<p>ТАНЯ ХАФФ</p> <p>Мстительный дух озера Непикеа</p>

Автор более чем шестнадцати романов, Таня Хафф, жительница Канады, написала пять книг, главной героиней которых является бывший агент сыскной полиции Виктория (Вики) Нельсон: «Цена крови» («Blood Price»), «Кровавый след» («Blood Trail»), «Кровавый жребий» («Blood Lines»), «Кровавый договор» («Blood Pact»), «Долг крови» («Blood Debt»). Рассказы Хафф публиковались в ряде сборников и антологий, а ее последний фантастический роман «Повторный вызов» («The Second Summoning») является прямым продолжением вышедшей в 1998 году книги «Вызовите сторожа» («Summon the Keeper»). В настоящее время Хафф принимает участие в работе над новой космической оперой Торина Керра.

«Я понятия не имею, почему за последние десять лет вампиры стали так невероятно популярны, — говорит автор. — Возможно, из-за нашей завороженности состоянием вечной юности. Как было написано в афише к фильму 1987 года „Потерянные мальчики“ компании „Warner Brothers“: „Весь день спят. Всю ночь предаются утехам. Никогда не стареют. Никогда не умирают. Быть вампиром — это весело“.

Наверное, в тех культурах, которые устранились от всякой связи с естественным жизненным циклом, существует иной путь отвергнуть неотвратимое. Легкое бессмертие, так сказать. Наверное, потому, что в образе вампира есть нечто изначально-трагическое, что-то и от героя, и от злодея — слабость, подчеркивающая силу. Или, возможно, потому, что существует немало людей, которые в наши дни пишут про вампиров добротную фантастику, а читатели тянутся к тому, чему присуще качество».

Хафф признается, что мысль написать рассказ «Мстительный дух озера Непикеа» пришла ей в голову во время отдыха во Флориде на курорте, где предоставляют повременную аренду жилья: «В наши времена политкорректности становится все труднее найти достаточно полноценного негодяя, но после того как я провела пару часов в обществе весьма напористого и в то же время заискивающего агента по сдаче помещений внаем, я поняла, что нашла такого злодея, о котором каждый наверняка был бы рад узнать, что тот по справедливости получил все, чего заслуживают подобные типы.

Сюжет обрастал подробностями по мере того, как я знакомилась с удивительными и таинственными особенностями глубоководных озер. Если кто-нибудь из вас захочет узнать, что там происходит в действительности, возьмите в руки захватывающую книгу Майкла Брэдли „Больше чем миф. В поисках чудовища озера Маскрат“. Она, безусловно, изменила мое отношение к купанию после наступления темноты…»

— Значит, кемпинг?

— А почему это тебя так удивляет?

Волоча за собой старый портативный холодильник бирюзового цвета, Вики Нельсон, прежде один из лучших, а ныне самый успешный в Торонто следователь по делам, связанным с паранормальными явлениями, пятясь, выбралась из любовного гнездышка Майка Селлюси.

— Почему? Может, потому, что ты никогда в жизни не отдыхала в условиях кемпинга. Может, потому, что в твоем представлении суровость быта — это отель, где еду и напитки тебе не подают прямо в номер. Может… — он отодвинулся достаточно далеко, чтобы Вики смогла протиснуться мимо него, и вышел вслед за ней в гостиную, — потому, что ты же ведь…

— Ведь? — Поставив холодильник рядом с двумя спальными мешками и парой стареньких ласт, она обернулась к нему. — Что «ведь», Майк? — Серые глаза блеснули серебром.

— Перестань.

Улыбаясь, она вновь занялась холодильником.

— Между прочим, я еду не отдыхать, а работать. Это ты будешь наслаждаться миром нетронутой природы.

— Вики, мои представления о мире нетронутой природы сводятся к небесному своду, под которым резвятся сойки.

— Тебя никто не заставляет ехать. — Сдвинув крышку холодильника вбок, она сморщила нос от запаха, ударившего из глубины. — Когда ты в последний раз пользовался этой штуковиной?

— В тысяча девятьсот девяносто втором году, на пикнике с полицейскими. А что?

Она перевернула холодильник кверху дном. Наружу выкатился высохший мышиный трупик, подскочил два раза и замер, уставившись на Селлюси крошечными бусинками невидящих глаз.

— Я думаю, что тебе нужно купить новый холодильник.

— Я думаю, что мне нужно объяснение получше, чем «у меня есть для тебя шикарное предложение по части использования твоего длинного уик-энда», — пробормотал он со вздохом, отбросив пинком хрупкий трупик под кушетку.

— И вот этот застройщик из Торонто, Стюарт Гордон, купил старый охотничий домик на берегу озера Непикеа и хочет создать на этом месте сельский курорт с повременной сдачей жилья внаем, чтобы его младшие сотрудники смогли отдыхать в лесу. К несчастью, ситуацию омрачило исчезновение там одного из топографов, и, похоже, местные считают причиной случившегося гнев духа, защитника озера…

— Кого?

Вики резко приняла вправо, чтобы разминуться со встречным грузовиком, а потом так же резко вернула фургон на прежнюю полосу.

— Духа-защитника. Ну, это такое существо, которое поднимается из озера, чтобы победить зло. — Бросив быстрый взгляд в сторону пассажирского кресла, она удивленно подняла брови. — Майк, с тобой все в порядке? Похоже, ты решил навсегда оставить на приборной доске отпечатки своих пальцев.

Он покачал головой. Грузовик с бревнами, шедший из Северного Онтарио, разминулся с ними на расстоянии нескольких дюймов. Самое большее, фута. Ну хорошо, может, ярдов, только не очень многих. Когда они покидали город сразу после захода солнца, представлялось логичным, чтобы за руль села Вики, обладающая лучшим ночным зрением. Теперь он сожалел об этой логике, но, понимая, что ни черта не может сделать, чтобы поучаствовать в управлении машиной, попробовал заставить себя успокоиться.

— Ограничение скорости — это не только хорошая идея, — проворчал он сквозь стиснутые зубы. — Это закон.

Она улыбнулась, ее ослепительно-белые зубы блеснули в темноте.

— Обычно ты не бывал таким нервным.

— Обычно у меня не бывало происшествий. — Его вцепившиеся в приборную доску пальцы не слушались, и он перестал бороться с ними. — Итак, этот пропавший топограф, что он…

— Она.

— Что она сделала, чтобы так разозлить духа-защитника?

— Ничего особенного. Она просто работала на Стюарта Гордона.

— Того Стюарта Гордона, на которого работаешь ты?

— Того самого.

«Все правильно. — Селлюси взглянул в окно на деревья и попытался не думать о том, как быстро они проносятся мимо. — Вики Нельсон против духа-защитника озера Непикеа. Такое зрелище стоит того, чтобы за него заплатить».

— Вот это место.

— Нет. Для того чтобы оно стало «этим местом», здесь должно быть хоть что-нибудь. Прежде чем говорить об «этом месте», нужно, чтобы существовало хотя бы просто «место».

— Мне противно с этим соглашаться, — пробормотала Вики, подавшись вперед и вглядываясь в окружающее пространство поверх руля, — но тут ты попал в самую точку.

Они проехали через деревню Далви, свернули направо к разрушенному сараю и, следуя указаниям выцветших знаков, направились в сторону охотничьего домика. Дорога, если изрытый выбоинами узкий проезд протяженностью в несколько миль можно назвать дорогой, привела, как и следовало из полученных Вики инструкций, на небольшую, покрытую гравием автостоянку — или, вернее, на плотно утрамбованную прямоугольную площадку, которую теперь можно было именовать автостоянкой, поскольку она поставила на ней свой фургон.

— Он сказал, что домик отсюда виден.

Селлюси фыркнул:

— Может, тебе и виден.

— Нет. Его я не вижу. Только деревья.

По крайней мере, Вики полагала, что это деревья; резкий контраст между тем пространством, которое освещали фары, и полнейшей темнотой за его пределами не позволял утверждать наверняка. Мысленно обозвав себя дурой в нескольких вариантах, она выключила фары. Тени разделились на полдюжины громадных елей и на контуры столь крутой крыши, что снег с нее должен был осыпаться сам собой.

Поскольку было похоже, что они приехали куда нужно, Вики заглушила мотор. После мгновения тишины ночь взорвалась какофонией звуков. Зажав ладонями свои чувствительные уши, она отпрянула к спинке сиденья.

— Что это за чертовщина?

— Местные лягушки.

— А ты почем знаешь? — спросила она недоверчиво.

Он улыбнулся и посмотрел на нее с видом явного превосходства.

— Пи-Би-Эс.[1]

— А-а.

С минуту они сидели, слушая лягушек.

— Ночные существа, — вздохнула Вики, — ну и музыку же они творят. — Неодобрительно фыркнув, она вышла из фургона. — Я-то думала, что посреди такого «нигде» будет гораздо тише.

Стюарт Гордон заранее передал Вики ключ от задней двери домика, и как только она включила главный рубильник, они увидели, что находятся в кухне с современным оборудованием из нержавеющей стали, которая была бы вполне уместна в каком-нибудь небольшом ресторанчике Торонто. А урчание мгновенно заработавшего холодильника заглушило голоса лягушек, и Вики с Селлюси облегченно вздохнули.

— Ну, и что теперь? — спросил он.

— Теперь мы вынем из нашего холодильника приготовленную тобой провизию, отыщем тебе комнату, а потом наилучшим образом используем то время, которое осталось у нас до рассвета.

— А когда должен появиться мистер Гордон?

— Завтра вечером. Не волнуйся, я проснусь.

— Ну а что должен делать завтра днем я?

— Я оставлю тебе мои бумаги. Уверена, тебе что-нибудь придет на ум.

— А я-то думал, что приехал в отпуск…

— Ну, тогда делай то, что ты обычно делаешь в отпуске.

— Обычно бегаю в поисках нужных тебе сведений. — Он скрестил руки на груди. — А во время моего последнего отпуска, который тоже спланировала ты, я почти перестал быть самим собой.

Захлопнув дверцу холодильника, Вики быстро пересекла комнату. Прижавшись к нему так, что их тела соприкоснулись от щиколоток до груди, она с улыбкой заглянула ему в глаза и отвела в сторону длинный локон волос, упавший на его лоб.

— Не тревожься, я защищу тебя от духа озера. Я не намерена делить тебя с каким-либо другим легендарным существом.

— Легендарным? — Он не смог сдержать улыбки. — Это ты себя так высоко ставишь, да?

— Ты уверена, что в фургоне тебе будет безопасно?

— Перестань волноваться по пустякам. Ты же знаешь, мне там будет хорошо. — Натягивая на бедра джинсы, она взглянула в окно и покачала головой. — Здесь действительно полнейшая пустота вокруг.

Селлюси лежал в постели, оттуда мог видеть лишь кусочек звездного неба и вершину одной из елей.

— Пожалуй, ты права.

— И мне это не нравится.

— Тогда почему мы здесь?

— Понимаешь, Стюарт Гордон все говорил и говорил. И я даже не помню, когда я сказала ему «да», помню только, что в конце концов согласилась взяться за это дело.

— Он надавил на тебя? — Селлюси сделал ударение на последнем слове, подчеркнув, что, по его мнению, это было бы просто немыслимо.

— Не надавил, нет. Убедил, сумел расположить к себе.

— Похоже, он большой мастер своего дела.

— Да? Ну что ж, ведь и Макиавелли был таким.

Одевшись, она наклонилась над кроватью и нежно поцеловала его.

— Хочешь услышать нечто романтичное? Когда тот день призовет меня, твоя жизнь будет единственной, которую я буду способна ощущать.

— Романтичное? — Дыхание Майка участилось, когда она принялась лизать крошечные колотые ранки на его запястье. — Я чувствую себя как… Ох! Ладно, хорошо. Это романтично.

Хотя Вики и пыталась придать своему голосу беспечность, когда упомянула об этом Селлюси, но ей на самом деле не нравились большие открытые пространства. Возможно, потому, что она воспринимала как естественные окружавшие ее дебри из стекла и бетона, и ей импонировала обезличенность трех миллионов жизней, тесно скученных вокруг ее собственной.

Стоя около фургона, она перевела взгляд с первых проблесков утренней зари на последние, медленно исчезающие ночные тени и не могла сдержать чувства отверженности, ощущения того, что вне пределов ее видимости существует некий иной мир, частью которого она не является. Она сомневалась, что «нижние чины» Стюарта Гордона будут ощущать себя причастными к этому иному миру, и удивлялась, что кому-либо вообще могло прийти в голову построить курорт посреди такой чуждости.

Лягушки прекратили свои попытки призвать партнеров, и казалось, что воцарившееся молчание ждет чего-то.

Ждет…

Вики посмотрела в сторону озера Непикеа. Оно лежало внизу, у подножия скалистого склона, словно серебряное зеркало. На его поверхности не было видно ни единой морщинки. Противоположный берег находился не далее мили, а благодаря прекрасному отражению от водной глади он казался еще ближе.

Ждет…

Жалобный крик козодоя!

Вики вздрогнула от внезапного, пронзительного звука и вошла в фургон. Заперев наружные и внутренние двери и быстро скинув с себя одежду — если бы ее обнаружили голой среди бела дня, это стало бы наименее значимой из ее проблем, — легла между высокими, заполненными мягкой набивкой бортами узенькой койки и стала ждать рассвета. Крики птицы, повторяющиеся с частотой падения водяных капель в китайской пытке, доносились отчетливо, несмотря на специальную звукоизоляцию стен.

— Господи, это уже слишком, — пробормотала она, сцепив пальцы на животе. — Интересно, а Селлюси по-прежнему спит?..

Как только Селлюси услышал, что дверь фургона закрылась, он словно провалился в небытие и проспал без всяких сновидений до самого полудня. А проснувшись, уставился на внутреннюю поверхность крыши и стал соображать, где же он находится. Вид грубых деревянных балок говорил о том, что в далеком прошлом их пропитывали креозотом. «Никакой теплоизоляции, ни за что не согласился бы жить здесь зимой…»

Потом он вспомнил, где было это «здесь», и проснулся окончательно. Ведь это Вики затащила его сюда, в глухой охотничий домик к северу от залива Джорджиан-Бей, чтобы поохотиться за местным и, видимо, кровожадным духом, охраняющим озеро.

Через несколько минут его спальный мешок был скатан и аккуратно уложен в изножье старой железной кровати, а сам он уже находился на кухне и варил кофе. Осознание подобной реальности после пробуждения требовало для организма доброй порции кофеина.

На столе, рядом с кофеваркой, на самом видном месте, так, чтобы он сразу ее заметил, лежала папка, на которой почерком Вики было написано: «Озеро Непикеа». Раскрыв папку, он увидел сверху несколько глянцевых листков. Их, несомненно, передал Вики вместе с ключами Стюарт Гордон. На листках художник изобразил виды будущего курорта.

Обширное главное здание имело L-образную форму и располагалось на месте нынешнего охотничьего домика. По лесу были разбросаны три дюжины «коттеджей», между ними пролегали выложенные гравием дорожки, доходящие прямо до входных дверей. Из описания следовало, что постояльцы будут добираться до своих персональных шале на машинках для гольфа. «Которые они также могут использовать, — Селлюси перевернул страницу и в недоумении покачал головой, — при игре в гольф с девятью лунками».

Ясно, что значительная часть строительного проекта мистера Гордона требовала применения бульдозеров. А сразу же после бульдозеров должно было появиться кофе капучино — со взбитыми сливками. Он содрогнулся.

Следующие несколько страниц, скрепленные вместе, оказались фотокопиями газетных статей об исчезновении топографа. Она работала со своим напарником до позднего вечера, стараясь завершить обследование особенно топкого участка берега, который предполагалось засыпать и замостить для устройства здесь теннисных кортов. Как рассказывал впоследствии напарник, она вдруг отпрянула назад, прямо в грязь, крикнула, что у нее под ногами что-то зашевелилось, потеряла равновесие, упала, взвизгнула и исчезла. Патрульная полиция Онтарио и помогавшие ей добровольцы из местных жителей провели тщательный поиск, но так ее и не нашли.

С тех пор люди избегали появляться на этом участке из-за топких провалов в грунте, провалов, о существовании которых убитый горем Стюарт Гордон ничего не знал, согласно его клятвенным заверениям.

— Наверное, убитый горем оттого, что ему придется переносить корты в другое место, — пробормотал Селлюси.

Официальное заключение гласило, что женщина, вероятно, попала в один из таких провалов, и грязь засосала ее в глубину.

Крупный заголовок на следующей странице сообщал: «ЗАСТРОЙЩИК РАССЕРДИЛ ДУХА, — и далее, более мелким шрифтом: — Расплачивается за это топограф». Ниже находилась фотография женщины почтенного возраста, с длинными седыми косами и ястребиным профилем, устремившей загадочный взгляд поверх водной глади. По внешнему виду она могла быть победительницей национального конкурса пожилых дам. Однако, читая текст, Селлюси узнал, что Мэри Джозеф переселилась в Далви из Торонто в 1995 году и в последующие годы сделалась хранительницей здешнего мифа, каковой, впрочем, сама себя и провозгласила.

По словам мисс Джозеф, в последние годы дух озера являлся людям не раз, но известно всего лишь два случая, когда он ощутил такую угрозу, что решил прибегнуть к убийству. «Он защищает озеро, — цитировала ее слова газета, — от тех, кто пытается нарушить его покой».

«Это случилось две недели назад, — отметил Селлюси, посмотрев на дату. — Происшествие трагическое, но едва ли оно стало причиной того, что Стюарт Гордон приложил столько усилий, чтобы убедить Вики приехать сюда».

На последней фотокопии была представлена крупным планом дверца автомобиля, выглядевшая так, словно на нее плеснули кислотой. Заголовок над снимком гласил: «ДУХ ПОВРЕДИЛ АВТОМОБИЛЬ ЗАСТРОЙЩИКА». Из помещенного ниже текста следовало, что 13 мая, ночью защитник озера Непикеа подполз к автостоянке возле охотничьего домика и облил своими едкими выделениями — явно «рыбьей» природы — дверь новенького джипа-внедорожника «исузу трупер». От автостоянки в сторону озера тянулся след чуть более фута шириной в виде полосы примятых и поломанных стеблей папоротника, от которых исходил резкий запах протухшей рыбы. Мэри Джозеф была совершенно уверена, что так проявил себя дух, в то время как местная полиция разыскивала тех, кто мог что-либо знать об этом акте вандализма, а Стюарт Гордон объявил, что пригласил из Торонто специального следователя, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.

Весьма вероятно, топограф действительно попала в грязевую воронку, а местные хулиганы использовали легенду о духе для своей акции против непопулярного застройщика. Весьма вероятно. Однако совместная жизнь с Вики приучила Майка Селлюси каждое утро сталкиваться с полудюжиной невероятных случаев еще до завтрака. Поэтому он, прихватив кружку с кофе, вышел из домика и отправился изучать место преступления.

Заслон, образованный елями, хотя, учитывая их размеры, было бы точнее сказать «барьер», не давал возможности увидеть автостоянку из охотничьего домика. А еловые лапы переплетались так плотно, что — Селлюси был готов держать пари — сквозь них не проник бы даже луч света. Следовательно, дух мог совершенно скрытно проделать с автомобилем все что угодно, вплоть до замены масла в двигателе.

Отогнав взмахом руки двух-трех мелких мошек от лица, Селлюси отыскал взглядом тропинку, по которой они шли к домику прошлой ночью, и направился по ней к стоянке. Когда он приблизился к фургону, вокруг его головы вились уже не две-три, а, наверное, штук тридцать мошек, и он почувствовал первый укус в шею сзади. После шлепка ладонью по этому месту на пальцах остались пятнышки крови.

«Вики вряд ли это обрадует», — подумал он с усмешкой, вытирая пальцы о джинсы. Но после второго, а затем и третьего укуса усмешка сошла с его лица. А после четвертого и пятого ему уже было наплевать на то, что подумает Вики. Вскоре он перестал считать и побежал к озеру в надежде, что прибрежный ветерок, который, как он заметил, покрывал рябью поверхность воды, сдует прочь этих маленьких кровопийц.

От примятого папоротника, хрустевшего у него под ногами, тянуло не резким, но отчетливым запахом испорченной рыбы, и он понял, что идет по той самой тропинке, которая образовалась в процессе агрессивной вылазки духа. Она была шириной около двух футов и вела от автостоянки к озеру по крутому, неудобному для ходьбы склону. Но до озера тропинка не доходила. Она обрывалась на гранитном уступе на высоте около трех футов над водой.

Крепко выругавшись — прежде всего в адрес Вики, — Селлюси отпрянул назад и умудрился каким-то чудом не расплескать кофе и не совершить непредвиденного купания. Мельтешившая вокруг мошкара без видимых затруднений повторила его маневр. Быстрый взгляд сквозь живое облако позволил обнаружить с правой стороны уступа достаточно пологий склон. Он спустился по нему к самой кромке воды и увидел, что стоит на небольшом искусственном пляже лицом к плавучей пристани, уходящей в озеро футов на пятнадцать. Близость к воде, похоже, отпугнула сопровождавших его мошек, и он пошел к пристани в надежде, что в пятнадцати футах от берега ветерок будет дуть еще сильнее.

Надежда оправдалась. Щелчками выбросив из кружки несколько попавших туда насекомых, Селлюси с наслаждением сделал большой глоток кофе и обернулся в сторону домика. Глядя на тропинку, по которой пришел к озеру, он удивился, что не сломал себе лодыжку, и вместе с тем вынужден был отдать должное тому или тем, кто проложил этот путь. Однако более удобный спуск к воде и к небольшому участку берега, покрытому мелким песком, удерживаемым на месте каменной стенкой, предлагала посеревшая от времени лесенка из расколотых бревен. Но в планах Стюарта Гордона значился больший пляж, а вместо ветхой плавучей пристани предполагалось соорудить три бетонных пирса.

«Один для медведя-папы, один для медведицы-мамы, один для медвежонка-сыночка», — мелькнуло в голове Селлюси в то время, как он продолжал неторопливо шагать по плавно покачивающемуся помосту, пока не оказался у самой воды. Невдалеке виднелся противоположный берег, отсюда он казался сплошной стеной деревьев. Селлюси не знал, живут ли медведи в этой части провинции, но подходящие места для купания здесь, безусловно, нашлись бы для любого их количества. Он подставил голову под ветер так, чтобы тот сдул волосы со лба, сделал еще глоток быстро стынущего кофе и вслушался в тишину. Она давила на него.

Внезапно ворвавшийся в эту тишину рев моторной лодки принес желанное облегчение. Глядя, как она стремительно влетает на середину озера, Селлюси обратил внимание, насколько далеко разносится звук, и мысленно отметил, что надо будет закрыть окно, если Вики захочет пробыть с ним ночью достаточно долго.

Когда лодка приблизилась, рулевой помахал рукой над треснувшим ветровым щитком. В то же время лодка, сильно накренившись, вошла в крутой поворот и, подняв за кормой высокий веер брызг, направилась прямо к тому месту, где стоял Селлюси. Его пальцы крепче сжали ручку кружки, однако с места он не двинулся. Поворот еще продолжался, когда рулевой выключил двигатели, и последние несколько футов, отделявшие лодку от пристани, она прошла по инерции. Пока поблекшие пустые бутылки между стенкой пристани и бортом лодки медленно сминались от легкого удара, выпрыгнувший из лодки человек уже размотал носовой швартовный трос и, нагнувшись над причальной уткой, крепил его на ней.

— Фрэнк Паттон, — сказал он, выпрямившись и протянув мозолистую ладонь. — А вы, должно быть, тот самый парень, которого застройщик привез из города, чтобы схватить духа озера.

— Агент сыскной полиции сержант Майк Селлюси. — Рукопожатие Фрэнка Паттона, человека примерно его же возраста или чуть моложе, было по-рабочему крепким и чересчур мощным. Селлюси ответил силой на силу. — И я всего лишь провожу здесь, среди лесов, свои неиспользованные выходные.

Темные брови Паттона поползли вниз.

— А я подумал…

— Вы подумали, что я какой-то чокнутый экстрасенс, на которого можно повлиять, размозжив ему пальцы.

Паттон посмотрел на их сцепленные ладони и, осознав свою неловкость, покраснел. И разжал пальцы. То же самое сделал Селлюси. Он играл в такую игру достаточно часто, чтобы не проиграть в ней.

— Если вам представится случай познакомиться с настоящим следователем, я бы посоветовал воздержаться от излишней демонстрации своей силы. Именно она сможет подтвердить ваши предположения.

— Так это она…

— В данный момент она спит. Мы приехали сюда очень поздно, и, наверное, сегодня ночью… ей придется заниматься расследованием.

— Ага, понятно. — Сжимая и разжимая пальцы, Паттон опустил взгляд и стал разглядывать свои грубые, крепкие сапоги. — Тут, видите ли, такое дело… Мы слышали, что… в общем… — Сделав глубокий вдох, он взглянул на Селлюси и улыбнулся. — Тьфу, черт, не получается у меня объяснить толком. Хотите пива, сержант?

Селлюси глянул на пенопластовый холодильник на корме лодки и на мгновение поддался искушению. В то время как капли пота скатывались с затылка вниз по шее и больно пощипывали места кровавых укусов, он вспоминал, какой прекрасный вкус бывает у холодного пива.

— Нет, спасибо. — Он вздохнул и с отвращением посмотрел в свою кружку. — У меня еще… э-э… остался кофе.

К его удивлению, Паттон кивнул и спросил:

— Как давно вы завязали? У моего шурина появляется точно такой же взгляд, если какой-нибудь болван предлагает ему выпить в жаркий летний день.

А когда Селлюси в недоумении уставился на него, пояснил:

— Он дважды в неделю посещает собрания анонимных алкоголиков в Бигвуде.

Припомнив, сколько раз он прикладывался к бутылочке на протяжении тех долгих месяцев, когда Вики не было рядом с ним, Селлюси пожал плечами.

— Да уж, наверное, года два назад.

— У меня есть натуральная кола.

Селлюси выплеснул остатки кофе, в котором побывала мошкара, в озеро. И пусть министерство природных ресурсов поцелует его в задницу.

— Не откажусь, — сказал он.

— Значит, в сущности, у каждого жителя городка, и у каждого владельца собственности на берегах озера, и у каждого человека в радиусе ста миль есть причины желать, чтобы Стюарт Гордон убрался отсюда.

— В сущности, так, — согласился Селлюси, отбросил в сторону обглоданную куриную косточку и достал из ведерка следующую порцию. Он ждал с едой до тех пор, пока Вики не проснулась, поддерживая иллюзию того, что этот ритуал они по-прежнему соблюдают, — По мнению Фрэнка Паттона, Гордону не удалось расположить к себе своих новых соседей. Раньше это место принадлежало Энн Келлоу, которая… Что?

Вики нахмурилась и склонилась к нему.

— Ты же весь покусанный.

— Ну вот, расскажи мне про это. — При напоминании он невольно поднял руку и почесал искусанную шею. — А ты знаешь, что такое Непикеа? Это слово древних индейцев, оно переводится так: «Мне ужасно надоело, что меня заживо поедают черные мошки; давайте убираться отсюда к чертовой матери».

— Эти древние индейцы умели одному слову придать глубокий смысл.

Селлюси фыркнул.

— Так, теперь об этом расскажи.

— Ну, так что там с Энн Келлоу?

— Как, без единого «бедненького, сладенького малышки»?

Она вытянула под столом ногу, и ее стопа заскользила вверх вдоль внутреннего шва его джинсов.

— Бедненький, сладенький малышка…

— Это подействовало бы гораздо сильнее, если бы на тебе не было твоих туристских ботинок.

Смех принадлежал к тем ее характеристикам, которые оставались неизменными, когда менялась она сама. Ее улыбка была слишком ослепительной и слишком пронзительной, она сулила слишком много неведомых ощущений, но ее смех оставался чисто человеческим.

Он подождал, пока она не закончила, жуя, глотая, поздравляя себя за то, что пробудил это, а потом сказал:

— Энн Келлоу управляла всем здешним хозяйством как своего рода лечебно-оздоровительным лагерем. А прошлым летом к ней на кухню заявились люди из министерства здравоохранения, которые до этого тринадцать лет не обращали на нее никакого внимания. Стоимость переоборудования оказалась выше, чем она предполагала, выдать ссуду банк отказался, а через двадцать минут после этого все хозяйство купил Стюарт Гордон.

— Это объясняет, почему она хочет его изгнания. А что движет остальными?

— Образ жизни.

— Они что, думают, что он гей какой-нибудь?

— Не его образ жизни, их. Те, кто живет здесь — в деревне и вокруг озера, — любят покой, им нравится уединенность, а еще эти люди, и да поможет им Бог, любят лес. Правда, при этом они не прочь приютить случайного туриста и предоставить ему все, что могут. Ребята, которые содержат рыболовно-охотничий лагерь на западной оконечности озера…

— Ребята?

— Я цитирую. Ребята, — повторил он с ударением, — говорят, что гордоновские преобразования погубят рыбу и распугают дичь. От одного из них, Пита Веглера, он чуть не получил пинка под зад на местной автозаправке, а потом ее владелец прогнал Гордона прочь, когда тот сказал, что здесь у них все запущено и устарело.

— Этот случай лишний раз демонстрирует его манеру поведения. А как тебе «звездный дождь долларов приведет к большим преобразованиям»? — Когда у Селлюси поднялась бровь, она пожала плечами. — Это его слова, ведь я с ним разговаривала.

— Да, манера держаться у него такая. А еще Фрэнк говорил, что тех, у кого есть маленькие дети, беспокоит будущее увеличение автомобильного потока через центр деревни.

— Они боятся, что дети и домашние животные начнут попадать под колеса дорогих спортивных машин?

— Конечно. Они также озабочены тем, что из-за повышения интенсивности движения могут увеличиться налоги на содержание дорог. — Отодвинувшись от стола, он стал закрывать пластиковые емкости и относить их в холодильник. — А еще известно, что Стюарт Гордон, со свойственными ему представлениями о тактичности, сообщил одной из жительниц деревни, что здесь вообще не место растить детей.

— И что было дальше?

— Фрэнк говорит, что их разняли после того, как ссора зашла гораздо дальше взаимных оскорблений.

Глядя, как Майк убирает остатки своей трапезы, Вики размышляла, насколько «дальше взаимных оскорблений» могла зайти эта ссора.

— Ты уверен, что он разозлил не только этих нескольких людей? Ведь даже если здесь и прежде был курорт и ему не нужен отвод новых земельных участков, все равно местные власти должны подтвердить имеющееся у него разрешение на строительство.

— Да, и отношение местных жителей к Гордону должно будет склонить местные власти принять его сторону. Кроме того, ходят слухи, что все они подкуплены.

Откинувшись на спинку стула так, что та уперлась в стену, Вики с улыбкой взглянула на него.

— Могу ли я по результатам твоего трудового дня прийти к заключению, что в этом противостоянии ты принял сторону тех, кто верит в грязевые воронки и вандалов?

— Это, безусловно, представляется наиболее вероятным.

Он отвернулся и опять почесал искусанную шею. Когда его пальцы вновь оказались влажными, он услышал ее глубокий вздох. А когда он повернулся к ней, она уже шла к нему через кухню. Холодные ладони сжали его щеки.

— Ты не побрился.

На мгновение он задержался с ответом.

— Но я же на отдыхе.

Он почувствовал ее горячее дыхание, потом ее язык. Границы между возможным и невозможным стерлись…

А затем нарастающий звук двигателя вырвал его из ее объятий.

Вики облизнула губы и вздохнула.

— Шестицилиндровый, спортивная модель, полноприводный, все опции, черный с золотой отделкой.

Селлюси заправил рубашку обратно в брюки.

— Значит, Стюарт Гордон рассказал тебе, на чем он ездит.

— Ну, ведь ты же не думаешь, что я могу определить все это по звуку двигателя.

— Нет, конечно.

— Сержант из сыскной полиции? Я поражен. — Не вынимая из карманов твидового блейзера не тронутых загаром рук, Стюарт Гордон с заговорщическим видом наклонился к Селлюси и одарил его слишком широкой улыбкой, обнажившей чересчур много зубов. — Не думаю, чтобы вам удалось выписать здесь хотя бы парочку квитанций за неправильную парковку. — Тонкие губы сжались в нарочито подчеркнутой реакции на неопределенный односложный звук. — Но тогда чем же вы занимаетесь, агент сыскной полиции?

— Уголовными преступлениями.

Подумав, что это звучит уж слишком похоже на намек, Вики решила вмешаться в разговор:

— Агент Селлюси согласился помочь мне в этот уикэнд. Между нами говоря, так мы сможем организовать круглосуточное наблюдение.

— Круглосуточное? — Брови застройщика поднялись. — Но я не стану увеличивать плату за это.

— А я и не прошу об этом.

— Ну, хорошо.

Он шагнул на возвышавшийся над полом подпечек, словно это была сцена, и улыбнулся оттуда со всей искренностью персонажа телевизионного рекламного ролика.

— Тогда я рад, что вы в нашей команде, сержант. Майк — могу я называть вас Майк? — Он продолжал, не дожидаясь ответа: — А вы зовите меня Стюарт. Вместе мы сделаем это место безопасным для усталых представителей народных масс, способных хорошо заплатить за неделю комфортабельного отдыха в лесу.

В следующее мгновение его улыбка превратилась в гримасу:

— Так вы хотите вести расследование вдвоем?

«Зовите меня Стюарт»? Качая головой, Селлюси шел на автостоянку следом за Вики, чей темный силуэт едва выделялся на темном фоне окружающего пространства.

— Почему он здесь?

— Это приманка.

— Приманка? Он, несомненно, стопроцентный козел, но мы же не станем использовать его, чтобы привлечь разгневанного духа озера.

Она повернулась и сделала пару шагов назад, чтобы увидеть выражение его лица. Иногда он забывал, как хорошо она может видеть в темноте, и переставал контролировать выражение своего лица.

— Майк, ты не веришь, что «зовите-меня-Стюарт» действительно разозлил некоего мстительного духа, защищающего озеро Непикеа?

— Но это же ты сказала о приманке…

— Потому что мы не сможем поймать того субъекта или субъектов, которые облили кислотой его автомобиль, если только не застукаем их на месте преступления. И он это понимает.

— Ну да, верно.

Почувствовав позади себя кузов фургона, она остановилась.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Он вздохнул и сложил руки на груди, жалея, что не может видеть ее так же хорошо, как она его.

— Вики, за последние четыре года на меня нападали демоны, мумии, зомби, вервольфы…

— Это не были нападения, это были недоразумения.

— Когда мне пытаются вцепиться в горло, я квалифицирую это как нападение. Я пожертвовал свою кровь этому ублюдку, сыну Генри Вилила, и я уже в течение двух лет наблюдаю, как ты прячешься от дневного света. Поэтому осталось уже мало того, во что я больше не верю.

— Но…

— Я верю в тебя, — перебил он ее, — а отсюда не такой уж большой шаг почти к чему угодно. Кстати, сегодня вечером ты собираешься побеседовать с Мэри Джозеф?

По его тону было понятно, что дискуссия окончена.

— Нет, я собиралась проверить средства и возможности в соответствии с тем списком имен, который ты мне дал.

Она глянула в сторону озера, потом перевела взгляд на него, хотя и не была уверена в том, что же она хотела увидеть в обоих случаях.

— А с тобой все будет в порядке, если ты здесь станешь действовать самостоятельно?

— А почему это, черт побери, со мной может быть что-то не в порядке?

— Ни почему. Причин нет.

Она поцеловала его, вошла в фургон и, высунувшись из открытого окна, добавила:

— Постарайтесь не забывать, Зигмунд, что иногда сигара — это действительно только сигара.

Селлюси проводил взглядом удаляющийся фургон, за рулем которого сидела Вики, потом включил ручной фонарь и направил луч на боковую поверхность кузова автомобиля Стюарта. И хотя это должно было бы помочь разглядеть повреждения, оказалось, что мастера в кузовном цехе хорошо справились с работой. А отдавая должное этому человеку, хотя и вопреки желанию, приходилось признать, что обновление собственности, приобретенной в такой глуши, извиняет его гораздо больше, чем большинство подобных ему дельцов, которые тоже ездят на полноприводных внедорожниках.

Направившись к тому месту, где над землей возвышалась одинокая скала и откуда он мог скрытно наблюдать как за автостоянкой, так и за озером, Селлюси сел на землю и выключил фонарь. Фрэнк Паттон утверждал, что черные мошки питаются только днем, а для появления москитов вода еще слишком холодная. Он не был полностью уверен ни в том ни в другом, но поскольку его пока что никто не укусил, выходило, что сведения оказались верными. «Интересно, знает ли Стюарт о том, что его райский уголок кишит кровососами?» — подумал Селлюси, поглаживая большим пальцем правой руки ранку от прокола на левом запястье, и посмотрел в направлении своего здешнего пристанища.

Глаза его расширились.

Стоящий позади елей охотничий домик сиял огнями. Огнями внутри и огнями снаружи. Включено было все освещение. Резкий желто-белый свет затмил сверкавшие вверху звезды, а все находящееся внизу сделал таким контрастным, что даже пышная весенняя поросль выглядела как искусственная. А тени под стоящими вдали деревьями стали теперь непроницаемыми, словно плотные листы тьмы.

«Ну что ж, тому, что он здесь, порадуются хоть на гидроэлектростанции Онтарио», — подумал Селлюси, все еще не веря своим глазам и в недоумении качая головой. Отвернувшись от этого зарева, он возобновил прерванное наблюдение.

А озеро, слишком удаленное, чтобы эта иллюминация могла достичь и его, отбрасывало мерцающие отражения звезд и мягко накатывалось на берег.

Снова оказавшись наконец на мощеной дороге, Вики разжала зубы и направилась вдоль южного берега озера к деревне. Поскольку со стороны пассажирского кресла между фургоном и поверхностью озера не было ничего, кроме выкрашенной в белый цвет балки защитного ограждения и изредка встречающихся обломков скалы, то, глядя в боковое окно, ей было легко вообразить, что она ведет машину прямо по воде. Когда обочина расширилась и превратилась в небольшую автостоянку, оборудованную слипом — наклонной площадкой для спуска на воду лодок, — Вики съехала с дороги, остановилась и заглушила мотор.

Вода в узком канале слипа плескалась, словно жидкая темнота, непрозрачная и загадочная. Часть ночи, принадлежащая ей, заканчивалась у кромки воды.

— Что-то тут складывается не совсем так, как должно было бы, — пробормотала она, вышла из фургона и направилась по слипу в сторону озера.

Подойдя к самой воде, она прямо под собой смогла рассмотреть каменистое дно и обломки раковин озерных моллюсков на глубине четырех-пяти дюймов, но, несмотря на это, трудно было отказаться от мысли, что она сможет перейти вброд на другой берег озера.

Весенний хор вездесущих лягушек внезапно замолк, что заставило Вики перевести взгляд на расположенную справа болотистую бухточку. Наступила тишина, такая абсолютная, что, казалось, было слышно, как бьются в унисон с полсотни крошечных лягушачьих сердец. Раз. Два…

— Эй, там!

Она резко повернулась и сделала шаг в воду, прежде чем сознание восприняло ее реакцию. Почувствовав, как холодная вода заливает туристские ботинки, Вики пришла в себя и притушила вспыхнувший в ее глазах охотничий взгляд, прежде чем человек в каноэ успел понять, какая опасность ему угрожает.

Опустив весло в воду и удерживая лодку на месте, он кивком указал на Викины ботинки.

— Вам не следует пробовать делать это.

— Делать что?

— Идти вброд ночью. Вы должны стараться видеть, куда вы идете. — Незнакомец мотнул головой в направлении серебрящейся темноты. — У старушки Непикеа дно понижается очень круто. Даже парни из министерства не смогли бы вам сказать, какова ее глубина на середине. У нее на дне так много жидкого ила, что он искажал все показания их гидролокатора.

— А вы-то что тут делаете?

— Ну я, по крайней мере, не хожу по озеру вброд.

— И не отвечаете на мои вопросы, — проворчала Вики и отступила назад на берег.

Оттого, что она промочила ноги, настроение ее упало, но она все же хотела бы услышать продолжение этих самоуверенных высказываний.

— Я часто плаваю на каноэ по ночам. Люблю тишину, — изрек мужчина с направленной в ее сторону оценивающей улыбкой, явно уверенный, что разделявшее их расстояние и почти полная темнота не позволят ей разглядеть характер этой улыбки. — А вы, я думаю, тот самый следователь из Торонто. Я видел сегодня ваш фургон, когда был неподалеку от охотничьего домика.

— Тогда вы, наверное, Фрэнк Паттон. Вы поменяли лодку.

— Но ведь пятидесятисильный мотор не может работать бесшумно, верно? Вы, должно быть, приехали сюда, чтобы встретиться с Мэри Джозеф?

— Нет. Я приехала, чтобы встретиться с Энн Келлоу.

— Второй дом с правой стороны после знака «Стоп». Небольшой, желтый, одноэтажный.

Он отплыл назад так тихо, что Вики не узнала бы об этом, если б не наблюдала за ним. Он управлялся с большим алюминиевым каноэ легко, как опытный профессионал.

— Я предложил бы отвезти вас туда, но думаю, вы торопитесь.

Вики улыбнулась:

— Все равно, спасибо. — Ее глаза вспыхнули серебряным блеском. — Может, в другой раз.

Улыбка все еще блуждала по ее лицу, когда она садилась в фургон. А поодаль, на озере, Фрэнк Паттон загребал и разбрызгивал ладонями воду, пытаясь выловить весло, выпавшее из его внезапно ослабевших пальцев.

— Если честно, то я ненавижу этого мелкого негодяя, но найти на него управу невозможно. — Энн Келлоу плотнее натянула на себя свитер и прислонилась спиной к перилам крыльца. — Вы знаете, ведь это он натравил на меня департамент здравоохранения.

— Я не знала.

— Ну да. Месяца за три до того, как все это произошло, он заявился сюда в поисках земельных участков, хотел купить и мой. А я отказалась продавать, и тогда он придумал способ, как его заполучить. — От вновь нахлынувшего гнева дыхание ее участилось, ноздри раздувались. — А когда все было уже кончено, он дошел до такой наглости, что заявил мне со своей говноедской улыбочкой от уха до уха: «Это неприятность, но такова судьба, мисс Келлоу. Очень плохо, что банки не могут быть более уступчивыми». Козел заботливый! — Сощурив глаза, она пристально посмотрела на Вики. — А знаете, что меня бесит больше всего? Обычно я сдавала охотничий домик людям, которым в их жизни понадобилось немножко тишины. Понимаете, чтобы они смогли услышать, что происходит в их собственных головах. И если Стюарт Гордон осуществит свои планы, то здесь не останется никакой тишины, а домик будет залеплен рекламными плакатами известных фирм и дорогих стоматологических услуг.

— Если Стюарт Гордон осуществит свои планы? — повторила Вики, удивленно подняв брови.

— Но ведь он еще ничего не построил, верно?

— Зато у него уже оформлены все бумаги. Что же может остановить его?

Собеседница не отвечала, все свое внимание она сосредоточила на попытке сковырнуть с перил засохшую каплю краски. И когда Вики уже собиралась повторить вопрос, Энн подняла голову и посмотрела в даль, в сторону темнеющих вод озера.

— Вот в этом-то весь вопрос, верно? — сказала она тихо, отбросив с лица прядь волос.

На взгляд Вики, озеро выглядело так же, как и всегда. Она собралась было заявить, что вопрос предполагает получение ответа, но вдруг нахмурилась.

— А что случилось с вашей рукой? Это похоже на ожог кислотой.

— Это он и есть. — Энн повернула руку так, чтобы ожог был хорошо виден им обеим. — Из-за этого козла Стюарта Гордона я не могла позволить себе обратиться в авторемонтную мастерскую, и мне пришлось самой менять аккумулятор в моем автомобиле. Я думала, что делаю все аккуратно…

Она пожала плечами.

— Новый аккумулятор, да? Боюсь, я не смогу вам помочь, мисс. — Кен, владелец мастерских «Гараж Кена. Авторемонт и кузовные работы», уперся коленом в бок фургона, заправляя бак горючим. — Но если вы не торопитесь, то я могу завтра съездить в Бигвуд и привезти вам его оттуда. — Однако прежде чем Вики успела что-либо сказать, он заговорил снова: — Нет, постойте, завтра же воскресенье, база будет закрыта. И в понедельник тоже будет закрыта, по случаю праздника, Дня Виктории.[2] — Он пожал плечами и улыбнулся. — У меня-то будет открыто, но это не поможет вам с аккумулятором.

— Да он необязательно должен быть новым. Я просто хочу быть уверенной, что, когда по дороге домой мне понадобится остановиться, моя машина потом снова заведется. — Прислонившись к закрытой левой двери фургона, Вики жестом показала в глубину рабочего участка, где у задней стены громоздились собранные в небольшую пирамидку старые аккумуляторы. — А как насчет одного из вон тех?

Кен повернулся, пригляделся и покачал головой:

— Черт, ведь там же совершенно темно! У вас отличное зрение, мисс.

— Спасибо.

— Ни один из тех аккумуляторов вам не подойдет, потому что пару дней назад из всех слил электролит. Они же могут стать весьма опасными, верно? Особенно если ими заинтересуется вездесущая ребятня. — Он взглянул на счетчик бензоколонки и аккуратно дозаправил бак, чтобы общая стоимость горючего составила ровно двадцать два доллара. — А вы ведь тот самый следователь из охотничьего домика, верно? — спросил он, засунул полученные от нее купюры в засаленный карман и отсчитал мелочью три доллара сдачи. — Пытаетесь выследить духа?

— Пытаюсь выявить и поймать тех вандалов, которые изуродовали автомобиль Стюарта Гордона.

— Значит, ему его уже… э-э-э… починили?

— Выглядит как новенький. — Вики открыла дверь фургона, поставила ногу на подножку и вдруг остановилась. — Насколько я понимаю, автомобиль ему ремонтировали не здесь?

— Здесь? — Слегка обеспокоенное выражение с широкого лица Кена исчезло, его губы сжались, глаза сузились, — Этого наглеца не устраивает качество моего топлива. Он намерен установить здесь свои резервуары, если ему удастся построить этот проклятый курорт для яппи.

— «Если»?

И в точности как Энн Келлоу, он посмотрел в сторону озера.

«Если».

Она уже садилась в кабину, когда ее взгляд задержался на двух пятигаллонных[3] стеклянных емкостях около помещения офиса. Крышки с них были сняты, и, скорее всего, их поставили здесь для проветривания.

— Мне уже много лет не доводилось видеть такие посудины, — сказав она, указав на них. — Вы не собираетесь их продавать?

Кен повернулся и посмотрел туда, куда указывал ее палец.

— Не могу. Они принадлежат моей кузине. Я только позаимствовал их на время, понимаете? Ее дети должны были прийти и забрать их, но ведь вы же знаете детей.

«Зовите-меня-Стюарт» считал, что эта деревня не является тем местом, где следует растить детей.

В таких стеклянных посудинах было бы весьма удобно транспортировать кислоту, обильно сдобренную кусочками рыбы.

«А где они могли бы взять рыбу? — подумала Вики, аккуратно отъезжая от заправки. — Может быть, у кого-нибудь из тех ребят, что содержат рыболовно-охотничий лагерь».

Пит Веглер стоял в дверях своего жилого автоприцепа, лицо его выражало некоторое смущение.

— Мы с вами знакомы?

Вики улыбнулась:

— Еще нет. Вы не хотите пригласить меня войти?

Без десяти двенадцать. Свет в охотничьем домике по-прежнему горел. Селлюси встал, потянулся и подумал, сколько же еще Вики там пробудет. «Ведь в Далви наверняка уже все спят».

«Может, она где-то остановилась, чтобы перекусить».

Вторая мысль последовала за первой слишком быстро, он не успел воспрепятствовать ей и потому решил просто проигнорировать. Повернувшись спиной к домику, он сел и стал внимательно смотреть на озеро. Когда его глаза снова привыкли к темноте, он решил, что ночью вода в озере выглядит почти таинственно.

Но в его профессии таинственность означала виновность.

— А если Стюарт Гордон сумел так разозлить духа-защитника, что тот был способен на убийство, что тогда? — произнес он вслух и взглянул на часы.

Полночь.

Что ровным счетом ничего не значило для того непрерывно пополняющегося перечня загадочных явлений, которые происходят по ночам. Жизненный опыт убедил Селлюси, что так называемое сверхъестественное с одинаковой вероятностью может вторгнуться в реальность и в полночь, и в два часа пополудни. Но вместе с тем он сознавал, что отдалился от сомнительной безопасности дневного времени настолько, насколько только было возможно, и не мог не отреагировать на это.

Казалось, что даже ночь подверглась подобному воздействию.

Ожидание…

Со стороны озера подул ветерок, и волоски на обеих его руках поднялись.

Ожидание чего-то, что должно произойти.

Футах в пятнадцати от берега, пронзив поверхность воды, в воздухе появилась рыба, словно Алиса, прошедшая неверным путем сквозь зеркало. В своем прыжке рыба поднималась все выше, выше, и вдруг ее схватило нечто, похожее на блестящую сероватую трубу примерно такой же толщины, как его бицепсы. Зубы, или клыки, или что-то подобное внутри отверстия этой трубы впились в тело рыбы, и ее дугообразный прыжок они закончили вместе. Горб, такой же серый и блестящий, высунулся наверх и снова ушел в воду, а за ним последовало то, что могло быть только следом от ударов плоского хвоста, приводящего в движение это существо. Его длина от зубов до хвоста была никак не меньше девяти футов.

— Боже мой! — Он глубоко вздохнул и добавил: — Укрепи меня.

— Я говорю тебе, Вики, я видел появление духа озера.

— Ты видел нечто, поедающее рыбу. — Вики всматривалась в воду, но в ней виднелись лишь отражения тысяч звезд. — Наверное, это была просто большая рыба, которая ела другую рыбу, поменьше. Длинная, узкая щука, выпрыгнувшая в погоне за жирным, аппетитным окуней.

Уже собравшийся было возразить, что он наблюдал нечто подобное, Селлюси вдруг нахмурился:

— Откуда ты знаешь такие подробности о рыбах?

— Сегодня вечером у меня была небольшая беседа с Питом Веглером. Оказывается, это он снабдил владельца гаража Кена рыбой для приготовления кислотно-рыбной смеси в стеклянных емкостях, взятых Кеном на время у своей кузины Кэти Бумхауэр — той самой мамаши, которая зашла гораздо дальше обмена оскорблениями в перепалке с нашим бравым молодцем Стюартом. А последний этап операции совершила Энн Келлоу, на место действия ее по-тихому доставил на своем каноэ Фрэнк Паттон. — Она улыбнулась. — Я чувствую себя словно Эркюль Пуаро в «Восточном экспрессе».

— Правда? Ну а я ощущаю себя скорее персонажем Стивена Кинга, а не Агаты Кристи.

Успокоившись и посерьезнев, Вики опустила ладонь на его скрещенные руки и взглянула ему в лицо.

— Ты в самом деле озадачен этим, да?

— Я не знаю точно, что я видел, но это явно не была рыба, схватившая другую рыбу.

Мышцы под ее пальцами были твердыми, и он смотрел мимо нее, в сторону озера.

— Майк, что с тобой?

— Я же сказал тебе, Вики. Я не знаю точно, что я видел. — Несмотря ни на что, ему по-прежнему хотелось, чтобы в мире сохранялась определенность. Медленно, словно нехотя, он перевел взгляд на обращенный кверху бледный овал ее лица. — Что из всего этого мне, по-твоему, следует сообщить завтра мистеру Гордону?

— А как насчет того, чтобы ничего не сообщать? Я сама расскажу ему после захода солнца.

— Прекрасно. Уже поздно, я возвращаюсь. А ты, видимо, весь остаток ночи будешь караулить автостоянку.

— Зачем? Я уверена, что мстительные духи туда не вернутся.

Тон ее голоса свидетельствовал о том, что в прямом противостоянии, один на один, у мстительного духа не будет ни единого шанса. Однако Селлюси, помнивший облик того существа, что поднялось над водами озера, такой уверенности не испытывал.

— Это не важно, ты же обещала обеспечить круглосуточную охрану.

— Да, но… — По выражению его лица она поняла: если она не останется на стоянке, это сделает он. — Ладно, я буду караулить его машину. Доволен?

— То есть ты сделаешь то, что и обещала делать? Я в восторге.

Селлюси разъединил скрещенные руки и притянул ее к себе так близко, чтобы можно было поцеловать складочки между нахмуренными бровями, и направился к домику. «У нее была небольшая беседа с Питом Веглером, черт возьми!» Он знал, что она должна была использовать и других, но его-то это не должно было радовать.

«Мне ни в коем случае не следовало упоминать Пита Веглера». Она устроилась на камне, еще сохранившем тепло тела Селлюси, и тщетно пыталась проникнуть взором в темные воды озера. Когда в подлеске, окаймляющем стоянку, послышался какой-то шорох, она, не оборачиваясь в его сторону, громко свистнула. Шорох быстро затих — очевидно, его источник удалился гораздо быстрее, чем приближался сюда. Тайны озера продолжали скрываться от нее.

«Это не загадочно, это вызывает раздражение».

Селлюси, бродившему по домику и выключавшему зря горящий свет, было слышно, как в одной из спален второго этажа храпит Стюарт. В течение тех нескольких часов, что Селлюси не было в доме, гость умудрился насорить во всех местах, где успел побывать. В довершение всего он истратил все остатки туалетной бумаги и не надел на держатель новый рулон, он поставил почти пустой кофейник в кофеварку, которая не была выключена, и крупинки гущи запеклись на стекле, а еще он съел часть курятины, которую Селлюси приберег для себя, и при этом обглоданные кости бросал обратно в ведерко. Селлюси не имел ничего против того, что тот съел кусок цыпленка, но ему меньше всего хотелось, чтобы на оставшейся части еды лежали кости, выплюнутые Стюартом.

Выбрасывая кости в мусорку, он заметил там скомканный листок бумаги и выудил его оттуда.

Было очевидно, что под курорт планировалось отвести земли, выходящие за пределы нынешнего участка. Намечалось, что он займет все пространство вокруг озера и при этом поглотит Далви.

«И тогда у Стюарта Гордона появится возможность плевать на всю остальную часть территории».

Вики надоело следить за озером. Распугивая представителей местной фауны, она подошла к джипу Гордона, прижалась носом к окну и прищелкнула языком, увидев приборную панель, заполненную электронными табло. Она готова была держать пари, что о назначении большинства из них «зовите-меня-Стюарт» не имел ни малейшего представления.

«Наверное, у него вспыхивает аварийный сигнал, если кондиционеру требуется… Привет!»

Из-под пассажирского кресла торчал край плоского футляра. Это, несомненно, был ноутбук.

«И сколько бы вы согласились поставить на то, что тачка завопит как резаная, если я попробую взломать эту дверь…» Повернувшись к уже погрузившемуся в темноту домику, она прислушалась к звукам биения двух сердец. К негромким, равномерным звукам, свидетельствовавшим о том, что оба обладателя этих сердец крепко спят.

Стюарт спал на спине, закинув одну руку за голову. На его худощавом лице застыла легкая улыбка. По пульсации жилки на шее Вики с минуту наблюдала, как бьется его сердце. Она была уверена, что в случае необходимости сможет использовать для своего питания и живых существ низших форм — голубей, крыс, застройщиков, — но в данный момент была рада, что немного утолила голод во время пребывания в деревне. Она аккуратно выгребла из его кармана ключи от машины и вышла из комнаты так же бесшумно, как и вошла.

Селлюси проснулся от звуков достаточно приятного голоса, мурлыкавшего мелодию «Битлов». Он спустился вниз в тот момент, когда Стюарт выходил из ванной, на ходу расправляя пальцами мокрые волосы.

— Доброе утро, Майк. Могу я полагать, что мстительные духи озера Непикеа не превратили ночью мой автомобиль в груду хлама?

— Можете.

— Это хорошо. Да, кстати. — Его улыбка вполне годилась для кампании по привлечению симпатий к американцам. — Я истратил всю горячую воду.

— Я считаю, правы те, кто говорит, что многие наши парни живут под кайфом.

— А что это такое? — проворчал Селлюси, подкрепившийся двумя кружками кофе, который лишь слегка горчил из-за пригоревшего кофейника.

— Ну, понимаете, Майк. — Широко улыбаясь, застройщик изобразил, будто прикладывается к горлышку бутылки. — Я имею в виду, что если вы можете пить это ужасное варево, значит, у вас проблемы с выпивкой. — Рассмеявшись собственной шутке, он направился к двери.

«Начнем с того, что парни под кайфом — не твои, и вообще ты можешь прямо сейчас убираться отсюда ко всем чертям. Ты пытаешься влезть в тот мир, в который иногда на некоторое время попадаем мы. Да я съем тебя с потрохами и выплюну, козел».

И хотя его пальцы сжали кружку так, что чуть не раздавили ее, он лишь спросил:

— А куда вы идете?

— Разве я вам не говорил? Я должен сегодня встретиться в Бигвуде с юристом. Да, я знаю, что вы мне хотите сказать, Майк: ведь сегодня воскресенье. Но дело в том, что это последний раз, когда я буду находиться здесь в течение нескольких недель, поэтому местный адвокат примет меня тогда, когда у меня найдется для этого время. Надо прояснить некоторые детали, касающиеся той скверной истории с топографом. — Взявшись за ручку двери, он остановился, голос и манеры утратили претенциозность. — Я тогда дал им команду обязательно завершить обследование той части прибрежного участка до конца рабочего дня. Я знаю, что ни в чем не виноват, но чувствую свою ответствепность за гибель той несчастной женщины и хочу, чтобы у меня нашлась возможность хоть как-то компенсировать эту утрату. Хотя как можно возместить смерть человека, Майк?

В ответ Селлюси пробормотал нечто неопределенное. В тот момент он был меньше всего расположен думать о Стюарте Гордоне как о порядочном человеческом существе.

— Возможно, я не вернусь до наступления темноты. Но ведь появление духа наиболее вероятно именно в то время, значит, до тех пор я не буду вам нужен. Верно, Майк? — Повернувшись лицом к защитной сетке, где расположились черные мошки в ожидании, когда наружу выйдет их завтрак, он покачал головой. — Первое, что я намереваюсь сделать, после того как все уладится, так это осушить все ручьи, где размножаются эти маленькие кровососы.

За те две недели, что прошли со дня гибели топографа, уровень воды в болоте упал. Опрыскав себя жидкостью от насекомых из баллончика, который обнаружился под раковиной, Селлюси пошел по тропинке, проложенной изыскателями. Несмотря на то что почва выглядела достаточно твердой, он осторожно ступал на возвышающиеся кочки. Дойдя до остатков ленты ограждения, оставленной полицейскими, он присел на корточки и стал вглядываться вглубь заполненного водой провала. Он не ожидал что-нибудь найти здесь, но после признания Стюарта почувствовал, что должен прийти сюда.

На глубине около двух дюймов вода была на удивление прозрачной.

«Нет у нее никаких причин быть мутной, ее же ничто не взбалтывает…»

На дне, в грязи блеснуло что-то металлическое.

Он схватился одной рукой за траву, росшую на кочке, другую опустил в воду и сумел ухватить большим и указательным пальцами торчащий кусочек…

«Измерительной рулетки из нержавеющей стали?»

Вероятно, это был фрагмент инструмента погибшей женщины-топографа. Один конец шестидюймового куска был аккуратно обломан, а вот другой, тот, что был погружен в грязь, выглядел так, словно его разъело.

Когда Энн Келлоу обливала кислотой автомобиль Стюарта, то этим она имитировала действия духа озера Непикеа.

Селлюси глубоко вдохнул и выплюнул себе под ноги черных мошек, залетевших в рот на верную смерть. «Думаю, настала пора потолковать с Мэри Джозеф».

— Неужели вы не чувствуете его?

Наслаждаясь впервые за эти дни чашкой настоящего кофе, Селлюси подошел к двери веранды и устремил взгляд на озеро. В отличие от всех других домов в Далви, которые от озера отделяла дорога, дом Мэри Джозеф стоял прямо на берегу.

— Да, я чувствую что-то, — согласился он.

— Вы чувствуете духа озера, разозленного тем человеком из города. Еще печенья?

— Нет, спасибо. — Он уже съел одно, и это было, без сомнения, самое невкусное печенье, какое ему приходилось когда-либо пробовать. — Расскажите мне про духа озера, мисс Джозеф. Вы его видели?

— О да. Ну, может, не совсем его, но я видела след, оставшийся там, где он появлялся. — Она сделала жест в сторону озера. Правда, воды его были в этот момент совершенно спокойными. — Понимаете, большинство вод имеет своих духов-покровителей. Колодцы и родники, озера и реки, да и монетки мы бросаем в фонтаны именно поэтому, чтобы духи взамен подарили нам счастье и удачу. Водяные, русалки, наяды, Дженни Зеленозубая, Пэгги Паулер, Файдиэл — все духи воды.

— Ну а тот, который там, — это что, один из них? — Он никак не мог представить себе русалку в виде того зубастого хобота, который высунулся из воды на его глазах.

— Нет, нет, наш водяной дух — это дух из нового мира. Кри называли его «мантаче» — вы, конечно, узнаете сходство с именем Маниту, или Великий Дух? Только самые глубокие озера с самыми лучшими рыбными местами имели их. Они защищали озера и территорию вокруг озер, а взамен…

— Пользовались почитанием?

— Ну, не совсем. Их неукоснительно оставляли в покое.

— В интервью газете вы сказали, что дух уже дважды проявлял себя прежде?

— Дважды — это то, что мы знаем, — уточнила она. — Первый зарегистрированный случай произошел в тысяча семьсот шестьдесят втором году, о нем есть запись в документах местного духовенства, которые один из иезуитов, занимавшийся исследованиями подобных явлений, отправил к себе на родину, во Францию.

Селлюси, получивший образование в католической школе, был не вполне уверен, что причастность иезуитов к подобным делам повышает достоверность информации.

— А что же тогда случилось?

— Это было весной. Двое белых трапперов[4] провели на озере всю зиму, убивая животных по его берегам. Животных, находящихся под защитой озера. По словам траппера, оставшегося в живых, его товарищ сразу после захода солнца выплывал на каноэ из болота по высокой воде. Вдруг лодка опрокинулась, и он исчез. Когда второй охотник перевернул ее, то увидел, что местами корпус изнутри выжжен, хотя никакого пламени видно не было. И еще на корпусе остался след от всех тех, кого они убили, похитив их у озера.

— А след погибшего?

— В записи сказано, что он утонул, инспектор. Как изгой. — Она умолкла, намереваясь съесть еще одно печенье. — Вы знаете, что такое изгой?

— Да, мэм. А уцелевший что-нибудь видел?

— Ну, он говорил, что видел то, что ему показалось огромной змеей, но только у нее в передней части было два кожистых крыла. И вы знаете, что это такое.

«…блестящая серая труба, такая же толстая, как его бицепсы».

— Нет.

— Виверн. Один из древних драконов.

— Значит, в озере живет дракон.

— Нет, конечно же нет. Дух озера может принимать множество разных обличий. Те, кто сталкивается с ним лицом к лицу, когда он разгневан, видят перед собой огромного, страшного зверя. Перед траппером, происходившим, несомненно, из народов Северной Европы, он предстал в образе виверна. Туземцы должны были видеть его, скорее всего, как гигантскую змею. Вокруг глубоких озер расположено немало так называемых змеиных холмов.

— А он не мог и на самом деле быть гигантской змеей?

— Агент Селлюси, вы не думаете, что если бы на самом деле существовала гигантская змея, живущая в этом озере, то к этому времени кому-нибудь обязательно удалось бы ее хорошенько рассмотреть? Кроме того, после второго случая гибели человека озеро тщательно обследовали с применением самого современного оборудования, а также еще раз или два после этого, но так ничего и не нашли. Ясно, что того траппера убил дух озера, так же как и Томаса Стеббинга.

— Томаса Стеббинга?

— Его смерть зарегистрирована в тысяча девятьсот тридцать седьмом году. У меня есть вырезки из газет…

Весной 1937 года четверо молодых людей из университета города Торонто приехали на озеро Непикеа, чтобы отдохнуть на лоне дикой природы. Как-то раз, проплывая в сумерках на лодке вдоль берега, Томас и его приятель заметили на берегу то, что они приняли за обгоревшее бревно, и пристали к берегу, чтобы его обследовать. А в следующий момент приятель Томаса в ужасе смотрел, как «бревно» набросилось на Стеббинга, обожгло его до смерти, а потом, извиваясь, уползло в озеро, оставив после себя след из мертвой растительности.

Расследование ничего не прояснило, а показания очевидца насчет «какого-то существа, похожего на огромного червя», были в конце концов отвергнуты. Итоговое официальное заключение гласило, что погибший действительно сдвинул с места частично сгоревшее бревно, оно накатилось на него, обожгло тлеющими углями, отчего и наступила смерть. После этого бревно, оставляя след в виде обгоревшей травы, скатилось в озеро и затонуло. Сообщение об отвратительном зловонии, сопровождавшем трагедию, признали ошибочным и сочли, что это был запах обожженной человеческой плоти. Утверждение приятеля Томаса, что упомянутые ожоги произошли от контакта с кислотой, также полностью проигнорировали — даже несмотря на то, что приятель был студентом-химиком и знал, о чем говорил.

— Значит, дух озера вышел на сушу, мисс Джозеф?

Она кивнула, видимо не уловив противоречия.

— В тот год вокруг озера разжигали много костров. В промежутке между войнами эти места на какое-то время стали очень популярными, а разведение огня было самым простым способом расчистить землю для постройки летнего дома. Дух озера не мог с этим мириться, поэтому он и принял вид обгоревшего бревна.

— Так что же сделал Томас Стеббинг такого, что нарушило его покой?

— Ничего особенного. Я думаю, несчастный парнишка просто оказался в ненужном месте в ненужное время. Вы понимаете, это мстительный дух.

Всего на пару лет раньше он сразу понял бы, что Мэри Джозеф законченная психопатка. Но это было до того, как он по собственной доброй воле ринулся во тьму, таившуюся за парой мерцающих серебром глаз. Он вздохнул и встал. День уже почти закончился, до захода солнца осталось совсем недолго.

— Спасибо вам за помощь, мисс Джозеф. Я… Что?

Она пристально посмотрела на него, покивала.

— Ведь вы видели его, верно? У вас тот самый взгляд.

— Да, что-то такое я видел, — неохотно признался он и повернулся в сторону озера. — Вообще я видел много разных…

Парочка юнцов на водных мотоциклах с ревом заложила вираж прямо напротив дома и оглушила его. Когда они проносились мимо, подавляя все остальные звуки, один из «наездников» весело помахал ему рукой.

«Когда мстительный дух озера действительно нужен, его почему-то никогда не бывает поблизости», — подумал Селлюси.

— Он знал про грязевые воронки на болоте и все-таки отправил туда тех топографов.

Вики столкнула с края пристани камешек и проследила, как он исчез в темной воде.

— Ты уверена?

— Вся информация была там, в его ноутбуке, а файл датирован еще мартом. Теперь, несмотря на то что доказательства, которые мне удалось отыскать в его компьютере, не могут быть представлены в суде, я могу пойти в Департамент земель и лесов и узнать даты, когда он давал заявки на геологические изыскания.

Селлюси покачал головой:

— У тебя вряд ли появится возможность предъявить ему какие-либо обвинения. Конечно, он не должен был посылать их туда, но ведь оба они были профессионалами. Им следовало действовать более осторожно. — Он подумал о крокодиловых слезах, которые Стюарт проливал в то утро по поводу гибели женщины, и его пальцы обеих рук сжались в кулаки. Одно дело быть безответственным болваном и совсем другое — быть безответственным махинатором. — Это преступление из области морали, — проворчал он, — а не юриспруденции.

— Ну тогда, возможно, мне придется самой заняться им.

Второй камешек ударился о воду с гораздо большей силой.

— Но он твой клиент, Вики. Ведь ты должна работать на него, а не против него.

Она фыркнула:

— Значит, я подожду, пока отработаю все деньги, полученные по его чеку.

— Он намеревается заполучить всю остальную землю вокруг озера.

Селлюси вынул из кармана и протянул ей бумагу, найденную им в мусоре.

— Но остальная земля на берегах озера не продается.

— Не продавался и этот домик до тех пор, пока он не решил, что хочет его иметь.

Вики смяла бумагу, которую держала в руке. Ее глаза сверкнули серебром.

— Должно же быть что-нибудь, что мы сможем… Зараза!

Дальний конец пристани, где они стояли, вдруг подпрыгнул в воздух. Отбросив бумагу в сторону, она схватила Селлюси за руку и увлекла его на несколько шагов назад.

— Что это была за чертовщина?! — воскликнула Вики, когда они вернулись туда, где только что стояли, хотя пристань все еще сильно раскачивалась. Бумаги, которую она уронила в воду, нигде не было видно.

— Волна от проходящей лодки?

— Здесь уже давно не проходила ни одна лодка.

— Иногда в таких длинных и узких озерах образуются стоячие волны. Они называются сейш.

— Сейш? — Когда он кивнул, она закатила глаза. — Я должна начать больше слушать Пи-Би-Эс. А пока что…

Звук приближающегося автомобиля вовремя заставил их взглянуть в сторону домика. Они увидели, как Стюарт медленно и осторожно въезжает на парковочную площадку, почти не разбрасывая колесами гравий.

— Ты собираешься сказать ему, кто изуродовал его машину? — спросил Селлюси, когда они двинулись вверх по холму.

— Кто? Наверное, нет. В конце концов, я не могу этого доказать, но я скажу, что это не был какой-то мстительный дух, и что уж точно ничего подобного больше не должно повториться.

По крайней мере, не должно, если у Пита Веглера действительно было что сказать на эту тему. Дух озера мог быть существом гипотетическим, но она-то таковым не была.

— Значит, группа жителей деревни, так, Вики? Вы уверены?

— Абсолютно.

— Они действительно думали, что я поверю в существование духа озера, который выместил свой гнев на двери моего автомобиля?

— Вероятно.

На самом деле им было безразлично, поверит он или нет. Они все настолько возмутились, что им было необходимо что-нибудь сделать, ну а поскольку дух был удобной ширмой…

Но ничего подобного «зовите-меня-Стюарт» от нее не услышал.

— Мне нужны их имена, Вики.

В его голосе прозвучал ультиматум. А Вики никогда не реагировала на ультиматумы положительно. Селлюси видел, что маска начинает исчезать с ее лица, и спросил себя, насколько далеко позволит ей зайти его неприязнь к застройщику. Он мог остановить ее одним-единственным словом, и он раздумывал, должен ли произнести его. И когда.

К его удивлению, она овладела собой.

— Тогда вам нужно ознакомиться с протоколами опросов здешнего населения. Вы не сумели достаточно расположить к себе ваших соседей.

На какое-то мгновение показалось, что Стюарт понял, насколько он сейчас приблизился к осознанию неотвратимости своей собственной смертности, но в следующий момент он улыбнулся и сказал:

— Вы правы, Вики, я не завоевал симпатий своих соседей. Но, знаете, я собираюсь кое-что предпринять в этом направлении. Завтра День Виктории. Так вот, я приглашу их всех на большой вечерний пикник с шикарной едой и фейерверком на берегу озера. И мы помиримся.

— Сейчас воскресный вечер, а завтра праздник. Где вы собираетесь добыть еду, ракеты и петарды для фейерверка?

— Это не проблема, Майк. Я отправлю по электронной почте письма своим поставщикам в Торонто. Уверен, они смогут быть здесь завтра к середине дня. Безусловно, я сильно переплачу им за это, но, послушайте, ведь налаживание дружеских отношений со своим окружением стоит того. Разумеется, и вы двое будете с нами.

Губы Вики дрогнули и начали складываться то ли в улыбку, то ли в гримасу, но Селлюси поспешил ответить за них обоих:

— Да, конечно.

— Он что-то замышляет, — пояснил Селлюси позже, — и я хочу знать, что именно.

— Он хочет бросить в лицо жителям деревни все, что знает, увидеть, кто отреагирует соответствующим образом, и впоследствии превратить их жизнь в сущий ад. Он найдет способ сделать их первыми жертвами своей захватнической деятельности.

— Наверное, ты права.

— Я всегда права. — Ее голова покоилась на его плече, пальцем она расправляла волосы на его груди. — Он безнравственный, аморальный, беспринципный, ничтожный пакостник.

— Ты еще забыла сказать: надоедливый, досаждающий и вообще весьма неприятный тип.

— Я смогла бы убедить его, что он являет собой сочетание матери Терезы и леди Ди. Я могла бы выкрасть его мозг, использовать его в противоестественных благих целях и вернуть обратно в его череп в любом виде, какой бы я ни выбрала. Но я не могу.

«Когда ты начинаешь удаляться на темную сторону, как надолго она становится руководящей силой твоего предназначения»? Но он не спросил этого вслух, поскольку не хотел знать, как далеко она уже зашла туда. Он был благодарен ей за то, что она вообще определила для себя хоть какие-то границы, что она решила остаться личностью, которая не может применять террор ради террора.

— Итак, что мы собираемся предпринять в отношении него?

— Ни черта не могу придумать. А ты?

Он вдруг улыбнулся:

— А не смогла бы ты убедить его, что ты и есть дух озера и что ему лучше бы поберечь свою задницу и уволочь ее обратно в Торонто, если он не хочет, чтобы она растворилась в кислоте?

Вики стремительно соскочила с кровати.

— Я знала — есть причина, чтобы вытащить тебя сюда в этот уик-энд. — Она крутанулась на голой пятке, потом крутанулась еще раз и так же стремительно снова оказалась в постели. — Но я думаю, надо подождать до завтрашнего вечера. Он еще не расплатился со мной.

— Доброе утро, Майк. А где Вики?

— Спит.

— Ладно, но раз вы уже встали, не поможете ли отнести барбекю на берег озера? Я охотно заплатил бы им за такую услугу, но не уверен, что они согласятся на это, а кроме того, они уже повредили мою машину, и я хотел бы в эту раннюю пору держать их подальше от всего, что представляет собой какую-либо ценность. Особенно такую, где соседствуют пропан и открытый огонь.

— А Вики не разделит с нами ленч, Майк?

— Она говорит, что не голодна. Она пошла прогуляться по лесу.

— Должно быть, так она сохраняет свою девичью фигуру. Я должен отдать вам должное, Майк: немного найдется мужчин вашего возраста, способных удержать такую женщину. Я имею в виду, что у нее истинно независимый характер, не так ли? — Он с чрезмерными выражениями благодарности принял предложение съесть бутерброд с ломтиком тунца, откусил от него и поморщился. — А что, легкого майонеза не нашлось? Ничего, Майк. Я уверен, вы хотели как лучше. Ну а теперь, пока мы здесь только вдвоем, я задам вам вопрос: вы когда-нибудь задумывались над тем, чтобы вложить деньги в недвижимость для ее последующей сдачи в повременную аренду?

Майк Селлюси никогда еще не радовался чьему бы то ни было появлению так, как он обрадовался, увидев в четыре часа дня фургон, заполненный поставщиками припасов — усталыми парнями с потухшим взором. Как обнаружила Вики еще во время самого первого телефонного разговора, Стюарт Гордон не был тем человеком, который принимал в качестве ответа слово «нет». Он мог принять что-нибудь вроде «Пошел вон и заткнись!» с последующим стремительным исчезновением, но поскольку Вики намеревалась проснуться на берегах озера Непикеа, Селлюси свой язык попридержал. Кроме того, для нее было бы несколько затруднительно изгнать застройщика, если бы они уже находились на полпути в Торонто.

Заход солнца.

Проснувшись, Вики ощутила присутствие вокруг себя многих жизней, может, целых двух дюжин, и лежала в постели еще некоторое время, наслаждаясь их присутствием. Два последних вечера ей приходилось всерьез бороться с желанием взобраться на водительское кресло и рвануть в сторону цивилизации.

Фастфуд.

Она съела «Сникерс», оделась и вышла из фургона на площадку автостоянки. Селлюси стоял на берегу, на пляже и разговаривал с Фрэнком Паттоном. Она направилась в их сторону, толпа расступалась, давая ей дорогу, при этом люди, казалось, не осознавали ее присутствия среди них. Когда она приблизилась к собеседникам, оба кивнули ей, а Паттон указал на барбекю:

— Гамбургер?

— Нет, спасибо, я не голодна. — Она огляделась вокруг. — Похоже, никто не привел сюда детей.

— Никто не хочет показывать своих детей Стюарту Гордону.

— Боятся, что они что-нибудь подцепят здесь, — добавил Селлюси.

— Майк тут говорит, что вы решили стоявшую перед вами задачу и сейчас ждете здесь мистера Конгениальность, чтобы он рассчитался с вами.

Вики кивнула, задумавшись над тем, что могло быть на уме у Майка.

— Еще он говорит, что вы не упомянули ни одного имени. Спасибо вам. — Он вздохнул. — На самом деле, мы не думали, что дух озера предпримет что-нибудь, но…

Вики подняла вверх обе руки.

— Послушайте, заранее никогда ничего не известно. Ведь он может начать давить на вас.

— Да, конечно. Правда, единственно, на кого может надавить этот клоун, так это на каждого из своего ближайшего окружения. Прошу прощения, но я лучше пойду спасать Энн, прежде чем она вырвет у него язык и задушит им его.

— Удивительно, что она тоже пришла, — заметила Вики.

— Она думает, то он что-то замышляет, и она хочет знать, что же именно.

— Будто мы все не хотим, — пробормотал Селлюси, когда Фрэнк Паттон зашагал прочь.

От смеси запахов жареного мяса и свежей крови у Вики слегка закружилась голова. Она взяла Майка за руку и повела его в сторону плавучей пристани.

— Я что-нибудь пропустила?

— Нет, я думаю, ты пришла как раз вовремя.

Когда Фрэнк Паттон приблизился, Стюарт прервал разговор, который он вел с Энн Келлоу — или, точнее, как заметила Вики, на Энн Келлоу, — и направился к концу пристани, где было установлено несколько крупных ракет для фейерверка.

— И ведь он добыл разрешение для этого дурацкого шоу, — проворчал Селлюси. — Изворотливый сукин сын знает, как уберечь свою задницу.

— Но не подсознание. — Холодные пальцы Вики крепко обхватили запястье Майка. — Не беспокойся, он свое получит.

Первая ракета взвилась вверх и взорвалась, осветив небо красным светом, который стал постепенно блекнуть на фоне сероватого вечернего неба и водной глади озера. Застройщик повернулся лицом к берегу и поднял руки над головой.

— А теперь, когда мне удалось привлечь ваше внимание, я хотел бы кое-что сообщить всем вам, прежде чем мы продолжим наш праздник. Во-первых, я решил не выдвигать никаких обвинений по поводу повреждения моего автомобиля, хотя я знаю, что…

Пристань вдруг начала колыхаться. Одна из ракет позади него упала в воду.

— Мистер Гордон! — Это был голос Мэри Джозеф. — Уходите на берег, сейчас же.

Указав на нее пальцем, он покачал головой:

— О нет, мадам, я — Стюарт Гордон… — «Сегодня вечером никаких „зовите-меня-Стюарт“», — отметил про себя Селлюси, — …и вы не указывайте, что мне делать, это я…

Замахав руками, словно ветряная мельница крыльями, он шагнул назад, потом еще раз и еще и плюхнулся в воду. С раскинутыми в стороны руками итогами он выглядел так, будто сидел на чем-то, находящемся чуть ниже поверхности воды.

— Этого с меня уже хватит… — начал он и внезапно исчез.

Вики добежала до конца пристани вовремя и успела увидеть бледный овал его лица, исчезающий в темной воде. К ее изумлению, он, похоже, вынул из кармана сотовый телефон, и в ее голове промелькнуло воспоминание об оборванной линии из того старого кино «Кому вы собирались позвонить?».

Секунда, другая. Она думала о его спасении. Кончики пальцев ее опущенной руки были уже мокрыми, когда Селлюси схватил ее за плечо и оттащил назад. Она не сделала бы этого, но ей было приятно, что он решил, что она могла так поступить.

А на берегу две дюжины одинаково широко раскрытых глаз неподвижно уставились на гладкую, темную поверхность озера. И Вики поняла, что они были слишком потрясены тем, что произошло с их общим недругом, и потому не заметили, как стремительно она появилась в конце пристани.

Мэри Джозеф первой нарушила общее молчание.

— Вот так поступает мстительный дух озера Непикеа, — заявила она. А потом, когда люди начали кивать, холодно добавила: — Никто не может сказать, что я его не предупреждала.

Майк пристально посмотрел на Вики, которая лишь пожала плечами.

— Он работает на меня, — сказала она.