в район ст. Алакуртти в 60 км. от финляндской границы.

10-й МК [21-я ТД, 24-я ТД, 198-я МД] генерал-майора танковых войск А. В. Куркина – 469 танков – дислоцировался в районе Новый Петергоф – Чёрная речка – Ораниебаум.

В ночь 22 июня 1-й мех. корпус (без 1-й ТД): 3-я ТД и 163-я МД – получил приказ о передислокации из-под Пскова к Гатчине (Ленинградская обл.), а 10-й мех корпус (21-я ТД, 24-я ТД и 198-я МД) — из-под Ленинграда на финскую границу под Выборг. Эти дивизии (как и 1-я ТД) — в числе тех что пришли в движение к границе, но не к немецкой, а к финской.

Прибалтийской ОВО

3-й МК [2-я ТД, 5-я ТД, 84-я МД] генерал-майора танковых войск И. Г. Лазарева— 672 танка, в том числе 110 КВ и Т-34 – дислоцировался в районе Укмерге – Алитус – Вильнюс. 18 июня все части корпуса были подняты по тревоге и выведены из мест постоянной дислокации: 2-я танковая дивизия в район станции Гайжюны, Рукле, 5-я танковая дивизия в нескольких километрах южнее Алитуса, а 84-я моторизованная дивизия в леса района Кяйшадорис (на берегу притока реки Вилия).

12-й МК [23-я ТД, 28-я ТД, 202-я МД] генерал-майора Н. М. Шестопалова— 730 танков – дислоцировался в районе Рига-Лиепая-Радвилишкис. 18 июня все части корпуса были подняты по тревоге и выведены из мест постоянной дислокации в район Шауляя.

21-й МК [42-я ТД, 46-я ТД, 185-я МД] генерал-майора Д. Д. Лелюшенко имел 98 БТ-7 и Т-26, артиллерийские полки дивизий имели на вооружении все, что им полагалось. Также корпус получил дополнительно 95 орудий, в основном 76-мм Ф-22УСВ. Они пошли на вооружение танковых экипажей, не имевших машин. 21-й МК был сформирован в феврале 1941 г. в Московском военном округе на основе 1-й Пролетарской дивизии и Особой кавбригады и весной был выдвинут в Идрицу (Псковская область). При этом корпус остался в подчинении Московского военного округа, являясь по сути резервом главного командования. А по так называемой записке Н. Ватутина, которой А. Исаев придаёт большое значение, 21-й МК значился в резерве ГК за Западным фронтом.15 июня генерал Лелюшенко распорядился провести командирам дивизий и полков рекогносцировку местности на Двинском (Даугавпилском) направлении, наметить маршруты движения дивизий, возможные рубежи развёртывания, определить, где наиболее выгодно разместить пункты управления. 21 июня Лелюшенко был вызван для доклада в Генштаб. Там его и застала война. А в это время начальник штаба корпуса полковник А. А. Асейчев в первую очередь пытается связаться с Москвой. Только после этого связывается с Ригой, чтобы узнать обстановку. (Не нужно забывать, что корпус находится на территории Ленинградского военного округа). 25 июня приказом С. К. Тимошенко корпус был передан в 27-ю Армию Северо-Западного фронта и его обязали занять оборону по реке Западная Двина и во что бы то ни стало удержать Даугавпилс. Но 27 июня, когда корпус вышел к Даугавпилсу, он уже был захвачен 56-м мехкорпусом немцев генерала Манштейна. Лелюшенко Д.Д. Москва-Сталинград-Берлин-Прага. Записки командарма. — М.: Наука 1987. Г. И. Хетагуров. Исполнение долга. Воениздат.1977. Таким образом, не начнись "внезапно" война, в самое ближайшее время 21-й мехкорпус спокойно, безо всякого шума переместился бы к Даугавпилсу. А сейчас, рассматривая предвоенный потенциал Ленинградского или Прибалтийского ВО, наши военные историки 21-й мехкорпус почему-то и не берут в расчёт. А учитывая изложенное, следует включить 21-й корпус в баланс ПрибВО.

Западный ОВО

6-й МК [4- я ТД, 7-я ТД, 29-я МД] генерал-майора Хацкилевича М. Г. - 1131 танка, в том числе 452 КВ и Т- 34 – располагался в месте постоянной дислокации – это район Белостока в 60 км. от границы. По логике А. Исаева и не на границе и не вблизи границы. В 2 часа 10 минут 22 июня по корпусу была объявлена боевая тревога. Танковые дивизии были выведены из военных городков в свои районы сосредоточения.

К исходу первого дня войны соединения 6-го механизированного корпуса занимали район западнее и юго-западнее Белостока:

7-я танковая дивизия – Хорощ, Гаевники (8 км к юго-западу от Белостока), Нероники (6 км к западу от Белостока).

4-я танковая дивизия – Турчин (4 км к юго-западу от Белостока), Подуховный (9 км. южнее Белостока), Сальники.

29-я мотодивизия – Супрасль (к северо-востоку и южнее от Белостока).

Никаких боев в первый день войны корпус не вел, с утра 23 июня корпус начал движение в направление Гродно с целью воспрепятствования продвижению 3-ей танковой группы Гота на Минск и лишь к вечеру 24-го июня завязался бой с частями 256-й пехотной дивизии Вермахта, вставшей на пути движения 6-го мехкорпуса. а с 25–26 июня подошли еще части 162-й и 87-й пехотных дивизий Вермахта. Корпус попал в окружение, вырваться из которого ему не удалось. (http://mechcorps.rkka.ru/files/mechcorps/).

11-й МК [29- я ТД, 33-я ТД, 204-я МД] генерал-майора танковых войск Мостовенко Д.К. - 414 танка, в том числе 20 КВ и Т-34 – дислоцировался в районе Гродно (40 км от границы) — Волковыск (в 90 км. от границы. По логике А. Исаева и не на границе и не вблизи границы.

13-й МК [25- я ТД, 31-я ТД, 208-я МД] генерал-майора генерал-майор Ахлюстина П. Н… - 282 танка – располагался в районе Бельск-Подляски – Лапы – Гайновка. (70–90 км. от границы по центру белостокского выступа).

14-й МК [22- я ТД, 30-я ТД, 205-я МД] генерал-майора генерал-майора Оборина – 518 танков – располагался: 22-я ТД – в Бресте(непосредственно на границе), 30-я ТД – Пружаны (100 км. от границы), 205-я МД – Береза (120 км. от границы). По логике А. Исаева 100 — 120 км. и не на границе и не вблизи границы. Насколько велико это расстояние с немецкой стороны выглядело так: Уже вечером 22 июня "танковая группа вела бои за Малорита, Кобрин, Брест-Литовск и Пружаны. У Пружаны 18-я танковая дивизия вступила в первые бои с танками противника". А к вечеру 23 июня командный пункт 2-й танковой группы Гудериана обосновался в Пружанах. На следующий день – в Береза – Картузская. Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999 стр. 210.

17-й МК [27- я ТД, 36-я ТД, 209-я МД] генерал-майора генерал-майор Петрова М. П… — 63 танка – располагался в районе Новогрудок – Несвиж – Ивье (210 км. от границы). Действительно, корпус на момент начала войны практически не имел материальной части, личный состав корпуса стрелковым оружием был вооружён на 30–35 %, и поэтому к границе его не выдвигали.

20-й МК [26- я ТД, 38-я ТД, 219-я МД] генерал-майора генерал-майор Никитина А. Г… — 94 танка – располагался в районе Минск – Борисов – Осиповичи (320 км. от границы).

В отношении характеристики 17-го и 20-го мехкорпусов: "когорта инвалидов" – можно сказать только одно: "Гаденький слог у автора, но что поделаешь – таково воспитание". И тем не менее, эти корпуса при таком их состоянии были брошены в пекло.

Мы видим, что четыре из шести механизированных корпусов находились достаточно близко от границы – не далее 100–120 км., а отдельные дивизии уж очень близко от неё: 22 танковая дивизия – непосредственно на границе в Бресте, 29-я танковая дивизия в 40 км. от границы в районе Гродно. В этих 4-х корпусах насчитывалось 2295 танков, в том числе 472 КВ и Т-34.

Киевский ОВО

4-й МК [8- я ТД, 32-я ТД, 81-я МД] генерал-майора Власова А. А. - 979 танка, в том числе 414 КВ и Т-34 – располагался в районе Львова в 130 км. от границы. 20 июня по боевой тревоге были подняты 8-я ТД и 81-я МД для выдвижения в районы сосредоточения (8-я ТД – в район Дубровица, 81-я МД – в район Янов). Уже 20–21 июня войска 4-го корпуса покинули эти районы и начали выдвижение западнее. 32-я ТД приказ о выдвижении получила в 2 часа ночи 22 июня. (http://mechcorps.rkka.ru/files/mechcorps/pages/4_meh.htm)

8-й МК [12- я ТД, 34-я ТД, 7-я МД] генерал-лейтенанта Рябышева Д. И. - 899 танков, в том числе 171 КВ и Т-34 – располагался в районе Стрый – Судовая Вишня – Дрогобыч в 60 км. от границы. 20 июня командир корпуса Рябышев Д. И. от командующего войсками Киевского Особого военного округа генерал-полковника М. П. Кирпоноса получил совершенно секретный пакет, в котором предписывалось командиру корпуса лично незамедлительно выехать к границе и произвести рекогносцировку района предполагаемых действий 8-го механизированного корпуса. Рябышев немедленно отправился из Дрогобыча через Перемышль к пограничной реке Сан. Два дня – 20 и 21 июня – ушло на выполнение приказа командующего (Рябышев Д. И. Первый год войны. — М.: Воениздат, 1990. Стр.6–9). Началась война и результаты рекогносцировки не пригодились.

9-й МК [20- я ТД, 35-я ТД, 131-я МД] генерал-майора Рокоссовского К. К. - 316 танков – располагался в районе Новоград-Волынск – Шепетовка в 260 км. от границы.

Сравним свидетельства трех командиров РККА.

Командир 131-й мотострелковой дивизии полковник Н.Калинин: "10 июня мы выехали в город Луцк на учения, которые проводил генерал армии К. А. Мерецков. В них участвовали штаб 5-й армии и штабы корпусов. Командиры дивизий были посредниками или наблюдателями. 15 июня игра закончилась. После подведения итогов Рокоссовский собрал командиров дивизий 9-го мехкорпуса и приказал срочно выехать в соединения. … От Луцка до Новоград-Волынского мы ехали всю ночь. Домой прибыли на рассвете. … Новая неделя ничем пока не отличалась от предыдущей. Та же учеба, те же заботы. Ближе к концу ее я вспомнил об уговоре с Рокоссовским поехать на рыбную ловлю и стал ждать звонка. Он раздался 20 июня. Настроение у Константина Константиновича, видно, было превосходное.

— Итак, завтра едем, — сказал он. — Приглашайте всех желающих, веселее будет. Не забудьте взять приправ. Рыба будет, утки тоже наверняка. О времени выезда сообщу.

Однако нашим замыслам не суждено было свершиться. В субботу вечером Рокоссовский дал знать:

— Рыбалка отменяется. Из Курска приехали артисты…

Во время представления вдруг стали появляться посыльные и вызывать куда-то командиров. Дошел черед и до меня. Оказалось, что это Рокоссовский приглашал нас по одному в штаб.

— Николай Васильевич, — сказал он мне, — раз уж рыбалка отменена, не теряйте ни минуты, заканчивайте все, что у вас еще не доделано по дивизии. Надо быть готовыми ко всему…

— Ясно, товарищ генерал-майор.

— После концерта поезжайте в лагерь. И никаких отлучек!

— Есть!

На душе у меня стало тревожно. Конечно, мы все это время стремились держать подразделения и части в полной боевой готовности, даже артиллерию свою не отправили на окружной сбор. Но все же было неспокойно – ведь корпус находился в стадии формирования.

В 4 часа утра Рокоссовский вызвал к себе меня и моего заместителя по политчасти Я. Н. Григорьева.

— Объявляю боевую тревогу, — сказал он. — Война! Вашей дивизии быть готовой к выступлению в Луцк. Время объявлю дополнительно. " Калинин Н. В. Это в сердце моем навсегда. — М.: Воениздат, 1967, стр. 7 – 9

Командир 9-го механизированного корпуса генерал-майор Рокоссовский К.К.: "В мае 1941 года новый командующий Киевским Особым военным округом М. П. Кирпонос провел полевую поездку фронтового масштаба. В ней принимал участие и наш мехкорпус, взаимодействуя с 5-й общевойсковой армией на направлении Ровно, Луцк, Ковель.

В дни полевой поездки я ознакомился с приграничной местностью на направлении вероятных действий корпуса и на других участках. Строительство укрепленного района только развертывалось. …

Еще во время окружной полевой поездки я беседовал с некоторыми товарищами из высшего командного состава. Это были генералы И. И. Федюнинский, С. М. Кондрусев, Ф. В. Камков (командиры стрелкового, механизированного и кавалерийского корпусов). У них, как и у меня, сложилось мнение, что мы находимся накануне войны с гитлеровской Германией. Однажды заночевал в Ковеле у Ивана Ивановича Федюнинского. Он оказался гостеприимным хозяином. Разговор все о том же: много беспечности. Из штаба округа, например, последовало распоряжение, целесообразность которого трудно было объяснить в той тревожной обстановке. Войскам было приказано выслать артиллерию на полигоны, находившиеся в приграничной зоне. Нашему корпусу удалось отстоять свою артиллерию. Доказали, что можем отработать все упражнения у себя на месте. И это выручило нас в будущем. Договорились с И. И. Федюнинским о взаимодействии, наших соединений, еще раз прикинули, что предпринять, дабы не быть захваченными врасплох, когда придется идти в бой. …

21 июня я проводил разбор командно-штабного ночного корпусного учения. Закончив дела, пригласил командиров дивизий в выходной на рассвете отправиться на рыбалку. Но вечером кому-то из нашего штаба сообщили по линии погранвойск, что на заставу перебежал ефрейтор немецкой армии, по национальности поляк, из Познани, и утверждает: 22 июня немцы нападут на Советский Союз.

Выезд на рыбалку я решил отменить. Позвонил по телефону командирам дивизий, поделился с ними полученным с границы сообщением. Поговорили мы и у себя в штабе корпуса. Решили все держать наготове…

Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. стр. 8 – 10

Командир 15-го стрелкового корпуса полковник Федюнинский И.И.: "20 июня, возвращаясь из района учений, ко мне заехал командир механизированного корпуса генерал К. К. Рокоссовский. Мы откровенно разговорились. Рокоссовский разделял мои опасения. Его тоже беспокоила сложившаяся обстановка и наша чрезмерная боязнь вызвать провокацию, боязнь, которая шла во вред боевой готовности расположенных у границы войск.

Я предложил генералу остаться ночевать, но он, поблагодарив, отказался:

— В такое время лучше быть ближе к своим частям."

Федюнинский И. И. Поднятые по тревоге. — М.: Воениздат, 1961. стр. 12

Свидетельства уважаемых командиров противоречат друг – другу, по нужно учесть особенность стиля мемуаров наших военачальников – они чуть-чуть не договаривают. Так, маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский умолчал о визите 20-го июня генерал-майора К. Рокоссовского к командиру 15-го стрелкового корпуса полковнику И. Федюнинскому в Ковель, о котором поведал генерал армии И. И. Федюнинский. Есть противоречия между воспоминаниями Н. Калинина и К. Рокоссовского: Калинин пишет о том, что после штабных учений 5-й армии с 15 июня 1941 г. всю предвоенную неделю занимался обычной боевой учёбой в своей дивизии и не упоминает ни о каком корпусном учении и разборе его результатов, о чём пишет К. Рокоссовский. С большой степени вероятности можно предположить, что, выполняя приказ командования Киевского ОВО, в районе Ковеля генерал-майор К. К. Рокоссовский, подобно командиру 8-го мехкорпуса генерал-лейтенанту Д. И. Рябышеву, проводил рекогносцировку, тогда и заехал к Федюнинскому.

15-й МК [10- я ТД, 37-я ТД, 212-я МД] генерал-майора Карпезо И. И. - 749 танков, в том числе 136 КВ и Т-34 – располагался на момент начала войны: Злочев – Кременец – Броды – в 120 км. от границы.

16-й МК [15- я ТД, 39-я ТД, 240-я МД] комдива Соколова А. Д. - 478 танков, в том числе 76 КВ и Т-34 – располагался на момент начала войны: Станислав – Черновцы – Кременец-Подольск – в 80 км. от границы.

19-й МК [40- я ТД, 43-я ТД, 213-я МД] генерал-майора танковых войск ФекленкоН.В. - 453 танков, в том числе 5 КВ и Т-34 – располагался на момент начала войны: Бердичев – Житомир – Казатин – в 380 км. от границы.

22-й МК [41- я ТД, 19-я ТД, 215-я МД] генерал-майора Кондрусева С.М… - 712 танков, в том числе 31 КВ и Т-34 – располагался на момент начала войны: Владимир-Волынск(12 км. от границы) — Ровно(200 км. от границы).

24-й МК [45- я ТД, 49-я ТД, 216-я МД] генерал-майора Чистякова В. И. - 222 танка – располагался на момент начала войны: ст. Ярмолинцы – Староконстантинов – Проскуров в 80 км. от границы.

Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян в книге " Так начиналась война" описывает обстановку в Киевском особом военном округе в июне 1941 года (в этот период полковник Баграмян – начальник оперативного отдела штаба КОВО):

"В начале мая мы получили оперативную директиву Народного комиссара обороны, которая определила задачи войск округа на случай внезапного нападения гитлеровцев на нашу страну. …

В первом эшелоне, как и предусматривалось планом, готовились к развертыванию стрелковые корпуса, а во втором – механизированные (по одному на каждую из четырех армий). Стрелковые соединения должны были во что бы то ни стало остановить агрессора на линии приграничных укреплений, а прорвавшиеся его силы уничтожить решительными массированными ударами механизированных корпусов и авиации. В дополнение к плану прикрытия директива наркома требовала от командования округа спешно подготовить в 30–35 километрах от границы тыловой оборонительный рубеж, на который вывести пять стрелковых и четыре механизированных корпуса, составлявшие второй эшелон войск округа. Все эти перемещения войск должны были начаться по особому приказу наркома. Авиацию предписывалось держать в готовности к передислокации на полевые аэродромы. Определялось место командного пункта, с которого командование округа должно было руководить действиями войск в случае агрессии. Его начали спешно строить в Тарнополе. …

На генералов Пуркаева, Добыкина, Трутко, меня и моего заместителя полковника Данилова легла новая задача: в короткий срок разработать всю оперативную документацию по организации выдвижения корпусов второго эшелона в приграничную зону. Во время этой работы у меня возникло сомнение: уж очень незначительной оказывалась общая глубина обороны – всего 50 километров. А если враг прорвется? Кто его встретит в тылу? Ведь в резерве командования округа сил почти не оставалось…

Я высказал свое опасение генералу Пуркаеву. Тот ответил, как всегда, не сразу. Хмуря брови, он помолчал, а потом отрезал:

— В Москве знают, что делают. В тылу будет кому встретить прорвавшиеся войска. …

…15 июня мы получили приказ начать с 17 июня выдвижение всех пяти стрелковых корпусов второго эшелона к границе. У нас уже все было подготовлено к этому: мы еще в начале мая по распоряжению Москвы провели значительную работу – заготовили директивы корпусам, провели рекогносцировку маршрутов движения и районов сосредоточения. Теперь оставалось лишь дать команду исполнителям. Мы не замедлили это сделать.

На подготовку к форсированному маршманевру корпусам забирали с собой давалось от двух до трех суток. Часть дивизий должна была выступить вечером 17 июня, остальные – на сутки позднее. Они все необходимое для боевых действий. В целях скрытности двигаться войска должны были только ночью. Всего им понадобится от восьми до двенадцати ночных переходов.

План был разработан детально. 31й стрелковый корпус из района Коростеня к утру 28 июня должен был подойти к границе вблизи Ковеля. Штабу корпуса до 22 июня надлежало оставаться на месте. 36й стрелковый корпус должен был занять приграничный район Дубно, Козин, Кременец к утру 27 июня; 37му стрелковому корпусу уже к утру 25 июня нужно было сосредоточиться в районе Перемышляны, Брезжаны, Дунаюв; 55му стрелковому корпусу (без одной дивизии, остававшейся на месте) предписывалось выйти к границе 26 июня, 49му – к 30 июня."

Баграмян И. X. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971.

Итак, в Киевском ОВО имелось восемь мехкорпусов, получена директива о выдвижении 4-х мехкорпусов второго эшелона ближе к границе в районы в пределах 50-ти км. удалённости от границы, после этого в глубине округа никаких частей не оставалось бы. Думается, что речь идёт о 4-м, 9-м, 15-м, и 19-м мехкорпусах. Правда, и те мехкорпуса, которые и без того находились недалеко от границы, планировалось перебросить ещё ближе (пример: 8-й МК генерала Рябышева).

В отношении гаденького, глумливого стиля изложения А. Исаева уже говорилось, когда речь шла о 17-м и 20-м мехкорпусах Западного ОВО, но причислить 19-й МК с 453 танками к "когорте инвалидов"… — нужно очень не дружить с собственной головой. Но если предположить, что автор выполняет некий заказ, то можно понять причину этой гнусности: кто-то платит, а А. Исаев – как может, так и старается отработать.

Механизированные корпуса Киевского ОВО располагали, по мнению авторов книги "1941 год – уроки и выводы", 4808 (в том числе 833 КВ и Т-34) танками. Во всей немецкой армии (во всех четырёх танковых группах) было … то ли 3200, то ли 5639, то ли 3712, то ли 3496 – наши военные историки не единодушны

Одесский ВО

2-й МК [11- я ТД, 16-я ТД, 15-я МД] генерал-лейтенанта Новосельского Ю.В… - 527 танка, в том числе 60 КВ и Т-34 – располагался на момент начала войны Кишинёв(50 км. от границы) — Котовск(180 км. от границы) –

Тирасполь (120 км. от границы).

18-й МК [44- я ТД, 47-я ТД, 218-я МД] генерал-майора танковых войск Волоха П.В. - 282 танка – располагался на момент начала войны: Тарутино(70 км. от границы) — Аккерман(180 км. от границы) — Сарата(100 км. от границы).

Немецкий генерал Г. Гудериан в своих мемуарах отмечал: "в начале войны с Россией у нас было 3200 танков". Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999. Стр.193 К этому месту редакция издания сочла необходимым сделать пояснение: "По данным отечественных военных историков, гитлеровская Германия к началу войны против Советского Союза располагала 5639 танками и штурмовыми орудиями. — См., напр: Великая Отечественная война 1941–1945. Энциклопедия. М… 1985, с. 8. (Ред.)". К этому пояснению возникают вопросы. Что это за штурмовые орудия, которые идут в расчёт наряду с танками? Вероятно, это самоходные артиллерийские установки (САУ). Для убедительности неплохо было бы указать количество танков Т-I, Т-II Т-III, Т-IV, количество и типы штурмовых орудий (САУ) и т. д.

Коллектив авторов – советских военных историков о немецкой танковой дивизии: "Под влиянием боевого опыта в этот период была пересмотрена организация танковых соединений германской армии, уменьшился их боевой состав. Так, — если немецкая танковая дивизия в 1939 г. насчитывала 324 танка, в 1940 г. в среднем около 258 танков, то в 1941 г. — до 196 боевых машин". Советские танковые войска 1941–1945. – М.: Воениздат, 1973. стр.12

А в солидном труде других солидных военных историков отмечается: "Всего для нападения на Советский Союз фашистская Германия выставила из состава сухопутных сил 152 дивизии (в том числе 19 танковых, 14 моторизованных) и 2 отдельные бригады. … Кроме того, страны-сателлиты поставили под ружье для участия в нашествии на Советский Союз 29 дивизий, из них 16 финских и 13 румынских, и 16 бригад, в том числе 3 финские, 9 румынских и 4 венгерские. …Таким образом, в общей сложности фашистская Германия и страны-сателлиты развернули против СССР 181 дивизию и 18 бригад, численность которых составляла 5 500 тыс. человек. На вооружении изготовившихся к "молниеносной" кампании войск имелось 47 260 орудий и минометов, 3 712 танков, в том числе около 2 800 средних и тяжелых танков, 4 950 самолетов, большинство которых являлись самолетами новейших типов" Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). / Под общей редакцией генерала армии С. П. Иванова. — М., Воениздат, 1974 стр.191. К этому месту приведена сноска-обоснование: " См. Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история. Изд. 2-е. М., Воениздат, 1970, стр. 35; История Коммунистической партии Советского Союза, т. 5, кн. 1, стр. 142."

Другая группа военных историков насчитала в составе немецких войск, вторгшихся на советскую территорию 166 дивизий, в том числе 17 танковых дивизий (с 3496 танками). Приводятся сведения и по нашим западным приграничным округам – Всего 170 дивизий, в том числе 40 танковых дивизий. Правда, с количеством танков в них однозначно не определились: в пределах одной 2-й Главы в таблице 3 указано общее количество танков – 11029; а в таблице 12: в дивизиях первого эшелона – 9530, в дивизиях второго эшелона – 2848, выходит всего – 12378. "1941 год – уроки и выводы". — М.: Воениздат, 1992., стр. 29 табл. 3, стр.95 табл.12 Так 11029 или 12378 танков? Вопрос остаётся открытым.

"Вместе с сателлитами Германия имела на Востоке 190 дивизий (5500 тыс. человек), около 2800 танков (не считая легких), 47 260 орудий и минометов (без 50-мм минометов) и 4950 самолетов". Советские танковые войска 1941–1945. – М.: Воениздат, 1973. стр.20

Что же у нас такие военные историки: не могут толком посчитать ни наши танки, ни немецкие. То ли у немцев было 5639 танков, то ли 3712, то ли 3496. А у нас – то ли 11029, то ли 12378.

Трудно понять логику рассуждений А. Исаева в отношении мехкорпусов. Непонятно подчеркивание различия дислокации соединений мехкорпусов непосредственно на границе и недалеко от границы, при этом не приводятся критерии и смысл этого различия. А вот генерал армии Л. М. Сандалов в отношении размещения механизированного корпуса относительно границы считает, что: "Несколько оттянутый от границы, он имел бы в случае войны время на то, чтобы изготовиться к бою и нанести удар в любом направлении." Сандалов Л. М. Пережитое. — М.: Воениздат, 1961, стр.69. Пренебрежение этим правилом имело трагические последствия для 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса Киевского ОВО, дислоцировавшейся во Владимире-Волынском в 20 км. от границы. Она подверглась "массированному удару с воздуха и артиллерийскому обстрелу и почти полностью погибла" уже через несколько часов после начала войны (Москаленко К. С. На Юго-Западном направлении. Воспоминания командарма. Книга I. — М.: Наука, 1969. стр.26. Такая же судьба постигла 22-ю ТД 14-го МК Западного ОВО, дислоцировавшуюся в Бресте.

Механизированные корпуса (впрочем, как и кавалерийские) имеют задачи несколько отличные от стрелковых. Отличаются они от стрелковых дивизий и скоростью выдвижения. Дислокацию 30-я ТД в Пружанах (в 100 км. от границы) и 205-я МД в Береза Картузская (в 120 км. от границы) генерал армии Л. М. Сандалов считает оптимальной. Если для стрелковых частей считается, что первые эшелоны армий прикрытия располагаются на удалении до 50 км. от границы, то для механизированных (кавалерийских) это удаление следовало бы считать до 150 км. от границы.

В этот же список вносим 6 стрелковых дивизий, сформированных из армий бывших прибалтийских государств. Их тоже никуда не двигали, а с началом войны угнали подальше в тыл. Вычитаем из 65 шесть, остается 59. Что же за поганенький язычок у А. Исаева: о войсках – "угнали". Не всё так просто с этими территориальными корпусами.

После подписания договора между СССР и Германией, известного как "Пакт Молотова – Риббентропа" Прибалтика оказалась в зоне советского влияния. В августе 1940 г. Литва, Латвия и Эстония стали советскими республиками. Армии прибалтийских государств были преобразованы в территориальные корпуса Красной Армии: армия Эстонии – в 22-й территориальный корпус, армия Латвии – в 24-й территориальный корпус, армия Литвы – в 29-й территориальный корпус. Планировалось спустя 1 год преобразовать территориальные корпуса в экстерриториальные, формируемые на общих основаниях. Советизация республик не могла обойтись без репрессий. В ночь с 13 на 14 июня 1941 года проведена грандиозная операция по очистке республик Прибалтики от неблагонадежных элементов. Всего по всем трем республикам: арестовано 14467 человек, выселено 25711 человек, всего репрессировано 40178 человек. В том числе бывших офицеров литовской, латвийской и эстонской армий, служивших в территориальных корпусах Красной Армии, на которых имелся компрометирующий материал, арестовано – 933 человека, в том числе по Литве – 285 человек, по Латвии – 424 человека, по Эстонии – 224 человека. То есть стрелковые корпуса практически были обезглавлены, лишившись командного состава. И ничего удивительного, что уже 22 июня 1941 года (в 9.35) командующий Северо-Западным фронтом докладывает наркому обороны: "Ввиду того, что в Ораны стоит 184-я стрелковая дивизия, которая еще не укомплектована нашим составом полностью и является абсолютно ненадежной, 179-я стрелковая дивизия – в Сьвенцяны также не укомплектована и ненадежна, так же оцениваю 181-ю [стрелковую дивизию] – Гулбенэ, 183-я [стрелковая дивизия] на марше в лагерь Рига, поэтому на своем левом крыле и стыке с Павловым создать группировку для ликвидации прорыва не могу. " СБОРНИК БОЕВЫХ ДОКУМЕНТОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ВЫПУСК 34, стр. 26, а 24 июня: " Ввиду того что ранее 10 июля пять бывших территориальных стрелковых дивизий не могут быть введены в бой, прошу выделить в мое распоряжение новые пять стрелковых дивизий". СБОРНИК …, стр. 66. Интересно, три территориальных корпуса – это шесть стрелковых дивизий, а командующий фронтом Ф. Кузнецов речь ведёт о пяти дивизиях. Под впечатлением сетований командующего фронтом познакомимся с мемуарами противника – бывшего командующего 3-й танковой группы немецкой армии генерала Г. Гота. Описывая 22 июня: "Против танкового корпуса, наступавшего на северном фланге, действовал один литовский корпус, многие командиры и комиссары которого были русские. До сего времени корпус оборонялся упорно. Предполагалось, что он попытается удержать левый берег Немана. Действий танков и авиации не отмечалось. Воздушная разведка, проводившаяся при ясной погоде, никаких передвижений противника восточнее Немана не обнаружила. По данным, полученным при допросе пленного офицера-литовца, в районе Каунаса должны были находиться крупные силы. Намерения и планы противника еще не выяснены". 23 июня: "Поступившие в течение дня донесения давали основания полагать, что литовский армейский корпус противника, мужественно оборонявшийся 22 июня. начал распадаться. Отдельные группы, загнанные немецкой авиацией в леса, в некоторых местах пытались нападать на наши походные колонны, но централизованного управления этими группами уже не было. Воздушная разведка, которой благоприятствовала хорошая погода, не обнаруживала ни движения танков с восточного направления к линии Лида – Вильнюс, ни от Вильнюса к Неману. Наступление группы армий "Север" в направлении на Каунас и продвижение 4-й танковой группы севернее реки Вилия сковали те войска противника, которые, по нашему предположению, находились в районе Вильнюса". Гот Г., Танковые операции. — М.: Воениздат, 1961 стр. 66, 68.По всей видимости,Г. Готречь ведет о 184-й стрелковой дивизии 29-го стрелкового корпуса. И врагу – немецкому генералу Г. Готу – верится больше, чем "патриоту" А. Исаеву.

А что говорится о 29-м территориальном (Литовском) корпусе (179-я и 184-я стрелковые дивизии) в боевых документах Северо-Западного фронта:

Из оперсводки № 01 к 22.00 21.6.41 штаба Прибалтийского Особого округа: "…управление 29-го стрелкового корпуса, 184-я стрелковая дивизия и 429-й гаубичный артиллерийский полк резерва главного командования – в Оранском лагере; 179-я стрелковая дивизия – в Сьвенцянском лагере…". СБОРНИК …, стр. 31

В Донесении командующего Северо-Западного фронта наркому обороны от 22 июня (отправлено в 9.35) говорится о ненадёжности территориальных корпусов (упомянуты дивизии 29-го Литовского и 24-го Латышского корпусов). СБОРНИК …, стр. 35

Из Донесения командующего Северо-Западного фронта от 22 июня 1941 года (отправлено в 22.20): "….получился разрыв с Западным фронтом, который закрыть не имею сил ввиду того, что бывшие пять территориальных дивизий мало боеспособны и самое главное – ненадежны (опасаюсь измены)… Прошу: 1. Ускорить подачу приписного состава для бывших территориальных дивизий. 2. Помочь закрыть разрыв с Западным фронтом до ввода бывших территориальных дивизий в бой, что будет иметь место не ранее 3 июля..". СБОРНИК …, стр. 44 Интересно, какое отношение к разрыву с Западным фронтом имеют Латышский и Эстонский стрелковые корпуса? И почему речь идёт о пяти дивизиях (в трёх территориальных корпусах шесть дивизий)? А почему дивизии именуются "бывшими территориальными"? Когда и кем изменён их статус?

Из оперсводки № 02 к 10.00 23.6.41 штаба Северо-Западного фронта.: ". …Оперативная сводка от штаба 11-й армии не поступила. Связь со штабом фронта нарушена. Приняты меры к восстановлению. Высланы делегаты …". СБОРНИК …, стр. 49. 29-й Литовский корпус состоял в 11-й армии. В оперсводке никакого упоминания о дивизиях 29-го Литовского корпуса, как и других территориальных корпусов.

Из оперсводки № 03 к 22 часам 23.6.41 штаба Северо-Западного фронта: "… В течение всех суток 11-я армия была без проволочной связи и не отвечала по радио. Сводки от армии не поступило…". СБОРНИК …, стр. 55. В оперсводке никакого упоминания о дивизиях 29-го Литовского корпуса, как и других территориальных корпусов.

Из оперсводки № 04 к 10.00 24.6.41 штаба Северо-Западного фронта.: " 29-й стрелковый корпус: 184-я стрелковая дивизия имела задачу выйти в район Олькеники для организации здесь обороны. 179-я стрелковая дивизия – в районе сьвенцянского лагеря. Сведений о 29 [-м стрелковом корпусе] нет". СБОРНИК …, стр.59.

Из оперсводки № 05 к 22 часам 24.6.41 штаба Северо-Западного фронта: "29-й стрелковый корпус – по решению командира корпуса 184-я стрелковая дивизия с рубежа северо-восточнее Олькеники (фронтом на запад) выдвигается на северо-восток и с утра 24.6.41 г. занимает оборонительный рубеж (179-я и 184-я стрелковые дивизии) Подбродзе, Неменчын, [ст.] Порубанек." СБОРНИК …, стр 62

Из Директивы командующего Северо-Западного фронта от 24 июня 1941 года: "11-й армии (штаб армии – Подбродзе) отойти и занять оборону, организуя противотанковые районы, на рубеже Кейданы, ст. Понава р. Вилия до Скерей, Виевис, Олькеники. Основное направление обороны Вильнюс, Сьзенцяны. Резервы иметь: 3-й механизированный корпус в районе Укмерге, Подберезь, Малетаи; 29-й стрелковый корпус (179-я и 184-я стрелковые дивизии) — в районе Сьвенцяны, где произвести окончательную реорганизацию и отмобилизование корпуса. Ответственность за стык с Западным фронтом – на 11-й армии. Граница слева: (иск.) Ошмяна, (иск.) Друскеники". СБОРНИК …, стр.63

Из Донесения командующего Северо-Западного фронта от 24 июня 1941 года: "179-я и 184-я стрелковые дивизия заняли рубеж Подбродзе, Неменчын, устье р. Жеймяна". СБОРНИК …, стр.65

Из Донесения штаба Северо-Западного фронта от 4 июля 1941 года: "По 11-й армии (16-й стрелковый корпус, 29-й стрелковый корпус, 179-я и 184-я стрелковые дивизии, 5, 33, 128, 188, 126, 23-я стрелковые дивизии, 84-я моторизованная дивизия, 5-я танковая дивизия, 10-я артиллерийская бригада противотанковой обороны, 429-й гаубичный артиллерийский полк, 4-й и 30-й понтонные полки) сведений нет". СБОРНИК …, стр.119.

Складывается впечатление, что, по крайней мере, в первые два дня войны командование Северо-Западного фронта не располагало информацией о боевых действиях 11-й армии (в том числе и 29-го Литовского корпуса). Не было оно и в курсе тех проблем, которые создал немецкому генералу Г. Готу 22 июня Литовский стрелковый корпус. И тем не менее, даже при скупости информации в боевых документах Северо-Западного фронта о 29-м стрелковом корпусе, понятно, что заявление А. Исаева беспочвенно.

Немного об Эстонском корпусе. В связи с разгромом советских войск на территории Литвы, чтобы избежать окружения войска, дислоцировавшиеся на территории Эстонии (в том числе и 22-й Эстонский корпус) отводили на восток – к Пскову. Там Эстонский корпус принял боевое крещение. Именно там эстонец Арнольд Мери получил звание Героя Советского Союза.

Положение Северо-Западного фронта сложилось трагическое: войска не имели надёжного тыла, имел место массовый переход военнослужащих территориальных корпусов на сторону противника. Для справедливости следует заметить, летом 1941 г. немало сдалось в плен и вполне русских и не только на Северо-Западном фронте. 26 июня 1941 г. в районе Даугавпилса сдался в плен начальник Оперативного управления штаба Северо-Западного фронта генерал-майор Трухин (в дальнейшем Трухин активно сотрудничал с немцами, возглавил штаб власовской "армии" и закончил жизнь на виселице 1 августа 1946 года)

Вопрос о территориальных корпусах прибалтийских республик до сих пор остаётся "белым пятном" нашей истории. "Заговор молчания" продолжает действовать. В советское время не хотелось обидеть народ и руководство республик, да и о политике сталинского руководства в Прибалтике не хотелось говорить правду. Нет уже и советской власти, но настоящего осуждения сталинизма, признания преступной политики ВКП(б) — КПСС не произошло, поэтому штатные историки от этой темы шарахаются.

На первый взгляд странно, а может быть вполне объяснимо, что наши историки практически не используют донесения политработников частей и соединений в адрес вышестоящих политорганов. Именно в этих политдонесениях можно ожидать оценку морального состояния войск и изложение событий безо всяких прикрас. Тихо скончалась КПСС, но документы бывшего авангарда остаются для народа секретными.

История не терпит сослагательного наклонения, но всё- же при другом раскладе могло быть всё иначе. В случае Великого освободительного похода прибалтийские корпуса в Восточной Пруссии могли повторить славную историю красных латышских стрелков в России во время Гражданской войны. Мемуары немецкого генерала Г. Гота в какой-то мере подтверждают это. А в Великой Отечественной войне произошло то, что произошло.

Запланированный к перевозке к границе в оперативных планах 7-й стрелковый корпус находился в местах постоянной дислокации (196-я сд в Днепропетровске, 20-я сд в Павлограде, 147-я сд в Кривом Роге) и получил приказ Н. Ф. Ватутина на выдвижение в район Фастова только после начала войны, 25 июня. (Русский Архив. Великая Отечественная. Т. 12(1). М.: Терра, 1998. С. 35.)

7-й стрелковый корпус Одесского военного округа дислоцировался в районе Днепропетровск – Павлоград – Кривой Рог. "7-й стрелковый корпус в плане прикрытия не учитывался. Он с началом войны уходил из округа, о чем было получено указание от Генштаба." Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат, 1989, стр.287. (в июне 1941 г. генерал-майор М. В. Захаров – начальник штаба Одесского военного округа). А по плану прикрытия Киевского особого Военного округа корпус числился в резерве округа с предполагаемой дислокацией в районе Городыще – Рудки – Ухерце – Бронники в полосе 6-й Армии во Львовском выступе. Наступление войны застало 196-ю стрелковую дивизию 7-го стрелкового корпуса в лагерях в 100 км. от Днепропетровска. К вечеру 22 июня было получено распоряжение командования Одесского военного округа части дивизии сосредоточить в Днепропетровске и приготовиться к погрузке в железнодорожные эшелоны. Марш до Днепропетровска занял не многим больше суток. Дивизии предстояло следовать по железной дороге до Рахны в распоряжение командующего 18-й Армии Южного фронта генерал-лейтенанта Смирнова (командование Одесского военного округа отменило довоенный план прикрытия Киевского ОВО?). Да уж, для введения в заблуждение вражеских разведок сделано много, вплоть до составления таких планов прикрытия, которые на самом деле были далеки от действительных замыслов. А может быть внезапное нападение не дало возможности действовать по довоенным планам? Планы прикрытия округов предполагалось вводить в действие при получении шифрованной телеграммы за подписью народного комиссара обороны, члена Главного военного совета и начальника Генерального штаба Красной Армии следующего содержания: "Приступите к выполнению плана прикрытия 1941 года". Такой телеграммы ни один из округов не получил. Вместо этого – импровизации в виде Директив. В затруднительном положении оказывались авторы мемуаров: жанр требует откровенности, а внутренняя и "внешняя" цензура не позволяет. Генерал-полковник В. Шатилов (в июне 1941 г. майор Шатилов – начальник штаба 196-й дивизии) оставил воспоминания А до Берлина было так далеко… М.:Воениздат. 1987., где полностью обошёл вопрос о довоенных планах дивизии.

Никуда не выдвигалась 116-я дивизия, дислоцировавшаяся в Николаеве. Никуда не выдвигалась, потому что, видимо, командование дивизии и не знало куда выдвигаться. 116-я стрелковая дивизия Одесского военного округа считалась дивизией Резерва ГК. Может по этой причине она не была учтена в планах прикрытия ни Одесского, ни Киевского военных округов. В "ДИРЕКТИВЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА № 01/ОП ОТ 25 ИЮНЯ 1941 г. О СОЗДАНИИ ЮЖНОГО ФРОНТА И ЕГО БОЕВОМ СОСТАВЕ" перечислены армии, корпуса и дивизии, включённые в состав образованного фронта. 116-й стрелковой дивизии в этом списке нет. Такое впечатление, что в Генштабе в суматохе забыли о 116-й. В "Сборнике боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 36" 116-я СД впервые упоминается 30 июня в ряду частей на Кишинёв – Брашовском оперативном направлении Южного фронта. Вероятно, этому предшествовало какое-то распоряжение (Генштаба? Ставки?) о включении дивизии в состав Южного фронта. 3 июля дивизия направляется в район Рыбнинского укреплённого района, а 10 июля грузится в эшелоны и направляется на Юго-Западный фронт. В июле-августе-сентябре вела бои на Днепре. Погибла в Киевском котле.

Продолжим операцию вычитания, 59–4 = 55. Также никуда не двигался 9-й особый корпус П. И. Батова в Крыму. Это еще минус три дивизии, остается 52 дивизии вместо декларированных 114. Но по плану прикрытия Одесского военного округа 9-му особому корпусу была поставлена задача "обеспечить Крымский полуостров от возможных попыток противника захватить его с моря или с воздуха". Так что не правы и авторы книги "1941 год – уроки и выводы" и А. Исаев, не считавшие 9-й корпус находившимся в приграничной полосе. Совсем иное мнение имели составители плана прикрытия командующий войсками ОдВО генерал-полковник Черевиченко, член военного совета корпусной комиссар Колбяков и начальник штаба генерал-майор Захаров, включившие в состав района прикрытия № 8 управление 9 СК с корпусными частями, 106 и 156 СД, 32-я кавдивизию и погранчасти. Наличие погранвойск в составе района прикрытия говорит о его приграничном характере.

В ЛенВО 122-я сд получила приказ выдвинуться к границе, а 1-я тд 1-го мехкорпуса была переброшена на Кандалакшское направление. (Ордена Ленина Ленинградский военный округ. Исторический очерк. Л. 1968, С. 182.) Вместе с тем 177-я и 191-я дивизии резерва округа, а также две другие дивизии 1-го мехкорпуса оставались на местах постоянной дислокации. Командир 1-й ТД генерал-майор В. И. Баранов: " В Заполярье, на мурманском и кандалакшском направлениях, противник явно готовился к вторжению на советскую землю. Командующий войсками Ленинградского военного округа генерал-лейтенант М. М. Попов приказал соединениям 14-й армии скрытно выйти к границе и занять оборону. 1-я танковая дивизия предназначалась для их усиления". Для прикрытия Ленинграда, утром 23 июня 1941 г. по ленинградскому шоссе из Пскова в Гатчину (Красногвардейск) двинулась главная ударная сила Северного фронта: две дивизии (3-я танковая и 163-я моторизованная) из состава 1 МК. В тот же самый день и час, колонны танков, броневиков и гусеничных тягачей 10-го мехкорпуса двинулись через Ленинград на Выборг. http://operation-barbarossa.narod.ru/su/rovno.htm

Из оставшихся 52 дивизий вычитаем еще четыре, остается 48. Как изволит выражаться В. Суворов, "этот список можно продолжать бесконечно". Человеку, утверждающему, что: "В моей личной библиотеке так много документов о движении войск к границам, что хватило бы для того, чтобы написать несколько толстых книг на эту тему", стоит посоветовать начать коллекционировать информацию о тех, кто к границам не выдвигался. Я уж молчу о том, что стоило сверить количество дивизий для "нескольких толстых книг" с заветным числом 114. А в чём проблема? Сверяйте. Причины того, что дивизии оставались на прежних местах дислокации, были различными. Некоторые дивизии не собирались никуда передвигать, поскольку их перемещение было заложено в план прикрытия ЗапОВО: "24-я и 100-я стр[елковые] дивизии перевозятся в первую очередь поэшелонно автотранспортом и по жел[езной] дороге с расчетом сосредоточения первых эшелонов дивизий в назначенные им по плану районы сосредоточения не позднее М-3". Подчеркну, не "Эм минус три", а "Эм дефис три", то есть на третий день после объявления мобилизации.

2-й Особый стрелковый корпус (100-я СД 161 —я СД) до войны располагался в глубине Западного ОВО (управление корпуса – Минск, 100-я СД – в районе Минска, 161-я СД – в районе Могилёва). По плану прикрытия управление 2-го стрелкового корпуса должно было включено в 13-ю Армию на Бельском районе прикрытия № 3, объединив в себе 49-ю и 113-ю СД; 100-я СД должна была быть включена в состав 28-го стрелкового корпуса 4-й Армии на Брестском районе прикрытия № 4; о 161-й СД в плане прикрытия нет никакого упоминания, может быть с целью сбить с толку немецких шпионов.

Генерал-лейтенант Л. А. Пэрн (в июне 1941 года полковник Пэрн – начальник штаба 2-го особого стрелкового корпуса: " С 13 по 20 июня в районе Белостока, по летнему плану подготовки штабов, состоялись штабные учения, на которые были привлечены штабы трёх армий и наше корпусное управление. Руководил учениями штаб Западного особого военного округа. Отрабатывались темы начального периода войны, причём имелся в виду уже реальный противник, сосредоточившийся на Минско-Белостокском направлении. Учения закончились 20 июня. В первой половине дня 21 июня состоялся разбор учений, после чего все участники разъехались – штаб округа в Минск, штабы армий – к своим частям по месту их дислокации. Наш штаб получил приказ в Минск не возвращаться, а перебазироваться в город Бельск(в 60 километрах от границы). Туда же эшелонами должны были к 25 июня прибыть корпусные части. Командир корпуса генерал-майор А. Н. Ермаков с начальниками родов войск и служб днём 21 июня выехали поездом в Минск для руководства переброской корпусных частей в Бельск. В тот же день в час дня в Бельск с оперативной группой и средствами связи прибыл и я. … ". Началась война. Штаб 2-го особого корпуса находится в Бельске, но накаких указаний о дальнейших действиях ни от командира корпуса, ни от командования округа не поступает. " …В три часа ночи 23 июня, наконец, поступило распоряжение из Минска, согласно которому я должен был прибыть со штабом в Минск. Времени на подготовку к маршу не потребовалось, так как все находились в боевой готовности. Через два часа двинулись в направлении Минска. (Л. А. Пэрн В вихре военных лет. Изд. "Ээсти Раамат" Таллин. 1976, стр.71, 88). Таким образом командование 2-го особого корпуса 21 июня 1941 года получило приказ о передислокации управления корпуса и корпусных частей к 25 июня 1941 года из Минска в Бельск (район Белостока). Всё это в соответствии с планом прикрытия. Однако, началась война, и штаб 2-го особого стрелкового корпуса, так и не взяв под своё командование 49-ю и 113-ю СД, возвращается в Минск. А управление 13-й Армии, которая по плану прикрытия должна была объединить дивизии 2-го особого стрелкового корпуса(49-ю и 113-ю СД) и 13-й механизированный корпус на Бельском районе прикрытия № 3, так и осталось в Могилёве.

" Не позднее М-3" 100-я стрелковая дивизия должна была сосредотачиваться в Брестском районе прикрытия. Однако, с началом войны командир дивизии генерал- майор И. Н. Руссиянов получает приказ занять круговую оборону в радиусе двадцати пяти километров вокруг Минска, к тому же всю полковую и дивизионную артиллерию передать в распоряжение командира 44-го стрелкового корпуса, который вел бои западнее Минска. Руссиянов И. Н. В боях рожденная… — М.: Воениздат, 1982. стр. 15.

Получается, что планы прикрытия существовали сами по себе, а фактические приказы и распоряжения отдавались без оглядки на эти планы. И смешно выглядят в связи с воспоминаниями генералов Л. Пэрна и И. Руссиянова менторские рассуждения А. Исаева в отношении "Эм минус три" и "Эм дефис три". А в книге, написанной военными историками 1941 год – уроки и выводы. Группа авторов – М.: Воениздат, 1992, стр.92 указано: "… Из внутренних районов округа (150–400 км от госграницы) к государственной границе выдвигались стрелковые корпуса: 2-й (100-я, 161-я стрелковые дивизии), 47-й (55, 121, 143-я стрелковые дивизии), 44-й (62-я и 108-я стрелковые дивизии), 21-й (17, 37, 50-я стрелковые дивизии)…".

И эти дивизии были не одиноки: "155-я стр[елковая] дивизия перебрасывается в район сосредоточения комбинированным маршем: походом, автотранспортом и по железной дороге. В распоряжение командира 155-й стр[елковой] дивизии к утру М-5 в район Барановичи прибудут после окончания перевозки 24-й стр[елковой] дивизии 30-й автотранспортный полк в общем составе 240 автомашин "ЗИС-5" и 625 "ГАЗ-АА". "55-я стр[елковая] дивизия перебрасывается автотранспортом и по жел[езной] дороге. В распоряжение командира 55-й стр[елковой] дивизии к утру М-5 после окончания перевозки 100-й стр[елковой] дивизии в район Слуцка прибудут 15-й и 32-й автотранспортные полки в составе 269 машин "ЗИС-5" и 1140 машин "ГАЗ-АА". Начало жел[езно]дорожных перевозок 155-й и 55-й стр[елковых] дивизий – с утра М-4 по окончании их отмобилизования". (Все цитаты из плана прикрытия даются по ВИЖ, 1996 г., № 3. С. 9.) И 55-я сд ждала в Слуцке, когда объявят мобилизацию, дивизия получит резервистов и тракторы из народного хозяйства. А на 5-й день мобилизации приедут грузовики, на 4-й подадут эшелоны.

Коль А. Исаев ссылается на план прикрытия, то полезно убедиться самим в том, что действительно говорится в этом плане относительно, к примеру, 55-й и 155-й стрелковых дивизий: "… в непосредственном распоряжении командования округа остаются … 47-й стр. корпус в составе 55, 121 и 155-й стр. дивизий, который с М -3 по М -10 автотранспортом, походом и по жел. дороге сосредоточивается в районе Пружаны, Запруды, Береза-Картуска, Блудень и до получения боевой задачи готовит оборонительный рубеж на фронте Мурава, Пружаны, Днепровско-Бугский канал до Городец; …155-я стр. дивизия перебрасывается в район сосредоточения комбинированным маршем: походом, автотранспортом и по жел. дороге. В распоряжение командира 155-й стр. дивизии к утру М -5 в район Барановичи прибудут после окончания перевозки 24-й стр. дивизии 30-й автотранспортный полк в общем составе 240 автомашин ЗИС-5 и 625 ГАЗ-АА.55-я стр. дивизия перебрасывается автотранспортом и по жел. дороге. В распоряжение командира 55-й стр. дивизии к утру М -5 после окончания перевозки 100-й стр. дивизии в район Слуцк прибудут 15-й и 32-й автотранспортные полки в составе 269 машин ЗИС-5 и 1140 машин ГАЗ-АА.Начало жел. дорожных перевозок 155-й и 55-й стр. дивизий – с утра М -4 по окончании их отмобилизования."

Планы, конечно, нужны. Планы могут быть красивы и даже изящны. А как, интересно, дела происходили на самом деле? Насколько фактическое отклонилось от планируемого? В середине дня 22 июня 1941 г. командир 155-й стрелковой дивизии получил боевое распоряжение штаба Западного ОВО о немедленном выступлении дивизии из Барановичи и сосредоточении к утру 25.06.41 г. в районе Волковыск. В оперативной сводке штаба Западного фронта № 6 о боевых действиях войск фронта к 10 часам 25 июня 1941 г. отмечено: "155-я стрелковая дивизия вела бои на рубеже р. Шара южнее Слоним". Что же получается? 155-я СД не дожидаясь утра дня "М-5", чтобы следовать в распоряжение 4-й Армии в район Пружаны, уже 22.06.41 г. отправляется в район Волковыск в распоряжение 3-й Армии, даже не дожидаясь высвобождения автомашин по окончанию перевозки 24-й дивизии. В процитированном отрывке из плана прикрытия западного ОВО мною выделено место, использованное А. Исаевым. И вновь А. Исаев показал блестящий образец "выдергивания из контекста нужных ему цитат и игнорирования фактов, противоречащих его теории (цитата самого А. Исаева)".

А что с 55-й дивизией? Ждет ли она дня "М-5"? Оказывается – тоже нет. Не ждала она ни первого дня мобилизации, ни четвертого дня, ни – пятого. В боевом донесении штаба Западного ОВО № 005/оп от 22.06.41 г. в Генштаб о ходе боевых действий войск округа говорится: "55-я стрелковая дивизия из района Слуцк перебрасывается автотранспортом в район Береза". В оперативной сводке за 23.06.41 г. "55-я стрелковая дивизия к утру 24.6.41 г. сосредоточивается в районе Ружаны". В оперативной сводку за 24.06.41 г.: " 55-я стрелковая дивизия передана в состав 4-й армии, ее части на рубеже 20 км юго-западнее Барановичи".

Что же получается, план прикрытия – план действий войск при нападении врага в первый же день войны нарушается по срокам, а для 155-й дивизии и по использованию. Без указания Генштаба здесь не могло обойтись, причём указание это должно было отдано до 22 июня. 22 июня в Генштабе просто было не до отдельных дивизий Западного округа (фронта).

Неоднократно приходится сталкиваться, что, в сталинской Армии планы и фактические действия нередко не совпадают. В отношении 24-й и 50-й стрелковых дивизий ситуацию проясняют воспоминания генерала армии К. Н. Галицкого (в июне 1941 года генерал-майор Галицкий – командир 24-й Самаро-Ульяновской Железной стрелковой дивизии): "12 июня меня вызвали в штаб округа. В приёмной я встретил выходивших из кабинета командующего командира 21-го стрелкового корпуса генерал-майора В. В. Борисова и командира 50-й стрелковой дивизии генерал-майора В. П. Евдокимова. лица их были озабочены. Но поговорить не успели – меня сразу пригласили к командующему. В его кабинете был и начальник штаба округа генерал-майор В. Е. Климовских.

Поздоровавшись, генерал армии Д. Г. Павлов сказал:

— С 13–14 июня необходимо провести месячные учебные сборы по переподготовке пехотинцев, и специалистов других родов войск. На сборы призвать из запаса красноармейцев и младших командиров. Учить их по программам специалистов – миномётчиков, пулемётчиков, артиллеристов и танкистов для того, чтобы быстрее освоить полученное вами новое автоматическое стрелковое оружие, 82-мм миномёты, новое артиллерийское и противотанковое вооружение. …..

— Во второй половине июня, — продолжал генерал Д. Г. Павлов, — состоятся, видимо большие учения войск округа, в ходе которых 24-я стрелковая дивизия будет переброшена на автомашинах двух автомобильных бригад в район Гродно. Сейчас надо приступить к подготовке учения: тренировать личный состав в погрузке на автомашины и разгрузке материальной части, а командиров научить управлять своими подразделениями и частями на марше флажками и по радио. Вам необходимо наметить два-три маршрута движения и с командирами частей отрекогносцировать их.

Подойдя к карте командующий показал мне основной маршрут движения – Молодечно, Вишнев, Лида, Скидель, Гродно.

— Имейте в виду, — сказал он далее, — по плану учения в 20-х числах июня в район Вилейки, Сморгонь, Крево выйдет 50-я стрелковая дивизия. Передайте ей ваши военные городки и подготовьте в лесах этого района места для лагерей. Все снабжение частей этой дивизии будет производится с ваших складов. Детали по размещению частей генерала Евдокимова отработайте с начальником штаба округа. И в заключение предупредил:

— Никаких письменных указаний от меня и штаба округа не будет. Всё делать согласно моим личным указаниям. Доложите их командующему армией генералу Кузнецову. Неясные вопросы уточните у начальника штаба округа".

К. Н. Галицкий Годы суровых испытаний изд."Наука" Москва. 1973, стр.24–25

Так что о толпе в 114 дивизий, едущих и идущих к границе, не может быть и речи. Сравнивать движущиеся воинские соединения с толпой надо иметь уж очень залихватский стиль изложения. Напоминает: "Цыгане шумною толпой по Бессарабии кочуют". Правильный ответ: 32 (прописью: тридцать две) дивизии. И я готов их перечислить поименно. Это 1 – я тд ЛВО, 23-я, 46-я, 126-я и 128-я стрелковые дивизии, 11-я стрелковая дивизия в ПрибОВО, 161-я, 50-я стрелковые дивизии, 21-й ск (17, 37 сд), 44-й ск (64, 108 сд), 47-й (121, 143-я стрелковые дивизии) ЗапОВО, 135-я стрелковая дивизия, 31 ск (193, 195, 200 сд), 36-й ск (140, 146, 228 сд), 37-й ск (80, 139, 141), 49-й ск (190, 197, 199 сд), 55-й ск (130, 169, 189 сд) в КОВО, 48-й ск (30 гсд, 74 сд) ОдВО.

Итак, А. Исаев подвёл итог своим арифметическим действиям, точнее одному из них – вычитанию

Однако, когда речь идёт о выдвижении войск к границе, нужно иметь виду следующие моменты:

— Выдвижение войск из внутренних военных округов (Второй стратегический эшелон) в приграничные (становятся войсками Резерва Верховного Командования) — это выдвижение 16-й, 19-й, 21-й и 22-й армий из Забайкальского, Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов и 25-го стрелкового корпуса из Харьковского военного округа.

— Выдвижение войск приграничных военных округов из глубины территории ближе к границе либо непосредственно к границе. Странно выглядит подчёркивание А. Исаевым степени отдаленности того или иного соединения от линии государственной границы, по его представлению, видимо, можно говорить о выдвижении и к границе только в том случае, если соединение заняло позиции непосредственно на границе – смешно выглядела попытка А. Исаева уже во Введении "укусить" В. Суворова в отношении выдвижения к границе 202-й мехдивизии 12-го механизированного корпуса. 202-я мехдивизия, дислоцировавшаяся в районе Риги, выдвигается на рубеж Кельме-Кражай в 50 км. от госграницы. События развивались с такой быстротой, что 202-я мехдивизия в первый же день войны вступила в бой с немецкими войсками.

Механизированные корпуса (впрочем, как и кавалерийские) имеют задачи несколько отличные от стрелковых. Дислокацию 30-я ТД в Пружанах (в 100 км. от границы) и 205-я МД в Береза Картузская (в 120 км. от границы) генерал армии Л. М. Сандалов считает оптимальной. Если для стрелковых частей считается, что первые эшелоны армий прикрытия располагаются на удалении до 50 км. от границы, то для механизированных (и кавалерийских) это удаление следовало бы считать до 150 км. от границы.

— 22 июня 1941 года, конечно, это грань между Миром и Войной. Но при этом надо иметь ввиду, что никакой договорённости о конкретной дате между Сталиным и Гитлером не было и не могло быть. Было бы смешно ожидать такого. Уже князь Святослав с его "Иду на ВЫ!" был исключением. К этой грани каждый шёл так, как понимал складывающуюся обстановку. Гитлер сделал выбор 22 июня, а Сталин, видимо, намечал себе другой день, "немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания" (С. П. Иванов). Вследствие просчетов (а правильней – преступной халатности) со стороны военного (Тимошенко, Жуков) и политического (Сталин) руководства страны гитлеровцы получили стратегическое преимущество. В связи с этим, рассматривая процесс выдвижения Красной Армии к западным рубежам, нужно отмечать не только местонахождение того или иного соединения на утро 22 июня, но и выяснять, были ли указания, отданное до 22 июня. Эти вопросы А. Исаев не выясняет и выяснять не хочет.

— Выдвижение войск зачастую производилось по устному приказу вышестоящего командования и документальных следов не осталось. В этой связи любопытно свидетельства бывшего командира 24-й Самаро-Ульяновской Железной стрелковой дивизии К. Н. Галицкого.

— Официальная военная история все свои усилия сосредотачивает на том, чтобы напустить тумана на события 1941 года, особенно на предвоенный период и приграничные сражения. Так, в книге коллектива военных историков "Советские танковые войска 1941–1945 Военно-исторический очерк" – М. Воениздат. 1973. мы не найдем никаких сведений о механизированных корпусах и их оснащенности. Единственное, что было сказано: "Укомплектованность корпусов приграничных военных округов всеми типами боевых машин к началу войны составляла в среднем 53 процента, а удельный вес новых танков был незначительным". И это в книге с таким названием. И это пишут военные историки. Возьмём книгу "1941 год – уроки и выводы". — М.: Воениздат, 1992., также написанную группой военных историков. В этой книге приводятся данные об общем количестве танков в механизированных корпусах, в том числе танков КВ и Т-34. Правда, с количеством танков в них однозначно не определились: то ли 11029, то ли 12378. А какими силами располагал наш противник? Без сравнения сил противоборствующих сторон, какие можно извлечь уроки и какие можно сделать выводы?

Наши "классические" историки взяли на вооружение в описании второй мировой (и Великой Отечественной) войны ложь. И есть с кого брать пример. Известный поэт и публицист Феликс Чуев на протяжении последних 17 лет жизни В. Молотова (с 1969 по 1986 год) регулярно встречался с ним. Об этих встречах Ф. Чуев оставил записи (Чуев Ф. И. Полудержавный властелин. — М.: Олма-Пресс, 2000). Неоднократно в этих беседах поднимался вопрос о заключённых с Германией в 1939 г. секретных протоколах, и Молотов неизменно категорически отрицал: "Не было. Нет, абсурдно… По-моему, нарочно распускают слухи, чтобы как-нибудь, так сказать, подмочить. Нет, нет, по-моему, тут все-таки очень чисто и ничего похожего на такое соглашение не могло быть. Я-то стоял к этому очень близко, фактически занимался этим делом, могу твердо сказать, что это, безусловно, выдумка". Столь же категорически отрицался расстрел польских военнопленных в Катыни. Да, поистине – "гвозди бы делать из этих людей…".

А. Исаев посетовал: "Я уж молчу о том, что стоило сверить количество дивизий для "нескольких толстых книг" с заветным числом 114". А напрасно, что А. Исаев об этом "умалчивает". Более того, следовало проверить и "заветное число" 56. Попробуем проверить эти "заветные цифры" 56 и 114.

Когда я попытался "расшифровать" таблицу 9 книги 1941 год – уроки и выводы. Группа авторов – М.: Воениздат, 1992, где указано, что в 50-ти километровой полосе от границы располагается 53-и стрелковых дивизий, 3-и КД и 2-е отдельных стрелковых бригад, я насчитал 49-ть СД, 6-ть ГСД, 4-и КД, 3-и ТД и 2-е ОСБ. Таким образом, на 13 июня 1941 г. в 50-ти километровой полосе от границы располагалось не 56-ть дивизий и 2-е ОСБ, а 62-е дивизии и 2-е ОСБ.

Предлагается по-иному сгруппировать войска приграничных военных округов. В предлагаемом списке соединений, располагавшихся в западных приграничных округах накануне войны не учтены воздушно-десантные корпуса, дивизии НКВД и дивизии, вошедшие в состав Армий резерва Главного Командования.:

I – дивизии, располагавшиеся до 13 июня 1941 г. на удалении до 50 км. от границы (в соответствии с принципом построения таблицы 9 в книге 1941 год – уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992.)

II – дивизии механизированных и кавалерийских корпусов, располагавшиеся до 13 июня 1941 г. на удалении от 50 до 150 км. от границы.

III – дивизии приграничных военных округов, выдвигавшиеся из глубины территории ближе к границе либо непосредственно к границе (по расчётам А. Исаева).

IV – дивизии приграничных военных округов, выдвигавшиеся из глубины территории ближе к границе или непосредственно к границе, либо решение об их выдвижении было принято до начала войны (по нашим расчётам, при этом исключено, "учтённое" А. Исаевым)..

V – дивизии приграничных военных округов, в отношении выдвижения к границе которых пока нет достоверных свидетельств.

ЛенВО:

14-я армия – 42-й СК (14-я, 52-я, 104-я, 122-я СД), 1-й МК (1-я ТД, 3-я ТД, 163-я МД);

7-я армия – 54-я, 71-я, 168-я, 237-я СД;

23-я армия – 19-й СК (115-я, 142-я СД), 50-й СК (43-я, 123-я СД), 10-й МК (21-яТД, 24-я ТД, 198-я МД)

резерв округа – 70-я, 177-я, 191-я СД.

I (14-я СД, 54-я СД, 71-я СД, 168-я СД. 237-я СД, 142-я, СД, 115-я СД, 43-я СД, 123-я СД, 8-я отд. стр. бр.)

III (1-я ТД)

IV (52-я СД, 122-я СД, 104-я СД, 3-я ТД, 163-я МД, 21-я ТД, 24-я ТД, 198-я МД)

V (70-я СД, 177-я СД, 191-я СД)

Приб. ОВО:

8-я армия – 10-й СК (10-я, 90-я СД), 11-й СК (48-я, 125-я СД), 65-й СК (11-я, 16-я СД), 12-й МК (23-я ТД, 28-я ТД, 202-я МД);

11-я армия – 16-й СК (5-я,33-я,188-я СД), 29-й СК (179-я,184-я СД), 3-й МК (2-я ТД, 5-я ТД, 84-я МД). 128-я СД;

27-я армия – 22-й СК (180-я, 182-я СД), 24-й СК (181-я, 183-я СД), 67-я СД;

резерв округа – 23-я СД, 126-я СД.

21-й МК МВО (42-я ТД, 46-я ТД, 185-я МД);

I (10-я СД, 90-я СД, 125-я СД, 5-я СД, 33-я СД, 188-я, СД, 128-я СД, 67-я СД, 3-я отд. стр. бр)

III (11-я СД, 23-я СД, 48-я СД, 126-я СД,)

IV (23-я ТД, 28-я ТД, 202-я ТД, 2-я ТД, 5-я ТД, 84-я МД, 42-я ТД, 46-я ТД, 185-я МД, 16-я СД, 184-я СД)

V (179-я СД, 180-я СД, 182-я СД, 181-я СД, 183-я СД)

184-я СД 29-го Литовского стрелкового корпуса включена в IV-ю группу, учитывая свидетельство немецкого генерала Г. Гота.(Гот Г., Танковые операции. — М.: Воениздат, 1961 стр.66, 68)

16-я СД включена во IV-ю группу, учитывая, что в оперсводке штаба ПрибОВО № 01 от 21 июня 1941 г. указано: "управление 65-го стрелкового корпуса, имея задачу по железной дороге прибыть в район Кебляй (10 км севернее Шауляй), и 16-я стрелковая дивизия – в район южнее Прены (на восточном берегу р. Неман) из-за отсутствия вагонов к погрузке не приступали" СБОРНИК БОЕВЫХ ДОКУМЕНТОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ВЫПУСК 34, стр. 31.

23-я ТД, 28-я ТД, 202 МД, 2-я ТД, 5-я ТД, 84-я МД включены в во IV-ю группу, учитывая свидетельство маршала бронетанковых войск П. Полубоярова (На Северо-Западном фронте – М.: Наука, 1969).

42-я ТД, 46-ТД и 185-МД включены в IV-ю группу, учитывая свидетельство генерала армии Д. Лелюшенко Лелюшенко Д.Д. Москва-Сталинград-Берлин-Прага. Записки командарма. — М.: Наука 1987. стр.7

Зап. ОВО:

3-я армия- 4-й СК (27-я, 56-я, 85-я СД), 21-й СК (17-я, 37-я, 50-я СД), 11-й МК (29-я ТД, 33-я ТД, 204-я МД), 24-я СД;

10-я армия- 1-й СК (2-я, 8-я СД), 5-й СК (13-я, 86-я СД), 6-й Кав. К (6-я, 36-я КавД), 6-й МК (4-я ТД, 7-я ТД, 29-я МД), 13-й МК (25-я ТД, 31-я ТД, 208-я МД), 155-я СД;

4-я армия – 28-й СК (6-я, 42-я СД), 14-й МК (22-я ТД, 30-я ТД, 205-я МД). 75-я СД;

13-я армия – 44-й СК (64-я, 108-я СД), 47-й СК (55-я, 121-я, 143-я СД), 49-я СД, 113-я СД, 20-й МК (26-я ТД, 38-я ТД, 210-я МД), 17-й МК (27-я ТД, 36-я ТД, 209-я МД),

резерв округа – 2-й Особый СК (100-я, 161-я СД).

I 56-я СД, 27-я СД, 85-я СД, 2-я СД, 8-я СД, 13-я СД, 86-я СД, 113-я СД, 49-я СД, 6-я СД, 42-я СД, 75-я СД, 6-я КД, 29-я ТД, 22-я ТД

II (4- я ТД, 7-я ТД, 29-я МД, 33-я ТД, 204-я МД, 25- я ТД, 31-я ТД, 208-я МД, 30-я ТД, 205-я МД, 36-я КД)

III 50-я СД, 161-я СД, 17-я СД, 37-я СД, 64-я СД, 108-я СД, 121-я СД, 143-я СД

IV 55-я СД, 100-я СД, 24-я СД, 155-я СД

V 26-я ТД, 38-я ТД, 210-я МД, 27-я ТД, 36-я ТД, 209-я МД,

О выдвижении 55-СД и 100-й СД указано в очень уважаемой А. Исаевым книге 1941 год – уроки и выводы. Группа авторов – М.: Воениздат, 1992, стр.92. Правда, до 22 июня эти дивизии получили только распоряжение о выдвижении к границе, но война внесла коррективы.

Киевский ОВО:

5-я армия – 15-й СК (45-я, 62-я СД), 27-й СК (87-я, 124-я, 135-я СД), 31-й СК (193-я, 195-я, 200-я СД), 9-й МК(20-я ТД, 35-я ТД, 131-я МД), 22-й МК (19-я ТД, 41-я ТД, 215-я МД);

6-я армия – 6-й СК (41-я, 97-я, 159-я СД), 37-й СК (80-я, 139-я, 141-я СД), 5-й Кав. К (3-я, 14-я Кав. Д), 4-й МК (8-я ТД, 32-я ТД, 82-я МД), 15-й МК (10-я ТД, 37-я ТД, 212-я МД);

26-я армия – 8-й СК (99-я СД, 173-я СД, 72-я ГСД), 8-й МК (12-я ТД, 34-я ТД, 7-я МД);

12-я армия – 13-й СК (192-я, 44-я ГСД), 17-й СК (164-я СД, 58-я, 60-я, 96-я ГСД), 16-й МК (15-я ТД, 39-я ТД. 240-я МД),

Резерв округа – 36-й СК (140-я, 146-я, 228-я СД), 49-й СК (190-я, 197-я, 199-я СД), 55-й СК (130-я, 169-я, 189-я СД), 19-й МК (40-я ТД, 43-я ТД, 213-я МД), 24-й МК (45-я, 49-я, 216-я МД).

I 45-я СД, 62-я СД, 87-я СД, 124-я СД, 41-я СД, 97-я СД, 159- я СД, 3-я КД, 99-я СД, 173-я СД, 72-я ГСД, 192-я ГСД, 44-я ГСД, 58-я ГСД, 60-я ГСД, 96-я ГСД, 164-я СД, 41-я ТД.

II 8- я ТД, 32-я ТД, 82-я МД, 7-я МД, 12- я ТД, 34-я ТД, 15- я ТД, 39-я ТД, 240-я МД, 14-я КД

III 135-я СД, 193-я СД, 195-я СД, 200-я СД,140-я СД, 146-я СД, 228-я СД, 80-я СД, 139-я СД, 141-я СД, 190-я СД, 197-я СД, 199-я СД, 130-я СД, 169-я СД, 189-я СД.

IV 10-я ТД, 37-я ТД, 212-я МД, 20-я ТД, 35-я ТД, 131 МД, 19-я ТД, 215-я МД, 40-я ТД, 43-я ТД, 213-я МД, 45-я ТД, 49-я ТД, 216-я МД

Одесский ВО:

35-й СК (95-я,176-я СД), 2-й Кав. К (5-я, 9-я Кав. Д), 14-й СК (25-я, 51-я СД), 48-й СК (30-я ГСД, 74-я, 150-я СД), 2-й МК (11-я ТД, 16-я ТД, 15-я МД), 18-й МК (44-я ТД, 47-я ТД, 218-я МД), 7-й СК (196-я, 20-я, 147-я СД), 116-я СД, 9-й Особый корпус (106-я СД, 156-я СД, 32-я Кав. Д), 35-я СД, 14-я СД, 48-я СД,

I (9-я Кав. Д, 25-я СД, 51-я СД, 176-я СД, 95-я СД, 35-я СД, 14-я СД, 48-я СД, 156-я СД, 106-я СД, 32-я КД

II (11- я ТД, 16-я ТД, 15-я МД, 44- я ТД, 47-я ТД, 218-я МД, 5-я Кав. Д)

III (30-я ГСД, 74-я СД)

IV 150-я СД 1

V 196-я СД, 20-я СД, 147-я СД, 116-я СД

Расхождение с "Итогами и выводами" по общему итогу на 6 дивизий по той причине, что нами включены в "баланс" ОдВО три дивизии 9-го Особого корпуса, ПрибОВО – три дивизии 21-го МК МВО.

Некоторые комментарии и источники сведений. "Глубинные" корпуса Киевского особого военного округа – 31, 36, 37, 49 и 55-й ск – выдвигались по директиве НКО № 504205 от 13 июня 1941 г. Военному совету КОВО. Аналогичную директиву на выдвижение 21, 44 и 47-й ск получил Военный Совет ЗапОВО. Обе директивы опубликованы в сборнике "1941 год". "135-я стрелковая дивизия (командир генерал-майор Ф. П. Смехотворов) находилась на марше из пунктов дислокации мирного времени (Дубно, Острог, Изяслав) в район м. Локачи, м. Свинюхи. К 4 часам 22 июня голова колонны главных сил достигла района дневки – лагеря Киверцы (12 км сев. — вост. Луцка на удалении 100 км от границы)". (Владимирский А. В. На Киевском направлении. М.: Воениздат. 1989. С. 24.) А что, В. Суворов не согласен с тем, что указанные корпуса и дивизии КОВО перемещались поближе к границе? "11-я сд перевозилась из Ленинградского военного округа в Прибалтийский и выгружалась из эшелонов юго-восточнее Шяуляя". (1941 год. Уроки и выводы. М.: Воениздат. 1992. С. 90.) Интересные дела: По планам прикрытия Ленинградского и Прибалтийского ВО"оборону Эстонского побережья от Нарвского залива до залива Матсалу и острова Вормси с первого дня мобилизации передать командованию Ленинградского военного округа. Одновременно передать в состав войск ЛВО 65-й стрелковый корпус с 16-й и 11-й стрелковыми дивизиями и 4-ю авиационную дивизию. Разработка плана прикрытия по этому участку обороны возлагается на командование ЛВО". А фактически развернулась совсем другая картина: В оперативной сводке штаба Приб. ОВО (Северо-Западного фронта?) № 01 от 21 июня 1941 г. О группировке войск округа к 22 часам 21 июня 1941 г. указано: "11-я стрелковая дивизия, [следуя] из района Нарва по железной дороге, с утра 21.6.41 г. начала сосредоточиваться в район Радвилншкис, Бейсагола, Шедува; управление 65-го стрелкового корпуса, имея задачу по железной дороге прибыть в район Кебляй (10 км севернее Шауляй), и 16-я стрелковая дивизия – в район южнее Прены (на восточном берегу р. Неман) из-за отсутствия вагонов к погрузке не приступали..". А что с обороной Эстонского побережья и передачей указанных соединений в Ленинградский ВО в 1-й день мобилизации.? В книге 1941 год. Уроки и выводы. М.: Воениздат. 1992. С. 90. ошибочно указано: "11-я сд перевозилась из Ленинградского военного округа в Прибалтийский и выгружалась из эшелонов юго-восточнее Шяуляя". Однако, 11-я СД не состояла в составе ЛенВО, 11-я СД Прибалтийского ВО по планам прикрытия лишь с первого дня мобилизации должна была передаваться в состав ЛенВО, однако этого не произошло, а дивизию (вместе с 65 стрелковым корпусом) было решено до начала войны передислоцировать внутри Прибалтийского округа. "Меняли свою дислокацию, передвигаясь ближе к государственной границе, некоторые соединения нашего округа (48-я и 11-я стрелковые дивизии, 402-й гаубичный артполк и др.). Штабы армий и соединений расположились в полевых районах. Одним словом, в воздухе сильно пахло войной". П. М. Курочкин Связь Северо-Западного фронта. Сборник На Северо-Западном фронте – М.: Наука, 1969 стр.197. (В июне 1941 г. полковник П. Курочкин – начальник связи Прибалтийского Особого военного округа, затем – Северо-Западного фронта). Уж, кто-кто, а начальник связи округа не мог ошибиться в принадлежности 11-й СД.

Об этой промашке авторов книги. 1941 год. Уроки и выводы можно было бы и не упоминать, но А. Исаев добросовестно ссылается на это место.

А. Исаев придаёт значение тому, что то или иное соединение к 22 июня приграничного района не достигло. А значение имеет то, что они к границе двигались или их намеревались туда двигать. Обидно, что Акела (Сталин, Тимошенко, Жуков) промахнулся. Ошибка в сроках (и кое в чём ещё) привела к катастрофе и гибели кадровой армии. Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов: "Мне известно, что еще до вероломного нападения фашистской Германии на нашу страну тогдашний начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников вносил очень ценные предложения о дислокации войск в западных пограничных округах. Он предлагал основные силы этих округов держать в рамках старой государственной границы за линией мощных укрепленных районов, а во вновь освобожденные области Западной Белоруссии и Западной Украины, а также в Прибалтику выдвинуть лишь части прикрытия. способные обеспечить развертывание главных сил в случае внезапного нападения. Однако с этим разумным мнением опытного военачальника тогда не посчитались. В непосредственной близости от новой границы оказались даже те соединения, которые находились еще в стадии формирования и были не полностью укомплектованы личным составом и техникой. Мы уже в самом начале войны почувствовали, что это было роковой ошибкой, очевидным просчетом ряда военных руководителей, и потому в предательство как-то не верилось." Бирюзов С. С. Когда гремели пушки. — М.: Воениздат, 1961. стр 12

Теперь давайте вернемся к 3-му и 12-му мехкорпусам Прибалтийского особого военного округа, получившим директиву на выдвижение 18 июня 1941 г. С некоторой натяжкой их можно включить в число дивизий, выдвигавшихся ближе к границе. Подчеркну, именно ближе к границе, а не непосредственно на границу. Владимир Богданович сетует, что ему неизвестен пункт назначения 28-й тд 12-го мехкорпуса:

"Известен небольшой отрывок из боевого приказа, который в тот же день, 18 июня 1941 года, получил полковник И. Д. Черняховский (в последующем генерал армии), командир танковой дивизии того же 12-го механизированного корпуса: […] Очень жаль, что весь приказ не опубликован. Он остается секретным, как и полвека назад. Согласно германским трофейным документам, первая встреча с 28-й танковой дивизией произошла под Шяуляем. Но дивизия имела задачу выйти к самой границе".

Секретным этот приказ был ровно 20 лет. Опубликован полностью в печатном виде спустя 12 лет после войны. Приказ командира 12-го механизированного корпуса генерал-майора Шестопалова опубликован полностью в печатном виде (интересно, в каком виде, кроме печатного, можно было опубликовывать в 1957 г.?) спустя 12 лет в Сборнике боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. Но это издание было секретным – не для открытого доступа. А. Исаев утверждает, что секретным этот приказ был ровно 20 лет и гриф секретности снят в 1965 г. Да что толку в этом снятии секретности, если указанное издание так и осталось в фондах спецбиблиотек, куда только "избранные" имеют доступ. В. Суворов сослался на доступный ему Военно- исторический журнал, где были помещены выдержки из этого приказа. Только и всего. Про районы сосредоточения в приказе написано следующее:

4. В 23.00 18.6.41 г. частям выступить из занимаемых зимних квартир и сосредоточиться:

а) 28-й танковой дивизии без мотострелкового полка – в лесах Бувойни (2648), м. Груджяй (2040), Бриды (1046), Норейки (1850) (все западнее шяуляйского шоссе).

К 5.00 20.6.41 г. командный пункт – лес 1,5 км северо-западнее Норейки (2050).

б) 23-й танковой дивизии в полном составе – в лесах в районе м. Тиркшляй (3680), м. Седа (2666), Тельшяй (0676), м. Тришкяй (1498).

К 5.00 20.6.41 г. командный пункт – лес 2 км севернее Неримдайчяя (северн.) (1886).

в) 202-й мотострелковой дивизии в полном составе – в лесах в районе Драганы (9222), Гесьви (9814), Валдейки (8680), Науконис (8418).

(Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. С. 22–23. Гриф "секретно" снят в 1965 г.)

Желающие могут посмотреть на карту и убедиться, что районы сосредоточения дивизий 12-го мехкорпуса в нескольких десятках километрах от границы. То же самое с дивизиями 3-го мехкорпуса. Д. И. Осадчий, встретивший войну в этом мехкорпусе, пишет: "22 июня 1941 года 5-я танковая рота 3-го танкового полка 2-й танковой дивизии Прибалтийского особого военного округа, которой мне довелось командовать, готовилась к учению. Подготовка проходила в лесу, в 4–5 км от военного городка в районе сбора по тревоге, где мы находились с 18 июня" и чуть ниже: "Район дислокации полка располагался приблизительно в 120 км от государственной границы". (ВИЖ. 1988. № 6. С. 52.). Владимир Богданович статью Д. И. Осадчего читал, цитирует ее в другом месте, но на неудобную для него цифру в 120 км "не обратил внимания". Странно, но А. Исаев постоянно возвращается к мехкорпусам Прибалтийского округа. Повторюсь и я: "Для дивизий мехкорпусов, если мы говорим о готовности к отражению нападения, целесообразно находится не в непосредственной близости с границей, а в десятках километрах от неё – оптимально 100–150 км. Такое удаление оптимально для периода, когда ещё не определено направление главного удара вражеских войск, и не затруднит и переход в наступление".

Несмотря на все эти факты, Владимир Богданович привязывает выдвижение к границам к сообщению ТАСС:

"Итак, 13 июня 1941 года – это начало самого крупного в истории всех цивилизаций перемещения войск".

13 июня не было тем днем, когда дивизии второй волны первого стратегического эшелона все вдруг поднялись и двинулись к границе. Сроки начала выдвижения были различными. Формально ситуация выглядит так: "Начиная с середины июня 1941 г. по решению командующего ЗапОВО генерала армии Д. Г. Павлова 31 (имеется в виду, наверное 21. — А.И.), 47 и 44 стрелковые корпуса начали выдвижение из районов постоянной дислокации, удаленных на 400–600 км от границы (Полоцк, Витебск, Лепель, Смоленск, Могилев, Бобруйск), ближе к границе в районы, удаленные от нее на 100–300 км (Лида, Барановичи, Минск)". (Хорьков А. Г. Грозовой июнь. М.: Воениздат, 1989. С. 176.) Приказ на выдвижение ближе к границам 47-го стрелкового корпуса был отдан руководством ЗапОВО 21 июня 1941 г. (Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 35. М.: Воениздат, 1963. С. 11.) Соответственно на 22 июня 1941 г. успел отправить из Бобруйска только часть штаба и корпусных частей. (Там же. С. 9.) Решение о выдвижении других частей, напротив, принималось до сообщения ТАСС. "6 июня Военный совет Одесского округа обратился к начальнику Генерального штаба за разрешением на передислокацию 48-го стрелкового корпуса на наиболее вероятное направление действий противника. После того как разрешение было получено, 74-я и 30-я стрелковые дивизии и управление корпуса к 15 июня сосредоточились на новых позициях, немного восточнее г. Бельцы" (ВИЖ, 1978, № 4. С. 89.)

А. Исаев взялся критиковать и опровергать В. Суворова. Но для выполнения этой задачи надо как минимум прочитать критикуемое произведение, затем попытаться вникнуть в аргументацию оппонента. Почему- то этого А. Исаеву не нужно. Это напоминает типичную советскую картину, когда на собраниях трудящихся единодушно клеймили писателей и поэтов – "отщепенцев" – И. Бродского, Б. Пастернака, А. Солженицына и многих других, хотя произведения их и не читали. О чем же пишет В. Суворов? В главе 21 "Зубастое миролюбие" – о сообщении ТАСС от 8 мая 1941 г., где отрицается концентрация крупных военных сил на западных границах и переброска войск с восточных районов страны. Лживость сообщения ТАСС В. Суворов показывает на примере выдвижения на запад 18-го и 31-го стрелковых корпусов Дальневосточного фронта, 16-й армии и других частей и соединений. В главе 22 "Ещё раз о сообщении ТАСС" речь идёт о сообщении ТАСС от 13 июня 1941 г., где отрицается не только концентрация наших крупных военных сил на западных границах, но и утверждается, что и немецкая сторона ничего худого не замышляет. По сути – скорее Коммюнике, чем Сообщение ТАСС. В. Суворов говорит о продолжающейся переброске войск второго стратегического эшелона и увеличении масштаба переброски к границе глубинных дивизий приграничных округов. И как апофеоз этого движения – создание фронтовых управлений и выдвижение их на полевые командные пункты поближе к границе. Cообщения ТАСС от 8мая и 13 июня 1941 г. выпущены для дезинформации немецкой стороны о своих намерениях и действиях. Пытаясь опровергнуть В. Суворова, А. Исаев говорит только о переброске поближе к границе войск первого стратегического эшелона, называя их "дивизиями второй волны первого стратегического эшелона". Если бы А. Исаев сказал, что он считает первой волной, его мысль была бы не столь туманной. Если окинуть взором картину расположения советских войск на момент начала войны, то дивизии и корпуса РККА можно разделить на три большие группы. Первая – это находящиеся на 0–100 км от границы войска, которые должны были осуществлять прикрытие границы по планам, заложенным в "красные пакеты". Как математически строго: "на 0-100 км.". Для наглядности указал бы А. Исаев хотя бы одну дивизию, находящуюся в 0 км. от границы. Второй эшелон – это "глубинные" дивизии, выдвигавшиеся в районы на расстоянии 80–100 км от границы и находившиеся на 22 июня на расстоянии 200–400 километров от границы. А для них "красные пакеты " писаны? Выдвигалась вторая группа в районы, предусмотренные планами прикрытия, а не непосредственно к границе. Эти две группы войск составляли первый стратегический эшелон. Третья группа – это армии внутренних округов, разгружавшиеся на рубеже Зап. Двина – Днепр в нескольких сотнях километров от границы.

Какова была задача первого и второго стратегических эшелонов РККА? Сведем данные об эшелонах советских и немецких войск для понимания их назначения и численности (см. табл. 1).

Таблица 1. Эшелонирование РККА и вермахта

Как оценить эту таблицу? Если эта таблица позаимствована А. Исаевым у кого-то, то надо посмотреть – насколько содержание таблицы понято им. Но А. Исаев ни на какие источники не ссылается, следовательно, можно подумать, что эта таблица составлена самим А. Исаевым и каждая цифра им проставлена "при ясном уме и твёрдой памяти". Но это не так. А. Исаев воспользовался таблицей 12 из главы 2 "Подготовка вооруженных сил СССР к отражению агрессии" книги "1941 год – уроки и выводы". — М.: Воениздат, 1992. Там эта таблица выглядит так:

Таблица 12. Состав сил и средств по стратегическим эшелонам на Западе к началу войны

В эту таблицу А. Исаев проставил данные из записей генерала Н. Ватутина, исключил данные о наличии танков и самолётов, и выдал за плоды своих раздумий: "Сведем данные об эшелонах советских и немецких войск для понимания их назначения и численности". Не очень этично получилось.

А сейчас попробуем оценить – насколько А. Исаевым понят смысл цифр, приведённых в таблице 12 книги "1941 год – уроки и выводы" и в записях Н. Ватутина. Судя по таблице, в первом эшелоне армий прикрытия приграничных округов 108 дивизий, во втором эшелоне 62 дивизии, итого 170 дивизий. А что говорил А. Исаев ранее, когда речь шла в отношении выдвижения войск приграничных округов ближе к границе? 56 дивизий, располагавшихся на удалении до 50 км. от границы, да плюс 32 дивизии, выдвигавшиеся из внутренних районов приграничных округов ближе к границе (помнится пафос, с каким А. Исаев озвучивал эту цифру), итого 88 дивизий. Так всё же 88 дивизий, или 108? Разница в 20 дивизий. Трудности у А. Исаева с логикой и арифметикой. А может быть с добросовестностью?

По нашим расчётам, в первом эшелоне армий прикрытия приграничных округов 158 дивизий (находящихся недалеко от границы, направляющихся к границе, в отношении перемещения к границе решение было принято), во втором эшелоне 18 дивизии, итого 176 дивизий

Интересный момент: А. Исаев приводит сведения о количестве дивизий резерва главного командования – 77, но не называет слагаемых этой суммы. Сколько же стрелковых, танковых и моторизованных дивизий? Итоговую цифру можно получить только путём складывания слагаемых, для этого нужно иметь эти слагаемые, и совсем не трудно было их указать в таблице. А их не было в таблице-"первоисточнике". А. Исаев указывает, что в Резерве Главного Командования состояло 77 дивизий. Припомним, что на эту тему А. Исаев говорил немного ранее: "Четыре дивизии из внутренних округов в приграничные – это вообще гроши". Итак, четыре "грошовые" дивизии на страницах одной главы "молча" обратились в семьдесят семь. Маршал М. Захаров говорит об этом вполне определённо "…во второй стратегический эшелон, являвшийся резервом Главного Командования, вошли 16, 19, 20, 21, 22, 24 и 28-я армии; а в их составе было 58 стрелковых, 13 танковых и 6 мотострелковых дивизий". Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат, 1989 стр. 261 Так что, согласно Захарову, Резерв Главного командования составляли 77 дивизий, из них стрелковых – 58, танковых – 13 и мотострелковых – 6. Вот они – эти слагаемые, которые почему-то не были включены авторами "Уроков и выводов" в таблицу 12, и поэтому не попали в "клон" этой таблицы – таблицу 1 А. Исаева.

Самое поразительное, что А. Исаев не осознаёт, что, приведя эту таблицу, он оказывается в положении унтер-офицерской жены, которая сама себя высекла.

Если оперировать относительными цифрами, то в группировке советских войск было 43 % дивизий в первом эшелоне против 77 % у немцев. Что-ж, поупражняемся в арифметике:

По таблице 12. У немцев в первом эшелоне 153 дивизии или 153/(153+13+24)=80,52 %. В первом эшелоне советских войск – 108 дивизий или 108/(108+62+77)=43,72 %. На первый взгляд соотношение не в нашу пользу, но у немцев мало сил во втором эшелоне и резерве – они практически бросили всё "на кон", а советские войска еще в пути.

По нашим расчётам: В результате планировавшегося и начавшего перемещения наших войск, вблизи границы должно было быть 158 дивизий или 158/(158+18+77) = 62,4 %.

Поэтому и выдвигались войска к границе, чтобы вдоль границы СССР с Германией и ее сателлитами были выстроены две примерно равноценные по численности армии, подобно тому, как выстраиваются перед началом партии шахматные фигуры на доске. Помнится, генералиссимус А. В. Суворов не придавал большого значения численности. А шахматы здесь вообще не причём. По записке Ватутина, самому последнему предвоенному документу советского военного планирования, предполагалось собрать против Германии в первом эшелоне 186 дивизий (см. первый раздел таблицы). В приграничных округах было 170 дивизий, включая три дивизии в Крыму. Это означает, что откуда-то нужно взять еще 19 дивизий. 19 июня 1-я тд 1-го мехкорпуса убыла на Кандалакшское направление, и разница составила уже 20 дивизий. И какое отношение имеет передислокация 1-й ТД к записям Н. Ватутина, датированным 13 июня 1941 г.? Эти 20 дивизий как раз и предполагалось, по записке Ватутина, выдвинуть из внутренних округов: 7 из Приволжского, 7 из Харьковского и 6 из Орловского военных округов. Эти соединения должны были объединяться управлениями 20-й и 21-й армий, которые в реальности до мест назначения доехать не успели и вошли во второй стратегический эшелон. Второй раздел – это резервы фронтов для парирования возможных кризисов, по записке Ватутина – это 22-я армия из Уральского округа за Западным фронтом и 16-я армия (ЗабВО), 19-я армия (СКВО) за Юго-Западным фронтом. Третий раздел – это армии резерва Главного командования, 28-я армия из Архангельского военного округа и 24-я армия, управление которой перебрасывалось из Сибирского военного округа. Для организации такого построения войск и производились перемещения дивизий, корпусов и армий к границе. Армия мирного времени – это разбросанные по всей стране армейские части, для ведения боевых действий их нужно построить в определенном порядке на предполагаемом театре военных действий. Вне зависимости от тех задач, обороны или наступления, которые мы эти войскам ставим.

Странно, что А. Исаев решил поговорить о так называемой записке Н. Ватутина, правда по смыслу и атрибутам этого документа (гриф секретности, регистрация) его нельзя назвать даже справкой, это всего лишь листы из рабочего секретного блокнота заместителя начальника Генерального штаба – это черновые записи. Странно, потому что содержание этого документа вовсе не наносит ущерба позиции В. Суворова.

Думается, что А. Исаевым не понят смысл черновых записей Н. Ватутина. В ней констатируются изменения в группировке советских войск в связи с передислокацией крупных группировок в западные округа. Какая-то часть войск уже передислоцировалась, какая-то часть – была в движении, по другим – принято решение о передислокации, по каким-то делаются прикидки. А Исаев пытается представить, что, наоборот, движение войск проводилось в соответствии с черновыми записями Н. Ватутина. Но по свидетельству маршала М. Захарова: "Генеральный штаб по указанию правительства в начале мая 1941 года дал указания приграничным военным округам передислоцировать ряд соединений ближе к государственной границе, а директивой от 13 мая 1941 года приказал выдвинуть на запад войска из внутренних военных округов. В мае – июне шла переброска 19-й армии из Северо-Кавказского военного округа, 20-й – из Орловского, 21-й – из Приволжского, 22-й – из Уральского и 16-й – из Забайкальского". Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат, 1989 стр 258.

По черновым записям Н. Ватутина ярко проглядываются довоенные представления высшего партийного и военного руководства в отношении дислокации войск в приграничных военных округах (фронтах). Так, в состав Юго-Западного фронта планировалось включить войска КОВО (58 дивизий), ОдВО без соединений в Крыму (19 дивизий), Приволжского ВО (7 дивизий), ХВО (7 дивизий), ОрВО (6 дивизий). Итого- 97 дивизий(52 % от 186 дивизий, развёртываемых в западных округах). На Западном фронте планировалось иметь 44 дивизии, на Северо-Западном фронте – 23 дивизии. Армии РГК планировалось разделить на две группы: армии РГК за фронтами и центральные армии РГК. За Западным фронтом – 22-я армия (шесть СД из УрВО и 21-й МК из МВО). За Юго-Западным фронтом – 16-я армия (шесть дивизий из ЗабВО, одна МД из ОрВО, пять дивизий из МВО) и 19-я армия (пять дивизий из СКВО и шесть дивизий из ХВО). Группу центральных армий РГК составили две армии: 28-я армия (69-й СК из МВО, 7-й МК из МВО, одна СД из ЛенВО – 177-я СД, одна СД из АрхВО – 111-я СД), 24-я армия (шесть СД из СибВО, две СД из МВО, 23-й МК из ОрВО). Если предполагалось первыми открыть военные действия против Германии, то всё правильно и логично. Если наше высшее партийное и военное руководство думало только об обороне, то неудачнее войска и не расположить.

Не всегда материал черновых записей в полном объёме входит в последующие документы (Директивы, приказы и т. д.). От каких-то намёток приходится отказываться, что-то пересматривать, изменять. Уже 21 июня 1941 г. принято решение об образовании Южного фронта с включением в состав которого 9-й армии (на базе частей ОдВО), 9-го Особого стрелкового корпуса (в Крыму), 18-й армии (17-й СК и 16-й МК из Юго-Западного фронта), резерва фронта (55-СК из Юго-Западного фронта, 7-й СК из бывшего ОдВО). С началом войны отпала надобность деления войск РГК на две группы. Намечаемый к включению в состав РГК за Западным фронтом 21-й МК был 25 июня включен в состав 23-й армии Северо-Западного фронта и брошен под Даугавпилс.16-я армия РГК за Юго-Западным фронтом с началом войны была переброшена под Смоленск на Западный фронт.

Что говорят о предназначении второго стратегического эшелона наши военачальники? В. Суворов умудряется при цитировании исказить смысл сказанного и даже не понимает, о чем идет речь:

"На совещании вблизи границ кроме командиров Первого стратегического эшелона присутствуют высокие гости из Второго стратегического эшелона во главе с командующим Московским военным округом генералом армии И. В. Тюленевым, который занимает в ряду тысячи генералов третье место. Пользуясь присутствием Тюленева, генерал армии Д. Г. Павлов объясняет командующему 4-й армии генерал-лейтенанту В. И. Чуйкову (будущему Маршалу Советского Союза) назначение Второго стратегического эшелона:

"…Когда из тыла подойдут войска внутренних округов, — Павлов посмотрел на Тюленева, — когда в полосе вашей армии будет достигнута плотность семь с половиной километра на дивизию, тогда можно будет двигаться вперед и не сомневаться в успехе".

Как обычно, Владимир Богданович до неузнаваемости искажает цитату. Посмотрим, что сам Сандалов пишет:

"Вначале, может быть, придется и отступить, — уточнил Павлов. — У немцев теперь не стотысячная армия, какую они имели в 1932 году, а трехмиллионная. Она насчитывает свыше трехсот соединений, располагает большим количеством самолетов. Если враг перед началом войны сосредоточит у наших границ хотя бы две трети своих сил, нам в первое время придется, конечно, обороняться и даже отступать… А вот когда из тыла подойдут войска внутренних округов, — Павлов посмотрел на Тюленева, — когда в полосе вашей армии будет достигнута уставная плотность – 7,5 километра на дивизию, тогда, конечно, можно будет двигаться вперед и не сомневаться в успехе. Не так ли?" (Сандалов Л. М. Пережитое. М.: Воениздат, 1966. С. 65.)

Как говорится, почувствуйте разницу.

Уж в чём, а в передёргивании А. Исаев оказывается способным учеником своих учителей. Разбёремся с тем, в каком контексте В. Суворов цитирует генерала Л. Сандалова. В сентябре 1940 г. командующий Западным ОВО генерал армии Д. Павлов выехал к западной границе. В этой поездке с Д. Павловым командующий Московским ВО генерал армии И. Тюленев и член военного совета МВО Л. Запорожец. В вагон командующего недалеко от станции Гайновка были приглашены командующие приграничными армиями с начальниками штабов.

Генерал армии Л. М. Сандалов (в описываемое время – полковник, начальник штаба 4-й армии западного ОВО): "Когда все оказались в сборе, завязался врезавшийся мне в память полуофициальный разговор. Начал его Павлов.

— Генеральный штаб, — сказал он, — предполагает провести с окружным и армейскими управлениями оперативную игру на местности со средствами связи. Будет проигрываться начальный период войны. Возглавит игру, вероятно, сам нарком. Штабы армий начнут ее в местах дислокации и будут передвигаться, сообразуясь с обстановкой.

— А те штабы, которые стоят у самой границы? Куда им двигаться? — не удержался я – По-видимому, придется обороняться.

— Вначале, может быть, придется и отступить, — уточнил Павлов. — У немцев теперь не стотысячная армия, какую они имели в 1932 году, а трехмиллионная. Она насчитывает свыше трехсот соединений, располагает большим количеством самолетов. Если враг перед началом войны сосредоточен наших границ хотя бы две трети своих сил, нам в первое время придется, конечно, обороняться и даже отступать… А вот когда из тыла по дойдут войска внутренних округов, — Павлов посмотрел на Тюленина, — когда в полосе вашей армии будет достигнута уставная плотность – 7,5 километра на дивизию, тогда, конечно, можно будет двигаться вперед и не сомневаться в успехе. Не так ли?

Изложенное событие происходит спустя год после заключения пакта Молотова – Риббентропа и начала второй мировой войны. Немецкие генералы ещё не разработали план "Барбаросса", а советские генералы отрабатывают действия штабов в начальный период войны, определён и вероятный противник – Германия. Наши генералы допускают, что возможно вначале и придётся немного отступить, но в конечном успехе ни у кого сомнений нет. И саму поездку к западной границе командующих приграничного Западного и внутреннего Московского можно расценить не иначе, как рекогносцировкой.

Слова Д. Г. Павлова поймут только знакомые с военными теориями 30-х годов люди. Павлов имел в виду начальный период войны с 15–20-дневной паузой на период мобилизации, сосредоточения и развертывания. В этот период, пока к границе едут войска из внутренних округов, приграничные армии осуществляют прикрытие границы, ведут борьбу за господство в воздухе и срыв сосредоточения и развертывания противника.

На расстрелянного Д. Павлова сейчас можно валить всё. Но вряд ли учитывая испанский опыт, опыт финской компании, опыт недавнего поражения Польши, А. Павлов мог рассчитывать на 15–20 дневную паузу в начальный период войны. Эта 15–20 дневная пауза – выдумка А. Исаева, и Л. Сандалов ничего об этом не говорил. Д. Павлов, со слов Л. Сандалова, высказал уверенность что войска приграничных армий с началом войны будут какое-то время сдерживать врага, даже возможно какое-то отступление, а с выдвижением войск из внутренних районов наши войска перейдут в наступление.

Плотность 7,5 км на дивизию – это не плотность для наступления, это плотность в среднем на фронте округа, позволяющая начинать операции в соответствии с уставами. А Какие операции, по мнению А. Исаева, соответствуют уставу? Если 7,5 км. на дивизию – плотность не для наступления, то для каких действий? На оборону? Для (организованного) отступления? Что хотел сказать А. Исаев? Если хотел.

А Владимир Богданович в военной теории, оказывается, мягко говоря, слабоват. И даже не в технологии ведения начальных операций, но и в азах военной науки:

Себя- то А. Исаев считает величайшим эрудитом в военных вопросах.

"Плотность войск "семь с половиной километра на дивизию", которую используют советские генералы, — это стандарт для наступления. В то же время для оборонительных действий дивизии давалась полоса местности в три-четыре раза большая".

Откуда взял эти нормативы Суворов, для меня остается тайной. По ПУ-39 ширина фронта наступления стрелковой дивизии колебалась от 2 до 6 км:

"98. Ширина фронта боевого порядка наступления зависит от характера сопротивления противника, наличных средств подавления и условий местности.

Она может измеряться протяжением:

— для дивизии – от 2,5 до 3,5 км,

— для корпуса – от 8 до 12 км.

При атаке сильно укрепленных полос и УР ширина фронта наступления может сокращаться:

— для дивизии до 2 км,

— для корпуса до 7 км.

На второстепенных направлениях ширина фронта наступления может в зависимости от обстановки возрасти:

— для дивизии до 5–6 км,

— для корпуса до 15–18 км". (Полевой устав РККА (ПУ-39). М.: Воениздат, 1939. С. 62.)

Нормативы на оборону по ПУ-39 предусматривались следующие:

"Ширина фронта боевого порядка обороны определяется шириной фронта сковывающей группы. Дивизия может оборонять полосу по фронту 8–12 км и в глубину 4–6 км. Полк может оборонять участок по фронту 3–5 км и в глубину 2,5–3 км. Батальон может оборонять район по фронту 1,5–2 км и такой же глубины. При обороне УР фронты могут быть шире, доходя до 3–5 км на батальон. На важных направлениях фронты обороны могут быть уже, доходя до 6 км на дивизию". (Полевой устав РККА (ПУ-39). М.: Воениздат, 1939. С. 67.)

Плотность 7,5 км на дивизию – плотность для наступления – это не выдумка В. Суворова. Это в мемуарах Л. Сандалова слова генерала Д. Павлова. Судя по мемуарам, никто из присутствовавших при этом не возражал. Как никто из коллег-военачальников не поправлял и мемуариста Л. Сандалова.

Ссылка на Полевой устав РККА (ПУ-39) придаёт некую солидность рассуждениям А. Исаева, но вся беда заключается в том, что ПУ-39 это не действующий устав, а всего лишь проект Устава, который так и не был принят. На декабрьском 1940 г. совещании высшего командного состава РККА выступал командующий Сибирского военного округа генерал-лейтенант С. А. Калинин, в отношении уставов он говорил: "Товарищ Народный комиссар, надо ускорить выпуск Полевого устава, Устава внутренней службы и надо переработать Строевой устав" (http://militera.lib.ru/docs/da/sov-new-1940). ПУ-39 должен был утвержден на заседании Главного военного совета Красной Армии 25.06.1941, однако начавшаяся Великая Отечественная война не позволила это осуществить. Поэтому он и не мог применяться в повседневной деятельности войск. К примеру, Минюст опубликовал проект Уголовно-процессуального Кодекса. И что – будут ли им руководствоваться следственные органы и суды? Нет, только после принятия соответствующими инстанциями, когда из Проекта он превратится в действующий Кодекс. Приказом Народного Комиссара Обороны И. Сталина № 347 от 9 ноября 1942 г. утверждён и введён в действие Боевой устав пехоты Красной Армии 1942 г., часть 1 (боец, отделение, взвод, рота) и часть 2 (батальон, полк). Этим же приказом отменены, как устаревшие и явно неправильные в ряде основных пунктов, Боевой Устав пехоты Красной Армии 1938 г. (БУП-38), часть I и Боевой устав пехоты РККА 1927 г., часть II. Именно эти Уставы действовали в сентябре 1940 г., когда происходило совещание, о котором упоминает генерал Л. Сандалов.

В. Суворов же предлагает обороняться с плотностью от 22,5 до 30 км на дивизию. Что не лезет ни в какие ворота, не говоря уже об уставе. Поэтому без так называемого второго стратегического эшелона советские войска не могли ни наступать, ни обороняться. Вот оно в чём дело. Коль, по словам А. Исаева, наши войска не могли ни наступать, ни обороняться – они прятались по приграничным лесам, не делая даже попыток оборудовать позиции. Почему? Проблема именно в плотности войск у границ и соотнесения этой плотности с уставом. На 720 километров границы в полосе Прибалтийского особого военного округа приходилось две армии, 8-я и 11-я с плотностью войск 48 км на дивизию. В Западном особом военном округе дела были чуть лучше. Полоса обороны 3-й армии достигала 120 км, 10-й – 200 и 4-й – 150. В округе в среднем на дивизию приходилось 36 км, в 3-й армии – 40, 10-й – более 33, в 4-й – 37,5 км. Примерно то же самое наблюдалось в Киевском особом военном округе. На пять стрелковых дивизий 5-й армии приходилась полоса границы шириной 170 км. 6-я армия занимала тремя стрелковыми дивизиями полосу 140 км, 26-я армия тоже три стрелковые дивизии на 130 км, 490 километров на южном фасе Львовского выступа занимали 6 стрелковых дивизий 12-й армии. То есть тоже свыше 30 км на дивизию. На границе с Румынией с плотностями еще хуже. На 650 км фронта 9-й армии имелось 7 стрелковых, две кавалерийские дивизии. В резерве округа на этом направлении находилось три стрелковые дивизии и два мехкорпуса. При любых расчетах это означало плотность свыше 50 км на дивизию. Радует то, что П. Исаев стремится разобраться в ситуации, сложившейся в июне 1941 г. Только беда в том, что в основу своих рассуждений он кладёт не действующие Уставы, а Проект Устава. Но разговоры о плотности войск остаются пустыми рассуждениями, если не учитывать сил противника, его замыслов. К тому же в своей практической деятельности наше высшее военное командование не смотрело на Уставы, как на догму.

В январе 1941 г. в Киевском ОВО прошли сборы руководящего состава окружного аппарата, армий, корпусов и дивизий.

"На трибуне – Г. К. Жуков. Присутствующие внимательно слушают нового начальника Генерального штаба. Он говорит о напряженности международной обстановки. На земле полыхает пожар новой мировой войны, на которой, как всегда, наживаются капиталисты, а народы жестоко страдают. Ныне мирное население терпит такие бедствия и приносит столько жертв, как ни в одной из прежних войн, ибо в сферу боевых действий втягивается даже глубокий тыл воюющих стран.

Угроза войны все более нависает и над нашей Родиной. Г. К. Жуков не скрывал, что главным нашим потенциальным противником мы должны рассматривать фашистскую Германию. Поэтому он много внимания уделил действиям гитлеровских войск на Западе. Военные успехи немцев ошеломили весь мир. Но нельзя забывать, что эти победы давались легкой ценой, гитлеровцы почти не встречали сопротивления. И все же из этих событий мы должны сделать выводы. Главную роль в победах фашистской армии сыграли авиация, бронетанковые и моторизованные соединения в их тесном взаимодействии. Это они своими мощными ударами обеспечили стремительность наступления немецких войск. Немецкая армия хорошо оснащена, приобрела солидный боевой опыт. Сражаться с таким противником будет нелегко. Раньше мы считали, что, если придется прорывать вражескую оборону, достаточно будет полуторного, в крайнем случае двойного превосходства над противником на участке главного удара. На московском совещании одержало верх другое мнение: надо обеспечивать такое превосходство в силах не только на участке главного удара, но и во всей полосе наступления войск фронта.

Это заявление Г. К. Жукова изумило всех. А генерал разъяснил, что мысль о создании в наступлении двойного общего превосходства в силах и средствах одобрена на совещании в Москве."

Баграмян И. X. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971. стр 44–45

Надо полагать, командный состав Киевского ОВО хорошо знал Боевой устав пехоты, потому их и изумило заявление Жукова. Но начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков знал, что говорит. Он знал о предстоящем выдвижении войск из внутренних округов в приграничные округа.

Читатель может сам сравнить реальные плотности войск с положениями ПУ-39 и понять цену слов Владимира Богдановича:

"Но среди трех исключительно мощных армий одна выделяется особо – 9-я. […] Она еще не полностью укомплектована. Она как каркас небоскреба, который еще не завершен, но своей исполинской массой уже закрывает солнце. В июне 1941 года 9-я армия была недостроенным каркасом самой мощной армии мира. В ее составе шесть корпусов, включая два механизированных и один кавалерийский".

Как-то мило забылось, что этот "исполин" закрывал фронт в 650 км (прописью: шестьсот пятьдесят километров). Если бы у границы стояли реальные "исполины" и "небоскребы", катастрофа летом 1941-го не была бы неизбежной. Проблема была, напротив, в том, что реальная плотность войск в армиях приграничных округов на начало войны в разы отличается от рекомендуемой даже для обороны. Замечу, что для построения устойчивой обороны требуется создание плотности войск, которую устав указывает для важнейших направлений. Приведу цифры плотностей войск под Курском в июле 1943 г.:

13-я армия Центрального фронта. Фронт 32 км, распределение дивизий: 15-я сд – 9 км, 81-я сд – 10 км. За ними на расстоянии 8 км 6-я гв. сд на фронте 14 км и 307-я сд на фронте 10 км. 148-я сд – 7 км, 8-я сд – 6 км, за ними на расстоянии 6 км 74-я сд на фронте 14 км.

На расстоянии от фронта 20 км еще наблюдается 17-й гв. ск, 70-я гв. сд, 75-я гв. сд и 18-й гв. ск.

На остальном фронте свыше 200 км было выделено 17 сд и 4 сбр.

На участке 70-й армии (фронт 62 км) плотность колебалась от 9 км (211-я сд) до 20 км (102-я сд), это не считая второго эшелона на расстоянии 10 км, где плотность была от 8 км (132-я сд) до 18 км (162-я сд).

В 60-й армии (фронт 92 км) плотность в первой линии 17–27 км.

Воронежский фронт.

6-я гвардейская армия (фронт 64 км): 375-я гв. сд – 17 км, 52-я гв. сд – 14 км, 67-я гв. сд – 14 км, 71-я гв. сд – 19 км. Второй эшелон на расстоянии 8–12 км от первого: 89-я гв. сд – 20 км, 51-я гв. сд – 18 км, 90-я гв. сд – 20 км.

7-я гвардейская армия (фронт 50 км): 36 гв. сд – 17 км, 72-я гв. сд – 15 км, 78-я гв. сд – 9 км, 81-я гв. сд – 9 км. Второй эшелон на расстоянии от 2–4 км до 10–12 км от первого: 15-я гв. сд – 10 км, 219-я сд – 20 км, 73-я гв. сд – 18 км.

В полосе Воронежского фронта не был точно определен участок удара немцев и даже при таких плотностях обороняющихся войск фронт был прорван немцами, и они углубились в построение советских войск на 35 км. Ситуацию восстановили только контрудары 5-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий из состава Степного фронта, а также переброска резервов из 40-й армии Воронежского фронта.

Речь идёт об июне 1941 г., и причём здесь плотности советских войск в июле 1943 г. Можно было бы блеснуть эрудицией и поведать о плотности войск при осуществлении Берлинской операции. А что касается ситуации, сложившейся на Курской дуге, лучше прочитать воспоминания маршала К. Рокоссовского:

"В соответствии с принятым Ставкой решением Центральному и Воронежскому фронтам были отданы указания о создании прочной обороны.

Наибольшую опасность мы у себя на Центральном фронте видели в основании Орловского выступа, нависавшем над нашим правым крылом. Поэтому было решено создать здесь наиболее плотную группировку сил. На этом же направлении предусматривалось расположить и основную часть фронтовых резервов.

Такое решение вытекало из следующих соображения. Наиболее выгодным для наступления противника являлось орловско-курское направление, и главный удар (на юг или юго-восток) нужно было ожидать именно здесь. Наступление немецко-фашистской ударной группировки на любом другом направлении не создавало особой угрозы, так как войска и средства усиления фронта, располагавшиеся против основания Орловского выступа, могли быть в любое время направлены для усиления опасного участка. В худшем случае это наступление могло привести только к вытеснению наших войск, оборонявшихся на Курской дуге, а не к их окружению и разгрому.

Принятое командованием Центрального фронта решение было одобрено Верховным Главнокомандующим, и войска приступили к организации обороны.

Против орловской группировки противника, нависавшей над нашим правым флангом, оборонялись соединения 48, 13 и 70-й армий на фронте от Городища до Брянцева протяжением 132 километра. Левее, на 174-километровом фронте от Брянцева до Коренева, занимали оборону войска 65-й и 60-й армий.

Как и всегда, я решил создать необходимые в любой обстановке резервы, поэтому 2-я танковая армия была выведена во второй эшелон, а во фронтовой резерв – 9-й и 19-й танковые корпуса и 17-й гвардейский стрелковый корпус, нацеленный на то, чтобы занять позиции в полосе 13-й армии, если в том будет необходимость.

О том, как мы старались создать высокую плотность войск на угрожаемом направлении, можно судить хотя бы по таким цифрам. Здесь в полосе протяжением 95 километров мы сосредоточили 58 процентов всех наших стрелковых дивизий, 70 процентов артиллерии и 87 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок. На этом же направлении были расположены войска второго эшелона и фронтового резерва (танковая армия и два отдельных танковых корпуса). На остальные 211 километров фронта приходилось меньше половины нашей пехоты, треть артиллерии и меньше одной пятой части танков. Это был, конечно, риск. Но мы сознательно шли на такую концентрацию сил, уверенные, что враг применит излюбленный свой метод – удар главными силами под основание выступа. Наша разведка и партизаны подтверждали, что мощная группировка вражеских войск создается именно на том направлении, где мы ожидали. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. стр.197–199

Обратите внимание на последний абзац.

Легко видеть, что плотности войск у границы на 22 июня 1941-го отличались от плотностей войск в оборонительной операции под Курском в несколько раз. Именно из-за того, что к границе не прибыли войска, которые Суворов называет "второй стратегический эшелон". Для построения обороны, как и для подготовки наступления, требовалось выстроить у границы войска прикрытия, части, сформированные в особых округах и соединения из внутренних округов… Только в этом случае возможно построить устойчивую оборону или подготовиться к наступлению. Проблема 1941 г. была не в том, что Красная Армия готовилась к наступлению. Если бы она готовилась к обороне, было бы все то же самое. Ни наступательная, ни оборонительная группировка войск просто не успела сложиться. Иными словами А. Исаев утверждает, что планы прикрытия, разработанные в округах и утверждённые Генштабом РККА, были никчёмными бумажками. Только надо было бы прямо об этом сказать, а не говорить обиняками. Точно так же, как не успела сложиться группировка польской армии для обороны и наступления к 1 сентября 1939-го. И при подготовке наступления, и при подготовке в полосе Западного особого военного округа, в Белостокском выступе, обороны, аналогичной построенной под Курском, требуется доставить к границе войска из других округов. Попробую объяснить это с помощью экстраполяции событий под Курском на события 1941-го. Представим, что обороняющиеся на южном фасе Курского выступа советские войска встречают удар не в том составе, в котором они его встретили в реальном 7 июля 1943-го, а без некоторых армий. Скажем, нет на Воронежском фронте 7-й гвардейской армии М. С. Шумилова, которая едет, предположим, из Приволжского ВО. 5-я гвардейская армия А. С. Жадова и 5-я гвардейская танковая П. А. Ротмистрова только готовятся к погрузке в эшелоны. 6-я гвардейская армия в результате обороняется на фронте 64 км (реальный июль 1943 г.) +50 км (отсутствие 7-й гвардейской армии) =134 км. Плотность построения войск уменьшается более чем в два раза. Если в реальном июле 1943-го немцы проломили оборону Воронежского фронта на всю глубину, положение удалось спасти только контрударом армий Жадова и Ротмистрова, то что было бы при ослабленном составе? При трех армиях, едущих по железной дороге к фронту? Напомню, что в полосе взломанного на всю глубину фронтовой полосы обороны Воронежского фронта в течение нескольких месяцев готовилась эшелонированная и развитая система укреплений. Что мы хотим от войск Западного фронта в июне 1941-го, занимавших Белостокский выступ с плотностью, в несколько раз меньшей плотности Воронежского фронта в июле 1943-го? А причём здесь экстраполяция? "Экстраполяция – метод научного исследования, заключающийся в распространении выводов, полученных из наблюдения над одной частью явления, на другую часть его". Словарь иностранных слов. М. "Русский язык" 1984 г. Здесь скорее творческое применение анекдота: " Если у дедушки кое-чего не будет, то это будет бабушка". Иначе и нельзя расценить предположение о возможном отсутствии соединений М. Шумилова, А. Жадова и П. Ротмистрова. Курская битва готовилась советским командованием с апреля 1943 г. Позади Центрального (К. Рокоссовский) и Воронежского (Н. Ватутин) фронтов был сформирован Степной фронт (И. Конев), введение соединений которого в сражение переломило ситуацию в нашу пользу и способствовало нашей победе.

Поразительно – объяснять судьбу войск Западного фронта в июне 1941-го, занимавших Белостокский выступ, плотностью, в несколько раз меньшей плотности Воронежского фронта в июле 1943-го. 10-я армия – это два стрелковых корпуса, один кавалерийский корпус, два механизированных корпуса, одна смешанная авиадивизия. В этой армии было 1413 танка, в том числе 452 КВ и Т- 34. В 9-й смешанной авиадивизии (370 истребителей и 59 бомбардировщиков), входившей в состав армии, было четыре истребительных полка, вооружённых преимущественно новыми самолётами МИГ-1 и МИГ-3, один бомбардировочный полк (а основном СБ и Ар-2, 8-мь Пе-2). И это мощная армия в первый же день войны теряет под артиллерийским огнём и бомбёжками склады с боеприпасами и горючим и почти всю авиацию. Болдин И. В. Страницы жизни. — М.: Воениздат, 1961 стр. 92. Если ожидается вражеское нападение и думают об обороне, зачем концентрируются войска в выступе, склады с боеприпасами и горючим и аэродромы располагаются вблизи границы? В этом, а не в малой плотности войск, причина трагедии 10-й армии и всего Западного фронта. А о том, как надо готовить и проводить активную оборону, рассказали маршалы К. Рокоссовский (Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. глава Крах "Цитадели") и И. Конев (Записки командующего фронтом. — М.: Наука, 1972 Глава 1. Степной фронт в Курской битве. Борьба за Харьков), описывая Курскую битву. А в июне 1941 г. командующим приграничными округами (фронтами) было запрещено даже думать об активной обороне. Вот такая "экстраполяция".

Чтобы окончательно внести ясность, в качестве справочной информации приведу данные о плотности построения противостоящим приграничным округам немецких войск. На Западном фронте был просто тихий ужас, поэтому обрисую ситуацию на Юго-Западном направлении. На участке от Перемышля до Припяти со стороны СССР непосредственно у границ находились с севера на юг: 45-я сд, 62-я сд, 87-я сд, 124-я сд, 3-я кд, 41-я сд, 159-я сд, 97-я сд, 99-я сд, 41-я тд. Итого восемь стрелковых дивизий, одна танковая и одна кавалерийская. Со стороны немцев на том же самом участке утром 22 июня 1941 года располагались: 56-я пд, 62-я пд, 298-я пд, 44-я пд, 168-я пд, 299-я пд, 111-я пд, 75-я пд, 57-я пд, 297-я пд, 9-я пд, 262-я пд, 24-я пд, 295-я пд, 71-я пд, 1-я горная дивизия, 68-я пд, 257-я пд, 101-я пд. В непосредственной близости к границе располагались 11, 13, 14-я танковые и 25-я моторизованная дивизии. Итого восемнадцать пехотных дивизий, одна горная пехотная дивизия, три танковых и одна моторизованная. Источником сведений является карта из "открытого источника", из первого тома воспоминаний К. С. Москаленко "На юго-западном направлении", уточненная по приложениям к фундаментальному труду Germany and the Second World War, Volume IV, Maps, Deutsche verlags-anstalt, Stuttgart, 1983.

На направлении главного удара, в Сокальском выступе, против 87-й и 124-й советских дивизий 5-й армии приходилось семь пехотных дивизий, это 298-я, 44-я пд, 168-я пд, 299-я пд, 111-я пд, 75-я пд, 57-я пд. То есть выполнялось правило трехкратного превосходства на острие главного удара. Из восьми советских сд построить ударную группировку против 17 пехотных дивизий и одной легкопехотной нереально. Это если не обращать внимание на резервы немцев, например 100-й пд за спиной правого фланга 68-й пд. Выдвигавшиеся к границе корпуса, сформированные в Киевском особом военном округе, находились в это время в сотне километров от тех, кто встретил вермахт ранним утром 1941 г. 200-я сд Людникова, к истории которой обращается В. Суворов, находилась в тот момент в районе р. Горынь и ничем не могла помочь сражающейся с немцами 87-й сд Бланка. Если бы дивизия И. Людникова вместе со всем 31-м стрелковым корпусом выдвинулась к границе чуть раньше, то соотношение сил стоявших по разные стороны войск не было бы таким разгромным для РККА. Выдвигавшийся пешим порядком 31-й ск был жизненно необходим для обороны. Объявлять его выдвижение однозначным признаком подготовки агрессии, как это делает В. Суворов, может только человек, ни разу внимательно не смотревший на карту взаимного расположения советских и немецких войск у границы.

Совсем удручающую картину мы увидим в полосе Западного особого военного округа. Возьмем южный фас Белостокского выступа. Возьмем участок к северу от только что рассмотренного нами, от границы КОВО и ЗапОВО до железной дороги Варшава – Белосток. С советской стороны непосредственно у границы находились с севера на юг: 86-я сд, 113-я сд, 49-я сд, 6-я сд, 42-я сд (эти две были дислоцированы в Бресте), 75-я сд, 22-я тд. Итого шесть стрелковых и одна танковая дивизии. Со стороны немцев на том же участке с севера на юг: 268-я пд, 263-я пд, 137-я пд, 292-я пд, 252-я пд, 134-я пд, 131-я пд, 167-я пд, 31-я пд, 45-я пд, 34-я пд, 1-я кд, 267-я пд, 255-я пд. Непосредственно за спиной этих войск стоят 17-я пд и 78-я пд, 268-я охранная дивизия. Итого 13 пехотных и одна кавалерийская дивизии в первой линии. Плюс к этому числу у немцев в первой линии были 17, 18, 3 и 4-я танковые дивизии. На направлении главного удара, в районе Бреста и окрестностей, у немцев против советских трех дивизий (6-я, 42-я сд, 22-я танковая дивизия 14-го мехкорпуса) находилось восемь дивизий: 167-я пд, 17-я, 18-я тд, 31-я пд, 45-я пд, 34-я пд, 3-я тд, 4-я тд. Учитывая, что 22-я тд имела всего один полк пехотинцев, соотношение сил – все то же классическое троекратное преимущество. Южнее Бреста, против 75-й сд, соотношение такое же: 1-я кав. дивизия, 267-я и 255-я пд. Выдвигавшиеся к границе войска, 47-й стрелковый корпус, двигавшийся к границе, 22 июня находился в сотне км от войск 4-й армии и помочь им ничем не мог. С 155-й и 121-й стрелковыми дивизиями 47-го стрелкового корпуса немцы столкнулись только 25 июня у Слонима. К тому времени части 4-й армии были уже сильно потрепаны, и вступление в бой еще одного корпуса ситуацию принципиально не меняло.

Одним словом, на важнейших направлениях плотность советских войск у границы была достаточно низкой, и требовалось уплотнение построения дивизий за счет прибытия корпусов и армий из внутренних округов и второго эшелона войск округа. Удивительные рассуждения. Исаев пишет о недостаточной плотности наших войск на южном фасе Белостокского выступа, можно было рассказать и о северном фасе. А вся трагичность ситуации заключалась в том, что возможность удара немецких войск в основания Белостокского выступа с целью окружения и уничтожения войск, расположенных в выступе, высшим военным руководством не рассматривалась. Если какие-то тревожные сомнения в округе и возникали, то они этим самым высшим военным руководством самым суровым образом пресекались. В результате 6-й мехкорпус, располагавшийся по центру Белостокского, бесславно погиб. Рассуждая о плотностях войск у границы, нужно иметь в виду, что по вине И. Сталина и Г. Жукова "немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны". Начальный период войны— М., Воениздат, 1974 стр.213.

Владимир Богданович пишет:

"Когда мы говорим о причинах поражений Красной Армии в начальном периоде войны, то почему-то забываем главную причину: Красная Армия находилась в вагонах".

Хотелось бы этот тезис исправить – не столько в том, что в вагонах, сколько в том, что эти вагоны не приехали туда, где они были нужны. Точно так же, как это случилось в Польше в 1939-м, про это я уже писал выше.

Остаётся только удивляться: складывается впечатление, что А. Исаев пишет свою критическую книгу для тех читателей, которые не читали книгу В. Суворова "Ледокол", либо он сам не очень внимательно её читал. Эта фраза вырвана А. Исаевым из главы 22 " Еще раз о сообщении ТАСС". После фразы, которую А. Исаев решил исправить, В. Суворов пишет о том, что война застала войска "в эшелонах, растянувшихся по железным дорогам на огромном пространстве", "выгрузка нередко осуществлялась не на станциях назначения, в других пунктах; были случаи, когда подразделения попадали в соседние армии и там вводились в бой". Так что, по крайней мере, в этом месте В. Суворов не нуждается ни в уточнениях, ни в исправлениях А. Исаева.

Уж если быть справедливым, то к главным причинам следует причислить и потерю управления войсками вследствие преступного пренебрежения в предвоенный период развитием радиосвязи.

Убогость и малочисленность армий прикрытия у государственной границы – это очевидный факт, для его констатации достаточно проделать расчет плотностей войск, разделить фронт армии на количество дивизий в ней. И совсем это не очевидный факт. А очевидный факт, что войска максимально постарались приблизить к границе, также и склады и аэродромы, на самой границе умудрились разместить даже окружной военный госпиталь в Киевском ОВО. Но Владимир Богданович не утруждает себя даже простейшими арифметическими расчетами. Уж А. Исаев-то "величайший" знаток математики. В этом нам удалось убедиться. Легких путей он не ищет и начинает кидаться терминами, значения который попросту не знает. Например, такая душевная цитата ("Ледокол"):

"Разница между советским и германским механизмами войны заключалась в том, что в Германии все называлось своими именами, при этом танковые группы имели свою нумерацию, полевые армии – свою. В Советском Союзе ударные армии существовали в теории, а затем были созданы и на практике, однако они формально не носили титул "ударная армия". Это название официально было введено уже после германского вторжения. До этого все советские армии имели единую нумерацию и по своим названиям никак друг от друга не отличались. […] Элемент, который превращает обычную армию в ударную, — это механизированный корпус новой организации, в котором по штату положено иметь 1031 танк. Вот тут мы делаем для себя поразительное открытие: на 21 июня 1941 года ВСЕ советские армии на германской и румынской границах, а также 23-я армия на финской границе вполне подходили под стандарты ударных армий, хотя, повторяю, этого названия формально не носили. Перечисляю их с севера на юг: 23-я, 8-я, 11-я, 3-я, 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 26-я, 12-я, 18-я, 9-я. Вдобавок к ним разгружалась 16-я армия – типично ударная, имевшая в своем составе более 1000 танков. (Центральный архив Министерства обороны СССР. Ф. 208. О. 2511. Д. 20. С. 128.) Под этот стандарт также вполне подходили тайно выдвигавшиеся к германским границам 19-я, 20-я и 21-я армии".

То есть, по Владимиру Богдановичу, признаком "ударности" армии является наличие танков. Мнение интересное, но давайте все же дадим слово советской военной теории и практике. Для начала заметим, что апелляция Владимира Богдановича к официально называвшимся ударными армиям 1941–1945 гг. совершенно беспочвенна. Например, 2-я ударная армия 2-го Белорусского фронта, 1 января 1945 года состоящая из 10 стрелковых дивизий, имеет всего одну, 30-ю гвардейскую, танковую бригаду и два отдельных танковых полка, 46-й и 260-й гвардейский. 3-я ударная армия Белорусского фронта не имеет танковых частей вообще, 5-я ударная армия – одну бригаду. Что же называлось ударной армией в советской военной теории, действовавшей на июнь 1941-го? Обратимся к книге, которая так и называется: "Ударная армия":

"Первой задачей ударной армии является нанесение фронтального удара с целью безотказного прорыва тактической обороны противника. Выполнение этой задачи падает на эшелон тактического прорыва в составе усиленных стрелковых корпусов. Количество этих стрелковых корпусов определится шириной фронта армейского прорыва (минимально 30 км, иначе грозит зажим в огневые артиллерийские клещи) с учетом, что фронт атаки для одного стрелкового корпуса в 3-й дивизии при наступлении на заранее укрепившегося противника не будет превышать 10 км". (Варфоломеев Н. Ударная армия. М.: Госвоениздат, 1933. С. 174.)

То есть в ударной армии должно быть минимум 9 стрелковых дивизий (три участка по 10 км на фронте 30 км). По Н. Варфоломееву "общая ширина фронта наступления ударной армии достигнет 50–80 км" (Там же. С. 182.), что дает нам оценку численности в 15–18 дивизий.

Как мы видим, у тов. Варфоломеева несколько другие критерии, "ударной" называется армия, имеющая в своем составе определенное количество стрелковых дивизий. Что вполне логично, "ударность" армии заключается в ее возможностях по прорыву обороны противника пехотой, стрелковыми дивизиями и корпусами. По этому критерию НИ ОДНА из армий приграничных округов или выдвигавшихся из внутренних округов не была ударной. Перечислим их в том же порядке, что и Владимир Богданович, в скобках указав количество стрелковых дивизий в каждой. 23-я (5), 8-я (5), 11-я (8), 3-я (3), 10-я (6 плюс две кавдивизии), 4-я (4), 5-я (5), 6-я (6 плюс одна кавдивизия), 26-я (3), 12-я (3 плюс три горнострелковые дивизии), 18-я (на 22 июня полосу границы не занимала, позднее получила один корпус из 12-й армии и один корпус из сформированных в округе), 9-я (6 плюс две горнострелковые и две кавдивизии).

Для А. Исаева Варфоломеев является выдающимся военным мыслителем, чьи высказывания в отношении ударных армий в книге, изданной в 1933 году, и к 1941 году не устарели. Но были и другие мнения.

В 1934 г. опубликована книга Шарля де Голля "За профессиональную армию". В этой книге обосновывается необходимость создания на контрактной основе ударной армии общей численностью 100 тыс. человек в составе шести линейных и одной лёгкой моторизованной дивизии.

Каждая линейная дивизия должна состоять из одной танковой бригады (один полк тяжёлых танков, один полк средних танков и один батальон лёгких танков), одной мотострелковой бригады (два мотострелковых полка и один егерский батальон), одной артиллерийской бригады (пушечный полк, гаубичный полк и один зенитный дивизион). Для обеспечения боевых действий этих трёх бригад дивизия должна включать в себя также разведывательный полк, сапёрный полк, батальон связи, маскировочный батальон и различные службы.

Лёгкая моторизованная дивизия, предназначенная для ведения разведки и охраны на большом удалении должна иметь более быстроходные машины.

Помимо этого сама армия должна располагать резервами общего назначения: тяжёлыми танками, артиллерией очень крупного калибра, сапёрными и маскировочными средствами, средствами связи, кроме того армия должна располагать собственной разведывательной, истребительной и штурмовой авиацией: по одной авиагруппу на каждую дивизию и один авиаполк в целом на армию. Шарль де Голль. Сражающаяся Франция. В книге "Вторая мировая война в воспоминаниях"". Политиздат, 1990, стр.186–187.

На декабрьском 1940 г. совещании высшего командного состава РККА в прениях по докладу командующего Киевского ОВО генерала армии Г. К. Жукова выступил командир 1-го механизированного корпуса генерал-лейтенант П. Л. Романенко: "… Я позволю себе высказать сомнения относительно трактовки тов. Жуковым характера и движущих сил современной наступательной операции. Я считаю, что эта трактовка была бы правильной для периода 1932–1934 гг., ибо она отражает тогдашний уровень военной мысли, основанный на сравнительно слабом насыщении войск техникой. Но с того времени многое изменилось. Опыт, имеющийся на Западе, подвергся анализу в докладе, но выводы из этого, на мой взгляд, сделаны неверные. Докладчик правильно констатировал, что германская армия осуществляла наступательные операции в основном механизированными и авиационными соединениями, но не показал, как конкретно это осуществлялось. Прежде всего, я считаю необходимым обратить внимание командного состава на то, что решающим фактором в успехе германских операций на Западе явилась механизированная армейская группа Рейхенау. Это подвижное объединение было нацелено в направлении Намюр, севернее Седана, и разрезало фронт французской и бельгийской армий и в дальнейшем завершало окружение группы армий союзников, действовавших в Бельгии. Оно в конечном итоге и сыграло решающую роль в окончательном разгроме Франции.

Из этого, по-моему, необходимо сделать тот вывод, что немцы, располагая значительно меньшим количеством танков, нежели мы, поняли, что ударная сила в современной войне слагается из механизированных, танковых и авиационных соединений, и собрали все свои танки и мотовойска в оперативные объединения, массировали их и возложили на них осуществление самостоятельных решающих операций. Они добились таким образом серьезных успехов.

Я считаю, что необходимо в связи с этим поставить и разрешить вопрос о создании ударной армии в составе трех – четырех механизированных корпусов, двух – трех авиакорпусов, одной – двух авиадесантных дивизий, девяти – двенадцати артполков. Полагаю, что если на внутренних и внешних флангах двух фронтов будут действовать две такие армии, то они сумеют сломить фронт противника, не дадут ему опомниться до завершения нашей операции и перерастания оперативного успеха в стратегический …". Цит. по Еременко А. И. В начале войны. — М.: Нaука, 1965., стр. 36–37 Подробно процитировав выступление генерала П. Л. Романенко, маршал А. И. Ерёменко заметил: "Как и предполагал Порфирий Логвинович, оппонентов у него нашлось немало. Против смелого массирования механизированных войск выступил Ф. И. Голиков и др. В действительности предложения генерала Романенко были очень дельны и своевременны, хотя и не во всем бесспорны. Вопрос о том, какие именно соединения и части должны включаться в механизированную армию, и другие детали его проекта требовали уточнения, но основная мысль была верной. Это подтвердилось в ходе Великой Отечественной войны и вынудило нас в трудных условиях создавать подвижные танковые армии. Характерно, что ни Жуков, отказавшийся от заключительного слова, ни нарком обороны маршал С. К. Тимошенко ни слова не сказали о предложении Романенко. Это значило, что те, кто стоял во главе вооруженных сил, не поняли до конца коренных изменений в методах вооруженной борьбы, происходивших в это время". Еременко А. И. В начале войны. — М.: Нaука, 1965., стр.38.

Тем не менее, к июню 1941 г. кое-что (не так решительно, как предлагал генерал Романенко) было сделано. Возьмем, к примеру, 10-ю армию Западного ОВО, Это два стрелковых корпуса, один кавалерийский корпус, два механизированных корпуса, одна смешанная авиадивизия. В этой армии было 1413 танка, в том числе 452 КВ и Т- 34. В 9-й смешанной авиадивизии (370 истребителей и 59 бомбардировщиков), входившей в состав армии было четыре истребительных полка, вооружённых преимущественно новыми самолётами МИГ-1 и МИГ-3, один бомбардировочный полк (а основном СБ и Ар-2, 8-мь Пе-2). И это, по мнению А. Исаева, не ударная армия?

А у немцев? В состав 3-й танковой группы генерал-полковника Г.Гота входили: 39-й танковый корпус (7-я ТД, 20-я ТД, 20-я МД, 14-я МД), 57-й танковый корпус (12-я ТД, 19-я ТД, 18-я МД), 5-й армейский корпус (5-я ПД, 35-я ПД), 6-й армейский корпус (6-я ПД, 26-я ПД). В четырёх танковых дивизиях группы состояло около 800 танков. В состав 2-й танковой группы генерал-полковника Г. Гудериана 34-й танковый корпус (3-я ТД, 5-я ТД, 10-я МД, 1-я Кав Д), 46-й танковый корпус (10-я ТД, мотодивизия СС "Мёртвая голова", пехотный полк "Великая Германия"), 47-й танковый корпус (17я ТД, 18-я ТД, 29-я МД). В пяти танковых дивизиях группы состояло около 1000 танков.

(см. Гот Г., Танковые операции. — М.: Воениздат, 1961 стр.55, прил. 9

Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999 стр.106–197,

Советские танковые войска 1941–1945. – М.: Воениздат, 1973. стр.12)

Вряд ли А. Исаев станет отрицать, что несмотря на скромные наименования танковая группа войсковые соединения и Гота и Гудериана вполне можно назвать ударными армиями, и действовали они как и подобает ударным армиям; а вот 10-я армия для А. Исаева – не ударная. Но такова уж исаевская логика.

Отметим и еще один важный момент. Поскольку и для обороны, и для наступления войска из глубины страны и других театров военных действий нужно выдвигать к границе, то появляется еще один ответ на тему о "Сталин не верил". До определенного момента действия Германии не внушали опасений. Они вполне могли быть истолкованы как защита тыла от неожиданностей в ходе вторжения в Англию. Соответственно немцы выдвигали войска к советским границам на случай необходимости вести боевые действия вследствие вмешательства СССР по тем или иным причинам в войну на стороне Великобритании. То есть для действий, аналогичных операции 8-й германской армии в Восточной Пруссии в Первую мировую, когда немцы так же повернулись к России спиной, начав наступление во Франции по плану Шлиффена. Для построения устойчивой обороны войск требовалось больше, чем было на границе с СССР в 1940 году. Соответственно, в первой половине 1941 года производились перемещения войск, которые можно было расценить двояко: и как подготовку к нападению, и как подготовку к сдерживающим действиям на случай вмешательства СССР в войну при начале "Зеелеве". То есть выдвижение войск к советским границам само по себе еще не свидетельствовало о возможном нападении. Ф. И. Голиков 31 мая честно доложил Сталину, что силы немцев распределены так:

"против Англии (на всех фронтах) — 122–126 дивизий

против СССР – 120–122 дивизии,

резервов – 44–48 дивизий".

Цитирую "Спецсообщение разведуправления Генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941-го". Хорошо видно, что количество дивизий, выделенных для действий на Западе, даже слегка больше выделенных против СССР. То есть ситуация на 1 июня была неопределенная, яркой направленности против СССР группировка вермахта, по данным советской разведки, не имела.

С вопросом "верил-не верил" А. Исаев, вроде, "разобрался" в начале этой главы, хотя определённо и однозначно свою позицию так и не выразил. Однако, двигаясь по кругу своих непоколебимых убеждений (логика и чужие мнения ему не нужны), он неизбежно приходит к началу (совсем как в известной трагедии: "У попа была собака"). Итак, если в первом круге своих рассуждений А. Исаев старался доказать, что факт отдачи Директивы № 1 свидетельствовал об осознании И. Сталиным опасности немецкого нападения, аргументируя это главным образом своей уверенностью в высоких умственных способностях И. Сталина, во втором круге он стал говорить, что имеющиеся разведданные не позволяли Сталину сделать однозначный вывод о намерениях Гитлера. Это Сталину-то, "гению всех времён и народов"! Слабовато у А. Исаева с логикой.

К концу 30-х годов И. Сталин – признанный наследник В. И. Ленина, гениальный теоретик марксизма-ленинизма и непревзойдённый знаток международный отношений, основатель Красной Армии и пр. и пр. К этому времени и сам И. Сталин в это поверил. Сложился культ личности И. Сталина. Он стал Диктатором со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё стал решать один человек, и неизмеримо возросла цена его ошибки. Международная обстановка конца 30-х – начала 40-х годов была супер-сложной. 1 сентября 1939 г. разразилась вторая мировая война. С начала 1941 г. начинают поступать разведданные о концентрации немецких войск на границах СССР. В это время Германия находится в состоянии войны с Великобританией и для нанесения ей окончательного удара требуется переправа через Ла-Манш и высадка немецких войск на Острова. И. Сталин пришёл к мнению, что, не "разобравшись" с Англией, Германия на СССР не нападёт. Он не учёл того, что бешеная собака непредсказуема. Информация к И. Сталину поступала из разных источников: это и разведуправление ГШ РККА, и НКВД (НКГБ), и посольства, и Коминтерн. В условиях культа личности все эти инстанции учитывали мнение диктатора.

"Вопреки всем сообщениям разведки о сосредоточении у советских границ 170 дивизий в мае 1941 г. Берия заверял Сталина: "Я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет"". Гареев М. А. Маршал Жуков. — М.:—Уфа, 1996. Глава 1

"За день до войны Берия писал Сталину: "Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня "дезой" о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил мне, что это нападение начнется завтра"." Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000.

Но ладно, Л. Берия – лакей и подпевала И. Сталина и военным человеком не был. А что же начальник РУ ГШ РККА генерал-лейтенант Ф. И. Голиков? А. Исаев говорит про "Спецсообщение разведуправления Генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941-го". В своей книге "Беру свои слова обратно" В. Суворов со ссылкой на ЦАМО РФ, опись7237, дело 2, листы 117–119 приводит полностью спецсообщение РУ ГШ РККА за подписью генерала Ф. Голикова " О подготовке Румынии к войне" от 5 июня 1941 г. Спецсообщение заканчивается словами: "Учитывая соответствующим образом румынскую мобилизацию, как средство дальнейшего усиления немецкого правого фланга в Европе, ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ необходимо уделить продолжающемуся усилению немецких войск на территории Польши".

Никакой неопределённости в этом спецсообщении нет. Ф. Голиков стучит во все тревожные колокола. Обстановка требовала принятия решительных мер. Но на практике это выглядело так:

"В конце первой декады июня командующий созвал Военный совет, на котором начальник разведотдела доложил все, что ему было известно…… Командующий округом оглядел присутствовавших. — Ясно одно: обстановка очень тревожная. Фашисты готовят чтото серьезное против нас: или крупную провокацию по методу своих союзников – японских самураев, или… В любом случае обстановка требует от нас решительных действий. Мы коечто предприняли в этом направлении. Я отдал командующим армиями приказ занять небольшими подразделениями войск полевые позиции, подготовленные в предполье. Это позволит нам в случае внезапного нападения гитлеровских войск поддержать боевые действия гарнизонов укрепленных районов и этим обеспечить подготовку и развертывание полевых войск прикрытия к отражению возможного наступления. Нам, как известно, приказано подготовить все корпуса, находящиеся в глубоком тылу округа и составляющие его второй эшелон, к выдвижению непосредственно к границе. Все, что необходимо для этого, мы сделали: корпуса ждут лишь команды, чтобы двинуться в путь. Но о начале переброски их пока распоряжения нет. Не дожидаясь этого, мы предпримем необходимые меры усиления боевого состава и общей готовности войск прикрытия. ……

Не прошло и суток после обсуждения на Военном совете новых мер по повышению боевой готовности войск, как поступила телеграмма из Москвы. Генеральный штаб запрашивал: на каком основании части укрепрайонов получили приказ занять предполье? Такие действия могут, дескать, спровоцировать немцев на вооруженное столкновение. Предписывалось это распоряжение немедленно отменить.

Телеграмма огорчила командующего. Ведь это была его инициатива, а теперь он должен отменить ранее отданный приказ. Баграмян И. X. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971. стр.67–58, 76

Генеральный штаб одёрнул командующего округом. А Генштаб – это генерал армии Г. Жуков.

Итак, поздним вечером 21 июня политическое (И. Сталин) и военное (С. Тимошенко и Г. Жуков) руководство страны осознали высокую вероятность нападения Германии на СССР, но почему- то не направляют в приграничные округа приказа о введении в действие планов прикрытия. Войска получают Директиву № 1, фактически запрещающую войскам обороняться. Война, которую все ожидали, началась внезапно. Какова же реакция высшего руководства страны? В дневниковой записи за первый день войны у начальника Генерального штаба Сухопутных сил Германии Ф. Гальдера имеется любопытное замечание: "12.00 — Поступили сведения о том, что русские восстановили свою международную радиосвязь, прерванную сегодня утром. Они обратились к Японии с просьбой представлять интересы России по вопросам политических и экономических отношений между Россией и Германией и ведут оживленные переговоры по радио с германским министерством иностранных дел". Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг. — М.: Воениздат, 1968–1971 т. II. Спустя 9 часов с начала боевых действий на наших западных границах от Балтийского до Чёрного моря, И. Сталин надеялся что-то поправить дипломатическим путём?

"Хорошо, — скажет читатель, — если все делали правильно, то почему произошла катастрофа?" А у читателя и не возникает такой мысли, что делали всё правильно. Эти мысли могут родиться лишь в головах "классических" историков Здесь сыграли свою роль два фактора. Во-первых, была неопределенность в действиях Германии. Характер советского развертывания, с приостановкой этого процесса в мае, говорит о зависимом от действий противника выдвижении войск, об отдаче инициативы развязывания войны немцам. Это что, так диктовала советская военная наука – отдавать противнику инициативу? Что за майская приостановка? Предполагалось, что немцы начнут оказывать дипломатическое давление, выдвигать какие-то требования. Пока будут идти переговоры, можно будет завершить развертывание, и в случае неудачи дипломатического решения проблемы заговорили бы пушки. Эти измышления А. Исаева опровергаются маршалом М. Захаровым. В своих мемуарах маршал пишет о книге, опубликованной в 1939 г. Генеральным штабом РККА "Истории войн и воинского искусства" (История войн и военного искусства (Войны и военное искусство периода "вползания" и начала второй мировой империалистической войны фашистскими странами). М., 1939. Т. 3): "во второй части третьего тома этого труда говорится следующее: "Грядущая мировая империалистическая война будет не только войной механизированной, во время которой будут использованы громадные количества материальных ресурсов, но вместе с тем войной, которая охватит миллионные массы и большинство населения воюющих сторон. Границы между фронтом и тылом будут все более и более стираться … основной характерной чертой современных войн является внезапность нападения, война начинается неожиданно, без объявления войны. Система дипломатических нот и переговоров заменяется системой внезапных налетов авиации и мотомехвойск. … Из беглого изложения основных положений труда видно, что Генеральный штаб всегда держал в поле зрения все изменения в теоретических взглядах и боевой практике капиталистических государств, их официальные доктрины, тщательно изучал и анализировал их. Учитывая эти изменения и используя опыт локальных войн, Генеральный штаб постоянно вносил поправки, производил переоценку некоторых важных положений, вытекающих из советской военной доктрины, и, следовательно, стремился держать советскую военную науку на уровне современных требований, а вооруженные силы – в высокой мобилизационной готовности". Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат, 1989, стр.68–70 (Выделено нами – А. Камиль).

А наши военные историки пишут так:

"В конце 1939 г. Военная академия имени М. В. Фрунзе выпустила первый сборник материалов, содержащих анализ германо-польской войны, а в 1940 г. — второй, посвященный военным действиям в Западной Европе. Они использовались как учебные пособия в органах военного управления, академиях и войсках. Первые советские публикации о второй мировой войне обращали внимание прежде всего на то новое, что она давала для военного искусства: на способы ведения и формы боевых действий войск, боевое применение видов вооруженных сил, действия танков, авиации и т. п. …

Крупной вехой в изучении опыта войны и развитии военного искусства явилось совещание высшего командного состава, которое было проведено по указанию ЦК ВКП(б) наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко в конце декабря 1940 г. На совещании, созванном для обсуждения итогов боевой подготовки войск за 1940 г. и докладов по актуальным проблемам оперативного искусства и тактики, состоялся большой принципиальный разговор об основных направлениях развития советской военной теории и повышения боеспособности войск….

Первые операции мировой войны позволили уточнить содержание начального периода войны, его значение для хода и исхода вооруженной борьбы. Начальный период рассматривался как отрезок времени от начала военных действий до вступления в сражения основной массы вооруженных сил. Отмечалось, что агрессор будет стремиться нанести удар заранее отмобилизованными и уже развернутыми для наступления войсками. Мероприятия, составлявшие раньше основное содержание этого периода, например, мобилизация, осуществлялись теперь в довоенное время. Это давало оперативно-стратегические преимущества нападающей стороне и резко повышало значение первых операций для хода вооруженной борьбы.

Однако советской военной теории не удалось создать последовательной концепции начального периода войны в том ее виде, который вытекал из опыта военных действий на западе. Она допускала, например, возможность проведения мобилизационного развертывания уже после начала войны, недостаточно конкретно занималась изучением таких вопросов, как ведение стратегической обороны, вывод войск из-под первого удара".

История Второй Мировой войны 1939–1945 в двенадцати томах. Том третий. Стр. 407–408. 410. Воениздат, 1974. (Выделено нами – А. Камиль.)

Нашим военным историкам сказать бы прямо, что вина за такое начало войны, гибель кадровой Красной Армии в приграничных боях целиком лежит на политическом (И. Сталин) и военном (С. Тимошенко, К. Ворошилов, Г. Жуков) руководстве. Но не могут они такого заявить, так как сталинизм для них – это "священная корова".

Странные фантазии у А. Исаева: Германия выставила какие-то требования, начались переговоры. С. Тимошенко и Г. Жуков узнают, что советская делегация во главе с В. Молотовым выехала в Берлин (либо немецкая делегация прибыла в Москву). Тут же руководство НКО (с согласия И. Сталина) даёт в войска директиву о завершении развёртывания, занятии войсками УРов и т. д. А как быть с уверениями наших историков, что Сталин старался не спровоцировать немцев? А тут во время переговоров… Глупость получается.

На мой взгляд, осуждать наших предков не за что. Это мы сегодня знаем результат, сегодня знаем, что немцы проявили оригинальность и начали войну без попыток добиться чего-либо дипломатическим путем и сразу навалившись всеми силами. Тогда возможность именно такого развития событий была неочевидна до самого последнего момента, когда вдоль всей границы загремела канонада.

Какой же надо иметь цинизм, чтобы ставить вопрос таким образом. Нынешнее поколение "пепси" в разговорах между собой называют своих родителей "предками". И сквозит здесь некоторая снисходительность и отчуждённость. Поколение выстоявших в этой Великой Войне в нашей стране принято с гордостью называть: "Наши отцы и деды". Миллионы наших соотечественников— кадровая Красная Армия – были бездарно загублены в приграничных сражениях 1941 г., стали Неизвестными Солдатами и Без Вести Пропавшими. Мёртвые сраму не имут. И тем не менее, солдаты 41-го несли в себе чувство вины за оставленные врагу города и сёла. Пронзительней всего это чувство передал К. Симонов: "Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины, как шли бесконечные, злые дожди. Как кринки несли нам усталые женщины, прижав, как детей, от дождя их к груди, как слезы они вытирали украдкою, как вслед нам шептали: "Господь вас спаси!". В победном 45-м году фашистскую гадину в её собственном логове разгромили их 17-18-летние младшие братья. От их имени, их настроение высказал С. Гудзенко: " Нас не нужно жалеть: ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты". Возможно, говоря о "предках", которых "осуждать не за что", А. Исаев имеет в виду И. Сталина и В. Молотова, С. Тимошенко, К. Ворошилова и Г. Жукова, Л. Мехлиса и Л. Берия, на совести которых миллионы бездарно погубленных солдатских жизней? Вот им- то мы можем и должны предъявить счёт. Но, к сожалению, как не раз уже было в истории, плодами Великой Народной Победы воспользовался не народ, а виновников народной трагедии возвели в ранг спасителей Отечества. О Великой Отечественной войне пишут много, Пишут мемуаристы, пишут писатели, пишут историки. И, знакомясь с их трудами, невольно задаёшь вопрос, некогда обращенный к работникам культуры: "С кем Вы…?". К примеру, если правоверный сталинист И. Стаднюк пишет книгу о войне, мы получаем художественную иллюстрацию истории ВОВ, одобренной идеологическим отделом ЦК КПСС. Если в мемуарах Г. Жукова мы фактически не находим воспоминаний и размышлений относительно работы Генштаба в предвоенный период, мы понимаем, что признавать свои ошибки маршал был не намерен. Если президент академии военных наук генерал армии М. Гареев в 1996 г. публикует книгу "Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства", содержание которой раскрывается в названии, а в 2006 г. А. Исаев публикует книгу " Георгий Жуков. Последний довод короля" – надо полагать, что дело сталинизма в отечественной истории в "надёжных руках" (ген. М. Гареев неоднократно с похвалой отзывался о публикациях А. Исаева).

А. Исаев считает, что " немцы проявили оригинальность", а наши верховные вожди и командиры что проявили? Народная мудрость отмечает, что если Бог хочет кого-то серьёзно наказать – лишает его разума. Неоспорима истина, что Генеральный штаб – это мозг Армии. В январе 1941 г. начальником Генштаба РККА назначается генерал армии Г. Жуков, органически ненавидевший штабную работу (аттестацию на командира 2-й кавбригады 7-й Самарской кавдивизии, где отмечалась эта сторона аттестуемого, 8 ноября 1930 г. подписал комдив К. Рокоссовский). Да, "унтер Пришибеев" во главе Генштаба – это "круто", и для Красной Армии имело трагические последствия.

Можно было бы согласиться, что "возможность именно такого развития событий была неочевидна", если бы у штурвала государства не был "гений всех времён и народов" И. Сталин, а во главе Генштаба "гениальный полководец" Г. Жуков.

К лету 1941 г. фашистская Германия установила свое господство над большинством стран Европы. В небе над Англией шла ожесточенная воздушная война. Ожидалась высадка немецких войск на английские Острова. В этих условиях англичане (и "верхи" и "низы") спасительное чудо видели в военном столкновении Германии и Советского Союза. Германия и СССР полным ходом вели подготовку к войне, но " немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны"(Иванов). 22 июня в нашей стране День Памяти и Скорби, а 22 июня 1941 г. в Англии вздохнули с облегчением: сейчас они не одиноки в борьбе с Гитлером.

"Классические" историки и примкнувший к ним А. Исаев не поняли логики произведений В. Суворова о второй мировой войне (а, может быть, поняли?):

намерение разжечь мировой пожар и осчастливить всё человечество в светлом коммунистическом будущем никогда не покидало большевистских вождей;

выяснилось, что в светлое будущее людей надо загонять и без насилия не обойтись; основные этапы этого кровавого пути – гражданская война, Кронштадт и Тамбов, антирелигиозный террор, расказачивание и раскрестьянивание, репрессии и Гулаг, тайный сговор с Гитлером 1939 г., советизация прибалтийских государств, Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии и Северной Буковины, Катынь, советско-финская война, …

советские вожди приложили немалые усилия для возрождения военной мощи Германии, надеясь с ее помощью сокрушить ненавистные западные империалистические страны (в первую очередь – Францию и Англию), после взаимного истощения сил Германии, Франции и Англии Красная Армия могла прийти на помощь западно-европейскому пролетариату начать строить светлое будущее;

к удивлению сталинского руководства Германия в рекордно-короткие сроки, с минимальными потерями "разобралась" с франко-английскими войсками, Франция капитулировала, английский экспедиционный корпус с остатками французских войск спешно эвакуируется на Острова;

на повестку дня стал вопрос выяснения отношений между Германией и Советским Союзом;

германские войска стягиваются к восточным границам Рейха, советские войска – к своим западным границам;

советские войска выдвигались отнюдь не для отражения возможного германского нападения, а для осуществления Великого Освободительного похода; осуществись начало советско-германского столкновения по советской инициативе, Запад встретил бы это с радостью, да и второй фронт был бы открыт не в 1944 г., а намного раньше;

советский Акела промахнулся, Гитлер ударил первым. Этот промах и упорное нежелание признать свои ошибки – очередное преступление сталинского режима против собственного народа;

в приграничных сражениях 1941 г. фактически полностью была погублена кадровая Красная Армия, но вопреки гитлеровским надеждам поднялась дубина народной войны. Именно беспримерная самоотверженность простого советского народа в конечном итоге привела к Великой Победе. Книги В. Суворова – Это гимн простому советскому солдату.

Сама постановка этого вопроса: " Осуждать наших предков не за что" – свидетельствует о насаждаемой в сознание нашего народа чувства собственной неполноценности перед "просвещенным" и "демократическим" Западом. Поясню подробнее. Во-первых, Народ и Власть – это разные категории. Интересы Народа и интересы Власти часто не совпадают. В благополучном государстве векторы интересов Народа и Власти направлены в одном направлении. В советском обществе все прекрасно чувствовали лживость лозунга: "Народ и Партия" – едины". В 1991 г. это привело к логическому итогу. Во-вторых, известно, что политика – грязное дело. Более того, часто – и кровавое. В-третьих, власти каждого государства при проведении международной политики руководствуются своей стратегической целью. В 1938 г. руководители западных стран (Франции и Англии) заключили позорнейшие договорённости с Гитлером и отдали на растерзание Чехословакию. И что, французский и английский народы мучаются от стыда за мюнхенский сговор? Может быть, горят от стыда щёки венгров и поляков за то, что их государства отхватили в 1938 г. от чехословацкого пирога вместе с Германией? Может быть, англичанам и французам стыдно за "странную войну" 1939-40 г.г., когда Польша была отдана на растерзание. Нет, потому, что это отвечало стратегической цели их государств – стравить в смертельную схватку гитлеровскую Германию и Советский Союз. В конечном итоге это им удалось. Советское руководство готовило Великий Освободительный поход. Это отвечало стратегической цели советского государства. Именно этот момент старательно затушёвывают "классические" советско-российские историки. Потому и предают анафеме В. Суворова. А простому советскому народу стыдиться было нечего. Так и нынешним нашим соотечественникам нечего стыдиться. Если и кто достоин осуждения, то это наши политические и военные вожди, но они значатся спасителями Отечества.

Хотелось бы привести мнение известного журналиста А. Лапина: "Нам пора внятно определиться по отношению к своему прошлому и будущему. Что это значит? Посмотрите, к примеру, на немцев. После краха фашизма они провели денацификацию страны, назвали вещи своими именами и идут дальше, стараясь лишний раз не бередить ещё свежие раны. Уничижительно высказываться о собственном прошлом не принято и у всех других наций. Так или иначе, потомки всегда отделяют зёрна от плевел, И хотя мы этого ещё не сделали, нам придётся пройти тот же путь." А. А. Лапин. Русский вопрос. Воронеж. "Свободная пресса". 2006

Но самое печальное, что "классические" историки и примкнувший к ним А. Исаев и не хотят объективно разобраться в причинах второй мировой войны, планах и намерениях советского политического и военного руководства. Прав журналист А. Лапин, что вся беда в том, что до сих пор мы не определились к своему прошлому. А для этого нужно определить своё отношение к теории и практике РСДРП(б) — ВКП(б) — КПСС, Октябрьскому перевороту (Великой Октябрьской социалистической революции), ленинизму и сталинизму.

Эта глава названа А. Исаевым "О чём говорило выдвижение к границам?". Но автор постарался на этот вопрос не отвечать, стараясь "укусить" В. Суворова (правда, без особого успеха). В чём же старался убедить своих читателей А. Исаев? Если отбросить словесную шелуху, то утверждения А. Исаева сводятся к следующему:

— Отдача Директивы № 1, ушедшей в приграничные округа в 0 час 30 мин 22 июня 1941 г. свидетельствует об осознании И. Сталиным реальной возможности немецкого нападения на СССР. Однако, когда же вождя осенило – ничего не сказано.

— Поступавшая И. Сталину развединформация не позволяла сделать вывод о намерении Германии напасть на СССР. А. Исаев не осознаёт, что это утверждение с предыдущим взаимно противоречат друг другу. На самом деле ситуация выглядит следующим образом: Центральный момент решения каждой проблемы – получение информации и усвоение её. В Генштаб и И. Сталину в течение 1941 г. поступала всё более и более тревожная информация о концентрации немецких войск, свидетельствующая о намерении Германии напасть на СССР, в то же время сравнительный анализ военного и технического потенциалов показывал, что Германия уступает СССР, к тому же Германия находилась в состоянии войны с Великобританией. Из этого был сделан вывод, что, по крайней мере, в 1941 г. Германия не нападёт на СССР. Учитывая эти обстоятельства, в марте-июне 1941 г. из глубинных округов в приграничные перебрасываются несколько советских армий (77 дивизий), определён срок завершения передислокации – к 10 июля 1941 г. Но, … "немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны."

— В начале главы А. Исаев заявил, что объём переброски войск из внутренних округов в приграничные в марте-мае 1941 г. составил … аж 4 (четыре) дивизии – (стр.43). А в конце главы он же непринуждённо рассуждает о 77 дивизиях Резерва Главного Командования (это и есть дивизии внутренних округов, перемещённые в приграничные округа) – (стр.52).

— Сначала А. Исаев заявил, что в июне 1941 г. из глубины приграничных округов поближе к границе было выдвинуто 32 дивизии – (стр.48). Несколькими страницами дальше по ходу повествования тот же А. Исаев, как ни в чём ни бывало, рассуждает о 108 дивизиях первого эшелона армий прикрытия на момент начала войны (стр.51). Учитывая, что изначально поблизости от границы располагалось 56 дивизий, из глубины округов было выдвинуто поближе к границе 76 (а не 32) дивизий.

Официальная советская военная история заняла такую двойственную позицию:

"В канун Великой Отечественной войны перед советской военной теорией не стояло проблемы, какому способу ведения вооруженной борьбы отдать предпочтение: стратегическому наступлению или обороне. Взгляд на наступление как главный способ боевых действий, с помощью которого только и можно добиться победы в вооруженном столкновении, оставался незыблемым. Это положение получило подтверждение в первых операциях и кампаниях мировой войны, в период финляндско-советского военного конфликта.

Своеобразие советской концепции наступления состояло в том, что она исходила из идеи ответного удара по противнику. Эта идея отвечала природе и сущности Советского социалистического государства, кровно заинтересованного в сохранении мира и не собиравшегося нападать на какое-либо государство.

При этом признавалась исключительная важность захвата и удержания стратегической инициативы

с начала военных действий. Однако эту проблему до конца решить не удалось, так как ее требовалось согласовать с идеей ответного удара, которая исходила, в сущности, из того, что в начале войны необходимо прибегнуть к обороне".

История Второй Мировой войны 1939–1945 в двенадцати томах.

Том третий. Воениздат, 1974. стр. 410–411

Но эта двойственность и неопределённость только в головах историков (горе от ума? а может быть: "Чего изволите?"), а на практике политическое и военное руководство не колебалось: 17 сентября 1939 г., не обременяя себя "идеей ответного удара", Красная Армия перешла границу Польши, а 30 ноября 1939 г. открыло военные действия с Финляндией. Так что и в июне 1941 г. советское командование не забивало себе голову этой "идеей". А повод для открытия военных действий был бы найден, как в сентябре или ноябре 1939 г.

Вероятно, по чьему-то недосмотру в коллективный труд "Начальный период войны" одним из соавторов Н. А. Фокиным введено положение: "Немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны". Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). / Под общей редакцией генерала армии С. П. Иванова. — М., Воениздат, 1974 стр. 212. В дальнейшем советские и потом и современные российские "классические" историки старались как-то дезавуировать это опасное для них положение, но что написано пером не вырубишь топором. Более того, если это правда.

Состоявшиеся по германской инициативе 12–14 ноября 1940 г. в Берлине переговоры В. Молотова и А. Гитлера показали истинные намерения Германии в отношении СССР и других государств. "Дружба, скрепленная кровью" оказалась недолговечной. 18 декабря 1940 г. Гитлер утвердил план "Барбаросса", к разработке которого приступили в июне 1940 г. Не дремали и в Советском Союзе. В конце июля 1940 г. было завершено составление документа под условным названием "Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940–1941 гг." Изменение западных границ СССР в августе 1940 г. потребовало существенной доработки документа. К 18 сентября был подготовлен новый вариант плана, который учитывал возможность использования главных сил Красной Армии, в зависимости от обстановки на Северо-Западном или Юго-Западном направлениях ("северный" и "южный" варианты). В ходе оперативно-стратегических игр, состоявшихся после окончания декабрьского (1940 г.) совещания высшего комсостава РККА 2–6 и 8—11 января 1941 г., приоритетным был выбран "южный" вариант. Генштаб организовал работу штабов приграничных военных округов по детализации плана.

"Великий диктатор" И. Сталин был уверен в своих силах (подавляющий перевес в авиации и танках), убеждён в том, что "не разобравшись" с Англией Гитлер не посмеет напасть на СССР. Он считал, что война начнётся в те сроки, которые он наметил. Мнение "Хозяина" не могло не учитываться руководством Наркомата обороны и его Генерального штаба.

"Бесноватый фюрер" и его окружение также были уверены в своих силах и убеждены в слабости Красной армии, обескровленной, по их мнению, репрессиями 1937 г., в её неготовности к военному противодействию Германии.

Так что безо всякого "провоцирования" обе стороны готовились к смертельной схватке.

Бывший адъютант Гитлера полковник Н. Белов: "В начале 1941 г. меня неоднократно спрашивали, знает ли русский или предчувствует ли он наше намерение напасть на него. На это я мог отвечать только одно: не знаю, но предполагаю, что его самолеты дальней разведки сосредоточение наших дивизий на своей восточной границе обнаружили. Не ведают русские только, когда и где начнут действовать эти соединения… Русские наше вторжение ожидали, но отнюдь не уже в 1941 г. Они ориентировались на то, что Гитлер нападет позже".

Белов Н. Я был адъютантом Гитлера. — Смоленск; Русич, 2003., стр 343–344

Бывший начальник штаба 17-й армии (группа армий "Юг") генерал В. Мюллер: "За все время подготовки к войне против СССР вопрос о превентивном нападении со стороны России ни разу серьезно не рассматривался. Необходимые на этот случай оборонительные мероприятия не проводились – ни в пограничных районах, ни в глубине расположения германских войск не было создано никаких укрепленных рубежей. Напротив, чтобы обеспечить внезапность нападения, занятие из районов развертывания исходных позиций оттягивали до последнего момента. Расположение частей Красной Армии в районе действий группы армий "Юг", как свидетельствовали об этом разведсводки Главного командования сухопутных сил, подтверждало наличие у противника лишь оборонительных намерений". Мюллер В. Я нашёл подлинную Родину. Записки немецкого генерала. — М. "Прогресс" 1974., стр. 279–280

Фельдмаршал Э. Манштейн (в июне 1941 г. — командир 56-го танкового корпуса 4-й танковой группы (группа армий "Север")): "Много спорили о том, носило ли развёртывание сил Советской Армии обороннтельный или наступательный характер. По числу сосредоточенных в западных областях Советского Союза сил на основе сосредоточения больших масс танков как в районе Белостока, так и в районе Львова, можно было вполне полагать – во всяком случае, Гитлер так мотивировал принятие им решения о наступлении, что рано или поздно Советский Союз перейдёт в наступление. С другой стороны, группировка советских сил на 22 июня не говорила в пользу намерения в ближайшее время начать наступление. … Более всего будет соответствовать правде утверждение о том, что развёртывание советских войск, начавшееся уже с развёртыванием крупных сил ещё в период занятия восточной Польши. Бессарабии и Прибалтики, было "развёртыванием на любой случай". … Развёртывание советских войск, которое до 22 июня и могло быть подготовкой к обороне, представляло собою скрытую угрозу. Как только Советскому Союзу представился бы политический или военный шанс, он превратился бы в непосредственную угрозу для Германии. Конечно, летом 1941 г. Сталин не стал бы ещё воевать с Германией. Но если правительство Советского Союза, смотря по развитию обстановки, полагало перейти к политическому давлению на Германию или даже к угрозе военного вмешательства, то, безусловно, подготовка сил для обороны могла быть в короткое время превращена в подготовку к наступлению. Речь шла именно "о развёртывании на любой случай". Манштейн Э. Утерянные победы. — М.: ACT; СПб Terra Fantastica, 1999 стр. 186–187

Бывший командующий 2-й танковой группы (группа армий "Центр") генерал Г. Гудериан: "17 июня я провел рекогносцировку р. Зап. Буг, вдоль берега которой проходил наш передний край. 19 июня я посетил 3-й армейский корпус генерала фон Макензена, находившийся справа от моей танковой группы, 20 и 21 июня находился в передовых частях моих корпусов, проверяя их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях". Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999 Стр.208

Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии генерал Ф. Гальдер в своём дневнике отмечал: "22 июня 1941 года (воскресенье). 1-й день войны. Утренние сводки сообщают, что все армии, кроме 11-й [на правом фланге группы армий "Юг" в Румынии], перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью.Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время всюду есть полная возможность". Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг. — М.: Воениздат, 1968–1971.

Итак, нацистская верхушка и германский генералитет были уверены не только в неготовности советских войск к выступлению против Германии. но и скептически оценивали оборонительные возможности Красной Армии. Однако, геббельсовская пропаганда объясняла немецкое выступление вынужденными мерами противодействия опасности советской агрессии. Но на то она и пропаганда.

В случае реализации сталинского Великого Освободительного похода Политуправление РККА нашло бы убедительные слова. И действия советских войск были бы объяснены вынужденными мерами противодействия опасности германской агрессии.

И надо признать, что и у той и у другой стороны были основания для соответствующих заявлений о превентивном ударе.

И не надо в "праведном" гневе: "Как можно сравнивать и ставить на одну доску нацистскую Германию и Советский Союз?". Сравнение – один из методов исследования. А упоминаемая доска посредине имеет основание, превращающая доску в весы.