В сумраке приземистого грязно-серого здания для приема гостей вокруг дородной фигуры посла Позера собрались советник, два первых секретаря и старшие атташе, блистая в огромном мрачном помещении своими изукрашенными дипломатическими мундирами. Посол нетерпеливо взглянул на напальчиковые часы.

— Бен, вы совершенно уверены, что определенно уведомили о времени нашего прибытия?

Второй секретарь Маньян утвердительно кивнул.

— Я особо выделил этот момент, господин посол. Как раз перед тем, как лихтер сошел с орбиты, я лично связался с господином Т’Кай-Каем и специально сделал ударение…

— Надеюсь, вы не проявили при этом грубости, господин Маньян? — резко оборвал его посол.

— Ну что вы, безусловно нет, господин посол. Я всего лишь…

— А вы уверены, что здесь нет депутатского зала? — посол окинул взглядом просторное помещение. — Любопытно, что не поставили даже стульев.

— Если хотите присесть на один из этих ящиков, господин посол, я предоставлю носовой платок для…

— Конечно, нет, — посол снова посмотрел на часы и прочистил горло.

— Я вполне могу воспользоваться этими несколькими минутами и обрисовать младшим сотрудникам миссии наш подход к задаче. Крайне важно, чтобы вся миссия действовала согласованно в создании образа. Мы, земляне, добрая и миролюбивая раса, — посол улыбнулся на добрый и миролюбивый лад.

— Мы стремимся лишь к разумному разделу сфер влияния с Йиллом, — и развел руками, принимая вид разумного.

— Мы — народ высококультурный, этичный и искренний, — улыбку внезапно сменили поджатые губы. — Начнем мы, истребовав себе всю Сиренианскую Систему, а в дальнейшем согласимся и на половину. Мы развернем плацдарм на всех подходящих мирах и, при умелом обхождении, сможем через десяток лет расширить свои претензии.

Посол оглядел собравшихся.

— Если нет никаких вопросов…

Вперед выступил Джейм Ретиф, вице-консул и третий секретарь Дипломатического Корпуса и младший сотрудник Земного Посольства на Йилле.

— Поскольку мы первые предъявили свои права на эту систему, то почему бы нам с самого начала не выложить карты на стол? Наверное, если мы будем откровенны с йиллами, то в конечном итоге это нам же пойдет на пользу.

Посол Позер, моргнув, поднял взгляд на молодого сотрудника. Рядом с ним прокашлялся в наступившем молчании Маньян.

— Вице-консул Ретиф всего лишь хочет сказать…

— Я способен интерпретировать замечание господина Ретифа, — отрезал Позер и принял отеческий вид. — Молодой человек, вы на службе совсем недавно. И еще не научились дипломатическому подходу к игре в команде «ты — мне, я — тебе». Настоятельно рекомендую вам внимательно наблюдать за работой опытных участников переговоров нашей миссии, вам надо усвоить, как важна тонкость подхода. Излишняя склонность полагаться на прямые методы может со временем привести к ослаблению роли профессиональных дипломатов. Я содрогаюсь при одной мысли о последствиях этого.

Позер снова повернулся к старшим сотрудникам. Ретиф тем временем прогулялся к стеклянной двери и заглянул в соседнее помещение. Несколько дюжин высоких серокожих йиллов сидели, развалясь, на глубоких кушетках, потягивая из тонких стеклянных трубочек напиток лавандового цвета. Меж них незаметно сновали с подносами слуги в черных мундирах. Ретиф некоторое время наблюдал за группой ярко одетых йиллов, которая двинулась к широким дверям. Один из членов группы, высокий абориген, сделал шаг раньше другого, и тот лениво поднял руку, сжав могучий кулак. Первый йилл шагнул обратно и с кивком положил ладони на макушку. Проходя через двери, оба йилла продолжали улыбаться и болтать, как ни в чем не бывало.

Ретиф снова присоединился к делегации землян, сгруппировавшейся вокруг горы сваленных на голом бетонном полу грубо сколоченных ящиков, и тут подошел маленький йилл, покрытый серой продубленной кожей.

— Я П’Той. Сследуйте ссюда… — показал он.

Земляне во главе с послом Позером двинулись куда было указано. Когда объемистый дипломат добрался до двери, проводник-йилл метнулся вперед, оттеснил его плечом в сторону, а затем заколебался, чего-то ожидая. Посол чуть не взорвался, но тут же вспомнил про миролюбивый образ. Он улыбнулся и жестом предложил йиллу пройти первым. Йилл что-то пробормотал на родном языке, обвел всех пристальным взглядом, а затем прошел в дверь. Группа землян последовала за ним.

— Хотелось бы мне знать, что говорил этот парень, — сказал, догоняя посла, Маньян. — Толкнул он Ваше Превосходительство до крайности постыдным образом.

На мостовой у выхода из здания землян поджидало множество йиллов. Когда Позер приблизился к ждавшему у тротуара роскошному автомобилю, они сомкнули ряды, преграждая ему путь. Он вытянулся во весь рост, открыл было рот, а затем резко закрыл его, щелкнув зубами.

— Ну надо же, — возмутился Маньян, рыся по пятам за Позером, когда тот возвращался обратно к своему штату изумленных сотрудников, теперь уже неуверенно глядя кругом. — Можно подумать, что этим личностям неведомо, как учтиво следует обращаться с главой миссии.

— Им неведомо, и как учтиво следует обращаться с учеником кожевенника! — рявкнул Позер.

Вокруг землян нервно крутились йиллы, что-то лопоча на своем туземном наречии.

— Куда запропастился наш общий переводчик? — взревел посол. — По-моему, они открыто злоумышляют…

— Жалко, что нам приходится полагаться на местного толмача.

— Знай я, что нас встретит такой довольно неприветливый прием, — произнес напряженным тоном посол, — то, конечно, лично изучил бы язык во время пути.

— О, никто, конечно же, не собирался вас критиковать, господин посол, — поспешно заверил его Маньян. — Небеса, кто бы мог подумать…

Ретиф подошел к послу.

— Господин посол, — обратился он к нему. — Я…

— Позже, позже, молодой человек, — оборвал его посол. Он жестом подозвал к себе советника, и оба отошли в сторону для блиц-консультации.

На темном небе сверкало голубоватое солнце. Ретиф с интересом следил, как его дыхание замерзает в холодном воздухе белым облачком. К платформе подкатила широкая машина с колесами без шин. Йилл жестом показал группе землян на разинутую, как пасть, заднюю дверь, а затем посторонился.

Ретиф с любопытством оглядел выкрашенный в серый цвет фургон. Начертанная у него на борту йилльскими символами надпись, кажется, гласила «Горячее пиво». К несчастью, у него не хватило времени выучиться в пути еще и письменности йиллов. Наверное, позже ему подвернется более удобный случай сказать послу, что он может переводить для миссии.

Посол залез в машину, и другие земляне последовали за ним. Сиденья там отсутствовали напрочь, так же как и в здании вокзала. В центре салона лежало нечто, похожее на сдохшее электронное оборудование в окружении бумажного мусора и пурпурно-желтых носков, предназначенных для широких стоп йиллов.

Ретиф оглянулся. Йиллы взволнованно переговаривались, но ни один из них не залез в их машину. Дверь закрыли, и земляне сгорбились под низким потолком. Когда заработал, завывая изношенными дюзами, двигатель, фургон толчком тронулся с места.

Ехать пришлось без комфорта. Лишенные шин и рессор колеса так и подскакивали на неровной булыжной мостовой. Когда машина завернула за угол, Ретиф вытянул руку и подхватил потерявшего равновесие посла. Посол прожег его взглядом, поправил тяжелую треуголку и застыл как деревянный, пока машина снова не накренилась.

Ретиф нагнулся, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь единственное пыльное окошечко. Они, вроде бы, ехали по широкой улице, застроенной невысокими зданиями. Миновав массивные ворота, они проехали по наклонному спуску и остановились. Дверь открылась.

Ретиф посмотрел на глухой серый фасад, нарушаемый следующими с нерегулярными интервалами крошечными окнами. Впереди встала алая машина, и из нее вылезли встречающие земную делегацию йиллы. Сквозь широкие окна машины Ретиф разглядел богатую обивку сидений и заметил теснившиеся в крошечном баре бокалы.

П’Той, йилл-переводчик, подошел к фургону и показал на маленькую дверцу в серой стене. Маньян устремился вперед и распахнул дверь перед послом.

Когда тот уже подошел к ней, один йилл сунулся вперед и неуверенно замер в дверях. Посол Позер вытянулся во весь рост, пылая взором, а затем скривил рот в застывшей улыбке и шагнул в сторону. Йиллы переглянулись и гуськом прошли через дверь.

Ретиф вошел последним. Когда он вошел в здание, мимо него проскользнул одетый в черное слуга, поднял крышку стоявшего у дверей большого ящика и бросил туда заваленный остатками еды бумажный поднос. На ящике облупившаяся краска образовывала чуждые письмена. Они, заметил Ретиф, кажется, гласили: «Горячее пиво».

Визгливые волынки и заунывные свирели надрывались уже целый час, когда Ретиф вышел из отведенного ему закутка и спустился по лестнице в банкетный зал. Остановившись у открытых дверей, он раскурил тонкую сигару и какое-то время наблюдал, прищурив глаза, за тем, как исполнительные слуги в черном носились по низкому широкому коридору, нося в просторный зал нагруженные подносы, расставляя приборы на огромном прямоугольном столе, образующем пустотелый квадрат и заполняющем почти все помещение. В центре, напротив ближайшей к двери стороны, стол покрывала богатая парча, обильно изукрашенная по бокам белыми узорами. Дальше, по обе стороны, тянулась вплоть до противоположного края стола обыкновенная белая скатерть. А там металлические блюда были расставлены просто на голой столешнице. Приблизился богато одетый йилл, посторонился, пропуская слугу, и вошел в зал.

Ретиф обернулся, заслышав позади голоса землян. В сопровождении двух дипломатов подходил посол. Он взглянул на Ретифа, изящно поправил жабо и опытным взглядом окинул банкетный зал.

— Нас явно опять заставляют ждать, — резко бросил он. — После первоначального заявления, что йиллы намерены не уступить ни дюйма, можно почти подумать…

— Господин посол, — обратился Ретиф. — Вы заметили…

— Однако, — продолжал глядя мимо Ретифа Позер, — закаленный дипломат обязан воспринимать эти мелкие оскорбления как должное. В конечном итоге… Э… Маньян…

Он, отвернувшись, продолжил разговор с Маньяном.

Где-то прозвучал удар гонга. Миг спустя коридор заполнили лопочущие йиллы, двинувшиеся мимо группы землян в банкетный зал. Подошел П’Той, переводчик, и поднял руку.

— Подошдитте сдессь…

В зале появлялись, занимая места, все новые и новые йиллы. Приблизилась пара стражей в шлемах и взмахом руки велела землянам отодвинуться. Через двери, тихо позвякивая связками драгоценностей, вперевалку прошел громадный серощекий йилл, а за ним последовали другие стражники.

— Глава Государства, — услышал Ретиф слова Маньяна. — Восхитительный Ф’Кау-Кау-Кау.

— Я же еще не вручил свои верительные грамоты, — возмутился посол Позер. — Можно ожидать некоторых вольностей с соблюдением протокола, но, признаться…

Он возмущенно покачал головой.

Заговорил их переводчик:

— А теперь лошитесс на свои внутренности и полсите туда к пиршественному сстолу, — он показал на противоположный конец зала.

— Внутренностях? — затравленно оглянулся кругом посол Позер.

— Господин П’Той, несомненно, имеет в виду наши животы, — пояснил Маньян: — Он хочет лишь, чтобы мы легли и проползли на свои места, господин посол.

— Какого черта вы ухмыляетесь, идиот? — разбушевался посол.

У Маньяна вытянулось лицо.

Позер взглянул на свои медали, густо навешенные на брюхе.

— Это настоящее… я никогда…

— Дань увашения к бохам, — заявил переводчик.

— А — религия! — понял кто-то.

— Ну, если дело в религиозных верованиях… — посол с сомнением огляделся.

— На самом-то деле тут ползти-то всего-ничего — футов двести, — прикинул Маньян.

Ретиф подошел к П’Тою.

— Его Превосходительство Посол Земли не поползет, — отчетливо произнес он.

— Послушайте, молодой человек, я ничего не говорил…

— Не поползет? — лицо переводчика сохранило свойственную йиллам бесстрастность.

— Это противоречит нашей религии, — нагло заявил Ретиф.

— Противоречит?

— Мы почитаем Богиню Змей, — пояснил Ретиф. — Ползать для нас — святотатство.

Он отмел переводчика в сторону и промаршировал к отдаленному столику. Остальные последовали за ним.

Посол, пыхтя, догнал Ретифа, когда они приблизились к дюжине простых табуретов напротив покрытых парчой мест для Восхитительного Ф’Кау-Кау-Кау.

— Господин Ретиф, будьте добры повидаться со мной по окончании банкета, — зашипел он. — А пока, я надеюсь, вы воздержитесь от дальнейших необдуманных выходок. Позвольте мне напомнить вам, что глава миссии здесь — я.

Сзади подоспел Маньян.

— Позвольте и мне присоединить свои поздравления, Ретиф, — сказал он. — Вы проявили большую находчивость.

— Вы с ума сошли, Маньян? — рявкнул посол. — Я крайне недоволен.

— Да я… я… — стал заикаться Маньян. — Я говорил, конечно же, саркастически, господин посол. Меня, естественно, тоже ошеломила его неслыханная самонадеянность.

Земляне заняли свои места, причем Ретиф — на самом краю. Стол перед ними являл собою голую зеленую столешницу с расставленными на ней мелкими оловянными блюдами.

Сидевшие за столом йиллы, иные в простом сером облачении, а иные в черном, молча взирали на них. Их состав постоянно обновлялся, когда тот или иной йилл подымался и исчезал без всякой видимой причины, а на его место садились другие. Волынки и свирели оркестра яростно визжали, и шушуканье йиллов за другими столами становилось все громче и громче, соперничая с ним. Рядом с послом вырос высокий йилл в черном. Все сидевшие поблизости йиллы замолкли, когда слуга налил поварешкой беловатый суп в самую большую из мисок перед земным посланником. Тут же за развернувшимся действием наблюдал вездесущий переводчик.

— Этого вполне достаточно, — остановил посол Позер, когда миска переполнилась. Слуга-йилл вывалил в миску еще супа, и тот растекся по столу.

— Будьте добры обслужить других моих сотрудников, — распорядился посол. Переводчик что-то тихо сказал слуге, тот нерешительно перешел к следующему табурету и зачерпнул еще супа.

Ретиф следил, прислушиваясь к шепоту соседей. Теперь все сидевшие йиллы вытянули шеи, наблюдая за происходящим. Слуга быстро разливал суп, кося глазами по сторонам. Подойдя к Ретифу, он поднес к миске полную поварешку.

— Нет, — остановил его Ретиф.

Слуга заколебался.

— Мне не надо, — повторил Ретиф.

Подошел переводчик, сделал знак слуге, и тот снова потянулся с переполненной поварешкой.

— Мне ничего не нужно! — отчетливо произнес в наступившей тишине Ретиф. Он пристально посмотрел на переводчика. П’Той с миг отвечал ему таким же взглядом, а потом взмахом руки велел слуге убраться и пошел дальше.

— Господин Ретиф, — прошипел кто-то. Ретиф опустил взгляд. Посол наклонился вперед, испепеляя его взглядом, лицо его пошло алыми пятнами.

— Я вас предупреждаю, Ретиф, — прохрипел он. — Я ел овечьи глаза в Судане, ка све в Бирме, столетнего куга на Марсе и все прочее, что ставили передо мной в ходе дипломатической карьеры, и, клянусь мощами святого Игнаца, вы будете делать то же!

Он схватил что-то, отдаленно напоминавшее ложку и окунул это в миску.

— Не ешьте этого, господин посол, — посоветовал Ретиф.

Посол уставился на него, широко раскрыв глаза, а потом разинул рот и повел к нему ложку.

Ретиф встал, ухватился снизу за край стола и поднатужился. Громадная деревянная столешница поднялась и накренилась; блюда со звоном попадали на пол, а за ними с громовым треском последовал и стол. Молочный суп растекся по мозаичному полу. Пара шальных мисок с лязгом прокатилась через зал. Прозвенели восклицания йиллов, смешиваясь с придушенным криком посла Позера.

Ретиф прошел мимо вытаращивших глаза членов миссии к брызжущему слюной шефу.

— Господин посол, — обратился он. — Я хотел бы…

— Вы хотели бы! Да я вас в порошок сотру, юный негодяй! Вы понимаете, что…

— Пожалуйста… — вырос рядом с Ретифом переводчик.

— Приношу свои извинения, — сказал, вытирая лоб посол Позер. — Мои глубочайшие…

— Помолчите, — посоветовал Ретиф.

— Ч-что?!

— Не извиняйтесь, — разжевал Ретиф.

П’Той пригласил всех следовать за собой.

— Итемте, пошалусста.

Ретиф повернулся и, не говоря больше ни слова, последовал за ним.

Часть стола, к которой их подвели, была покрыта расшитой белой скатертью, заставленной тонкими фарфоровыми блюдами. Уже сидевшие там йиллы поднялись, взволнованно лопоча, и отошли, уступая место землянам. Одетые в черное йиллы на конце стола сомкнули ряды, заполняя опустевшие места. Ретиф первым уселся за стол, обнаружив рядом с собой Маньяна.

— Что здесь происходит? — обалдело спросил второй секретарь.

— Они подавали нам собачью еду, — спокойно ответил Ретиф. — Я подслушал одного йилла: они усадили нас за стол на места для слуг.

— Вы хотите сказать, что понимаете их язык?

— Я изучил его в пути — во всяком случае, в достаточной мере…

Музыка грянула металлом фанфар, и в свободный центр квадрата стола прихлынула волна жонглеров, танцоров и акробатов, бешено жонглируя, танцуя и кувыркаясь. Набежали слуги, заваливая тарелки и йиллов и землян горами ароматно пахнущей пищи, наполняя тонкие бокалы бледно-пурпурным вином. Ретиф отведал йилльской еды. Та оказалась на редкость приятной на вкус. Говорить в этом гаме было невозможно, и Ретиф, наблюдая за ярко разодетыми артистами, с аппетитом ел.

Ретиф отвалился от стола, благодарный наступившему музыкальному затишью. Последние блюда унесли, а новые бокалы наполнили. Подуставшие артисты остановились для сбора брошенных пирующими толстых квадратных монет. Ретиф, отдуваясь, вздохнул — пир вышел редкостный.

— Ретиф, — обратился к нему в сравнительной (по крайней мере, можно было слышать друг друга) тишине Маньян. — Что вы там говорили, как раз перед тем, как заиграла музыка, о собачьей еде?

Ретиф посмотрел на него:

— Разве вы не заметили тут определенной системы, господин Маньян? Продуманной серии намеренных оскорблений?

— Намеренных оскорблений? Минуточку, Ретиф. Да, они народ неотесанный, пихаются, знаете ли, в дверях и тому подобное… Но… — Он с сомнением посмотрел на Ретифа.

— На вокзале они загнали нас на склад багажа. А потом приволокли нас сюда на грузовике для мусора.

— На грузовике для мусора!

— Только символически, конечно. Далее, провели они нас во дворец через вход для черного люда и выделили нам закутки в крыле для слуг. Потом нас усадили в конце стола, рядом с уборщиками класса кули.

— Вы, должно быть, ошибаетесь! Я имею в виду, ведь мы же, в конце-концов, делегация землян; эти йиллы должны наверняка сознавать наше могущество.

— Именно, господин Маньян. Но…

С бряцанием кимвалов музыканты вновь ринулись в атаку на уши. В центр квадрата впрыгнули шестеро высоких йиллов в шлемах, разбились на пары и устроили феерический спектакль — полутанец, полубой. Маньян настойчиво дергал Ретифа за рукав, шевеля губами. Ретиф в ответ покачал головой. Никто не мог разговаривать при наяривающем в полную силу йилльском оркестре. Ретиф попробовал ярко-красного вина и с интересом стал смотреть на представление.

Последовал шквал боевых действий, и двое танцоров споткнулись и рухнули, а их партнеры-противники круто повернулись и снова создали пару, совершая сложный церемониальный ритуал, предшествующий бою, и вдруг схватились, лязгая тупыми саблями. Еще двое йиллов пали оглушенные. Танец, надо признать, вышел буйным, и Ретиф следил за ним, забыв про вино.

Последние два йилла, оставшиеся на ногах, сближались и отступали, круто поворачивались, подскакивали, вертелись, делали финты и принимали стойки. А затем один из них поскользнулся и упал, шлем у него съехал набекрень. Другой — гигантский мускулистый йилл — резко отвернулся от поверженного противника и закружился под бешеное завывание волынок, покуда сыпались дождем монеты, а затем застыл перед нарядным столом, поднял саблю и звучным ударом приложился ею к серой скатерти перед украшенным галуном и бантом йиллом. Музыка, с последней звенящей судорогой кимвалов, прекратилась.

В наступившей полной тишине танцор-боец с вызовом смотрел через стол. Сидевший йилл с криком вскочил и поднял стиснутый кулак. Танцор склонил голову, положил ладони на шлем и возобновил свой неистовый танец под грянувшую с новой силой музыку. «Галунованный» йилл пренебрежительным взмахом руки отправил на пол горсть монет и сел.

Теперь танцор застыл перед столом, застеленным парчой, — и музыка резко оборвалась, когда сабля обрушилась на столешницу как раз перед тяжеловесным йиллом, которого украшали металлические спирали. В ответ на вызов йилл поднялся и взметнул кулак. Вызывающий склонил голову и положил ладони на шлем. Покатились монеты, и танцор двинулся дальше.

Он сделал круг по широкой площадке, вращая саблей и размахивая руками в сложной символике танца, а затем внезапно вырос перед Ретифом, занеся саблю у того над головой. Музыка оборвалась, и в мгновенно вспыхнувшей тишине тяжелая сабля, свистнув, ударила по столу, заставив блюда подпрыгнуть от могучего сотрясения.

Йилл смотрел Ретифу прямо в глаза. В тишине зала пьяно хихикнул Маньян. Ретиф встал, пинком отбросив табуретку назад.

— Спокойней, мой мальчик, — призвал посол Позер.

Землянин стоял, и йилл возвышался на целый дюйм над его шестью футами и тремя дюймами. Быстрым и неуловимым для глаза движением Ретиф протянул руку к сабле и, выкрутив ее из руки йилла, со свистом взмахнул ею, описывая широкую дугу. Йилл пригнулся, отпрыгнув назад и подхватил с пола клинок, выроненный другим танцором.

— Остановите же кто-нибудь этого безумца! — взвыл Позер.

Ретиф перепрыгнул через стол, заставив завертеться хрупкие блюда. Танцор отскочил назад, и только тут оркестр резко ожил пронзительным визгом волынок и бешеным высоким рокотом барабанов.

Даже не пытаясь следовать сложному узору исполняемого йиллом болеро, Ретиф теснил противника, отбивая тупым оружием неистовые рубящие удары и безжалостно наносил ответные. Прижав левую руку к бедру, он отвечал ударом на удар, вынуждая йилла отступать.

Внезапно йилл, забыв и про танец и про свою роль, взялся за фехтование всерьез, рубя, коля и парируя. Теперь уже двое противников стояли носок к носку, звеня саблями в молниеносных обменах ударами. Йилл уступил шаг, другой, а затем, собравшись с силами, начал теснить Ретифа, назад, назад… Тот, сделав финт, шмякнул плашмя лезвием по серому черепу. Йилл споткнулся, с лязгом выронив на пол саблю. Землянин отступил в сторону, когда йилльский танцор, шатаясь, миновал его и рухнул на пол.

Оркестр умолк, и лишь затихающий вой свирели некоторое время висел в воздухе. Ретиф набрал побольше воздуха в грудь и вытер пот со лба.

— Вернитесь сюда немедленно, юный дуралей! — хрипло призвал Позер.

Ретиф сжал саблю, повернулся, осмотрел убранный парчой стол и направился к нему. Йиллы сидели, словно парализованные.

— Ретиф, нет! — завопил Позер.

Ретиф, не обращая внимания на истерические вопли, подошел прямо к Восхитительному Ф’Кау-Кау-Кау, остановился и поднял саблю.

— Только не главу государства, — простонал кто-то из земной миссии.

Ретиф со свистом опустил саблю. Тупой клинок рассек тяжелую парчу и впился в твердую столешницу. Наступила полнейшая тишина.

Восхитительный Ф’Кау-Кау-Кау поднялся — семь футов толстенного серого йилла. С лишенным, на взгляд землян, всякого выражения широким лицом, он поднял кулак, смахивающий на усеянный самоцветами окорок.

Долгий миг Ретиф стоял совершенно неподвижно, а затем изящно склонил голову и приложил кончики пальцев к вискам. Позади него раздался грохот: это рухнул в обморок посол Позер. Затем Восхитительный Ф’Кау-Кау-Кау что-то крикнул, протянулся через стол и обнял Ретифа. Оркестр грянул уж совсем бешеную музыку. Серые руки помогли Ретифу перебраться через стол, табуреты были сметены в сторону, освобождая место рядом с Ф’Кау-Кау-Кау. Ретиф уселся, высоко поднял высокий графинчик угольно-черного коньяка, вложенный ему в руку соседом, чокнулся с Восхитительным и выпил.

— Пир заканчивается, — указал Ф’Кау-Кау-Кау. — И теперь нам с вами, Ретиф, пришла пора оседлать Табурет Совета.

— Для меня это будет большой честью, Ваша Восхитительность, — сказал Ретиф. — Мне надо уведомить коллег.

— Коллег? — с удивлением переспросил Ф’Кау-Кау-Кау. — Переговоры надлежит вести вождям. Кто ж будет говорить от имени короля, пока у того есть еще язык для беседы?

— Йилльский обычай мудр, — согласился Ретиф.

Ф’Кау-Кау-Кау глотком опустошил пузатый стакан с розовым пивом.

— Я буду обращаться с вами, Ретиф, как с вице-королем, поскольку ваш король, как вы говорите, стар, а пространства между мирами велики. Но никакие интриганы-подчиненные не будут посвящены в наши дела, — он усмехнулся своеобразной йилльской усмешкой. — А потом мы гульнем, Ретиф. Табурет Совета жесткий, а дожидающиеся фрейлины великолепны; благодаря этому к соглашению приходят быстро.

Ретиф улыбнулся.

— Восхитительный говорит мудро.

— Конечно, всякое существо предпочитает девиц собственного вида, — уточнил Ф’Кау-Кау-Кау и рыгнул. — Министерство Культуры импортировало несколько земных девушек радости, являющихся, как говорят, первоклассными образчиками этой породы. По крайней мере, у них очень толстые кактамувасэтоназывают.

— Ваша Восхитительность крайне внимательна, — поблагодарил землянин.

— Тогда давайте займемся этим, Ретиф. Возможно, я и сам рискну завалиться с одной из ваших землянок. Иной раз, поверите ли, приходят странные фантазии поизвращаться, — Ф’Кау-Кау-Кау вонзил локоть в бок Ретифу и заговорщически расхохотался.

Когда Ретиф вместе с Ф’Кау-Кау-Кау направился к выходу, посол Позер гневно посмотрел на него из-за стола, покрытого простой скатертью.

— Ретиф, — окликнул он. — Будьте добры извиниться и откланяться. Я желаю с вами немедленно переговорить.

В голосе его звенел лед. Позади него стоял, тараща пьяные глаза, Маньян.

— Простите меня за внешнюю грубость, господин посол, — отозвался Ретиф. — У меня сейчас нет времени объяснять…

— Грубость! — тявкнул Позер. — Нет времени? Позвольте мне вам сказать…

— Сбавьте, пожалуйста, тон, господин посол, — попросил Ретиф. — Ситуация по-прежнему крайне деликатная.

Позер затрясся и разинул рот. Наконец он выдавил из себя:

— Вы… вы… Да я…

— Молчать! — рявкнул Ретиф. Позер поднял взгляд на Ретифа, уставился на миг ему прямо в серые глаза, а затем закрыл рот и сглотнул.

— У йиллов, кажется, почему-то создалось впечатление, что главный здесь я. Нам придется поддерживать это невинное заблуждение.

— Но… Но… — начал заикаться Позер, а затем выпрямился. — Мое терпение кончилось, — хрипло прошептал он. — Чрезвычайный и Полномочный Посол Земли — я! Маньян уведомил меня, что нас умышленно и неоднократно оскорбляли с той самой минуты, как мы прибыли; заставляли ждать в багажных отделениях, перевозили в фургонах для мусора, сажали со слугами, подавали на стол пойло для свиней. А теперь меня и моих старших сотрудников еще и оставили прохлаждаться, не удостоив даже аудиенции, в то время как этот… этот многажды Кау бражничает с… с…

Голос Позера оборвался на трагической ноте.

— Возможно, я чуточку поспешил, Ретиф, пытаясь вас сдержать. Неуважение к туземным обычаям и богам, а также опрокидывание банкетного стола — меры довольно крутые, но, наверное, ваше негодование, как я теперь понимаю, было частично оправданным. Я готов проявить к вам снисхождение, — он уставился на Ретифа значительным взглядом.

— Я демонстративно покидаю эту встречу, господин Ретиф. Я не потерплю более этих личных…

— Хватит, — резко оборвал его Ретиф. — Мы заставляем Восхитительного ждать.

Лицо у Позера сделалось пурпурным. Наконец Маньян нашел в себе силы спросить:

— Что вы намерены делать, Ретиф?

— Я намерен провести переговоры, — ответил Ретиф, вручая Маньяну пустой стакан. — А теперь усаживайтесь и работайте на Образ.

Сидя за своим письменным столом в каюте для Важных Персон на борту зависшего на орбите судна Корпуса, посол Позер поджал губы и строго посмотрел на вице-консула Ретифа.

— Далее, — продолжил он перечисление. — Вы продемонстрировали полное отсутствие понимания дисциплины Корпуса, полагающегося уважения к старшим сотрудникам и даже элементарной вежливости. Ваши досадные проявления гнева, несвоевременные вспышки буйства и почти невероятная самонадеянность, выразившаяся в присвоении полномочий, делают невозможным ваше дальнейшее пребывание в качестве служащего — сотрудника Дипломатического Корпуса Земли. Поэтому моим безрадостным долгом будет порекомендовать немедленно ото…

Раздалось приглушенное гудение интеркома. Посол прочистил горло:

— Ну?

— Молния из Штаб-квартиры Сектора, господин посол, — доложил голос.

— Ну так прочтите ее, — резко бросил Позер. — Можете пропустить предварительные любезности…

— Поздравляем с беспрецедентным успехом вашей миссии. Переданные вами статьи соглашения воплощают наиболее благоприятное разрешение трудной Серенианской ситуации и образуют основу длительных дружественных отношений между Земными Штатами и Йилльской Империей. Вся заслуга этой великолепно проделанной работы целиком принадлежит вам и вашим сотрудникам. Подписано: заместитель помощника секретаря Шестереннер.

Позер нетерпеливо оборвал говорящего и выключил интерком. Потасовав бумаги, он остро глянул на Ретифа.

— Конечно, если подходить поверхностно, то непосвященный наблюдатель мог бы вполне сделать подобные поспешные выводы и решить, что… э… результаты, достигнутые несмотря на те… э… некоторые нарушения правил протокола, оправдывают эти нарушения, — посол улыбнулся печальной мудрой улыбкой.

— Это далеко не так, — продолжил он. — Я…

Интерком тихо рыгнул.

— Будь все трижды проклято, — пробурчал Позер. — Да?

— Прибыл господин Т'Кай-Кай, — доложил голос. — Мне…

— Впустите его немедленно, — Позер взглянул на Ретифа. — Всего лишь двухслоговый! Но я попытаюсь объяснить ваше безобразное поведение и как-то возместить…

Двое землян молча ждали, пока в дверь не постучал йилльский шеф протокольного отдела.

— Надеюсь, — произнес посол, — вы удержитесь от порыва злоупотребить своим не совсем обычным положением.

Он посмотрел на дверь.

— Войдите.

Т’Кай-Кай вошел в каюту, бросил беглый взгляд на Позера, а затем повернулся любезно поздороваться с Ретифом на цветистом языке йиллов. Обогнув стол, он подошел к креслу посла, не глядя, махнул тому рукой, сделав знак очистить место, и уселся.

— У меня для вас сюрприз, Ретиф, — сообщил он на языке землян. — Я сам воспользовался столь любезно одолженной вами обучающей машиной.

— Это хорошо, — одобрил Ретиф. — Уверен, господину Позеру будет небезынтересно услышать, что мы желаем сказать.

— Неважно, — отмахнулся йилл. — Я здесь просто со светским визитом.

Он оглядел комнату.

— Стало быть, вы украшаете свои покои, но они в то же время обладают и определенным аскетическим очарованием, — он рассмеялся. — О, вы, земляне, странная порода. Вам удалось удивить нас всех. Знаете, ведь про вас ходит столько невероятных слухов. Скажу вам по секрету, мы ожидали, что вы окажитесь противно-слабыми.

— Слабыми противниками, — машинально поправил Позер.

— Такая сдержанность! Какое удовольствие вы доставили тем из нас, вроде меня, конечно, кто оценил ваше понимание протокола. Такое изящество! Как тонко вы не обращали никакого видимого внимания на все увертюры, в то же время поразительно ловко избегая действительного осквернения. Могу вам сказать, находились и такие, кто думал — наивные глупцы! — что вы понятия не имеете ни о каком этикете. И какое удовлетворение испытали мы, опытные специалисты, сумевшие по достоинству оценить вашу виртуозность, когда вы перевели дело на подобающую основу, презрительно отвергнув кошачье мясо. Тогда уж было просто чистым удовольствием наблюдать, в какую форму вы облекаете ваш комплимент.

Йилл предложил Ретифу оранжевые сигары, а затем сунул одну из них себе в ноздрю.

— Признаться, даже я не надеялся, что вы так блестяще почтите нашего Восхитительного. О, иметь дело с коллегами-профессионалами, понимающими значение протокола, — одно удовольствие.

Посол Позер издал сдавленный всхлип.

— Этот парень простудился, — соизволил заметить посла Т’Кай-Кай. Он с подозрением поглядел на Позера. — Отойди-ка, любезный, я очень восприимчив к заразе.

— Есть еще одно маленькое дельце, которым я с удовольствием займусь, Ретиф, — продолжал Т’Кай-Кай. Он достал из сумочки большую бумагу. — Его Восхитительность твердо решили, что аккредитованы здесь будете не кто иной, как вы. У меня здесь экзекватура моего правительства, утверждающая вас в качестве генерального консула Земли на Йилле. Мы с нетерпением будем ждать вашего скорейшего возвращения.

Ретиф посмотрел на Позера.

— Я уверен, что Корпус согласится, — сказал он.

— Тогда я пошел, — попрощался Т’Кай-Кай, вставая. — Возвращайтесь к нам поскорее, Ретиф. Я должен многое вам показать в Великой Империи Йилла. — Он подмигнул: — Вместе, Ретиф, мы увидим много замечательного и великолепного.

Ср. колоритный язык оригинала: «…удержанию состояния напряжения на грани действительного конфликта». См. досье ДКЗ 17В/Б/491, сб. VII, пленка 12; 745 мм (код 22). — прим. авт.