Золотистые искры рассыпались во тьме, заставив отпрянуть разжиревших и обленившихся монстров. Чудовища обратились в бегство, а люди в удивлении подняли головы, ожидая новых чудес. Неужели еще можно на что-то надеяться? Неужели кто-то посмеет бросить вызов силам, что целые страны поставили на колени? Мелькнули проблески жизни в глазах серых теней, но ребенок, заставивший встрепенуться угасающее в рабстве и нищете человечество, явно не представляет, как опасно привлекать к себе слишком много внимания и творить сказки для людей умирающего мира.
Тяжело представить, что в прожженной солнцем пустыне может быть так холодно. Пять сотен смуглокожих людей, торговцев, воинов и просто путников, грелись у костров, привычно поругивая экстремальные перепады температур ночью и днем. Огромные животные, совмещающие в себе черты слона и черепахи, но называемые, как ни странно, верблюдами, расположились вокруг лагеря и создали живое кольцо укреплений, по которому, словно по стенам, расхаживали низкорослые воины пустынь, одетые в легкую броню из кожи и пластин металла. Защищенные костяными панцирями, верблюды мирно дремали, не обращая внимания на солдат, даже когда те перескакивали с одного животного на другое. Вес человека и стальной людской брони был для громадного корабля пустыни совершенно незначителен.
В защитном кольце путники чувствовали себя в безопасности. Не то что качаясь на волнах восточного моря, сидя на палубе проржавевшего парохода. На торговых кораблях восточного побережья ежеминутно приходилось молиться богам, чтобы кораблик дошел до гавани, не повстречавшись с кроваво-красным кораблем страны Морей и не попав в шторм, который мог разбить усталого трудягу о рифы. Даже следуя в караванах, меньше половины пароходов добирались до гаваней страны Песков целыми и невредимыми. С каждым месяцем все меньше находилось отчаянных храбрецов или просто дураков, готовых отправиться в кишащие пиратами воды океана, словно в насмешку над нынешними временами, в доисторическую эпоху называвшегося Тихим.
Здесь же, в пустыне, среди родных и знакомых с раннего детства барханов, все навевало мир и покой. Завтра караван прибудет к городу, где ждут мясо, фрукты и зерно, закупленное в странах южного побережья. Груз, жизненно важный для империи пустынь, потерявшей все плодородные земли после нескольких тяжелых поражений в битвах с воинами севера. Каждый день в больших и малых городах страны Песков от голода умирают люди, и маленькие дети даже в семьях среднего класса, ложась вечером спать, мечтают не об играх и развлечениях, а чтобы завтра родители поставили перед ними на стол хоть какой-нибудь, пусть даже скудный и безвкусный, завтрак.
Продовольственный караван — жизнь сотен тысяч людей, и потому преступно было отправлять его морем, на верную гибель.
Но…
Надрывный вой сирены тревоги раскатился над лагерем, и люди вскочили на ноги, хватаясь за оружие.
С северо-запада на лагерь надвигалось огромное облако песка и пыли. Ветер ударил в бока верблюдов словно таран, в реве урагана невозможно стало услышать выкрики людей и утробное завывание напуганных зверей. Энергия Ци, которой был насыщен воздух, была явно ощутима и свидетельствовала, что эта пылевая буря отнюдь не природное явление. Враг рядом.
Паники не возникло. Верблюды действовали по искусственно привитой им программе поведения, действующей, когда животное испытывало страх. Втягивая ноги и голову под костяной панцирь, они пускали собственную энергию Ци на укрепление брони и замирали, обращаясь в крепчайшие сегменты живой стены. Чем больше был страх, тем больше Ци выделял верблюд и сегмент становился только крепче. Никакая угроза не могла заставить животных бежать. Преодолеть программу поведения они не могли.
Люди хватали оружие, приставляли лестницы к бокам верблюдов и забирались на вершину костяных панцирей, снабженных высокими наростами, подобными зубцам на стенах крепостей.
— Жрецы! — выкрикнул хозяин каравана в радиопередатчик. — Усмирите ветер! Солдаты! Готовьте дзюцу разрыва! Все разом, по моей команде!
Преодолевая сопротивление яростного урагана, пятеро жрецов и три молодые жрицы великого храма Ветра поднялись на ноги и пустили из ладоней энергию Ци, частицы которой мгновенно пронзили всю толщу безумствующих ветров.
— Бей!
— Разрыв! — четыре сотни самураев выставили ладони перед собой и нанесли удары импульсами Ци, приводя в хаос потоки Ци врагов и разрушая влияние чужой воли на песчаную бурю.
Дзюцу служителей храма создало потоки ветра, что ударили пылевому облаку навстречу, разорвали его надвое и разметали в стороны. Ураган утих.
— Оружие к бою!
В хаотично вихрящемся и оседающем облаке пыли блестел металл. Закованные в тяжелые доспехи, вооруженные до зубов бандиты бежали к изготовившемуся к бою каравану.
За редким исключением, каждый из воинов пустыни был вооружен длинным композитным луком и колчаном со стрелами, несущими мощный заряд энергии Ци. Четыре сотни лучников — значительная сила, и атакующие знали это.
Холодное, жуткое свечение озарило ночное поле боя. Клинки мечей бандитов при движении оставляли за собой след из бесплотного тумана, лучащегося призрачным, синим светом.
Потоки Ци — насыщенная и четко контролируемая биоэнергия, присутствие которой в телах каждого из живых существ было научно доказано еще до прихода великих ледников. Всерьез ее исследованиями впервые занялись во времена гибели цивилизации эры Металла. Цивилизация погибла, но люди остались. Остались легенды о великой войне, в руинах научных центров под великими ледниками хранились отчеты исследований. Тридцать тысячелетий льда, голода и балансирования на грани всеобщей гибели, тысячелетия отчаянной борьбы за выживание, изучение наследия предков, глубокое самопознание, развитие биотехнологий, и в итоге…
На поле боя новых войн появились генетически измененные солдаты, способные порождать разрушающие силы из энергии собственных душ. Симуры в далеком прошлом, а ныне — самураи.
— Разящий серп! — дружно рявкнули несколько сот бронированных великанов, и сияющие полукружья воздуха, перенасыщенного энергией Ци, устремились к вершине укреплений защитников каравана.
На каждую типовую атаку за время войн был создан способ противодействия.
— Разрыв! — на разные голоса выкрикнули воины пустынь, отправляя навстречу сияющим полукружьям импульсы собственной энергии Ци.
Дзюцу «Разрыва» сшибало и развеивало «Серпы» в полете, но те не исчезали бесследно. Белые туманные облака возникали на месте лопнувших «Серпов», пелена стремительно разбухла, закрыв лучникам обзор. Защитники попытались применить дзюцу создания ветра, чтобы отогнать белую завесу, но тут уже со стороны атакующих ударили дзюцу «Разрыва», и искусственный ветер пришел в хаос. Пелена продержалась почти десять секунд. Лучники били сквозь нее, но, не видя целей, лишь бессмысленно тратили боезапас. Латники, бегущие к каравану, закрывались тяжелыми щитами. Стрелы бессильно отскакивали или же застревали в цельнометаллических плитах, не пробивая броню, взрывами детонирующей Ци паля и раздирая только мертвый металл.
Несколько особо неудачливых бандитов упали, убитые или изувеченные, но мало кто обратил на это внимания. Латники стремились в ближний бой, понимая, что пелена тумана Ци развеется прежде, чем они доберутся до стены.
— Бей их! — выкрикнул хозяин каравана, когда в истаивающем облаке стала различима быстро движущаяся сплошная масса металла. — Шквальная стрельба!!!
— Капитан! Сильный всплеск Ци! — выкрикнул худощавый шиноби, что сидел позади стрелков и, казалось, был совершенно равнодушен к происходящему. Теперь, вскакивая на ноги, он указал направление вытянутой вперед рукой. — Штурмовая печать!
— Проклятье! — вздрогнув при словах сенсора, хозяин каравана обернулся к нескольким шиноби скрытого селения Ветра, что были наняты городскими властями для поддержки стражей каравана. — Готовьте «Медузу»! Живо, или мы все трупы!
Золотистое сияние разлилось над барханами ночной пустыни, и огненный шар, один взгляд на который мог ослепить человека, ринулся в небо, а затем по высокой дуге устремился к центру каравана. Добыча? К демонам добычу! Достаточно уничтожить этих людей и продовольствие, которое ждал умирающий город.
Шар огня был стремителен, но навстречу ему взмыла еще одна сфера энергий, размером поменьше. Из ее сияющего тела, похожие на длинные щупальца медузы, тянулись синие нити потоков Ци. Словно притягиваемые магнитным полем, эти нити потянулись к огненному шару, коснулись его, и малая сфера крутанулась, швыряя гибельный для каравана шар пылающей энергии в черное небо. Малую сферу в этом движении швырнуло к земле, и она, ударив в песок километрах в трех от каравана, вздыбила к черным небесам колоссальный гриб огня, пыли и дыма.
Впрочем, небеса недолго оставались черными. Большой огненный шар детонировал и засиял ярче тысячи солнц, изливая вниз потоки пылающей Ци, своим жаром схожей с горящим напалмом. К счастью для защитников каравана, сфера штурмового дзюцу успела отлететь на километр в сторону от цели и огненный дождь обрушился на мертвый песок.
— Штурмовая печать сильна, но ненадежна, — смеясь, лидер бандитов смотрел на изумительное зрелище: низвергающийся с небес огнепад. — Для самурая нет в мире ничего надежнее, чем клинок верного меча!
В сиянии пламенного дождя тяжело бронированные латники добежали до боков парализованных ужасом верблюдов и, цепляясь за поверхность костяной брони энергией Ци, испускаемой из рук и ног, без всяких лестниц помчались наверх. Те, кто чувствовал себя способным на подобное свершение, оттолкнулись от песка мощными импульсами Ци из ступней. Швырнули себя вперед и вверх на много метров, сквозь шквал стрел, к вершине костяной стены.
Раненые, убитые или невредимые, прыгуны обрушились на защитников каравана с сокрушительной силой, прошибая порядки врагов навылет и сметая легкобронированных противников со стены. Вопли боли и ярости разнеслись над полем боя, а через пару мгновений стальная лавина бегущих по стене латников хлынула на стрелков и началась отчаянная резня.
— За жизнь нашего города! — заорал хозяин каравана, отражая мечом удары врагов и пытаясь перейти в контратаку. — За наши семьи, братья! Ни шагу назад!!!
— Смерть песчаным крысам! — выкрикнул лидер бандитов и ударил коня пятками, позволяя ему устремиться в атаку. — Их генетический материал так жалок, что позволять им жрать ресурсы нашего маленького мира — преступление!
Закованный в тяжелую броню, больше похожий на бегемота или носорога, чудовищный генетически измененный конь меньше чем за минуту преодолел отделяющее его от костяной стены расстояние и, ударив импульсом Ци из копыт, взмыл в небо. Заметив новую опасность, лучники с правого фланга защитников каравана начали оборачиваться, надеясь успеть пустить стрелы в слабо бронированное брюхо коня, но сияние молний озарило поле боя и сильнейшие разряды электричества полоснули ряды воинов пустыни. Вспыхивая подобно факелам, разлетаясь на куски и падая в облаках дыма, стражи каравана заметались, а через мгновение чудовищный зверь и его хозяин рухнули в самую гущу врагов.
Молнии били из тела лидера бандитов и сшибали защитников одного за другим. Генерал Санииро, второй после великого сегуна командир армий Северной Империи, все чаще сомневался, есть ли ему необходимость брать с собой в битву оружие.
— Разрыв! — молодой, отчаянно-смелый самурай страны Песков ударил в сторону генерала импульсом Ци, сбивающим контроль над дзюцу, но через мгновение молния с яркой вспышкой разорвала мальчишку надвое.
— Глупец! — генерал захохотал. — Молнии рождаются в моем теле, а внутри тела человека мощь собственной Ци такова, что никакими дзюцу «Разрыва» ее потоки не сбить!
Нещадно истребляя защитников, бандиты сбросили их со стены и погнали вглубь лагеря.
— Пощады! Пощады! — падая духом, кто-то из погибающих бросал оружие и поднимал руки, еще надеясья спасти свою жизнь, но нападавшим пленники были не нужны. Они пришли сюда не за рабами, а за кровью врагов, смерть которых будет означать то, что еще один город страны пустынь познает кошмар агонии и безумств голодного населения.
— Убить всех до единого! — генерал Санииро силой воли унял буйство молний, опасаясь ранить своих солдат, истребляющих вокруг господина последних защитников каравана. — Пленных не брать! Горе побежденным!
Звуки боя затихали. Победители начали обыскивать лагерь, оценивая добычу и добивая уцелевших врагов, к которым причислены были все без разбора, даже женщины и дети.
Грозно фыркающий конь генерала сдвинул копытом какие-то ящики, ухватил зубами тент и мотнул головой, стаскивая его в сторону.
Молодая женщина, одна из жриц храма Ветра, что сбежала со стен и в отчаянии пыталась спрятаться среди грузов каравана, закричала в ужасе, когда нашедшее ее чудовище разинуло пасть и облизнуло свою залитую человеческой кровью морду. Сил пытаться спастись не было. Оставалась только крошечная надежда, что победители сжалятся над беззащитной. В сказках, которые рассказывала молодой мико пожилая наставница, даже в толпе злодеев всегда находился благородный человек, что заступался за пленницу и спасал ее от верной смерти.
Конь оглянулся на хозяина. Хозяин любил красивых женщин. Красива ли эта женщина с точки зрения людей?
— Какая добыча у тебя, Громобой! Милая южаночка. — Санииро в задумчивости погладил нижний край стальной маски, закрывающей его лицо. — Кожа несколько смугловата, но в остальном перед тобой симпатичная и чистая мико великих пустынь! Если бы я только нашел ее раньше тебя! Но не буду же я обижать боевого друга, отнимая у него добычу! В мире много красоток. Приятного аппетита.
Именно этих слов свирепый зверь и ждал. Разрешение ему необходимо было лишь для принятия решения — бунтовать или нет против хозяина. Как только этот человечек, что мнит себя выше великого Громобоя, пойдет против желаний напарника и вздумает отобрать у него добычу, конь тут же стащит жалкого недоросля с седла, разорвет и сожрет! Пусть человек знает свое место.
Раззявив полную клыков пасть, монстр потянулся к истошно заоравшей женщине.
Добычей было кому заняться, Санииро был уверен, что никто не посмеет обмануть его с деньгами даже без постоянного личного контроля. Проводив захваченный караван до пограничной крепости, передав управление делами своим помощникам и забрав с собой только небольшой отряд телохранителей, он отправился к центральному замку в своих владениях.
Пустыня осталась позади. Песчаные дюны, сухой кустарник и жесткая трава постепенно сменялись садами плодовых деревьев, оросительными каналами и зеленеющими лугами. Когда-то эти земли кормили города страны Песков. Теперь хлеб, рис и мясо шли в холодные горы страны Камней. Великий дайме, правитель Северной Империи, сделал рискованную ставку, вложив почти все ресурсы страны в усиление военной мощи. В случае неудачи голод, бандитизм, развал и гибель угрожали бы горной стране, но армия Камней хлынула в плодородные долины юга и многократно компенсировала военной добычей все затраты на свое создание. Страна холодных гор превратилась в могучую империю с серьезной претензией на мировое господство.
Крестьяне и рабы, мало отличающиеся друг от друга внешне, отрывались от работы и провожали проходящих мимо солдат взглядами, полными страха и затаенной ненависти. Периодически на дороге возникали колонны закованных в цепи оборванцев, что шарахались в стороны при приближении самураев и падали ниц, утыкаясь лицами в грязь.
Худые, больные и истощенные. В редкие времена с рабами обращались так же плохо, как в пору расцвета Северной Империи. Этому была причина. По тайному приказу великого дайме склонные к бунтам жители захваченных стран подлежали полному уничтожению и постепенно заменялись на переселенцев из страны Камней.
Эпоха Войн, печальный опыт прежних завоеваний и философский взгляд на историю человечества научил дайме Камней тому, что покорить силой целый народ нельзя. Всегда найдутся недовольные, обиженные и сумасшедшие, что будут подстрекать к войне против захватчика, даже если тот будет милосерден к побежденным. Бунты, нападения на солдат, злоба и межнациональная розня не утихнут даже за сотни лет. Рано или поздно страна вновь будет расколота. Поэтому — геноцид. Дайме стремился всюду распространить власть своего народа, почтительно склоняющегося перед единым императором.
Верный генерал Санииро полностью поддерживал владыку в этом решении. Кто подданные других дайме, как не презренные заговорщики и предатели? Отвернувшись от законного наследника имперского трона, они поддержали гнусных бунтарей, из жадности пожелавших высшей власти и разорвавших империю Пяти Стихий на десятки частей. Именно они были виновны в бесконечной смуте и бесчисленных жертвах.
Следовало вырезать всех этих ублюдков, чтобы в стране воцарился мир и порядок. Пусть умываются слезами. Поддерживать бунтовщиков их никто не заставлял.
Еще день пути, и перед отрядом самураев открылся зеленый простор бескрайних лугов, посреди которых гордо возвышался большой каменный замок, выдающий своей архитектурой творение южан. Трофей войны, как и эти земли, как продовольствие и рабы. Богатство, которое завоеватели взяли у слабых силой мечей.
— Отец! — едва отряд вошел во двор замка и конные самураи спешились, к генералу подбежал двадцатилетний молодой самурай, одежду которого украшали серебряные знаки клана. Воин из семьи воинов, презирающих долгие придворные расшаркивания, он протянул руки и, сжав ладони отца в крепком рукопожатии, поклонился ему.
— Был ли успешен поход?
— Да, сын, весьма успешен, — с довольной улыбкой ответил Санииро. — Мы захватили богатую добычу и понесли лишь небольшие потери. Пять сотен наших новобранцев прошли испытание кровью и теперь могут считаться полноправными воинами боевого братства. Мирное время — великолепная возможность без спешки и риска отточить боевые навыки молодежи!
— Нам больше не придется совершать тайные вылазки для того, чтобы потренировать новобранцев, отец. У меня для вас радостная новость! Прошу, пойдемте со мной. Туда, где будет меньше шансов выдать тайну тем, кто не должен о ней знать.
— Хорошо, — генерал оглянулся и убедился, что его коня увели. Направляясь вместе с сыном к внутренним помещениям замка, он рассуждал с меланхоличной отстраненностью. — Радостных вестей в последнее время много. Лишь одно меня огорчает. Громобой слишком возгордился, и его в ближайшее время придется замуровать в яме-тюрьме. Печально потерять столь великолепного и жестокого боевого коня, в чьей энергии Ци преобладает столь нужный нам элемент молнии. Найти еще одного скакуна, достойного генерала и не погибающего при ударе электрического разряда, достаточно сложно. Будем спускать к Громобою элитных кобылиц из стран Лесов и Лугов и надеяться, что жеребята унаследуют свойства Ци своего отца.
Войдя в небольшой зал, обстановка в котором располагала к неспешной мирной беседе, генерал и его сын уселись на подушках, и Санииро тотчас грозно сдвинул брови.
— Я тебя слушаю, Кацуро.
— Вести более чем радостные, отец! — парень засиял от переполняющего его торжества. — Великий император объявил мобилизацию! Новая война! Нас отзывают с южных границ и бросают против страны Водопадов! Ее жители взбунтовались против законной власти, и принц Юидай, наследник трона той страны, обратился к императору с просьбой предать бунтарей мечу! Мы сомнем и растерзаем презренную нищету, а потом заберем себе их земли! Более того, Водопады заключили союз со страной Лугов, и мы теперь просто вынуждены ударить по ним всей мощью империи! Серебристых направляют на восточные рубежи! Прощай, палящее солнце юга, здравствуй, прохладное дыхание северных ледников!
Кровь закипела в жилах Санииро. Война! Водопады презираемы во всем мире как одна из слабейших стран, а Луга слишком малы и не могут содержать большую армию. Легкая добыча, казалось бы, но восточный гигант, страна Лесов, да и горная гряда страны Облаков не останутся в стороне. Это будет столкновением титанов, победив в котором Северная Империя на полных правах провозгласит себя единственной наследницей империи Пяти Стихий, победительницей в войне за мировой трон!
Сокрушить одним ударом Водопады, вбить в землю гордых самураев Лугов и поставить стену щитов на пути подоспевших к месту кровавой резни армий восточных стран. Это будет славное побоище. А потом…
Легко понять, почему сын счастлив. Он уже четыре года после празднования своего совершеннолетия мечтает о собственном замке и солдатах, о безответных наложницах и служанках, набранных из знатных семей покоренных стран. У тех девчонок, кроме того, будет привычная глазу северян бледная кожа, а не смуглая, как у этих выгоревших на солнце южанок. Новая война была шансом молодого капитана проявить себя перед великим сегуном и императором, получить звание генерала и земли во владение. Стать лордом-наместником. И первое, что он сделает, конечно же, наберет себе гарем.
Санииро прекрасно понимал сына. Женщины были и его страстью тоже. Второй после увлечения селекцией и выведения самых сильных, свирепых и кровожадных боевых коней. Сокрушив страну Лугов, армия империи получит великолепные образцы боевых зверей и сотни тысяч пленниц-рабынь. Какие открываются горизонты!
Глаза генерала алчно засверкали, но он не позволил себе излишне предаваться мечтаниям. Сначала нужно одержать победу, а уже потом начинать делить добычу.
— Что это у тебя, Кацуро? — спросил он, указав на край бумажного конверта, торчащего из-за отворота кимоно сына. — Любовное послание? От благородной дамы? Надеюсь, верноподданной нашей империи?
— Не совсем, — парень вынул конверт и извлек из него несколько фотографий светловолосой девчонки, которой на вид можно было дать лет пятнадцать-шестнадцать. — Это — наш главный враг. Немыслимо, но именно эта девчонка своей магией изгнала из страны Водопадов принца Юидая и его прихвостней. Многие называют ее богиней, и имя у нее подходящее — Кицунэ!
— Кицунэ? Волшебная лиса? — удивленно произнес Санииро, разглядывая фотографии. — Неужели настоящий сказочный йокай?
— Совершенно верно, отец. Раскидывала лучших самураев Юидая, как разгневанный ребенок швыряет о стену тряпичные куклы, — молодой воин не выдержал и алчно облизнул пересохшие губы. — Она красива, не правда ли? Я бы с удовольствием поджарил ее молнией! Не насмерть, конечно. Так, слегка, чтобы меньше суетилась и стала послушной!
— Что все-таки за бред о богине? Какой сумасшедший сочинил, что эта недоросль может создать проблемы для самурая? При хорошем импульсе Ци, способном сбить с ног солдата, ее саму на куски разорвет или по земле размажет отдачей!
— Она способна менять свое обличье. Это же сказочный йокай! Кицунэ.
— Чувствую, подобный бред широко распространен среди необразованных, убогих крестьян страны Водопадов.
— Так и есть, отец. Весь мир смеется над россказнями «очевидцев» из столицы Водопадов, а достойные доверия источники утверждают, что за разгромом Юидая без всякой магии стоят вполне реальные самураи страны Лугов. Вот только усмирив маленького северного соседа, сильнее и многочисленнее доблестные конные воители все равно не стали. Болтовня о богине — типичный бред людей, чувствующих скорую гибель и пытающихся хоть как-то себя успокоить.
— Но тот, кто привязал к бредням эту девочку, жесток. Наши разведчики наверняка уже отправлены в страну Водопадов. Они разузнают все о способностях этого очаровательного златохвостого демона, сумеют отделить правду от вымысла и, возможно, доставят «волшебную лису» в скрытое селение Скалы для детального изучения. Зная наших шиноби, не удивлюсь, если доставят они ее… частично.
— Я все же надеюсь, что Златохвостая доживет до личного знакомства с нами. Если у нее есть сотни две хороших самураев, то шансы есть.
Санииро ответил едва заметной саркастической ухмылкой, вспомнив встречу, произошедшую накануне главного сражения армий Северной Империи с защитниками страны Песков, которую ныне, разгромленную и умирающую, нещадно грабили его солдаты. Человек в черном плаще с алой подкладкой возник, словно из небытия, в центре лагеря полумиллионной армии. Его сопровождали двое глав шиноби, скрытого селения Скалы, черный воин-дракон Рикуто и лазурный воин-дракон из селения Кровавого Прибоя, Такасэ Мей. Пытаясь сохранять хотя бы видимость спокойствия, воин-дракон Скалы сообщил Санииро, что командный центр врага уничтожен. Высший генералитет армии Песков, глава храма Ветра и его старшие жрецы убиты. Самое время атаковать и вбить в землю деморализованные, лишенные управления войска воинов пустыни.
Человек в черном держался позади воинов-драконов и сохранял молчание, но по поведению обоих его спутников легко было понять, кто есть кто. Человек, которого называли богом, воплотившимся из дыма горящих городов и крови умирающих воинов. Легендарная Черная Тень. Он действительно существовал и вертел главами спецслужб, как послушными марионетками.
Чем могут помочь две сотни самураев, если оказались бессильны защитить своих лидеров сотни тысяч воинов-ветеранов? Уважал которых Санииро не в пример больше, чем выродившихся и потерявших боевые навыки солдат нищей страны Водопадов.
Не в человеческих силах совершить то, что было совершено в ту ночь. Неужели правдивы те слухи, что демоны снова проникают в реальный мир и царствуют здесь над людьми? Если это так, то им очень не понравится, что кого-то где-то начали вдруг называть богиней.
Даже если бредни отчаявшихся крестьян не лишены крупицы истины, даже если существует какая-то истинно сказочная магия, а боги и демоны бродят по этой проклятой земле, найдется немало желающих доказать маленькому пушистому лисенку, что чудес не бывает. Не в этом мире.
Последние полоски заката догорали в небе, когда усталые путники остановились на удобной лесной поляне и начали готовиться к ночлегу.
— Палатки не ставить, костра не разжигать, — принялся командовать шиноби в ранге дзенина воин-ветеран Бенджиро. — Враг бродит рядом. Кеничи, Райдон, на пост. Суми, вынимай пайки, спешно перекусим холодной пищей и спать.
Кеничи, воин-кукловод, был весьма запаслив. На спине у грузовой марионетки нашлось полтора десятка одеял, которые были тотчас розданы всем. Завернувшись в одно из них, бабушка Така, даже не коснувшись еды, мгновенно уснула. Дед Микио последовал ее примеру, а Ясуо остался на страже и принялся жевать свой паек, с нетерпением ожидая времени, когда ему тоже можно будет дать волю усталости.
Над маленьким лагерем воцарилась тишина, ночь вступила в свои права, и люди расслабились, наслаждаясь отдыхом, когда покой их был вновь нарушен.
Кицунэ тихонько заерзала, удобнее пристраиваясь на руках у леди Хикари. Камигами-но-отоме крепче обняла свою приемную дочку, погладила ее по голове и поцеловала, счастливая уже от того, что может сделать это. Маленькая оборотница, тихонько вздохнув, сомлела от ласки и вдруг, очнувшись, открыла глаза. Ничего не понимая спросонья, она начала озираться по сторонам.
— Мама… — удивленно произнесла Кицунэ, оглядывая темный лес, украшенный снегом. — А мы где?
— В безопасности, Кицунэ-чан.
— В безопасности? — сон мгновенно слетел с девочки, очнувшись, она попыталась сбросить укрывающие ее одеяла и вскочить, но Хикари удержала дочь. Отталкивать мамины руки, применять силу против Хикари Кицунэ заставить себя просто не могла. — Мам, а Мичиэ-чан? Где она?
— Сиди тише, умоляю, иначе враги могут нас услышать.
Наивная и доверчивая девочка тотчас пришипилась, боясь привлечь внимание злодеев. Меньше всего на свете она хотела подвергнуть опасности свою маму и тех, кто был рядом.
— Но, мам, — тихонько зашептала Кицунэ, начиная хныкать. — Мичиэ сражается с врагами! А если она ранена? Кто-то должен помочь, спасти ее. Можно я пойду? Я вернусь, честно!
— Кицунэ-чан, прошу, не мучай меня, — так же шепотом ответила Хикари. — От одной мысли, что ты снова исчезнешь, все внутри у меня холодеет. Никуда не отпущу тебя, маленькая моя, ни на минуту.
— Но, мама, я только помогу Мичиэ спастись и приведу ее сюда. Почему нельзя?
Хикари крепко стиснула глупыху в объятиях и, начиная плакать, целовала ее волосы.
— Битва давно закончена, дочка. Мичиэ спасла тебе жизнь, оглушив и отдав нам, чтобы мы унесли тебя из того жуткого места. Уже прошло много времени, и мы сейчас далеко от той реки. Ни ты, ни я, никто другой из тех, кто с нами, ничем не могли помочь Мичиэ-химе.
— Битва закончена? А… а Мичиэ-чан… погибла?
— Надеюсь, что нет, маленькая моя. Мичиэ не обычная девочка. Ты знаешь, какая она сильная и храбрая, как сильны и храбры ее солдаты.
Кицунэ вжалась личиком в мягкое мамино кимоно и тихо зарыдала. Беззвучно, чтобы не услышали враги, которые, словно призраки, всегда были рядом, чтобы отнять у маленького лисенка самое ценное в жизни — родных и друзей.
Хикари стиснула в объятиях плачущую девочку и с болью в сердце чувствовала дрожь, бегущую по телу приемной дочери.
Ночь прошла без каких-либо особых происшествий, а утром Кеничи и Райдон, пошныряв по тихому лесу, вернулись совершенно озадаченные и смущенные.
— Что-то не так, Бенджиро-сэнсэй, — обменявшись взглядами с напарником, доложил лидеру группы Райдон. — Мы нашли следы ночевки соглядатаев врага на севере, но, судя по следам, еще до рассвета они неожиданно снялись с места и ушли в сторону столицы. Что-то вспугнуло их?
Бенджиро задумался, а навострившая ушки Кицунэ приподняла край одеяла и устремила на него взгляд.
— Разведчики ушли, — нарочито громко, чтобы изнывающая от беспокойства девчонка слышала его, произнес дзенин. — Возможно, битва у моста закончилась не в пользу солдат Юидая и теперь его армия в смятении.
— Мичиэ-чан победила? — пискнула Кицунэ, забыв о том, что она как бы не подслушивает.
— Сложно сказать. Но враг отступил, это факт.
— Давайте вернемся и все узнаем!
— Нет, возвращаться мы не будем.
— Тогда я одна! Туда и обратно!
Бенджиро вздохнул и обреченно покачал головой.
— Сидите спокойно, маленькая госпожа. Хватит геройствовать. Узнать все можно проще. Такие события, как то сражение, немаловажны в судьбе маленькой страны. В век радио слухи распространяются быстро. Нужно найти селение побольше и послушать, о чем говорят люди. Суми-чан, карту!
Юная куноичи разыскала в своей сумке папку с картами, и через десяток секунд двое стариков-самураев и трое шиноби склонялись над схемами местности. Райдон посматривал по сторонам во избежание любых сюрпризов, а Кицунэ вертелась вокруг карт и обсуждающих маршрут людей, пытаясь выбрать точку обзора, откуда ей было бы видно все. Такая точка нашлась, когда она забралась на спину деда Ясуо и начала глазеть у него через плечо. Самурай не стал возмущаться против такого самоуправства.
— Значит, сейчас движемся на север, к этому замку, — говорил Бенджиро. — Торговый городок у крепости — подходящая цель.
— Здесь, на пути, болота. Не стоит в нашем состоянии забираться в них. Придется сделать крюк километров под тридцать.
— Не столько трясина опасна, сколько кустарник и камыши, — согласился со словами Райдона воин-кукловод Кеничи. — Транспортные марионетки запутаются и застрянут. Может, по реке?
— Река судоходна, нас могут заметить лишние люди, — отозвался дед Микио. — Кроме того, мы с Ясуо не сможем долго идти по воде.
— Понятно. Значит, сейчас снова на восток, затем на север и запад.
— А почему по дорогам нельзя? — встряла в разговор старших Кицунэ. — Вот тут дорога.
— По дорогам враги ходят, — ответил ей Ясуо. — И то, на что вы показываете, юная госпожа, не дорога, а граница района. Посмотрите сюда. Вот как обозначаются дороги.
— А это что за значки?
— Смешанный лес и холмы.
— А мы где? Здесь?
— Да.
— А где столица? — придав голосу как можно больше детской наивности, спросила маленькая притвора, мнящая себя гением хитрости.
— Нет ее на этой карте. И хорошо, что нет. Вам ведь только направление покажи, сразу побежите подругу спасать, а это крайне опасно.
— Кицунэ-чан, не мешай уважаемым господам и подойди ко мне, пожалуйста.
Девочка, услышав зов леди Хикари, тотчас соскочила со спины старого самурая и подбежала к маме.
— Дочка, — Хикари коснулась ее рук и ласково сжала пальцы. — Я хочу, чтобы ты дала мне одно обещание. Всегда будь рядом, слышишь? Никогда не отходи от меня далеко и надолго без моего согласия! Ты понимаешь меня, маленькая моя? Никаких побегов в столицу, никаких дальних прогулок.
— Но, мам… — Кицунэ надулась, как любой обиженный ребенок. — Я не буду рисковать, обещаю!
— Не это обещание мне нужно, а то, о каком я попросила.
— Мам…
— Кицунэ!
Девочка подулась еще пару секунд, а затем, сдаваясь, обняла маму и прошептала:
— Обещаю.
— Что обещаешь?
— Что никогда никуда не уйду, не предупредив тебя, мама. Я виновата, ты волновалась и боялась за меня. Прости, мам. Никогда больше я так не сделаю.
— Солнышко мое, — женщина истаяла от нежности.
— Просто… просто… — девочка снова шмыгнула носиком, начиная плакать. — Если враги победили, то ничего сделать я уже не смогу, а если я уйду… то кто будет защищать Ясуо, Микио, бабушку Таку и тебя, мама? Но… но… Мичиэ-ча-а-ан!!!
Лес огласился громким и горьким детским ревом.
— Надо как можно скорее узнать новости, — произнес Бенджиро, вздыхая. — Или успокоится, или сможет выплакать свое горе. Ну, а если Юидай захватил леди Мичиэ в плен, придется возвращаться. Дружно будем спасать. Иначе никак.
На берегу реки пылали погребальные костры. Жрецы и жрицы пели молитвы, дым и запах гари поднимался к мрачным небесам.
В отдалении от всех, в прикрытии деревьев, стоял человек лет сорока с морщинистым лицом и усталостью в глазах.
Гесшин, воин в ранге дзенина, приблизился к нему и склонился перед лидером скрытого селения шиноби Воды. Донгэй был лидером общины, но звания воина-дракона не был удостоен. Только пять сильнейших общин могли гордо именовать своих лидеров воинами-драконами, а селение Воды… давно прошли времена, когда сильнейших общин было шесть.
— Донгэй-сама, — произнес Гесшин. — Могу я узнать причины столь внезапного отзыва моей команды и соглядатаев? Монстр, охоту за которым мы ведем, уходит на север. Почему снято преследование?
— Я опасался, что могу опоздать и новое покушение на лису-оборотня будет совершено. Но ведь вы не успели ничего сделать, верно?
— Ее защищает группа шиноби, судя по применяемым ими дзюцу, из селения Ветра. Сил моей команды может быть недостаточно. Мы намеревались выждать момент и атаковать в союзе с самураями одной из северных крепостей.
— Значит, метаморф жив и здоров. Это хорошо. Гесшин-сан, вы в курсе последних событий?
— Не могу сказать подобного, Донгэй-сама. Я занимался слежкой за лисой. По количеству сжигаемых на берегу тел можно судить, что в битве капитан Тоширо и его самураи понесли тяжелые потери.
— Войска Юидая полностью разгромлены.
— Что?! Невозможно! Девять… против четырехсот!
Рафу потратил несколько минут, чтобы вкратце обрисовать Гесшину произошедшее и сложившуюся ситуацию.
— Великий дайме Торио, не желая становиться заложником, разбил поддерживающую его жизнь аппаратуру и умер той ночью, когда начиналось восстание. Едва принц Юидай бежал, столица сдалась повстанцам и воинам Лугов без боя.
— Оккупация?
— Нет. По завещанию умершего правителя вся власть над страной и людьми Водопадов отдана… как полагаешь, кому?
— Принцу Кано? Теперь всеми силами мы должны защитить его! Плевать на девчонку-метаморфа и секретные документы Юидая! Вы правы, Донгэй-сама. Мы должны собрать людей, чтобы защитить нашего нового дайме от армий интервентов и бунтарей!
— Эти армии не угрожают дайме Водопадов. Наш новый дайме — принцесса Мичиэ.
Потрясенный Гесшин онемел на несколько минут.
— Но это же безумие, Донгэй-сама! — воскликнул он, едва снова обретя дар речи. — Пять веков войн за верховный трон, все мучения нашей страны только ради того, чтобы отдать все, чем мы владели, другой семье? Другой линии крови?!
— Как и вы, многие отнеслись к этому поступку дайме как к предательству. В стране назревает серьезная смута и может начаться гражданская война. Это не учитывая грозящей интервенции со стороны Северной Империи.
Страх и смятение поочередно отражались на лице Гесшина. Какие приказы ему теперь ожидать? Рыть себе могилу и одеваться в погребальные одежды?
— Но это еще не все, — продолжал Донгэй отстраненным тоном. — Едва войдя во дворец, Мичиэ-химе отправила шиноби выяснить, с кем и почему сражалась Кицунэ до того, как вышибла своим телом окно покоев Юидая. Шиноби выбили признание из выживших телохранителей Тоширо. Мичиэ все знает о нашем участии в нападении на ее подругу.
Гесшин напряженно молчал.
— К тому же, общаясь с леди Хикари и ее приемной дочерью, Мичиэ-химе узнала о «Связующей нити». Многим известно, что это дзюцу создано в древние времена кланами селения Воды, и в разговоре со мной принцесса прямо заявила, что не сомневается в том, кто виновник появления силовой печати на спине Кицунэ.
— Она требует прекратить преследование метаморфа?
— Все несколько серьезнее. Мичиэ-химе сообщила мне, что если с ее подругой случится что-нибудь по пути на север, скрытое селение Воды будет объявлено вне закона.
Гесшин сел на припорошенную снегом мерзлую землю и, стащив с головы легкий кожаный шлем со стальным налобником, выронил его из ослабевших пальцев. Самое грязное из ругательств, которое знал дзенин, отразило всю ярость, усталость и отчаяние шиноби.
— Даю сутки вам и вашей команде на отдых, — сказал Донгэй, отворачиваясь и снова бросая взгляд на погребальные костры у моста. — Подлечитесь, восстановите силы. В полдень следующего дня вы получите под командование еще две группы генинов и отправитесь на север. Ваша миссия — тайно присутствовать поблизости от оборотницы и защищать ее. Не допустите гибели девчонки ни в коем случае, но не выдавайте себя. Если дайме страны Камней узнает о нашей помощи подруге Мичиэ, он может без раздумий отдать приказ полностью уничтожить нас после оккупации страны Водопадов его войсками. Приказ понятен?
— Да, Донгэй-сама, — Гесшин поднял свой шлем и от досады крепко стиснул его рукой. — Будь все проклято!
Лидер селения ничего больше не сказал. Досада и гнев кипели в нем не меньше, чем в Гесшине, но в отличие от подчиненного Донгэй был гораздо сдержаннее.
Переход был закончен, и, остановившись в лесной глуши, путники расположились на отдых.
— Похоже, вам уже лучше, — Бенджиро развернул пеленки на двоих бывших узниках тюремных подвалов Юидая и поморщился. — Пищеварение работает, все признаки на виду. И где, скажите мне, я сейчас могу выстирать это тряпье? Проклятье… Надо было приказать Райдону еще и простыней штук двадцать купить. Ничего не поделаешь, ребята, вы сейчас у меня совсем как младенцы.
Поменяв простыни на обоих, сделав Такехико и Йори несколько инъекций медицинских препаратов, ниндзя прикинул «за» и «против». Немного движений пациентам, наверное, не повредит. Мышцы, задеревеневшие от долгой неподвижности, надо разминать.
— Суми-чан, подойди, будь добра, и помоги мне. Я научу тебя массажу, будешь в меру сил помогать нам восстанавливаться после боя. Надо тебя медицине учить. Мне нужна заместительница по дзюцу шприцев и таблеток. Если наставнику голову оторвут, еще не значит, что его ученики должны будут погибать от легкого кровотечения.
Юная куноичи беспрекословно подошла и стала помогать дзенину.
Массаж занял часа полтора, а затем Бенджиро, сложив пальцами череду печатей, высвобождающих биоэнергию, сплел из потоков Ци пару копий своей души и двумя импульсами послал их в сторону тел бывших пленников Юидая.
Безвольно лежащие тела Такехико и Йори зашевелились, осторожно приподнимаясь на руках.
— Как деревянный, — произнес Такехико задумчиво. — Есть и пить, отдыхать — все, что я сейчас могу. Похоже, по прибытии в селения Ветра придется проходить полный курс реабилитации. До тех пор небоеспособен.
— А я нормально себя чувствую, — гейша повела плечами и зевнула. — Психологический шок, скорее всего, страшен, но синяки и раны опасности не представляют. Помыться бы.
— Придется потерпеть, — Бенджиро развел руками. — Как только найдем подходящее место, отмою вас до розового цвета.
Суми, освободившись от дел, подсела к Кеничи, который привычно строгал какие-то запчасти для своей марионетки.
— Лидер с ума сходит, — буркнула она. — Сам с собой разговаривает.
Кеничи пожал плечами и продолжил свою работу.
— Кеничи-кун, — Суми подвинулась к мальчишке немного ближе. — Как думаешь, лидер выдвинет нас на повышение до чунинов в будущем году?
Снова неопределенное пожатие плечами.
— Неужели тебе все равно?
Кеничи не отреагировал никак.
— Иногда мне кажется, что я тоже сошла с ума и сама с собой разговариваю, — девочка обиженно отодвинулась от мальчишки.
«Сначала спроси что-нибудь дельное, а потом ответа ожидай. Лидер шутки шутит? И что с того? Нам от этого не больно. Повышение до чунинов? Сама должна понимать, что не нужен нам новый ранг. Деньги за миссии те же, ведь ниндзя не станет круче, назови его хоть дзенином, хоть воином-драконом! А командирами в отряды нас ставить — глупость безмерная. Рано еще. Генины мы, рядовые боевики. К тому же не из лучших».
Мысленно поворчав на напарницу, Кеничи снова окунулся в мечты о робкой и стеснительной девочке, которая ждала его в родном селении, огромном городе, напоминающем муравейник посреди пустыни. Он, конечно, замечал знаки интереса со стороны Суми, но интерес ее был вызван только тем, что Кеничи был сильнейшим генином в команде, и даже Райдон, считающий себя главным после Бенджиро и Такехико, ждал поддержки и советов своего напарника. Суми чувствовала сильного лидера и тянулась к нему, ничего больше.
Понимая это, Кеничи никакого встречного интереса к Суми не испытывал и при попытках девчонки завязать разговор отмалчивался.
Расслабились. Затишье почувствовали.
Бенджиро вздохнул, поглядывая на генинов. Дети. Просто дети.
Одни из многих, о ком приходилось заботиться ему. Но сейчас двое других нуждались в особой опеке.
Ковыляя и тяжело отдуваясь, пара людей, безмятежно спящих под действием снотворящего гендзюцу, подошла к костру в центре лагеря. Плотнее кутаясь в одеяла, они сели рядом с леди Хикари, которая лаской пыталась уговорить Кицунэ поесть. Девочка, измученная переживаниями, почти не реагировала ни на что. Она только удивленно посмотрела на бывших пленников, которым положено было неподвижно лежать, а затем перевела взгляд на Бенджиро, и тот помахал ей рукой, давая знак того, что догадка верна. Его работа. Управляет спящими, как марионетками.
Дзенин занялся готовкой. Нужно было состряпать питательную смесь, подходящую для измученных голодовкой желудков. Сложив продукты в большую стеклянную банку, он применил дзюцу элемента воздуха и создал внутри банки небольшой смерч. Напитанные энергией Ци завихрения воздуха разорвали и изрубили содержимое банки в жидкое пюре.
— Питание детское, сбалансированное, — самодовольно выдал шутку дзенин и протянул банку Такехико.
— Сначала — даме, — ответил тот и передал ее девушке.
— Вы так любезны, Такехико-сан, — Йори подняла банку, наклонила и принялась пить ее содержимое.
— Ну как? — спросил Бенджиро, когда девушка опустила банку, чтобы перевести дух.
— Неплохо. Совсем неплохо. Вы прекрасный повар, Бенджиро-сан.
Банка перекочевала в руки Такехико, а бывшая узница тюремных подвалов, потерев ладони одна о другую, приложила их к своему животу. Руки девушки, никогда не обучавшейся никаким дзюцу, осветились призрачным целебным свечением Ци. Положительного заряда, зеленого цвета.
— Как хорошо, как тепло! — блаженно вздохнула девушка. Бенджиро, видя невольный проблеск интереса со стороны Кицунэ к творящейся «магии», продолжал игру ради того, чтобы отвлечь девочку от страхов и беспокойства. — Искусство врачевания — самое ценное, что развило человечество за время эпохи Войн! Уносит боль, лечит раны. Спасает жизнь. Какое приятное чувство!
В глазах Кицунэ при словах «уносит боль» и «спасает жизнь» интерес разгорелся ярче. Бенджиро был рад видеть это. Он все правильно понял, когда увидел, что это странное существо, сочетающее в себе большую силу и детскую наивность, никогда не сможет бросить в беде даже постороннего ей человека. Эта девочка была из редко встречающихся людей, судьба которых, особенно в эпоху Войн, была печальна. Из тех, для кого «посторонних» просто не существовало, для кого немыслимо было не попытаться спасти кого-то в момент опасности или горя.
Привыкший к совершенно другим людям, воин-ветеран ощущал, как расцветают в душе давно забытые чувства. Он был счастлив, успокаивая и облегчая боль этого ребенка. Хоть ненадолго.
Немного отвлечь и успокоить Кицунэ ему удалось, но едва из-за деревьев выскочил вернувшийся из разведки Райдон, та возникла перед ним, словно привидение, и уставилась на мальчишку взглядом, полным страха и надежды.
— Хорошие новости! — громко выкрикнул, не собираясь никого томить, Райдон. Люди тотчас обступили его со всех сторон, и молодой ниндзя протянул им купленную в городе газету. — Вот, здесь все написано! Великая победа воинов страны Лугов и повстанцев! Войска Юидая полностью разгромлены!
— Дай! — нервно выдохнув, Кицунэ выхватила у него газету. Пару секунд она всматривалась в фотографию дирижабля со знаком страны Камней и в ровные колонки печатных знаков, усеивающих страницы газеты. — Мам! Мама, почитай! Где тут написано про Мичиэ?
Хикари нашла и прочитала ей сообщение о принцессе Мичиэ и воспитательнице дочери дайме, леди Кохане. Добрые вести заставили девочку вновь расплакаться, но на этот раз уже от счастья. Все вокруг вздыхали с облегчением и улыбались. Наконец-то совершенно невероятные, словно чудо, сообщения о том, что все хорошо.
Победа в битве у реки, бегство Юидая, завещание дайме, передавшего власть над страной принцессе Мичиэ. Хикари, предусмотрительно пропуская сообщение о гибели Маэда Тоширо, лидера войск бежавшего принца, несколько раз вслух перечитывала большую статью, из которой, по сути, состояла вся газета.
Долгая замкнутость и подавленность Кицунэ сменилась неистовой бурей энергии. Пританцовывая и кружась на месте, она принялась скакать по поляне. Счастливые взвизги и смех ее разнеслись над сонным зимним лесом, но продолжалось это недолго. Длиннополое кимоно придворной гейши запуталось в ногах оборотницы, и споткнувшаяся при очередном прыжке девочка, вскрикнув, потешно шмякнулась на землю.
Леди Хикари испуганно бросилась к ней и помогла подняться, а Кицунэ, не обратив внимания на свою досадную неуклюжесть, сразу принялась безостановочно тараторить, рассказывая, какая Мичиэ хорошая и как она, Кицунэ, рада, что у них теперь все будет замечательно.
— Теперь враги надолго от нас отстанут, ведь мы показали, какие мы сильные! Теперь нам всем можно будет уехать в страну Лугов и жить там! Меня Мичиэ-чан приглашала!
— К себе во дворец? — с ласковой улыбкой спросила Хикари.
— Да! Сказала, что мы встретимся в стране Лугов и там не будет никаких чудовищ, таких как Юидай и Тоширо! Там будут нормальные люди! И она сказала, что дворец у нее очень-очень красивый! Скорее бы его увидеть, правда, мам?
До глубокой ночи ошалевшая от счастья маленькая оборотница не могла угомониться и продолжала тараторить, собирая порой такую околесицу, что голова шла кругом. Про школу, в которую она скоро пойдет, и мангу, которую она будет читать вместе с подругой, — это было еще самое вменяемое, что Кицунэ упоминала.
— Нервное, — посмеиваясь, сказал Бенджиро своим ученикам, начавшим недовольно коситься на балаболку. — Испереживался ребенок. Скоро пройдет, потерпите.
Но быстро это не прошло. Тщетно пыталась леди Хикари утихомирить дочку. Даже уложенная спать, Кицунэ не переставая хвасталась, рассуждала и мечтала вслух. Не выдержав, леди Така подошла и, помассировав виски доверчиво подставившейся девочки, осторожно применила навевающее сон гендзюцу.
— А еще… Мичиэ-чан подарит мне… — Кицунэ сладко зевнула, плавно соскальзывая в дремоту. — Коня… чтобы он меня съел…
— Все, что можно, перебрала, — сказала Така, в глазах которой поблескивали веселые и теплые искорки. — Ох, лисенок! Пусть поспит хоть немного. Нам всем очень нужен отдых и покой.
Хикари уложила Кицунэ под одеяло и легла рядом с ней. Ночи в это время были морозны, периодически с неба начинал сыпаться снег, но вдвоем с Кицунэ ей не было холодно.
Пригревшись в ласковых маминых объятиях, Кицунэ тихонько сопела носиком и улыбалась. Сны были легки, ужас тюремных подвалов Юидая и тьма подземелий Хебимару остались в прошлом и не могли коснуться ее сейчас.
Топот ног в коридоре предупредил принца Кано о приближении людей. Принц вскочил на кровати и изготовился к бою. Что случилось? Свадьба справлена, отец убит, и «долгожданный» приказ от старшего брата пришел в Серую Скалу?
Куо и Макото, стоя у постели принца, положили ладони на рукояти мечей, но ворвавшиеся в комнату люди вдруг повалились на пол и склонились перед Кано, коснувшись лбами ковра у постели.
— Мой господин! — воскликнул один из них. — Важные известия из столицы!
— Что произошло?
— Ваш благородный отец… скончался позапрошлой ночью, а прошлой… ваш брат бежал из страны! Началась война, и оккупационные войска страны Лугов вторгаются на наши земли! Мы собираем армии, и скоро воины Водопадов будут здесь! Как брат дайме только вы можете возглавить силы сопротивления и призвать в свой лагерь всех, кто верен вашей семье! Ждем ваших приказов, великий сегун!
Сегун? Что это, шутка?
Принц Кано сошел с кровати и приблизился к людям, принесшим ему вести о правящей семье.
— Расскажите мне всё.
— Мы принесли послание от вашего брата, принца Юидая, мой господин. Позвольте нам передать его вам и рассказать о сложившейся ситуации.
Вчитываясь в свиток, который протянул ему вестник, Кано слушал доклад и попутно задавал вопросы. Завершив чтение, он посмотрел на людей перед собой и задумчиво произнес:
— Оставьте меня. Я должен все обдумать.
Вестники, не переставая кланяться, спешно удалились.
— Что скажете об этом? — Кано передал письмо сначала Макото, затем Куо и дождался, когда они прочтут.
— Семейные узы? — криво усмехнулся, читая, рыжий самурай. — Надо же, о чем вспомнил!
— Брат всегда прятался за спину отца, пока тот был жив. Теперь он захотел спрятаться за меня и ждет, что я буду защищать его и его владения?
— Он хочет, чтобы вы, мой господин, терзали армию Лугов и не позволяли ей сосредоточиться на сопротивлении силам Северной Империи, которые должны скоро начать действовать. — Макото, размышляя, тронул пальцами подбородок. — С нашей помощью он может свести потери своих союзников к минимуму и без особых сложностей добиться победы.
— А потом, когда обе страны будут захвачены, меня можно будет поблагодарить за помощь и тихо прикончить с помощью яда, ножа в спину или ловкого стрелка.
— Мне почему-то кажется, что нам всем такой итог не подходит, — напрямик, как всегда, заявил Куо. — Не знаю как кто, но я лучше буду есть испражнения собственной лошади на завтрак, обед и ужин, чем служить вашему достопочтенному братцу, мой принц. Позвольте предположить, что нам будет более выгоден… союз с правящей семьей страны Лугов?
— Ты словно читаешь мои мысли, Куо-доно. Сотрудничая с леди Мичиэ и ее семьей, по крайней мере у нас всех есть шанс остаться в живых.
Белый снег, словно пушистое одеяло, укрывал крыши и улицы скрытого селения Скалы. Ледяной ветер кружил в ущельях и свирепо налетал на округлые стены множества зданий, притулившихся на склонах высоких гор.
Зима.
— Нелетная погода, — ворчали воины Коюмори, расчехляя и раскладывая свои планеры. — Много энергии Ци уйдет на контроль ветра.
— В стране Водопадов сейчас гораздо теплее. Погодники передавали — всего пять градусов мороза против наших двадцати.
— Скорее бы туда, погреться.
В стороне от готовящихся к взлету планеристов стояла группа шиноби, ожидающих возвращения командира отряда от лидера селения.
— Рассказ солдат Юидая о волшебной лисе очень заинтересовал меня, Юмако-сан, — произнес воин-дракон, статный, рослый воин, пришедший на пост главы селения, когда прежний лидер стал слишком стар. — Возможно, речь идет еще об одном великом духе, вроде девятихвостого демона-лиса или тех двух монстров, которых контролируем мы.
— У него уже есть хозяин-носитель? — ответил ему человек, закутанный в маскировочный плащ, цвет которого позволял легко скрыться на фоне скал. По голосу можно было понять, что говоривший — женщина.
— Похоже, да. Трансформа девчонки в бронированного монстра наводит на мысль о том, что она — один из носителей демона, управляющий великим духом. Даже сильнейший из духов не сможет выдать себя за человека и станет объектом охоты для всех действительно сильных воинских структур мира, если не будет прятаться внутри своего носителя.
— Захватить его раньше конкурентов — задача с высшим приоритетом! Великие духи обладают сокрушительной мощью, которую мы повернем против наших врагов из стран Лесов и Песков в новой войне за передел мира.
— Для этого я и вызвал тебя, Юмако. Пора возвращать долги, — сказал черный воин-дракон, кивком головы показав согласие со словами подчиненной. — Действия алого воина-дракона и его солдат из скрытого селения Ветвей показательны. Наши соперники идут по следу маленькой лисы, возомнившей себя богиней. Сложно сказать, с какими силами, кроме воинов Ветвей, вы можете столкнуться, но выбора нет — придется рисковать. Ваша группа будет доставлена в страну Водопадов с приказом захватить Кицунэ. Будьте крайне осторожны с этой девчонкой! Если она действительно носитель великого духа, это может быть особенно опасно.
— Я понимаю, почему вы обратились ко мне, но в моей группе всего пятнадцать человек, господин. Вы полагаете, что наших сил будет достаточно?
— Вы найдете союзников на месте. У Юидая немало верных людей в стране Водопадов. Здесь, — лидер селения протянул лазутчице несколько листов бумаги, — координаты и характеристики некоторых. Это, — он протянул еще несколько документов, — заверенный Юидаем приказ. Они будут подчиняться.
— Благодарю, мой господин, — женщина спрятала бумаги. — Мы не подведем вас.
— Ваше второе задание, по времени исполнения, но не по важности — убийство принца Кано. Дайме не желает, чтобы у водопадников был выбор лидера. Должен остаться только Юидай.
— Но…
— Лично марать руки не обязательно. Отдайте приказ верным Юидаю людям, они обо всем позаботятся.
— Да, господин.
— И еще, Юмако-сан… — недобрая улыбка заиграла на губах главы скрытого селения Скалы. — У нас нет права на поражение в войне, поэтому… не стесняйтесь в средствах. Я слышал достаточно сказок о волшебных лисах, и мне не нравится, что нелепые легенды начали пересказывать друг другу даже взрослые. Если дела пойдут плохо, убейте Кицунэ.
Женщина подняла голову, и свет упал на ее лицо, миловидное и ухоженное, совершенно непохожее на лицо убийцы. Монстр таился, не показывая свою истинную суть даже своим союзникам.
— Кем бы она ни была, носителем духа, богиней, демоном или обычной глупой девчонкой, — жгучие искры весело заиграли в карих глазах куноичи, — я покажу ей такую магию, что душа бедной девочки покроется льдом от ужаса! Если она мнит себя волшебной лисой, пусть готовится к тому, что рядом появятся другие йокай.
Кицунэ, успевшая выспаться за то время, пока остальные бежали сквозь лес и несли ее на руках, проснулась намного раньше вымотавшихся спутников.
Полежав и понежившись в маминых объятиях часа полтора, девочка выбралась из-под одеял и, любяще погладив леди Хикари по плечу ладошкой, села рядом с ней, чтобы полюбоваться на звезды.
Млея от красоты момента, она подняла глаза к небу и… увидела вместо звезд низкие, густые тучи, готовые вот-вот посыпать вниз снегом.
— Обидно… — печально вздохнула оборотница, переводя взгляд на лес, сказочный, совсем не темный, как можно было бы ожидать от ночного леса. Снег отражал рассеянный тучами свет луны и наполнял мир удивительным, призрачным сиянием. Хотелось побродить немного между деревьями, полюбоваться на тихую, спящую природу. А что если… слепить снеговика? Вот мама удивится, когда проснется!
Девочка обрадованно побежала играть, но снова ее постигло жестокое разочарование. Было не слишком холодно, всего градусов пять или шесть мороза, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы снег превратился в холодную, неспособную слипаться крупу.
Кицунэ все же сделала небольшого снеговичка, обжимая снег ладонями и согревая его дыханием. Слепив два комка снега, она поставила их один на другой, затем приделала ручки-палочки и, копнув снег, вынула из-под него две крошки земли, которые, вжатые в верхний комок, стали глазами смешного белого человечка.
— Вот так! — Кицунэ поставила свое творение около одеяла, которым укрывалась спящая мама, и полюбовалась им несколько мгновений. — Замечательно получилось!
Руки, грея снег, сильно озябли. Девочка спрятала их в рукава кимоно и огляделась по сторонам. Взгляд ее упал на дотлевающий костер в центре лагеря. То, что нужно сейчас.
Подбежав к костру, маленькая оборотница протянула руки к дышащим теплом углям и золе. Руки быстро согрелись, неприятные ощущения ушли, и Кицунэ задумалась над новым развлечением. Обязательно тихим, чтобы не мешать спящим вокруг людям. Что бы придумать? А что если…
Снова протянув руки к огню, девочка принялась совершать движения ладоней над углями, то приближая руки к ним, то удаляя. Разумеется, она могла бы обойтись и без этих движений, но так было интереснее!
Гендзюцу. Создавать красочные иллюзии Кицунэ умела едва ли не с самого первого момента, когда осознала себя. Раньше она расцвечивала серые стены подземелий в веселые тона, создавала радугу и смешные рисунки на полу, потолке и даже в воздухе. Никто не видел этих красок, кроме нее, но самопогружение в иллюзии помогало выдерживать тяжесть жизни среди чудовищ, созданных хозяином для защиты базы от врагов. Эти игры развили способности к гендзюцу, и Кицунэ вскоре уже могла заставить себя увидеть любую картинку по своему желанию. Хозяин научил ее делать так, чтобы те же призрачные картинки одновременно с ней видели другие люди. Кицунэ творила волшебные миры сначала для самой себя, а затем, когда получалось то, что нужно, пускала в них других зрителей. Если желающие увидеть ее волшебство находились.
Из тихо тлеющих углей костра выпорхнула бабочка, сотканная из крошечных искр света. Оставляя за собой шлейф светящегося тумана, она поднялась к рукам Кицунэ и, помахивая крылышками, начала кружить около зачарованно следящей за ней девочки.
Бенджиро, обеспокоенный ходьбой маленькой непоседы по лагерю, тайком присматривал за оборотницей. Исключительно из желания быть уверенным, что дите ничего не натворит или не вздумает одна убежать в лес по любой причине — в туалет, за дровами для костра или просто из желания осмотреть окрестности. Похоже, она могла учудить что-нибудь подобное и подставиться под нападение врага. Исключать слежку лазутчиков селения Воды или Скалы сейчас было весьма наивно. Чтобы те оставили в покое кого-то, наворотившего столько дел? Да никогда в жизни!
Увидев, что маленькая оборотница села возле догорающего костра и принялась водить вокруг него руками, Бенджиро понаблюдал за ней еще пару минут, а затем поднялся с одеял, подошел и сел рядом с девочкой.
— Колдуешь? — спросил шиноби.
Кицунэ глянула на него и, сияя улыбкой, кивнула.
— И что у нас будет? Дождь, вулкан или, может быть, невероятное по точности пророчество?
— Лучше!
— Теряюсь в догадках. И что же?
— Бабочки! Хотите, покажу?
Похоже, творит иллюзии. Самовнушение, поэтому фона энергии Ци нет.
— Ну, давай, — Бенджиро кивнул и расслабился, принимая без сопротивления чужое гендзюцу.
Кицунэ взмахнула ладошкой в его сторону, и шиноби даже привстал, изумленно оглядывая волшебно преобразившийся мир.
Бабочки, озаряя золотистым светом всю лесную поляну, порхали вокруг. Кицунэ и Бенджиро находились в самом центре целого облака танцующего света. Вихри, потоки, бесконечный хоровод золотых искр.
— Ничего себе! — выдохнул шиноби. — Это… это… волшебство!
Одно движение рук чародейки, и бабочки порхнули к деревьям, усаживаясь на них. Сплошным покрывалом тысячи фантомных красавиц укрыли собою все вокруг. Лес обратился в золотые колонны с, озаренными светом шапками ветвей.
— Ну, как? Похоже на праздничные украшения? — Кицунэ взглянула на Бенджиро сияющими глазами и хихикнула, когда тот кивнул. — И мне нравится! И… и ему тоже!
Из-за дерева показал любопытную мордочку рыжий лисенок. Кицунэ поманила его, и звереныш, не выказав ни малейшего страха, побежал к девочке. Запрыгнув на колени к маленькой волшебнице, он тотчас свернулся калачиком и прикрыл нос хвостом. Озорные глазки его сверкали разумом, как никогда не сверкают они у животных.
— Откуда такое чудо? — Бенджиро протянул руку и погладил лисенка, с удивлением чувствуя мягкую шерсть и теплое тело зверька.
— Это мой братик! — гордо ответила Кицунэ.
Лисенок соскочил с ее ног и в облаке золотых искр вдруг обернулся юным воином в бело-рыжем кимоно.
— Хорошо заботьтесь о моей сестре, шиноби-сан, — произнес мальчишка ровным, красивым голосом и поклонился Бенджиро. Не в силах перебороть себя, шиноби поднялся для того, чтобы вежливо поклониться в ответ. Фантомы фантомами, но все же…
По лесу пробежал ветер, вспугнувший бабочек с насиженных мест. Бенджиро казалось, что он попал в теплую, золотую метель. Прекрасное представление, но шутки маленькой волшебницы не ограничились только этим.
Среди деревьев показалась огромная, метров десять высотой, лиса с множеством хвостов, счесть которые Бенджиро не успел. Восемь? Девять? Определенно больше пяти.
Вместо шерсти лису окутывал теплый, солнечный свет. Животное словно целиком состояло из энергии.
Двигаясь бесшумно, лиса вышла на поляну, приблизилась к Бенджиро и, как и фантом-лисенок, тоже вежливо поклонилась ему.
— Пойдем, — сказала она воину-лису. — Не будем мешать отдыху людей.
Простившись с людьми, духи леса тихо скрылись из виду за деревьями.
— А это кто был, большая и с хвостами? — спросил шиноби у улыбающейся от уха до уха маленькой волшебницы. — Ваша, с братиком мама?
— Не-а, — Кицунэ отрицательно мотнула головой и посмотрела на спящую в нескольких метрах от нее леди Хикари. — Мама здесь. Это бабушка была! Великая Инари-но-ками!
— Камигами-но-отоме, дети Инари-но-ками? — усмехнулся Бенджиро. — Забавно. Значит, лисы вы обе?
— Не-а! У меня острые зубки есть, если кто обидит, сразу укушу! Поэтому я — лисенок. А мама такая добрая, что никогда, даже если ее обижать будут, она все равно не станет нападать. Я не знаю, какая она богиня, но леди Хикари гораздо красивее и сильнее любой лисы. Когда-нибудь я стану как она! У меня получится, правда?
— Ну, если ты добрая кицунэ и не будешь водиться со злыми, тогда получится.
— Я добрая! — Кицунэ обиженно надулась, сердясь на то, что ее доброту кто-то поставил под сомнение.
— Вижу, вижу, добрая, — шиноби рассмеялся. — Теперь всем буду хвастать, что был знаком с настоящей маленькой мёбу (добрая, божественная лиса) и видел ее родных! Целое семейство.
Кицунэ, мгновенно забывшая об обиде, лучилась гордостью и самодовольством.
— Жаль только, что иллюзии рассеиваются, когда перестаешь контролировать их, — поважничав минуты две, со вздохом сказала она. — А мне хочется кое-что настоящее!
— Настоящую лису в бабушки?
— Это же просто шутка, Бенджиро-сан!
Шиноби, отсмеявшись, снова взглянул на сердитое личико Кицунэ.
— Ну и что же тебе хочется, такое «настоящее»?
— Вы смеяться будете. Не скажу.
— Ладно, ладно, не обижу. Даже не улыбнусь, честное слово! Давай так. Если будет в моих силах, я помогу тебе «это» получить. Согласна?
Кицунэ покраснела от смущения.
— Не томите, волшебница-принцесса, каковы будут ваши пожелания?
Девочка еще немного стеснительно помялась, а затем сделала признание:
— Платье хочу. Красивое! С широкой юбкой и золотым шитьем, как модно сейчас. А то я не как волшебная лиса, а как привидение какое-то! — она помахала руками, заставляя мотаться длинные рукава кимоно придворной гейши. Если не одергивать, они постоянно свисали вниз, закрывая девочке кисти рук. — И о подол спотыкаюсь. И грязное уже. И вообще…
— Понял, понял, — Бенджиро окинул Кицунэ оценивающим взглядом. Кимоно взрослой женщины действительно смотрелось на ней довольно комично. — Ладно, подумаю над этим. Вот выведу Такехико из усыпляющего гендзюцу, откроет он свой собственный волшебный ящик с запасами, тогда и посмотрим что-нибудь для тебя. На первое время. А потом, в городе, и настоящее платье купим, достойное принцессы. Если денег найдем. Но об этом не беспокойся. У леди Хикари, должно быть, хороший счет в банке. А если у нее не найдется… все равно что-нибудь придумаем!
Кицунэ, успевшая пристраститься к красивой жизни, тотчас окунулась в радужные мечтания о новом платье.
— Но кое-что сделать мы можем уже сейчас, — Бенджиро выдержал паузу, размышляя. — Грязное у тебя кимоно, говоришь? Твоя правда! Надо нам всем устроить грандиозный банный день! Особенно для Такехико и той девушки, что с ним, это важно. Враги отстали, потеряли нас, теперь можно расслабиться и задержаться на денек. Юидай о пленниках не заботился, у них уже по телам болячки жуткие от грязи. Если продолжить тянуть с мытьем, хуже станет. Не хватало нам только болезнь какую-нибудь опасную получить. Решено! Завтра устрою грандиозное мытье и стирку!
Кицунэ хотела радостно воскликнуть, но вовремя опомнилась и удержалась, не желая тревожить спящих.
— Но все, что задумали — завтра, — полушепча, сказал ей шиноби. — А пока давай-ка укладываться спать.
Последние золотистые бабочки истаивали в полете и рассыпались искристой, тихо угасающей золотой пыльцой. Иллюзии исчезали, мир обретал реальный облик.
Покрытый снегом тихий зимний лес.
— В туалет проводить? — осведомился Бенджиро, и Кицунэ, подумав пару мгновений, кивнула.
Когда маленькая оборотница вернулась и скользнула под одеяла, леди Хикари крепко обняла ее и прижала к себе. Женщина не проснулась, слишком велика была ее физическая и эмоциональная усталость, но, чувствуя рядом с собой свое самое главное сокровище, она даже сквозь сон не могла не проявить переполняющую ее нежность.
Кицунэ, наслаждаясь, слушала тихое мамино дыхание и, убаюканная им, начала засыпать сама, ускользая в видения, полные золотистых бабочек и волшебства.
На самом деле она знала, какая богиня ее мама, просто стеснялась сказать. Мама — как ласковое солнышко.
Самая светлая из богинь — Аматерасу.
Страна Водопадов неспроста получила свое название. Множество рек, берущих начало на исполинских ледниках гор страны Камней, в своем вечном стремлении к северному морю пронизывали эти земли, словно сеть кровеносных вен живое тело.
Найти воду здесь никогда не составляло труда.
Полчаса пути, и перед замершими в восхищении людьми открылось широкое озеро, в которое со скального уступа высотой в три человеческих роста низвергался шумный поток.
— А вода не холодная? — с сомнением спросила Кицунэ, поглядывая на ледяную корку на камнях и у берега озера.
— Конечно, нет! — не моргнув даже глазом, ответил ей Бенджиро. — Разве ты не знаешь, что при ударе любое материальное тело выделяет энергию? Простейшая физика, ее в школе проходят. Вода падает, ударяется, выделяется энергия, и происходит нагрев! Можно купаться смело.
Кицунэ покосилась на шиноби с подозрением, подбежала к воде и, сломав корку льда, сунула пальцы в воду.
Бенджиро чуть не умер от смеха, глядя на обиженно-сердитое личико обернувшейся девочки.
— Прошу вас не внушать моей дочери всякие глупости и не шутить над ней, Бенджиро-сан, — с укором произнесла Хикари. — Несмотря на внешний облик, ей всего чуть больше года от рождения. Она многого еще не знает и очень доверчиво относится к словам взрослых. Понимаю, что это весьма необычно, но мне не кажется, что шутки здесь будут уместны.
— Я не в силах был удержаться, леди Хикари, — Бенджиро поспешно стер проступившие на его глазах слезы. — Ваша дочь столь очаровательно восхищалась водопадом! Но… вы говорите… ей всего один год?!
— Да, я тоже не могла сразу поверить, когда узнала ее истинный возраст.
Воины Ветра переглянулись между собой. Райдон удивленно поднял брови, Кеничи пожал плечами, а Суми, которая уже пару раз фырчала по поводу того, что «белобрысая» ведет себя как ребенок, сердито насупилась.
«В принципе ничего невероятного. Для того, кто смог создать оболочку в виде бронированного гиганта, не должна составить труда и такая метаморфоза».
— Прошу простить за неуместную шутку, благородная леди, — Бенджиро с виноватым видом поклонился Хикари. — Клянусь всем, что свято для меня, я не желал обидеть вас или вашу дочь. Уверяю, что больше такое никогда не повторится.
Кицунэ подбежала к Хикари и обняла ее за руку тайком от окружающих, показав Бенджиро язык. Вот так, мол, тебе! Знай, какая у меня мама! Никому не позволит насмешничать!
— Точно, дите, — тихонько буркнул шиноби себе под нос и продолжил, говоря громче: — Хорошо, давайте приступать к делам. У нас совсем немного времени, не будем его терять!
Высмотрев на берегу удобное место, он подошел к деревянным многоножкам Кеничи и вселил псевдодушу во все еще усыпленного при помощи гендзюцу Такехико.
— Ничего не поделать, он один из всех нас владеет элементом земли, — сказал дзенин любопытной Кицунэ, подбежавшей посмотреть на его действия. — У остальных — только огонь и ветер.
— А я тоже могу применять дзюцу земли!
— Маленькая еще строительством заниматься. Ничего, сами справимся. Жизнь Такехико уже вне опасности, пусть немного поработает. Подвигается, разомнется, кровь по жилам разгонит. Только на пользу будет! Так, хватит меня отвлекать. Садись здесь и смотри. Сейчас я продемонстрирую тебе, как применять великое и ужасно сложное дзюцу, способное создать, ты только представь себе, настоящую яму! И мы даже не попросим у Райдона взрывчатки!
— Бенджиро-сан, — сокрушительно-укоряющий взгляд Хикари едва не вбил в землю разыгравшегося шиноби.
— Похоже, сюсюкаться с детьми — слабость нашего лидера, — шепнула Суми Райдону.
— Ему уже больше сорока, — так же шепотом ответил ей мальчишка. — Ни детей, ни внуков нет, а инстинкт свое берет. Понянчиться хочется. Что он, не человек, что ли?
Подростки тихонько захихикали.
— Так, о чем это я? — не слыша слов генинов, Бенджиро все же догадался, что шепчутся они о нем. Ладно, эти позже свое получат. — Ах, ну да.
Зомбированный Такехико присел на корточки и, сформировав пальцами череду высвобождающих энергию печатей, ударил ладонями в прибрежный песок.
— И-и-эх! — с натугой, словно двигал с места что-то тяжелое, выкрикнул он.
Энергия Ци, распространяясь от рук шиноби, взяла землю под контроль и заставила ее сместиться. Песок с силой вмялся, образуя одну за другой три вогнутые лунки глубиной до полутора метров и несколько метров в диаметре.
— Так, теперь проложим канал, чтобы в ванные поступила вода.
— Позвольте мне, — бабушка Така подошла к берегу и коснулась воды руками.
— Вы владеете техниками элемента воды, почтенная госпожа? — вежливо поинтересовался Бенджиро, а Така вдруг вместо ответа резким рывком подняла руки вверх, и вода, будто прилипшее к пальцам тесто, потянулась за ними следом.
— Я никогда не воевала, — сказала старушка, и в голосе ее зазвучала затаенная гордость. — Но некоторыми талантами владею с рождения. Вода — мой второй элемент. Будьте уверены, что такие простые дзюцу, как это, не станут для меня проблемой.
Взмах рук, и вода с изрядной примесью энергии Ци потоком хлынула в бассейны, поочередно наполнив их.
— Великолепно! — с искренним восторгом воскликнул Бенджиро. — Ваша помощь будет очень кстати, почтенная госпожа.
— Рада быть вам полезна, — отозвалась бабушка.
Кицунэ меж тем, сидя на краю импровизированной купальни, осторожно сунула пальчик в воду и тут же отдернула его обратно.
— Холодная, как лед! — заявила девочка.
— Сейчас исправим, — уверенно ответил Бенджиро и принялся складывать пальцами последовательность печатей для постепенного высвобождения большого количества энергии Ци. — Госпожа Така, не могли бы вы помочь еще немного?
Шиноби объяснил, что нужно сделать, бабушка собрала содержимое одного из бассейнов в клубок взмывших вверх на пару метров водяных струй. Переплетение потоков воды завивалось и вращалось вокруг собственной оси. Энергия Ци не знает покоя и течет, наполняя способностью к движению все, чего касается.
— Прекрасно, Така-сан, — сказал Бенджиро и выдохнул в клубок влаги поток собственной Ци, воспламенившейся сразу, едва отлетев на дюйм от губ шиноби.
Пламя окутало струи воды, лаская их и передавая тепловую энергию.
— Ничего себе! — в восторге проговорила Кицунэ, любуясь парным танцем воды и огня. — Как красиво! И не гендзюцу ведь!
Вода быстро нагрелась, и Така вылила ее обратно в бассейн. Такехико, управляемый Бенджиро, склонился и протянул руки к воде, остановив их над поверхностью и держа ладонями вниз. Вся муть и грязь, которой в воде было предостаточно, среагировала на элемент земли шиноби и устремилась к его рукам. Такехико отступил на пару шагов, и ком полужидкой грязи, словно какое-то слизистое животное, выполз на берег.
— Водяной! — глядя на грязюку, хихикнула Кицунэ. Такехико убрал воздействие, ком сразу обмяк, начиная растекаться. — Выполз и сдох…
Шиноби пришлось еще дважды повторить действие, прежде чем вода в купальне стала чиста, словно в горном ручье.
— Теперь можно купаться? Можно? — нетерпеливо спрашивала Кицунэ, страстно желавшая побарахтаться и поиграть в воде.
— Не спеши, — Бенджиро покачал головой. — Сначала нагреем воду во всех трех бассейнах, а затем… угадай что?
— Купаться!
— Нет. Потом мы построим стены, разделяющие их. Чтобы никто не чувствовал дискомфорта от взглядов в свою сторону. Из чего бы только устроить перегородки? Кеничи, сможешь разобрать марионетки? Натянем на их каркасы простыни.
— У нас мало простыней. Завернуться не во что будет.
— Верно. Как же быть? Такехико выдохся. Поднять и укрепить стену из камня ему сил не хватит.
— А я могу сама сделать перегородки! — встряла Кицунэ, понимающая, что пока дело не будет сделано, купаться ее не пустят. — Я тоже владею элементом земли! Вы грейте воду, а я перегородки поставлю!
— Замечательно! Пожалуй, доверимся детям. Но смотри, сломаешь купальни — будешь под холодным водопадом мыться!
— Не буду, — пробубнила Кицунэ и взялась за дело. — Потому что не сломаю!
Пока взрослые грели и чистили воду в купальнях, маленькая оборотница, потратив огромное количество Ци, осторожно заставила землю подняться и сформировать стены вокруг бассейнов. Высокие, выше деда Ясуо, самого рослого в их группе.
Когда стены обрели надежную устойчивость, Кицунэ начала водить по ним руками, расписывая витиеватым орнаментом в виде волн и цветочков.
— Это же купальни! — заявила она в ответ на хмурый вопросительный взгляд Суми. — Надо, чтобы красиво было!
Куноичи с показным равнодушием отвернулась, а Кицунэ подошла к леди Хикари и, знаком попросив склониться, зашептала на ушко:
— Мам, а может быть, пару дырок в стене проделать?
— Зачем? — удивленно спросила Хикари.
— Стена высокая получилась! Мальчики полезут за нами подсматривать, вдруг сорвутся?
— Заботливая ты моя, — охала, качая головой, камигами-но-отоме. — Почему ты решила, что за нами будут подсматривать?
— Но ведь в купальнях мальчики всегда подсматривают за девочками!
— Это не так.
— Но я в манге читала…
— Кицунэ-чан, — леди Хикари едва сдерживала смех. — Если ты продолжишь перетягивать глупости из манги в реальную жизнь, я начну ограничивать тебя в чтении!
— Но, мам! — девочка сделала донельзя обиженный вид. — Что же, совсем не будут подсматривать?
— Конечно, нет, ведь с нами не какие-нибудь бандиты и проходимцы, а благородные господа и достойные доверия молодые люди! Никто из них даже не подумает о том, чтобы оскорбить леди столь низким занятием, как подсматривание.
— Ну во-о-от… — сердито забурчала Кицунэ. — Настоящие ведь купальни сделали, я-то думала, а тут…
— Не надо больше говорить глупостей, дочка.
— Но, мам, если мальчик подсматривает за девочкой, ведь это значит, что она ему нравится? Что плохого в том, чтобы нравиться мальчикам?
Хикари пустилась в разъяснения, а Кицунэ сердито дулась, недоверчиво поглядывая на маму. В понятии маленькой оборотницы подглядывание было веселой игрой, в которой мальчик шел на риск ради того, чтобы полюбоваться красотой девочки. Немножко условностей и правил, по которым девочка, заметив охальника, обязана завизжать как можно громче, а потом отвесить мальчику тумака. За то, что попался. Вот и все. Зачем же к этому приплетать целую кучу серьезных вещей, говорить о стыде и честности? Вечно эти взрослые начинают сочинять неведомо что…
— Понимаешь меня, Кицунэ? — спросила Хикари, закончив свой монолог.
Оборотница, дуя губы, расстроенно кивнула. Женщина стиснула девочку в объятиях и ласково шепнула:
— Совсем маленькая ты еще у меня, дочка. Ко всему относишься как к игре. Подрастешь немного — поймешь, о чем я говорила. А пока просто слушай меня. Я не обману.
— Мам, но что же это, манга врет?
— Просто ты немного неправильно все поняла. Ведь нигде не говорилось, что подглядывать — хорошо?
— А разве это плохо?
— Что я и пытаюсь тебе объяснить.
— Ах, так? Ну, тогда пусть только попробуют подсматривать! Всех побью! — Кицунэ испепеляюще-гневно посмотрела в сторону проходившего мимо Райдона. Ошарашенный мальчишка остановился и начал осторожно озираться, не понимая, что такого натворил.
— Я уверена, что никто из наших спутников ничего подобного не сделает, — шепнула маленькой балбеске Хикари. — Они достойные доверия люди.
— Да, — вздохнула Кицунэ. — А все-таки немножко жалко.
— Ах ты какая! — Хикари, не удержавшись, рассмеялась и тихонько щелкнула покрасневшую Кицунэ по носику. — Такая маленькая, а вертихвостка уже невозможная! Все бы тебе играть да красоваться! Мальчики, мальчики…
— А это плохо?
— Не знаю, но мне ты такой нравишься.
Обрадовавшись, что мама больше не обижается на нее, Кицунэ потянулась к Хикари и, подставив щечку, напросилась на нежный поцелуй.
Пока камигами-но-отоме ворковала с приемышем, работа над созданием купален была завершена.
— Бассейны готовы, стена крепка, — Бенджиро постучал кулаком по перегородке, разделяющей бассейны, и довольно кивнул. — Девочка прекрасно справилась. Ну что же, думаю, можно начинать водные процедуры. Така-сан, зовите Кицунэ. Ее нужно помыть первой, затем очередь девушки, что без сознания, а после них — Такехико. Каждому — два подхода. Воду будем менять, выливать старую в лесу, подальше от берега. Такехико, пожалуй, даже трижды лучше прополоскать. У него вся кожа в язвах и опрелостях. Едва заживо не сгнил, бедолага. После мытья мазью намажу с головы до ног и уложу спать. Но придется ему немного потерпеть. Первой мыться все равно нашей лисичке. Чтобы от узников бывших какую-нибудь пакость не подхватила.
— А мы? — Суми бросила на лидера вопросительный взгляд.
— А что мы? По-твоему, почему бассейнов три? Один для мужчин, второй для женщин, а третий — бывшим узникам. Придется еще один сделать, для стирки одежды. Но этим можно позже заняться. Ну что, приступим? Кицунэ-чан! Купаться пора!
Счастливый взвизг восторженной девочки был ему ответом.
Две марионетки Кеничи, разделившись на составляющие их части, растопырили струганые деревянные ребра и лапы. Получились прекрасные вешалки для одежды. После недолгой возни внутри малого отделения купален Така приподняла простыню, которой был завешен вход, и вышла, чтобы повесить на вешалку пальто и шапочку Кицунэ. Кимоно и остальная одежда девочки была уложена у стены купален для последующей стирки.
Кицунэ осторожно вошла в воду бассейна и села, пофыркивая и тяжело отдуваясь.
— Не холодна водичка? — осведомилась Така.
— Горячая! — жалобно ответила девочка. — Жжется!
— Зачем же терпишь? Сейчас из озера немного холодной принесу, разбавить.
Добавление ледяной воды убавило терзающий девочку жар. Кицунэ расслабилась и, прислонившись спиной к краю бассейна, счастливо зажмурилась.
— Некогда нежиться, маленькая госпожа, — Така взяла в руки бутылочку шампуня, с утра прикупленного в городе быстрым на ноги Райдоном. — У входа длинная очередь.
Кицунэ хотела немного покапризничать, выпрашивая минуту или две, но руки строгой бабушки ухватили ее за волосы, окунули в воду и начали бескомпромиссно мыть.
— Ай! Ой! — вякала Кицунэ. — Мыло в глаза попало! Ба-а-а! Бабушка!
— Не называй меня бабушкой! Я еще совсем не стара! Ух, я тебе!
— Ба-а-а! — Кицунэ вертелась на месте. — Мыло! В глаза!
— Шампунь, а не мыло. Будешь много болтать, еще и на вкус попробуешь! Сиди смирно, негодница!
— Похоже, без моей помощи не обойтись, — Хикари вошла и с умилением взглянула на Кицунэ, отфыркивающуюся от воды и мыльной пены. — Лисенок не хочет мыться?
— Хочу! — обиженно ответила Кицунэ. — Но я посидеть в воде хочу немножко, а бабушка не разрешает!
— Нехорошо заставлять людей ждать. Отдохнуть и искупаться мы сможем позже, а пока нужно просто помыться. Ну что, маму будешь слушаться?
— Буду… — шмыгнула носиком Кицунэ, и ее тотчас продолжили купать уже в четыре руки.
После повторного мытья распаренную и обмякшую Кицунэ закутали в простыни и одеяла, посадили на сложенные у деревьев ящики и вручили, как награду за послушность, большую алюминиевую кружку со свежезаваренным, теплым чаем.
— Сиди смирно, Кицунэ-чан, — Хикари погрозила девочке пальцем. — Одеяла не снимай, иначе простудишься.
Кицунэ, шальная после мытья и жара купален, только кивнула, осторожно потягивая чай из кружки.
— К чаю бы кусочек тортика… — тихо вздохнула она.
— Вот прибудем в замок, будут тебе и тортики, и пирожные, — пообещала ей камигами-но-отоме.
Така и Хикари занялись гейшей, которую Бенджиро отнес в купальню и, уложив там, оставил в распоряжении женщин.
Купание девушки, спасенной из тюремных подвалов, прошло без каких-либо неожиданностей. Вскоре ее, завернутую в простыни и одеяла, словно младенца, уложили рядом с Кицунэ. Наступила очередь Такехико, и ничто не предвещало беды, как вдруг Кицунэ почувствовала мощный импульс энергии Ци в купальнях и услышала отчаянный вопль.
Райдон, помогавший Бенджиро с мытьем бывшего пленника, дико завывая, выскочил из-за шторы и, упав на землю, начал биться в конвульсиях. Обомлевшая Кицунэ уставилась на мальчишку, личико ее вытянулось от потрясения и испуга. Она никогда не видела, чтобы человек так корчился. Райдон катался по земле, брыкался, кувыркался через голову и, не переставая, истошно орал.
Ясуо и Микио, сообразив, что случилось, бросились ему на помощь.
— Все прочь! — раздался гневный выкрик, и к мальчишке, опережая обоих стариков, метнулась Суми. Юная куноичи силовым приемом впечатала бьющегося мальчишку в землю и, приложив ладони к его голове, выпустила из ладоней целую волну Ци.
Кицунэ только сейчас поняла, что произошло.
«Иллюзии, — это не игрушка, — поучал ее когда-то Хебимару. — Это сильное оружие, которого боятся все. Оттого и создано столько защитных дзюцу, назначение которых — блокировать воздействие на мозг человека. С помощью гендзюцу можно показать кому-либо красивую картинку, как это делаешь ты. Но можно… внушить человеку, что пламя окутывает его. Что кожу на теле покрывают язвы и плоть гниет. Внушить, что его заживо раздирают на части. Покажи человеку это, и он умрет, хотя в реальности на теле его не будет ран. Фантомная боль убивает ничуть не хуже настоящей».
Спасение было в том, что схема воздействия энергией Ци на мозг очень хрупка. Воину, атакующему врага гендзюцу, сложно удержать свое влияние, а жертва, собрав волю в кулак, может попросту рассеять наводящие иллюзии волны Ци в своем мозгу. У жертвы то преимущество, что бой идет на ее территории и собственной Ци, необходимой для защиты и готовой к противодействию, вокруг сколько угодно.
Если же атака высокопрофессиональна и получивший удар уже не способен сопротивляться, союзник может волной своей Ци нарушить стабильность воздействия врага и, практически сведя на нет все иллюзии, дать возможность пострадавшему полностью освободиться и овладеть собой.
Что сейчас и сделала Суми.
Райдон обмяк и распластался на земле, тяжело дыша и постанывая. Кицунэ, сбросив с себя одеяла и поставив кружку, подбежала к нему.
— Все в порядке? — спросила оборотница, сочувственно глядя на пострадавшего.
— Да, я вовремя успела, — Суми поднялась и отряхнула штаны. — Теперь кроме эмоционального шока ему ничего не грозит. Райдон, что у вас там произошло?
— Это моя вина, — из купален вышел Бенджиро и присел около Райдона, протягивая руки к его голове и применяя успокаивающее боль медицинское дзюцу. — Я не заметил вовремя, что гендзюцу, удерживающее Такехико спящим, начало ослабевать. Когда вода коснулась его тела, наш друг очнулся. Я попытался снова погрузить его в сон, но слишком поздно, и Такехико, еще ничего не соображая, ответил на мою атаку встречным ударом гендзюцу, внушающим фантомную боль. Похоже, это был его последний «привет» палачам, он держал запас Ци наготове все это время и собирался применить ее, когда последняя надежда на спасение угаснет. Вот и эффект. Я-то отбил удар, а Райдон еще не слишком опытен в подобных вещах. Но благодаря Суми теперь все в порядке.
— Ты как ребенок, — сказала куноичи, обращаясь к приподнявшемуся на руках Райдону. — Все нуждаешься в опеке и заботе!
Открывший было рот для того, чтобы поблагодарить ее за помощь, Райдон подавился словами и довольно резко огрызнулся в ответ.
— И вовсе не как ребенок! — вступилась за мальчишку Кицунэ. — Это был сильный удар, и выдержать его было очень сложно! Ты бы тоже не выдержала, Суми-чан!
— Не называй меня с таким именным суффиксом и не говори слишком уверенно! — фыркнула куноичи. — Я бы справилась.
Отвернувшись, Суми направилась прочь, а Кицунэ показала ей вслед язык.
— Бэ-э, дура, — тихонько пробурчала оборотница и заслужила благодарную улыбку и заинтересованный взгляд мальчишки.
— Кицунэ-чан, — подошедшая Хикари поспешила вернуть девочку на место и снова укутать в одеяла. — Не бегай в одних простынях, простудишься!
— Мам, а тот шиноби правда очнулся?
— Не думаю, что Бенджиро-сан и Райдон-сан решили над нами пошутить.
— А можно мне посмотреть?
— Он ведь не диковинное существо, Кицунэ, — ответила женщина с легким укором. — К тому же сейчас не в подобающем виде. Подожди, когда Бенджиро-сан и его помощники вынесут господина Такехико из купален. У вас будет еще достаточно времени для общения.
— А Бенджиро-сан говорил, что у Такехико есть волшебный ящик!
— Не надо понимать все буквально. Возможно, в том ящике есть что-то необычное, но едва ли он волшебный.
— И все равно интересно! Теперь, когда Такехико-сан очнулся, он его откроет?
Хикари вздохнула.
— Конечно. А теперь сиди смирно и не бегай. Смотри, ножки-то опять запачкала. Мыли мы тебя, мыли…
Кицунэ поджала ноги и притихла. Хикари погладила ее по волосам и вернулась к делам. Вместе с леди Такой она была занята готовкой пищи.
Медленно тянулось время. Кицунэ едва не задремала, глядя на мирную жизнь маленького лагеря, расположившегося на побережье лесного озера. Встрепенулась маленькая оборотница только тогда, когда, откинув занавеску на входе, Бенджиро и Кеничи вынесли из купален завернутого в простыни человека.
— Тише! Тише! — охал Такехико, когда его усаживали на ящики рядом с Кицунэ. — Все тело изломано, а вы меня, как мешок с го… — шиноби бросил быстрый взгляд на навострившую ушки девчонку, — …с горячей картошкой кидаете!
— Выживешь, — фыркнул, посмеиваясь, Бенджиро. — Я в тебя столько всякой дряни вколол, мертвеца оживить можно!
— Что у нас в селении Ветра всегда было паршиво, так это медицина! Говорил же, найми лекаря из храма, так нет, сам да сам!
— Ох, кто-то болтлив стал, как ранг чунина получил! Смотри, я ведь еще и хирургии обучался! Вдруг сочту, что руки и ноги твои опасно омертвели? Применю навыки на практике!
— Вот и угрозы здоровью пошли. Весомый аргумент в любом споре. О-ох, как все болит! Будто паровым молотом меня обработали, по каждой мышце прошлись. Лидер-сама, дай морфия!
— Перебьешься. Не хотел в гендзюцу лежать, теперь мучайся!
— Будь ты человеком!
— Это я еще не спросил, почему от тебя спиртным разило, когда мне тебя в дворцовом парке с рук на руки сдали. Двадцать лет парню, а уже девочкам прохода не дает, пьянствует и наркотиков требует! Ладно, давай брошу на тебя гендзюцу отсутствия боли. Лучше любого морфия и уж точно безопаснее. Но долго продержать не смогу. Сложное оно. Как боль снова прорежется и станет совсем невыносимо, скажи. Я тебя в сон положу. Только ты это… не огрызайся больше.
— Давно бы так. Давай гендзюцу. Не бойся, у меня только один силовой узел был. При всем желании больше не ударю.
Бенджиро поводил руками над головой Такехико, и с лица молодого шиноби начали исчезать признаки боли.
— Уф-ф-ф, — глубоко вздохнул он. — Как заново родился. Благодарю, лидер.
— Вот и правильные слова зазвучали. Сразу бы так. Теперь сиди и не двигайся, тебе нужен долгий отдых. Я еще обдумываю комплекс восстанавливающих процедур, который тебе придется пройти после возвращения в селение Ветра. Кицунэ-чан, присмотри за ним, пожалуйста. Гендзюцу снятия боли — просто одна из иллюзий. Если начнет бегать по лагерю, радуясь легкости и жизненным силам, вполне может сильно себе навредить.
— Рассчитывайте на меня, лидер-сама! — четко отрапортовала Кицунэ. — Приказ принят!
Бенджиро ухмыльнулся и хотел потрепать девочку по голове в знак расположения, но вовремя опомнился и, смутившись, отдернул руку. Под ревнивым взглядом леди Хикари и суровыми взорами старых самураев от лишних фамильярностей лучше отказаться.
— О, у нас новобранцы? — Такехико посмотрел на Кицунэ с интересом. — Могу я узнать ваше имя, прекрасная юная леди?
— Кицунэ, — представилась, краснея и смущаясь, оборотница.
— Вы само очарование…
— Не очень-то распушай хвост, павлин недобитый, — осадил Бенджиро забывшего про боль раненого шиноби. — Юной леди перед тобой всего год от роду, и кроме того… — шиноби склонился к уху Такехико и зашептал. — Здесь ее семья — благородная камигами-но-отоме, двое самураев и строгая бабушка. Вздумаешь нашей лисичке глазки строить — заживо сожрут, — Такехико нервно сглотнул, поглядывая на хмурых дедов, как бы невзначай оказавшихся неподалеку. Ухмыльнувшись, Бенджиро продолжил, уже громче: — Кстати, это та самая храбрая девушка, что спасла тебя из тюремных подвалов.
— Не может быть! — воскликнул потрясенный чунин, снова уставившись на Кицунэ.
— Ты так расспрашивал о ней, пока тебя мыли, а теперь, встретив, не узнал!
— Немудрено не узнать. Я видел перед собой грозного воина и даже не догадывался, что этот воитель, выбравшийся из цепей и расправившийся со злодеями-тюремщиками, на самом деле — удивительно красивая девушка! Это действительно не розыгрыш?
— Не-а, — Кицунэ игриво стрельнула глазками на Такехико. — Это я вас спасла! А потом раскидала целую армию злобных самураев Юидая и… и… и вообще, никто не верит, что я воин, а я вот что могу!
— Да уж, носорог из вас, юная леди, получился отменный! Хвоста на два, если мерить ими силу кицунэ, точно потянет, — Бенджиро тихонько рассмеялся, и Кицунэ хихикнула ему в тон.
— Похоже, я много всего пропустил, — вздохнул Такехико.
— Только маме ничего про «носорога» не рассказывайте, — тихо сказала девочка. — И про то, какой я была там, в подвалах, Такехико-сан, тоже никому не надо говорить. Не хочу, чтобы она пугалась и переживала за меня.
— Но я уж точно не испугаюсь и потому хочу обо всем узнать. Кицунэ, это только имя? Или вы, прекрасная леди, действительно волшебная лиса?
— Я лисенок! — Кицунэ вспыхнула от гордости. — Но хвост пока один. Вот стану старше, вырастут новые, и тогда злодеи вроде Юидая и Тоширо будут дрожать от одного звука моего имени!
— Похоже на правду. — Не удержавшись, Такехико выразительно посмотрел на ноги Кицунэ, укрытые простынями и одеялом. Ноги, которые должны отсутствовать. Шиноби ясно помнил короткие, окровавленные культи, волочившиеся по земле, когда пленницу притащили в тюремный подвал.
Кицунэ высунула из-под одеяла мыски и, насмешливо ухмыляясь, пошевелила пальчиками.
— Истинно волшебница, — улыбнулся молодой шиноби.
— Ну, вы пообщайтесь пока, а я пойду. Дела не ждут. — Бенджиро удалился, оставив раненого под присмотром лисицы.
— Вот мы и остались наедине, — Такехико откинулся на ящик за своей спиной и расслабился, прикрыв глаза. — Не застесняешься?
— Не-а. Чего стесняться-то? Мы же не влюбленная парочка.
— Верно говоришь. К… Кицунэ-сан, можно задать тебе пару вопросов?
— Конечно.
— Скажи честно, это мир мертвых?
— Не-а. И даже не мир демонов. Мы действительно спаслись и выжили.
— Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Скажи, откуда ты, хитрая лисичка? Из какого скрытого селения? Кто твой хозяин?
— Я потеряна своим хозяином. Он был странным человеком, ненавидевшим людей и создававшим демонов для войны с ними.
— Демонов? Уж не о Хебимару ли речь?
— Ты знаешь хозяина? — выпалила, мгновенно выдавая себя с головой, Кицунэ.
— Знаю о нем не много, но достаточно. Он покупал у нашего селения рабов и пленников для экспериментов. А однажды я участвовал в облаве на одно из его сбежавших созданий. Подозреваю, что побег был подстроен для испытания существа в бою. Это была истинно жуткая тварь. Не человек. Чудовище. А Хебимару — царь демонов. Но ведь тебя еще не изменили?
— Нет… кажется. Я даже никогда не видела демонов своими глазами, только слышала, как хозяин рассуждает о них и то, как демоны рычат… где-то глубоко под землей. Может, я тоже демон… но добрый, честное слово!
Шиноби содрогнулся, вспомнив существо, виденное всего один раз в жизни, но застывшее в памяти воплощением мерзостности и жути. До встречи с ним Такехико тоже не верил в старинные легенды о носителях алой энергии Ци. Ходячий мертвец, гниющий, смердящий и истекающий черной слизью, йома убивал вокруг себя все живое. Растения и мелкую живность — зловонным ядом, а крупных животных и людей — когтями, клыками, ударами обросших черной броней кулаков и лавинами мощнейших боевых дзюцу.
Шиноби Ветра жертвовали собой, чтобы увести этого монстра от мирных поселений. В пустыне, обрушив на чудовище силу четырех элитных боевых групп, им все-таки удалось его уничтожить, но победа далась дорого. И цена была бы еще выше, если бы Хебимару не участвовал в сражении со своим собственным взбесившимся созданием. Творцу монстров удалось на краткий миг взять демона под контроль и заставить его подставиться под удар. Чудовище было разорвано в клочья, сожжено и развеяно пеплом над барханами, но у сражавшихся с ним осталась память о ходячем мертвеце и алой энергии Ци, бушующей над телом демона.
То, что человек способен создать подобную тварь, Такехико не сомневался. Люди пытаются создать оружие из всего, что попадает им в руки. Но чтобы то чудовище и эта девочка, сейчас сидящая рядом, были созданы одним и тем же человеком? Вот в это действительно трудно было поверить. Хотя… то ходящее умертвие когда-то тоже было человеком. До того, как получило клеймо демонов.
— Добрый демон? — с задумчивой, немного печальной усмешкой произнес Такехико. — Никакими человеческими силами невозможно было вырваться из тех подвалов, и не каждый стал бы спасать посторонних, совершенно незнакомых людей. Видимо, даже такие гении, как Хебимару, не могут предусмотреть все и иногда создают добрых ками, когда задумывают злобных акума.
Кицунэ, радуясь и смущаясь олицетворению ее с ками, поерзала на месте. Глазки маленькой лисы так и сверкали.
Такехико посмотрел на Йори, лежащую рядом с ним.
— Все-таки не могу поверить, что именно ты, маленькая лиса, вытащила нас из того кошмара. Ведь тебе пришлось тоже пройти через пытки. Я слышал, как ты кричала. Откуда в тебе сейчас столько беззаботности?
— Не знаю… может, это потому, что я ничего другого не ожидала от врагов и успела внутренне подготовиться? Враги… они и есть враги. Сумасшедшие, которые не пощадят, если ты попал им в плен, — улыбка Кицунэ растаяла. Девочка повернулась, пряча взгляд. — Я была слаба… не справилась, проиграла и позволила себя поймать. Я сама виновата в том, что меня пытали. Если начну плакать и замыкаться в себе сейчас, кому это поможет? Только мама будет сильнее мучиться из-за меня. И так слишком много бед я причинила родным. Нужно было становиться сильной… как того хотел хозяин. Тогда, может, я спасла бы Мичиэ от страшной битвы. Мичиэ-химе — добрый человек, я не хочу, чтобы она ожесточалась, сражаясь и убивая людей, пусть даже эти люди — сумасшедшие враги. Если бы я была сильной, я бы этого не допустила. И… — Кицунэ с трудом проглотила жгущую ее горло горечь, — и дедушка… Такие потери гораздо страшнее любых пыток. Но не покажу боли… потому что… не хочу, чтобы мама плакала.
— Прости, — произнес смущенный Такехико.
— Ничего. — Кицунэ закуталась в одеяла, пряча лицо, улеглась на ящиках и затихла. Можно было подумать, что девочка уснула, но шиноби чувствовал, что она просто беззвучно плачет, пряча слезы от окружающих. Похоже, этот ребенок, не умеющий скрыть радость, хорошо умел скрывать горе.
Шиноби растерянно замолчал и, радуясь возможности отвлечься, посмотрел на мастера-подрывника, направившегося к нему.
— Эй, Такехико! — приблизившись, Райдон протянул приятелю кружку с чаем. — Выпей, не повредит, надеюсь. Бенджиро-сэнсэй одобряет.
— Благодарю, — Такехико принял кружку, обернутую полотенцем во избежание ожогов рук. — Слушай, Райдон, ты извини, что я тебя так приложил. Не в тебя целился, чем угодно клянусь!
— Будто я не понимаю! — мальчишка фыркнул то ли от недовольства, то ли от смеха. — Ну, теперь держись. Так просто от меня не отделаешься! До смерти буду на попойках в нашей компании рассказывать, как великий чунин Такехико попал в плен и безропотно сидел в подвале, ничем не создавая проблем тюремщикам, а потом, когда его спасли, едва насмерть не пришиб союзника!
— Если ты будешь такое болтать даже среди своих, долго ждать смерти тебе не придется!
Райдон расхохотался и, положив руку на плечо Такехико, несильно сжал пальцы.
— Скорее поправляйся и возвращайся в команду, семпай. Без тебя нас уже раз пятьдесят едва не изловили самураи! Столько раз ты спасал нам всем жизнь, что грех с моей стороны обижаться на один-единственный удар, нанесенный по недоразумению.
— Спасибо, друг, — Такехико вздохнул с облегчением.
В лагере меж тем царила атмосфера веселья и всеобщего благодушия. Люди, живущие в эпоху безумных и свирепых войн, очень хорошо научились ценить минуты мира.
— Кицунэ! Кицунэ-чан! — прозвучал голос Хикари, и девочка, лежавшая без движения уже минут двадцать, встрепенулась и вскочила. — Кицунэ-чан, большая купальня готова. Хочешь пойти с нами? Можно будет поплавать и поиграть!
Кицунэ взвизгнула от восторга, подскочила на месте и, сбросив с себя одеяла, метнулась к позвавшей ее маме.
Такехико поводил взглядом умчавшуюся золотоволосую комету.
— Один год от роду? Кицунэ? — вздохнул шиноби. — Девочка-ками. Я-то думал, что боги давно покинули наш безумный мир.
Генины постоянно несли дежурство и кружили вокруг лагеря, высматривая опасность, однако Такехико заверил всех, что сможет постоять на страже несколько часов. Ясуо и Микио отнеслись к словам полуживого шиноби не очень доверчиво, но Бенджиро, расписав способности своего ученика замечать чужое приближение, заверил их, что беспокоиться не о чем.
— Воины клана, сыном которого является Такехико, — настоящий бич лазутчиков и соглядатаев. Сосредоточившись, они могут почувствовать присутствие людей за пару километров от себя и даже оценить их уровень контроля Ци. Не зря же подобных воинов называют «сенсорами»! Нет ценнее разведчика и сторожа.
Кеничи и Райдон были отозваны с патрулирования, и на лицах обоих уже сияли улыбки от предвкушения купания. Все наслаждались отдыхом и возможностью принять ванну, грязный пот доставлял им, привыкшим к цивилизованной жизни, массу беспокойства. Кицунэ уже была вымыта, но успела засидеться на месте. Леди Така не сводила глаз с маленькой непоседы, ожидая от нее любых шалостей.
Разве могла Кицунэ разочаровать бабушку?
Така, Хикари и Суми завернулись в простыни, оставив свои вещи у края бассейна. Осторожно ступая, они вошли в воду, и Хикари обернулась, чтобы позвать Кицунэ.
— Кицунэ-чан, иди к нам, милая.
Кицунэ кивнула, но вместо того, чтобы сойти в бассейн, вдруг с хитрющим выражением подчеркнуто по-воровски подкралась к уложенной у стены одежде и, схватив верхнее мамино кимоно, набросила его себе на плечи и закуталась.
Подражая походке благородных дам высшего света, она подошла к самому краю бассейна и начала расхаживать вдоль воды с высокомерно-отстраненным видом. С какой стороны ни посмотри, истинная императрица на прогулке.
— Что это ты затеяла, дочка? — с улыбкой спросила ее Хикари.
— Прошу вас, благородные леди, не отвлекайтесь на мою невыразимо скромную персону, — заявила Кицунэ, высоко задрав нос. — Легкая прогулка по берегу озера — что может быть лучше в столь замечательную погоду?
— Лисенок вздумал поиграть? — тихо сказала сама себе Така. — Ну, пусть. Вреда не будет.
Бабушка склонилась, желая зачерпнуть воду ладонями, и вдруг получила ощутимый тычок в спину. Така обернулась, выискивая взглядом того, кто это сделал, но никого позади нее не было.
Кицунэ. Кого еще подозревать?
Така строго посмотрела на девочку и увидела следы недавнего сильного напряжения на ее лице, впрочем, торопливо спрятанные и затаенные.
— Кицунэ-сан, не надо шутить с гендзюцу, прошу.
— Я не смею даже думать о применении иллюзий, Така-сама. Только самураи и шиноби способны на такое, но чтобы леди, подобная мне…
— Смотри у меня… — пробурчала Така. Она снова склонилась к воде и вдруг получила новый тычок в спину. — Кицунэ, умоляю тебя!
— Госпожа Така, с вашей стороны очень невежливо подозревать меня без каких-либо на то оснований! При моей-то важности и воспитанности заниматься плетением интриг и заговоров?
— Ну-ну… — старая служанка, не спуская тайного взгляда с девчонки, сделала вид, что возвращается к водным процедурам, и в тот же миг Кицунэ… исчезла.
Внутренние врата! Другого объяснения нет.
Только врожденные навыки позволили Таке отследить стремительное движение маленькой шалуньи. Двигаясь по краю бассейна, Кицунэ зашла за спину бабушке и, сделав движение рукой, продолжила свой бег, через мгновение оказавшись там, откуда стартовала. Маленький вихрь воздуха, вертясь волчком при полете, ударил в спину старой служанки и, слегка толкнув, тотчас рассыпался, а Кицунэ уже снова пряталась под маминым кимоно.
— Ах ты, хулиганка! — воскликнула леди Така, а девчонка, поняв, что раскрыта, дико завизжала и, выскочив из упавшего на землю шикарного наряда, начала метаться вокруг бассейна.
— Ну, держись, лиса! Отмщение неизбежно! — бабушка на удивление живо сформировала пальцами четкую очередность печатей и, ударив ладонями о воду, выкрикнула:
— Величайшее из дзюцу воды! «Свирепый водяной дракон»!
Кицунэ весело взвизгнула, когда поверхность воды пришла в движение и начала формировать жидкое тело. Она не верила, что бабушка может всерьез ударить. Пусть называет свои дзюцу любыми грозными именами, больно, конечно, не будет.
Уровень воды в купальне начал стремительно падать к досаде сердито мылящей мочалку Суми. Игры лисенка, ставшего центром внимания всех, ее вовсе не веселили. Ей не нравилось что Кеничи относился к этой девчонке теплее, чем к ней. И Райдон тоже… Ну да, у лисы прекрасная фигура, синие глаза, светлые волосы… но поведение! Этот ребенок… бр-р-р. Если выглядишь на шестнадцать, изволь соответствовать! Хоть немного!
Суми бросила на оборотницу злой взгляд, но Кицунэ не обращала на нее ни малейшего внимания и надрывалась от смеха, указывая пальцем на «Водяного дракона», созданного бабушкой Такой. Высотой метра в три, булькающий пастью слизняк неуклюже качался из стороны в сторону и грозил ухнуться обратно в бассейн одним сплошным потоком воды.
— Д-д-дракон!!! — умирала от хохота Кицунэ. — С-с-свирепый!!!
— Как ты смеешь смеяться над моим великим творением! — с деланным гневом выкрикнула пожилая служанка. — Сейчас получишь!
Така сделала движение руками. Слизняк метнулся к Кицунэ и хлопнул пастью, пытаясь ухватить девчонку, но та была слишком вертка и прыжком отскочила в сторону, тут же показав язык водному чудищу.
— Не уйдешь! — служанка снова взмахнула руками, управляя своим творением. Слизняк отпрянул назад на пару метров и снова ринулся в атаку.
Но не тут-то было. Кицунэ металась из стороны в сторону, кувыркалась через голову и прыгала на руках, не давая себя ухватить. Така гневно сверкала глазами, водяной хлопал пастью, а девчонка не переставая хохотала.
— Попробуй сбежать от этого! — выкрикнула старая служанка, сцепляя руки у груди и поднимая локти. — Самое-самое высшее водное дзюцу! «Дети водяного дракона»!
Резко расцепив пальцы и взмахнув кистями рук, она выпустила из каждого пальца потоки Ци, ударившие в спину «слизняка» и выбившие из него десять струй воды толщиной около дюйма. Вода быстро переформировалась и обратилась в длинные, гибкие щупальца.
— Ай, спасите! — завопила Кицунэ, когда эти щупальца устремились к ней. — Злые червяки!
Клубок щупалец сплелся вокруг нее, и девчонка, потеряв возможность отскочить вправо или влево, оттолкнулась от берега и нырнула в купальню, надеясь скрыться под водой и проплыть мимо «дракона».
— Наивная лиса! — Така направила ладони вниз, «дракон» изогнулся, и голова его нырнула в воду, чтобы через пару мгновений с шумом вынырнуть, держа пастью за ноги брыкающуюся и визжащую Кицунэ.
— Пусти! Пусти, великий свирепый слизняк!
«Дракон» мотнул головой вверх, подбросив девчонку, и широко раскрыл пасть, в которую, падая вниз, и угодила незадачливая лисица. С громким всплеском Кицунэ плюхнулась в глотку водяного дракона, была тотчас проглочена и вынырнула у него из спины, отплевываясь от воды и громко фыркая.
— Злодей! — выкрикнула она, ударяя ладонью по спине слизняка. Брызги полетели во все стороны. — Нехорошо глотать маленьких девочек! Нельзя!
На спине слизняка вдруг раскрылась еще одна пасть, и с булькающим звуком Кицунэ снова была проглочена.
Мужчины в соседней купальне расслаблялись, лежа в воде, пили горячий чай и слушали вопли и хохот, раздающиеся с женской половины.
— Если будут так плескаться, вода быстро остынет, — отстраненно заявил Бенджиро, подливая себе чай в кружку. — Придется подогревать. Выдохся я уже немного. Райдон, справишься?
— Конечно, Бенджиро-сэнсэй. Элемент огня я неплохо развил. Для взрыв-печатей…
Что-то большое перелетело через разделяющую купальни стену и с громким воплем плюхнулось в самый центр бассейна мужчин. Поднятая волна ударила шиноби и самураям по рукам, выбивая кружки с чаем, а золотоволосая комета в мокрых простынях оттолкнулась ногами от дна и одним прыжком перескочила через стену обратно на женскую половину.
— Вот!.. — Бенджиро, которому чай плеснул на плечо, едва сдержал брань. — …Непоседа. И нам досталось.
— Шалости свойственны детям, — Ясуо шарил руками, выискивая на дне оброненную кружку. — Но несколько… необычно видеть такую шаловливость в девушке, которой на вид шестнадцать лет.
Все дружно вздохнули. Волнение воды улеглось, как и шум с противоположной стороны. Слышно было только, как леди Хикари в мягких тонах отчитывает Таку и Кицунэ за чрезмерное хулиганство. Над маленьким лагерем воцарилось спокойствие.
— Да, — Бенджиро снова расслабился. — Один год! И в этом возрасте она противостоит десяткам самураев, убегает из тюрьмы и спасает людей. Что же будет, когда ей на самом деле исполнится лет шестнадцать?
— В шестнадцать эта маленькая хулиганка уже закончит переустройство мира, — довольно ухмыльнулся Ясуо, нашедший все-таки свою кружку на дне купальни. — Войны закончатся, все будут жить долго и счастливо, защищенные от бед пушистым хвостом золотой богини.
— Или всеми девятью, — хохотнул Микио. — Если у нее сейчас, как она говорит, всего один хвостик, то при девяти мне даже представить страшно ее силу. Хваленого демона-лиса одним рыком загонит в нору, а ударом мягкой лапки сразу убедит его, что не надо позорить лисий род, разрушая города и сметая горы.
— Истинно так, — Бенджиро тоже рассмеялся и вдруг печально вздохнул. — Потенциал Кицунэ огромен, не нужно быть чутким до энергии Ци шиноби или самураем, чтобы увидеть это. Признаюсь честно, я очень опасаюсь за девочку. Скоро слух распространится и многие будут заинтересованы ею. Вам потребуется очень много сил и нервов, чтобы защитить лисенка. Но если не удастся… она погибнет. Поэтому надо держаться. А я со своей стороны помогу всем, чем смогу, — шиноби снова улыбнулся. — Уж больно веселая встретилась лисичка, чтобы старый солдат вроде меня просто прошел мимо. Если уж за кого воевать, так только вот за таких детей.
Двое мужчин в богатой одежде испуганно отшатнулись от Хитоми, когда высокий человек с серым лицом и ядовито-желтыми глазами возник у нее за спиной.
— Хватит развлекаться, — не удостоив новых приятелей своей сотрудницы даже приветствием, произнес Хебимару. — Дела не ждут. Нам пора.
— Вы уходите? — нашел в себе смелость произнести один из двоих мужчин, обращаясь к Хитоми. — Но ведь мы еще увидимся с вами, Има-сан?
— Едва ли подобное случится, — Хебимару бросил на него угрожающий взгляд, и торговец испуганно отшатнулся, быстро бледнея. — Не задерживайте мою союзницу, вам нечем компенсировать потраченное на вас время.
Саннин отвернулся и исчез в толпе, но Хитоми без труда разыскала его, когда бросилась следом.
— Какие новости? — осведомилась она. — Шиноби Ветра нашли Кицунэ?
— Я услышал несколько занимательных сказок. Пока мы пытались найти какие-нибудь нити в Сандзе, наш добрый демон уже пробрался во дворец дайме и устроил там грандиозное побоище, столкнув лбами правящие семьи и армии двух стран.
— Мои приятели с трудом отвлеклись от темы смены руководства страны, — Хитоми удивленно приподняла бровь. — Это Кицунэ учинил такую заваруху или просто рядом вертелся?
— Похоже, он попал в центр событий и изменил баланс сил в пользу страны Лугов. Слухи о божественной лисе распространяются между людьми с ураганной скоростью, без посредства газет и телевидения. Шиноби Ветра передали мне расходящуюся среди ремесленников сказку о меняющей обличья ками, которую поймал принц Юидай и, испуганный ее силой, вознамерился убить. Однако лиса вырвалась и разогнала самурайскую элиту дворца, словно мышей.
— Это не может быть Кицунэ. Наш Кицунэ — сопливый нытик, не способный сражаться. Он даже ответить ударом на удар не мог!
— Это Кицунэ. Никаких сомнений. Зная характер оборотня, легко поверить в то, что волшебная лиса, побив своих врагов и нанеся раны многим, никого не то что не убила, а даже не оставила инвалидом. Я отправил в столицу всех наемников, к нашему приходу они уже выяснят, где сейчас это самозваное хвостатое божество. Забираем йома и отправляемся следом.
Хитоми обреченно вздохнула.
— Знаешь, что меня забавляет? — продолжал говорить Хебимару. На губах его появилась легкая, но отнюдь не добрая улыбка. — Уже сейчас Кицунэ прослыл богом. Я создал нечто невероятное по силе и способностям, удивительное по силе души. Даже если к моменту, как мы вернем его, Кицунэ уже будет безнадежно испорчен любовью и успеет сдружиться с людьми, я поставлю ему самую разрушительную для психики печать проклятых. Будет забавно наблюдать за медленным превращением бога в демона. Интереснейший эксперимент. Даже если воина не удастся создать и сошедший с ума малыш наложит на себя руки, я хочу наблюдать процесс. Лидером демонов станет тот, кого я выращу в новых экспериментах, а Кицунэ нынешний, светлая сказка для крестьян и ремесленников, сгниет во тьме.
Стайка планеров спустилась ниже и заскользила над верхушками деревьев, словно стая больших серокрылых птиц. Пара мгновений, и под ними мелькнула замеченная с высоты лента широкой дороги.
— Пошли! — сквозь шум ветра выкрикнула Юмако в микрофон передатчика и разжала руки. Отцепившись от планера, она устремилась вниз, в точно выверенном прыжке приземлившись в центр широкого тракта.
Один за другим шиноби соскакивали на дорогу, а планеры взмывали к небесам и исчезали в серых тучах.
— Вперед, — скомандовала куноичи и помчалась по тракту на запад, к городу, над которым они буквально минуту назад пролетели. — Не отставать! На месте отдохнем.
Пятнадцать фигур в серых дорожных плащах устремились за лидером. Юмако оглянулась на них и ухмыльнулась. Ни один из ее воинов не был рожден в скрытом селении Скалы. Особая группа, набранная из самых отчаянных, свирепых и озлобленных людей. Из изгоев. Даже будучи жителями единого селения, кланы, да и одиночные шиноби, бывало, враждовали между собой. Чувствуя угрозу жизни или совершив преступление, ниндзя покидал родное селение и превращался в отверженного, на которого бывшие соратники охотились с гораздо большей яростью, чем на чужаков. Жизнь изгоя обычно была весьма коротка, если только ему не удавалось затеряться среди людей или найти себе могущественного покровителя. Такого, как лидер шиноби Скалы, черный воин-дракон. Двенадцать мужчин, четыре женщины. Двое из селения Грома, один из Ветвей, трое из Ветра и десять из Кровавого Прибоя. Теперь черный воин-дракон был их покровителем, их единственной надеждой выжить, и воины особой группы из кожи вон лезли, лишь бы доказать ему свою полезность. Юмако тоже старалась как могла. Настолько хорошо справлялась, что покровитель закрывал глаза на некоторые вольности, что она себе позволяла.
— Захват волшебной лисы — не интересно, — сказала сама себе Юмако. — Но принц… это уже очень заманчиво. После него я оставлю самый длинный шрам.
Не удержавшись, она оттянула левый рукав своей куртки и любовно взглянула на запястье, на котором красовалось не меньше шестидесяти шрамов разной длины.
Паук-кумо, проклятый людьми и неуловимый, Черная Вдова, тихонько засмеялась. Глаза ее пылали жутким огнем безумия.
— Наша первая цель — сказочный йокай! — выкрикнула она в полный голос, обращаясь к своим солдатам. — Но и это чудище затрясется от страха, когда увидит, какие жуткие противники достались ему!
Злобный смех был ей ответом. Этих людей не нужно было учить ненависти и жестокости. Внушать страх кому угодно они умели. Любой впадет в панику и будет трястись, словно осиновый лист на ветру. Даже если их противник — истинный демон.
Еще два планера скользили у самых облаков, гораздо выше первой группы. Сидящие на их крыльях две ссутулившиеся фигуры в черных плащах равнодушно проводили взглядами убегающий к городу отряд изгоев.
— Воин-дракон Скалы был бы недальновиден, если бы действительно доверился этим людям, — произнес в передатчик портативной рации пассажир одного из планеров. — Максимум, на что они способны, — поднять на бунт сторонников Юидая против принца Кано.
— В этом задании велика вероятность погибнуть, — хмыкнул второй «черный». — От изгоев просто избавились с надеждой на получение хоть какой-нибудь пользы.
— Так и есть. Беркут!
— Слушаю, — отозвался пилот планера.
— Направляемся к столице Водопадов. Я должен найти след беглецов. Сомневаюсь, что они уходили от города в прекрасном расположении духа и переполненные радостью. Тень их боли и страданий не может быстро исчезнуть. Я увижу эту путеводную нить даже с высоты полета планера.
— Дети тьмы из Кровавого Прибоя… — второй «черный» тихонько хохотнул. — Впервые я могу своими глазами видеть ваши способности.
— Наслаждайся. Обычно люди, что видели наши способности, в этом мире надолго не задерживались. Не беспокойся. Это не угроза. Просто мы прежде не работали в паре с кем-либо кроме собратьев, а люди для нас были только врагами и жертвами. Союзников убивать я не намерен.
— Я не беспокоюсь. Верховному жрецу бога смерти смешно бояться угроз ходячего мертвеца.
— У тьмы в наших телах разная природа. Не провоцируй меня выяснить разницу сил детей тьмы и адептов смерти. Глава просил не затевать стычек между собой.
При упоминании таинственного главы оба чудовища дрогнули и надолго замолчали. Планеры, ведомые необычайно бледными и молчаливыми пилотами, на полной скорости мчались к столице маленькой страны. Выполнить задание и поскорее избавиться от наводящего ужас соседства с подозрительными союзниками — вот что шиноби Коюмори сейчас желали больше всего.
Не ведая, какие враги устремились по ее следу, Кицунэ вынырнула из-под воды купальни и, едва сдерживая распирающий ее восторг, подплыла к леди Хикари, которая в шапке мыльной пены неспешно совершала омовение.
— Мам, мама! — девочка протянула к ней руки. На раскрытых ладонях маленькой оборотницы лежала половинка раковины двустворчатого моллюска. — Смотри, что я нашла! Ракушка!
— Ух, какая красивая!
— Половинка! Сломалась, наверно. А улитка, что в ней жила, наверное, сейчас ползает по дну и ищет второй кусочек своего домика! Я найду ее и отдам!
Глубоко вдохнув и вытянув перед собой руки с зажатой в них ракушкой, «истинный демон» снова нырнул под воду с совершенно детской беззаботностью, играя.
Кицунэ плавала в розовых облаках сладкой неги. Руки мамы скользили по ее плечам и спине, легким массажем даря невероятное наслаждение. Никогда в своей жизни Кицунэ не могла себе даже представить такого удовольствия и далеко не сразу очнулась, когда голос леди Хикари шепнул ей на ушко:
— На сегодня, пожалуй, достаточно, дочка. Пора уходить из купальни.
— Мам, давай еще… — Кицунэ пристроилась поудобнее, подставляя спину под массаж. — Еще немножко!
— Но ведь вода уже почти остыла, — нашла Хикари причину для отказа. — Скоро станет совсем холодно.
Кицунэ обернулась и, пару мгновений подумав, озарилась улыбкой. Если проблема в холоде, то уж она-то сможет ее решить!
Оборотница принялась быстро формировать пальцами печати и собирать энергию Ци. За время купания она успела восполнить все потраченные на создание стен запасы сил и теперь…
Меж ладоней Кицунэ завился и начал быстро расти миниатюрный смерч. Девочка наращивала его силу секунд десять, а затем, словно зажатый в руках мяч, сунула смерч в воду. Движение воздуха передалось воде. В купальне, все увеличивая скорость движения, возник водоворот.
Предусмотрительно разведя руки чуть в стороны, она позволила воде накрыть свои ладони, а затем вдохнула побольше воздуха. Кицунэ напитала воздух потоками Ци и начала медленно выдыхать, одновременно заставляя детонировать элемент огня в выдыхаемой энергии. Струя огня ударила в клубок смерча, и в центре водоворота возник огненный шар.
Вода постоянно перемешивалась, нагрев происходил равномерно. Почувствовав, что в купальне снова стало достаточно тепло, Кицунэ развеяла свои дзюцу и с победной улыбкой обернулась к маме.
— Теперь нескоро остынет!
— Ну что с тобой делать? — вздохнула камигами-но-отоме. Понимая, что так просто дочку ей не угомонить, Хикари решила пойти на коварную хитрость. — Хорошо, положи руки на край бассейна и расслабься.
Кицунэ с готовностью выполнила инструкции, и ласковые ладони женщины снова заскользили по ее спине и плечам. Пальцы леди Хикари порхали, словно бабочки, касаясь, скользя, нежно нажимая. Камигами-но-отоме владели искусством массажа в совершенстве. Кицунэ, никогда прежде не испытывавшая ничего подобного, откровенно балдела. Вздыхая, постанывая и протяжно мякая, она расплылась как медуза и, блаженно улыбаясь, прикрыла глаза.
Увидев, что клиент созрел, Хикари сделала знак бабушке Таке, и они вдвоем извлекли из купален безвольно обмякшую девчонку.
— Мам, еще… — вздыхала Кицунэ, не замечая, что ее уже вытирают и заворачивают в свежие простыни. — Еще…
Слова ее становились все тише. Теряя контроль над собой, Кицунэ поникла и сладко засопела, погружаясь в объятия сна. Девочке позволили немного подремать, а затем пришлось будить ее, поднеся под нос плошку с ароматной похлебкой, сваренной еще до купания и теперь разогретой. Успевшая изрядно проголодаться, Кицунэ очнулась и потянулась к еде, забыв даже повозмущаться тому факту, что купание закончилось.
День угасал, и сумерки мало-помалу сгущались над тихим лесом. Тиха была и группа людей, только что завершивших настоящий праздник живота. Стряпня леди Хикари и бабушки Таки была настолько вкусна, что шиноби и самураи не находили в себе сил остановиться, пока переедание не достигло высшей степени.
Теперь с благодушными улыбками они, тяжело отдуваясь, сидели вокруг костра и перебрасывались дружескими репликами, не переставая нахваливать мастерство поваров.
— Мне можно даже позавидовать, — говорил Бенджиро. — Я в прямом смысле ел за двоих.
— А псевдодуши, что, и вкус еды передают? — спросила Кицунэ, с любопытством поглядывая на сидящую чуть в стороне от нее Йори.
— Вкус еды, что видно, что слышно и где болит. Все передают.
— Не может быть! Докажи!
— И как же мне тебе это доказать?
— Отвернись! — Кицунэ подождала, когда шиноби исполнит ее просьбу, и показала Йори два пальца. — Сколько?
— Два.
— А сейчас?
— Четыре.
— А сейчас? — Кицунэ задействовала вторую руку.
— Шесть. Потом будет восемь, десять… как будешь двенадцать показывать?
— Ты подсматриваешь, — буркнула Кицунэ и, привстав с места, тихо, чтобы не услышал никто больше, шепнула на ушко Йори: — Бенджиро-сан — дурак!
— Сама такая! — возмутился шиноби.
Кицунэ, задорно взвизгнув, подскочила на месте и умчалась прочь, спрятавшись за нагромождением ящиков от взбешенного, свирепого, но почему-то не бросающегося за ней следом и тихо посмеивающегося шиноби.
— Не пора ли готовиться ко сну? — вместе со всеми отсмеявшись, спросил Ясуо. — Нас ждет долгая и трудная дорога. Лучше как следует отдохнуть.
— Вы совершенно правы, Ясуо-сан, — Бенджиро склонил голову в знак согласия. — Завершим некоторые дела и начнем устраиваться на ночлег.
Управляя Йори посредством псевдодуши, шиноби отвел ее к коробкам и усадил на них. Такехико приковылял сам с легким отставанием.
— Сколько еще будешь во сне держать девушку? — спросил бывший узник. — Слишком долго мучить мозг чужеродной энергией Ци вредно.
— Знаю. Но что делать, скажи? Судя по ее состоянию, палачи Юидая не особенно-то задумывались о нравственности. Девочка может руки на себя наложить. Боюсь, не довезти до грамотного психолога.
— Я послежу за ней и постараюсь успокоить. В меру сил. Повредишь ей мозг гендзюцу, хуже будет.
— Ну что же, тогда оставляю ее на тебя. Сниму свое влияние. Но сначала… Кицунэ-чан, хватит прятаться! Покажись. Не сержусь я на тебя.
— Честно? — златовласая макушка и хитрые синие глаза тотчас появились над вершиной горы ящиков.
— Клянусь правой сандалией! Скажи-ка мне лучше, лисица, отдашь свое роскошное кимоно этой девушке? И всю другую трофейную одежду тоже. Ей она больше подойдет по размеру.
— Отдам, — Кицунэ с легким сожалением посмотрела на кимоно придворной гейши, свежевыстиранное и в ряду с остальными одеждами путников повешенное сушиться на развернутых лапах марионеток Кеничи. — Но тогда пусть Такехико-сан откроет свой волшебный ящик!
— Волшебный? — удивился бывший узник.
— Еще какой волшебный! — спешно подтвердил Бенджиро. — У него там все что угодно найтись может.
— Не знаю, не знаю. Слухи преувеличены. Ну хорошо, посмотрим, что в нем есть. Несите его сюда.
После недолгой возни большой, длинный ящик был извлечен из-под горы другого багажа. Протащив тяжесть по земле волоком, Бенджиро восставил его перед Такехико и сверкающей глазами Кицунэ. Бывший узник немного поколдовал над замком и начал неторопливо поднимать крышку.
— Только не ожидай действительно чего-то особенно чудесного, — предупредил Такехико оборотницу, что едва только не облизывалась, глядя на ящик, как кошка на миску сметаны. — Лидер мог тебе много чего наболтать, но на самом деле здесь просто вещи, необходимые мне для выполнения разведывательных миссий.
Кицунэ кивнула, даже не прислушавшись. Сказано было — волшебный, значит волшебный!
Такехико открыл ящик и отступил в сторону.
— Выбирай что понравится.
Лисица, не заставляя себя уговаривать, тут же сунулась внутрь и, покопавшись несколько секунд, с удивлением вытянула из ящика дырявые джинсовые штаны. Глаза, полные удивления, уставились на Такехико, а затем на смущенного Бенджиро.
— Это и есть чудеса? — Кицунэ показала смущенному шиноби старое тряпье. — Здесь же мужская одежда и… и некрасивая!
— Ну, я в этом на разведку хожу, — сказал Такехико. — Надеваю маску и эти штаны — для образа крестьянина. Вон то кимоно — для образа бродячего торговца. Это тряпье — для маскировки под жреца-отшельника. Ты поглубже копни. Может, найдешь что-нибудь интересное.
С помощью Бенджиро Кицунэ начала вытаскивать из ящика различные наряды, которые пренебрежительно укладывала на ящики рядом. Вороха одежды быстро росли, ящик казался бездонным, но Кицунэ забиралась все глубже и удивленно остановилась, только вынув серое кимоно, которое могло бы принадлежать какой-нибудь старухе.
— Такехико-сан, а ты что, это тоже носишь?
Бывший узник извлек из ящика довольно большую коробку и, открыв ее, вынул дряблую маску и седой парик. Оставив парик, Такехико поднес маску к лицу и пустил сквозь нее энергию Ци. Маска прильнула к лицу шиноби, намертво прилипая, словно вторая кожа. На Кицунэ, ухмыляясь, глянула довольно некрасивая старая тетка.
— Как только исхитряться не приходится, — дрожащим старческим голосом произнес Такехико. — Но ничего не поделаешь, лучше походить часок-другой в таком виде, чем получить удар самурайской катаны в живот или по шее. Я ведь в рукопашной не очень надежен. Живу обманом.
— А где та одежда, что у тебя осталась после маскировки под дочку наместника, на которую покушение планировалось? — спросил Бенджиро, пока Такехико отцеплял маску от своего лица.
— Так я же тогда пять арбалетных стрел в спину получил! Все в крови было, выбросить пришлось.
— Зараза! А помнишь, торговца под видом гейши охранял? Ведь так и не вернул кимоно!
— Дома валяется, на нем собака спит.
— Собака? Ты шутишь? Знаешь, сколько то кимоно стоило?
— А что поделать, если я его вынул Рури-чан показать и оставил на диване, а щенок, пакость такая, стащил на пол, разорвал как мог да еще и напрудил в самый центр? И вообще, я не псих, чтобы в кимоно гейши шпионажем и разведкой заниматься! Когда по стене замка ползешь или в грязи рисового поля прячешься, розовый цвет одежды слегка неуместен. Зачем мне такая штука в арсенале? Лишний груз. Кицунэ-чан, возьми вот, хорошая рубашка и штаны. Куртка тоже есть.
— Ну-у-у… — Кицунэ даже не посмотрела на предложенное. — А может, поинтереснее что-нибудь найдем?
— Едва ли.
Бенджиро развел руками.
— Похоже, ошибся я с волшебностью этого ящика. Значит, не все на свете из него добыть можно. Запасливость твоя, Такехико-сан, не так уж велика. А хвастался-то как! На все случаи жизни, все что угодно…
— Парня бы снарядил, — покачал головой Такехико. — Хоть десять парней. Но для девушки едва ли что-то подходящее найдется. Ты уж извини, лисенок.
— Придется у Суми что-нибудь спросить. Жаль только, что она у нас не модница.
— Громко не говорите, Бенджиро-сан. Услышит — обидится.
— А это что? — Кицунэ, продолжавшая копаться в распотрошенном ящике, вытащила большой сверток, хранившийся с особой аккуратностью. — Мягкий!
— Это? Это тоже тебе едва ли подойдет.
Кицунэ, еще больше заинтригованная, развернула сверток, и глаза ее восторженно засверкали при виде пышного детского платья с короткими рукавами и широкой юбкой.
— Такехико-сан, это тоже ваше?
— Шутишь? — мастер перевоплощений засмеялся. — Это дочери моей подарок.
— Дочери?
— Да. Рури-чан, веселая и болтливая хулиганка. Как с задания вернусь, сразу подбегает и ждет подарков. Сокровище мое.
— Сколько ей лет? — прозвучал голос из темноты, и оба шиноби обернулись, взглянув на Ясуо, который все это время держался поблизости, следя, чтобы шиноби не обидели дочку хозяйки неосторожным словом или действием.
— Семь, — ответил Такехико. — А мне двадцать, если вы желаете сравнить возраст, господин. Дело в том, что Рури не родная дочь мне. Она даже не генетически измененная. Я ее подобрал… Спас во время эвакуации северо-западных областей нашей страны.
— Но это же было…
— Как раз семь лет назад.
…Пыльная дорога через мрачную местность с чахлой растительностью. Здесь начинается пустыня, растения чувствуют себя хорошо только по берегам рек и нескольких рукотворных каналов.
По дороге на юг движется бесконечный поток людей, повозок и тягловых животных. Мужчины, женщины и дети уходят, оставляя свои дома ради спасения жизни.
Страна Песков потерпела тяжелейшее поражение в нескольких битвах с армиями Камней. Три малые страны уже подмяты алчным до плодородных земель северным соседом, и страна Песков, большая по территории, но бедная ресурсами империя, тоже не устояла. Армии разбиты наголову. Почти половина земель, зеленые долины, кормившие население пустынь, теперь уже объявлена частью великой империи севера. От окончательного уничтожения страну Песков спасла только очередная атака армий Лесов через территории Лугов и Водопадов. Дайме Камней перебросил часть войск на восточные рубежи и оставил в покое измотанных в боях южан. Но у страны Камней осталось на южной границе достаточно сил для того, чтобы учинить массовый грабеж и резню в захваченных землях.
Многие, кто не пожелал оставлять дома и понадеялся на милость победителей, заплатили за это жизнью. Ужасающие слухи о массовых убийствах и грабежах заставили людей сорваться с места. Самураи Камней истребляли всех, кто не соглашался переходить в рабочие лагеря, без колебаний и сомнений убивали слабых, старых и больных. У побежденных был выбор — бегство или геноцид. Все нарастающие потоки людей потекли в пустыню, уходя на верную голодную смерть. Города и селения пустели, но для Северной Империи это не было бедой. Найдется немало желающих переселиться из холодных гор в цветущие долины. А бывшие жители… они проиграли войну.
Такехико хорошо помнил картины того кошмара. Бесконечные вереницы изможденных, умирающих от голода людей. Драки за кусок хлеба, за чистую воду. Серые от недостатка сна лица врачей, пытающихся справиться со вспышкой чумы. Грабежи, злоба, паника и безумие.
Для него, тринадцатилетнего мальчишки, это стало лицом войны. Борьба с бандитами, попытка навести порядок в жутком хаосе стало первым заданием для нескольких десятков шиноби его поколения, едва успевших окончить общий подготовительный курс.
«Мы не сможем спасти всех», — сказал Бенджиро, назначенный командиром группы Такехико.
Это была его первая реплика, когда новобранец-шиноби вытащил из сточной канавы тихо пищащий сверток грязных тяпок, в котором оказался совсем маленький, родившийся пару часов назад, ребенок.
«Но это не повод, чтобы не помогать никому», — ответил Такехико.
Лидер отряда ничего не смог ему ответить. Может быть, потому Бенджиро никогда и не числился в элите шиноби. В отличие от многих других он, как и его ученики, так и не стал бесчувственным зверем…
— Значит, это подарок для Рури-чан? — Кицунэ вертела в руках платье, рассматривая его. — Замечательное! А можно я его возьму? Это не очень хорошо, но Рури-чан мы с мамой купим новое, самое красивое на свете! Будет ей подарок и от меня тоже!
— Возьми, конечно, — с сомнением ответил Такехико. — Но тебе не кажется, что это не твой размер?
Кицунэ приложила платье к груди, погладила его и, сияя улыбкой, хихикнула.
— Спасибо, Такехико-сан! — сказала она. — А ящик и правда волшебный!
Подскочив на месте, девчонка бросилась туда, где леди Хикари готовила им постель.
— Мам, мама! — подбежав, Кицунэ подергала Хикари за край простыни, в которую камигами-но-отоме была закутана. — Мам, а можно я стану маленькой?
— Маленькой? — обернувшись, Хикари посмотрела на дочку с удивлением. — Ты о чем?
— Ну, как будто мне семь лет! Я ведь на самом деле не взрослая, правда? Так даже лучше будет, а то ведь, когда я играю, на меня некоторые нехорошо смотрят…
Хикари задумалась.
— Но как же принц? И…
— А я потом снова стану большой! Но пока побуду маленькой, можно?
Женщина поколебалась, но, видя умоляющие глаза дочери, не могла долго сопротивляться.
— Хорошо.
— Ура! — Кицунэ снова подскочила на месте от восторга. — Вот, мам, подержи это, — она отдала Хикари платье. — И накрой меня простыней!
— Зачем?
— Надо! Сюрприз будет.
Хикари набросила на Кицунэ простыню и, сжимая в руках детское платье, замерла в ожидании. Она очень любила свою взрослую дочку, но понянчиться с ребенком… сердце женщины с каждой минутой стучало все быстрее и волнение нарастало. Она помнила, какой милой малышкой Кицунэ в ее дом привел старик-иллюзионист из Сандзе. Сейчас словно возвращалось далекое прошлое, когда у счастливой камигами-но-отоме была маленькая, очаровательная дочка.
Самураи и шиноби, заинтригованные, собрались вокруг накрытой простыней девчонки и наблюдали за непонятной возней под тканью. Никто не остался равнодушен, но Кицунэ пришлось немного потомить их ожиданием. Она не собиралась показываться, пока превращение не будет полностью завершено.
Прошло минут двадцать или двадцать пять, прежде чем возня под простыней утихла.
— Я готова! — послышался задорный детский голосок. — Мам, ты смотришь?
— Смотрю, Кицунэ-чан, — Хикари на миг запнулась, собираясь с духом. — Покажись.
Кицунэ потянула простыню. Ткань сползла, открывая ее голову и лицо.
На потрясенно молчащих людей таращила глазенки маленькая синеглазая девочка, которой на вид не было даже семи лет.
— Ну что вы? — Кицунэ засмущалась от всеобщего внимания и опустила глаза. Щечки ее украсил трогательный румянец. — Я же сказала, что стану маленькой.
Хикари почувствовала, как все внутри нее истаивает от нежности.
— Лапочка моя! — выдохнула она, вставая на колени и протягивая руки к девочке. — Иди ко мне, лисенок!
Кицунэ с готовностью нырнула в мамины объятия и прижалась к женщине, давно уже ставшей для нее самым дорогим человеком на свете.
— Кицунэ, — хмыкнул Такехико. — Истинная кицунэ!
— Так она гораздо лучше смотрится, — неприязненный взгляд на оборотницу со стороны Суми начал теплеть. — Теперь ее поведение будет больше соответствовать внешнему возрасту и мальчишки перестанут заглядываться.
Люди вокруг тихо зашумели, благодушно обсуждая превращение лисенка, а по щекам леди Хикари текли слезы счастья.
— Маленькая моя лисичка, — шепнула она. — Спасибо тебе за то, что пришла ко мне.
Рыжий самурай Куо вбежал в комнату и, припав на колени перед сидящим в кресле принцем, протянул ему что-то завернутое в шелковую тряпицу.
— Ваше задание исполнено, мой господин, я доставил вам то, что вы пожелали увидеть!
Если Юидай свергнут и бежал, значит, приказы наследного принца более недействительны. Долгая изоляция младшего принца от общения с женщинами во избежание появления новых кровных родственников правителя отменена.
Один из первых приказов, что отдал своему верному самураю истомившийся от мечтаний принц Кано, — доставить в замок девочку, для того чтобы узник впервые за четырнадцать лет своими глазами увидел запретное чудо природы.
— Благодарю за службу, — ответил Кано с сомнением, принимая тряпицу и разворачивая ее. — Так. И что это?
В руках принц держал деревянный цилиндрик с шарообразной головенкой. Разрисованное яркими красками и покрытое лаком, это было стилизованное изображение человека.
— Мой принц, неужели вы не видите?! Это же женщина!
— Неужели?
— Смотрите, как раскрашено лицо! А какое кимоно! Даю на отсечение правый рукав — это женщина!
— Готов поклясться обоими рукавами, что ты стащил с кухни скалку для раскатки теста!
— Как вы можете подозревать в таком верного меня, мой господин? Я купил ее, с неплохой скидкой, кстати, у лотошника, что торгует в селении у замка. А что до раскатки теста… тут вы не совсем неправы. Женщины невероятно полезны при приготовлении еды и с помощью женщины можно раскатать гораздо больше теста, чем если не пользоваться скалкой!
Принц пару мгновений переваривал произнесенную самураем тираду. Макото, стоявший на страже у выхода из комнаты, осторожно приближался к низко склонившему голову Куо. Шея так удобно подставлена для удара катаны! Эх, рубануть бы…
— Значит, это женщина? — Куо видел затаенный гнев Макото, но был спокоен. Верный самурай не вынет меч из ножен, пока хозяин не подаст знак.
— Да, мой господин, — ответил рыжий, сверкая глазами.
— Самая настоящая женщина, одна из тех, к которым ты постоянно бегаешь в свободное от несения службы время?
— Ну… в принципе… образно выражаясь… схожие элементы есть.
— Поклянись пальцем… или хотя бы ногтем.
— А рукава не хватит?
— Не думаю.
— О, злая судьба, сколь сурового господина подарила мне ты! Нет, кусками тела клясться не буду. Вы же, мой принц, в дурном настроении докопаетесь…
Ножны катаны обрушились на макушку рыжего звучным ударом. Самурай взвыл и подскочил на месте.
— Не употребляй слов, недостойных в присутствии господина! — словно раскаты грома, прокатилась по комнате грозная речь Макото. — Ради сохранения чести твоего рода я выпущу тебе потроха и скажу, что ты сделал это сам в знак раскаяния за позорящее самурая поведение! И за провал задания! Принц желал видеть девочку. Что ты принес?
— Клянусь, эта куколка-кокеши тоже еще девушка! Ни с одним мужчиной ни разу не была! Одни девчонки были в наборе, и эта — самая красивая! Клянусь… а… э-э-э… носком таби. Правым. Нормально?
— Прекрати паясничать и беги за девушкой! Я не шучу!
— Ладно, не кипятись. Бегу уже. Так… за окном темнеет… наверное, сейчас как раз в школьных клубах занятия заканчиваются. Возьму мешок, веревки, подкараулю какую-нибудь красавицу на дороге, устраню всех свидетелей, скручу цель и живо сюда притащу!
— Убью, — рыкнул телохранитель-великан.
— Ну не юдзе же сюда волочить! Кано — принц, наследник императоров, он достоин большего! А школьницы — в мини-юбочках, в гольфах, в шапочках с помпонами! Эх, милашки! То, что надо! А если принцу не понравится, я ее потом себе заберу.
Макото снова взмахнул заключенной в ножны катаной, но Куо, расхохотавшись, метнулся в сторону, а затем спрятался за кресло, в котором сидел принц.
— Господин, защитите меня, умоляю! Вспомните верную службу и риск, который верный я не замечал ради вашего блага!
— Сусуми-доно, — произнес Кано, и рыжий самурай, услышав свое настоящее имя, которое недолюбливал, тотчас стал серьезен и вытянулся в струнку. — Возможно, вы не осознали важность моего приказа. Я привык к вашему поведению, но это не значит, что буду терпеть насмешки над собой и закрывать глаза на неисполнение требований.
Куо скорчил растерянную рожу и, подняв руку, почесал затылок.
— Я… э-э-э… но, мой господин, исполнить вашу просьбу сложнее, чем кажется. В городке при крепости нет домов гейш или ойран, есть только юдзе, некоторых из которых можно с большой натяжкой назвать дзеро. Связь с подобными дамами может опорочить ваше имя. Я как верный самурай не могу этого допустить. А другие девушки… вы представьте себе картину: самурай подходит к школьнице и говорит что-то вроде «вас хочет видеть принц, следуйте за мной». Какие мысли будут в голове у бедняжки и окружающих?
— В селении живут четыре благородные семьи самураев, — сказал Макото. — Спроси, не найдется ли среди их молодых леди желающей нарушить одиночество принца.
— Зачет тебе, Макото-доно, в экзамене на здравость суждения. Как это я сам не догадался?
Сарказм так и сквозил в словах рыжего. Макото наградил приятеля убийственным взглядом.
— И что тебе ответили представители благородных семей? — нетерпеливо спросил Кано.
— Что-что? Мяться начали, как поролон в кресле под вислой задницей вашего псевдопочтенного братца, мой принц! «Не уверены, что достойны такой чести», «У нас все замужем», «Ну, как бы вам сказать, мы не против и можем поискать, но у нас такие большие потери в войнах, что приходится проектировать жизнь каждого из людей клана. Все расписано, и крайне нежелательно нарушать схемы». Отмазываются как могут. Разве что на головную боль и месячные не ссылаются.
— И в чем причина?
— В вас, мой принц. Сегодня вас может казнить принцесса Мичиэ. Пришлет Багровую Тысячу, разгонят они нас как тараканов, вытащат вас во двор замка и ножом по горлу. Чтобы север заткнулся да бунтовать перестал. Если Мичиэ выбьют из страны Водопадов армии Северной Империи, добрый старший братик или дайме Камней тоже церемониться особо не станут. Семье, отдавшей вам в подруги одну из своих дочерей, могут крепко припомнить это. Девушку точно казнят следом, а семейку ее будут потом гнобить и шпынять, возможно, тоже полностью вырежут. За желание породниться с императорской семьей. Никто не хочет такого будущего, потому и отшаркиваются от слишком близких отношений с вами.
Кано почувствовал, как горечь обиды и тяжелого разочарования поднимается в нем, встает поперек горла и начинает душить. Надежда, едва родившись, снова начала умирать. Надежда на то, что теперь в его жизни что-то изменится, что все будет по-другому и он сможет своими глазами увидеть живое чудо, о котором прежде мог только слышать. О котором уже столько лет отчаянно мечтал!
— Э-э!.. — растерянно промычал Куо, глядя на слезы, навернувшиеся на глазах уже вполне взрослого парня. — Не надо так расстраиваться. Что если нам втроем после ужина сбежать из замка и отправиться на танцы? Новомодную музыку послушаем, на девчонок поглазеем, познакомимся с десятком красоток!
Кано отвернулся, Макото тяжело вздохнул. Прекрасно известно, что скажет генерал на просьбу выпустить их из замка. «Убийцы только и ждут такого удобного момента, мой принц». А сбежать… уже во внутреннем дворе остановят с незатейливым вопросом: «Вы куда?» Охрана замка еще больше усилилась, подходят все новые отряды самураев от лояльных кланов. Принц для них как божественный символ и смысл их существования. Кто согласится отпустить смысл существования сразу стольких людей на дискотеку, знакомиться с девчонками?
Мир снова начал терять краски, принц устало расслабился и закрыл глаза. Погрузившись в апатию, он даже не сразу среагировал, когда Макото пустил в комнату запыхавшегося слугу, прибежавшего невесть откуда и упавшего на пол перед господином.
— Генерал Шичиро-сама просит вас прибыть в главный зал замка для получения важного известия, — выпалил он после того, как в течение трех минут безостановочно восхвалял принца Кано, правящую семью и властителей единого трона, кем, по мнению слуги, безоговорочно должен стать именно его господин.
— Благодарю, — отстраненно ответил ему Кано. — Передай генералу Шичиро, что я исполню его просьбу незамедлительно.
Полученная вечером прошлого дня радиограмма от принцессы Мичиэ была передана собравшимся на совет главам армии Водопадов.
Хинэно Шичиро, хозяин замка, ожидал бури и грома, криков о том, что допускать агентов и союзников врага к принцу Кано совершенно недопустимо, но…
— Но леди Хикари и ее приемная дочь не являются союзниками принцессы Мичиэ, — сказал Масуйо, один из наместников южных земель, самый ярый сторонник немедленного начала противодействия захватчикам из страны Лугов. — Они сотрудничали с интервентами вынужденно, из-за агрессивной политики, которую проводил принц Юидай-сама. Их можно обвинить только в желании выжить ради того, чтобы уладить недоразумение, возникшее между ними и правителем страны.
— Насколько я знаю, волшебная лиса, Кицунэ, была близкой подругой принцессы Мичиэ, — Шичиро не смог скрыть удивления. — Она открыто противостояла господину Юидаю, защищая Мичиэ-сама, которая была весьма добра с ней.
— Клан Маэда — ярый сторонник Юидая-сама, их приемная дочь если и защищала врага, то только по недоразумению, тому самому, из-за которого и возник конфликт с великим принцем. Если бы Кицунэ-сан знала, чем все обернется, она бы не стала действовать столь опрометчиво. В этом я абсолютно уверен.
— Проще говоря, — Шичиро не стал развивать глупый спор, — вы желаете пригласить леди Хикари и ее приемную дочь сюда, чтобы взять их в заложники и попытаться шантажировать принцессу Мичиэ?
Масуйо благодушно улыбнулся.
— Спешу разочаровать вас, наместник, — генерал слегка сдвинул брови. — Принц Таро не ведет переговоров. Он бросит против нас все свои армии и, игнорируя угрозу со стороны страны Камней, вырвет нам потроха. К тому же я не собираюсь делать из принца Кано бессильную марионетку в ваших руках. Юидай-сама бросил трон, и мы, четверо генералов, вместе со служащими нам самураями присягнули в верности младшему из братьев. Если Хикари-сама и Кицунэ-сан будут жить здесь, то Кано-сама, без сомнения, пожелает познакомиться с ними. Он, а не вы, будет решать, использовать своих гостей как заложников или нет. Кроме того, сама мысль поступить подло с Хикари-сама кажется мне преступной и вызывает резкое негодование. Я не позволю плести интриги против нее и тем более угрожать леди Хикари и ее близким.
Глаза Масуйо и его сторонников заблестели льдом, но улыбки не исчезли.
— Когда придет время действовать, мы увидим, что нужно предпринять, — ответил наместник генералу. — Вы желали знать, будем ли мы против появления гостей в вашем замке? Так вот. Мы не станем возражать.
Разговор был закончен. Главы кланов и командиры отрядов разошлись и занялись своими делами.
— Передайте Кано-сама мою просьбу прийти сюда, — приказал генерал Шичиро. — Думаю, ему понравятся новости.
Ожидая, когда молодой сын дайме соизволит выполнить его просьбу, генерал продолжал размышлять о причине более чем странной сговорчивости наместника и других сторонников войны. Неужели действительно все дело в стремлении захватить заложников?
Принц Кано вошел в главный зал и, спокойно обменявшись приветствиями с генералом, посмотрел на него, ожидая разъяснения причин вызова. Старик будет убеждать начать войну и возглавить армию? Или, наоборот, склонять к сотрудничеству с новой правительницей страны? Может, генерал вздумал просить прощения за годы заключения в Серой Скале?
— Прочтите, Кано-сама, — Шичиро протянул принцу текст радиограммы из столицы Водопадов.
— Что это? — удивленно спросил принц, принимая лист бумаги и начиная читать. — В знак дружбы и доверия нас просят позаботиться о нескольких людях? Я не понимаю… почему принцесса Мичиэ не может сама позаботиться о своих друзьях? Здесь небезопасно.
— На юге страны, с Мичиэ-сама и ее союзниками, еще опаснее. Боюсь, что война с Северной Империей неизбежна. Мичиэ-сама хочет увести камигами-но-отоме и ее приемную дочь из мест, где будут бушевать самые жаркие сражения. А что до безопасности… во многом ее степень зависит от меня и от вас, мой принц. Это действительно знак расположенности к миру и желания сотрудничать. Примите решение о допустимости пребывания гостий в этом замке.
«Примите решение, господин. Генерал Кенджи, союзник Мичиэ-сама, — тот человек, уважением которого я дорожу. Если вы не пожелаете без недобрых помыслов принимать друзей своей соперницы, я откажу леди Хикари и ее спутникам в убежище. Если же вы пожелаете обмануть меня, мой принц, я буду вынужден пойти против вашей воли и защищать тех, кто доверится нам».
— Камигами-но-отоме? Дочь бога?
— Великий император единого мира так назвал женщин, прекраснейших из всех, каких только можно себе представить. Удивительное творение биоинженеров прошлого, подаривших миру истинных богинь красоты и добра. К сожалению, дочери богов оказались совершенно неприспособленны к жизни среди людей, и сейчас в мире осталось только четверо этих прекрасных леди. Маэда Хикари — одна из них.
— Вы столько лет, Шичиро-сан, выдирали из книг листы, в тексте на которых был хотя бы намек на образ девушки, и рвали ногти моим слугам и охране за малейшее упоминание о женщинах, а теперь вдруг решили допустить в замок одну из них?
— Сейчас, когда ваш брат бежал, бросив страну на произвол судьбы, его приказы больше не имеют значения. Лишь для вашего блага я изображал ревностного прислужника перед шпионами Юидая и ради вашего же блага сейчас освобождаю вас. Вы свободны, Кано-сама, до разумных пределов, конечно, но истинно свободны, в том числе и в общении. Я не возражаю, более того, я бы от всей души приветствовал прибытие в замок леди Хикари и ее дочери!
Принц задумался, с каждой секундой сердце его билось все быстрее и кровь приливала к лицу. Жар волнами растекался по телу, словно в жилах, вместо крови теперь текло настоящее пламя. Неужели самые заветные мечты все-таки сбудутся? Не через год, не через два, а уже очень и очень скоро он сможет увидеть настоящую девушку!
— Эти камигами-но-отоме, — запнувшись и тем самым выдав свое волнение, произнес принц, — какие они?
Генерал задумался над тем, что ответить на вопрос Кано. Попытаться выразить стихами? Расписать в сравнении с прекрасными образами, знакомыми вечному узнику Серой Скалы?
— Пойдем со мной, — после довольно долгих колебаний произнес генерал.
Сквозь хорошо знакомые переплетения коридоров он провел принца к своим апартаментам и, сняв с книжной полки большой том в золоченом переплете, протянул книгу мальчишке.
«История страны Водопадов».
— Открой, в центре.
Книга послушно развернулась, и принц с интересом взглянул на старую, потрепанную фотографию, которой, судя по всему, через многое пришлось пройти, хоть и хранили ее особо бережно.
— Это камигами-но-отоме, — сказал, бросив на фото печальный взгляд, генерал Шичиро. — Их фотографии очень популярны среди солдат и… и, наверное, среди всех мужчин мира. Как видите, мой господин, я тоже не смог устоять. Много лет мне приходилось прятать от жены эту фотографию, прошедшую со мной много тяжелых битв и четыре военных похода. Камигами-но-отоме… они вызывают любовь у мужчин, но мучаются от ненависти и ревности женщин. Их красота — одновременно и благо, и проклятие. Для них и тех, кто в них влюблен.
— Вы были влюблены в камигами-но-отоме? — спросил принц, разглядывая образ, запечатленный неизвестным фотографом. Из подслушанных разговоров солдат и слуг Кано знал, что такое любовь.
— Всю свою молодость я был буквально одержим красотой этой женщины. На фотографии — леди Хикари в ее восемнадцать лет. Она оставила значимый след в истории нашей страны, как прирожденный дипломат примиряя кланы между собой, договариваясь о военном и экономическом сотрудничестве с другими странами. Воодушевленный ее поддержкой, Торио-сама, ваш благородный отец, выдержал тяжелые испытания и поднял страну с колен. Хикари-сама — одна из великой семерки генералов и советников, тех, кто спас страну от полного уничтожения. Влюбленные в нее, наши самураи с улыбками шли в бой. Сознание того, что эта леди, сопровождавшая армию во время походов, смотрит на них, наполняло солдат невероятным рвением и волей к победе. Она была богиней, дарившей свет всем нам. И с ее потерей… начался упадок страны.
— Что случилось с ней?
— Дайме Торио был влюблен в леди Хикари, но, кроме того, он был благородным человеком и хорошим другом. Видя взаимные чувства своего верного соратника, генерала Маэда Кацуо, и леди Хикари, он не стал препятствовать их счастью. Была сыграна роскошная свадьба, и все, казалось, должно было закончиться как в сказке, но… около тридцати лет назад Кацуо-сама и дети леди Хикари были убиты в результате заговора глав кланов. Мне тогда было четырнадцать лет, но я хорошо помню эти дни, новости по радио и в газетах, обращение леди Хикари с мольбой к убийцам пощадить ее сыновей. Волнения в народе, большое расследование, окончившееся ничем. Раны с тех времен остались у многих, и я не был исключением. Боль за леди Хикари мучает меня даже сейчас. Но моя боль истинно ничтожна по сравнению с мучениями тех, кто был ближе знаком с ней. Когда Хикари впала в состояние полной апатии и перестала реагировать на окружающий мир, боевой дух армии и народа был подорван. Один за другим в пограничных стычках и от рук шиноби погибли четверо из великой семерки. Дайме Торио, потерявший всех друзей, не сумевший даже отомстить за горе женщины, которую любил, замкнулся в себе и стал равнодушен ко всему. Власть в стране захватили заговорщики-советники, а дайме превратился просто в символ, который на самом деле ничего не решает. Вы, принцы, появились только потому, что держащим власть советникам понадобились новые марионеточные правители. Поговаривают, что вы даже рождены через искусственное осеменение, и, обращая внимание на то, что Торио-сама было к моменту рождения вашего брата пятьдесят восемь лет, а к вашему — шестьдесят шесть, я склонен этому верить.
Принц Кано задумчиво пожевывал губу, чувствуя нервную дрожь от сознания постигшей государство катастрофы.
— Но почему отец оставил леди Хикари? Почему не пришел к ней, чтобы быть рядом и утешить?
— Возможно, он не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. Не защитив, даже не покарав убийц… полностью бессильный что-то сделать, дайме Торио повредился в рассудке, начал разговаривать с тенями и грезить прошлым. Временем, когда он и его друзья были истинно счастливы, верша великие дела и мечтая о светлом будущем.
— Все было уничтожено.
— Да. Любовь к женщине, благородный принц, возвышает мужчину и помогает свершить подвиг, граничащий с чудом, но потеря любимой, ее боль и страдания могут стать страшнее смерти и убить изнутри даже самого сильного человека.
Кано молчал, разглядывая прекрасный образ на фотографии.
— Не случайно, на мой взгляд, и то, что последний свой волевой поступок дайме Торио совершил именно тогда, когда леди Хикари вернулась к нему, прося защиты от преследующих ее врагов.
— Вы считаете, генерал, что мой отец поступил правильно, передав власть в стране принцессе Мичиэ?
— Кому бы он ни передал власть, но это позволило нам избавиться от Юидая. Страна Лугов начала действовать, и ваш старший брат в страхе бежал, прихватив с собой самых ценных союзников. Только вам, Кано-сама, решать, что делать с подарком вашего отца, — подняв руку, генерал коснулся книги и сжал ее пальцами, сминая страницы. — Может быть, трагедия, гибель и всеобщий упадок — не окончание истории. Я верю, вам, мой господин, удастся то, что не смог свершить ваш великий отец. Вернуть народу Водопадов покой и достойную жизнь. Возможно, слова мои звучат наивно и даже смешно, но надежда скоро увидеть леди Хикари собственными глазами внушает мне уверенность и стремление действовать. Что-то должно измениться. Слишком долго на этой земле царил мрак. Я верю, мой господин, что вы примете правильное решение, поведете нас за собой и сможете защитить тех, кто станет вам дорог.
— Леди Хикари?
— Да. Она может стать вам прекрасной матерью и наставницей. Ничем иным, ведь вы разминулись с ней во времени более чем на пятьдесят лет. Но она не одна прибудет в ваш замок. Скоро мы сможем проверить правдивость сказок о волшебном лисенке в облике прекрасной девушки, что вертится и играет вокруг нее.
— Лисенок в облике девушки?
Генерал пошарил глазами по полке и снял с нее увесистый том со штампом сельской библиотеки.
— Я взял его из хранилища книг в селении у замка, когда услышал россказни о хитрой и могущественной спутнице леди Хикари. Прочтите, мой господин. Подростковое, конечно, но довольно интересное.
— Леди — рыжий-хвост, — улыбнувшись, прочел Кано на обложке. — Повести и легенды о… кицунэ.
Генерал, отдавая принцу книгу мистико-сказочных повестей, думал о ней как о сборнике не слишком серьезных рассказов. Герои и волшебные существа, приключения и легкий флирт — по сути, это были сказки для старшего детского возраста. Сосредоточенные на повышении своего воинского мастерства, неулыбчивые дети самураев едва ли стали бы читать подобное, но принц Кано, которому даже в раннем детстве никто не читал сказок, был несколько иным, нежели другие молодые солдаты. Сказки увлекали его с невероятной силой, принц воспринял их как самое настоящее откровение и читал всю ночь напролет. Встречи под луной, разговоры и признания, описание красоты и изящества шаловливых лисиц… Лицо Кано отражало неутолимый голод романтики, жажду познания и живейший интерес. Глаза его горели в темноте призрачным синим огнем. Непроизвольно сосредоточенная энергия Ци, помогавшая быстрее читать иероглифы или детально разглядеть картинки, источалась из зрачков и, слабо светясь, рассеивалась.
— Демон, — тихонько буркнул Куо, косясь на господина. — Надо ему все-таки юдзе притащить. Пусть сбросит пыл. А то ведь приведут к нему юную леди, а он глянет на нее вот такими горящими глазами и искалечит малышке всю нежную и ранимую детскую психику!
Макото, к которому обращался Куо, только пожал плечами.
— Хотя, — продолжал рыжий, — если это та самая лиса, что сломала отцу обе ноги, то беспокоиться не о чем. Не испугается. Вывернет нашему принцу руку или ногу, выбьет пару зубов. После такого парень живо остепенится. Лишь бы шею ему не сломала.
— Мне немного не по себе становится от мыслей о девушке, способной искалечить капитана самураев, — сказал Макото, почти не двигая губами и сохраняя полную неподвижность. — Опасаюсь, как бы она не оказалась наглой и капризной стервой. Или, хуже того, женщиной с характером мужчины. Это будет тяжелым разочарованием для господина. Не такая подруга ему нужна.
— Да, — кивнув, со вздохом ответил Куо. — Кано-сама нужен пушистик, в кружевах и бантиках. Но где же в наш суровый век такую найдешь?
Добытое из волшебного ящика платье Кицунэ уложила на кусок спины транспортной марионетки. Девочка расправила широкую юбку, поправила легкий кружевной воротничок, уложила покрасивее короткие рукава.
— Вот, — завершив работу, она отступила на шаг, любуясь обновкой.
— Хочешь его надеть? — спросила леди Хикари, с затаенной улыбкой наблюдавшая за действиями девочки.
— Не надо, — Кицунэ мотнула головой. — Зачем сейчас? Сейчас спать пора. Я его утром надену. Чистое, свежее… правда, оно замечательное, мам?
— Очень красивое. И цвет, желтый с рыжим, — то, что нужно для лисенка!
— Да, — Кицунэ снова принялась расправлять лежащее перед ней платье. — Я в нем буду как принцесса лисиц!
Хикари не удержалась, сцапала дочку в объятия, принявшись мять, целовать и поглаживать ее, словно плюшевую игрушку, приговаривая:
— Лисенок ты мой мяконький, принцесса моя маленькая!
Кицунэ попискивала, но не делала попыток освободиться. Она даже еще больше льнула к матери, наслаждаясь каждым мгновением ее ласк.
— Наверное, наш лисенок такого не ожидал, — тихонько шептались между собой Ясуо и Микио. — Уж что раньше творилось, а теперь наши женщины ее совсем затискают!
— Но непохоже на то, чтобы ей это не нравилось. Смотри, как светится.
— Да. Коварная лисица. Влюбила в себя маму, вот теперь и пользуется.
— И не только маму. Ты на бабулю Таку посмотри! Глаз с лисенка не сводит. Раньше Кицунэ была молодая госпожа, а Така-сан еще с детьми не нанянчилась! Хе-хе-хе…
— Не смейся, седая гора. Смотри, лисенок и до нас с тобой доберется. Меня уже дедушкой зовет!
— Как будто меня иначе. У нее все — дедушки да бабушки, друзья да подружки. Все равно на статус, титулы и прочие глупости, придуманные людьми. Да. У меня четверо внуков, так вот теперь и внучка маленькая. Что я, против буду? Воспитаем!
— Угу, воспитаешь ее. Леди Хикари на нас дзюцу убийства взглядом применит, если вздумаем ее дочурку жизни учить. Будет Кицунэ-чан сидеть в ворохе бантиков, плюшевых мишек да шоколадок, глазами хлопать. А как подрастет немного, конечно, в психологическом плане, станет такой красавицей, как сама захочет. Готов годовое содержание на спор поставить, что очарует она себе самого лучшего принца во всем мире! И ничто ей не помеха. Она любой полноценной красавице фору даст, не смотри, что по модели первых сделана. Принцесса рыжая.
Хикари слегка угомонилась и выпустила помятую Кицунэ из объятий. Та, благодарная за ласку, обернулась, поцеловала маму в щечку и крепко обняла руками за шею. Старая леди не удержалась и снова начала тискать Кицунэ, не замечая завистливые взгляды со стороны бабушки Таки и иронично-насмешливые со стороны мужского коллектива.
Но долго это не продлилось, и Хикари подняла руку, погладив девочку по голове.
— Пора ложиться спать, маленькая. Утром нужно будет двигаться дальше. Пойдем, я уже приготовила постель.
— Сейчас, — кивнув маме, Кицунэ подбежала к Такехико и Бенджиро, которые вели неспешную беседу между собой. — Бенджиро-сан, а мы сегодня не будем оживлять ту девушку?
— Оживлять? — Бенджиро и Такехико рассмеялись. — Она же не мертвая! Нет, сегодня привести в сознание не получится.
— Почему?
— Видишь ли, — Бенджиро смущенно ухмыльнулся и развел руками. — После того как Такехико атаковал нас с Райдоном гендзюцу, я решил перестраховаться и вколол девушке снотворного. Она наверняка из знатного рода, а знатные роды все смешали свою кровь с самураями. Тоже ведь может чем-нибудь долбануть. Поэтому — пробуждение не раньше утра.
— Жаль, — Кицунэ пожала плечами. — Я хотела спросить, как ее зовут. Если она Юидаю не нравилась — значит хороший человек.
— Не сомневайся, хороший, — ответил девочке Такехико. — Я с ней еще в тюрьме успел немного пообщаться. Кстати, ее зовут Йори.
— «Заслуживающая доверия»? — Кицунэ благожелательно посмотрела на спящую девушку. — Хорошее имя. Мне нравится. Скорее бы она проснулась!
— Придется немного потерпеть. Ничего, успеете еще пообщаться.
— И все равно жаль, — печально вздохнув, Кицунэ убежала.
— Все бы ей друзей набирать, — Бенджиро перевел взгляд на Такехико. — Значит, говоришь, успел уже с Йори-чан пообщаться? Ну и прохвост! Везде с девушками знакомится, даже в тюрьме рядом с пыточной!
— Если девушка симпатичная, почему бы с ней не переброситься парой слов? — бывший узник пожал плечами.
— Симпатичная? Это да! Не хочешь забрать с собой? А что, я разрешаю.
— Спятил? Это же гейша из благородных! Ей нужны наряды и прислуга. Не просто хорошая пища, а деликатесы. Общество ей нужно соответствующее. Попробуй, посади такую на шестнадцать тысяч рю в месяц, когда булка хлеба в магазинах уже больше сорока монет стоит! У меня две женщины в доме есть, мама и дочка. С нашим денежным довольствием третья порушит весь бюджет.
— Эх ты, циник. Любовь деньгами меряет!
— В эпоху Войн любовь меряют хлебом и голодными ртами. Импортеры продовольствия вон какие цены заломили, чувствуют, что без плодородных земель нам всем не жить. Беднота с голоду мрет, средний класс сохнет и в панике мечется. Пустыня. Все богатство — песок, но его никто не покупает! Хочешь, чтобы я девушку в наш ужас потащил? Даже не шути на эту тему.
— М-да, — задумчиво произнес Бенджиро. — Надо попросить у Кицунэ превратить песчаные барханы в цветущий сад. Она волшебница, вот пусть и отдувается.
Не слыша вздохов и мечтаний шиноби, «волшебница», сладко позевывая, направилась туда, где леди Хикари уже укладывалась в приготовленную постель. Мама поманила ее лечь рядом, Кицунэ ответила ей кивком, но прежде чем забраться под одеяло к маме, начала тихонько подкрадываться к старой служанке Таке, которая стелила себе постель поблизости. Злодейские намерения девочки не вызывали сомнений, судя по хитрющему выражению ее личика и чрезвычайно скрытной манере передвижения.
— Вот сейчас поймаю! — пуганула лисенка Така, когда хулиганка уже замерла в полуметре за ее спиной.
Кицунэ взвизгнула, отпрыгнула от бабушки метра на два и, повернувшись на месте, задала стрекача.
— Не сбежишь, безобразница! — бабуля довольно резво ринулась следом, но выдохлась, не пробежав и двадцати метров. — Погоди у меня! — пригрозила она остановившейся и показавшей ей язык девочке. — Я еще проучу тебя, будешь знать, как над благородной леди шутки шутить!
Вздохнув, Така вернулась к постели, а Кицунэ снова начала подкрадываться. На этот раз уставшая Така не стала ее вспугивать, решив узнать, что же эта балбеска задумала. Едва ли что-то действительно плохое и обидное.
Кицунэ, подобравшись к старушке вплотную, вдруг подняла руки и обняла ее за шею.
— Бабушка-а-а… — нараспев произнесла она ласковым голоском.
— Что, лисенок? — не пряча улыбки, ответила ей Така.
— Бабушка-а-а, спокойной тебе ночи-и-и!
— Приятных тебе снов, маленькая лисичка, — бабуля с нежностью погладила ладонью руки обнимающей ее девочки. — Спокойной ночи.
Кицунэ, потянувшись вперед, поцеловала седые волосы старой служанки и, разомкнув объятия, отступила. Поклонившись наблюдающим со стороны дедам-самураям, девочка сняла тряпичные обмотки со своих ног, приподняла одеяло и шмыгнула в постель, прижавшись к теплому боку мамы. Леди Хикари тотчас повернулась и заключила в объятия свое главное, хоть и такое хулиганистое, сокровище.
— Спокойной ночи, солнышко мое, — проворковала она, любуясь детским личиком и золотыми волосами маленького приемыша.
— Мам, — женщина заслужила взгляд Кицунэ, в котором была заметна легкая обида. — А я — маленькая?
— Очень. Очень-очень!
— А я — хорошая?
— Замечательная, — Хикари проникла рукой под полотенце, в которое Кицунэ была закутана, и пощекотала ей животик. — Чудо с хвостиком!
— Ну, мам! — Кицунэ заерзала, и Хикари убрала руку. — Вот. Значит, я — маленькая и хорошая! А всем маленьким, хорошим девочкам на ночь надо рассказывать сказку!
— Сказку?
Кицунэ кивнула с видом, дающим понять, что никакие возражения не принимаются.
— Ох ты какая! — Хикари снова взялась ее щекотать. Кицунэ тихонько отбрыкивалась и хихикала. — И какую же сказку тебе рассказать, пушистик мой рыжий?
— Ну… не знаю. Я мало слышала сказок.
— А дедушка Такео тебе их рассказывал на ночь?
Простая фраза, произнесенная совершенно невзначай.
Кицунэ вздрогнула, словно ее больно ударили, и съежилась, сжавшись в трепещущий комок.
— Тише, тише, маленькая моя, — Хикари поспешно прижала девочку к себе и начала гладить ее по голове и плечам, успокаивая. Кто же знал, что лисенок так болезненно переживает разлуку с близким ему человеком? — Не надо волноваться. Такео-сан скоро нас найдет или, если он немного запоздает, мы сами начнем поиски и разыщем его. Уже скоро, совсем скоро он будет с нами!
Кицунэ подалась вперед и прижалась к маме тесно, как только возможно. Никогда, ни за что на свете она не позволит, чтобы то, что случилось с дедушкой Такео, произошло с мамой. Кицунэ не сможет пережить ее потерю, как не пережила бы потерю дедушки, если бы рядом не было леди Хикари.
— Не надо плакать, — камигами-но-отоме поцелуями и ласковыми движениями ладоней стерла с щек девочки слезы. — Все будет хорошо. Вот увидишь. А сейчас, знаешь, я, пожалуй, расскажу тебе не сказку, а мою мечту. Помнишь ли ты того седовласого мужчину, с которым я тебя знакомила во дворце? Он не мог встать с кровати, а рядом с ним стояла машина с экранами и стеклянными колбами.
— Дедушка Торио?
— Великий дайме Торио, один из самых знаменитых правителей этой страны за всю ее историю. Я хотела бы, чтобы вы больше общались, Кицунэ-чан. Слуги Юидая не позволяли мне часто приходить к Торио-сама и постоянно следили, чтобы я не сказала лишнего, но теперь все изменится. Принцесса Мичиэ не станет возражать, если дайме Торио пожелает с нами жить. Я сама стану ухаживать за ним, это будет большим счастьем для меня. Знаешь, дочка, о чем я мечтаю сейчас?
— О чем? — тихо ответила девочка.
— О скорейшем приходе весны. Когда тает снег и повсюду бегут журчащие ручьи, природа начинает пробуждаться от зимнего сна. Поднимается зеленая трава, и распускаются первые цветы. Омоложение природы, возвращение жизни, можно легко почувствовать. Весна — самое светлое и доброе время года. Хорошо помню, как, когда была такой же маленькой, как ты сейчас, я собирала в лесу около военного лагеря букеты весенних цветов и приносила их в палатку нашего лидера. Дайме Торио тогда был красивым и статным молодым человеком. В его глазах горел огонь, когда он говорил с солдатами и друзьями, а тепло, с которым он смотрел на меня, не угасло до сих пор. Я видела это тепло в его глазах во время наших встреч, и сердце мое болит от того, что я не могла выразить ему всех своих чувств. Но весной, обязательно этой весной, мы все соберемся на веранде дома, в котором будем жить, и я подарю Торио букет самых красивых весенних цветов, которые соберу сама. В знак того, что помню все, что было. В знак того, что люблю.
Кицунэ тихо шмыгнула носиком.
— И, — продолжила Хикари со счастливой улыбкой, — знаешь, зачем мы всей семьей соберемся на веранде в тот день?
— Зачем?
— Чтобы посмотреть волшебную сказку о самурае и лисенке, о которой я много слышала, но пока не видела своими глазами. Надеюсь, ты и Такео-сан не откажете мне и дайме Торио в этом удовольствии? Вы найдете в нас благодарных зрителей, это я могу тебе обещать.
Кицунэ закрыла глаза, из которых снова грозили хлынуть слезы. Хикари обняла ее крепко-крепко и счастливо вздохнула, веря своей мечте.
В газете, которую Райдон принес из военного городка, об уходе из жизни дайме Торио не упоминалось. Наместник, правивший в тех землях, не знал, как следовало подать смерть правителя народу — поставить этот факт в вину Юидаю или Мичиэ. Потому свершившееся было утаено, и леди Хикари, веря в скорую встречу со своим старым другом, сейчас с теплом в сердце хранила мечту. Мечту, сбыться которой уже было не суждено.
Раненая и совершенно выдохшаяся, Юмако свалилась под дерево и зажала рукой кровоточащий разруб на плече.
— Ублюдок… — прохрипела она. — Сдал нас городской страже… предатель…
Таков был итог переговоров с первым из «лояльных Юидаю» влиятельных людей Водопадов.
— Юмако-сама! — завершив прыжок рядом с лидером отряда, двое других шиноби подхватили ее под руки. — Они не отстают! Скорее, пока мы не попали в зону их видимости!
— Стоять, гнилогенные крысы!!! — свирепый рев идущих в атаку самураев во все времена был ночным кошмаром шиноби. — Остановитесь и умрите!!!
Десять конных латников мчались через лес, круша бронею своих лошадей хлипкие деревья. Опрокидывая подлесок, подминая кустарник, свирепые звери топтали все на своем пути, стремясь настичь удирающих юрких человечков.
Наездник свирепо захохотал, когда его конь дотянулся до одного из шиноби и сомкнул челюсти на ноге врага. Неудачливый лазутчик завопил, а конь, мотнул головой, ударив его о землю. Наступив копытом на голову противника и рванув верх, зверь легко разорвал человека надвое. Усиление костей потоками Ци? Столь сильному зверю было наплевать на подобную чепуху. Кровавые ошметья и потроха шиноби полетели в стороны.
— Получай! — выкрикнул самурай, заметивший в ветвях отчаянно удирающую фигуру в маскировочном плаще.
Мечник взмахнул катаной. «Разящий серп», сорвавшийся с клинка латника, прорезал кроны десятка деревьев, настиг шиноби и аккуратно срубил ему ноги чуть выше коленей.
Почуяв кровь, сразу две лошади устремились к падающему вниз искалеченному человеку и, одновременно ухватив его, начали рвать, деля добычу.
— Духи и демоны! Спасите нас!!! — заорал шиноби с белыми глазами без зрачков, оборачиваясь навстречу пяти стальным громадам, ломящимся сквозь подлесок на поляну, на которой упала Юмако. Изгой из селения Ветвей, воин грозного клана Фукуроу, не заметил даже, как сыреют и наполняются вонючей субстанцией его штаны. Он легко мог бы убить одиночного самурая. Он обманул бы своим гендзюцу и сбежал бы даже от десятка врагов-людей, но сейчас на насмерть перепуганного шиноби смотрели горящие синим огнем глаза боевых коней. Слюна текла по острым клыкам в разинутых пастях бронированных монстров.
Смерть…
Хлопнула, разбрасывая серые клубы, дымовая граната.
— Бежим, бежим!!! — рука союзника-шиноби ухватила за шиворот впавшего в состояние ступора воина Фукуроу.
Юмако, собрав последние силы, вскочила. Пока дым застилает самураям глаза…
Сознание помутилось, и Юмако снова упала бы, если бы кто-то не подхватил ее.
— Держитесь, лидер! — выкрикнул шиноби, лица которого Юмако не могла разобрать из-за багровой пелены перед глазами. — Я вытащу вас!
Мускулистый великан сорвался с места, унося на себе двоих совершенно беспомощных людей.
— Кацу… — пробормотала Юмако имя. Это мог быть только он. Изгоями Кровавого Прибоя чаще всего становились достойные люди, в которых не так-то просто было изжить человечность. Кацу был храбр, силен и заботился о союзниках. Он единственный из всего отряда, рискуя своей жизнью, мог прийти на помощь другим.
— Элемент ветра! — один из самураев, придержав коня, формировал пальцами рук высвобождающие энергию Ци печати. — Очищающее дыхание северных ветров!
Шторм налетел на тихий зимний лес, сметая дымовую завесу и открывая преследователям удирающие жертвы. Самураи с хохотом и гневными криками устремились в погоню. Вопли убиваемых снова огласили лес.
Безумная гонка продолжалась почти до полуночи. Только ближе к утру десять самураев регулярных войск, которым передал информацию о лазутчиках капитан городской стражи, вернулись к воротам города, волоча за собой на веревках жалкие останки двенадцати врагов.
— Четверо все же скрылись, — ругнулся лидер отряда. — Наплевать. Пусть отнесут весть о радушном приеме своему лидеру! Поганые камнегрызы! Уже почувствовали себя хозяевами на нашей земле?! С лидером или без лидера, но мы — не рабы дайме Северной Империи! Умоются еще кровью.
Латники довольно посмеивались и шутили, обмениваясь впечатлениями от резни. Людям, не боящимся войны и смерти, было наплевать на могущество и власть грозного соседа. Нарушившие границу иностранные лазутчики не были для них ничем, кроме дичи.
Лагерь свернули быстро. Кеничи собрал запчасти и восстановил транспортные марионетки. Райдон, Суми и Бенджиро помогли ему уложить багаж. Кицунэ тоже бросилась помогать, но вовремя среагировавшая Хикари оттащила ее прежде, чем девочка успела хоть в чем-то навредить.
Ребенка, не слушая робких возражений, безапелляционно повели кормить. Плотность тела Кицунэ после «возвращения в детство» увеличилась почти вдвое, запаса питательных веществ хватило бы дня на четыре, но Хикари и Така, прекрасно знающие, что детям нужно регулярно и правильно питаться, не вняли попыткам девчонки отказаться от завтрака. Даже Суми, относившаяся к глупыхе Кицунэ несколько неприязненно, не могла удержать улыбки, глядя на то, как пичкают кашей маленькую лисицу. Из-за раздутых щек и несчастного вида в этот момент Кицунэ больше была похожа на хомячка. Спасением для несчастной девочки стала орава голодных мужчин, завершивших сборы в дорогу и налетевших на завтрак, словно стая коршунов. Запасы пищи были живо уничтожены, и Кицунэ вздохнула с облегчением.
Райдон, позевывая, залез на одну из транспортных марионеток и, завернувшись в одеяло, тотчас уснул. Прошедшей ночью ему не суждено было выспаться, лидер поручил ему важную работу. Теперь молодой шиноби, истративший на дзюцу элемента огня всю свою энергию Ци, намеревался как следует отдохнуть.
— Молодец, парень, — Бенджиро с удовольствием натянул высушенное и прогретое огнем кимоно. — Даже не подпалил нигде.
— Райдон всегда аккуратен и ответствен, — отстраненно произнес Кеничи. — Лет через пять станет прекрасным дзенином-подрывником. От его диверсий вся страна Камней вздрагивать будет.
— Впечатляющие выводы, основанные на том, что кто-то хорошо высушил одежду, — фыркнула Суми, встряхивая куртку.
— В малом — тень великого. Разглядев ее, увидишь будущее. Не упусти свой шанс, Суми.
Суми нахмурилась и обиженно посмотрела на Кеничи. Ишь разговорился! Избавиться хочет. Не переживай так, без тебя обойдемся!
Недовольство молодой куноичи усугубила Кицунэ, которая, с помощью мамы надевшая свое новое платье, прибежала к группе шиноби красоваться и хвастаться.
— Вертится, крутится, — проворчала куноичи. — Шишка на ровном месте. Ладно хоть ребенком теперь выглядит, а то вообще тошно смотреть на нее было.
Кицунэ, не прислушивавшаяся к окружающему миру, бормотания этого не разобрала, но неприязненный взгляд поймала и, не теряясь, украдкой показала Суми язык. Ясно, чего эта дылда дуется. Потому что у Кицунэ есть красивое платье, а у Суми нет!
— Юная госпожа, простудитесь, идите скорее сюда! — бабушка Така поймала скачущую среди людей балбеску и надела на нее пальто, которое теперь доставало девочке чуть ли не до пяток. — Что удумали — в летнем платье по морозу бегать!
— Тепло, бабушка!
— Тепло ей! — служанка, не слушая возражений, нахлобучила на голову Кицунэ шапочку, которая незамедлительно сползла маленькой оборотнице на глаза.
Юмако, тяжело дыша, подняла кружку и припала к воде. Сознание мутилось от усталости и потери крови. Зверски болело плечо. Рану надо зашить, хорошо хоть аптечку во время бегства не потеряла.
Им удалось спастись. Четверым из шестнадцати. Юмако ранена, остальные по невероятному везению остались невредимы, если не считать глубокой психологической травмы воина Фукуроу, при виде самурайских коней наложившего в штаны.
— Ублюдочные стражи! — Кацу, плечистый и весьма развитый физически, шиноби из селения Прибоя, в ярости пнул неказистый деревянный табурет, пролетевший через всю комнату и разбившийся о стену. — Я убью сволочь, выдавшую нас! Надежный союзник!
От грохота снова раскричался ребенок на руках хозяйки дома. Детский плач лился по комнате раздражающими переливами.
— Заткни ему пасть! — рявкнул Юэда, тот самый трусоватый парень из Фукуроу, в жутких белых глазах которого до сих пор светился предсмертный ужас. — Или хочешь, чтобы я его заткнул?! Возьму за ноги да шарахну об стену!
Женщина, в дом которой под утро вломились четверо бандюг, попыталась успокоить ребенка, но тот, чувствуя ужас матери и злобу чужих людей, не унимался.
— Грязное отродье! — выкрикнул Юэда. Шиноби стянул с головы шапку и швырнув ее в женщину и ребенка. — Я сказал заткнуть его!
— Не ори сам, — приоткрыв дверь, в дом скользнула молодая женщина в серо-белой маскировочной одежде. Гибкая, словно змея, и весьма шустрая, она первая ускользнула от самураев во время недавней резни в лесу. — Хватит истерик, иди лучше штаны постирай. На версту воняет, перед крестьянами стыдно!
— Ты скажи лучше, где была, когда нас конные латники резали? Сбежала первой, трусливая тварь!
— Лучше сбежать вовремя, чем погибнуть или изгадиться! Мои быстрые ноги меня спасли. А как твои способности? Что же ты своим гендзюцу не защитился после постоянного хвастовства?!
— Ты прекрасно знаешь, что из-за разницы в токах энергии Ци мое гендзюцу на коней и собак не действует!
— Ты пытаешься оправдать обгаженные штаны неумением и недотренированностью?
— Еще слово, Шершень, и я парализую тебе ноги, а потом позову самураев и укажу им на тебя! Повеселишься, как я веселился!
— Шершень, Слепец, — произнесла Юмако. — Замолчите оба! Как разведка? В деревне есть войска?
— Не только нет, но и не было никогда, — помедлив мгновение и переборов в себе злобу, ответила куноичи, только что вернувшаяся из небольшой вылазки. — Никакого следа генетически измененных. Ни шиноби, ни самураев, ни соглядатаев. Паршивенькая, нищая деревенька. Половина домов брошена, население почти полностью из стариков и старух. Здесь нечего опасаться.
— Отлично, — лидер отряда кивнула. — Отдохнем и поедим. Эй, вшивая грязнуля! Пошла вон вместе со своим крикливым выплодком! И забери ту падаль из коридора, его стоны действуют мне на нервы!
Крестьянка не заставила себя уговаривать. Торопливо выбежав с кухни, она ухватила лежащего в коридоре мужчину за руку и с трудом потащила его за собой. Хозяин дома был в полуобморочном состоянии от побоев, но, несмотря на это, пытался помочь жене и кое-как полз сам.
Юмако пожевывала губы. Бил крестьянина Кацу. Если бы захват дома производила она, все его обитатели были бы уже мертвы. Кацу слишком милосерден, но ничего не поделаешь. Некоторые совершенно неисправимы. Ладно. Не до того сейчас.
— Что будем делать? — спросила Юмако, поочередно глядя на каждого из уцелевших солдат своего отряда.
— А что мы можем сделать? — Кацу развел руками. — Бежать и прятаться. Воин-дракон Скалы после такого провала пустит нас на мясо.
— Создадим свою банду, — предложил Юэда. — С моими способностями дальнего видения и гендзюцу мы сможем спокойно уходить от карательных отрядов и нападать на небольшие группы путников.
— Тоже мне, приглянулась ему бандитская романтика, — угрюмо ответил Кацу. — Даже твое дальнее зрение от всего не спасет. Повеселимся немного, а потом все едино устроят облаву и выпотрошат. Нигде не любят генетически измененных бандитов, скрытые селения очень отзывчивы на просьбы крестьян и купцов о защите от таких, как мы.
— Присоединимся к благородному роду, — предложила куноичи Прибоя с позывным «Шершень». Ее настоящее имя, Фужита, упоминалось нечасто. — Любому отряду самураев без шиноби не обойтись. Для особо грязных делишек. Всех вместе или поодиночке в личные лазутчики примут. Особенно тебя, Слепец. И меня как знатока ядов и наркотиков.
— Вечно торчать на нижней ступени клановой иерархии? — Юмако, стянувшая с себя окровавленную куртку и рубаху, скривила губы, глядя на осколок кости, торчащий из раны на плече. — Нет, я на жизнь крысы не согласна.
— Ну уж ты-то я знаю чем займешься, — без тени уважения к лидеру фыркнула Фужита. Команда изгоев никогда не была особенно крепка и дружна. — Мир уже замер в ужасе.
— Мы еще можем вернуться в селение Скалы, — Юмако оставила без комментариев ее слова.
— Неужели?
— Если выполним задание, захватим лису и убьем Кано, нам не только простят потери, но еще и наградят. Мы завершим начатое.
— Я знал, что ты сумасшедшая, Юмако, но не думала, что настолько! — Фужита отмахнулся от слов лидера с ярко выраженным пренебрежением. — Отказываюсь!
— А если я скажу, что вы ничем не будете рисковать? — лицо Юмако темнело, что-то зловещее проступало сквозь человеческий облик. — Я все сделаю сама. Найду союзников, захвачу йокай, убью принца. Вам останется только наблюдать и… отнести добычу в селение Скалы.
Движение.
Йори очнулась от ощущения полета. Не плавного и умиротворяющего, а наполненного перегрузками, резкими рывками и ускорениями. У человека со слабым вестибулярным аппаратом могло бы вывернуть желудок наизнанку. Часто, почти постоянно, раздавались удары и скрежет, словно по деревянной стене били и водили гибкими прутьями.
Что это? Она умерла? Какой странный загробный мир. Хотя, может быть, ее несут на себе духи смерти, переправляющие души людей в мир мертвых?
Девушка приоткрыла глаза и начала осторожно осматриваться, удивляясь необычной легкости в теле. Несмотря на болтанку и головокружение, можно было сказать, что чувствовала она себя хорошо. Йори помнила издевательства и избиения, глумление палачей над ней, беспомощной пленницей. Но сейчас молодая гейша совершенно не чувствовала боли от побоев. Значит, действительно умерла.
— Вижу, вижу! — в поле зрения возникло чье-то лицо. Бог смерти? — Уже не спишь! Глаза двигаются. Не надо притворяться, Йори-сан!
Йори открыла глаза шире, заморгала, подняла руки и потерла себе лицо.
Мир вокруг стал немного отчетливее.
— Меня не обманешь! — заявил «бог смерти» детским голоском. — Я за тобой с самого утра наблюдаю!
Гейша посмотрела на говоруна и увидела перед собой семилетнюю девочку в теплом пальто и шапочке. Золотые локоны выбивались из-под шапки и покачивались из стороны в сторону, когда повозку резко бросало вправо или влево.
— Кицунэ! — девочка показала на себя пальцем. — Приятно познакомиться. А вы — Йори, придворная гейша! Я про вас много знаю, мне Такехико-сан рассказал.
— Ки… кицунэ?
Маленькая оборотница кивнула, улыбаясь от уха до уха.
— Да! Это я!
— Вот как… я умерла и могу общаться с духами.
— Ты можешь общаться с духами? — глаза Кицунэ расширились вполлица от удивления и любопытства. — Покажи!
— Что показать? — не поняла Йори. Гейша смутилась, удивленно глядя на девочку, замершую в ожидании чуда.
— Как это что? — в свою очередь не поняла Кицунэ. — Как ты общаешься с духами! Сама же только что сказала, что можешь!
Такехико, мирно лежавший в прикрытии ящиков у борта, не выдержал и рассмеялся. Кицунэ надула губы, понимая, что смеются опять над ней. Но не успела она вдоволь пообижаться, как марионетку качнуло и шиноби, потеряв равновесие, приложился затылком о край ящика.
— Ох-хо-хо! Нет предела лисьему коварству! — Такехико потер пострадавшее место. — Шишка будет. Скажи, рыжая, ты наколдовала?
— Так тебе и надо! Нечего было смеяться. И я не рыжая! Я — золотая!
— Золотая, золотая. Солнышко мамино. Ладно, не обижайся, лисенок. Я разве что говорю? Просто объяснить хотел. Йори-сан с духами разговаривать не может. Это тебя она приняла за духа. Понимаешь?
— А я похожа на привидение?
— Нет. Но кицунэ… как бы это сказать… нечто среднее между привидением и живым существом. Говорят, они могут общаться и с живыми, и с мертвыми.
— Вот как? Понятно. — Кицунэ обернулась к Йори и одарила ее лучезарной улыбкой. — Йори-сан, не волнуйтесь, мы обе живые! Нам удалось спастись, а потом Мичиэ-чан победила всех врагов! Юидай вместе с остальными сумасшедшими убежали из страны. Мы победили в этой войне и теперь, как в сказке, будем жить долго и счастливо! Скоро мы поедем в страну Лугов, где будем жить во дворце у моей подруги. Там живут нормальные люди, а не такие, как у Юидая! О-ой, дождаться не могу!
— Подождите! Я не понимаю… помню тюремный подвал и… — Йори, содрогнувшись, посмотрела на Кицунэ. — Сколько дней я без сознания?
Кицунэ начала считать, загибая пальцы.
— Четыре! — воскликнула она, закончив подсчет. — Это я и сегодняшний сосчитала, ведь уже вечер скоро, а ты все спишь и спишь! А может, и больше прошло, я тебя уже спящей забрала!
— Четыре… понятно… — Йори вдруг поникла плечами и низко опустила голову.
— Эй, ты что? — спросила Кицунэ удивленно и наклонилась, пытаясь посмотреть девушке в лицо. — Йори-сан! Йори-и-и!..
— Не обижайтесь и не сердитесь на меня, госпожа кицунэ, — ответила девушка. Каждое слово давалось ей с большим трудом, это чувствовалось в звучании. — Я действительно очень благодарна вам за то, что вы своей магией спасли меня и покарали Юидая. Я… я очень благодарна вам. Но сейчас… прошу, позвольте мне побыть в одиночестве и решить, как жить дальше.
Кицунэ задумалась на секунду, потом внимательно посмотрела на Йори и понимающе кивнула.
— Подожди, я сейчас, — сказала девочка и, приподняв полог широкой простыни, закрывающей выход из-под деревянного щита над ящиками, выскользнула наружу.
— Ох, балбеска! — вздохнул Такехико. — На ходу ведь выпрыгнула. Надеюсь, леди Хикари этого не видела.
Йори ничего не ответила, сжавшись в комок и пряча лицо в сложенных на коленях руках.
— Какой непоседливый и энергичный ребенок, — продолжал шиноби, искоса бросая на девушку взгляд. — Это истинно невероятно, зная то, что ей пришлось пережить даже больше ужаса в подвалах Юидая, чем нам.
— Что? — Йори оторвалась от мрачных дум и взглянула на Такехико расширившимися от удивления глазами. — Ее тоже пытали?
— Я слышал крики. Изуверы над ней немало поглумились. Хорошо хоть насиловать не стали. Пожалели ребенка? Нет… изуродовали до полной непривлекательности, потому и бросили. У нее истинно чудесная регенерация, тело полностью исцелено. Но не душа. Под маской веселости затаена боль. От знакомства с Юидаем у нее, как и у нас, осталось много шрамов в душе. Сейчас она будет виться вокруг тебя, играть и пытаться развеселить. Прошу, не отталкивай ее. Ведь она тоже ранена и потому знает, как тебе больно. Все что она хочет, — утешить. Наивно и по-детски, но это проявление ее душевной доброты. Не надо ранить ее больше, Йори-сан. Мы взрослые люди и понимаем, что было и почему. Она же — просто маленький ребенок, которого обидели ни за что. Мне бы не хотелось, чтобы Кицунэ-чан потеряла весь свой задор и превратилась в серую тень. Будьте к ней милосердны.
— Я… постараюсь, — тихо шепнула Йори.
С тихим скрежетом странное транспортное средство остановилось, и внутрь забралась Кицунэ. Девочка в одной руке держала дамскую сумочку, а второй машинально потирала себя чуть пониже спины.
— Что, приложилась, когда выпрыгнула? — осведомился Такехико.
— Нет. Меня мама ладошкой хлопнула. Наказала. Чтобы я больше не прыгала.
— Неужели так сильно хлопнула?
— Нет, совсем не сильно, я даже не почувствовала. Но обидно! Значит, я маму очень напугала. Больше не буду прыгать.
— Вот, вот. Слышу голос разума.
Марионетка, которой управлял Кеничи, снова пришла в движение. Вечера оставалось ждать уже недолго, отряд искал место для ночной стоянки.
— Что ты там принесла? — не обращая внимания на начавшуюся качку, спросил Такехико. — Что-нибудь жутко опасное?
— Не-а, — Кицунэ мотнула головой и, открыв сумочку, вынула из нее гребень и небольшую косметичку. — Йори-сан, можно я сделаю вам прическу и макияж? В любой ситуации, даже в пути или битве, девушка должна оставаться красивой! Приятно сознавать, что ты выглядишь как надо! Настроение сразу повышается. Сейчас я все сделаю. Сидите спокойно и доверьтесь мне.
Забравшись на ящики за спиной Йори, Кицунэ начала сооружать из волос гейши замысловатую конструкцию, подсмотренную у девушек-артисток еще в Сандзе. Такехико не мог без улыбки наблюдать за ее стараниями. Ничего у нее не получится. Основная проблема была даже не в том, что транспортное средство постоянно качало и болтало из стороны в сторону. Кицунэ видела прически, но представления не имела, как их укладывать. Ничего, что бы она ни навертела, леди Хикари и бабушка Така потом исправят и сделают как надо. Пусть поигра…
Свист воздуха, рассекаемого летящим предметом.
Мастер шпионажа и разведки, несший дежурство всю ночь, отдыхал и не сосредотачивался на наблюдении окружающего мира. Днем обязанности охраны ложились на плечи других шиноби отряда, но их восприятие было ограниченно и мало отличалось от обычного человеческого.
— Берегись! — заорал Такехико, даже в расслабленном состоянии способный слышать гораздо больше, чем другие.
Первые врата духа. Даже обычный человек неосознанно активирует на максимум первую чакру в минуты смертельной опасности. В мгновение ока взобраться по отвесной скале или на верхушку дерева. Сдвинуть с места непреподъемную тяжесть. Протиснуться в узкий лаз или бежать даже тогда, когда силы должны уже полностью истощиться. Эффект открытия первых врат.
То же самое произошло и сейчас.
Полумертвый шиноби вдруг вскочил на ноги, схватил девчонок за воротники и упал, увлекая их обеих за собой.
Борт марионетки буквально взорвался обломками досок и щепками. Громадная и очень тяжелая, цельнометаллическая коса, подрубив в полете несколько попавшихся на пути деревьев, угодила точно в цель. Сбитая и потерявшая равновесие марионетка, лишившись защищающего пассажиров деревянного щита, по инерции продолжила движение. Пятиметровая кукла-многоножка упала на правое плечо и, кувыркнувшись через голову, с грохотом врезалась в дерево. Ящики и обломки конструкции разметало в стороны на десятки метров.
Хорошо, что люди выпали из нее до момента последнего удара.
Кицунэ, поддерживая обмершую от ужаса Йори и обмякшего Такехико, самортизировала выпущенной из ступней энергией Ци и мягко приземлилась среди падающих кусков куклы. Вторая марионетка остановилась рядом. Шиноби и самураи, выхватывая оружие, тотчас сомкнулись кольцом вокруг места крушения и изготовились к обороне.
— Готовьтесь ко всему! — выкрикнул Бенджиро. — Такехико, где враг?
— Там! — воин-сенсор указал рукой. — Двое, атакуют! Лидер! Это… не люди!
— Не люди? Какие из боевых зверей?
— Помните йома, которого нам подсунул Хебимару на растерзание? Энергия Ци схожа.
Больше сказать никто ничего не успел. Атакующие, две стремительно движущиеся фигуры в черном вынырнули из-за деревьев.
— Йома… — шепнул Бенджиро сквозь крепко стиснутые зубы.
Враги двигались слишком быстро, Кеничи не успел направить на них марионетки, и первый удар приняли на себя мечники. Ясуо взмахнул катаной, меч его устремился к левому плечу ближайшего из врагов. Тот даже не стал защищаться. Клинок старика разрубил плечо закутанной в черное фигуры, пошел вниз и вправо, круша одну кость за другой. Нападающий был бы разрублен надвое, если бы его левая рука не вцепилась в гарду катаны Ясуо и не остановила движение меча. Замахнувшись, Черный нанес удар правым кулаком в лицо деда, и тот выгнулся назад, уклоняясь от тяжелого кастета с шипами, который едва не распорол его лицо. Ясуо начал выпрямляться, и в этот момент Черный нанес ему сокрушительный удар ногой в бок, далеко швырнув в сторону. Выдернув окровавленную катану из своего тела, Черный пренебрежительно швырнул ее прочь.
— Сердце разрубил, седой ублюдок, — ровно звучащие слова, с явно ощутимой насмешкой. Корчиться от боли и умирать Черный явно не собирался, хотя кровь из раны пропитала одежду и текла на землю сплошным потоком. — Ты хоть представляешь, как это болезненно?
Ясуо попытался подняться, но бок отозвался жгучей болью. Несколько ребер были сломаны.
— Вы остановили его, Ясуо-доно, — перед лежащим на земле стариком встал четырнадцатилетний мальчишка, от пальцев которого тянулись силовые нити к двум марионеткам, собранным из обломков транспортной многоножки. — Я сделаю остальное. Суми, сюда!
Левее от места этого столкновения Микио встретил второго нападающего.
«Скорость его движения… грубый, прямолинейный стиль… я смогу!»
Старик пригнулся, уворачиваясь от странных черных щупалец, что взметнулись из-за спины чудовища. Извивающиеся черные бичи стеганули воздух над головой седого воина.
— Получай! — вложив все силы в удар, Микио ткнул катаной в лоб йома, но сияющий энергией Ци клинок только скользнул по черепу монстра, оставив косой разрез на его лбу и виске.
«Не пробил?! Сколько же Ци он пропускает через свои кости?»
Нападающий сделал движение руками, раздирая на себе куртку и отбрасывая рванье прочь. Перед ошалевшим, не верящим своим глазам мечником стояла кошмарная фигура, представляющая собой сшитый из кусков человеческого тела ходячий труп. Черные щупальца за спиной мертвеца пришли в движение, вздулись шевелящимися волнами и повернули к отшатнувшемуся самураю висящие на них четыре сгустка слизистой субстанции размером с человеческую голову. Не только размерами они напоминали головы. На их передних частях формировались лица. На каждой открылись по два глубоких провала глаз. Широкие рты раззявились в пугающих гримасах крика. Но не ради пустого устрашения монстр сплел из щупалец это уродство. Одно мгновение, и в пасти черной головы над правым плечом монстра затеплился слабый огонек.
— Огонь — бич самураев, — хрипло и с угрозой произнес ходячий мертвец. — Высшее дзюцу огня! Плазменный клинок!
— Разрыв! — Микио вскинул руку, атакуя дестабилизирующим импульсом Ци.
— Умри, — зомби слегка сощурил глаза.
Трепещущий огонек, совершенно игнорируя дзюцу разрыва, обратился в тонкий луч испепеляющего жара, ударивший точно в ладонь попытавшегося в последний миг уклониться самурая.
Луч прошел сквозь плоть без малейшего сопротивления, и левая рука Микио мгновенно обратилась в обугленную головешку. Жар окутал старика, самурай был бы убит мгновенно, но… в попытке уклониться он вынужден был опереться на давным-давно уже парализованную и потерявшую чувствительность ногу. Нога тотчас подломилась, и старик совершенно неожиданно для противника… упал. Нестерпимо-яркий луч испепеляющего жара, вместо того чтобы следом за рукой пронзить плечо и сжечь сердце самурая, прошел выше. Подрубая деревья и полосуя землю, клинок огня чиркнул по лесу. Грохот падающих древесных стволов разнесся над тихими, вечерними окрестностями.
— Мой противник — инвалид? — зомби сдвинул брови и, склонившись, ударил ладонями в землю. — Мне даже стыдно. Элемент земли! «Каменная щетина»!
Земля под обезумевшим от боли, обожженным самураем пришла в движение, готовясь ударить вверх сотнями острейших каменных клинков, но вдруг с отчаянным визгом на плечи зомби приземлилась вооружившаяся обломком доски Кицунэ.
— Не тронь деда! — истошно заорала она и нанесла удар по прикрытой белой холщовой шапкой макушке мертвеца.
Зомби подставил под удар запястье, потом повернул руку и потянулся к шее девчонки. Кицунэ хотела отпрыгнуть, но с ужасом увидела, что черные щупальца жуткой твари уже обвились вокруг ее ног.
— Маленькая дрянь, — вцепившись в ворот пальто, зомби рывком сдернул Кицунэ с себя и, ударив ее о землю, наступил на горло девчонки ногой. — Ты набралась наглости напасть? Раздавлю!
Жесткая подошва сандалии зомби смяла горло отчаянно трепыхающейся оборотницы.
— Эй, мертвяк! — выкрикнул, стремительно нападая, Бенджиро. На правой руке шиноби, вокруг кисти и запястья, бушевал бешеный вихрь воздуха. — Сожри это!
Сразу две черные головы обернулись к шиноби. Одна из них выдохнула вал пламени, а вторая добавила сильнейший поток ветра, и огненный ураган ринулся навстречу атакующему.
«Ветер лишь раздувает огонь». Кому, как не Бенджиро, мастеру обоих этих элементов, знать высказывание наставников-шиноби, объясняющих ученикам взаимодействие элементов. Огонь не спасет от огня, а ветер лишь усилит буйство пламени, но есть одна уловка…
Сохраняя сферу бушующего вихря на правой руке, шиноби взмахнул левой и, выпуская из ладони поток энергии Ци, провел ею над самой землей.
Ураганный ветер ударил в лавину смертоносного жара снизу и многократно усилил гневный рев огня, но подхватил его и направил испепеляющий жар по косой линии вверх. Огонь бешено загудел, минуя цель и налетая на кроны деревьев. Пламя охватило лишенные листвы ветви, жарко разгорелось, развеивая серые зимние сумерки ярким ало-желтым светом.
Йома, не желая терять врага из поля зрения, прервал свое дзюцу и отпрыгнул, когда поднырнувший под струю огня человек возник прямо перед ним. Черные щупальца, протянувшиеся из коленного сустава зомби, оплели и потащили Кицунэ за ходячим мертвецом. Йома не собирался терять свою добычу.
— Оставь ребенка, тварь! — Бенджиро, которому прорыв сквозь огонь стоил волос, бровей и множественных ожогов лица, направил правую руку на врага. Вихрь напитанного энергией Ци воздуха ринулся к чудовищу. — Сгори!
Одна искра огня, посланная следом за сферой вихря, заставила детонировать Ци с элементом ветра и высвободить всю содержащуюся энергию без остатка. Родившийся пламенный шар, схожий по своей яркости с солнцем, летел точно в голову чудовища. Не теряя ни мгновения, зомби развел руки в стороны и снова вскинул их, взмахнув перед лицом. Снег, тонким слоем покрывающий всю землю вокруг, вода в мерзлой почве, влага, содержащаяся в воздухе. Все это отозвалось на зов силы монстра и встало на пути огня, но воды было мало. Удар огня пробил поднявшуюся водяную завесу и вдруг налетел на каменную стену, образованную спрессовавшейся и поднявшейся землей.
— Двойной блок? — отброшенный взрывом собственного огненного шара, шиноби покатился по земле и тотчас вскочил, выпуская из объятий Кицунэ, которую успел схватить, пока враг был занят защитой от дзюцу огня. — Минутку… огонь, воздух, вода, земля… четыре элемента! Невозможно…
Электрические дуги заплясали в воздухе. Райдон, посмевший сунуться ближе к чудовищному врагу, удирал, прилагая все силы, но все же молнию ему было обогнать не дано. Мальчишка, в спину которого вонзился разряд электричества, выгнулся дугой и… вспыхнул. Загорелась его одежда, вспыхнули волосы на голове. Упав, Райдон кувыркнулся пару раз, беззвучно скорчился и затих.
Взрыв всколыхнул землю. Мальчишка-подрывник не просто так рискнул жизнью, подскочив к йома. Целая связка осколочных гранат рванула под самыми ногами врага. Осколки засвистели в воздухе, рикошетом отлетая от каменной стены, о которую разбился огненный шар Бенджиро. Закрытые стеной, союзники были защищены от осколков, но…
Каменная кора, окутавшая все тело зомби за миг до взрыва, теперь осыпалась. Похоже, это чудовище знало, что такое граната, и среагировало весьма успешно. Совершенно не поврежденный, йома криво ухмыльнулся и, опрокинув ударом кулака каменную стену на пути, устремился к вскочившему на ноги и изготовившемуся к обороне Бенджиро.
— Умри! — выкрикнул монстр, подскочив к дзенину и занося для удара кулак.
Черный упал на землю и перекатился через правый бок, уворачиваясь от деревянных шипов, которые стремилась вонзить в него вертлявая и шустрая марионетка. Состоящая из совмещенных обломков транспортной многоножки, деревянная кукла была мало похожа на человека и тем только более устрашала.
Впрочем, Черный ни малейшего страха не выказывал. Кувырок, второй. Рука залитого кровью воина сомкнулась на древке тяжелой косы, той самой, что разбила транспортную марионетку.
— Получай! — Черный вскочил, одновременно выдирая косу из земли и нанося удар в туловище атакующей куклы.
Марионетку подбросило вверх метров на пять. Теряя части, она перевернулась через голову и приземлилась в стороне, а Черный завертел в руках свое жуткое оружие, отбивая цельнометаллическим древком и лезвиями молниеносные выпады когтей второй марионетки.
— Ты ловок! — выкрикнул он, обращаясь к Кеничи. — Но этого мало!
Оборона сменилась сокрушительной атакой, коса взмыла и ударила вниз, обрушившись обухом на макушку марионетки. С силой, способной сокрушить скалу. Деревянная щепа полетела во все стороны. Куклу вбило в землю, словно тяжелым паровым молотом.
— Суми, за спину! Дай тройной поток Ци!
Девчонка приложила ладони к спине Кеничи, энергия Ци потекла из ее тела щедрым потоком в сердце кукловода. Не самый эффективный и довольно опасный способ передачи, но закрывать обзор сражающемуся мастеру марионеток сейчас было недопустимо.
Взмахи рук юного воина метнули нити Ци к обломкам многоножки, в изобилии лежащим всюду на земле. Куски дерева взлетели, подхваченные силовыми потоками, и состыковались с полуразбитым корпусом первой марионетки. Починенная кукла приземлилась в нескольких метрах за спиной Черного и тотчас ринулась в атаку.
Деревянные когти полоснули по боку врага, разорвав одежду и пустив кровь. Без какого-либо положительного эффекта. Безумно хохоча и игнорируя рану, чудовищный воин отскочил на несколько шагов, рывком сместился влево, а затем ринулся к Кеничи и Суми.
— Я подарю ваши души моему богу! — заорал он, подскакивая к подросткам и занося косу для удара.
Кучка досок и щепы, валявшейся позади кукловода, вдруг метнулась вперед, раскладываясь в еще одну марионетку. Черный и кукла столкнулись. Кеничи точно рассчитал центр тяжести — сбитый с ног, противник спиною вниз рухнул на землю. Марионетка придавила его, тотчас запуская когти в тело.
— Пошла прочь, игрушка! — поджав ногу, Черный приставил ступню к туловищу куклы и отбросил марионетку одним усилием мускул. Когти оставили на его теле глубокие борозды, из которых уже почти не текла кровь. Посиневший от кровопотери, изодранный и изрубленный, Черный вскочил на ноги и отпрыгнул влево, уходя от удара настигшей его первой марионетки. — Больно! Как больно! Давно уже никто не мог доставить мне столько боли!
— Суми! Всю Ци, что можешь! Давай!!!
Черный слишком поздно заметил опасность. Среди беспорядочно разбросанных ящиков на земле лежали три свертка серой материи. Силовые нити кукловода устремились к ним, и свертки сами собой вскочили. Завертевшись волчком, они мгновенно размотались и оказались компактными, легкими боевыми куклами. У каждой было по четыре руки с длинными когтями из ржавой стали, смазанной смертельным ядом. Черный закричал от боли, когда эти когти вонзились в его тело, в бока и спину. Острия зазубренных крюков вышли из груди воина с косой, пронзив человеческое тело насквозь.
— Погань! — рявкнул Черный.
Подскочившая спереди марионетка подняла из-за спины многосуставчатую лапу, увенчанную кривым серпообразным клинком. При падении многоножки пара боевых марионеток была разбита, и их запчасти стали кусками тела этого деревянного монстра.
В голову!
Черный вскинул косу, сталь столкнулась со сталью с такой силой, что искры полетели во все стороны. Ни на мгновение не растерявшись, Кеничи сменил направление удара, и марионетка, крутанувшись на месте, рубанула боевым серпом снизу вверх, вспоров врагу живот и грудную клетку. Потроха вывалились, упав на землю, в грязь. Снега под ногами Черного не было. Жар пылающего леса растопил холодный, чистый покров.
— Сильный противник! — захохотал выпотрошенный. Он даже не обращал внимания на судорожно дергающееся, разрубленное сердце и пузыри воздуха на пробитых легких. — Бог смерти, пожиратель душ! Они достойны узреть твою силу!
Продолжая отбивать своим оружием атаки, направленные на его голову, изуродованный человек стянул с себя черную шапку и маску. Свет пожара бросил блики на пепельно-серые волосы и бледную кожу.
Верховный жрец бога смерти склонил голову и смачно, с наслаждением, провел языком по своему разрубленному плечу. Слизнув кровь, он устремил пылающий безумным весельем взгляд на оторопевших подростков. Что-то зловещее поднялось из глубин его изуродованного тела. Кожа начала темнеть, обретая цвет абсолютной тьмы. Сквозь прорехи в одежде было видно, как на черной коже белыми полосами обозначился рисунок скелета. Череп, ребра, кости рук.
— Что… это? — хрипло выдохнула Суми.
— Кошмар наяву, — произнес Кеничи. — Жрец Пожирателя. Я читал о них… Суми, беги! Спасайся!
Бенджиро присел, пропуская кулак противника выше себя, и с силой ударил его в грудь обоими кулаками. Йома подлетел вверх метра на три, но ни боли, ни признаков раны не выказал. Черные щупальца, выскальзывая из швов на теле монстра, ринулись вниз. Шиноби, схватив Кицунэ за шиворот, перекатился через плечо. Продолжая движение, он вскочил и швырнул девчонку на руки старой служанке, бросившейся на помощь. Така поймала Кицунэ, а Бенджиро подскочил вверх, уворачиваясь от нескольких тонких, змееподобных щупалец йома, хлестнувших воздух там, где только что были ноги шиноби.
— Бегите! — выкрикнул дзенин, быстрыми движениями пальцев формируя печати. — Быстро, как только можете!
Йома взмахнул руками и ударил ладонями о землю. Каменный столб пробил верхний слой почвы точно под Бенджиро и устремился вверх.
— Сволочь! — шиноби извернулся и запустил «Разящий вихрь» в макушку столба. Вихрь лопнул, едва коснувшись скалы, но ударная волна отшвырнула человека прочь от каменного тарана, пронесшегося мимо цели и устремившегося в небо с устрашающей скоростью.
Ходячий мертвец оттолкнулся от земли и взлетел, опираясь на десятки щупалец, оплетших стволы деревьев или вонзившихся в землю. Прежде чем Бенджиро успел перегруппироваться, чудовище приблизилось к нему на расстояние удара. Кулак йома, круша зубы, врезался в челюсть человека. Бенджиро перевернулся через голову, но полет его остановили щупальца, обвившиеся вокруг тела и швырнувшие к земле.
Бенджиро упал плашмя, приняв удар на грудь и живот. Прежде чем он успел опомниться и хоть что-то предпринять, массивная туша йома приземлилась ему на спину, ударом обеих ног вышибая дух.
— Готов, — произнес ходячий мертвец, заламывая дзенину руки за спину. — С самого начала у тебя, вас всех не было ни единого шанса.
Оглушенный, полуживой, Бенджиро давился землей и кровью.
— У нас только одна цель, которую нужно доставить живой! — хохотал Черный, вокруг которого начали загораться призрачные белесые огни. — Я упьюсь вашими предсмертными муками и отправлю ваши души в пасть величайшей из сущностей! Бог-пожиратель!!! Покажи им свою силу!!!
Кеничи попытался атаковать. Срубить врагу руки или голову, тогда будет шанс…
— Дыхание смерти! — выкрикнул жрец. — Паралич!
Необоримая сила сковала мышцы во всем теле мальчишки. Даже легкие и сердце замерли без движения.
— Дыхание смерти! — снова выкрикнул Черный. Ясуо, подскочивший к врагу слева и уже заносящий катану для удара, захрипел и повалился на землю. — Иссушение!
Тело и без того старого воина начало слабеть, на глазах сохнуть и дряхлеть. Жизнь утекала бурным потоком, самурай терял годы жизни за минуты. Болезненные старческие пятна покрыли лицо, седые волосы начали осыпаться.
— Дряхлый пес, — жрец презрительно пнул умирающего самурая. — Бог смерти и так скоро получит твою душу, нет смысла отдавать ему ее сейчас. Здесь есть кое-кто поинтереснее. Но если очень хочешь быть принесенным в жертву… не уползай далеко, ладно?
Суми повалила Кеничи на землю и ударила локтем в грудь мальчишки, пытаясь запустить его сердце. Еще удар. Еще один.
— Бесполезно! — возникшая над девчонкой фигура распотрошенного жреца захохотала и взмахнула косой. — Человеку не превзойти бога! Никогда!!!
Коса качнулась вниз, но Суми вдруг обернулась и метнула из рук целое облако энергии Ци. Черного ударило, косу вырвало из его рук и швырнуло прочь, но сам жрец только отклонился назад и тотчас выпрямился. Пинок бросил девчонку на землю.
— Не спеши умирать, — переступив через застывшего в параличе мальчишку, Черный щелкнул пальцами, и влияние мертвящих сил на молодого шиноби тотчас исчезло. Сердце ударило в груди, проталкивая кровь по венам. Кеничи, уже начавший терять сознание, слабо дернулся. Черный посмотрел на него, ухмыльнулся и сделал шаг к Суми.
Куноичи попыталась отползти, но рука жуткой фигуры вцепилась ей в ворот и подняла над землей. Без малейших колебаний жрец ухватил ее за плечи и ногу, перевернул лицом вверх и с силой рванул вниз, подставив колено под поясницу падающей девчонки.
Сознание Суми растворилось в невыносимо яркой вспышке боли.
— Вы выпустили мне всю кровь, — сказал Черный, подтаскивая обмякшую куноичи к мастеру марионеток, который был слишком обессилен, чтобы подняться и сражаться снова. — Чем мне теперь чертить ритуальные знаки? Хорошо, что чужая кровь тоже подходит! Одолжи-ка это, — монстр выхватил из ножен на поясе мальчишки метательный нож и приставил клинок к запястью Суми. — Не переживай за нее. Я успею закончить ритуал раньше, чем она умрет от кровопотери. Вы скоро снова будете вместе!
Така, напрягая все силы, бежала туда, где Йори держала леди Хикари, мешая камигами-но-отоме безоглядно броситься защищать дочь.
— Наивные люди, — вздохнул йома, снимая с пояса передатчик. Нажав кнопку включения связи, он сухо произнес: — Беркут, действуй.
Така дернулась, как от сильного удара, споткнулась на ровном месте и упала, выпуская брыкающуюся и кричащую Кицунэ из рук. Короткая арбалетная стрела торчала из плеча старухи.
Йори дико взвизгнула и завертелась на месте, словно кошка, гоняющаяся за своим хвостом. Но это была вовсе не игра. Кровавое пятно росло на белой простыне, в которую была закутана девушка. Ударившая с небес арбалетная стрела поразила ее в спину и остановилась, сильно повредив мышцы и внутренние органы. Совершив несколько оборотов, ополоумевшая от боли и страха гейша упала на землю. Несколько раз конвульсивно дернувшись, она лишилась сознания.
Горел лес. Серые клубы удушливого дыма плыли над землей. Жар, грязь, кровь. Запах ужаса и смерти.
Кицунэ поднялась на ноги и устремила взгляд туда, где в центре воцарившегося на земле страшнейшего из кошмаров стоял человек. Человек, значивший для маленькой оборотницы больше, чем жизнь. Тот, любовь к которому спасла от безумия, подарила надежду и помогла сохранить человечность после всех былых ужасов.
Йори упала, сраженная невидимым врагом. Хикари бросилась к Кицунэ и протянула к ней руки. Девочка ринулась навстречу. Холод ужаса вцепился в маленькое сердце Кицунэ. Мама… мама!!!
Удар не был виден, но леди Хикари вдруг выгнулась в агонии и со стоном рухнула на колени. Не слыша собственного истошного крика, маленькая оборотница подхватила оседающую женщину под руки и удержала от падения.
— Ки… Кицунэ… — шепот побелевших губ Хикари был едва слышен. — Маленькая моя… не плачь…
Алая кровь текла, пропитывая кимоно, в котором маленькая оборотница еще только прошлым вечером вышагивала по краю бассейна купален, изображая благородную леди. Женщину людей, таких слабых и уязвимых перед ударами монстров.
Хикари бессильно поникла, глаза ее закрылись.
— Не плачь… — затихая, прошелестел ее голос.
— Не перестарались? — произнес йома в передатчик. — Ее можно дорого продать!
— Болевой шок, не больше, — донесся из динамика ответ снайпера. — Жизненно важные органы не задеты.
— Хорошая работа, Беркут. Шимару, сюда! Носитель великого духа остался один!
Жрец Пожирателя, позабыв о так и не начатом ритуале, бросил свои жертвы и, подхватывая с земли косу, побежал к напарнику. Волочащиеся по земле потроха втягивались в распоротое брюхо, раны быстро зарастали и сходили на нет.
— Не дергайся! — усилием щупалец йома сломал руки лидеру шиноби Ветра и, подняв его в воздух, швырнул прочь, как мешок с соломой. — Полежи пока там.
— Как думаешь, Кэндзо, — останавливаясь около йома и глядя на Кицунэ, сказал жрец бога смерти. — Сколько выпустит хвостов?
— Все, что есть. Если она действительно носитель великого духа, то это может быть только треххвостый. Он один потерян. Шимару, когда демон полностью возьмет верх над носителем, готовься быстро убегать. Даже мы не сможем противостоять великому духу без должной подготовки. Сейчас главное — проверить уровень силы врага. Обнаружив великого духа, мы отступим и вернемся в полной боевой готовности.
— Смотри-ка, началось! — сказал, вращая косу в руках, черный жрец. — Ну же, зверь, выходи из своего логова! Покажи себя!
Вихри энергии Ци начали завиваться вокруг Кицунэ. Спина горела жгучим пламенем, рисунок «Связующей нити» проступал на коже, но оборотница не замечала боли.
Человеческий облик исчезал. Клыки в растягивающейся пасти отражали свет горящих деревьев, тело коробило, из-под ногтей на пальцах выползали костяные когти.
— Мама… — шептал, глотая слезы, маленький монстр. — Мама… прости.
Шаг, второй, третий.
Кицунэ, осторожно уложив маму на землю, отступила от нее, приближаясь к врагам. Кто они, эти жуткие демоны, возникшие из ночной тьмы, сейчас не важно. Вспомнить все, чему учил Хебимару. Хозяин создавал Кицунэ для войны, а с кем воевать, если не с такими чудовищами? Злобными тварями, которые уже утратили сходство с людьми и обратились во… врагов. Емкое значение, объединяющее в себе и сумасшедших, похожих на Юидая, и злобных подлецов, тайно нанимающих убийц, и беспощадных порождений кошмара, таких как эти. «Защищайся», — говорил хозяин. Повторял много раз и даже был жесток к Кицунэ только ради того, чтобы она не расслаблялась и, при встрече с самым страшным противником не поддалась парализующему ужасу.
— Хебимару-сама… — прошептала Кицунэ, словно молитву к богу. Непобедимый и великий, хозяин-создатель предвидел, что такое случится. — Хебимару-сама!!!
Вихрь бесконтрольно излучаемой энергии Ци образовал бешеный смерч вокруг Кицунэ. Маленькая оборотница выгнулась дугой и зарычала диким зверем. Сила переполняла ее, жгла и ранила изнутри. Надо стерпеть эту боль. Стерпеть ее и победить врагов!
— Мне показалось, или она что-то сказала о Хебимару? — жрец бога смерти перестал вращать косу в руках и вонзил ее лезвия в землю. — Тот самый?
— Если задуматься, то ничего удивительного, — ответил Кэндзо, не отрывая взгляда от Кицунэ. — Отступник Ветвей любил творить монстров. Это — один из его экспериментов? Забавный зверь, но не думаю, что Хебимару мог бы захватить великого духа. Похоже, жирный ублюдок Юидай навалил в штаны от страха, увидев обычного генетически измененного.
— Обычный или нет, но она открывает внутренние врата. Не пора ли бежать… — Шимару насмешливо сощурил глаза. — Тебе?
— Беспокойся о себе, последний верховный жрец отвергнутого бога, — тело йома наливалось чернотой изнутри, менее густой, чем напитала тело жреца Пожирателя, и без единой белой полоски. — Она идет!
Маленькая фигурка жуткого существа в вихре энергии Ци вдруг исчезла и возникла за спиной Кэндзо. Он казался Кицунэ гораздо страшнее, чем жрец смерти, и, стало быть, должен был быть повержен первым!
Замахнувшись, оборотница ударила в бок чудовища. На то, чтобы покрыть все тело костяной броней, не было ни времени, ни ресурсов, но ладони и запястья оделись в перчатки из подвижных, крепких пластин.
Когти ударили в почерневшую кожу йома и… бессильно заскрежетав, лишь скользнули по ней. Длинный росчерк возник над ребрами йома, но это была не рана, а след от стершихся костяных когтей. Кожа демона, налившись тьмой, стала крепче гранита и была шершава, словно наждачная бумага.
Чудовище среагировало и ударило рукой, но верткая маленькая бестия снова исчезла и возникла у другого бока врага. Новый след от когтей обозначился на черной коже, перечеркнутой линиями неровных швов.
— Даже с открытыми внутренними вратами ты не можешь пробить мою защиту, — усмехнулся монстр и вдруг получил удар… в глаза.
Заорав от боли и ярости, он припал на одно колено и закрыл лицо ладонями. Алая кровь, вполне человеческая, потекла между пальцами.
— Маленькая бешеная тварь! — заорал он с такой яростью, что жрец, расхохотавшийся над бедой напарника, подавился смехом и притих. — Убью, мразь!
Швы на теле йома разошлись, во все стороны ударили щупальца. Жрец прытко отскочил, не желая мешать взбешенному напарнику творить суд над прыткой малявкой.
Змеящиеся щупальца завертелись вихрем. Кицунэ пыталась добраться до врага и ударить, рубила их, отскакивала и рвала, если те успевали обвиться вокруг ее тела. Сил было вполне достаточно, но клубок щупалец не становился меньше. Все новые и новые, они выныривали из разошедшихся швов и тянулись к Кицунэ. Откуда они брались?
— Печати проклятых сильнее, чем мы думали, — задумчиво произнес Шимару, глядя на превратившегося в клубок щупалец напарника и стремительно мечущуюся вокруг этого клубка девчонку. — Вот почему он не переживал насчет того, что оставляет врагов в живых. Их боль и страх, агония на грани смерти… он концентрирует это, материализует и создает щупальца. Отрицательные биотоки душ — его сила, а мертвый человек — это мертвый человек. Поэтому-то культы смерти и демонов никогда не сотрудничали до этих пор. У нас действительно разные основы жизни.
Кицунэ ринулась на прорыв сквозь шевелящуюся тьму. На руке ее завился вихрь, и десятки рубящих лезвий напитанного энергией Ци воздуха вонзились в концентрированную, змеящуюся протоматерию. Прорваться сквозь эту мерзость, добраться до врага! Добраться, а потом… Кицунэ не думала о том, что, защищая маму и остальных от этих исчадий ночного кошмара, придется убивать. Ее состояние сейчас не располагало к размышлениям, а детское сознание не готово было признать необходимость чужой смерти. Добраться, ударить! Так больно, чтобы враг отступил и убежал! Защитить всех! Потому что из-за нее… только из-за нее все в опасности!
Щупальца замедлили движение Кицунэ и вдруг расступились. Черная голова смотрела на девчонку глубокими, лишенными жизни, провалами глазами. Из раскрытой пасти на уродливом подобии лица ударил поток Ци, мгновенно воспламенившийся и…
Маленькая оборотница отклонилась назад до треска в позвоночнике. Не удержавшись на ногах, она упала. Яркий луч энергии полоснул воздух над ее лицом, пронзил лес, до которого еще не добрался огонь, и воспламенил деревья.
— Попалась, — прорычал йома из глубины защитного клубка.
Щупальца оплели ноги Кицунэ и вздернули вверх, выше макушек деревьев, а затем с силой ударили о землю. Не давая противнице ни мгновения на то, чтобы опомниться, монстр снова подбросил жертву и направил на нее сгусток-голову. Молния, ударившаяся из пасти сгустка протоматерии, пронзила Кицунэ, изогнулась дугой и ударила в землю, оставив на коричневых листьях дымящийся шрам. Одежда и волосы Кицунэ вспыхнули, истошный крик эхом заметался среди деревьев леса.
Змеящаяся черная протоматерия хлынула в стороны. Из центра клубка к падающей вниз Кицунэ прыгнула жуткая фигура человека, сшитого из кусков трупа. Недавно разошедшиеся, швы снова смыкались, и тонкие, словно нити, щупальца стягивали их края. Монстр сшивал себя сам с таким равнодушием, что любому стало бы понятно, что это для него самое обыденное дело.
Кицунэ не видела этого. Мир после удара молнии полыхал багровой болью. Новую опасность она заметила только тогда, когда кулак чудовища ударил ей в грудь и, круша ребра, бросил к земле. Вспышки боли сверкали одна за другой по мере того, как враг, приземлившись рядом с упавшей, ухватил ее за ворот опаленного пальто и начал избивать со свирепой яростью дикого зверя.
Жизнь Кицунэ на этом закончилась бы, взбешенный демон забил бы ее до смерти, но Кеничи, приподнявшись на локте, бросил на помощь девчонке марионетку. Жрец Дзясина метнул косу, сбившую деревянную куклу на подлете, однако щепа и обломки, ударившие в бок, отрезвили жуткого зомби.
— Проклятье, — бросив месиво, в которое превратил свою жертву, йома поднялся и пнул окровавленное тело ногой. — Не сдержался, убил.
— Похоже, и у тебя нервы не железные, — посмеиваясь, заявил Шимару. — Хотел ведь захватить живой.
— За труп — половина денег, — огрызнулся Кэндзо. — Не хотел убивать, но она нарвалась. Сердца мне, бывало, резали. Но глаза — никогда! Всплеск эмоций, и вот результат.
— Хочешь сказать, что из-за глаз взбесился? — жрец посмотрел на глазницы йома, в которых черная протоматерия уже сворачивалась в две сферы, готовясь обрести форму глазных яблок. — Не криви душой, демон. Ты можешь легко их восстановить, и зрение у тебя отличается от обычного человеческого. Тебя разозлило то, что девчонка атаковала как рядовой воин тайдзюцу. Пустышка. Великого духа в ней нет, а значит, больших денег нам не видать.
— За носителя духа — шестьсот миллионов. За обычного генетически измененного — десять. За мертвого генетически измененного или хозяина духа — пять. Что пять, что десять миллионов — это не цена! Один рейд на прибрежный город Ветра дает гораздо больше! Я брался за работу ради хороших денег, а в итоге просто потратил время.
— Учти, что два с половиной миллиона принадлежат храму Пожирателя. Не то чтобы они нам были нужны, но…
— У лидера требуй. Отдаст, возьмешь.
Шимару отстраненно хмыкнул. Было похоже на то, что требовать что-то у главы желанием верховный жрец нисколько не горел.
— Что будем делать с остальными? — спросил Шимару, поглядывая на разгромленных и бессильно лежащих на земле недавних противников. — Я так понял, что они больше не нужны?
— Камигами-но-отоме можно продать. Убей остальных, и возвращаемся. Я заберу мешок с деньгами. Хоть малый взнос, да все же наш…
Кэндзо склонился, потянулся к Кицунэ, но окровавленная оборотница вдруг ожила и, вывернувшись из-под его рук, ринулась в сторону. Щупальца метнулись следом, Кицунэ кувыркнулась через голову, уходя от них, и подскочила к лежащему на земле Райдону. Мальчишка слабо застонал, когда девчонка перевернула его на спину и сдернула с пояса шиноби связку осколочных гранат.
— Как ими пользоваться? — выкрикнула Кицунэ, которую уже оплетали щупальца. — Говори скорее!
— Выдерни предохранитель… бросай… задержка… четыре секунды…
Йома направился к Кицунэ, а жрец, забросив косу на плечо, побрел к лежащей на земле Хикари.
— Все еще хочешь сражаться, отродье лабораторий? — голос Кэндзо звучал равнодушно и холодно. Большинство щупалец втянулись в его тело, куски плоти совместились, и демон стал похож на уродливого, шрамированного человека. — Бесполезно. Второй раз за такой краткий промежуток тебе внутренние врата тела не открыть. Гранаты бессильны. Мой непроницаемый покров не пробить обычной стали и огню.
— Стойте! — что есть сил закричала Кицунэ, привлекая к себе внимание жреца. — Не смейте причинять никому вреда, слышите?
— Почему? — полуобернувшись, ехидно осведомился Шимару.
— Потому что… — Кицунэ прижала гранаты к своей груди и вцепилась в предохранители с явным намерением вырвать их. — …За труп — в два раза меньше денег!
Повисла тишина, нарушаемая только шумом огня и треском горящих деревьев. Пауза длилась несколько бесконечных секунд, а затем Шимару презрительно рассмеялся:
— Мы получим за твою смерть пять миллионов. Остальное восполнит при продаже камигами-но-отоме! На черном рынке за такую красотку дадут не меньше десяти!
— На законном рынке камигами-но-отоме стоит сто пятьдесят миллионов, — прервал болтовню напарника Кэндзо. — На черном мы можем получить десять за молодую и… только три за старую. Леди Хикари уже больше шестидесяти семи? К тому же она — герой для множества людей. Такой рабыней нельзя будет хвастаться. Три миллиона. Не больше.
Йома поднял руку и выпустил из ладони целое облако быстро рассеявшейся энергии Ци. Дзюцу начало действовать в то же мгновение, на многие сотни метров вокруг снег взлетел вверх. Обратившись в воду, он окутал горящий лес и не рассеивался, даже когда жар пламени превратил воду в пар. Снова конденсируясь, вода глушила пламя и сводила пожар на нет.
— Твои близкие не пострадают, — произнес Кэндзо, когда поток рукотворного ветра унес удушливый дым. — Брось гранаты и не двигайся.
— Дай слово чести.
— Даю слово. Хоть нас, пиратов восточных морей, и считают бесчестными подонками. Мне нет никакой выгоды от смерти твоих близких, и, раз ты не носитель великого духа, нет смысла забирать их с собой. Смертельных ран не нанесено никому, они будут жить.
— Не смей обещать за нас обоих! — выкрикнул Шимару. — Может, тебе и нет выгоды от смерти этих людей, но я обещал их души моему богу!
— Пообещай ему что-нибудь еще. Почему я должен думать о твоем боге? Можешь убить их, но тогда ты выплатишь мне два миллиона из казны своего храма. У вас, недобитых полумертвецов, есть деньги?
— Будь ты проклят! — выругался жрец. — Все просчитал, да? Я новичок в организации, и нам нужна защита от ублюдочных карателей, вырезавших сектантов Пожирателя по всему миру. Лидер откажет нам в убежище, если я сейчас оскорблюсь и убью тебя, полудемон! Будь по-твоему. Души этих людишек не стоят пары миллионов!
Тьма отступила от кожи жреца, возвращая ему человеческий облик.
— Условия договора с моей стороны выполнены, — йома обернулся к Кицунэ. — Теперь брось гранаты.
Металлические цилиндры, украшенные насечкой и короткими шипами, полетели на землю.
— Вот так, — Кэндзо приблизился к Кицунэ и положил руку ей на плечо. — Хорошая девочка.
Удар парализующего дзюцу вышиб сознание из маленькой оборотницы, йома подхватил ее и забросил себе на плечо.
— Шимару, уходим.
Мгновение, и две жуткие фигуры, унося на себе добычу, растаяли в сгустившейся ночной тьме.
Тотчас, не сделав даже малой паузы, откуда ни возьмись, среди пятна опаленного и искалеченного леса возникли люди. Их было не много, всего две боевые группы по пять человек, но каждый из них был воином, это можно было понять по одежде и поведению. Кеничи, приподнявшись на локтях, попытался что-то сказать им, но тело еще не восстановилось после парализующего касания смерти, и вместо слов с губ мальчишки прозвучал лишь бессвязный хрип.
Чужаки не обратили внимания ни на него, ни на искалеченного Бенджиро, который поднялся на ноги и стоял, пытаясь собрать хоть какие-то силы для, возможно, нового боя. До шиноби Ветра, раненых самураев и слуг им не было никакого дела. Один из новоприбывших, очевидно, лидер отряда, проверил состояние леди Хикари, кивнул и сделал знак рукой своим подчиненным. Шиноби без знаков принадлежности к определенному селению отступили и быстро скрылись. Бенджиро успел заметить только направление их движения. Чужаки начали преследование двоих чудовищ, унесших Кицунэ. Почему они так беспокоились о леди Хикари? «Связующая нить». Похоже, в отличие от двоих похитителей эти люди о ней знали.
Кэндзо небрежно швырнул Кицунэ в снег и, подобрав сложенные под деревом вещи, торопливо оделся. В его теле осталось слишком мало живой крови, холод зимы мог легко убить его даже в такие относительно теплые ночи, как эта. Шимару тоже переоделся, окровавленное тряпье только холодило, и приходилось постоянно молиться Дзясину об удержании души.
— Паршивая страна, — ругался верховный жрец, набрасывая на плечи теплую куртку и нахлобучивая на голову меховую шапку. — Даже хуже, чем то раскисшее болото, в котором приходится жить последнее время.
— Ты же бывший шиноби Тумана, — глухо буркнул Кэндзо. — Должен быть привычен к сырости своей родины.
— Будь проклята сырость и родное болото! Я успел немало побродить по миру и знаю, как где люди живут. Страны Лесов и Лугов — самые лучшие места для жизни. Тепло, сухо, много жертв для алтаря. Одно плохо — тяжело там найти желающих стать послушниками храма. Где хорошо живут — о смерти не молят. Приходится с психами и дегенератами общаться.
— Зато страны Песков, Камней и Морей ныне самые благоприятные места для вашего культа. Озлобленные, голодные, пылающие завистью или жаждой мести, люди легко впадают во зло.
— Пожиратель — не зло…
— Захочу проповедь послушать— скажу. Я про то речь веду, что могу помочь храму утвердиться в названных странах.
— Зачем тебе это?
— На сектах можно хорошо заработать. Главное — правильно мыть людям мозги. Дураков всегда хватает, только покажи чудо, вроде твоего «бессмертия», многие денежки потащат, чтобы такими же стать. Тебе — новые послушники и рост влияния храма, мне — презренное золото. Подумай насчет сотрудничества.
— Хорошо, подумаю. Вызывай летунов, пусть забирают нас.
— Надо найти место, удобное для посадки. Следуй за мной и не отставай. Время — деньги.
Кэндзо снова забросил Кицунэ себе на плечо и устремился сквозь ночной, мрачный лес.
Шимару последовал за ним и прикрикнул на напарника, когда, через пару минут бега в стороне мелькнула дорога.
— Широкая. Летунам пространства хватит.
— Не время вызывать их.
— Почему еще?
— За нами преследование. Не могу определить число… пятнадцать… двадцать… возможно, меньше, кто-то из них применяет дзюцу-обманку, создавая ложные признаки присутствия. Этот кто-то явно понял, что я засек их, и теперь пытается запугать нас.
— Вот значит как? — жрец алчно ухмыльнулся. — Атакуем? Дзясин жаждет жертв.
— Попробуй. Они движутся быстро и не позволяют приблизиться к себе. Я дважды менял направление, преследователи уходят и освобождают нам путь. Но это не признак слабости. Присматриваются. Продолжаем движение. Если через десять минут не отстанут, нанесу силовой удар и превращу их в кашу вместе с тем участком леса, на котором они будут находиться. Летунами рисковать не будем. Это наш единственный быстрый способ вернуться на базу. Не хочу потерять неделю на дорогу.
Бег сквозь лес продолжился, но вдруг даже раньше оговоренного срока йома остановился и замер.
— Что случилось? — Шимару, завершая очередной длинный прыжок, приземлился рядом с ним.
— Странно… — Кэндзо снял Кицунэ с плеча и повертел ее перед собой, рассматривая. — Вроде без сознания, а энергия Ци в теле… взбудоражена. Что-то не то.
— Что может быть с ней не так?
Не утруждая себя ответом, йома стащил с девчонки пальто, приподнял кружевной воротничок и расстегнул молнию на спинке ее платья, обнажая кожу.
— Взгляни, — сказал он, указывая на полосы и завитки, неясные символы, которые вырисовывало покраснение раздраженной кожи. — Вот причина.
— Что это еще такое?
— Никогда подобного не видел, но… очень похоже на одно дзюцу, которое было изобретено шиноби Воды еще до гибели клана Соратеки. Очень старое дзюцу, забытое из-за редкости применения. «Связующая нить». Его накладывали на пленных, пытаясь заставить сражаться на стороне держателя «Нити». Если «Связанный» удалялся слишком далеко от держателя или держатель погибал, печать на теле жертвы сжигала носителя изнутри.
— Ты уверен? Это же забытое дзюцу! Откуда знаешь такие подробности?
— Селение Воды — моя родина. Когда я начал бунтовать против руководства, глава приказал привязать меня «Связующей нитью». Хотели ограничить мою свободу и обречь на смерть. Я убил тех, кто пришел наложить на меня печать, а затем скрылся. Так что кое-что о «Связующей нити» знаю.
— Но все же… — Шимару задумчиво приподнял шапку и почесал затылок. — Значит, кто-то из тех ублюдков — держатель? Возвращаемся и ищем?
— Я дал слово не причинять вреда ее друзьям.
— Да? И что же тогда ты предлагаешь?
— Надо удостовериться, что предположения верны. Продолжаем движение.
Несколько минут бега, и Кэндзо хмуро уставился на жуткие язвы, в которые расползся рисунок печати.
— Я был прав — это «Связующая нить». За мной.
Похитители свернули вправо, и через полминуты бега, перед ними мелькнула замерзшая речка. Лед затрещал, когда двое весьма тяжелых монстров приземлились на него.
— Будь все проклято! — Кэндзо сбросил свою ношу на лед и вынул портативный радиопередатчик. — Беркут, снижайся. Заберешь нас.
— Вижу посторонних шиноби в лесу.
— Ах, да. Эти.
Кэндзо сформировал пальцами череду из нескольких печатей и ударил ладонями об лед. Волна энергии Ци прошла сквозь воду и ушла в дно реки. Земля пошла ходуном, берега вздыбились каменным валом. Шиноби, что вели наблюдение и прятались в лесу, словно ошпаренные, сорвались с места и врассыпную метнулись прочь от грохочущей каменной лавины.
— Всего лишь трусливые крысы. Они не осмелятся приблизиться. Снижайтесь.
С темных, затянутых серыми тучами небес низринулась пара легких планеров. Верткие и юркие летательные аппараты проплыли над изуродованным лесом, сделали круг над рекой и пошли на посадку. Вихри воздуха, завивающиеся под крыльями планеров, смели снег с ледяной коры речки. Шиноби прервали действие своего дзюцу, и обе машины, теряя способность летать, плюхнулись на лед, заскрежетав по нему металлическими каркасами. Пилоты отстегнули ремни и выбрались, встав перед жрецом и йома в полный рост. Глаза обоих воинов клана Коюмори закрывали очки со сложной электронной оптикой. На арбалетах, которые они сжимали в руках, стояла еще более мощная оптика и механизмы, с помощью которых можно было натягивать тетиву и вести стрельбу в полете.
— Установите связь с селением Скалы, — Кэндзо ткнул пальцем в мощную радиостанцию, висящую на каркасе одного из планеров. — Пусть разбудят воина-дракона, если он уже спит. Есть важный разговор насчет фальшивого носителя великого духа.
Парализующее и гасящее сознание, дзюцу ослабло. Кицунэ осознала себя лежащей на холодном снегу. Спина пылала болью. Так, словно палачи уложили ее на раскаленную стальную решетку. Что случилось? Где она? Где… мама?
Глаза девочки расширились от испуга. Ночная тьма обступала ее со всех сторон, но четыре высокие фигуры, стоявшие над ней, были гуще тьмы. Враги. Что… что теперь будет?
— Замечательно, — Кэндзо выключил переговорное устройство. — Нам заплатят десять миллионов даже за несколько фрагментов ее тела для генетического анализа. Я выберу те, что не затронуты печатью, и они не рассыплются в прах. Воину-дракону не особо нужно это чучело живым. Нам даже заплатят премиальные за быструю работу.
— Ты прирожденный торговец, Кэндзо, — засмеялся Шимару. — У меня так лихо вести переговоры не вышло бы.
— Вина за недостаточное информирование на работодателе. Юидай не мог не заметить «Нить», но не придал ей особого значения в докладе. Воин-дракон Скалы в гневе не меньше, чем я, а когда человек в гневе, он легко идет на уступки.
— Значит, дело сделано?
— Да. Осталось только прикончить маленькую тварь.
Кицунэ почувствовала, как ее обнимает липкий ужас. «Прикончить»? Ведь это о ней…
Тело разом лишилось остатков сил и воли к борьбе. Девочка не могла оказать даже слабого сопротивления, когда грубая и сильная рука йома схватила ее за ворот.
— Не надо… — слезы хлынули из глаз маленького оборотня, она вцепилась в руку монстра своими слабыми ручонками. — Дяденька, не убивайте меня! Пожалуйста…
Не обращая внимания на детский плач, йома приложил руку к груди Кицунэ.
— Я чувствую удары сильного сердца. У этого ребенка оно тех же размеров и силы, что и у взрослого. Как удачно. Одно из моих сердец истощено, я слишком долго его не менял.
Было видно, как под курткой чудовища начинают вздуваться шевелящиеся бугры, образованные свернутыми в клубки, щупальцами. Из-за его воротника выполз один из таких клубков и, развернувшись, вдруг… бросил на снег пульсирующее человеческое сердце. Сильнейшие ниндзюцу, которые применял йома, требовали огромного количества энергии Ци. Чужие сердца вырабатывали эту Ци для него и давали возможность применять дзюцу того элемента, которым был наделен погибший враг, донор сердца.
Сердце дернулось еще пару раз и замерло, истекая черной слизью. Щупальца не медля потянулись за новым.
— Дяденька, не надо!!!
Детский крик разнесся над замерзшей рекой и сменился воплем боли. Мир вокруг Кицунэ укрыла багровая пелена. Маленькая оборотница, вновь теряя сознание, даже не услышала, как затрещали ее ребра, ломаемые щупальцами йома.
Бенджиро шел по следу, сам не зная, что может предпринять, если настигнет врага. Он просто бежал, бессильный сидеть на месте и не делать ничего. След менял направление, но был четок и ясен. Враги даже не думали скрываться.
Лес расступился, и шиноби выскочил на гладь замерзшей реки.
Истоптанный снег. Пятна и лужицы крови. Какие-то странные обрывки, небрежно разбросанные тут и там. Тишина, тьма. Черное небо. Черный лес. А в центре всего этого одинокая фигурка стоящего ребенка.
— Кицунэ! — шиноби бросился к девочке, и та обернулась.
Разорванное платье и пальто, насквозь мокрые от крови. Мертвенно-бледное лицо Кицунэ не выражало ничего, кроме глубочайшего шока.
— Кицунэ! — Бенджиро упал перед ней на колени и попытался обнять ее, но руки, сломанные в локтях, не подчинялись. — Кицунэ, малышка…
Она была жива. Недавнее превращение из взрослого в ребенка и сытный завтрак обеспечили ее большим количеством питательных веществ. Тело сохранило нужные ресурсы, только в этом и было спасение. Враги недооценили способность маленького оборотня к регенерации и бросили распотрошенное тело, не веря, что она сможет зарастить столь ужасающие раны.
Губы девочки зашевелились, на лице ее возникло выражение обиды. Она жаловалась Бенджиро на злых дядек, сделавших ей очень больно. Но почему-то вместо слов звучало только тихое сипение.
— Маленькая моя… — прошептал шиноби, скрипя зубами и глотая слезы. — Прости… прости, что не смог… тебя защитить…
Четыре фигуры в черных плащах с накинутыми на головы капюшонами прошли мимо шарахнувшихся от них людей так, словно тех вовсе не существовало. Молодая девушка и худощавый воин в одежде самурая, что следовал за ней, не сговариваясь, суеверно сложили пальцами знаки, отвращающие зло. Они не видели ни тел, ни лиц прошедших мимо них чудовищ, но леденящий души холод, которым пахнуло от темных фигур, заставил дрогнуть потомственных воинов.
Черные не обернулись и не взглянули на них. Спокойно продолжив путь, они исчезли за поворотом коридора.
Девушка подняла руки и начала вдруг быстро сплетать и расплетать пальцы в условные знаки, похожие на символы языка немых. Применяя этот способ общения, можно было быть уверенными, что никто посторонний не получит секретной информации. Только агенты спецотряда службы пропаганды знали значения этих жестов и могли их расшифровать.
«Страна Болот, эта раскисшая кровавая жижа, породила истинно жутких созданий, — передала своему спутнику девушка. — Неужели в селении Скалы так плохо обстоят дела, что они начали пользоваться услугами подобных наемников?»
«Воин-дракон бережет своих воинов для боевых действий, которые грозят скоро начаться».
«Да, я это понимаю. Но меня не радует то, что селение Скалы пользуется услугами бандитов и изгоев. Если кто-либо посторонний узнает об этом, пострадает репутация всей страны».
«Как говорили давние, победителей не судят. Наемники сработали идеально».
Девушка, печально улыбнувшись, кивнула.
— Рад снова видеть вас, Такара-сама, — воин-дракон, которому доложили о посетителях, вышел навстречу девушке и самураю. — Спешите за новой сенсацией? Можете объявить во всеуслышание — кара за ложь настигла самозваную волшебную лису! Следуйте за мной, я передам вам то, что доставили наемники. Если принц Юидай желает увидеть останки золотохвостого демона своими глазами, мы предоставим ему такую возможность.
Девушка и ее телохранитель последовали за главой скрытого селения и вошли в его кабинет. На полу сиротливо стояла простая, весьма грязная картонная коробка.
— Волшебный лисенок, который пришел на помощь попавшей в беду принцессе, был захвачен и убит тенями истинной тьмы, — горестно вздохнула девушка. — Печальный финал для столь красивой сказки!
— Сказки, какие рождала лиса, лишь внушают ложные надежды обреченным и толкают глупых людей на безумства. Пресекать людские фантазии тоже порой необходимо. Быстро, жестко и надежно. На благо страны и правительства.
— Герой должен давать себе отчет, с чем столкнется, высунув нос из серой толпы. Но теперь сказка закончена. Вы отзовете из страны Водопадов вторую группу?
— Связь с группой изгоев утрачена. Вероятно, они погибли или предали нас.
— Вот как? — глаза девушки на миг расширились, выдавая волнение. — Есть какие-либо сведения? Мы должны удостовериться, что Черная Вдова мертва.
— Не беспокойтесь, Такара-сама. Никто не сможет доказать связь этой твари с селением Скалы и страной Камней. Если ее убили сразу, то самураи даже не поймут, кого сбросили в могильник. А если она устроит в стране Водопадов новый кровавый кошмар, мы легко отречемся от нее. Я все еще надеюсь, что Юмако-сан жива. В странах Лугов и Лесов она прослыла истинным бедствием, — недобрая ухмылка исказила лицо воина-дракона. — Подам вам одну идею как агентам службы пропаганды. Не придумать ли нам новую сказку, о том, что это чудовище было послано людям Водопадов в качестве кары богов за то, что они приняли фальшивую кицунэ за настоящую?
Место недавней битвы осталось далеко позади.
— Будем считать, что следы замели, — вздохнул Бенджиро. — Разбиваем лагерь здесь. Все, кто может, ужинаем. А затем — спать.
Кеничи и Такехико не жаловались на трудности, но видно было, что еще пара минут такого же напряженного бега, и оба они, хоть мастер маски и висел всю дорогу мешком за спиной лидера команды, могут без помощи адептов отдать свои души богу смерти.
Марионетка, тяжело груженная ранеными людьми, грузно бухнулась в снег и замерла. Кицунэ, леди Хикари и гейша Йори выбрались из транспорта первыми. Не медля, они начали снимать с нее тех, кто был без сознания. Бинты стягивали тела женщин, но от движений и усилий раны снова открылись. Кровь начала пропитывать едва подсохшую одежду.
Кеничи, как только его марионетка остановилась, бессильно рухнул и лишился сознания от истощения сил.
— До последнего держался, — произнес Бенджиро, взглянув на него. — Настоящий солдат. Мне повезло с командой.
Обе руки Бенджиро бессильно лежали в деревянно-бинтовых фиксаторах. Все, что он мог, — командовать, но и это было немало. Под его руководством был быстро развернут миниатюрный военно-полевой госпиталь. Шиноби объяснял, что нужно делать, а Хикари, Йори и Кицунэ выполняли его инструкции. Дзенин только диву давался, с какой стойкостью благородная придворная дама штопала распоротую арбалетными стрелами спину своей старой служанки. Делать уколы и сшивать края ран могла только она. У Йори и Кицунэ не хватало силы духа.
— Не в первый раз мне приходится заботиться о раненых, — сказала Хикари в ответ на удивленные взгляды шиноби. — Вся моя молодость прошла в военных лагерях, среди солдат и генералов. Мужчины не щадят себя в боях, защищая женщин, а женщины должны уметь помочь им и поддержать, спасти своих защитников после боя.
Кицунэ, заливаясь слезами, мазала противоожоговой мазью обугленную культю и плечо деда Микио, Йори поила лекарственным бальзамом Ясуо и Райдона. Дед молчал, стойко перенося боль и немощь тела, мальчишка же тихо стонал и грязно ругался сквозь стиснутые зубы. Оба они были в сознании, но не могли даже шевельнуться самостоятельно. Суми и Микио в сознание не пришли. Раны их были слишком тяжелы и болезненны.
— Подведем итоги, — сказал Бенджиро, когда первая помощь была оказана всем и, кое-как проглотив холодный ужин, измотанные люди начали готовиться ко сну. — Наше положение ужасно. Боеспособных воинов нет. Все, без исключения, тяжело ранены. Обошлось без гибели людей только благодаря общей удаче и храбрости одной маленькой леди, — Бенджиро посмотрел на Кицунэ, которая, сидя у мамы на коленях, не переставала хлюпать носом и мусолила шоколадку, выделенную ей из распечатанного неприкосновенного запаса армейских сухих пайков.
— Не врите, — едва слышно буркнула маленькая оборотница. — Благодаря мне?.. Только из-за меня… на нас напали…
— А вот не надо болтать глупости!
Кицунэ вздрогнула, испуганная повышением тона голоса шиноби, и снова принялась торопливо мусолить шоколадку.
— Маленькая еще, чтобы судить от том, чего не понимаешь, — сказал, поспешно смягчая звучание слов, Бенджиро. — Вина в произошедшем не на тебе, а на Юидае и черном воине-драконе, главе селения Скалы. Не ты виновата, что они не щадят никого, и не твоя вина в том, что в руках этих подонков столько власти. Мы сражались и… проиграли бой. Это наша вина как солдат. Ты же сделала то, что смог бы далеко не каждый, — спасла всех нас от верной смерти. Теперь нужно подумать о том, как сберечь твой подарок.
Бенджиро задумался и молчал пару минут.
— Выходить к городам и искать медицинской помощи не будем. Запасов медикаментов у меня хватит на несколько дней, если не вылечить, то поддержать жизнь раненых я смогу. В городах полно соглядатаев и доносчиков. Сторонники Юидая могут узнать о том, что мы выжили, и нанести новый удар. Еще одной битвы выдержать не сможем, иное смешно предполагать. Пока враг верит, что с нами покончено, есть шанс добраться до безопасных мест и укрыться в замке принца Кано. Если же в убежище будет отказано, то… придется действовать по обстоятельствам. Сейчас всем спать. Нам потребуется много сил. Отдыхайте спокойно, Такехико последит, чтобы никто не подошел близко незамеченным.
Молодой шиноби, сидя у дерева, переводил дух и приходил в себя от не слишком комфортного путешествия. Он услышал слова Бенджиро и, приподнявшись на локтях, кивнул в ответ.
— Рад быть хоть чем-то полезен, — непроизвольный вздох вырвался у изможденного чунина. Из всех он единственный не получил ран в прошедшем бою, в котором совершенно не участвовал. — Можете не волноваться, никто незамеченным не приблизится.
Перед тем как лечь под борт марионетки и завернуться в одеяло, Бенджиро встретился взглядом с разведчиком, и тот едва заметно кивнул ему. Неизвестные шиноби преследовали отряд, держа дистанцию и не показываясь на глаза. Не важно. Раз не напали до сих пор, значит, цели у них другие.
Кицунэ не знала о присутствии соглядатаев и наивно полагала, что они одни сейчас в этом бескрайнем холодном лесу. Одиночество — это очень хорошо, если оно означает отсутствие рядом таких жутких врагов, как те двое чудовищ.
Леди Хикари умыла Кицунэ растопленным в ладонях снегом, убирая с ее лица и рук следы шоколада, затем уложила спать и легла рядом, укрыв себя и дочку теплым одеялом. Девочка, тихо всхлипнув, прильнула к маме в поисках тепла и нежности.
— Мам… — прошептала она, снова принимаясь хныкать. — Прости. У тебя был дом, была мирная жизнь… а потом появилась я… из-за меня пострадало столько людей… дедушка Такео, бабушка Така… Ясуо, Микио, Бенджиро и его ученики… тебя тоже сильно ранили. Все из-за меня. Наверное, вам надо меня ненавидеть… мама… мамочка…
— Солнышко мое, — Хикари крепче стиснула дочку в объятиях и с радостью почувствовала, как нервная дрожь, бьющая тельце девочки, начинает утихать. — Не мучай себя и не думай глупостей. Ненавидеть тебя никто из нас никогда не сможет. Мы ранены, побиты и измучены, но никто не жалуется на судьбу. Можешь быть в этом уверена. Знаешь почему? Потому что мы не жили до твоего появления в нашем доме. Мы медленно умирали, бессмысленно считая пустые дни. Мне ничуть не жаль тех времен, потому что теперь мне есть ради чего жить. Я хочу увидеть как ты, маленькая лисичка, повзрослеешь, будешь ходить в школу, самую настоящую, где найдешь себе много новых хороших друзей. Хочу увидеть, какой замечательной девушкой и женщиной ты станешь. Хочу увидеть того, кого ты искренне, всем сердцем, полюбишь. Маленькая моя, никогда за прошедшие в одиноком заключении годы я не была так счастлива, как в эти дни. Люблю тебя, как только может мама любить своего ребенка, и с радостью приму на себя любые удары судьбы. Все что угодно, только бы свет в твоих глазах и улыбка твоя не угасли.
— Мам, — снова всхлипнула Кицунэ. — Я так испугалась, когда те крылатые… ранили тебя. Я думала, что умру, когда увидела, что тебе больно. Мама… без тебя… я не смогу жить. Если с тобой что-то случится… мамочка…
— Ну что ты, что ты, — Хикари стирала слезы с щек Кицунэ поцелуями. — Я здесь и всегда буду с тобой. Никогда не оставлю, никогда не уйду. Что бы ни случилось.
Говоря эти слова, Хикари даже не думала о проклятой «Связующей нити». Не в ней суть.
Тихий детский вздох счастья стал для пожилой леди ответом и наградой.
Вокруг царила суета. Медсестры помогали больным подняться в вагоны поезда, рабочие вокзала грузили ящики и сумки с медикаментами. Железное чудище тяжело пыхтело горячим паром, готовясь увезти сотни тяжелобольных людей в госпитали и стационары страны Лесов, согласившиеся, не бесплатно, конечно, принять пациентов городских больниц Инакавы.
Леди Кадзуми наблюдала за подготовкой поезда, ни во что не вмешиваясь, но одним своим присутствием ободряя больных и медсестер. Почти все больницы Инакавы принадлежали семье Акизуки. Да, собственность передана в руки нового главы клана, но влияния Кадзуми оказалось достаточно для того, чтобы заставить сурового морского воителя выделить деньги на эвакуацию больных в северо-восточные области страны Лесов. Война неизбежна, Инакава может быть полностью уничтожена, и если есть возможность спасти от гибели людей беспомощных, Кадзуми не намеревалась считать деньги.
Рослый самурай, больше похожий на грозного сказочного великана, преградил дорогу женщине, что, отыскав взглядом благородную леди, попыталась приблизиться к ней.
— У меня крайне важное послание для леди Кадзуми, — сказала женщина, которую на вид нельзя было отличить от обычной горожанки. Пальто, шапочка и обувь ничем не отличались от тех, что носили жительницы Инакавы в эту пору. В руках она даже сжимала небольшую дамскую сумку. Представительница среднего класса, из обеспеченной семьи. — Прошу вас, самурай-сан, передайте своей госпоже этот конверт.
Самурай принял письмо, проверил его на наличие опасности и, убедившись, что тот содержит лишь несколько обычных бумаг, исполнил просьбу «горожанки». Шутить с самураями, конечно же, никто не станет. Если сказано, что послание крайне важно, значит, так и есть.
Кадзуми открыла конверт и взглянула на бумаги. Глаза ее на миг расширились, но благородная леди быстро овладела собой и скрыла эмоции.
— Пригласите подойти эту женщину, — сказала она после краткого размышления и, когда «горожанка» приблизилась, вернула ей конверт. — Жду вас вечером в моем особняке. Там мы сможем все обсудить.
Юмако приняла конверт из рук благородной леди и с поклоном удалилась.
Никто не нарушал тишины, пока хозяйка дома читала документы, переданные ей куноичи. Двое самураев, не стесняясь держать руки на мечах, следили за гостьей, заявившейся в назначенный срок. Под их пристальными взглядами куноичи остерегалась сделать лишнее движение, не то что начать разглядывать комнату или женщину, одно движение бровей которой могло стоить гостье жизни. Впрочем, даже беглого взгляда на хозяйку хватило Юмако для того, чтобы запомнить ее образ и начать нервничать. Высокомерие во взгляде, тени неприязни, которых не скроешь от опытного взгляда бывалой разведчицы. Затаенный гнев. Чувствуется, что жена главного советника Юидая вовсе не рада появлению куноичи, от лица ее высокопоставленного мужа просящей содействия. Похоже, здесь помощи ждать тоже бесполезно. Выбраться бы живой…
Женщина отложила документы и задумалась. Юмако некоторое время помедлила, а затем решилась задать вопрос.
— Что передать моим людям, ждущим в тайном месте за пределами города? — спросила она с тем намеком, что в случае казни связной найдется кому передать весть о непослушании жены почтенному мужу.
Хозяйка дома сдвинула брови и устремила взгляд на лазутчицу. Документы подлинны, в этом можно не сомневаться.
— В чем заключается ваша миссия? — напрямик задала вопрос жена советника.
— В пленении нескольких людей, врагов вашего государства и шпионов. Они скоро появятся в этих местах, и мы обязаны остановить их прежде, чем они пойдут дальше. Но наших собственных сил недостаточно. Ваши самураи могли бы быть очень полезны.
— Несколько людей? Единственные, кто в последнее время вызывал сильное недовольство у великого принца Юидая, это леди Хикари и в особенности ее приемная дочь, лиса-волшебница Кицунэ. Речь о них, я права?
— Да, госпожа, — Юмако понимала, что лгать или скрытничать бессмысленно. — Поражение великого принца и его временные неудобства во многом — их заслуга. Скоро Юидай-сама вернет себе свои земли и восстановит влияние. Мне известно, что многие после его возвращения лишатся власти и даже будут казнены. Влияние и богатство других же будет умножено многократно. В особенности хорошо будут награждены те, кто оказал содействие и помощь в исполнении приказов наследного принца.
Хозяйка особняка задумалась, размышляя о сомнительных перспективах. Эта женщина-шиноби исполняет волю бывшего правителя страны и его советников. Но… кое-кто здесь, в главном городе севера страны, был настроен содействовать принцу Кано и действовать против Юидая. Этот кто-то надеялся, что она, Акизуки Кадзуми, окажет ему поддержку. Вопреки планам и надеждам мужа. Ее единственный шанс обрести свободу и счастье. А если Юидай вернется и союзники Кано будут разгромлены ордами самураев великой империи, то Кадзуми умрет, зная, что пыталась помочь тому, кого любила.
В глазах хозяйки особняка что-то мелькнуло на миг. Нежные, теплые оттенки. Куноичи с удивлением отметила это, но не подала вида.
Но даже в ее собственном окружении, среди охраны и прислуги дома, Кадзуми была уверена, остались сторонники Юидая. Клану Акизуки вольготно жилось при прежнем правительстве, и многие желали вернуть потерянную власть. Кругом одни шпионы. Могут и отравить, если открыто заявить о своей непокорности. Надо хоть попытаться как-то выкрутиться и не показывать враждебности к старшему принцу. Пока.
— Вынуждена сказать вам, — произнесла Кадзуми, слегка сдвинув брови, — что… у меня нет причин вам верить. Кто вы, откуда? Я не знаю вас и не получала никаких указаний от своего благородного мужа. Вы можете оказаться вовсе не его наемниками, а диверсантами, действующими в интересах кого-либо из врагов Водопадов, желающих полного уничтожения страны.
— Значит, предоставленных бумаг недостаточно?
— Увы, нет. Их недостаточно. Шиноби ловко подделывают документы и, прошу меня простить, не пренебрегают бесчестными методами. Кроме того, я не верю, что мой муж мог бы столь легко рисковать репутацией и влиянием клана. Скрывшись из страны, он поступил недостойно и уже этим нанес нам серьезный удар. Теперь, по вашим словам, он желает, чтобы мы напали на друзей принцессы Мичиэ и захватили их в плен, переправив в страну Камней? Принц Кано изъявил желание принять этих людей, а значит, причинив им вред, мы вынуждены будем принять на себя гнев кровного наследника единого императора. Многим из клана придется совершить ритуальное самоубийство, чтобы обелить нашу семью. Потеря влияния будет огромна. Не думаю, что мой муж желал бы подобных бед для своей семьи, и потому считаю, что вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. Говорите от его имени, но никакого права на это не имеете, — женщина сделала знак рукой, и двое самураев, обнажая клинки, встали справа и слева от бледнеющей куноичи. — Подобной наглостью и попыткой нанести вред клану вы не оставляете мне выбора…
Юмако вдруг скорчилась в судорогах и, импульсами энергии Ци вызвав у себя рвоту, выплюнула на пол продолговатую капсулу размером с палец. Единственное оружие, которое она взяла с собой, зная, что ее ждет обыск при входе в дом. Самураи не стали дожидаться и нанесли удары мечами, разрубившими кресло, в котором сидела куноичи. Юмако, верткая, словно ящерица, ускользнула с сиденья за миг до удара и распласталась на полу, пропуская мечи выше себя.
Дымовая бомба, которую выплюнула куноичи, с громким хлопком взорвалась, и серый дым заполонил комнату. Один из самураев бросился защищать хозяйку, второй ринулся следом за куноичи, которая, пытаясь затеряться в дыму, ускользала от рассекающего воздух меча. Самурай неожиданно для себя столкнулся с достойным противником. Ловкая и изворотливая, куноичи ни разу не позволила мечнику рубануть ее. Раздался звон стекла, и Юмако, высадив окно своим телом, канула в ночь. Самурай, выкрикивая в микрофон радиопередатчика отрывистые команды, устремился за ней. Охрана особняка приложила все усилия, чтобы найти и захватить лазутчицу, но Юмако, один раз скрывшись с глаз преследователей, снова увидеть себя не позволила. Лишь у самой ограды, окружающей парк перед особняком, дорогу ей преградил могучий мечник. Самурай насмешливо глянул на замершую лазутчицу, отступил в сторону и жестом руки приказал ей уходить. Ночная гостья, не заставляя себя уговаривать, быстро растворилась во тьме.
— Северное направление, — произнес самурай, включая радиопередатчик в шлеме. — Никаких следов врага.
Скрывшись из особняка и спрятавшись в темном закоулке улицы богачей, Юмако аккуратно расправила и сложила документы с подписью принца. Ежась от холода, она спрятала бумаги в широкий внутренний карман жакета и поспешила к окраине города. Без пальто, шапки и обуви, оставшихся в особняке клана Акизуки, на морозном ночном воздухе находиться было не слишком приятно. Надо поскорее добраться до лесной стоянки.
Уже в четвертый раз куноичи Скалы получала «жаркий» прием от высокопоставленных граждан этого города. Наместник северных земель и главы кланов почти без разговоров натравливали на нее свою охрану. Еще пару раз удалось разойтись мирно. Куноичи просто выставили за дверь. Бумаги Юидая вопреки уверенности воина-дракона делу не помогали, а, наоборот, ставили предъявителя в смертельно опасное положение. Страна предала своего сбежавшего императора.
Но тот самурай… это интересно. Похоже, все было не зря.
Куноичи хорошо запомнила лицо стража, выпустившего ее из ловушки.
К шиноби Фукуроу не так-то просто незаметно подобраться. Дальнее зрение, которому не помеха ни деревья, ни стены, было врожденной способностью воинов этого клана. Юэда был почти бессменным часовым в группе изгоев, потому Юмако не удивилась ни отсутствию караульного на подходах к затаенному в лесу лагерю, ни спокойствию остальных шиноби, которые даже не дрогнули при ее появлении.
— Как успехи? — осведомилась Фужита.
— Судя по виду, переговоры снова прошли неудачно, — сказал Кацу.
— Ошибаешься. Мы очень мило пообщались с леди Кадзуми и ее охраной, — буркнула Юмако, бросая на пол мешок со съестными припасами. — Принимайте добычу. На обратном пути грабанула продуктовую лавку. Разжилась рваньем, чтобы не околеть от холода, и неплохим провиантом.
— Опустилась до разбоя? — хмыкнула Фужита, бесцеремонно начиная рыться в мешке. — Как же тебе не стыдно, а? Ладно. Так что же тебе сказала уважаемая жена главного советника? — куноичи вытащила из мешка банку консервов и показала ее сидящему рядом шиноби. — Кацу, глянь! Мясо креветок! Обожаю! Запах и вкус родины.
Юмако устало села у дерева и бросила тяжелый взгляд на своих людей. Своих? Эти люди ни в малой степени неверны ей и останутся рядом, только пока им это выгодно.
Фужита. Крыса, себе на уме. Когда ее мужа казнили по обвинению в измене, отравила несколько высокопоставленных людей скрытого селения Прибоя и сбежала. Юмако поначалу относилась к ней с симпатией, ведь ради свершения мести Фужита почти год заигрывала с одной из своих жертв, ожидая удобного случая. Но открытая неприязнь и резкие высказывания отравительницы в адрес Черной Вдовы быстро отрезвили злобную паучиху. Они были совершенно разными и по-разному смотрели на людей. Теперь отношения были, можно сказать, враждебными. Юмако давно мечтала выпустить этой зловредной ведьме кровь, но Фужита хорошо травила смертоносными смесями оружие изгоев и несколько раз спасала своих, получивших раны отравленным оружием. Пусть поживет. Пока.
Юэда. Весьма силен, но подвела шакалья душонка. Сбежал с поля боя, бросив товарищей и командира. Возвращаться в клан из страха перед судом и казнью не стал. Неприятный, слабохарактерный и нервный тип. Впрочем, против более слабого противника всегда бьется яростно и беспощадно, а еще лучше бьет врагу в спину и режет глотки спящим. Плохо, что вечным нытьем и сарказмом подрывает боевой дух команды. Избавиться бы, но из-за специфических способностей Фукуроу он попросту незаменим. Дело даже не в том, что его измененные глаза, способные видеть чужие биополя сквозь любые материальные преграды, превращали его в великолепного сенсора. Врожденные таланты к гендзюцу в сочетании с сенсорным зрением позволяли ему тонко оперировать крошечными импульсами энергии Ци и, воздействуя только на ключевые точки в мозгу жертвы, абсолютно неощутимо даже для самураев погружать ее в гендзюцу. Ни один страж врага, сколько Юмако командовала отрядом, не заметил рядом с собой присутствие этого человека. Юэда был великолепным разведчиком и ловко снимал часовых. Единственная проблема — звери. Собаки и лошади были невосприимчивы к его гендзюцу. Потому-то Юэда и боялся их как огня.
Кацу. Волк, мечтающий стать собакой. Еще один дзенин Прибоя. Опытный и сильный воин, на счету которого больше убитых в бою врагов, чем у всех остальных выживших бойцов группы изгоев, вместе взятых. Считая Юмако, которая редко вступал в открытый бой с противником. Что привело Кацу в команду изгоев? Методика обучения воинов Прибоя была направлена на исключительное озлобление. Их учили убивать, не щадя никого. Мужчина, женщина, ребенок, старик — не важно, если этот человек мешает выполнению задания. В какой-то момент после очередного подобного злодейства Кацу сломался и, голыми руками свернув шею своему командиру, сбежал. Бродил по миру года полтора, прятался от преследующих его недавних соратников. Получив предложение от селения Скалы о сотрудничестве, согласился не раздумывая. «Страна Камней сейчас — сильнейшая из всех и величайшая по территории. У нее есть шанс нарушить мировой баланс сил и захватить все остальные страны. Когда конкуренты Камней будут уничтожены, эпоха Войн закончится. Тогда исчезнет необходимость в структурах, подобных Кровавому Прибою». В Кацу Юмако видела… дурака. Наивность, граничащая с нелепостью. Идеалы идиота. «Не убивай». Этот недоумок жалел ее, видел жертвой чужого скотства и даже пытался наладить дружеские контакты. Фужита предостерегала земляка, рассказывала о покрытом шрамами запястье Черной Вдовы, о множестве убийств, но тот только отмахивался, утверждая, что сам совершил немало зла. Кацу опекал Юмако и с неимоверной фанатичностью присматривал, чтобы она не совершала неоправданных убийств. Приходилось сдерживаться, иначе «телохранитель» мог разочароваться в ней и мгновенно превратиться в палача.
Вот такими «надежными» людьми приходилось командовать.
— Юэда, — произнесла Черная Вдова, бросив на воина Фукуроу тяжелый взгляд. — Отправляйся на юг. Прочеши лес и убедись, что цели не подойдут к городу в течение трех-четырех дней.
— Я пойду один?
— Один. Близко к врагу не приближайся, следи издалека. Отводи взгляды врагов своими непревзойденными способностями гендзюцу. Никакой опасности.
— Кто-то обещал все сделать сам? — язвительно заметила вскрывшая банку консервов Фужита. — Кишка тонка, командир?
— Немного пошевелитесь. Не развалитесь. Я продумала план действий, он идеален и защищен от сбоев. Если Юэда найдет цель, мы захватим их в лесу, вдали от посторонних глаз. А если не найдет… это добавит проблем, но не станет катастрофой. Носитель великого духа и сопровождающие ее люди должны выбрать это направление и пройти через город. Справа и слева особые военные зоны, вставшие там лагерями, самурайские кланы Водопадов могут принять их за лазутчиков или сделать вид, что ошибочно посчитали за врагов. Многим не нравится то, что Мичиэ-химе заслала к Кано своих сторонников. Могут и прирезать по-тихому. Поэтому гостям слишком опасно идти через кишащие соглядатаями районы. Мы будем ждать в городе. Главное, опередить тех, кто встанет на их защиту. Если не успеем, самураи Кано соединятся с охраной Хикари и волшебной лисы. Тогда все пропало, мы ничего не сможем им сделать. Главное, успеть вовремя.
— Как хочешь, но рисковать своей шеей, даже в малой степени, я не намерена, — заявила Фужита, не забывая забрасывать в рот одну креветку из банки за другой.
— Я тоже! — эхом отозвался Юэда. — Жил спокойно без вас всех и еще проживу!
Лжет. Прибежал в селение Скалы сам и молил принять его под защиту. Этот ради убежища расстарается. Если, конечно, не будет явной угрозы его жизни.
— Доверьтесь мне, — злобная ухмылка расцвела на лице Черной Вдовы. — Я специалист по выживанию во враждебном мире.
— Да уж, с этим сложно поспорить. — Фужита бросила опустошенную банку прочь и потянулась за новой. — Сколько уже лет по земле бродишь да людей губишь? И ведь не пришиб никто.
— Хочешь попробовать сама?
— Я сражаюсь за Скалу. Не за тебя, людоед.
— Тихо вы! — вмешался Кацу. — Угомонитесь. Нас и так мало уцелело, не хватало еще внутренних склок!
— Не до тебя сейчас, серая крыса, — Юмако бросила еще один гневный взгляд в сторону Фужиты. — Дайте пару часов отдохнуть в тишине. У меня назначена встреча.
— Нашли союзников, лидер? — Юэда сразу сменил тон на льстивый.
— Вы даже не представляете, как много.
Один за другим миновало несколько спокойных дней. Город нежился в лучах теплого солнца, подтаявший снег тек, создавая ощущение весны. Мир не нарушен был ничем, даже не верилось, что страна вот-вот должна вновь познать интервенцию врага и принять бой за право собственного существования. Об этом старались не думать и не говорить, но новогодние празднества прошли тихо и почти незаметно. Были и гуляния, и выступления артистов, и фейерверк. Лорд-наместник большой северной области, являвшийся в то же время главой этого города, устроил даже большой карнавал на центральной площади, но веселье получилось наигранным, а улыбки тусклыми. Все ждали большой беды. В том, что в случае победы дайме Камней и Юидай утопят эти земли в крови, никто не сомневался.
Но общие мрачные настроения не могли повлиять на некоторых людей. Жизнь продолжалась, и сознание того, что времени для счастья, возможно, почти не осталось, только заставляло их действовать активнее.
Темнело. Вечерние фонари зажигались на улицах. В эту пору женщинам опасно одним выходить из домов, но благородная леди и две следовавшие за ней служанки не тревожились. Верный самурай, переодетый для конспирации под простого горожанина, всегда был рядом и внимательно следил за обстановкой, готовясь защитить госпожу от любой опасности. Впрочем, район был из самых спокойных и благопристойных. Никто из встречных не подумал даже доставить дамам какие-либо неприятности.
Пятнадцать минут ходьбы, и прячущие лица под капюшонами, отороченными мехом, накидок женщины подошли к зданию в четыре этажа. Под окнами небольшой парк с замерзшим прудом, места для отдыха и детские площадки. Все по высшему уровню. Здесь располагались элитные квартиры, в которых жили богатые торговцы и чиновники города. Очень дорогое жилье, но тот, к кому спешила поздняя гостья, легко купил одну из квартир этого дома. Только для того, чтобы получить возможность видеться со своей подругой и не опасаться чужих глаз.
Он уже ждал. Дверь квартиры гостеприимно распахнулась, и молчаливый высокий человек, судя по телосложению — самурай-телохранитель, отступил в сторону, склоняясь перед вошедшей леди. Из глубины коридора навстречу гостьям вышел статный мужчина в строгом деловом костюме. Огасавара Томео, наместник дайме и правитель Инакавы. Хозяин десятка фабрик и торговой сети. Без сомнения, он был очень богат, но не деньги, не власть и не влияние заставляли Акизуки Кадзуми, жену главного советника Юидая, искать общества этого человека. Могла ли она объяснить, почему жаркая истома приливает к ее сердцу, когда Томео устремляет взгляд на нее? Почему кружится голова, а сладкие вздохи так и рвутся из груди…
Может быть, потому, что Томео был тем самым мужчиной, о котором она мечтала бессонными ночами в холодных, пустых залах особняка, в котором была заживо похоронена ревнивым мужем? Акизуки Хокору, муж Кадзуми и бывший глава клана, в представлениях своей жены был похож на матерую гиену. Злобно скалился, сверкал глазами и рычал по любому поводу. Смеялся над чужими бедами, и, обладая ужасающе сильными челюстями, безжалостно добивал любого ослабевшего, надеясь урвать у умирающего свой клок добычи. По сравнению с ним Огасавара Томео был если не тигром, то… влюбленная женщина с нежностью любовалась сединою в волосах своего друга детства… никак не меньше, чем величественным снежным барсом.
Уверенный в себе, сильный, волевой и вместе с тем истинно галантный и обходительный. Кадзуми цвела от счастья, рядом с ним чувствуя себя настоящей женщиной, а не красивой куклой, поставленной в углу для улучшения домашнего интерьера.
Наместник подошел и коснулся рук благородной гостьи. Взгляды встретились на один миг. Кадзуми тотчас скромно опустила глаза. Зазвучали теплые, вежливые слова. Не подпуская слуг, глава города сам помог леди снять накидку и шубку. Оставив эти вещи на вешалке, он поклонился даме и скрылся в комнате. Галантный мужчина не должен видеть, как переобувается леди, дабы не смутить ее нескромным вниманием к ее ножкам, и не обидеть пусть даже показным отсутствием внимания.
Служанки помогли своей госпоже сменить сапожки на домашние туфли, и Кадзуми подошла к большому овальному зеркалу, что висело на стене. Несколькими легкими движениями рук она поправила прическу и платье, убедилась, что вид идеален, и повернулась, заметив появление в дверном проеме мужского силуэта. Сердце женщины таяло от нежности. Томео, видимо, услышал движение в коридоре, понял, что леди готова, и, томимый желанием увидеть ее, поспешил вернуться.
Наместник стоял в дверном проеме и любовался своей гостьей, а Кадзуми вспоминала взгляды, полные ласкового тепла и глубокой тоски, что ловила она на себе при каждой мимолетной встрече с этим человеком. Взгляды, тайные от всех, Томео старался, чтобы даже Кадзуми их не замечала, но измученная одиночеством и безысходностью женщина ждала их и хранила в памяти все. Как тяжело ей было бы жить, терпя унижения и побои от мужа, зная об отчуждении и презрении дочери, если бы не было Томео, что продолжал любить Кадзуми и заботиться о ней даже после того, как она была отдана другому!
Тайное свидание, на котором не будет посторонних и двум одиноким людям не нужно будет прятать взгляды, с детских лет хранящие особую нежность. Получив тайное послание с просьбой о встрече, Кадзуми, соблюдая максимум секретности, весь день потратила на выбор платья и наведение красоты. Но не перестаралась ли?
Кадзуми порозовела от смущения, заметив все ярче разгорающийся в глазах Томео огонь страстного восхищения. Мужчина, во всем сдержанный и тактичный, все-таки забылся и дал слабину, любуясь красавицей.
Леди едва сдержала в себе желание покружить и покрасоваться, словно маленькая девочка, вздумавшая похвастаться новым платьем. Они с Томео знали друг друга с детства, можно было не сомневаться, что он поймет все правильно, но рядом были служанки и самураи, которые, памятуя, что госпоже уже без малого тридцать семь лет, точно не оценили бы ее откровенно детского кокетства.
Наместник, подойдя к своей гостье, осторожно взял ее за руки и, произнеся несколько вежливых фраз, пригласил ее следовать за ним.
Томео и Кадзуми прошли в комнаты. Одна из служанок отправилась следом за ними, а другая привычно шмыгнула на кухню, чтобы заварить чай и подать его господам.
Беседа не сразу коснулась особо важных вещей. Господа пили чай, говоря о вещах отстраненных, вроде любимой музыки или поэзии. Жена советника ускользнула из особняка на свидание под тем предлогом, что в город прибыла знаменитая театральная группа из другой страны, увидеть выступление которой ей очень хотелось бы.
— Я обязательно приглашу эту группу еще раз, Кадзуми-сан, — сказал наместник, не сводя с женщины ласкового взгляда. — Немного терпения, и мы сможем посетить ее представление вместе.
— Вместе, Томео-сама? — отозвалась Кадзуми, щеки которой слегка порозовели от смущения. — Но… это не вызовет лишних разговоров в обществе?
— Не беспокойтесь, Кадзуми-сан. У меня хорошие отношения с новым лидером вашего клана. Можно не сомневаться, господин Хару даст согласие на освобождение вас от супружеских обязательств по отношению к мужу. Клан Акизуки намеревается поддержать принца Кано и согласился на союз с принцессой Мичиэ. Главный советник Юидая, вероятно, будет исключен из клана как оказавший поддержку врагу. Скоро вы будете свободны, Кадзуми-сан, и никто не сможет упрекнуть нас, увидев вдвоем.
Кадзуми почувствовала, как восторг переполняет ее, и подарила Томео взгляд, одновременно полный робости, нежности и игривых оттенков. Наместник ответил ей доброй и спокойной улыбкой.
Разговор продолжился, еще некоторое время Томео и Кадзуми общались, откровенно наслаждаясь обществом друг друга. Но время минуло, и наместник коснулся главной темы.
— Кадзуми-сан, — произнес он. — Мы живем в трудное время. Сожалею, что обстоятельства вынуждают меня помнить о делах даже в такие особые вечера, как этот. Есть важные вещи, которые я хотел бы с вами обсудить. Речь о будущем вашего клана и этого города, ради блага которых нам придется, возможно, рискнуть своими жизнями.
— Вы можете полагаться на мою поддержку всегда и во всем, Томео-сама, — тревога блеснула в светло-карих глазах Кадзуми. — Что я могу сделать для вас?
— Об этом я могу говорить, только оставшись с вами наедине. Могу ли я попросить удалиться ваших служанок и стража? Мой страж тоже покинет эту комнату и будет ожидать в соседней. Я хочу быть уверен, что никто из них не сможет ничего рассказать нашим недоброжелателям, даже под пытками.
— Конечно, конечно, Томео-сама, — Кадзуми почувствовала, как жар стыдливости приливает к ее щекам. Остаться наедине с мужчиной? Какая компрометирующая ситуация! Но у Томео прекрасная репутация, и Кадзуми знала его как исключительно порядочного человека. Он никогда так не просил бы о таком, если бы не крайние обстоятельства.
— Масуми, Исако, — произнесла леди, обращаясь к своим служанкам. — Прошу вас, подождите в соседней комнате, пока я не позову вас. Нобору-сан побудет с вами.
— Да, госпожа, — в глазах младшей из двух служанок засверкали ехидно-веселые искорки, заметив которые, Кадзуми покраснела еще больше. Старшая, Масуми, была сдержаннее и ничего подобного себе не позволяла.
Томео внимательно посмотрел на служанок, и те, боясь вызвать его гнев, торопливо удалились из комнаты. Телохранитель наместника вышел следом за ними и прикрыл за собой дверь.
— Я была бы не против, если бы ваш охранник остался, Томео-сама, — немного робея, произнесла женщина.
— Ему тоже не следует знать о моих планах, — ответил наместник, поднимаясь из кресла и приближаясь к окну с приоткрытой занавеской. — А если вы задумываетесь о нашей с вами безопасности, то смею заверить, что смогу защитить вас от посягательств любого врага. Я самурай в звании капитана, не забывайте об этом. Но… может быть, вы беспокоитесь о моем собственном поведении? — наместник посмотрел на Кадзуми и тепло улыбнулся ей.
— Нет, что вы! — начала спешно оправдываться женщина, краснея и в великом смущении машинально поправляя складки на своей пышной юбке. — Вы благородный самурай и добрый человек, Томео-сама. У меня и в мыслях не было, что вы можете чем-либо меня обидеть… так о чем вы хотели со мной поговорить?
Томео взглянул за окно, на мирный спящий город.
— Кадзуми-сан, мне тяжело признавать, что в стране сейчас раскол и тяжелая смута. Сторонники Юидая и Кано готовы вцепиться друг другу в глотки, словно сорвавшиеся с цепи боевые псы. Заявление принца о том, что он намерен признать завещание отца и сотрудничать с правящим домом страны Лугов, очень многим пришлось не по душе. Я уже не могу доверять своим собственным людям. Благодаря моему влиянию в городе установились четкие настроения против Юидая и его приспешников, но только богам и духам может быть известно, сколько скрытых лазутчиков и затаившихся недовольных среди наших приближенных. Это большое счастье, что среди хаоса есть такие люди, как вы, которым можно всецело доверять.
— Я чем-нибудь могу помочь вам, Томео-сама? Прошу вас, только скажите!
— Сколько у вас самураев, Кадзуми-сан?
— Глава клана забрал почти всю нашу охрану и переправил воинов в казармы для прохождения усиленных тренировок. В особняке осталось только восемь мечников, но у нас еще есть несколько сильных и храбрых мужчин-слуг. Этого вполне достаточно для защиты меня, моей дочери и дома.
— Значит, восемь самураев… — Томео задумался на миг. — Хорошо, я пришлю несколько доверенных людей, чтобы усилить вашу охрану. Кадзуми-сан, вы говорили мне о куноичи, посетившей вас пять дней назад. О той, что просила содействия в планах Юидая и вашего мужа.
— Да, Томео-сама. Вы что-то хотите сказать мне о ней?
— Люди, одной из которых была та женщина, до сих пор ждут свои цели в окрестностях города. Я отправлял соглядатаев на поиски, и они нашли несколько свежих кострищ в лесу, но на след лазутчиков напасть не смогли. Похоже, эти шиноби достаточно профессиональны. Мы не можем допустить, чтобы они выполнили свою миссию. Предотвратить возможное нападение на леди Хикари и ее приемную дочь — наша обязанность. Мы должны пойти на риск ради их защиты и даже принять удар на себя, если шиноби решат атаковать.
Леди Кадзуми тоже оставила кресло. Парой робких, тихих шагов она приблизилась к Томео.
— Вы хотите, чтобы я встретила гостей при входе в город и позаботилась о них?
— Я не могу быть уверен в их безопасности, если приму Хикари-сан и Кицунэ-сан у себя. Шпионы сторонников Юидая наверняка не останутся бездейственными наблюдателями. В вашем доме шпионов должно быть меньше, и мои особо доверенные люди будут присматривать за вашими слугами. Так будет гораздо безопаснее для всех. Мы… я полагаю, что с вашей помощью мне удастся исполнить свой долг перед принцем Кано, наследником единого трона. Поможете ли вы мне?
— У меня нет ни малейших сомнений. Я буду счастлива оказать вам свою поддержку и помощь. Леди Хикари и Кицунэ-сан получат у меня самый лучший прием, какой я только смогу организовать для них. Я не могу поступить иначе еще и потому, что только благодаря им принц Юидай и мой муж сейчас находятся за границей, бесконечно далеко от нас и этого города.
Советник глубоко вздохнул, прикрыл глаза на миг, а затем, обернувшись, взглянул на женщину рядом с собой с благодарностью и нежностью.
— Наш мир истерзан битвами эпохи Войн, люди озлоблены и ожесточены, но пока среди нас есть такие люди, как вы, Кадзуми-сан, я верю, что еще не все потеряно. Вы не можете даже представить себе, как я благодарен вам за все.
Наместник обнял женщину за талию и ласково привлек ее к себе. Кадзуми положила руки на плечи Томео и опустила голову ему на грудь.
— Скажите, Кадзуми-сан, что вы намерены делать, когда страна Камней нанесет удар по нашим землям?
— Вы полагаете, война неизбежна?
— Сомнений не осталось уже ни у кого. Армия Северной Империи во много раз превышает по численности объединенную армию Лугов и Водопадов. Я со своими воинами выступлю на передовую в первый же день атаки и не могу обещать, что кому-либо из нашей армии доведется вернуться домой. Теперь я хочу спросить, что будете делать вы? У меня есть некоторые связи в странах Лесов и Облаков. Вы могли бы укрыться там, ведь сейчас для меня нет ничего важнее вашей безопасности.
— Томео-сама, — дрожа, тихо произнесла Кадзуми. — Даже если начнется война, прошу вас, не заставляйте меня покинуть страну. Я отправлю свою дочь за границу, к нашим родственникам там, но уехать самой и оставить вас — это слишком похоже на предательство. Я никогда не смогу так поступить.
— Кадзуми-сан, — голос советника дрогнул. — Спасибо. Я ни о чем в своей жизни не жалею, ведь богами мне даровано счастье знакомства с вами.
Томео слегка склонился, Кадзуми сделала движение навстречу, и губы их осторожно соприкоснулись. Даже на грани краха мира и в предчувствии собственной гибели люди не забыли о духовном тепле и любви. Такие чувства даже стали намного острее и желаннее. Ничего удивительного. Это простые свойства человеческих душ.
По дороге, петляющей между бесплодных горных склонов, ходко двигался сплошной поток закованных в броню воинов. Отряды кавалерии, словно точки в штрихпунктирной линии, разделяли ровные шеренги пехоты. Каждая точка — кавалерийский десяток. Каждая черточка — пехотная тысяча. Мерно бухали о гравий дороги железные сапоги, громыхали пластины брони, бряцало оружие. За армией, под усиленной охраной, полз обоз, груженный боевыми доспехами. То, что надето было сейчас на воинах, — облегченная версия доспеха. Для переходов при смене дислокации. Весила такая фольга всего около полутора центнеров и зачастую заменяла солдатам повседневную одежду.
— Стальная река, — произнес один из четырех телохранителей воина-дракона, любуясь суровой мощью своей страны, воплощенной в двухстах тысячах угрюмых и молчаливых богатырей. — Раздавят любого.
Воин-дракон не спорил. Это была та самая армия, что сокрушила объединенные силы пяти южных стран, а затем, не снижая темпов продвижения, вторглась в великую империю Песков. Разгромив их войска, эти солдаты провели новые границы владений своего господина, в которые были вписаны все плодородные области земель подписавшего полную капитуляцию сломленного противника.
Серебристые, лучшие из воинов страны Камней, опора трона и карающий меч. Скоро те, кто посмел вызвать неудовольствие великого императора, увидят их под стенами своих крепостей. Враг ожидает атаки сотни тысяч самураев на страну Лугов и тридцати тысяч на страну Водопадов, но гнев дайме страшен. Подкрепление с южных рубежей, тайно переброшенное к границам Водопадов, пройдет по землям бунтарей, стирая с карты мира крепости и целые города. Империи не нужны самовольные чужие самураи и недовольное население, склонное к бунтам. Пусть бегут на восток, хоть до самого моря, или… впрочем, никакого «или». Как показывает опыт, население оккупированных земель бросает дома и обращается в бегство сразу, как только начинается массовая резня. Даже самые бесполезные и слабые из людей всегда отчаянно пытаются выжить.
— От изгоев по-прежнему нет никаких вестей? — задал вопрос воин-дракон.
— Связь полностью потеряна сразу после высадки. Рация молчит. Нет сомнений, тот инцидент, о котором говорил наш информатор, произошел именно с ними. Большинство из группы Черной Вдовы перебиты, остальные разбежались. Изгоев можно списывать со счетов.
— Небольшая потеря. Мы достаточно изучили дзюцу, которые они могли применять. Изгои ненадежны, им опасно доверять. Водопадники просто утилизировали мусор за нас. Наемники убили девчонку-оборотня, а принц Кано… — воин-дракон с улыбкой взглянул на стальной поток, текущий в северо-восточном направлении. — Хотел бы я взглянуть на его лицо, когда он увидит, чем ответил наш правитель на его горделивые фразы и наивную веру в возможность доставить нам проблемы!
Четыре дня пути. Сутки на ожидание медлительного каравана обеспечения. Двое дополнительных суток на отдых. Второй марш-бросок от секретного лагеря до границ стран.
Утром девятого дня самураи пересекут границы страны Водопадов. Еще двое-трое суток, и враг будет вбит в землю ударами оружия и щитов бронированной пехоты. Как только Водопады будут захвачены и принц Кано погибнет, жирный недоумок Юидай будет казнен вместе со своей свитой и советниками. Эта линия крови наследников единого императора будет пресечена.
Далее — правящая семья Лугов. С ними придется повозиться, но долго она не сможет продержаться. Равных по силе Северной Империи в мире сейчас просто нет.
— Кто-то говорит, что мы живем в темные времена, — воин-дракон скрестил руки на груди, глаза его горели огнем торжества и гордости. — Но по мне, так времена очень даже хороши. Темны они только для проигравших!
Группа двигалась слишком медленно. Кицунэ сходила с ума от страха во время пути и на ночных стоянках, ожидая, что из-за деревьев в любую минуту выскочит еще какой-нибудь жуткий враг. Она делала все, что могла, чтобы ускорить движение, но Кеничи без Суми выдыхался слишком быстро, и грузовая марионетка останавливалась. Периодически то одному раненому, то другому становилось плохо, и приходилось прерывать движение для оказания срочной помощи. Одно хорошо, что страхи маленькой оборотницы оказались напрасны, а расчет Бенджиро верен. Враги успокоились, уверенные, что убили Кицунэ. Никто не пытался мешать движению маленького отряда, хотя сделать это сейчас и перебить их всех было проще простого.
Под вечер шестого дня, прошедшего с момента битвы с наемниками Скалы, вымотанные до предела, полуживые беглецы остановились у окраины леса, за которой виднелись покрытые снегом поля и высокие каменные стены.
— Инакава, — сказал Бенджиро, разворачивая и укладывая на снегу карту, на которой среди зеленых массивов ярко выделялось большое, угловатое пятно серо-коричневых тонов. — Второй по величине город страны Водопадов и столица северных ее земель. Судя по следам на дорогах и кипучей деятельности в окрестностях, сюда стекаются армейские подразделения со всех близлежащих территорий. Союзники собираются в стаи, стараясь одновременно держаться подальше от тех, кого недолюбливают. Потому и лагерей в лесу много. Всю округу заполонили. Лазутчики, сволочи, измотали. Так и шныряют. Без Такехико точно попались бы.
— А до замка еще далеко? — задала Кицунэ вопрос, которым уже замучила и Бенджиро, и леди Хикари.
— Сутки пути. Если не петлять по лесу и не прятаться. Нашими темпами ползти будем идти еще двое суток или даже трое.
— Тогда давайте отправляться?
— Нет. Сейчас нам нужно закупить продуктов и медикаменты. Мои запасы еще вчера скатились до нуля, нет больше ни таблеток, ни ампул, ни шприцов. Варить на завтрак скоро будем собственные ботинки и рукава от курток. Так что в город идти придется. Такехико, как там, не всю Ци на выслеживание потратил?
— Мое чутье — врожденное умение, командир. Как слух или зрение. Ци потребляет мало, хотя и сильно нагружает мозг.
— Значит, сегодня трудный день для твоего мозга. У меня есть задание для тебя. Весьма ответственное, для выполнения которого тебе потребуются хитрость, сноровка и, конечно, немалое приложение интеллекта!
— Я как услышал про город, сразу понял — не кому-нибудь, а именно мне туда ноги волочить.
— Хорошо, когда подчиненные понимают тебя с полуслова, — Бенджиро шмыгнул носом. — Я бы смахнул скупую мужскую слезу с глаз, да руки переломаны. Ну что, Такехико, есть силы блеснуть умением? Надо разузнать обстановку в стране, настроения в городе и свежие новости. А уж потом я сам пойду. За припасами. Справишься?
— После десяти минут отдыха и подготовки. Где там мой волшебный мешок?
«Волшебный» ящик мастера маскировки пришлось бросить из-за излишнего веса, Такехико только забрал из него самое ценное и сложил в мешок. Мешок, конечно, унаследовал свойства своего предшественника и тоже стал «волшебным».
Покопавшись в нем с минуту, Такехико извлек маску, седой парик и серое мужское кимоно.
— Я чувствую себя дряхлым, под стать наряду, — вздохнул шиноби. — И если молодой мужчина начнет глупые вопросы задавать да всем интересоваться, могут самураев позвать. Кругом одни шпионы! Работать из-за них, гадов, сложно стало!
Кицунэ подобралась ближе к разведчику, с интересом наблюдая за его манипуляциями.
— Наличник, — сказал Такехико, показав ей маску. — Называется так, потому что формирует только лицо. Самая распространенная маска, но часто наши шиноби делают копии не только лица, но и головы полностью.
— А из чего она? — спросила Кицунэ, взяв маску за уголок и слегка потянув. — Такая тонкая!
Упругий, эластичный материал растянулся и тотчас вернулся в исходное положение.
— Соединение многих химических компонентов на основе каучука. Сверхсекретная формула, которую у нас выкрали пять десятилетий назад и теперь унижают, используя псевдокожу в обувной промышленности. Экологически чистый, очень крепкий и водонепроницаемый материал, хотя неплохо пропускает воздух. Изготавливать ее сложно, поэтому ботинки дорогущие получаются. Но люди берут, так как обуви из псевдокожи сносу нет. Например, смотри, вот моя маска, всего в полмиллиметра толщиной, а не так-то просто ее порвать! Порезы и царапины сами зарастают, как на настоящей коже. Конечно, она не живая, сращение — эффект интенсивной диффузии при воздействии Ци. Любой человек излучает биополя, а псевдокожа чутко на них реагирует.
— А на чем она держится? — не желая вдаваться в технические подробности и слушать непонятные слова, спросила Кицунэ. — Никаких липучек или завязок ведь нет.
Такехико ухмыльнулся и приложил маску к лицу. Импульсы Ци, бьющие из кожи лица шиноби, растеклись по маске волнами. Псевдокожа в местах удара начинала размягчаться. Внутренняя поверхность маски становилась липкой, шиноби нажимал на маску, приклеивая ее к собственной коже, и, возвращаясь в исходное положение, упругая пленка тянула или, наоборот, поджимала плоть настоящего лица Такехико. Где стык кожи и маски происходил неправильно, парень отклеивал пленку и, приладив как следует, повторял процесс слияния. Больше всего возни было с губами и особенно глазами. Ровный стык в этих местах был истинно ювелирной работой, но Такехико не впервой было этим заниматься.
— Ничего себе! — восхитилась Кицунэ, когда маска старика буквально слилась с лицом шиноби, кардинально поменяв его облик. — Ее совершенно не видно! Вы, Такехико-сан, тоже лис-оборотень!
— Не-а, — шиноби мотнул головой и указал на себя пальцем. — Тануки. Я не настолько пушистый, чтобы считаться лисом! Я — ехидный, вредный и ворчливый енот!
— Врете! Вы хороший.
— Ну вот, взяла и рассекретила!
— А вы в любого человека можете превратиться, Такехико-сан?
— Да! А еще в собаку, буйвола, телевизор, тумбочку и тапочки! — шиноби засмеялся. — Если серьезно, то все зависит от размера головы и, представь себе, формы носа. Если нужно скопировать большой нос — полбеды, а если он меньше, чем собственный? Мой еще и с горбинкой, так что сложно будет копировать носы ровные.
— Да, проблема.
— Угу. У нас в клане такие проблемы решают кардинально — срезают себе нос и уши…
— Да, да, — встрял Бенджиро. — Кроме того, выкалывают глаза и выдирают зубы. Жаль, языки ничем не прищемляют. Ты поменьше ребенку ужастиков трави, а переодевайся и ковыляй на разведку!
— Понял, командир, — Такехико, кряхтя, поднялся на ноги и подхватил с земли серые бесформенные штаны. Такие, какие обычно носит беднота. — Лисичка, не поможешь старому человеку переодеться?
Кицунэ с готовностью кивнула, но Бенджиро немедля оттеснил ее от мастера маски.
— Сам переоденется. Не маленький.
— Ну вот… — тихо вздохнул разведчик. — Суровый командир не позволяет общаться с девушками! Печальны серой безнадегой будни воина пустынь…
Чтобы быть более полезной в помощи раненым и не стать лишней обузой, Кицунэ в первый же день после боя «подросла», превратившись в шестнадцатилетнюю юную девушку, которую выздоравливающий Такехико находил очень интересной. Кицунэ замечала его взгляды свою сторону, но, наивное дитя считалоа их этаким выражением хорошей дружбы.
Переодевшись в серое кимоно и нахлобучив седой парик, разведчик скрючился и, походив туда-сюда вдоль лежащей грузовой марионетки, доложил о готовности приступить к выполнению задания.
— Иди! — грозно произнес Бенджиро, и Такехико чересчур резво для изображаемого дряхлого старика шмыгнул за деревья.
Кицунэ ожидала, что он вернется в ближайшее время, но разведчик словно в воду канул. Проходил один час за другим, а он все не появлялся.
Маленький лагерь меж тем потихоньку оживал. Проковылял за кусты Райдон. Он уже мог кое-как самостоятельно передвигаться и решать свои мелкие проблемы сам. Йори занялась готовкой ужина, Кеничи, вняв ее просьбе, поплелся в лес за дровами. Бабушка Така подошла к Бенджиро и спросила болеутоляющего для Суми. Молодая куноичи, мало того что была парализована из-за перебитого позвоночника и мучилась от болей, в довершение всего на прохладном воздухе она выдала вспышку простуды, которую передала всем. Пришлось пару дней стоять лагерем и заниматься лечением болезни. Теперь повальная эпидемия была побеждена, но Суми еще пылала жаром и болезненно кашляла.
Дед Микио поднялся и, расправив плечи, захромал к центру небольшой поляны, на которой расположился их лагерь.
— Только без лишнего шума, прошу вас, почтенный самурай, — обратился к нему Бенджиро, понимая что старик желает потренироваться с управлением деревянным протезом руки, в который по его спецзаказу мастер марионеток Кеничи переделал лапу одной из своих разбитых кукол. — Есть опасность, что поблизости могут быть соглядатаи врага.
— Может быть, наши сопровождающие позаботятся о соглядатаях? — вполголоса ответил старик и взглядом указал в сторону леса.
Он знал о преследователях. Было бы странно, если бы столь опытный самурай за прошедшие дни не заметил слежки.
— И все же…
— Не беспокойтесь, Бенджиро-сан, я не доставлю проблем.
Самурай вышел в центр поляны и усилил ток энергии Ци через протез. Деревянная рука с шарнирами на локте, запястье и фалангах пальцев пришла в движение. Старик поднял ее, вытянув перед собой. Выглядела его новая рука устрашающе — серо-желтое дерево было обстругано довольно небрежно. На локтевом суставе и запястье красовались шипы, пальцы венчали прямые, острые когти.
Микио сделал несколько движений протезом, отвешивая быстрые удары воображаемому врагу, а затем извлек меч из ножен и начал фехтовать. С деревянной рукой он обращался так, словно она была частью его собственного тела. Энергия Ци приводила протез в движение и сгибала суставы, создавая полную иллюзию жизни.
Выпад, еще один. Удар рукой.
Деревянная кисть вдруг начала вращение на шарнире. Когтистые деревянные пальцы сжались в щепоть и обратились в стремительно движущийся бур. Можно было бы только посочувствовать тому, кто получил бы удар этим буром.
Микио торжествующе ухмыльнулся, и в этот момент дед Ясуо, дряхлая полуживая развалина, вдруг вихрем сорвался с места и подскочил к нему, выхватывая меч из ножен. Катаны устремились друг к другу, Ясуо атаковал, Микио защищался.
Бенджиро покрылся холодным потом, ожидая звона и скрежета металла, но старики за мгновение до столкновения отдернули клинки и сохранили мирную тишину леса.
Нанося друг другу удары и парируя, но не позволяя мечам соприкоснуться, самураи сошлись в жарком тренировочном бою. Оба тяжело пыхтели и прикладывали все силы в поединок. Леди Хикари давно замечала упрямое желание обоих стариков выяснить, кто же из них двоих действительно сильнее, но относилась к соперничеству Ясуо и Микио спокойно. Вреда они друг другу не наносили и не озлоблялись, так что ничего страшного не происходило. Мальчишкам свойственно задирать друг перед другом носы, даже если этим мальчишкам уже больше семидесяти лет от роду.
Мелькали катаны, тяжелые сапоги топтали и перепахивали снег. Хорошо смазанный протез руки Микио издавал только легкий шелест при движении, и ничто не нарушало мирной тишины леса, как вдруг…
— Мяв! — Кицунэ приземлилась на плечи деда Микио и повалила его. Самурай, охнув, ткнулся лицом во взрытый снег. — Попался! Победила, победила!
Ясуо отпрянул, как ошпаренный, боясь невзначай зацепить балбеску, бездумно захотевшую тоже поучаствовать в игре.
Кицунэ соскочила с поверженного старика и, торжествующе смеясь, принялась прыгать рядом.
— Победила, победила! — казалось, еще миг, и маленькая лисица лопнет от веселья и самодовольства.
— Ох, юная госпожа… — кряхтя и кашляя, Микио начал подниматься. — Какая неожиданная атака! Я в потрясении и восторге!
Несмотря на добродушный тон речи Микио, Кицунэ вдруг побледнела и бросилась к нему. Она увидела, что дедушке действительно больно, хоть он и скрывает это всеми силами.
— Я тронула ожоги, дедушка? — запричитала девчонка, помогая старику подняться и отводя к постеленным на снег одеялам у марионетки. — Повредила тебе спину?
— Все хорошо, юная госпожа. Мне стыдно доставлять вам столько беспокойств. Раны не открылись, боли нет. Просто легкое головокружение из-за преклонного возраста и недавней раны.
Кицунэ усадила деда на одеяло и встала перед ним, внимательно следя и хлопая глазами. Микио старательно делал вид, что наслаждается жизнью, но обмануть маленькую лису было не так-то просто. Девочка поникла, шмыгнула носом и побежала к маме. У леди Хикари она забрала какую-то вещь и тут же вернулась.
— Вот, дедушка, — виновато пряча взгляд, Кицунэ протянула старому самураю что-то спрятанное в кулачках. — Это тебе.
Микио подставил ладонь, и Кицунэ положила на нее кусочек шоколадки. Самурай удивленно поднял брови. Маленькая сладкоежка уничтожила бы запасы шоколада из пайков шиноби сразу, как только узнала о них, но леди Хикари вовремя отняла у нее две последние плитки и выдавала по кусочку, перед сном. Блаженство, с которым Кицунэ поедала шоколад, вызывало умиление у всех, кто за этим наблюдал. Усталый вид и нервное состояние ее на краткое время исчезали, позволяя леди Хикари спокойно уложить дочку спать.
— Это случайно не последний? — спросил Микио, протягивая шоколад обратно.
Кицунэ отступила на шаг и упрямо мотнула головой.
— Это тебе, дедушка. Пожалуйста, съешь. Сразу станет лучше!
Микио посмотрел на Хикари, та улыбнулась ему, и дед, вздохнув, положил шоколадку в рот.
— М-м-м, как вкусно! — промычал он и, не стесняясь, растянул губы в широкой и искренней ухмылке. — Какое замечательное лекарство, юная госпожа! Сразу все прошло, честное слово!
Кицунэ расцвела и, протянув руку, легонько погладила деда по раненому плечу, замотанному толстым слоем бинтов.
— Не сердись, дедушка. Я нечаянно!
— Даже и не думаю сердиться, — улыбка Микио стала еще шире. — Обещаю, что, когда мои раны заживут, если вы пожелаете, Кицунэ-сама, мы с вами славно повоюем!
— Только… чур, вы будете поддаваться!
— Конечно, юная госпожа, — Микио подмигнул ей. — Можете рассчитывать на великолепный поединок и славную победу!
Сияя, словно солнышко, Кицунэ благодарно кивнула деду и побежала к маме, ласковым котенком скользнув в ее объятия. Хикари тут же начала забавляться с ней, то дергая за ушко, то шлепая пальцем по носику. Кицунэ жмурилась, хихикала, попискивала и игриво отбивалась.
— Эх ты, — Ясуо присел рядом с Микио. — Такую атаку прозевал!
— Хы, прозевал! Увернуться с моей хромотой сложно, а если бы я среагировал, маленькая госпожа больно ударилась бы. Свою боль я легко вытерплю, а вот ее обидев, — самурай кивнул на Кицунэ, которая, тихо смеясь, брыкалась в попытках защитить от маминых рук свои ушки и нос. — Как жить дальше? Это же пушинка нежная, не то что мой внук-оболтус, об которого я за день по пять бамбуковых палок ломал. Так что я все просчитал и принял единственно верное решение. Да еще и шоколадки кусок заработал!
Деды позволил себе только тихий смех, не желая, чтобы их услышали Хикари, Кицунэ и, занятая раненой девчонкой-куноичи бабушка Така.
Шли часы, но лазутчик не появлялся. Бенджиро нервничал все сильнее и не находил себе места.
— Не волнуйтесь, Бенджиро-сан, — попыталась успокоить его Кицунэ. — Такехико-сан прекрасный разведчик! Он так ловко превратился, что его ни один враг не узнает!
— Я не уверен в этом, Кицунэ-чан. Не равняй мастерство маски со своими способностями. У масок, увы, есть два фатальных недостатка. Схваченного человека легко разоблачить, ведь под импульсами чужеродной энергии Ци маска отслаивается. Но это еще не самое страшное, — дзенин залез в мешок Такехико и вынул еще один дряблый наличник. — Понюхай.
Кицунэ принюхалась и фыркнула.
— Пахнет… как от резинки и… травами, кажется.
— Каучук и разные природные компоненты растительного происхождения. У псевдокожи довольно слабый, но четко определяемый запах. Наших разведчиков в масках можно рассекретить, просто принюхавшись. В Инакаве много самураев. Если среди них окажется кто-либо с носом чувствительнее собачьего, то он может различить запах псевдокожи, даже просто пройдя мимо нашего шпиона. Шиноби мудрят как могут, обливаются духами или мажутся вонючими мазями, чтобы перебить этот запах, но наш «старичок» пошел чистым. Ох, зря я затеял все это…
Кицунэ тоже начала нервничать, но вскоре в кромешной тьме часов в десять вечера Такехико вернулся. Бенджиро набросился на него как на бандита и устроил разнос за задержку.
— Я не виноват, это все маскировка! — оправдывался разведчик. — Я изображал старика-самурая, ищущего призванного на войну сына. На беду спросил не у того, меня схватили и затащили в дом, где сытно накормили ужином и хотели уложить спать. Еле сбежал, сославшись, что сын, скорее всего, в гарнизоне города и найдет мне ночлег. Обещал вернуться, если его не найду. Может, сдержать обещание? В тепле высплюсь… и дочка у хозяйки такая миленькая была!
— Сиди где сидишь. Докладывай. Что удалось выяснить?
— О-о-о, интересного много. — Такехико начал говорить, расписывая настроения в городе и рассказывая новости большой политики — соглашение о дружбе и союзе между правящим домом страны Лугов и принцем Кано. — Может быть, конечно, принц и кривит душой, но судя по тому, что говорят в городе, люди Водопадов воспринимают его слова как истину и действуют соответствующе. Я покрутился в центре города немного и своими глазами видел, что жизнь кипит в здании, выделенном наместником Томео для прибывших в Инакаву дипломатов южного соседа. Все говорит о том, что горожане прекрасно понимают, кто их истинный враг, а кто союзник. Если мы сейчас отправимся в город, уверен, нас встретят как дорогих гостей.
— Лучше не рисковать, — Бенджиро грозно глянул на привставшую с места Кицунэ, которая явно загорелась желанием немедленно отправиться туда, где их хорошо примут. — Прибудем к замку Кано, тогда и обрадуем всех своим внезапным появлением.
Когда разведчик закончил доклад, Бенджиро заставил его вновь подняться и повел в город сам набирать припасов. Вернулись они с большим мешком, в котором были беспорядочно ссыпаны продукты и медикаменты. Леди Хикари нахмурилась, когда шиноби начали сортировать добычу. Бенджиро заметил ее взгляд и поспешил клятвенно заверить, что никакого грабежа не было. Они, конечно, вскрыли замки на паре магазинов, но оставили на прилавках деньги и записки с извинениями за вторжение.
— Неужели я посмел бы предлагать нашему волшебному лисенку что-то ворованное? — с обидой в голосе произнес Бенджиро, вынимая из мешка пакет шоколадных конфет в ярких обертках. — Вот, это для нее…
Голова Кицунэ покоилась у мамы на коленях. Девочка, завернутая в теплое одеяло, сладко посапывала во сне. В этот вечер она уснула спокойно и без шоколада. Близость города и рассказ о том, что живущие в нем люди настроены дружелюбно, успокоили маленькую оборотницу. Она вдруг сразу поверила, что все плохое осталось позади, что теперь впереди только веселые и счастливые моменты.
Заря в зимнее время появляется на небе очень поздно. Поэтому, когда Такехико поднял тревогу, было все еще темно, хоть время уже и приближалось к семи часам утра.
— Вставайте! Скорее вставайте! — выкрикнул молодой шиноби, сразу разбудив всех. — Отряд солдат движется со стороны города прямиком сюда!
Все засуетились было, но Бенджиро громко выкрикнул, привлекая внимание к себе.
— Спокойнее! Убежать не удастся, обогнать самурая для нас сейчас было бы чем-то из области чудес. К тому же нет прямых доказательств, что это враги. Если нападут, прорываемся и бежим в город, а пока… встретим их мирно.
Прошла минута, затем вторая, и, шумно раздвинув кустарник, на лесную поляну вышли полтора десятка мечников в легкой броне. На доспехах каждого красовался знак городской стражи Инакавы.
Пару мгновений стражи и сбившиеся в кучу оборванные бродяги обменивались недоверчивыми взглядами, а затем солдат со знаком капитана на шлеме сделал пару шагов вперед и поклонился леди Хикари.
— Просим у вас прощения за беспокойство, уважаемые путники, — произнес он. — Нам поступили сообщения из двух магазинов, в которые этой ночью было совершенно проникновение.
— С этим есть проблемы? — встрял Бенджиро. — Если да, я выслушаю ваши претензии. Эта благородная дама и ее спутники здесь ни при чем. Вся вина на мне.
— Нет, хозяева магазинов не имеют к вам претензий, вы оставили достаточно большие суммы денег, их достаточно для компенсации ущерба. Однако мы были заинтересованы необычностью этих проникновений и решили, что только истинно благородные люди, находящиеся в беде и пытающиеся скрыться от врага, могли поступить так. Мы доложили о происшествии главе города, Огасавара Томео-сама, и он приказал нам встретить вас. Не беспокойтесь, у нас мирные и дружеские намерения. Мы не желаем вам зла. Позволите ли вы взглянуть на ваши документы?
Леди Така, бережно хранившая сумку с бумагами леди Хикари, дождалась разрешения от госпожи и, вынув удостоверение личности, протянула его капитану самураев.
Страж посмотрел на него, вернул и, сделав знак своим людям, опустился на колени, а затем коснулся налобником шлема снежного покрова на земле. Остальные самураи сделали то же самое.
— Благородная леди Хикари, — произнес он. — Мой отец служил под командованием вашего мужа, Маэда Кацуо-сама. Отец всегда с восхищением отзывался о своем командире и о вас, леди сколь великой, столь и прекрасной. Я счастлив и благодарю судьбу за то, что она позволила мне своими собственными глазами увидеть самую знаменитую из женщин нашей страны. Вы оказали великую честь нашему городу, вновь посетив его после стольких лет. Мы знаем о цели вашего путешествия, и спешу сообщить, что принц Кано и отряд верных ему воинов вышли из Серой Скалы вам навстречу. Уже завтра они будут здесь и возьмут вас под свою защиту. Завтра… Но сегодня позвольте нам оказать вам дружеский прием, став вашим щитом против любых бед и врагов! Позвольте нашему городу быть вашим домом хоть на этот краткий срок!
— Завтра принц Кано будет здесь? — Кицунэ радостно подскочила на месте, и леди Хикари пришлось урезонить ее доброй, но слегка укоряющей улыбкой.
— Я с радостью и благодарностью приму вашу помощь, добрый господин, — сказала камигами-но-отоме самураю. — Многие мои спутники ранены, путь был тяжел и неблизок. Мы можем лишь благодарить богов и духов за то, что они подарили нам встречу со столь благородными и достойными людьми.
Инакава встретила гостей шумными улицами, яркими огнями фонарей и окон. Несмотря на то что солнце еще не поднялось над горизонтом, город уже пробудился от сна и жители его спешили по своим делам.
На окраинах города земля дрожала от применения мощных дзюцу — строители возводили дополнительные башни и укрепляли стены. Копали рвы и тут же наводили над ними мосты. Воздух дрожал от рассеивающейся остаточной энергии Ци. Город готовился к тяжелой осаде.
То справа, то слева от движущейся по улице процессии раздавались приветственные выкрики. Кицунэ дергалась и искала глазами тех, кто кричал, хотя и обращены эти восклицания были не к женщинам, сидящим в первой из трех богато украшенных повозок, а к сопровождающим их мечникам. Горожане, в мирные времена фырчащие и поругивающие самураев, в свете угрозы с западных границ вспомнили, кто защищает и хранит их страну. Теперь воинам все предоставляли с радостью. Снабжали пищей, предоставляли жилье, перебираясь к соседям. Ничего не жаль, ведь если в город ворвутся солдаты Северной Империи, то наверняка враги вместе с имуществом заберут у горожан свободу или жизни.
Хикари с болью в сердце замечала признаки всеобщего отчаяния и панического бегства людей из города, Кицунэ же ничего особенного не видела и с наслаждением смотрела на дома и огни фонарей. Наконец-то они вернулись в город, к другим людям! В лесу так непривычно, холодно и страшно! Но теперь все будет хорошо.
— Скажите, добрый господин, — обратилась Хикари к капитану самураев, который ехал на коне рядом с их повозкой. Солдат склонился, чтобы лучше слышать. — Куда вы везете нас сейчас?
— К особняку, принадлежащему клану Акизуки, — ответил самурай, глаза его восторженно блеснули. — Леди Кадзуми, бывшая жена главного советника принца Юидая, пожелала принять вас у себя.
— Жена… главного советника?
— Не беспокойтесь, госпожа. Она никогда не любила своего мужа, ее принудили к свадьбе родственники. Ей пришлось немало вытерпеть за годы жизни с советником, тот не стеснялся даже бить ее и унижать прилюдно. Поэтому она очень благодарна вам за избавление от тирана, сбежавшего за границу вместе с принцем-отступником, а я, со своей стороны, тоже благодарен вам, ведь леди Кадзуми — одна из самых уважаемый людей нашего города, сделавшая немало добра, причем без всякой выгоды для себя, только по велению души.
— Я доверюсь вашим словам и с удовольствием познакомлюсь с леди Кадзуми. Не сомневаюсь, что общение с ней будет приятно для меня, и желаю поскорее посетить ее дом, но внешний облик мой и моих спутников серьезно пострадал за дни лишений во время тяжелого пути. Я не хотела бы своим неподобающим видом ставить в неловкое положение радушных хозяев. Нельзя ли перед визитом к леди Кадзуми посетить место, где мы получим возможность немного привести себя в порядок?
— Конечно, Хикари-сама, ваше желание будет исполнено немедленно.
Капитан быстро переговорил с кем-то по рации, и вскоре повозка остановилась перед большим зданием, над входом в которое красовалась вывеска «Главные городские бани».
Пока путники принимали ванну, сюда же прибыли срочно вызванные врачи, которые осмотрели раны гостей, обработали дезинфицирующими средствами и заново наложили швы.
Кицунэ, единственная, кому не нужна была медицинская помощь, сидела возле мамы все время, пока той сшивали рану на спине, и утешающее гладила ее ладошкой по руке.
— Все будет хорошо, мама, — приговаривала маленькая оборотница, чуть не плача. — Врачи сделают сейчас все, что нужно, раны перестанут болеть и очень быстро заживут! Вот увидишь, мамочка.
Тихо вздохнув, Хикари обняла Кицунэ и нежно прижала ее к себе.
— Попрошу вас не двигаться, госпожа, — хмуро попросил хирург, занятый спиной камигами-но-отоме. — Мне нужно еще несколько минут.
Хикари тихо извинилась и замерла, не выпуская дочку из объятий.
— Заживление идет хорошо, воспалительные процессы незначительны, — главный врач Инакавы похвалил Бенджиро, который терпеливо ждал, когда на переломанных руках подсохнет гипс. — Вы неплохо справляетесь с ролью полевого врача, уважаемый.
— Я что, — вздохнул дзенин. — Кружусь как могу. Вот в селениях Ветвей да Прибоя лекари так лекари! Один реаниматор Йомигаэри запросто такие раны под ноль свел бы, без медикаментов и швов. Мы же, простые смертные, вынуждены лечить по старинке. Шрамы у благородных дам останутся…
— Если будут беспокоиться об этом, им помогут косметические операции, убирающие шрамы. Дорого, но для богатых людей не проблема. Поэтому не переживайте. Главное — живыми доставили. С девочкой только, у которой позвоночник перебит, есть трудности. Мы бессильны что-либо сделать.
— Не беспокойтесь об этом. Селение Ветвей — наш союзник, за хорошую плату их нейрохирурги восстановят позвоночник и уберут повреждения спинного мозга у моей подчиненной. Мы начнем переговоры с медицинским центром Ветвей сразу, как только наше задание будет завершено.
— Вы считаете, что оно еще не завершено?
— Условия контракта таковы, что мы должны сопровождать леди Хикари и ее дочь до замка принца Кано.
Пока мама лежала на массажном столе и отдыхала от врачебных процедур, Кицунэ забралась в минеральную ванну. Девчонка с наслаждением плескалась в теплой бурлящей воде. Блаженство накатило на маленькую оборотницу волной, водный массаж заставил ее совершенно расслабиться и забыть о времени. Тепло, ощущение чистоты тела и чувство полной безопасности — что еще нужно для счастья?
Из забытья ее вывел голос леди Хикари, прозвучавший из-за шторки, закрывающей вход в ванную комнату.
— Кицунэ, дочка, пора собираться.
— Сейчас, еще одну минуточку…
— Нас ждет леди Кадзуми, будет нехорошо выглядеть, если мы задержимся слишком долго.
— Ма-а-ам… — ленивой кошкой мяукнула девчонка. — Ну, сейчас…
— Пора одеваться.
— А что, одежду уже постирали?
— Нам дадут другую, — глаза Хикари озорно блеснули. — О-о-очень красивые кимоно!
Раздался громкий плеск воды и топот босых пяток по деревянному настилу. Пара мгновений, и Кицунэ, торопливо заворачиваясь в полотенце, показалась из комнат с минеральными ваннами.
— А где они? — горя энтузиазмом, спросила она.
Хикари, тихонько рассмеявшись, взяла дочку за руку.
— Пойдем, уже все готово.
В комнате отдыха на специально принесенных подставках лежали шесть кимоно — три для взрослой женщины и три на девочку-подростка.
— Цветовая гамма и рисунки подобранны согласно времени года, возрасту и общественному положению, — сказала Хикари, подводя Кицунэ к трем малым кимоно. — Каждое из них прекрасно подойдет дочери главы клана. Выбирай любое, какое больше тебе понравится.
Кицунэ с готовностью приступила к осмотру предложенных вещей и вскоре, довольно улыбнувшись, указала пальчиком на одно. Девочка явно была в восторге от белых, золотых и серебряных цветов на красно-розовом фоне, плавно переходящем в рыжий у подола и ближе к краям рукавов.
Хикари хлопнула в ладоши, и в комнату вошли четыре служанки, которые, обступив Кицунэ со всех сторон, завертели ее, закружили, начиная одевать. Вскоре маленькая оборотница с удовольствием рассматривала выбранное кимоно уже на себе, а не на подставке.
Леди Хикари лично завязала бант на оби своей дочери и расчесала длинные пряди золотых волос Кицунэ, уложив их в аккуратную прическу и украсив их изысканными канзаси.
— Вот. Теперь ты — истинная маленькая принцесса. Кицунэ-химе.
— Принцесса лисиц! — довольно хихикнула девочка и ласково прильнула к маме, заслужив полный любви поцелуй в щечку.
— Так, а теперь мне тоже нужно подготовиться. — Хикари подошла к другим трем стендам. — Пожалуй, я возьму это.
Кицунэ со свойственным ей любопытством успела осмотреть и кимоно, предложенные маме. Удивленная выбором, маленькая оборотница с явственным вопросом во взгляде посмотрела на Хикари.
— Мам, а почему это? Оно какое-то блеклое. Смотри, вон то, синее, гораздо красивее!
— Дочка, милая, я ведь всегда одеваюсь в одежду приглушенных тонов. Такова традиция. Я уже не настолько молода, чтобы надевать яркие цвета.
— Как это не молода? — озадаченно выпалила Кицунэ. — Мама, ты же совсем еще не старая, почему же пытаешься спрятать красоту, одеваясь в невзрачное?
— Таковы цвета пожилого возраста.
— Но ты не пожилая! Вот бабушка Така — пожилая! А ты еще нет!
— Но, милая, мне же уже почти семьдесят лет! — продолжала упорствовать Хикари. — Бабушка Така… я хотела сказать, благородная леди Така старше меня всего на четыре года.
— Се… — пискнула одна из служанок, осекшись на полуслове и зажав себе рот ладошкой. Все без исключения смотрели на Хикари с искренним изумлением.
— Шестьдесят семь, если быть немного точнее, — смущаясь, пролепетала камигами-но-отоме. — Возможно, я и выгляжу моложе, но традиции… устои…
— Прошу простить нам наше удивление, благородная госпожа, — служанки поклонились, извиняясь за недостойное поведение перед клиенткой. — Мы не желали смущать вас. Не сочтите за недоверие, но на вид никто на свете не дал бы вам больше тридцати пяти лет. В легендах старой империи говорится, что красота камигами-но-отоме никогда не увядает, и сейчас мы своими глазами видим, что это правда.
— Вот именно! — встряла Кицунэ. — Мама, ты еще очень и очень молодая!
Стащив с подставки кимоно самых ярких красок, Кицунэ протянула его Хикари и, видя сомнение в глазах мамы, уверенно заступила ей дорогу к поблекшим одеждам цвета старости.
Хикари сдалась столь яростному напору, приняла из рук Кицунэ яркое кимоно, и служанки радостно засуетились вокруг нее. Еще бы! Они всю жизнь после будут хвастаться подругам и клиенткам, что когда-то помогали наряжаться настоящей камигами-но-отоме, легенде среди людей и объекту подражания множества красавиц!
Служанки старались вовсю, и вскоре, когда Хикари взглянула на свое отражение в зеркале, она увидела в нем молодую леди, способную затмить своей красотой любую из чопорных придворных дам.
— Это… так волнительно… — Хикари приложила ладонь к щеке, пряча заалевший румянец, и скромно опустила ресницы.
— Мам, — Кицунэ сделала шаг к ней и обняла за талию. — Ты так мило стесняешься!
Хикари снова взглянула в зеркало, а потом на свою дочь, в глазах которой искрилось восхищение. С первого момента, как в жизни старой леди появился этот ребенок, мир вокруг заиграл совсем иными, обретающими насыщенный цвет, красками. Теплое солнышко счастья согревало ее, и теперь вдруг трепетная оттепель сменилась великой, сметающей тьму и холод, весной. Женщина почувствовала, как расцветает ее душа. Сейчас, в один прекрасный миг, она вдруг поверила, что на самом деле вовсе не бабушка, как считала раньше, а молодая мама. Что жизнь еще не закончена и впереди много, очень много радостных дней.
Лица людей, дожидающихся леди Хикари и Кицунэ в коридоре, цвели радостными улыбками. Испытания долгого и опасного пути позади. Разве это не повод для счастья?
— Какие все стали красивые! — Кицунэ в восторге всплеснула руками и, забыв даже покрасоваться сама, побежала любоваться бабушкой и Йори.
На леди Таке было строгое кимоно черного цвета, единственными украшениями которого были круглые значки клана на плечах, спине и рукавах да рисунок диковинного зверя с длинным пышным хвостом, кольцом обнимающий ноги пожилой женщины на уровне голени.
— Бабушка, а это кто? — с интересом и восхищением спросила Кицунэ, разглядывая волшебного зверя, с хвоста которого слетали крошечные хлопья белых снежинок. — Лисичка?
— Лисичка у нас одна, юная госпожа, — ответила леди Така. — А это — Инуюки, герой из старинных легенд, который отогнал метель и морозы от дома последних людей, когда великие льды едва не погубили жизнь на всей нашей планете. Изображение Инуюки считается зимним оберегом, защищающим путника в дороге от снежных бурь и страшных морозов. Когда среди зимы воздух теплеет и морозы отступают, говорят, что Инуюки резвится и машет своим длинным хвостом.
— Значит, это собачка? А он правда существует?
— Только в сказках, юная госпожа. Но ведь все думали, что кицунэ тоже существуют только в сказках? Может быть, еще познакомимся и с этим волшебным существом.
Кицунэ и дальше продолжила бы смущать бабушку своими восторгами, но яркий блик отвлек внимание разыгравшейся девчонки, и та одним быстрым движением подскочила к Йори.
Гейша, удивительно похорошевшая после водных процедур и услуг парикмахера, была наряжена в кимоно, сверкающее серебристым узором. Золотой пояс оби с пышным бантом обнимал ее талию, а подол и рукава кимоно украшали красочные изображения жизнерадостных птичек с алыми грудками, играющих на заснеженных ветвях. Приятное смущение от восторгов неуемной маленькой лисицы Йори спрятала за шикарным бумажным веером, вместе с баснословно дорогой сумочкой обязательно дополняющим костюм любой современной гейши.
Деды-самураи, которых тоже привели в порядок и переодели, тихонько стояли в сторонке и любовались маленьким сосредоточием женской красоты. Они даже не надеялись, что юная госпожа вспомнит и о них, но Кицунэ не обделила стражей вниманием. При виде ее сияющих глаз деды надулись от важности. Вот какие у их красавиц грозные стражи! Пусть враги трижды подумают, прежде чем попытаться снова женщинам вред причинить! Старики стеной встанут, а там и городская стража подтянется! Любого сомнут и в землю вобьют, чтобы грязные лапы разных монстров к красоте не тянулись!
Леди Хикари приблизилась к Кицунэ и ласково обняла ее. Маленькая лисица, тонущая в головокружении от счастья, сладко вздохнула. Наконец-то все позади. Теперь можно отдохнуть. Хоть немного.
Солнце, по-зимнему ленивое, только-только успело подняться над черепичными крышами городка. Кицунэ, вышедшая следом за Хикари из дверей главных городских бань, зажмурилась от ласковых лучей, блистающих на окнах и белом снегу. Мир искрился вокруг, свежий воздух опьянял. Так сладко и легко дышать! Даже голова кружится.
Молодая девушка в темном платье и белом переднике служанки подошла и поклонилась леди Хикари.
— Меня прислали сопроводить вас, госпожа, — произнесла девушка. — Мое имя — Исако, я приближенная служанка леди Кадзуми. Вам как ее дорогим гостьям достаточно попросить меня о чем угодно, и я буду счастлива исполнить ваше пожелание.
— Благодарю вас, Исако-сан, вы очень любезны, — Хикари слегка поклонилась, приветствуя ее. — Сожалею, что доставила столько хлопот и беспокойства вашей госпоже.
— Прошу, не думайте об этом, принять вас в своем доме для нас — великая честь и большая радость, — служанка пригласила гостей к четырехместной коляске с открытым верхом, в которую была запряжена пара лошадей. Не самурайских, а самых обычных, мирных и спокойных животных.
Кицунэ с удовольствием плюхнулась на мягкие подушки рядом с мамой. Напротив камигами-но-отоме и ее приемной дочери сели бабушка Така и служанка леди Кадзуми. Повозка тронулась с места, завязался непринужденный разговор, но маленькая оборотница особо не прислушивалась к нему. С неутолимым детским любопытством Кицунэ вертела головой, осматривая большой город и людей, мимо которых они проезжали. Многоголосая, пестрая толпа. Кто в кимоно, кто в деловом костюме и пальто, люди шли по своим делам. Кицунэ едва шею себе не свернула, заглядевшись на двух девочек примерно ее внешнего возраста, из-под пальтишек которых выглядывали юбочки школьной формы.
— Несколько школ и университетов города до сих пор не отменили занятия, — сказала, заметив ее взгляд и неправильно его истолковав, Исако. — Возможно, надеются, что войны не будет, или на то, что солдаты Водопадов в союзе с армией страны Лугов удержат врага на границах. А может быть, учителя, руководство и ученики просто создают для самих себя иллюзию нормальной жизни. Все, кто мог, уже уехали из города. Остались только те, кто хочет держать оборону, и те, кто снимется с места перед самым началом осады.
— А вы, Исако-сан, почему остались? — отрывая завидущий взгляд от девчонок, скрывшихся в толпе, спросила Кицунэ. — Тоже хотите сражаться?
— Нет, что вы! — служанка смутилась, глаза ее опустились, пряча взгляд. — Во мне нет измененного генома, и контролировать энергию Ци я тоже не могу. Я обычный человек и, как большинство горожан, только помеха на поле боя. Почему я осталась? Не верится в плохое… и некуда бежать. Меня никто нигде не ждет. Остается только надеяться на чудо… — печальные серые глаза снова взглянули на маленькую оборотницу. — О вас, юная госпожа, говорят как о волшебной лисе, способной творить волшебство. Этому начинаешь верить, вспоминая о том, что вы совершили ради победы над принцем Юидаем и его самураями. Не могли бы вы сотворить новое чудо и защитить наш город?
Хикари хотела вмешаться в разговор, но Кицунэ опередила ее.
— То, что было, та победа — не моя заслуга, Исако-сан. Чудо совершили Мичиэ-чан, Бенджиро-сан и те люди, что им помогали. Я всего лишь одна из помощниц. Ни один человек не сможет совершить чудо в одиночку. Когда ты один, страшно даже взглянуть в лицо врагов. Только много людей, у которых одна цель, могут что-то изменить и сделать то, что потом можно будет назвать чудом. Все беды этого мира и вся сила негодяев — в одиночестве хороших людей.
Взгляд Исако вдруг стал еще печальнее, но Кицунэ не обратила на это внимание. Не верит? Ну и ладно! Дела докажут.
— Я потому и хочу увидеться с принцем Кано поскорее, — продолжила говорить Кицунэ. — Уверена, что он хороший человек. Не просто же так Юидай держал его в замке под сильной охраной? Я хочу показать Кано, что он не одинок. Он соберет всех людей, что захотят последовать за ним, объединится с самураями Мичиэ-чан, и все вместе мы совершим чудо, о котором вы просите! Мы изгоним врагов из страны и спасем этот город от тех, кто похож на Юидая и Тоширо. Тогда мы все, Мичиэ, Кано, вы, я и еще множество других людей, сможем жить спокойно и счастливо! Надо только помочь принцу сейчас собрать всех, у кого еще живы сердца, — Кицунэ с упоенной улыбкой коснулась своей груди. — И души, — сладкий вздох. — Я не очень хороший воин и не владею магией. Если бы я могла, я взмахнула бы руками, как та девочка из манги, Сора, и все бы изменилось, но… попытаться собрать людей вместе и вместе с ними выступить против чудовищ — это все, что я могу.
Молодая женщина, с которой говорила Кицунэ, никогда не была служанкой. Она была солдатом, довольно грубым и прямолинейным, много в своей жизни повидавшим и испытавшим горечь тяжелых потерь. Куноичи носила немало незаживающих ран на душе, и Кицунэ своей болтовней сейчас бездумно сыпала соль на эти раны.
«Наивная идеалистка, — глаза женщины-воина, что заняла на несколько дней место служанки рядом с Кадзуми, блеснули сталью и холодом. — Глупый ребенок. Поверить не могу, что Томео, Кано и множество простых людей верят, что ты волшебница, способная кого-то спасти и защитить. Водопады падут, будут развеяны в пыль. Хорошо, что я не обязана сражаться. Надо поскорее покинуть эту погибающую страну. Сразу, как будет завершено задание».
Куноичи боролась с яростью против наивной маленькой оборотницы, а душу ее жгло болезненное пламя одного стремления — остаться в Инакаве, сражаться против тех, кто придет сюда грабить и убивать. Сказать свое последнее «нет» этому миру угасшего света, миру без надежды. Сражаться и умереть. Какое опасное и глупое желание! Надо перебороть его и выжить.
Теплые ладошки вдруг сжали озябшие на морозе пальцы куноичи. Девушка взглянула на улыбнувшуюся ей девочку-лисичку.
— Не бойтесь, Исако-сан, — сказала Кицунэ. — Мы, все вместе, обязательно совершим еще одно чудо.
Чуть в стороне от торгового центра, примыкая к главному парку Инакавы, стояли несколько особняков городской знати. Кицунэ ничуть не удивилась, когда их маленький кортеж свернул к самому большому из них. Это очевидно, что благородная леди, о которой было столько разговоров, просто обязана жить в самом настоящем дворце.
Гости гурьбой высыпали из повозок, самураи спешились и разделились на две группы — одна увела коней, вторая рассредоточилась по аллее, ведущей к парадному входу в особняк. Взгляд Исако заметался, оглядывая деревья и кустарник, крышу и окна здания, вершину окружающей двор стены.
— Профессиональная привычка? — позади куноичи возник Такехико. Парень сделал шаг вперед, встав бок о бок с девушкой. — Не нужно беспокоиться. Я слежу за окружающей обстановкой. Чутье биополей — подарок измененного генома, редкий даже для шиноби моего клана. Рядом никого постороннего нет, смею вас заверить. Если кто и был, то отступил, опасаясь самураев. Пока я здесь, лазутчики врага не подберутся незамеченными. Я дам вам знать о любых подозрительных личностях, обещаю.
— Плохая из меня куноичи, — смущенно ответила ему Исако. — Не сумела скрыть привычки, пусть даже ставшие нормой жизни. Какой стыд…
— Не только привычки выдали вас, — сказал Такехико, бросая полный интереса взгляд на стройную фигурку девушки. — Вы пару раз касались воротничка. Так, словно хотели поправить его. Похоже, вам не часто приходилось носить подобную униформу и нынешний внешний вид вызывает у вас стеснение.
Щеки и уши куноичи вспыхнули алым.
— Вы очень приметливы, — пробурчала она.
— Профессиональная привычка, за нее я и получил ранг чунина, — глаза Такехико светились весельем и добротой, шиноби не сводил взгляда со смущенной девушки. — Я подошел к вам только потому, что хотел сказать: не беспокойтесь. Вы прекрасно выглядите. Вам даже очень идет этот наряд. Клянусь, мне уже очень и очень долго не приходилось видеть такой очаровательной куноичи. Те люди, что направили вас защищать госпожу Кадзуми и ее гостей, сделали мне настоящий подарок. Рядом с такими красивыми людьми, как вы, служба перестает казаться тяжелой работой.
Райдон, которого Бенджиро вытащил из повозки и посадил себе за спину, посмотрел в сторону мастера маски и тихо фыркнул.
— Цель захвачена, обработка начата, — вполголоса пробурчал мальчишка и захихикал. — Не удивлюсь, если наш енот и с Йори заигрывал. В тюрьме. Сразу после пыток.
— Енот? — ответил дзенин. — Больше похож на кота в весеннюю пору. В подобных случаях ветеринары рекомендуют кастрацию.
Пока шиноби наводили новые знакомства и перешучивались, навстречу леди Хикари и Кицунэ вышла с небольшой свитой леди Кадзуми. Ритуал приветствий и взаимной вежливости, который начали исполнять две благородные дамы, особо не интересовал маленькую лису. Она полюбовалась на хозяйку дома, кареглазую стройную блондинку в модном пышном платье, а потом глаза оборотницы выцепили среди сопровождающих Кадзуми девочку лет пятнадцати. В чертах лица девочки чувствовалась родственная связь с Кадзуми, но зрачки глаз ее были темно-серыми, а волосы черны, словно крыло ворона. Кицунэ знала, что внешние признаки дети могут унаследовать от обоих родителей, значит, сероглазым и темноволосым был отец этой девочки? Может быть. Да какая, честно говоря, разница? Встреча со сверстницей означала для Кицунэ только игры, веселье и… а может быть, у этой девочки есть манга? Как долго Кицунэ не читала манги да еще в компании! Целую вечность.
Хикари представила хозяевам дома Кицунэ, назвав ее своей дочерью, и Кадзуми не осталась в долгу.
Сероглазая девочка шагнула вперед и поклонилась гостям.
— Акизуки Миваки, — сказала Кадзуми. — Моя дочь.
Девчонки встретись взглядами и продолжили внимательно разглядывать друг друга. Обе приосанились, «распушив перья» и красуясь. Обе были приятны лицом и стройны. Чувствуя потенциальную соперницу, и Кицунэ, и Миваки без лишних раздумий вступили в поединок взглядов и едва уловимых жестов, не менее жаркий, чем яростные потасовки мальчишек. Никто не желал уступать, и тихое побоище прекратила только леди Кадзуми, поспешив пригласить гостей в дом.
Миваки и Кицунэ шли рядом, получив возможность переброситься парой реплик.
— Мы одного с вами возраста, Кицунэ-сама, — сказала Миваки, напустив на себя независимый вид. Она знала, что ее собеседница — пригретая безродная девчонка-шиноби, и вежливое обращение из уст юной аристократки звучало в явно насмешливом тоне. — Я обучалась в лучшей из школ страны Водопадов, в первой государственной гимназии. Жалею, что мне не удалось видеть вас там. Где вы получили образование?
— Меня обучал великий саннин, Хебимару-сама, — немедля ответила Кицунэ. Мама разрешила ей рассказывать свою истинную историю жизни, все равно враги были осведомлены, кто она. — Умнейший человек, сведущий во множестве наук. А после, когда я потерялась и леди Хикари приняла меня в своем доме, она сама занималась моим образованием. У меня, конечно, нет диплома, какой, возможно, есть или будет у вас, Миваки-сама, но когда угроза отступит от страны и наступит мир, я намерена тоже получить столь важный и нужный документ.
— Я найму репетиторов, — поддержала дочь леди Хикари. — Лучшие преподаватели подготовят Кицунэ к школе, и она сможет поступить сразу в старшие классы. У нее все получится, я еще не встречала такой внимательной и прилежной ученицы.
Легкое лукавство было простительно.
— У меня нет причин сомневаться в ваших словах, Хикари-сама, — Миваки стрельнула глазами в сторону Кицунэ. — Уверена, что мы все будем поражены и восхищены успехами вашей дочери. Я могу вам только посоветовать отдать ее в ту же школу, в которой довелось учиться мне. Она сможет там завести себе много важных знакомств и найти хороших друзей, как это сделала я. Морио-сан, сын владельца большой корпорации, производящей электрическую технику. Хачиро-сама, герой-самурай и сын самурая, владелец большой области на юге. Йоширо-сан, чей отец — глава клана, контролирующего морскую торговлю нашей страны. Без сомнения, благороднейшие и достойные люди!
— Я, конечно, не могу похвастаться большим количеством важных знакомств, как вы, Миваки-сан, — отстраненно вздохнула Кицунэ. — Но у меня есть одна замечательная подруга по имени Мичиэ, так вот, не уверена насчет нее самой, возможно, она и не вступила пока полностью в свои права, но ее папа — точно владелец целой страны! Я уже не говорю про благородную кровь единого императора…
— А знаете ли вы, Кицунэ-сама, почему оставила школу, в которой училась? — продолжила атаку Миваки. — Потому что перехожу в музыкальную школу международной организации, именуемой Единством Культуры! Меня пригласили, высоко оценив мои вокальные данные, и скоро я стану всемирно известной певицей!
— О, это очень сложно исполнимая мечта, — агрессивно парировала Кицунэ. — Учениц в Единстве Культуры — сотни, а сколько певиц на высшей ступени? Четыре! Меня, между прочим, тоже приглашали в такую школу!
— Да? Неужели? Вам удалось опутать искателя лисьими чарами, Кицунэ-сама? А меня, между прочим, без всякого колдовства любят и ценят! На мое пятнадцатилетие знаешь, какое празднество друзья устроили? С целой горой подарков и фейерверками до утра!
— А мне, а я… а принцесса Мичиэ обещала подарить мне настоящего боевого коня! И обязательно подарила бы, но тут Юидай начал безумствовать и мешать жить всем подряд! Пришлось на него отвлечься. А ты хоть раз видела самурайского коня? Громадное зубастое чудовище! Мичиэ-чан хотела подарить его мне, потому что знает, какая я храбрая и сильная! Вот это был бы подарок, не то что какие-то там фейерверки! — Кицунэ, встав в гордую позу, пренебрежительно помахала рукой. Миваки побагровела от ярости.
Все, кто наблюдал за этой картиной, попросту остолбенели, не веря в реальность происходящего. Бледнея на глазах, Хикари и Кадзуми бросились к дочерям и растащили девчонок, готовых вцепиться друг другу в волосы.
— Какая горячая реакция! — посмеиваясь, шепнул Такехико. — Все признаки будущей вечной дружбы налицо.
— Это еще ерунда! — в тон ему ответил Бенджиро. — Дикие кошки, когда заметят чужую на своей территории, порой так сцепятся, что клочья шерсти до небес!
— Да уж, только в этот раз кошка, не разобравшись, напала на лисицу. Ох и потреплет же ее Кицунэ, если Миваки-химе не угомонится!
Кадзуми, присев на корточки перед дочерью, недовольно сдвинула брови.
— Дочка, я же просила тебя быть сдержаннее и вести себя достойно!
— Я… я просто не могу… перед этой безродной… перед…
— Т-с-с-с… — Кадзуми приложила палец к губам Миваки. — Помни, что я тебе говорила.
— Но ведь это та самая девчонка, из-за которой…
— Миваки, — Кадзуми взглянула в глаза дочери, и девочка оробела, заметив блеснувшую во взгляде матери сталь, выдающую властную и твердую душу. — Сейчас ты извинишься перед леди Кицунэ и будешь вести себя максимально вежливо. Ты понимаешь меня?
Миваки угрюмо насупилась.
Леди Хикари между тем увещевала Кицунэ, которая стояла с надутыми щеками, словно недовольный маленький ребенок.
— Надеюсь, ты понимаешь, Кицунэ-чан, что поступила совершенно некрасиво, выставила нас обеих в очень плохом свете? Разве можно так себя вести в приличном обществе?
— А… а чего она? Сразу же видно было, что она хочет меня унизить! Она, мол, принцесса, а я — ничтожество никчемное, необразованное и без связей! Тоже мне, приличное общество! Ворона писклявая! Будет выделываться, по клюву получит!
— Кицунэ! — Хикари охнула, словно на нее плеснули холодной водой. — Это кто же тебя так разговаривать научил? Послушай, дочка, на жизненном пути тебе может встретиться еще немало людей, которые прежде всего будут смотреть на вещи совершенно маловажные и судить о тебе по ним. Пытаясь унизить тебя, они могут оскорбить и обидеть, но сами еще больше унизят себя в глазах окружающих. С одним условием. Ты не должна отвечать им в том же тоне. Покажи, что стоишь выше мелочных намеков и оскорблений. Покажи, что ты — истинная леди, моя дочка, которой я всегда буду с любовью гордиться.
— Но, мам… — Кицунэ смущенно насупилась, а потом вдруг радостно улыбнулась, вспомнив о хорошем. — Мам, когда мы с одним мальчишкой-хулиганом обзывали друг друга, дедушка хлопнул меня ладонью по затылку, а затем сказал… знаешь что?
— Что же?
— Чтобы плюнуть в другого человека грязью, нужно сначала набрать эту грязь в рот. Когда ругаются двое, оба хлебают из одной лужи.
— Вот видишь? Я говорила о том же, только другими словами. Такео-сан мудрый человек.
Туман боли застелил глаза Кицунэ при упоминании дедушки. С трудом проглотив слезы, девочка опустила голову и ответила маме:
— Я больше не буду… хлебать грязь из одной лужи с Миваки.
Хорошо, что переговаривались они с Хикари тихо, иначе хозяева дома могли бы услышать эту реплику и неизвестно чем закончился бы скандал.
Девчонок подтолкнули друг к другу и обе они вымученно пробормотали извинения. Дело поспешно замяли, но, сидя за столом, к которому пригласила гостей леди Кадзуми, Кицунэ и Миваки обменивались откровенно враждебными взглядами. Добрые и веселые тона в разговоре Кадзуми и Хикари были бессильны развеять гнетущую атмосферу. Не помогли даже поданные на стол изысканные блюда и сладости. Маленькая лисица, а за ней и ее названая мама совершенно потеряли аппетит.
Но хозяйка дома не сдавалась и после завтрака пригласила гостей в большую оранжерею, в которой круглый год цвели экзотические орхидеи.
— Какие прекрасные цветы! — Кицунэ, оживая, потянулась к ним и коснулась лепестков большого фиолетового цветка. Склонившись, она с наслаждением вдохнула сладкий аромат.
— Бархат дальнего юга, — сказала, приблизившись к маленькой оборотнице, высокая темноволосая девушка в платье служанки. — Очень редкий в наших краях цветок. Госпожа Кадзуми увидела его на лотке торговца цветами, который даже не знал, каким сокровищем завладел и обращался с ним как с обычным непримечательным растением. Цветок был болен и умирал, но в заботливых руках моей госпожи он ожил и раскрылся во всей своей красоте. Вы чувствуете его аромат, Кицунэ-сама? Он сильнее, чем у любой другой нашей орхидеи, и гораздо более сладкий. Если наслаждаться им слишком долго, в голове может зашуметь, словно от бокала хорошего вина.
Кицунэ вспомнила базу Хебимару и сладкий запах, шедший от одежды хозяина, когда тот приносил своему воспитаннику стимуляторы. Украденные у кланов Оотоко и Ханшоку, рецепты многих медицинских препаратов содержали в основном растительные компоненты. Где-то глубоко под землей хозяин тоже держал оранжерею и восстанавливал ее после каждой смены баз.
— Позвольте представить вам, — сказала Кадзуми, улыбнувшись расторопной служанке. — Масуми. Моя ближайшая помощница, только благодаря ее трудам мне удается поддерживать дом и оранжерею в таком идеальном порядке. Не могли бы вы провести небольшую экскурсию для наших гостей, Масуми-сан? Я была бы вам очень признательна, ведь никто, даже я сама, не знает об орхидеях столько, сколько вы.
— Спасибо вам за добрые слова, Кадзуми-сама, — ответила, почтительно склоняясь, служанка. — Я не позволю себе не оправдать ваше доверие и с удовольствием расскажу нашим благородным гостям все об этих цветах, что они пожелают услышать.
Сад был небольшим, но прогулка заняла почти два часа. Женщины любовались экзотической красотой растений и беседовали, обсуждая их. Закружившись среди прекрасных цветов и вдыхая их ароматы, Кицунэ ощутимо повеселела. Миваки держалась позади матери и была тиха, как тень.
Когда прогулка по оранжерее была все же завершена, Масуми подошла к Кадзуми и тихонько пошепталась с ней, поглядывая на Миваки и Кицунэ.
— Ваш путь был труден и утомителен, — сказала Кадзуми, отступив от служанки и обращаясь к Хикари. — Мне остается только надеяться, что я не утомила вас еще больше этой прогулкой.
— Нет, что вы, Кадзуми-сан, — спешно заверила ее Хикари. — Разве может утомить хоть кого-нибудь созерцание столь прекрасных цветов? Мы получили истинное наслаждение и настоящий отдых для души, смею вас заверить.
— Во всем соглашусь со словами моей мамы, госпожа Кадзуми, — подражая стилю речи Хикари, счастливо вздохнула Кицунэ. — Ваш сад и рассказ Масуми-сан были… — девочка сбилась со стиля, подбирая самый звучный эпитет. — Восхитительны! Мне очень, очень понравилось!
— Как приятно это слышать! — Кадзуми с благодарностью улыбнулась Кицунэ и снова взглянула на Хикари. — Я рада, что моя любовь, вложенная в этот сад, смогла тронуть струны ваших душ. Но теперь позволите ли вы мне предложить вам отдых не только души, но и тела?
— Что вы имеете в виду, Кадзуми-сама? — румянец прихлынул к щекам Хикари. «Отдых тела» — так в высших кругах завуалированно называли постельные ласки. Какая неприятная оговорка! Не могла же Кадзуми-сан действительно предложить гостям интимную близость?
— Отряд принца Кано прибудет в наш город не раньше завтрашнего полудня. — Кадзуми решила сделать вид, что ничего не произошло. Хикари посмотрела на Кицунэ, которая не поняла причины смущения мамы, и на Миваки, которая просто не слушала. Да, правильная политика. Не нужно беспокоить девочек, привлекая их внимание лишними извинениями. — У нас еще очень много времени, и я хотела предложить вам отдохнуть в массажном кабинете, расположенном на втором этаже особняка, у бассейна под стеклянным куполом. Мои служанки хорошо владеют навыками массажа и будут рады продемонстрировать вам свое умение. Они будут осторожны, Хикари-сама, и не потревожат ваших ран. Прошу вас. — Кадзуми слегка приблизилась к Хикари и шепнула ей пару фраз: — Я постараюсь примирить наших дочерей. Пожалуйста, помогите мне.
Хикари, мгновение поколебавшись, дала свое согласие.
Массажный кабинет блистал идеальной чистотой, белизной лож и шкафчиков, серебром зеркал. Кадзуми извинилась перед гостями и, сославшись на важные дела, упорхнула. Кицунэ, Хикари и Миваки остались в распоряжении трех служанок, двух из которых Кицунэ уже знала, а третью видела впервые. Девушка была молчалива и скромна, держалась постоянно в тени двух первых, разговорчивых и энергичных.
Не прошло и двадцати минут, как Кицунэ, приняв легкий душ, с большой охотой забралась на массажный стол. Она помнила, как ей вправляли кости после игры в «догонялки» с Мичиэ, и рада была еще раз получить такое удовольствие. Хикари хотела уступить дочери хозяйки особняка второе ложе, надеясь, что девочки смогут нормально пообщаться, но Миваки, переодевшись в купальник, сразу ушла к бассейну. Хикари была сильно задета холодностью и показной неприязнью хозяйской дочери, Кицунэ же отнеслась к этому равнодушно. Ей было безразлично, что кто-то ведет себя недопустимо грубо и даже оскорбительно. Не хочет общатьс — не надо! Хорошо, что скрылась.
Служанки после недолгой подготовки приступили к работе. Масуми занялась Кицунэ, молчаливая девушка подошла к Хикари, занявшей второе ложе. Исако, несколько минут понаблюдав за их работой, вышла из кабинета через ход, ведущий к бассейну. Кицунэ заинтересованно прислушалась, концентрируя Ци в ушах и устремляя все свое внимание вслед Исако.
— Миваки-сама, — услышала оборотница голос служанки. — Вы понимаете, что своим поведением порочите репутацию своей семьи и создаете нам немало проблем? — хозяйская дочь молчала, Кицунэ услышала только шипение лимонада и звук глотаемой жидкости. Похоже, Миваки совершенно игнорировала служанку. — Настоятельно рекомендую вам пересмотреть ваше поведение, иначе я буду просто вынуждена принять меры, которые будут действенны, смею вас заверить, хотя и не доставят вам удовольствия.
— Да? И что ты можешь? Иди и займись своей работой, лентяйка! Тебя не поучать меня в наш дом привели!
— Прислушайтесь к моим словам, Миваки-сама. Это последнее предупреждение. — Исако вышла из зала с бассейном через другую дверь.
Кицунэ расслабилась, пытаясь получить удовольствие от массажа, но неприязненные думы о Миваки не оставляли ее. Ребенок часто похож на своих родителей. Дочь Кадзуми фигурой и лицом была похожа на свою маму, но цвет глаз и волос ей, скорее всего, достались от отца. Отец Миваки — один из приближенных людей Юидая, бежавший из страны вместе со своим жутким, мерзостным господином. Мог ли союзник Юидая быть хорошим человеком? Едва ли. Наверное, Миваки унаследовала от своего отца еще и характер.
Пока Кицунэ размышляла, Исако вернулась в зал бассейна.
— Миваки-сама, — произнесла она. — Прошу вас обратить на меня внимание.
— Что еще?
Кицунэ даже вздрогнула от грубости фразы.
— Вы должны помириться с леди Кицунэ. Насколько нам известно, она любит водные процедуры. Когда сеанс массажа будет закончен, пригласите ее поплавать в бассейне…
— Ты с ума сошла? Она же нищенка! Хочешь, чтобы я купалась в одном бассейне с кем-то, кто еще вчера копался в мусоре и выпрашивал деньги у прохожих?
— Миваки-сама!
— Убирайся! — выкрикнула Миваки и запустила в Исако чем-то мягким, судя по звуку, скомканным полотенцем. — И не говори мне, что делать, ясно? Достаточно того, что мать принимает этих бродяг в нашем доме! Я не собираюсь с ними играть в гостеприимство!
Кицунэ напряглась, словно струна. Злость и раздражение вскипели в ней. Так хотелось встать, подойти к Миваки, набить ей подзатыльников и сбросить зазнайку в бассейн! А потом уйти из этого дома. В доме злыдней горек хлеб, тяжел воздух. Пусть маленькая вонючка подавится своей гордостью!
Масуми, видя напряженность Кицунэ, поняла, мысли о ком кружатся в голове приемной дочери леди Хикари. Служанка склонилась и, улыбнувшись, тихо заговорила:
— Кицунэ-сама, пожалуйста, не сердитесь на меня, но я попрошу вас простить госпожу Миваки. То, как она встретила вас, недопустимо для истинной леди и весьма оскорбительно, но у нее есть причины так себя вести.
— Потому, что ее папа — союзник Юидая?
— Не только поэтому, — печальный вздох служанки выдал все ее переживания. — Дело в том, что у госпожи Миваки большие проблемы в общении со сверстниками. Она как единственная наследница главного советника принца очень богата и гарантированно должна была стать придворной дамой. Отец Миваки договорился о выгодной свадьбе своей дочери с богатым молодым человеком, о котором мечтали все девушки ее возраста. Миваки-сама была бы счастлива, но… есть одно но…
— Какое же? — Кицунэ не спешила убирать из голоса обиду.
— Ей всегда завидовали. Злые взгляды со всех сторон, отказ от общения, прозвище «принцесса», произносимое с издевкой и ненавистью… госпоже Миваки пришлось через многое пройти.
— Ее обижали? — горечь и злость в Кицунэ начали таять, сменяясь печалью и сочувствием.
— Да, — служанка кивнула, пожалуй, даже слишком поспешно. — Оказавшись в изоляции от сверстников, Миваки-сама нашла спасение, которое казалось ей единственным, — замкнуться в себе и делать вид, что ее вполне устраивает такое положение. Ее высокомерие и грубость — не что иное, как результат долгих душевных мучений и страха. Госпожа Миваки боится, что вы, леди Кицунэ, похожи на всех, с кем ей до сих пор приходилось общаться. Она уже перестала верить, что сможет найти настоящего друга, и начинает защищаться раньше, чем незнакомый человек делает первый выпад в ее сторону. Это так печально… — служанка тяжело вздохнула. — Ведь я помню Миваки-сама совсем иной. Она была такой милой девочкой! Я не верю, что эта холодность и высокомерность — ее настоящее лицо.
Кицунэ, шмыгнув носиком, села на ложе и обернулась полотенцем, лежавшим рядом.
— Если бы я только знала раньше, почему она такая, — сказала оборотница и задумалась. — Я бы вела себя совсем иначе. Но, наверное, не поздно попытаться все исправить!
Спрыгнув с ложа на пол, маленькая оборотница подскочила на месте, и лицо ее озарилось торжествующей улыбкой. Не теряя больше времени, Кицунэ стремглав умчалась в зал с бассейном.
— Какая энергичная молодая леди! — удивленная Масуми приложила ладонь к щеке и посмотрела девчонке вслед.
— Я не была ранее знакома с этой семьей из клана Акизуки, — сказала леди Хикари, внимательно прислушивавшаяся к разговору Кицунэ и служанки. — Мне остается только надеяться на то, что вы, Масуми-сан, рассказали невыдуманную историю. Моя дочь очень доверчива и добра. Услышав, что кому-то плохо, она не раздумывая поспешит на помощь, забыв обиды и оскорбления. Она действительно будет пытаться сдружиться с дочерью Кадзуми-сан, и мне не хотелось бы, чтобы над ней смеялись. Сейчас и позже, в обсуждении среди подруг.
Хикари была гораздо опытнее Кицунэ в общении с людьми, и неясное беспокойство, затеплившееся в ней с того момента, как они переступили порог этого дома, с каждой минутой все глубже пускало корни в душе камигами-но-отоме.
— Не беспокойтесь, Хикари-сама, — стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее, Масуми поклонилась пожилой леди. — Все обстоит так, как я говорила. У меня нет причин обманывать вас и вашу дочь.
— Очень на это надеюсь, — Хикари смотрела на Масуми и не могла видеть, как стыдливо начали краснеть щеки молчаливой служанки, стоявшей по другую сторону от массажного ложа.
Хикари не заметила растерянности и стыда молчаливой служанки, но Масуми все видела и тайком нахмурилась, о чем-то размышляя.
Массажный кабинет был рассчитан максимум на двоих посетительниц, создавать толпу в маленьком помещении было глупо, и потому Йори с бабушкой Такой временно остались не у дел, но гостеприимные хозяева не забыли о них.
— Прошу вас пройти со мной, почтенные Така-сама, Йори-сама, — сказала, низко кланяясь, приблизившаяся к ним старушка в темно-сером кимоно. — Я покажу комнату, где вы сможете с комфортом провести свободное время и отдохнуть в тишине.
Эту старушку хозяйка дома при знакомстве представляла гостям как свою дальнюю родственницу, оставшуюся в одиночестве и потерявшую средства для жизни. По доброте душевной Кадзуми не оставила пожилую женщину умирать от голода и приютила ее в своем доме. Ничего необычного в этом не было, во многих богатых домах жили бедные родственники или просто обнищавшие благородные дамы, которых называли приживалками. Йори и леди Таку смущало лишь то, что эта бабуля слишком уж старательно пыталась угодить леди Кадзуми и ее гостям. Чуть ли не по полу расстилалась, льстиво улыбалась и не переставая кланялась. Непонятно было, воспитала ее так Кадзуми или же подобное самоуничижение было неизживной частью характера нищей родственницы.
Старушка проводила гостей в уютную комнатку, с креслами, диванчиками и книжными шкафами. Тишина и покой, мирная красота картин на стенах — все здесь настраивало на расслабление и отдых. Несколько раз поклонившись, пробормотав извинения и пожелав гостям хорошего отдыха, приживалка тихонько выскользнула за дверь и исчезла, оставив их в одиночестве.
Бабушка Така, устало вздохнув, села в мягкое кресло, расслабилась и сама не заметила, как задремала.
Йори не стала ее беспокоить. Зачем? Вместо этого бывшая гейша подошла к одной из картин, висящих на стене, и принялась любоваться ею. За этим занятием ее и застали вернувшаяся приживалка и молодая служанка, что прислуживала во время обеда, подавая на стол угощение и убирая пустую посуду. Теперь в руках служанки вновь был поднос, на котором стояли фарфоровый чайник, чашки и тарелочка со сладостями.
Приживалка глянула на дремлющую леди Таку, несколько раз поклонилась, извинилась и снова исчезла за дверью, а молодая служанка подошла к стоящему в центре комнаты столику, поставила поднос на него и, тихо подойдя к обернувшейся гейше, спросила:
— Не желаете ли немного чаю, Йори-сама?
— Не вижу причин отказываться и благодарю вас за оказанную заботу, — улыбнувшись, ответила ей гостья.
— Тогда прошу вас, — служанка сделала приглашающий жест и, когда Йори подошла к столику, даже подвинула ей стул.
Гейша взяла чашку, которую наполнила чаем служанка, и, сделав маленький глоток, благодушно улыбнулась.
— Прекрасный напиток. Спасибо вам, добрая девушка.
Служанка, которая исполнила свои обязанности и могла бы уже уйти, однако осталась стоять на месте. Она поглядывала на Йори, смущаясь все больше и явно желая что-то сказать. Гейша даже забеспокоилась о своем внешнем виде. Неужели ее угораздило невзначай испачкаться или повредить прическу и ходить так, смеша окружающих?
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила она. — Хотите что-нибудь сказать?
— Я… Йори-сама, простите меня за несдержанность, но вы действительно гейша из столичного окия?
— Да, это так. Меня воспитывали в окия леди Киоко, которая позже за хорошее вознаграждение передала меня во дворец.
— Потрясающе! — служанка всплеснула руками, и в глазах ее вспыхнул огонь обожания. — Йори-сама, увидеться с вами — это такая честь для меня! Я из маленькой деревеньки, из небогатой семьи, и мне всегда… всю свою жизнь я мечтала стать настоящей гейшей! Я даже из дома сбежала и приехала в город, надеясь поступить на обучение в окия, но мне сказали, что время упущено и они принимают только маленьких девочек. Мне пришлось стать простой служанкой, но гейши… я всегда восхищалась ими… то есть вами… людьми искусства, служительницами красоты!
— Спасибо. Мне приятно слышать такие слова.
— Когда нам разрешали выйти в город, я каждый раз бегала в веселый квартал и любовалась артистками, но я даже и не мечтала, что когда-либо увижу не просто гейшу, а одну из первых красавиц, воспитанницу столицы и избранницу дворца! Вы так красивы, Йори-сан! — казалось, еще несколько мгновений, и служанка упадет в обморок от восторга. — Я не могла отвести от вас взгляда с первого момента, как увидела.
Гейша слегка порозовела от смущения. Да, она заметила пристальное внимание к себе со стороны этой девушки. Вот, значит, чем все объяснялось? Многие девочки мечтают стать гейшами и восторгаются красавицами на обложках журналов, не подозревая, какой тяжелый труд ждет поступившую на обучение в окия юную ученицу. Все видят только внешнюю красоту, а внутренний мир, мир труда, интриг и соперничества, никого не волнует. Гейши — это же мечты, которым положено быть красивыми.
— Йори-сан… — девушка скромно опустила глаза, принимая виноватый вид. Она поняла, что немного перестаралась с восторгами. — Простите. Я не хотела смущать вас. Вы не сердитесь на меня?
Выглядела в этот момент служанка так мило, что Йори не могла не улыбнуться.
— Нет, нисколько не сержусь. Присаживайтесь. Могу ли я узнать ваше имя? Насколько я понимаю, у нас есть немного свободного времени. Хотите немного пообщаться? Если пожелаете, я расскажу вам о жизни гейш нашего окия.
Служанка устремила на Йори взгляд, полный изумления и восторга. Похоже, сейчас исполнялись ее заветные мечты.
— Меня зовут Мюра, добрая госпожа. Я не знаю даже, как благодарить вас…
— Не стоит быть столь официальной, Мюра-сан, меня это немного смущает, — сказала Йори и добродушно кивнула ей. — Приятно с вами познакомиться.
Когда леди Така, услышав голоса, очнулась от дремоты, две девушки уже тихонько щебетали, как лучшие подруги. Бабуля только вздохнула и не подала вида, что их разговор побеспокоил ее. Молодежь… не могут они без общения.
Беседа протекала легко и свободно, вскоре девчонки настолько сдружились, что Йори по просьбе Мюры встала со стула и подняла руки, позволив развернуться рукавам своего кимоно. Служанка только ахала, любуясь прекрасным серебряным узором и красочным рисунком на хомонги гейши.
— Йори-сама, — служанка робко потянулась к лежащему на столике вееру. — Вы позволите мне?..
Йори милостиво сделала рукой приглашающий жест, и Мюра, взяв веер, с восторженным аханием развернула его. Полюбовавшись рисунком на тонкой рисовой бумаге, служанка в старательно-элегантном движении руки прикрыла нижнюю часть своего лица и, играясь, бросила жеманно-кокетливый взгляд сначала вправо, затем влево.
— Позвольте, Мюра-сан, — Йори забрала у служанки веер и, слегка прикрывшись им, продемонстрировала несколько взглядов гейши: чарующий, заинтересованный и игривый.
Мюра, приняв веер обратно, со всем старанием попыталась повторить. Потребовалось несколько минут обучения с советами и комментариями гейши, чтобы у служанки что-то начало получаться. Получив похвалу от Йори, Мюра была на седьмом небе от счастья.
Тихонько посмеиваясь, девушки продолжили разговор, но почти сразу Йори заметила, что ее собеседница нервничает, желая еще что-то сказать. Еще минута, и служанка не выдержала:
— Возможно, вы сочтете, что я прошу слишком много, и рассердитесь на меня… — в крайнем волнении Мюра забылась и позволила себе нервно стиснуть пальцами сумочку гейши, которую Йори дружески позволила ей подержать. — Но я восхищаюсь вами и всю жизнь буду мучить себя за то, что не осмелилась сказать самое главное! Прошу вас, Йори-сама, возьмите меня в ученицы!
— Что?
— Я понимаю, что мне уже никогда не стать подобной вам, прекрасной гейшей, но ведь я еще могу быть вашей служанкой и хоть как-то приобщиться к миру искусства, о котором всегда мечтала! Вы очень добры ко мне и, служа вам, уверена, я буду счастлива.
— Но как же ваша служба дому Акизуки?
— Я всего лишь наемная работница, каких много у леди Кадзуми. Сейчас большинство слуг отправлено в город из опасения, что среди них могут оказаться шпионы и агенты Юидая, но, уверяю вас, у нее много таких, как я. В моих услугах здесь нет большой нужды. Кадзуми-сама не станет возражать, если я попрошу расчета и отправлюсь с вами.
— Но у меня нет денег, чтобы платить вам, Мюра-сан.
— Мне не нужно денег, Йори-сама! Я согласна работать за еду и уроки хороших манер, которые вы сможете мне дать. Не отказывайте, умоляю. Я очень постараюсь быть вам полезной!
Гейша даже растерялась, видя блеск обожания в глазах девушки. Похоже, та действительно решила, что перед ней открылся единственный в жизни шанс прикоснуться к волшебному миру искусства.
— Я подумаю над вашим предложением, Мюра-сан.
Служанка даже подскочила на месте и начала так горячо благодарить гейшу, словно та уже высказала свое согласие забрать ее с собой.
— Можете во всем и всегда рассчитывать на мою помощь, Йори-сама, — горячо заверила гейшу служанка. — Если вам что-нибудь понадобится, что угодно, вы только попросите, и я сделаю для вас все что угодно!
Миваки расслаблялась, лежа на шезлонге у края бассейна. Солнечный свет проникал сквозь застекленный купол над залом, но он был тускл и по-зимнему слаб. Этот недостаток должна была компенсировать ультрафиолетовая лампа, специально созданная для обеспечения богатых дам круглогодичным загаром. Лампу Миваки заставила принести и поставить рядом с шезлонгом ту безымянную куноичи, которая недавно появилась в их доме под видом служанки. Девушка-ниндзя была недовольна, но Миваки только злорадно ехидничала, видя ее гнев. Раз уж обрядилась в форму прислуги, пусть поработает! А то ишь взяла моду голос повышать на хозяйскую дочку! Задание выполнять, видите ли, труднее. Задание ее можно считать выполненным, как только дорогие гости вошли в дом, а унижаться перед безродной белковой куклой принцесса большого и сильного клана, до недавних пор самая завидная невеста страны Водопадов, она, Акизуки Миваки, не намерена!
«Принц Кано прибудет сюда к вечеру, — Миваки тихонько мурлыкала себе под нос простенькую мелодию и потягивала через трубочку охлажденный лимонад из высокого стакана. — Интересно, каков он собой? Надеюсь, не похож на ту жирную свинью, из которой папа тянул деньги? Будет очень неприятно, если он сохранил даже немного родственных черт с Юидаем. Говорят, Кано приятной внешности, добродушный и скромный парень. Врут, конечно. Уверена, он обычный прыщавый подросток, избалованный и плаксивый, но… все-таки — принц! Надо приодеться получше и изобразить милую, покорную скромницу. Уж я его очарую! Куда до меня этой глупой белковой кукле, которая даже и не девочка вовсе, а какой-то двуногий зверь, не способный придумать себе нормальное человеческое имя!»
Миваки открыла глаза и потянулась к столику, чтобы поставить опустевший стакан, и испуганно вздрогнула.
Вместо удобной подставки рядом с ее шезлонгом лежал большой замшелый валун. Рядом с шезлонгом? Девчонка подскочила на месте, понимая, что лежит на покрытом мхом корне старого дерева. Вытаращив глаза в изумлении, привыкшая к жизни среди камня и стекла, дочь большого города осматривала высокие зеленые деревья, вздымающиеся над округлой впадиной в земле.
Свет пробивался сквозь зеленые кроны и, сплошным потоком лучей падал в центр впадины со скалистыми краями. Небольшое озерцо сияло в солнечном свете, над его поверхностью, кружась в световых столбах, плясала искристая пыль. Берег озерца, стволы старых деревьев и даже их кроны были усыпаны множеством цветов с алыми, синими и желтыми лепестками. Царила абсолютная, мирная тишина.
— Что… что это? — зачарованная прекрасным видом, выдохнула Миваки.
Позади нее раздался мелодичный смешок.
— Кто здесь? — Миваки обернулась, но увидела только деревья, камни и цветущий кустарник.
Мимо ее лица, вальяжно взмахивая бархатными крыльями, проплыла большая золотистая бабочка.
Переливчатый смех снова прозвучал за спиной девчонки, но, обернувшись, она увидела только берег волшебного озерца, к поверхности которого, желая напиться, спустились две серебряно-алые птички с ажурными перьевыми коронами на головах.
— Кицунэ! — выкрикнула Миваки, направляясь к озерцу. — Это ты устроила?
Смех раздался справа, и девчонка, обернувшись, увидела пушистый золотой хвост, мелькнувший среди камней и цветущих кустарников.
— Выходи! Я видела тебя! И… и сними с меня свое гендзюцу! — последняя фраза была произнесена не слишком уверенно. Волшебная красота этого места не могла не очаровать. Миваки против воли почувствовала умиротворение и восторг, обратившиеся в желание задержаться здесь немного дольше.
Кицунэ не спешила появляться, и девчонка, спустившись по пологому склону, подошла к берегу озерца. Склонив колени, она коснулась воды пальцами и ощутила ее легкую прохладу. Воздух, напоенный запахами цветов и трав, ласкал при дыхании. Две птички, вновь вынырнув из древесных крон, спустились к зачарованной гостье и, трепеща крылышками, начали кружиться вокруг нее. Птички с интересом рассматривали человека, как нечто видимое впервые.
Мелодичный смех прозвучал снова, и Миваки, обернувшись, увидела хитрую лисью мордочку, выглядывающую из-за камней. Лисенок вскочил на один из больших замшелых валунов, в беспорядке лежащих по берегам озерца, и сел, обернув пушистый хвост вокруг лапок.
— Тебе нравится? — сказал он веселым девчоночьим голосом.
— Это… — Миваки стушевалась и отвернулась. — Очень красивое место… сказочное…
Лисенок соскочил с камня и в несколько прыжков подбежал к девчонке, стоящей у воды. Во время одного из прыжков он вдруг обратился в золотисто-рыжий туман, который, поднимаясь вверх, кольцами завился вокруг удивленной Миваки. Туман обнял ее и отпрянул, обращаясь в синеглазую девочку в золотистом платье с меховой оторочкой. Целый водопад золотых волос рассыпался по плечам шаловливой лисицы, в глазах которой, не угасая ни на мгновение, плясали озорные искры.
— Это мир кицунэ, — сказала она. — Добро пожаловать, Миваки-чан.
— Это ведь иллюзия, верно? — сказала девочка, снова оглядывая маленький волшебный мир.
— В серых, страшных коридорах подземных баз моего создателя, Хебимару, царили только холод и мрак, — в голосе волшебной лисицы зазвучала печаль. — Я хотела другого мира и тайно от всех создавала это место. Когда-то здесь были только разноцветные скалы с кусочками стекла и вода в центре, как в ванной. Свет, падающий с высоты, был электрическим. Теперь от того унылого мира осталось только это… — Кицунэ подошла к воде и присела, зачерпывая со дна горсть гладких округлых камешков яркой расцветки. Синих, красных, зеленых, желтых. — Как память о безысходности и страхе. В мире людей я узнала, что такое истинная красота, любовь и счастье. Мир кицунэ расцвел жизнью.
Миваки молчала, не зная, что сказать.
Девочка-лисичка вдруг обратилась в золотистый туман и, обняв Миваки за плечи, снова приняла человеческий облик.
— Я знаю, почему ты злишься на меня, Миваки-чан, — произнесла она с грустью в голосе. — Из-за меня твой папа бежал из страны. Прости. Поверь, Миваки, что я никогда ни для кого не хотела сделать мир печальнее и темнее. Я лишь защищалась и могу пообещать тебе, что твой отец, если пожелает, может оставить Юидая и вернуться. Принцесса Мичиэ не станет возражать, а принца Кано я обещаю уговорить. Никто не будет держать зла на тех, кто откажется служить чудовищам. Мне тяжело видеть твою боль, Миваки-чан, и будет большой радостью увидеть твое счастье. Сейчас, слышишь меня, я обещаю, что смогу вернуть твоего папу. Вы скоро снова будете вместе.
Миваки молчала, угрюмо насупившись.
— Вот увидишь, все будет хорошо, — обращаясь в золотой туман, девочка-лисичка облекла Миваки в свой теплый свет и приняла облик человека, уже стоя перед новой знакомой, на глади воды, словно на ровном зеркале. — А сейчас, — Кицунэ протянула дочери советника руку и мило улыбнулась, — давай помиримся?
Миваки пару мгновений поколебалась, а затем, подняв руку, вложила свою ладонь в ладонь золотисто-рыжей оборотницы.
— Взаимные обиды стерты, — сказала Кицунэ, и вдруг мир вокруг девчонок пришел в движение.
Деревья замелькали, сливаясь от скорости в сплошную линию. Ощущение полета наполнило Миваки, но продлилось оно недолго. Лес отступил, и девчонки оказались на его краю, у широкого зеленого луга, на который с синих небес вниз лились потоки ласкового света.
— Поиграем? — Кицунэ отскочила от Миваки и кувыркнулась через голову, превращаясь в пушистого лисенка. — Догоняй, Миваки-чан!
Но хоть как-то отреагировать на проделки оборотницы дочь советника не успела. Накатил резкий приступ головокружения и дурноты. Миваки скорчилась и осознала себя лежащей на шезлонге, у столика, на котором стоял пустой стакан из-под лимонада.
Над дочерью хозяйки дома склонялся самурай, второй самурай держал стоящую рядом с шезлонгом Кицунэ. Оборотница даже не пыталась сопротивляться и только с улыбкой разочарования смотрела на Миваки. Ну вот! Не дали поиграть.
— С вами все в порядке, госпожа? — осведомился самурай, снявший гендзюцу с Миваки. — Мы почувствовали применение энергии Ци и ворвались сюда, но, похоже, вы были под гендзюцу уже несколько минут!
— Все хорошо, Тейджо-сан, — Миваки встала с шезлонга и шагнула к Кицунэ, взмахом руки приказывая самураю освободить оборотницу и отступить. — Она не сделала ничего плохого.
Кицунэ стояла неподвижно и только спокойно улыбалась внимательно разглядывающей ее Миваки.
— А ты действительно похожа на настоящую волшебную лису, — сказала дочь советника. Руки девочек вновь соединились, теперь уже в реальном мире. — Интересный зверек. Что же, я согласна. Будем подругами.
Большой дом хоть и изрядно обезлюдел в ожидании гостей, но совсем уж пустынным назвать его было нельзя. В коридорах стояла грозная стража, а иногда даже слышались переливы девчоночьих голосов.
Полы особняка были устланы мягкими коврами, но не везде, и потому время от времени каблучки лакированных черных туфель издавали легкое постукивание, пока пара служанок среднего звена, отнесших смену одежды к массажному кабинету и бассейну, возвращалась в свои комнаты.
Скромно опустив глаза, Мюра непримечательной тенью прошла мимо горничных и, прислушавшись к веселому шепотку, звучащему с их стороны, без труда различила произносимые слова. Девушки разочарованно вздыхали о том, что им снова не удалось поближе полюбоваться на волшебную лису. Все как всегда, даже скучно подслушивать. С момента бегства Юидая и лорда Хокору из страны других тем в этом доме словно не осталось. Лиса… лиса… и мало кто знает, что уже больше шести лет в этом доме живет свой собственный йокай.
Впрочем, до истории с Кицунэ Мюра никогда не думала о себе как о йокай. Как о сверхчеловеке — да. Но представлять себя волшебным существом оказалось неожиданно приятно. Мать сильно переживала из-за своих отклонений, считала себя безобразной, но у Мюры было на этот счет другое мнение. Когда все вокруг серы и обыденны, приятно сознавать что ты — особенная. Благодаря своим способностям Мюра попала в этот дом и благодаря им же пойдет дальше, приобщившись к высшему кругу общества людей.
Мюра тайком оглянулась, с легким ехидством посмотрев на удаляющихся горничных. Всего год назад она пыталась подняться до служанки среднего звена, откуда со временем надеялась перебраться в старшие служанки, но никому не было до нее особого дела, и генетически измененная девчонка, притворяющаяся дочерью обычных крестьян, так и осталась обычной посудомойкой. Теперь злость и обида в прошлом. Пусть делают что хотят, а йокай, уже уставший притворяться человеком, наконец-то нашел себе союзников и друзей.
Спустившись на первый этаж здания, Мюра немного поплутала по переплетениям служебных коридоров и тихонько прошмыгнула в комнату, вплотную примыкающую к кухне.
В комнате было восемь кроватей, рядом с которыми стояли тумбочки и небольшие шкафы. По одному комплекту на каждого жильца. Но даже эти вещи не принадлежали тем, кто ими пользовался. В этом доме у Мюры не было ничего своего, и, поставленная в полную зависимость от хозяев, она была угнетена мыслью, что даже сама себе не принадлежит.
Мюра, упрямо продолжая считать себя сверхчеловеком, невыносимо устала быть никем. Наконец-то у нее появился шанс заявить о себе!
Подойдя к своей прикроватной тумбочке, она открыла нижний ящичек и вынула из него дешевый веер из пластика и крашеной ткани. Служанка развернула его, встала перед зеркалом и, прикрыв нижнюю часть лица, одно за другим повторила выразительные взгляды, которые показала ей Йори.
Потрясающе!
Сердце Мюры затрепетало от восторга. И это ничто по сравнению с тем, чему может научить ее новая госпожа. Стать прекраснейшей гейшей, которой будут восторгаться и любоваться мужчины. Какая девушка, любого сословия, не мечтает об этом? Пусть даже Мюре никогда не достичь высот истинной гейши, но ведь можно при большом желании научиться многому.
— Могу ли я чем-нибудь услужить вам, моя благородная госпожа?.. — служанка старательно изобразила галантный поклон, выпрямилась и…
Как у многих генетически измененных, у Мюры были замечательные слух, зрение и обоняние, но, как и многим обычным людям, ей не хватало внимательности. Она не заметила, как дверь позади нее медленно приоткрылась.
— Мюра! — полный возмущения, голос полнотелой правительницы кухни заставил девчонку подскочить и обернуться. Служанка молниеносно спрятала веер за спину. — Так вот ты где, паршивка?! Я ее уже минут сорок ищу, а она перед зеркалом крутится!
Главная повариха дома Акизуки быстрыми шагами подошла к побледневшей служанке, схватила ее за ухо и, не обращая внимания на жалобное нытье девчонки, потащила к выходу.
— И ты еще хотела, чтобы я ходатайствовала о зачислении тебя в служанки среднего звена? — возмущалась повариха. — Бездельница! Мейли там одна как может мечется от дела к делу, из сил выбивается, а ты, дылда такая вымахала, прохлаждаешься невесть где! Самой не стыдно?!
Слезы ярости задрожали в глазах Мюры. Как хотелось отвесить крепкую затрещину этой зловредной тетке! Такую, что жалкое человечишко через голову раза три перевернется, прежде чем на пол упадет!
Но она сдержалась. Недолго осталось терпеть. Еще день или два, и она покинет этот дом, отправившись с теми, кому служить ей будет не стыдно! Каждый зверь держится своей стаи, и йокай будет счастлив, держась ближе к другим йокай!
Кицунэ, в розовом махровом халате с вычурно расшитой пелериной и бантиками, приоткрыла дверь и сунула любопытный носик в комнату. Множество запахов тревожили ее обоняние, но один, особенный, чуть ли не волоком потащил ее именно к этой двери. Запах живого зверя. Источник определенно скрывался где-то здесь!
— Приветствую вас, юная принцесса, — леди Кадзуми полюбовалась на девочку, которая, выискивая источник запаха, оглядывалась по сторонам. — Не стесняйтесь, проходите, прошу.
— Вы так мило разговорились с леди Миваки у бассейна, что я не решилась вам мешать и приняла предложение леди Кадзуми о небольшом совместном чаепитии, — Хикари, в мягком синем халате, сидела в кресле напротив хозяйки дома и держала в руках фарфоровую чашку с чаем. — Надеюсь, я не причинила тебе обиды, оставив, и ты не прервала беседу с леди Миваки ради того, чтобы разыскать меня?
— Нет, мама, все хорошо, — Кицунэ вошла и пару мгновений потопталась на месте. — Я просто почувствовала… А! Вот он!
Порыв ветра пронесся по комнате, и Кицунэ возникла перед третьим креслом, стоявшим у окна. В кресле спал матерый черно-рыжий кот, ленивый и донельзя разжиревший на обильной кормежке.
— Какой милый! — в восторге взвизгнула Кицунэ и, схватив испуганно дернувшегося зверя, начала самозабвенно тискать. — Ах, какой котик! Мягкий, теплый, пушистый! Обалдеть! А можно с ним поиграть?
— Конечно, — Кадзуми благодушно кивнула.
— Только не делай ему больно, пожалуйста, — уточнила Хикари, видя, как от крепких обниманий у несчастного животного вылезают глаза из орбит.
— Не буду! — заверила женщин Кицунэ и плюхнулась в кресло, в котором минуту назад безмятежно спал кот. — Зачем? Он же такой хороший!
В комнате, кроме Хикари и Кадзуми, находились прислуживавшие им Йори и Масуми, а также четверо самураев — двое телохранителей Хикари и двое охранников особняка. В дверь вошла присматривавшая за Кицунэ леди Така.
Хикари обменялась взглядом со своей служанкой, и та, приняв безмолвный приказ, подошла к Кицунэ, встав около кресла, в котором сидела девчонка.
— Смотри, бабушка! — Кицунэ снова вогнала старушку в краску бесцеремонным обращением. — Какой замечательный котик! Правда, он очень милый?
— Просто очарователен, — Така с сочувствием посмотрела на несчастное животное, которое Кицунэ уложила пузом вверх и нещадно теребила.
Кот, разозленный бесцеремонностью и раздражающими прикосновениями к животу, яростно урчал, дергал лапами, царапался и кусался. Кицунэ это безмерно веселило.
— Он думает, что моя рука — это мышка! — засмеялась Кицунэ, когда кот в отместку за почесанное пузо вцепился в руку оборотницы когтями и принялся яростно кусать. — Вот глупый!
— Не нужно так делать, юная госпожа. Кошки не любят, когда касаются их живота.
— Почему? — Кицунэ отвлеклась.
Кот, не упустив момента, вырвался из плена и с удивительной прытью задал деру под сервант.
Девочка подскочила на месте и устремилась в погоню. Кот заметался, уворачиваясь от тянущихся к нему рук и выискивая укрытие понадежнее. Под диваном, под комодом, даже под креслом хозяйки он не мог найти себе спасения. Неумолимая любительница пушистых зверьков по пятам преследовала свою жертву.
Отчаявшись спастись, кот забился под книжный шкаф и, пытаясь угрожающим мявом напугать преследовательницу, вжался в стену.
Кицунэ, не раздумывая, сунулась за ним. Ее не остановило даже предупреждающее шипение злого зверя. Кот, понимая, что бегство не поможет, перешел в атаку, выпустил когти и со всей яростью вонзил их в руку девчонки.
Маленькая оборотница дико взвизгнула, отпрянула и, пытаясь выскочить из-под шкафа, с силой приложилась затылком о его нижний угол. Тяжеленная конструкция подскочила от удара, на полках попадали выставленные для красоты фарфоровые фигурки. Большая ваза, стоящая на вершине шкафа, покачнулась и кувыркнулась вниз, огрев незадачливую охотницу по выставленной вверх пятой точке.
Кицунэ обиженно заныла, а женщины со всех сторон, охая и ахая, поспешили ей на помощь. Они вытащили балбеску из-под шкафа, поставили на ноги и принялись утешать.
— Мам, смотри! — заливаясь слезами, Кицунэ показала леди Хикари кровь на руке. — Он бешеный, что ли?
— Ты напугала его. Он просто защищался. — Хикари взяла со столика салфетку, желая утереть кровь с пальцев и ладони дочери. Ранки от когтей уже затянулись и бесследно исчезли.
Кадзуми подняла руку и провела ладонью по затылку Кицунэ, безуспешно пытаясь найти шишку, которая непременно должна остаться после столь сильного удара о жесткий предмет.
— Не беспокойтесь, Кадзуми-сама, — шмыгая носом, поспешила успокоить ее Кицунэ. — Голова — самая неуязвимая часть моего тела!
Кадзуми и ее служанка покраснели, с трудом сдерживая смех, а Хикари, Йори и Така порозовели со стыда.
— Могу только выразить радость от того, что иногда это действительно полезно, — сказала, взяв себя в руки, Кадзуми. — Рада, что необычные дети столь хорошо защищены, хотя обычный ребенок и не смог бы удариться с такой силой. Природа предусмотрительна и добра к вам, Кицунэ-сан.
Упавшую вазу поставили обратно на шкаф, а девочку усадили в кресло и вложили в руки утешительное пирожное на тарелочке. Несправедливо обиженная котом, Кицунэ сидела смирно и только время от времени бросала взгляд туда, где затаилось злое и жестокое, но невероятно привлекательное чудовище.
Кот, опасаясь новых нападений, довольно долго сидел в своем убежище. Только минут через пять, немного успокоившись, он осторожно выглянул из-под шкафа, и Кицунэ тотчас напряглась, забыв о недоеденном пирожном. В глазах ее заиграли опасные огоньки.
— Кицунэ, дочка, — Хикари не сводила с маленькой оборотницы внимательного взгляда. — Прошу тебя, оставь его в покое.
— Но, мам, я же не буду его мучить! Я покажу ему, какая я добрая, и он перестанет царапаться!
— Не нужно.
— Но, мам…
— Ты слишком сильно его напугала, дай ему немного отдохнуть и присмотреться к тебе. Тогда он перестанет кусаться и царапаться сам.
— Хорошо, — Кицунэ печально вздохнула и, отломив ложечкой еще один небольшой кусочек пирожного, отправила его в рот. — А долго ждать?
— Нет, не очень долго, — Хикари слегка расслабилась.
Леди Кадзуми наблюдала за этой сценой с веселой улыбкой. Она не боялась сознаваться себе, что абсолютная детскость в поведении достаточно взрослой девочки безмерно ее забавляет.
— Мне приходилось слышать, что все носители великих духов — угрюмые и замкнутые в себе люди, — сказала она. — Рада видеть, что ваша приемная дочь, Хикари-сама, совершенно отличается от других, себе подобных.
— Носитель духа? — удивилась Хикари. — Почему вы решили, что Кицунэ одна из них?
— Разве нет? Прошу простить за слишком поспешные выводы. Я слышала много слухов о том, что она невероятно сильна и способна превращаться в огромное существо. Многие прямо заявляют о ней как о носителе духа.
— Слухи ошибочны, Кадзуми-сама. В нашей стране только один носитель, тот, что заключен в скрытом селении Воды, как в тюрьме. Говорят, он совсем еще мал. Несчастный ребенок.
— Несчастные дети, — Кадзуми кивнула. — Четверым из восьми носителей сейчас всего по шесть-семь лет. Тем, которых держат в селениях Ветра, Прибоя, Ветвей и Воды. Их можно только пожалеть. Другие дети, вероятно, боятся и избегают их. Тех, в ком заточен демон. Я слышала много жутких рассказов о носителе духа пустынь. Совсем еще маленький мальчик, но в порыве ярости дает волю заключенному в нем чудовищу и… уже убил несколько человек, в том числе своего родственника…
— Кадзуми-сама, я прошу вас, не нужно упоминать о духах-разрушителях и демонах в присутствии моей дочери.
— Почему? — удивленно ответила Кадзуми. — Это может тронуть раны в ее душе? Простите, если так. Ей доводилось встречаться с кем-либо из них? Не с потерянным треххвостым ли?
— Мне, полагаю, не нужно повторять то, что моя дочь, Кицунэ, не носитель? Я прошу вас не упоминать о демонах по той же причине, по которой на особо жестокие фильмы вводят возрастной ценз.
Хикари приложила все силы, чтобы утаить побежавшую по телу дрожь. Беспокойство плавно переходило в страх. Что-то не так. Что-то совсем не так! Тот капитан, что привез их в этот дом, казался искренне доброжелателен, но… этот повышенный интерес к Кицунэ… не обманула ли Кадзуми стражей и правителя города Томео лживой поддержкой? Не хочет ли она на самом деле отомстить за мужа и сбежать к нему, прочь из погибающей страны?
Камигами-но-отоме почувствовала, как задрожали ее колени, и приложила все силы, чтобы взять себя в руки. Нельзя выдавать своих чувств. Собраться с духом, искать выход!
Легкое движение руки, как бы сделанное невзначай и ничего не значащее. «Не верь». Ясуо и Микио не подали вида, что заметили этот знак. Хикари была уверена, что они начали подозревать об опасности даже раньше ее, но, понимая тщетность попытки спастись силой оружия, выжидали.
— Я верю вам, Хикари-сама, — сказала Кадзуми, улыбнувшись столь добродушно, что пожилая леди на миг засомневалась в своих тревогах. — Ваша дочь слишком мила, чтобы быть носителем демона. Прошу меня простить, просто было очень заманчиво познакомиться с одним из этих легендарных людей, да и помощь великого духа сейчас совсем не помешала бы нашей стране. Я больше не буду касаться этой темы, обещаю.
Повисла довольно долгая пауза. Прошло секунд двадцать, прежде чем Кадзуми решилась ее нарушить.
— Скажите, Хикари-сама, вы исчезли из этого мира почти на тридцать лет… Наверное, тяжело было сидеть взаперти, ни с кем не общаясь? Забывшая о мире, забытая миром… это поэтично, но так печально!
Мирная беседа снова зазвучала и продолжалась, пока в комнату не вошла, низко поклонившись присутствующим, вторая старшая служанка особняка Акизуки.
— Миваки-сама просила сообщить Кицунэ-сама о том, что к совместному чаепитию все готово, — сказала Исако. — Окажите нам честь, Кицунэ-сама. Госпожа Миваки приглашает вас.
— Значит, вы помирились с моей дочерью? — Кадзуми обернулась к Кицунэ. — Прекрасные новости! Очень рада знать, что вы все же поладили. Надеюсь, все ссоры и обиды в прошлом.
Хикари взмахом руки подозвала к себе Микио и Таку.
— Пусть они побудут с тобой, дочка, — сказала она Кицунэ. — Така-сан будет помогать тебе во всем, а Микио-сан станет защитой в случае какой-либо опасности.
— Это совершенно излишние заботы, — заверила гостью Кадзуми. — Уверяю, что в моем доме вы можете не беспокоиться ни о чем.
— По пути от столицы мы подверглись нападению чрезвычайно сильного врага, когда все вокруг казалось мирным и безмятежным, — ответила ей Хикари. — Мне остается только просить, чтобы вы простили мне тревогу и волнение, не утихающие с того вечера. Я доверяю вашим стражам и во всем полагаюсь на вас, но хочу, чтобы в случае любой нежданной опасности рядом с самым дорогим для меня человеком были люди, которых она знает. Чувствовать, что родные рядом в минуту опасности, это очень важно.
Кадзуми не стала более возражать.
Две молодые горничные, те самые, с которыми встретилась в коридоре Мюра, сидели в комнате для прислуги. Кадзуми настоятельно рекомендовала слугам воздержаться от лишних прогулок по дому. Девчонки к этому времени уже невыносимо измаялись от безделья и успели перемыть болтовнею все события, что удалось им подсмотреть из дальнего окна особняка или добыть методом выспрашивания слухов у подруг. Многим удалось поглазеть на знаменитых гостей гораздо ближе чем им. Стражам, официанткам и массажистке, например.
— Ну что, ну что? — Суин и Шиори едва не сбили с ног вернувшуюся в комнату массажистку, что из-за любви хозяйки к массажу после водных процедур была включена в штат постоянных работниц особняка. — Ну что, Юме-чан? Видела ты волшебную лису? А камигами-но-отоме видела?
— Так же близко, как вас сейчас, — ответила Юме и улыбнулась. — Как же я, по-вашему, могла бы сделать массаж, не приближаясь к клиенту?
Горничные затараторили, выспрашивая у подруги подробности, требуя описаний и рассказов об эмоциях. Юме отвечала, но с какой-то тенью на лице и в голосе, которую обе девчонки быстро заметили.
— Что-то случилось, Юме-чан? — удивленно спросила Суин. — Ты чем-то расстроена?
— Да это все Масуми, — массажистка сделала пренебрежительный жест рукой. — Такого наговорила…
— Тебе?
— Нет, не мне. Миваки поссорилась с леди Кицунэ, оскорбила ее высокомерием и пренебрежением. Волшебная лиса очень рассердилась, а Масуми, выгораживая нашу юную злыдню, принялась врать про то, как все несчастную Миваки обижали и не хотели с ней общаться. Из-за этого, мол, она и злобная такая. Конечно! А то наш ядовитый скорпион на весь мир не прославился, злобой своей всех вокруг изводя и чуть что прячась за широкую спину грозного папочки! А леди Кицунэ не знает, кто есть кто, и поверила Масуми. Пообещала, что поможет Миваки. Отвратительно. Волшебная лиса станет подругой этой гадины? Сколько леди Кицунэ придется терпеть оскорбления и подлости, пока она не признает, что Миваки безнадежна?
— Масуми не виновата, — вступилась за старшую служанку Шиори. — Леди Кадзуми надеется перевоспитать дочь и очень хочет, чтобы Миваки с Кицунэ подружились. Надеется, что волшебный лисенок снова совершит чудо и превратит Миваки…
— …в милую, добрую девочку, — голосом, полным сарказма, ответила массажистка. — Тысячу самураев разогнать проще, чем скорпиона в бабочку превратить. Вот увидите, ничего не получится.
— Откуда ты знаешь, на что способна леди Кицунэ? — поддержала подружку-горничную Суин. — Может, не зря Кадзуми-сама надеется на чудо?
— Да, да! Ведь уже произошли великие чудеса! — Шиори с энтузиазмом несколько раз кивнула и, мечтательно сложив руки, вся просияла. — Злобный старый кровосос Хокору получил по заслугам и больше в этом доме не появится! Кадзуми-сама не будет больше от него страдать, и нам синяки на лицах от его ладоней тоновыми кремами замазывать никогда уже не придется!
— Госпожа в состояние шока впала, когда ей о событиях в столице сообщили, — хихикнула Суин. — А потом расцвела вся и помолодела лет на двадцать! Мне Мейли говорила, что госпожа с гостей влюбленного взгляда не сводит, ведь это именно они наш дом от ужаса освободили!
— Мейли — это кто? — уточнила массажистка, между делом направляясь к своему шкафчику и начиная переодеваться.
— На кухне работает, — ответила Суин. — Они с Мюрой стол для гостей сервировали и потом блюда подавали. Мейли говорит, что таких красавиц, как леди Хикари и Кицунэ, она никогда прежде не видела!
— Даже красивее леди Кадзуми? — Юме насмешливо сощурилась.
— Это вот я не знаю, — Суин снова хихикнула. — Может, для кого и красивее, но только не для господина Томео!
— Это точно! — Шиори слегка понизила голос, как будто кто-то мог попытаться их подслушать. — А вы заметили, как в последние дни наша госпожа с Томео-сама начали часто общаться? И разрыв замужества между Кадзуми и Хокору, поговаривают, он организовал. Вот увидите, скоро он станет в этом доме хозяином, и…
— …Это было бы замечательно! — хором восхитились обе горничные.
— Он столько делает для нашей госпожи!
— Такой представительный мужчина!
— И богатый!
— И влиятельный!
— И кавалерией командует! Вы видели самурайских лошадей когда-нибудь? К такому чудовищу только настоящий храбрец подойти сможет! Кавалеристы — храбрейшие из храбрых, а Томео-сан еще и командир храбрецов!
— Настоящий самурай!
— А вежливый какой! Спасибо, благодарю вас… от Хокору мы в «благодарность» такие оплеухи получали, что чуть глаза не лопались!
— Да, господин Томео себе такого никогда не позволит! Обожаю его!
— Только вот до седины в волосах дожил, — вздохнула Юме. — А ни жены, ни детей…
Сказала и словами подавилась, поняв на собственном опыте, что такое парное уничтожение взглядами.
— Нечему тут удивляться! — до глубины души возмущенные, заявили Шиори и Суин. — Все потому, что он, это все знают, нашу госпожу…
— …С самого детства!
— …Безумно!
— …Любит!
Словно три удара кувалдой.
— Ладно, ладно, — у Юме не было ни малейшего желания идти против столь яростного напора. — Может, на самом деле существует такая любовь, что на всю жизнь и больше никто не нужен. Мне бы так…
— Кстати, а ты куда? — отвлекаясь от темы, спросила Суин, только сейчас заметив, что Юме уже заканчивает одеваться в повседневный наряд.
— Масуми-сан сказала, что мои услуги сегодня больше не потребуются, и самураи сразу попросили меня удалиться. Ввиду особых мер безопасности, так сказать, в особняке остается только крайний минимум персонала. — Юме сердито фыркнула. — Можно подумать, я на наших гостей не набросилась только потому, что ножа в руках не было! Перестраховщики. Даже зло берет.
— Хватит ворчать, Юме-чан! — Суин подошла к ней и положила ладони на плечи подружки. — Может быть, расслабляющий массаж?
Юме в ответ на насмешку цапнула ее за ногу, надеясь ущипнуть, но верткая горничная только взвизгнула, ловко отскочив.
Самурай городской стражи, которого приставили к массажистке с приказом проводить до ворот сада и помочь миновать сторожевые посты, разочарованно вздохнул. Он так радовался, что его назначили на пост внутри здания, а поглазеть не удалось ни на прекрасных гостий, ни на добрейшую леди Кадзуми, ни, даже на прекрасных горничных, что заливались веселым смехом в комнате позади него. Как серебряные колокольчики.
Комната, в которую привели Кицунэ, была необычайно большой и светлой. На стенах висели красивые картины в резных рамах, по углам стояли вазы со свежими цветами. С гардин над окнами ниспадали волны бархатных занавесок, украшенных золотыми узорами и бахромой. Огромная кровать, два шкафа, будуарный столик с овальным зеркалом. Много мягких игрушек по углам и на кровати. Забавно.
Комната была красива, но Кицунэ сочла ее слишком большой для уюта. Все равно, что спать в гостиной. Да и заблудиться можно, если ночью проснешься и не вспомнишь сразу, с какой стороны кровати оставлены тапочки.
Для своей спальни Кицунэ выбрала бы комнату поменьше, но Миваки явно была с ней не согласна и, может быть, даже права, ведь в такой большой комнате нашлось место для чайного столика, на котором сейчас стоял сервиз из драгоценного фарфора.
— Долго же пришлось тебя ждать! — сказала, поднимаясь из кресла, Миваки. — Я уже решила, что ты больше не хочешь встретиться с принцем и сбежала.
— Глупости, — фыркнула Кицунэ. — Почему я должна сбежать? Просто там был очень милый котик! Кусачий и шустрый, правда.
— А, этот! Мамин любимчик. Пока был маленьким котенком, казался забавным, а потом вымахал в толстую громаду и занят целыми днями только тем, что ест и спит. Шерсть кругом, запах!
— А по мне, так он очень даже хороший.
— Если хочешь, можешь с собой забрать.
— Правда? — Кицунэ хлопнула в ладоши от восхищения.
— Мама все равно не отдаст, так что расслабься. Скажи-ка лучше, как тебе мой вид? — пока Кицунэ тиранила кота, Миваки успела переодеться и теперь горделиво повертелась перед гостьей, демонстрируя ей свой серо-коричневый костюм, богато расшитый золотыми нитями. — Как думаешь, можно в таком наряде выйти встречать принца Кано?
Огонь зависти, вспыхнувший в глазах Кицунэ, сменился удивлением.
— А зачем тебе встречать моего принца?
— Твоего? — Миваки засмеялась. — Ну ты и сказала! Уже взяла его в собственность? Смотри, при нем не ляпни, он может юмора не оценить.
— Моего, не моего… зачем тебе его встречать?
— Да не хмурься ты так! Пошутила я, — Миваки продолжала играть на ревности оборотницы. Услышав про шутку, Кицунэ слегка расслабилась. — Этот костюм — моя повседневная одежда. Встречать принца я выйду в другом платье. — оборотница, к радости Миваки, вновь подобралась, как перед боем. — У меня, как у любой настоящей принцессы, — злыдня сделала явный акцент с намеком на то, что настоящих принцесс в мире на самом деле не столь уж и много, — целые горы шикарных нарядов! Давай устроим небольшое состязание, Кицунэ-чан? Я покрашу волосы в золотистый цвет, как у тебя, надену свой лучший наряд, и мы посмотрим, к кому из нас первой подойдет принц!
Кицунэ молчала, угрюмо насупившись, и только багровела, выдавая бурю бушующих в ее душе эмоций.
— Ха-ха, сколько гнева! — восхищалась Миваки. — Уже сдаешься, Кицунэ-чан? Неужели ты так не уверена в своей красоте и боишься, что Кано может больше уделить внимания мне, чем тебе? Не злись. Ревность, чтобы ты знала, признак слабости!
— Миваки-сама, — вмешалась Така, заступаясь за покрасневшую и злую, высмеиваемую девчонку. — Прошу вас прекратить. Ни мне, ни леди Кицунэ этот разговор совсем не кажется веселым.
— Прошу прощения, я не хотела вас обидеть, — совершенно неискренне извинилась Миваки. — Я выйду к Кано-сама только поклониться, из вежливости, честное слово! Не собираюсь я с тобой соперничать, Кицунэ-чан, успокойся. У меня свой жених есть!
— Свой жених? — передразнила Кицунэ. — Уже взяла его в собственность?
Миваки только рассмеялась.
— Тебя снова подвело незнание общества людей, волшебная лисица. У нас с тем парнем официально оглашенные отношения. Он — мой жених, а я — его невеста. Так что в отличие от тебя я все сказала правильно.
— Ну и хорошо, что все правильно, — буркнула Кицунэ и, отвернувшись, хотела выйти из комнаты. — Что-то не хочется сейчас чаю. Я в другой раз зайду.
Миваки быстрым движением схватила ее за руку.
— Подожди. Что же, убежишь из-за дружеской шутки?
— У тебя странные понятия о дружеских шутках, Миваки-чан. Я не хочу больше их выслушивать, потому что… мне очень хочется тебя ударить, но если я это сделаю, маме будет стыдно за мои действия. Мне жаль тебя, но ты совершенно испорченный человек и те, кто тебя не принимает, вовсе не неправы!
Пылая яростью и обидой, Кицунэ оттолкнула руку Миваки и вышла в коридор.
— Прошу вас последовать за мной, — Исако вышла в коридор следом за гостями. — Я покажу вам комнату, где вы сможете отдохнуть до прибытия в наш дом принца.
— Спасибо. И пусть мне вернут кимоно! Сколько можно ходить в халате? — Кицунэ тоже хотела принарядиться, иначе получалось, что она выглядит не такой красивой, как Миваки.
— Его хотели привести в порядок…
— Что там приводить? Когда это я его помять или испачкать успела? Верните, и все.
— Да, юная госпожа, — Исако, понимая что споры бесполезны, уступила.
Куноичи вернулась в комнату минут через двадцать и, не делая паузы, подошла к Миваки, которая спокойно расслаблялась в кресле.
— Далеко же ты их увела, — сказала девчонка, отрывая взгляд от глянцевого журнала мод. — Или заблудилась по пути?
— Встать, — глухо рявкнула Исако. Миваки даже вздрогнула, уронив журнал на пол.
— Ч-что?
Куноичи схватила ее за ворот и рывком поставила на ноги.
— Что ты себе позволяешь?! — выкрикнула девчонка. — Да я…
Раздался звонкий звук оплеухи, и голова Миваки дернулась. На щеке начал наливаться краснотой отпечаток ладони. Ошарашенная девчонка отшатнулась, запнулась о кресло и едва не повалилась.
— Что ты де…
Вторая оплеуха прозвучала еще звонче первой.
— Как ты сме…
С третьей оплеухой Миваки упала в кресло и закрыла лицо ладонями.
— Что ты смотришь, Тейджо?! Помоги мне!
Самурай, к которому обратилась девчонка, приблизился и встал рядом с Исако.
— Я в сомнениях, юная госпожа. Но сомнения эти не в том, помогать вам или нет, а в том, что губительнее для боевой задачи — ваша смерть или ваша жизнь.
— Что?! О чем ты говоришь?
— Вам был четко разъяснен план и ваша в нем роль, которой требовалось неукоснительно следовать. Вы игнорируете все, что было сказано вам. Действуете, повинуясь своим собственным желаниям и антипатии, невзирая на наши замечания. Это саботаж.
Миваки побелела и испуганно икнула. От последнего слова самурая повеяло холодом могилы.
— Вы не представляете себе, как много было сделано всеми нами ради того, чтобы леди Хикари и златохвостый демон были приняты в этом доме, — продолжал самурай. — Враги окружают нас со всех сторон, и достаточно всего одной ошибки, чтобы все мы закончили свою жизнь на плахе! Нас всех казнят только за то, что мы остались верны главе нашей семьи, которому служим с самых ранних лет! Не этого ли вы добиваетесь своим поведением, Миваки-сама? Своей глупостью и эгоизмом вы создаете огромные проблемы! Все не так безобидно, как вам кажется. Вы способствуете расколу и гибели страны. Вы предали всех, кто заботился о вас всю вашу жизнь и доверял вам! Может быть только одно наказание за такой поступок.
— Я… я… я не предавала! Я… я не способствую! Это же глупо, Тейджо! Я просто слишком сильно ненавижу Кицунэ и всех союзников принцессы Мичиэ! Я… я же…
— Глупый союзник страшнее врага, — сквозь зубы процедила куноичи.
— Да как вы смеете?! — Миваки собралась с духом и снова начала возмущаться. — Я все расскажу матери, и она вас…
— Никто из нас не станет защищать человека, способствующего провалу столь важного задания! — гневно ответил Тейджо. — Даже слово вашего отца вас не спасет! На что вы надеетесь, Миваки-сама, не оправдав доверия своей семьи?!
— Я… я оправдаю, — Миваки снова начала заикаться со страха. — Клянусь, оправдаю! Дайте мне шанс!
— Дзюцу лечения уберет следы от ударов с твоих щек, — сказала Исако, под взглядом которой девчонка съежилась. — Сейчас я отведу тебя к Кицунэ, и ты будешь умолять ее о прощении. Я научу тебя словам, которые нужно будет сказать.
— Может быть, обойдемся без нее? — осведомился самурай. — Собранные капитаном Монтаро воины клана уже идут по тоннелям катакомб. Минут через тридцать они будут здесь. У нас достаточно людей.
— Спокойнее, спокойнее, — отозвалась, замаскированная под служанку куноичи. — Уверена, Миваки-сан все поняла.
Давясь соплями и утирая ладонями хлынувшие слезы, хозяйская дочка принялась торопливо кивать, уверяя обозленных воинов в своей понятливости.
Кицунэ, как только за ушедшей служанкой Акизуки закрылась дверь, склонила голову и тихо всхлипнула.
— Ну что ты, лисенок? — леди Така присела и, видя, что девочка сейчас расплачется, взяла ее за руки. — Не переживай так! Мало ли в мире злых и негодных людей?
— Бабушка-а-а… — слезы все-таки скользнули по щекам маленькой оборотницы.
— Что, маленькая моя? — Така подвела Кицунэ к диванчику и усадила на него.
— Бабушка, а когда принц приедет за нами, ему обязательно нужно будет встречаться с Миваки?
— Она все же дочь хозяйки дома и обязана будет выйти поприветствовать столь важных гостей.
— Жалко… Она ведь не врет, что волосы покрасит и платье самое красивое наденет. А… а вдруг Кано правда нас перепутает? — Кицунэ хлюпала носом, представляя свои фантазии как уже свершившийся факт. — Что если он увидит Миваки и она понравится ему больше, чем я?
— Разве такое возможно? — старушка села на край дивана и осторожно стерла ладонями слезы со щек Кицунэ. — Не волнуйся, он и не заметит ее рядом с тобой! Ты гораздо красивее и намного приятнее в общении, чем она!
— Правда? — с сомнением в голосе отозвалась девочка.
— Чистая правда. У нее темные от злобы глаза, в твоих — синь летнего неба. Никакая краска не поможет сделать ее волосы такими же золотистыми, как твои. У нее красивое лицо, но печать высокомерия проступает даже сквозь самые милые маски, какими она пытается прикрыть свой дурной характер.
— Но у нее такой красивый костюм… что если платье у нее еще красивее?
— У тебя замечательное кимоно.
— А что если принцу нравятся девочки в платьях?
— Какая же ты ревнивая! — Така протянула руку и потрепала девчонку по голове, ероша мягкие золотые локоны. — Не беспокойся. Победить Миваки несложно, и внешняя красота здесь вовсе ни при чем.
— Все равно, если будет надоедать и выделываться, я… я ей… — Кицунэ сжала кулачки, и, избавившись от слез, глаза ее злодейски засверкали. — Страшно отомщу!
— Только без физического устранения!
— Что?
— Бить не надо.
— Бабушка, ну что ты говоришь?! — Кицунэ уставилась на старушку невыразимо-наивными, синими глазищами, на самом донышке которых пряталась лисья хитринка. — Разве такая добрая, милая и воспитанная девочка, как я, может кого-нибудь ударить? Конечно же, нет! Я дядю Бенджиро найму, он и побьет злую Миваки. А я пока буду охрану отвлекать…
— Ух, хитрюга злодейская! — Така щелкнула девчонку по носу, Кицунэ хихикнула и закрылась подушкой. — Смотри у меня! Устроишь леди Миваки расправу — без сладкого оставлю! На всю жизнь! Тоже мне, рыжая бандитка.
— Я — золотая!
— Золотая, золотая. Кстати, ты не заметила, как Миваки тебя при встрече оглядывала?
— Да, заметила. Увидела она, какое у меня красивое кимоно, и обзавидовалась вся! Потому-то сейчас и изворачивается, как только может! То обзовет, то вырядится! Нет, найму дядю Бенджиро, пусть набьет ей мор…
— Кицунэ-чан!
— …Лицо. Лицо, конечно. Два фиолетовых синяка вокруг глаз надолго заменят ей тени для век!
— Ах, бандитка! — старушка сцапала болтунью за ушко и начала водить рукой вправо-влево, заставляя Кицунэ вертеть готовой, извиняться и шутливо ныть. — Ну погоди, теперь я глаз с тебя не спущу, буду следить, чтобы ты даже близко к Миваки не подходила!
Однако ей пришлось отступиться от своих заверений даже намного раньше, чем старушка ожидала. Не прошло и пятнадцати минут с произнесения фразы, как кто-то осторожно постучал в дверь. Така, полагая, что это принесли кимоно для Кицунэ, открыла дверь и с удивлением отступила, впустив в комнату не кого иного, как дочь хозяйки особняка собственной персоной.
Кицунэ привстала, глядя на Миваки с вызовом и гневом, но боевое настроение оборотницы тотчас исчезло, как только она увидела, в каком состоянии ее недавний враг.
— Кицунэ-чан, прости! — пытаясь утереть текущие ручьями сопли и слезы, поникшая гордячка подошла к оборотнице. — Ты, наверное, ненавидишь меня, правда? Я… я же ужасно обошлась с тобой! Просто… просто я думала, что ты будешь как все…
Кицунэ взяла у леди Таки и протянула Миваки белый платок.
— Я… уже привыкла, — продолжала рыдать Миваки, взяв платок и начиная утирать им слезы с лица, — что все знакомые девчонки общаются со мной только с видимым усилием над собой. Врут в глаза или пытаются задирать нос… я научилась говорить как они, хвастаться и оскорблять намеками. Увидев тебя, я подумала, что ты такая же, но…
— Ладно, ладно, я все понимаю, — Кицунэ улыбнулась ей и с детским добродушием ободряюще похлопала по плечу. — Не нужно оправдываться, Миваки-чан. Я больше не сержусь.
— Но… но я же… — рыдания продолжали душить Миваки, Кицунэ, меняя тон на все более ласковый, продолжила ее утешать.
Така посмотрела на девушку, что следовала за своей госпожой, словно тень, и теперь, войдя, стояла у дверей, наблюдая за действием. Все ясно. Служанка нажаловалась леди Кадзуми, и та от души поработала над своей дочерью, доведя ее до истерики, но, похоже, неплохо вразумив. Хорошо. Така, решившая, что Кадзуми мало воспитывала Миваки и не имеет над своей дочерью авторитета, рада была признать, что поспешила с выводами.
— Надеюсь, чай еще не совсем остыл? — спросила Кицунэ у все еще всхлипывающей Миваки. — Пойдем в твою комнату, немного чая сейчас — то, что нужно тебе, чтобы успокоиться.
Не прошло и пяти минут, как Кицунэ уже сидела в удобном кресле напротив Миваки, а Исако наполняла ароматным чаем маленькие фарфоровые чашки.
— Ты действительно необычный человек, Кицунэ-чан, — сказала Миваки, принимая поданную ей служанкой чашку. — Если бы я была на твоем месте, то у меня появился бы еще один враг на всю жизнь. Я бы никогда не смогла простить, а ты же совершенно не держишь зла. Хотела бы я так уметь.
— Ты же не сделала мне ничего по-настоящему плохого, Миваки-чан. Есть много поступков, которые я не могла бы простить, но ты пока не совершала их.
— И обещаю, что постараюсь не совершать, — тон голоса Миваки стал весело-шутливым. — Тем более что если бы я тебя по-настоящему обидела, ты бы, наверное, превратилась в огромного монстра в костяном панцире!
— Нет, что ты! — Кицунэ засмеялась. — Для этого мне нужно съесть целую гору разных продуктов! Даже больше, чем весил бы тот гигант, ведь приходится тратить энергию Ци на… на то, чтобы желудок быстрее работал, вот! Мне еще повезло, что там, в углу, были свалены обглоданные крепчаком кости…
— Человеческие? — Миваки подавилась чаем.
— С чего ты взяла? — Кицунэ удивленно хлопнула глазами. — Может быть, если только те люди были размером с буйвола. На нескольких лапах даже были копыта. Бывают люди с копытами? И вообще, крепчаки человечиной не питаются! Они тоже люди.
— Крепчаки едят все, что им бросишь. Мы со служанками ходили смотреть на крепчаков Инакавы, так один из них собирал листья с земли и ел! Мы испугались, что это чудовище на нас нападет и целиком проглотит, вместе с платьями, туфлями и зонтиками. Кто знает, может, они и ткань переваривают?
— Глупости какие. Крепчаки ничем не отличаются разумом и сознанием от обычных людей. А то, что едят все время, так это физиология такая. Они не виноваты, что энергия Ци не возникает из небытия.
Миваки пожала плечами, показывая, что не хочет спорить.
— Ты не думай, Кицунэ-чан, что я плохого о них мнения. Крепчаки полезны, без них ни одна стена не выдержит удара штурмового дзюцу. Вот у нас в городе их два, и в Серой Скале есть один. Наместник Томео обещал еще несколько найти и привезти в Инакаву. Просто выглядят они жутковато.
— Не страшнее некоторых людей, — буркнула Кицунэ, вспомнив уродливую злобную тетку, что приносила ей еду во время жизни в подземельях. Больше той тетки, пожалуй, жуть и омерзение на Кицунэ наводил только один человек. Юидай.
— Может быть. Кицунэ-чан, слушай, а это правда, что ты можешь превратиться в любого, кого увидишь?
— Ну… — Кицунэ почувствовала странное смущение. — В общем, да. В того, чей образ я смогу ясно себе представить.
— Ух ты! — Миваки подалась вперед, лицо ее отразило живейший интерес. — Покажи!
— Зачем? — оборотница застеснялась и мотнула головой. — Не хочу. Это долго и требует много сил.
— Да ладно тебе, — лучась интересом, Миваки подалась вперед и оперлась руками о столик, внимательно разглядывая лицо Кицунэ. — Это же так здорово! Покажи, покажи! Кицунэ-чан, не будь такой букой, умоляю! Когда еще я смогу увидеть превращения волшебной лисы?
— Ну, хорошо, — с сомнением произнесла оборотница. — Если ты так этого хочешь… в кого мне превратиться?
— Сейчас посмотрим, — схватив лежащий на кровати журнал, Миваки начала торопливо листать его. — Вот! — она показала Кицунэ фото какой-то актрисы. — В нее можешь?
— По фотографиям тяжело копировать. Я должна четко представить человека и наложить его лицо на свое, как маску.
— Значит, не можешь?
— Могу, но получится не совсем похоже.
— Ну и ладно.
Кицунэ вздохнула, закрыла лицо ладонями и, собравшись с силами, начала изменение. Мышцы лица зазмеились, кости черепа начали смещаться и формировать новый облик. Она не меняла свою фигуру, поэтому превращение заняло не слишком много времени. Через пятнадцать минут Кицунэ убрала руки от лица, и Миваки, напряженно ожидавшая результатов, раскрыла рот от удивления.
— Ничего себе! — сказала она, поднимая раскрытый журнал и держа фото актрисы рядом с лицом Кицунэ. — Ты похожа на нее, как сестра-близнец! Тебе бы такую же прическу и платье, точно могла бы делать фотосессию вместо нее! А как ты поменяла цвет глаз?
— Представила карие глаза. Как дальше все меняется, не знаю. Хебимару-сама, мой создатель, изучал эти превращения, можешь его разыскать и спросить, если хочешь.
— Да ладно, все равно, в целом не важно. Наверное, пигмент старый убираешь, новый создаешь. А я знаешь, как меняю? Цветными линзами!
— У тебя перекрашены глаза?
— Да, я не очень люблю их настоящий цвет. Слишком темный. Знаешь, какие девочки больше всего нравятся парням? Синеглазые блондинки!
— А по-моему, это не так важно.
— Ты просто маленькая еще и многого не понимаешь. Ах, Кицунэ-чан, мне бы такие выразительные глаза, как у тебя! И волосы. Они раз в шесть гуще и шелковистее моих. Природный золотистый блонд! Предел мечтаний. Все мальчики мои были бы! А ты цвет и длину волос поменять можешь?
— Да. Но для смены цвета эти придется сбросить. Не проси, не буду. Прическу портить не хочу.
— Хорошо, не надо показывать. — Миваки поудобнее уселась в своем кресле, а Кицунэ вновь закрыла лицо ладонями и начала обратное превращение. — Кицунэ-чан, у тебя просто потрясающие способности! Даже не верится, что такие люди могут существовать. Я… я так тебе завидую! Вот бы мне так уметь! Подумать только, изменять свой стиль в зависимости от настроения, в любой ситуации менять внешность на самую подходящую! Ты ведь никогда не постареешь, не утратишь привлекательности. У-у-ух! — Миваки потерла ладони в мечтательном восторге. — Кицунэ-чан, ты ведь волшебница? Преврати меня тоже в волшебную лису?
— Я не лиса и не волшебница. Наделить способностью или обучить менять облик я не могу. Прости, Миваки-чан.
— Жаль, — Миваки печально вздохнула. — Но, наверное, ты и голос можешь поменять?
— Да, могу.
— Удивительно. Теперь я легко верю, что тебя заметили искатели Единства Культуры. Ты для них — самый настоящий клад!
— У тебя тоже красивый голос и внешность, Миваки-чан. Ты станешь замечательной певицей, я уверена! — сказала Кицунэ в ответ, чувствуя, что должна ответить похвалой на похвалу. — А еще… — Кицунэ бросила сквозь пальцы завистливый взгляд на расшитый золотом костюм Миваки. — …Ты умеешь выбрать по-настоящему красивый наряд! Тебе очень идет! Сразу видно, что ты — настоящая благородная леди!
— Спасибо, — Миваки слегка покраснела, слыша искреннюю похвалу. — Ты тоже прекрасно выглядишь. Такая милая в этом пушистом халате! И кимоно у тебя просто потрясающее!
— А вот мне не очень нравится, — пробубнила Кицунэ. — Сначала я была в восторге, а потом… у мамы, у Йори и у бабушки — у всех рисунки с зимними сюжетами, а у меня — какие-то цветы. Надо было другое выбрать.
— Какие-то цветы?! — Миваки рассмеялась. — Ты что, даже легенды о спасении богини-Весны не знаешь? Эту сказку всем детям читают!
— А мне хозяин не читал. Книги про ниндзюцу всякие, по анатомии и генетике читал. А сказки нет.
— Бедняжка! Ну, тогда я тебе расскажу, — Миваки откинулась в кресле и, время от времени расслабленно всплескивая руками, принялась декламировать. — Еще совсем недавно лед покрывал весь наш мир и даже там, где сейчас лежит прожженный солнцем песок, всего шесть или семь тысячелетий назад было царство льда. Люди выживали у побережья океана, питаясь рыбой и водорослями, или в долинах возле вулканов, где было много горячих источников. Остальной мир был похоронен под снегом. Люди от нечего делать долгими зимними вечерами начали придумывать разные сказки. Вроде той, что богиня-Зима напала на дворец богини-Весны и захватила свою соперницу плен, но убить не смогла и похоронила ее под миллионами тонн льда и снега. Теплые ветра, воины Весны, летали высоко в небе и всюду искали свою принцессу, но не могли найти, и Зима царствовала на земле целую вечность, пока однажды охотник из селения на морском побережье в поисках тюленей не зашел так далеко от своего селения как еще никто не заходил. Он сбился с пути и углубился в ледяную пустыню материка, где посреди бескрайней белой равнины в свете утренней зари он увидел огромное поле снежных цветов.
— Снежных цветов?
— Сила богини Весны пробилась сквозь лед, но вокруг не было ни единого живого растения, которое могло бы зацвести и стать знаком наступления весны, зовом для ее воинов-ветров. Богиня в отчаянии воззвала к небесам, и тогда… зацвел сам снег. Снежные стебли и снежные лепестки, позолоченные утренней зарей, — вот что изображено на твоем кимоно, Кицунэ-чан.
— Ух, какая красота! — восхитилась оборотница. — Я и подумать даже о таком не могла! А потом в легенде что было? Богиню-Весну спасли?
— Да. Охотник поднялся на самую высокую гору мира и, позвав теплые ветра, рассказал им о поле снежных цветов. Воины Весны разыскали это поле и, растопив ледяной панцирь, спасли свою принцессу. Тогда-то и закончился великий ледниковый период.
— Значит, если на моем кимоно снежные цветы, значит, я — богиня-Весна? — Кицунэ зарделась от восторга. — А принц Кано — теплый ветер, который я хочу позвать мне на помощь! Ничего себе! Все замечательно подходит, — девочка минуты полторы повитала в облаках, а затем спросила, надеясь на еще одну волшебную историю: — А у моей мамы рисунок на кимоно что означает?
— Заснеженные ветви сосны или ели — это символ продолжения жизни вопреки любым невзгодам. Ветви сосны сами по себе символизируют не только жизнестойкость, но и сохраненную мягкость, нежность. Женственность в суровое военное время. Снег на ветвях… это внешняя строгость и официальность, под которой прячется живая и трепетная душа.
Маленькая оборотница снова сладко вздохнула от восторга.
— Про Инуюки мне бабушка рассказала, а что про кимоно Йори можно сказать?
— Ну, здесь совсем просто. Серебристый цвет — солнечный зимний день, а снегири — жизнерадостность и энергия. На сером фоне снегири — намек прижаться теснее и поделиться теплом в пасмурный зимний день, а на серебристом фоне, да еще и порхающие с ветки на ветку — приглашение веселиться. Знак того, что гейша счастлива. Готова петь, танцевать и играть на музыкальных инструментах для дорогих гостей, встреча с которыми принесла ей такую же радость, какую приносит солнечный свет и тепло ясного дня красногрудым птичкам.
Кицунэ так и сияла счастьем. Как же много, оказывается, можно узнать, просто взглянув на чье-либо кимоно! Скорее бы снова увидеться с мамой! Осторожно забраться ей на колени и обнять. Символы женственности, мягкости и нежности? Кицунэ, как никто другой, могла уверенно утверждать, что кимоно леди Хикари говорит правду.
— Как же ты много знаешь, Миваки-чан! Тебя тоже не просто так пригласили в Единство Культуры. Ты очень хороший и интересный человек, когда не пытаешься казаться грубой и злой!
— Спасибо, Кицунэ. — Миваки лукаво и самодовольно улыбнулась. — А знаешь, я ведь перехожу в школу Единства этой весной, и моя школьная форма уже готова. Хочешь, покажу?
Лисица дернулась, ее глаза, меняющие в этот момент цвет, вспыхнули жарким интересом.
— Конечно, хочу! — воскликнула она. — Подожди только еще минуточку, я допревращаюсь.
Миваки не стала дожидаться. Поднявшись с кресла, она танцевальными движениями направилась к шкафу. Чувствуя внимательный взгляд оборотницы, девчонка открыла дверцы и вынула оттуда вешалку с костюмом, аккуратно упакованным в непрозрачную полиэтиленовую оболочку.
Любопытство сжигало Кицунэ, но она не двинулась с места, пока возвращение прежнего облика не было полностью завершено. Что будет, если мама захочет найти ее и, войдя, увидит искаженный облик своей дочери? Ужас!
Только когда движение мышц утихло, Кицунэ поднялась, подошла к одному из зеркал в комнате и внимательно рассмотрела свое лицо. Все в порядке. Теперь можно расслабиться.
— Показывай!
Миваки даже вздрогнула, когда Кицунэ вдруг, словно привидение, возникла у нее за спиной.
— Быстро ты… — девчонка смерила взглядом расстояние до зеркала. — Владеешь техникой мгновенного перемещения, как Молния Ветвей, четвертый алый воин-дракон?
— Просто интересно. Миваки-чан, открой же!
— Хорошо, — Миваки взялась за молнию-застежку пластиковой оболочки и, потянув за язычок, расстегнула ее. — Смотри!
Глазам Кицунэ предстало бело-золотое великолепие из самых дорогих сортов шелка. Школьная форма учениц Единства Культуры многим отличалась от общепринятых стандартов. Если одежда обычной школьницы должна была просто быть удобна и хорошо смотреться, то наряд будущих певчих птичек был создан с одной целью — служить эталоном и олицетворением красоты. Девочка, которой выпало счастье стать одной из учениц школы Единства, должна была с самого первого момента чувствовать себя истинной принцессой…
…Единство Культуры было наследием древней империи, богатая и сильная организация, занимавшаяся сохранением культурных ценностей цивилизации. За каменными бастионами их замков воспитывались лучшие гейши и начинали звучать голоса, чьи песни тревожили и заставляли оживать сердца, очерствевшие от горечи войн. По мере сил они предоставляли защиту одаренным людям и спасали предметы искусства из руин погибших городов.
Попасть в школу Единства Культуры было очень непросто, взяточничество среди искателей было безжалостно истреблено, но ради любимого ребенка главный советник Юидая расстарался. При каждом удобном случае он начинал расписывать перед знакомыми из Единства Культуры вокальные данные и красоту своей дочери. Миваки тоже старалась как могла. Ее голос понравился комиссии, артистизм тоже оказался на высоте, и после долгих мытарств, связанных с расследованием неприятных слухов с ее прежнего места учебы, дочь советника была принята в одну из школ.
Однако проучилась она там не более месяца. Заискивая перед учителями, гордая аристократка с ненавистью смотрела на девочек из средних и нижних слоев общества, учащихся в школе Единства Культуры наравне с высокородными. В школе, где она училась ранее, Миваки заставляла прислуживать себе и унижаться детей богатых чиновников и самураев, а здесь в одном классе с ней учились дочери торговцев и, подумать только, грязных крестьян!
Выбрав себе подходящую жертву, Миваки поставила ее перед фактом того, что крестьяне обязаны прислуживать господам благородной крови. Девочка попыталась сопротивляться, и Миваки, выждав момент, когда поблизости не было учителей и других учениц, начала психологическую обработку. Несколько раз ударив для убедительности слов, она запугала свою жертву угрозами нанять шиноби, которые легко могут сжечь дом или расправиться с родителями непослушной. Даже получив уверения в покорности, аристократка не утихомирилась. Вдоволь поглумившись над сломленной упрямицей, Миваки отобрала у нее пару личных вещей, просто в качестве символа своей победы. Отвесив последний пинок, дочь советника отпустила крестьянку, трясущуюся и плачущую, напоследок пригрозив смертью за жалобу учителям.
Но учителям не нужно было получать какие-либо жалобы. Когда человеку плохо, биотоки в его теле сильно изменяются. Увидев резкие перемены в состоянии одной из учениц, учителя провели расследование и быстро вызнали, что к чему. Отец пытался замять скандал, но никто ничего не пожелал слушать. Его попросту известили, что дочь нужно забрать, и все. Никакие аргументы, просьбы и увещевания на людей Единства не действовали. С момента завершения издевательств прошло всего четырнадцать часов, когда Миваки, бледная и растерянная, уже сидела в повозке и ждала отправления со двора школы певиц, куда путь для нее теперь был закрыт навсегда.
Управляющая школы, высокая статная леди в строгом платье, кивнула служанке, и та положила в повозку рядом с Миваки бережно упакованную школьную форму.
— Ее сшили на деньги вашего отца, Миваки-сан, — холодным тоном произнесла управляющая. — Хоть вы и недостойны носить ее, но ваш отец отказался от компенсации, и потому мы не можем оставить ее у нас. Поступайте как знаете, но мы проследим за ее судьбой. Она — частица нашей школы, поэтому прошу относиться к ней бережно, во избежание никому не нужных осложнений в отношениях…
Теперь Миваки могла только любоваться последним символом мечты о великой славе. Ей оставалось лишь скрежетать зубами да хвастаться перед несведущими о том, что скоро, уже вот-вот, ее пригласят не куда-нибудь, а в школу Единства Культуры!
Пусть завидуют. Так, как завидует сейчас эта безродная лиса!
Кицунэ не знала злоключений своей новой знакомой и с восторгом любовалась искусной вышивкой на блузке, золотыми застежками и плавными переливами света на ткани.
— Нравится? — с затаенным ехидством спросила Миваки, укладывая наряд на кровати и вынимая из шкафа коробки с аксессуарами — гольфы, белые перчатки, лакированные коричневые ботиночки. — Ты прикоснись к ткани, чувствуешь, какой шелк?
Кицунэ осторожно коснулась блузки и провела рукой по ткани. Такой гладкий, такой плотный материал!
Судя по выражению лица, оборотница впала в состояние полного аффекта, из которого ее вывел только злорадный голосок Миваки. Девчонка приблизила губы к уху оборотницы и прошептала:
— Нечего таращиться! Не твое!
Кицунэ дернулась, очнулась и недоуменно захлопала глазами.
— Что ты сказала, Миваки-чан?
— Я говорю — хочешь померить?
— А можно? — Кицунэ бросила на улыбающуюся девчонку недоверчивый взгляд.
— Конечно… нет! — улыбка Миваки стала еще шире.
Оборотница обиженно насупилась.
— Ах, скорее бы весна! — мечтательно вздохнула Миваки, подхватывая с кровати вешалку с блузкой, юбкой и коротким жакетом. Приложив все это к груди и прижав рукой, девчонка сделала несколько танцевальных движений. — Дождаться не могу! Когда зацветет сакура, я надену этот костюм и пойду по цветущей аллее к большому зданию, с огромными окнами и с фонтаном во дворе! Будет солнечный, теплый день, а в воздухе будет витать запах цветов! Весна, пора любви и счастья… — Миваки хихикнула. — Мальчишки себе шеи посворачивают, на меня заглядываясь! Посмотри, Кицунэ, блузка приталена, а спереди еще, видишь, специальный покрой? Чтобы подчеркнуть грудь. Не вульгарно выставить, а влекущее, нежно облечь! Мальчишек это так заводит! Ах, еще несколько месяцев осталось, но я уже не могу ждать!
Кицунэ угрюмо помалкивала. Миваки наслаждалась, видя в ее глазах злость, зависть, печаль и тоску.
— Не сердись, Кицунэ-чан, — Миваки перестала ее дразнить и уложила форму обратно на кровать. — Если бы у меня был второй комплект, я тебе его не раздумывая подарила бы, честное слово! Просто… понимаешь, я не могу носить одежду, которую уже кто-то надевал. Эти капельки пота, эти частицы кожи, застрявшие между волокнами… Не могу перестать о них думать. Кожа будет зудеть, я уверена.
— Глупости. При стирке любая грязь исчезает. Или ты намекаешь, что я заразная?
— Нет, конечно! Это просто психологический сдерживающий фактор. Не могу, и все. Все мысли о том, что этих вещей уже кто-то касался. Так что прости, но ничего померить дать не могу.
— Ну и ладно! — Кицунэ надулась пуще прежнего.
— И все равно мне важно твое мнение. — Миваки открыла створки шкафа, хвалясь своей обширной коллекцией гламурного тряпья. — Что скажешь? Все вещи от эксклюзивного дизайнера, в магазине никогда такого не найдешь!
С первого взгляда становилось понятно, что в эту коллекцию вложены сумасшедшие деньги, но Миваки-то знала, в чем хитрость. Народ бежал из Инакавы и за бесценок продавал имущество. Фирменные магазины высших домов мод эвакуировались в том числе. Леди Кадзуми заключила выгодную сделку с «Золотой Хризантемой» и за символическую плату получила множество нарядов, необходимых ей для флирта с наместником Томео, а Миваки… Миваки тоже любила красиво одеваться.
— Много же у тебя всего! — пробурчала Кицунэ, пытаясь подавить внешние проявления пылающей в ней жгучей зависти. — А если новое платье купишь, куда будешь укладывать?
— Выброшу что-нибудь, — Миваки равнодушно пожала плечами и гордо задрала нос. — При моем богатстве я могу себе это позволить!
Выбросить хорошую вещь? На душу хозяйственной и бережливой, можно даже сказать жадной, оборотнице словно плеснули кипятком.
«Как же нам не повезло, Кицунэ-чан! — почудился ей шелест тканей. — Наша хозяйка грубая, злая и совершенно невоспитанная, почему мы должны украшать ее? Она не любит нас, никогда не ценила и готова выбросить! Неужели есть на свете люди, способные выбрасывать такую красоту, как мы?!»
Кицунэ закусила губу и сжала кулаки. Организм оборотня реагировал на ее напряженность. Независимо от сознания, задействовались врожденные свойства измененного генома. Укреплялись кости, мышцы получили усиленное снабжение и незаметно для окружающих начали наращивать силу. Между пястными костями образовались косточки, которых никак не должно быть в организме обычного человека. Острые, особо прочные, они были тотчас оплетены мышцами, готовыми вытолкнуть их вперед и установить основаниями на видоизмененные суставы у основания пальцев. Три костяных шипа длиною в дюйм каждый.
Даже сама оборотница не замечала изменений в себе, что же говорить об окружающих? Служанки в комнате и самураи за дверями, в коридоре, остались совершенно спокойны.
— А знаешь, что я подумала? — продолжала весело болтать Миваки. — Померить дать не могу, но могу ведь что-нибудь отдать насовсем! Давай меняться? У тебя такое красивое кимоно! Выбирай любое платье, я его тебе подарю, а кимоно я оставлю себе!
Миваки взяла Кицунэ за плечи и подтолкнула ее к открытому шкафу.
— Не стесняйся, выбирай.
— Зачем тебе мое кимоно?
— Ты представляешь, как можно будет хвастаться перед подругами? — Миваки мечтательно улыбнулась. — Покажу им его и скажу, что это — кимоно настоящей богини-лисицы!
— А говорила, что чужое не можешь одевать!
— Я на манекен надену и поставлю в углу комнаты, как украшение!
«Ага, будешь тыкать в него ножами и булавками, поливать всякой колдовской гадостью и надеяться, что на меня перейдет какое-нибудь проклятие!»
— Ну же, выбирай! Можешь даже выбрать три любых платья!
— Я не буду меняться, — сердито пробубнила Кицунэ и мысленно представила вздох разочарования нарядов, висящих в шкафу. — Мы это кимоно с мамой выбрали, и мама сказала, что оно мне прекрасно подходит! И вообще, странный разговор.
Странной сцена казалась не только ей. Така, пока не вмешиваясь, наблюдала за происходящим со стороны и тихонько поеживалась от дикости происходящего. Вопиющие нарушения этикета и норм общения резали ей взгляд и слух. С Кицунэ-то все понятно, годовалый ребенок, до недавнего времени живший в подземельях и ради озлобления искусственно лишавшийся общения, но что такое с Миваки? Она вела себя как совершенно невоспитанный дикарь с островов великого восточного океана. Видит, что гостья несведуща во многих тонкостях этикета, и издевается? Какой стыд для семьи! Если бы Миваки была ее дочкой или внучкой, Така сделала бы сэппуку в знак протеста и стыда за поведение родственницы.
— Ладно, — Миваки закрыла шкаф. — Как хочешь. Кицунэ-чан, а ты, когда была в столице, тоже только в кимоно одевалась?
— Нет, конечно! У меня было много платьев, может быть, даже больше, чем у тебя! В столичных магазинах целое море удивительных вещей, и мы выбрали самое лучшее, что можно было найти!
Пожилая леди мучилась в сомнениях. Надо бы увести отсюда лисенка, пока расхваставшиеся девчонки снова не сцепились, но как сделать это повежливее?
— Така-сан, — отвлекая бабушку, рядом с ней возникла и почтительно склонилась Исако. — Не могли бы вы помочь мне немного?
— Рада быть вам полезна. Что бы вы хотели?
— Я хочу предложить Кицунэ-сама несколько флаконов духов, чтобы она смогла выбрать аромат, которым будет благоухать на торжественной встрече принца. У леди Кадзуми и Миваки-сама большая коллекция, но, к своему стыду, я плохо разбираюсь в ароматах. Мне было бы очень неудобно предложить Кицунэ-сама все подряд и допустить ароматы, которые будут вовсе не соответствовать окружающей обстановке. Не могли бы вы сделать подборку подходящей парфюмерии?
Служанка открыла довольно большую коробку, сплошь уставленную пузырьками.
— С удовольствием, Исако-сан, — Така немного смутилась от объема работы, но, понимая, что Кицунэ не сможет сделать правильный выбор сама, приступила к тестированию. Приглядывая за обсуждающими платья девочками, Така подносила к глазам один флакон за другим, читала этикетки, затем нюхала содержимое и отставляла флакон в сторону. Группа отвергнутых сиротливой стайкой сгрудилась на тумбочке у кровати. По завершении тестирования в коробке у служанки осталось только пять допущенных флаконов.
— Благодарю вас, Така-сан, — Исако низко поклонилась бабушке и отнесла духи Кицунэ, которая после недолгих колебаний выбрала те что ей понравились больше.
Исако начала убирать остальные флаконы в коробку и вдруг, оставив свое занятие, бросилась к оседающей на пол леди Таке.
— Бабушка, что с тобой? — с другой стороны подскочила Кицунэ.
— Все хорошо, — тихо охнула старушка, борясь с белым туманом, застилающим сознание. — Все хорошо. Голова немного закружилась. Эти духи… сильные ароматы…
— Усталость долгого пути не могла не сказаться, — Исако помогла Кицунэ усадить бабушку в мягкое кресло. — Пожалуйста, не надо так напрягать себя, расслабьтесь и отдохните.
Така хотела возразить ей, но произнести даже слово уже не получалось. Глаза вопреки отчаянным попыткам старушки очнуться неумолимо закрывались.
«Тот странный компонент в нескольких ароматах духов… неужели он?»
Сознание утонуло в белой пелене, и леди Така безвольно обмякла.
— Это моя вина, — говорила Исако, поудобнее устраивая в кресле и укрывая сдернутым с кровати покрывалом ту, кого заговорщики называли не иначе как нянькой Кицунэ. Момент истины настал. Если девчонка сейчас побежит за помощью, приходится захватывать лису силой. Спокойно! Продолжать играть роль! — Из-за сладких ароматов духов леди Така на минуту расслабилась, и преклонные годы сыграли с ней плохую шутку.
— Может быть, стоит позвать врача? — взволнованно пролепетала Кицунэ. — Бабушке плохо?
— Нет, она просто уснула. Это только усталость от того, что вы пережили в пути. Ей нужно немного отдохнуть. Через час или два она проснется гораздо бодрее и будет чувствовать себя хорошо.
— Не стоит беспокоить ее и звать кого-либо, — поддержала служанку Миваки. — Ей будет только хуже, если ее сейчас разбудить. Ты ведь, наверное, тоже не любишь, Кицунэ-чан, если тебя будят, когда очень хочется спать?
— Пусть отдохнет, — к великому облегчению куноичи, согласилась девочка-лисица. — Это действительно плохо для здоровья, если не дают выспаться.
— Пойдем, — Миваки потянула ее за рукав. — Пока она спит, посидим тихонько за столиком и пошепчемся.
— О чем? — понижая голос, с сомнением спросила Кицунэ.
— Расскажи мне, как ты с принцессой Мичиэ познакомилась? К наследникам единого трона и подойти-то почти невозможно. Как тебе так повезло?
Девочки сели в кресла у столика, Кицунэ отпила немного чая из чашки и охотно начала рассказывать. Она скучала по Мичиэ и рада была вспомнить, как весело и хорошо им было вместе. Ах, если бы только те времена вернулись!
Миваки внимательно слушала, только изредка встревая с уточняющими вопросами. Буря, которая грозила полыхнуть молниями всего несколько минут назад, постепенно улеглась.
Куноичи, замаскированная под служанку, убедившись, что в комнате все в порядке, тихо выскользнула в коридор. Первый из охранников снят. Теперь очередь второго.
Микио скосил взгляд на вышедшую Исако. Старик был насторожен до предела, хоть вокруг, на первый взгляд, и не происходило ничего необычного. Здесь ничего. Но присутствующий рядом самурай, своим телосложением больше похожий на квадратный шкаф, чем на человека, не сводил с чужого стража тяжелого взгляда. Микио чувствовал себя путником, спокойно шедшим по дороге в тропическом лесу и вдруг нос к носу столкнувшимся с громадной гориллой. Эта горилла настораживалась и начинала злиться каждый раз, когда самурай, вроде незаметно, пытался прислушаться к происходящему в комнате. Конечно, стражи не имеют права подслушивать разговоры своих господ, но сама готовность гориллы убить его на месте заставляла Микио беспокоиться о судьбе маленькой госпожи и бабушки Таки. Что там такое внутри происходит?
Исако сделала пару шагов прочь по коридору и вдруг, молниеносно развернувшись, направила на старика развернутые ладони.
«Паршивка! — Микио почуял волну Ци, устремившуюся к нему, и ударил навстречу ей разрушающим импульсом, пытаясь одновременно выхватить из ножен меч. Второй блокирующий импульс он, предвосхищая любую атаку, направил в сторону врага-самурая. — Ах ты»…
Его противоатака сбила импульс Ци Исако, но второй противник был вовсе не глуп. Ловкий и сильный, чудовищный самурай рывком сместился в сторону и ударил парализующим дзюцу, сошедшись со стариком почти вплотную.
Удар!
Боль резанула сознание Микио, его мышцы мгновенно свело в параличе. Собраться с силами! Сбросить влияние чужой Ци! Противодействие!
Пара мгновений. Всего пара мгновений…
Тейджо вцепился в старика. Превосходство в физической силе было подавляющим. Лишенный возможности уклоняться от ударов и атаковать мечом, старый самурай стал легкой добычей. Многие годы занятия борьбой и рукопашным боем не прошли для молодого воина даром. С неодолимой силой он скрутил старика, беспощадно разрывая его жилы и даже мышцы, окаменевшие от паралича. Волна боли оглушила Микио, он безумно заорал бы, если бы мог.
Исако подскочила к самураям и, прижав к шее старика сопло безыгольного инъектора, нажала на спуск. Струя снотворного препарата пронзила кожу самурая.
Переборов действие паралича, Микио бросил все оставшиеся силы в борьбу. Боль в разорванных мышцах. Слабость от распространяющегося по телу препарата…
Куноичи спокойно отступила на пару шагов назад и смотрела, как слабо дергается в жестком захвате ее напарника старый самурай. Ладонь Тейджо сжимала рот пленника словно стальные тиски, не позволяя тому издать даже слабый хрип.
Леди Кадзуми, поставив едва тронутую чашку с чаем на стол и, извинившись перед Хикари, поднялась со своего места.
— Масуми-сан, у меня есть небольшие дела, — сказала она своей служанке. — Нужно отдать несколько распоряжений слугам и страже. Следуйте за мной. Леди Хикари, прошу вас подождать меня здесь и никуда не отлучаться. Стражи совершенно сошли с ума от волнения и могут еще больше забеспокоиться, если увидят вас прогуливающейся по дому в одиночестве.
— Хорошо, Кадзуми-сан. Я подожду вас здесь.
Хикари не двигалась с места, чувствуя как бешено колотится в груди сердце. Ей не нравилось происходящее, совсем, но камигами-но-отоме удерживала себя от прямых вопросов. Словно две безмолвные статуи, у стены комнаты возвышались могучие самураи, каждый из которых был явно сильнее изможденного старостью и болезнью одинокого защитника пожилой дамы. Ясуо продержится недолго и будет убит. Йори — не воин, она ничего не сможет сделать. Но что нужно Кадзуми и ее людям?
Хозяйка дома одарила тщательно скрывающую страх гостью насмешливым взглядом и вышла, оставив в комнате только своих охранников, которые не шевельнулись и даже не проводили взглядами госпожу.
Кадзуми, проследовав к главному выходу, вышла в сад и подозвала к себе капитана городской стражи, командовавшего самураями, окружившими особняк Акизуки. Пользуясь властью, данной ей Томео, она приказала страже оставить сад и близлежащие территории.
— Я не хочу, чтобы к прибытию принца мой дом напоминал военный лагерь. Вы понимаете мое желание, капитан?
Самурай поклонился, отступил и начал отдавать приказы по рации. Женщина спешно вернулась в дом.
— Вот и хорошо, — на губах Кадзуми заиграла счастливая улыбка. — Сразу стало светлее. От всех этих вояк на каждом углу уже мороз по коже.
— Позволите ли вы мне отлучиться по делам? — спросила Масуми, в глазах которой блестели холодные огни. Лояльной Томео и Кано стражи в доме осталось не слишком много. Теперь все будет гораздо проще.
— Конечно, Масуми-сан. Я сейчас намеревалась отдать несколько приказов нашему главе стражи, так что минут пятнадцать вы можете быть совершенно свободны.
— Благодарю вас, госпожа.
Служанка торопливо поспешила прочь. Хватит присматриваться, знакомиться и осторожничать. Пора исполнять приказы господина Хокору. Хозяина этого дома и истинного главы клана Акизуки.
Самурай Акизуки Хизао, оставленный на посту у входа в винный погреб, гордо считал себя стражем на уровень выше любого из той серой массы, которую прислал для усиления защиты особняка наместник Томео. И начальник стражи этого дома, капитан Норайо, очевидно, был того же мнения, раз доверил Хизао столь важный пост. Не из-за вина, конечно, этот подвал стал столь важен. Подземный ход, соединяющий винный погреб с сетью катакомб под городом, мог стать точкой проникновения врагов в дом и подлежал надежному охранению. Двое самураев с противоположного конца тоннеля, один с этого. Плюс посты городской стражи по узлам катакомб. Вполне достаточно. Никто не подберется к благородным леди. Пусть только попробует рискнуть жизнью!
Хизао стоял совершенно неподвижно, но тотчас отметил взглядом девушку, что открыла дальнюю дверь и вошла в коридор, ведущий к погребу.
— Хизао-сан, если не ошибаюсь? — сказала Масуми, приближаясь к солдату и приветственно кланяясь ему. — Леди Кадзуми желает угостить леди Хикари особым, драгоценным южным вином. Мне необходимо забрать бутыль и доставить ее нашей госпоже.
— Да, Масуми-сан, — ответил страж. — Не смею вам препятствовать.
Самурай сдвинул засов, толкнул тяжелую дверь и отступил в сторону, но служанка медлила, замерев у черного провала и лестницы, ведущей во тьму.
— Масуми-сан? — вопросительно обратился к ней самурай.
— Простите, просто… — девушка выглядела смущенной. — Неделю назад я видела живую крысу в наших кладовых. Ужасные существа!
— Едва ли такое повторится. Санитарная служба следит за домом, и последняя чистка была совсем недавно. Но я понимаю ваше смятение. Позвольте мне проводить вас?
— Ох, — Масуми вздохнула с видимым облегчением. — Я была бы вам очень признательна за такой поступок. Прошу вас только никому не рассказывать о моем малодушии.
— Можете рассчитывать на меня, леди, — самурай первым ступил на лестницу и, нашарив на стене выключатель, зажег свет. — Ничего не опасайтесь. Следуйте за мной.
Они сошли по лестнице и ступили на каменный, чисто прибранный пол. Бочки и стеллажи с бутылями тянулись вдоль стен.
— Куда теперь, Масуми-сан? — самурай начал оборачиваться.
Удар в спину стал для него полной неожиданностью. Он знал Масуми уже несколько лет и относился к ней с искренним уважением, но…
Без разницы, в спину или в грудь. Главное — попасть в сердце.
Рука Масуми змеей метнулась к спине самурая, защищенной лишь легкой броней, и коснулась ее, прилепив у левой лопатки солдата малую силовую печать. Удар!
Импульс энергии Ци, заключенной в печати, вонзился в сердце самурая, мгновенно нарушая биотоки во всем теле жертвы. Мускулы свело в тяжком параличе, сознание исчезло во вспышке белого света.
Единственный шум, который издал воин, это шум падения, который Масуми в меру сил смягчила, подхватив тело сраженного самурая.
Охранник обезврежен, и теперь ничто не мешало шпионке исполнить свою задачу.
Быстро подбежав к потайному проходу, шпионка нажала на потайные рычаги и заставила часть стены скользнуть в сторону. Из открывшегося черного проема выскользнуло несколько серых теней. Тревожно озирающиеся самураи в легких доспехах со знаками клана Акизуки рассредоточились по подвалу. Один из них склонился над парализованным и лишенным сознания стражем, снял с него шлем и стальную маску, надел их себе на голову и, взбежав по лестнице, встал на пост охранника.
— Я привел двадцать человек, мужчин и женщин, — перед старшей служанкой склонился мускулистый парень, которого легко можно было принять за самурая. — Каждый из них достоин доверия, по мнению капитана Монтаро.
— Хорошо, Кацу-сан, — ответила Масуми, передавая шиноби листы с планировкой особняка. — Норайо-сан расставил стражей так, как указано на этой схеме. Красными линиями отмечены коридоры, охраняемые верными Юидаю людьми. На третьем этаже устроена радиоточка, ее оператор каждые пятнадцать минут выходт на связь с городскими стражами за пределами здания и передает условные коды. Атакуйте людей на третьем этаже только в самом крайнем случае, — служанка протянула еще несколько листов бумаги. — Вот список кодов. Он меняется каждый час. Ваш разведчик доставил письмо?
— Да, он сообщил по радиосвязи, что передал его лично принцу Кано. Принц прибудет в Инакаву через несколько часов, а наш лазутчик скоро будет здесь.
— Значит, он не с вами? Жаль. Шиноби Фукуроу был бы очень полезен для маневров. Времени ждать его нет. Действуем! Только максимально осторожно.
Клан Акизуки был печально известен тем, что в его рядах выросло немало пиратов, вымогателей и бандитов, вольготно чувствовавших себя под прикрытием Хокору, главного советника Юидая. Акизуки Хару, новый глава клана, грозный капитан боевого корабля и беспощадный палач морских бандитов, учинил грандиозную чистку и срубил головы многим своим соклановцам, не считаясь с возрастом и половыми признаками, а глядя лишь на воспитание и особые заслуги. Капитан Монтаро, сам спасший свою шею только тем, что был двойным агентом, укрывал последних бандюг и их семьи, не попавшие в руки карателей сразу.
Переговорив с Юмако, Монтаро легко пошел на сотрудничество и выделил затребованных людей. Не слишком много, чтобы не привлечь внимание соглядатаев Инакавы к особняку, но вполне достаточно для выполнения задач.
Бандиты, следуя «красными» коридорами, рассредоточились по зданию и затаились. Исчезнуть, скрыться до получения сигнала.
Главный врач Инакавы задержался в доме леди Кадзуми, чтобы наблюдать за состоянием раненых и помогать им по мере надобности.
— Так будет лучше, — сказал он, затянув ремни фиксирующего каркаса на туловище Суми. Девчонка впервые за долгое время полностью пришла в себя и только тихо постанывала от боли в поврежденном позвоночнике. — Теперь, юная леди, вам к нейрохирургу. Ничего, скоро будете снова бегать, ничуть не хуже, чем раньше.
— Спасибо вам за помощь, уважаемый, — поблагодарил его Бенджиро. — Вашими заботами мне работы совсем не осталось.
— Рад быть полезен, — врач собрал инструменты и медикаменты в специальную сумку, готовясь уходить. — Что же, теперь ваши жизни и здоровье вне опасности, я могу смело возвращаться на свое рабочее место. Если возникнет необходимость, вызывайте не раздумывая.
— Останьтесь здесь, — едва слышно, почти без движения губ, выдохнул в его сторону Бенджиро.
— Что?
— Энергия Ци самураев, в этой комнате и вне ее, подозрительно взбудоражена. Они ощутимо нервничают и готовы к бою. В нашей команде хороший сенсор. Поверьте. За дверями комнаты множество людей, готовых убивать.
— Людей, готовых убивать, достаточно и в этой комнате, шиноби-сан, — вмешался в разговор один из троих самураев, что присматривали за группой Бенджиро и теперь окружили их, с явной угрозой положив ладони на рукояти катан. Помещение, в которое хозяева привели наемную охрану своих гостей, было достаточно просторно для работы мечами. — Не делайте глупостей.
— Зараза, — ругнулся шиноби. — Самураи ушасты. Ничего с этим не поделаешь, но если бы вы покинули комнату, Мазару-сан, вам запросто снесли бы голову.
— Что происходит? — осведомился медик, удивленно глядя на стражей. В угрозу своей жизни он пока не верил.
— Люди, ранами которых вы занимались, подозреваются в сотрудничестве с нашими врагами, — прозвучал грозный голос из-под стальной маски, закрывающей лицо солдата. — Господин Томео получил сведения, что шиноби Ветра настроены не только против Юидая, но и против принца Кано. В их задание входит устранение обоих представителей нашего правящего дома, что будет означать полное уничтожение страны Водопадов. Подобную угрозу невозможно игнорировать. Шиноби Ветра останутся здесь до прибытия следственной группы.
— Я личный врач семьи Огасавара, и наместник Томео — мой близкий друг. Он ничего не говорил мне о подозрениях против этих людей, когда просил позаботиться об их ранах.
— Приказы получены нами от леди Кадзуми, которую инструктировал лично наш господин, — ответил Акизуки Рюозо, капитан боевого корабля и верный солдат наместника Томео. — Не беспокойтесь, Мазару-сан. Следственная группа во всем разберется. Это обычная мера предосторожности, ничего более. Гостям ничего не угрожает, и даже в случае выявления злого умысла они будут лишь депортированы из страны. Против вас тем более нет никаких подозрений. Вы вольны покинуть эту комнату и особняк в любое время.
— Но я бы не советовал вам делать этого, — встрял, уже не таясь, Бенджиро. — Останьтесь здесь до прибытия следственной группы.
— Так я и поступлю, — вздохнул врач и вопросительно посмотрел на Рюозо. — Вы не будете возражать?
— Вы вольны делать то, что считаете нужным, Мазару-сан.
Бенджиро утаил саркастическую улыбку. Медик не поверил, но остался здесь. Хорошо. Воздух буквально дрожал от враждебности и злобы множества людей. Шиноби был уверен, что злоба эта вызвана вовсе не гневом против шиноби, якобы готовящих нападение на младшего наследника трона. Как бы Кано, прибыв сюда с желанием поскорее встретить подружку, не подставил свою шею под мечи…
Обмякшее тело старика самурай и куноичи утащили в соседнюю комнату где и бросили на диванчик, стоящий перед массивной видеосистемой.
Та, что называлась именем подмененной служанки, с трудом уняла бьющую ее тело дрожь и несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к окружающему миру.
Тишина. Спасительная для шиноби Скалы и их союзников. Губительная для волшебной лисы и тех, кто поверил ей. Стражи клана Акизуки, что были лояльны новому главе, стояли смирно на своих постах и не подозревали о происходящем у них под носом.
«Водопады скоро будут уничтожены. Неизбежно. Вопреки уверенности глупого маленького лисенка чудес в этом мире не бывает».
Фужита почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы. Когда-то давно она потеряла любимого человека, который с сияющими глазами говорил о скором наступлении светлых времен для родного селения. Он верил в чудеса. Она тоже отчаянно верила в чудо той холодной осенней ночью, когда вой сирен тревоги разнесся над крышами погруженных во тьму домов. Молилась и верила, что муж вернется домой живым. Она молила богов о чуде, когда на главной площади вешали предателей. Верила, что народ всколыхнется и сломает тонкую линию стражей, окружающих деревянный помост под столбами виселиц. Верила, что оборвется веревка, захлестнувшая шею ее мужа. Чудес не произошло. Потому что их не бывает. Есть только сила. Ненависть. Змеиный яд.
Тейджо, ухмыляясь, взглянул на напарницу. Спокойный и непоколебимо уверенный в себе, он следил за Кицунэ отсюда, тонко чувствуя токи Ци людей в соседней комнате и слыша каждый шорох. Свирепый и зоркий охранник.
— Продолжаем, — когда они оба вышли обратно в коридор, самурай кивком головы указал на вход в комнату, в которой остались девчонки. — Теперь нам некому помешать.
Куноичи, поправив на себе одежду служанки, так и не ставшую за два дня привычной, вошла в комнату и устремила взгляд на маленькую гостью, что спокойно перешептывалась с дочерью хозяйки этого дома.
Сейчас все закончится и чудеса снова не произойдует, потому что эта девочка — не кицунэ. Не волшебная лиса, не богиня. Это просто еще один генетически измененный человек, который только отдаленно похож на существо из сказки.
Мастер ядов из Кровавого Прибоя приблизилась к Кицунэ и Миваки.
— Желаете еще чаю, благородные леди? — склонившись, полушепотом произнесла она.
Есть много способов вывести из строя основную цель, но самый простой — опоить сонным зельем. Девчонке повезло, что воин-дракон селения Скалы просил доставить ее живой, иначе по телу волшебной лисы уже распространялся бы принятый с пищей смертельный яд. Такой же действенный, как тот, от которого слег не в меру жадный до любви наместник Томео.
— Чаю? — переспросила Кицунэ и вдруг застеснялась, начиная краснеть. — Нет, спасибо. Я уже много выпила его сегодня. Мне бы… вы понимаете… — еще больше смущаясь, Кицунэ принялась водить пальчиком по столу.
Фужита посмотрела на опустошенный чайник и чашки с остатками чая на донышке. Легко понять, куда ей понадобилось.
— Позволите мне проводить вас, Кицунэ-сама?
— Спасибо вам большое, — Кицунэ торопливо поднялась с кресла. — Пойдемте.
— Я с вами, — Миваки встала следом за ней. — Мне тоже не помешает немного пройтись. Подождите, я только возьму косметичку.
После кратких сборов девочки вышли из комнаты. Пока шла смена тапочек на коридорную обувь, Кицунэ удивленно озиралась по сторонам.
— А где дедушка Микио? — спросила она у Фужиты. — Ушел? Почему ничего нам не сказал?
— Его вызвала к себе леди Хикари.
— Зачем? Что-то случилось?
— Нет, юная госпожа, конечно же, нет. Леди Хикари просто пожелала дать своим слугам несколько ценных указаний насчет церемонии встречи принца.
— Вот оно что! — Кицунэ призадумалась. — Но ведь принц приедет только завтра?
— Да, но готовиться надо начинать уже сейчас. Это будет долгая и изнурительная церемония, в которой у каждого действующего лица своя, четко расписанная роль.
— А мне тоже надо готовиться?
— Да, юная госпожа, конечно, будет лучше, если вы немного отрепетируете речь и действия.
— А почему меня не позвали вместе с дедушкой?
— Сначала инструктирование слуг, затем начало тренировки с вашим участием.
— Понятно, — Кицунэ кивнула и улыбнулась. — Значит, как только «немного прогуляемся», сразу пойдем смотреть начало репетиции! Тогда, когда мы понадобимся, нас не надо будет звать!
— Если будет угодно госпоже, то именно так мы и поступим, — Фужита поклонилась, пряча искры затаенного волнения, блестящие в ее глазах. — Не вижу никаких препятствий к исполнению вашего пожелания, Кицунэ-сама. Однако, если вы хотите увидеть начало репетиции, придется поспешить. Следуйте за мной.
Самурай последовал за девочками и служанкой, оставив комнату без присмотра. Кицунэ не обеспокоилась ни о чем, полагая, что в окруженном городской стражей особняке они в полной безопасности. Мама ведь доверяет этим людям. Леди Кадзуми выглядит доброй, значит, здесь можно спокойно отдыхать, не волнуясь за свою жизнь и здоровье.
Это даже хорошо, что они оставили леди Таку одну. Теперь бабушка сможет немножко поспать в покое и тишине.
Кицунэ не видела, что спустя пару минут после того, как в коридоре стихли шаги, к дверям комнаты подошли двое. Две серые, неприметные тени, одна пониже ростом, другая повыше.
— Скорее, — высокая тень открыла дверь перед той, что пониже, и сделала рукой приглашающий жест.
Вторая тень не заставила себя уговаривать, и спустя пару секунд коридор вновь уже был тих и безлюден.
— Документы, — обе бандитки, не медля, подошли к столику, на котором лежала сумка-сокровищница бабушки Таки. — Надо взглянуть.
Сумку бесцеремонно перевернули и потрясли, заставляя ее содержимое выпасть на столик.
— Сколько бумаг! Удостоверение личности ее госпожи, документы на дом и земельные владения… удостоверения обоих стариков-самураев тоже хранила, — куноичи копались в содержимом сумки, проверяя наличие нужных им документов. — Не то, не то! Ага, вот! То, что нам нужно! Смотри.
Та, что пониже схватила старенькую книжечку с розовыми цветами сакуры на обложке, которую протянула ей напарница, и открыла ее. Оскал злобного торжества тотчас исказил губы шпионки.
— Замечательно!
Все остальные документы и альбом с фотографиями были сложены обратно в сумку, но книжечку, украшенную цветами сакуры, серая тень оставила у себя.
Положив сумку на место, бандитки подошли к креслу, в котором лежала одурманенная снотворным леди Така.
— Может быть, для верности, сломаем ей шею? — предложила та, что повыше, но вторая сердито фыркнула.
— Разве ты не знаешь, что демоны могут чувствовать смерть? Сложно сказать, богиня эта глупая лисица или же демон, но она точно заметит гибель человека так близко от себя. Не беспокойся, — куноичи дернула покрывало и коснулась шеи леди Таки, прощупывая пульс. — Снотворное сильно. Она не очнется еще два или три часа.
Масуми возвращалась к своей госпоже, как вдруг ее окликнула молодая служанка, обычная горничная, без которых не обходится ни один дом богачей.
— Что-то случилось, Шиори-сан? — Масуми горделиво вздернула нос перед подчиненной. — Вы бледны и, кажется, встревожены.
— Масуми-сама, я сейчас такое видела! Глазам своим не поверила, честное слово! У нас в доме завелись воры!
— Что? — Масуми дрогнула и нахмурилась. — Говори тише! Надеюсь, тебя никто не услышал. Это же ужасный удар по репутации!
— Я понимаю, поэтому и не рассказала никому, а сразу побежала искать вас.
— Это правильно. Пойдем, ты все мне расскажешь, а я приму меры.
Служанки вошли в ближайшую комнату, по стечению обстоятельств, библиотеку.
— Хорошо, — Масуми, увлекая за собой горничную, прошла вглубь помещения и остановилась среди стеллажей с книгами. — Теперь говори, что ты там увидела?
— Я… я была у комнаты леди Миваки, просто вытирала пыль… — Шиори позволила себе немного приврать, чтобы избежать наказания за то, что проявила неучтивость к гостям, поддавшись любопытству и отправившись поглазеть на волшебную лису. — Она и леди Кицунэ прошли мимо меня, а потом… потом к дверям комнаты подошли двое… это были наши работницы, и они вели себя очень странно!
Девушка торопливо говорила, от волнения не замечая, что старшая служанка встала к ней вполоборота, вынув из кармана своего форменного платья носовой платок и маленький флакон для духов. Сладкие ароматы поплыли в воздухе.
— Я затаилась, а они посмотрели по сторонам и вошли в комнату! — продолжала тараторить Шиори. — Я подумала, что что-то не так, подкралась и посмотрела в замочную скважину. Мне повезло, что она была открыта с той стороны! Я все видела! Все! Эти две плутовки рылись в сумке благородной леди Таки, нашей гостьи! Наверное, хотели украсть деньги или ценности! Одну из воровок я не рассмотрела, но вторая — наша подметальщица, Анда! Я ясно видела ее лицо, и теперь…
Масуми резко повернулась и с силой врезала горничной кулаком в живот. Не ожидавшая такого, девчонка скорчилась от резкой боли, выпучила глаза и начала оседать на пол, но Масуми возникла у нее за спиной, обхватила рукой за талию, и, прижав оглушенную жертву к себе, зажала ей рот платком. Шиори, не успевшая опомниться от испуга и боли, судорожно втянула в себя воздух, насыщенный парами снотворной смеси.
Сопротивлялась горничная слабо и недолго. Не прошло и пары минут, как шпионка потащила потерявшую сознание девушку на другой конец зала, где у стены стоял удобный диванчик.
— Эти две безмозглые жабы! — ругнулась Масуми, уложив Шиори на диван и присев рядом с ней, чтобы перевести дух. — Как агенты господина Хокору могли отвести им столь высокую роль в наших замыслах? Ну ничего, — она взглянула на ровно дышащую во сне горничную. — Кацу-сан привел достаточно людей. Пусть шпионы Скалы сами исправляюет проколы и недочеты тех, кому доверились вопреки моим опасениям.
Хикари почти неподвижно сидела под тяжелыми взглядами двух самураев. «Ждать здесь и никуда не отлучаться» — очень похоже на жесткий приказ. Беспокойство снедало камигами-но-отоме, и это чувство передалось бывшей гейше, тоже чувствовавшей себя неуютно в этом доме. Йори с трудом скрывала нервную дрожь и пыталась понять, что же все-таки происходит. Могла ли леди Кадзуми замыслить месть за беды своего мужа? Нет ничего невероятного в таком поступке, но жители Инакавы казались искренними в своих дружеских чувствах к гостям, а Кадзуми — одна из самых уважаемых людей этого города. Не хотелось верить, что эта благородная дама способна совершить подлость. Нет, наверное, у гостей просто расшалились нервы, надорванные бедами и долгой дорогой.
Гейша вздохнула, пытаясь успокоиться. Разумеется, все глупости. Охранники чересчур ревностные, а так отношение к гостям здесь очень даже дружеское. Вот, например, та служанка, с которой Йори разговаривала недавно. Приятная девушка, хоть в восторгах иногда и не знает меры. Симпатичная к тому же. Жаль, что ей не повезло попасть в какой-либо окия. Мечта Мюры тогда могла бы стать реальностью, из нее могла получиться хорошая майко.
Чтобы полностью успокоиться, надо под благовидным предлогом покинуть комнату и пройтись по дому, зайти к Кицунэ и леди Таке. Убедиться что у них все в порядке. Только какой предлог выбрать? Потребность сходить в туалет? Простейший, но слишком глупый. Подумать даже стыдно. Сходить за свежим чаем? А почему бы и нет?
Избавив гейшу от проблемы выбора, дверь неслышно скользнула в сторону, и в гостиную вошла, низко поклонившись, та, о ком только что Йори думала как о приятном человеке.
— Прошу прощения за беспокойство, госпожа, — сказала Мюра, поклонившись Хикари. — Благородная леди Така просила меня передать вам, что ей нужна помощь леди Йори.
— Что-то случилось?
— Насколько мне известно, ничего достойного беспокойства. Я не знаю, зачем Йори-сан потребовалась леди Таке, и лишь передаю ее слова.
— Возможно, будет лучше, если леди Така придет к нам сама и приведет мою дочь. Я немного соскучилась по ним, и здесь они смогут обсудить с Йори-сан все, что пожелают.
— Могу предположить, что Йори-сан понадобилась леди Таке для получения совета по поводу украшений-канзаси, великое множество которых только что прислал для леди Кицунэ наместник Томео. Ваша дочь, Хикари-сама, хочет выбрать самые красивые из них и показаться вам уже полностью готовой к встрече с принцем Кано, но леди Така, помогающая ей, не уверена, что выбранные украшения будут полностью соответствовать современной моде.
— Хорошо, я с удовольствием полюбуюсь тем, как наряжают мою дочь, — сказала Хикари. — Йори-сан и мой телохранитель пойдут со мной.
— Леди Кадзуми просила вас подождать ее здесь, — произнес вдруг один из самураев Акизуки.
— Но это же был не приказ!
— Прошу, не нужно игнорировать просьбы моей госпожи. Оскорбительно для нас будет подумать, что ее слова ничего не значат для столь уважаемых нами гостей.
— Я схожу к леди Таке и Кицунэ, Хикари-сама, — торопливо вмешалась Йори. — Мне доставит радость помочь им с выбором, а затем мы все вместе вернемся сюда.
Хикари бросила на нее тревожный взгляд, но Йори осталась тверда. Если подозрения ошибочны, ничего плохого не случится. А если заговор существует… спастись, оставаясь здесь, все едино едва ли получится.
Поклонившись госпоже, гейша вышла из комнаты следом за служанкой.
— Леди Хикари выглядит взволнованной, — сказала Мюра, когда они немного удалились от дверей гостиной. — Понимаю, эти путешествия и сражения, незнакомый дом… вы все, наверное, ужасно устали.
— Да, немного, — Йори не могла избавиться от горечи в горле, появляющейся в предчувствии опасности. В словах того самурая была явная угроза. Что делать? Что же теперь делать? Остается только надеяться, что с леди Такой и Кицунэ все в порядке.
— Но, несмотря на всю усталость, вы находите в себе силы выглядеть как истинная леди, — в глазах Мюры снова вспыхнул фанатизм, в словах явно слышался восторг. — Вот что значит истинная гейша!
— Спасибо, — Йори слегка приободрилась. По крайней мере один истинно доброжелательно настроенный к ней человек в этом доме есть.
— Не стоит благодарности. Это мне нужно вас благодарить, ведь вы, Йори-сама, хранительница красоты, снизошли до разговора со мной, обычной посудомойкой. Скажите, вы подумали над моей просьбой?
— Да, Мюра-сан. Простите меня, но я не могу забрать вас с собой сейчас. У меня нет ничего, даже сама я могу одеваться и получаю пищу только благодаря помощи добрых людей. К тому же нас окружают тысячи опасностей и я не хочу подвергать им вашу жизнь. Позже, когда жизнь у меня наладится, я обязательно пришлю за вами или приеду сама, но пока я прошу вас остаться в особняке Акизуки.
— Надолго? — разочарованно спросила Мюра.
— Не могу точно сказать, будущее очень неопределенно. Может, месяца два или три. Может, чуть больше. Но я не забуду о вас, Мюра-сан. Обещаю.
Служанка вдруг резко остановилась, и Йори, сделав еще один шаг, оказалась чуть впереди. Глаза Мюры вдруг полыхнули огнем лютой злобы.
— Еще два или три месяца отмывать посуду от остатков разных вкусностей, которыми потчуют себя богачки? Нет, с меня хватит. Я не выдержу здесь больше ни дня! Как жаль, Йори-сама… мне казалось, мы могли стать хорошими подругами.
Влажное, мягкое щупальце вдруг обвилось вокруг шеи дрогнувшей гейши и сжалось, обращаясь в жесткое кольцо. Йори уронила сумочку и веер, вцепилась в петлю удавки руками и попыталась освободиться, но щупальце пережало ей сонные артерии, и туман быстро начал заволакивать сознание девушки. Не получая крови, мозг отключался, и уже через несколько секунд девушка начала терять чувство реальности. Ощущения были схожи с погружением в сон, силы покидали Йори, руки ее безвольно повисли вдоль тела, но вдруг давящее кольцо исчезло и шпионка подхватили оседающую на пол гейшу.
— Не волнуйтесь, Йори-сан, — сказала дочь куноичи, в зверином оскале обнажая длинные и острые, словно жала змеи, белые клыки. — Это лишь для демонстрации серьезности моих намерений. Поможет вам согласиться на сотрудничество. Если хотите жить, делайте то, что я прикажу.
— Что вам нужно? — тяжело дыша и зажимая ладонью шею, спросила Йори.
— О, ты не представляешь, как много мне от тебя нужно! — ответило чудовище, рассмеялось и спрятало ядовитые жала, вновь принимая вполне обычный человеческий облик. — Знаешь, зачем я сбежала из деревни и приехала в Инакаву? Мне до безумия надоело ковыряться в грязи и очень захотелось сытой, красивой жизни! Здесь меня тоже грубо ткнули мордой в грязь, но теперь благодаря вам и моей госпоже у меня есть возможность получить все, о чем я мечтала! Причем не через десять лет и даже не через пару месяцев, а уже сегодня, сейчас!
Наемница, работающая за деньги. Шиноби? Это очевидно. Все страхи небезосновательны. Дом полон врагов, долго присматривавшихся к попавшим в западню путникам и теперь начавших действовать. Осторожных настолько, что даже при полном превосходстве сил решающихся нападать, только предварительно отманив кого-нибудь от остальных. Йори их первая жертва? Что с группой шиноби Ветра? Что с леди Такой, Кицунэ и их защитником-самураем?
В доме стояла абсолютная тишина. Йори сомневалась уже, живы ли они.
Фужита провела девочек сквозь коридоры на первый этаж и вошла в зал, где обычно устраивались пышные приемы. Пройдя сквозь него, все четверо оказались еще в одном коридоре и вскоре подошли к одной из двух дверей, которыми тот заканчивался.
— Прошу вас, — куноичи с поклоном открыла дверь, и девочки вошли внутрь.
Самурай, следовавший в некотором отдалении, сделал быстрый жест рукой, привлекая внимание шпионки. Взмахивая руками, он начал быстро перебирать пальцами, формируя условные знаки языка немых, принятого на вооружение самураями и шиноби для передачи сигналов и команд, когда это было невозможно сделать при помощи звука.
«Почему привела именно сюда?»
«Единственный, без окон, — быстрым перебором ответила ему куноичи. — Девчонка подозревает. Будет сопротивляться. Она генетически измененная. Не сбежала бы».
«Напасть?»
«Жди».
Разговор занял пару секунд, Фужита торопилась войти следом за девочками. Она слышала их болтовню, но все равно не желала упускать цель из вида даже на краткое время.
Ее опасения были напрасны.
— Далеко же это место от твоей комнаты, Миваки-чан! — говорила Кицунэ, осматривая туалет с рядом кабинок, умывальниками и зеркалами. — Ты что же, каждый раз вот так, через весь дом, ходишь? А если ночью захочется? Страшно ведь.
— Со мной всегда служанки ходят, если надо, — хихикнула Миваки. — Что же ты стоишь? Иди, раз пришла.
Кицунэ не заставила себя уговаривать. Быстро сменив коридорную обувь на туалетные тапочки, она помыла руки и шмыгнула в одну из кабинок.
Настораживая все чувства, чтобы знать точное местоположение Кицунэ и пресечь любые ее вполне возможные попытки бегства, Фужита приблизилась к Миваки и, грозно глянув на нее, многозначительно кивнула. Губы дочери Кадзуми растянулись в ехидно-злорадную усмешку. С независимым видом она подошла к умывальнику, положила открытую косметичку на край раковины и принялась поправлять макияж.
Доверчивая до наивности, Кицунэ спешила попасть на репетицию и потому не пробыла в кабинке слишком долго. Зашумела вода слива, девчонка вышла и, прикрыв за собой дверцу, подошла к умывальникам.
— Вот так, все хорошо, — сказала она, помыв руки после посещения туалета и утерев их о висящее над умывальниками свежее полотенце. — Теперь можно и к остальным пойти, — девочка улыбнулась себе в зеркале и спокойно принялась поправлять прическу. — Исако-сан, я надеюсь, теперь-то мне вернут кимоно? Наверное, его уже давно привели в порядок. Халат конечно удобный, теплый и красивый, но все-таки не хочется репетировать в нем.
— Конечно, — Фужита приблизилась к Кицунэ на расстояние вытянутой руки. — Его подадут немедленно, и вы сможете переодеться. Одну секунду только, вот здесь на вашей прическе сбился локон, Кицунэ-сама. Позвольте вам помочь…
Получить вместо помощи с прической удар парализующего дзюцу точно в голову Кицунэ совершенно не ожидала. Оборотница, до самого последнего мгновения не подозревавшая о серьезной опасности, даже не успела вскрикнуть. Выпучив глаза, она застыла с поднятыми к волосам руками, неподвижная и беспомощная, способная только смотреть на то, как «служанка» поднимает юбку своего платья и рывком вынимает инъектор с ременных креплений на бедре. Мгновение, и холодное сопло прижалось к шее девчонки. Фужита нажала на спуск, вкатив оборотнице дозу снотворного, способную свалить с ног буйвола, не то что четырнадцатилетнюю девочку.
— Не сопротивляйся, — на всякий случай куноичи схватила оборотницу за руки и зашептала ей на ушко. — Спать, спать, спать…
Паралич мышц лица немного ослаб, и глаза оборотницы медленно закрылись.
— Отлично! — Фужита уложила обездвиженную девчонку на мраморный пол и присела рядом, тяжело дыша. — Вот и все. Проклятье, я переволновалась! Даже не верится, что вырубить волшебную лису настолько просто!
— Она откровенная дура! — засмеялась Миваки. — Я это поняла с первого мгновения, как ее увидела! Может быть, ей действительно помогло чудо тогда, когда она спасалась бегством от самураев Юидая? Уверена, что ее роль в разгроме войск великого принца сильно преувеличена!
Генерал Садато, самостоятельно распахнув двери кабинета, вошел и взмахом руки отдал команду «удалитесь» стоящим в комнате стражам-самураям. Те поспешили выполнить приказ.
— Это катастрофа! — приблизившись к Масуйо, воин с силой хлопнул бронированной пятерней по столу.
Наместник южных земель, оторвавшийся от работы при виде гостя, только улыбнулся.
— Что это значит, генерал? Где ваши манеры?
— Оставил их в лагере, под надежной охраной! Не до шуток, Масуйо-сама! Агенты принцессы Мичиэ, несмотря на все наши поиски и попытки изловить их, добрались до Инакавы!
— Спокойнее, друг мой. Воинское мастерство — это хорошо, но вам нужно больше времени уделять духовному самосовершенствованию.
— Хватит болтать глупости, наместник! Если златохвостый демон и леди Хикари прибудут в Серую Скалу, принц Кано определенно восстанет против своего брата! Мы должны отдать приказ о штурме особняка Акизуки…
— Спокойнее. Нам не удалось захватить в плен гостий принца Кано, но главное мы сделали — вынудили их пройти через Инакаву.
— О чем вы?!
Наместник Масуйо поднялся из-за стола и размеренным шагом подошел к окну, выглянув на улицу маленького селения, носящего то же имя, что и крепость, близ которой оно располагалось. Серая Скала.
— Садато-сама, вы слишком много времени провели на юге страны, собирая наших сторонников, и не в курсе последних событий. Принц Кано признан правящим домом страны Камней как недостойный доверия, и нам был прислан приказ о его казни. Именно для этого я привел сюда войска. Генерал Шичиро не подчинится приказу убить своего воспитанника, об этом я даже не стал заводить с ним речь. Мы были намерены пропустить гостей в Серую скалу, а затем взять крепость штурмом и прихлопнуть всех мух одним ударом, но сбор армии оказался лишними хлопотами. Мне доставили срочную шифровку от верного союзника, небезызвестного вам Акизуки Монтаро. Наши маневры были произведены с учетом указаний, полученных в шифровке, и штурмовать особняк в Инакаве мы не будем. Точно так же как не будем штурмовать замок. Лить много крови и терять людей не потребуется. Теперь — мы победили.
— Что?!
— Вы полагаете, что гостьи принца Кано будут настраивать его на борьбу за трон и за независимость нашей страны от Северной Империи? Но что если принц Юидай будет казнен по приказу дайме Камней?
У генерала, шокированного предположением возможности такого развития событий, отвисла челюсть.
— Во избежание войны леди Хикари и Кицунэ смогут убедить принца Кано начать диалог с нашим грозным западным соседом. Стать вассалом лучше, чем погибнуть. Кано согласится на переговоры, и, когда он отправится на условленное место встречи, ловушка захлопнется. На дипломатической встрече младший наследный принц будет убит, подло и жестоко, но абсолютно надежно. Восстание лишится головы! Тогда в тот же миг якобы казненный принц Юидай восстанет из мертвых и вступит в свои законные права! — Масуйо открыто торжествовал. — Теперь вы понимаете, генерал, почему я говорил о победе?
— Но… — Садато все еще выглядел смущенным, — откуда у вас и у наших союзников появилась твердая уверенность, что леди Хикари и Кицунэ станут убеждать принца Кано стать вассалом Северной Империи? Могу предположить, что они, скорее, будут склонять его к союзу со страной Лугов.
— Поверьте мне, генерал, — ответил Масуйо с таинственной ухмылкой. — Все будет так, как задумано стратегами империи. Не беспокойтесь. Леди Хикари и ее приемная дочь будут действовать в полном соответствии нашим планам. Почему? Как оказалось, и вы, и я плохо знаем леди Кадзуми.
Миваки нисколько не удивилась, когда мать вызвала ее для беседы. Последние несколько дней подобные разговоры стали уже обыденностью. Мать пыталась наладить с дочерью контакт, ходила за ней как привязанная и пыталась завести беседу, но девчонка даже не вслушивалась в ее слова.
Однако в этот раз Масуми привела хозяйскую дочь в кабинет отца, и девчонка сразу поняла, что разговор будет намного серьезнее, чем прежние. Служанка, оставшись в комнате, закрыла за собой дверь, сомкнув барьер повышенной звукоизоляции.
Кадзуми сидела в кресле хозяина кабинета, чего прежде никогда себе не позволяла. Она поднялась навстречу дочери и приблизилась к ней. Движения и взгляд ее были совершенно иными, непривычными. Столько властности вдруг проявилось в матери, что Миваки невольно почувствовала робость перед женщиной, которую прежде всегда презирала.
Смерив дочь оценивающим взглядом, Кадзуми отвернулась, подошла к окну, отстранила рукой занавеску и окинула взглядом зимний парк.
— Хороший отсюда вид, дочка, не так ли? — произнесла она.
— Возможно, — неприветливо и смущенно буркнула Миваки.
— Печально будет, если этот прекрасный парк сменит унылый дворик какого-либо заурядного дома.
— Что?
— Тебе известно бедственное положение нашей семьи, Миваки? Сомневаюсь. Пока веяние новых времен не коснулось тебя. Скажу без секретов — мы ограблены и разорены. Новый глава клана, этот выскочка, Акизуки Хару, прибрал к рукам банковские счета нашей семьи и сместил с должностей всех верных нам людей, заменив их своими сподвижниками. Прежде мои просьбы исполнялись мгновенно и со всем старанием, теперь сначала идет согласование с людьми господина Хару. Уверена, скоро наш новый глава сочтет, что безденежная, лишившаяся влияния дама и ее дочь не должны занимать столь роскошный особняк. Нас попросят переселиться в домик на окраине района, принадлежащего клану, где мы станем еще меньше и незаметнее. О былой славе и богатстве останется только вспоминать с печалью и сожалением.
— Ты преувеличиваешь, мама. Жители города помнят, что ты делала для них, и вступятся за тебя перед Хару.
— Но долго ли они будут меня защищать? — женщина с безрадостным смехом всплеснула руками. — Месяц? Год? Два? Я собираюсь жить несколько дольше, а без новых показательных гуманитарных акций, обо мне и моей «доброте» скоро забудут. Нет, единственный выход для меня, если бы я была бесчестной, — стать наложницей наместника Томео…
— Разве ты этого не хочешь?
Кадзуми наградила дочь холодным взглядом и вновь отвернулась к окну.
— Знаешь ли ты, Миваки, что наш дом посетили союзники принца Юидая с доверительными бумагами и приказами от моего благородного мужа, твоего великого отца? Я приказала страже схватить и казнить посланника, но это лишь обман для наших врагов. Посланник сбежал, и это не случайность. Нападение на него — заранее подготовленная ложь. Такая же, как и все конфликты между мной и твоим отцом. Такой же обман, как и мой флирт с сильнейшим из врагов нашей семьи, наместником Томео. Все ради получения доверия. Теперь пора воспользоваться плодами многолетних трудов и нанести врагам удар, от которого они уже никогда не оправятся!
— Мама… — Миваки не верила собственным ушам. — Ты что… верна отцу и принцу Юидаю?
Кадзуми рассмеялась и, обернувшись, подошла к дочери.
— Своему мужу — да, — сказала женщина, и в глазах ее возник темный туман злобы. — Принцу Юидаю — нет. Дайме страны Камней приказал казнить Юидая сразу, как только тот станет не нужен.
— Что?! Но как же…
— Все в порядке. Зачем нам нужен тот жирный слизняк? Трон страны Водопадов получит принц Кано. При условии, конечно, что кто-то убедит его сотрудничать с Северной Империей. Это должны сделать мы. Ты и я.
— Но… — Миваки растерялась и задумалась. — Я, пожалуй, смогла бы очаровать его и… но как мы сможем приблизиться к нему? Он же находится в том замке… Серой Скале. Мы что, поедем туда?
— Из-за угрозы войны в замок не допускают посторонних. Тем более к принцу Кано не подпустят ближайших родственников главного советника Юидая.
— Тогда что же нам делать, мама?
Губы Кадзуми растянулись в недобрую улыбку.
— Я немало размышляла на этот счет. Ты слышала о леди Маэда Хикари и ее приемной дочери, Кицунэ? Да, да, тех самых, что спровоцировали беспорядки в столице и причинили нам столько бед. Они должны скоро подойти к Инакаве. Все полагают, что я счастлива избавиться от мужа и готова вечно благодарить своих спасителей. Играя на любви наместника Томео, пользуясь доверием врагов, я смогу добиться разрешения принять благородную камигами-но-отоме и ее дочку в нашем доме. Более того, данной мне властью я смогу расставить охрану особняка по своему усмотрению и сделать так, чтобы в нужный момент рядом с нами и нашими гостьями остались только верные мне люди…
— Верные люди? Мама, ты что… задумала убить тех дамочек?
— Тебя беспокоит их судьба?
— Нет… нет, не особенно…
— Хорошо, тем более что речь идет только о похищении. Шиноби Скалы, вышедшие со мной на контакт, желают захватить златохвостого демона живым. Неожиданно нанесенный удар по голове или снотворное в чае, и посланникам империи будет легко забрать сторонниц принцессы Мичиэ из этого дома. Леди Хикари и Кицунэ вместе со своими слугами попросту исчезнут. Но ведь никто из наших врагов об этом не узнает? Некому будет рассказать принцу Кано о несчастье, что произойдет с его драгоценными гостьями. А теперь взгляни сюда, Миваки, — Кадзуми подвела дочь к столу и коснулась пальцами лежащей на нем газеты, на первой полосе которой красовалась фотография Кицунэ, снятая случайным посетителем во время прогулки юной леди в оранжерее с бабочками.
— Та самая златохвостая богиня?
— Да, — красивое лицо Кадзуми исказилось от вырвавшегося на свободу гнева. — Сейчас эта негодяйка вместе со своей милой мамочкой направляется в Серую Скалу, и у них, наших врагов, есть официальное приглашение от принца Кано! Но они рано радуются, если думают, что победили. Мы используем их достижения против них самих! Присмотрись, Миваки. Вы одного возраста с этой девочкой и похожи телосложением. С помощью косметики я могу придать твоему лицу определенное сходство с ее лицом…
Миваки дрогнула от вцепившегося в ее душу страха.
— Сходство с ее лицом? Ты что, хочешь, чтобы я… выдала себя за нее? Мама, ты… ты сошла с ума?!
— Нет, здравомыслия я не потеряла, — Кадзуми весело рассмеялась, но вдруг, на глазах мрачнея, сурово взглянула на Миваки. — Как и представления о том, что станет с женой лишившегося власти главного советника и с ее дочерью, если они будут продолжать сидеть тихо и ждать милости от судьбы. Что будет с нами, если великий император усомнится в полезности лорда Хокору и прикажет казнить его вместе с принцем Юидаем?
— Но… но… как же так?! Папа, он же…
— Никогда не думала о такой возможности? А я думала. Что будет с нашей семьей, если мы не сможем доказать великому императору нашу полезность? Что мне останется делать, если Хокору-сама казнят? Покончить жизнь самоубийством? — Кадзуми презрительно хмыкнула. — Нет, спасибо. Не хочу. Сойтись с Огасавара Томео? Какая глупость! Любой здравомыслящий человек должен понимать, что наша маленькая страна не выдержит удар Северной Империи. Интересно было бы взглянуть в глаза гордому наместнику и нескольким тысячам его оборванцев, когда под стенами Инакавы заблестят медные и серебряные знамена! У меня нет ни малейшего желания болтаться в петле рядом с другими бунтарями. А у тебя, Миваки, есть такое желание?
Девчонка молчала почти минуту, переваривая поток страхов и переживаний, который выплеснула на нее мать. Кадзуми была права. Ее дочь никогда не думала о том, насколько опасно положение семьи. Папа вернется вместе с войском Северной Империи и всем воздаст по заслугам. Других вариантов для Миваки не существовало. А что если отец действительно не вернется?
Ссылка и нищенское существование? Бегство из страны? Смерть?
— Не забывай, что ты отправишься к принцу Кано не в одиночестве, — подбодрила дочку жена советника. — Избавившись от мамочки златохвостого лисенка и поработав над своей внешностью, я смогу быть рядом с тобой в образе легендарной, добрейшей и очаровательной камигами-но-отоме! Моего воспитания, красоты и изящества будет вполне достаточно для такой роли.
— Мама, это же безумно опасно!
— Опасно? Подумай, Миваки, так ли опасна в действительности для нас эта затея, как можно себе представить? Никто из окружения принца Кано, даже почтенный генерал Шичиро, никогда прежде не был знаком с леди Хикари. А кто из них когда-либо видел Кицунэ? Все, что есть у принца и его людей, это смутные представления о двух прекрасных леди, пара старых фотографий и несколько легенд, больше похожих на сказки. В этом, Миваки, наш с тобою шанс на спасение. Шиноби Скалы заберут камигами-но-отоме и ее приемную дочь из нашего дома, но документы, личные вещи и даже одежда сторонниц принцессы Мичиэ останутся у нас. Было бы преступно не пустить это богатство в ход. Принц ждет волшебную лисичку и ее маму? Зачем же нам огорчать будущего правителя страны и обрекать его на одиночество? Оставив здесь вместо себя загримированных верных слуг, мы отправимся в Серую Скалу, но прибудем туда уже не как подозрительные личности, а как желанные гостьи! Леди Хикари, — Кадзуми в указующем жесте коснулась себя, — и леди Кицунэ, — рука матери коснулась плеча девчонки, — будут допущены до общения с новым правителем страны и смогут внушить ему все, что сочтут нужным. Мы, а не наши враги, получим власть и повернем историю так, как нужно нам!
Кадзуми еще что-то говорила, но Миваки ее почти не слушала. Тело дочери главного советника еще сотрясали волны нервной дрожи, сердце сжималось от страха, но волна жара уже прихлынула к лицу юной злыдни.
Возникшая неизвестно откуда девчонка спешит на встречу с принцем, и ее легко понять, ведь, познакомившись с Кано сейчас, она получит уникальный шанс стать его ближайшей подругой. Подругой, которая вскоре наверняка превратится в невесту, а затем и в жену! Подобный шанс выпадает раз в жизни и только единицам. Эта безродная выскочка может стать женой правителя Водопадов! Если Миваки ей позволит.
— Те, кто разрушил нашу жизнь, исчезнут в тюремных подземельях селения Скалы, — зло процедила Кадзуми, гневно сдвинув брови. — А мы… мы вернем себе все, что потеряли, и даже обретем много нового! Чтобы достичь вершин власти, от нас теперь требуется лишь немного актерского мастерства. Признаюсь, я с удовольствием стану ближайшей подругой великого и славного дайме Торио! — один миг, и женщина вдруг преобразилась. Высокомерная, рассудительная интриганка исчезла и на ее месте возникла столь хорошо знакомая жителям Инакавы добрая и отзывчивая леди, которую не раз и не два уже в высшем свете ошибочно принимали за камигами-но-отоме. — А ты, Миваки, — произнесла она с милой улыбкой, — скажи мне, ты хочешь стать принцессой?
Кадзуми задала вопрос и увидела пламя, вспыхнувшее в глазах дочери. Опозоренная изгнанием из Единства Культуры и бегством отца из страны, разом потерявшая всех друзей и со страхом ожидающая письма с сообщением о разрыве помолвки, Миваки очень хотела стать принцессой и готова была ради этого на все.
Дверь плавно скользнула в сторону, но, испуганно дернувшись, Фужита замерла и не вынула оружие, за которым потянулась. Свои. Шпионка молча наблюдала за тем, как вошедшая в комнату леди Кадзуми приближается и опускается на корточки у тела Кицунэ.
Кадзуми приоткрыла пальцами один глаз маленькой оборотницы, затем второй, присмотрелась и удовлетворенно кивнула.
— Можно упаковывать и отправлять в селение Скалы, как посылку по почте. Воин-дракон будет рад получить такой подарок. Шершень-сан, вы займетесь доставкой, но сначала… — Кадзуми вынула из ушей Кицунэ маленькие золотые серьги и протянула их Миваки. — Примерь.
Девчонка сняла свои, с вкраплениями небольших бриллиантов, и надела вместо них серьги, принадлежавшие раньше слишком беззаботной и доверчивой оборотнице, наивно возомнившей, что наконец-то оказалась в безопасности.
— Отлично, — девчонка повернулась к зеркалу, рассматривая обновку. — Теперь заново покрасить волосы, вставить в глаза синие линзы, и — здравствуй, милый принц Кано! Я твоя милая волшебница-лисичка! — девчонка мелодично рассмеялась. — Хочешь, расскажу о моей подруге, принцессе Мичиэ? Мы познакомились в поезде, я пообещала ей чудо, и она сразу распустила сопли…
Кадзуми меж тем сняла с плеч Кицунэ махровую пелерину с шелковой вышивкой и теперь один за другим распускала бантики, одновременно украшавшие дорогой наряд и служившие подвязками. Неудивительно, что глаза Хикари блестели восхищением, когда она любовалась своей дочкой, переодетой в роскошный халат после массажа и водных процедур. Модный предмет роскоши, вычурно отделанный, он как нельзя лучше подчеркивал натуру юной непоседы. Маленький лисенок стал еще мягче, очаровательнее и пушистее. Плюшевая мамина радость, с синими глазами и розовыми щечками. Разве можно смотреть на нее и не истаять от умиления?
Самый подходящий образ для того, чтобы спрятать под ним подлую натуру и холодный расчет. Можно не сомневаться, что даже неприязнь не помешала Миваки внимательно присмотреться к гостье и многому у нее научиться. Теперь сыграть роль милой девочки перед принцем и его окружением для юной злыдни станет еще проще.
— Как прошло ваше общение? — спросила Кадзуми, не отвлекаясь от дел.
— Замечательно! — отозвалась девчонка. — Я многое знаю благодаря слухам, а пока наши слуги разбирались со старым самураем, эта дура разболтала мне даже кое-какие подробности! Не волнуйся, мама. Смогу кому угодно рассказать и о дружбе с принцессой Мичиэ, и про игру в школу, и про занятия кендо. Так, как будто это было со мной! А что до мелочей из прошлой жизни… о них ведь никто не знает, верно? Могу придумать что захочу.
Кадзуми, держа в руках снятую с Кицунэ одежду, поднялась, приблизилась к Миваки, присела, так, чтобы их лица стали на одном уровне, и плавным движением набросила на плечи дочери розовую пелерину. Она потянула за мягкую ткань, вынуждая девчонку немного склониться вперед, и любовно поцеловала ее в щеку. Миваки, прежде никогда не принимавшая ласк матери, на этот раз зарделась от удовольствия.
— Я горжусь тобой, дочка, — сказала Кадзуми, в продолжение ласк легонько тронув носик раскрасневшейся девчонки пальчиком. — Горжусь сейчас, как никогда прежде. Ты станешь прекрасной богиней и принцессой, я уверена! А теперь, мой милый лисенок, переодевайся и позволь мне заняться твоей внешностью.
Масуми, вошедшая в туалетную комнату следом за своей госпожой, держала в руках неприметную деревянную коробку.
Двадцать минут спустя Тейджо и Фужита вынесли в коридор сверток, формой выдающий худенькое и легкое тельце человека, замотанное в простую серую мешковину. Девочка из благородной семьи? Нет, это просто мусор, от которого необходимого избавиться.
Заговорщики, не теряя времени, понесли сверток к винному погребу.
Кадзуми вышла в коридор еще через десяток минут, а за ней неотступно следовала юная синеглазая леди в розовом махровом халате с бантиками и изящно вышитой пелериной. Миваки с донельзя довольным видом покручивала на пальце ниспадающий с ее лба шелковистый золотой локон. Пусть принц Кано поторопится, волшебный лисенок с огромным нетерпением ждет его! Все осталось по-прежнему, но теперь Миваки, а не какая-то безродная бродяжка, станет принцессой!
Злодейка чувствовала, как внутри у нее все сладко ноет от восторга.
— Скоро должна подойти делегация влиятельных граждан Инакавы, — сказала Кадзуми своей преобразившейся дочери. — Они изъявили желание выразить вам свое почтение, Кицунэ-сама. Невежливо будет отказывать.
— Я тоже так думаю, Кадзуми-сама, — ехидно сверкнув улыбкой, ответила девочка.
— Тогда вы, наверное, желаете переодеться. Ваше прекрасное кимоно ожидает вас в комнате для гостей. Масуми-сан поможет вам подготовиться, а я немного пройдусь по дому, проверю, все ли в порядке.
Шпионка толкнула Йори в комнату и прикрыла за собой дверь. Гейша сделала пару шагов вперед, быстро окинув взглядом помещение. Письменный стол, шкафы с книгами и бумагами, большой глобус в углу, массивный сейф, удобные кресла и диванчик. Судя по всему, это рабочий кабинет хозяина дома.
— Может быть, теперь скажешь, что тебе от меня нужно? — Йори обернулась к Мюре, что наступала на нее и заставляла пятиться.
— Что мне нужно? — Мюра зашипела змеей, глаза ее наполнились язвительным весельем. — Твоя жизнь!
— Хочешь убить меня? Не понимаю…
— Сейчас все поймешь.
Шпионка, не выпускавшая из рук сумочку и веер Йори, которые гейша обронила при нападении, подошла к столу и дернула за шнурок, свисающий из пасти резного деревянного дракона, что стоял рядом с чернильницей и настольной лампой. Где-то зазвенел колокольчик, и спустя минуту дверь кабинета открылась, пропуская внутрь приятного вида старушку.
Йори изумленно уставилась на нее.
— Почему вы так смотрите на меня, Йори-сан? — мелодично пропела бабушка, закрыв за собой дверь и одарив обеих девушек приветливой улыбкой. — Неужели не узнаете?
Молодая гейша похолодела.
— Что вы сделали с леди Такой? — воскликнула она, отступая на шаг.
В первую очередь агентов сбежавшего из страны правительства интересовали документы гостей принца Кано, но старая шпионка забрала у служанки леди Хикари не только сумку. Мало подменить камигами-но-отоме и ее приемную дочь. Достоверно самозванки будут выглядеть, только если рядом с главными действующими лицами будут верные слуги, готовые клятвенно уверить кого угодно в правдивости лжи. Без особых проблем выяснив самое важное о сопровождающих леди Хикари людях, заговорщики привлекли к своим замыслам еще несколько достойных доверия слуг хозяина дома. Безродная куноичи, Анда, подобранная на улице еще отцом советника Хокору и шпионившая для глав семьи за младшими слугами, получила предложение, которое с восторгом приняла сразу, как только поверила, что это не шутка.
«Леди Хикари неразлучна со своей пожилой служанкой из младшей ветви клана Маэда. Если согласишься действовать с нами, то примешь на себя роль благородной дамы и будешь следовать за мной, подтверждая своим присутствием, что я та, за кого себя выдаю».
Анда нервничала ужасно, ожидая, что что-нибудь случится и сторонники принцессы Мичиэ пройдут мимо Инакавы, но даже раньше высчитанного дня группа путников прибыла в особняк Акизуки. Богато наряженные, ухоженные и веселые. Затаившаяся подметальщица с обмиранием сердца разыскала взглядом среди них седовласую старушку, что, как и было сказано, неотступно следовала за леди Хикари. Служанка? Как грубо ее так называть! Разве можно равнять ее с какой-то там прислугой? Это же пожилая придворная дама, сопровождающая леди высшего света!
И они обе даже не подозревают об угрожающей им опасности.
Анда при любой возможности внимательно следила за леди Такой и старательно запоминала, как та раскланивается с хозяевами особняка, как держит себя в разговоре, как принимает еду и отвечает на получение указаний от своей госпожи. Указания в основном касались, конечно же, Кицунэ.
Шпионка попыталась заговорить и подружиться с нянькой златохвостого лисенка, когда хозяйка дома представила гостям подметальщицу как свою приживалку, но пожилая леди вежливо уклонилась от общения, видимо, сочтя Анду человеком неприятным или почувствовав слишком пристальное внимание с ее стороны. Досадно, что не удалось расспросить старуху о прошлом, но это не играет особой роли. Маэда Така знаменита ныне только тем, что является служанкой леди Хикари. Характер старушки, ее привычки, ее интересы не известны почти никому. Анда, опустив глаза и от излишней скромности избегая разговоров, будет следовать за своей госпожой как тень. Все решат, что таковы черты характера леди Таки, и, не желая беспокоить стеснительную бабушку, не станут требовать от нее лишнего общения.
Но все же Анда не могла поверить, что замысел пойдет дальше фантазий, пока не увидела гордую седовласую аристократку перед собой, на расстоянии вытянутой руки, лишенную сознания и беспомощную. Старая подметальщица даже оробела и замерла в нерешительности, но Мюра ободряюще толкнула подельницу в спину. Молодая шпионка многозначительно кивнула на спящую пожилую леди, намекая, что времени мало.
Помогая друг другу, сообщницы быстро раздели беспомощную бабушку, после чего Анда, с ненавистью сбросив с себя свое серое тряпье, облачилась в шикарное кимоно из дорогих тканей. Хоть и скромного рисунка, но украшенное символикой влиятельного клана и сразу выдающее высокий статус своей владелицы. Волшебный зверь Инуюки, бессильный защитить кого-либо от произвола людей, послушно обвил свой хвост вокруг ног новой хозяйки.
Завершив переодевание, шпионка села за принадлежавший Миваки столик с большим овальным зеркалом, украсилась неброской бижутерией Таки и уложила свои волосы в прическу, подобную той, что носила пожилая благородная дама. Теперь даже знакомый с леди Такой человек, каких в мире было совсем немного, мог обознаться при взгляде на Анду со спины или в профиль. Незнакомый же, даже хорошо рассмотрев лицо, легко мог счесть правдой коварную ложь и принять бандитку за почтенную пожилую женщину. То, что ей и требовалось.
Поднявшись со стула, старуха под пристальным взглядом завороженно следящей за ней молодой служанки прошлась по комнате.
— Как я тебе? — спросила Анда, оборачиваясь к подельнице, скромно опуская глаза, застывая в едва заметном поклоне и соединяя ладони расслабленно опущенных рук. — Похожа на придворную даму?
Мюра оглядела ее, посмотрела на ограбленную старушку, затем снова взглянула на свою сообщницу, и губы обеих бандиток одновременно растянулись в довольные ухмылки.
Цветы сакуры на обложке книжечки, которую шпионка похитила из сумки, носили символическое значение. Украшая удостоверение личности, они свидетельствовали о том, что предъявительница документа — дочь самураев. Аисты, хризантемы, бабочки — выбирай любой рисунок, но цветы сакуры дозволены только дочерям воинов.
Всю жизнь прожившая на нижней ступени в иерархии клана Акизуки, сполна изведавшая презрения самураев к детям шиноби, Анда чувствовала сладкое томление, расхаживая в шелковом кимоно и касаясь книжечки с розовыми цветами. Теперь высокомерные воители будут относиться к ней с почтением. Все поменяется, стоит им взглянуть на ее дорогой наряд и удостоверение личности, утверждающие, что их владелица не какая-нибудь жалкая нищенка, а дочь уважаемой, благородной семьи! Теперь даже самые гордые дамы и господа будут кланяться Анде как равной!
Самые гордые и самые богатые.
Глаза старухи, у которой никогда не было ничего в личной собственности, загорались алчным огнем, когда она представляла себе горы золота, которые, по ее мнению, бабушка Така должна хранить на банковских счетах. Роскошный дом? Деньги? Драгоценности? Может быть, даже собственная деревенька, доходы от которой перечисляются на личный накопительный счет? Невозможно, чтобы аристократка из высшего света не владела ничем. Теперь все ее богатства, до последней монеты, Анда заберет себе. Точно так же, как забрала у гордой старой леди роскошный наряд и маленькую книжечку с цветами сакуры, которую шпионка хотела держать ближе к сердцу, как символ и гарант начала новой жизни.
Продолжая ухмыляться, бывшая подметальщица подошла к креслу, в котором лежала одурманенная снотворным нянька златохвостой лисы. Высокомерно и пренебрежительно отказала в общении? Чего теперь стоит все ее высокомерие?!
В порыве злобной насмешки шпионка ухватилась за спинку кресла и рывком повалила его набок. Тишину нарушил стук деревянных подлокотников об пол и звук неловкого падения человеческого тела.
— Приятных снов, моя дорогая! — самодовольно и с издевкой заявила Анда. — Я бы с удовольствием пообщалась с вами подольше, но… надеюсь, вы поймете… благородная леди очень устала после дальней дороги и ей нисколько не хочется тратить время на каких-то там старух из презренной черни! Так что прошу меня извинить.
Вдосталь насладившись местью, она забрала со столика дорожную сумку бабушки Таки и, жестом руки поманив за собой Мюру, направилась к выходу.
Дело было сделано. Анда вошла в комнату дочери хозяев особняка серой, невзрачной подметальщицей, а вышла благородной леди из могущественного клана Маэда. Теперь она была доверенной служанкой знаменитой камигами-но-отоме и нянькой волшебного лисенка. Позади нее, на полу возле опрокинутого кресла, накрытая брошенным тряпьем бандитки и смятым покрывалом, осталась лежать растрепанная, ничем не примечательная старушка, которая лишь при пробуждении узнает, что у нее больше нет ни имени, ни дома для житья, ни статуса в обществе. Узнает, если, конечно, ей позволят проснуться.
В замочной скважине со щелчком повернулся ключ.
— Тебе теперь можно только позавидовать, — сказала Мюра своей подельнице и спрятала ключ в потайном кармашке форменного платья. — Пойдем. Пора мне тоже добыть себе красивую жизнь!
Глаза бандиток горели пламенем злобного торжества.
Страх словно стальными тисками сжал сердце Йори, когда она увидела вошедшую в кабинет старую «приживалку» леди Кадзуми. Гейша побледнела, мгновенно узнав кимоно, надетое на бандитке, и дорожную сумку, которую Анда сжимала в руках. Возникающее понимание происходящего обожгло девушку сильнее огня.
— Что мы могли сделать с леди Такой? — ответила Анда на вопрос гейши и выразительно коснулась рукой одного из знаков клана на украденном кимоно. — Разве вы не видите, моя дорогая, что леди Маэда Така — это я?
Шпионы Юидая. Куноичи, вознамерившиеся избавиться от направляющихся к принцу Кано женщин и проникнуть в Серую Скалу под видом приглашенных гостей! Вот зачем служанка Мюра льстила Йори, играя роль восторженной почитательницы и выведывая у нее факты из биографии. Не служить, учась хорошим манерам, а убить доверчивую гейшу и присвоить ее имя — вот что Мюра действительно желала. Леди Така, вероятно, уже мертва. Кицунэ и Микио-сан, скорее всего, убиты тоже. Оборотни уже перевоплотились в них, и теперь чудовище, что стоит за спиной, хочет то же самое сделать с Йори.
— Вижу, что вы все поняли, Йори-сан, — сказала молодая шпионка. — Сегодня я навсегда покину этот дом. Когда принц Кано заберет отсюда свою новую подружку и ее милую маму, я отправлюсь с ними в качестве гейши из окия леди Киоко. В качестве вас, Йори-сан. Моя госпожа, превратившись в леди Хикари, будет держать меня при себе и научит всему, что необходимо гейше. Я с удовольствием буду жить вашей жизнью, в богатстве и уважении! Может быть, меня даже возьмет в жены влиятельный чиновник или храбрый командир самураев? Я мечтаю об этом. Он будет звать меня вашим именем, но ласки и любовь буду получать я. Это будущее, ради которого я на многое способна пойти, даже на убийство! Вы понимаете, Йори-сан? Я не стану колебаться, если потребуется быть с вами жестокой. — Мюра подошла к дрожащей гейше и тронула ладонью ее за плечо, касаясь шелка с серебристым узором. — Если хотите пожить еще хоть немного, делайте, что я вам прикажу. А теперь… снимайте с себя это замечательное кимоно! С этой минуты оно, как и ваши украшения, как и ваше прекрасное имя… как и вся ваша жизнь… — шпионка обняла рукой перепуганную девушку и в издевательской ласке провела пальцами ей по щеке, — принадлежит мне!
Йори резко обернулась и с силой ткнула локтем в челюсть злодейки, но куноичи, ожидавшая подобной реакции на свои слова, легко блокировала ее удар. Отскочив на пару шагов, Мюра злобно ухмыльнулась и вдруг разинула рот в жуткой гримасе, увидев которую Йори на миг впала в ступор от ужаса. Изо рта чудовища вылетело гибкое длинное щупальце, толщиной с мизинец взрослого человека. В одно мгновение оно оплело шею гейши и сжалось беспощадной удавкой. Йори хотела вцепиться в это щупальце и попытаться сорвать его со своей шеи, но со спины на несчастную девушку уже бросилась напарница монстра. С неожиданной силой старая куноичи схватила гейшу за руки и умело заломила ее в болевой захват.
— Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — прошелестел мертвящим холодом голос старухи. — Мюра, только не переусердствуй. Госпожа просила живого заложника. Не хочется тащить к ней спящую бабку. Эта хоть своими ногами пойдет.
Чудовище глухо булькнуло горлом, очевидно, выражая согласие, и разжало щупальце, которое втянуло обратно в рот не менее быстро, чем перед этим выплюнуло.
Йори, придушенная живой петлей, в полубессознательном состоянии повисла ну руках бандиток, и те уложили ее на стоявший рядом диванчик.
— Похоже, воспитанниц окия совершенно не учат самообороне, — принявшая обычный человеческий вид Мюра склонилась и, благоговея перед красотой, провела кончиками пальцев по роскошному поясу оби, блещущему золотом в свете ламп. — Смотри, Анда, какое чудо! Я о таком раньше не могла даже мечтать!
— Теперь у нас все будет, — старуха радостно потерла руки, принимаясь вынимать из волос Йори шпильки и украшения. — Прекрасные наряды, вкусная еда, деньги и слуги. Мы ведь с тобой теперь благородные дамы! Не так ли, Йори-сан?
— Конечно, леди Така, — весело отозвалась на слова подельницы Мюра. — Поможете мне сделать прическу, достойную настоящей гейши?
— Рада быть вам полезна. Я неплохо разбираюсь в прическах и уверена, — шпионка присмотрелась к волосам Йори, — что моих навыков хватит. В крайнем случае вам поможет Масуми-сан.
Превращение в волшебную лису шло полным ходом.
Служанка вертелась вокруг хозяйской дочки, укладывая кимоно, обертывая поясом оби и принимаясь завязывать вычурный бант у за спиной девчонки.
— Мать — настоящая волшебница! — весело болтала Миваки меж тем. — Ты видела, Масуми, как на меня смотрели стражи в коридорах? Они все до единого принимают меня за ту наивную лисицу! С обожанием таращились мне вслед и вздыхали от умиления! Ха! Теперь все наши враги будут кланяться мне с дружелюбием и доверием! У меня голова кружится от мыслей, как можно это использовать! Интересно, если мама попросит, правитель Северной Империи пришлет мне в личное пользование несколько шиноби из особого отдела? Я даже знаю, кого им приказать убить первым! Бунтари будут исчезать десятками, а заподозрить в предательстве меня, волшебного лисенка, никто не посмеет!
— Будьте осторожны, Миваки-сама. Вы внедряетесь в самое сердце вражеского лагеря.
— Не беспокойся, Масуми. Сыграть роль глупенькой девчонки? Что может быть проще?! Я даже письмо от имени Кицунэ отправлю принцессе Мичиэ, в котором попрошу выслать мне личные вещи подмененной мною дурочки! Те самые, что остались в жилом комплексе дворца Юидая! Будет забавно нарядиться в ту школьную форму, в которой лиса охмуряла дурака Тоширо, и хлопать глазами перед принцем Кано, изображая игривую невинность! — Миваки подошла к зеркалу на стене и состроила милое личико, с кокетливым смущением приложив пальчик к губам. — Кано-кун, мне так скучно! Хочешь поиграть со мной в школу? Ха-ха-ха! Затащу его в постель на первом же уроке! Или… — девчонка, открыв верхний ящичек стоящего у зеркала столика, вынула нарезку газетных статей. На одной из них красовалось большое фото, сделанное уличным фотографом в столице во время празднования восьмидесятилетия дайме. Кицунэ в окружении детей с удовольствием позировала перед фотокамерой. — …или вот этот ее милый костюмчик! Надеюсь, его сохранили? Он будет изумительно смотреться на мне! — голос злыдни снова сменился на слащаво-томный. — Кано-кун, хочешь обнять своего шаловливого пушистика? — юная лицедейка рассмеялась и небрежно отбросила газетные вырезки. — Я вся в нетерпении! Ну когда же жених приедет за мной? Это же невежливо — заставлять девочку изнывать от ожидания!
Мелко распыляемый лак с шипением вылетел из баллончика, оседая на золото волос. Служанка занималась прической девчонки, доводя ее внешность до совершенства.
— В последние дни только и слышно, что Кицунэ да Кицунэ… — Миваки не переставала болтать. — Город буквально бурлит от любви к волшебной лисе! Глупые плебеи! Теперь они будут называть златохвостой богиней меня!
Принцесса.
Все получилось! Пусть под чужим именем, но она поднялась на самую вершину власти! Миваки устранит любых конкуренток и влюбит принца Кано в себя. Мальчик никогда не узнает об обмане, ведь его некому предупредить, а сама Миваки, конечно же, не подумает даже сознаваться в том, что сделала ради своего возвышения!
Классическое фурисодэ ало-розовых тонов с истинно лисьими рыжими оттенками на рукавах и у подола. Украшенное белыми, серебристыми и золотыми цветами.
— Прекрасное кимоно, Кицунэ-чан, — пропела Миваки, поднимая с подлокотника кресла пушистое белое манто и украшая им свою шею. — Наш теплый ветер, Принц Кано прилетит сюда, увидит расцветшие для него снежные цветы и поймет, что я — богиня-Весна! Он спасет меня от всех бед и страхов этого мира! А тебя, моя милая подружка, сгноят в лабораториях скрытого селения Скалы. Я бы сказала, что мне жаль, но ни ты, ни те ничтожества, что собрались вокруг тебя, не заслуживаете другой судьбы! С вами даже скучно! Ни один из вас не оказал нам ни малейшего сопротивления!
Йори попыталась сопротивляться, когда злодейки начали стаскивать с нее одежду, но получила сильный удар в живот и, полностью осознав свое бессилие, могла только плакать от боли и стыда. Обе лицедейки, глядя на ее слезы, скалились со злобой и торжеством.
— Надевай! — Мюра бросила Йори платье и белый передник, которые стянула с себя. — Этот наряд теперь тебе по статусу! Понятно? Мы меняемся ролями. С этой минуты я — гейша из благородной семьи, а ты — безродная посудомойка!
Заинтересованные игрой, бандитки заставили Йори полностью переодеться в вещи Мюры. Вскоре перед довольно ухмыляющимися лицедейками стояла очень красивая, но бледная, напуганная и плачущая служанка.
— Вы само очарование, девушка, — Мюра своими руками надела на голову Йори белый чепчик и, набросив себе на плечи кимоно гейши, с удовольствием оглядела жертву. — Скажите, как вас зовут?
— Мюра, — глотая слезы, ответила пленница. — Меня зовут Мюра, благородная госпожа.
— У вас прекрасное лицо и фигура, Мюра-сан. Если бы вам повезло родиться дочерью благородной семьи, как мне, вы, наверное, стали бы знаменитой и богатой гейшей! Но не повезло — значит не повезло. Мы с вами девушки абсолютно разного социального статуса, и потому хочу напомнить, что если вам понадобится обратиться ко мне, то вы должны называть меня «благородная леди Йори». Или «Йори-сама». Никак иначе! Если не выразите мне уважение как подобает, я рассержусь и накажу вас! Например, могу приказать до смерти забить палками! Вы понимаете, Мюра-сан? Отвечайте!
— Да, благородная Йори-сама, — сломленно пробормотала гейша в ответ.
— Поклонись мне! Ниже!
Йори поклонилась, и Мюра, замахнувшись, ударом ладони по щеке повалила ее на диван.
— Учись кланяться почтительнее, чернь!
Гейша сжалась на диване, делая вид, что плачет. Лишь краем глаза она наблюдала за врагами, убедившимися в ее полной беспомощности. Теперь только выждать удобный момент…
Ждать пришлось недолго. Обе куноичи, оставив жертву, занялись маскировкой. Молодая наряжалась в снятое с Йори кимоно, старуха помогала ей. Сейчас!
Гейша вскочила и метнулась через всю комнату, устремляясь к окну. Успеть, пока враги не среагировали на ее движение!
Йори схватила тяжелое кресло и что было сил швырнула его в окно. Даже если выпрыгнуть не удастся, вылетевшее из окна кресло привлечет внимание городской стражи!
Кресло ударилось в металлизированную раму и тонированное, прочное стекло. Не пробив преграду, деревянный предмет жалобно хрустнул, сломался и упал обратно в комнату. Йори схватила со стола бронзовую статуэтку, с широким замахом тоже швырнув ее в окно. Бесполезно. Даже металл бессильно отскочил от стекла.
— Попробуй головой ударить! — издеваясь, крикнула гейше Мюра. — Еще смешнее получится! Это же армированное стекло! Оно способно остановить арбалетную стрелу и выдержать детонацию взрыв-печати, а из-за тонировки снаружи совершенно невозможно разглядеть, что происходит внутри! Или ты думала, что я просто так притащила тебя в кабинет нашего господина? Вывернись хоть наизнанку, но толстые стены этой комнаты сохранят любые тайны!
Йори пыталась собрать энергию Ци для удара, применить дзюцу или хотя бы устремить импульс сквозь стены для создания фона, который мог бы заставить самураев забеспокоиться, но в контроле Ци ее никогда не тренировали. Это было похоже на попытку бегать со стороны человека, всю свою жизнь проведшего в тесной клетке. Силы, скрытые в теле дочери самураев, не отзывались.
— На что вы надеетесь?! — тяжело дыша от ярости и стыда, Йори бросила гневный взгляд на Мюру, которая отвлеклась от переодевания и направилась к ней. — В окия леди Киоко остались мои документы! Есть люди, знакомые со мной!
— Ради легкого захвата этой земли правитель Северной Империи пошлет несколько специальных агентов, которые позаботятся о ваших подругах и знакомых, Йори-сан, — ответила Мюра. — Те же агенты принесут мне ваши документы, которые я с удовольствием буду предъявлять по первому требованию как свои! Мне достаточно будет добиться лишь небольшого сходства с фотографиями на них.
— Но леди Хикари и ее дочь известны в стране несравнимо больше, чем я! Ваши сообщницы добьются «небольшого сходства» с фотографиями камигами-но-отоме? Или спецслужбы империи перебьют все население Водопадов?
— Расслабься! — служанка схватила со стола деревянную статуэтку, подпирающую несколько книг в золоченых переплетах, и с силой ударила ее бронзовым основанием точно в висок Йори, опрокинув этим ударом несчастную девушку на пол. — Все под контролем. Вы даже не представляете, насколько могущественные и темные силы потревожили, восстав против Юидая!
Мюра наслаждалась, свысока наблюдая за тем, как рыдает у ее ног и зажимает кровоточащую ссадину на своем виске одна из тех, к кому служанка-соглядатай слишком долго могла питать только тихую ненависть, вызванную бесконечной завистью.
— Зло правит миром, моя несчастная молодая госпожа. Почему? Потому что мы, демоны, не бываем наивны и доверчивы, как вы, глупые и слабые богини! — Мюра поставила статуэтку обратно на стол. — Ложь выдает себя за правду, а злодеи маскируются под святых. Так было и будет всегда!
Йори, дрожа от стыда и бессилия, давилась рвущимися из ее груди рыданиями.
— У вас не получится! — словно заклинание, твердила она. — У вас ничего не получится!
Смех злодеек был ей ответом.
Леди Кадзуми в великом смущении опустила глаза.
— Прошу простить, но обстоятельства вынуждают меня сообщить вам, что леди Хикари плохо чувствует себя после долгого и утомительного пути. Раны и лишения в ее почтенном возрасте переносятся очень тяжело, и сейчас она отдыхает под присмотром господина Мазару. Я сомневаюсь, что будет уместно побеспокоить нашу гостью.
— О да, Кадзуми-сама, — глава делегации представителей Инакавы почтительно склонился перед благородной дамой, влиятельнейшей и уважаемой в городе. — Мы ни в коем случае не желали побеспокоить гостей чересчур назойливым вниманием. Мы лишь хотели засвидетельствовать им свое почтение и расположение, но если…
Богатый промышленник и активный деятель городского совета, глава делегации запнулся и склонился еще ниже, увидев вошедшую в просторный холл особняка златовласую девочку в роскошном розово-рыжем кимоно с узором из алых и золотых цветов.
— Кадзуми-сама, я услышала голоса, — сказала Миваки, приближаясь к матери и кланяясь представителям Инакавы, которые не смели поднять головы перед ней. — Что-нибудь случилось? Кто эти люди?
— Они желали увидеться с вами, Кицунэ-сама. Поднести подарки и выразить свое почтение вам и вашей благородной матери.
— Мама не очень хорошо себя чувствует, — пользуясь, что посетители не смеют взглянуть на нее, Миваки подарила Кадзуми ехидную ухмылку. — Но не принять людей, пришедших выразить нам свою добрую волю, совершенно недопустимо.
— Зал для приемов полностью в вашем распоряжении, Кицунэ-сама, — ответила ей Кадзуми со столь же ехидной ухмылкой. — Позвольте проводить вас и ваших гостей туда.
Терять время не хотелось, и Кадзуми пошла на нарушение этикета, оставив Миваки наедине с делегацией Инакавы. Недовольство влиятельнейших граждан этого города ее нисколько не волновало. Они будут держать языки за зубами, сохраняя репутацию той, кого глубоко уважали, а большего от них и не требуется.
— Миваки хорошо играет свою роль, — сказала Масуми своей госпоже, когда они шли по коридору, удаляясь от зала для приемов. — Ваша идея с подменой агентов принцессы Мичиэ теперь не кажется мне столь уж безумной.
Да, юный скорпион сделает все как надо и ни о чем не будет сожалеть. Ложь, презрение и злорадство текут по ее венам вместо крови.
— Теперь осталась только леди Хикари, — певуче произнесла Кадзуми и улыбнулась с видом кошки, поймавшей неосторожную мышь. — Полагаю, что если в этот дом принесет еще какую-нибудь делегацию поклонников и обожателей, прекрасная камигами-но-отоме к тому времени уже преодолеет свой недуг и сможет поприветствовать их лично.
Вышедший из Серой Скалы отряд самураев в полдень этого дня двигался по лесной дороге чересчур медленно.
Частично виною был глубокий снег, в котором вязли кони и люди, частично — поврежденные сани, груженные ранеными.
Сторонники Юидая уже несколько раз нападали на отряд, но ни один из атакующих так и не прорвался сквозь линию защитников и не нанес удара принцу Кано. Принц же, напротив, нанес врагам не один удар, пользуясь длинным тугим луком. Немало солдат Юидая осталось лежать вдоль дороги, получив стрелу в шею или смотровую прорезь шлема. Победы и вид удирающих врагов способствовали поддержанию хорошего расположения духа солдат, но медленное движение угнетало принца донельзя.
— Такими темпами мы только глубокой ночью до города доберемся, — ворчал он, поглядывая на солнце, склоняющееся к линии горизонта. — Как бы невесты не увяли и не стали сонными к тому времени!
Принц как мог поторапливал солдат, но около двух часов после полудня произошла еще одна малая заминка.
— Господин! — один из самураев вдруг подбежал к лидеру отряда и низко поклонился. — В лесу замечен и схвачен человек.
— Что?! Назойливость серых крыс Юидая уже начинает всерьез раздражать!
— Прошу прощения за то, что прерываю вашу гневную речь, мой господин, но спешу сообщить, что этот человек не стал убегать и сдался без сопротивления, как только наши собаки окружили его. Он назвался шиноби Ветвей, отправившимся навстречу нам по приказу его нанимательницы, леди Кадзуми.
— Шиноби Ветвей? Интересно.
— Да, он определенно из клана Фукуроу. Их белые глаза выдают принадлежность шиноби не хуже знаков селения на налобниках.
— Крайне маловероятно, что солдаты алого воина-дракона согласятся служить кому-либо из страны Камней или из людей Юидая, предавшего страну Ветвей ради союза с Северной Империей. Пусть приблизится, но будьте настороже. Мало ли…
Юэда, сильно нервничая, прошел мимо нескольких десятков спокойно наблюдающих за ним самураев и поклонился командиру отряда, сидящему на здоровенной бронированной лошади. Боевые псы, что скалили клыки и злобно рычали за спиной шиноби, да самурайские кони, не меньше собак разъяренные приближением чужака, заставляли шиноби дрожать в ужасе и вести себя максимально осторожно.
— Дана ли мне честь разговаривать с великим принцем Кано, наследником дайме Торио и будущим правителем Водопадов?
— Да, он перед тобой, воин, — самурай смотрел на откровенно трусящего шиноби с насмешливым снисхождением. — Что ты можешь мне сказать?
— Благородный господин, — ниндзя еще раз поклонился и поднял на руках аккуратно запечатанный конверт. — Леди Акизуки Кадзуми, нанявшая наш отряд для помощи в охране ее дома, просила сообщить вам, что путницы, навстречу которым выступил ваш отряд, стали гостьями в ее доме. Моя госпожа приказала доставить вам весть об этом, а благородные гостьи воспользовались случаем, чтобы отправить письмо.
— Письмо? — самурай принял конверт, проверил его на предмет наличия силовых схем или других ловушек и, не обнаружив их, открыл. — Интересно, что они там понаписали? Заочное признание в любви?
— Я не осведомлен о содержании письма, господин, — ответил Юэда. — Но леди Кадзуми говорила, что его написала леди Хикари, желающая поблагодарить вас за заботу и внимание к ее скромной персоне.
— Хорошо. Ты доставил письмо. Что-нибудь еще?
— Нет, мой господин. Это все, что было мне поручено.
— Ну что же, в таком случае прими небольшую добавку к плате за выполненное задание, — Кано запустил руку в притороченную к седлу сумку.
Юэда покрылся холодным потом, подумывая о том, что если враг заподозрит обман, то в руке самурая может появиться метательный нож или моток проволоки, которую он запросто может набросить на шею наглому плуту. Демоны бы разорвали эту Юмако! Снюхалась с горсткой предателей из клана Акизуки, а шею подставлять ради них должен Юэда!
Самурай вынул из сумки руку, держа в пальцах не оружие, а пачку не слишком крупных банкнот. Судя по толщине, тысячи три рю или около того.
— Это тебе за срочность доставки. Утром, говоришь, прибыли? Хорошо бегаешь, это заслуживает особого уважения.
Юэда рассыпался в благодарностях, принимая деньги, и поспешил удалиться.
Откуда этому железному болвану знать, что письмо написано не утром, а вечером прошлого дня? Юмако хотела отправить своего разведчика шпионить за приближающимся отрядом и вовсе без легенды, но Юэда наотрез отказался рисковать и согласился идти, лишь получив прикрытие. Он уже пару часов прятался в лесу, сопровождая ползущий черепашьим шагом отряд и отводя взгляды самураев с помощью гендзюцу, но вот попался собакам. Хорошо, что была легенда. Он не шпион, не враг. Просто доставил письмо.
Дело сделано. Пожалуй, можно убираться отсюда.
Теперь оставалось только вернуться в Инакаву и присоединиться к своей группе, которая к тому времени уже будет ждать его в условленном месте. Кто-то ведь должен тащить на себе пленников? Интриги и подмены мало интересовали Юэду. Главное — как можно скорее вернуться в безопасное селение Скалы. Вернуться с богатой добычей и славой. Не верилось даже, что у Юмако все получилось и в одном из самурайских кланов Инакавы нашлось достаточно тайных сторонников Юидая, готовых сотрудничать. Как и обещано. Легкие деньги.
Шиноби исчез за деревьями, а принц развернул письмо и в свете факелов неспешно прочел его.
— Ха! В каждой строчке радость от нашего скорого прибытия! Исстрадались девочки, по лесам прячась от разных злыдней. Ах, эта женская тоска по сильному мужскому плечу! И как всегда, тоскующие девочки в городе, а мужчины с крепкими плечами — в заснеженном лесу. Как несправедливо…
— Жаль, нет фотографий, — встрял с комментариями самурай в красной броне. — Я бы с удовольствием полюбовался на волшебного лисенка!
— Я тоже! — отозвался принц. — Жду не дождусь с ней знакомства. А ведь с лисенком еще и настоящая камигами-но-отоме! — молодой воин мечтательно вздохнул. — По возрасту бабушка уже, конечно, но говорят, что дочери богов никогда не стареют. Уверен, что она невообразимая красавица! Не зря же генерал Шичиро так много о ней говорил? Старик сойдет с ума, когда мы привезем в Серую Скалу богиню из его грез!
Кадзуми подошла к зеркалу, висящему на стене ее личных апартаментов, и горделиво оглядела себя. Роскошное платье ее лежало на кровати, но, переодевшись в кимоно, хозяйка особняка не утратила ни крохи очарования и красоты. Был сменен стиль, оправа изменилась, но драгоценный камень сверкал столь же ярко.
— Долго же я ждала этого! — сказала она, любуясь своим отражением. — Благородная леди, знаменитая камигами-но-отоме, подруга величайшего из правителей этой страны и влиятельнейшая из женщин! Историческая личность, озаренная любовью и затуманенная глубокой трагедией… теперь все это — я! Мне посвящены стихи и прекрасная музыка! Восторги и восхищение людей обращены ко мне! Одним своим появлением я вдохновляю солдат на подвиги и дарую жителям страны уверенность в светлом будущем! Что скажете, Масуми-сан? — Кадзуми обернулась и, представляя себя во всей красе, кокетливо улыбнулась. — Гожусь я на роль богини?
— Кимоно леди Хикари прекрасно прячет отличия вашей фигуры и создает классический образ благородной дамы, — ответила девушка. — Уже сейчас несведущий человек мог бы принять вас за камигами-но-отоме. Но стражи Томео видели леди Хикари вблизи и легко заметят разницу меж вашими лицами.
— Да, над лицом придется поработать, а пока я просто не буду показываться на глаза солдатам, лояльным новой власти. Не беспокойтесь, когда принц Кано прибудет сюда, я…
Кадзуми сделала пару шагов к служанке и поклонилась с изяществом истинно благородной дамы.
— Счастлива познакомиться с вами, великий принц Кано. Позвольте представиться. Я — леди Маэда Хикари. Дайме Торио, ваш почтенный отец, был моим близким другом, и сейчас, глядя на вас, я могу лишь сожалеть о том, что его нет со мной рядом и он не может видеть, каким прекрасным юношей стал его сын!
— Голос и интонация подходят, — вздохнула Масуми. — Но хватит ли у вас смелости повторить свои слова под перекрестными взглядами сотен самураев, принца Кано и его телохранителей? Если хватит, то вы по праву можете называться одной из храбрейших женщин мира!
— Не надо подвергать сомнению мое искусство лицедея, Масуми-сан, — холодный огонь вспыхнул в глазах Кадзуми. — Я училась притворству с самых ранних лет и обрела выдающиеся навыки.
— Не смею сомневаться, — в глазах служанки блеснул ответный всполох ледяного пламени. — Тем более что долгое затворничество леди Хикари сыграет нам на руку. Осталось очень мало людей, когда-либо знакомых с ней лично, и, под предлогом ухода от мира вы сможете меньше общаться с нашими врагами. Никто не посмеет беспокоить вас расспросами и излишним вниманием. Но это дело будущего. Теперь, чтобы место ближайшей подруги дайме Торио заняли вы, мы устраним настоящую? Я дам знак нашим людям, и вы никогда больше не услышите ни о ней, ни о той дряхлой развалине, что ее защищает.
— Не нужно быть слишком жестокой к пожилой леди, Масуми. Я займу ее место в правящем обществе Водопадов, но убивать несчастную камигами-но-отоме вовсе не обязательно. Воин-дракон Скалы просил доставить ему лишь девчонку, но, полагаю, он не будет против принять у себя и леди Хикари? Не хочу разлучать лисенка и его любимую мамочку. Юидай отвалит за такой подарок целую гору золота! Но, думаю, растерзать в пыточной он их не успеет. Дайме Камней попросту прикончит безмозглого урода. Хикари и ее дочка станут пленницами отдела исследований, и, после захвата этой страны Северной Империей я смогу навестить селение Скалы. Лучшие хирурги империи сделают мне пластическую операцию, превратив в полное подобие камигами-но-отоме, живой образец которой будет перед ними. Думаю, дайме Камней не станет отказывать в моей просьбе и оплатит все расходы, хотя бы в благодарность за помощь и ради более надежного сохранения тайны подмены.
— Вы примете образ леди Хикари навсегда?
— Не вижу причин отказывать себе в этом, — лицо интриганки исказила злорадная ухмылка. — Эта дамочка красива и искренне обожаема в стране Водопадов. Редкий человек может получить на этой земле больше влияния, чем она. Камигами-но-отоме не пользуется своими возможностями, но ведь мне-то ничто не помешает использовать их?
Кадзуми рассмеялась, галантно прикрыв рот рукавом кимоно, и подошла к деревянной коробке, что стояла на столике у зеркала. Пара мгновений поисков, и она вынула на свет тонкую плоскую упаковку с линзами, меняющими цвет глаз. Одна из довоенных разработок центров красоты. Почти месяц можно носить, не снимая. В новые времена такими часто пользовали разведчики, желающие изменить свой облик, или просто богатые модницы. Запасы в коробке же были истинно впечатляющи. Всех расцветок, на все случаи жизни. Одних синих было оттенков шесть.
— Сразу меня никто не раскусит, — рассуждала Кадзуми, вскрывая упаковку линз. — А после… принц Кано и генерал Шичиро будут уже мертвы. Все, что нам нужно, — убедить их в необходимости переговоров с Северной Империей и уговорить отправиться на дипломатическую встречу, где оба они будут убиты и заменены на лицедеев. Практика, когда захватчики внедряли самозванцев на высшие правительственные посты покоренного государства, далеко не нова. Все просто, Масуми-сан! Великому императору будет гораздо легче управлять актерами, чем склонными к бунту истинными наследниками трона Водопадов. К весне все бури утихнут. Дайме Камней получит власть над новыми землями, Миваки и ставленник империи будут сидеть на троне, а я… — синие линзы прильнули к глазам женщины, пряча карие радужки и придавая глазам злодейки чарующий небесно-синий цвет. — А я буду любимой всеми, прекрасной камигами-но-отоме! Той, что нашла волшебного лисенка, вместе с ним предотвратила новую ужасную войну и спасла сотни тысяч людских жизней! — Кадзуми, сладко вздохнув, всплеснула руками и положила ладони себе на грудь. — Я — леди Маэда Хикари. Светлая легенда страны Водопадов. Богиня, дарующая целым народам мирную жизнь и счастье. Скажите, Масуми-сан, разве это не замечательный итог для всех?
Для всех, кроме разве что пары неудачниц и горстки связанных с ними людей.
— Леди Кадзуми задерживается, — сказала Хикари, заметив нервозность самураев Акизуки, охраняющих пленницу. В том что она пленница, Хикари больше не сомневалась. — Вы уверены что ничего не происходит?
Если бы только удалось заставить одного из врагов покинуть комнату! Тогда был бы шанс!
— Все в порядке, Хикари-сама, — с угрожающей ухмылкой произнес вдруг воин Акизуки. — Если бы что-то происходило, конечно же, мы услышали бы… некоторый шум.
Стражи Инакавы, расположившиеся по периметру сада и строений особняка, охраняли мирный покой большого, тихого дома.
Осторожно подкравшись к двери, Суин приоткрыла ее и заглянула в комнату, где еще со времен основания клана Акизуки изо дня в день готовились всевозможные лакомства на стол господам и еда попроще, для слуг.
Сегодня кухня, однако, была почти пустой. Леди Кадзуми отправила большую часть прислуги по домам, оставив в особняке только их необходимый минимум. И этот минимум, выполнив все свои дела, тоже разбрелся кто куда. Суин, так и не нашедшая неведомо куда запропастившуюся Шиори, быстро заскучала по живому общению.
На кухне присутствовали всего двое. Возле газовой плиты неспешно занималась готовкой ужина добродушная тетка-повариха, Чиоко, а у похожей на небольшой бассейн ванны для мытья посуды и подставки с великим множеством тарелок девушка-подросток убирала на места свежевымытый фарфор.
Мейли. Ее-то Суин и искала. Тихонько вторгшаяся на чужую территорию горничная осторожно начала подбираться к ней. Глаза задумавшей злодейство девчонки озорно сверкали.
Обе девушки были служанками в особняке Акизуки, но одеты были по-разному. Суин носила белую блузку с широкими короткими рукавами, черный корсаж и такого же цвета юбку до середины бедра, дополненную оборками и небольшим белым передником. Мейли была одета в темно-серое шелковое платье с юбкой до колен и белый фартук из хлопка. Не бутафорский, как у Суин, а вполне функциональный, закрывающий почти все платье. Даже ленточки, завязанные под накрахмаленными воротничками у обеих, отличались по цвету и форме, показывая принадлежность к разным трудовым группам, но никакие различия во внешнем виде и исполняемых обязанностях, конечно же, не могли помешать девчонкам общаться, стремиться держаться вместе и стать хорошими подругами. Такими, что не обидятся на безобидную шутку.
Мейли, самая молодая из работниц в особняке Акизуки, заканчивала расставлять вымытую посуду по полкам, когда тихонько подкравшаяся подружка ткнула ее пальцами в спину. Мейли с взвизгом подскочила на месте, едва не уронив фарфоровую тарелку.
— Суин-чан! Что ты делаешь? — возмутилась она, обернувшись на месте. — А если бы я ее разбила? — она показала хулиганке тарелку. — Из жалованья же вычтут!
— Ладно, ладно! Спрятали бы осколки, и все дела! Никто бы не заметил.
— Как это никто бы не заметил? — повысила голос тетка-повариха. — Я, значит, по-твоему, глухая и слепая? Чтобы не было у меня на кухне шалостей и баловства!
— Вот, вот! Не делай так больше! Слышала, что Чиоко-сан говорит?
— Ага, сразу за чужую юбку спряталась? — Суин снова ткнула подругу пальцами, и девчонка взвизгнула.
— Суин! — повариха оглянулась через плечо. — Отстань от младшенькой!
— Ладно, ладно, исправлюсь! Клятвенно обещаю. Эй, Мейли, знаешь что?
— Что?
— Пойдем на шиноби посмотрим?
— Как это «посмотрим»? В зоопарке, что ли?
— А ты что, не хочешь на них хоть разок взглянуть? Так и будешь здесь с тарелками возиться! Ты когда-нибудь вообще шиноби видела? Это тебе не столбообразные самураи, которых где поставишь, там и стоят. Про шиноби говорят, что они все сумасшедшие убийцы, но эти-то, что с леди Кицунэ, совсем другие! Видела, как тот, молоденький, с Исако разговаривал? Слов не слышала, но старшая так смущалась! Вежливый, интеллигентный! А их командир? У него на плечах плотная куртка, а под курткой, наверное, сплошные мускулы!
— У него одни бинты под курткой, — улыбнулась повариха. — Лишние мускулы для разведчика и диверсанта, между прочим, только во вред. Слишком заметен становишься.
— Но этот шиноби точно не слабак! — встала Суин на защиту Бенджиро. — Не просто же так ему дали ранг дзенина?
— Может быть, может быть. А про остальных что ничего не говоришь?
— Остальные — дети совсем. Что на них любоваться? Вот командир у них, это да! Пойдем, Мейли! Когда еще такой шанс будет?
— Ну не знаю… — младшая служанка сомневалась. — А какой предлог? Что-нибудь отнести им надо?
— Не-а. Но у меня есть замечательная идея! Кадзуми и ее служанки полностью заняты остальными гостями, а про шиноби Ветра никто ничего не говорил. Им что, не уделят внимания? Это же невежливо!
— Нельзя так говорить про госпожу! Она никого из гостей не забудет!
— Прости, прости за святотатство! Не выдашь меня начальству, Мейли-чан? Спасибо. А теперь слушай дальше. Я включила внешние обогреватели в саду на заднем дворе, и там уже достаточно тепло. Пруд с подогревом, в окружении заснеженных камней так красив! Что если мы предложим гостям чаю и я как бы случайно намекну о том замечательном месте? Шиноби будут пить чай и любоваться зимним садом, а мы будем им прислуживать!
— А нас не уволят за самоуправство? Мы ведь ничего не должны делать без приказа! Вечно ты, Суин-чан, меня на глупости подбиваешь, а Масуми потом ругается!
— Не будь ты такой трусихой, Мейли! Доверься мне! Я сделаю так, как будто мы вовсе ни при чем, а гости сами нас попросили! Соглашайся! В крайнем случае мы просто извинимся, вернемся сюда, и все.
— Чиоко-сан… — Мейли с сомнением обернулась к поварихе, ожидая, что та быстро и решительно развеет ее сомнения.
— Ну что сказать? — вздохнула женщина и ненадолго задумалась. — Затея с чаепитием на свежем воздухе сомнительна, так что лучше выключить обогреватели, пока нам за перерасход энергии не выразили особую благодарность. Суин, сбегай и поверни рубильник!
— Но, Чиоко-сан!.. — заныла горничная.
— Это приказ. А пока ты бегаешь, я соберу пять обеденных наборов для наших дорогих гостей, и вы с Мейли сможете отнести их в комнату отдыха, где расположились шиноби Песка. Меня за самоуправство точно не уволят. Если что, просто сошлитесь на мое слово.
Девчонки обрадованно взвизгнули. Подбежав к поварихе, они благодарно обняли ее и поцеловали в щеки с обеих сторон.
— Спасибо, Чиоко-сан!
— Хватит, хватит, — довольной кошкой, к которой приласкались котята, замурлыкала повариха. Обеих этих девочек она воспринимала как родных дочерей. — Бегите, прихорошитесь немножко и не мешайте мне.
Девчонок не было минут двадцать. Вертелись перед зеркалом и доводили свою внешность до идеала. Чиоко не смела их обвинять — Акизуки Хокору, старший советник Юидая, «рекомендовал» служащим как можно реже покидать особняк. Во избежание воровства и шпионажа. Девчонки, попав в этот дом четыре года назад, были практически лишены общения со сверстниками, зачитывались романтическими сказками и маялись от недостатка внимания к себе. А ведь у обеих возраст сейчас — самый цвет. Пусть покрасуются немного. Вреда не будет.
Повариха сделала пять обеденных наборов и уложила их на специальные столики-подносы, удобные тем, что их можно было поставить друг на друга и переносить по нескольку штук сразу без риска опрокинуть при первом неосторожном движении. Ножки верхнего входили в специальные пазы на крышке нижнего и крепко фиксировались. Удобно, когда нужно накормить сразу несколько людей.
— Ах, какая красота! — девчонки вернулись, и Суин не упустила возможности немного польстить женщине, что негласно исполняла роль воспитательницы служанок в особняке. — Чиоко-сан, вы настоящий мастер!
— Спасибо, — ответила повариха с видом, показывающим, что это уже давно не новость. — Надеюсь, гости не меньше вас оценят мой талант. И вот это они, надеюсь, оценят тоже.
Приблизившись к Мейли, Чиоко подняла руки и закрепила в прическе служанки тонкую шпильку для волос, украшенную ажурной, переливающейся всеми цветами радуги, бабочкой.
Суин завистливо вздохнула.
— А мне? — требовательно выставила она вперед раскрытые ладони.
— В следующий раз, — хитро улыбнувшись, ответила Чиоко.
— Ну-у-у!
— Младшим надо уступать, Суин-чан. Идите! И да благословит вас своим добрым волшебством золотой лисенок!
Серый сверток был аккуратно уложен на бетонный пол рядом с двумя другими похожими свертками. Худенькое и легкое тельце девочки-подростка около бесчувственных тел могучего самурая и молодой девушки.
— Где веревки? — Фужита склонилась, развернула серую мешковину на голове Кицунэ и взглянула на лицо безвольно лежащей перед ней оборотницы. — Надо хорошенько скрутить ее.
— Вы гляньте, какая красотка! — один из бандитов, бесцеремонно оттеснив куноичи, ухватился за мешковину и дернул, обнажая Кицунэ по пояс. — Ничего себе! Не каждый день такое увидишь!
Куноичи подхватила с одной из подставок тяжелую бутыль вина и крепко заехала ею бандиту по голове.
— Ты что творишь, подвальная крыса?! — взвыл самурай, отскакивая и хватаясь за оружие.
— Не лезь к пленнице, — угрожающе прорычала женщина. — Проблемы нужны?
— Да я тебе кишки выпущу!
— Стоять! — Тейджо двинул кулаком в плечо бандита. Столь сильно, что тот едва не упал. — Эта девушка — агент селения Скалы. Ссора может выйти нам боком. Угомонись и подчиняйся ее приказам.
— Да, Тейджо-сама, — напуганный вмешательством гиганта, бандит поник. — Простите меня.
Фужита фыркнула и вернула бутылку на место. Обернувшись к темноволосой, крашенной под блондинку девчонке из самурайских дочерей клана Акизуки, что должна была играть роль Миваки, куноичи отдала новый приказ:
— Ты! Дай свое тряпье.
Девчонка переодевалась в расшитый золотом костюм хозяйской дочки и потому, не споря, бросила куноичи свои серые тряпичные штаны и старую рубаху.
Вполне подходит.
Фужита, спеша скрыть наготу юной оборотницы от похотливых глаз самураев, торопливыми движениями натянула эти вещи на Кицунэ. Действие паралича прошло, и тело оборотницы было похоже на большую, мягкую куклу.
Миваки поправила золотой локон в своей вычурной прическе и с доброжелательной улыбкой кивнула главе делегации Инакавы.
— Я благодарна вам за теплые слова, — сказала она. — Но, вы полагаете, мы можем рассчитывать на то, что народ поддержит нас? Особенно на юге страны, ближе к столице, многие казались искренне лояльны принцу Юидаю и его советникам.
— Это страх, Кицунэ-сама, — глаза седого фабриканта блеснули неподдельной решительностью. — Самураи и чиновники боятся нападения со стороны Северной Империи и возвращения власти Юидая. Старший принц прославился тем, что при его правлении люди бесследно исчезали целыми семьями. Абсолютное большинство простого народа и самураев на нашей стороне, но страх, вполне понятный и естественный, заставляет их высказываться в поддержку Юидая. Возможно ли сохранять верность убийце твоих близких? Неужели можно любить того, кто грабит и унижает тебя? Но, конечно, есть те, кто будет бороться за возвращение прежних времен с истинной яростью и целеустремленностью. В первую очередь я говорю о бандитах, которые при Юидае установили в стране свои порядки и повсеместно творили произвол!
— Как, например, клан Акизуки?
— Вы наслышаны об этом, Кицунэ-сама? Да, под покровительством Акизуки Хокору, личности, овеянной недоброй славой, клан открыто промышлял разбоем и нарушал права других семей. Многие пострадали от их действий, но новый глава клана, господин Хару, уверенно наводит порядок и карает бандитов по заслугам.
Миваки внимательно слушала эти речи. Она не была уверена, что запомнит имена каждого из пришедших поклониться «золотохвостой спасительнице страны Водопадов», но имя главы делегации припомнит точно. Когда Северная Империя захватит Водопады, этот человек ответит за свои слова одним из первых! Подпишет дарственную клану Акизуки на все свои фабрики и… исчезнет!
Дочь главного советника украдкой оглядывала себя и торжествующе ухмылялась. Кицунэ. Девчонка, которая разрушила жизнь Миваки, и не подозревала, какой страшной будет месть! Все получат по заслугам! И к мести есть еще одно замечательное дополнение!
Черный и страшный скорпион превратился в милого, пушистого лисенка, которого все так и горели желанием погладить! Миваки нравилось быть лисенком. Ласковым и игривым, но вооруженным острыми ядовитыми клыками.
«Я много что успела натворить. Была неосторожна, и слухи поползли, — ехидно думала юная лицедейка, поигрывая пальчиками на кокетливом бантике, украшающем пояс оби. — Будет неплохо стереть все свои грехи и продолжить жизнь как всеми обожаемая леди Кицунэ. Вот только происхождение… но ведь никто не знает, откуда эта девчонка взялась? Надо будет пустить слух, что безродная нищенка на самом деле дочь благородного лорда и тайно созданной в лабораториях камигами-но-отоме. Идеально! Я снова стану дамой благородных кровей, дочерью самураев и истинной леди, достойной трона! Чернь будет стелиться предо мной! Ха-ха-ха! Кицунэ-чан… Надо обязательно показаться матери той милой девочки! Может, мне даже удастся обмануть леди Хикари и она назовет меня своей дочкой? Это было бы забавно! Надеюсь, мать не убьет гостью к тому времени, как я закончу с делами».
Кадзуми не спешила возвращаться в малую гостиную. Она немного прогулялась по коридорам особняка, нарочно задерживаясь у окон, чтобы самураи Томео, наблюдающие за домом со стороны, увидели ее фигуру, приняли хозяйку дома за леди Хикари и успокоились.
Была выдержана достаточно долгая пауза, и потому, когда Кадзуми вернулась к комнате, в которой ее самураи держали гостью, в коридоре уже ждали две шпионки, как в детских сказках, прежде вынужденные исполнять в доме грязную работу, а теперь превратившиеся пусть не в принцесс, но в двух благородных дам. Вот только волшебство на этот раз было ничуть не добрым.
Йори, со связанными за спиной руками и одетая в платье служанки, стояла на коленях рядом с молодой бандиткой.
Глава заговорщиков одарила пленницу презрительным взглядом и посмотрела на слуг, привычно поклонившихся своей госпоже. Мюра и Анда выполнили свою работу.
Подойдя ближе, Кадзуми тронула старуху за плечо.
— Не нужно так низко кланяться, леди Така. Ведь я давно уже не воспринимаю тебя как служанку. За годы, прожитые вместе, ты стала мне близка, как родная сестра.
— Благодарю вас, моя добрая госпожа, — ответила Анда.
— А вы, Йори-сан, — Кадзуми оглядела Мюру с головы до ног и благодушно вздохнула, — не перестаете радовать меня своим внешним видом. Прекрасный юный цветок, не теряющий привлекательности и очарования вопреки всем невзгодам.
Служанка вспыхнула радостным смущением, сбивчиво поблагодарила, подняла руку и растерянно помяла пальцами ворот кимоно. Слова, которые сказала ей Кадзуми, для нищей шпионки были в новинку.
Пусть привыкает.
В идеале можно было бы подменить и стариков-самураев, но клан Акизуки был осведомлен, что у Микио в Серой Скале есть родной внук, которого обмануть не сможет плохо обученный лицедей. Стариков придется убрать, сославшись на их гибель в бою с людьми Юидая по пути в Инакаву. Кого видели стражи города? Наемников-ронинов, встреченных на дороге, уже получивших плату за помощь и ушедших следом за группой шиноби Ветра. Могилы Ясуо и Микио в лесу можно поискать позже, когда будет на это время. Кто захочет, пусть ищет.
Старики погибли, но живы леди Така и опальная гейша Йори, которую золотой лисенок лично спас из тюремных подвалов. Вот они, рядом со своей госпожой…
— Судя по вашему виду, захват прошел без проблем? — меняясь в лице, спросила Кадзуми.
— Да, госпожа. Боевые навыки Йори-сан невелики, а леди Така… — бывшая подметальщица показала сумку с документами. — Нянька золотой лисы еще долго не очнется, а когда сознание вернется к ней, добрая бабушка будет удивлена произошедшими в ее жизни переменами! Хотела бы я увидеть ее лицо в этот момент!
— Очнется старуха не раньше прибытия в селение шиноби, — сказала Кадзуми. — Мы в то время будем уже в Серой Скале, так что придется нам отказать себе в удовольствии созерцания ее изумления. Сейчас займемся делом. Четверо наших врагов нейтрализованы. О шиноби Ветра позаботятся люди господина Монтаро. Нам осталось разобраться только с мамочкой милого лисенка и едва живым от старости солдатом. Сделаем это эффектно. Масуми, ты пойдешь со мной. Мюра, Анда, ждите здесь. Я позову вас.
— Да, госпожа.
Масуми открыла дверь и отступила в сторону. Кадзуми плавным движением скользнула в комнату.
— Спасибо, что дождались меня, Хикари-сама, — сказала она и повернулась на месте, красуясь перед взглянувшей на нее гостьей. — Скажите, как вам мой вид?
Глаза камигами-но-отоме слегка расширились, выдавая всплеск эмоций. Она готова была к сюрпризам, но не каждый день приходиться видеть человека, старательно маскирующегося под тебя.
Кимоно, что выбрала для своей мамы Кицунэ в городских банях, теперь облегало фигуру хозяйки этого дома. Роскошный пояс, носочки таби и легкие дзори тоже были присвоены без малейшего стеснения. Волосы Кадзуми были уложены в прическу, полностью подобную той, что сделали Хикари служанки в городских банях, а карие глаза ее ныне лучились небесной синевой. Кадзуми явно приложила немало усилий, чтобы обрести как можно больше сходства с той женщиной, что гостьей вошла в этот дом утром.
— Вы носите невероятно сложные наряды, Хикари-сама, — сказала Кадзуми, продолжая хвастаться и наблюдать за реакцией камигами-но-отоме. — Признаюсь, к своему стыду, что если бы не наблюдательность и опыт Масуми-сан, у меня не получилось бы с точностью до мелочей повторить элементы прически и пояса. Но не важно. Это не сыграло бы роли. С сожалением вынуждена признать, что мастерство камигами-но-отоме теряется во времени, уходя из нашей жизни вместе со своими хранительницами. Большинство женщин, даже из обеспеченных семей, уже не помнят, как надевать классическое кимоно и завязывать пояс. Это так печально… — Кадзуми глубоко вздохнула и провела ладонью по своему плечу, касаясь шелка. — Камигами-но-отоме осталось так мало… но тем ценнее каждая из них! Ах, признаюсь, что в детстве я часто жалела о том, что мне не выпало счастье родиться одной из подобных вам, сказочных красавиц! Уверена, с моим характером и умом я смогла бы жить в сладкой неге и любви всех окружающих, мягко и незаметно устраняя конкуренток, а не сдаваясь им без боя. Но теперь, спустя столько лет, когда я уже даже забыла свои наивные детские мечты, желания сбылись. Посмотрите, Хикари-сан, разве я не похожа на дочь бога?
— Мое кимоно хорошо смотрится на вас, Кадзуми-сама, — не отвечая весельем на веселье хозяйки, спокойно произнесла Хикари. — Человек, никогда не встречавший настоящую камигами-но-отоме, может легко обмануться. Полагаю, теперь вы можете рассказать мне о том, что задумали?
— Я видела, что вы почувствовали опасность, — сказала Кадзуми, приближаясь к гостье. Высокомерная ухмылка исказила приятные черты хозяйки дома, наполнила ее лицо отталкивающей холодностью и пугающей злобой. — Но неужели до сих пор не догадались обо всем до мелочей? Может ли быть так, что молва о вас как об одной из умнейших женщин своей эпохи несколько преувеличена? Нет, скорее всего, вы все понимаете, что происходит, и лишь хотите подтвердить свои догадки.
— Вы действуете по приказам принца Юидая и дайме Северной Империи?
— Да, это так. У меня вызывает безмерное удивление ваша наивность. Неужели вы действительно верили, моя дорогая, что ваши враги просто позволят вам проникнуть в окружение такой влиятельной фигуры, как младший сын дайме, и настраивать его на союз со страной Лугов? Нет, Хикари-сама. Вас хотели попросту убить, но когда стало ясно, что вы пройдете через этот город, я подумала о возможностях.
— О возможности не только избавиться от меня и моей дочери, но и ближе подобрать к принцу Кано?
— Совершенно верно! Вы не просто красивая благородная леди, Хикари-сама. Вы — живая легенда страны Водопадов, близкая подруга и соратница великого дайме Торио! К вашим словам не могут не прислушиваться даже самые гордые генералы и властные политики. Я подумала о том, как было бы полезно мне получить вашу славу и влияние! С ними я могла бы многое совершить в этой жизни. — Кадзуми рассмеялась, присаживаясь в кресло напротив Хикари. Села осторожно, опасаясь помять бант оби. — Признаюсь, пришлось потрудиться, играя в любовь с наместником Томео и вытягивая из него разрешение принять вас в моем доме. Но все было не напрасно! Влюбленный доверчивый дурачок поддался уговорам и дал свое согласие. Бедняжка. Это было все, что мне от него было нужно, и теперь он может спокойно умереть от дозы яда замедленного действия, которым я его угостила. Томео-сан слег, так и не успев ничего понять. А вы… ловушка захлопнулась сразу, как только вы переступили порог этого особняка. Принц Кано прибудет сюда, но навстречу ему в вашем кимоно, с вашими документами и в сопровождении верных мне людей выйду я. Ваше лицо известно многим благодаря фотографиям и портретам, но я в совершенстве владею искусством макияжа, которое мне поможет еще больше стать похожей на вас. Горожане, наблюдавшие за вами издалека, обманутся, увидев знакомое кимоно и прическу. Незнакомые с вами прежде запомнят мой образ как образ камигами-но-отоме. Назвавшись вашим именем, я представлю принцу Кано леди Миваки как золотого лисенка Кицунэ, которого я удочерила и полюбила, словно родного ребенка. Вот так, без волшебства, без использования энергии Ци, я превращусь для всего мира в леди Хикари, а Миваки станет для страны Водопадов золотой посланницей богини Инари. Волшебной лисой, способной творить чудеса! Дайме Камней будет гораздо проще захватить эту страну с нашей поддержкой, и, я надеюсь, он высоко оценит оказанную ему помощь.
— Вы действительно полагаете, что вам удастся обмануть стражу принца, генерала Шичиро и самого Кано? Вы затеяли очень опасную и трудную игру, Кадзуми-сама.
— Удастся ли мне их обмануть? А почему нет? — колючий, холодный огонь плясал в глазах переодетой интриганки. — Хикари-сама, вы лишь светлый образ, который никто уже не видел лет тридцать! Все, что осталось от вас миру, это несколько фотографий и память о том, что вы еще живы. Если копия будет неточной, разницу с прежним образом можно объяснить чем угодно. Слишком много времени прошло. За тридцать лет даже характер может поменяться! Не беспокойтесь, я справлюсь. Вот только… одно важное несоответствие.
Кадзуми указала на руку Хикари, вернее, на обручальное кольцо с тремя малыми драгоценными камнями, которое камигами-но-отоме носила не снимая с момента своей свадьбы, прошедшей сорок семь лет назад.
Хикари дрогнула и испуганно накрыла кольцо ладонью.
— Пожалуйста… оно очень много для меня значит, как память о муже. Возьмите любое другое, похожее, только не забирайте это.
Кадзуми подняла выставленный вверх указательный палец и покачала им вправо-влево.
— Не упрямьтесь, Хикари-сама, будет только хуже. Снимите кольцо и отдайте его мне!
— Нет.
Хозяйка дома улыбнулась и повысила голос:
— Масуми!
Служанка, услышав зов своей госпожи, тотчас вошла.
— Масуми, пригласите к нам, пожалуйста, Йори-сан.
Масуми, поклонившись, снова исчезла за дверями.
Заложница? Леди Хикари крепче стиснула пальцами подлокотник кресла и ничуть не удивилась тому представлению, что увидела несколько секунд спустя.
В комнату вошла девушка, склонившая голову и прикрывающая лицо раскрытым веером. На ней был наряд с серебристым узором и рисунком из играющих снегирей. Сумочка и веер в ее руках тоже были легко узнаваемы, но то, что эта девушка — не Йори, Хикари поняла в первый же момент, как ее увидела. Даже раньше, чем Мюра, сделав пару шагов вперед и помедлив мгновение, сложила веер, открыв свое лицо.
Напрасно Йори надеялась, что все обойдется, и упрямо не замечала абсурдности в том предположении, что леди Така могла бы отправить за ней работницу кухни чужого дома.
Не обошлось.
Шпионка, демонстрируя глубину перевоплощения, в кокетливых движениях повернулась к камигами-но-отоме правым боком, затем левым. Со знанием дела, видимо, немало потренировавшись перед зеркалом, она встала в эффектную позу и, в игривом жесте указав на себя сложенным веером, весело произнесла:
— Йори, гейша из окия леди Киоко, — сложив руки перед собой, она вежливо поклонилась и, выпрямившись, добавила с милой улыбкой: — Приятно познакомиться.
Очаровательная, красивая и хорошо воспитанная девушка. Кто усомнится в ее словах?
— Мы с моей приемной дочерью направляемся в Серую Скалу, Йори-сан, — сказала Кадзуми, обращаясь к преобразившейся в гейшу служанке. — Вы последуете за нами, полагаю?
— Конечно, Хикари-сама, — ответила ей Мюра. — Я обязана жизнью вашей дочери и буду счастлива помогать вам во всем. Я умею многое, даже за пределами обычных навыков гейши, и смею заверить, что без колебаний применю любые свои способности для вашей пользы. Можете рассчитывать на мою помощь всегда и во всем, госпожа.
Кадзуми поблагодарила подельницу и обратила все свое внимание к камигами-но-отоме.
— Видите, Хикари-сама? Ваши спутники в наших руках. Не только ваша жизнь, но и жизни тех, кто вам близок, зависят от вашего с нами сотрудничества. Отдайте мне кольцо!
— Что с моей дочерью и слугами? — холодно спросила Хикари.
— Они живы. Возможно, только пока. Поэтому проявите благоразумие и не повышайте голос, прошу вас.
— Мне нужны доказательства. Пусть их приведут сюда.
— Не слишком ли много условий для той, что совершенно бессильна, леди Хикари? Но частично я выполню вашу просьбу. Масуми!
Дверь распахнулась от резкого рывка, и в комнату втолкнули девушку со связанными за спиной руками. От тычка в спину Йори потеряла равновесие и упала. Она бы в кровь разбила себе лицо, если бы пол гостиной не был устлан мягким ковром.
Масуми вошла следом за ней. Вооруженная длинным тонким ножом, она склонилась к Йори. Шпионка протянула руку, намереваясь схватить несчастную гейшу за волосы и поднять на ноги, но зашелестели, выскальзывая из ножен, самурайские мечи. Ясуо и внимательно наблюдающие за ним стражи Кадзуми выхватили катаны одновременно. Мюра шарахнулась в сторону, Масуми замерла.
— Стоять! — угрожающим тоном выкрикнула Кадзуми. — Я сказала стоять! Спрячь оружие, старик, или вы все немедленно попрощаетесь с жизнью!
— Хикари-сама… — прошептала Йори, плача от боли, стыда и бессилия. — Хикари-сама, они…
— Хикари-сама! — выкрикнул Ясуо, ожидая знака от госпожи, чтобы броситься в бой, который мог стать только последним для них всех.
— Нет, Ясуо-сан! — Йори бросила на него умоляющий взгляд. Глаза несчастной гейши были полны слез. — Защищайте госпожу. Я сама виновата. Забудьте обо мне.
Катана в руках старика мелко вздрагивала, перенимая нервную дрожь своего хозяина.
— Ясуо-сан, — спокойным голосом произнесла Хикари и осторожным движением ладони приказала стражу убрать меч.
Оружие медленно вернулось в ножны.
— Правильное решение, — Кадзуми благодушно улыбнулась. — Рада, что вы понимаете всю сложность этой ситуации для вас, Хикари-сама. А теперь кольцо.
Камигами-но-отоме крепче сжала ладонь, словно пытаясь этим защитить столь дорогую ей вещь. Сохранить кольцо не удастся, но нужно собраться с духом, прежде чем отдать врагам частицу своей души.
— Масуми-сан, — Кадзуми восприняла заминку как попытку сопротивления. — Вразумите.
— Да, госпожа.
Масуми передала нож Мюре и, протянув руку, вцепилась в воротник платья Йори. Без видимых усилий поставив девушку на ноги, служанка выпустила ее воротник и обхватила шею гейши пальцами. Еще мгновение, и пальцы сжались, словно стальные тиски. Лицо пленницы исказилось от жуткой боли.
— Хватит! — Хикари не выдержала, услышав первый же болезненный хрип несчастной девушки. — Оставьте ее в покое. Забирайте все.
Камигами-но-отоме сняла со своего пальца кольцо и положила его на столик перед Кадзуми. Не дожидаясь приказов, она также сняла маленькие, скромные серьги и вынула заколки из волос.
— Правильное решение, — злодейка, сияя довольной улыбкой, кивнула, подхватила отданное ей и сделала шпионке знак рукой.
Масуми, разжав хватку, ткнула заложницу кулаком в спину, вновь повалив ее на пол.
— Замечательно, — Кадзуми надела серьги Хикари, украсила волосы ее заколками и медленно, смакуя момент, водрузила на свой безымянный палец обручальное кольцо. — Милая вещица. Вот теперь… — она коснулась своей груди кончиками пальцев левой руки, сделала выразительный жест правой, как бы представляя себя зрителям во всей красе. — Я — леди Маэда Хикари! Да, да, та самая, о которой сложено столько прекрасных легенд! — томный вздох вырвался у блаженствующей лицедейки. — Ах, мне не терпится прибыть в Серую Скалу и стать объектом всеобщего обожания! Пусть мне уже шестьдесят семь лет, но душой и внешне я еще совсем не стара! Мне так лестно и приятно мужское внимание! Скоро, скоро я окажусь в окружении множества благородных самураев и в обществе генерал Шичиро, который, говорят, как и многие другие, просто без ума от камигами-но-отоме! — злодейка весело рассмеялась, глянув на гостью. — Я понимаю, что вы, уважаемая, испытывали бы совсем другие чувства и вели бы себя иначе, если бы прибыли в Серую Скалу сами, но ведь никто не знает, как именно вы стали бы действовать? Надеюсь, общество простит одинокой леди то, что она не станет гневно отвергать романтические ухаживания благородного господина? Нет-нет, не будет даже малейшего намека на интим, ведь я верна своему мужу, пусть и трагически погибшему много лет назад. Мужчины будут сходить с ума от одной моей улыбки, таять, словно снег на солнце, от позволения коснуться моей руки! Ах, романтика! Сегодня исполняются все мои мечты. Моя милая дочка, златохвостая шаловливая лисичка, пока еще где-то играет, но скоро она придет сюда, и мы вместе начнем подготовку к скорой встрече с юным и наивным принцем Кано. Но чем мне доказать, что я именно та, за кого себя выдаю? — Кадзуми посмотрела свою главную подельницу. — Масуми-сан, пригласите сюда мою служанку.
Масуми поклонилась, шагнула к двери, открыла ее и произнесла:
— Благородная леди Така, вас зовет к себе ваша госпожа.
Минула пара мгновений, и в комнату, склонившись в угодливом поклоне, вошла старушка, сжимающая в руках сумку с документами. Еще одна самозванка? Так и есть. Хикари узнала «пожилую родственницу», которую Кадзуми якобы приютила из жалости. Куноичи? Вероятнее всего.
Сердце Хикари болезненно сжалось. То, что Йори попала в руки врагов, не стало для камигами-но-отоме неожиданностью, но оставалась отчаянная надежда, что враги лгут, что с Кицунэ и присматривающими за маленькой хулиганкой людьми все в порядке. Значит, враги действительно дотянулись до них. Така всегда гордилась тем, что благодаря самурайской крови может постоять за себя, но самозванке без малейшего шума удалось избавиться от нее, получить ее вещи и забрать сумку, в которой бабуля хранила ценнейшие из бумаг своей госпожи. У врагов получилось бы вырвать эту маленькую сокровищницу из рук леди Таки, только лишив старую служанку сознания или жизни.
Кадзуми злорадно ухмылялась, увидев дрожь, тронувшую пальцы леди Хикари.
— Что здесь? — взяла из рук подошедшей старухи сумку и вопросительно посмотрела на сидящую в кресле пленницу, но не дождалась ответа. — Едва ли деньги и драгоценности. Я думаю, здесь сокровища совсем иного рода.
Открыв сумку, Кадзуми вытряхнула на столик пачку документов и бережно упакованный небольшой альбом с фотографиями.
— Именно то, что я и ожидала.
Первым делом хозяйка дома открыла альбом. Фотографии семьи и друзей. Самых близких и родных людей, из которых, как точно знала Кадзуми, уже никого нет в живых.
— Вы необыкновенно милы на этих фотографиях, Хикари-сама, — сказала она, разглядывая одно фото за другим. — Ах, молодость, молодость… нет, вы не подумайте, что я на что-то намекаю, вы и сейчас выглядите просто прекрасно! Никаких внешних проявлений старости, нет даже малых морщинок. Это генетика камигами-но-отоме?
Хикари была в отчаянии, мучилась от бессилия, но продолжала гордо держать голову. Никто не увидит ее слез слабости и не услышит мольбы о пощаде, даже на краю смерти.
— Вероятно, генетика, — не дождавшись ответа, Кадзуми кивнула сама себе. — Вы выглядите лет на тридцать пять, Хикари-сама. Так же, как я. Но здесь, на фото, вы совсем юны. Лет двадцать? А это молодой дайме Торио? Да, да, конечно я помню его… — лицо Кадзуми изменилось, отразив вдруг глубокую печаль. — Он старше меня на тринадцать лет, и, когда я была совсем еще маленькой девочкой, Торио-сама брал меня на конные прогулки, сажая перед собой в седло. Было ужасно страшно, когда конь набирал скорость и прыгал через ручьи, но я никогда не плакала и лучилась счастьем от того, что Торио-сама называл меня храброй!
— Прекратите, прошу вас, — произнесла Хикари.
— А вот эта фотография, — Кадзуми вынула из стопки свадебное фото и смахнула слезу, набежавшую на ее глаза. — Маэда Кацуо, очаровательный молодой человек… такой добрый, сильный и смелый… истинный самурай, честь и доблесть которого до сих пор ставят в пример молодым воинам… мое сердце так трепетало, когда я смотрела на него!
— Прекратите.
— Как переполнилась моя душа счастьем, когда он сделал мне предложение стать его женой! Под луной и звездами, у водной глади озера с водопадом в парке дворца, я упала в его объятия, и слезы неудержимо потекли по моим щекам. Я не могла поверить, что это не сон! Кацуо крепко и нежно обнял меня, а затем наши губы слились в долгом поцелуе!
Камигами-но-отоме молчала, стараясь не смотреть на женщину перед собой, которая казалась погруженной в сладкие, но невыразимо печальные воспоминания.
— Я хорошо помню нашу свадьбу с Кацуо-сама… — томно вздохнула Кадзуми. — Весь город был украшен цветными гирляндами, а люди, толпящиеся по обе стороны улицы, бросали под колеса нашей свадебной повозки бутоны и лепестки цветов…
— Вы напрасно мните себя великой актрисой, — сказала твердым тоном леди Хикари. — Только несведущего и незнакомого со мной человека может обмануть ваша игра, и обман не продлится долго. Я знакома с вами совсем недавно, но уже за эти несколько часов вы успели совершить немало ошибок, шокирующих и грубых. Сомнения зародились у меня в первые же минуты, и…
— И? — женщина перед Хикари вдруг, забыв о сохранении целостности банта за своей спиной, откинулась на спинку кресла и вальяжно расселась, закинув ногу на ногу. Полы кимоно соскользнули и опали вниз, открывая глазам всех присутствующих уродливые шрамы на ее лодыжках и бедрах. — И что, благородная леди Маэда Хикари? Требуете у меня знак отличия за вашу проницательность?
Поцелуй, даже такой ласковый и нежный, не может продолжаться вечно.
— Как сладки ваши губы, Кадзуми-сан, — сказал Томео, отступая на шаг и вздыхая. — Я опять не смогу спать ночами, вспоминая этот момент и храня в памяти ваш прекрасный облик.
— Томео-сама, — Кадзуми подняла руку, в смущении коснувшись своего лица. Румянец украшал ее щеки, глаза блестели. — Вы очень добры ко мне.
— Как я могу быть не добр к вам? К той, что значит для меня больше, чем кто угодно в мире, намного больше, даже, чем я сам? Знакомство с вами, моя прекрасная леди, это самый дорогой подарок богов из всех, что я получал в своей жизни.
Кадзуми смущалась все больше. Она, тридцатисемилетняя женщина, мать уже почти взрослой дочери, таяла от комплиментов Томео, словно девочка-подросток. Это даже неприлично! Но что поделать, если никогда прежде она не встречала такого обаятельного и галантного мужчины? Всю жизнь прожившая рядом с мужем, считающим ее чем-то вроде мебели, Кадзуми цвела душой и совершенно теряла рассудок, получая внимание от совсем иного человека. Томео был добр и обходителен, его речь и комплименты всегда звучали искренне. Муж не разговаривал с женою вовсе, овладевал ею грубо, тащил в постель и даже мог ударить по лицу, если Кадзуми пыталась сопротивляться. Томео же никогда не был груб и даже не намекал на интим, прекрасно чувствуя, что не это сейчас нужно женщине. Общение, романтика, мужское внимание и забота. Кадзуми хотела чувствовать себя необходимой, привлекательной и желанной. Хотела, чтобы мужчина оценил ее женственность и красоту.
Томео исполнял ее мечты. Кадзуми чувствовала, как у нее начинается сладкое головокружение и в висках стучит кровь, когда этот мужчина был рядом. Кого интересуют мелочи вроде того, что в волосах Томео уже блестит седина? Кадзуми чувствовала на себе его взгляд, полный затаенной ласки, и ей хотелось только одного — чтобы этот мужчина продолжал любоваться ею.
Наместник снова обнял Кадзуми за талию, привлекая леди к себе. Сердце женщины прыгало в груди и трепетало. Поцелуй? Снова? Как хорошо… Так хотелось наверстать все, что прошло мимо за годы бесцветной жизни. Ах, если бы тогда, много лет назад, ее мужем стал Томео! Жизнь была бы похожа на сказку.
— Какое красивое платье, — наместник, подняв руку, провел ладонью по плечу и руке Кадзуми, лаская прикосновением нежнейший шелк ее блузки. — Вы знаете, Кадзуми-сан, что я обожаю этот стиль, и надели его специально для меня?
Кадзуми ответила ему ласковой улыбкой и кивнула, скромно опуская глаза. Раньше в гардеробе леди Кадзуми преобладали традиционные кимоно, но все изменилось, когда Томео снова появился с ней рядом. Новейшие, самые модные и красивые вещи покупались без раздумий. Только для него. Для того чтобы он ни на мгновение не отводил от нее восторженного взгляда.
— Вы прекраснее любой богини. Как мне выразить свое восхищение, Кадзуми-сан? — Томео освободил женщину от объятий. — Дайте мне полюбоваться вами еще немного!
Женщина с готовностью отступила и грациозно повернулась на месте, демонстрируя свою прекрасную фигуру и роскошный наряд. В глазах Томео вспыхнул огонь, дыхание его участилось. Кадзуми ответила игривым взглядом, а затем с грацией истинной кокетки повернулась к восторженному наместнику сначала правым бочком, затем левым. Посторонних не было рядом, и можно было немного поиграть.
— Роза, — сказала женщина, касаясь пышной многослойной юбки, в цвете которой преобладали темно-алые тона. — Облако, — Кадзуми провела пальцами от талии к плечу. Пальцы ее скользили по белоснежному шелку блузки, легким и манящим движением привлекая мужское внимание. — «Роза под облаками». Поэтично, не правда ли, Томео-сама?
— Творение истинного художника для самой очаровательной женщины мира, — ответил наместник, делая пару шагов к своей прекрасной леди и снова заключая ее в объятия. — Если бы я только мог найти слова, чтобы полностью выразить восхищение! Но таких слов не существует…
Леди слегка приподняла подбородок и послушно подставила губы под поцелуй.
— У меня есть подарок для вас, Кадзуми-сан, — произнес наместник, когда их губы разомкнулись. — Не беспокойтесь, он ничем не скомпрометирует вас и не вызовет подозрений ни у кого. Примете ли вы мой скромный дар?
Кадзуми расцвела больше прежнего. Подарок от любимого человека! Какой сегодня чудесный вечер!
Наместник подвел ее к кровати и усадил на мягкие одеяла.
— Закройте глаза, Кадзуми-сан.
Словно дети.
Женщина улыбнулась с трогательным смущением, кивнула и выполнила его просьбу. Она чувствовала, как сладкий восторг наполняет ее от предвкушения сюрприза.
— Не нужно подглядывать, — услышала она голос наместника, зашедшего за кровать и открывшего ящичек тумбочки. — Прошу только немного терпения.
В воздухе поплыл едва ощутимый, сладкий аромат. Духи? Как мило!
Кадзуми не двигалась, хоть и чувствовала, как Томео обходит кровать и приближается к ней.
— Вот, — вздохнул наместник, и вдруг голос его в одно мгновение изменился, обретая типично женское звучание. — Скажу честно, ты действительно очень нравишься мне, Кадзуми!
Не успела женщина испугаться, как рука, вынырнувшая сзади, прижала к ее лицу тряпицу, пропитанную сильнейшим снотворным составом, ароматизированным для маскировки.
Иллюзия смены облика считалась одной из простейших. Редкого самурая или шиноби можно было обмануть такими фокусами. Влиянием энергии Ци на мозг жертвы реальный образ человека подменялся фальшивым. Жертву буквально заставляли воспринимать одного человека как другого. Этой иллюзией либо дурачили нетренированных людей, либо пользовались в кругу друзей, ради шутки.
Боевое применение подобной формы гендзюцу почти не встречалось, но исключения из правил бывают всегда. Леди Кадзуми как раз и была одним из тех нетренированных людей, для которых эта иллюзия была опасной. Она во всем полагалась на своего стража-самурая, не подозревая, что именно этот охранник во время недавних событий в особняке выпустил попавшую в ловушку лазутчицу Скалы.
Настоящий Огасавара Томео сейчас был на другом краю города, принимая участие в важном совещании со своими подчиненными. Письмо с просьбой о встрече, которое получила леди Кадзуми утром прошедшего дня, было такой же фальшивкой, как и тот, кто встретил ее у входа в тайное место свиданий.
— Фужита! — Юмако обхватила Кадзуми свободной рукой за плечи и повалила ее на мягкие одеяла.
Из-под кровати вынырнула вторая куноичи, тотчас бросаясь на перепуганную, ничего не понимающую жертву, которая начала неумело отбиваться. Вдвоем они быстро и почти бесшумно скрутили слабую, изнеженную аристократку, которой совершенно нечего было противопоставить боевому мастерству и физической силе нападавших.
— Нобору-сан! — Исако, из любопытства прислушивавшаяся к происходящему в соседней комнате, густо покраснела, услышав слабый шум борьбы. — Там что-то происходит…
Но самурай, вместо того чтобы броситься на помощь госпоже, вцепился служанке в плечо и, угрожая, коснулся ее лица клинком выхваченного из ножен вакидзаси.
— Нобору-сан… — начиная заикаться от страха, пролепетала несчастная девушка и с непониманием взглянула на стоящую рядом подругу. — Масуми, это… это шутка?!
— Спокойно, Исако-чан, — Масуми подарила ей улыбку, не предвещающую перепуганной девчонке ничего хорошего. — Конечно же, мы просто шутим.
Ладонь с тряпкой зажимала рот и мешала кричать. Кадзуми крепко стиснула губы, не желая вдыхать то, чем пичкали ее нападавшие, но тело отчаянно требовало кислорода, и женщина, бессильная задержать дыхание дольше, сделала вдох.
— Тихо, тихо, — шептала Юмако на ушко теряющей сознание благородной леди. — Это всего лишь снотворное. Сон полезен для здоровья. Не сопротивляйся, милая птичка. Вдыхай и спи.
— Долго же вы с ней разводили болтовню! — возмущенно зашипела на Юмако Фужита, когда жертва совершенно затихла. — Я уже хотела вылезти и шарахнуть по голове сначала ей, а потом тебе!
— Театральное представление, на которое якобы отправилась госпожа Акизуки, продлится еще больше полутора часов. Ни один посторонний человек не знает о том, что мы здесь. Никто сюда не придет и не побеспокоит нас. Все под контролем!
Черная Вдова уложила на кровати бесчувственное тело Кадзуми и пару мгновений полюбовалась своей добычей. Лицо благородной дамы постепенно обретало спокойное выражение, дыхание было ровным, голова безвольно лежала на смятом одеяле. Юмако, с довольной ухмылкой стерла капельки слез, проступившие от испуга на глазах несчастной женщины.
— Шикарное платье, Кадзуми-сама! — со вздохом восхищения сказала Юмако и провела рукой вдоль тела своей жертвы, чтобы почувствовать прикосновение шелка. — Я знала, что вы принарядитесь, отправляясь на встречу со своим возлюбленным, но реальность превзошла все мои ожидания! — куноичи нетерпеливо вцепилась в застежки на корсаже, обнимающем талию модницы-аристократки, и принялась один за другим расстегивать ажурные, блестящие замочки. — Фужита, не стой столбом! Если хочешь сделать дело быстрее, помоги мне ее раздеть!
Маскировочная одежда, обычная для куноичи, жгла кожу Юмако так, словно была пропитана едкой жидкостью. Бесформенное, похожее на мужское, жалкое тряпье! Совершенно невыносимое теперь, когда паучиха могла завладеть истинно шикарным нарядом. Иллюзия отражала чувства своего создателя. Огонь страсти в глазах ухажера, который заставлял смущаться и трепетать Кадзуми, нисколько не был ложным, вот только разжигали этот огонь совсем не те чувства, что представляла себе леди Акизуки.
Черный воин-дракон, лидер скрытого селения Скалы, услышав о волшебной лисе, не мог не вспомнить еще об одном легендарном чудовище, что было к тому же гораздо старше, опытнее и злее маленького лисенка.
Леди Кадзуми, радостно наряжаясь этим вечером на тайное свидание с любимым, не могла даже представить, чем закончится для нее эта затея. Ограбление? Смерть? Это было не самым страшным из того, что подготовили для своей госпожи предатели из слуг и охраны. Юмако не просто так называли пауком-кумо. Оборотнем, таящимся в темноте, принимающим человеческий облик, для того чтобы ложной красотой заманить свою жертву в глубину липкой, прочной паутины.
Кицунэ и ее друзей будет ждать большой сюрприз, когда они подойдут к Инакаве. Пора доказать самодовольной маленькой богине, что она в своих умениях перевоплощения нисколько не уникальна. Юмако сгубила многих и сменила немало лиц. Женщины и девушки из богатых семей, жрицы храмов, простые обывательницы из среднего класса…
Паутина полна перьев и леди из клана Акизуки — лишь еще одна беззаботная канарейка, попавшая в когтистые лапы пожирателя птиц.
— Всегда мечтала стать дамой высшего света, — вздохнула Черная Вдова, прикладывая к груди шелковую блузку, в которой, не подозревая об опасности, только что красовалась перед ней Кадзуми. — Никогда раньше мне не удавалось вытряхнуть из юбки такую богатую леди!
— Вы с ней одного роста… — угрюмо произнесла Фужита, освобождая между тем ноги Кадзуми от чулок.
— Да, повезло. Иначе для начала мне пришлось бы брать роль какой-нибудь девчонки из прислуги особняка и игра стала бы немного сложнее.
— …Но фигуры не очень-то схожи. Непросто будет замаскировать отличия.
— Смотри сюда, — Юмако постучала пальцем по жесткому корсету на лежащей без чувств женщине. — Эта вещица — изобретение давних, рисунки которой найдены на археологических раскопках. Формирует и стягивает талию. Штучка весьма модна среди богачек, копирующих стиль одежды эпохи Металла. Понаблюдав за Кадзуми на маскараде в честь нового года, я сразу поняла, что она носит корсет. Сейчас он ужмет мою талию, а грудь я сформирую подкладками. Остальное спрячет одежда. Так что успокойся. В работе мастеров маски рост — единственно важное значение.
Полностью избавив свою жертву от одежды и украшений, стерев с ее лица косметику, куноичи прикрыли нагое тело Кадзуми одеялом. Юмако приступила к работе, выдавив на лоб спящей женщины тюбик желеобразной псевдокожи. Под воздействием энергии Ци, которую испускала из пальцев и ладоней мастер маски, полужидкая субстанция распространилась по всей голове и шее Кадзуми, до самых плеч и даже ниже, до груди. Размазавшись слоем, толщиной около миллиметра, псевдокожа начала медленно застывать. Юмако пришлось выждать минут пятнадцать, прежде чем маска обрела требуемую упругость и надежно зафиксировала форму. Время тянулось невыносимо медленно, но куноичи не тревожила создаваемой маски, пока не убедилась, что та начинает легко отслаиваться от кожи. Осторожно, словно тончайший и дорогой чулок, Юмако подцепила край слоя псевдокожи и начала стягивать его с головы Кадзуми. Волны золотистых локонов, предмет заслуженной гордости женщины-аристократки, снимались вместе с пленкой почти без сопротивления. Брови и даже ресницы — все осталось на маске.
Юмако поставила псевдокожу на тумбочку у кровати, обретший упругость материал сразу принял форму скопированной головы.
— Сейчас в моде укороченный рукав, — сказала Фужита, бросив взгляд на блузку Кадзуми. — Запястье будет открыто. У тебя на нем полно шрамов. Засветишься.
— Придется потратить еще один тюбик псевдокожи и сделать перчатки, — вздохнула Юмако. — Пока разгримировываюсь, как раз подсохнет.
Костюм куноичи полетел на пол. Готовая сменить образ, лазутчица зацепила край маски, скрывающей ее собственное лицо. Маска обычной и даже довольно привлекательной, женщины. Паучиха носила ее постоянно, чтобы не шокировать союзников своим истинным обликом.
Теперь маска свое уже отслужила. Не особо беспокоясь о ее целостности, Юмако содрала прежнее лицо с себя и с пренебрежением бросила его в сторону.
Костлявая личина болезненно-серого цвета, обезображенная несколькими отчетливыми шрамами и полным отсутствием волос.
— Надевай новую, красавица, — съязвила Фужита, с отвращением косясь на лидера своего отряда. — И поскорее! Думай что хочешь, но без грима вы, мастера маски, ужас как страшны!
Юмако поспешила исполнить просьбу. Истинное обличье нисколько не нравилось даже ей самой. Облик благородной леди — совсем другое дело. Фужита с содроганием наблюдала за тем, как чудовище, прозванное людоедом за сходство с мифическим пауком-кумо, превращается в самую влиятельную и уважаемую даму этого города, чьим добродушием и отзывчивостью жители Инакавы искренне восхищались. Юмако с завидной быстротой пристроила на места губы маски, брови и ресницы. Маска слилась с ее лицом, придав цвет и форму. Длинные золотистые волосы, ухоженные и напитанные ароматами духов, волнами разметались по плечам Черной Вдовы.
Подобное перевоплощение было обычным делом для мастеров маскировки, и Фужиту не коробило бы так, если бы она не знала, кто перед ней. За семь с половиной лет, прошедших с момента бегства черной паучихи из скрытого селения Ветра, безумная куноичи учинила настоящий террор на юге страны Лесов и в стране Лугов. Она убивала всех, кто вызывал ее интерес, не щадила ни взрослых, ни детей. Что-то произошло в ее личной жизни, что заставило никогда не бывшего счастливым монстра сорваться с цепи. Она мстила всем подряд, у кого было то, в чем ей было отказано. Семья, мирный дом, любовь и радость. Счастье, что светилось в глазах других женщин, провоцировало паучиху на агрессию. Зависть и злорадство, чувство полной власти над чужими судьбами толкали обезумевшую демоницу на такие злодейства, что у людей нормальных холодели сердца. Ее безумства пытались пресечь. Стражи закона сбивались с ног, разыскивая беспощадного демона, но Черная Вдова, элитный дзенин и своего рода гений, была неуловима. Способность менять облик позволяла ей уходить от ответственности, перевоплощаться в безвинного человека и злобно посмеиваться, глядя на панику со стороны. Тихая домохозяйка, строгая школьная учительница или добродетельная жрица храма — любая могла оказаться паучихой, принявшей облик одной из своих жертв.
Шальная от безнаказанности, упиваясь кровью и обманом, Юмако лютовала как волк в овчарне, пока дайме страны Лугов не бросил против нее одной все войска своей страны. Самураи сплошным кольцом окружили город, в котором засела Черная Вдова, и начали прочесывать его, проверяя каждого человека, и мужчин и женщин, без разбора званий, влияния и достатка. Они поймали несколько разыскиваемых преступников и иностранных агентов, но неуловимая паучиха снова скрылась. Как? Строились разные версии, но все они были чистыми домыслами. Фужита была одной из немногих, кто знал, что произошло. Юмако помогли шиноби селения Скалы, желающие получить мастерство маскировки в арсенал своих шпионских дзюцу. Это было понятно. Беглая куноичи из страны Морей не понимала лишь того, как после получения секретов дзюцу шиноби Скалы могли оставить эту тварь в живых. Однако Черная Вдова не только была принята в тайные агенты Северной Империи, но и получила под свое командование группу перебежчиков-изгоев. Кто-то очень влиятельный, очевидно, счел, что подобный талант будет полезен, и, похоже, не просчитался.
Сколько бед противникам Юидая может натворить эта сумасшедшая, заняв место влиятельнейшей из женщин Инакавы? Много. От провода в город диверсантов до убийств важнейших лиц местного руководства. При поддержке предателей и шпионов главного советника Юидая превратившаяся в леди Кадзуми паучиха одна может стать смертельным приговором всем мятежникам. Так и будет, если леди Хикари и ее приемная дочь пройдут мимо Инакавы. Чтобы выслужиться перед хозяевами и оправдаться в провале задания, Юмако ничем не побрезгует. И Фужита должна ей во всем помогать?
— Готово, — паучиха пошевелила пальцами и состроила несколько гримас зеркалу, убеждаясь что маски на руках и голове полностью слились с ее кожей. — А мне идет этот облик! Стоит поблагодарить леди Кадзуми за то, что так хорошо ухаживала за собой. Шершень, хватит расслабляться! Современное платье без посторонней помощи не наденешь. Иди сюда и делай как буду учить.
Фужита поднялась с кровати, а Юмако бросила в сторону подельницы ехидный взгляд. Определенно, догадывалась, что вместо помощи куноичи Прибоя предпочла бы вонзить отравленный нож ей в спину. Но не вонзит. Понимает, что паучиха настороже и шансы нанести верный удар минимальны.
Масуми вошла в комнату, когда мастер ядов пыталась затянуть корсет Кадзуми на Юмако. На руках шпионка бывшего главы клана держала одежду Исако. Девчонки слишком недальновидной, чтобы заподозрить соглядатая в лучшей подруге. Положив чужие вещи на кровать, смерив оценивающим взглядом Черную Вдову и полюбовавшись на бесчувственное тело Кадзуми, старшая служанка семьи Акизуки сделала командный жест рукой.
Двое хмурых мужчин, Кацу и Нобору, войдя, пренебрежительно бросили на кровать закутанное в покрывало тело второй служанки. Как и ее госпожа, Исако была одурманена снотворной смесью. Конечно, проще было убить обе жертвы и спрятать их тела, как Черная Вдова всегда поступала, но Кацу возмутился убийству и Фужита поддержала его, утверждая, что это действительно будут лишние жертвы. Масуми яростно возразила, что у нее есть приказ господина Хокору убить Кадзуми в случае измены, но Юмако вопреки всем ожиданиям поддержала своих подчиненных, заявив, что достаточно спрятать жертвы в лесу и держать их там, пока дело не будет сделано.
Надеялась, что после случившегося опозоренная леди Кадзуми сама наложит на себя руки? Разве могут не сбыться подобные надежды, когда несчастная леди узнает о воплощенных в жизнь планах паучихи отравить Огасавара Томео. Свой позор Кадзуми, быть может, и переживет, но разве сможет она выдержать потерю возлюбленного?
Предвкушение чужого горя доставляло пауку-людоеду наслаждение, которым прониклась и старшая служанка Акизуки, люто ненавидящая свою госпожу.
Договоренность была заключена.
Масуми молча потеснила Фужиту и принялась сноровисто наряжать лицедейку в платье своей госпожи.
— Шершень, — Юмако указала пальцем на стопку одежды служанки. — Надевай. Отправишься с нами в особняк. Станешь моей приближенной служанкой, Акизуки Исако.
— С какой стати? Мы о таком не договаривались, — Фужита ощетинилась, словно разозленная собака. — Не впутывай меня в свое лицедейство!
— Лучше держать тебя на виду и поближе к себе. Не нравится мне твое поведение в последнее время. Как бы глупостей не натворила. Одевайся! Ты слышала приказ?!
Масуми устремила на съежившуюся шпионку из Кровавого Прибоя пытливый взгляд. Предательница?
За плечами жутко сильный, откормленный самурай, рядом шпионка из самурайского рода и паучиха. Во дворе дома притаился Юэда. Даже Кацу, изображавший телохранителя Томео, останется верен селению Скалы. Попытку к бегству легко пресекут. Единственный способ выжить — сохранить лояльность.
Дрожащими руками Фужита расстегнула молнию на куртке и принялась стягивать с себя маскировочный костюм.
— Так-то лучше, — Юмако кивнула ей. — Не переживай, подружка. Платья служанок богатых домов не лишены элегантности и определенного шарма. Когда еще у тебя будет возможность примерить такую красивую вещь?
Фужита утаила от паука взгляд, полный ненависти.
Каждый раз по завершении свидания с Томео Кадзуми возвращалась к зеркалу в прихожей, чтобы убедиться в своем безупречном виде. Покинув гостиную, Юмако тоже остановилась перед зеркалом и, взглянув на свое отражение, тронула рукой золотистые локоны, красиво обрамлявшие ее лицо. Псевдокожа крепко удерживала волосы Кадзуми на голове Черной Вдовы. Из зеркала на довольную паучиху смотрела очаровательная леди. Ухоженная, модно одетая и яркая, словно весенний цветок. Богатое платье скрадывало отличия фигуры. Фамильные драгоценности семьи Акизуки блестели на ее шее, в ушах и волосах. С завидным умением нанесенная косметика подчеркивала красоту и женственность лица.
Оставалась всего одна небольшая проблема. Мало добиться внешнего сходства.
Юмако выставила левую руку перед собой, так, словно хотела полюбоваться ладонью, и накрыла ладонью правой руки свое горло. Легкое, призрачное свечение энергии Ци окутало ее гортань.
— Вы можете полагаться на мою поддержку всегда и во всем, Томео-сама, — произнесла вдруг лицедейка. — Что я могу сделать для вас? Вы можете полагаться на мою поддержку…
Грубый, тяжелый голос куноичи менял свое звучание, становясь мягче и женственнее. В горле Черной Вдовы шел процесс, требующий лишь малого приложения энергии Ци, но весьма сложный в освоении и так же жестко оттачиваемый мастерами маски, как и работа с псевдокожей. Голосовые связки куноичи меняли свою длину. Юмако произносила чужие фразы, ожидая, когда ее слова до тончайших тонов совпадут звучанием со словами, произнесенными Кадзуми. Силовая печать собственного плетения Черной Вдовы, расположенная в кисти левой руки, хранила память о чужом голосе и всегда готова была среагировать на совпадение, подать хозяйке сигнал. Много раз Юмако, еще до того как превратилась в озлобленную паучиху, копировала голоса лучших певиц и в краткие минуты мирной жизни развлекала пением своих братьев по оружию. Ах, как она старалась, как вкладывала душу в каждый звук, пытаясь вызвать к себе доброе чувство!
Но это было ужасно давно.
Печать на правой руке дрогнула, и Юмако зафиксировала длину голосовых связок.
— Так-то лучше, — мелодично промурлыкала паучиха, и теперь звучание ее голоса не смогла бы отличить от голоса Кадзуми ни тонкая электронная аппаратура, ни самое чуткое ухо. — Вот теперь можно со всей уверенностью сказать, что свидание с лордом Томео прошло идеально! Я немного волновалась, что та мерзкая бестия, на которую я недавно натравила своих стражей, попытается мне отомстить, но, видимо, она совершенно бессильна и никчемна! Разве сможет ничтожная куноичи когда-нибудь дотянуться до благородной леди?!
Юмако, не отрывая взгляда от отражения в зеркале, обняла себя руками, томно вздохнула и повертелась вправо-влево, рассматривая свой новый наряд. Глаза ее искристо сверкали торжеством и злорадством.
— Роза, — она положила ладони себе на талию и сделала движение сверху вниз, поверх алой ткани пышной юбки. — Облака! — куноичи подняла руки и, насмешничая, потискала ладонями высокую накладную грудь, облаченную в кружево и шелка. — «Роза под облаками»! Истинное творение художника, — лицедейка провела ладонью по золотистым волосам, украшающим ее голову. — Для очаровательнейшей женщины мира! — хитро прищурившись, Черная Вдова игриво показала своему отражению кончик язычка. — Ах, какая же я милашка! Истинная леди! Неужели есть на свете мужчина, который устоит перед очарованием такой красотки?
— Хватит уже, — одернула красующуюся паучиху Фужита, остановившаяся в дверях комнаты. — Будь добра, избавь меня от своих кривляний.
— Но, Исако-сан, — Юмако плавно обернулась. Лицо ее, теперь так похожее на лицо Кадзуми, вдруг выразило ласковый укор, идущий от мягкой, женственной души. — Я ожидала, что вы проявите чуть-чуть больше понимания моих простых слабостей… — Черная Вдова улыбнулась и тихо вздохнула. — Разве есть что-нибудь постыдное в том, что женщина старается хорошо выглядеть, любит красиво одеваться и мечтает о мужском внимании?
Тон голоса, выражение глаз, легкая улыбка, полная смущения.
Изгой Кровавого Прибоя вздрогнула, вдруг понимая, что не видит перед собой чудовище. Раньше, она недоумевала, как могли люди не замечать перемен в родственнице или соседке, когда ту подменяла собой паучиха. Фужита не могла понять, как могли мужчины, не глядя по сторонам, добровольно идти в смертельную ловушку, в которую заманивала их тварь, от которой буквально разило злобой и ненавистью. Но теперь…
Фужита, даже прекрасно зная, с кем говорит, не чувствовала ни малейшей угрозы. Перед ней была добродушная, улыбчивая и немного застенчивая леди. Совершенно безобидная, во всем привыкшая полагаться на верных слуг и друзей семьи. Одна из тех, что может нанять шиноби для охраны дома или для доставки важного послания, но никогда не будет оставлять заказ на убийство или даже шпионаж.
Певчая птичка.
Юмако, заметив смятение напарницы, тотчас вышла из образа, оскалившись с таким звериным торжеством, что холод острыми когтями полоснул по душе куноичи Прибоя. Внешнее сходство — ничто без умения подражать чужой натуре. Только теперь, втайне надеявшаяся, что паучиха найдет свою смерть в особняке Акизуки, Фужита поверила, что Черная Вдова не погибнет, а станет в том доме хозяйкой.
— Не мешай мне наслаждаться, Шершень, — Черная Вдова рассмеялась. — Не позволю, ведь никогда в своей жизни я не была так счастлива и довольна! Я, та девочка, которую мать во всеуслышание называла дурнушкой и неудачницей, та девушка, бедность и невзрачность которой отпугивали парней, та женщина, чью душу до костей изглодало чувство одиночества, я, всеми отвергнутая Нишида Юмако, превратилась вдруг в исключительную, шикарную леди! — куноичи с наслаждением провела руками вдоль своего тела, облаченного в роскошный наряд. — Теперь я — одна из тех благородных красоток, стать которыми мечтают все девочки мира! Я — аристократка! А знаешь, Шершень, что меня привлекает в жизни аристократов больше всего? Романтика! Та красивая любовь, которую можно увидеть разве что в книгах или фильмах! О, как же я мечтала стать объектом ухаживания благородного кавалера! Ночами не спала, все грезила наяву! Но невзрачное личико, несовершенство фигуры, низкое происхождение и убогие лохмотья обрекали мои мечты на несбыточность. Глупо было всерьез мечтать о том, что меня заметит кто-то из высшего общества! А теперь, после волшебного превращения… — Юмако повернулась другим боком к зеркалу, вздернула нос и бросила на свое отражение взгляд, преисполненный кокетства. — Как думаешь, у меня получится?
— Осторожнее с наместником Томео, оборотень. Твое сходство с Кадзуми велико, но не абсолютно. Ты действительно думаешь, что он не сможет заметить подмены своей возлюбленной?
— Напрасно беспокоишься. Знаешь, что больше всего помогает оборотню обмануть свою цель? Людской страх потерять привычную жизнь. Даже если я что-то делаю не так, жертвы начинают убеждать себя, что все в порядке, что родной им человек просто чудит или шутит. Люди запираются в своем маленьком уютном мирке и боятся заподозрить страшное. Поэтому я — неуловима. Томео почувствует во мне «иное», люди всегда тонко чувствуют подделку, но он, как и все другие мои жертвы, начнет гнать от себя подозрения. Ведь он будет называть меня именем женщины, с которой был искренне счастлив. Страх потерять это счастье не позволит ему признать, что в любимом человеке что-то изменилось. Он сам будет заставлять себя верить мне! Мы, оборотни, надеваем маски. Личности других людей нам дарят сами обманываемые.
По мере того как Юмако говорила, что-то жуткое словно поднималось из глубин ее души. В глазах разгоралась лютая злоба, улыбка все больше превращалась в хищный оскал. Лицо паучихи буквально дышало черным безумием. Леди Кадзуми сковал бы лишающий воли ужас, если бы она увидела лицедейку в этот момент. Ужас не столько перед чудовищем, сколько перед тем, что скоро произойдет. Кровавый йокай, используя ее облик и имя, приблизится к тому человеку, мечтами о котором Кадзуми все эти годы продолжала жить.
— Вот так, дамы и господа! — Юмако уперла руки в бока и встала к зеркалу вполоборота, вульгарно выпятив грудь. — Забудьте о той витающей в мечтах красотке, что вошла в этот дом пару часов назад! Теперь она — никто, а я — благородная леди Акизуки Кадзуми, дочь древнего клана Такаматсу, первая леди Инакавы и владелица самого большого в городе особняка! Ха! Златохвостая лиса — ничтожество в сравнении со мной, истинным демоном, пожирателем чужой силы! Сожрав добрейшую из богинь этого города и завладев ее волшебством, я применю эти силы себе на благо и изменю историю мира! Достойное деяние для сильнейшего из йокай!
Фужита и самурай, присматривавший за ненадежным изгоем Прибоя, наблюдая эту сцену, не удивились бы, если бы в этот момент на месте вполне человеческого рта торжествующего монстра вдруг разверзлась бы звериная пасть, полная длинных, острых клыков.
Четко спланированная цепь действий пришла в движение. Переговоры с Монтаро, главой уцелевших сторонников Юидая из клана Акизуки, ужин и ночлег в особняке, утренний совет с особо доверенными лицами из охраны и прислуги, а вечером первого дня…
Посещение роскошного банкета, который устроил наместник Томео по случаю разрыва брачного союза между Акизуки Хокору, предателем-изгоем, и леди Кадзуми, о мучениях и унижениях которой от рук прежнего мужа шепотом переговаривались даже далеко за пределами Инакавы. Освобождение прекрасной женщины из тирании злодея и заточения в доме-тюрьме. Разве это не повод для праздника?
Но Кадзуми увидеть это торжество было не суждено. Крепко скрученная ремнями по рукам и ногам, наполовину похороненная под осыпающейся от малейшего движения землей, она то теряла сознание, то приходила в себя и снова с отчаянием, полными слез глазами, смотрела на крошечное светлое пятнышко, вентиляционную отдушину глубокой могилы, в которой благородная леди и ее служанка были заживо погребены.
Мысли о том, как мучается Кадзуми, только больше удовольствия доставляли Черной Вдове. Юмако, нарядная и ухоженная, сияла от счастья, принимая поздравления, выражения дружеских чувств и почтения от высокопоставленных граждан Инакавы. Она чувствовала себя богиней и наслаждалась жизнью. Все, что принадлежало раньше Кадзуми, теперь досталось Черной Вдове. Имя благородной дамы, добрая репутация, богатство, влияние и даже… мужчина.
Томео видел перед собой женщину, словно сестра-близнец похожую на ту, кого он любил. Вот только у Кадзуми никогда не было сестры. То же лицо, те же волосы, тот же стиль одежды. Все вокруг твердили в один голос, что это леди Кадзуми. Даже чувствуя странные сомнения, наместник только больше внимания и тепла уделял подделке, пытаясь понять, что произошло.
Юмако не волновалась, лишь ярче цвела, чувствуя его тревогу и любовь. Пусть вьется и кружится вокруг нее. Внимательный, обходительный и сильный мужчина. Прирожденный и решительный лидер. Как много это навевает воспоминаний, сколько эмоций!
Лорд Томео не мог не подстроить момент, когда они с мнимой Кадзуми остались наедине. Юмако, изнывавшая от жажды мужского тепла, едва дождалась, когда он откроет ей объятия, и с готовностью прильнула к гордому наместнику северных земель. Сделала она это так искренне, с таким душевным порывом, что наместник усомнился в собственных сомнениях. Что может быть не так?! С какой лаской и нежностью льнет к нему Кадзуми! С каким трепетом тянется она к нему! Откуда же в душе могли взяться непонятные тени?
Черной Вдове не приходилось притворяться. Чувства кипели в ней, ведь своей волевой натурой и душевной силой лорд Томео был очень похож на человека, которого Юмако когда-то давно действительно любила.
Закрыв от блаженства глаза, паучиха подняла голову и через несколько томительных мгновений почувствовала своими губами прикосновение губ чужого возлюбленного, которого она представляла своим.
Серебряный воин-дракон. Лидер скрытого селения Ветра, суровый и волевой боец. Сильный, храбрый герой, перед которым все безропотно склоняли головы. Юмако не видела в мире других мужчин, кроме него, и была счастлива считаться одним из его доверенных агентов. Воин-дракон видел в ней верного слугу, но молодой женщине этого было мало. Поэтому, хоть и стыдя себя, она не могла не радоваться, когда первая жена ее возлюбленного умерла. Воину-дракону тут же начали сватать новую, но воин-дракон медлил. Юмако, с наивностью влюбленной надеясь, что он заметил ее чувства и именно поэтому не принимает новую невесту, упустить свой шанс не могла.
Выполнив щекотливое и тяжелое задание, Юмако получила в награду право сделать маску лица своей нанимательницы — молодой певицы, очень популярной в те времена. Та певица была прекрасна, и воин-дракон признавал это в непринужденных разговорах со своими друзьями.
Юмако пришла к нему в облике той девушки.
«Я стану для тебя кем пожелаешь, любимый, только смотри на меня и будь со мной».
Но воин-дракон поднял руку и сорвал с Юмако маску, открыв шрамы, болезненно-серую кожу и лысый череп.
«Паук, нацепивший перья канарейки!»
Его грубый хохот не умолкал с тех пор в сознании Юмако. Целую ночь она провела в мучительном плаче, а утром очнулась монстром, потерявшим способность вернуть себе человеческий облик. Пауком, который раз за разом убивал канарейку, рядился в ее перья и вонзал ядовитые челюсти в руку того, кто, уверенный в безопасности, ласково тянулся к фальшивой птичке…
Поцелуй завершился, и Черная Вдова со вздохом блаженства положила голову на грудь обнимающего ее мужчины. Лорд Томео шептал ей ласковые слова, а паучиха сладко вздыхала и прятала от его взгляда улыбку, полную злобного ехидства.
Да, этот мужчина такой же, как воин-дракон Ветра. Он никогда не принял бы Юмако, даже если бы она была чиста перед законом, никогда не совершала зла и верно служила своему любимому, как богу. Он тоже ткнул бы ее лицом в грязь, чтобы паучиха знала свое место.
При расставании с Томео Юмако подала ему бокал вина, щедро приправленный ядом замедленного действия. Важнейший человек Инакавы умрет в жуткой агонии через три дня. Такова была месть Черной Вдовы тем, кто считал ее недостойным внимания ничтожеством, статусом чуть выше помойной крысы. Тем, кто наивно полагал, что можно презирать пауков.
— Что с леди Кадзуми? — спросила вдруг Хикари, глядя в лицо своего врага, сияющее злобным весельем.
— Увы, ее больше нет, — ответила без малейшей заминки Юмако. — Я не очень-то беспокоилась за сохранность жизни моей пленницы. Она попросту задохнулась и умерла в той яме, куда мы ее сбросили. Несчастная женщина. Она два дня лежала во тьме, ожидая смерти. — Черная Вдова картинно всплеснула руками. — Какая потеря! Вы не представляете, Хикари-сама, как я ей сочувствую!
Юмако поднялась с кресла, одернув на себе кимоно и спрятав покрытые шрамами ноги.
— Теперь, раз вы обо всем догадались, нет смысла скрывать свою личность и способности. Я покажу вам, какой «косметикой» намерена воспользоваться, чтобы придать своему лицу сходство с вашим.
Юмако поманила старуху. Анда с готовностью приблизилась к главе заговора и послушно встала на колени, когда Черная Вдова жестом руки приказала ей это.
— У меня кое-что есть для вас, Анда-сан. Единственное, чего не хватает вам для того, чтобы стать любимой бабушкой златохвостого лисенка, — жестом фокусника, Юмако выдернула из рукава спрятанную в нем дряблую маску. — Вот. Это то, что вам нужно.
Не просто так Черная Вдова бродила по дому, пока Масуми помогала хозяйской дочке переодеться в кимоно Кицунэ. Юмако посетила комнату Миваки, а затем зашла в библиотеку взглянуть на горничную, которую обезвредила Масуми. Разумеется, не из чистого любопытства. У нее были важные дела.
Маска из псевдокожи прильнула к лицу подметальщицы и слилась с ним, придавая шпионке новую внешность.
Лицо пожилой благородной дамы.
Юмако умело приладила и закрепила маску, оглядела свою работу и кивнула, одновременно отступая в сторону и делая жест руками, представляя зрителям результат. Анда поднялась с колен.
Хикари почувствовала, как холод обнимает ее душу и сердце. Старая служанка дома Акизуки исчезла. Перед бледнеющей камигами-но-отоме стояла бабушка, чрезвычайно похожая на леди Таку. Отличия в мелочах были, Хикари видела их и сразу заподозрила бы фальшивку, попытайся Анда обмануть ее, но кто скажет об этих отличиях самураям принца Кано? Они увидят перед собой пожилую даму, полностью подобную образу, запечатленному на фотографии удостоверения личности. С какой стати кто-то возьмет на себя смелость протянуть руку, вцепиться ей в лицо и рвануть, словно в попытке сорвать кожу? Никто до сих пор не сорвал маску с фальшивой Кадзуми.
— Благодаря советам Масуми-сан сыграть роль хозяйки этого дома было совсем не сложно, — словно догадываясь о мыслях Хикари, сказала Юмако, отступая от Анды и возвращаясь к камигами-но-отоме. — Она ведь провела с леди Кадзуми много долгих лет и знала ее как самую близкую родственницу. Никто не усомнился во мне, даже Миваки. Эта вздорная девчонка до сих пор считает меня своей матерью и даже радуется тому, как «мамочка» преобразилась внутренне! Я откроюсь ей чуть позже. Проблем не возникнет, ведь отступать нам некуда. Мы все крепко связаны совместным преступлением. Чтобы избежать наказания, мы будем действовать сообща, и каждый получит то, о чем мечтал, — продолжая рассуждать, Черная Вдова неспешными короткими шажками обходила кресло, в котором сидела камигами-но-отоме, пока не оказалась у нее за спиной. — Мюра станет гейшей. Анда — благородной и почтенной дамой. Масуми займет место своей госпожи и сможет приблизиться к человеку, которого всегда любила. Миваки будет принцессой. А я… — Хикари сжалась, ожидая нападения, но паучиха лишь провела руками ей по волосам, пропуская мягкие, золотистые локоны меж своими пальцами. — А я, Черная Вдова, паук-людоед, причинивший столько зла множеству невинных людей, превращусь в одну из самых светлых и очаровательных женщин мира!
— Вы позволите этому случиться? — Хикари устремила взгляд на самураев Акизуки и, поднявшись из кресла, заставила паучиху выпустить ее волосы. — Неужели вы, благородные воины, позволите чудовищам творить столь жуткое зло? Черная Вдова — сумасшедшая, убивавшая целые семьи только ради того, чтобы переночевать в их домах! Она собственными руками душила маленьких детей, когда те плакали и мешали ей спать! Вы стали ее союзниками? Как это возможно? Как может человек помогать столь жуткому чудовищу?! Скажите мне!
— Вы сами виновны в случившемся, леди Хикари, — угрюмо ответил ей один из самураев. — Ваш бунт против Юидая — смертный приговор нашей стране и нашим семьям. Северная Империя вырежет всех, если мы не станем их вассалами. Чтобы спастись от подобного зла, мы поддержим зло меньшее.
— Не нужно подстрекать моих союзников к бунту, — сказала Юмако, вновь обходя кресло и, завершая плавное, грациозное движение, остановилась перед камигами-но-отоме. — Тем более что вашим вдохновенным речам будет гораздо сложнее тронуть их сердца, чем раньше. Знаете почему? Потому что в те давние времена, помогая дайме Торио собрать разоренную страну в единое целое, вы заботились о благе множества людей и они не могли не чувствовать к вам благодарность. Но теперь вы, Хикари-сама, творец ужасной беды и заботитесь только о собственном благе и благе своей дочери. Вы не замечаете, в какой кошмар ввергаете эту многострадальную маленькую страну, заставляя ее сражаться с врагом, одолеть которого нет ни малейшего шанса. Дайме Северной Империи убьет всех, кто пойдет против него, вырежет под корень целые кланы. Сегодня, сейчас вы угрожаете смертью семьям этих людей, а я, Черная Вдова, защитница и спасительница! Я смогу отвести от страны Водопадов угрозу нападения Северной Империи, спасти от кровавой резни сотни тысяч, если не миллионы людей!
— Убив меня и принца Кано, отдав страну Водопадов Северной Империи, вы не спасете ее от геноцида…
Нельзя позволить ей говорить.
— От геноцида спасутся союзники и друзья Северной Империи! — яростно воскликнула Юмако и, вскинув руку, приложила ладонь к щеке дрогнувшей камигами-но-отоме. — И хватит на этом пустой риторики, Хикари-сан! Знать ваше мнение нам вовсе не обязательно. Теперь от вас мне нужно только ваше очаровательное личико. Не беспокойтесь и расслабьтесь. Больно не будет, обещаю.
Внезапная слабость охватила тело леди Хикари, и туман начал окутывать ее сознание. Камигами-но-отоме вспомнила листовку-предупреждение, прочитанную лет пять назад, когда террор Черной Вдовы был на пике и обезумевшая куноичи убивала за иной день по нескольку десятков человек. В той листовке было описание часто применяемого паучихой ниндзюцу — «Яд паука». Чужеродная Ци распространяется по телу жертвы, нарушая энергообмен между клетками, парализуя и лишая сознания. Действует всего минут десять, но этих десяти минут было вполне достаточно паучихе, чтобы утащить беспомощную жертву в укромное место, где уже никто не мог помешать чудовищу добавить новую дозу «Яда» или воспользоваться химическими препаратами.
Тогда, содрогаясь от расписываемых в листовке ужасов, Хикари не могла представить даже, что однажды испытает «Яд паука» на себе. Все кончено? Сам «Яд» безвреден, но всего несколько жертв Черной Вдовы остались живы после того, как потеряли сознание после касания ее руки, поцелуя или ласковых объятий. Очнется ли Хикари когда-нибудь после того, как туман полностью окутает ее сознание? Если только для того, чтобы увидеть свое лицо на упивающейся победой паучихе.
Ноги леди Хикари подломились, и Юмако, подхватив ее под руки, мягко и осторожно усадила камигами-но-отоме в кресло.
— Вот и все, — пропела Черная Вдова. — Приятных снов, моя драгоценная леди.
— Не прикасайся к ней, — с угрозой произнес дед Ясуо, демонстративно сжимая пальцы на рукояти меча. — Пусть даже у меня нет ни малейшего шанса, не надейся, что я буду смирно стоять и смотреть на твои дела, паук!
— А я бы посоветовала тебе не дергаться, старик. Может, ты и не заметил, но твоя госпожа жива. И все остальные близкие тебе люди живы. Мы доставим в селение Скалы всех вас в целости и сохранности, где леди Хикари сможет попробовать свое искусство убеждения на черном воине-драконе, а он, насколько я знаю, вполне может поддаться женским чарам. Вы все останетесь живы, если сейчас ты не будешь делать глупостей. Понимаешь меня? Положи меч на пол!
— Не делайте этого, Ясуо-сан! — вскричала Йори, видя то, как трясутся руки старика. — Не верьте ей! Не верьте!
Миваки, проводив делегацию Инакавы, направилась было к малой гостиной, но вдруг к гордо вышагивающей девчонке приблизился ждавший ее самурай с гербами Акизуки на одежде и, поклонившись, произнес приглушенным голосом:
— Благородная леди Миваки, мы просим вашего содействия в решении одной сложной ситуации.
— Да, я тебя слушаю. Говори.
— Шиноби Ветра почувствовали опасность и ввели в сомнения тех самураев, которых нам приказал убить Монтаро-сама. Наши враги настороже, и если мы нападем на них сейчас, то битва угрожает стать кровавой и очень шумной. Оба наших основных врага — опытные морские капитаны, прекрасно владеющие мечами.
— И что же требуется от меня?
— Шиноби Скалы, наш союзник, просит вас войти в комнату и, пользуясь обликом волшебной лисы, отвлечь самураев Томео. Мы ударим им в спины, пока они будут слушать вашу речь.
Миваки подумала пару мгновений и кивнула.
— Хорошо, веди. Только сначала, — она кокетливо стрельнула глазками на бандита, — скажи, похожа я на богиню?
Самурай криво усмехнулся, оглядев вздернувшую нос девчонку, но ничего не ответил. Видимо, представил, что было бы с этой принцессой, встреть он ее на лесной тропинке или в темном переулке. Даже слюни потекли!
Миваки только вздохнула. Что взять с этой серой гориллы? Самурай только по крови, он же обычный дорожный бандит! Может быть, даже читать не умеет.
Ничего не поделаешь, если людей не хватает, приходится использовать обезьян.
— Ладно, хватит таращиться! — высокомерно заявила девчонка. — Пойдем. И не называй меня больше моим прежним именем. Теперь я — леди Кицунэ! Понятно?
— Да, Кицунэ-сама.
Не дождавшись похвал от союзника, Миваки отыгрывалась на врагах, вовсю красуясь перед стоящими на постах самураями городской стражи.
От новизны ощущений захватывало дух. Привыкшая к злобным взглядам в спину и затаенной враждебности от всех окружающих, Миваки откровенно наслаждалась обретенным образом милой девочки. Не сознаваясь даже самой себе, она, уверенная, что являет собой воплощение совершенного человека, завидовала той шумихе, что поднялась вокруг другой красотки. Вокруг Кицунэ. Ну, и где теперь эта прославленная Кицунэ? Нет ее. Вся слава и народная любовь теперь принадлежит только Миваки!
В особняке немало изменилось после того, как стало известно, что леди Хикари и ее приемная дочь прибудут сюда гостями. В первую очередь, конечно, стало намного больше охраны.
— Сколько их тут! — шепнула Мейли, когда они с Суин, держа в руках столики-подносы с обедами, прошли мимо еще одной пары самураев, стоящих у дверей коридора. — На каждом углу!
— Да ладно! — подбодрила ее горничная. — Стоят и молчат. Представь, что это статуи.
Но служанки, приближаясь к комнатам, в которых были размещены на отдых шиноби Ветра, волновались все больше. Самураев действительно было слишком много. Для защиты от нападения? Какого нападения можно ожидать здесь, внутри дома? И странные они какие-то. Одеты неряшливо, а доспехи кажутся потрепанными. Почему не начищены до блеска? Разве в таком виде можно выходить на пост?
Девчонки перестали шутить и посмеиваться, улыбки медленно таяли на их лицах. Чувствуя неясную угрозу, исходящую от этих подозрительных стражей, и недобрые взгляды из-под тяжелых налобников шлемов, Мейли и Суин все больше задумывались над тем, что прийти сюда было не такой уж хорошей идеей. Надеясь мирно уйти, испуганные девчонки свернули в боковое ответвление коридора, но тотчас едва не налетели на рослого и плечистого самурая, преградившего им путь.
— Что вы здесь делаете? — угрюмо спросил грозный воин, зло сверкая глазами, видневшимися в прорезях стальной маски. — По чьему приказу?
— Мы несем обед для наших уважаемых гостей… — начала лепетать Суин. — Но… но вспомнили, что забыли особые специи на кухне…
— Шиноби, сопровождавшие леди Кицунэ, подозреваются в организации покушения на принца Кано! Все заботы о них взяли на себя мы, служба государственной безопасности. Леди Кадзуми уведомлена об этом. Кто отдал приказ принести обед?
Служанки испуганно и растерянно переглянулись. Сказать, что тетя Чиоко забеспокоилась о гостях? Но ведь… получится так, как будто слуги стараются оказаться расторопнее своей госпожи, леди Кадзуми, которая, ах, как неудобно, якобы забыла о своих прямых обязанностях!
Девчонки смущенно поникли, а самурай вдруг хмуро глянул поверх их голов.
— Не нужно быть столь строгим с ними, самурай-сан, — голос, прозвучавший позади служанок, заставил девушек обернуться. К ним приближалась тепло улыбающаяся, прекрасная юная леди в шикарном кимоно с узором из белых и золотых цветов. Самурай, очевидно, телохранитель, следовал за ней на небольшом отдалении.
Обе служанки тотчас, поставив столики рядом с собой, опустились на колени и коснулись пола лбами. Леди Кицунэ! Волшебный лисенок удостоил их своим вниманием!
— Пожалуйста, поднимитесь, — довольная Миваки как могла изобразила смущение. — Не нужно приветствовать меня столь старомодно. Это смущает. Как вас зовут?
Мейли и Суин поднялись и представились как можно вежливее и почтительнее, а потом объяснили суть проблемы. Златовласая волшебная лиса благодушно кивнула им.
— Не волнуйтесь, вас не накажут, — сказала она. — Я шла для того, чтобы уладить легкое недоразумение, возникшее между шиноби Ветра и службой безопасности, но это дело немного подождет, если необходимо помочь тем, кто был добр к моим друзьям. Пойдемте. Я отведу вас к следователю, попрошу забыть о случившемся и, обещаю, на этом дело будет закончено. Столики с едой оставьте здесь. Служба безопасности заберет их.
Обрадованные высоким заступничеством, служанки последовали за юной леди. Не только спаслись от злобного самурая, но и поговорили с самой обсуждаемой личностью последних недель! Теперь можно будет кому угодно хвастаться, что волшебный лисенок уделил им немного своего внимания!
Девушки вздохнули с облегчением, когда коридоры, переполненные стражей, остались позади. Странные они какие-то, эти самураи из службы государственной безопасности. Злобные. От Юидая остались, что ли?
Но радовались Мейли и Суин недолго. Не прошло и половины минуты, как их догнали две женщины, лица которых были скрыты черными масками.
— Это куноичи из службы безопасности, — уверяющее сказала волшебная лиса, успокаивая служанок. — Они просто проводят нас.
Несмотря на заверения, служанки вновь почувствовали растущее беспокойство. Куноичи из службы безопасности? Почему же одеты в дешевое и потертое тряпье? Больше похожи на разбойниц, чем на стражей закона. Может, маскируются так? Разведчицы ведь, пытаются слиться с толпой…
Непонятно только, где здесь можно найти толпу бродяг, среди которых этим двум потребовалось затеряться?
Стараясь успокоить себя, девчонки даже сделали вид что не заметили, как куноичи меряют их обеих странными взглядами и та, что повыше, кивает напарнице на Мейли.
— Пойдемте, — поманила служанок волшебная лиса. — Не тратьте мое время.
— Простите, Кицунэ-сама, — девчонки последовали за ней, но не успели они сделать даже десятка шагов, как пристроившиеся позади них «сопровождающие» перестали таиться.
Коридор был безлюден. Куноичи переглянулись и обменялись едва заметными кивками. Та, что шла позади Суин, резко вскинула руку и схватила вздрогнувшую горничную за плечо. Вторая сцапала за локоть Мейли, и острия ножей кольнули перепуганных служанок в спины.
— Ни звука, красотки, — угрожающе произнесла бандитка, схватившая Суин. — Делайте, что мы скажем, и без шуток! Рядом только наши люди. Вздумаете сопротивляться или кричать, мы свернем вам шеи как цыплятам, и никто ничего не услышит!
— Что это значит?! — нашла в себе храбрость возмутиться горничная. — Кто… кто вы?!
— Изгои клана Акизуки, — разбойницы, желая внушить девчонкам еще больше страха, не стали лгать. — Слышали о таких?
Бандиты. Промышлявшие разбоем и грабежом, собиравшие подати с магазинов и лавок. Беспощадные и злобные, у них не дрогнет рука, если нужно будет избавиться от непокорных.
— Не убивайте нас! — Мейли тотчас разревелась в три ручья и неуклюже попыталась избавиться от хватки пальцев куноичи на своей руке. — Не надо! Пожалуйста, не убивайте!
Удар рукояти ножа по голове заставил ее подавиться словами и упасть на колени. Оглушенная, младшая служанка в потрясении подняла руку и накрыла ладонью пульсирующий болью затылок.
— Не волнуйтесь, — Миваки обернулась, любуясь чужим страхом и слезами. — Если вы не будете создавать проблем, вас не убьют. По крайней мере пока.
Да, пленников не убьют. Зачем, если можно продать в их рабство и получить неплохие деньги? Покупатели уже есть в рудниках страны Камней, где могучие самураи за пару месяцев превращаются в обтянутые кожей скелеты, а девушек, особенно молодых и симпатичных, с радостью принимают надсмотрщики, среди которых все реже встречаются те, что были еще похожи на людей. Как внешне, так и душами.
Миваки злобно ухмылялась, думая об этом, а одна из куноичи, толкнув дверь подсобного помещения, мимо которого они проходили на пути к винному погребу, заглянула внутрь и кивнула.
— Пусто, — сказала она. — Сделаем все здесь. Не хочу, чтобы на нас таращились самураи.
— О чем вы? — Суин присела возле Мейли и обняла подругу за плечи. — Что вы задумали?
— Молчи и делай что тебе говорят, — бандитка склонилась и резким движением выдернула из волос Мейли шпильку с радужной бабочкой. Поправив свои волосы, куноичи украсила их шпилькой и гордо выпрямилась. — Встать! Обе!
Служанок втолкнули в комнату. Выход во внутренний двор был недалеко, и потому здесь, у стен, рядами стоял всевозможный садовый инвентарь. Сад был большой и требовал много инвентаря. Помещение было весьма просторно. Мейли и Суин жались друг к другу и пятились перед бандитками, но вдруг вперед выступила Миваки. Служанки вытаращились на нее с удивлением и мольбой. Что происходит? Ведь волшебный лисенок просто не может быть замешан в чем-либо плохом!
— Кицунэ-сама… — жалобно захныкала Мейли.
— Кицунэ? — Миваки рассмеялась. — Ваша хваленая волшебная лисица, несчастные дуры, попала в простейшую ловушку и скоро умрет в жутких мучениях от рук палачей скрытого селения Скалы! Теперь я — богиня этой страны, будущая невеста принца Кано и правительница Водопадов! Все склонятся предо мной, а вы… вы склонитесь сейчас! Просите меня, новую богиню, о милосердии, и, может быть, я вас пощажу. Можете даже назвать меня Кицунэ-охиме-сама… надо же мне привыкать, верно?
Миваки хотела продолжать, но самодовольные речи самозванки бесцеремонно прервала одна из бандиток:
— У нас мало времени, Миваки-сама. Позвольте, мы все сделаем сами.
Юная злыдня выпучила глаза от ярости и возмущения, а бандитка попросту подвинула ее в сторону.
— М-м-миваки?! — хором выпалили изумленные служанки.
— Кицунэ оказалась не единственным йокай в нашей стране, — бандитка хмыкнула, искоса поглядывая на багровеющего оборотня-скорпиона. Явно в бешенстве. Ничего. Проглотит. — Вы, обе! Не бойтесь. Как и сказала эта юная леди, если будете послушными, мы вас не убьем. Почему? Потому что мы — самые добрые из всей нашей банды волшебных йокай! Главное — послушание. Вам понятно? А теперь, девочки, снимайте с себя униформы!
— Что?! — глаза Суин расширились в удивлении. Она непроизвольно подняла руку и сжала пальцами позолоченную брошку с гербом клана Акизуки, что была приколота к ее блузке под воротничком.
— Плохо слышишь? Раздевайтесь, обе! Снимайте с себя украшения, обувь и одежду. Все, что на вас сейчас! Не стоило вам соваться туда, куда не звали. Теперь придется за это платить.
— Ну же, птенчик! — вторая бандитка, чувствуя, что Мейли напугана больше Суин, грубо схватила младшую служанку за волосы, поворотом кулака вынудила ее запрокинуть голову и коснулась шеи девчонки лезвием ножа, заставляя почувствовать холод и остроту металла. — Я не люблю повторять приказы! Или хочешь, чтобы я тебя еще раз ударила?
Нож у горла — серьезное орудие психологического давления. Мейли затряслась, как лист на ветру. С трудом, причиняя себе боль, она немного повернула голову и посмотрела на подругу, умоляя о помощи. А что могла сделать Суин? Характер горничной был немного тверже, но это не означало, что она могла справиться с парой уличных головорезов.
— Не надо! — воскликнула она, увидев, как бандитка замахивается, намереваясь ударить Мейли. Суин не удержалась и всхлипнула. Глаза ее наполнились слезами. — Хорошо, — горничная завела руки за спину и, нащупав пальцами бант передника, принялась развязывать его. — Забирайте все.
Мейли, увидев, что подруга сдалась, потеряла последнюю волю к сопротивлению. Она поникла головой и, давясь рыданиями, тоже начала снимать с себя одежду.
— Не зря я вчера половину дня намывалась, делала маникюр и брови выщипывала, — бандитка, что продолжала держать Мейли за волосы, стянула со своей головы тряпичную маску и оказалась молодой девушкой, может быть, только на год или два старше младшей служанки. — Не могу дождаться, когда смогу полюбоваться собой в образе очаровательной горничной!
— Я не горничная, — сквозь слезы отозвалась Мейли, передавая свой фартук бандитке. — Я работница кухни…
— Посудомойка, что ли? — разбойница посмотрела на нее с прищуром.
— Не посудомойка! Я помощница повара и официантка. А еще… а еще я занимаюсь стиркой и глажкой белья… — девчонка давилась горькими рыданиями. — Не убивайте нас, пожалуйста! У меня два братика совсем еще маленькие, а отца наемники торговой гильдии убили за то, что он не выплатил заем. Если я перестану высылать деньги маме и братьям, они умрут от голода…
— Почему ты думаешь, что нас это волнует? — бандитка крепче стиснула волосы Мейли и немного повернула кулак, заставляя девчонку заныть от боли. — Обнищавший мусор дохнет на улицах круглый год, обо всех теперь плакать, да? Заткнись и снимай платье! У тебя тушь потекла! Если испачкаешь воротничок, придушу на месте, как мышонка!
Про фальшивую лису уже все будто бы и забыли.
Миваки, которую оттеснили на задний план, буквально источала злобу. Как они, эти жалкие бандюги, смеют так обращаться с принцессой?! Они что, не понимают, какая у нее в руках теперь великая власть? Проклятое дурачье! Если бы с ней рядом был Тейджо, грязные ничтожества не посмели бы разевать рты! Но нужен приказ матери, чтобы телохранитель занял свое законное место за спиной юной госпожи.
Вздернув нос и отвернувшись, она вышла и громко хлопнула дверью.
Самурай ждал ее в коридоре.
— Мы теряем время, Миваки-сама, — сказал он и вздрогнул от неожиданности, получив крепкую пощечину.
— Кицунэ! — Миваки с яростью наставила палец на бандита, побагровевшего от нахлынувшего на него бешенства. — Я приказала тебе называть меня этим именем! Ты заплатишь за свою дерзость! Вы все заплатите, ясно? Я вам все припомню даже раньше, чем принц Кано заберет меня из этого дома!
Самурай потерял дар речи и только пыхтел, сдерживая стремление прикончить наглую паршивку на месте.
Миваки, выплеснув гнев, немного поостыла и вдруг побледнела, поняв, что находится в смертельной опасности. Достаточно было одного незамутненного от ярости взгляда, чтобы понять, что бандит перед ней явно не был одним из ее безответных слуг. Невероятно, но, похоже, он мог в любой момент наплевать на приказы, свернуть юной госпоже шею и сбежать!
Срочно нужен Тейджо! Срочно!
Подавившись словами, вздернув нос и гордо отвернувшись с показушной храбростью, Миваки поспешила убраться подальше с глаз разъяренного разбойника.
Самурай переваривал ярость несколько минут. На него, убивавшего людей просто из желания полюбоваться текущей по клинку кровью, наорала девчонка?! После такого никакие награды за службу не в радость, разве что наградой будет сама эта девчонка, растянутая на пыточном столе!
Кое-как совладав с собой, бандит шумно перевел дух и приоткрыл дверь подсобного помещения.
— Шершни, скорпион отказался помогать нам, — сказал он не остывшим от лютого бешенства голосом. — Я доложу об этом капитану. Вы, когда сдадите добычу, попросите великана прибыть к центру сил вместе с молодой осой. Заменим скорпиона на осу, ее приказов те два ублюдка тоже должны слушаться.
— Да, сотник, — бандитки, успевшие снять с себя куртки и рубахи, стыдливо прикрылись руками, хоть самурай в комнату и не заглядывал. — Мы передадим великану ваши слова.
Дверь закрылась, и из коридора послышалась тяжелая поступь удаляющегося самурая.
Сотник?
Руки Суин, что расстегивала на себе белую блузку, на мгновение замерли. Неужели врагов в особняк набилось несколько сотен? Ничего невероятного. Предатели внутри дома помогли изгоям обойти охрану, и теперь, когда принц Кано прибудет в Инакаву, его ждет горячий прием от сторонников Юидая! В момент, когда принц выйдет приветствовать мнимую Кицунэ, бандиты бросятся в атаку. Они убьют несчастного мальчика прежде, чем телохранители успеют прийти ему на помощь!
— Что встала? — разбойница-куноичи вцепилась в горничную и парой грубых рывков стащила с нее блузку. — Шевелись, шевелись! Или требуется заряд бодрости? Получи!
Ухо вспыхнуло болью. Господин Хокору, когда жил в Инакаве, избивал слуг и служанок, но это не значит, что горничным особняка Акизуки были привычны побои. Суин вскрикнула и присела, слезы с новой силой хлынули из ее глаз.
— Не бейте Суин, пожалуйста! — взмолилась Мейли, получив в ответ ругань и насмешки.
Горничная, дрожа всем телом, поднялась. Младшая напугана до беспамятства. Не нужно пугать ее еще больше.
— Где сейчас леди Кицунэ? — прерывистым от слез голосом спросила Суин. — Она жива?
— Это не ваша забота, — отозвалась бандитка, приложившая блузку горничной к своей груди. Она полюбовалась добычей, оскалилась с угрожающим видом и наградила девушку взглядом, полным ядовитой насмешки. — Подумай лучше о собственной безопасности и безопасности своей подружки!
Разве могла Суин об этом не думать? Но почему-то у нее и у Мейли не возникало ни тени сомнений, что им обеим бандитки свернут шеи сразу, как только закончат переодевание. Две девушки в униформах горничной и работницы кухни покинут хранилище садового инвентаря и станут свободно разгуливать по особняку, создавая видимость полного благополучия этого дома, а мертвые тела настоящих служанок будут найдены только тогда, когда все уже закончится.
Но что делать? Как спастись и сообщить городской страже о предательстве?
Разозленная бандитка снова замахнулась, и горничная, всем своим видом изображая спешку, трясущимися руками потянулась к застежке на юбке.
Самурай не бросил меч.
— Ты считаешь, что я выжил из ума, паук?! — с гневом и угрозой ответил старик на требование Черной Вдовы. — Сделай сама два шага назад, или я подниму в этой комнате такую бурю энергии Ци, что стража со всего города сбежится сюда за минуту!
— И не надейся, — отозвалась Юмако. — Неужели ты думал, что мы не подготовились к вашему приходу? Неужели думал, что выбрали эту комнату случайно? Ты так забавен, старик! Делай что хочешь, применяй любые дзюцу, но первое движение станет для тебя последним, а те волны Ци, которые ты успеешь выплеснуть, поглотят силовые накопительные схемы, которыми мы оплели стены, пол и потолок гостиной! Давай же, действуй, разозли меня и приговори к смерти всех вас! Не сдавшись, ты просто убьешь свою госпожу… своего раненого друга… очаровательную гейшу и милую пожилую леди, которую ваш пушистый лисенок с такой искренней любовью зовет бабушкой! Положи меч, и мы всем сохраним жизнь! У вас есть выбор: сдаться на нашу милость и прожить остаток дней в изолированной от внешнего мира, но благоустроенной долине или быть убитыми здесь и сейчас! Решай, храбрый самурай, но есть мнение, что леди Хикари и бабушка Така были бы счастливы еще немного понежить своего пушистого лисенка. Подумай о Кицунэ, старик. Девочка еще совсем ребенок. Что будет с ней, когда она очнется и узнает, что ее мамочка… все ее близкие были убиты из-за упрямства одного самурая? Да и Йори-сан, я думаю, совсем не хочет умирать. Посмотри на нее! Хочешь погубить ее молодую жизнь?
Да, сегодня умрет много людей. Еще один прекрасный штрих, которым будет завершена картина злодеяний Черной Вдовы. Последнее чудовищное преступление, после которого жуткая тварь, внушившая ужас всему обитаемому миру, навсегда исчезнет.
Паучиха-оборотень не сводила со своей новой жертвы, с леди Хикари, жадного взгляда. В глазах чудовища блестело торжество, смешанное с плохо скрываемой алчностью и… тоской. За время своих кровавых безумств Юмако убила много женщин и девушек, чьи имена и облик желала присвоить. Большинство из них были приятной внешности и очаровательны в общении. У всех была добрая репутация. Черная Вдова выбирала лучших канареек в стайке. Воспитанные дочери из хороших семей, любящие мамы, подруги и невесты, одинокие красивые женщины, смущающиеся от комплиментов, робкие и от того еще более очаровательные. Юмако обожала получать мужское внимание, и тем желаннее для паучихи была канарейка, чем привлекательнее была девушка для мужчин.
Сколько любви и душевного тепла могла привлечь к себе леди Хикари? Сколько могла получить мужской заботы? Не обманывая себя, Черная Вдова понимала, что эта канарейка намного привлекательнее даже той, чьи перья паучиха носила сейчас. Кадзуми была красива и цвела от любви, притягивая к себе взгляды, но Хикари…
Благородная дама удивительной красоты, словно воплотившаяся из старинных легенд. Истинная дочь богов, способная наполнить сердца сильнейших людей мира решимостью на великие свершения! Несчастная леди, перенесшая в жизни столько потерь!
Возвращение леди Хикари всколыхнуло в народе страны Водопадов великую волну любви, восторга и надежды. Чувства, которые Черная Вдова с удовольствием примет на себя. Самураи склонятся перед Юмако, когда она появится перед ними в своем новом образе. Склонятся не раболепно, но с безграничным уважением. Благородные господа примут за большую честь побыть в ее обществе и разделить беседу. Овевая своей искренней доброжелательностью злодейку, скрывшуюся под именем легендарной леди, они выполнят любое желание Юмако.
Приятно будет, оставив Миваки с принцем, поселиться где-нибудь в сельской местности, в уютном доме, куда Черная Вдова наймет только повара и горничную, которые не будут иметь доступа к таким интимным занятиям госпожи, как переодевание перед сном или омовение. Помогать в подобных делах ей сможет и Анда, с таким удовольствием превратившаяся в леди Таку.
Подумав о том, как будет сидеть в кресле на веранде своего нового дома и созерцать падение желтых осенних листьев или буйное весенние цветение вишни, Юмако почувствовала тяжелую усталость. Она безмерно устала от суеты и опасностей. За годы беспощадного кровопролития жажда мести подернулась туманом. Теперь хотелось только избежать ответственности за сотни жутких преступлений и стать кем-то, у кого есть хорошая репутация и обеспеченная жизнь. Например, принять облик очаровательной камигами-но-отоме и превратиться в леди Хикари из клана Маэда?
Заманчиво, но… абсолютно неисполнимо! Все вовсе не так просто, как представляют себе Анда, Мюра, Миваки и остальное дурачье из клана Акизуки, вступившее в сговор с пауком.
Избавиться от гостей и, назвавшись их именами, прибыть в Серую Скалу? О боги и демоны, какая глупость! Сменив множество лиц, Юмако, как никто другой, прекрасно понимала, что человека обмануть легко. Сложно обманывать его долго.
Даже сделав маску лица камигами-но-отоме, Юмако не превратится в Маэда Хикари. Разница между ними слишком велика. Генерал Шичиро и другие, кто допущен будет до общения с самозванкой, обречены удивляться, увидев перед собой совсем не ту, кого они представляли себе при мысли об этой прославленной леди. Внешний вид — дело десятое. Разве смогла бы Юмако договориться о перемирии с толпой из двадцати тысяч бандитов страны Камней, подошедших к столице Водопадов чтобы разграбить дома и увести в рабство жителей? Конечно, нет. А леди Хикари смогла, спасла огромный город, защищенный лишь пятью сотнями стражей. Бандиты получили откупные, убрались и вновь превратились в самураев, слуг закона, охраняющих города Камней и торговые караваны, потянувшиеся от гор в страну Водопадов. Такова была разница между Хикари и Юмако. Разве можно этого не почувствовать? Юмако могла присвоить кимоно, бумаги и даже обручальное кольцо камигами-но-отоме, но ум и воспитание, таланты леди Хикари и свойства ее души злобная паучиха украсть не могла. Нельзя стать художником, просто взяв в руки краски и кисть.
Да, сначала при взгляде на нее будут восторженно вздыхать и думать:
«Это — леди Маэда Хикари!»
Но вскоре восторг угаснет и в души окружающих проникнет холодящее веяние:
«Это — леди Маэда Хикари?!»
Миваки, даже если постарается, не сумеет превратиться в Кицунэ. Игривый лисенок? Этот образ был чужд злобной гордячке, как вода маслу. Несоответствия между рассказами и реальностью сразу бросятся в глаза. Способна ли эта холодная и высокомерная девчонка вступиться за подругу, попавшую в лапы чудовища? Абсолютно невозможно. Она даже не знает, что такое друг, принимая за друзей тех, кого можно назвать разве что сообщниками.
И если таковы центральные фигуры, то что можно сказать о двух других «благородных дамах»? Кого могла обмануть подметальщица, подлизывающаяся и льстящая столь грубо, что у гостей сразу возникла антипатия? Эта старуха в сопливом самодовольстве опрокинула кресло, в котором лежала одурманенная снотворным, ограбленная бабушка. Выражала презрение, думая, что украденная дорогая одежда и документы превратят бандитку в благородную даму? Потрясающий блеск интеллекта! Как, глядя на эту идиотку, не прикрыть в унынии лицо сразу обеими ладонями? А вторая новоявленная принцесса чем лучше? Мойщица посуды, которая при ходьбе вихляется, как самая паршивая юдзе! Она действительно мнит, что это — походка гейши? Пока будут стоять в тени лидера и изображать статуи, останутся похожи на дам высшего света, но стоит только этим двум жабам раззявить рты и ляпнуть пару слов, у самураев тотчас глаза на лоб полезут!
Юмако едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Потрясающих актеров она себе завербовала! Это надо же, с такими талантами они действительно на что-то надеются! Миваки подчинялась, благоговея перед внезапно прорезавшейся властностью матери и уверенная, что действует по приказу отца. Мюра и Анда, перед которыми их новая госпожа открыла свою истинную личность, верили в легенды о неуловимой паучихе и даже не сомневались, что под ее руководством тоже смогут занять чужое место в жизни.
Из всего этого скопища сумасшедших только Масуми как-то выделялась здравостью суждений. Она наотрез отказалась отправляться в Серую Скалу в чьем бы то ни было образе. Шпионка намерена была сыграть роль леди Кадзуми перед прибывшим принцем, спровадить смертников и, прихватив из дома всех оставшихся с ней верных людей, под именем своей госпожи покинуть страну Водопадов. Отправиться в страну Лесов, по пути избавиться от масок, сменить направление и помчаться прямиком к старшему советнику Юидая. Масуми так или иначе намерена была убить Кадзуми. Юмако выполнила за нее грязную работу. Теперь куноичи могла смело возвращаться к своему господину с докладом о выполнении приказа. Вот только одно существенное «но»…
Проникать в окружение Кано и убеждать его стать союзником кого-либо Юмако вовсе не намеревалась. У нее даже не было подобных приказов. Приказ был — похитить лису и прикончить мальчишку. Как только принц выйдет навстречу подставной Кицунэ, Черная Вдова, что будет стоять рядом со своей «дочерью», выхватит нож из рукава кимоно, снесет принцу голову с плеч и, пользуясь поднявшейся паникой, обратится в бегство. В своей верткости и изворотливости она не сомневалась. У нее есть хороший сюрприз для врагов, полагающих, что паучиха может только прятаться от них. Подарок, полученный от черного воина-дракона, уже не единожды спасал Юмако жизнь.
Что же до союзников? Они погибнут. Все до единого, слишком поздно поняв, что их использовали и бросили сразу, как только замысел был исполнен. Разъяренные самураи Кано отправят этих безмозглых монстров обратно в мир демонов, но великое зло уже свершится. Зло, после которого самый страшный йокай сможет навсегда исчезнуть.
Юмако несколько раз согнула и разогнула пальцы рук. Обезображенная шрамами и болезненным состоянием организма, кожа продолжала жить под тонкой пленкой маскировочных перчаток. Верхние слои отмирали, смешивались с солью испаряющегося сквозь тонкую пленку пота и превращались в грязь. Маски хорошо прятали уродство паучихи, но их необходимо регулярно снимать и мыть. Именно из-за грязи нельзя сделать полную оболочку тела. Одевание и снятие масок требует много времени, которое превратится в часы, если пытаться прятать все шрамы под псевдокожей. Нельзя же проводить каждый день в ванной по нескольку часов? Только медицина могла помочь Юмако выправить тот кошмар, в который она превратилась за время службы селению Ветра и годы бешеной мести.
Нужны деньги. Много денег. Даже драгоценностей, что украла Юмако в доме Кадзуми, может не хватить на полный курс перестройки тела, с учетом того, что операции будут проводиться тайно и нелегально. Готовые помочь люди уже найдены, и сумма озвучена. Свести с кожи шрамы. Стравить излишнюю мускулатуру. Выправить фигуру, убрать с костей следы переломов. Избавиться от нарушений обмена веществ в организме, заменить особо истрепавшиеся внутренности на здоровые копии, искусственно выращенные из ее собственных клеток.
Медицина страны Камней могла дать ей все это, но за очень солидную плату.
Тайно покинуть селение Скалы, восстановить тело и, разыскав подходящую по фигуре молодую симпатичную женщину, подменить ее собой. Дамочку нужно выбрать состоятельную, но не из высшего общества. Этикет и воспитание благородных девиц Юмако при всем своем старании не осилит. Достаточно такой, чтобы была чиста перед законом, обеспечена деньгами и хорошим жильем. Одинокая дочка богатых родителей? Они слишком редко встречаются. Гораздо проще будет найти счастливую семейную пару и сначала подстроить трагическую гибель мужа, а потом «осчастливить» своим посещением и жену, но только тогда, когда следователи убедятся, что безутешная вдова действительно к гибели мужа непричастна и искренна в своем горе. Когда окончится переоформление имущества на имя жены и убитая горем женщина станет единственной владелицей всего состояния. Вот тогда-то черная паучиха с легкостью отправит бедняжку следом за супругом и займет ее место в этой жизни. Кто будет присматриваться к подкошенной трагедией женщине и оскорблять подозрениями ту, что тяжело переживает гибель близкого человека? Любые перемены характера, любые странности в поведении будут легко объяснены. «Несчастная, она так изменилась после гибели мужа! Какое ужасное было это потрясение для нее!»
Вот вполне реальный и осуществимый замысел. Юмако получит чистое перед законом имя, место в обществе, спокойную и легкую жизнь. Превратившись в законопослушную горожанку, можно будет даже создать собственную семью и родить детей. Может быть, у мужа ее последней жертвы будет привлекательный и богатый лучший друг, который захочет утешить оставшуюся в одиночестве жену своего погибшего приятеля? Было бы забавно. Черная Вдова с удовольствием приняла бы его ухаживания. Паучиха умела быть нежной и соблазнять. Любовная история получилась бы не хуже, чем в каком-нибудь слезливом дамском романе! Но, увы, это дело будущего. Паучиха еще дотянется до своей последней канарейки, а сейчас ей нужны деньги! Огромная сумма денег, обещанная за решение проблем с принцем Кано и за доставленную в селение Скалы девчонку-метаморфа!
Двое бандитов принесли деревянный ящик, но Фужита покачала головой, утверждая, что эти старания были излишни.
— Шиноби лучше не упускать из вида ни на минуту. Мне нисколько не хочется принести этот ящик на базу и, открыв, обнаружить там вместо пленницы камень или кусок бревна.
— Надо подрезать ей сухожилия или раздробить суставы, — подал идею Тейджо. — Можно отломить стенку ящика и прибить демоницу к доскам. Вбить металлические штыри ей в плечи и ноги. От такого не погибнет, но двигаться ей будет намного сложнее.
— Умерь свою фантазию и подумай лучше о визите к психотерапевту, — Фужита наградила побагровевшего от ярости самурая холодным взглядом. — Просто стой на страже и не комментируй. Не порть отношения с селением Скалы!
Куноичи едва сдерживала дрожь, бегущую по телу. Все эти люди, больше похожие на завистливых злобных оборотней и уродливых мелких демонов… как она оказалась среди них? Великая багровая тьма поглотила ее родину, но неужели надежда победить палачей Кровавого Прибоя стоит союза со столь отвратительными тварями? Черная Вдова, душу которой сожрал демон, стянула в этот дом грязнейших из отродий людского мира, и Фужита с ужасом и омерзением видела среди них себя.
…Ближе к полудню второго дня с прибытия в особняк Юмако изъявила желание навестить спрятанных в лесу заложников. Фужита, прихватив с собой одеяла, еду и воду, последовала за лидером. Однако ее хлопоты по доставке продуктов оказались напрасны. Юмако на глазах у голодных пленниц втоптала хлеб в землю и вылила воду, не позволив Кадзуми и ее служанке сделать даже по одному глотку. Издевалась.
Исако лежала в одной могильной яме с леди Кадзуми и плакала в ужасе, глядя на собственного двойника, стоящего позади двойника ее госпожи. Безобидная, добрая и слабая девочка. За что ее так?
Фужита готова была сквозь землю провалиться со стыда за содеянное, но Юмако ничего подобного не испытывала и продолжала издеваться, устремляя все свое внимание на мучения леди Кадзуми.
Черная Вдова глумилась и хвасталась, расписывая пышное празднество и флирт с Томео. Она светилась от счастья, видя слезы на глазах своей жертвы.
— Не думай плохо о своем возлюбленном, Кадзуми-сама, — говорила Юмако, не обращая внимания на то, что Фужита, стоящая у входа в маленькую рукотворную пещерку, вполне может слышать ее монолог. — У него не было шансов заметить обман. Я настоящий мастер перевоплощения. Не веришь? Поверь! Пять лет назад, преследуемая охотниками из родного селения, я скрылась в одном из больших городов страны Лесов. Мне нужно было спрятаться и затаиться. Высмотрев на улице молодую женщину схожего со мной телосложения, я опутала ее паутиной гендзюцу и завела в укромное место, подальше от посторонних глаз. Там я прикончила дамочку, присвоила ее лицо, документы и поменяла свой разорванный, грязный костюм куноичи на опрятный наряд горожанки. Я была напугана и слишком спешила, не думая о будущем. Только когда уже шла по улице в облике той милой женщины, я поняла, что не знаю о ней ничего. Все, что у меня было, — данные удостоверения личности и список покупок, с которым бедняжка направлялась в магазин, когда я перехватила ее. Совсем немного, но, совершив покупки по списку, я пришла в ее дом, приготовила ужин, вечером на правах матери проверила домашнее задание у ее сына и ночью легла в постель к ее мужу. Я наслаждалась, слыша, как ее сын называет меня мамой, а ее муж произносит имя своей драгоценной женушки, обращаясь ко мне! Точно так же, как сейчас называет меня мамой твоя дочь, а твой возлюбленный с восхищенным полувздохом произносит твое имя, обнимая меня! Для людей, увы, основное значение имеет внешний облик, а внутреннее содержание не так уж важно!
Фужита слушала болтовню паучихи, которая расписывала, как нападала на людей, как жила в чужих семьях, пользовалась чужими именами и, наслаждаясь людским страхом, сеяла вокруг себя смерть. Гордость и злобное торжество в голосе Юмако все ярче разжигали пламя ненависти в сердце изгоя Кровавого Прибоя.
— Кумо… — содрогаясь от омерзения и ужаса, шептала Фужита. — Проклятый людоед…
Даже то, что все найденные в стране Водопадов ублюдочные союзники обречены на смерть, не успокаивало. Это не отмщение. Просто еще одна подлость.
Да, Фужита мечтала, чтобы страна Камней захватила весь мир и раздавила своими армиями Кровавый Прибой, но методы… обращение в рабство, обман, избиения и грабеж. Союз с моральными уродами вроде Юмако…
Беглая куноичи сомневалась уже, кто страшнее — безликий демон страны Морей или орда мародеров, объявивших себя главной силой мира. Сейчас Фужита приносила жизни еще нескольких людей, доброжелательных и мирных, в жертву своей мечте. Жизнь девочки, что тепло улыбнулась и поддержала добрым словом смущенную куноичи, не подозревая, что та ведет ее в смертельную ловушку.
Но что делать? Попытаться выдать планы паучихи прежде, чем та нанесет свой удар? В таком случае бандиты попросту убьют пленников и Фужиту перед бегством. Или продолжать действовать как оговорено, а затем, оставив залитый кровью дом, на ночном привале попытаться освободить Кицунэ?
Спасти обоих, и принца и эту девочку, у Фужиты никак не получится.
Куноичи провела ладонью по золотистому пушку длиною в полсантиметра, отросшему на макушке Кицунэ за время, прошедшее с того момента, как Юмако сняла с головы лисенка свежесозданную маску вместе с волнами золотых волос, которыми так завистливо восхищалась Миваки. Теперь золотые локоны волшебного лисенка носил на своей голове ядовитый черный скорпион.
«Несчастный ребенок, — Фужита потянулась за веревками, брошенными перед ней самураем. — Если ничего не сделать, то любые кошмары снов померкнут для тебя перед кошмарами реального мира. Подожди немного. Я помогу тебе сбежать. Исправлю хоть что-то из того, что наворотила по собственной глупости».
Ее пальцы сжали моток веревок, и вдруг…
Рука Кицунэ метнулась вверх и вцепилась в ворот платья куноичи.
Паралич давно прошел, а снотворное, что вколола ей в шею куноичи Скалы, не распространялось по телу пленницы. Даже раньше, чем Кицунэ успела осознать опасность, сработали защитные рефлексы тела и поступление крови к пораженному участку было пресечено. Снотворное так и осталось в шее девчонки, в окружении помертвевших тканей. Сначала удерживаемая параличом, а затем жутким страхом перед окружающими врагами, девчонка попросту притворялась спящей. До того, как сочла момент удачным для атаки.
— Хья-а-а! — заорала оборотница, распахивая глаза и рывком всего тела вперед, что было сил, влепила в переносицу Фужиты своим крепким лбом.
Куноичи, получив столь сокрушительный удар, охнула и повалилась на спину.
Девчонка, словно пружина, взвилась под самый потолок и обрушилась на упавшую куноичи сверху. Фужита, преодолевая боль и головокружение, перекатилась через правый бок. Выставленная вниз, нога Кицунэ ударила в пол левее цели. Гладкий бетон ощутимо дрогнул — оборотница била не щадя.
Девушка-шиноби крутанулась на месте, пытаясь одновременно вскочить и отбросить противницу прочь свирепым пинком, но Кицунэ была быстрее. Колено девчонки врезалось в бок куноичи и швырнуло ее вперед. Фужита ударилась спиной о подставку с бутылками и опрокинула ее. Оглушительный грохот эхом заметался под сводами подвала. Куноичи упала среди раскатившихся бутылей и переломанного дерева, попыталась подняться, но Кицунэ, на лету подхватывая одну из падающих бутылок, словно дубинкой, шарахнула ею противницу по голове.
По стеклу скользнула трещина. Даже прочная и толстая оболочка, надежно защищающая драгоценный напиток из страны Речных Долин при транспортировке через половину мира, не выдержала столь варварского с ней обращения. Еще один удар, и бутыль расколется, выплеснув на пол свое содержимое ценой в сорок тысяч рю.
Кицунэ была слишком напугана, чтобы думать о подобных глупостях. Она замахнулась для нового удара, но в этот момент, очнувшись от потрясения, Тейджо бросился на помощь куноичи.
— Мелкая мразь! — взревел он разъяренным медведем, выхватывая из напоясной сумки свое излюбленное оружие и быстрым движением надевая его себе на руки. — Убью!
Кицунэ начала оборачиваться, и в этот момент кулак великана с сокрушительной силой врезался в скулу девчонки.
Удар был страшен. В эпоху Войн самураи приняли на вооружение многие приемы ниндзя и их методы ведения боя. В тесном помещении катана неэффективна. Самурай вопреки всем традициям усилил свои кулаки даже не вакидзаси, а тяжелыми свинцовыми кастетами с короткими шипами.
Сминая и круша кости, кастет проломил несколько слоев черепа Кицунэ, сорвал костяные пластины с жиловых амортизаторов и размозжил бы ей всю голову, если бы девчонка, пытаясь увернуться, не склонилась вбок. Ей удалось избежать самого страшного, но…
Самурай, не делая даже короткой паузы, нанес удар ногой. Ребра хрустнули под подошвой крепкого военного ботинка. Тельце девчонки, сметенное ударом, пролетело через весь подвал и, сбив несколько подставок, упало на штабель бочонков.
Кицунэ не успела даже захрипеть или шевельнуться, как свет над ней заслонила фигура громадного монстра. Если бы девчонка могла сейчас видеть лицо того, кто занес над ней кулак, ужас лишил бы ее последних сил к сопротивлению. Искаженные черты и горящие глаза истинного садиста, дорвавшегося до избиений и убийств. Садиста, наделенного, кроме всего, еще и титанической силой.
Кулак пошел вниз, готовясь обрушить кастет на переносицу жертвы и размозжить ей и без того изуродованную голову. Сквозь багровую муть Кицунэ различила движение и мотнула головой в сторону. Кастет с грохотом ударил в бочонок и проломил пару досок. Вино хлынуло бы потоком, но леди Кадзуми, настоящая хозяйка дома, а не черная паучиха, в числе другой помощи Инакаве, приказала не экономить вино из подвалов. Рабочие, возводящие оборонительные линии вокруг города, в течение нескольких дней получали к вечернему продовольственному обеспечению по кружке хорошего вина.
Здоровенная бочка была пуста.
Не замечая разрушений и не думая о том, что, будь бочка полной, они все задохнулись бы от испарений разлившегося вина, Тейджо снова замахнулся, уверенный, что больше не промажет. Кицунэ в отчаянной попытке бороться согнула ногу и ударила в закрывающую свет громаду наугад.
Удара ноги, угодившей в грудь, самурай даже не заметил, но Кицунэ почувствовала, что пятка врезалась во что-то мягкое, и почти бессознательно ударила из ступни сильнейшим импульсом энергии Ци, как при прыжке.
Самурая отбросило, он ударился головой о потолок, разбил одну из пяти электрических ламп и с грохотом рухнул, круша уцелевшие подставки с бутылями и пустые бочки, стоявшие у стен подвала теперь исключительно в декоративных целях.
— Тварь! — взревел Тейджо, поднимаясь. Не раненый, только еще более взбешенный. — Порву на куски!
Двое других бандитов только сейчас опомнились и, вернув на место отвисшие челюсти, схватились за рукояти вакидзаси. Помочь здоровяку? А есть необходимость?
Шиноби Ветра сидели в центре комнаты, съежившись под тяжелыми взглядами самураев, когда Такехико вдруг, тяжело вздохнул, повел плечами и, словно разминая кисти рук, пошевелил пальцами.
В процессе действия мизинец его левой руки приподнялся над сжатым кулаком, а затем вытянулся.
Условный знак «Внимание» и указание направления?
Бенджиро пожевал губу, отдав сенсору знак «Видел и понял».
С момента взятия под стражу группа Ветра осторожно насыщала воздух вокруг себя энергией Ци. Самураи недовольно хмурились, но повышение фона Ци вокруг испытывающих сильное волнение генетически измененных солдат — это вполне естественное явление, и предъявлять претензии было столь же глупо, как бить человека за то, что тот дышит или выделяет тепло. На это и рассчитывал Бенджиро. Применение узконаправленного дзюцу, требующего импульса малого количество Ци, теперь для самураев будет так же сложно заметить, как любому человеку темной ночью сложно увидеть кого-либо, одетого в черное.
Бенджиро метнул псевдодушу трижды, прежде чем попал в цель. Попадание принесло ему чувство холодного пола под спиной, неудобной, непривычной одежды и боль в голове, получившей не один тяжелый удар.
Бандиты колебались, нужно ли им вмешиваться в бой, когда Фужита, что казалась надежно вырубленной и ни на что больше не способной, шевельнулась и начала подниматься на руках. Взгляд ее метнулся вправо, затем влево. Бенджиро, захвативший тело потерявшей сознание куноичи, оценивал обстановку.
— Очнулась? — язвительно бросил бандит, стоящий в метре от Фужиты. — Попробуй остановить Тейджо, пока он твою драгоценную богиню на куски не разор…
Фужита, вскакивая на ноги, подхватила с пола одну из бутылей с вином и снизу вверх размашистым ударом точно в челюсть долбанула бандита, никак не ожидавшего таких шуток. Удар был столь силен, что крепкая бутылка раскололась, а тяжеловесного самурая подбросило вверх. Прежде чем второй враг успел изготовиться к обороне, куноичи подхватила выпавший из руки первого бандита короткий меч и тычковым ударом по самую рукоять вонзила ее в бок начавшего оборачиваться изумленного врага. Рывок, и, давясь залившей распоротые легкие кровью, самурай испуганно шарахнулся в сторону. Фужита, продолжая движение, перевернула меч в руках, зашла за спину первому противнику, падающему на пол, и вогнала меч ему под лопатку, точно в сердце.
Звукоизоляция подвала благодаря толстым стенам была отличной, но часовой у двери подвала услышал приглушенную возню и грохот, почувствовал дрожь пола и стен, возникающую при тяжелых ударах.
— Что у вас здесь творится? — бандит заглянул внутрь и едва успел выхватить катану, клинком которой отбил окровавленный вакидзаси, брошенный ему в лицо через все помещение подвала. Меч полетел в сторону, но свою задачу он уже выполнил. Отвлек врага от основной опасности.
Фужита в великолепном прыжке подлетела к врагу и, едва коснувшись ногами верхних ступеней лестницы, не жалея кулаков, с размаху влепила ему сокрушительный удар промеж ног. Глаза мечника полезли на лоб от дикой боли, рот раззявился для крика, а юркая, словно ящерица, куноичи уже сидела у него на плечах и обхватывала обеими руками шлем, который бандит недавно забрал у вырубленного стража.
Резкий рывок, тычок в плечи, и бандит со свернутой шеей полетел вниз по ступеням. Фужита, соскочившая с его плеч, спешно захлопнула дверь, заглушая грохот, создаваемый падающим телом.
Тейджо ничего этого не видел. Он был слишком поглощен расправой над жалкой слабачкой, что вздумала вдруг немного потрепыхаться. Не оборачиваясь и не слыша воплей убиваемых союзников, обезумевший от жажды крови самурай вцепился в лодыжку Кицунэ и, рванув на себя, вскинул ее вверх только для того, чтобы с силой швырнуть об пол. Кицунэ шмякнулась о жесткий бетон, кровь брызгами полетела во все стороны.
Самурай торжествующе оскалился. Судя по конвульсивным подергиваниям, противница… жертва уже при смерти.
— Жалкая, безродная погань! — замахнувшись ногой, самурай нанес удар между лопаток Кицунэ, рассчитывая одним ударом превратить ей в кашу всю грудную клетку.
…Как больно! Сотрясение мозга… рана на голове… правый глаз выбит. Левый… поврежден… повреждены ребра, позвоночник перебит.
Ощущение полета и сильный удар… об пол, не иначе… Следующий удар будет смертельным, если…
Где враг? Откуда ударит? Слепота… не видно. Боль… тьма… не хочу умирать… жить! Жить!!!
В голове Кицунэ в эти краткие мгновения царил полный кавардак, мысли кружились в бешеном вихре. Она понимала, что сейчас будет убита. Что удар настигнет ее и… и…
Рефлексы.
Ругань самурая коснулась ушей Кицунэ, и она начала действовать, даже сама не осознавая, что к чему. Инстинкты воинов, созданных выживать в любых, даже самых опасных ситуациях, были сохранены и развиты в Кицунэ благодаря месяцам тренировок и запугиваний на базе Хебимару. Зверь не строит логических цепочек, ведущих к победе. Он обнажает зубы и вонзает их во врага.
Чем ударит самурай? Рукой? Голос звучит слишком отдаленно. Ногой! Куда он ударит? В голову? Не дотянется. В поясницу? Нет, он — убивает. В спину!
Первые внутренние врата открылись сами собой. Мышцы напряглись до предела, энергия Ци отхлынула от остальных костей скелета и сконцентрировалась в месте, где ожидался удар. Поток утроенной силы заструился по ребрам, обратив их в крепчайший, почти непробиваемый, каркас.
Нога самурая врезалась промеж лопаток оборотницы, ребра захрустели, но фатального ущерба не было нанесено. Скрипнув зубами, солдат хотел отдернуть ногу, и тут Кицунэ, извернувшись, вцепилась в его лодыжку рукой.
Особые свойства воинов клана Акума. Костяные шипы, прячущиеся меж пястными костями на кистях рук Кицунэ, выскочили и заняли боевое положение. Энергия Ци хлынула по ним, укрепляя. Элемент ветра вплелся в поток Ци, создавая на кончиках шипов тончайшее навершие, что было острее любой булавки.
Взревев бешеным зверем, Кицунэ ударила рукой и с силой вонзила шипы в лодыжку самурая.
— Мразь! — взвыл самурай. Не замечая боли, он пришел в неистовое бешенство от того, что эта жалкая соплячка умудрилась его ранить. — Сдохни!
Самурай склонился, его кулак пошел вниз. Кицунэ мотнула головой в сторону, и пол содрогнулся от удара кастета. Во все стороны пошли трещины.
— Гхар-р!!! — теряя остатки человеческого облика и соображения, Кицунэ разинула пасть и вцепилась в запястье врага зубами. Рот ее наполнился соленой влагой. Челюсти сжались. Зубы, терзая плоть, заскрипели по кости.
Самурай, взвыв, нанес удар другой рукой, Кицунэ едва успела прикрыть голову левой лапой. От удара ее голова сместилась, зубы пропахали на запястье врага глубокую кровавую борозду.
Девчонка, что должна была играть роль Миваки, в растерянности отпрянула к дальней стене и таращила в ужасе глаза. Она то смотрела, как недавняя союзница одного за другим приканчивает троих бандитов, то поворачивала голову и с ужасом наблюдала, как громадный самурай и тощая бестия сплетаются в тесный клубок, пытаются ударить друг друга, разорвать, вывернуть кости.
Бешеный и беспощадный бой зверя против… зверя.
Оба бойца повалились на пол. Маленькую оборотницу целиком покрывало зеленоватое буйство энергии Ци. Третьи внутренние врата открыты? Или даже четвертые? Кицунэ не осознавала.
Напряженные до предела мышцы ребенка противостояли мускулам солдата в нормальном состоянии. Удары, захваты, пальцы самурая, выворачивающие руку. Чувствуя, что враг начинает одолевать, а собственные силы иссякают, маленький монстр ринулся в последнюю, отчаянную атаку. Разинув зубастую пасть во всю свою ширину, она качнулась вперед и сомкнула челюсти на горле самурая. Крик человека захлебнулся, кровь ударила фонтанами. Из последних сил солдат дотянулся до горла грызущей его твари и сжал хватку, разрывая пальцами ее сонные артерии.
Фонтанируя кровью, Кицунэ отпрянула и упала на груду раскатившихся по полу бутылей, высыпавшихся с разбитых подставок. Приподнимаясь и вновь неуклюже плюхаясь на пол, она пару раз перевернулась через голову, конвульсивно дернулась и затихла.
Хрипя и кашляя, давясь кровью, самурай зажал разорванное горло руками и занялся самолечением. В глазах темнело от кровопотери. Срастить артерии! Скорее, пока сознание не угасло!
— Тейджо-сама! — белая, как мел, полуголая девчонка-самурай побежала было к нему, но вдруг истошно завизжала, отскакивая обратно. — Берегитесь!
Фужита, перескакивая через бьющиеся в агонии тела бандитов, прыгнула на пытающегося подняться могучего самурая и ударила его ногами, вновь опрокинув на пол.
Тейджо потерял слишком много крови и едва успел восстановить снабжение ею головного мозга. Даже видя атаку «предательницы», он не смог защититься и, опрокинувшись на спину, через миг получил свирепый удар кулака в морду.
Фужита упала коленями на грудь врага и, вышибая из суставов собственные пальцы, начала наносить один за другим сокрушительные удары в голову самурая. Выбивая врагу зубы, ломая нос, превращая в месиво всю его морду, Фужита била и била, пока у Тейджо не затихли последние конвульсии. Казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле зомбированная куноичи успела нанести всего около двадцати ударов.
Туша огромного воина замерла на полу, а его малолетняя противница…
Артерии срослись, кровь пошла к мозгу. Кицунэ силилась подняться, но искалеченное тело окутывала ватная слабость. Слишком велика кровопотеря. Слишком тяжелы и болезненны раны.
Бенджиро глазами Фужиты с сочувствием осмотрел истерзанное и избитое тело девчонки, что бессильно обмякло на полу. Он видел, как двигались, вставая на место, кости, как мышцы срастались и восстанавливали свое прежнее положение. Как и у любого обычного человека, тело ребенка клана Йомигаэри стремилось зарастить свои раны независимо от сознания. Скоро она очнется.
— Ты! — шиноби с угрозой глянул на испуганно вжавшуюся в стену и трясущуюся от страха дочку бандитов. — Отвечай теперь, что здесь происходит?
— В-в-в каком смысле?
— Кто вы такие?! Ваши цели и намерения! Количество солдат и их расположение!
Словно вспышка молнии, сознание юной бандитки озарило понимание. Эта женщина попала под дзюцу контроля! Командиры на инструктаже перед началом действий говорили, что среди шиноби Ветра есть кто-то, способный на расстоянии управлять чужими телами! Это было легко понять после истории с любимой гейшей Юидая.
— Разрыв! — девчонка вскинула руки, творя дестабилизирующее дзюцу, и Фужита, нелепо дернувшись, повалилась на пол.
Но шиноби всегда оставляют запасные варианты.
— Мразь! — бандит, убитый ударом в сердце, вскочил и прыгнул к девчонке в тот же момент, как только та нанесла удар по Фужите. — Ах ты, паразитка!
Мир перед девчонкой дважды вспыхнул багровым светом боли, и через миг она осознала себя лежащей на полу с заломленными за спину руками.
— Еще одна такая шутка, и я сверну тебе шею, мелкая крыса! — зомби троих бандитов, Тейджо и вновь поднятой Фужиты, окружили заскулившую от ужаса девчонку. — Рука не дрогнет! Знаешь, чему меня научила жизнь? В мире слишком много моральных уродов развелось, чтобы трепетать над жизнью каждого!
— Я все скажу! — взвыла юная бандитка. — Только не убивай!
Зомби переглянулись, оценивая внешнее состояние каждого, и страж со свернутой шеей поспешил обратно на пост, где стоял еще будучи живым. Выйдя в коридор, он некоторое время настороженно озирался, выискивая признаки суматохи и поднятой тревоги, но все было тихо. Странно. Очень странно. Звукоизоляция была хороша, но ведь не совершенна! На ближайших постах не могли не услышать шум, и как враги, так и друзья просто обязаны были прибежать проверить, что случилось.
Шесть самураев, пыхтя от натуги, выворотили из стены здоровенный стальной сейф и поставили его на пол.
— Осторожнее! Не повреди ничего.
— Обижаешь, — меч вонзился в стальной корпус и пошел вниз, вспарывая металл, словно плуг мягкую почву.
Юмако во избежание любого шума отключила сигнализацию в доме, и бандиты, зная это, решили не терять своего шанса. Покинув посты на первом этаже здания, они пробрались в кабинет хозяина особняка и распотрошили главную сокровищницу дома.
— Ничего себе! — сейф был практически пуст, но самураи обнаружили двойное дно, набитое крупными банкнотами и ценными бумагами. — Мы богаты! Богаты!
Сияя счастьем, бандиты выгребали деньги из сокровищницы и размышляли о том, как далеко им удастся убежать, прежде чем остальные заговорщики хватятся дезертиров.
Все тихо.
Пока один из зомби допрашивал девчонку, второй проверил состояние пленников. Самурай, очевидно, стоявший на посту у подвала, и девушка в сером тряпье, скорее всего неудачливая служанка, что сунула нос куда не следовало. Оба связаны по рукам и ногам, лежат без сознания под действием снотворного, но живы и даже не ранены. Милосердие? Едва ли.
Зомби разрезал веревки на пленниках и оставил спящих в покое. Гораздо больше шиноби беспокоила девочка, искалеченное тело которой третий зомби осмотрел, поднял с пола и аккуратно уложил на деревянный щит, оставшийся от ящика, не выдержавшего падения на него одного из погибших бандитов.
Бенджиро завершил допрос пленной бандитки и безжалостно вырубил ее ударом по голове.
— Теперь ты — волшебная лиса, — сказал он, заворачивая обмякшую девчонку в мешковину и укладывая ее рядом с освобожденными, но по-прежнему спящими пленниками. — Учитывая конкуренцию, я тебя поздравляю.
Дзенин задумался над дальнейшими действиями, и в этот момент рука Кицунэ дрогнула.
Черная Вдова сгорала от желания скорее завершить перевоплощение, но сначала следовало избавиться от последнего защитника камигами-но-отоме. Не то чтобы его стоило опасаться, но отвлекаться в процессе превращения не хотелось ни на что.
Пусть этот упрямый старый самурай умрет первым, а его госпожу и жалкую гейшу можно будет отправить следом за ним в любое время!
Юмако начала поднимать руку, готовясь отдать своим союзникам сигнал к атаке, но насторожилась, услышав торопливые шаги в коридоре, и повременила. Стражи на подступах к комнате лояльны Юидаю и проинструктированы, значит, это может быть только…
Дверь открылась, и в комнату, горделиво вышагивая, вошла златовласая девочка в роскошном классическом кимоно. Йори и Ясуо уставились на нее шальными глазами, а Миваки ответила им горделивой, ехидной ухмылкой, чем сразу выдала свою истинную личность.
— Как прошла встреча с лучшими людьми Инакавы, моя дорогая? — поинтересовалась у юной лицедейки паучиха.
— Замечательно! — ответила ей Миваки, приближаясь к креслу, в котором лежала лишенная сознания камигами-но-отоме. — Скажу честно, сначала мне было не по себе, но все словно сговорились и спокойно называют меня именем той глупенькой девочки! Кицунэ! Я даже начала чувствовать себя персонажем древней легенды или волшебной сказки! Где мой пушистый хвост и очаровательные лисьи ушки?
— Жаль, что та юная путешественница так и не показала ни хвоста, ни ушей, — Черная Вдова щурилась с недоброй насмешкой. — Мы бы одолжили их тоже вместе со всем остальным!
— Видимо, просто не умеет. Жалкая фальшивка, способная обмануть только глупых крестьян! Из меня волшебная лиса получится гораздо лучше, чем из нее, — Миваки покрасовалась еще, с интересом полюбовалась приосанившимися Мюрой и Андой, а затем подошла к креслу, в котором лежала леди Хикари. — А вы, смотрю, тоже времени зря не теряли, хотя я и думала, что когда приду, то уже не застану здесь эту негодяйку, что пригрела златохвостого демона и подставила всех нас под удар! Она уже накачана снотворным?
— Нет, пока она только под действием кратковременного гендзюцу. Вот, смотри, — Юмако указала на пальцы леди Хикари, что едва заметно дрогнули. — Сейчас она очнется.
Ровное дыхание камигами-но-отоме сбилось на судорожный всхлип, легкая дрожь побежала по ее телу. Миваки, увидев это, хитро сощурилась, сделала остальным знак с просьбой соблюдать тишину и, сделав пару шагов, осторожно присела на колени камигами-но-отоме.
— Мам, мамочка! — стараясь подражать голосу и манере Кицунэ, проворковала она. — Что случилось? Ты дрожишь. Тебе приснилось что-то плохое?
Руки леди Хикари поднялись, и камигами-но-отоме с горячей, болезненной нежностью обняла обманщицу. Туман, окутавший ее сознание, развеивался и, услышав голос Миваки, несчастная женщина с надеждой поверила мысли о том, что все ужасы ей просто привиделись во сне. Так тяжелы были последние дни, так много мучений и страхов им всем пришлось перенести, что увидеть кошмар, задремав в кресле гостиной чужого дома, нисколько не удивительно.
— Все хорошо, маленькая моя, — прошептала камигами-но-отоме, всеми силами сдерживая слезы и ласково поглаживая девочку по голове. — Все хорошо, просто плохой сон…
Это не ее ребенок.
Кицунэ, отвечая любовью на нежность, льнула к матери и была мягка, словно теплая, плюшевая игрушка. Теперь Хикари словно сжимала в своих объятиях угловатую куклу из жесткого, холодного дерева.
Хикари отстранила Миваки от себя и с ужасом увидела на лице, повторяющем черты лица ее дочери, чужие глаза, полные злобной радости и издевки. Родной облик не мог скрыть чужую душу. В другое время Хикари, как и все жертвы Черной Вдовы, в удивлении и страхе начала бы искать причину произошедших перемен, но теперь она точно знала, что произошло.
Тихий глумливый смех зазвучал со всех сторон. Черная Вдова, ее подручные и даже союзники-самураи из клана Акизуки смеялись, упиваясь мучениями своей жертвы. Дикие, жаждущие крови йокай. Осталось ли в этих чудовищах хоть что-то человеческое?
— Скажите мне только, Миваки-сан, — произнесла пленница дрогнувшим голосом. — Вы не знали… вы все это время, действительно не подозревали, что леди Кадзуми мертва? Что безумная куноичи Черная Вдова убила вашу родную мать?
— Что? — девчонка на несколько мгновений замерла в удивлении, слезла с коленей камигами-но-отоме и отступила на пару шагов. Она посмотрела на Юмако, а затем снова на Хикари. — Это шутка?
— Нет, Миваки-сан, — Юмако улыбалась ей губами ее матери. — Смотрите, — куноичи подняла руку и демонстративно, плавным движением стянула с нее перчатку из псевдокожи. Смуглая кожа жителей пустынь. От запястья к локтю тянулись кривые росчерки шрамов. — То, что говорит Хикари-сама, истинная правда. Я — Черная Вдова, кошмар обитаемого мира. Паук-кумо, убивающий людей и принимающий облик своих жертв. Кицунэ — очень сильный и опасный йокай. Неудивительно, что черный воин-дракон направил другого йокай, чтобы уничтожить волшебную лису. Она — моя цель, но, чтобы сплести крепкую паутину, я избавилась от леди Кадзуми, которая отказала мне в помощи и пренебрегла указаниями своего мужа. Она предала вашего великого и грозного отца, Миваки-сан. Знаете ли вы, что она ходила на тайные свидания к его врагу, Огасавара Томео? Неверная семье, слабая и глупая женщина! Стоит ли жалеть о ней? Если кто и будет переживать, то точно не я, — Юмако рассмеялась, увидев, как растягиваются в зловещую улыбку губы девчонки. — Теперь, я думаю, вы понимаете, моя дорогая, откуда в характере вашей матери проявились удивившие вас стальные нотки? Из меня получилась бы неплохая жена для главы любого самурайского клана. Да, я — убийца. Скажите, Миваки-сан, напуганы ли вы?
О Черной Вдове известно во всем мире. Жуткое чудовище, но…
— Напугана? Нет, нисколько, — ответила Миваки на вопрос Юмако. — Мать получила по заслугам? Прекрасно! Я знала, что она предательница! Смерть — хорошая награда ей за то, что она сделала.
— Я знала, что могу рассчитывать на вашу помощь и поддержку, на вашу верность господину главному советнику.
Юная аристократка сделала пару шагов, приблизившись к Юмако и, замерев на пару мгновений, подняла руку. Девчонка осторожно коснулась щеки Черной Вдовы, которая гордо и с наслаждением демонстрировала ей себя, а затем тронула шелковистое золото волос на голове лицедейки. Леди Кадзуми мертва? Нет сомнений. То, что произошло с Кицунэ в туалетной комнате, раньше произошло и с матерью Миваки.
О чем может думать человек, когда перед ним сидит оборотень, убивший его мать?
— Потрясающе! — восторженно вздохнула Миваки. — Теперь я верю в те истории, что слышала о вас, кумо-сама. Вы действительно непревзойденный мастер маски! Настоящий йокай, способный принять любой облик! Этому можно научиться?
— Конечно, — ответила Черная Вдова с милой улыбкой. — У меня было несколько учеников и учениц, я всегда рада работе с молодежью. Желаете стать одним из моих паучат?
— Я… — Миваки немного замялась. — Я подумаю.
— В Серой Скале у нас будет много свободного времени. Леди Хикари баловала и нежила свою дочку, посвящая ей всю свою жизнь. Не могу обещать вам того же, Миваки-сама, но вместо любви и нежности могу предложить обучение мастерству маски всякий раз, когда рядом не будет посторонних. Теперь я намерена сойти со сцены и жить роскошной жизнью благородной леди до конца своих дней, но я не стану возражать, если искусство, принесшее мне счастье, станет применяться кем-то еще. Это будет моей благодарностью вам за помощь в получении моего нового имени и статуса камигами-но-отоме.
Щеки девчонки заалели. Звучащая в голосе Юмако доброжелательность и благодарность тронули ее озлобленную душу. Они ведь были чем-то похожи, паук и скорпион. Теперь безбрежную любовь лисенка к мамочке сыграть будет проще, чем представлялось. Черная Вдова станет ее матерью? Почему бы и нет? Юмако уже несколько дней исполняет роль ее матери, и Миваки переменами была очень довольна. Вот еще если бы все союзники были такими же, как этот йокай…
Но это просто исправить.
— У меня есть к вам еще одна просьба, кумо-сама.
— Все, что угодно.
— Бандиты слишком много себе позволяют и обращаются ко мне без должного уважения. Мне нужен мой телохранитель, Тейджо. Отдайте ему приказ снова следовать за мной и охранять меня. Сделаем вид, что это Миваки из исключительной заботе о своей гостье приставила к ней телохранителя. Можно будет даже забрать его в Серую Скалу!
— Так мы и поступим. Така-сан, прошу вас, окажите мне услугу, сходите к винному погребу и пригласите сюда господина Тейджо.
Анда угодливо улыбнулась, поклонилась и попятилась к выходу.
Фужита огрызалась на каждое слово, Кацу угрюмо сжимал кулаки, Юэда был откровенным трусом. С такой командой не повоюешь, но, как и говорил воин-дракон Скалы, на месте нашлось немало идиотов. В новых союзниках в отличие от тех, что привела с собой, Юмако не сомневалась. Истинные дураки и фанатики. Эти глупцы принесут ей целую гору денег на золотом блюде при минимальных усилиях с ее стороны.
— Вот и замечательно, проблема решена, — Юмако благодушно вздохнула и сделала знак Масуми. — А теперь, будьте добры, пожалуйста, принесите мою коробку. У нас есть волшебный лисенок, — Черная Вдова с нежностью коснулась руки Миваки. — И пора бы рядом с нею появиться очаровательной камигами-но-отоме.
Тело, израненное и надорванное, жутко болело. Каждая клеточка умирала от истощения и отчаянно боролась за жизнь, но мозг получил необходимые ресурсы первым. Сознание возвращалось.
Кицунэ шевельнулась. Она лежала на грубых досках. Ящик? Ужас вцепился в душу маленькой оборотницы ледяными когтями. Воспоминания о внезапном нападении и неудачной попытке вырваться из плена нахлынули на нее волной.
Реплики, которыми обменивались нападавшие, Кицунэ слышала и помнила их все. Помнила, что говорила Миваки, уверенная, что жертва лежит в беспамятстве. Маленькая оборотница чувствовала, как руки врагов сдергивали с нее одежду, как потом кто-то намазывал ее голову и шею липкой гадостью, которая расползалась по коже, словно живая. Кто-то? Нет, Кицунэ была уверена, что это была та злая и подлая тетка, Кадзуми. Она сделала маску и надела ее на свою дочку, которая, оказывается, не просто ненавидела Кицунэ, а сама хотела стать волшебным лисенком и принцессой!
Миваки ли это была вообще? Тот жуткий самурай называл «служанку» шпионкой скрытого селения Скалы. Может быть, Миваки и Кадзуми на самом деле тоже куноичи? Подлые, жестокие и беспощадные, проникшие в дом с помощью предателей из охраны. Расправились с несчастной девочкой и ее мамой, надели их платья и, притворяясь благородными дамами, подстроили ловушку ничего не подозревающим гостям. Действительно, разве может нормальная девочка быть такой злой, как Миваки?
И почему Кицунэ сразу обо всем не догадалась? Ведь все же было видно! А теперь…
Сколько прошло времени?
Новый водопад ледяного ужаса обрушился на душу девчонки. Что если несколько дней? Или даже всего одни сутки, но уже… уже все закончено…
Видевшая, как перевоплощался Такехико, Кицунэ нисколько не сомневалась, что разоблачить мастера маски крайне сложно, особенно если обманываемый не был знаком с подмененным человеком прежде. Гости хорошо знали друг друга, и потому в опасности были все, а не только Кицунэ.
Дедушка Микио таинственно исчез от двери комнаты, бабушка Така потеряла сознание, а глупая девчонка так ничего и не заподозрила, чем подписала приговор всем остальным. Наверное, Микио давно уже мертв. Тот здоровенный самурай, что стоял на посту у комнаты, просто схватил старика, поднял в воздух и переломал ему все кости своими огромными ручищами. Шиноби врага не успел замаскироваться под стража гостей, потому деда и не было, когда Кицунэ с Миваки вышли в коридор.
«Его вызвала к себе леди Хикари».
Какое глупое оправдание! Но Кицунэ поверила во вранье, а дедушка в этот момент, мертвый, в соседней комнате лежал!
Слезы наворачивались сами собой. Открыть глаза и проверить реальность страхов для Кицунэ становилось все более невозможным. Что если окажется, что Микио действительно погиб? А потом была убита и бабушка Така, которую Кицунэ оставила в комнате одну, совершенно беспомощную? Мама позволила Кицунэ побыть с Миваки и отправила с ней двоих людей, надеясь, что они втроем присмотрят друг за другом, и что в итоге? Когда молодая куноичи, превратившаяся в Кицунэ, вернулась к дверям комнаты, ее наверняка уже ждали двое других сторонников Юидая, внешне неотличимо похожие на деда Микио и бабушку Таку. Злобным ниндзя Скалы оставалось только изумляться той легкости, с которой им удалось выполнить свои подлые замыслы. Половина дела сделана. А дальше все будет еще проще, ведь леди Хикари не может ожидать какой-либо опасности со стороны своей верной старой служанки, доверенного стража и любимой маленькой дочки! Этим легко воспользоваться.
Молодая куноичи, изображая Кицунэ, наверно, сразу побежала к гостиной заглянула туда, позвала леди Хикари и тотчас скрылась, не позволяя толком себя разглядеть. Мама, привычная к шалостям своего непоседливого пушистого лисенка, вышла в коридор, а подлая обманщица тем временем уже отбежала подальше и позвала ее за собой, делая вид, что хочет показать что-то очень интересное. Леди Хикари оставила Йори и деда Ясуо в гостиной, а сама, полная любви и доверия к дочери, последовала за зовущей ее обманщицей.
Лживая злодейка привела леди Хикари в специально подготовленную комнату, и когда мамочка вошла, затаившиеся у двери враги бросились на нее сразу со всех сторон. Успела ли мама понять, что происходит? Успела ли испугаться? Едва ли ее захватили в гендзюцу или одурманили снотворной смесью сразу. Молодая куноичи, конечно же, не упустила случая покрасоваться перед ней, хвасталась тем, как захватила и ограбила глупого лисенка. Мама плакала, боясь за дочку, а враги смеялись и торжествовали. Они вынудили леди Хикари подчиняться их приказам, угрожая убить Кицунэ в случае сопротивления. Злодеи заставили маму рассказать все о ее жизни, а фальшивая Кадзуми, это злобное, похожее на паука, чудовище, внимательно слушала и запоминала. Теперь-то, зная прошлое леди Хикари, ей будет гораздо проще выдать себя за камигами-но-отоме! Узнав, что хотела, шпионка приказала увести пленницу, а потом замаскировалась, переоделась мамой Кицунэ и вернулась в гостиную вместе с молодой злыдней, делая вид, что это леди Хикари возвращается, радостная от игры и общения с дочерью. И никто ни о чем не догадался!
Куноичи, притворяющаяся бабушкой Такой, легко могла заманить в ловушку Йори, а Ясуо… злодейка, в образе леди Хикари, наверное попросила деда отдать ей оружие и, забрав мечи, подала сообщникам тайный сигнал к атаке. Дедушка, конечно, попытался сопротивляться, но в этом внезапном нападении против старика были все, даже тот, кого он принимал за своего лучшего друга, Микио.
Да, так и было. Потом усыпленных, раненых или даже мертвых, друзей и родных Кицунэ унесли, а злодейки прихорошились, надели кимоно, подаренные гостьям жителями Инакавы, и с довольными ухмылками расположились в креслах, ожидая прибытия Кано. Разве сможет он заподозрить обман? Ведь ни сам принц, ни кто-либо из его людей никогда раньше не видел ни Кицунэ, ни ее маму!
Сейчас сторонники Юидая уже, наверное в Серой Скале и добрый принц Кано доверчиво общается со злыми оборотнями, не подозревая, что вместо друзей привез в замок целую банду подлых врагов!
Теперь все погибнут. Враги ночью откроют ворота замка ждущим снаружи бандитам и захватят Серую Скалу, а потом от имени Кано и Кицунэ пошлют принцессе Мичиэ письмо с приглашением в гости. Измученная долгой разлукой и обрадованная письмом, подружка сразу приедет к ним, не думая даже, что злодеи подстроили для нее смертельную ловушку.
Враги никого не пощадят.
А что если, кроме Кицунэ, в плен никого брать не стали? Просто убили всех, одного за другим, подменяя на лицедеев? Что если вот сейчас рядом лежит мертвое тело мамы?!
Девчонка почувствовала, что больше не может сдерживаться и вот-вот громко, в голос, разревется от невыносимого страха.
— Кицунэ-чан, ты очнулась? — прозвучал вдруг рядом спокойный мужской голос. Чьи-то пальцы тронули плечо маленькой оборотницы.
Казалось, от визга девчонки должны были задрожать окна даже на чердаке здания.
Кицунэ, выпучив глаза, вскочила, шарахнулась от зомбированного Тейджо и вжалась бы в дальнюю стену подвала, если бы нога ее не попала на одну из лежащих на земле бутылок с вином. Бутылка крутанулась, Кицунэ потеряла равновесие и неуклюже шмякнулась мягким местом на твердый пол, весьма болезненно приложившись при этом.
Боль от ушиба стала последней каплей, и измученная девчонка разревелась. Горько и отчаянно, как плачут дети, ударившись или обжегшись. Не способная больше ничего предпринять, пытаться защитить себя и даже ясно мыслить, сломленная Кицунэ давилась слезами.
— Тише, тише! — шиноби Ветра даже растерялся. Страшный великан Тейджо выставил перед собой ладони, пытаясь успокоить плачущего ребенка. — Не пугайся, Кицунэ-чан! Я — Бенджиро! Захватил этих ублюдков своим дзюцу контроля!
— Б-б-бенджиро-сан? — сквозь рыдания промямлила Кицунэ, устремив на покрытое кровью чудовище взгляд, полный боли и слез.
— Помнишь, я объяснял тебе про псевдодуши? — Бенджиро осторожно заключил потянувшуюся к нему девочку в объятия и ласково погладил ее лапищей Тейджо по голове. — Такехико почувствовал начавшийся бой и указал, мне куда бить, а я наугад отправил сплетенную энергию Ци, и вот, попал в цель.
Кицунэ всеми силами старалась овладеть собой, прекратить истерику и потихоньку начала мыслить ясно.
— Сколько… сколько времени прошло?
— Минут восемь. Или девять. У тебя замечательная регенерация. Я бы с такими ранами на ноги никогда не поднялся… эй, эй! Ну, перестань!
Кицунэ шмыгала носом, вновь готовясь расплакаться в три ручья.
— Дядя Бенджиро… они… Миваки и Кадзуми… хотят нас с мамой убить, а… а потом…
— Я все знаю. Вон та девчонка мне все рассказала, прежде чем я ее вырубил, — зомбированный самурай ткнул пальцем в сторону тела, завернутого в серую мешковину. — И я даже подозреваю, кто стоит за всем этим. История вполне в духе злобного паука-кумо, ворующего лица людей. Тише, не реви! У нас большие проблемы, но раз еще здесь не появились главные злодеи, значит, с твоей мамой пока самого страшного не случилось.
— Мы… мы должны…
— Мы спасем ее! — Тейджо поднялся, взялся за плечо девчонки и, ободряя, слегка встряхнул. — Соберись, волшебная лиса! От нас двоих сейчас зависят жизни множества людей! Наших близких и наши собственные тоже! Понимаешь?
Кицунэ шумно втянула сопли и кивнула.
— Вот и хорошо. Пока слушал историю пленницы и ждал твоего возвращения из беспамятства, я обдумал наши действия. В первую очередь, Кицунэ, ты сможешь принять облик дочери Кадзуми?
— М-миваки? Да… — Кицунэ усилием воли проглотила последние слезы. — Да, я ее хорошо запомнила.
— Отлично. Девчонка, которую я допросил, должна была играть роль Миваки до прибытия в особняк принца. Там на бочонке — одежда твоей обидчицы. Принимай облик дочки местной хозяйки и одевайся. Надо поддержать иллюзию того, что для наших врагов все в порядке. Попытаемся уничтожить их изнутри!
Кицунэ не заставила себя уговаривать. Дядя Бенджиро все продумал и дал ей четкие указания к действиям, которые помогут победить врагов и спасти маму! Не время изображать дурочку и что-либо переспрашивать!
Девчонка подбежала к бочонку, на ходу стягивая с себя запачканные в крови рубаху и штаны.
Черная Вдова, одержимая манией полного перевоплощения, обирала свои жертвы дочиста, не оставляя им ни единой нитки. Бенджиро, под нацеленными на него самурайскими мечами сидящий в спальне обслуживающего персонала, собрал всю свою сила воли, чтобы не покраснеть. Четверо зомби, захваченных псевдодушами шиноби, спешно отвернулись от нагой балбески.
Кицунэ, меньше всего в состоянии шока и паники думая о стыдливости, торопливо стирала с себя подсохшую грязь относительно чистым куском рубахи.
— Что мы будем делать дальше, дядя Бенджиро? — спросила она, кое-как приведя себя в порядок и начиная одеваться в наряд своей вражины. Мысленный образ лица Миваки наложился на лицо оборотницы, и превращение началось. — Я… я…
— Пока в особняке все спокойно, — кашлянув, заговорил зомби Тейджо. — Враги полагают, что у них все под контролем, а пока они будут так думать, продолжат таиться и пытаться исполнить задуманное тихо. Да, самого страшного еще не случилось, но случится, если мы попытаемся вырваться за пределы особняка и предупредить стражу города. Враги не станут церемониться с заложниками. Твоих родных и мою группу попросту перебьют. Только быстрые, решительные удары, опережающие реакцию врагов, помогут нам спасти леди Хикари и нас самих.
Кицунэ энергично кивала, соглашаясь со словами взрослого и сильного шиноби. Как хорошо, что есть рядом кто-то, знающий что делать и уверенный в шансах на победу!
— Сейчас сложно распознать кто друг, а кто враг, так что придется спасаться своими силами и предоставить солдатам Инакавы самим разбираться, кто за кого сражается. Мы атакуем злодеев, освободимся и, разогнав тех, кто держит в плену леди Хикари, будем прорываться из особняка. В первую очередь нужно спасти нашу хоть и хилую, но боевую силу. Я покажу, где нас держат.
— Мы нападем на врагов с тыла?
— Да. Я не знаю, почему захватившие нас самураи медлят с расправой, но есть подозрение, что в ловушке мы не одни. Те, кто за принца Кано и против Юидая, покажут себя, когда бой начнется.
Кицунэ натянула на ноги чулки, надела юбку, обула тапочки и успела набросить на плечи блузку, когда Тейджо вдруг подскочил на месте.
— Приближаются! Бегут прямо к нам! Кицунэ, за спину!
Зомби у входа отпрянул, и шесть самураев, удостоив его только угрожающими взглядами, устремились в винный погреб. Зомби шарахнулись, освобождая им проход.
— С дороги! — потрошители сейфа, доспехи и одежда которых топорщились из-за набитых за пазухи денег, угрожали недавним союзникам клинками катан. — Тейджо-сама, вам ведь не нужен шум? Мы тихо и мирно уйдем! Нет смысла преследовать нас!
— Предатели! — взревел зомби. — Как вы посмели?
— Да чтоб вас вместе с камнегрызами и Юидаем демоны сожрали! Мы уже получили, что хотели, и теперь уйдем! Не мешайте, иначе будет бой и на грохот вся стража города сбежится! Тем более что вы, смотрю, ранены! Золотая лиса брыкалась?
— Убирайтесь! — рыкнул Тейджо, угрожая громадными кулаками. — И не попадайтесь мне после, никого не пощажу!
Презрительно расхохотавшись, бандиты залезли в тайный ход и скрылись в подземных лабиринтах.
Зомби, все до единого, глубоко вздохнули с облегчением.
— Кажется, ничего не заподозрили, — сказал он. — Кицунэ-чан, скорее! Заверши превращение, пока еще кого-нибудь не принесло!
Надежды его были напрасны. Не прошло и пяти минут, как заявились новые гости.
Самурай, стоявший у винного погреба, скрестив руки на груди, спокойно наблюдал за приближением группы девушек.
— Еще двоих? — он внимательно оглядел Мейли и Суин, что, босые, в мятых штанах и куртках, остановились в паре метров от него. Руки девушек были крепко скручены полосами ткани, а рты заткнуты кляпами из лоскутов серых рубах. Куноичи, которым раньше принадлежала разорванная на путы одежда, не жалели о ней. Теперь у них было кое-что получше. Нарядившись в униформы Мейли и Суин, бандитки расчесали свои волосы, подкрасили лица заранее припасенной косметикой и, теперь их легко было принять за девушек из обслуживающего персонала особняка Акизуки. Аккуратные туфельки и чулочки, белые фартуки и чепцы. Не зная прислугу в лицо, не усомнишься, что встретил горничную и работницу кухни.
Бенджиро вспомнил девушку, попавшую в плен к бандитам раньше Кицунэ. Полное отсутствие волос на голове. Ни бровей, ни ресниц. Работа мастера маски. От служанки избавились, и сейчас по особняку разгуливает кто-то, выдающий себя за нее. Двух новых пленниц ждала та же судьба, что и первую.
Бандитки держали служанок за плечи и принуждали идти вперед или останавливаться уколами ножей в спины.
— Пара подарков для капитана Монтаро, — ответила на вопрос стража куноичи в белой блузке, черном корсаже и юбке с оборками. — Они были чересчур любопытны и заподозрили неладное. Теперь нам придется заставить их замолчать. В исполнении капитана это будет быстро, дешево и надежно! Он настоящий мастер по вырезанию языков!
— Такие миленькие, — куноичи, в темно-сером шелковом платье и белом фартуке, ухватила пальцами и слегка потеребила Мейли за щеку. — Даже жалко калечить бедняжек.
— Зато не будут болтать лишнего. На рудниках страны Земли дадут хорошую цену и за немые игрушки.
Рудники?
Служанки, в свободное от работы время со скуки перемывавшие между собой все слухи, даже самые недостоверные, обмерли и, слабея в ногах, осели на пол. Люди шептались, что некоторые кланы заключили договоренность с руководством каторжных рудников о поставках на шахты, кроме рабочей силы, еще и рабынь для развлечения скучающих охранников. Немало слухов ходило и о самой страже рудников. Теряющих остатки человечности, озверевших и изуродованных мутациями, их так и называли горными демонами. Несложно представить, что ждало несчастных девчонок, попавшим в их лапы. Но деньги за рабынь там платили очень хорошие. Потому-то на рудники, по слухам, зачастую попадали те женщины, которых бандитам оставлять в живых ни в коем случае было нельзя, но и без выгоды убивать жалко.
Обе пленницы ясно себе представили себе свою судьбу и побелели так, что, казалось, вот-вот расстанутся с жизнью.
— Встать! — бандитка ухватила Суин за воротник серой куртки, рывком поставила девушку на ноги и толкнула в сторону подвала. — Пошла!
— А ты чего ждешь? — вторая разбойница пнула Мейли и тоже заставила ее подняться, потянув вверх за воротник. — Особых церемоний?
— Полегче с товаром, не снижайте его ценность синяками, — поумерил пыл злодеек бандит-страж, открывший дверь в винный погреб и сделавший приглашающий жест рукой. — Добыча хороша. Повезло вам. Сдавайте их, красотки.
Бандитки, изрядно похорошевшие после перевоплощения, комплимент оценили и даже бросили на стража кокетливые взгляды.
Черный зев подвала разверзся, словно глотка злобного чудовища, готового проглотить двух перепуганных девчонок, замерших у грани тьмы. Там — крах даже самых призрачных надежд. Там — смерть.
— Вперед! — разбойницы, угрожая ножами, толкнули пленниц.
Одна за другой девушки вошли в прохладную полутьму.
Суин, получая тычки в спину, шла первой. Она слышала, как шмыгает соплями полубесчувственная от страха Мейли, и чувствовала, как по ее собственным щекам тоже бегут слезы.
Все кончено. Неужели правда все кончено?
Пленниц довольно долго вели по коридорам дома, они миновали несколько постов самураев, но никто не пришел служанкам Акизуки на помощь. Грозные великаны в потрепанных доспехах только с видимым удовольствием таращились на скрученных веревками девушек и отвешивали комплименты их мучительницам. Все они — бандиты. В доме целая армия врагов. Стражей Инакавы, стоящих на постах внутри дома, сторонники лорда Хокору попросту перебили. Потом избавились от гостей, а теперь взялись и за прислугу. Все ради того, чтобы устроить ловушку для принца Кано…
Бандитка толкнула пленницу сильнее. Горничная, не удержавшись на ногах, упала, больно ударившись коленями, а затем плечом о бетон пола.
— Что здесь произошло? — куноичи, толкнувшая Суин, огляделась по сторонам. — Все переломано, как после землетрясения!
Подвал был разгромлен. Редкие подставки остались не опрокинуты и не сломаны. Бутылки были рассыпаны по полу и мешались под ногами. Многие бочки разбиты. Всюду виднелись пятна и потеки крови.
— Лиса оказалась невосприимчива к снотворному и устроила погром, пытаясь сбежать, — ответил ей Тейджо. — Мы скрутили ее снова, но получили немало ран от зубов и когтей.
— Ха! Она все-таки попыталась бороться? Я думала, что эта «богиня» вообще ни на что не способна. Но теперь-то она надежно скручена?
— Да, и захвачена дзюцу паралича, — зомбированный самурай кивнул на завернутую в серую мешковину бандитскую дочку. — К отправке в селение Скалы готова.
Суин крепко зажмурилась. На что надеяться? Даже волшебная лиса попала в плен.
— Хорошо, — бандитка в платье горничной указала пальцем на захваченных служанок. — Этих двух тоже свяжите покрепче и укладывайте к остальным. Мы сходим за нашей союзницей, которая делает маски. Не хочу менять лицо, но таков приказ, — она смущенно оглядела себя, одернула рукава блузки и поправила корсаж. — Служанка… Никогда бы не поверила, что моим оружием станут тряпочка и метелка! Надеюсь, прислуга уже закончила работу по дому. Мне не хотелось бы слишком вживаться в роль, — куноичи пихнула Суин коленом, повалив девушку на пол, наступила ей на бок лакированной туфлей и склонилась пониже, обжигая служанку злобным взглядом. — Слышишь? Ты, изнеженная птичка! Везде прибралась? Ничего за тобой доделывать не придется?
— Тебе еще повезло, Чихару, — рассмеялась вторая разбойница. — Ты горничная, — бандитка демонстративно взялась пальцами за оранжевую ленточку, завязанную в бантик под воротничком ее шелкового платья. К этой ленточке не полагалось даже простой брошки, как к синим лентам служанок среднего звена. — Я вот вообще посудомойка!
— Не посудомойка, Тамао! — первая тоже улыбнулась, вспомнив, как младшая из пленниц разъясняла захватчицам свою роль в жизни особняка. — Ты помощница повара и официантка. А еще ты занимаешься стиркой и глажкой белья! Как только не изворачиваются люди, чтобы не назвать себя посудо…
Бенджиро, что осторожно завел зомби за спины бандиткам, нанес несколько быстрых ударов. Почти без шума и стонов обе злодейки рухнули на пол.
— Слабые какие-то, — презрительно произнес Бенджиро губами Тейджо. — Сразу видно, нетренированные разбойницы, только благодаря самурайской крови и угрожающему виду способные в темных переулках отбирать мелочь у первоклассников. Достойная черной паучихи свита.
Детские руки сняли со рта Суин повязку и вынули кляп. Служанка, которую нещадно трясла нервная дрожь, в глубоком потрясении уставилась на сидящую перед ней девочку. Это была Миваки. Внешностью и одеждой. Всем, кроме выражения лица. В глазах этой девочки светилась сочувствие и забота, а на губах была ободряющая улыбка.
— Не бойтесь, — сказала она. — Я Кицунэ. Настоящая! Эта злая паучиха, что напала на нас, и остальные злодеи просто не знают, с кем связались! Мы спасем всех. Обещаю!
Путы на руках служанок были разрезаны, и девчонки, шмыгая носами, бросились к той, кто, как им казалось, спасла их. К Кицунэ.
Они хотели что-то ей сказать, выразить благодарность, но рыдания, слишком долго сдерживаемые угрозами побоев и кляпами, вырвались на свободу, и девчонки попросту разревелись, обняв свою «спасительницу». «Спасительница» тоже не осталась в долгу. Зашмыгала носом, и через секунду под сводами подвала носился дружный рев уже трех девчоночьих голосов.
— Вот поэтому женщин в армию и не берут, — с неподдельной злостью проворчал Бенджиро.
Порядок надо было как-то наводить. Зомби Тейджо, схватив с пола тяжелую бутылку вина, с силой швырнул ее об стену. Даже толстое стекло не выдержало такого удара, и бутылка с грохотом разлетелась на куски. От резкого звука девчонки дернулись, обернулись к разозленному великану и вытаращили глаза.
— А ну хватит! — громогласно рявкнул гигант. — Нас убьют, пока вы сопли пускаете! Встали, живо, и за работу!
Простая деревянная коробка легко открылась под нажатием пальцев Черной Вдовы. Тюбики с псевдокожей, полупустые и полные. В отдельных секциях яды, снотворное, косметика и мази с различными стойкими ароматами. Видавший виды набор мастера маски.
Пора менять внешность, хоть и очень жаль расставаться с жизнью красавицы-богачки. Юмако любила внимание к себе и получала его в избытке, будучи одной из первых леди этого города. Все смотрели на нее с восхищением. Все пытались услужить. Особенно Юмако понравился мужчина, внимание которого она тоже украла у леди Кадзуми. Наместник Томео почти сразу согласился, когда Юмако, тонко играя на любви и доверии этого мужчины, принялась уговаривать его позволить принять леди Хикари и Кицунэ в особняке Акизуки. Что бы ни говорила сейчас пойманная в ловушку камигами-но-отоме, Черная Вдова всегда считала себя непревзойденной актрисой. Ей удалось задуманное.
Но пора расстаться с обретенным богатством, и это нисколько не радует. Тем более что побыть Маэда Хикари долго не суждено. Лишь до прибытия принца.
Увы, время неумолимо истекает.
Юмако взяла пакетик со снотворным. Черная Вдова надорвала тонкий полиэтилен и высыпала содержимое пакетика в чашку. Белый порошок почти мгновенно растворился в теплой воде.
— Выпейте это, Хикари-сан, — паучиха подвинула чашку к камигами-но-отоме. — Не беспокойтесь, это обычное снотворное. Сейчас вы примете его и погрузитесь в ласковые объятия сна, а когда очнетесь, то все уже закончится и черный воин-дракон лично сможет поприветствовать вас. Попробуйте на нем свое дипломатическое искусство, может быть, он даже сохранит жизнь вам и вашей дочери.
Хикари медлила.
— Пейте, леди Хикари, — глаза паучихи засверкали холодной сталью. — Не вынуждайте меня снова мучить ваших слуг и друзей. Я думаю, шея несчастной Йори все еще болит. Нужно ли подвергать ее мукам удушения еще раз?
Камигами-но-отоме, бледная, как мел, взяла чашку со столика и, подняв ее дрожащей рукой, поднесла ко рту.
— Вот так, вот так, — Черная Вдова торжествующе оскалилась. — Хорошая девочка.
Хикари одним движением руки выплеснула содержимое чашки в лицо злодейке и, вскочив, бросилась на нее, пытаясь повалить на пол.
— Ясуо! В окно!!!
Дед ринулся влево, к большому арочному окну. Выбить его ударом плеча и бежать прочь от особняка!
Он прекрасно понял, что приказала ему сделать Хикари. Она буквально жертвовала своей жизнью, отвлекая врага и надеясь, что телохранитель вырвется из ловушки. Ясуо был обязан предупредить стражей Инакавы и не допустить, чтобы чудовище творило черные дела, прикрываясь именем его госпожи!
Это все, что могла сделать Хикари, а смерть… так или иначе, пленники обречены.
Он уже прыгнул в окно, когда самурай Акизуки возник справа и ударом плеча впечатал деда в стену. Молодой и крепкий, враг был гораздо быстрее изможденного старика.
— Стоять, ублюдок! — второй самурай, игнорируя борьбу Хикари и Юмако, тоже бросился на Ясуо.
Против одного молодого бойца у старика было мало шансов, а против двух…
Они даже не вынули катаны из ножен.
Первый самурай схватил Ясуо за седые волосы, ударил его лицом об пол и вздернул вверх, а второй нанес удар кулаком. Капли крови из свернутого носа и разбитых губ стеганули по стене.
Мир плясал перед глазами старика в тысячах серебристых искр. Новые удары кулаков, в живот и лицо, он уже почти не чувствовал.
Юмако, видя поражение старого стража, захохотала и оттолкнула от себя Хикари. Не растерявшись, камигами-но-отоме схватила чашку со стола, расколола ее и острым куском полоснула бы себя по лицу, если бы Юмако, угадав ее намерения, не схватила противницу за руки. Миваки, бросившись помогать Черной Вдове, вцепилась Хикари в ноги.
— Лежать! — совместными усилиями они повалили пленницу в кресло.
— Хикари-сама! — Йори пыталась вырваться и хоть чем-нибудь помочь несчастной пожилой леди, но Мюра и Масуми крепко держали девушку. Они не позволяли ей даже подняться с колен. Разозлившись, Масуми замахнулась и ударила Йори в затылок рукоятью кинжала. Гейша дернулась от боли, издала тихий протяжный стон и бессильно повисла.
— Расслабься, прекрасная канарейка, — Юмако, навалившись на отчаянно отбивающуюся камигами-но-отоме сверху, приложила ладонь ей к щеке и устремила взгляд в глаза. — Может, я и не сильнейшая среди куноичи, но твои силы все равно на несколько порядков меньше моих!
Хикари сопротивлялась, как могла, но «Яд паука» распространялся по ее телу и туманная дымка начала окутывать мир вокруг несчастной женщины.
— Не сопротивляйтесь, Хикари-сан, — услышала камигами-но-отоме затихающий, словно удаляющийся, голос Миваки. — Вы же хотите отправиться туда, где сейчас ваша обожаемая дочка? Когда вы очнетесь, вы снова будете с ней.
Общими усилиями Кицунэ, зомби и служанки Акизуки перетащили спящих в комнату, соседствующую со входом в подвал. Бенджиро, не желая оставлять девушек совсем без защиты, поднял и вооружил спящего самурая, охранявшего подвал до прихода бандитов. Солдат теперь сидел у стены комнаты и растирал себе руки и ноги широкими ладонями.
— Носа за дверь не высовывать! — приказал Бенджиро служанкам. — Сидеть здесь и ждать окончания боя! Если враг побежит к подземному ходу, ни в коем случае не мешать и не привлекать к себе внимания! От этого зависят не только ваши жизни, но и жизни тех, кто спит под действием бандитских препаратов, — он указал на самурая и Шиори. — Не надо рисковать. Ясно?
Мейли и Суин торопливо закивали.
— Этих двух, — зомби ткнул пальцем в сторону куноичи, одетых в платья служанок, — я отправлю на разведку и использую для диверсии. Попробую напугать врага криками о том, что замыслы раскрыты. Паршивок не жалко, если будут орать не перед теми и погибнут от мечей. Остальных захваченных оставлю в подвале, создавать видимость, что ничего не происходит. От вас, девушки, требуется только сидеть в комнате и ни во что не ввязываться! Приказ понятен?
Через минуту Кицунэ в облике Миваки и Тейджо, захваченный псевдодушой Бенджиро, уже бежали по коридору прочь от места недавнего боя. Всей душой Кицунэ рвалась туда, где сейчас была мама, но маленькая лиса понимала, что бежать к маме сейчас — чистое самоубийство. В первую очередь нужно освободить тех, кто может помочь сражаться. Нужно запутать и напугать злодеев. Тогда будут хоть какие-то шансы. Хорошо, что дядя Бенджиро здесь. Теперь совсем не так страшно сражаться даже с сотнями врагов! Рядом взрослый, сильный и умный человек. Он скажет, что делать.
Кицунэ пылала решимостью и волей к борьбе.
Что сказать врагам-стражам, окружающим ее друзей? Что-нибудь обязательно надо придумать, любое вранье, которое смутит врагов!
Встреча с врагом произошла намного раньше, чем Кицунэ ожидала. Подбежав к дверям банкетного зала, оборотница и зомби почти одновременно дрогнули и сдержали шаг. Впереди был человек. Что делать? Попытаться обойти? Но что если он знает, куда Кицунэ унесли после захвата и идет туда? Что будет, если разгром и исчезновение пленников обнаружатся? Враги тотчас обо всем догадаются и убьют заложников!
Остановить!
— Позови его сюда. Когда он войдет, я вырублю его парой ударов, — зомбированный самурай крепко сжал огромные кулаки. Кицунэ молча кивнула.
Маскировка. За внешнее сходство с Миваки волноваться не приходилось, осталось скопировать только бандитскую наглость и высокомерие. Легко сказать. Кицунэ как могла старалась походить на заносчивую гордячку, но внутренне дрожала, как осиновый лист на ветру. Все происходящее казалось ей дурным сном, но пылающее жаром боли надорванное тело заставляло верить тому, что этот страшный дом и монстры, его заполонившие, — реальны.
Прочь сомнения! Дядя Бенджиро рядом и поддержит, если что.
Кицунэ, пряча эмоции поглубже в своей душе, приняла независимый вид, вышла в зал и направилась навстречу человеку.
По парадной лестнице, главному украшению зала, спускалась пожилая дама, увидев которую маленькая оборотница замерла на месте. Сердце радостно подпрыгнуло в груди Кицунэ. Бабушка Така! Она проснулась и пошла искать свою глупую внучку, не зная, что та попала в страшную ловушку и еле-еле отбилась! Враги просто забыли о старушке, и та даже ни о чем плохом не подозревает! Как хорошо, что с ней все в порядке!
Взрослая куноичи заподозрила бы подвох, но Кицунэ была еще ребенком. До смерти перепуганным, измученным ребенком. Дядя Бенджиро нашел, как обмануть стражу, так почему бы не случиться второму чуду и леди Таке не спастись?
Шиноби Ветра похолодел в ужасе, когда Кицунэ, радостно всхлипнув, сорвалась с места.
— Бабушка-а-а! — не выдержав переживаний, маленькая оборотница бросилась к старухе и, взбежав по лестнице, бросилась ей на шею. — Бабушка, это ты!!!
Анда остолбенела, но быстро овладела собой. Она мгновенно поняла, что к чему. Очевидно, перед ней не девчонка из клана Акизуки, но…
— Кицунэ? — отобразить на лице изумление не было проблемой. — Лисенок мой, что случилось? Почему ты выглядишь как Миваки и одета в ее костюм?
Кицунэ, заливаясь слезами и шмыгая носом, принялась сбивчиво рассказывать о подстроенной злыми врагами ловушке, о том, как на нее напали куноичи и самурай, о том, как больно и страшно ей было.
Анда бледнела, выпучивая глаза. Тейджо повержен?! Как это возможно? Лиса, эта маленькая паршивка, как она могла свалить сильнейшего из бегемотов Акизуки? Невероятно, но вот она, перед глазами, живая и в сознании. Бенджиро? Кажется, так звали одного из шиноби Ветра. Как он освободился? И где, спрашивается, стража этой части дома? Почему никто не вмешался в бой? Что за чудеса?
Старуха радовалась, что успела сменить облик. Пока эта глупая девчонка видит в ней свою няньку, катастрофа еще не произошла. Пользуясь доверием, нужно убрать эту недотепу и начать поиски шиноби! Юмако примет облик Хикари, и враг сам выйдет с ней на контакт.
— Успокойся, лисенок, — ласково, стараясь подражать голосу леди Таки, проговорила Анда. — Ты сделала невозможное, и теперь нам нужно только рассказать о бандитах страже! Пойдем со мной.
Анда строила планы, как заманить лису туда, где будет побольше заговорщиков, и не замечала, как бледнеют щеки Кицунэ.
Старая подметальщица баловалась саке, которое леди Така уже не употребляла очень давно. Кицунэ только глазами хлопнула, почувствовав в дыхании «бабушки» неприятный и непонятный запах. В чем дело?
Глаза того же цвета, но все же другие. Руки, гораздо более сухие и сморщенные. Волосы… не совсем седые, как у бабушки. Другие проколы под серьги на ушах. Другое расположение шпилек и заколок в прическе.
Догадка, словно удар молнии, пронзила маленькую оборотницу. Это не бабушка! Это один из врагов, пытающийся выдать себя за леди Таку!
Кицунэ глубоко втянула ноздрями воздух и различила в ароматах духов и одежды бабушки запах чужого человека. От лица старухи шел легко узнаваемый запах псевдокожи.
Лживая гадина!
Вспышка ярости подстегнула переломанное и истощенное тело Кицунэ.
— Пойдем, маленькая моя, — Анда взяла девчонку за руку. Главное, притворяясь доброй бабушкой, заманить дуреху туда, где она не сможет создать много шума при нападении. Обездвижить ее, можно даже убить! Только бы сохранить тишину в этом доме!
Стремясь как можно скорее исполнить свои замыслы, она сделала шаг вперед и потянула Кицунэ за собой, но оборотница вдруг рывком освободилась от ее хватки.
Крепко сжав свой маленький кулачок, девчонка замахнулась и что было сил влепила им злодейке точно в затылок. Она рассчитывала оглушить врага, но или сил у Кицунэ осталось слишком мало, или затылочная кость у куноичи была толще, чем можно было ожидать. Старуха лишь охнула, сделала шаг вперед и начала быстро оборачиваться.
— Кицунэ…
Сейчас опомнится и начнет убивать!
Девчонка, завизжав от страха и ярости, пнула старуху по коленям и, схватив за шиворот, рывком повалила на ступени лестницы.
Все же по крови Анда была куноичи. Падая, она извернулась и вцепилась в оборотницу, увлекая ее за собой. Охая и вскрикивая от боли, они покатились по ступеням и остановились, только плюхнувшись на мраморный пол у основания лестницы.
— Ты, маленький демон! — старуха тянулась скрюченными пальцами к лицу Кицунэ, пытаясь впиться ногтями ей в щеки и скулы, выцарапать глаза. — Всю свою жизнь я мечтала о богатстве и почтении! Всю свою паршивую, никчемную жизнь! — Анда сменила направление атаки и вцепилась в шею Кицунэ, принимаясь свирепо душить девчонку. — И теперь, когда у меня появился единственный шанс исполнить мечту, я не позволю тебе все испортить! Никто нас не остановит! Все, что принадлежало твоей бабушке, теперь — мое! Тебе ясно?! Я — леди Маэда Така! Я богата и благородна! Вы все умрете, а мы заберем себе ваши прекрасные жизни!
Кицунэ рванулась, пытаясь высвободиться, но Анда с неожиданной силой ногами прижимала ее руки к полу и рычала от злобы, словно тисками сминая пальцами горло противницы. Свет мерк в глазах Кицунэ. Где же Бенджиро? Почему он медлит?!
Тейджо, прыгнувший к месту драки через весь зал, замахнулся ногой и яростно пнул старуху в лицо. С такой силой, что сметенная ударом куноичи пролетела несколько метров, прежде чем плюхнуться на пол и покатиться, путаясь в дорогих одеяниях.
Шиноби Ветра думал, что убил старуху этим пинком, многие получили бы перелом шеи и разбитую голову при столкновении с самурайским ботинком, но Анда истинно была крепкокостной и, остановившись, сразу попыталась подняться.
— Лежать, тварь! — зомби бросился к ней.
Старуха перекатилась через левое плечо, и нога Тейджо, которой Бенджиро нацелился безжалостно долбануть злодейку в затылок, врезалась в твердый мрамор.
Продолжая движение, Анда вскочила на ноги и обернулась к противнику. Щеки старухи вдруг раздулись, как у лягушки, и куноичи выплюнула в сторону зомби целую струю желтоватой слизи, но Бенджиро ловко сыграл своей марионеткой. Тейджо уклонился, слизь пролетела мимо него через весь зал и размазалась по стене, затвердевая до сходства прочностью с камнем. Анда вновь начала накопление слизи и нашла глазами врага, намереваясь на этот раз прицелиться точнее, но Тейджо уже ринулся к ней и вцепился громадной лапой в ворот кимоно. Старуха завизжала, а Тейджо, словно тряпичную куклу, вздернул ее вверх, рыкнул от натуги, рванул вниз и со всей дури впечатал противницу в пол.
Двойной удар, спиной о камень и кулаком зомбированного самурая по ребрам, вышиб из куноичи дух. Кости жалобно затрещали, позвоночник захрустел. Анда выгнулась, в агонии разевая рот. Слизь, которую она не успела выплюнуть, залила ее горло. Бенджиро, не позволяя противнице опомниться, ухватил ее за голову и резким рывком на удивление легко свернул шпионке шею.
— Мерзкая бестия, — зомби разжал хватку и уронил жертву на пол. Анда дернулась еще пару раз и неподвижно замерла, широко раскинув руки.
Присев рядом с ней, зомби проверил пульс. Сердце не билось.
— Умерла? — спросила Кицунэ, с трудом опираясь на руки и пытаясь встать.
— Сознание потеряла, — соврал Бенджиро, не желая лишний раз пугать девочку. — Жестоко я с ней обошелся, но ничего не поделаешь, война.
— Так ей и надо! — Кицунэ, поднимаясь на трясущихся ногах, посмотрела на побитую старуху. — Нечего было спящих грабить! И пусть она даже не думает, что меня обманула! Я только издалека перепутала, а как ближе подошла, сразу все поняла! Она никогда не смогла бы стать похожей на мою бабушку!
— Согласен. Этому чучелу в благородстве до леди Таки — как таракану до аиста! — Бенджиро протянул руку, вцепился в лицо старухи и рванул, сдирая маску. — Оп-па! Так я и думал. Ну-ка, Кицунэ, взгляни. Не узнаешь?
— Я помню ее. Это приживалка леди Кадзуми. Я еще подумала, что эта старая тетка странно смотрит на мою бабушку. Бенджиро-сан… а с леди Такой все в порядке? Она не… не…
— Успокойся, лисенок, одна из моих шпионок уже наведалась в комнату Миваки. Бабушка твоя мирно спит. Эта злыдня только забрала ее одежду, а Черная Вдова сделала маску лица леди Таки. Даже волосы не тронули.
Шиноби утащил тело старухи в дальний угол, прочь с глаз, и бросил там.
— Пойдем дальше, Кицунэ. Скорее!
Прихрамывая, девчонка поплелась за поманившим ее зомбированным самураем и, постепенно собираясь с силами, кое-как перешла на бег. У выхода из банкетного зала, дальнего от двери, через которую вошли сюда Кицунэ и зомбированный самурай, лежали три бесчувственных тела в легких доспехах. Вот почему шиноби сразу не пришел на помощь девчонке. Эти люди прибежали на шум, и их надо было успокоить.
— Дядя Бенджиро, а кто такая Черная Вдова? — Кицунэ нервно сглотнула, представляя, что было бы, если бы глупому лисенку не помогал шиноби-ветеран, прошедший через множество войн и опасностей. — Она очень страшная?
— Ты никогда не слышала о ней?
Кицунэ только мотнула головой и вопросительно посмотрела на зомбированного Тейджо, ожидая ответа от Бенджиро.
— Твое счастье, — сказал шиноби. — Этот паук — самый страшный и злобный йокай. Не слишком сильный, но очень опасный. Держись от нее подальше и предоставь все нам.
Скрывшись за дверью, они не видели, что старуха вдруг открыла глаза и, поднявшись на руках, села. Разминая шею, она повернула голову сначала вправо, затем влево, почти на триста шестьдесят градусов. Сердце, остановленное нажатием особых мышц в груди старого монстра, теперь было снова запущенно несколькими судорожными сокращениями тех же мышц. Анда, спасая свою жизнь, притворилась убитой, но теперь снова готова была действовать. В глазах старухи горела ярость и страх. Что делать? Волшебная лиса и поднятый с помощью дзюцу мертвый самурай помчались звать стражу, это очевидно! Бежать…
Куда? Спасаться, бросив все и всех? Снова стать нищей, безымянной старухой? Нет! Лучше смерть, чем подобный итог жизни!
Надо предупредить госпожу!
Анда поднялась на ноги и сделала первый шаг, намереваясь бежать в малую гостиную, но вдруг скрючилась, хватаясь за спину и помятые ребра. Даже ее сверхплотный скелет не мог без последствий выдержать чудовищные удары кулаков и обуви Тейджо.
Пыхтя, ругаясь от боли и проклиная самыми страшными словами златохвостого лисенка, старая шпионка с трудом заковыляла к лестнице.
Рюозо, не выдержав, обменялся тревожными взглядами со своим давним другом, самураем по имени Шима. Оба они прошли суровую боевую подготовку, вместе служили в армии и в составе правительственного флота совершили немало рейдов против пиратов Холодного моря. Воюя с бандитами, неизбежно сталкиваешься с подлостью и коварством. Почему-то сейчас Рюозо чувствовал себя так, словно под руководством ненадежных проводников его корабль плыл по узкому проходу между скал, с которых в любой момент могли ударить стрелы.
Леди Кадзуми последние два дня вела очень насыщенную жизнь. Встречи и дипломатические переговоры, подготовка дома к визиту гостей, работа с прислугой и охраной. Рюозо не беспокоило это. Кадзуми всегда была энергична и деятельна, если речь шла о том, чтобы кому-то доставить радость. Жаль, что господин Томео не смог быть рядом с ней сегодня. Это странное недомогание… его явно отравили неизвестные, но вездесущие враги.
Опасаясь за жизнь и здоровье своей возлюбленной, Томео прислал в особняк несколько своих людей во главе с двумя морскими капитанами, проверенными и надежными бойцами.
Но эти странные инструкции, что получила Кадзуми на вчерашнем званом ужине у наместника…
Шиноби Ветра, что прибыли в город вместе с леди Хикари, действовали совсем не так, как должны бы вести себя убийцы, нанятые врагами Водопадов для того, чтобы не только свергнуть с трона старшего принца, но и лишить жизни младшего. Даже логически рассуждая, Рюозо не видел причин для интриг страны Песков против Водопадов. Слишком далеки две эти страны друг от друга. Что выиграют Пески от того, что Водопады захватят соседи? Да ничего!
Странно, очень странно.
Сколько можно стоять, охраняя шиноби? Где следственная группа, что должна прибыть и допросить захваченных лазутчиков? Как-то глупо и нелепо все получается. Главный врач Инакавы не получил от своего близкого друга, наместника Томео, никаких инструкций. Он со всем старанием обработал раны шиноби и не пожалел обезболивающего. Не только сохранил лазутчикам врага жизнь, но и в меру сил вернул им боеспособность. Зачем? Чтобы им было проще убить принца Кано?
Что-то не так. Что-то явно не так! Немыслимо, чтобы леди Кадзуми была предателем, невозможно, но… тайный заговор определенно существует.
Кацу и восемь подчиненных ему самураев затаились во вспомогательных помещениях. Поблизости от входа в большую комнату, служившую спальней для обслуживающего персонала особняка. Раньше в ней отдыхали мойщицы стекол, полотерки и прочие вспомогательные работницы, чьей задачей было содержание в порядке огромного дома. Эта комната была самой большой на первом этаже, и все близлежащие коридоры были «красными». Бандиты ухмылялись, когда думали о том, что пленников привели сюда только потому, что в большой комнате удобно махать мечами.
Золотая лиса захвачена, Миваки заняла ее место, а место Миваки…
Бандиты не встревожились, увидев в коридоре массивную фигуру Тейджо и девчонку, которую легко можно было бы принять за дочку леди Кадзуми. Разумеется, каждый здесь знал, кто это такая. Все хорошо помнили девчонку, которой на военном совете сообщили, что она скоро примет на себя роль леди Миваки. Та оборванка чуть с ума не сошла от радости. Ей в руки бросили богатство и власть. Наверное, ночь не спала, дожидаясь момента, и вот теперь гордо расхаживает в расшитом золотом костюмчике.
Единственное, что заставило бандитов насторожиться, это следы недавнего боя, украшавшие одежду и тело Тейджо.
Кицунэ и зомбированный самурай подошли к группе врагов вплотную и замерли, когда ближайший бандит поднял руку, приказывая им остановиться.
Момент истины настал. Последний экзамен во вранье.
— От вас пахнет кровью, — сказал Кацу, появляясь из тени позади новоприбывших. — Что случилось?
— Волшебная лиса пыталась создать проблемы, — ответила бандиту Кицунэ, злобно и презрительно скривив губы. — Оказалось, она невосприимчива к тому снотворному, что вколола ей куноичи Скалы. Демоница разбушевалась, но Тейджо-сама успокоил ее несколькими ударами.
— Она жива?
— Да. Куноичи уже упаковала ее, лиса готова к отправке.
— Ясно.
— Доложите обстановку, — угрюмо буркнул Тейджо.
— В комнате один наш и двое особо приближенных самураев Томео, которых мы получили приказ убить и заменить лицедеями. Мы ждали леди Миваки, которая в образе Кицунэ должна была отвлечь врага, но она, игнорируя наши просьбы, занялась своими делами. Ждать больше нельзя. Мы уже намеревались рискнуть и атаковать, надеясь на элемент внезапности. Хотели ворваться и быстро обезвредить всех.
— Не нужно никакого риска, — Кицунэ довольно грубо прервала речь шиноби. — Миваки-сама занята, но я смогу заменить ее. Действуем так. Я войду в комнату и сообщу нашим врагам, что на особняк напали шиноби. Что битва была короткой и уже закончилась, но теперь моя мать, леди Кадзуми, собирает у себя главные лица охраны дома. Когда эти двое будут выходить, вы пронзите их мечами. Как имена самураев-врагов?
— Акизуки Рюозо и Шима, — ответил Кацу. — Они из вашего клана, но верны новому главе и наместнику Томео. На их шлемах знаки морских капитанов.
Шиноби смотрел на мелкую выскочку с неприязнью. Как уверенно и даже высокомерно эта мелкая дрянь вздумала говорить с солдатами, перед которыми раньше пресмыкалась! Уже почувствовала себя принцессой? Да, ей определенно нравится быть дочерью богачки. Вздорная маленькая паразитка! Такая же, как та, чью маску нацепила. Сторонники Юидая не зря называли дочь Кадзуми черным скорпионом, выражая этим словосочетанием темную злобу ее души и яд, который источало каждое слово юной интриганки. Достойное отродье своего отца. Цапнуть богатств и влияния, как угодно, лишь бы побольше! Похоже, в клане Акизуки таких немало.
Но тот итог, который приготовила Юмако для этой гордячки и всех остальных союзников-оборотней, успокаивал Кацу и позволил ему спокойно повиноваться. Захотела стать принцессой за чужой счет? Услышать бы, как ты запоешь, когда преступления откроются и ты окажешься в тюремных подвалах службы государственной безопасности! Если, конечно, тебя сразу в кашу не размажут по земле.
Все собравшиеся здесь завистливые ничтожества, пожелавшие присвоить чужое, и бандиты, на уме которых не было ничего, кроме мыслей о разбое и убийствах, через несколько часов устелют своими трупами залы и коридоры этого дома. Мир станет намного чище.
Но все же пока придется подчиняться.
— Двое наших людей пойдут с вами, юная госпожа, в качестве смены караула. — Кацу посторонился, давая проход маленькой стерве.
Кицунэ спокойно кивнула.
Бандиты затаились у дверей, готовясь к внезапному нападению. Сейчас прольется кровь.
Кицунэ, едва не лязгая зубами от страха, толкнула дверь рукой и шагнула через порог.
Большая комната. Несколько людей в центре, три мечника. Кто из них враг-наблюдатель? Двое капитанов с особыми знаками на шлемах, но как выглядят эти знаки?
Несколько самоуверенных шагов. Внимание всех приковано к ней. Рюозо и Шима, враги Юидая, не знают о подменах и принимают ее за Миваки. Теперь нужно только…
Самодовольная ухмылка исчезла с лица Кицунэ. Девчонка вздохнула поглубже и заорала что есть сил:
— Рюозо-сан! Шима-сан! Нас предали! Черная Вдова, паук-оборотень, убила мою маму и отдает приказы от ее имени! Особняк захвачен бандитами, и они уже здесь, за дверями, чтобы убить нас всех! Сражайтесь! Вас только двое! Все самураи вокруг — союзники Юидая!!!
Миваки… дочь Кадзуми… ее мать мертва… убита Черной Вдовой.
Кицунэ не знала, кто такая Черная Вдова, но самураи прекрасно знали о терроре, творимом безумной тварью, натягивающей чужие личины, словно перчатки. Одно упоминание об этом чудовище мгновенно все им объяснило. Адреналин ударил в головы солдат, и мечи выпорхнули из ножен. Рюозо выхватил сразу обе тяжелые боевые катаны, которые носил за спиной, и метнул одну из них в третьего самурая, который за все время краткого знакомства не соизволил даже представиться двум другим стражам. Клинок вошел в бок не успевшего изготовиться к бою бандита и швырнул его к стене.
Катаны загудели, рассекая воздух. Кицунэ пригнулась, и над ее головой с громким скрежетом столкнулась сталь. Отбив мечи бандитов, что вошли в комнату следом за девчонкой и теперь стремились прикончить предательницу, Рюозо и Шима мгновенно перешли в атаку. Словно копируя движения друг друга, сошлись с врагами вплотную. Удар наплечником в грудь, накопление и импульс энергии Ци. Оба бандита, сильно уступающие солдатам в тренированности и боевом опыте, были буквально бессильны защититься. Сметенные мощью ударов, они с такой силой вмазались в стену справа и слева от двери, что кирпичная кладка не выдержала и вход в комнату стал намного шире.
— Такехико-сан! — выкрикнул врач Инакавы, выхватывая из своей сумки коробку со стимуляторами. — Эти таблетки…
— Благодарю, — мастер маски мгновенно узнал надпись на коробке и схватил ее, торопясь открыть. — То, что надо! Самураи, сдержите врагов на десяток секунд!
Стражи, ринувшиеся в бой, ничем не дали знать, слышали ли они его слова.
— Гр-ха! — Тейджо под управлением Бенджиро ухватился за шлемы двоих врагов, стоящих рядом. Напрягая исполинские мускулы своей марионетки, шиноби столкнул бандитов лбами. Мышцы Тейджо обладали сокрушительной мощью. Стальные шлемы смялись и головы лопнули, словно два ударившихся друг о друга перезрелых арбуза.
— Предательство! — взвыл Кацу. — К бою! Убить его!
— Получай! — зомбированный Тейджо, игнорируя вонзившиеся ему в бок и спину катаны, обернулся и обрушил удар кулака на шлем одного из ранивших его бандитов. — Пиратская морда!
У воинов страны Песков, получавших продовольствие из других стран морскими путями, успела выработаться беспощадная и лютая ненависть к пиратам. Из-за «морских удальцов» в семьях жителей пустынь голодной смертью умирали дети.
Зомби сгреб оглушенного врага в охапку, швырнул его на пол, склонился и принялся вбивать бандита в пол мощными ударами усиленного кастетом кулака. Самурай выл и извивался, пытался заслониться руками, но Бенджиро не намерен был проявлять милосердие к разного рода моральным уродам. Эпоха Войн научила людей весьма агрессивно защищаться. Отбрасывая сдерживающие факторы, стражи давили разбойников столь жестоко и яростно, что многие злобные люди бросали ремесло бандитов и пиратов, если им удавалось пережить первое столкновение с силами закона.
Двое стражей, что бросились на помощь зомбированному Тейджо, тоже неплохо были обучены агрессивной защите. Рюозо отбил удар катаны врага, клинок которой тот успел вырвать из спины великана. Сделав движение навстречу противнику, он отвел клинок бандита в сторону и, повернув свое оружие эфесом к противнику, нанес удар точно в прорезь стальной маски.
— Импульс!
Игла чистой энергии Ци вонзилась в глаз и прошла череп насквозь. Бандит взмахнул руками, уронил меч и, агонизируя, повалился на пол.
Противник Шимы не успел даже обернуться. Капитан одним взмахом катаны снес ему голову и, ударив кулаком в висок, отправил жуткий «мяч» точно в руки последнему уцелевшему из мечников-бандитов.
Разбойник шарахнулся прочь, оттолкнул ладонями брошенную ему голову и, завопив в ужасе, обратился в бегство.
— А ну стоять! — рявкнул Рюозо, совершая прыжок вперед, круша хлипкие кирпичные переборки и намереваясь перекрыть врагам путь к бегству, но ловкий и быстрый шиноби метнулся ему навстречу, увернулся от взмаха катаны и прижал ладони к доспехам самурая.
— Умри!
Молнии полыхнули, ослепляя самураев и шиноби своим сиянием.
Выгнувшись и заорав, Рюозо начал оседать на пол. Внутренности его спеклись, запах гари поплыл по комнате. Кицунэ с ужасом смотрела, как воин падает, но тот, вдруг вскинув руку, указал вслед отскочившему и теперь удирающему шиноби.
— За ним! — выкрикнул самурай, припадая на колени. — Не дать уйти! Шиноби, помогайте!
— Вперед! — в тон ему рявкнул Бенджиро, проглотивший сразу тройную дозу стимулятора.
Самурай и шиноби ринулись за врагом, а Рюозо, закашлявшись, взглянул туда, где только что сидела на полу Кицунэ.
— Останьтесь со мной, юная госпо… — глаза самурая изумленно расширились. Той, которую он принимал за Акизуки Миваки, слабую и беззащитную дочку аристократов, на месте не было. Словно маленький вихрь, девчонка сорвалась с места, умчавшись за Шимой и группой Бенджиро. — Что за… да что здесь творится?!
Рука медика сжала плечо самурая.
— Позвольте мне позаботиться о ваших ранах.
— Буду благодарен, — Рюозо кивнул. — Прошу, поспешите. Я хочу лично присутствовать, когда правда и ложь будут выявлены. Хочу взглянуть в глаза истинному врагу!
Юэда проскользнул лабиринтами катакомб под Инакавой и вскоре уже выбрался в винный подвал особняка Акизуки. Вокруг царила тишина. Похоже, все в порядке. Если бы Юмако в чем-то облажалась, от шума и грохота закладывало бы уши.
Шиноби Фукуроу скользнул сквозь тьму погреба и вдруг остановился, начиная стремительно бледнеть.
Кругом лежали трупы. Семь или восемь тел самураев, иссеченных мечами. Юэда узнал некоторых из них и с удивлением понял, что бандиты Акизуки рубились не с городской стражей, а между собой. Что это еще такое?
— Фужита! Фужита! — шиноби подскочил к замаскированной под служанку куноичи, что лежала среди трупов, и попытался привести ее в чувство. — Проклятье! Крепко же тебе досталось!
Дверь подвала распахнулась раньше, чем шиноби успел хоть чего-нибудь добиться от лежащей без сознания союзницы.
— Прочь с дороги, каменная крыса! — рявкнул первый из четверых самураев, ввалившихся в погреб.
Каждый из бандитов тащил содранную занавеску, покрывало или скатерть, в которые, как в дорожные узлы, были завязаны какие-то предметы. Юэда вытаращил глаза, замечая торчащий из узла золоченый подсвечник, статуэтку и горлышко фарфоровой вазы. Что они вытворяют?! Грабят дом?! Нашли время!
Но что-либо сказать им сейчас равно было самоубийству. Шиноби только шарахнулся в сторону, освобождая проход.
Бандиты спешно пробежали мимо и нырнули в черный зев тайного тоннеля.
— Союзнички… — буркнул Юэда и активировал сенсорные способности, пронзая излучением Ци стены и потолки, захватывая в область зрения весь особняк. Прошла секунда, и белеющее лицо шиноби вытянулось от изумления. Пара мгновений колебания между бегством и вступлением в бой. К Юмако! Надо выручать своих и прорываться вместе с пленниками к тайному ходу! Без поддержки Скалы и команды других изгоев такой резко выделяющийся из толпы тип, как воин Фукуроу, долго не протянет. Не все потеряно. Особняк переполнен союзниками Юидая! Они примут на себя удар, пока посланники Скалы уходят от преследования. В крайнем случае можно прикрыться заложниками!
В том, что в любом случае он сумеет спастись сам, применив свои способности гендзюцу, Юэда нисколько не сомневался. Собак и самурайских коней ведь поблизости не наблюдалось.
Шиноби, бросив беспомощную подельницу, сорвался с места и помчался, лавируя по красным коридорам, к малой гостиной.
Кацу привел с собой в особняк двадцать человек. До того момента в доме находилось четырнадцать стражей и слуг, лояльных Томео и новому лидеру Акизуки. Четырнадцать, в то время как заговорщиков, довольных своей прежней вольготной жизнью, было двадцать три, почти в два раза больше.
В итоге сорок четыре против четырнадцати. Подавляющее преимущество.
Так считали лидеры заговорщиков, но был один немаловажный фактор…
Аяши не была глупа, но осталась малограмотна, бросив учебу в школе и с головой погрузившись в семейный промысел. Она умела считать достаточно хорошо, чтобы делить награбленное, и могла читать письменные приказы главы банды, а большего от нее и не требовалось.
Она была исполнительна и старательна, руководство было уверено в ее лояльности, но, воспитывая в ней бандита, глава разбойников, как это ни неожиданно, получил бандита. Аяши было плевать на клан, на руководство и даже на семью, больше похожую на стаю злобных собак, грызущихся из-за особо лакомых костей. Она делала только то, что было выгодно ей, и давно уже искала возможность сбежать из погибающей страны.
Когда лидер банды вызвал ее и ознакомил с приказами, Аяши подумала только о том, что теперь, возможно, ей не придется бежать из страны нищей. Всю ночь она провела без сна, составляя планы своего будущего обогащения. Сотрудничество с оборотнями обещало быть очень прибыльным, оставалось только не упустить своего шанса.
Она обдумала множество вариантов действий, но все сложилось для нее намного удачнее, чем бандитка даже могла себе представить.
Когда пришедшие с шиноби Скалы подкрепления бандитов рассредоточились по особняку, Масуми нашла Аяши, смерила ее внимательным взглядом и отвела в библиотеку, указав на одурманенную снотворным горничную.
— Это Шиори, из семьи Наое. Ее фигура похожа на твою. Ты займешь ее место.
Повезло!
Аяши, всеми силами сдерживая внешние проявления радости, стянула со служанки одежду и, уже застегивая на себе белую блузку горничной, внимательно наблюдала за тем, как зашедшая в библиотеку куноичи Скалы делает маску головы Шиори. Теперь Аяши — одна из служанок, имеющих право свободно перемещаться по дому. Планировку особняка бандитка запомнила детально еще на совещании. Она знала, какие достопримечательности будет особо полезно посетить.
— Сейчас просто веди себя тихо и спокойно, — говорила шпионка Северной Империи, одевая на Аяши маску из псевдокожи. — Когда основные цели будут похищены, я соберу вас всех и проведу дополнительный инструктаж. Есть вопросы, Шиори-сан?
— Нет, Кадзуми-сама.
«Ваша задача — заполнить места, что освободятся после похищения сторонников нашего врага, и играть свои роли до определенного момента. Бесследное исчезновение даже одного человека может встревожить стражей Инакавы. Кто-то должен будет занять места Анды и Мюры, леди Миваки и тех, кого мы вынуждены будем убрать»…
Однако у Аяши были свои планы на ближайшие действия. Вместо того чтобы тихо скрыться где-нибудь или исполнять обязанности горничной, она переходила из комнаты в комнату, высматривала ценности, которые потихоньку перетаскивала в комнату прислуги, где прятала в личный шкафчик Шиори. Обчистив спальню старших служанок, она наведалась в комнату хозяйки особняка, с разочарованием убедилась что здесь «прибрались» до нее, и направилась в комнату Миваки. Зацапать как можно больше драгоценностей и денег, пока есть такая возможность, а затем преспокойно скрыться из особняка, бросив всю свору обосновавшихся здесь подонков на произвол судьбы. Сбежать на вокзал, пока ее не хватились, прыгнуть в поезд и умчаться прочь из Инакавы! В страну Лесов, где легко будет затеряться в толпах беженцев и начать новую жизнь, сняв с себя клеймо бандитского отродья.
В шкафчике ждал свою хозяйку комплект повседневной одежды Шиори, в лежавшей там же сумочке обнаружились документы. Все, в чем была нужда.
Мечтая о светлом будущем, Аяши уже преспокойно возвращалась в комнату прислуги, напрятав где только можно в своей одежде множество драгоценностей хозяйской дочки. Она была спокойна и даже расслаблена, когда ей навстречу, едва в щепки не разнеся закрытые двери, вырвался вдруг шиноби селения Скалы.
— За мной преследование! Задержать!!!
Миг, и союзник унесся, а в коридор вломился свирепый самурай, за которым следовали шиноби Ветра.
Этот коридор был отмечен красным на схеме особняка. У дверей напротив стояли двое самураев заговорщиков, дальше по коридору был еще один пост.
К бою!
Но Аяши отшатнулась в сторону и вжалась в стену. Умирать? За кого? За Юидая? За свой проклятый клан?
Да пусть провалятся они под землю!
Заговорщики могли бы остановить и перебить вырвавшихся врагов, вся зона вокруг места столкновения была «красной», но пираты и бандиты чувствовали себя крайне неуютно, оказавшись в доме, окруженном целой армией городских стражей. В головах разбойников вспыхивали почти одинаковые мысли:
«А что если стражи услышат шум и почувствуют всплески энергии Ци? Что если пути отступления перекроют, пока мы будет сражаться?»
Словно мыши от прыгнувшего на них кота, бандиты шарахнулись в стороны и, сея панику в собственных рядах, помчались к спасительному подземному ходу.
— Пленники вырвались! Провал! Всех порежут! Бегите, бегите!
Прошли какие-то минуты, и «красные» коридоры опустели. Могучая сила, которую собрала Юмако, все «подавляющее преимущество», на которое она надеялась, попросту дезертировало, даже не попытавшись вступить в бой.
Аяши, рискнувшая все же сбегать в комнату прислуги и забрать оттуда свои сокровища, добралась до винного погреба и скрылась в сети катакомб одной из последних.
Черная Вдова, ожидая, пока подсохнет тончайшая пленка псевдокожи, вся извелась от нетерпения. Камигами-но-отоме лежала перед ней, опутанная гендзюцу и лишенная возможности сопротивляться. Величайшее свершение в жизни. Маэда Хикари — это вам не какая-нибудь домохозяйка из среднего класса. История о том, как Черная Вдова убила одну из прекраснейших дам мира и приняла ее облик, а затем, пользуясь внешностью камигами-но-отоме, приблизилась к принцу из правящей семьи и расправилась с ним, войдет не только в школьные учебники. Эту историю повторят актеры множества театров! Сценаристы перепишут рассказ тысячу раз, придумают полную трансформу тела паучихи, приплетут трагические линии, добавят любовные и даже постельные сцены! В итоге окажется, что Юмако, превратившись в юную и прекрасную леди Хикари, влюбилась в молодого принца и раскаялась в своих преступлениях. Она доверилась ему и открылась, но тот не принял ее раскаяния и позвал стражу, а потом… потом… в общем, злодеем окажется принц, а Черная Вдова станет несчастной женщиной трагической судьбы.
Она станет легендой.
Сомнения оставались, за камигами-но-отоме, пусть даже и пожилую, селение Скалы выплатило бы немало золота, но все же… стать легендой хотелось больше. Заказ в итоге был только на волшебную лису.
Юмако вынула заранее припрятанную в рукаве шелковую ленту от платья Кадзуми, намотала ее концы себе на кулаки и пару раз дернула, проверяя прочность удавки. Подходяще.
— Юмако-сама… — Масуми тоже теряла терпение.
Черная Вдова коснулась маски на шее пленницы и вздохнула. Сыровата.
— Еще пару минут.
Но пары минут им не дали. Прошло всего секунд пятнадцать, и, едва не сбив с ног приковылявшую одновременно с ним Анду, в комнату ворвался запыхавшийся Кацу.
— Измена! — заорал он. — Шиноби и лоялисты свободны!
На краткий миг все замерли, осознавая услышанное, а затем Ясуо, что безвольно висел на руке самурая Акизуки и выглядел потерявшим сознание, вдруг ожил и ударом ноги по стопе врага заставил того разжать хватку. Подхватив с пола оброненную катану, старик прыгнул к леди Хикари и изготовился к бою. Вторые внутренние врата открыты. Мышцы не чувствуют усталости, боль притупляется. За такие фокусы в возрасте Ясуо придется очень дорого заплатить, но сейчас это не важно. Все силы на борьбу!
— Ублюдок! — самураи заговорщиков бросились в атаку на старика.
Ясуо не отступил и ударом меча отбросил катану одного из атакующих, продолжая закрывать собой леди Хикари. Второй меч он принял грудью и неизбежно погиб бы, но, пробивая стену ударом плеча, в комнату влетел Шима. Клинок лоялиста встретился с клинком заговорщика, сталь, рассыпая искры, со скрежетом заскользила по стали.
В прыжке юбка Масуми вздернулась вверх. Куноичи ловким движением выхватила из ножен на бедрах два отравленных ножа и, метнувшись спину Ясуо, замахнулась для удара, метя в старика.
— Прочь! — ворвавшийся следом за самураем Бенджиро подскочил и врезал в бок Масуми ногой.
Куноичи кувырком отлетела к окну, ударилась о подоконник, но тут же вскочила, подхватывая с пола оброненные ножи.
Мюра, не дожидаясь ударов от прибывающих врагов, сама отскочила от Йори и прыгнула к окну, поближе к лидеру шпионов советника, к Масуми.
Она была не единственной, кто не попытался даже нанести удар.
Миваки, испуганно вытаращив глаза, в панике забилась в дальний угол, выгнав оттуда перепуганного кота, который прятался в этом укрытии уже минут двадцать, с самого начала борьбы. В боевой эффективности Миваки могла соперничать разве что с этим зверем. Интриговать, оскорблять и унижать она умела. Сражаться за нее предстояло другим.
Черная Вдова с ненавистью и презрением глянула в сторону трусливой злыдни, но не задержала атаки ни на миг. Мечты стать легендой рушились на глазах! Эти ублюдки вздумали сопротивляться! Но, что бы ни было, паук все равно прикончит канарейку!
Словно стремительная тень, Юмако скользнула слева от Ясуо и, оказавшись позади кресла, в котором полулежала Хикари, ухватилась руками за подбородок и волосы камигами-но-отоме. Она хотела уже сделать рывок и свернуть своей жертве шею, но вдруг ощутила на запястьях мертвую хватку чужих пальцев. Справа от убийцы, яростно вцепившись в ее руки, стоял Такехико.
— Куда тянешься, фальшивая морда? — шиноби приложил все силы, что высвободили стимуляторы, и медленно начал отводить руки Юмако от головы Хикари. — Я тебе, паскуда, лапки-то откручу!
Юмако нехотя выпустила волосы Хикари. Сейчас первоочередная задача — прикончить наглого мальчишку!
— Силен, — рыкнула убийца. Лицо ее, теряя сходство с лицом благородной дамы, исказилось в зверской гримасе. — Посмотрим, насколько!
Тело ее налилось сверхчеловеческой силой. Такехико побледнел, чувствуя как его противница, преодолевая сопротивление, начинает тянуться к его шее. Если сожмет хватку, никакое укрепление костей энергией Ци не поможет! Раздавит горло и артерии, затем хрустнут хрящи…
Леди Хикари, второй раз за час очнувшаяся от дурного тумана гендзюцу, осознала происходящее в комнате с быстротой, доступной умным людям. Не теряя времени, она схватила стоящий на столике перед ней фарфоровый чайник, развернулась на месте и, словно камнем, врезала им паучихе по голове. Не ожидавшая такого угощения от мирной и беззащитной камигами-но-отоме, Юмако испуганно хрюкнула и, мотнув головой, присела, а через миг, с диким взмявом перескакивая через стоящего на пути шиноби, на Черную Вдову сверху обрушилась подоспевшая Кицунэ. Такехико, чувствуя разлившуюся по телу боль от надорванных в противоборстве мускулов, разжал руки и повалился. Стимуляторы стимуляторами, но до выздоровления ему еще было очень далеко.
Кицунэ и Юмако покатились по полу. Один удар, и оборотница, влепившись спиной в потолок, шмякнулась на ковер слева от кресла Хикари.
Куноичи одним рывком рук поднялась. Справа и слева от нее, отпрыгнув от противников, встали двое самураев. Масуми сделала шаг в сторону, чтобы быть к ним поближе. Кацу, избежав столкновения с врагами, тоже подскочил к Юмако. Анда осталась у пролома в стене, только отшатнулась в сторону. Прибывающие защитники ее пока игнорировали.
— Маленькая тварь! — прорычала Юмако, бросая на поднимающуюся Кицунэ испепеляющий взгляд. Пальцы оборотницы оставили на лице паучихи насколько царапин. Содранная псевдокожа висела лохмотьями. — В глаза целилась?
Кицунэ не ответила. Внимательно наблюдая за врагами, она отступила на пару шагов, приблизившись к Хикари.
— С тобой все в порядке, мама? — сказала она, бросив взгляд через плечо. — Я спешила. Я очень спешила! Мама, прости… что не могла прийти раньше!
Хикари видела перед собой Миваки, дочь Кадзуми, но у этой «Миваки» глаза были небесно-синего цвета и в них дрожали слезы. Слезы страха за маму, но одновременно и слезы радости. Несмотря ни на что, помощь подоспела вовремя.
— Все хорошо, дочка, — Хикари не заметила, как из ее собственных глаз хлынули слезы. — Со мной все хорошо, милая моя…
Кицунэ повернулась к Юмако. Перед маленькой оборотницей, яростно скалясь, стояло чудовище. Чудовище в знакомом кимоно. Враг, едва не убивший маму. Самую добрую, самую нежную и любимую женщину на свете! Ту, без чьего ласкового взгляда и теплых слов, Кицунэ точно знала, невозможно станет дышать. Слезы катились по щекам ребенка, падая на мягкий ковер под ногами.
— Ты, лживая змея! — выкрикнула девочка, борясь с рыданиями. — Никогда, слышишь, никогда я тебя не прощу!
— Змея?! — Юмако захохотала. — Жаль разочаровывать тебя, девочка-плакса, но я — паук! Если бы ты знала, кто перед тобой, то сразу смогла бы понять, что я не нуждаюсь в твоем прощении!
Перескочив через обломки двери и куски поврежденной стены, в малую гостиную, переполненную людьми, ворвался шиноби Фукуроу.
— Все-таки успел, Слепец? — скалилась Черная Вдова. Царапины на ее лице сами собой затягивались. Псевдокожа восстанавливала поврежденную форму. — Хорошо. Сейчас подоспеют союзники! Может, нам не удастся расправиться с принцем, но захватить пленников нам никто не помешает!
— Действуем, — отозвался Юэда. — Только быстро!
Едва шиноби Фукуроу выбежал из винного погреба, как «беспомощная» куноичи открыла глаза. Она очнулась еще в тот момент, когда первые удирающие из особняка бандиты столкнулись с преградившими им путь зомби. Один из бандитов ударил Фужиту, отбрасывая в сторону, и новая вспышка боли вернула куноичи сознание. Сбросив влияние псевдодуши со своего тела, она торопливо отползла подальше от места схватки и убралась с пути бегущих бандитов, когда те, порубив зомби на части, помчались дальше. Разбойники даже не попытались позаботиться о своих раненых, а на вооруженную мечом куноичи глянули только мельком. Если сейчас задержаться, можно ведь и не успеть скрыться от спешащих к особняку стражей закона.
Бандиты сбежали, а через десяток секунд, разминувшись с союзниками в переплетениях подземных коридоров, в винный погреб выбрался Юэда. Фужита, заметив его, попросту притворилась потерявшей сознание. Этот трус, скорее всего, сбежит или… или помчится в бой, уверенный в неизбежности победы. Спасаться бегством вместе с ним, а тем более сражаться за Юмако, Фужита вовсе не была намерена.
Как она и надеялась, Юэда не стал долго задерживаться в винном погребе и умчался. Теперь была очередь Фужиты.
Чудеса или нет, но дел маленькая оборотница наворотила. Куноичи, прислушиваясь к шумам и фону энергии Ци вокруг, поднялась из погреба в коридор и оглянулась по сторонам.
Надо уносить ноги, пока тихо. Фужита кожей чувствовала, что игра Юмако проиграна и каждому пора начинать заботиться о себе. Бежать и спасаться, пока стражи не пустили кровь шайке злобных бандюг, возомнивших себя волшебными йокай.
Тем более что из всех недавних союзников некоторое сочувствие у Фужиты вызывал лишь Кацу. Запутавшийся дурак, который не предаст своих новых хозяев даже на краю гибели.
Но куда бежать? В подземные переходы, где велика вероятность натолкнуться на бандитов? Фужита оглядела себя. Нет, есть вариант получше.
Куноичи добралась до главного выхода из здания за минуту и, принимая вид перепуганной служанки, подбежала к двум стражам, стоящим здесь на посту.
— Пожалуйста, помогите!
— Что случилось, Исако-сан?
— На леди Хикари напали! Шиноби Скалы, из страны Камней! В малой гостиной идет бой!
Самураи переглянулись, схватились за оружие и, начиная что-то выкрикивать по рации, помчались к лестнице на второй этаж.
— Убейте их, — тихо шепнула Фужита, глаза которой полыхнули черной ненавистью. — Убейте всех и выпотрошите этого черного людоеда.
Чувствуя себя намного лучше, куноичи выскользнула за дверь, стремясь как можно скорее и дальше убраться от этого дома.
Самураи поднялись на второй этаж, но путь к малой гостиной им вдруг преградили несколько людей, израненных и залитых кровью.
— Стоять! Проход закрыт!
— Мы пришли на помощь! Нападение шиноби Скалы… с кем вы, Тейджо-доно?
— Мы защищаем леди Хикари! А вот насчет вас у меня большие сомнения! Дом полон предателей. Кто попытается прорваться к гостиной — умрет! Не вынуждайте меня лишать вас жизни!
Самураи крепче сжали мечи. Как доказать друг другу что они союзники, а не лживые враги?
Кожа на руке горела огнем, но волны энергии текли по телу Юмако, наполняя ее жаждой боя и безумным ликованием. Вот оно каково, высвобождение силовой печати! Никакой стимулятор не сравнится со вспомогательным дзюцу черного воина-дракона!
— Городская стража, должно быть, уже спешит сюда, — Юмако облизнула губы. — У нас не больше минуты! Схватить лисицу! Остальных — убить!
Пятеро шиноби и двое самураев ринулись в атаку.
Кицунэ, яростно взвизгнув, встретила первого из подскочивших к ней врагов ударом кулака. Мюра пригнулась, касаясь пола и направляя поток Ци в бетонную плиту. Камень под ногами атакующей оборотницы потек, обращаясь в подобие болотной грязи. Кицунэ потеряла бы равновесие, если бы Ясуо не ударил дестабилизирующим импульсом Ци, сбившим вражеское дзюцу.
Кулак оборотницы почти коснулся виска куноичи, но та ловко отклонилась назад и вдруг, разинув пасть, выплюнула длинный и тонкий язык, намотавшийся на запястье девчонки. Мотнувшись в сторону, язык сорвал оборотницу с места и швырнул ее прямиком к воину клана Фукуроу.
Волшебная лиса! Это она виновата, что Мюра не станет гейшей! Это все ее вина!
— Иди сюда, милашка!
Юэда замахнулся и дважды нанес удары, но руки его, на ладонях которых заплясало почти незримое свечение Ци, прошли сквозь пустоту. Дед Ясуо, ухватив левой рукой дочку хозяйки за воротник, выдернул ее из-под атаки и рубанул катаной по языку генетически измененного, укоротив оружие врага почти на треть. Мутантка завизжала нечеловеческим голосом, отпрыгнула, повисла на стене и злобно зашипела, словно рассерженная змея.
— Спрячьтесь, госпожа! — отражая мечом атаки одного из самураев врага и отгоняя взмахами клинка вертящегося рядом Юэду, дед Ясуо бросил Кицунэ себе за спину.
Оборотницу поймал Такехико и толкнул ее в руки Хикари, которая, отбежав к проломленной стене с выбитой дверью, укрывалась позади сошедшихся в жаркой потасовке солдат.
Шима и Бенджиро закрыли собой женщину, схватившую и обнявшую дочь. Двое защитников столкнулись с тремя врагами, рьяно ринувшимися за главной целью. Шима, чувствуя, что глава группы Ветра не справится с мечником врага и будет сразу разорван молниями в случае столкновения с мастером ниндзюцу, взял на себя обоих этих противников, оставив Бенджиро разбираться с Масуми. Скрежетали и звенели сталкивающиеся мечи, слышалась свирепая брань мастера молний, ниндзюцу которого неизменно сбивал Шима. Лояльный Томео, самурай продолжал сражаться, даже поняв, что лиса-оборотень обманом заставила их освободить шиноби. Ее можно понять и простить, заявись она в своем собственном облике, ей не удалось бы даже близко подойти к пленникам. Гораздо важнее, что женщина, командовавшая в особняке в последние дни, действительно оказалась самозванкой!
— Держись, шиноби! — выкрикнул самурай, беспокоясь за своего нового союзника, калеку с переломанными руками.
Бенджиро только криво ухмыльнулся, прыгая и вертясь в вихре мелькающих клинков, что со свистом вспарывали воздух у самого его лица, живота и боков. Масуми неплохо владела кинжалами, лезвия которых явно были отравлены. Эта девица не доставила бы дзенину серьезных проблем, если бы у того была в порядке хоть одна рука, но в данной ситуации Бенджиро чувствовал себя несколько неуютно.
Шиноби не получают ранг дзенина просто так.
Увернувшись от очередного выпада противницы и подскочив на месте, он нанес ловкий удар ногой по руке Масуми. Ботинки пришлось оставить при входе в особняк, а тапки, выданные гостям взамен уличной обуви, слетели во время преследования удирающего шиноби-молниеметчика, но даже удар голой ступни по запястью выбил кинжал из правой руки куноичи. Масуми отпрянула в замешательстве и на пару секунд прекратила атаку.
— Предупреждаю, — босые ноги дзенина встали на ковер, его карие глаза недобро сощурились. — Нападешь снова, я стану безжалостен! У меня перед тобой есть одно важное преимущество, юная леди. Данное мне потому, что я — мужчина!
— Тупой шовинист! — выкрикнула куноичи, перехватывая нож поудобнее и бросаясь в атаку. — Издохни, урод!
— О, мы за равенство полов? — шиноби уклонился от двух выпадов и вдруг, переходя в атаку, начал с впечатляющей быстротой наносить удары ногами. — Тогда не обижайся! — За пару секунд Масуми получила удары в колено, бедро, а затем развернулась на месте и потеряла равновесие, когда пятка шиноби врезалась в ее правую челюсть. — Вот тебе твое равенство! — Бенджиро не медля отвесил шпионке пинок под зад такой силы, что куноичи пролетела через всю комнату и, выбив нижнюю часть окна, вывалилась наружу. Вместе с дождем из стеклянного крошева она неуклюже плюхнулась на снег, укрывающий газон под окнами особняка.
Видя, что служанка выбыла из боя, самурай заговорщиков махнул мечом в сторону Бенджиро. Клинок оставил синий светящийся след энергии Ци, устремившийся к врагу «Разящим серпом». Шима, занятый борьбой с ниндзюцу Кацу, не успел среагировать, но дзенин Ветра лишь отклонился назад, и «Разящий серп» прошел выше него, едва не коснувшись лица и груди. Серп энергии Ци пронзил две каменные стены и, ударившись в третью, с грохотом лопнул. Промахнувшийся самурай досадливо рыкнул.
Юмако, не желая, чтобы бой затягивался, ринулась на прорыв сама. Такехико и Райдон преградили ей путь, но подрывник, лишенный оружия, не смог ничего противопоставить налетевшей на него бестии и был сбит на пол ударом плеча, а Такехико вынужден был отпрыгнуть, спасаясь от хлестнувшего воздух длинного языка Мюры, перескочившей на потолок и намертво прилипшей ладонями к беленому бетону.
Прежде чем Райдон успел снова вскочить на ноги, золотоволосая красотка в растрепавшемся роскошном кимоно промчалась мимо него, а в следующий миг перед мальчишкой возникла седовласая старуха. Надув щеки, Анда выплюнула во врага сгусток мерзкой желтоватой слизи, которая, ударив в плечо Райдона, расплескалась жижей и тотчас затвердела, образуя прочнейшую, насыщенную энергией Ци, пленку. Мальчишка рванулся, выдирая клочья ворса из ковра, к которому приклеил его плевок шиноби.
Следующий плевок был нацелен в лицо, и Райдон, не успевший увернуться, упал на спину, тщетно пытаясь содрать с себя затвердевшую слизь, склеившую его рот, забившую нос. Задыхаясь, парень кувыркался на полу. Его товарищи, связанные боем, не могли прийти ему на помощь.
Юмако подскочила к Бенджиро и нанесла несколько ударов, на порядок более быстрых и гораздо более мощных, чем были доступны Масуми. Едва подсохший, гипс на руках Бенджиро был раздроблен, удар в челюсть лишил дзенина сразу нескольких зубов. Кувыркнувшись через голову, шиноби впечатался в шкаф и, пробив дверцы, был похоронен под горой дорогих книг, обрушившихся с переломанных полок.
Черная Вдова, подскочив к Кицунэ, сгребла ее за шиворот и замахнулась рукой, готовясь одним ударом кулака проломить голову Хикари, которая не желала выпускать дочку из объятий.
Кицунэ, оттолкнув маму, ринулась вперед и сбила Юмако с ног. Путаясь в дорогих тканях чужих одежд, оборотни покатились по полу.
— Это наша война, глупая лисица! — засмеялась Черная Вдова, чувствуя, как слаба девчонка. — Два легендарных лжеца! Тьма и свет! Но в этом мире двум великим йокай очень тесно!
Понимая, что безнадежно проигрывает, Кицунэ попыталась открыть внутренние врата, но тело, не успевшее оправиться после битвы с Тейджо, ответило такой болью, что свет в глазах померк.
Юмако, прижав Кицунэ к полу, нанесла ей оглушающий удар в голову и вскочила, поднимая обмякшую добычу на руке.
— Слепец!
Юэда, услышав выкрик лидера, возник рядом и взмахнул руками в плавном движении. На его пальцах сформировались бесплотные иглы излучаемой энергии Ци.
Фукуроу были мастерами ближнего боя, их оружием стал стиль «Легкого касания», при котором физических повреждений противнику практически не наносилось, но ударами Ци разрушались токи энергий в теле. Враг погибал немедленно при серьезной обработке или позже от омертвления тканей, если нарушения тока Ци были средними. Белесые глаза без зрачков, выделявшие Фукуроу среди других людей, были изменены столь сильно, что уже едва ли могли называться глазами. Сильнейшие сенсорные биоустройства, способные проникать взглядом через любое препятствие, они давали своему обладателю способность видеть ток Ци в теле противника и… наносить удары в ключевые точки.
— Приятных снов, принцесса! — Юэда нанес первую пару рубящих ударов.
Кицунэ захрипела, пытаясь сопротивляться, но руки воина Фукуроу коснулись ее, и рассеченные узлы системы тока Ци в теле оборотницы схлопнулись, обрубая снабжение мышц рук. Юэда бил и бил, не обращая внимания на истошные крики леди Хикари и попытки врагов атаковать, прорвать оборону врагов и спасти девчонку. Воины заговорщиков надежно защищали лидера и добычу.
— Уходим! — выкрикнула Юмако, закинув окончательно обмякшее тельце оборотницы себе на плечо и устремляясь не к двери, перед которой были враги, а к окну. — Я — Кадзуми! Прикажу страже пропустить и защитить нас!
Заговорщики отхлынули, стремясь обратиться в бегство следом за своим командиром. Основное задание выполнено. Господин Хокору, старший советник Юидая, получит плененную девчонку, из-за которой он потерял свою власть и влияние. Потерял, но только на время!
Один за другим, отмахиваясь от наседающих врагов, заговорщики попрыгали в выбитое окно и устремились через парк прочь от дома.
Юмако отбежала от особняка метров на триста и уже ликовала, чувствуя близкое спасение, когда перед ней вдруг, словно упав с неба, с грохотом приземлилась транспортная марионетка. Эту штуку вместе с вещами гостей городские стражи приволокли к особняку и оставили на внутреннем дворе. Юмако отпрянула и с ненавистью уставилась на мальчишку, соскочившего с плоской морды громадной многоножки.
— Положи пленницу на землю и сделай три шага в сторону, — глухо произнес Кеничи. — Сдавайся. Все кончено, Черная Вдова.
Паучиха ответила грязной бранью и подняла кулак, над которым заплясало синее призрачное пламя Ци.
— Выглядит сильнее, чем в ориентировке на Вдову, — шепнула Суми, что сидела за спиной Кеничи. Стимуляторы и обезболивающее помогали ей не терять сознание от боли в перебитом позвоночнике. — Уверен, что это она?
Юмако ринулась в атаку.
— Суми, больше энергии! — взревел Кеничи и взмахнул руками.
Четыре боевые марионетки, выскакивая из раскрывшейся спины многоножки, завертелись в полете. Серые покрывала и бандаж полетели в стороны. Ощетинившись шипами и ножами, жуткие деревянные машины приземлились по обе стороны от кукловода и, не делая паузы, устремились на врага.
Самураи городской стражи уже бежали по аллее к особняку, когда навстречу им попалась насмерть перепуганная, зареванная служанка.
Фужита со слезами на глазах бросилась к солдатам, которые крепче сжали оружие, видя ее разбитое лицо и запачканный в крови белый передник.
— Исако-сан? — удивленно воскликнул командир отряда. Старшие служанки особняка успели помелькать перед стражей и лица их запомнили многие.
— Умоляю, помогите! — воскликнула куноичи, заламывая руки и начиная причитать: — На леди Хикари напали! Черная Вдова! Это была Черная Вдова, паук-оборотень! Она убила леди Кадзуми, а теперь… теперь… хочет убить наших гостей! Пожалуйста, скорее, пока не поздно!
— Позаботься о ней, — выкрикнул капитан, обращаясь к одному из самураев. Солдаты бледнели, услышав о Черной Вдове. — Остальные за мной!
Самурай, имя которого выкрикнул командир, остался с Фужитой и гневно ругнулся, глядя вслед устремившимся в бой товарищам. Оставаться в безопасности, пока другие рискуют жизнью, — разве это не позор? Оставили в тылу с приказом заботиться о гражданском. Досадно, но кто-то должен этим заниматься.
Из выбитого окна особняка посыпали люди. Шиноби и самураи обменивались дистанционными атаками, крики, полные ярости, разнеслись по замершему зимнему парку. Фужита, в ужасе вскрикнув, упала на колени и закрыла голову руками. Самурай вздохнул и, подхватив ее на руки, помчался прочь от особняка.
— Не беспокойтесь, Исако-сан, — сказал он, обнявшей его за шею мнимой служанке. — Наши солдаты остановят бой. Я доставлю вас на базу сил закона, там вы будете в полной безопасности. Медик осмотрит ваши раны.
— Спасибо… — девушка, жалостливо всхлипнув, прижалась лицом к его груди. Из благодарности за помощь или от страха перед длинными прыжками, которые начал совершать бегущий самурай?
Мечник сил закона оттолкнулся от земли импульсом Ци, взмыл высоко вверх и приземлился на крышу здания. Девушка вскрикнула.
— Не беспокойтесь, я прекрасно держу баланс и не уроню вас ни при каких обстоятельствах, — самурай поспешил заверить испугавшуюся служанку.
Дважды им попадались отряды городской стражи, бегущие к особняку. Солдаты обменивались приветственными кивками с самураем, а затем продолжали свой путь. Они хорошо знали друг друга и даже не требовали опознавательных кодов. Фужита тайно ликовала, прославляя свою удачу.
— Ах! — при очередном прыжке самурая она скорчилась и изобразила вспышку жуткой боли. — Ох!
— Что случилось, Исако-сан?
— Ох, как больно! Меня… меня в живот ударили… при нападении… а теперь… теперь при прыжке будто что-то оборвалось! О-ох! — слезы хлынули из глаз притворы, и самурай, видевший в ней только обычную перепуганную девушку, поверил в обман.
— Я доставлю вас в больницу. Потерпите немного!
Здание городского госпиталя располагалось недалеко. Фужита, знакомая со схемой города, знала это. Не прошло и двух минут, как самурай, держа куноичи на руках, вбежал в холл здания и закричал, призывая медсестер на помощь.
— Острые боли в области живота! — пояснил он подбежавшим женщинам в форменных платьях. — Эта девушка ранена в стычке шиноби, можно ожидать чего угодно!
Фужита старательно и весьма профессионально изображала боль.
— Учащенное дыхание, повышенное сердцебиение, жар… — перечисляли врачи, утащив девушку в палату и практически на ходу начиная диагностику. — Множественные травмы мягких тканей лица. Брюшная полость… без повреждений…
Вопли и грохот, раздавшиеся в палате, всполошили половину больницы.
— Что случилось?! — самурай, своротив дверь, ворвался внутрь.
— Она вскочила с постели, вышибла окно тумбочкой и сбежала! — врач указал на окно с разбитыми стеклами и развороченной рамой. — Нас обманули, самурай-сан! Та девушка — куноичи!
Самурай выругался и, прыгнув в окно, устремился за удирающей лгуньей.
— Нужна помощь! — на бегу выкрикивал он в микрофон рации. — Оборотень, притворявшийся служанкой из особняка Акизуки, пытается совершить побег! Срочно нужна помощь! Она движется слишком быстро!
Фужита скрылась с прямой видимости самурая прыжком в переулок. Маневрируя дворами, она импульсами Ци отправляла в разные стороны фантомы-обманки, тоже оставлявшие за собой след, который путал и сбивал с толку стража. Отвязаться от одиночного преследователя никогда не было проблемой для хорошо обученной куноичи.
Оставалась только одна проблема. Платье и передник не спасали от зимнего холода.
На решение вопроса Фужита потратила секунд десять. Приметив магазин меховой одежды, она ворвалась в него, сорвала с вешалки дорогую песцовую шубу и, не обращая внимания на вопли продавщицы, снова выскочила на улицу.
— Стоять, воровка! — охранник магазина ринулся следом, но наивно было полагать, что куноичи его послушается.
На ходу закутываясь в шубу, она стремительно мчалась прочь. Очень скоро Фужита, оставив взбудораженный город, гудящий, словно потревоженное осиное гнездо, канула в лес и начала быстро удаляться от окраин. На помощь потерявшему след самураю и взбешенному охраннику магазина никто не пришел. Стражам, поднятым громогласным воем сирен тревоги, было не до того.
Бой в парке закипал со все нарастающей силой. Появление Кеничи задержало убегающих, и преследователи настигли их. Стражи закона бежали к особняку, но им необходимо было еще несколько секунд. Четверо или пятеро особо прытких уже приблизились к месту боя, но замерли в нерешительности, глядя на то, с какой яростью сошлись в бою шиноби и самураи. Стражи особняка бились между собой. Те, кого можно было принять за придворную гейшу Йори и леди Таку, нападали на шиноби Ветра и самураев, что, в свою очередь, пытались убить женщину в одежде леди Хикари, держащую на руках безвольно висящее тело девочки-подростка. В кровавой круговерти было не так-то просто понять, на чьей стороне воинам сил закона надо сражаться.
Юмако не успела прорваться. Возникшая слева марионетка полоснула воздух когтями. Заржавевшее острое железо было смазано сильным ядом.
Куноичи отскочила, уклоняясь, и замахнулась рукой. Сжигая пленку псевдокожи, на тыльной стороне ее ладони вспыхнул знак силовой печати. В часы обычной жизни эта печать вытягивала энергию Ци из своего носителя, для того чтобы в минуты смертельной опасности вернуть ее.
Поток Ци, уже сконцентрированный и насыщенный, завился вихрем на руке Юмако.
— Получай! — Черная Вдова нанесла удар, угодивший в деревянный каркас марионетки.
Раздался громкий хруст дерева, куклу разметало в щепки, но Кеничи вдруг вытянул руку вперед и с силой сжал пальцы.
Четыре когтя, отделившиеся от разбитого каркаса, словно клыки челюстей невидимого монстра, сомкнулись на сокрушившей куклу руке.
— Проклятье!!! — завизжала Юмако, активируя печать на плече и посылая в пронзенную руку поток энергии Ци. — Ты, мразь!
Когти выбило из ран, ручьями хлынувшая кровь, насыщенная Ци, вымыла яд и грязь.
Кеничи дважды взмахнул руками. Юмако взвыла от боли, когда, едва не распластавшись по земле, марионетка поднырнула под удар ее ноги и вонзила когти в лодыжку женщины-ниндзя.
— Уб… людок…
Третья марионетка, атаковавшая одновременно со второй, уже рубанула снизу вверх, метя вспороть врагу брюхо, но сталь столкнулась со сталью.
Молния, полыхнув дугой в холодном зимнем воздухе, разнесла на куски марионетку, что ранила Черную Вдову в ногу. Дуга могла испепелить и Юмако, но Кацу, понимая, что промедление равно поражению, пошел на риск. Расчет был верен, и, уничтожив куклу, разряд лишь слегка опалил рукава кимоно на куноичи. Точность и хороший контроль — залог успеха мастера ниндзюцу. Кацу, как и Бенджиро, получил звание дзенина не просто так.
Самурай, заблокировавший атаку когтя в живот своего командира, вскинул пальцы свободной руки к лицу. Помогает сконцентрироваться.
— Разрыв! Разрыв!
Две последние боеспособные марионетки обмякли и грудой мертвых деревяшек повалились на землю.
— Кеничи! — в испуге взвизгнула Суми.
— Уходи, — рыкнул самурай бледной, сознающей, что была на волосок от гибели, Юмако. — Выполняй задание! За нашего господина! Смерть врагам!
Мечник ринулся в атаку на обезоруженного мальчишку. Кеничи отскочил, используя только мускульную силу ног. Стимуляторы позволили ему, даже с грузом за спиной, прыгнуть назад метра на четыре и приземлиться точно на округлую морду многоножки.
— Ур-р-ха!!! — мастер марионеток взревел, исторгая из тела огромный поток энергии. — Суми, больше Ци!!!
Деревянное чудовище встало на дыбы и ударило лапами, заставляя самурая отскочить.
— Разрыв! — мечник долбанул дестабилизирующим импульсом в голову многоножки, но Кеничи зациклил потоки Ци сквозь свое оружие, включив куклу в систему энергообмена. Дестабилизирующий импульс повредил часть силовых линий, но те быстро пришли в норму, и контакт над деревянной тварью не был потерян.
— Пошла! — рявкнул Кеничи и многоножка, разделяя спину на составные части, начала кружиться вокруг своей оси. Голова, на которой сидели воины Песка, оставалась неподвижна, а тело с гулом и грохотом кружилось волчком, раздирая деревянными пластинами землю, сокрушая кустарник и деревья парка.
Самурай издал вопль изумления и растерянности, когда этот жуткий волчок покатился на него.
— Юмако убегает! — выкрикнула Суми, у которой было время на то, чтобы осматриваться по сторонам. — Кеничи!
Мальчишка только рыкнул. Отвлечься, потерять контроль над чудовищной боевой машиной сейчас означало только гибель.
Самурай сконцентрировал Ци в ступнях и оттолкнулся от земли, взмыв высоко вверх.
— Разящий… — оказавшись на уровне головы марионетки, он взмахнул мечом, готовя дистанционную атаку, но вдруг из вихря вылетел, бешено вращаясь, освободившийся кусок деревянной обшивки. Кеничи подхватил его нитями Ци и направил точно в цель. Самурай едва успел заслониться клинком и, получив удар, рухнул на землю.
Туша марионетки обрушилась на него сверху, солдат едва успел вышвырнуть себя из-под деревянной молотилки импульсом Ци из ступней.
— Шиноби! — заорал он, обращаясь к Кацу. — Бей молниями!
Кацу было не до того. Он был слишком занят, убегая и уворачиваясь от рубящих и колющих ударов, которыми до него пытался дотянуться дед Ясуо. Старый самурай, прорвавшийся сквозь линию обороны врага, сбивал ниндзюцу дзенина-изгоя, а в рукопашной тот ничего не мог противопоставить самураю.
Яростно ругнувшись, мечник заговорщиков поспешил на помощь союзнику, и два стальных клинка, Акизуки против Маэда, столкнулись.
Кацу отпрыгнул метра на три в сторону.
— Сбей марионетку! — проорал ему самурай-союзник, ярым силовым напором заставляющий противника пятиться. — Я прикончу этого старика!
— Не будь высокомерен, боец, — спокойно произнес дряхлый старик, отбивая удары клинка молодого самурая. — Я убил многих, молодых и сильных! Не суди о воине Маэда по его возрасту! Третьи внутренние врата, открыть!
— Проклятые самоубийцы! — взвыл заговорщик. — Ну, держись, Маэда!
«Разящие серпы» полоснули вдоль тела самурая. Утяжелители из сверхплотного свинца, разрезанные лезвиями Ци, с грохотом посыпались на землю.
— Какая легкость во всем теле! — захохотал молодой самурай, мышцы которого вздулись буграми, едва не раздирая одежду. — Открывай столько внутренних врат, сколько сможешь, старик! Я тебя вместе с ними по всему парку размажу!!!
Кеничи попытался помочь Ясуо, но вспышка молнии, полыхнув в воздухе, ослепила мальчишку и заставила прикрыть глаза рукой.
— Твой противник — я! — вокруг Кацу в воздухе затрепетали сферы шаровых молний. Меж сферами ударили разряды, образуя сплошную сеть энергии. Гудение и треск электричества высокого напряжения растеклись в воздухе. — Узнай силу Кровавого Прибоя, жалкая песчаная крыса!
Масуми в нерешительности застыла, видя, что союзники и она сама оказались в окружении. Городские стражи справа и слева, мастер марионеток и старик-самурай, сделавший стремительный рывок сквозь позиции врагов, спереди. С тыла подступали, яростно устремляясь в бой, шиноби Ветра и одиночный самурай врага. Только главарю шиноби Скалы удалось прорваться сквозь кольцо врагов. Ей помогла скорость и сила, а также облик Кадзуми, введший солдат закона в замешательство. Теперь куноичи удирала, унося на себе захваченную девчонку-оборотня.
Враги подступали. Что теперь? Сдаться? Казнят сразу или после пыток. Ее, одну из немногих, отказавшихся предать истинного господина, заклеймят изменницей клану и обрекут на мучительную смерть!
Из окна особняка выпрыгнули двое врагов, отставших от остальных. Мальчишка, самый слабый из врагов, который не смог даже увернуться от плевков младшего наблюдателя. Пленка на лице недоросля была разрушена. Очевидно, самурай ударил в нее дестабилизирующим дзюцу и сбил ток Ци куноичи. Сломать кору, потерявшую поддержку энергии Ци, несложно. Этот паренек не особо интересовал Масуми, но второй из задержавшихся…
«Я не буду тебя обучать».
Девушка вздрогнула, вспомнив слова отца.
«Но я — самурай! По крови, по духу! Отец, обучи меня, я хочу быть воином!»
«Война — не женское занятие. Твоя судьба — быть матерью и рожать сыновей. В этом твоя благородная миссия на земле. Только так ты достойно послужишь клану Акизуки».
Масуми не смирилась. Отец уделял все свое свободное время обучению сыновей, дочь почти не виделась с ним. Она словно вовсе не существовала. Кто она? Всего лишь контейнер для вынашивания и рождения воинов клана? Почему только мужчинам позволено выбирать свою судьбу?
Старик-ниндзя, долгое время служивший Акизуки в качестве разведчика, согласился обучать девочку. Он учил ее владению кинжалами и знанию ядов. Учил уходить от ударов гораздо более сильных и тренированных воинов, бить в уязвимые точки человеческого тела. Превращал дочь самураев в куноичи.
Отец, выследив дочь и узнав обо всем, пришел в неистовое бешенство и едва не зарубил ее, но глава клана вступился за девочку.
«Нам нужны куноичи. Она выбрала свой путь, это ее право».
Масуми была ему бесконечно благодарна и поклялась служить с верностью самурая.
«Следи за моей женой, Масуми. Я не доверяю ей».
Глава клана оказался прав в своих подозрениях. Все, даже жена, отвернулись от того, кто признал за Масуми право выбирать судьбу. Масуми была в отчаянии, наблюдая, как клан предает своего господина в изгнании. Кадзуми посмела отречься от мужа и принять ухаживание другого мужчины. Ненависть кипела в подосланной шпионке. Убить ее сейчас? Или дождаться триумфального возвращения господина, чтобы выдать ему всю правду? Глупая курица Кадзуми должна умереть в мучениях за чернейшее из предательств!
Но отмщение настигло наивную аристократку раньше, чем Масуми могла даже мечтать. Черная Вдова, демон из жутких сказок, возникла из темноты и предложила помощь.
Именно Масуми объединила всех заговорщиков в доме и скоординировала их действия. Ради господина. Ради того, кто дал ей свободу и возможность выбирать свой путь.
Лидер шиноби Ветра. Этот безрукий инвалид был так похож на ее отца! Надменно-снисходительный тон, слова о необоримых преимуществах мужчин перед женщинами. Ублюдок!
Если суждено умереть, то она, Акизуки Масуми, заберет с собой одного из тех, кто высокомерно видит в женщинах только машину для воспроизводства, ни на что неспособный, бесправный и бездушный предмет!
Игла шприца вошла в бедро куноичи, и стимулятор начал быстро распространяться по телу.
— Убью! — взрыкнула она и, выхватив еще одну пару кинжалов из ножен на бедрах, устремилась на Бенджиро.
— Тебе мало? — шиноби отскочил в сторону и попытался нанести удар ногой, но вспыхнувшая в сломанных ребрах боль заставила его скорчиться и уйти в глухую оборону. — Отстань, женщина!
— Заткнись, мразь! Если женщина хочет стать воином, она им станет! Мы вольны выбирать, я докажу это, снеся с плеч твою глупую голову!
Бенджиро отскакивал все дальше, уходя от атак противницы. Масуми была в бешенстве, и атаки ее стали менее точными, но Юмако здорово обработала дзенина. Шиноби чувствовал, что не сможет атаковать, пока девица не выдохнется окончательно. Удастся ли ему продержаться? Сил у молодой куноичи явно больше, чем у искалеченного дзенина.
Бой кипел. Справа самурай лоялистов столкнулся в борьбе с самураев заговорщиков, слева шиноби Фукуроу, определив самого слабого среди врагов, храбро напал на Райдона. Такехико, мельком глянув на самураев, хотел устремиться на помощь младшему товарищу, но вдруг вокруг шеи мастера маски обмотался длинный язык затаившейся в тени здания и выскочившей за спинами преследователей генетически измененной куноичи в кимоно гейши. Такехико едва успел обернуться на месте, когда ударом ног в грудь Мюра повалила его на землю и занесла для удара руку с зажатым в кулаке ножом. Такехико перехватил ее запястье и рывком опрокинул врага на бок. Сцепившись, пытаясь заломить противника в болевой захват, шиноби катались по земле. Язык мутанта, обретая жесткость и силу, начал давить шею мастера маски, морда генетически измененной твари исказилась в торжествующей ухмылке. Блокируя руки и ноги друг друга, шиноби на данный момент были равны по силе, но язык отдавал генетически измененному все шансы на победу. Хлынула энергия Ци, и давление стало невыносимым. Такехико скривился от боли, но вдруг, в отчаянном рывке подмяв врага и резко отклонившись назад, ударил лбом в лоб противницы. На голове Такехико был обычный для шиноби легкий шлем со стальным налобником, но гейши, конечно же, ничего подобного не носят. Удар металлической пластины по лицу никогда нельзя было бы назвать приятным.
Удар, еще удар!
Такехико бил, пока сознание его не начало угасать от остановки поступления крови к головному мозгу. Шиноби и несостоявшаяся гейша бессильно обмякли. Не разжимая смертоносных объятий, они затихли на земле.
— Такехико! — Райдон метнулся, пытаясь помочь другу избавиться от удавки на шее, но возникший, словно из небытия, шиноби Фукуроу атаковал, и бок мальчишки вспыхнул болью.
Райдон попытался отмахнуться, но шиноби вдруг исчез. Гендзюцу! Гендзюцу отвода глаз!
Юэда видел, что Юмако сбежала, и готов был последовать за ней. Плевать, что Кацу, Фужита и остальные союзники буквально обречены на смерть! Мастер гендзюцу отведет врагам глаза, спасет свою жизнь и вернется в селение Скалы с добычей! Это главное, но сначала…
— Я выбью твою душу из тела, неудачник! — прозвучал голос из пустоты. — Считай куски, малыш! «Кара небес! Рассечение духа»! Два!
Пальцы невидимого врага скользнули по груди Райдона, от плеча к боку. Парню почудилось, что его разрубили надвое мечом.
— Четыре! — новый удар наискось и вспышка боли. — Шесть! Восемь! Десять!
Мальчишка упал на промерзшую землю, болезненный хрип вырвался из его глотки.
— Вот и все, — воин Фукуроу вынул из ножен короткий меч. — Еще один труп на моем счетчике! Восемьдесят третий!
Юмако, услышав впереди выкрики самураев, в панике замерла. В голове стремительным вихрем пронеслась череда мыслей. Впереди — городская стража, позади — яростные преследователи. И от тех и от других можно ждать только скорой расправы. Что делать?
Спокойно! Стандартная боевая ситуация для лицедея.
Черная Вдова сняла с плеча бессознательное тело Кицунэ, подхватив его так, как женщины носят спящих детей. Несколькими быстрыми движениями она как могла поправила на себе дорогое кимоно. Разорванная маска уже полностью восстановилась, снова придав куноичи-оборотню облик Кадзуми. На кого похожа Черная Вдова сейчас, если не на хозяйку дома, спасающую дочку своей дорогой гостьи? Придется маскировке еще немного поработать.
— Слава всем богам и духам, вы здесь! — заливаясь слезами, Юмако бросилась навстречу самураям и упала на колени. Всем своим видом она выражала истощение сил и великое облегчение от вида прибывших спасителей. — Пожалуйста, помогите… люди Юидая напали на нас!
Но стражи приняли ее не за хозяйку дома, спасающую дочь гостьи, а за мать, выносящую из боя свое собственное дитя.
— Вы в порядке, Хикари-сама? — самураи обступили лицедейку. — Нам сообщили о Черной Вдове! Вы ранены?!
Нельзя обвинять стражей в том, что они обознались. Они все присутствовали на церемонии приветствия камигами-но-отоме и ее дочери. Хоть издали, но они полюбовались на гостий и теперь, увидев перед собой женщину в знакомом кимоно, приняли ее за ту, кого ожидали увидеть. А лицо… лицо оттеняли растрепавшиеся во время боя и бега длинные золотистые локоны.
Уже сообщили о пауке-оборотне? Значит, они, вероятно, осведомлены, и в чьем облике разгуливал паук. Юмако склонила голову еще ниже.
Игра лицедейки тотчас изменилась, Черная Вдова отреклась от образа Кадзуми и вошла в роль камигами-но-отоме.
— Мои раны не важны! — она срывалась на рыдания, у воинов вокруг нее сердца горели пламенем от жалости к прекрасной леди и желания уничтожить того, кто ее обидел. — Черня Вдова ранила Кицунэ! Прошу вас, помогите! Надо срочно доставить мою дочь в госпиталь!
— Ты, ты и ты! — лидер отряда ткнул пальцев в троих самых крепких своих людей. — Позаботьтесь о Хикари-сама и леди Кицунэ! Доставьте их к врачам, живо!
На донышке глаз паучихи мелькнуло свирепое ехидство, когда отряд из пятидесяти стражей порядка помчался к месту боя, оставив рядом с замаскировавшимся главарем своих врагов только троих солдат, желающих к тому же не разорвать ее, а оказать помощь.
Двое самураев сцепили руки, на которые бережно усадили Юмако, не выпускающей из объятий своей ценной добычи. Третий самурай помчался вперед и, когда двое других вынесли мнимую Хикари за пределы парка, он уже ждал их с повозкой, конфискованной у рикши.
— Так вам будет удобнее, Хикари-сама, — сказали самураи, усаживая Юмако на мягкие подушки и поднимая повозку, словно носилки. — Не беспокойтесь, будем в госпитале через пару минут!
— Отлично, — тихонько пропела себе под нос Юмако, когда самураи помчались по улице, унося ее прочь от парка и особняка, откуда доносился гул и грохот боя. — В вашей одежде, с вашим ребенком на руках… я все-таки побыла вами, Хикари-сама! — она поправила ворот кимоно на себе и погладила Кицунэ ладонью по щеке. — Приятных снов, моя милая доченька. Ни о чем не волнуйся. Мамочка позаботится о тебе.
Самураи успели пробежать половину квартала, прежде чем истошный крик из повозки заставил их остановиться.
— Что случилось? — все трое заглянули в повозку, уставившись на женщину, что заламывала руки в отчаянии и девочку, что лежала у нее на коленях.
— Кицунэ… ее сердце остановилось!
— Что?! — самураи склонились к бледному телу девчонки.
Юмако только этого и ждала. Силовые печати на ее руках ярко вспыхнули.
Двое самураев, получив удары в головы, отлетели прочь и грузно рухнули на мостовую. Третий успел отшатнуться и схватился за оружие, когда Черная Вдова выскочила за ним следом, но несколькими мощными и быстрыми ударами в грудь, живот и голову куноичи обезвредила его прежде, чем опешивший от неожиданного нападения страж успел оказать сопротивление.
Не теряя времени, Юмако вытащила из повозки беспомощную пленницу и забросила ее себе на плечо.
— Спасибо за помощь, мальчики, — сказала паучиха и послала воздушный поцелуй валяющимся в пыли солдатам. — Дальше я сама.
Самурай, которого она оглушила первым ударом, с трудом приподнялся на руках и устремил мутный взгляд вслед удирающей лицедейке. Голова кружилась, сильное сотрясение мозга надежно вывело бойца из строя.
— Отряд четыре-два… — включив встроенный в шлем радиопередатчик, выговорил самурай. — Подверглись нападению врага… леди Хикари, о которой докладывали ранее… это Черная Вдова, похитившая леди Кицунэ! Всем… задержать и обезвредить… движется на северо-запад… повторяю…
Удар молнии в бок марионетки вырвал солидный клок, обугленное и разбитое дерево полетело во все стороны.
— Получи еще! И еще! — Кацу бил, целясь в морду деревянной машины, но та мотала головой и защищала подростков на своем носу деревянными щитами. — Не можешь атаковать? Но даже защита тебя не спасет! «Божественный шторм»!
Каждая из шаровых молний, узлов энергетической сети, породила сильнейший электрический разряд, метнувшийся в сторону марионетки. Молнии били, с грохотом сокрушая дерево, разбрасывая щепки и куски дерева. Сизый дым и вспышки света мешали видеть.
Кеничи отпрыгнул, бросая обреченную марионетку. Приземлившись позади нее, он, не мешкая, задал деру. Убежать, спрятаться как можно дальше!
Развороченный остов транспортной куклы с зубодробительным скрежетом рухнул в снег. Сияние молний, бьющих сквозь дым, озарило жалкий труп упавшего чудовища. Мгновение, и на спине дымящейся марионетки возник Кацу, окруженный разрядами силовой сети.
— Выходи, ублюдок! — проорал он сквозь дым. — Выходи и сражайся, трусливый выплодок песчаного демона!
— У меня нет родственников среди йокай, — ухмыльнулся Кеничи, прячась за одной из каменных статуй, что стояли вдоль аллеи парка. — Тебя убил человек!
Палец мастера марионетки надавил на кнопку дистанционного детонатора, и останки куклы вдруг взлетели на воздух, в клочья разорванные бомбами, которые успел изготовить Райдон из остатков пластида по пути через лес, во время отдыха долгими зимними вечерами.
Безумно сильный, молодой самурай поверг Ясуо на землю ударом катаны и, замахнувшись, рубанул сверху вниз, желая разрубить противника надвое. Ясуо едва сумел выдержать удар, подставив под клинок врага собственный меч. В глазах потемнело, мышцы начали рваться от запредельного напряжения. Только открытые внутренние врата спасли старика, но даже с ними раны он получил тяжелые.
Издав бешеный рев, самурай заговорщиков снова занес меч для удара, и вдруг земля всколыхнулась от взрыва. Щепки, комья земли и стальные осколки гранат ударили во все стороны от обратившейся в шар огня марионетки. Самурай, оказавшийся ближе всех к эпицентру взрыва, получил по полной и покачнулся, с трудом устояв на ногах. Спина и правый бок его обратилась в кровавое месиво.
— Сво… лочь… — прорычал он, борясь с нахлынувшей болью.
Не медля, Ясуо вскочил на ноги и, вкладывая все силы в удар, рубанул катаной.
Клинок прошел сквозь плоть, рассек мышцы и кости, прорезал внутренние органы.
Могучий молодой самурай, роняя меч, захрипел и, прижимая руки к распоротой груди, повалился на снег. Белый цвет снега менялся алым, лужа крови под умирающим росла с устрашающей скоростью.
— Ты почти убил меня, воин, — находясь на грани потери сознания, Ясуо повалился рядом. Старик судорожно хватал ртом воздух, но, скрежеща зубами, подавлял внешние проявления сжигающей тело боли. — Сожалею, что старость моего тела помешала нам достойно сравнить силы кланов.
В глазах старика потемнело, и он, скорчившись на земле рядом с погибшим врагом, потерял сознание.
Обломки марионетки разметало на сотни метров от образовавшейся в мерзлой земле воронки. Град кусков каркаса и обшивки обрушился на сражающихся, осколки гранат засвистели в воздухе, заставляя людей припасть к земле. Хикари вскрикнула, когда срикошетивший от рамы кусок железа ударил ей в руку, у плеча. Йори, глядя на хлынувшую кровь, попыталась оттащить благородную леди вглубь комнаты, но сил гейши едва хватало на то, чтобы помешать камигами-но-отоме прыгнуть в окно следом за шиноби и самураями. Хикари рвалась спасать дочь, не думая о том, что прыжок с высоты в несколько метров на мерзлую землю вполне может окончиться для обычной женщины переломами ног.
Хикари и Йори даже не смотрели в сторону Миваки, которая со страху забилась в угол и, закрыв голову руками только вздрагивала, когда дом сотрясался от грохота взрывов в саду. Очнуться ее заставил кусок корпуса марионетки, снесший верхнюю часть окна, с грохотом срикошетивший от стены и рухнувший на пол перед ней. Девчонка подняла голову, ошалело глянула по сторонам и бочком-бочком начала подвигаться к пролому в стене.
Через пару секунд она уже бежала по коридору, надеясь добраться до подземного хода и скрыться. Принцессой стать уже не светит. Остаться бы в живых!
Многие получили раны, но осколки не могли пробить укрепленные потоками Ци кости. Те, кто находился в отдалении от взрыва, не оказались в смертельной опасности, но ударной волной парк и здание тряхнуло ощутимо. Со звоном вылетели выбитые стекла, с полок посыпались книги и фарфор.
Райдон воспользовался всеобщим замешательством, чтобы попытаться убраться от врага подальше, но шиноби Фукуроу, быстро обретя равновесие, снова подскочил к нему и повалил наземь пинком ноги. Подхватив с земли обломок лапы марионетки, Райдон наугад отмахнулся им, как дубиной. Юэда отшатнулся, и мальчишка, углядев в стороне еще один выброшенный взрывом предмет, ринулся к нему так, словно это была самая драгоценная вещь на свете.
— Куда ты? — рыкнул невидимка, ухватив мальчишку за пояс на штанах и вновь замахиваясь для удара. — Не дергайся!
Мышцы рук и ног сводило от боли, они мертвели из-за нарушенного энергообмена, но Райдон совершил еще один рывок и за мгновение до того, как меч вошел ему между лопаток, рука мальчишки сжалась на бутылке из толстой стали.
Чувствуя прилив энергии из-за обретенной надежды на победу, молодой шиноби обернулся и вцепился в плечо незримого врага.
Фукуроу не могут похвастаться большой физической силой. Для стиля «Легкого касания» она просто не нужна.
Рванув в сторону, Райдон опрокинул противника и навалился на него всем телом, вжимая в землю. Юэда ударил его мечом в живот, но мальчишка не обратил на это внимания. Ухватив зубами предохранительное кольцо у горлышка бутылки, он вырвал его и, выплюнув, вцепился в крышку. Половина оборота, и в верхней части крышки открылись круглые отверстия.
— Ты что творишь? — заорал впавший в панику Юэда, когда желтая маслянистая жидкость хлынула из бутылки ему на лицо. — Ублюдок! Тварь! Скотина, я убью тебя!
Никого рядом нет. Руки шарят в пустоте, маслянистая жидкость впустую льется на землю…
Ложь! Это гендзюцу! Не разжимать руку! Держать эту проклятую, ложную пустоту!
Фукуроу давился и плевался, пытаясь защититься от потока жидкости и оттолкнуть врага, но Райдон невесть откуда взявшимися силами держал его. Бросив бутыль в сторону, мальчишка сунул руку в карман куртки и вынул зажигалку.
Клан Райдона всегда занимался диверсиями. Всегда, задолго до того, как им удалось украсть секрет гремучей глины у своих заклятых врагов, клана диверсантов из скрытого селения Скалы. Сейчас детей клана все чаще называли именами, связанными с громом и разрушением, а прежде почти в каждом имени сквозила тень огня.
Юэда истошно завизжал, когда враг, ткнув зажигалкой ему в лицо, чиркнул кремнем. Раз, другой, и в один миг оба полыхнули, словно факелы.
Райдон оттолкнулся от противника и, свалившись рядом, вжал пылающие руки в снег. Как можно сильнее, пресекая доступ кислорода к рукам, лицу и груди, на которые тоже попала горючая смесь. Дикий вой Юэды утонул в гудящем пламени. Шиноби прославленного клана из селения Ветвей кувыркался на земле, тщетно пытаясь сбить терзающий его жар. Агонизировал он недолго и вскоре затих, уже больше похожий на обугленную головешку, чем на человека.
Рюозо, выскочив из окна особняка, устремился на помощь другу, у которого были большие проблемы. Катана самурая заговорщиков уже дважды пустила Шиме кровь, ранив в левое плечо и бок. Виной тому в главной степени была пронырливая старая шпионка, которая вертелась рядом со сражающимися самураями и, натянув полный рот слизи, плевала врагу под ноги. Поскользнувшись на слюне подлого мутанта, Шима уже упал один раз и чудом сумел подняться, получив только глубокую рану на плече.
— Умри!!! — Рюозо налетел на куноичи сзади и, замахнувшись катаной, рубанул вниз. Клинок рассек тело врага от плеча до живота. Выдернув оружие, Рюозо ударил снова, нанеся еще одну страшную рану, от другого плеча в ту же конечную точку. «Хвост ласточки».
Выпучив глаза, давясь кровью и агонизируя, Анда повалился на землю. Из-за отворота кимоно ее выпала маленькая книжица с цветами сакуры на обложке. Удостоверение личности на имя благородной леди Маэда Таки, которое бандитке так ни разу и не удалось никому предъявить. Дрожащие пальцы старой мутантки потянулись к нему и с едва заметным усилием сжали. Второй рукой Анда тронула ворот кимоно и слабо улыбнулась. Лежа на снегу в луже собственной крови, безродная мутантка в последний раз представила себя благородной дамой и устало закрыла глаза.
Рюозо, не замечая этого, яростно атаковал отпрянувшего врага-самурая. Он убил одного заговорщика, ничего более, и теперь стремился расправиться со вторым.
Вдвоем с Шимой они ранили врага и выбили меч из его рук.
— Где леди Кадзуми? — заламывая руки противника в болевой захват, чуть ли не хором выкрикнули оба самурая. — Где госпожа?! Отвечай!
— Она уже получила награду за свою измену! — выкрикнул бандит, рыча от боли и хохоча. — И вы все, предатели, получите свои награды, когда господин вернется и будет судить вас! Вы все умрете от пыток!
Шея заговорщика буквально взорвалась кровью и кусками плоти. Из разорванных артерий хлынул алый поток.
— Истинный самурай, — Шима и Рюозо отступили, отпуская умирающего воина, грузно упавшего на снег. — «Разящий вихрь», завитый вокруг собственных шейных позвонков, — достойная плата за поражение. Жаль, что ты не доверял нам и не стал просить искупления своих поступков через вскрытие живота. Печально, что такие люди, как ты, умирают, не поняв, что служили истинному предателю.
— Та, кого мы поклялись защищать, мертва, — сказал Шима, взглянув на Рюозо. — Должны ли мы искупить свой позор сейчас или сделаем это после того, как отомстим убийцам?
— Подожди, — Рюозо посмотрел в сторону. — Мы должны найти госпожу или… или ее мертвое тело.
Ударная волна взрыва тряхнула Такехико, и он, с трудом открывая глаза, с омерзением содрал с шеи обмякший язык Мюры. Враг был без сознания, убийственная петля потеряла силу.
Такехико видел, как забился объятый пламенем шиноби Фукуроу. Как мимо пробежал медик, бросившийся на помощь истекающему кровью Райдону. Как самурай, бегущий по пятам за врачом, расправился со старухой-шпионкой, которой так и не удалось в образе пожилой дамы покрутиться в высшем свете. Банда злобных йокай полностью разгромлена. Принц Кано спасен, но…
Бессильный подняться, Такехико мог только наблюдать за утихающим сражением. Не оставалось сомнений, что последние враги сейчас погибнут, выполнив свое задание — задержать преследователей и позволить лидеру скрыться вместе с целью захвата. Никто из шиноби Ветра продолжить преследование уже не может. Все изранены и истощены.
Но закончен ли бой?
Громкий и яростный вопль атакующей куноичи резанул слух Такехико, и шиноби, с трудом повернув голову, взглянул туда, откуда донесся крик.
Бенджиро отступал, не способный ни применить ниндзюцу, ни толком защищаться с помощью приемов рукопашного боя. Такехико видел, как кривился дзенин, совершая резкие рывки и отскоки. Повреждены ребра? Вполне возможно.
Мир в глазах слегка прояснился. Выброс адреналина в кровь на миг позволил Такехико собраться с силами и, протянув руку, схватить обломок каменной статуи, разбитой ударной волной взрыва марионетки.
Помощь пришла неожиданно в виде камня, который, вложив в бросок остатки сил, метнул Такехико. Взбешенная Масуми слишком увлеклась атакой и банально прозевала новую опасность. Камень угодил ей точно в висок.
Куноичи пошатнулась, и Бенджиро, ринувшись в атаку, занялся обработкой. Удар. Еще один. Выбить оружие. Удар.
Харкая кровью, куноичи отступала, пытаясь защититься. Оглушенная сильными ударами в голову, она почти ничего не видела вокруг себя. Бенджиро, оценив обстановку, подскочил вверх и, кувыркнувшись через голову, врезал ногой по макушке противницы с такой силой, что разбил себе пятку.
Масуми упала, хрипя и кашляя, харкая кровью. Багровая муть застилала ей глаза, лишь стимуляторы спасали от беспамятства.
— Никогда не понимал таких, как ты, — Бенджиро припал на одно колено, перед глазами его тоже сгущалась багровая пелена. Он находился на грани потери сознания и был почти небоеспособен. — Что ты здесь делаешь, женщина? Что тебе в жизни не хватало? Мир, счастье, любовь… у тебя было бы это, но ты променяла семью на отравленные ножи. Почему?
— Я… я хочу быть свободной… я… выбираю свой путь… сама…
— Бросаться на людей с ножом — это для тебя свобода? — с кривой усмешкой спросил Бенджиро.
— Только я выбираю, кем мне быть! Не отец, не ты… я сама! Мужчины присвоили себе много свобод… я тоже хотела выбрать жизненный путь! Я докажу… — Масуми попыталась подняться, но трое самураев городской стражи бросились на нее и скрутили, завернув руки за спину. — Пустите меня! Я докажу, что могу сражаться не хуже мужчины! Почему ты не добил меня, шиноби?! Потому, что я женщина? Ты, ублюдок, говоришь, что у тебя преимущество передо мной? Не трусь, прикажи отпустить меня и покажи свое хваленое преимущество!
— А, то преимущество? Послушай, ты когда-нибудь слышала, что такое сарказм? В своем обычном состоянии я тебе без труда шею сверну, ты хоть до глаз залейся стимуляторами, но пока, без рук, мне остается только язвить над собой и тобой тоже. Глупый и закомплексованный ты человек.
— Ты… — хрипло выдохнула Масуми, и вдруг голос ее сорвался. Она разрыдалась от злобы и бессильной ярости.
— Ну, хватит, леди. Битва окончена. Я не добил тебя не потому, что ты женщина, а потому, что ты — единственная из вашего отряда, кого еще можно допросить.
— Масуми, ты помогала той, что выдавала себя за нашу госпожу, — Рюозо и Шима подошли ближе. — Говори! Давно ли куноичи-оборотень проникла в наш дом?
— Не считая этот, два дня назад… — Масуми сломленно поникла. — После свидания… тайного… вместо посещения театрального представления… в наш дом вернулась не Кадзуми.
— Черная Вдова? — осведомился Бенджиро.
— Да. Это она. Куноичи сама называла себя так, и у меня нет причин сомневаться.
— Где сейчас леди Кадзуми?
— Не… не знаю.
— Масуми, не надо лгать нам! — воскликнул Рюозо. — Прошу как человек, уважающий твою семью, родителей и братьев!
Масуми вдруг засмеялась. Злобно, с ненавистью, словно подавшая в голос ночи гиена.
— Я действительно не знаю! Потому что на случай плена даже не спрашивала! Ничего вы от меня не узнаете, ублюдки! Хоть под пытками, хоть без пыток! Где Кадзуми? Где же ваша обожаемая Кадзуми?! Она заживо похоронена! Где-то в лесу, далеко от города. И ее подружка, эта пустоголовая вертлявая девка, Исако, тоже! Вы не найдете их, как бы ни искали! Они третий день уже гниют в земле и будут гнить дальше, живые они сейчас или мертвые! Уверена, они подохли от голода и жажды, лежа в своих собственных испражнениях! Но они недолго будут одиноки! Вы все последуете за ними в царство смерти! Толпа самонадеянных дураков! Наслаждайтесь победой и иллюзией превосходства, пока можете! Ничто вас не спасет, даже эта золотая лиса, о которой вы сочиняете сказки, ведь она — просто кусок мяса, мутант, который сдохнет еще раньше вас! Принц Юидай и Хокору-сама позаботятся о ней благодаря нашей им верной службе! Нашей службе тем, кто нас признал! Тем, кто…
— Отпустите ее, — холодно произнес Рюозо. — Отойдите в сторону.
Масуми подавилась словами и задрожала, видя окровавленный клинок в руках воина.
— Не оскорбляй себя, Масуми, — самурай положил короткий меч, вакидзаси, у ног стоящей на коленях девушки. — Твой позор — позор всей нашей семьи.
Стражи закона не стали вмешиваться. Это дела клана, не города.
Врач, быстро осмотрев раны Райдона, заорал, обращаясь к городским стражам:
— Вызывайте реанимационную команду! Живо, живо! Я смогу поддержать жизнь в этом бойце, но недолго! Что вы стоите, демоны вас раздери? Помогайте!
— Медицинская команда будет здесь через минуту, мы уже вызвали их, — ответил ему один из самураев. — Все выжившие в бою, вы арестованы для следственного разбирательства!
— Та женщина, что выдавала себя за Кадзуми, — выкрикнул Такехико. — Она унесла на себе девочку! Преследуйте ее!
— Этим заняты другие отряды. Слышите вой сирен тревоги? Все силы города брошены в погоню. Успокойтесь и не делайте резких движений. Не убеждайте нас во враждебности ваших намерений!
Стих грохот взрывов и топот самурайских сапог в коридорах особняка. Сражение закончилось.
Миваки спешила как могла, но ей постоянно приходилось лавировать по коридорам или прятаться в комнатах, избегая встреч с людьми. Облик волшебного лисенка ей больше помочь не мог. Даже если она нарвется на неосведомленных стражей Инакавы, ее окружат сплошным кольцом защиты и никуда не отпустят, а потом, когда все выяснится, защитники мгновенно превратятся в тюремщиков.
Потому она просияла счастьем, увидев пустой коридор, ведущий к винному погребу, и полетела к спасительному подземелью как на крыльях, но вдруг дверь справа от нее распахнулась и фигура в серых одеждах прыгнула на девчонку, ударом плеча повалив ее на пол.
— Куда это вы, неподражаемая охиме-сама? — со злорадным торжеством выкрикнула серая, хватая Миваки за руки и неумело пытаясь скрутить трепыхающуюся девчонку. — А как же принц и трон страны Водопадов?
Миваки глянула через плечо и узнала нападавшую. Суин, обычная горничная, которую семья Акизуки приютила из жалости! Ах, она…
— Мейли, помоги мне! — выкрикнула Суин, когда Миваки начала выворачиваться из захвата. Служанка была старше, но физических сил у дочери самурая было несколько больше, чем у обычной девушки.
Вторая служанка, услышав окрик, собралась с духом и ринулась в атаку. Когда зомбированный самурай-страж вырубился, вакидзаси из его рук забрала Суин, а ножны меча достались младшей.
— И-и-йа! — крепкие и жесткие ножны опустились на макушку Миваки, громко хлопнув и набив злыдне неплохую шишку.
— Да не бей ее, Мейли! — выкрикнула Суин, радуясь, что не доверила перепуганной подруге меч. — Помоги руки завернуть!
Миваки пыхтела и скрежетала зубами, однако с двумя противницами поделать ничего не могла. Генетика генетикой, но тренировки в приемах рукопашного боя она всегда считала недостойным ее делом. Впервые в жизни почувствовав настоящий страх и физическую боль, она совершенно ополоумела, и истошные вопли ее покатились по коридорам.
— А ну прекратить! — прибежав на шум, два десятка городских стражей окружили борющихся девчонок. — Кто есть кто?! Отвечайте!
— Мы — служанки этого дома, — старшая, не выпуская притихшую злыдню, гордо глянула на обступивших их самураев. — Меня зовут Суин, а это Мейли. Фальшивая лиса, — горничная ткнула Миваки кулачком в бок, — Заманила нас в ловушку и отдала бандитам, которые ограбили нас и хотели продать в рабство, но настоящий волшебный лисенок и шиноби Ветра помешали им! Посмотрите, там, в комнате, еще двое бывших пленников.
— Кицунэ-сама была просто невероятна! — с восхищенным вздохом принялась тараторить Мейли. — Она притворилась, что проиграла, а когда злобные йокай уверились в победе и расслабились, нанесла им сокрушительный удар! Мы видели, как бандиты убегали целыми отрядами! Леди Кицунэ — самый настоящий хитрый и храбрый волшебный лисенок!
— А это, значит, один из оборотней Юидая? — подняв всех троих девчонок на ноги, самураи обратили основное внимание к Миваки. Один из них склонился и попросту понюхал голову девчонки. — Фу-у-у, ну и вонь! Целый флакон дорогих духов в волосы вылила? Уж не запах ли псевдокожи отбивая? Ну-ка, убедимся!
Самурай коснулся щеки Миваки рукой и, испуская малые импульсы энергии Ци из пальцев, помял ее кожу. Тонкая пленка отслоилась, вздувшись ясно видимым пузырем.
— Ах ты, тварь! — самураи в ярости содрали с юной злыдни маску, открыв ее настоящее лицо, бледное от страха, и лысый, блестящий череп. — Паучий прихвостень! Выпустим ей кишки!
— Подождите! — вмешалась Суин. — Отдайте ее лучше господину Хару. Она дочь его клана, пусть судит ее на свое усмотрение.
Самураи переглянулись и одобрительно зашумели. Они хорошо знали горячий нрав Акизуки Хару. Миваки же при упоминании этого имени затряслась еще больше.
— А где Кицунэ-сама? — спросила Мейли. — С ней все в порядке?
Самураи переглянулись и смущенно поникли. Из переговоров по рации им было известно о том, что главная злодейка скрылась и унесла маленькую богиню с собой.
Юмако, тяжело дыша от быстрого бега, припала на одно колено и сбросила ношу с плеча. Проклятая девчонка начала подавать признаки жизни! Ничего, сейчас успокоится надолго!
Преследование отстало, псы из города потеряли след. Они, вероятно, были в шоке, столкнувшись со столь быстрой и опытной дичью!
Черная Вдова ухватилась руками за лежащие у дерева ветки и отбросила их, открывая спрятанные среди леса рюкзаки с одеждой и припасами, оставленные здесь группой перед уходом в город. Надо перевязать раны. Где бинты? И переодеться надо скорее. Кимоно Хикари, конечно, красиво, но плохо сохраняет тепло и совершенно не предназначено для бега через промороженный зимний лес.
— Где-то здесь было снотворное, — бормотала куноичи, взявшись за рюкзак Фужиты. — Надо понадежнее упаковать добычу…
Раздался звук рвущейся бумаги и шелест, который Юмако тотчас узнала. Сдвинув рюкзак, она потревожила… взрыв-печать!
Куноичи отпрыгнула, но ловушка рванула, с грохотом разметав в пыль схрон и срубив дерево, под корнями которого были сложены вещи ниндзя. Юмако сбило ударной волной, сюрикены и метательные ножи, уложенные на взрыв-печать аккуратной горкой, засвистели вокруг. Получив несколько точных попаданий, Юмако упала в снег и взвыла от боли и ярости. Она потянулась рукой, чтобы вырвать застрявший в теле металл, но темная фигура заслонила над ней небо, и куноичи кувыркнулась через бок, уворачиваясь от удара самодельной дубины. Узловатое утолщение на конце обрубка ветки с силой врезалось туда, где только что находилась голова Юмако.
— Будь ты проклята! — Черная Вдова вскочила на ноги и, обливаясь кровью, встала перед нападавшей. — Шершень!!!
Молодая куноичи, уже избавившаяся от фальшивого лица, но оставившая волосы, сбросила с плеч шубу и поудобнее перехватила импровизированное оружие.
— Как ты посмела, жалкая тварь?! — рычала Юмако, теперь уже действительно больше похожая на чудовище, чем на человека. — Ты подумала о последствиях?!
— Плевать на последствия! Я больше не могу терпеть тебя рядом, Кумо! Я служила селению Скалы только ради надежды, что однажды страна Камней, захватив все земли севера, дотянется и до того кровавого болота, откуда бежала я! Но ты слишком похожа на ту лживую тварь, синюю водную змею, что обманула нас и предала наши надежды, убив зачинщиков мятежа, который сама и организовала! Ты слишком похожа на ту черную тень в маске, что маячит за спинами правителей нашего селения с самого его основания! Такая же, как и они, ты — кровожадная мразь! Живое олицетворение всего, что я ненавижу! Сейчас, гнусный монстр, я убью тебя!
— О-о, какое откровение после четырех месяцев совместной службы! Разве ты не знала раньше, кто я?
— Знала. Но только услышав, с каким выражением ты рассказываешь о своих «подвигах», я поняла что не смогу дышать, есть и пить, если не раздавлю тебя, людоед! Теперь, тебя больше не защищают те подонки, что стали твоими союзниками в Инакаве. Здесь ты и я!
— Нет! — раздался вдруг громкий выкрик, и, поднимаясь на дрожащих руках и ногах, из снега поднялась Кицунэ. — Я тоже здесь! Кумо… Черная Вдова! За то, что ты пыталась убить мою маму, я изобью тебя и отдам стражам принца Кано! Слышишь меня?! Тебя будут судить!
— Ты еще что-то тявкаешь, лисица? Что ты можешь, без энергии Ци, без стимуляторов и оружия?
— У меня еще есть… — Кицунэ тяжело перевела дух и вдруг, разрывая одежду, из ее плеч, локтей и колен выскочили костяные шипы. На руках, меж пальцами, кожа лопнула, выдвинулись когти, еще более толстые и крепкие, чем в бою с Тейджо. — …Несколько заранее заготовленных, родовых дзюцу! Сдавайся, паук!
Юмако злобно рыкнула и крепче сжала кулаки.
Снег взвихрился, подбрасываемый лапами оборотницы. Кицунэ, видя что враг не собирается признавать поражение, очертя голову ринулась в атаку. Система циркуляции Ци сильно повреждена, контроль потерян, и кости остались без поддержки. Любой удар, который раньше она выдержала бы без особого труда, мог теперь раскрошить в кашу весь ее скелет. Это понятно. Значит, надо просто не позволить себя ударить!
Кицунэ прыгнула, но Юмако, не растерявшись, встретила ее яростной контратакой. Оборотница, едва успев заблокировать и отвести в сторону выпад противницы, упала и покатилась по земле. Юмако ринулась было добивать, но Фужита налетела на нее сбоку и нанесла удар дубиной, целясь в голову. Черная Вдова подставила руку, на запястье которой вспыхнула, прожигая псевдокожу, силовая печать. Поток энергии Ци укрепил кости и спас их от перелома. Сильный ушиб мягких тканей позже обратится в синяк, но это не травма для куноичи!
— Умри! — взревела Юмако, оборачиваясь и нанося удар другой рукой.
Фужита отпрянула, выгнулась назад и, встав на руки, ударила ногами снизу вверх, точно в зубы, по инерции склонившейся вперед промахнувшейся «паучихи».
Перед тем как выбежать из особняка, Фужита успела переобуться, сменив легкие домашние туфли на уличную обувь. Это стало особым подарком для Юмако, зубы которой не выдержали столкновения со стальными подковками на каблуках ботинок бывшей соратницы. От силы удара, перевернувшись спиной вниз, Юмако грузно ухнулась в снег.
Фужита, завершив переворот, снова встала на ноги и, взмахнув дубиной, обрушила на противницу удар, от которого Юмако заслонилась скрещенными руками.
Черная Вдова взревела от боли и ярости. Все оставшиеся силовые печати открылись разом, энергия переполнила ее тело.
Импульс!
Земля содрогнулась.
Удар концентрированной Ци сшиб Фужиту с ног и отбросил на несколько метров. Кицунэ, обежавшая куноичи слева и напавшая на «паука» с другой стороны, тоже получила свое. Новый удар настиг ее в прыжке и швырнул прочь еще дальше, чем Фужиту. Оборотница врезалась спиной в дерево, пришибленно вякнула и шмякнулась на снег у его корней. Свет на пару мгновений померк в глазах девчонки, но она тряхнула головой, отгоняя прочь слабость и боль.
Фужита приземлилась удачнее и тут же вскочила, но только для того, чтобы быть сбитой и отброшенной ударом плеча налетевшей на нее Юмако.
Черная Вдова выглядела устрашающе. Энергия Ци завивалась вокруг нее вихрями, рвала и трепала одежду, словно потоки ветра во время сильнейшего урагана. Не оставалось сомнений, что этот бешеный демон разорвет на куски любого, кто посмеет попасться ему на глаза.
Фужита, ударившись о дерево, тут же рывком ушла влево, спасая свою жизнь. Кулак Юмако ударил в ствол справа от головы противницы и выдал сокрушительный импульс Ци, который разнес крепкую древесину в ворох щепок. Дерево с хрустом, с треском и с шелестом ветвей неуклюже повалилось.
— Р-мяф! — Кицунэ прыгнула на врага сзади, надеясь ударить ее когтями и отвлечь от Фужиты, которая пыталась встать на ноги и убраться подальше от разбушевавшегося демона.
Нанести удар у Кицунэ не получилось, но рявканье оборотницы отвлекло врага и, подарив пару мгновений, спасло Фужите жизнь. Ткань кимоно с треском разорвало. Импульс Ци, вырвавшийся из спины «паучихи», сшиб маленькую оборотницу и отбросил прочь. Юмако мельком глянула ей в след и снова переключила все внимание на Фужиту, успевшую меж тем вскочить на ноги и отбежать.
Черная Вдова сложила пальцы рук в печать, помогающую сконцентрироваться.
— Лиса, не подходи к ней! — выкрикнула Фужита, видя, что неугомонная девчонка, перевернувшись в воздухе через голову, приземлилась на лапы и тотчас снова прыгнула вперед, к врагу. — Ее печати выгорят через минуту!
Юмако крепче сжала уцелевшие зубы и нанесла удар ниндзюцу. Невидимый кулак, сотканный из потоков воздуха, врезался Фужите в плечо. Второй через долю мгновения обрушился на ее спину. Ураганные ветры хлестали и били куноичи, пока она, потеряв равновесие, не упала. Черная Вдова воздела ладони к небу, направляя бушующие потоки энергии Ци вверх, а затем резким рывком опустила руки к земле.
На Фужиту низринулась лавина ураганных ветров, столь сильных, что девушка, даже напрягая все силы, не могла подняться.
Злобно оскалившись, Юмако ринулась к ней, но вдруг… наступила на край растрепавшегося кимоно и, споткнувшись, хлопнулась на землю. Черная Вдова выругалась бы, но поврежденная челюсть и выбитые зубы не способствовали внятной речи.
На спине упавшей «паучихи» тотчас возникла торжествующе верещащая Кицунэ. Золотая злыдня не преминула бы пустить в ход когти и зубы, но импульс Ци из спины Юмако подбросил ее вверх, и Черная Вдова, крутанувшись на месте, врезала девчонке в бок ногой. Радостный визг прервался, Кицунэ кувырком полетела прочь, ударилась о дерево и, рухнув в снег, осталась лежать.
Юмако была в такой ярости, что ударила в полную силу и только через мгновение осознала, что могла убить ценную добычу. Однако Кицунэ не перебило пополам, ей даже не вывернуло ребра, не сложило вдвое. И улетела она на удивление недалеко.
Сияние энергии Ци на силовых печатях угасало. Юмако почувствовала ватную слабость, разливающуюся по телу. Потеря крови… боль…
Ниндзюцу прервалось само собой, и Фужита вскочила. Юмако, проклиная неудобную одежду, последовала ее примеру.
Перепахивая и топча снег ногами, женщины сошлись в яростном поединке тайдзюцу. Удары, блоки, попытки ухватить противницу и применить ломающий суставы захват. Фужита выхватила из рукавов припрятанные отравленные иглы, но Юмако отбила брошенное в ее лицо оружие двумя стремительными взмахами рук. Такие фокусы не пройдут, «паучиха» прекрасно знала, на что способна бывшая соратница.
Теснимая врагом, Фужита начала отступать. Она была гораздо моложе Юмако, слабее физически и менее опытна. Только теперь мастер ядов начала понимать, как опрометчиво поступила, напав на Черную Вдову в одиночку.
Одежда путалась и мешала. Юмако направила энергию Ци в указательный и средний пальцы правой руки. Выставленные вверх, они окутались синим сиянием, словно клинок самурайского меча. Элемент ветра истончил края сияющего ореола у пальцев Юмако, и та, не теряя времени, дважды рубанула ими, разрезая на себе пояс и среднюю часть кимоно. Сил хватило поддерживать ниндзюцу всего пару секунд, но этого было достаточно. Подскочив вверх, Юмако выпрыгнула из некогда пышного многослойного великолепия, ныне замаранного и измятого, обратившегося в пустое, вредоносное излишество. Приземлившись рядом и подхватив опадающие на землю тряпки, она рывком нахлобучила их на голову совершенно выдохшейся и с трудом стоящей на ногах Фужиты. Путаясь в дорогих тканях, молодая куноичи потеряла остатки боеспособности.
Юмако повергла противницу на землю пинком в живот и склонилась, раздвигая тряпье, в котором мастер ядов трепыхалась, словно в сети.
«Давно же я ждала этого мгновения! — Юмако, жалея, что не может сказать врагу пару слов на прощание, обхватила горло Фужиты, начиная душить. — Вот и все, крыса. Отбегалась».
Шуба, которую приволокла сюда Фужита, убережет Черную Вдову от смертельного холода. Тряпья для перевязки ран достаточно. Добить врага, забрать добычу и, убравшись подальше отсюда, посетить одно из сел, в котором легко можно будет раздобыть припасов для пути в селение Скалы.
Юмако дрогнула и отшатнулась, когда рядом возникла быстро движущаяся тень. Когти полоснули воздух, прорезав нательное белье куноичи и оставив на коже «паучихи» три длинных алых росчерка.
Кицунэ, опасаясь контратаки, отпрянула, стремительно зашла за спину врага и снова атаковала. Юмако пыталась отбиваться, но физическое истощение и кровопотеря застилали ей глаза темно-багровой пеленой. Ее удары проходили сквозь пустоту, а Кицунэ, похожая на дерзкую собачонку, нападающую на полумертвого медведя, бросалась на нее снова и снова. Когти полосовали плоть, кровь все гуще пятнала снег.
Глухо завыв, Черная Вдова рухнула на колени и, получив пинок в спину, повалилась лицом вниз. Несколько раз конвульсивно дернувшись, она замерла, а Кицунэ, трусливо дергаясь вперед с видимостью атаки и тут же отступая, скакала рядом. Несколько бесконечных секунд оборотница наблюдала за поверженным врагом, и только уверившись в полной победе, осмелилась приблизиться и, подняв ногу, толкнула ее в плечо.
— Будешь знать! — довольно заявила оборотница, надуваясь от гордости. — Думала, легко справишься с маленьким лисенком, да?
Рука Юмако змеей метнулась и вцепилась в лодыжку испуганно взвизгнувшей Кицунэ. Оживая Черная Вдова рывком подтащила к себе пойманную оборотницу и, навалившись на нее телом, заломила ногу несчастной в болевой захват.
— Тетя, не надо!!! — заорала от боли Кицунэ, чувствуя, как «паучиха» перебарывает ее сопротивление и начинает ломать коленный сустав. — Не надо!!!
Арбалетная стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в плечо Юмако. Куноичи издала клокочущий возглас гнева и боли, отшатнулась, пытаясь заслониться девчонкой, но еще две стрелы, ударив с разных сторон, вонзились в спину и бедро Черной Вдовы.
Люди в маскировочной одежде, прячущие лица под черными повязками, выходили из-за деревьев, окружая место побоища. Юмако попыталась подняться и обратиться в бегство, но шиноби бросились на нее, повалили и завернули руки за спину.
— Спать! — один из новоприбывших ударил рукоятью ножа в висок истерзанного чудовища, подарив ей благостное забвение. — Живого места на ней нет, а все шевелится! Пустынники — живучий народ.
Фужита, которую освободили от тряпичных пут и поставили на колени, взглянула на знаки скрытого селения Трав, украшающие одежду шиноби. Все ясно. Шпионы Мичиэ.
Один из шиноби занес руку с кастетом для удара.
— Не троньте ее! — выкрикнула Кицунэ, тоже определившая знаки и решившая, что солдатами подруги вполне можно командовать. — Она сражалась за меня!
Шиноби, прислушавшись к выкрику девчонки, переглянулись и опустили оружие.
Спустя пару минут, ломая кустарник подлеска, топча снег железными сапогами, к месту боя подоспели городские стражи. Ниндзя сразу подняли руки, демонстрируя нежелание сражаться. Самураи, взглянув на знаки Трав, не стали затевать никому не нужных ссор.
— Как вы, юная госпожа? — один из солдат снял со спины и набросил на плечи Кицунэ теплое одеяло. В каждом отряде городского патруля один из солдат нес эту вещь, которая в условиях холодного климата и разгула бандитизма часто была очень полезна. — Вы ранены? Нужна помощь врача?
— Думаю, что не очень, — Кицунэ покачала головой. — У меня нарушена циркуляция энергии в теле, но это уже начало исправляться. Я еще живучее, чем та тетка! — оборотница ткнула пальчиком в сторону Юмако, которую деловито увязывали двое шиноби.
— Мы заберем Черную Вдову в наше селение, — сказал Гесшин, подходя ближе к капитану самураев. Не желая нарушать маскировку под воинов Трав, он не стал уточнять, в какое именно селение будет доставлена пленница. — Она наша добыча, и мы хотели бы изучить ее способности маскировки. Могу заверить, что эта тварь никогда больше не увидит солнца и неба над головой.
— Позаботьтесь о ней, — капитан не стал возражать. Хоть награда за Черную Вдову была назначена огромная, захватили ее все же шиноби, а не его солдаты. Без вмешательства ниндзя паучиха-людоед, скорее всего, услышала бы приближение латников и успешно скрылась. — Она ваша. Но прошу вас привести Черную Вдову в сознание хоть на минуту. Леди Кадзуми… благородная дама, которой восхищается вся Инакава, была похищена этим монстром! Мы выпытаем у паука, где сейчас ее жертва!
— Я знаю, где леди Кадзуми, — откликнулась на его слова Фужита. — Позвольте мне показать. Возможно, еще не поздно ее спасти.
Серая полутьма и тишина. Свет проникал только сквозь маленькую вентиляционную отдушину, крошечное окошечко в большой и светлый мир, вернуться в который Кадзуми уже больше не надеялась. Исако затихла уже давно. Умерла, скорее всего. Она лишь дальняя родственница Акизуки, в ее роду слишком много обычных людей. Исако не была столь же вынослива, как женщины самураев. Но как бы ни была стойка Кадзуми, ее ждет та же участь. Освободиться не удастся. Та жуткая женщина оставила их здесь умирать от голода и жажды. Зачем ей выпускать своих пленниц? Потому что кто-то там был против лишних смертей? Кадзуми видела лютую ненависть в глазах паучихи. После того как планы будут выполнены, шиноби просто уйдут… и, может быть, это даже к лучшему.
Кадзуми плакала от боли в затекшем от неподвижности теле, от врезавшихся в кожу ременных пут. От жажды, от холода, но больше всего от отчаяния. Даже хорошо, если о ней забудут и оставят здесь. Лучше умереть, чем вернуться в мир, в котором убит ее любимый и дочь, где имя Кадзуми проклято обвинением в подлости, предательстве и покушении на принца.
Кадзуми сжалась в слабо дрожащий комок и закрыла глаза. Скорее бы умереть…
Тихий шорох наверху, у вентиляционной отдушины. Свет померк, что-то заслонило его, но не успела Кадзуми испугаться от мысли о вернувшихся шиноби Скалы, как робкий девчоночий голосок прозвучал в темноте.
— Кадзуми-сан! Исако-сан! Вы здесь?
Лесная почва зашуршала, раздвигаясь в стороны, обнажая корни деревьев и расширяя проход. Кто-то снаружи применял дзюцу элемента земли.
— Кадзуми-сан! — малорослый человек протиснулся в открывающийся проход в темную могилу и пополз на четвереньках, приближаясь к женщине, дрогнувшей и попытавшейся что-то промычать через закрывающий рот кляп. — Кадзуми-сан, не бойтесь! Я — Кицунэ! Я и мои друзья победили злых врагов! Мы пришли помочь вам!
Кицунэ? Волшебная лиса? Эту девочку хотели захватить присланные из страны Камней чудовища. Кадзуми обмерла, не веря своим ушам и глазам. Если волшебная лиса здесь, то… враг побежден?!
Кицунэ стащила с леди Кадзуми одеяло и начала снимать ремни, стягивающие руки и ноги женщины. Затем она развязала платок и вынула из рта несчастной пленницы кляп.
— Л… лорд Томео… и моя… дочь… — запинаясь, с трудом произнесла Кадзуми. — Ч-что с ними?
— Про лорда не знаю, а Миваки… жива будет, наверно, — меняясь в лице, сердито проворчала Кицунэ в ответ. — Ее счастье, если успеет сбежать!
— Ее н-не били?
— А ее слуги первые на меня напали! Она хотела мною притвориться и сама к принцу поехать! За это надо бы руки и ноги ей переломать! Но не до того пока. Я ей потом еще все припомню! Так обработаю, сама себя не узнает!
— П-простите мою дочь, К-кицунэ-сама, — Кадзуми содрогнулась, вспомнив план действий, которым хвасталась ей Черная Вдова. Паук-оборотень, чудовищная кумо, намерена была бросить дочь Кадзуми на растерзание взбешенным самураям. Миваки дорого заплатила бы за несколько часов жизни под именем Кицунэ. Жуткая смерть от пыток — это минимум, что могла бы она ожидать. — П-простите ее. Она не з-знала многого. Ее хотели тоже убить…
Кицунэ ничего не ответила, не желая еще больше огорчать женщину, и без того испытавшую тяжелое потрясение. Маловажно то, что Миваки не знала. Важно то, что и с каким торжеством она делала! Лучше черной крысе спрятаться и не высовываться, иначе Кицунэ вытрясет из нее душу!
Развязав пленницу, девочка помогла ей сесть и закутала в одеяло. Кадзуми меж тем с тихими стонами не переставала выспрашивать о Томео.
— А, так лорд Огасавара — это Томео? — ответила Кицунэ. — Про лорда Огасавара говорили, что он плохо себя чувствует и лежит в постели. Сказали, что он болен.
— Но он жив? Действительно жив? Я должна его увидеть… помогите мне подняться, прошу вас, Кицунэ-сама…
Убедиться, что ее возлюбленный пережил общение с пауком-оборотнем, Кадзуми смогла даже раньше, чем надеялась. Проход расширили еще, и двое самураев, помогая Кицунэ, вынесли несчастную леди на солнечный свет и свежий воздух, усадив у входа в темную, глубокую яму, уходящую под корни дерева. Еще один солдат осторожно вынес из ямы бесчувственное тело Исако. Самураи окружили спасенных, капитан осведомился у Кадзуми о самочувствии и начал переговоры с кем-то по рации. Минуло минут пятнадцать, и вдруг во главе еще одного отряда самураев к входу в яму примчался наместник северных земель Огасавара Томео собственной персоной.
— Кадзуми! — соскочив с коня, он едва не упал, но собрался с силами и подбежал к женщине, которая протянула руки ему навстречу.
Кутая в одеяло голову, обезображенную отсутствием волос, Кадзуми ткнулась в плечо Томео лицом и горько разрыдалась.
— Все будет хорошо, — шептал наместник, ласково обнимая и утешающе поглаживая ее по спине. — Все будет хорошо, любимая. Теперь я всегда буду с тобой и не позволю приблизиться ни одному чудовищу.
Немного успокоив Кадзуми, Томео посмотрел на Кицунэ, которая с жадным интересом следила за происходящим. Лицо оборотницы закрывала тряпичная маска, сделанная из обрывка пояса оби, сброшенного Юмако. Только синие лукавые глазищи сверкали озорством и любопытством. Она впервые воочию наблюдала чужую любовь, и по спине девчонки бегали мурашки от сопереживания.
— Кицунэ-сама, — произнес Томео. — Я не могу выразить всю глубину моей вам благодарности. Вы спасли самое дорогое, что есть у меня в жизни. Скажите, чем бы я мог отблагодарить вас?
— Но ведь не я одна сражалась с врагами, — ответила Кицунэ, задумываясь. — Вы должны благодарить самураев и шиноби, что одержали победу над шиноби Скалы и другими союзниками Юидая.
— Ваша скромность делает вам честь, юная леди. Не беспокойтесь, все, кто оказал вам поддержку, получат достойную награду, но я уверен, что планы лазутчиков Юидая увенчались бы успехом, если бы на вашем месте был кто угодно другой.
Кицунэ засмущалась, пряча взгляд и принимаясь ковырять землю ножкой.
— Чем бы я мог вас отблагодарить, Кицунэ-сама? — повторил свой вопрос Томео.
О, желаний у Кицунэ, опьяненной вкусом победы и всеобщего восхищения, было много!
«Хочу школьную форму, как у тех девочек на улице! Хочу такого же котика, как у Кадзуми дома! Хочу большие расписные сани, чтобы к принцу было удобно ехать! Хочу, чтобы злой Миваки настучали палками по пяткам!»
Кицунэ могла бы выпалить все это в один момент, но сдержалась, подумав о том, что просить так много и сразу да еще на глазах у посторонних людей совсем нескромно. Маме снова придется из-за нее краснеть. Лучше сказать все потом, когда рядом будут только свои.
— Мне ничего не нужно, добрый господин. Быть полезной вам — счастье для меня. Только за одно я была бы благодарна — если бы вы предоставили мне возможность привести себя в порядок, — Кицунэ со смущением указала на разорванную и забрызганную кровью одежду, на грязь, покрывающую ее руки и ноги. — Кроме того, я получила несколько беспокоящих меня ран и была бы рада показаться врачу.
— Сделаю все, чтобы помочь вам, Кицунэ-сама, — Томео взглянул на ее маску. — Какими бы ни были ваши ранения, мы сделаем все возможное, чтобы они исчезли, не оставив никакого напоминания о себе.
Оборотница поняла, что важный и властный дядька беспокоится о ее лице, но не стала его заверять в том, что все в порядке. Она надела маску для того, чтобы не пугать леди Кадзуми. Кицунэ все еще была в облике Миваки, успев поменять только цвет глаз. Теперь, с нарушенным обменом энергии Ци меж клетками, она едва собрала сил, чтобы кое-как срастить поврежденные в бою ребра. О том, чтобы вернуть себе нормальный облик, пока не приходилось даже думать. Пусть верит, что у нее ранено лицо, только бы в объяснения не углубляться и не упоминать при Кадзуми об оборотнях.
Прибежали, спеша как только возможно, четверо самураев, несущих на спинах медиков из городской больницы. Двое врачей, выслушав указания Томео, подошли к Кицунэ и, как только девочка объяснила им суть проблемы, приступили к лечению. Импульсами целебной Ци они восстанавливали энергообмен в теле оборотницы. Кицунэ с радостью чувствовала, как улучшается ее состояние. Зеленое сияние кололо ее в бока, убирая разрушения, причиненные стилем «Легкого касания» Фукуроу. Кицунэ ежилась и хихикала.
— Щекотно! — с обидой в голосе заявила она недовольно глянувшему на нее врачу.
— Прошу у вас прощения, леди, но придется немного потерпеть. Постарайтесь не двигаться. Работа тонкая и сложная, требующая концентрации и точечного применения сил.
— Извините, — ответила Кицунэ и крепко стиснула зубы, твердо намеренная выдержать щекотку. Еще один подвиг на сегодня! Куда деваться? День такой!
Город, позабыв о насущных делах, гудел пчелиным роем. Из уст в уста передавались слухи и откровенная выдумка, в которых, однако, была единая основа. Волшебная лиса вновь свершила чудо, одержав победу над врагами, что казались могущественными, как боги.
Выдумка и полуправда сами собой складывались в легенды.
— Черный воин-дракон прислал элитных шиноби, надеясь легко захватить Кицунэ! Как бы не так!
— Мой знакомый из городской стражи говорил, что воинами Скалы командовала Черная Вдова!
— Неужели то самое жуткое чудовище, что убивало людей в странах Лугов и Ветвей?
— Да. Черная Вдова похитила леди Кадзуми, но Кицунэ растерзала паука, как тряпку, и спасла нашу бабочку из его паутины!
— Камнегрызы снова получили по зубам! Хотели распоряжаться на нашей земле по-хозяйски? Не все так просто!
— Я же говорила, что Кицунэ — не просто девочка! Это великий дух лисы, пришедший нам на помощь в минуты отчаяния!
— Даже не смешно! Волшебные лисы — просто сказки и легенды!
— А я видела, как небо на западе расцветилось золотом! Это были отблески сияния меха Кицунэ, когда она приняла свою истинную форму для сражения с пауком!
Старушка, жрица маленького храма Инари, расположенного на окраине города, в последние дни с удовольствием замечала увеличение числа посетителей, но теперь начала беспокоиться о том, как бы ее вместе с храмом случайно не затоптали нахлынувшие толпы паломников.
Когда в сердцах людей угасает надежда и остается только упрямое сопротивление гибели, явление героя способно вызвать небывалый подъем боевого духа. Скептиков было много, но Водопады, давно забывшие что такое победа в войне и жизнь без страха, с отчаянием умирающего вцепились в детскую мечту.
Встречать Кицунэ не успело сбежаться много народа, но те, кто собрался на улице, ведущей к особняку Акизуки, с жадным любопытством засматривались на девочку, закутанную в теплое одеяло, которую вез, усадив перед собой на спину своего боевого коня, наместник. Самурайский конь внушал ужас одним своим видом, но девочка сидела совершенно спокойно, и зубастое чудовище вело себя на удивление смирно. Это можно было бы принять за проявление волшебства кицунэ, если не знать об одной короткой фразе, которую шепнул на ухо своему воспитаннику Томео, перед тем как посадить девочку ему на спину:
«Только дернись! Не возьму на самую большую и славную битву современности!»
Жуткая угроза намертво отбила у коня желание откусить чужачке руку или ногу. Как это так, в бой не возьмут? Это же хуже смерти! Придется терпеть издевательства. Хозяин — изверг.
— Кицунэ-сама! Кицунэ-сама! — выкрикнула вдруг старушка, стоящая между двумя небольшими группами людей. — Прошу вас, защитите своей силой наш город и моего сына, служащего в гарнизоне!
— И моего мужа! — выкрикнула другая женщина.
— И моих сыновей! — эхом откликнулась третья.
— Благословите мой отряд на битву, Кицунэ-сама! — прозвучал громкий мужской голос.
— Защитите нашу землю и наши поля, Кицунэ-сама, рис с которых дает жизнь всей стране!
— Кицунэ-сама! Леди Кицунэ! Спасите нашу страну!
Томео склонился к сидящей перед ним девочке и тихо произнес:
— Не обижайтесь на наших людей за эти выкрики, Кицунэ-сама. В последнее время появилось очень много фальшивых богов, каждый из которых обещал своим последователям счастье, но вместо этого дарил только усиление гнета и гибель. Люди слишком устали от безысходности и готовы верить в сказки, лишь бы эти сказки были добрыми. Я понимаю, что вы не богиня, и в глубине души каждый это хорошо понимает, но не нужно сейчас лишать мечты и надежды тех, кто впервые за долгое время почувствовал вкус жизни.
Кицунэ, лицо которой уже вернуло себе прежние черты и утратило сходство с лицом Миваки, с благодарностью смотрела на встречающих ее людей и, одаривая их теплой улыбкой, приветственно помахала рукой.
Быстро увеличивающаяся толпа горожан проводила ее и солдат-охранников до самых ворот особняка Акизуки. Не было давки, никто не лез вперед, но восторженные выкрики слились в многоголосый восторженный хор. Ликующие люди шли за строем латников, одним своим присутствием говоря маленькому лисенку о том, как рады они ее появлению.
Даже когда отряд вошел в ворота особняка Акизуки и самураи закрыли тяжелые створки, горожане не спешили расходиться. Наоборот, все новые группы и одиночные люди продолжали подходить. Торговцы, ремесленники, строители и чиновники, граждане всех сословий собирались на улицах перед особняком.
— Ну что, Изанами, снимем пару общих планов? — сказал оператор, расчехляя и подготавливая камеру. — Жаль всего раз успели поймать в кадр саму лисицу.
— Сними толпу у ворот с разных ракурсов, — сказала репортерша и продолжила поправлять прическу, любуясь своим отражением в круглом карманном зеркальце. — Как закончишь, возвращайся, я скажу на фоне толпы пару нейтральных фраз. Про «Интеллектуальную агонию Водопадов» и «Безумие обреченных» наговорю на диктофон позже. Звук наложим на изображение в студии.
— Только смотри, чтобы сейчас фразы были уж очень нейтральные! Иначе услышат, и мы можем оба умереть от внезапного приступа пролома головы. Самураи и так уже на нас недобро косятся. Своего-то телевидения в отсталых Водопадах никогда не было.
— Да уж, я устала репортершей из страны Ветвей представляться, а ничего не поделаешь. Стоит обмолвиться, что мы из Северной Империи, и никакие официальные разрешения не спасут.
— Как думаешь, удастся нам заснять лису рядом с принцем Кано?
— Надо постараться, — Изанами сощурила хитрые глаза. — Пусть потомки посмеются над глупостью этого народа. Или поплачут над тем, до чего может докатиться целая нация на пороге гибели!
— Один город.
— Не важно! — репортерша тихо рассмеялась. — Волшебная лисица, да? Ха-ха-ха, с этой малышкой мы с тобой точно войдем в историю!
Миваки стояла на коленях, держа руки на затылке и боясь шевельнуться. Двое самураев Акизуки, словно грозные скалы, возвышались справа и слева от нее. С девчонки грубо содрали чужую одежду и бросили вместо нее какое-то рванье. Благодаря зомби-шпионкам под управлением шиноби Ветра тех бандитов, что снова сбились в группу после побега из особняка, быстро обнаружили и почти полностью перебили, взяв в плен только нескольких для допроса. То тряпье, что бросили Миваки, было бандитскими обносками, снятыми с трупов.
Девчонка с донельзя несчастным видом шмыгала соплями и вздрагивала от рыданий, но охранявшие ее воины смотрели на нее без единой капли сочувствия. Только ненависть и презрение.
— Хару-сама прибыл, — прозвучал голос самурая, переговорившего с кем-то по рации.
Миваки получила тычок клинком катаны в бок.
— Вставайте, Миваки-сан. Попрошу вас собраться с силами и приготовиться к тяжелому испытанию вашей силы духа. Надеюсь, что вы будете держаться достойно.
— Самурай-сан… — девчонка, задрожав от холода в словах самурая, взглянула на стоящего рядом стража. — Что со мной будет? Где Тейджо? Где Масуми? Где… — девчонка нервно сглотнула. — Моя мама?
— Тейджо был захвачен ниндзюцу и сражался в бою с верными Юидаю самураями. Погиб от кровопотери после нескольких серьезных ранений. Масуми как истинная дочь самураев не пожелала пережить провал задания и отдала жизнь в качестве извинений перед своим господином. Черная Вдова, которую вы согласились признать своей матерью, захвачена в плен воинами селения Трав. Это поражение, Миваки-сан. Абсолютное.
Девчонка сжалась от ужаса в комок. Что теперь будет?
— Поднимайтесь, — сказал самурай, выждав пару мгновений. — Хару-сама желает видеть вас немедленно.
Миваки содрогнулась. Она помнила тяжелый взгляд этого свирепого человека, о котором ходило немало страшных слухов. Жестокость, с которой он карал пиратов северного моря, даже несколько раз упоминалась в газетах. Покрытый шрамами старый убийца. Как это морское чудовище могло занять место дипломатичного и мудрого отца во главе клана, Миваки не могла понять, но несколько резких высказываний в адрес нового лидера Акизуки были мистическим образом донесены ему, и Хару посетил «с дружеским визитом» дом своего предшественника. Мать едва ковриком под его ноги не постелилась ради того, чтобы он не упомянул о ненадлежащем поведении ее дочери. Тогда Миваки показалось это невероятно унизительным и достойным презрения, но сейчас…
— Мама… — тяжело дыша, произнесла Миваки. — Я говорила не о Черной Вдове… Самурай-сан, моя мама, леди Кадзуми, действительно погибла?
— Лучше не надо об этом, — самурай сделал шаг к двери комнаты, маленькой и незатейливо обставленной. Спальня прислуги, не иначе. — Глава клана ждет.
— Я… я не хочу… пожалуйста…
— Отказ не принимается. Идите.
— Но я не…
— Встать!!! Шевели ногами, бестия!
Миваки затряслась и, разревевшись словно ребенок, попыталась подняться на ноги. Самурай помог ей, ухватив за шиворот и потянув вверх. Еще несколько секунд Миваки пыталась встать на неповинующихся ей, подламывающихся ногах.
Самураи едва не волоком вытащили рыдающую и умоляющую о пощаде девчонку в коридор и проследовали к выходу из дома. Гордая дочь самураев ревела и плакала, как нашкодившее и изведавшее порки дитя.
— Не пойду! Не пойду! — она словно клещ вцепилась в дверной косяк на выходе из дома. — Я не хочу! Отпустите!!!
— Вперед! — угрюмо рыкнули волочащие Миваки самураи и, силой оторвав ее от косяка, выволокли на зимний холод.
Их ждали.
На свободной площадке, среди кустов и деревьев, стояло около двух десятков самураев, на одежде которых красовались знаки Акизуки. Стражи города держались поодаль, посматривали на воинов клана, переговаривались, но ни во что не вмешивались.
Миваки подтащили к соклановцам, и рыдающая девочка осеклась, взглянув себе под ноги. Истоптанный снег был густо орошен кровью. Алые полосы тянулись, указывая в сторону заднего двора. Туда утаскивали казненных? Кто это был? Нобору? Масуми? Кто-то из бандитов, присланных Монтаро?
— На колени. Руки за спину, — самурай толкнул девчонку, и она упала к ногам вышедшего вперед человека.
Как все воины Акизуки, Хару был плечист и грузен, его мышцы буграми вздувались под одеждой при движении. Оттого девочка перед ним казалась еще более жалкой и хрупкой. Легко можно было поверить, что он способен раздавить ее, как муху, одним ударом ладони.
— Акизуки Миваки, дочь подлого предателя Хокору, спасенная от суда и казни только заступничеством всеми нами уважаемой леди Кадзуми, — глядя на девчонку снизу вверх, глухо произнес воин. — Ты обвиняешься в измене клану, в поддержке отступника, в организации покушения на родную мать и в нападении на желанных гостей нашего правителя. Что хочешь сказать в ответ на обвинения?
— В… организации покушения? Я… я не… не организовывала…
— Ты смеешь еще отрицать преступление, маленькая дрянь?! — взъярился Хару, одной вспышкой гнева заставив девчонку подавиться словами. — Тебя воспитывал отец и ты не раз позорила свое имя, недостойно высказываясь и действуя в отношении матери, но я не мог поверить, что дойдет до подобного! Не ты ли лично заманила собственную мать в ловушку и оставила ее на растерзание пауку-людоеду? Не ты ли консультировала Черную Вдову, как действовать так, чтобы не вызывать подозрений и лучше играть роль хозяйки этого дома? Допрошенные нами люди говорят, что ты восторгалась тем, как изменилась леди Кадзуми! Была счастлива признать чудовище в качестве своей матери?! Ты, ядовитая тварь, в сотни раз омерзительнее самой паучихи!
Миваки плакала, сидя на снегу.
— Простите… простите меня…
— Здесь не детский сад, Миваки-сан, — угрюмо и гневно произнес капитан Рюозо, стоявший в первом ряду кольца самураев. — И ломали вы со своими сообщниками не игрушки, а жизни людей. Думаешь, за такое можно извиниться?!
Миваки давилась слезами и молчала.
— Черная Вдова. Мастер маски, за пять лет убивший больше шестисот людей в странах Лугов и Лесов. Нелюдь, отмечающая самые интересные жертвы шрамом у себя на запястье. Ты! — Хару рявкнул так, что Миваки вскрикнула и отпрянула, упав на спину. — Ты привела ее в свой дом! Ты указала на родную мать как на следующую жертву!
— Спросите у леди Йори! — в отчаянии выкрикнула Миваки, понимая, что еще секунда, и ее разорвут на куски, даже не вынимая мечей из ножен. — Спросите у леди Хикари! Они подтвердят, что я ничего не знала! Леди Хикари сообщила мне обо всем только перед самым началом боя! Я хвалила Черную Вдову за сделанное, но только потому, что очень сильно испугалась за свою жизнь! А вы бы не испугались на моем месте? Я… я… я не знала о Черной Вдове! Я… я не хотела…
— Не хотела?! Но что ты хотела? — глухо прорычал Хару, до безумия взбешенный позорным заговором внутри его клана.
Миваки умолкла и сгорбилась, глядя в снег под собой. Что ответить? Что хотела избавиться от Кицунэ и сама стать гостьей принца Кано? Хотела настраивать его на союз с Северной Империей и уговаривать принять отца советником? Хотела стать женой дайме и правительницей Водопадов?
— Я… я хотела спасти страну от войны…
— Ложь! Ты лишь хотела власти и рада была получить ее через убийство! Если бы не героические дела леди Кицунэ и защищающих ее солдат, зло свершилось бы. Ты не попыталась помешать планам Черной Вдовы и не держалась в стороне, напав на леди Хикари и помогая пауку-людоеду справиться с ней!
Девчонка тряслась, как осиновый лист. Все кончено. Неужели все кончено?
Хару склонился и положил перед Миваки короткий, острый меч.
— Если действительно считаешь что действовала верно, вырази нам протест. Если считаешь что ошибалась и была обманута, вырази свое раскаяние.
Миваки, закрыв лицо трясущимися руками, горько рыдала. Слезы текли по ее щекам и ладоням, но они не затронули ни единой струны в сердце сурового самурая.
— Ты никогда не была достойной дочерью нашего клана, — сказал Хару, вставая справа от девчонки и обнажая катану. — Если проявишь малодушие и сейчас, не жди пощады. Умереть как дочь самураев или как презренное ворье — это твой выбор.
Кицунэ соскочила с коня и, не замечая капающей с пасти зверя голодной слюны, побежала к дому, откуда навстречу ей уже спешили леди Хикари и несколько слуг.
— Мама! — девчонка нырнула в объятия камигами-но-отоме и прижалась к ней ласковым котенком. — Мамочка моя, как же я испугалась! — Кицунэ шмыгнула носиком и, почувствовав запах крови, тронула руку матери в том месте, где Хикари под одеждой прятала тщательно забинтованную рану. — О нет! Ты ранена! Мамочка, ты же ранена! Подожди, я сейчас позову врачей! Больно? Очень больно, мама?
— Не пугайся, маленькая моя! — Хикари целовала лицо разревевшейся от страха и паники девочки. — Со мной все хорошо! Пока ты рядом, ничто другое не важно. Солнышко мое, лисенок ласковый! Все хорошо.
— Мам, ты только потерпи немножко. Все уже позади, врачи нас вылечат, а чудовища больше не вернутся. Вот, смотри. — Кицунэ раскрыла ладошку, в которой всю дорогу до дома держала мамино обручальное колечко. Эта вещь, наверное, была дорога маме, ведь она никогда его не снимала.
— Ах ты, лапочка моя, золотая, — камигами-но-отоме стиснула девочку в объятиях изо всех сил. — Прости. Прости за то, что это ты, а не я, защищаешь нас всех от преследующих нас ужасов.
— Ма-а-ам… каким бы ни был страшным враг, я никому и никогда не позволю тебя обижать! Я же — волшебная!
— Чудо мое! Глупое и пушистое.
— Ма-а-ам… — Кицунэ сладко млела от счастья.
Томео меж тем, сойдя с коня, двинул зверю в скулу для напоминания, кто здесь главный, и поспешил к небольшим саням, в которых домой доставили леди Кадзуми. Протянув руку, он помог женщине выйти и, обняв за плечи, повел по дорожке к дому. Кадзуми все еще не пришла в себя от долгого заточения, и передвигаться ей было сложно. Шепча любимой что-то ласковое, Томео поддерживал ее и помогал стоять ровно. Кадзуми сделала пару шагов, и вдруг ноги ее подломились. Она едва не упала, но Томео мгновенно среагировал, подхватив ее на руки.
— Томео-сама! — испуганно охнула Кадзуми. — Прошу вас, не надо! Ведь вы еще не совсем оправились от болезни! Я не смогу простить себе, если буду отягощать вас…
Самурай только крепче прижал ее к себе и, ответив улыбкой, понес к дому, но их взаимное счастье бесцеремонно прервала прибежавшая повариха, Чиоко, что совершенно ошалела от произошедших вокруг нее событий и теперь не знала, что делать и кого из пострадавших подруг утешать первой. Она одна из немногих до сих пор верила, что Миваки на самом деле хорошая девочка, просто испорченная и избалованная отцом.
— Кадзуми-сама, Томео-сама! — Чиоко, подбежав, упала на колени перед госпожой и, не выдержав, разрыдалась. — Пожалуйста, поспешите! Миваки-сама повели… — сердобольная женщина указала направление рукой. — …Туда! Хару-сама хочет казнить ее!
Глаза Кадзуми, которую Томео поставил на ноги при приближении служанки, испуганно расширились. Силы взялись неизвестно откуда, и женщина устремилась, спотыкаясь и увязая в снегу, в направлении, указанном служанкой. Сделав своим самураям знак «следуй за мной», Томео побежал за Кадзуми.
Миваки дрожала от холода и ужаса, рыдания ее обратились в судорожные всхлипы. Девчонка так и не протянула руку за лежавшим на снегу мечом.
— Похоже, мои надежды на проявление чести и самоуважения от тебя были напрасны, — Хару поднял катану над головой, замахиваясь для удара, но отчаянный крик Кадзуми, увидевшей блеск металла, остановил его.
— Нет! — женщина бросилась к дочери, но двое самураев встали на ее пути и удержали. — Нет, не убивайте ее! Прошу вас, Хару-сама, будьте милосердны!
— Мама? — Миваки, сбрасывая оцепенение, подняла голову и, взглянув на Кадзуми, вскочила на ноги. — Мама!!!
Хару схватил ее за плечо и хотел усилием руки снова поставить на колени, но леди Кадзуми, пробежав мимо расступившихся самураев, уже обняла девочку руками и заслонила ее собственным телом.
— Мама, спаси! Спаси меня! — причитала Миваки, прячась в объятиях матери. — Я не хочу умирать! Пожалуйста, спаси меня!
— Тише, тише, глупая моя, — Кадзуми улыбалась сквозь слезы с любовью и нежностью. — Я здесь. Ничего не бойся.
Хару хмурился, не спеша убирать меч.
— Рад видеть вас в добром здравии, леди Кадзуми, — сказал самурай, глядя на женщину, обронившую во время бега одеяло, в которое до того стыдливо куталась. Лишенная волос голова и грязный костюм куноичи нисколько не красили благородную даму. Обладающие повышенным чутьем, самураи силой воли сдерживали в себе желание поморщиться от резкого запаха. — Сожалею только, что внешний вид ваш сейчас в столь плачевном состоянии, и хочу напомнить, кто всеми силами содействовал безумному чудовищу, заживо похоронившему вас.
— Моя дочь ничего не знала! Она выполняла приказы Черной Вдовы только потому, что принимала ее за меня! Поверьте! Та безумная куноичи приходила ко мне и хвалилась тем, как ловко ей удалось обмануть мою дочь!
— Даже если это так, если бы Черная Вдова обрисовала ей свои намерения раньше, ваша дочь тотчас заключила бы союз с пауком и не выдала бы нам врага! Эта юная дама готова на сговор с кем угодно, стоит им только упомянуть имя ее отца, интригана, подлеца и труса, вырастившего дочь полным своим подобием!
— Неужели вы считаете, Хару-сама, что она была согласна покончить с собой?
— О чем вы?
Кадзуми, спешно закутываясь в одеяло, которое подал ей Томео, вкратце обрисовала план, которым хвасталась ей Черная Вдова. Лицо Миваки, когда она слушала об истинных намерениях недавних союзников, вытянулось от потрясения и побелело еще больше, хотя минуту назад казалось, что она уже мало отличается цветом от лежащего вокруг снега.
— Но… но мне все говорили… что… — голос ее становился все тише, и она умолкла, полумертвая от холода и полного душевного истощения.
— Черная Вдова всегда была трусливой и подлой тварью, — сказал Томео. — Она любила играть чужие роли, но жить под видом леди Хикари в замке принца Кано не отважилась бы по той простой причине, что оттуда почти невозможно сбежать. Скрыться от самурая гораздо сложнее, чем от простого горожанина, заподозрившего неладное в поведении своей жены или подруги. Черная Вдова слишком осторожна, даже черный воин-дракон не смог бы заставить паучиху зайти в смертельную ловушку, откуда слишком сложно выбраться в случае провала маскировки. Поэтому я глубоко убежден, что ехать в Серую Скалу она не собиралась.
Хару задумался, но медлил недолго.
— Это ничего не меняет, — сказал он. — То, что Миваки-сан обманули и обрекли на смерть вместо сближения с принцем, не может служить оправданием. Лично мне нелепа даже мысль, что вы, Кадзуми-сама, могли замыслить убить другую женщину и присвоить ее имя. Могла ли ваша дочь не подумать о том, что вы попросту не способны на то злодейство, что замышлялось?
Миваки издала сиплый стон. Она действительно до последнего признания была убеждена, что мама — это мама. Как любая настоящая сволочь, она искренне верила, что все люди такие же, как она. Просто мама наконец-то показала свое истинное лицо…
— Как бы то ни было, — продолжал меж тем Хару, — когда она узнала о совершенном Черной Вдовой преступлении, то поддержала сделанное! Готова была на все ради возвращения ее отца и Юидая к власти в стране! О чем же может быть речь? Перед нами враг, воспитанный врагом и думающий только о том, чтобы причинить нам вред!
— Умоляю вас, Хару-сама, — Кадзуми, выпустив дочь из объятий, упала на колени перед главой клана и склонилась, касаясь снега лбом. — Пощадите мою дочь! Она еще очень молода, ей не хватило жизненного опыта, чтобы принять верные решения! Я обещаю вам, что смогу ее перевоспитать и скоро вы увидите перед собой истинную леди, достойную своего великого имени!
— Слишком поздно, Кадзуми-сама, — довольно резко прервал ее Хару. — Из черного скорпиона не вырастет соловей! Она достойная дочь Черной Вдовы, а не ваша!
Хару взмахнул катаной, намереваясь срубить Миваки голову, но Кадзуми с криком снова заключила дочь в объятия и закрыла ее собой. Не на шутку разозленный капитан хотел приказать своим самураям оттащить женщину, но резкий окрик Томео остановил его.
— Ваши слова логичны и полны правды, Хару-сама, — Томео сделал пару шагов вперед и коснулся рукояти катаны у себя на поясе. — Но все же вынужден просить вас убрать оружие. Клан волен судить своих преступников по собственным законам, но я не могу остаться сторонним наблюдателем в этом деле по той причине, что люблю и хочу взять в жены эту благородную даму, Акизуки Кадзуми. Ее дочь — моя дочь, воспитанием которой отныне займется клан Огасавара.
— Я ничего не имею против того, что вы готовы забрать из нашего клана леди Кадзуми, но Миваки несет в себе наш геном! Она — часть нашего клана.
— Расценивается ли это как сокрытие генетического материала? Означает ли это, что договоренности, по которым клан Акизуки взял двух жен из Огасавара, являлся обманом и воровством генов?
— Тот договор был заключен с прежним главой клана, а не со мной!
Клинки с шелестом вылетели из ножен. Двадцать четыре самурая Акизуки встали спиной к спине, а около полутора сотен стражей города окружили их. Численный перевес был, несомненно, за воинами Томео, но среди бойцов Хару не было никого, кто не прошел бы суровую школу морских сражений. Бугры мускулов вздувались под одеждой. Битва обещала быть похожа на стычку красных и черных лесных муравьев, в которой черным «малышам» не было дано гарантированных шансов на победу.
— Вы представляете, что это будет означать для вашего клана, если сейчас мы начнем бой? — выкрикнул Томео, взывая к благоразумию старого карателя. — Вне зависимости от исхода вам придется уйти из Инакавы!
— Я не хочу начинать сражения с вами, Томео-сама. Но и терпеть попрание прав нашей семьи, молчать при запрете Акизуки вершить суд над собственными преступниками я не намерен! Предатели должны быть уничтожены из простой и понятной необходимости обезопасить свою спину! Эта девочка — не просто девочка! Это — дочь главного советника Юидая, через которую изменник может командовать лояльными ему людьми в городе! Мой меч обращен не против вас, а против предателей и заговорщиков, которые желают видеть наш народ в рабстве у дайме Северной Империи! Предупреждаю, что если ваши воины сделают еще один шаг в нашу сторону, она первая, кто умрет в начавшейся бойне!
— Остановитесь! — звонкий девчоночий голос прозвучал в сгущающемся сумраке угасающего дня. Больше сотни взглядов тотчас устремились на Кицунэ, которая без страха и колебаний приближалась к солдатам.
Городские стражи расступились перед ней, и девочка, не задерживаясь ни на мгновение, ровным шагом направилась к Хару.
— Не вмешивайтесь, Кицунэ-сама, прошу вас, — грозный самурай смутился под суровым взглядом малявки, которая, может, и выглядела обычной хрупкой девчонкой, но на деле являлась подругой принцессы Мичиэ, желанной гостьей принца Кано и героем, о которой в Инакаве повсеместно шептались. — Это внутренние дела нашего клана. После того, что замышляла против вас обвиняемая, слишком милосердно будет с вашей стороны заступаться за нее.
— Милосердие — удел глупцов, — ответила Кицунэ и мило улыбнулась. — Так, кажется, говорил верховный лидер Чистой Крови и повторяли тысячи палачей его армии, расправляясь с детьми и женщинами генетически измененных? Должны ли мы, люди, отрицающие правду кровавых мясников, пытаться в то же время уподобиться им? Я прошу вас освободить Миваки и передать ее клану Огасавара. Уверена, Томео-сама сумеет правильно позаботиться о своей приемной дочери и сделает так, чтобы она впредь никому не причинила вреда.
— Но, Кицунэ-сама… — Хару обрадованно уцепился за возможность решить проблему, не теряя лица перед жителями города и соклановцами. Приказ от самой Кицунэ, в которой сейчас многие, может быть и ошибочно, но видят посланницу богини Инари. Нет проявления слабости в том, чтобы исполнить ее волю.
— Нет ничего удивительного в том, что Миваки подчинялась Черной Вдове, — продолжила оборотница, печально поникнув. — Она была уверена, что ее отец и мама едины в мнении, что поступки правильны. Нельзя недооценивать доверие ребенка к своим родителям, а обвинять ее в подчинении — значит… — Кицунэ резко вскинула голову и повысила голос, — …обвинять всех, для кого родители и семейные узы являются важнейшей составляющей жизни!
Самурай молчал несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Но как она могла не заподозрить…
— Поднимите меч, — Кицунэ отбросила одеяло, в которое была закутана.
— Что? — лидер Акизуки удивленно посмотрел на девочку.
— Поднимите меч. Направьте его мне в грудь и пустите по клинку энергию Ци. Прошу вас, Хару-сама.
Самурай был вынужден подчиниться и выполнить ее требование. Кицунэ сделала шаг вперед и вдруг, к ужасу всех окружающих, нанизалась на меч, который пронзил ее насквозь и вышел из спины. Леди Хикари, стоявшая позади солдат, побледнела, хотя Кицунэ и предупреждала ее о том, что намерена сделать.
— Не недооценивайте то, на что способны оборотни, Хару-сама, — сказала золотоволосая балбеска, отступая. Покрытый алыми потеками, клинок выскользнул из ее груди. Самураи особо восприимчивы, когда видят кровь. Необходимо шокировать их, прежде чем что-то объяснять. Так говорил хозяин, Хебимару. Кицунэ хорошо помнила его уроки и применяла знания по мере надобности. — Черная Вдова — истинный мастер маски, умный и опытный старый людоед. Она умеет играть на людских чувствах, иначе ей просто не удалось бы выжить, свершив столько преступлений, — сколько именно преступлений совершила Юмако, Кицунэ не знала, но судя по тому, как произносилось прозвище ее недавнего врага, девочка чувствовала, что немало. — Черная Вдова окружила себя верными людьми, которые помогали ей обманывать дочь Кадзуми. У Миваки не было шансов, и она погибла бы из-за заговора пауков, если бы все сложилось удачно для союзников Юидая. Она такая же жертва, как я. Поэтому, прошу вас, не причиняйте ей вреда. Дайте ей шанс искупить свои грехи и вспомнить, что она не паук, не скорпион, а все же человек!
Хару дрогнул, отступил на шаг, почти минуту делал вид, что размышляет над ее словами, а затем, опуская катану, поклонился девочке.
— В ваших словах мудрость и доброта, Кицунэ-сама, — сказал самурай. — Просьба будет выполнена, даю вам слово чести. Томео-сама! Можете забрать свою приемную дочь. Я хочу извиниться перед вами за недопонимание. Моя фраза о том, что Миваки — часть нашего клана, не содержит желания укрыть от Огасавара гены Акизуки. Я лишь хотел указать на то, что в ней — наша кровь и я испытываю глубокий стыд за действия родственницы. Договор о согласии на родственные связи действительно заключен предыдущим главой клана, но лишь обнаженные клинки помешали мне сказать, что я признаю этот договор, — Хару низко поклонился наместнику, выражая всю глубину своего раскаяния. — Прошу вас простить меня за неудачно построенные фразы, которые едва не привели к столь серьезному конфликту.
Томео повторил жест главы Акизуки, склонившись столь же низко.
— Благодарю вас за ваше великодушие, благородный господин Хару-сама, — произнес он. — В свою очередь умоляю вас простить мне чрезмерную горячность и поспешность суждений, вызванную только лишь напряженной обстановкой этого дня, неутоленным гневом против врагов нашего общего господина и желанием заботиться о любимой. Исчезновение конфликта со столь уважаемым мною родом, как Акизуки, наполняет мое сердце радостью и желанием еще более упрочить дружеские отношения меж нашими семьями. Буду счастлив видеть вас и вашу семью, на скромном торжестве, которое мои родственники желают устроить в честь моей женитьбы на леди Кадзуми.
Едва не умершую от мороза Миваки закутали в одеяло и унесли в дом. Кицунэ, довольная, что бой между союзниками удалось предотвратить, побежала к маме, желая успокоить ее и получить похвалу.
Хикари, обняв дочку, со счастливым вздохом прижала ее к себе. Огражденная мамиными руками от всех бед мира, Кицунэ сразу сомлела, но продолжалось это недолго. Леди Хикари, взглянув на Томео и Кадзуми, склонилась к Кицунэ и торопливо зашептала что-то ей на ушко.
— Но как я могу им помочь? — девочка удивленно посмотрела на маму. — Я… я даже не знаю, что можно сказать!
— Я научу тебя, — Хикари улыбнулась ей. — Подскажу нужные слова, а как их лучше передать, уверена, ты почувствуешь сама.
Томео, шепча ласковые слова Кадзуми, обнимал ее, пытаясь согреть и успокоить. Когда рыдания женщины превратились в тихие всхлипы, он попытался помочь женщине встать, но безуспешно. У несчастной от переживаний отказали ноги.
Маленькая оборотница, видя, что Томео готов поднять любимую на руки и унести в дом, поспешила подойти к ним и спросила о самочувствии, жалостливо взглянув на Кадзуми.
— Могу ли я чем-нибудь помочь? — произнесла девочка.
— Кицунэ-сама, вы несказанно добры к нам, — вздохнул в ответ наместник. — Я не могу даже представить, как достойно отблагодарить вас за уже оказанную помощь. Вы спасли нас от Черной Вдовы, и сейчас… страшно представить, чем могло бы это все закончиться, если бы не ваше вмешательство.
— Хорошо, что все уже в прошлом, — Кицунэ хихикнула. — Простите, что сразу не вмешалась. Готовила речь. По-моему, неплохо получилось. Позы, взгляды, тон голоса… я все-таки хорошая актриса! Могу быть убедительной не хуже Черной Вдовы, — девочка присела рядом со стоящими на коленях и горестно поникшими взрослыми. — Но было больно, когда клинок пронзил меня. Все же мои способности не безграничны. Как и ее. Пауку удалось обмануть вас, но только потому, что ваши глаза были затуманены любовью. Вы слишком сильно любили друг друга, чтобы сразу поддаться подозрениям. Вы обманулись, потому что чувства ваши были направлены не к фальшивому образу, а обходили злодейку стороной и устремлялись к душам друг друга. Любого можно обмануть, и вас, и Миваки, и меня тоже. Одна из союзниц Черной Вдовы притворялась моей бабушкой. Я очень люблю бабушку и поначалу, как и вы, поверила в обман. Но глупо думать, что я не распознала бы злодейку позже, даже если копия внешности была бы идеальной. Подобный обман краткосрочен, и в особенности для влюбленных. Потому что душу, внутреннюю суть человека, нельзя ни скопировать, ни украсть. Я уверена, что вы начали догадываться об обмане Черной Вдовы, но вам мешал страх. Страх увидеть чужого в любимом человеке.
Кадзуми содрогнулась от рыданий, а Томео крепче сжал ее в объятиях.
— Черная Вдова — ужасное чудовище, — продолжала Кицунэ, погладив ладошкой Кадзуми по плечу. — Она разрушает самое важное, что есть у людей, — доверие. Но я хочу, чтобы вы не потеряли веру друг в друга. Потому что Томео доказал, что ему нужна только Кадзуми, когда больной, мучимый ядом, примчался за ней в лес далеко от города, а Кадзуми доказала, что ей нужен только Томео, своими слезами, когда, похороненная заживо, плакала от страха за его судьбу. — Кицунэ подняла руки мужчины и женщины, что сидели на снегу перед ней, и соединила их ладони. — Не верьте паучихе в том, что она может заменить одного из вас для другого. Обман виден сразу, в глубине души с первых взглядов просыпается тревожное чувство, но нужно время для того, чтобы убедить себя предать самое дорогое — доверие к любимому.
Томео и Кадзуми крепко сжали пальцы друг друга. Кицунэ улыбнулась, но в глубине ее глаз таилась тоска. Она видела, что мужчина и женщина перед ней все еще винили себя и сердились друг на друга за то, что дарили любовь подлой фальшивке. Кицунэ чувствовала себя виноватой за то, что ничем им не может больше помочь. Только они сами могли преодолеть свою боль и от них одних зависело, исчезнет Черная Вдова в памяти прошлого серым призраком или же нет.
Маленькой лисице очень хотелось верить, что самый страшный йокай не разрушит любовь и доверие между этими людьми. Ну в самом деле, после стольких побед над злыми врагами разве еще не наступило время чудес?
Все будет хорошо!
Беспокойство улеглось, и вместе с вечерними сумерками в дом Кадзуми вернулся мир, гарантией которого стали самураи городской стражи, буквально заполонившие особняк.
Первым делом всех пострадавших от боев и бандитских действий отправили в ванные комнаты, которых в особняке было целых шесть, что позволило отмыть гостей отдельно от хозяев. Это было вовсе не лишним, ведь леди Хикари при взгляде на Кадзуми вспоминала о пережитом ужасе и бледнела, а Кицунэ смотрела на Миваки как хищница на мышь. Неизвестно, что учинила бы злопамятная оборотница, если бы их с Миваки снова подпустили к друг другу. В свою очередь, Кадзуми не переставая плакала, а Миваки вздрагивала и то краснела, то бледнела, переживая то гнев, то страх смерти, то позор. Что бы ни говорила Кицунэ, а на юного скорпиона теперь практически все смотрели с нескрываемой ненавистью.
Как бы то ни было, шоковое состояние еще не прошло у всех четверых, поэтому во избежание эксцессов их старались держать на расстоянии.
Гостей помыли и одели, дали немного отдохнуть. Кицунэ получила возможность вдоволь нареветься на руках у бабушки и Йори, утешая и успокаивая их, помогая забыть пережитые ужасы. Така вздрагивала от позора при мыслях о самозванке, укравшей ее одежду и документы. Йори бледнела, касаясь шеи и вспоминая петлю липкого и тонкого языка чудовища, что надеялось присвоить ее жизнь. Самураи утащили бесчувственное тело потерявшей сознание Мюры, но избавить от воспоминаний о пережитом страхе несчастную гейшу не мог никто. Как же хорошо, что рядом был лисенок! Золотое, волшебное и пушистое существо. Как хорошо, что у этого лисенка хватило сил и храбрости сопротивляться, спасти всех от злобных йокай! Слезы ручьями лились из глаз женщин.
Выяснивший причину своей болезни и опоенный противоядиями, наместник Томео ждал у дверей в коридоре. Привычный к войне и опасностям, самурай только вздыхал и качал головой, слушая дружный хор рыданий за стеной комнаты. Войны войнами, храбрость храбростью, а чувственная натура женщин остается неизменной во все времена.
— Возможно ли мне поговорить с леди Кадзуми? — сказала Хикари, позвав невольного свидетеля их общей слабости, когда под ласками заботливого лисенка начала приходить в себя и избавляться от следов тяжелого потрясения. — Я хотела бы выразить свое сожаление оттого, что мы вовлекли ее в столь ужасные неприятности.
— Кадзуми-сан с радостью встретится с вами, — с поклоном ответил Томео. — Но прошу вас подождать еще немного, дать ей время, чтобы привести себя в достойный вид.
Наместник, желая скорее утешить и успокоить свою возлюбленную, приказал немедленно доставить в особняк несколько лучших парикмахеров Инакавы. Одна девчонка занялась восстановлением прически Шиори, вторая вернула ресницы и брови леди Таке, а их учительница, степенная дама средних лет, прибыв в самые краткие сроки, усадила Кадзуми в кресло перед зеркалом, осмотрела фронт работ и печально вздохнула:
— Волосы удалены вместе с корнями. Непросто будет восстановить их.
— Я заплачу вам любые деньги! — роняя слезы, проговорила в ответ Кадзуми, которая боялась даже взглянуть на свое отражение. — Прошу вас, умоляю, сделайте что-нибудь!
— Не беспокойтесь, — ответила парикмахерша, приступая к работе. — Я могу вырастить волосы даже после тяжелого ожога или у человека, что многие годы, так сказать, не мог похвастаться их густотой. Ваш случай, благородная госпожа, не самый тяжелый из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться.
Первым делом следовало заняться восстановлением ресниц и бровей. Массируя лицо леди Кадзуми, парикмахерша тонко манипулировала энергией Ци, что окутала ее ладони и пальцы мягким зеленоватым свечением. Кадзуми казалось, что ее лицо вокруг глаз принялись колоть тысячи крошечных игл. Не очень-то приятно, но благородная дама не дернулась и не поморщилась ни разу, слишком переживая за утраченную красоту.
Прошло почти десять минут до того, как первая половина работы была выполнена.
— Замечательно, — парикмахерша обернула голову Кадзуми выше лба мягким полотенцем. — Можете взглянуть на себя, госпожа.
Кадзуми открыла глаза и с бесконечным облегчением, до стона, вздохнула, любуясь длинными, выразительными ресницами. Тонкие, кокетливо изогнутые брови были воссозданы столь умело, что не потребовалось даже малой коррекции с помощью щипцов.
— Спасибо вам! Спасибо! — задыхаясь от счастья, Кадзуми начала горячо благодарить парикмахершу. — Вы истинный художник, я даже не могу представить, как отблагодарить вас за помощь! Можете просить все, что пожелаете!
— Ваши слова уже достаточная награда, Кадзуми-сама. Клиент, ценящий работу мастера, питает его вдохновением и помогает творить истинные шедевры. Теперь прошу вас снова закрыть глаза. Сейчас я займусь созданием вашей прически.
Пользуясь теми же приемами, парикмахерша восстановила волосяные луковицы на голове Кадзуми и, стимулируя рост, вытянула густые, светлые волосы клиентки сантиметров на пять.
— Не рекомендую повторять подобных процедур в течение недели, — сказала парикмахерша, пряча банковский чек с внушительной суммой во внутренний карман своей одежды. — Клетки тела должны восстановиться, не стоит перенапрягать их. Дней через десять, если благородная госпожа пожелает, я увеличу длину ваших волос.
Осыпая свою спасительницу благодарностями, Кадзуми проводила ее до дверей комнаты и передала Томео, который нервно расхаживал в коридоре, ожидая момента, когда его допустят увидеться со своей красавицей. Он хотел шагнуть в комнату, но подскочившая Исако встала на пути, не пуская его внутрь. Стимуляторы, которые вкололи служанке щедрые на медикаменты врачи, превратили едва живую служанку в энергичный волчок, пережитые страхи в которой стали вдруг еще одним мощным стимулом действовать. Истерика или нет, но, нацепив парик и приведя лицо в порядок с помощью косметики, Исако всюду совала свой нос, пытаясь быть полезной сразу всем — госпоже, гостям и будущему новому хозяину этого дома. Она даже сходила посмотреть на Фужиту, которая была связана и сидела теперь в подвалах дома под бдительным присмотром сразу четверых городских стражей.
Но место служанки было рядом с госпожой, и долго в подвалах девчонка не задержалась.
— Леди Кадзуми нужно еще пару минут, — рассыпаясь в извинениях, мотивировала свои действия вставшая на пути господина девушка, прежде чем захлопнуть дверь.
Томео со вздохом отступил, признавая, что «надо значит надо».
Наместник поспешил спровадить парикмахершу в комнату Миваки и вернуться к убежищу своей возлюбленной. Кадзуми же тем временем успела подкрасить вновь обретенные ресницы и зачернить брови карандашом. Исако помогла ей украсить прическу, так что вошедшего Томео недавняя страдалица встретила во всем блеске возрожденной красоты и женственности.
Томео замер у входа, не сводя с Кадзуми восторженного взгляда, но не забыв сделать Исако быстрый жест из пары взмахов ладонью, означающий не что иное, как «брысь».
Служанка, сверкая глазами и краснея от шаловливых мыслей, прошмыгнула мимо него, выскользнула в коридор и прикрыла за собой дверь. Наместник и уже бывшая жена главного советника остались наедине.
Кадзуми легким движением поправила рукав своего нового платья и бросила на Томео провокационно-кокетливый взгляд, который, как она считала, был способен покорить любого мужчину. Может быть, этот взгляд не подействовал бы на бесчувственный чурбан или злобного ханжу, но Томео не относился ни к первым, ни ко вторым. Самурая, чувствующего трепетную нежность к этой женщине, пробрало до глубины души, и он, сделав несколько шагов вперед, ласково заключил Кадзуми в объятия.
— Если бы ты только знала, — шепнул он ей тихо. — Если бы ты только знала, Кадзуми-чан, как я скучал по тебе. Всю свою жизнь, даже до нашей первой встречи! И особенно мне было больно, когда тот безликий призрак был со мной вместо тебя. С ней рядом я чувствовал холодящий душу страх, ведь у нее не было твоего взгляда, твоего тепла, твоей нежности. Твоей души, полной солнечного света. Я был в отчаянии и панике, не зная, почему ты, моя богиня, стала мне вдруг настолько чужой. Нет, никогда, никогда я всерьез не верил в легенды и мифы, но как не начать верить в сказки, если богиня Инари прислала золотого лисенка для того, чтобы снять темный морок и вернуть мне тебя истинную? Какой счастье быть снова с тобой, моя настоящая, единственная Кадзуми…
— Томео-сама… — прошептала женщина, едва сдерживая слезы, в которых были перемешаны горечь и нежность.
— Ничто не пугает меня, как мысль о том, что я мог тебя потерять. Ведь только ты наполняешь смыслом мою жизнь. Та, к кому всегда стремится моя душа, та, ради встречи с которой и стоило родиться на свет. — Томео поднял руку и провел тыльной стороной по щеке Кадзуми, стирая влажную дорожку скатившейся слезы и даря нежность прикосновения. — Любимая, теперь я всегда буду рядом с тобой и никто на свете больше не посмеет причинить тебе вред. Клянусь, что никогда не оставлю тебя в одиночестве, как твой прежний муж, и не убегу, бросив тебя, какова бы ни была опасность. Я буду с тобой, Кадзуми, но с одним-единственным условием, если ты мне это позволишь. Прости меня за то, что я использовал нашу свадьбу как свершившийся факт в убеждении Хару-доно. Мне очень важно твое мнение, и решать за нас двоих я вовсе не намерен. Сейчас, Кадзуми, я спрашиваю тебя… согласишься ли ты стать моей женой?
— Даже после всего, что случилось… — Кадзуми всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Томео. — После всего…
— Что случилось — не важно. Важно лишь то, что ты единственная, кого я когда-либо любил и люблю. Кадзуми, прошу тебя, стань моей женой. Как же долго… как долго я мечтал произнести эти слова!
Слезы счастья катились по щекам благородной леди. Она попыталась ответить, но не находила в себе сил. От переизбытка чувств кружилась голова, и сладкое томление грозило лишить сознания.
— Вопреки всему, — Томео прикосновением руки к щеке заставил свою возлюбленную поднять лицо и взглянуть ему в глаза, — быть с тобой и видеть свет твоих глаз… это высшее счастье для меня… любимая…
Губы мужчины и женщины начали сближаться. Поцелуй был долгим и исполненным нежности. Стальная лавина самураев Северной Империи, возможно, уже начала движение и скоро будет под стенами Инакавы, но сейчас, в эти минуты, Томео и Кадзуми вновь поверили, что до последних минут своей жизни он и она не будут одиноки.
Кому некогда было особенно переживать, так это шиноби Ветра. Едва закончилось разбирательство с Миваки, как Такехико, подталкивая в спину Бенджиро, подошел к двум девушкам, что, держась в отдалении, со смешанными чувствами смотрели на происходящее.
Мейли и Суин по-прежнему были одеты в бандитское тряпье, растрепаны и не отошли от шока, но Такехико это нисколько не смущало.
— Командир, действуй.
Бенджиро кашлянул, привлекая к себе внимание служанок и, извинившись, представился.
— Рад видеть что с вами все в порядке, юные леди, — с некоторым смущением произнес он. — У меня сердце кровью обливалось из-за того, что я вынужден был оставить вас практически без защиты во время этих ужасных событий. Я хотел бы принести свои извинения и заверить, что лишь чрезвычайные обстоятельства вынудили меня действовать столь недостойно.
— Не нужно извиняться, Бенджиро-сама, — с поклоном ответила ему Суин. — Вы сделали для нас все, что только возможно, и тот самурай готов был защищать нас, пока мимо комнаты, где мы прятались, не пробежал последний бандит. Потом, правда, страж упал и замер…
— Я потерял контроль, — Бенджиро еще больше смутился. — Во время взрыва марионетки отвлекся.
— Ох, мы так испугались! — вставила свое слово Мейли. — Весь дом затрясся, и мы подумали, шиноби-сан, что вы погибли!
— Слава богам и духам, кажется, выжил, — Бенджиро добродушно рассмеялся. — Я обязательно дружески посоветую тому, кто все это устроил, больше не взрывать мощные бомбы поблизости от союзников. Но им сейчас занимаются врачи, и разговор придется отложить. А пока я, — Бенджиро получил тычок в спину, — хочу представить вам моего ближайшего друга и соратника Такехико, моего заместителя, сенсора и совершенно незаменимого воина нашей команды. Именно он разведал обстановку в особняке, и только благодаря его указаниям я оказался в гуще сражения. Благодаря его мастерской работе под самым носом у врага я узнал, куда наносить удары, и смог прийти на помощь леди Кицунэ. Другими словами, он — один из самых деятельных участников разгрома банды злобных йокай, — новый тычок в спину. — И уж, наверное, никто так не переживал за вас, юные леди, как этот человек!
— Да уж, — Такехико выступил вперед. — Лидер хоть кулаками мог помахать, вас защищая, а я был вынужден сидеть под занесенной над моей головой катаной и лишь направлять атаки напарника! Увы, таков удел сенсора, но… но я надеюсь, что вы простите меня. Вот в знак раскаяния я хотел бы вернуть вам это.
Такехико приблизился к Мейли и, сунув руку во внутренний карман куртки, извлек оттуда шпильку, украшенную радужной бабочкой. Веселые искры сверкнули на гранях ажурных крыльев, отражая свет факелов и фонарей. Служанка, в вихре событий забывшая забрать обратно эту дорогую для нее вещь, расцвела от восторга.
— Прекрасное украшение, — сенсор положил заколку в подставленные ладони девушки и как бы невзначай коснулся ее пальцев. Мейли дрогнула, словно от удара электрическим током. — А вы столь красивы, юная леди, что у меня не возникло ни малейших сомнений в том, кто настоящая владелица этого чуда.
Мейли разрумянилась от смущения, а Бенджиро ухмыльнулся. Трепло. Бандиты подбирали замену исходя из схожести фигур, несложно было, взглянув на попавших в плен бандиток, определить кто кого собирался изображать и кому принадлежала эта шпилька.
— Ваши кольца, серьги и серебряная цепочка тоже у него, — сказал дзенин горничной. — Я хотел бы лично их вернуть, но, увы, собственными руками не владею. Спросите позже, не забудьте, а то он, очарованный красотой вашей подруги, сам ни о чем не вспомнит.
— Хорошо вернуть хоть что-то, — вздохнула Суин и слегка покраснела. — Мы не слишком богаты, а эти разбойницы забрали все, что у нас было…
Девушка покраснела гораздо гуще, заметив быстрый взгляд мужчины на ее крепкую и ничем не стесненную грудь, соблазнительно приподнимавшую ткань курточки. Бенджиро был донельзя тактичным человеком, взгляд его был молниеносен, но этого хватило, чтобы уши несчастной служанки ярко заалели даже на зимнем холоде.
— Я… э-э-э… — понимая, что сотворил с девчонкой, дзенин даже растерялся. Надо срочно отвлечь! — Суин-сан, у меня есть к вам небольшая просьба. Видите ли, мы потратили много сил в бою, а пищу последний раз принимали только прошлым вечером. Возможно ли организовать нам небольшой обед? Или, вернее сказать, уже, наверное, ужин.
— Конечно, Бенджиро-сама, — спешно заверила его служанка. — Мы немедленно соберем все самое лучшее в доме и накроем стол для вас и ваших воинов. Прошу только дать нам немного времени.
Суин сцапала Мейли, балдеющую от обилия мужского внимания к себе, и утащила ее в дом. Такехико, который еще только начал переводить знакомство в разряд дружеского, даже зубами лязгнул с досады, а затем одним быстрым движением приблизился к лидеру.
— Ты заметил? — спросил мастер маски, сверкая глазами.
— Что? — Бенджиро все еще был смущен.
— На них обеих белья нет!
— Все-то ты видишь, паршивый котяра…
— Я же шиноби! Шиноби обязан замечать столь важные вещи, — глаза мастера маски так и сверкали. — Ох и повезло мне! Мейли просто чудо, как хороша! Глазки ясные, личико круглое, фигурка стройная! Я, конечно, понимаю, других служанками в богатые дома не берут, но тут я нарвался на истинное сокровище! Твоя, лидер, тоже, конечно, весьма и весьма симпатичная, но Мейли…
— Это кто еще «моя»? Ты говори, да не заговаривайся и запомни: вздумаешь обидеть этих девочек, я тебя без наркоза в представителя первых поколений превращу!
— Кто говорит про обиду? Я, как всегда, — с самыми серьезными намерениями! Чтоб ты знал, к девушкам иначе нельзя, — Такехико даже замурлыкал. — Ах, Мейли-чан…
— Учти, я за тобой наблюдаю!
Такехико кивнул, не переставая довольно ухмыляться. Все под контролем. Пока не нарушены рамки приличий, лидер в его дела не вмешается.
Через час для шиноби-победителей уже был организован пышный банкет и их под заботливой опекой троих служанок накормили до отвала. Райдон, которого утащили в госпиталь и уложили в хирургическую печать, мог только печально вздыхать потом от того, что все пропустил.
Переодевшиеся и стократно похорошевшие девчонки кружились, радостно исполняя свои обязанности перед гостями. Мейли не отходила от Такехико, Суин держалась поближе к Бенджиро, а Кеничи и Суми передали под опеку Шиори, которую привели в чувство врачи. Девушка прибежала поблагодарить своих спасителей и тут же была взята в оборот. Выглядела она несколько смущенной. Привыкшая к длинным волосам, короткую, по-настоящему мальчишескую стрижку она воспринимала как неудобство, но все же это было гораздо лучше, чем блестящая лысина.
— Парикмахерша сказала, что длиннее вытянуть пока не сможет, — жаловалась служанка своим подругам, когда они все втроем удалились на кухню, чтобы пошептаться. — А потом… потом, наверное, много денег потребует, я оплатить не смогу.
— Ничего, Шиори-чан, — пыталась подбодрить ее Мейли. — Даже с короткими стрижками можно сделать очень модную прическу! Мы потом возьмем журнал, выберем самую красивую, и ты у нас будешь как самая настоящая фотомодель!
— Все хорошо, Мейли-чан, — шмыгая носом, ответила ей Шиори. — Та злодейка все у меня украла, но… но… но главное, мы живы остались!
Портя себе косметику, все трое залились слезами, а тетя Чиоко обняла рыдающих девчонок и, умоляя их не плакать, сама изревелась от счастья, что кошмар отступил и с ее назваными дочками все в порядке.
Кицунэ в эти минуты тоже была счастлива. Она убедилась, что ее друзья были ранены в бою, но никто из них не погиб. Дедушка Микио спал под действием снотворного, а насчет остальных врачи заверили ее, что жизни даже тяжелораненых вне опасности. Кицунэ убедилась в этом, заглянув на веселое пиршество шиноби и покрутившись там, во всеобщем внимании минут десять. Дядя Бенджиро не стал бы так хорошо развлекаться, если бы Райдону действительно было совсем плохо. Значит, обошлось.
Теперь можно успокоиться и, может обманчиво, но поверить на пару мгновений, что можно мирно жить, не опасаясь злых врагов!
Девочка села на подлокотник кресла, в котором отдыхала леди Хикари, и, обняв маму за шею, положила голову ей на плечо. Какое же это счастье — вот так сидеть в тишине с той, кого любишь больше всего на свете!
Хикари обняла девочку за талию и привлекла ее к себе. Кицунэ с готовностью перебралась маме на колени и, ластясь, прильнула к ней, словно лисенок к теплому боку матери-лисицы.
— Мамочка моя, — с непередаваемой лаской и счастьем в голосе промурлыкала Кицунэ. — Мама…
Они сидели так минут десять или пятнадцать, даря друг другу взаимную нежность и наслаждаясь тишиной, пока их маленькую идиллию не нарушил звук открывающейся двери и шаги наместника Томео.
Правитель города вошел, поклонился вставшей из кресла Хикари и ее дочери.
— Простите, что беспокою вас, Хикари-сама, Кицунэ-сама. Я лишь хотел сообщить вам, что леди Кадзуми привела себя в порядок и была бы очень рада, если бы вы оказали ей честь позволить с вами поговорить.
— Я с радостью принимаю ее приглашение, — ответила камигами-но-отоме. — Прошу вас, проводите меня к ней.
— А Миваки-чан как себя чувствует? — не упустив момента, встряла Кицунэ. — Надеюсь, с ней все хорошо? Она сейчас вместе с леди Кадзуми?
— Если вы пожелаете, Кицунэ-сама, она будет вместе со своей матерью ждать вас в гостиной.
— Конечно, я хочу ее снова увидеть, — оборотница, пряча зловещую ухмылку, благодарно поклонилась наместнику. — Ведь я переживаю за нее. Очень-очень!
Встреча благородных дам, как того и опасалась Кицунэ, обратилась в целую феерию извинений, сочувствия, уверений в отсутствии обид, сетований на темные времена и восхищения стойкостью друг друга. Пока взрослые были целиком поглощены развеиванием темных облаков в своих отношениях, Кицунэ поглядывала на Миваки и разве что только не облизывалась, предвкушая радость общения с ней. От природы черная шевелюра и лишенные окрашивающих линз черные глаза дочери главного советника гораздо больше соответствовали ее злодейской натуре, но этот скорпион был раздавлен. Миваки куксилась, чувствуя себя ужасно неудобно под взглядами свирепого оборотня. Недавняя царица пыталась быть похожей на тень, но жалкий вид жертвы только больше провоцировал Кицунэ на злодейство. Лисица выжидала момент, когда ей позволят приблизиться к добыче, но Хикари с подозрением поглядывала на дочку и придерживала ее возле себя.
Когда ритуал наконец был завершен, Кадзуми, успевшая только утолить жажду после почти двухдневного пребывания в плену, изъявила желание отужинать и предложила гостям составить ей компанию. Хикари не стала отказываться, тем более что Кицунэ, потратившая много энергии во время боя, уже пару раз спрашивала ее о том, когда можно будет поесть.
Впятером, сопровождаемые охранниками и служанками, они проследовали в обеденный зал и сели за большой резной стол, предусмотрительно сервированный к ужину сразу, как только завершилась кутерьма с казнью и спасением Миваки.
Кицунэ попыталась было сесть поближе к «подружке», но Хикари, понимая, что эта тяга к общению неспроста, взяла дочь за руку и отвела на противоположную от Миваки сторону стола. Возле Миваки, справа и слева, словно грозные стражи, сели Кадзуми и Томео.
Вот, значит, как?
Оборотница с недовольством поглядывала на вертящихся вокруг служанок и вставших у стен самураев. Все следили за ней, мешая и препятствуя истинно дружескому общению маленькой лисицы с черным скорпионом. Вот ведь злыдни, а? Это какой-то всемирный заговор! Одна мама хорошая, не позволяет ей общаться с Миваки, потому что видит, сколько людей сразу защищают недавнюю злодейку. Наверно, думает, что Кицунэ сразу со всеми не справится! Мама заботится о ней, Кицунэ, а все остальные заботятся о Миваки. Вот почему Кицунэ не обижается на маму, а на остальных сердится! Ничего, защитники злодейки не подозревают, на что действительно способна свирепая маленькая лисица!
Подали ужин, в связи с последними событиями особо изобильный и сытный. Кицунэ обрадованно заработала палочками, но мысли о жестокой мести не оставляли ее даже за едой.
Сначала — разведка боем.
Все в зале, кроме Миваки, которую Кицунэ не тронула, удивленно встрепенулись, когда из центра стола вдруг выпорхнула бабочка, сотканная из золотых нитей и искр света. Бабочка взлетела под потолок, покружилась несколько секунд и развеялась облачком искристой пыльцы.
Кицунэ с невинным видом улыбнулась маме, которая посмотрела на нее с вопросом. А что? Просто маленькое красивое чудо. Лисье волшебство, которое никто из находящихся в комнате самураев не посмел прервать!
Оборотница подхватила с тарелки палочками еще один кусочек мяса с подливкой и отправила его в рот. Мясо — энергия! Для волшебства надо много энергии!
Миваки долго не притрагиваясь к еде. Сидя за одним столом с Кицунэ, она испытывала смесь страха, злости и презрения. Вид торжествующего врага был для нее истинной пыткой. Сколько бед обрушилось на клан Акизуки, и в частности на Миваки, из-за этой проклятой лисы! Все, все из-за нее! Как жаль, что Черная Вдова не утащила эту паршивку в лаборатории селения Скалы, прочь с глаз! Когда отец вернется вместе с армией Северной Империи, Миваки будет просить о самой страшной смерти для ненавистной оборотницы! Фальшивая богиня еще крепко пожалеет о том, что распустила сопли, пощадив своего врага!
Мысли об отмщении успокоили Миваки, и она, злорадствуя, потянулась палочками за едой, подцепив для начала зеленый листок салата с завернутой в него нарезкой тушеных овощей. Она положила салат в рот, прикусила его и… в этот момент ее настигла божественная кара.
Раздался истошный вопль, от которого, казалось, задребезжали окна во всем доме. Миваки, выпучив глаза, совершенно нелицеприятно выплюнула зеленый листок на стол. Злыдня была в глубоком шоке, потому что орал… салат.
— Она укусила меня! — листок, роняя на пол овощную начинку, переворачивался с боку на бок и пытался встать вертикально. — Вы видели?! Вы видели, что она творит?! А-а-а, мои кишки!
— Она бешеная! — в тарелке перед Миваки зашевелились овощи. — Спасайтесь!
Морковь и картошка шарахнулись на противоположную от девчонки часть тарелки. Рис, словно большая стая крошечных мышей, выпорхнул из плошки и в панике заметался по столу, прячась под блюдами и тарелками.
— Что ты натворила?! — с большого блюда попрыгали другие листья салата, фаршированные овощами. — Какая ужасная рана! Брат, не умирай!
— Со мной… все кончено… — прохрипел прокушенный лист. — В глазах… темнеет…
— О нет! — листья обступили надкушенного, начиная рыдать. — Проклятье! За что?!!
Раненый лист затих и обмяк.
— Вы так и оставите это? — раздался голос из блюда с морепродуктами. Лишенные костей ломтики рыбы, щупальца осьминогов и прочие останки жителей водной стихии выбирались на край блюда и соскакивали на стол. — Сколько же можно терпеть?! Братья-овощи! Отомстим за все наши обиды!
— Мочи ее!!! — еда со всего стола волной хлынула на отшатнувшуюся Миваки, налетела яростным ураганом и принялась дубасить, оставляя жирные пятна на ее лице и одежде.
Девчонка замахала руками, запнулась о стул, на котором сидела, и, потеряв равновесие, грохнулась на пол.
— Разрыв! — рявкнул один из стражей, стоящих у стен зала.
Все мгновенно стихло. Еда смирно лежала в своих тарелках, физически не способная даже думать на кого-либо нападать. Миваки поднялась с пола, потрясенно себя рассматривая. Ни жирных пятен, ни ошметков пищи. Ничего.
Гендзюцу, по своей сути, это всего лишь искусственно вызываемые галлюцинации.
Три десятка взоров обратились к Кицунэ, которая спокойно продолжала жевать свой ужин. Под перекрестными взглядами, полными изумления и укора, девочка опустила палочки и захлопала глазами, начиная озираться по сторонам. Все присутствующие в зале, без исключения, смотрели на нее.
— Ну почему сразу я? — заявила маленькая оборотница с ярко выраженной обидой в голосе. — Может быть, я здесь вообще ни при чем?
Мама попросила Кицунэ больше так не делать, и ужин завершился спокойно. Тем более что Миваки не смогла заставить себя снова прикоснуться к еде. Один вопящий салат мог кому угодно отбить аппетит, а если к этому добавить настороженный взгляд со стороны златовласой плутовки, которая продолжала зорко следить за Миваки, то любой легко понял бы, почему дочь главного советника Юидая воздержалась от еды за ужином в тот день.
Но одного маленького фокуса Кицунэ явно было мало, и, когда все поднялись из-за стола, она шмыгнула к дочери советника и схватила ее за руку.
— Миваки-чан, — сказала оборотница испуганно вздрогнувшей девчонке. — Как бы это… чтобы уверить всех, что наша враждебность полностью исчезла и что мы теперь хорошие подруги, предлагаю тебе… попить чаю вместе, вот!
Миваки побледнела, чувствуя, что это дружелюбие и блистающая улыбка неспроста. Она затравленно посмотрела на мать, та взглянула на Хикари и Томео.
— Кицунэ, я думаю, что Миваки-сан очень устала за прошедший день, полный тревог и волнений, — сказала Хикари. — Позволь ей отдохнуть и побыть в одиночестве.
— Ничего, — Кицунэ бесцеремонно похлопала «подружку» по плечу. — Еще никто не умер от истощения сил во время чаепития, правда?
— Дочка, я прошу тебя…
— Мам, — Кицунэ взглянула на Хикари с укоризной. — Ну что ты? Я же ее не съем.
Кицунэ подарила маме ласковую улыбку, обезоружив ее и заставив смутиться. Видя это, Кадзуми попыталась что-то сказать, но Кицунэ опередила ее:
— Неужели и вы будете против, Кадзуми-сама, если я попрошу всего один час для беседы с вашей дочерью? У меня мало времени, ведь скоро уже принц Кано прибудет сюда вместе со своими солдатами, чтобы забрать меня. Я хотела бы решить все проблемы, что возникли меж мной и Миваки-сан. Намерены ли вы препятствовать укреплению моей дружбы со столь интересным для меня человеком, каким является ваша дочь?
«На-ка тебе! Попробуй теперь встрять!»
Кадзуми растерялась и не смогла найти слов, что могли бы сделать отказ менее грубым.
— Мы обе обязаны жизнью этой благородной леди, Миваки, — сдавшись, произнесла она, обратившись к дочери. — Прошу тебя, будь учтивой и вежливой. Верю, что ты не огорчишь меня, дочка.
— Пойдем, Миваки-чан! — Кицунэ мертвой хваткой вцепилась в запястье девчонки и чуть ли не волоком потащила ее за собой. — Твоя комната так светла и уютна! Мне в ней очень нравится! Это ведь то, что нужно для дружеского общения, правда?
— Йори-сан, — обратилась Хикари к гейше, которая с радостью исполняла роль служанки при благородной даме. — Прошу вас, присмотрите за моей дочерью.
Те же самые указания получила от своей госпожи и Исако.
Обе девушки поклонились и вышли из комнаты следом за Миваки и Кицунэ.
Томео согнал в особняк едва ли не все силы городской стражи Инакавы. В каждом коридоре, вытянувшись в струнку и держа в руках короткие копья, у стен рядами стояли самураи. Сохранять неподвижность с помощью дзюцу, как стражи дворца или охрана высокородных особ, они не были обучены и потому то и дело невзначай переминались с ноги на ногу, могли почесаться или повести плечом, поправляя неудобно закрепленные латы. Ни один из них не постеснялся проводить взглядом процессию из пары девчонок, двух служанок и четырех женщин-стражей. Кицунэ чувствовала на себе заинтересованные взгляды и даже немножко стеснялась, но не подавала вида. Что плохого в том, что ею кто-то любуется? К тому же сейчас перед ней стояли серьезные задачи и отвлекаться никак нельзя!
— Стойте здесь, — сказала она самураям и служанкам, указав пальчиком на пол коридора перед дверями комнаты Миваки. — В комнату не заходить.
— Но, Кицунэ-сама! — Йори попыталась спорить.
— Это приказ! — резко прервала ее девочка. — Кто войдет… — глаза оборотницы грозно сверкнули. — Уволю!
— Кицунэ-сама, прошу нас простить, но мы получили четкий приказ от Томео-сама…
— Окружите комнату стеной щитов, никого не впускайте и не выпускайте. Таков мой приказ! Если желаете, осведомитесь у своего господина о силе моего слова!
— Что ты задумала? — чувствуя нарастающий страх, огрызнулась Миваки.
— Сейчас увидишь, — Кицунэ втолкнула «подругу» в спальню и вошла следом, закрыв за собой дверь.
Оборотница встала посреди комнаты, начиная озираться и оглядывать обстановку. Люди Томео прибрались здесь. Навели идеальный порядок.
— Замечательно! — сказала Кицунэ. — Чистенько, аккуратненько, и столик убрали. Он бы только мешал.
— Что тебе от меня надо? — спросила Миваки. — Предупреждаю, что не потерплю ничего оскорбительного!
— Зачем же оскорбительного? Ничего такого, наверное, не будет. Кое-кто хочет увидеться с тобой. Я попросила людей не заходить в комнату, потому что это опасно. Я еще не очень хорошо владею магией искажения пространства. При открытии пути вокруг образуется нестабильная область, которая может разорвать человека, если тот случайно попадет в нее.
— Пути куда? — Миваки посмотрела на нее как на сумасшедшую. Что плетет эта глупая мутантка? Действительно возомнила себя богиней-лисой?
— Ну, не в темный лес и не в пыточную, не беспокойся. Так. Сейчас, пожалуй, я на всякий случай остановлю время этого мира. — Кицунэ подошла к будуару у дальней от входа стены и, взяв с него расческу, бросила ее собеседнице. — Лови, Миваки-чан!
Девчонка инстинктивно дернулась, но с удивлением увидела, как расческа вдруг застыла в полете и зависла в воздухе над кроватью.
Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только стуком двух сердец. Миваки посмотрела по сторонам, затем обернулась, открыла дверь и выглянула в коридор. Самураи и служанки, стоявшие там, замерли словно каменные изваяния, не закончив произнесения слов и начатых движений.
— Ты остановила время? — Миваки закрыла дверь и посмотрела на настенные часы. Секундная стрелка на них была неподвижна, как и весь остальной мир вокруг двоих девчонок. — Не пытайся меня обмануть, притвора! Это еще одна иллюзия.
— Неужели? — Кицунэ хихикнула. — А ты думаешь, как я переборола действие снотворного, которое вколола мне в шею эта, как ее… Фужита! Я успела остановить время, подождала, пока действие снотворного пройдет, а потом ка-а-ак вскочила! И начала бой!
— Что же ты снова время-то не остановила, когда тебя Тейджо чуть по стенке не размазал?
— Магия сложная, нужно сосредоточиться и хорошо контролировать ток мировых сил! — не медля ни секунды, слепила отмазку Кицунэ. — Попробуй, поколдуй, когда тебя лупят кулаками! Да, впрочем, не важно. Хочешь верь, хочешь не верь. Мне все равно. Сейчас… — Кицунэ соединила руки и начала с видимым напряжением раздвигать ладони. — Важнее другое…
Тяжелый рокот прокатился по зданию, и одна из стен комнаты, ломаясь надвое, начала расходиться в стороны.
Из пролома в стене хлынул солнечный свет и щебет птиц. Большая белая бабочка, обычная капустница, порхая, влетела в комнату и закружилась, тыркаясь в потолок и кружась вокруг люстры.
— Кыш! — Кицунэ махнула на нее рукой, и бабочка, испуганно бросившись в сторону, улепетнула обратно в яркий день за проломом в стене.
Миваки сделала пару шагов, приблизившись к столбу солнечного света, и заглянула в пролом.
Перед ней раскинулся зеленый луг на холмистой местности, усеянный скальными валунами. То тут, то там виднелась память о храмах, стоявших здесь когда-то: каменные статуи в виде животных и драконов, куски каменных стен и маленькие святилища, покрытые мхом и растрескавшиеся от перепада температур при смене дня и ночи. Ветер гнал волны по густой зеленой траве, в которой утопали и скалы и обломки храмов. В небе глубокой синевы плыли белые громады облаков.
— Что это? — спросила Миваки. — Опять твои фантазии?
— Не-а, — Кицунэ шагнула вперед, окуталась облаком золотых искр и вдруг, выскакивая из одежды, прыгнула к Миваки пушистым двухвостым лисенком. — Это мир духов, — сказала она, вскидывая вверх мордочку и оба хвоста. Сброшенное кимоно с легким шумом упало на пол ворохом красочных тканей. — Иди за мной, человек!
Лиса, гордо покачивая хвостами, вошла в пролом и ступила на мягкую траву по другую от него сторону. Девчонка, не видя причин отказываться, последовала за ней. Едва гостья вошла в мир духов, проход позади нее сомкнулся и бесследно исчез. Миваки не обеспокоилась, уверенная, что в любой момент может очнуться и осознать себя сидящей в мягком кресле или лежащей на кровати в своей комнате. Незачем спешить. Ей даже стало интересно посмотреть на то, что затеяла золотистая паршивка.
Кицунэ пробежала немного вперед, порыскала меж валунов, а затем вскочила на большой валун посреди моря травы и пару раз громко тявкнула по-лисьи.
— Нями! — выкрикнула она, уже по-человечески. — Нями, выходи, это я!
Что-то стремительное прошуршало по траве, и, взмыв высоко вверх, на камень, в полуметре от лисы приземлилась большая серо-белая кошка.
— А! Черноносая! — кошка говорила, перемежая слова мурчанием. — Вернулась, значит? А я говорила, что нечего тебе делать в мире людей!
— Привет, Нями! — Кицунэ приветливо подняла переднюю лапку. — Я ненадолго. Бабуля сказала прийти. Я ее позову сейчас, но сначала показать кое-что тебе хотела. Смотри!
Кицунэ повернулась на месте и горделиво покачала хвостами.
— Мяу! — изумленно воскликнула кошка. — Второй хвост!
— Ага! Теперь у меня столько же, сколько у тебя! Даже еще длиннее и пушистее!
Кошка протянула лапу и тронула хвосты Кицунэ.
— Второй — фальшивый, да?
— Не-а! Самый настоящий!
— Дай подергать!
— Не дам! Знаю я тебя! Всю шерсть повыдергаешь!
— Говорю, фальшивый!
— Настоящий! В мире людей я победила злого паука-оборотня и в награду получила много магической силы!
— Сама победила? — кошка ехидно сощурила глаза.
— Сама!
— Ну, раз сама победила, — раскатом грома пророкотал вдруг голос с небес, и, раздвигая облака черным носом, вниз глянула исполинская лисья морда. — Может, померяешься силами с настоящей двухвостой лисой?
При виде такого монстра Миваки почувствовала, как ее колени ослабели. Насколько же огромен этот лис? И… всего при двух хвостах?
— Я… я… — Кицунэ начала смущенно мямлить. — Дяденька, а вам не говорили никогда, что маленьких обижать нехорошо?
Нога исполина, ударив из заоблачной выси, мгновенно изменила ландшафт всей округи. Лис все же выказал доброту души, наступив чуть в стороне от лисенка, кошки и девчонки людей. Земля затряслась, Миваки не устояла на ногах и упала, Кицунэ распласталась на камне и прикрыла лапками голову. Фальшивый хвост отделился от ее пятой точки и, упав на камень, словно большая пушистая гусеница, самостоятельно пополз прочь.
— Не мое! Не мое! — заголосила маленькая плутовка.
— Вот так-то! — добродушно усмехнулся лис и убрал лапу. Пара мгновений, и его ухмыляющаяся морда, поднимаясь вверх, исчезла за облаками. Вмятина в земле с легким шуршанием выправилась, камни и обломки храмов вернулись на прежние места.
Кошка, едва рокот земли утих, наставила на Кицунэ лапу, упала на спину и, дрыгая ногами, начала дико хохотать.
— Второй хвост!!! Паука победила!!! Ха-ха-ха! Ой, не могу, помру сейчас!
— Ну, чего ты? — маленькая лисица обиженно надулась. — А паука я победила! Ну… почти сама. Если бы я не помогла принцессе Мичиэ, она бы шиноби мне на помощь не отправила и мы бы все погибли! В победах прошлых корни нынешней! Вот как люди говорят!
— Ладно, ладно, — отсмеявшись, кошка утерла лапкой выступившие на ее глазах слезы и села на камне, обернув себя двумя длинными хвостами. — Чего притащилась-то?
— Да вот… — Кицунэ кивнула на Миваки, что вставала с земли и отряхивала платье. — Бабуля велела привести.
— Мр-р-р? — кошка устремила взгляд на девчонку людей и сощурилась. — Это кто ж такая? Похоже, человек. Уж не та ли паршивка, что в сговоре с пауком была?
— Она самая.
Кошка мурлыкнула и вдруг, сделав прыжок к Миваки, обратилась в стройную молодую девушку с кошачьими ушами и двумя длинными хвостами.
— Так, значит, вот она какая, Акизуки Миваки, союзник паучьего племени! Не доводилось мне пока попробовать человечинки, но сестры рассказывали — вкусно!
— Нями! Бабуля и главная запретили людоедство!
— Я немножко! — отмахнувшись от Кицунэ, девушка-кошка завертелась вокруг Миваки и начала облизываться с голодным видом. — Пару кусочков! Сердце… печень… мр-р-р…
— Нями! Они без этого умирают!
— Ну и что? — кошка крутанулась на месте, и Миваки с содроганием увидела, что некомата превратилась в ее точную копию. — Я вернусь с тобой в мир людей вместо нее, никто ничего не заметит!
— А перед бабулей за ее дела тоже ты отвечать будешь?
Копия Миваки замерла, задумалась и мгновение спустя превратилась в кошку.
— Ладно, зови свою старшую. Я бабку знаю, если девчонка ей что-нибудь ляпнет не так, точно рассердится. Рыкнет, махнет на человечка лапой, а я тут как тут! Все самое вкусное — мне!
Миваки почувствовала бегущую по телу дрожь. В глазах кошки читался истинный голод. В какой-то момент девчонка вдруг поняла, что верит. Верит, что этот мир, духи и оборотни — реальны.
Чувствуя страх вражины, Кицунэ тайком хихикала. Будешь знать, с кем связалась, паучья какашка!
Снайпер, исследовав округу, занял позицию на здании университета, с крыши которого хорошо просматривалась расположенная за линией парка территория особняка Акизуки и окна господских комнат. Когда одно из окон на втором этаже озарилось светом, перекрестье оптического прицела метнулось к нему, и снайпер, ухмыльнувшись, сделал своему напарнику знак рукой.
Еще один человек в черной одежде присел рядом со стрелком и поднял бинокль. Довольно тяжелый, но способный обеспечить достаточное приближение, чтобы различить происходящее в окне далекого дома.
— Не зря воин-дракон был обеспокоен отсутствием волнений в стране Водопадов, — сказал стрелок. — Вот она, волшебная лиса, жива и здорова.
— Попадешь в голову с такой дистанции?
— Легко. Я — лучший снайпер нашего клана, а наш клан — лучший среди снайперов! Сейчас подойдет к окну шторы задернуть и через секунду на полу будет лежать со стрелой во лбу.
Стрелок навинтил оптический прицел на ложе тяжелого арбалета, оснащенного трубчатым ускорителем для придачи импульса стрелам энергией Ци и треногой для жесткой фиксации на плоскости. Прижав приклад к плечу, он навел перекрестье прицела на окно и замер, выжидая удобный момент.
Секунда, вторая…
Ожидание было напрасно. Кицунэ вопреки надеждам снайпера не стала приближаться к окну и задергивать шторы. Уверенная, что через окно второго этажа никто не станет за ней подсматривать, она сразу начала действовать. Скользнув мимо окна, она скрылась за шторой, подойдя к чему-то вне поля зрения снайпера. Через секунду оттуда вылетела расческа, брошенная остановившейся у дверей девочке. Расческа пролетела через всю комнату и угодила девчонке в плечо, но та даже не шевельнулась и не вздрогнула. Она так и осталась стоять у дверей, неподвижная, до сходства со статуей.
— Гендзюцу, или дзюцу паралича, — произнес напарник снайпера, наблюдающий за действием через бинокль. — Метаморф не опасается применять завязанные на энергии Ци техники под самым носом у самураев? Те, у внешней стены, явно чувствуют фон и проявляют недовольство.
Оборотница показалась в окне, двигаясь к середине комнаты.
— Кто что ей скажет? Она теперь герой! — снайпер коснулся спускового крючка, но девочка в перекрестье прицела вдруг упала на пол и пропала из его поля зрения. — Вот зараза! Почуяла?
— Играется.
Кицунэ странно корчилась на полу, в поле зрения снайпера появилась ее пятая точка, украшенная бантом пояса оби, который почем-то сполз ниже положенного. Бант, сползая еще ниже, мотнулся вправо, затем влево. Метаморф выскальзывал из одежды, словно бабочка из разломленного кокона. Зачем? Что мешало девчонке раздеться нормально? Снайпер не понимал этого, да и не хотел знать.
— Доигралась, — стрелок злобно ругнулся и заменил стрелу в арбалете. — Придется разрывной. Всю комнату сейчас выверну наизнанку, пусть водопадники сами потом разбираются, где их богиня, а где прочий мусор.
Снайпер вскинул приклад к плечу.
— Простите, что вынужден помешать вам, уважаемый, — прозвучал из тьмы холодный голос.
Шиноби отшатнулись, готовясь к бою и направляя оружие в сторону говорившего.
Тьма пришла в движение. Словно полупрозрачный плащ соскользнул с плеч стоящего пред убийцами человека. Воины Коюмори хмуро уставились на лицо, бледность которого только подчеркивали ниспадающие ниже плеч черные волосы. Желтые глаза устрашающе горели во тьме, подобно глазам кошки.
— Приветствую, уважаемый, — произнес снайпер, мельком глянув на подступающих с противоположной стороны крыши двух ходячих мертвецов. — Хебимару-сама, полагаю?
Еще двое мертвецов заходили с другой стороны. Позади монстров осторожно перебирались, держась в тенях, люди. Шиноби. Чьи? Вероятнее всего, Ветра или Риса. На инструктаже перед миссией шиноби получили сведения о сотрудничестве Хебимару с обоими этими селениями.
Снайпер зло скрипнул зубами. Люди и нелюди Хебимару подобрались к ним совершенно незаметно. Тот маскирующий покров, что сбросил саннин-предатель, арбалетчик определил как очень сложное и сильное дзюцу сокрытия. Неужели Хебимару развил его настолько, что смог окутать отводящей глаза пеленой не только себя, но и весь свой отряд?
— Я долго искал своего юного воспитанника, — ответил Хебимару, в отличие от шиноби Скалы не утруждая себя приветствием. — И теперь, когда я нашел его, вы должны понять, насколько сильные негативные эмоции я испытал, наблюдая нездоровый ажиотаж вокруг своего творения. Фанатики, бунтари и вы… а ведь вам должно быть известно, как сильно я не люблю, если кто-то вмешивается в мои эксперименты.
— Лидер организации, в которой вы состоите ныне, — союзник селения Скалы. Этот метаморф — наш общий враг! Уверен, вы можете переговорить с черным воином-драконом и он заплатит за голову Кицунэ хорошую цену.
— Но я не помню, чтобы выставлял своих воспитанников на торги. Я не намерен обсуждать цену и на данный момент не нуждаюсь в деньгах.
Хебимару щелкнул пальцами, и четверо ходячих мертвецов начали трансформацию, окутываясь черной слизью, поднимая щупальца и скаля клыки.
— Ваши эксперименты с демонами зашли слишком далеко, Хебимару-сама, — произнес снайпер. — Многим, и нашему лидеру в том числе, очень не нравятся дела, что творятся в ваших лабораториях.
— Я приму это к сведению, уважаемый. Можете быть уверены.
Воины Коюмори, чувствуя явный недостаток собственных сил для победы, отступили и скрылись во тьме. Разговор между лидером Алых Теней и черным воином-драконом состоится непременно. Хебимару ответит за свое вмешательство.
Саннин-отступник прекрасно это понимал, но не испытывал страха. Алые Тени — сильнейшая группировка изгоев скрытых селений, он вступил в нее только ради ресурсов и защиты, но она уже сыграла свою роль и давно стала больше обузой, чем помощью. Если лидер организации вздумает что-либо требовать от Хебимару, партнерские отношения будут попросту разорваны.
— Не надо беспокоиться, Кицунэ-чан, — произнес Хебимару все с той же ехидной ухмылочкой. — Теперь, когда я нашел тебя, твое возвращение в подземелья — вопрос времени. Селения Воды, Ветвей и Скалы, Алые Тени и вся страна Камней могут сходить с ума от злобы, но, пока ты мне интересен, я буду тебя защищать.
Порыв ветра промчался по лугу, принес запах дыма и тепло огня. С громовыми раскатами вдали появилась яркая точка. Огненный шар, приближаясь, быстро вырос в размерах и, оставляя длинные шлейфы пламени, обернулся вокруг Миваки, маленькой кицунэ, и некоматы, словно ярко-рыжий лисий хвост огромной лисицы. Пламя взметнулось до небес и распалось тысячами огненных потоков. Ни земля, ни стоящие в кольце зрители не были обожжены. Среди угасающего пламени на обломке старого храма возникла большая девятихвостая лисица.
— Падай ниц! — зашипела маленькая кицунэ, обращаясь к Миваки. — Падай ниц, если хочешь жить!
Кошка и лисенок склонились перед девятихвостой, но Миваки осталась стоять, вытаращив на пламенное чудище глаза. Нями радостно облизнулась и замурчала от предвкушения. Девятихвостая с хитрым выражением морды сощурилась.
— Вижу, вежливость ныне не очень-то в чести среди людей, — сказала старая лиса, соскакивая с каменного обломка на траву и принимая облик высокой и стройной дамы в роскошном кимоно.
— Она шокирована вашим величественным появлением, могущественная Инари-сама, — заявила Кицунэ, поднимая носик на сантиметр от камня. — Потрясение парализовало ее…
Инари пренебрежительно взмахнула веером, который держала в руке, и Кицунэ испуганно вновь впечаталась мордочкой в камень.
— Не нужно защищать ее, младшая. Ты еще слишком мала и не знаешь, что некоторые люди могут быть настолько испорчены, что превращаются в совершенно никчемные существа. Я знаю, что ты вступилась за нее перед лидером клана людей потому, что желала избежать большого кровопролития. Похвальное стремление, младшая, но мне хотелось бы взглянуть, стоит ли эта девчонка дальнейшей твоей защиты?
Инари приблизилась к Миваки, которая все так же стояла столбом и даже не смогла заставить себя поклониться богине.
— Я, богиня Инари, своей властью взываю к мировым силам и спрашиваю! — женщина-лиса провела ладонью перед глазами Миваки. — Каковы ее грехи?
Миваки дрогнула, когда вокруг нее вспыхнули ярче молний картины прожитых лет. Издевательства над сокурсницами в Первой Государственной и в школе Единства Культуры. Шантаж и угрозы. Высмеивание и унижение парня из семьи, подчиненной отцу. Молодой самурай понравился Миваки, но отказал ей в любви, предпочтя другую. Миваки уничтожила его и его семью. Кажется, отец мальчишки совершил самоубийство, потеряв высокий пост в правительстве и изгнанный из дворца, а сын был отправлен на морскую границу и стал простым охранником торговых судов. Подруга, которая сболтнула лишнего о Миваки перед важными людьми. Где та девчонка теперь? Семья отреклась от нее и изгнала. Нищенствует где-нибудь, принятая служанкой у дальних родственников.
Миваки покрылась холодным потом. Эти картины не могли быть навеяны ей гендзюцу. Кицунэ не могла знать деталей! Откуда? Как? Что это, как не проникновение в память?
Кицунэ была потрясена не меньше ее. Хебимару обучил своего оборотня-шпиона особому гендзюцу, способному заставить жертву самостоятельно вспомнить и вплести частицы своего прошлого в навеваемые картины. Дзюцу, применяющееся селением Ветвей для допроса пленных и преступников. Очень опасное для допрашиваемого, легко способное серьезно повредить мозг. Саннин надеялся, что Кицунэ будет использовать это дзюцу для выявления биографии и присвоения личности других людей. Он не предупредил об угрозе тяжелых последствий для жертвы. Если бы Кицунэ знала все, она отказалась бы изучать опасные для пленников приемы, но ее забота о других людях не должна была быть вечной. Позже, после обращения лисенка в демона, гендзюцу допроса должно было стать полезным.
Сейчас Миваки спасло от тяжелых травм только то, что Кицунэ обладала врожденным даром к творению иллюзий и действовала с ювелирной точностью. Ее руки, излучающие влияющие на мозг Миваки силовые поля, не дрогнули ни разу, даже когда оборотницу затрясло от злости к допрашиваемой девчонке и жалости к людям, что пострадали от злодейств дочери главного советника.
— Каковы же твои добродетели? — Инари снова махнула рукой перед глазами Миваки. Поплыли картины заоблачной роскоши, развлечений в дорогих клубах, склоненные спины «плебеев» и слащавые лица подхалимов. — Вот что заняло их место? Это то, что ты считаешь своими достоинствами? Ничуть не удивлена. А теперь… каковы твои мечты?
Возвращение на трон. Низринутые обратно в грязь плебеи, что посмели поднять головы и поверить, что обрели свободу. Жалкая дура-мать, хнычущая под ногой наступившего ей на голову величественного отца. Мерзкая оборотница в кандалах и на цепи, как и положено бесполому рабу. Тело самозваного «отца», наместника северных земель, иссеченное мечом и истекающее кровью.
Инари отступила на пару шагов и внимательно оглядела Миваки.
— Что же, девочка, твои дела и мысли прекрасно тебя характеризуют. Я чувствовала в тебе тьму с первого момента, как увидела. Земля стонет под твоими ногами, ты душишь все живое вокруг себя своей злобой. Что же мне делать с тобой, скажи?
— Великая госпожа Инари-сама! — подала голос Нями, прыгнув под ноги богини. — Можно я ее съем?
Старая лиса задумалась, взвешивая «за» и «против».
— Мне бы не хотелось тревожить течения вселенских сил вторжением еще одной кицунэ в мир людей, но влияние некоматы гораздо тоньше и не принесет большого вреда.
— Можно? Значит, можно? — кошка прыгала высоко вверх, переворачиваясь через голову.
Богиня печально вздохнула, и Нями, приняв это как согласие, мгновенно возникла за спиной Миваки, принимая ее облик и обнимая руками.
— Не бойся, — промурлыкала она оцепеневшей злодейке, высунула длинный шершавый язык и лизнула ее в щеку. — Я съем тебя нежно!
— Стой! Стой, прекрати! — Миваки попыталась оттолкнуть чудовище, но оборотень был слишком силен. — Вы все посходили с ума? Монстры, пошли прочь!!!
— Монстры? — Инари обратилась в девятихвостую лису. — Ты что-то путаешь, серая тень. Тех, кто сражается с демонами, не называют монстрами. У тебя красивое лицо и стройная фигура, но внутри ты — ходячий мертвец, гниющий и точимый червями!
— Не пытайтесь испортить мне аппетит, Инари-сама. — Нями снова лизнула Миваки в щеку и мурлыкнула. — Как истинный гурман, я предпочитаю мясо, мр-р-р, с душком…
— Остановитесь! — яркий свет хлынул небес. Пространство исказилось, часть луга исчезла, заменяясь золотым храмом, что озарил весь мир своим мягким, теплым сиянием. С длинной лестницы, ведущей к входу в храм, шагнула женщина, целиком состоящая только из золотистого цвета различной яркости и оттенков.
— Приветствую вас, Аматерасу-сама, — Инари, а за ней и все остальные, за исключением Миваки, поклонились богине солнца. — Что потревожило вас и даже заставило покинуть храм? Уверяю, что в мире есть много людей, более достойных вашей божественной помощи и защиты, чем эта девочка-демон.
— Да, я соглашусь с вами, Инари-сама, что деяния Миваки-сан ужасны и ранят мне сердце, — светлая богиня приложила ладони к груди в выразительном жесте. — Но сейчас, когда влияние ее отца потеряно, когда ее разум получил возможность очиститься от скверны, она может еще снова обрести человеческую душу. Мне не хотелось бы, чтобы вы губили человека, не позволив ему воспользоваться данным судьбой шансом все исправить. Уверена, что Миваки-сан сможет открыть глаза, затуманенные ядом роскоши и власти, взглянуть вокруг себя и увидеть людей, любовь которых намного важнее богатства и социального статуса. Тогда, я верю, она отринет свои темные мечты и сменит приоритеты. Она станет человеком, увидев которого с небес, я смогу улыбнуться и порадоваться тому, что когда-то Кадзуми-сан, Томео-сан, наша младшая лисичка и я смогли спасти ее от черного морока. Откажете ли вы мне в надежде, Инари-сама? Я прошу вас, не лишайте меня ее.
Старая лиса, обреченно вздохнув, поникла.
— Вы слишком доверчивы и добры, Аматерасу-сама. Даже когда человек творит только черные дела, вы продолжаете верить в возрождение его души и дарите ему свет. Сколько раз вы обманывались в своих надеждах? Сколько нового зла причинили те люди?
— Но сейчас будет все иначе, — богиня солнца приблизилась к Миваки и, подняв руку, коснулась ладонью ее щеки. — Не бойся, дитя. Тебе казалось, что мир погружен во тьму, что все бросили тебя и отвернулись с уходом твоего отца? Это не так. Леди Кадзуми любит тебя, свою дочь. Открой душу ее любви, и ты увидишь, как преобразится мир вокруг. Ты не одинока, пока у тебя есть мама… и солнечный… свет.
Видение зеленой долины и золотого храма утонуло в белом свечении, голос богини затих и исчез. Белая дымка держалась несколько бесконечных мгновений, а в памяти Миваки сами собой всплывали картины раннего детства. Когда мама, воспользовавшись отъездом отца из столицы, примчалась для того, чтобы провести с дочерью пару дней. Мама подарила ей маленькую, смешную куклу, такую, что просто было бы спрятать от отца. Мама водила ее гулять в цветущий весенний сад, закармливала сладостями и болтала без умолку, наслаждаясь каждой секундой общения со своим ребенком. Мамины любящие глаза, ласковая улыбка…
Мир вокруг медленно обрел знакомые очертания. Миваки снова стояла на ковре в своей комнате, а рядом с ней, чуть правее от девочки, сидел симпатичный пушистый лисенок и по-человечески улыбался.
На щеке медленно таял, исчезая, влажный след языка некоматы.
Второй шанс…
Кицунэ позвала служанок и на их глазах превратилась в юную девушку. Надо же было как-то оправдать то, что она сбросила одежду и осталась совершенно нагой. Служанки помогли ей одеться, заново уложили волосы в аккуратную прическу.
Миваки, сидя на кровати, горько плакала. Исако хотела подойти к ней, но Кицунэ остановила служанку.
— Плачет… — сказала оборотница. — Значит, снова становится человеком. — Кицунэ обернулась к дочери Кадзуми. — Миваки-чан, я не буду надоедать тебе больше и сейчас уйду, но… — девочка-лисичка тепло улыбнулась недавнему врагу. — …Если захочешь поговорить… позови меня.
Йори и Кицунэ ушли, в комнате остались только Исако и девушка-самурай, которой было приказано приглядывать за дочерью советника. Они смотрели на свою подопечную с сочувствием, как обычно взрослые смотрят на плачущих детей.
То, что надо.
— Исако-сан… — отнимая руки от лица, произнесла Миваки. — Пожалуйста, дайте мне ручку и лист бумаги.
Служанка выполнила ее просьбу, и девчонка, начертав на листе короткую фразу, поставила под ним свою подпись.
«Сдайте оружие, власть принца Кано утверждена», — прочла Исако, принимая бумагу обратно.
— Отнесите эту записку Акизуки Монтаро, моему двоюродному брату. Он один из верных моему отцу людей. Я стою во главе их, они сдадутся и повинятся перед новым лидером клана. Все кончено…
Исако с поклоном приняла записку и торопливо вышла из комнаты. Она расцвела от радости, поверив, что волшебная лиса вновь совершила чудо и сплотила клан Акизуки. Теперь все позади, леди Кадзуми будет счастлива от того, что снова обрела дочь.
— Спасибо тебе, золотая лисичка! — тихо шептала служанка, прижимая записку к груди. — Спасибо!
Истинные самураи никогда не сдаются и верны своему господину до самой смерти.
Никто не видел, как вспыхнули злобной радостью глаза Миваки. Вне сомнения, Кицунэ шокирована фактами из прошлого и мечтами своего вечного врага. Миваки видела это по ее дрожащим пальцам, по глазам, полным паники и тревоги. Мелкая паршивка побежала жаловаться Томео и требовать подсыла убийц или открытой казни для дочери советника, но не все так просто!
То, что написано на листе, было вовсе не приказом, а условным сигналом к… началу восстания.
Томео и Кадзуми спокойно беседовали с леди Хикари, когда вошедший самурай вежливо прервал их разговор и попросил наместника выйти для решения некоторых внезапно возникших вопросов. Извинившись перед дамами, Томео покинул их и вышел из комнаты следом за самураем.
Оборотница ждала его в библиотеке, нервно расхаживая между полок с книгами.
— Что-то случилось, Кицунэ-сама? — спросил наместник, войдя и прикрыв за собой дверь. — Я вижу, вы обеспокоены.
— Я хочу вам кое-что показать, Томео-сама, — сказала девочка. — Вы позволите мне применить гендзюцу?
Наместник не стал возражать, и Кицунэ продемонстрировала ему часть иллюзии, в которой Инари выявила грехи, добродетели и мечты Миваки.
— Именно это меня и беспокоит, — сказала девочка, когда иллюзии развеялись. — Миваки… очень опасный человек. Те злодеи, что погибли, пытаясь убить моих друзей, ужасны, но она… намного страшнее их. Я едва не упустила контроль над иллюзиями, увидев, как Миваки бьет и унижает других девочек. Как гордится страданиями, причиненными людям. У меня сердце холодеет от мысли, что эта девчонка желает зла своей маме и вам, своему защитнику. Я не могу понять, как такое возможно. Я… мой разум отказывается это принимать.
— Но, к сожалению, я ничему не удивлен, — печально ответил Томео. — Мне известны многие факты из биографии Миваки, и я тоже обеспокоен тем, что исправление приемной дочери может статься мне не по силам.
— Ненавидеть собственную маму за то, что она добра… — Кицунэ едва не расплакалась, чувствуя жгучую боль в сердце. — Это не человек. Это какой-то бешеный зверь, а не человек! Хуже Юидая, хуже Тоширо, даже хуже Черной Вдовы!
— Мне стоит отдать приказ о ее казни?
— Нет! — Кицунэ встрепенулась, словно ее ударило электрическим током. — Нет, так нельзя! Подумайте, что будет с леди Кадзуми? Каково ей будет жить рядом с вами и помнить о том, что вы убили ее дочь? Нельзя! Даже тайно нанимать убийц. Ведь вы, зная, что убили, тоже не сможете смотреть Кадзуми-сан в глаза…
Томео сел на диван и задумался.
— Вы что-то можете предложить, Кицунэ-сама?
— Думаю, да. Второй шанс… — Кицунэ сделала короткую паузу, размышляя. — Это ведь плохо, если человеку не дают второго шанса и лишают надежды сделать все правильно? Это ведь плохо, правда?
— Да, это плохо. Но что вы подразумеваете под вторым шансом?
— Охраняйте Миваки. Вернее, делайте вид, что охраняете. Дайте ей лазейку, возможность сбежать и отправиться к отцу. Она будет свободна решать. Шанс сбежать… и шанс остаться. Вам нельзя будет винить себя за чужой выбор, если она бросит вас и свою маму, а если Миваки останется, то это будет ее решение, а не ваше. Она поймет многое и примет вас, самостоятельно сделав такой выбор. Подарите ей свободу и смотрите на результат. После того как она совершит поступок, вы будете знать, как действовать дальше.
Миваки совершила поступок раньше, чем Кицунэ предполагала. Не успел Томео поблагодарить маленькую оборотницу за совет, как в библиотеку ворвался запыхавшийся мечник.
— Томео-сама! — выкрикнул он. — Беда! Взбунтовались лояльные Юидаю солдаты! В парке, перед домом, уже идет бой!
Исако не понесла записку Монтаро сама, а благоразумно передала ее одному из капитанов городской стражи, который собрал солдат и повел их производить арест потенциальных изменников. Он недооценил силы клана Акизуки, городская стража была раскидана, как свора щенят, но по крайней мере они смогли защитить себя и убраться от разбушевавшихся великанов подальше. Если бы Исако передала записку своими руками, самурай-предатель разбил бы ей голову одним ударом кулака.
— Ты и ты! — Монтаро ткнул пальцами на двух сильнейших самураев из своей боевой группы. — Собирайте людей! Остальные за мной! Мы обязаны спасти госпожу!
Капитан самураев приказал своим солдатам не ввязываться в бой и отступить, организуя заслон и дожидаясь подкреплений.
— Им некуда бежать, мы перебьем их, как только они вернутся в парк!
Не встретив сопротивления, группа Монтаро ворвалась в особняк. Поднявшись по лестнице и пробежав по коридору, верные Юидаю солдаты добралась до личной комнаты Миваки. Охрана у дверей комнаты, следуя приказу, ретировалась, но не вся. Двое стражей примкнули к бунтарям.
— Миваки-сама! — восставшие ворвались в комнату и склонились перед девчонкой. — Мы ждем ваших приказов!
— Уходим отсюда, живо! — выкрикнула Миваки, подбегая к ним. — Прочь из Инакавы, наша задача — присоединиться к отцу и армии Северной Империи!
Для сокращения пути самураи вышибли окно и часть внешней стены особняка. Монтаро подхватил Миваки на руки, и все попрыгали в пролом, устремляясь прочь от дома, но громкий голос из мегафона прозвучал в ночной тиши, как удар грома:
— Стоять! Сложите оружие и поднимите руки так, чтобы их было видно!
Для полноты картины не хватало разве что лучей прожекторов, но они были совершенно излишни. Самурай, генетически измененный воин, не хуже кошки видит в темноте. Около двухсот луков поднялись, наконечники стрел нацелились на группу из двадцати двух бунтарей. Дальше по парку, там, где еще три сотни стражей вступили в бой с пятьюдесятью бандитами, спешащими на выручку своим, звенели мечи и раздавались громкие яростные выкрики.
— Вперед! — яростно взревел Монтаро, взмахивая мечом.
— Стрелки, бей! — рявкнул капитан, но, прежде чем солдаты успели выпустить тетивы из пальцев, истошный женский крик заставил замереть обе боевые группы.
Благородные дамы, сидя в гостиной на первом этаже, услышали топот ног, грохот падающих камней и звон стекла. Предчувствие беды окрылило обеих, и они оказались на улице даже раньше Кицунэ и Томео, что разговаривали в комнате с хорошей звукоизоляцией и до последнего не подозревали о начале бунта.
Кадзуми, оставив леди Хикари позади, бросилась к Миваки, которую Монтаро, готовясь к атаке, поставил на землю.
— Не стреляйте! Стойте, остановитесь же!
Она подбежала к дочери и протянула руки, желая ее обнять, но Миваки, состроив презрительную гримасу, отстранилась.
— Не прикасайся ко мне, глупая курица! Пошла прочь! Меня тошнит от твоего кудахтанья!
Миваки была дочерью самураев и тоже хорошо видела в темноте, но стоящие рядом громады закованных в стальную броню самураев Акизуки закрывали ей обзор. Она видела, что ряды ее воинов начали пополняться, подкрепление пробилось сквозь врагов и пришло на помощь восставшим. Силы ее солдат выросли и победа — вопрос времени! Клан Акизуки — сильнейший в Инакаве, они разгонят тараканов сил закона одним своим боевым кличем!
Она не могла видеть истинного положения вещей, поэтому не теряла самоуверенности и гордого вида.
— Каковы наши потери? — спросил капитан, приказавший пропустить подкрепление повстанцев к тем, что защищали главу мятежа.
— Пятнадцать раненнх. Четверо тяжело, но жизнь их вне опасности. Выбыли из строя на неделю.
— Ясно, — капитан кивнул и указал на сбившихся в кучку повстанцев. — Мы должны вытащить оттуда леди Кадзуми. Скорость решает все! Мне нужны люди, способные открывать внутренние врата!
Лучники не спешили опускать оружие. К окруженным со всех сторон бунтарям стекались силы самураев, лояльных принцу Кано. Больше двух с половиной тысяч. Семьдесят самураев Юидая покрывались холодным потом, чувствуя абсолютную безнадежность своего положения. Самурайское воспитание не позволяло им сомневаться в разуме своей госпожи. Стало быть, она находилась на краю гибели, раз уж подала сигнал о начале восстания в такой момент. Теперь ее верные самураи должны погибнуть со своей госпожой. Что же, тогда они постараются забрать в мир мертвых побольше врагов!
— Та кукла, которую ты подарила мне, мама, — язвительно бросила Миваки дрожащей Кадзуми, — та, за которую побил тебя отец, это я отдала ее ему! Это я рассказала ему о твоем непослушании, о нарушении запрета видеться со мной! Не служанки, не стражи, а я! Почему? Потому что ты, подарок из вассального нам клана, помешала мне родиться дочерью истинно великой и благородной матери! Ты, пригретая из жалости нищенка, опозорила меня своей кровью!
— Миваки… — Кадзуми, не веря себе, потянулась к дочери. Это все обман слуха. Миваки, ее дочь, не может произнести столь жестоких слов. Та девочка, что всего пару часов назад плакала, умоляя о спасении…
Сейчас рядом с Миваки были верные самураи. Сила. О своих слезах и мольбах она вспоминала с содроганием, злобой и стыдом.
Девчонка схватила мать за запястье, рывком заставила склониться вперед, а затем ударила по лицу тыльной стороной ладони. Кадзуми упала на снег и в тяжелом потрясении подняла руку к пылающей болью щеке.
— Дочка… Миваки…
— Убей ее, Монтаро. Это ничтожество не может быть моей матерью.
Самурай не медля исполнил приказ. Он взмахнул катаной и рубанул снизу вверх, намереваясь снести голову стоящей на четвереньках женщине, но стремительно движущееся худенькое тельце мелькнуло перед ним, и клинок самурая натолкнулся на что-то, не уступающее в прочности самому крепкому металлу.
Подставив под удар врага запястье, Кицунэ подалась вперед и что было сил ударила Монтаро в броневую пластину кирасы. Вихри энергии Ци, извергаемой из тела при открытых четвертых внутренних вратах, повалили Кадзуми набок и заставили заслониться руками. Мечника, получившего удар кулаком, подбросило вверх, метров на шесть, и он рухнул на своих товарищей, повалив еще двоих.
— Всем стоять! — раскатился над полем боя гневный рык маленькой оборотницы, Кицунэ вскинула руку, привлекая всеобщее внимание. — Вы слышали меня? Верните мечи в ножны! Достаточно на сегодня боев и смертей! Пусть эти люди — Кицунэ указала на Миваки и ее самураев, — убираются к тому, кого считают своим лидером! Пусть любой, кто желал бы уйти с ними, уходит, не боясь преследования! Чем больше подонков, трусов и негодяев уберется прочь из города, тем только легче будет дышать людям, для которых честь, совесть и чистота души — не пустой звук! Миваки! Отправляйся к своему отцу, что в ужасе прячется за троном Северной Империи, и передай его покровителю, грозному дайме Камней, что я, однохвостая лиса-оборотень, Кицунэ, собираюсь напомнить всем людям мира, кто их истинный враг! Из страха, из жадности или сбитые с толку словами правителей, люди пустили демонов в собственные дома! Посадили демонов на трон, сделали правителями в собственных разумах! Клянусь тебе, Миваки! Вот этой рукой, — Кицунэ показала ей крепко сжатый кулак, — я низвергну подонков с тех вершин богатства и власти, что они соорудили себе на людском горе и на крови! Люди забыли, что такое враг, но я, мучаясь от ужасов в подземельях своего хозяина, очень хорошо и ясно это поняла! Ты — палец девчонки-оборотня указал на Миваки, — один из самых гнусных и отвратительных врагов! Имя тебе — высокомерие! Беги! Беги, пока есть еще места, куда ты можешь сбежать! Солдаты Инакавы! Выпустите их. Пусть убираются! Пусть земля страны Водопадов жжет им ноги!
Томео, присев на корточки рядом с плачущей на снегу Кадзуми, отдал пару коротких приказов по рации, и стражи закона, повинуясь главе города, расступились.
Злобно сверкая глазами и не пряча оружия, самураи-предатели потянулись прочь от особняка Акизуки.
— Еще увидимся, безмозглая лисица, — прорычала Миваки.
— Молись, чтобы этого не случилось, — гневно сверкнула глазами Кицунэ. — Пошла прочь, презренная низшая демоница. О тебя мерзко марать руки, но я переборю отвращение и вырву тебе сердце, если ты немедленно не уберешься с глаз!
Миваки хотела сказать колкость в ответ, но Монтаро, кашляя кровью, подхватил госпожу на руки и спешно зашагал следом за остальными бунтарями. Несколько секунд, и последний из них растаял в ночной тьме.
Маленькая оборотница поникла. Вихрь энергии Ци вокруг нее окончательно угас, и девочка с печальной улыбкой взглянула на леди Кадзуми.
— Простите меня, госпожа, — сказала она, и слезы боли скользнули по щекам девочки. — Простите, что не могу вернуть вам Миваки. Я хотела бы помочь, но это выше моих сил. Если бы у нее была ваша душа, Кадзуми-сан, она откликнулась бы на ваши слезы, но у нее душа ее отца. Я ничего не могу изменить.
Кадзуми посмотрела в глаза оборотницы и вздрогнула, видя в них глубокую печаль и сочувствие. У Кицунэ была чуткая к чужой боли душа, доброту из которой бессильны были изжить любые беды. Светлые глаза доверчивого ребенка. Такие, какие Кадзуми всегда мечтала увидеть у… своей дочери.
Против воли женщина протянула руки к девочке, и та, присев рядом, позволила обнять себя.
— Не плачьте, Кадзуми-сан, — шепнула маленькая оборотница с доброй улыбкой. — Все будет хорошо. Миваки не представляет, какого счастья сама себя лишила, но… но жизнь не закончена, и я уверена, что этого счастья не пожелает себя лишить ее маленькая сестренка.
— Сестренка? — в слезах женщины мелькнуло удивление, и вдруг мир вокруг нее преобразился.
Парк зазеленел с весенним буйством жизни, с синего неба хлынул солнечный свет. Кадзуми от неожиданности прикрыла глаза ладонью и вдруг осознала себя сидящей на скамье у фонтана. На коленях у нее лежала книга стихов, а голову от солнца защищала легкая летняя шляпка.
— Мам! Мама! — кто-то потянул Кадзуми за руку, и женщина почувствовала, как сердце ее дрогнуло. Рядом с ней стояла очаровательная малышка лет четырех или пяти и нетерпеливо тянула к себе, прося встать и идти с ней. — Мама, пойдем, посмотришь, как братик и папа пускают лодочки!
Кадзуми взглянула на мужчину, что, придерживая руками маленького мальчика, стоял у фонтана. Томео, сияя улыбкой, помахал ей ладонью.
— Пойдем, мама! — девочка снова потянула Кадзуми за руку, и женщина с наслаждением залюбовалась ее милым детским личиком.
Подняв малышку на руках, Кадзуми обняла ее и ласково прижала к себе крепко-крепко.
Видение медленно растаяло.
— Все будет так, — сказала Кицунэ. — Я обещаю, что весна, которую вы так ждете, скоро придет.
Тьма ночи становилась все плотнее, холодный ветер ранил своим касанием, но вопреки всему люди продолжали мечтать о ласковом тепле и солнечном свете. Все будет хорошо. Люди верили. Кицунэ, видя это, млела от переполняющей ее душу радости.
Самураи шептались меж собой, переговариваясь с помощью радиопередатчиков, служанки и слуги тихо хихикали, обсуждая последние события.
— Хотелось бы знать, что наша золотая лисичка сказала черному скорпиону, что та так глупо взбунтовалась?
— Может быть, просто потребовала попросить прощения за злодейства? Ранимые, хрупкие души высокомерных сволочей такого не выдерживают и ломаются, как сухие прутики. Им же по умолчанию должно все сходить с рук, а тут такое унижение!
— Какое счастье, что эта юная злыдня сбежала к отцу! В доме сразу стало светлее!
Кицунэ, навострив ушки, слушала реплики людей вокруг и внутренне цвела майской розой, внешне выражая душевную боль и печаль из-за неверного выбора Миваки. Если откровенно, что печалиться? Убралась, и слава всем богам! Ветер ей в спину для ускорения.
Наслаждаясь наступившим покоем, она подошла к камигами-но-отоме, отдыхающей в кресле гостиной.
— Мам, — жалостливо шмыгнула носиком маленькая оборотница и показала леди Хикари руку, которой ударила самурая, вздумавшего исполнить приказ Миваки о казни леди Кадзуми. — Мам, я себе ручку ушибла. Больно!
Хикари с улыбкой поцеловала пальцы дочки, волшебным образом исцеляя их, и погладила девочку по голове, успокаивая ее. Кицунэ, пользуясь моментом, тотчас оказалась у мамы на коленях и прильнула к ней, обнимая за шею.
Но вдоволь понежиться ей не позволили. Вошел самурай и с поклоном заявил, что отряд принца Кано подходит к стенам города.
В особняке воцарилась суматоха. Кицунэ даже удивилась тому, у скольких людей вдруг сразу возникли неотложные дела. У всех… да и у нее тоже!
— Мам, а что с этим делать? — Кицунэ с расстроенным видом показала леди Хикари рукав своего кимоно, на котором остался надрез от катаны Монтаро и несколько пятен крови, вытекшей из быстро зажившей раны.
— Ох, дочка, что же ты раньше не сказала? — Хикари всплеснула руками, разглядывая прореху и еще даже не подсохшие пятна. — Что же делать? Надо срочно заменить верхнюю одежду!
— Я думала что мелочи, успею еще переодеться, а тут… вот, — маленькая хитрюга старалась утаить лукавый огонек в глазах. В конце концов она еще маленькая и легкое недомыслие без больших последствий ей простительно. Взрослые сами виноваты, что не следят за ребенком, поэтому и ругать не будут. Теперь надо только подтолкнуть события в нужном направлении, и… Кицунэ в наигранном смущении опустила личико, для того чтобы спрятать от доверчивой мамы злодейский огонек неутолимой жадности.
— Я немедленно отправлю слуг за новым кимоно, — сказал Томео, поднимаясь с дивана, на краешке которого сидел, держа за руку шальную от валерьянки Кадзуми. Прилегшая на диване по настоянию врачей женщина тихо всхлипывала и утирала глаза, пытаясь прийти в себя. Душевные страдания, неурядицы в семье и печаль по утерянным надеждам хорошо воспитать дочь — это все понятно, но вовсе не предлог для того, чтобы встретить принца Кано без должного почтения. Несмотря ни на что, надо собраться с силами и постараться выглядеть на приеме прилично.
— Пока они пробегают, принц уже здесь будет, — Кицунэ расстроенно насупилась. — Можно попросить Кано немного подождать?
Оборотница даже не ожидала, что столь простой фразой вызовет новый всплеск эмоций у Кадзуми. Заставлять ждать столь высокопоставленных гостей? Маленькая лисичка даже не представляет, каково будет общественное осуждение данному поступку! Репутация семей Акизуки и Огасавара, репутация Томео пострадают невыразимо! Несчастную женщину словно окатило кипятком, и она, перебарывая всплеском адреналина действие успокоительных микстур, вскочила на ноги.
— Это совершенно недопустимо! — воскликнула она. — Исако!
— Да, госпожа, — служанка возникла рядом, как материализовавшееся привидение.
— Отведи леди Кицунэ в комнату моей дочери и помоги выбрать самое лучшее платье. Кимоно леди Кицунэ было испорчено по вине Миваки, будет ли предел нашему стыду, если мы не сможем достойно возместить хотя бы этот ущерб?
— Но, Кадзуми-сама, я не уверена, что с нашей стороны будет удобно брать чужие вещи… — начала отказываться Хикари. — Не будет ли такому поступку осуждения в обществе?
— Не беспокойтесь, Хикари-сама, эти вещи, по сути, не принадлежат моей дочери. Эвакуируясь из Инакавы, высшие дома мод «Золотая Хризантема» выставили на продажу имущество, которое не могли увезти с собой. Сотни прекрасных нарядов продавались за бесценок, и я предложила торговцам компании привезти в мой дом лучшие из тех, что могли подойти по размеру мне и моей дочери. Я нисколько не хотела наживаться на бедственном положении страны и города и потому заверила торговых агентов, что после окончания войны те наряды, что не будут использованы нами, будут возвращены в дома мод, а использованные будут приобретены за полную стоимость. Я лишь приняла эти вещи на хранение и смею заверить, что стилисты «Золотой Хризантемы» будут рады вашему вниманию к их произведениям искусства.
— В таком случае, полагаю, не будет ничего предосудительного, если мы приобретем у «Золотой Хризантемы» один или два наряда, — согласилась леди Хикари.
— Мне можно будет взять то, что понравится? — уточнила Кицунэ, хитро сощурившись.
— Конечно, Кицунэ-сама, никто не собирается дарить вам что-то, что будет вам не по душе. Исако! Поспешите!
Служанка поклонилась госпоже и пригласила Кицунэ следовать за ней. Маленькая оборотница, изо всех сил скрывая довольную ухмылку, приняла предложение.
Вновь обретая самообладание, Кадзуми хлопнула в ладоши и начала подзывать к себе одного слугу за другим, поочередно отдавая им ценные указания.
Томео вышел, сославшись на необходимость отдать несколько приказов страже и помощникам, а Кадзуми, завершив легкую кутерьму с прислугой, обратила вдруг все свое внимание на леди Хикари. Камигами-но-отоме, чувствуя легкий стыд от того, что сидит, когда все остальные суетятся, поднялась из кресла и, слегка поправив рукава кимоно, замерла в нерешительности.
— Что вы хотите мне сказать, Кадзуми-сама? — спросила она, заметив, что хозяйка дома задумчиво смотрит на нее.
— Я думаю о том, Хикари-сама, что «Золотая Хризантема» не передала моей дочери ни одного кимоно. Большинство современных стилистов, как, признаюсь, и я, подвержены веяниям моды, копирующей стиль одежды эпохи Металла. Сейчас, представляя церемонию встречи принца Кано, я, признаюсь, была несколько смущена не очень хорошим сочетанием пышного платья нового стиля, что, несомненно, будет на леди Кицунэ, и вашего традиционного кимоно. Позволите ли вы мне довести представляемую картину до идеала?
Хикари смутилась. С каких это пор кимоно в чем-то стали неуместны? О времена, о нравы!
— Смею вас заверить, Кадзуми-сама, что моя одежда как нельзя лучше соответствует моему возрасту, семейному положению и социальному статусу.
— Так же она хорошо отражает время года, характер, — согласилась Кадзуми. — И даже эмоциональный настрой, с каким вы намерены выйти навстречу нашим желанным гостям. Вы великолепны, Хикари-сама, в знании искусства кимоно вы намного превосходите любого, кто мне известен, но все же я была бы очень рада, если бы вы согласились… — глаза женщины вновь затуманила боль. — Если бы вы позволили мне организовать прием по моему усмотрению. Доверие ко мне подорвано, я понимаю. Я не смогла дать вам надежное убежище в своем доме, не смогла даже удержать дочь от злодеяний. Ваша дочь и ваши воины стали надежными защитниками чести нашего дома и наших верных людей вопреки тому, что все должно было быть точно наоборот. Вы вольны сомневаться в моих словах, я заслужила это, но позвольте мне позаботиться обо всем необходимом для торжественной встречи принца Кано и его самураев. Вы убедитесь, что я готова сделать все ради того, чтобы заслужить прощение и вновь обрести доверие.
— Кадзуми-сама, смею заверить вас, что вы ничуть не потеряли моего доверия и уважения, вам совершенно не за что просить прощения. — Хикари даже испугалась немного, чувствуя всю глубину переживаний хозяйки дома. — Я отказываюсь вовсе не потому, что хочу в чем-то изменить церемонию, а по той причине, что… не думаю, что в моем возрасте позволительно носить яркие одежды давних эпох.
— Мудрость народа говорит о том, что женщине ровно столько лет, на сколько она выглядит. Вас можно принять за мою ровесницу, Хикари-сама. Вы полагаете, что мне уже пора думать о том, чтобы начать отдавать предпочтение одеждам приглушенных тонов?
— Нет-нет, я вовсе не это имела в виду! — Хикари почувствовала, как жар приливает к ее щекам и проступает робким румянцем. — Ваш стиль более чем достоин благородной дамы высшего света, ни один здравомыслящий человек не посмеет вас в чем-либо упрекать. Поймите, что я просто… уже лет тридцать не носила подобных одежд и… и немного… стесняюсь…
Уж кто ничего не стеснялся, так это Кицунэ. Едва перед ней открылись дверцы платяного шкафа Миваки, она стремительным движением выхватила оттуда школьную форму учениц Единства Культуры.
— Так и знала, что бросит! — в восторге заявила оборотница, стаскивая упаковку и любуясь блеском золотых нитей на белом шелке. — Мое теперь! Мое! Мое!
Миваки с первого взгляда разгадала в маленькой оборотнице сорочью тягу ко всему блестящему и дразнила, не веря в то, что лисица сможет когда-либо дорваться до ее сокровищницы. Теперь тоскливое желание недоступного обратилось в умноженное десятикратно блаженство обладания.
— Мне кажется, что надеть этот костюм на церемонию будет несколько неуместно, — с сомнением произнесла Исако.
— Конечно, я не буду надевать его! — Кицунэ мотнула головой. — Приберегу для другого особенного случая! Упакуйте, я заберу его с собой.
— Но, Кицунэ-сама…
— Леди Кадзуми сказала, что я могу взять то, что понравится! — вздернув нос, заявила хитрюга. — Так вот… сейчас я посмотрю, что здесь есть, и заберу все, что понравится! Миваки-чан ведь обманывала меня, когда говорила, что это ее вещи? Пожалуй, я куплю у «Золотых Хризантем» всю коллекцию. В доме найдется… — Кицунэ прикинула объем добычи. — …десять чемоданов?
— Кицунэ-сама, — вмешалась Йори. — Нет никакой необходимости брать с собой много нарядов. Нужно ли обременять себя большим багажом?
— Йори, ты что, не понимаешь? Мы же к принцу едем! И вообще, эти платья Миваки хотела выбросить! Сама так сказала. А разве можно выбрасывать такую красоту? Я спасу их от глупой хозяйки, только и всего. Она ведь меня очень сильно разозлила. Даже если Миваки вернется, я позабочусь, чтобы она была лишена всех прав и привилегий, а потом сослана в какой-нибудь зоопарк, клетки за зверями убирать! Эти наряды ей уже точно не понадобятся. Поэтому, чтобы красота не пропадала, я ее заберу с собой!
— Всю?
— Да. Они же принадлежат магазину, а не Миваки? Я просто покупаю. Но, конечно, среди них может оказаться пара вещей, принадлежащих Миваки лично, — Кицунэ глубоко вздохнула и развела руками. — Но мне просто некогда разбираться, где чье!
— Прошу меня простить, — пробормотав несколько путаных извинений, Исако выскользнула из комнаты и побежала доложить хозяевам о происходящем. Кадзуми потревожить она не рискнула и разыскала Томео, но тот только добродушно расхохотался, выслушав сбивчивый рассказ служанки.
— Вы полагаете, Исако-сан, что «Золотая Хризантема» не согласится на сделку? — осведомился он с улыбкой. — Или беспокоитесь, что этом доме не найдется десять чемоданов? Вы хотите, чтобы я лично помог вам их разыскать?
— Нет, нет, господин! — служанка начала торопливо кланяться и отступать к выходу. — Я все сделаю сама. Пожалуйста, простите за беспокойство.
— Значит, наш волшебный лисенок любит красивые наряды? — задумчиво произнес наместник и посмотрел на одного из своих помощников. — Распорядитесь, пожалуйста, чтобы слуги купили у торговцев большие грузовые сани и доверху наполнили их подарками. Одежда, мягкие игрушки, сладости. Пусть скупят в магазинах все самое лучшее, чем можно порадовать маленькую девочку-лисичку.
Чиновник с благодушной улыбкой поклонился и заверил, что все исполнит в лучшем виде.
Пока Исако бегала за хозяйским разрешением, Кицунэ времени не теряла и с помощью Йори выбирала платье для приема. Дело оказалось вовсе не таким простым, как она предполагала, и было потрачено немало времени, прежде чем нашлось то, что пришлось по душе не только Кицунэ, но и бывшей придворной гейше.
— Замечательно, — сказала Йори, когда поиск все же был завершен. — Теперь нужно выбрать аксессуары и украшения.
— Угу, — буркнула Кицунэ, глубже зарываясь любопытным носом в платяной шкаф. — Посмотри что-нибудь, а я… сейчас…
С восторженным восклицанием оборотница вытянула из облака шелка и бархата костюм, заслуживший особое ее внимание.
— Вот она! — радостно заявила оборотница. — В иллюзиях, когда я вытянула картины из памяти Миваки, была школа, в которой она училась, и девочки там были одеты в такую форму! Как хорошо, что Миваки не выбросила ее! — Кицунэ начала торопливо стягивать с себя кимоно. — Йори, помоги мне переодеться!
— Кицунэ-сама! У нас мало времени!
— Я только померить! — ответила девчонка. — Скорее, Йори! Исако-сан на меня жаловаться побежала! Вдруг Кадзуми-сан попросит маму, чтобы она меня пристыдила? И все отберут!
— Настоящий ребенок, — сказала Йори, разводя руками.
— И вовсе не ребенок! Мне пятнадцать месяцев и целых одиннадцать дней! Я уже вполне такая взрослая лисица!
— Хорошо, хорошо! — поспешила согласиться с ней Йори. Стражи у дверей комнаты старательно делали вид, что ничего не слышат, но слух о том, что волшебная лисица совсем еще молода, вскоре облетел весь город. — Но почему именно школьная форма?
— Почему? — Кицунэ хихикнула. — Потому что после того, как мы с принцем Кано и Мичиэ-чан победим Юидая и его союзников, когда все враги уберутся подальше и наступит мир, мама отправит меня учиться в самую настоящую школу! Я поступлю в какой-нибудь интересный клуб и найду много-много новых друзей! Там будет очень, очень весело, я уверена! Но это будет не завтра, — Кицунэ печально вздохнула. — И сейчас я хочу помечтать! Ай, Йори, время-то идет! Пока мы болтаем, принц приедет! Помоги мне переодеться, скорее, а то не успеем!
«Человек прежде всего — социальное существо. Быть изгоем общества — тяжесть для него. Генетически измененные, при всех отличиях в строении тела, унаследовали от своих создателей неизмененное человеческое сознание. Они остались людьми, и потому вовсе неудивительно стремление детей с измененным геномом играть со своими сверстниками в обычные человеческие игры, искать родительского тепла и жить мирной жизнью. Множественные факты отрицания навязываемой им судьбы солдат только подтверждают мои слова. Дети генетически измененных желают учиться в обычных школах, овладевать мирными профессиями и жить среди людей, как равные им частицы единого общества. Генетически измененный прежде всего — человек. Стоит ли упрекать человека за стремление быть нормальным?»
Стремление быть нормальным.
Йори размышляла о прочитанной пару лет назад статье, надевая на млеющую от счастья девчонку белую блузку, алую жилетку с золотой каймой и темно-коричневую плиссированную юбочку. Чувствовала ли Кицунэ, что очень отличается от других людей, мучилась ли этим? Не отсюда ли стремление ее стать частью социума, постоянное стремление найти друзей? Не от внутреннего ли чувства одиночества?
Йори посмотрела в глаза девчонки и в один миг осознала, что все вовсе не так. Кицунэ сходила с ума от жажды общения и игр. В школу она с яростным фанатизмом желала попасть только потому, что вообразила себе сказочное веселье, ожидающее ее там!
«Не иначе манги начиталась, — блеснув проницательностью, подумала Йори. — Ох, и сочувствую я директору школы, куда ты поступишь! Разнесешь все, от фундамента до крыши, в первые же три дня!»
В шкафу нашлись подходящие гольфы. Спешно порывшись в ящиках стола с овальным зеркалом, Кицунэ разыскала и похитила оттуда две алые ленточки, которые сноровисто завязала в банты у себя над висками. Хихикая и восторженно вздыхая, девчонка вертелась перед зеркалом, разглядывая себя.
— Вы довольны, Кицунэ-сама? — выждав минуту, спросила у нее Йори. — Тогда, может быть…
— Пойду, маме покажу! — выпалила Кицунэ, и не успела Йори даже рта раскрыть, как балбеска, забыв обо всем на свете, вихрем выскочила в коридор и убежала.
Несчастная гейша только руками всплеснула и, стараясь не терять достойного вида, поспешила следом.
Кицунэ пробежалась до гостиной, не обнаружила там никого и помчалась на второй этаж, выискивая ускользающую во множестве посторонних запахов нить аромата маминых духов.
— Кицу… — потянулась к ней Йори, но девчонка прошмыгнула мимо, не задержавшись ни на мгновение.
Секунда, вторая, и девочка уже стояла у дверей личной комнаты хозяйки особняка. Требовательный стук маленького кулачка о резное драгоценное дерево, и Кадзуми выглянула в коридор, желая узнать, что и кому вдруг потребовалось.
— Кадзуми-сан, — сказала Кицунэ, обращаясь к ней. — Могу я видеть свою маму? Пожалуйста.
— Вы очень вовремя, Кицунэ-сама, — ответила женщина со странной улыбкой. — Подождите одну минуту, сейчас она выйдет.
Кадзуми скрылась в комнате, и, навострив ушки, Кицунэ услышала ее слова:
— Хикари-сама, пришла ваша дочь и хочет видеть вас.
— Я… я не могу… Кадзуми-сама, простите, но я не могу…
— Вы должны выйти к ней. Хикари-сама, вы просто обязаны это сделать!
— Нет, нет, я умоляю вас!
Голоса звучали все ближе, похоже, Кадзуми тащила Хикари чуть ли не волоком, но вполне справлялась с задачей.
— Соберитесь, благородная леди! Ровнее осанку, выше лицо, четче движения! Я открываю дверь.
— Нет-нет-нет! Умоляю!
— Поздно.
Кадзуми открыла дверь, и маленькая оборотница, отступая, во все глаза уставилась на удивительное видение, что, робея и смущаясь, сделало шаг в коридор.
Лицо Кицунэ вытянулось от изумления и восторга. Она знала, что мама очень красива, но не подозревала до этого момента, сколько очарования и изящества скрывала та под тенями былых несчастий и одеждами преклонных лет.
Корсаж, украшенный искусной вышивкой, выгодно подчеркнул талию, блузка облекла высокую и крепкую грудь, не пряча ее без следа, как это делало кимоно. Широкие рукава-облако указали на ровные плечи, которые снова жизнеутверждающе поднялись с тех пор, как рядом с камигами-но-отоме появилась маленькая золотая лиса. Широкая юбка скрывала движение ног леди Хикари, так, что казалось, будто она не идет, а тихо плывет по земле, словно лебедь по речной глади.
Самураи, стоявшие на постах в коридоре, зачарованно повернулись к камигами-но-отоме. Двое слуг, спешивших по своим делам, замерли, словно статуи. Леди Кадзуми умением опытного мастера превратила почтенную даму высшего света в… богиню, красоту которой многократно умножала робость и кроткое смирение во взгляде.
— Мама! — выдохнула Кицунэ и обошла леди Хикари кругом, чтобы рассмотреть ее со всех сторон. — Обалдеть! Ты… ты такая… волшебная!!!
— Что ты, Кицунэ, — Хикари в глубоком стеснении непроизвольно подняла руку, коснувшись плеча и опуская взгляд. — Прошу, не смущай меня так!
Плохо дисциплинированные городские стражи зашевелились, поводя плечами и вздыхая. Зазвучал тихий шепот переговоров по рации. Один из солдат, вздыхая от умиления, едва не выронил копье, лишь в последнюю минуту опомнившись, и, боясь вспугнуть прекрасное видение, спешно подхватил выскользнувшее из рук оружие.
Доведенная до полуобморочного состояния чрезмерным обилием внимания, Хикари ухватила Кицунэ за руку и спешно втянула ее в комнату. Кадзуми закрыла дверь, спрятав гостью от взглядов очарованных воинов, но и сейчас камигами-но-отоме не обрела покоя. Кицунэ, уверившись, что рядом остались только «свои», принялась вертеться вокруг Хикари, дергать ее за платье и выражать неуемный восторг, чем окончательно застесняла маму. Хикари закрыла ладонями ярко алеющие щеки, но в глазах ее яркими искрами блестело неистребимое женское кокетство.
— Простите, что вмешиваюсь, Кицунэ-сама, — прерывая поток болтовни Кицунэ, встряла вдруг Кадзуми. — Но позвольте мне спросить, что это надето на вас?
— А, это! — маленькая лисичка только теперь вспомнила, зачем пришла. — Это школьная форма Первой Государственной гимназии! Я взяла ее померить! Правда, очень мило смотрится?
Леди Кадзуми всплеснула руками.
— Кицунэ-сама, умоляю! Принц может прибыть с минуты на минуту, а вы совершенно не готовы! Скорее, скорее, вы должны сейчас же привести себя в порядок! Леди Хикари, прошу вас, позаботьтесь о дочери, похоже, служанки не могут оказать на нее достаточного влияния. Я не могу заняться ею сама и прошу вас помочь, ведь нужно еще проконтролировать тысячу дел! Представить боюсь, что будет, если мы не успеем!
Хозяйка дома напрасно волновалась. Прибыв в город, отряд принца в первую очередь направился не к особняку, а к городской больнице. Самураи сгрузили с саней и сдали врачам несколько раненых братьев по оружию, а затем занялись своим внешним видом, стирая с доспехов сажу, вправляя вмятины и выдирая застрявшие в стыках пластин обломки стрел. Лидер отряда, сняв покореженный ударом булавы наплечник, замахнулся и с силой врезал в его тыльную часть кулаком, одним ударом выгнув стальную пластину и вернув части своего доспеха почти первозданный вид.
— Ну что, бойцы, — выкрикнул он, позволяя оруженосцу приладить наплечник на место. — Хватит чиститься, дамы ждут! Поймайте кого-нибудь из местных, пусть дорогу к особняку Акизуки покажет. И поживее, страсть как хочу взглянуть на невесту!
Ловить никого не пришлось. Делегация правительства Инакавы сама с поклонами приблизились к лидеру отряда и витиеватыми речами выразила радость в связи с его прибытием. Минут пять ушло на раскланивания, затем еще минут двадцать было потрачено на быстрые сборы и путь через город. Время пролетело, и сопровождаемый немалой толпой горожан отряд принца Кано вошел в парк перед особняком. Копыта могучих коней изрядно повредили мостовую аллей, не предназначенную для таких запредельных нагрузок. Остановив ездовых животных перед вышедшими навстречу хозяевами, командиры отряда грузно соскочили на землю. Тяжелые доспехи бряцали и скрежетали броневыми пластинами.
Встречали принца со всей доступной помпезностью. Вставшие полукольцом солдаты городской стражи факелами освещали живым огнем большую площадку перед входом в здание, а хозяева и гости раскланивались, выражая друг другу уважение, душевное расположение и радость встречи.
Кицунэ в меру сил старалась соответствовать остальным в воспитанности и знании этикета, но не могла перебороть себя и засматривалась на центральную фигуру всего действа, на высокого самурая, который, сняв шлем, оказался молодым парнем, по-самурайски рослым, но худощавым, с крашеными черными волосами и зелеными глазами, в которых поблескивало ехидное веселье. Улучив момент, он смерил Кицунэ взглядом, довольно ухмыльнулся и подмигнул ей. Девчонка смущенно и сердито покраснела. Что это он на нее смотрит, как на товар в магазине? Купить, не купить… нельзя так!
— Мам… — шепнула Кицунэ, но Хикари тихонько дернула ее за рукав.
— Следи за выражением лица и не разговаривай. Все вопросы потом.
Церемония завершилась, и делегацию новоприбывших пригласили в дом. Отряд сопровождения остался в парке и на улице перед особняком.
— Замечательно, — принц Кано, едва войдя в дом, сразу переменился в лице. Ухмылка вытянулась от уха до уха. Самурай, глубоко вздохнув, расслабился. — Эти церемонии так утомительны! Никогда их не любил. Хорошо, что сегодня они были хотя бы искренни. Сожалею, что не могу остаться в вашем гостеприимном доме надолго, Кадзуми-сама. Времени почти нет. О-о, я чувствую замечательный аромат с вашей кухни! Томео-сама, распорядитесь, пожалуйста о том, чтобы моим самураям предоставили еду и питье. Мы должны отправиться в обратный путь как можно скорее, будет хорошо, если они успеют пополнить свои силы хорошей пищей.
— Почему вы так спешите, господин? — осведомился наместник Томео. — Наш город с радостью предоставит вам ночлег и сытный ужин.
— Только овцы спокойно едят и спят, пока мясники точат ножи. Сожалею, что приходится поступать столь грубо, но я не желаю на обратном пути потерять всех своих воинов в очередном побоище с серыми крысами Юидая. Слух о том, что принц Кано отправился в Инакаву, заставил зашевелиться предательское отрепье. По пути сюда на нас несколько раз нападали. Отбросы общества, желающие выслужиться перед дайме Камней, готовы были зубами мне глотку разорвать. Мы убили всех, кто убегал недостаточно быстро, но потери были и с нашей стороны. Уверен, враг сделал выводы из своих провалов. Если не поспешим вернуться в Серую Скалу, рискуем столкнуться с засадой, в которой будет уже не три-четыре сотни, а тысячи две жирных, ленивых трусов, которые попросту завалят нас своими трупами!
— Мы могли бы пополнить ваши ряды нашими солдатами, господин.
— Спасибо за предложение, но кто будет охранять город? У вас не так-то много людей, чтобы я еще забирал часть их с собой. Инакава — сильнейший опорный пункт севера. Серая Скала слишком мала, чтобы вместить все наши армии. Солдат в Инакаву надо собирать, а не уводить из города под разными предлогами.
— Но что может быть важнее вашей безопасности, Кано-сама?
Принц пожал плечами.
— Если будем двигаться быстро, путь нам отрезать не успеют. Не беспокойтесь, у меня есть один верный друг, — самурай снял со спины тяжелый боевой лук, — который косит ряды врагов не хуже меча бога смерти и накрепко пришивает паскудных снайперов к деревьям, в ветвях которых те любят прятаться. В крайнем случае сшибу лидера армии врага, и дело можно считать сделанным. О несравненной доблести самураев Юидая уже шутки складывают. Без главаря крысы тотчас примут свой истинный облик и разбегутся.
— Вы храбрый воин, Кано-сама, — почтительно склонился Томео. — Но недооценка сил и отваги врага никому не шла на пользу.
— Благодарю за напоминание. Скажу это тем трусам, в спины которых мне приходилось стрелять по пути сюда. Если, конечно, их трупы не утащило дикое зверье или люди, которые от зверья мало отличаются. Хватит о врагах! Поговорим о приятном, — принц взглянул на Хикари и Кицунэ. — Клянусь пальцами правой руки, мне говорили, что подруги принцессы Мичиэ прекрасны не менее, чем она сама, но я потрясен, увидев, насколько слабо передают истинную красоту присутствующих здесь леди даже самые хвалебные слова о них! Леди Кадзуми, вы не были представлены Мичиэ-химе, но я восторгаюсь и вашей красотой тоже. Ради того, чтобы увидеть столь чарующий идеал женственности, стоило пробиваться через ряды убийц и предателей!
— Благодарю вас, Кано-сама, за столь высокую оценку моих скромных достоинств… — пролепетала Кадзуми и осеклась, краснея, когда принц вдруг нахально обласкал взглядом ее грудь и талию, вздохнув о том, что ниже все скрывала широкая юбка платья.
— Уверяю, вы недооцениваете свои выдающиеся достоинства, Кадзуми-сама, — заявил вдруг принц, вогнав в краску всех присутствующих, кроме ничего не понявшей Кицунэ. — Клянусь, смотреть на вас гораздо приятнее, чем на серые стены провонявшего мужским потом замка! Как жаль, что я не могу забрать и вас… — принц покосился на багровеющего Томео, кашлянул и принял независимый вид. — Так о чем это я? Ах, да… — самурай посмотрел на, мечтающую спрятаться за мамой, до крайности смущенную девчонку. — Не будете ли вы так любезны, леди Кицунэ, проследовать со мной в гостиную для краткой личной беседы? В вашем доме ведь есть гостиная, Кадзуми-сама?
— Да, да… конечно…
— Только неповрежденная, если найдется. Окна в плачевном состоянии, от стен фонит энергией Ци, в парке явственные следы боя… не мы одни активно развлекались в эти дни. Надеюсь, не весь дом еще разрушен?
— Нет, мой господин, он в… достаточно хорошем состоянии.
— Замечательно. Проводите нас.
— Могу ли я тоже присутствовать на вашей беседе с моей дочерью, Кано-сама? — робко поинтересовалась Хикари.
— Прошу прощения, но нет. Не волнуйтесь, я не причиню никакого вреда вашей дочери, Хикари-сама. Ни душевного, ни физического. Просто короткий разговор.
Не смея противиться воле гостя, хозяева особняка проводили его к гостиной и, оставив Кицунэ, вышли.
— Не нравится мне все это, — пылая от стыда, Кадзуми растерянно смотрела то на Хикари, то на Томео. — Вы уверены, что этот человек — принц Кано? Он выглядит гораздо старше! Уверена, что могу отличить четырнадцатилетнего мальчика от двадцатилетнего мужчины!
— Я слышал о том, что принц Кано не очень хорошо воспитан, — Томео покачал головой. — Но не думаю, что он мог бы позволить себе подобное! Наш гость вполне способен вести себя как подобает, но… не хочет. Хм-м-м…
— Томео-сама! — Хикари то бледнела, то краснела, заламывая руки и едва сдерживая слезы. — Умоляю вас! Этот человек сейчас наедине с моей дочерью!
— Успокойтесь, дамы, — Томео вздохнул и хмуро сдвинул брови. — Я и сам был удивлен, когда принц Кано изъявил желание посетить Инакаву лично. Не те сейчас времена, чтобы правитель страны мог позволить себе многодневное путешествие по личным интересам. Этот человек — определенно подставное лицо, но в его свите я узнал двух доверенных капитанов генерала Шичиро. Они не могут быть предателями, в этом смею вас заверить. Мне кажется, я знаю, кто этот человек. О нем ходит недобрая слава меж самураев, но он действительно искренне предан своему господину. Один из двоих близких друзей принца Кано, который должен первым познакомиться с девушкой, и если решит, что принц будет рад общению с ней, доставить ее в замок. Оценить и доставить девушку или же погибнуть, если здесь, в Инакаве, его ждут подсыльные убийцы от Юидая или Мичиэ. Предосторожность вовсе не лишняя, если вспомнить о недавних событиях. Прошу вас, дамы, постарайтесь держать себя в руках. Этот самурай, несомненно, заслуживает доверия. А что до поведения… может быть, он и совершенно дурно воспитан, но это не значит, что о воспитании и хороших манерах должны забывать мы.
Хатано Куо, оставшись наедине с Кицунэ, с глуповатой ухмылкой уставился на нее, внимательно разглядывая. Кицунэ почти минуту молчала, ожидая, что парень первым начнет разговор, а затем не выдержала и произнесла:
— Не нужно столь пристально смотреть, Кано-сама. Что вы хотели сказать мне?
— Вы красивы, Кицунэ-сан. Я не могу налюбоваться вами.
— Спасибо, — маленькая оборотница отреагировала на комплимент крайне спокойно.
— Прекрасное лицо и фигура, — сказал Куо, несколько раздосадованный. Ей что, совершенно безразличен комплимент? — Да еще такое чудесное платье!
Кицунэ вдруг лучезарно улыбнулась и, словно большая бабочка, порхнула к висящему на стене зеркалу. Она повернулась к своему отражению одним бочком, затем другим, поправила один из бантиков на платье и эффектно крутанулась на месте так, что юбка взметнулась мягким облаком.
— Любишь красивые платья? — брови Куо удивленно поднялись. За мимикой он тоже не был приучен следить и, слегка шокированный внезапной реакцией девчонки, не стал скрывать чувств.
Кицунэ хитро стрельнула на него глазками, кивнула и вновь принялась любоваться своим отражением в зеркале.
— А еще что? Дай угадаю… сладости?
— Да. И еще — котят! Здесь, в доме, где-то есть большой такой, ленивый котик! Он от меня спрятался, но я его обязательно найду.
— Платья, сладость, котят и маму. Не спорь, я видел, как ты к ней льнешь. Я все перечислил?
— Нет, не все и неправильно. Больше всего я люблю маму и дедушку, потом Мичиэ-чан, бабушку Таку, Ясуо, Микио, Йори, Бенджиро, Такехико… — Кицунэ принялась диктовать довольно длинный список своих друзей, вспоминая всех, кто проявлял о ней заботу и в чем-то помогал. Участники ее забав, детвора из Сандзе, знакомые и соседи старого фокусника. Солдаты и служанки из окружения Мичиэ.
— Хватит, хватит! — Куо испуганно замахал руками, поражаясь хорошей памяти девчонки на имена. — Понял уже. Их можно объединить в одну емкую фразу «все друзья».
— Вот! — Кицунэ кивнула, радуясь доходчивости собеседника. — А уж после этого идут разные глупости вроде сладостей, зверят и платьев.
— Ясно, — Куо вздохнул, кивая. — Прости, что попутал приоритеты.
— Что попутал?
— Очередность. Что главное, а что нет. Виноват, прости.
Кицунэ пожала плечиками.
— Не важно, я понимаю, что ты не хотел меня обидеть.
Куо даже рассмеялся.
— Что-то не так, Кано-сама?
— Нет-нет, все нормально, — больше всего боявшийся привезти к Кано чопорную дуру, Куо слегка расслабился. Лучше уж простушка с опилками вместо мозгов, чем хитро выгнутая фифа. — Скажи-ка, если не секрет, ты двоих выделила из общего списка — маму и дедушку. А кто же дедушка? Я ничего о нем не слышал.
Кицунэ отвернулась к зеркалу, но не стала больше смотреть на свое отражение. Темная пелена боли заволокла ее сознание, заставила дрогнуть лицо, застелила глаза слезами.
— Его шиноби Ветвей убили, — произнесла она с тоской и отчаянием. — Шиноби скрытого селения страны Лесов. Хозяин предупреждал меня, что они самые опасные среди врагов. Дедушка подобрал меня на улице и привел в свой дом. Он заботился обо мне, был так добр… он почувствовал опасность и передал меня леди Хикари, когда понял, что шиноби Ветвей рядом. Он спрятал меня, а его… убили. Шиноби Воды пытались дедушку спасти, он был их другом, но убийцы из Ветвей были сильнее. Дедушка погиб. Я не знала, кто его убил, но сегодня мне сказал это человек, который все видел своими глазами. Проклятые листогрызы… У них есть своя земля, огромная, с горами, лесами и озерами… что им мешает спокойно жить там? Зачем они пришли к нам и хотели убить меня? Зачем убили дедушку? Ненавижу их… — голос девчонки срывался от рыданий все чаще. — Ненавижу… хозяин сказал, что люди научат меня ненависти, и шиноби Ветвей научили… проклятые…
— Прости, — смущенно произнес Куо. Опилки вместо мозгов? Не поторопился ли он с суждениями? — Я не хотел напоминать тебе о подобном.
— Я понимаю, — Кицунэ принялась утирать злые слезы. — Вам не за что извиняться, Кано-сама. То, что случилось, ужасно и больно, но я не хочу никогда об этом забывать. Я хочу одного — чтобы как можно больше людей жили счастливо. Не хочу, чтобы кто-то, как я, вот так же терял близких ему людей. Убийцы из Ветвей, армии страны Камней и чудовища Юидая — это ведь все частицы единой беды. Страшный, многоликий враг, который питается болью и кровью. Хозяин говорил мне, что бывают такие демоны, и я согласна с ним. Этот демон вокруг нас, в душах тысяч злобных и подлых людей. Если его не остановить, не станет ни страны Водопадов, ни страны Лугов. Не будет ни Мичиэ, ни мамы, не останется никого из тех, кого я люблю. Множество людей испытают ту же боль, что узнала я, потеряв дедушку. Нельзя этого допустить. Ни за что! Я буду сражаться с этим демоном, как сражалась с самураями Юидая и черной паучихой. Только тем, что помогу уберечь ваши страны и спасти живущих в них людей, я могу отомстить злобному демону. Это моя месть ему за деда.
— Ты действительно думаешь, что у нас есть шансы в войне против Северной Империи?
Кицунэ ответила не сразу.
— У меня есть еще один вариант действий — уговорить маму бежать за границу. Через северное море, в страну Облаков. Выжить и спастись, чтобы всю жизнь потом проклинать себя за предательство. Я никогда так не поступлю, и мучает меня лишь то, что мама без меня никуда не поедет. Остаться и победить — единственная моя надежда. Она укрепляется, когда я слышу о том, что вы, Кано-сама, согласны поддержать нас в борьбе против чудовищ. Когда я вижу людей, готовых защищать свою землю и своих родных. Людей, мечтающих о другой жизни, мирной и счастливой. Я хочу объединить всех нас, желающих избавиться от власти демона, в единую армию. Собрать всех в единый кулак и самой встать в первой линии.
— Нет уж, юная леди, — Куо рассмеялся. — Первую линию оставьте нам, самураям. Нравится мне твоя ужасающая месть врагам и мечта о мирной жизни. За таких, как ты, девчонок, готов в бой идти. Но только чтобы тебя, юбка с бантиками, в момент кровавого побоища, рядом не было!
Кицунэ улыбнулась ему сквозь слезы. Все шутит. Хороший он человек, этот Кано, хоть и невоспитанный.
— Я вас себе совсем другим представляла, Кано-сама, — сказала девчонка.
— Вот как? И каким же, милая леди, вы меня представляли? — Куо сощурился. — Можно узнать?
— Ну… как сказать… скромным, немножко застенчивым, мечтательным… — девочка виновато улыбнулась. — Что-то вроде тигренка. А вы уже взрослый и могучий тигр! Даже обидно немножко. Так хотелось подружиться с тигренком! А вам ведь я совсем и не нужна. У такого сильного и храброго тигра не может не быть красавицы-подружки.
— Это хитрый способ разузнать, свободен ли я? Или завуалированная попытка отшить? Не прячь глазки, я сразу заметил, что не в твоем вкусе. Как только мою наглую физиономию увидела, сразу скуксилась, поникла и всем своим видом выразила: «Ну во-о-от!» Ха-ха-ха! Тоже мне, лиса-хитрюга! Проста, как плошка риса! Еще и льстить пытается!
Кицунэ обиженно надула щеки.
— Не паникуй ты так, божественный мститель! — заявил Куо. Положив ладонь девчонке на плечо, молодой самурай поднял вторую руку и насмешливо щелкнул ее по носу. — Не влюбилась с первого взгляда? Так и не должна была влюбляться! Эх ты, бантик ходячий! Дело в том, что я вовсе не принц и уж точно не Кано! Я его телохранитель, Хатано Куо, родной внук, кстати, телохранителя твоей мамы! Хромой дед Микио, помнишь такого? Шестой в твоем списке близких людей.
— Что? — глаза Кицунэ расширились вполлица.
— Все! — хохотнул Куо. — А принц Кано места себе не находит, как тебя ждет! Мечтательный, скромный, с когтями и в полосочку! Тот еще тигренок! Увидишь — обалдеешь!
Кицунэ, обрадованно взвизгнув, бездумно бросилась Куо на шею.
— Эй-эй! — самурай прытко отшатнулся, уворачиваясь от ее объятий. — Я весь в саже и грязи! Платье свое красивое побереги. Лисы обалдели, на тигров бросаются! Ты пока на тигрятах тренируйся, а то он в гневе меня заживо сожрет!
— Простите, Куо-сан.
— Не говори никому. Пойдем.
Самурай и девчонка вышли в коридор, где их ждали хозяева дома и леди Хикари. Увидев, что с дочерью все в порядке, камигами-но-отоме едва не расплакалась от радости.
Несколько минут ушло на объяснения и признания. Томео и Кадзуми отнеслись к словам Куо с пониманием и приняли его извинения. Хикари и Кицунэ отправились готовиться к долгому переходу в замок принца Кано.
— Кружева с ушами, — насмешливо буркнул рыжий лучник, глядя вслед маленькой оборотнице. — Забавная ты. Такая забавная, что неладное заподозрил бы, но с тобой дед и его хозяйка. Верю. Наш человек! Теперь бы только Кано, от радости прыгая, макушку себе о потолок не проломил! А ведь может… ну ничего, привяжу ему к голове подушку, и пусть долбится.
Наместник Томео подарил солдатам принца несколько удобных саней с запряженными в них обычными лошадьми. Боевые кони запрягать себя в сани или телеги все едино никогда бы не позволили, а из тягловых животных только лошади не впадали в панику при приближении боевого коня. Боевые звери относились к своим предкам снисходительно, как люди к мартышкам, а лошади чувствовали в запахе хищников родные оттенки и вели себя спокойно.
— Какие милые! — Кицунэ не упустила возможность погладить лошадь и несколько раз провела ей ладошкой по шее. — Смотри, котик, какие они смирные! Даже не косятся, значит, укусить не хотят!
Котяра, которого Кицунэ прижимала к животу, злобно заурчал в ответ. Скрывшись от всеобщей кутерьмы в дальнем углу особняка, он мирно спал, но Кицунэ разыскала его и после недолгой потасовки скрутила одним из боевых приемов тайдзюцу. Она уже торжествовала победу, когда скрученный зверь применил крайнее средство — начал бешено дергаться, причиняя себе боль, и дико орать, привлекая ненужное внимание. Оборотнице пришлось применить гендзюцу, которое воздействовало на животное странно, совсем не так, как на человека. Кот не погрузился в сон, а только обмяк, как мешок ваты, и сразу начинал сопротивляться, если Кицунэ отвлекалась и ослабляла влияние.
— Хороший, хороший! — Кицунэ ласково погладила и его. — Не ревнуй, я тебя тоже очень сильно люблю!
На одни из саней усадили раненых и изможденных шиноби, изъявивших желание проводить свою подзащитную до замка, на другие уложили дедов-самураев, которые еще не очнулись от действия снотворных и лекарственных препаратов. В эти же сани усадили Йори, двух охранников и Фужиту. Кицунэ заступилась за пленную куноичи и напомнила, что без помощи этой женщины Черную Вдову совершенно точно не удалось бы поймать. Стражи заверили, что присмотрят за покорно выполняющей все указания девушкой-ниндзя.
— А здесь что? — Кицунэ подбежала к третьим саням, на которых аккуратной горой были уложены коробки.
— Подарки от нашего города вам, юная леди, — ответил ей Томео.
— Это мне? — в изумлении маленькая оборотница едва не уронила кота. — Это правда все мне?!
— Конечно, — Томео улыбнулся ее незатейливой детской радости. — Я нисколько не намерен шутить по этому поводу. Все это вам в благодарность за то, что вы сделали сегодня для леди Кадзуми и для меня.
Кицунэ, пылая интересом и восторгом, сунулась было в гору коробок, но Хикари вовремя перехватила ее и не позволила начинать вскрытие подарков немедленно. Вместо этого она сделала дочке пару наставлений и попросила выразить наместнику благодарность как должно. Кицунэ, послушная девочка, исполнила ритуал с блеском, хоть наместник и не очень-то требовательно относился к соблюдению этикета. Вид сияющего счастьем детского личика был ему уже достаточной благодарностью.
Куо торопил с отправлением в дорогу.
Томео и Кадзуми, провожая Хикари и ее дочь, подвели их к четвертым, самым удобным и богато украшенным саням. Бабушка Така уже ждала здесь, выстелив мягкие сиденья теплыми одеялами.
— Кицунэ, дочка, верни, пожалуйста, леди Кадзуми ее любимца, — мягко проговорила Хикари, прежде чем началась завершительная часть церемонии прощания.
Маленькая оборотница, втайне мечтавшая, что про милого котика забудут и ей удастся утащить его с собой, не стала спорить. Все равно бесполезно что-то говорить. Раз вспомнили, точно отберут.
Девчонка со вздохом поставила кота на снег и сняла воздействие гендзюцу. Котяра, почуяв свободу, вдруг яростно рванулся и, противоестественно быстро для крайне растолстевшего лодыря, прыжками помчался к дому.
— До свидания, котик-сан! — Кицунэ донельзя мило помахала ему ладошкой и вопросительно посмотрела на стоящих рядом людей. Все вокруг, кто как мог, давили в себе смех. И чего это они? Разве с котами нельзя прощаться?
Томео быстрым движением руки смахнул с глаз проступившие на них искристые слезы.
Служанки Мейли и Суин решили тайком поглазеть на отбытие гостей из окна второго этажа дома. Они не прогадали. Обзор отсюда действительно был превосходен.
— Ты видела, Мейли? — горничная сияла от восторга. — Кицунэ-сама такая миленькая!
Но подружка не ответила. Ее не было рядом. Суин в изумлении оглянулась по сторонам и заметила, что дверь одной из ближайших комнат приоткрыта. По какой-то причине, пока Суин увлеченно наблюдала за происходящим во дворе, Мейли тихонько спряталась там.
Терзаемая любопытством, девушка подкралась к двери, заглянула в щелку и сразу все поняла. Шиноби Ветра, Такехико, обнимал Мейли, и губы их соприкасались в долгом, томном поцелуе. Парень свое дело знал, девчонка безвольно обмякла в его руках и находилась в полуобморочном состоянии от наслаждения.
Суин густо покраснела, отпрянула от двери и, отскочив на пару метров, прижалась спиной к стене. Мысли в ее голове хаотично заметались, лицо и уши алели все ярче. Не зная, что делать в такой ситуации, она простояла на месте еще минуту или две, а затем Такехико вышел из комнаты.
Он глянул на багровую от смущения девушку, глаза шиноби сверкнули, и, молниеносно приблизившись к испуганно пискнувшей Суин, парень сцапал ее в объятия. Девушка попыталась сопротивляться, но наивно было полагать, что нападающий ухватит ее неправильно и позволит себя оттолкнуть. Суин могла только хлопать ладонями его по спине и выпучивать глаза в испуге и ярости. Даже вскрикнуть она не могла, потому нападавший уже впился губами в ее губы.
Сопротивлялась Суин недолго. Девушка, которая старалась казаться рассудительной, строгой и самостоятельной, не меньше других мечтала о нежности и любви. В голове ее зашумело, мир вокруг окутал сладкий туман, и она обняла злодея, вот так нахально укравшего ее первый поцелуй.
Время неумолимо уходило. Шиноби посадил обмякшую девушку у стены, поклонился ей и, вздохнув с небесным благодушием, ускользнул.
— Ах, девушки-девушки… — вздыхал он. — Если бы мы только так не спешили!
Примчавшись во двор, он подбежал к саням, на которые медики усаживали раненых шиноби, и прямым ходом направился к лидеру своей группы.
— Бенджиро-сэнсэй, — сказал он с довольной ухмылкой. — Мы ведь вроде как немного отличились перед хозяевами этого дома, верно?
— Полагаю, так, — дзенин хмурился и мысленно ругал себя за то, что упустил проныру из виду.
— Значит, они не откажут нам, если мы под благовидным предлогом заявимся к ним и погостим денька два? Разумеется, когда все наши раны будут удалены волшебством медицины. Попросим убежища или что-то вроде того…
— Вот делать мне нечего больше, кроме как твоим любовным похождениям потакать! Оставь девочек в покое, весенний котяра!
— Не хочешь — не надо! Сам справлюсь. Вот возьму отпуск в конце лета…
— Ты сначала попробуй его у меня выпросить! Или думал, что леди Кицунэ тебя из подземелий вытащила для того, чтобы ты красоткам головы морочил? И не надейся! Раз силы есть девчонок тискать, значит, к бою готов. А врагов у нашей страны предостаточно! В ближайшие годы, смею заверить, время у тебя будет только на сон, еду и работу.
— Злыдень, — вздохнул Такехико, прекрасно понимая, что лидер говорит это не всерьез. — Вот из-за таких, как ты, зануд человечество и вымирает уже которую сотню лет!
— Да, да. Ты Суин-сан бижутерию-то отдал?
— Оп-па… — Такехико сунул руку в карман и вынул женские украшения. — Забыл! Хорошо, что Шиори-чан недалеко! Я сейчас! Отдам ей, а она их Суин-чан вернет…
— Стоять! — Бенджиро схватил бы прохвоста за шиворот, но руки были намертво зафиксированы гипсом. Парень умчался обратно в дом калечить нежную и ранимую психику еще одной красавицы. — Паршивец! Я на сто процентов уверен, что ты это сделал специально!
Все речи были сказаны, вежливые прощания завершены.
Куо вскочил в седло и ударил лошадь пятками. Приняв походное построение, отряд самураев двинулся в обратный путь, к замку, до которого идти им предстояло не менее суток. Самураи, железный народ, не думали даже сетовать на отсутствие отдыха. Надо, значит надо.
На улицах, несмотря на поздний час, толпились люди. Расступаясь перед воинами, они смотрели во все глаза на золотоволосую девочку, что сидела в санях, следовавших за передовым клином самураев. Раздался приветственный выкрик, и, набирая силу, восторженный гул толпы зазвучал над ночным городом.
— Кицунэ-сама!
— Свершите чудо! Защитите нашу страну!
— Благословите нас на битву! Кицунэ-сама!
Кицунэ вдруг поднялась и взмахнула рукой. Возница натянул поводья, и лошади послушно остановились. Девочка осторожно сошла на рыхлый снег городских улиц и приблизилась к, изумленно расступившимся перед ней людям.
— Вы просите меня о чуде? — сказала Кицунэ, окинув зачарованно смотрящих на нее горожан. Мужчины, женщины и дети. Рабочие, ремесленники и торговцы, многие из которых носили нарукавники со знаком ополчения. Обычные люди, готовые защищать свою землю и свои дома. — Не так давно я встретила в поезде девочку, у которой от отчаяния угас свет в глазах. Она тоже просила меня о чуде, не веря и не надеясь. Но чудо вопреки всему произошло! Когда казалось, что нет ни единого шанса, обреченные на верную смерть люди объединились и все вместе совершили то, что нельзя назвать иначе, кроме как чудом! Я была потрясена, сколь мало действия потребовалось от меня самой и сколь много значили мои усилия, соединенные с усилиями моих друзей! Никто в одиночку не может совершить чудо. Ни человек, ни даже бог. Быть единой с теми, кого любишь, заботиться о них, жить мыслями о них! Только этой силой свершаются истинные чудеса! Не надо просить меня о чуде, ведь я не меньше вас самих желаю видеть его свершившимся! Прошу вас, дайте мне силу для него! Силу вашей дружбы, силу вашего единства! Дайте мне их, и, я верю, все вместе мы совершим для этого мира величайшее из чудес!
Кицунэ, воодушевившись собственными словами, вскинула руку вверх, и всю маленькую фигурку девчонки окутало зеленое, целебное свечение энергии Ци, которое побежало по ее телу и одежде ласковым, ничуть не жгучим пламенем.
Счастье лечит. Энергия Ци Кицунэ реагировала на ее эмоциональный настрой.
Люди, стоявшие вокруг девочки, увидели этот свет, лечащий раны, убирающий боль. Изумрудно-зеленое сияние, окутавшее волшебную лису. Что это, как не свет исцеления для больного войной мира?
Восторженный рев волной поднялся над толпой. Десятки крепко сжатых кулаков взметнулись к мрачному, серому небу.
— Времена расцвета, вернуть которые слезно мечтают люди всего мира. — произнес с ехидной ухмылкой Хебимару, наблюдая за этой сценой из темного закоулка. — В те времена все человечество было едино, как граждане одной империи. Сейчас, пять веков спустя после ее разрушения, появился золотой лисенок, который вновь возмечтал всех объединить. Хорошая речь, мой маленький воспитанник. Найдется много отчаянных сумасшедших, что поверят в твою мечту и положат свои головы под подошвы железных сапог самураев Камней. Еще несколько дней ты будешь наслаждаться всеобщей любовью, пока не явится армия Северной Империи и не докажет вам всем, что холодная сталь сильнее любой самой светлой, но ничем не подкрепленной мечты.
Гесшин укрывался в тени на другой стороне улицы и тоже без всякого энтузиазма смотрел на восторженную толпу.
Кицунэ. Она ничего не сможет сделать, страна Водопадов обречена, и единственный шанс для шиноби скрытого селения, как и для всех остальных жителей этих земель, — приползти к трону Северной Империи на коленях, моля о пощаде и продаваясь в рабство за жизнь. Юидай гарантировал, что цена будет принята. Теперь же… что теперь? Всеобщая гибель. Но если чудо свершится? Каким-то нелепым образом, молниями с небес или огнем из недр планеты, стальные орды Камней будут сокрушены и развеяны, что тогда?
Тогда ему придется бежать из страны. Пока маленькая лисица не отправила запрос в селение Ветвей с целью выяснения всех обстоятельств гибели старого иллюзиониста Отани Такео…
…Гесшин вздрогнул и обернулся к девочке, задавшей ему неожиданный вопрос.
— Как ты узнала меня? — пролепетал дзенин, затравленно озираясь. Он не снимал маски и был уверен, что девочка-оборотень не заподозрит в нем того, кто стоял рядом, когда старик Такео рисовал на ее спине силовую печать «Связующей нити».
— Ваши ботинки со стальными пластинами, — ответила девочка тихо. — Они — те же самые. Сидя на полу в комнате, я хорошо их рассмотрела и сейчас узнала. Ведь вы были знакомы с дедушкой? Скажите, вы знаете, кто… убил его?
— Агенты страны Лесов, — рыкнул в ответ шиноби, проклиная себя за оплошность. — Шиноби Ветвей. Я и мои люди пытались им помешать, но…
— Вот как? — тихо ответила девчонка. — Шиноби Ветвей…
Она благодарно кивнула Гесшину и поплелась обратно к Томео, что, как мог, утешал плачущую в его объятиях Кадзуми, только что спасенную из земляной могилы…
Сейчас, стоя в ночной тьме, дзенин Воды нервно кусал губы и то сжимал, то разжимал кулаки. Ложь не может спасать его долго, но… какое она имеет значение, если скоро две страны прекратят существование? Смерть старика бесследно затеряется в бурных потоках крови, стекающей с клинков самурайских мечей.
Тонкая кисть коснулась холста и заскользила, оставляя за собой тонкую линию краски.
— Мой господин, — генерал Хадзиме, изложивший главе страны Камней содержание закодированного радиосообщения из Инакавы, не поднимал лба от пола. — Если вы пожелаете, я лично принесу вам голову самозваной богини!
— Вы уже не успеете ничего сделать, мой дорогой друг, — ответил дайме, не отрываясь от рисования. — Через семь дней наши войска пересекут границу Водопадов и начнут очищать новые земли от слуг другого наследного дома. Вы прибудете туда уже в самый разгар сражений, «волшебная лиса» скроется в окружении верных принцу Кано солдат, с которыми вместе и погибнет.
— Я сделаю все, чтобы успеть раньше, мой господин.
— Ваше рвение делает вам честь, генерал. Но у меня есть несколько более изощренная мысль о том, как можно решить проблему и подорвать боевой дух армий Кано. Отправьте радиограмму наместнику Масуйо с таким текстом: «Даю вам последнюю возможность доказать свою полезность трону Камней и верность вашему господину, великому дайме Юидаю. Убейте золотую лису, Кицунэ. В случае неудачи все вы будете признаны плохими слугами и наши самураи окажут вам великую честь, позволив погибнуть от клинков мечей. Действуйте, ведь в случае вашего успеха по окончании войны все верные Юидаю воины не только сохранят свои жизни и имущество, но и будут достойно вознаграждены». Это заставит наших верных союзников действовать немного активнее.
— Приказ будет исполнен, мой господин… но как сочетаются новые обещания с вашим намерением избавиться от Юидая и его соратников?
Дайме с бросил на генерала спокойный взгляд и вернулся к рисованию.
— Прошу меня простить, — пробормотал Хадзиме.
— Как себя чувствует наш благородный союзник великий принц Юидай? — осведомился дайме.
— Он довольно капризен и… непригляден своим поведением, мой господин. Кроме того, его главный советник пытается наладить связи во дворце, ищет друзей, постоянно досаждает вашим высокопоставленным подданным прошениями и каверзными вопросами.
— Каверзными вопросами?
— Пытается выведать, каковы ваши дальнейшие планы в отношении принца-изгоя, мой господин. Потеря Юидаем значимости для вас сильно беспокоит советника.
— Его беспокойство вполне понятно, генерал. Успокойте его и его хозяина. Навсегда. Пусть они исчезнут.
— Немедленно, мой господин?
— Немедленно. Советник может что-либо выяснить и передать весть своим союзникам в стране Водопадов. Не желаю, чтобы силы Юидая и силы Кано объединились. Это грозит лишними потерями нашей армии.
— Да, мой господин. Прошу дозволения начать выполнение ваших приказов.
— Действуйте, генерал.
Глава всех армий Северной Империи, не поднимаясь, пятился, пока не выполз за пределы покоев сильнейшего из мировых лидеров. Двери с легким шуршанием закрылись, и дайме остался в комнате один, если не обращать внимания на восемь элитных самураев из его личной охраны, что подобно громадным золоченым статуям стояли у стен.
Дайме посмотрел вслед генералу, вздохнул, поднялся и подошел к полотну большой карты, растянутой на деревянной подставке. Лидер наследного рода задумчиво смотрел на три крошечные страны, притулившиеся у границ его империи.
Изначальная страна Камней — огромный по своей протяженности горный массив, холодный и недружелюбный к своим детям. Люди этого края сильны и выносливы, но немногочисленны. По той причине, что у них практически нет районов, пригодных для земледелия. Шахтами и заводами не накормишь население. Начав в связи с угрозой новых войн поднимать цены на продовольствие, страны-соседи сами вынудили жителей мертвых скал действовать. Никто не желает погибать голодной смертью.
У страны Камней лучшая сталь. У нее есть сотни тысяч могучих самураев, воспитанных в тайных военных лагерях, где генетически измененных детей превратили в оружие, беспощадное к врагам, кровожадное и исполнительное. Презрение к жизни, своей и чужой, светилось в глазах самураев Камней, и армии южных стран познали на себе их ярость первыми. Тогда дайме был еще молод и недальновиден. Он был слишком милосерден к населению захваченных земель. Пощадил их, назвав своими подданными. Они отплатили ему бунтами, разбоем и нападениями на его солдат. Дайме усвоил урок и в войне со страной Песков отринул жалость. Все жители новых территорий, отнятых у южного соседа, были изгнаны или убиты. Теперь та провинция, заселенная крестьянами Камней и пришлыми рабами, самая спокойная. Да и жители захваченных ранее стран, напуганные террором, присмирели. Но не будет им прощения!
Дайме, макнув кисть в алую краску, быстрыми росчерками, словно ударами меча, нанес на карту три длинные алые полосы над южными границами своей страны. Тотальный геноцид чужих подданных, которые отказались признать власть захватчиков. Около ста миллионов человек, потенциально склонных к бунту. Все они будут заменены на переселенцев из горных районов империи и постепенно уничтожены. Ради спокойствия и прекращения войны. Ими он займется чуть позже. Сразу, как только стальная лавина самураев Камней опустошит и истребит население стран Водопадов, Лугов и затем Болот. Еще семьдесят пять миллионов жертв, из которых сорок пять — в Лугах. Едва ли многие успеют бежать. Кровь насквозь пропитает эти земли, горы трупов придется жечь, чтобы не возникло эпидемии. Что же! Эпоха Войн не закончилась до сих пор только потому, что предки были слишком милосердны к побежденным!
Пески дрожат от страха. Леса боятся нападения с восточных рубежей, ведь страна Облаков нанесла им сильнейший удар в последней мировой войне. Разграбила половину страны, прежде чем дайме Лесов отозвал свои войска, оказывающие поддержку Лугам в битве с армиями Камней, и перебросил силы на восток спасать страну от бесчинствующих захватчиков. Повторить печальный опыт он не рискнет и не станет больше защищать малые страны от удара с запада. Водопады, Луга и ничтожные Болота отданы возрождающейся империи! Пора забрать их. Еще несколько дней, и интервенция начнется… отсюда.
Дайме ткнул кистью в карту, густо замарав алой краской границу Водопадов, и провел алую полосу к черной точке, значку Инакавы, показывая, где военный поход будет завершен. Принц Кано возмечтал, что является избранником богов, что высшие силы прислали духа-защитника его стране? Ничем волшебная лиса Водопадам не поможет, своим существованием она только вызвала гнев и насмешки над принцем Кано со стороны всех мировых правителей! Еще несколько дней, и сказка обретет вполне логичный финал.
Промаршировав всю ночь и начало дня, отряд самураев остановился посреди большого поля.
— Теперь в случае нападения мы сможем организовать оборону и продержаться до прихода подкреплений из Серой Скалы, — пояснил Куо сонно потирающей глазенки Кицунэ. — К тому же не так далеко отсюда расположилась армия одного моего давнего друга, он придет нам на помощь, если какой-нибудь злыдень решится напасть, — телохранитель обернулся к солдатам, ждущим приказов. — Объявляю двенадцатичасовой отдых! Возвести укрепления, выставить часовых! Располагайтесь.
— Двенадцатичасовой? — расстроенно проворчала Кицунэ.
— Если продолжим путь, есть опасность нанести вред здоровью наших воинов. У меня самого, — Куо пару раз хлопнул себя пониже спины, — задница о седло в кисель разбита! Срастется неправильно, перестану нравиться девушкам из веселого дома! Разве достойно это — доводить до того, чтобы девушки дружили со мной только ради денег? Нет? Вот то-то. А принца в замке все равно сейчас нет, вернется он туда разве что завтра к вечеру. Его генерал Шичиро уволок на тайную сходку лидеров главных наших союзников, потому-то я волосы и покрасил, чтобы враги решили, что принц Кано с нами и нападали на нас, а не на отряд генерала. Так что спешить необязательно, все равно успеем.
Кицунэ разочарованно вздохнула. Все тянут и тянут! Когда же принц-то будет? Ну сколько можно ждать?!
— Завтра вечером увидишь его, — клятвенно заверил ее Куо, правильно поняв уныние девчонки. — Не вешай нос, моя богиня! Приедем в замок, губки накрасишь, брови подведешь, и тут тебе принца-то и подадут. В коробочке с шелковой ленточкой!
— Ну ладно, если так, — сердито пробубнила маленькая оборотница.
Минут двадцать слаженной работы, и вокруг лагеря был возведен земляной вал, поставлена большая палатка в центре и зажжено более шести десятков костров. Пять сотен самураев расположились на отдых. Кто-то уснул, кто-то занялся готовкой пищи, кто-то принялся точить оружие или чинить поврежденные в недавних боях доспехи. Обратный путь пока обходился без серьезных происшествий, но солдат всегда должен быть готов к бою, тем более что времена сейчас были очень далеки от мирных.
Леди Хикари, едва установка палатки была завершена, поспешила скрыться в ней. Самураи старались не смущать леди взглядами, но даже самые тренированные и стойкие из них ничего не могли поделать с собой и любовались ею. Разве можно было их обвинять? Эта камигами-но-отоме была не просто красивой женщиной. Леди Хикари была той, о ком с восторгом и печалью говорили их отцы и деды. Прекрасным образом из далеких времен, когда, казалось, страна Водопадов вот-вот должна крепко встать на ноги, когда презираемые всеми самураи и шиноби разграбляемой страны сплотились и отбросили иностранные банды за пределы своей земли. Верная соратница дайме Торио, который любил ее столь сильно, что усмирил свою любовь ради ее счастья и благословил на замужество с тем, кого любила она. Тяжкие беды, волна катастроф и… теперь, спустя столько лет, кто, как не боги смилостивились над легендарной леди, вернув ей дочь в облике волшебного лисенка? Откуда, если не с небес, пролился этот золотой свет, под лучами которого ожила и расцвела прекрасными цветами старая роза, когда-то, давным-давно, украшавшая собою сад величайшего из правителей Водопадов?
Леди Хикари вернулась. Не означает ли это возвращение надежды для уставшей от безысходности страны? Как тогда, пять десятилетий назад…
Самураи думали об этом и не сводили с камигами-но-отоме и ее приемной дочери зачарованных взглядов, но если Кицунэ с детской радостью купалась в волнах внимания к себе, то Хикари, отвыкшая от подобного за годы уединения, чувствовала себя не очень-то комфортно.
Леди Кадзуми, аргументируя свои действия тем, что около Серой Скалы попросту не существует приличных магазинов, снабдила Хикари несколькими чемоданами, наполненными вещами, необходимыми, по словам Кадзуми, каждой уважающей себя леди. Теперь Хикари открывала эти чемоданы в поисках привычного кимоно, какие и положено носить почти семидесятилетним бабушкам.
— Ма-а-ам, ну зачем тебе кимоно? — Кицунэ, подобравшись к ней, обняла Хикари за талию и прижалась щечкой к маминой спине. — Ты такая красивая! Останься такой, пожалуйста!
— Кицунэ, милая, ну что ты говоришь? — Хикари упрямилась и не поддавалась на уговоры. Церемония встречи так и не приехавшего принца в прошлом, хватит строить из себя молодую даму.
Бабушка Така с умилением смотрела на развернувшуюся арену боевых действий, в которой мама и дочка лаской, нежностью и мольбами пытались сломить оборону друг друга. Битва разгорелась еще жарче, когда Хикари все же разыскала в чемоданах замечательное кимоно со всеми аксессуарами. Хикари была непреклонна, и Кицунэ, не выдерживая спора с мамой, по-детски горько разревелась. Ее слезы мгновенно поставили точку в споре, и Хикари, сдаваясь, крепко обняла маленькую оборотницу, принимаясь ее целовать и умолять не плакать.
— Но ты ведь разрешишь мне надевать кимоно хоть иногда, дочка? — с улыбкой спросила женщина, слегка успокоив дите.
— Конечно, только обязательно яркие и праздничные! — Кицунэ радостно улыбнулась в ответ. — Ты в них тоже очень-очень красивая, мама! А серые я спрячу!
— Ух ты, лисенок мой хитрый! — Хикари крепко стиснула в объятиях игриво пискнувшую дочку. — Сама модница, каких свет не видывал, так еще и за маму взялась? Ну, погоди у меня! Стану самой модной и переманю твоего принца!
— Не-а, не переманишь! — Кицунэ хихикнула, весело сверкая глазами. — Потому что ты, мама, у меня не только самая на свете красивая, но еще и самая-самая добрая!
Победа была окончательной и вопрос решен. Хикари оставила чемоданы в покое.
До глубокого вечера Кицунэ, леди Хикари, Така и присоединившаяся к ним Йори отдыхали в палатке, ведя неспешные и спокойные беседы. Так приятно наконец-то чувствовать себя в безопасности! Теперь все были уверены, что долгие мытарства и бесконечные сражения остались позади.
Темнеет в зимнее время очень рано, и, когда Кицунэ показала из палатки носик, вокруг уже царила ночь, довольно светлая, впрочем, из-за покрывающего землю снега.
Куо, сидящий у выхода из палатки, повернулся, взглянув на девчонку спокойно и внимательно. Так, словно и не спал мгновение назад.
— Куо-сан, мне надо… — слегка смущаясь, Кицунэ запнулась, не зная, как сформулировать свою просьбу.
— Позади палатки удобная полотняная комнатка, под ней — выгребная яма. Вход изнутри. Не стесняйся.
— Да нет! Мне не этого надо! — Кицунэ спешно замахала ладонями. — Мне надо с Фужитой-сан поговорить и… можно у вас попросить немного денег? У мамы сейчас с собой нет, но мы все вернем, обещаю!
Куо поднялся, подошел к своему коню и вынул из притороченной к седлу сумки пачку денег.
— Десять тысяч рю, бумагой. Больше с собой нет. Хватит?
— Ничего себе! Нам с дедушкой на столько два месяца работать бы пришлось! — Кицунэ, вспыхнув как огонь, вдруг печально притихла. — Спасибо, Куо-сан.
— Не стоит благодарности.
Фужита сидела возле саней. Она не была связана, но двое сторожей-самураев зорко следили за пленной куноичи.
— Фужита-сан, простите, что беспокою, — сказала маленькая оборотница, приближаясь к девушке. — Можно поговорить с вами?
— Отчего же нельзя? — с сарказмом ответила пленница. — Только ногти рвать не надо, я так все скажу. Что тебе интересно? Приказы, с которыми меня отправили в страну Водопадов? Имена моих командиров? Может быть, нарисовать карту да указать на них направления ударов и передвижения войск Северной Империи?
— А ты можешь?
— Нет, конечно. Нет у меня таких сведений. Я шиноби-разведчик, а не генерал.
— Тогда зачем предлагаешь? Я ведь даже не об этом поговорить пришла.
— О чем же тогда?
— Я хочу спросить у вас, Фужита-сан, что вы будете делать дальше?
— Что?
— Вам ведь не нравится предложение ехать с нами в Серую Скалу? Вы думаете, что мы держим вас в плену, но я не хочу лишать вас свободы. Вы неплохой человек, Фужита-сан. То, что вы сказали Черной Вдове, в лесу, перед тем как напасть на нее…
— Сразу после моей первой атаки. Тем взрывом я надеялась прикончить ее.
— Может быть, не важно. Ваши слова заставили меня поверить в то, что вы не злой человек, просто… отчаявшийся и решивший, что злу сопротивляться бесполезно. Я прощаю вас за все, Фужита-сан, и даю вам свободу. Вы может уйти.
— Уйти? — куноичи ответила с сарказмом и сомнением. — Сейчас?
— Если хотите. В любое время.
— Тогда я пойду, пожалуй, пока кое в ком заряд миролюбия и стремления к благотворительности не иссяк, — Фужита, ухмыляясь, поднялась со снега и двумя ударами отряхнула штаны. Одета она была, конечно, не по последней моде, но тепло и практично. — Только в спину не стреляйте.
— Никто не будет пытаться вас убить. Я обещаю, Фужита-сан.
— Вы слышали, что сказала лиса-богиня? — с ухмылкой заявила куноичи, обращаясь к самураям. — Про честь и верность обещаниям напоминать, надеюсь, никому не надо?
— Иди, иди, — подошедший Куо грозно глянул на куноичи. — Я тоже только за, если тебя в замке не будет. Воздух чище.
— Не говорите так, Куо-сан, — мягко укоряя, сказала Кицунэ. — Фужита-сан хороший человек.
«Ага, самый лучший!» — мысленно ругнулась куноичи.
Кицунэ и трое самураев проводили ее до выхода из лагеря, и, увидев за гранью поля черный зимний лес, девушка, дрогнув, остановилась.
— Это не шутка, я действительно свободна? — все еще с недоверием, подозревая какую-либо подлость или насмешку, спросила она.
— Да, Фужита-сан, — Кицунэ ответила ей с улыбкой. — Я верю, что вы будете жить, не причиняя больше вреда и обид хорошим людям. Вот, возьмите, — девочка вложила в руку куноичи десять тысяч рю, одолженные у Куо. — Это чтобы вы могли купить себе еды и что-нибудь еще, необходимое для жизни. Я по себе знаю, как это плохо — остаться в мире одной и быть совсем без денег.
Фужита растерянно уставилась на ярко раскрашенные листы бумаги.
— Ты веришь… — горечь подкатила к горлу куноичи, мешая говорить и дышать. — Ты веришь в то, что я… — она презрительно хмыкнула, яростно отворачиваясь от Кицунэ. — Какая нелепость. Я помогала Черной Вдове и воину-дракону Скалы! Я собиралась продать тебя! Глупая девчонка…
— Но ведь теперь, — Кицунэ взяла ее за руку и несильно сжала. — Вы никого не будете продавать? Вы больше не союзник чудовищ? Я верю, что вы не повторите ошибки, и хочу, чтобы вы жили и были счастливы, Фужита-сан.
Куноичи поникла головой, скрипнула зубами и вдруг, оттолкнув руку Кицунэ, быстро помчалась к лесу.
— Не стоит столь слепо верить в доброту других людей, Кицунэ-сама, — сказал Куо, провожая освобожденную пленницу взглядом. — Некоторые люди неисправимы.
— Но не все же, Куо-сан? — покачав головой, ответила Кицунэ. — Я чувствую, что эта девушка не такая, как Черная Вдова и Миваки. Она просто потеряла надежду и веру в то, что у нее в жизни тоже может быть все хорошо.
— Добрый ты, лисенок, — Куо только вздохнул. — И маленький еще совсем.
Картины недавнего боя против ее воли снова завладели Кицунэ. Девочка, вспоминая о немаловажной детали, подошла к Бенджиро и Такехико. Двое шиноби сидели у одного из костров и вели дружескую беседу, попутно охраняя сон остальных бойцов своей команды.
— О, юная леди! — шиноби встали на ноги, приветственно кланяясь Кицунэ. — Что это вы разгуливаете среди ночи, самураев тревожите? Разбуженные самураи ох злые! Исключительно поэтому на заданиях мы стараемся ходить как можно тише.
— Я увидела, что вы не спите, Бенджиро-сан, Такехико-сан, и решила подойти, — сказала Кицунэ, поджимая юбки руками и присаживаясь рядом с разведчиками. — Бенджиро-сан, можно попросить вас еще раз показать мне, как вы плетете псевдодуши? Только помедленнее и объясняя, как что делается. А то я, когда мы победили врагов в погребе, попыталась сплести псевдодушу и вселить ее в самурая, лежавшего у стены, но у меня ничего не получилось.
— И не должно было получиться.
— Да. Потому что первый раз было и я не тренировалась. У меня перед глазами все поплыло, я почувствовала дурноту и чуть не упала. Почудилось что у меня два тела! Я попыталась двигаться, поднять самурая, но вдруг раз! И все. Рассыпалось. Наверное, непрочно сплела.
Шиноби обменялись удивленными взглядами.
— Так, ну-ка попробуем, — Бенджиро сел на корточки и повернулся так, чтобы Кицунэ были лучше видны его действия. — Сначала формируем пальцами печати, которые дестабилизируют энергию Ци в организме и заставляют ее покинуть сеть энергообмена. От последовательности печатей зависит количество задействованной Ци и баланс ее насыщенности. Можно, конечно, и одной силой воли выбить из организма энергию, но печатями проще. Повторяй за мной.
Бенджиро показал Кицунэ последовательность печатей, затем, объясняя действия, сплел клубок силовых нитей.
— Наше биополе формируется при энергообмене между клетками, — кратко пояснил он. — Мы, шиноби клана Соури, можем на краткий миг увеличивать силу энергообмена, а затем резким усилием воли сводить его до нормы и выбрасывать излишнюю энергию, которая вплетается в клубок псевдодуши. Частица нашего биополя отделяется от тела и некоторое время существует, питаясь энергией Ци из клубка, что мы с тобой сейчас держим в руках. Попробуй разделение. Направь приказ внутрь себя! Следи, как реагирует моя Ци, и делай то же самое!
Кицунэ как могла выполняла указания.
— Оказавшись в чужом теле, биополе пытается вплестись в его энергообмен и восстановить структуру, частицей которой являлась. Если токи энергообмена в теле ослаблены сном или… хм… смертью, ей это удается. Появляешься еще одна «ты», обладающая всеми твоими навыками, памятью и даже привычками. Причем в дальнейшем используется уже энергия Ци захваченного тела, а не твоя. Весьма экономно и полезно. Ну, ты сама видела, как это работает. Так, что у тебя получилось? Бросай псевдодушу в меня!
Кицунэ метнула клубок псевдодуши в своего учителя, и Бенджиро умолк, прислушиваясь к ощущениям.
— Неплохо, — сказал он. — Если бы я спал или был без сознания, уверен, ты смогла бы полюбоваться на мир моими глазами. Двигаться, конечно, не получилось бы, слабовата частица твоей души пока, но факт разделения налицо. Милая моя, у тебя есть способность к применению дзюцу «Захвата».
Кицунэ хотела радостно воскликнуть, но вид мрачнеющих Бенджиро и Такехико заставил ее воздержаться от восторгов.
— Что? Я что-то сделала не так?
— Посмотри-ка мне в глаза, Кицунэ-чан, и попробуй сделать то же, что и я, — Бенджиро придвинулся к девочке ближе и вдруг начал двигать радужкой, то уменьшая, то увеличивая зрачок.
Кицунэ повторила его фокус, хотя при слишком широко раскрытом зрачке глаз начинало ранить лишним светом, а при сужении вокруг наступала темнота. Обычно она доверялась рефлекторной реакции глаза на свет и никогда не пользовалась способностью двигать радужкой.
— Очень хорошо. Еще одно доказательство, хотя и первого было более чем достаточно.
— И что я доказала?
— Что ты мне дальняя родственница, Кицунэ-чан. Ты — Соури, не чистокровная, но тем не менее прямой потомок.
— Ух ты! — Кицунэ радостно всплеснула руками. — Значит, вы, Бенджиро-сан, и правда мой дядя?
— Но откуда у Хебимару генетический материал вашего клана, лидер? — сухо и задумчиво произнес Такехико.
— Выкрал, — ответил дзенин. — Или с нашим воином-драконом договорился, тот продал.
— Эй-эй! Потише. За такое заявление зарезать могут. Опасные слова и без доказательств.
— А еще есть варианты? Наших изгоев, уверен, в мире нет. Как же тогда не уследили?
…До войны со страной Камней страна Песков была весьма сильна и значима, ее корабли, огибая полуостров страны Чайных Листьев, нередко нападали на островные государства и грабили их города. В одном из таких нападений несколько шиноби Ветра от души развлеклись с захваченной в плен куноичи из селения Прибоя и, напоследок перерезав ей горло, бросили. Но куноичи выжила и вскоре родила девочку со светлыми волосами и синими глазами, ярко выделяющуюся внешностью среди кареглазых и темноволосых детей Йомигаэри. Ей дали имя Хитоми из-за особого строения глаз — с пугающе огромными радужками, подвижными и насыщенными цветом. Девочке сохранили жизнь, ведь через нее были похищены гены одного из кланов Ветра, но на «особенную» косились с подозрением. И не напрасно. С самых ранних лет светловолосое дитя выказало пугающую злобу характера и честолюбие, произведшее в итоге к окончательному отторжению от клана и побегу Хитоми из селения Прибоя…
— Да, изгоев Соури нет, — рассуждал Такехико, не зная подробностей жизни генетической матери Кицунэ. — Значит, только воровство. Но ты понимаешь, что значат подобные обвинения? Разрушение союза с Хебимару или даже снятие с поста воина-дракона, если выяснится, что утечка генов — дело рук или недосмотр лидера селения.
— Паршиво…
Кицунэ испуганно прижала кулачки к губам и только переводила взгляд с одного шиноби на другого.
— Вот что, Кицунэ-чан, — сказал, минуту поразмыслив, Бенджиро. — Ты учись применять дзюцу «Захвата», может, еще пригодится, ведь у тебя, похоже, к нему талант. Но смотри, чтобы о нем не узнала ни одна живая душа! Никому не говори о том, что в тебе есть наследие Соури. Неважно даже как, через кого оно к тебе попало. Важно то, что если о нем кто-нибудь узнает, наш клан и все селение Ветра вынуждены будут стать твоими врагами.
— Что? Но почему?!
— Огонь, горящий в очаге, дарит тепло всему дому, — ответил ей Такехико. — Но уголек, выскочивший на деревянный пол, может обратиться в пожар, который уничтожит дом. Ты — уголек, который покинул очаг Соури, Кицунэ-чан. Если твой геном захватят другие селения, нам придется сражаться с теми, кто применит против нас наши же родовые техники. Если другие ниндзя Ветра узнают о твоем родстве с Соури, они попытаются погасить маленький уголек или вернуть его в очаг. Не думаю, что ты желаешь погибнуть или стать пленницей в селении Ветра. Правду я говорю, лисенок? Поэтому — помалкивай.
Кицунэ испуганно побледнела и шмыгнула носиком. Что еще за глупости такие придумали? Почему ниндзя Ветра решили, что она будет применять родовые дзюцу против них? Зачем Кицунэ это может понадобиться?
— Не вешай нос, маленькая, — Бенджиро улыбнулся ей. — Если никто не узнает, все будет в порядке. А даже если и узнает, никто на свете, честное слово, даже наш воин-дракон, хитрая серебряная морда, не заставит нас с Такехико и наших воспитанников напасть на тебя! Клянусь, я скорее брошу свой клан и встану на твою защиту, чем последую за охотниками!
— И я тоже, Кицунэ-чан, — отозвался Такехико. — Если что случится, я к тебе первым во дворец прибегу, вместе со своей дочкой, и поселюсь в роскоши, под железным предлогом необходимости тебя защищать! Мы — твои друзья навек, лисенок! Соури ты, дочь единого императора или даже сама богиня Инари с девятью хвостами! И вообще, вот разобьете вы с Кано и Мичиэ армии злых самураев, наступит мир, и будешь ты жить в прекрасном дворце! Да, да, ходить в школу и выступать в школьном музыкальном кружке! Боевые умения, в том числе и этот несчастный «Захват», тебе никогда в жизни не понадобятся! Так что все глупости. Но ты про них все равно никогда и ни-ко-му!
— Ни одного слова не скажу, — кивнула девочка. — Обещаю.
— Вот и хорошо, — добро рассмеявшись, сказал Бенджиро. — А теперь, родственница, беги-ка к маме. Смотри, бабуля твоя уже из палатки выглядывает, беспокоится. Там родные тебе люди. А Соури — это так, звук один.
— Нет, Бенджиро-сан, — сказала, поднимаясь на ноги, Кицунэ. — Вы все, ваша команда, — мне тоже родные.
Девочка подарила шиноби светлую улыбку и мгновенно упорхнула к позвавшей ее бабушке.
Снаружи бушевала свирепая метель, ветер бил в армированное стекло оранжереи, но все старания его были совершенно напрасны. Напоенные светом ламп и теплой водой из системы полива, согретые котлами тепловой станции, тропические растения и экзотические цветы были надежно защищены от непогоды внешнего мира.
Сад был прекрасен. Империя не жалела средств для его создания и поддержки, мечтая похвастаться чудом не менее завораживающим, чем коралловые рифы у побережья страны Чайных Листьев или ледяной город на вершинах заснеженных скал страны Облаков. Строителям и художникам удалось сотворить чудо, воплощенное в живых растениях, но славился сад не только цветами.
Здесь, в окружении волшебных красот, жила златовласая богиня.
Служанка, едва не мурлыча от удовольствия, тронула гребнем золотые локоны камигами-но-отоме и ласкающим движением провела вниз, укладывая волны золота в один ровный поток.
— Замечательно, замечательно! — фотограф танцевал вокруг девушек, запечатлевая образ прекрасной богини сада для самого популярного из журнальных изданий империи. — Прекрасная улыбка, Йоко-сама! А теперь возьмите в руки зеркало и изобразите, что любуетесь своим ожерельем!
Девушки сидели на берегу небольшого озерца, в который по нескольким гранитным уступам низвергался водопад. Вода играла бликами, в брызгах воды сияла радуга, и за волшебными красотами тропического сада сложно было заметить блеск золоченых лат императорской стражи, неподвижно стоящих в окружении зелени и цветов.
Золотые — элита самураев Северной Империи. Мало кто может сравниться с ними силой, и едва ли в мире сейчас найдется место безопаснее, чем здесь, но все же взгляд «служанки» настороженно метнулся туда, где за зелеными веерами листьев ей почудилось движение. Великий император водил сомнительные знакомства, среди его союзников Такара не раз наблюдала таких монстров, что у многое повидавшей главы службы пропаганды кровь стыла в жилах. Существовали чудовища, в бою против которых даже у Золотых могли возникнуть серьезные проблемы.
Но показавшийся на грани видимости человек не был врагом. Он был одним из Золотых, хотя ростом и телосложением почти не отличался от рядового горожанина. Разящий порыв ветра, беспощадный тигр для врагов и любимый котенок для своей госпожи.
Самурай поклонился и замер в ожидании. Есть важные новости?
Такара, извинившись перед своей подопечной и фотографом, оставила площадку съемок.
— Не будем им мешать, Рюи, — шепнула она, приблизившись к ожидающему ее самураю. — Тем более что дела у нас наверняка снова донельзя секретные.
— Да, госпожа, — ответил телохранитель. — Желаете пройти в подземный бункер под оранжереей?
— Не будем впадать в крайности, — Такара зашла за зеленые насаждения и остановилась. — Этого достаточно. Что у тебя, Рюи?
— Срочное донесение, моя госпожа, — самурай с поклоном передал ей запечатанный конверт. Лишнего он не говорил, опасаясь подслушивания даже со стороны императорской стражи.
— Благодарю, — Такара взяла конверт и, открыв его, углубилась в чтение донесения. — Значит, так? Забавно, забавно.
Рюи, избегая голосового общения, принялся сплетать и расплетать пальцы, образуя череду символов языка жестов.
«Мир может выдать очень сильную негативную реакцию на использование нами “паука”. Наши собственные люди тоже могут плохо отреагировать».
«Не беспокойся на этот счет, у меня уже есть пара интересных мыслей, как можно использовать ситуацию себе на пользу», — тем же способом передала ему Такара.
«Что прикажете делать с “лисой”? Отправим за ее жизнью “двухвостых кошек”?»
«Нет, не будем рисковать. У империи без нас много солдат. Наша задача — формировать мнение людей о произошедших событиях, а не создавать события. Скоро начнется большая война. Мы должны подготовить пропагандистские видео, организовать акции в поддержку армии, радиообращениями внушить людям патриотизм и веру в нашего правителя. Можно новые боевые марши написать. Музыка людей вдохновляет. Понимаешь, Рюи? Работы предстоит немало. Этим и займемся».
«Я понимаю, — откровенно ответил самурай. — Вы не хотите причинять вреда камигами-но-отоме?»
«Просто берегу своих котят, — Такара улыбнулась ему. — Маленькие они еще и глупые. Не натворили бы дел похуже, чем паук».
Переполох среди стражи отвлек их от разговора, и оба они бросились к центру золотого вихря из спешно меняющих позиции солдат.
— Госпожа, простите! — фотограф, увидев прибежавшую Такару, упал на колени и в слезах умоляюще сложил руки. — Благородная леди Йоко сказала, что утомлена и… и сбежала! Ни я, ни мои ассистенты, ни стража по приказу принца не имеем права коснуться ее, а ничьих слов, кроме ваших, она не слушает!
— В оранжерее есть посторонние люди? — спросила глава службы пропаганды у капитана самураев, что подбежал к ней для получения указаний.
— Нет, Такара-сама. Сегодня сад закрыт для посещений по вашему приказу.
— Тогда я не понимаю поднятой паники. Закройте все двери на замок и наблюдайте за нашей госпожой издали. Пусть совершит прогулку и отдохнет среди цветов. В этом не будет вреда.
Не будет ничего плохого, если девочка немного побегает и поиграет. Насладится иллюзией свободы. Так же, как наслаждается иллюзией победы другая златовласая девчонка, о которой слагают теперь даже больше легенд, чем о прекрасной богине имперского сада.
Может быть, после уничтожения страны Водопадов в этом саду поселятся еще две богини? Йоко ведь тоже военный трофей, и, измученная одиночеством, она была бы очень рада компании. Леди Хикари стала бы ей матерью, а Кицунэ — младшей сестрой. Но воплотить надежды в реальной жизни весьма сложно. Слишком сильно волшебная лиса и ее друзья разозлили великого императора. Надо хотя бы попытаться немного успокоить его, прежде чем стальные орды самураев Северной Империи сомнут и раздавят оборону обреченных стран.