Она одной ногой ступила на пол из ванны и наклонилась за полотенцем, когда я, прикрыв за собой дверь и подперев ее плечом, восхищенно уставился на девушку. Маленькая темноглазая брюнетка медленно выпрямилась, она выглядела скорее удивленной, чем испуганной. Тело у нее было очень красивое: маленькие крепкие груди — ну прямо яблочки наливные, хоть и банально звучит, — кожа на упругих бедрах гладкая как шелк, стройные ноги с узкими лодыжками и маленькими изящными ступнями.

— Вы кто? — спросила она строго.

— Моя фамилия Бойд. Можете называть меня Дэнни. А вы Сюзи Лейкман, верно?

— И что вам надо?

— Вас!

Одним быстрым движением она выскочила из ванны, подхватила со стола большое полотенце и мгновенно в него закуталась.

Поздновато я сообразил: надо было первым делом переложить эту штуковину подальше, чтобы она не сумела сразу дотянуться, но ведь человек не может проявлять предприимчивость все время, непрерывно, даже если его фирма называется «Бойд энтерпрайзес», то есть «Сыскное бюро Бойда»…

Темные глаза Сюзи на минуту блеснули.

— На кого вы работаете?

— На вашего отца. А на кого же еще?

— Зачем он прислал вас?

— Хочет вернуть вас в родительские объятия, — усмехнулся я. — Так он говорит, во всяком случае.

— Как вы нашли меня?

— Ну, это дело обычное, хотя и долгое. Вы, вероятно, захотите одеться до того, как мы уйдем отсюда, или просто набросите на себя другое полотенце?

Мгновение ее глаза внимательно изучали меня, потом она улыбнулась и сделала смелый ход.

— Вас интересуют деньги, мистер Бойд? — Голос ее прозвучал, пожалуй, слишком равнодушно.

— Конечно, а что же еще? — честно ответил я.

— Я заплачу вдвое больше того, что вам предложил мой отец. Все, что от вас требуется, — это выйти отсюда и сразу забыть, что вы меня когда-нибудь видели!

— Разве это возможно? Образ девы, выходящей из ванны, всегда будет являться в моих снах!

— Я говорю серьезно!

— Я тоже. Кроме того, если я не доставлю вас к отцу, он разозлится, станет обзывать меня бездельником, и люди ему поверят. Это плохо отразится на моем бизнесе.

Дочка Лейкмана все так же внимательно смотрела на меня, явно что-то вычисляя, и наконец решилась. Большое полотенце медленно соскользнуло с ее плеча, а она и не пыталась его остановить, пока оно не опустилось до талии.

— Мистер Бойд, вы твердо уверены, что мы не сможем договориться? — мягко спросила она.

— О, дорогая, вы меня соблазняете, но договориться нам не удастся.

— Ладно! — нахмурилась она. — Тогда я одеваюсь.

Я открыл перед ней дверь ванной и прошел вслед за ней через гостиную в спальню.

— Как вам удалось незаметно проникнуть в мою квартиру? — спросила она, медленно и любовно вытираясь.

— Ну, это детские игрушки, простой номер, — ответил я, вытаскивая из кармана пальто пластиковую карточку. — Прекрасная штучка. Ни один замок не устоит.

Губы Сюзи презрительно скривились.

— А чем вы занимаетесь, когда не гоняетесь за мной? Торчите у лотка с сосисками на углу, а вместо них продаете наркотики?

— Не вместо них, а вместе с ними! Послушай, ты уже совсем обсохла — пора бы и одеваться.

— Оденусь, когда вы выйдете из комнаты!

— Не дождешься, дорогуша, — покачал я головой. — Я не собираюсь ждать в гостиной, пока ты вылезешь отсюда через окно и смоешься по пожарной лестнице. Давай быстро одевайся при мне, а то так и попадешь домой в махровом полотенце.

Она пожала плечами, повернулась ко мне спиной, и полотенце упало на пол. Я продолжал наблюдать с более чем академическим интересом, как она одевается.

Наконец она затянула «молнию» чесучовой юбки с броским черно-белым рисунком, застегнула пуговицы черной блузки, — но не до конца, оставив открытой шею.

Широкий кожаный пояс прекрасно подчеркнул ее тонкую талию. Она провела расческой по волосам, напудрилась, подкрасила губы и потом повернулась ко мне.

— Ну как, получили удовольствие, мистер Бойд? — холодно спросила она. — Или мне начать все сначала, прямо с выхода из ванны?

— Ты прекрасна, дорогая, но не настолько. Давай лучше вернемся с тобой к любящему одинокому папаше. Может быть, он даже устроит семейное торжество по такому случаю.

— Сначала мне надо собрать свои вещи.

— Хочешь сказать, что ты уже успела их распаковать? Ты пробыла здесь всего часа три, не больше!

— А вы все знаете, да? — От злости она стиснула зубы. — Да, я разложила свои вещи, мне, черт возьми, больше нечего было делать!

Она открыла стенной шкаф, вытащила потрепанный чемодан и швырнула его на кровать. В дальнем углу комнаты виднелся еще гардероб. А я как раз настроился на добрые деяния — вроде того, чтобы пристрелить никому не нужную старушку, — вот и поперся к нему, желая помочь ей побыстрее собраться.

— Можете не беспокоиться! — быстро произнесла она, прежде чем я успел к нему подойти. — У меня не так уж много вещей с собой. Все они поместились в одном шкафу.

Повернув назад, я закурил и сел на кровать, наблюдая, как она свирепо запихивает в чемодан тончайшее нижнее белье, почти приводя в негодность тонкий нейлон и дорогие кружева.

— Что же заставило тебя сбежать из дома? — спросил я. — Хотела собственными глазами взглянуть на этот огромный мир?

— Вам не понять! — ответила она невыразительным голосом.

— А ты попробуй объяснить. В душе я такой чувствительный, ты просто удивишься! Я когда-то вел в газете колонку о пропавших без вести, но главный редактор меня уволил, узнав, что я советовал пропавшим девушкам поскорее скрыться, а не возвращаться.

Сюзи зевнула.

— Дайте мне сигарету.

Я протянул ей ту, что только что закурил, а себе достал новую.

— Спасибо! — коротко поблагодарила она.

— Насколько я могу судить, это был мужчина — дело житейское, — сказал я, как бы продолжая разговор, — но ты здесь одна!

— Я ведь говорила, что вы этого не поймете!

— Попытайся объяснить. У меня коэффициент интеллекта как у высокоразвитого идиота.

— Могу в это поверить!

Она глубоко затянулась сигаретой, потом посмотрела на меня с сомнением:

— Вы знаете, кто мой отец?

— Да надо бы знать, все-таки он меня нанял. Конрад Лейкман, крупный воротила, который, похоже, сейчас отошел от дел.

— Так вы знаете, кто он такой?

— Миллионер или близок к этому. Какая разница, — вздохнул я. — В нем воплотились мои мечты.

— Да. Он стал миллионером. А вы знаете, как он заработал свои деньги?

— Я знаю только, что об этом говорят. Распространение наркотиков в широких масштабах?

— Именно поэтому я и убежала, — горько сказала она.

Я усмехнулся ей в лицо.

— Ну, Сюзи! Вы хотите сказать, что не желаете больше прикасаться к этим грязным деньгам? Вы хотите самостоятельно выйти в этот большой и холодный мир и заработать деньги честным трудом, пробиться, так сказать?

— Я знала, что вы ничего не поймете!

— Да, тут я не врубаюсь, — согласился я.

Она захлопнула крышку чемодана и несколько секунд сражалась с замками, пока они наконец не защелкнулись, а я оглядывал небольшую неуютную комнату с потертым ковром и старой мебелью, которую надо было выбросить на свалку сразу после отмены сухого закона.

— На третий этаж без лифта в Гринвич-Виллидж! И с удобствами — собственная холодная вода! Что ты, собственно, хотела этим доказать?

— Вы все еще так ничего и не поняли! — резко огрызнулась она.

— Может быть, ты собиралась стать художницей? Или хотела побродяжничать? Или то и другое?

— Я хотела убраться оттуда, вот и все. А вам какое дело до этого? Знаю я таких, как вы, за деньги на все пойдете, не важно, кто от этого пострадает, какую грязь вы разгребете, верно?

— Сюзи, ты неотразима — как проказа!

— Я знаю, что теперь невозможно убежать. Куда бы я ни пошла, он всегда пошлет за мной своих бандитов, таких, как вы, чтобы меня вернуть. Я ничего не могу с этим поделать, так же, как и он сам!

— Кто?

— Мой обожаемый отец! — с горечью сказала она. — Не думаете же вы, что он хочет, чтобы я вернулась, потому что соскучился по моему девичьему смеху? Потому что дом пуст и мрачен без веселой болтовни его любимой дочурки?

— Мне трудно судить, почему он хочет, чтобы ты вернулась. Все, что мне известно, — я получу свои пятнадцать сотен, если верну тебя назад.

— И больше вас ничего не волнует?

— Точно!

Она швырнула окурок на то, что еще оставалось от ковра, и устремилась к выходу.

— Если вы хотите вернуть меня отцу, то нам следует поспешить. Уже десятый час, и мы не попадем в Саутгемптон до полуночи, если вы не ездите на «феррари».

— Пожалуй, я немного разочарован, — произнес я, вставая. — Все оказалось слишком просто. Я ожидал сопротивления.

— У нас в колледже не обучали кулачному бою, — сказала она зло.

— Да нет, я ждал сопротивления от Джона Бинарда!

— Бинарда? — лениво произнесла она.

— Бывшего шофера вашего отца, — напомнил я. — Парня, с которым ты бежала четыре дня назад. Или ты хочешь мне сказать, что одновременное исчезновение вас обоих было просто случайным совпадением?

— О Джоне вы можете не беспокоиться. Прошлой ночью он ушел от меня.

— Значит, он не захотел стать художником? Или внезапно осознал, что у тебя нет собственных денег?

— Вы, как всегда, правы! Вам известны ответы на все вопросы, да? Бойд, вы сказали? Я должна запомнить это имя! Потом буду рассказывать знакомым, что знала вас на пике вашей карьеры, когда вы были на побегушках у бывшего босса наркосиндиката!

— Вам не следует говорить в таком тоне о вашем отце, Сюзи! — печально покачал я головой. — Даже если это и правда.

— Пошли! — сказала она устало. — Пожалуй, я предпочту еще раз увидеть своего отца, чем оставаться здесь и разговаривать с вами. Меня просто тошнит от вас, мистер Бойд!

— Что ж, пошли, — согласился я. — А вдруг Бинард вернется и станет вас искать, что тогда?

— Я уверена, что этого не будет.

— Тогда идем. Хотя мне бы очень хотелось повстречаться с этим парнем, Бинардом. Наверняка в нем что-то есть — может, и не вполне человеческое, но что-то такое… Ты уверена, что ничего здесь не забыла? — спросил я, беря чемодан с кровати. — Мы уже сюда не вернемся, даже если окажется, что в стенном шкафу осталась твоя голова!

— Я все забрала, — ответила она безразлично.

— Тебе надо бы набрать дюйма два в окружности груди, прежде чем это говорить, — поправил я.

Я окинул последним взглядом комнату, в которой через секунду останется только легкий запах духов Сюзи Лейкман, и двинулся за ней к выходу. Я спрашивал себя, сколько же людей здесь побывало, что ковер так износился? Сколько страстных ночей провели они на этой кровати, чтобы так ее расшатать? Потом я сообразил, что если так пойдет дальше и я продолжу эту оригинальную мысль, то кончу тем, что примусь писать стишки для бульварных журнальчиков, которые всегда продаются рядом с винными магазинами.

Ковер был грязно-серого цвета, но вдруг я заметил на нем круглое пятно дюймов шесть в диаметре совсем другого цвета: оно было ярко-малиновое. Я заморгал и всмотрелся внимательнее.

— Подожди-ка! — сказал я Сюзи и уронил чемодан на пол.

— Что еще? — нетерпеливо спросила она.

— Ты совершенно уверена, что ничего не забыла в этом втором шкафу?

— Я ведь уже сказала, что не пользовалась им.

Я пересек комнату, направляясь к красной лужице, которая образовалась возле дверцы шкафа. Остановился, наклонился: да, это была кровь — свежая, алая артериальная кровь. Резким толчком я открыл раздвижную дверь и на долю секунды уставился в застывшие, наполненные ужасом, широко распахнутые и неподвижные глаза. Затем прямо на меня из шкафа вывалилось тело.

Отшатнувшись от рухнувшего на меня тела, я инстинктивно оттолкнул его.

Оно повалилось на пол, перевернулось несколько раз и застыло лицом вверх, снова устремив на меня жуткий неподвижный взгляд. Сюзи Лейкман у меня за спиной тонко и жалобно вскрикнула. Затем послышался глухой стук падающего тела. Обернувшись, я увидел, что она без сознания и лежит на полу бесформенной грудой.

Вопрос ценой в шестьдесят четыре тысячи долларов был таков: потеряла ли она сознание от неожиданности при виде трупа или от неожиданности, что его нашли? Тело принадлежало крепкому парню, лет тридцати на вид. Недурен собой, хотя немного грубоват — мозгов не густо, зато мускулы отличные!

Кто-то с близкого расстояния выпустил две пули прямо ему в грудь, так что сердце у него не просто застопорилось — оно, очевидно, было разорвано в клочья.

Сюзи лежала с закрытыми глазами, но дышала нормально. Определив, что она будет жить и даже придет в себя без моей помощи, я опустился на колени перед трупом и методично проверил его карманы, так осторожно, что сумел извлечь из внутреннего кармана пиджака бумажник, не испачкав рук кровью.

Поднявшись на ноги, я быстро спрятал бумажник и закурил сигарету, которая оставила во рту отвратительный вкус.

Сюзи издала слабый звук и медленно села, оглядываясь.

— Это… это мне не показалось?.. — прошептала она, показывая на труп.

— Хочешь сказать, что для тебя это сюрприз? — мягко спросил я.

— Просто шок! — Она неуверенно встала на ноги. — Вы же не думаете, что я знала… о нем?

— Логичное предположение.

— Вы полагаете, я могла бы хладнокровно принимать ванну, зная, что он в это время здесь, в шкафу, мертвый? — Она на мгновение зажмурилась. — За кого вы меня принимаете?

— Ну, я пока еще не решил. Если ты не знала, что он здесь, то прими мои соболезнования. Ведь это бывший шофер твоего отца, Джон Бинард?

— Да, это Джон, — выговорила она через силу. — Не представляю, кто его убил, если не…

— Кто?

— Вы же все равно не поверите… — Она зло усмехнулась. — Ведь вы работаете на моего отца!

— Зачем ему было меня нанимать, если он уже знал, где найти тебя… и Бинарда?

— Возможно, это был ловкий ход — нанять вас и тем самым использовать как своего рода алиби?

И тут через ее плечо я увидел, что входная дверь медленно открывается. Да, в этот момент мне очень хотелось бы иметь при себе оружие, но, увы, у меня его не было. Дверь открылась шире, и в номер вошли двое, мужчина и женщина. Роскошная блондинка и высокий бородач, который держал в руке «магнум-44».

Блондинка спокойно остановилась, сохраняя на красивом лице вежливое выражение, которое ничуть не изменилось при виде трупа на ковре, а бородатый тип, осторожно прикрыв дверь, направил на нас пистолет.

— Вы опоздали. Вечеринка уже закончилась, — сказал я, показывая на труп.

Сюзи быстро повернула голову и, увидев вошедших, медленно попятилась ко мне. Удивленно подняв брови, блондинка спросила нежным голоском:

— Кто вы такой?

— Обслуживание в номерах. Вот зашел кое-что прибрать здесь.

Вдруг я почувствовал, что мой голос охрип — при одном взгляде на нее у меня перехватило горло. Волосы у нее были какого-то необычайного цвета, собранные в высокую прическу, они сияли, как восходящее солнце в тропиках. Прозрачное белое платье из марлевки с отделкой из венецианских кружев по подолу и на высоком воротнике придавало ей детский невинный вид. Потом я уловил металлический отблеск и тут понял, что сквозь белую прозрачную ткань проглядывает золотой чехол без бретелек, туго облегающий ее округлые формы, так и рвущиеся наружу. Низкий вырез открывал пышную белую грудь, в ложбинке которой сверкал бриллиантовый кулон.

Когда я наконец перевел дух, то заметил, что ее нейлоновые чулки тоже таинственно поблескивали, а высокие каблуки белых шелковых туфель отливали металлом. Словом, такая блондинка встречается в жизни мужчины один лишь раз, и то если ему очень повезет. Похоже, мне везло.

— Привет, Сюзи, — лениво проговорила она, улыбаясь и показывая ровные жемчужные зубки. — Кто этот смешной человек, с которым ты проводишь время? Я имею в виду того, который еще способен говорить.

— Его прислал за мной отец. Зовут Дэнни Бойд.

— Он не похож на тех людей, которые обычно работают на Лейкмана. Может быть, он частный детектив? — спросил бородач глубоким, хорошо поставленным голосом.

— «Сыскное бюро Бойда» — мы выполним все, что вы пожелаете, пока вы будете платить по счетам, — отрапортовал я.

— Как-нибудь в другой раз, мистер Бойд, — небрежно ответила блондинка. — А сейчас, Сюзи, ты пойдешь с нами.

— Нет! Я не хочу! — пискнула та.

— Дорогая, не усложняй ситуацию. Ты же знаешь, что у тебя нет выбора.

В голосе блондинки прорезался тембр тигрицы, которая собралась приступить к своему ленчу.

— Я не намерена идти с вами! — повторила Сюзи упрямо.

— Ты же не хочешь, чтобы я попросила Дугласа убедить тебя? — вкрадчиво проговорила блондинка.

Медленно и неохотно Сюзи подобрала свой чемодан там, где я его бросил, и направилась к блондинке, ожидавшей ее у двери.

— Ну вот, так лучше. Гораздо разумнее не поднимать шума, дорогая.

Живые голубые глаза блондинки на секунду задержались на мне.

— До свидания, мистер Бойд. Я искренне надеюсь, что Дуглас обойдется с вами помягче — у вас такой профиль!

С этими словами она твердо взяла Сюзи за руку и вывела ее из квартиры. Дверь за ними захлопнулась, в комнате повисло холодное молчание.

— Если бы мы были двойняшками, то могли бы сыграть партию в бридж, — сострил я не слишком удачно. — Или у вас другие планы?

Он подошел ко мне ближе.

— Извините, Бойд, тут нет ничего личного, вы понимаете, — мягко сказал он. — Вы ведь знаете, какой порядок существует.

— Порядок, от которого череп лопается! — буркнул я.

— Будьте любезны, повернитесь ко мне спиной, — вежливо попросил он.

Несколько секунд я раздумывал, потом глянул на ствол «магнума», и мне вдруг расхотелось сопротивляться. Я медленно повернулся в ожидании неизбежного. Долго ждать мне не пришлось.

Когда я пришел в себя, голова разламывалась в том месте, куда пришелся удар «магнума». Итак, при мне были труп и пустая квартира в Виллидже: я прошелся по нулям, едва начав работать! Наконец я встал. Голова не переставала болеть, она гудела как пивной котел, но, похоже, кожа не была рассечена, что уже само по себе было неплохо. Впервые в жизни я попал в разряд яйцеголовых — с такой шишкой… Мозги у меня еле ворочались. Ванная оказалась где-то на другом конце света, но я все-таки сумел туда добраться, наполнил раковину холодной водой и погрузил в нее лицо. Вытираясь полотенцем сомнительной чистоты, я думал, что надо будет непременно снова встретиться с бородатым, но тогда уж поджигать костер буду я.

Затем я покинул квартиру, автоматический замок захлопнулся за мной. Не Бог знает какая предосторожность, но все-таки, кто знает… Когда я выходил из подъезда, мне никто не встретился. Моя машина стояла на своем месте.

Я направил машину по Третьей авеню, выехал из Гринвич-Виллидж, затем на углу Пятьдесят девятой улицы сделал правый поворот, который вывел меня через мост Куинсборо к началу Лонг-Айленда, а затем в Саутгемптон.

К нужному дому я добрался за полночь. Три дня назад я уже был здесь, когда Конрад Лейкман нанимал меня, чтобы разыскать дочь. Дом был пышной реликвией двадцатых годов, построенной по заказу явного шизофреника, который никак не мог выбрать, что он предпочитает: жить как испанский гранд или как средневековый барон. Крах на Уолл-стрит решил за него эту проблему.

Я поставил свою машину позади темно-синего «линкольна», поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка. Через двадцать секунд дверь распахнулась и передо мной появилась горилла, которая, видимо, сбежала из зоопарка в Бронксе и облачилась в костюм из магазина «Брукс бразерс».

— Чего надо? — прорычала горилла.

— Мне нужно видеть Конрада Лейкмана. Меня зовут Бойд.

— Он занят!

— Приятель, все мы заняты!

С этими словами я ударил его ребром ладони по переносице, потому что эта долгая ночь вывела меня из себя. Глаза его, что называется, окосели, сообщив их хозяину новый взгляд на мир. В качестве добавки я отпустил ему боковой удар по шее — из набора дзюдо. Он медленно опустился на колени, как будто вдруг понял, что я его хозяин и господин. Оставив его на месте, я перешагнул через него и прошел в дом.

Лейкман сидел еще с одним парнем в баре, занимавшем большую часть застекленной террасы на задней половине дома. Она выходила прямо на пляж, и можно было смотреть на океан, если вам нравится такое количество воды. Я-то ее никогда не любил.

Лейкман был низкорослым человеком, он походил на растолстевшего жокея, с гладкой лысиной и лицом, изрезанным морщинами, словно схема метро. Нельзя сказать, что он обрадовался моему появлению.

— Что вы, черт возьми, тут делаете, Бойд? — проскрипел он злобно.

— Я хотел вам доложить, как продвигается дело. Мне пришлось приложить разок вашу гориллу, чтобы пройти в дом. Он сказал, что вы заняты. Я счел его занудой: как вы можете быть заняты, если уже отошли от дел и теперь единственное ваше занятие — выпивать на этой террасе.

— Вы что, сбили с ног Чарли? — удивился второй парень.

— Нам так и не пришлось познакомиться, — коротко ответил я, потом посмотрел на Лейкмана: — Конрад, я нашел вашу дочь.

— Сюзи! Так где же она, ждет снаружи?

— Да нет, я опять ее потерял. Но я подумал, что вам следует об этом знать!

— Вы глупый болтун! — холодно объявил он. — Как, черт возьми, это произошло?

— Я говорил тебе, Конрад, что было ошибкой посылать за ней любителя, большой ошибкой! — проворчал второй парень.

Я внимательно его осмотрел. Высокий, широкоплечий, черные волосы слишком длинные, уложены парикмахерскими волнами. Правда, достаточно было заглянуть ему в глаза, и становилось ясно, что эта прическа свидетельствовала о тщеславии, а отнюдь не о женственности. Его глаза напоминали цветом замерзшее виски.

Одет он был в синий блейзер с металлическими пуговицами, серые фланелевые брюки и белую шелковую рубашку, застегнутую на все пуговицы, но без галстука, то есть являл собой воплощение абстрактной идеи о том, как должен выглядеть деловой человек на отдыхе (то есть полностью отошедший от дел).

— Кому принадлежит этот голос судьбы? — спросил я Лейкмана. — У него есть имя или вы приобрели его вместе с мебелью, когда покупали дом?

— Это мой помощник Джерри Торстон. А теперь объясните мне, Бойд, что, черт побери, у вас не заладилось?

Я кратко описал ему, что произошло. Мне понадобилась пара дней, чтобы напасть на след беглянки. Она покинула дом на своей машине, которую я нашел запаркованной на Сорок девятой улице Ист-Сайда. Сюзи зарегистрировалась в этом отеле, но два часа назад выписалась оттуда, а машину нарочно оставила на гостиничной стоянке, чтобы сбить всех с толку. Но, как всегда, там нашелся служащий, который помнил, как она уезжала, и за небольшое вознаграждение он вспомнил водителя такси, в которое она села. Я немало потрудился, разыскивая водителя, и тот дал мне ее адрес в Гринвич-Виллидж.

Я рассказал Лейкману, как вошел в квартиру, использовав пластиковую карточку, как мы с Сюзи уже собрались уходить, когда я увидел пятно на ковре и обнаружил тело во втором шкафу, и как мы внезапно оказались в приятной компании.

Морщины на лице Лейкмана то собирались, то разглаживались.

— Все это звучит как бред безумца! — пробормотал он. — Труп в шкафу, потом этот парень и красотка, наехавшие на вас: она уводит Сюзи, а он лупит вас по затылку, прежде чем уйти. Вы не пьяны, Бойд?

— Напротив, я совершенно трезв и с удовольствием выпил бы, если мне предложат.

— Джерри, налей ему! — нетерпеливо махнул он Торстону.

— Чего именно? — спросил меня Торстон.

— Например, джин-тоник. Кстати, труп звался Джон Бинард.

— Что?! — Лейкман несколько раз тяжело сглотнул. — Бинард? Черт возьми, кому понадобилось убивать такого парня, как Джон, он даже не был хорошим шофером!

Торстон протянул мне стакан с джином.

— Вы сказали, что ему дважды выстрелили в грудь? — спросил он меня без особого интереса.

— Да, с близкого расстояния. И незадолго до того, как я его обнаружил: он был еще тепленький.

— Кто его убил? — хрипло спросил Лейкман.

— Если бы я был полицейским, — ровным голосом проговорил я, — я бы сказал, что это сделала Сюзи.

— Почему?!

— Она вселилась туда всего за три часа до этого. Она всячески уговаривала меня не открывать второй стенной шкаф, может быть, потому, что знала — там находится тело. Она мне рассказала, что накануне Бинард от нее ушел.

— Если вы предполагаете, что Сюзи может кого-то убить, то вы просто сошли с ума! — холодно проговорил Лейкман. — Должно быть, его убили и тело положили в шкаф до того, как она попала в эту квартиру.

— Может быть, — неуверенно произнес я и с благодарностью отпил джина с тоником. — Но теперь ее будет разыскивать полиция, как только они найдут тело.

— Вы их вызвали?

— Нет, — покачал я головой. — В первую очередь я выполняю обязанности по отношению к моему клиенту. Я вообще не люблю общаться с полицией, а тем более вступать с ними во взаимодействие.

— Джерри, займись-ка этим, и побыстрее. Пошли пару парней, нет, лучше поезжай сам и убедись, что все сделано правильно! Вытащите оттуда этот труп и утопите его в Ист-Ривер, в любом месте, которое нельзя было бы связать с моей дочерью и этой квартирой.

— Как скажешь, Конрад. Что делать с Бойдом?

— А с ним надо что-то делать?

— Он может начать болтать, — легко произнес Торстон. Он улыбнулся мне дружеской улыбкой русского секретного агента своему китайскому коллеге.

— Я сам об этом позабочусь. Ты давай поспеши.

— О’кей, — кивнул Торстон, все еще скаля зубы. — Но как только тебе надоест возиться с Бойдом, Конрад, дай мне знать. Я буду рад разобраться с ним.

— Ты не похож на озабоченного человека, Торстон, — вмешался я. — У тебя фактура другая. Ты только что сошел с витрины магазина «Мейси», и на лацкане твоего пиджака еще болтается ярлык с ценой — 39 долларов 50 центов.

Он хотел мне возразить, но увидел убийственное выражение лица своего босса, поэтому быстро передумал, повернулся на каблуках и шагнул к двери. Тут я дотронулся до его обтянутого синей фланелью плеча острым краем своей пластиковой карточки, и он подскочил, как будто бы его пырнули ножом.

— Хочешь, одолжу? — великодушно предложил я и опустил пластинку в карман его блейзера. Собрав все свое достоинство, он вышел легкой походкой.

Лейкман снова налил себе выпить.

— Бойд, как мы с вами договорились? Пятьсот долларов вперед и еще пятнадцать сотен, когда вы доставите домой мою дочь?

— Правильно.

— Но вы не вернули ее домой?

— Правильно.

— Вы ее нашли, это уже что-то, но потом вы опять ее потеряли, так что теперь я не должен вам ни цента!

— Хорошо. Вы хотите, чтобы я продолжал ее искать?

— Я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда! — прорычал он. — И держите рот на замке, Бойд! Вы слышали, что сказал Джерри. Таких, как вы, он употребляет на завтрак. Так что лучше забудьте даже имя Сюзи Лейкман, вы поняли?

— Как приятно вас слушать, мистер Лейкман, — пропел я. — Очень вдохновляет, честно! Как счастливый конец в радиосериале.

— Немедленно прекратите!

— Скажите мне одну вещь. Правда ли, что вы хотели вернуть Сюзи, так как вам недоставало ее веселого девичьего смеха в доме? Или у вас были на то другие причины? Она совсем не хотела к вам возвращаться. Вы для нее как слишком тесный пояс, знаете?

Лейкман на секунду закрыл глаза.

— Бойд, я нанял вас, чтобы вы нашли мою дочь, по нескольким причинам. Во-первых, у вас хорошая репутация умного детектива, который сторонится официального закона и всегда держит язык за зубами — и к тому же прекрасно знает Нью-Йорк! Во-вторых, совсем не потому, что я волновался о Сюзи, она и раньше уходила из дому. Может быть, я виноват, что дал ей слишком свободное воспитание в том женском колледже, куда я ее отослал. На этот раз я волновался, потому что она сбежала с Бинардом, этим смазливым ничтожеством. Я ведь уже говорил, он не умел даже хорошо водить автомобиль! Я боялся, что Сюзи совершит глупость и выйдет за него замуж. Этого хотел Джон, и мне было нужно, чтобы вы добрались до них раньше, чем это случится! — Он набрал полную грудь воздуха, и его голос опять загремел, переходя в рев. — Но вы не сумели вовремя до них добраться, и теперь у меня еще больше оснований для беспокойства, чем раньше: Бинард мертв, и Сюзи опять в бегах, но на этот раз она очень напугана и может натворить черт знает чего! И в этом виноваты только вы, проклятый, высокообразованный тупица!

— Не будем переходить на личности и опускаться до оскорблений, — примирительно сказал я. — Для такого недомерка, как вы, эта привычка может оказаться очень опасной!

— Вон отсюда! — взорвался он. — Убирайтесь к чертовой матери, пока вам еще ноги не оторвали!

Я допил свой стакан и удалился, почти уверенный, что горилла Чарли ждет меня за дверью, но там никого не было.

Выйдя из дома, я обнаружил, что темно-синий «линкольн» тоже исчез — возможно, это Торстон забрал Чарли с собой, чтобы тот помог вытащить труп Бинарда из квартиры в Гринвич-Виллидж.

Мне предстоял долгий путь на Манхэттен — к моему мирному гнездышку в Сентрал-парк-Вест. Я вел машину и размышлял, что только зря потратил время на поездку в Саутгемптон, — было бы куда приятнее провести вечерок дома, за игрой в безик.

Если Конрад Лейкман полагал, что пять сотен долларов слишком большая цена за шишку на моей голове и потраченный на дорогу бензин, ему придется еще раз подумать. А лучше — дважды.

На следующее утро я прибыл в свой офис после одиннадцати — невыспавшийся, с опухшими глазами. Надпись на двери, гласившая «Сыскное бюро Бойда», все еще выглядела новой — так же как белые кожаные кресла и стол из светлого дерева.

Еще шесть недель назад я работал на Детективное агентство Крюгера и уволился оттуда по двум серьезным причинам: Крюгер мало платил мне, и его агентство придерживалось этики. Мне нужны были деньги и не нужна этика.

Я бросил беглый взгляд в стенное зеркало, и мой профиль одобрительно глянул на меня оттуда.

— Дэнни, не будем превращать эту ночную работу в постоянную привычку, — предостерег он меня. — Мы же не хотим проблем с двойным подбородком, а?

— Да уж, сегодня у меня на уме совсем другие проблемы, — ответил ему я. — Например, хотелось бы разобраться, кто и зачем подставил Сюзи, а разобравшись, извлечь из этого пользу для себя. Или мне надо пересмотреть порядок дел по степени важности?

Я уселся за письменный стол, закурил, потом вытащил из кармана бумажник покойного Джона Бинарда и высыпал его содержимое перед собой. Собственно говоря, я уже второй раз проделывал это, но первый раз — в четыре часа утра, когда я вернулся домой от Лейкмана. Тогда ничего из увиденного меня не заинтересовало. Сейчас я смотрел внимательнее.

Там была сотня долларов пятерками и десятками и еще три бумажки по одному доллару, водительские права и что-то вроде вырезки из газеты, похоже некролог. Я перечитал его:

«Гаролд Мастерс, 54, промышленник, владелец фирмы по производству медикаментов „Мастерс драг компани“. Скончался ночью в своей квартире на Парк-авеню. Внезапная насильственная смерть».

Было сразу видно, что это подделка: напечатано колонкой, как в газете, но шрифт не совпадал ни с одной нью-йоркской газетой. Выражение «внезапная насильственная смерть» не употребляют в газетных некрологах — словом, все это отдавало халтурой. Но кто-то все-таки потрудился, чтобы отпечатать это в типографии, и я задумался, не был ли это сам Бинард.

Тут я прекратил свои размышления и быстрым движением сбросил бумажник и все прочее в открытый ящик стола: кто-то коротко постучал в дверь офиса, распахнул ее и вошел в комнату. Я взглянул на посетителя и на мгновение прикрыл глаза, вслушиваясь в монотонный шум прибоя, приглушенные вздохи гитар и мягкий звук кокосовых орехов, шлепавшихся на головы туристов.

Вернулся тропический восход!

На этот раз она была в угольно-черном шелковом платье с белым льняным воротником, который подчеркивал линию низкого и узкого выреза на груди. Роскошные светлые волосы уложены в высокую прическу, на губах — вежливая улыбка, все как в ту ночь, когда она вошла в квартиру Сюзи Лейкман. Я смотрел во все глаза, но чернобородый так и не появился вслед за ней.

— Доброе утро, мистер Бойд, — проговорила она, и ленивая нотка в ее голосе вновь прозвучала хрустальным звоном.

— Если вы ищете здесь Сюзи, то просто сошли с ума. Помните, ведь это вы увели ее?

— Вы совершенно правы, мистер Бойд. Я пришла поговорить о другом. Не возражаете, если я буду звать вас Дэнни? «Мистер Бойд» звучит слишком официально теперь, когда вы раздели меня глазами догола. Я чувствую себя с вами как со старым другом.

Она легко опустилась в белое кожаное кресло лицом ко мне и положила ногу на ногу, что сопровождалось слабым манящим скрипом туго натянутого нейлона.

— Не возражаю, зовите меня Дэнни. А вот против вашего волосатого друга, заехавшего мне «магнумом» по затылку, я очень даже возражаю.

— Я так об этом сожалею, — сладким голосом произнесла она. — И Дуглас жалеет, честно! Но он был вынужден так поступить. Я знаю, вы это понимаете, Дэнни. Я хочу сказать, что в противном случае вы бы проследили за нами или сделали что-то ужасное, верно?

Я закурил сигарету и немного наклонил голову, чтобы лучше видеть ее колени, — а она могла бы тем временем любоваться моим профилем, правым конечно, а не левым. Они оба хороши, но правая сторона все-таки немного красивее.

— Бедняжка Дэнни! — посочувствовала мне блондинка. — Вы, наверно, так устали от этой долгой ночной дороги в Саутгемптон и обратно.

— Я сегодня утром собирался выкроить время и заглянуть в салон красоты, но моя любимая секретарша отлучилась попить кофейку, ничего не поделаешь. Или предполагалось, что я начну выяснять, откуда вам известно о моей поездке к Лейкману прошлой ночью?

— Я догадалась. Это было вполне логично. Ну и как Конрад отреагировал на ваш рассказ?

— Прекрасно. Он меня выслушал, угостил выпивкой и уволил.

— Какая жалость, — мягко протянула она. — Это означает, что он уже больше не ваш клиент?

— Я никогда не работаю с клиентами двух видов: теми, что не платят аванс, и теми, что меня увольняют.

Она спокойно поменяла местами ноги: теперь левая лежала на правой, чуть покачиваясь.

— Вот именно за этим я и пришла к вам, Дэнни. Я хочу стать вашим клиентом, дать вам задание — я правильно употребила это слово? Мне все так ужасно интересно: подумать только, я сижу в офисе настоящего частного детектива! Могу поклясться, что у вас потрясающая секретарша и туповатый, но верный помощник где-то тут поблизости.

— Великолепно! Могу поклясться, что вы держите своего бородатого друга в ежовых рукавицах! Если это не так, то придется мне кое-что предпринять, когда я его снова увижу.

Она взмахнула ресницами, потом тяжело уронила веки.

— Дэнни, — выдохнула она, — вы так притягательны!

— О, вам надо было бы проверить это в темной комнате! Кажется, это называется «контакт»?

— Так вас заинтересовало мое предложение, Дэнни? — спросила она. — Вы будете работать на меня? — Ее нижняя губка слегка оттопырилась. — Это значит, что мы будем работать в тесном контакте.

— Это и есть ваше задание? — с надеждой спросил ее я.

— Не торопите меня, Дэнни. Так вы заинтересованы? — И она интригующе улыбнулась.

— Это будет оплачено?

Она открыла свою черную замшевую сумочку, вытащила пачку банкнотов и протянула их мне. Я отсчитал десять бумажек по пятьдесят долларов и положил в свой бумажник.

— Конечно, меня это интересует, — сказал я. — Расскажите мне подробнее о задании.

— Дуглас объяснит тебе все гораздо лучше, чем я. Если ты не возражаешь, мы могли бы зайти к нему и поговорить.

— Хотите сказать, он боится выходить днем на улицу? Я так и предполагал!

— Ты должен обещать мне одну вещь, Дэнни, — предупредила она. — Никакого насилия, когда мы с ним встретимся.

— Да я совсем не тот тип, чтобы… «внезапно, насильственной смертью», — осторожно произнес я.

В ее глазах вдруг мелькнула тревога.

— Я-то полагала, что вожу тебя за нос! — холодно произнесла она, резко встала и быстро пошла к выходу, с силой захлопнув за собой дверь.

Вот тут самое время было моему тупому, но верному помощнику последовать за ней, пока я беседовал бы со своей потрясающей секретаршей. Вместо этого я чуть-чуть приоткрыл дверь и прислушался: лифт прибыл на этаж, снова двинулся и остановился внизу, в холле. Выбежав из офиса, я быстро проскочил четыре пролета лестницы и оказался в вестибюле как раз в тот момент, когда моя блондинка выходила на улицу. Она тут же схватила такси, а я впрыгнул в следующее и устремился за ней. Я ехал за ней до Гринвич-Виллидж, где она вышла около облицованного коричневым камнем дома в трех кварталах от похожего здания, в котором прошлой ночью я нашел Сюзи Лейкман. Я попросил водителя проехать мимо, записал адрес, а потом мы с ним вернулись в Манхэттен.

Когда такси вновь остановилось перед подъездом, где располагался мой офис, счетчик показывал уже 3 доллара 85 центов. Я дал шоферу пять долларов и пожелал на славу устроить себе каникулы в Майами. Итак, у меня оставалось четыреста девяносто пять баксов и все утро впереди.

Большую часть дня я пытался разузнать что-нибудь о Гаролде Мастерсе, владельце «Мастерс драг», но ничего существенного не раскопал. Он действительно был промышленным магнатом, как и сообщалось в фальшивом некрологе, ему было пятьдесят четыре года, и он обитал в квартире на Парк-авеню, самой шикарной и дорогой улице Нью-Йорка.

Мастерс был вдовцом, обожал играть в гольф, и его коллекция современного искусства считалась весьма значительной в тех кругах, которые любят возиться со всей этой дребеденью. И он был еще жив.

Тогда зачем надо было печатать этот некролог?

Завод «Мастерс драг» был расположен в Нью-Джерси.

Я позвонил и поговорил с его секретаршей. Она вежливо сообщила мне, что мистера Мастерса в настоящий момент нет в городе и, видимо, сегодня он уже не вернется в офис. Я спросил, могу ли я застать его дома, но она ответила, что едва ли, и поинтересовалась, не угодно ли мне назначить встречу на завтра. Вежливо отклонив это предложение, я повесил трубку.

Около семи вечера я вернулся к себе домой, чтобы прихватить «магнум-357». Я пообедал в городе и теперь решил еще раз взглянуть на тот коричневый дом в Виллидже, в который вошла блондинка. На тот случай, если бородач там, что было вполне вероятно, я не хотел давать ему большого преимущества в силе. Конечно, у него был «магнум-44», но какого черта, такая разница в калибре видна только экспертам по баллистике, когда они уже извлекут пулю из трупа.

Я не спеша направился в сторону Семьдесят третьей улицы и припарковался за квартал от нужного мне дома. В подъезде на стене висел список жильцов. Там значилось, что некто Дуглас Читэм живет в цокольном этаже. Я припомнил, что блондинка называла бородатого Дугласом, так что скорее всего это и был нужный мне человек.

Спустившись вниз по лестнице, я ткнул кнопку звонка, крепко зажав в руке «магнум». Дверь открылась, и на пороге появился бородач, буквально онемевший при виде меня. Если не считать бороды, он выглядел совсем по-другому — отдыхающий джентльмен, да и только! На нем была черная шерстяная рубашка с короткими рукавами и зеленые вельветовые брюки, стянутые плетеным поясом, испачканным краской.

Прижав дуло «магнума» к его груди, я тепло улыбнулся.

— Ничего личного, вы ведь понимаете, Дуглас? — проговорил я. — Ну, вы же знаете, как это бывает?

Он с трудом сглотнул.

— Что вам здесь нужно, Бойд?

— Хотелось бы размозжить вам череп при помощи моего друга, — произнес я, все сильнее прижимая дуло к его груди. — Но, может быть, вам удастся повлиять на мое решение — если вы быстренько все мне выложите. Учтите, я человек жесткий. Так что торопитесь, Дуглас, а не то я потеряю терпение.

Всем своим весом я налег на дуло «магнума», упиравшегося ему в грудь, так что перед ним встал выбор: либо приобрести дырку в груди, либо отступить в глубь квартиры. И он отступил! Я пошел вслед за ним, захлопнув ногой дверь.

Оказалось, что это была не квартира, а студия — одна огромная комната, стены которой были завешаны картинами всевозможных размеров и форм. В комнате царил такой беспорядок, который просто немыслимо организовать специально, он образуется сам, постепенно, в течение долгого времени. В одном конце комнаты стоял огромный деревянный ящик, на крышке которого лежала куча холстов. На них кто-то водрузил пустую бутылку из-под коньяка. Вдоль стен разместились две кушетки под покрывалами в горошек, хотя изначально ткань была просто гладкая, кремовая.

В центре комнаты несколько ярких студийных ламп были составлены вместе так, чтобы сосредоточить свет на одном участке. Посреди этого светового круга на табурете с мягким кожаным сиденьем спокойно восседала блондинка.

При виде ее дуло «магнума» мелко задрожало в моей руке: она была абсолютно голой!

— Дуглас, — с трудом выговорил я, — я и не подозревал, что вы художник! Борода должна была навести меня на эту мысль, но я принял вас за неряху-бездельника, а разницу между бездельником и бородатым бездельником составляют только усы.

Я похлопал его по карманам, проверяя, нет ли у него оружия.

Его не было. У блондинки его тоже не было, я это определил чисто визуально. Пользуясь своим пистолетом, я заставил Дугласа отступить дальше в глубь комнаты, пока мы не вышли на середину, в круг яркого света.

— Привет, Дэнни, — как ни в чем не бывало сказала блондинка. — Ты принес назад мои пять сотен или зашел поговорить о новом задании?

Справа на мольберте я увидел картину, которую Дуглас, видимо, заканчивал, когда я нажал кнопку звонка. Я внимательно ее рассмотрел, и ухмылка стала медленно сползать с моего лица, пока совсем не исчезла.

Бородач принадлежал к реалистической школе, будьте уверены! Он сумел совершенно точно передать дивный оттенок волос, теплый тон ее великолепного тела, презрительно-вызывающее выражение ее пухлого рта.

На картине она была изображена сидящей на земном шаре, на самой его вершине. Она смеялась, откинув голову и показывая свои белые, острые, хищные зубки. Земной шар состоял из двух полусфер, по которым бежали две крошечные голые фигурки — мужчина и женщина, чьи лица были искажены ужасом. Рядом с блондинкой стоял черный ящик, крышку которого она чуть приподняла пальчиками правой руки. Из ящика на бегущих по шару людишек нескончаемым потоком извергались какие-то непристойные чудовища.

Она сидела на крыше мира и смеялась, а в ясной голубизне ее живых глаз отражались два танцующих скелета.

Я с некоторым усилием оторвался от картины и взглянул на Читэма. Он тоже смотрел на меня не мигая, без всякого выражения.

— Ты понял, Дэнни? — сказала блондинка, и ее голос зазвенел в тяжелой тишине студии. — Мое имя Пандора!

Я смотрел, как она поднялась с табурета и направилась к массивному бюро, заваленному карандашными набросками. Ее полные груди слегка подрагивали на ходу, придавая ей немного неустойчивый вид, но это только увеличивало ее очарование. Она полностью игнорировала свою наготу.

— Мне нужно выпить, — сказала она. — Наверняка здесь где-нибудь найдется бутылка виски.

Она шарила в двух верхних ящиках и наконец выпрямилась, радостно размахивая бутылкой:

— Ну, что я говорила!

— Вы уверены, что эта жидкость пригодна для питья, а не только для живописи? — спросил я.

— Конечно, ее можно пить, горлышко еще запечатано, — весело улыбнулась она. — Стаканы на кухне, сейчас я их принесу. — Тут она скользнула взглядом по «магнуму», который я все еще держал в руке. — Дэнни, вы можете опустить свой пистолет, он вам больше не понадобится.

С этими словами, лениво покачивая бедрами, она прошествовала в дальний угол комнаты и исчезла в кухне, притворив за собой дверь.

— Как сказала Пандора, можете опустить свой пистолет, Бойд, — произнес Читэм наигранно легким тоном. — Он вам больше не нужен.

Я дружески улыбнулся ему.

Не возражаете, если я вас попрошу повернуться ко мне спиной?

— Нет, подождите! Не глупите, Бойд! — хрипло пробормотал он.

— Не будем затягивать, Дуглас, — сказал я. — Конечно, если ты предпочитаешь, чтобы я пустил в ход пушку — пожалуйста! Или давай поворачивайся, так будет проще.

Глаза его горели, когда он долгим взглядом смерил меня, потом тяжело повернулся, опустив плечи.

— Бойд, в следующий раз я убью тебя! — Его голос слегка дрожал.

Я перевернул револьвер и рукояткой ударил его по затылку. Колени его подогнулись, и он кучей повалился на пол. Мне понадобилось всего пять секунд, чтобы оказаться у двери на кухню. Осторожно повернув ручку, я бесшумно вошел внутрь. Пандора резко повернулась ко мне, прижимаясь спиной к двери чулана, в котором обычно хранят хозяйственные принадлежности, щетки и ведра.

— Черт бы тебя побрал, Дэнни! — задыхаясь, произнесла она. — Ты меня так напугал! Я как раз искала там стаканы.

— А что, Читэм держит их вместе с половыми тряпками и шваброй? — насмешливо спросил я.

— Он их держит везде, где ему вздумается, но сейчас их там не оказалось — я только что смотрела.

— Дорогая, надо поискать хорошенько, давай посмотрим еще разок.

— Единственное место, где я еще не искала, — это под раковиной, — сказала она, медленно двигаясь ко мне. — А где Дуглас?

— Он немного устал. Это все творческая работа, она так выматывает!

Пандора наклонилась и открыла шкафчик под раковиной.

— Ну вот, я же говорила! — весело воскликнула она и протянула мне три дешевых стеклянных стакана, с трудом удерживая их в руке. — Я знала, что они должны быть где-то здесь. Сложности жизни художника совсем не оставляют Дугласу времени на домашнее хозяйство.

— До чего же я это люблю! — восхищенно сказал я. — Женская рука в доме — мечта каждого холостяка, когда он думает о женитьбе: идеальная подруга, которая для каждой вещи найдет свое место, наведет в доме полный порядок. Разумеется, она к тому же роскошная блондинка и любит разгуливать по кухне нагишом.

— А разве другим способом можно заставить мужа мыть посуду? — улыбнулась она. — Дэнни, убери ты этот пистолет, он действует мне на нервы. Видишь, я вся покрылась «гусиной кожей». Даже в самых интимных местах!

— Ну, я не тот человек, который может игнорировать «гусиную кожу», — галантно ответил я и засунул «магнум» в наплечную кобуру.

— Это уже лучше, — с облегчением вздохнула она. — Теперь можно расслабиться.

— Дуглас спит, дорогая, почему бы нам тем временем не позабавиться?

— Прекрасно, — промурлыкала она, — но только не здесь, не на кухне!

— Почему бы и нет? Давай откроем чулан, вот где здорово будет!

— Ты что, шутишь? — холодно произнесла она.

— Нет, не шучу, — столь же холодно ответил я. — Открывай!

Она несколько мгновений колебалась, оценивая ситуацию, потом ровным голосом спросила:

— Что ты сделал с Дугласом?

— Долбанул его по затылку. Так же, как он меня прошлой ночью. Надо будет, и тебе вмажу — нет проблем.

— Это ты можешь! — мрачно буркнула она, подходя к чулану, и резко дернула дверь. Оттуда вывалилась связанная Сюзи Лейкман. Пандора посмотрела на меня. — Как ты узнал, что она там? У тебя что — рентген?

— Ты сказала, что пойдешь на кухню за стаканами, но зачем было так тщательно закрывать за собой дверь? Что, стаканы иначе не найти?

Сюзи отчаянно дергалась на полу. Она лежала лицом вниз, руки и ноги ее были стянуты за спиной, во рту торчал кляп. На ней были юбка и блузка, те же, что и прошлой ночью, но теперь и у них, и у нее был здорово помятый вид. Я их не винил — им крепко досталось.

— Развяжи ее, — приказал я блондинке.

Она неохотно опустилась на колени и принялась развязывать узлы сначала на запястьях, потом на лодыжках Сюзи. Покончив с этим, Пандора поднялась на ноги и уставилась невидящим взглядом в стену, упрямо сжав губы. А Сюзи тотчас вскочила и выдернула кляп изо рта. Ее слегка покачивало, но как только ей удалось наконец восстановить равновесие, она бросилась к блондинке и изо всех сил ударила ее по щеке.

— Ах ты, сука! — закричала она, злобно сверкая темными глазами.

Блондинка отпрянула. На ее щеке проявились ярко-красные отпечатки пальцев Сюзи. Потом плечи ее задрожали и она заплакала тихо и горестно, как ребенок.

— Ну что ж, — весело проговорил я, — это была прекрасная вечеринка, хотя мне так и не удалось выпить. А теперь, Сюзи, нам пора уходить.

— Пошли, — хрипло согласилась она. — Только сначала я выцарапаю ей глаза!

— Почему бы тебе не оставить это до следующего раза? — С этими словами я подхватил ее под локоть на тот случай, если она не послушается моего совета, и потащил по направлению к двери.

— Ты идиот! — резко бросила Пандора. — Ты просто не понимаешь, что делаешь!

— Не беспокойся обо мне, солнышко! Лучше займись этим кухонным чуланом — там надо как следует разгрести. Может, там обнаружится еще парочка упаковок от предыдущей вечеринки.

Толкая перед собой Сюзи, я прошел через студию прямо к наружной двери. Дуглас в этот момент застонал и попытался приподнять голову. Его черная борода угрожающе нацелилась на меня, так что мне ничего не оставалось, как снова двинуть его по башке носком ботинка. Голова дернулась и вновь приникла к ковру.

— Вы везете меня к отцу? — хмуро спросила Сюзи.

— Насчет этого еще надо подумать. Я на него больше не работаю. Прошлой ночью он уволил меня за то, что я выпустил тебя из рук, да и до Саутгемптона чертовски далеко. Можно поехать ко мне, немного выпить и обсудить твое будущее, — как ты на это смотришь?

Я открыл входную дверь, и тут передо мной предстало мое будущее с пистолетом в руке. Чарли-горилла, обезьяна, сбежавшая из зоопарка в Бронксе, — словом, тот самый парень, которого я вырубил в холле Конрада Лейкмана. За ним стоял широкоплечий, крепко сколоченный мужик в безукоризненном клетчатом костюме и мягкой зеленой шляпе с узкими полями. Он не обратил никакого внимания на уволенного работника, но приветливо улыбнулся девушке.

— Приятно снова видеть тебя, Сюзи. Конрад ужасно по тебе соскучился, мы все — тоже.

— Джерри? Как ты сюда попал? — Сюзи не выглядела особо обрадованной.

— Прошлой ночью Бойд описал Конраду блондинку и бородача, которые тебя захватили. Меня там в этот момент не было, но Конрад мне все рассказал, и тут уж не составило труда сообразить, кто это был. Машина нас ждет, — заключил Торстон. — Чем быстрее ты отсюда выберешься, тем лучше.

— Не хочу я возвращаться! — жалобно ответила она. — Не хочу опять домой! Почему вы не оставите меня в покое?

— Ты сейчас просто расстроена. Вполне понятно, после того, что с тобой произошло. Чем скорее ты вернешься домой, хорошенько выспишься, отдохнешь, тем скорее снова станешь сама собой. Пошли, Сюзи!

Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице. На четвертой ступеньке Торстон на минуту задержался и оглянулся.

— Чарли, нас провожать не нужно, — мягко сказал он. — Ты позаботишься о мистере Бойде?

— С удовольствием, — прорычал гориллообразный телохранитель, повернувшись ко мне.

Я застыл в ожидании, стараясь не смотреть в дуло его пистолета, — достаточно насмотрелся за последнее время, чтобы получить комплекс. Сюзи и Торстон скрылись наверху, звук их шагов замер, наступила тишина.

Чарли уставился на меня с самодовольной усмешкой:

— Слышал, что сказал босс? «Нам не нужны свидетели. Позаботься о мистере Бойде». Вот я и подумал, что следует поступить с мистером Бойдом так же, как он поступил со мной прошлой ночью!

Он резким движением ткнул дулом прямо мне в лицо, и я инстинктивно отшатнулся. Я услышал его басовитое кряканье за секунду до того, как его кулак обрушился на мой живот с грубой силой парового молота. Горло мое сжалось, не пропуская отчаянного вопля, рвавшегося из груди, пока боль охватывала все мое тело. Я сложился пополам, голова моя склонилась вперед. Два коротких толстых пальца больно ухватили меня за нос, потянули вверх и с силой стукнули головой об стенку.

— Не шутите со мной, мистер Бойд, — говорил Чарли мягким голосом. — Ну кто вы есть? Слабак, шпана недоделанная…

И его гранитный кулак второй раз с той же силой ударил в то же место. Я опустился на четвереньки, и боль вспыхнула у меня в голове синим пламенем. Откуда-то издалека я слышал его голос, глухой, сопровождаемый какими-то скрипучими нестройными звуками. Он хрипло говорил:

— Если вам так уж приспичит идти с нами, мистер Бойд, просто поднимитесь по лестнице!

Я вяло рассуждал про себя, что если не пошевелю ни единым мускулом, то быстрей умру и избавлюсь от этой боли. Сквозь густой туман, клубившийся у меня в голове, я различил удаляющиеся шаги. Еще подумал, не открылся ли для меня ящик Пандоры в тот момент, когда Конрад Лейкман поручил мне найти его дочь.

Не знаю, сколько времени прошло, когда сжигавший мои внутренности огонь немного поутих. Дюйм за дюймом я выше поднимал голову, пока мне удалось оторвать руки от пола, медленно встать с коленей на ноги. Совсем выпрямиться я все-таки не смог: наклонившись и обнимая обеими руками живот, я еще минут пятнадцать стоял, не в силах двинуться.

— Теперь я поняла! Наверное, ты просто мазохист, Дэнни! — проговорил ясный певучий голос где-то за моей спиной.

Я осторожно повернул голову и посмотрел. Дверь в студию была распахнута, и в проеме стояла Пандора, сложив руки под грудью; она спокойно рассматривала меня.

— Я думала, он убьет тебя, — сказала она с явным разочарованием.

— Я тоже так думал, — прошептал я.

— Этого никогда бы не случилось, если бы ты послушался меня в тот раз, когда впервые явился, но тебе понадобилось строить из себя крутого парня — колотить по голове Дугласа, махать своим пистолетом передо мной на кухне. Это целиком твоя вина — во всем!

— Ты совершенно права, — выдавил я. — Хотелось бы мне знать, если ты не возражаешь, что, черт возьми, происходит между тобой, бородачом и Сюзи Лейкман?

— Неужели тебе еще недостаточно неприятностей из-за того, что ты суешь нос в чужие дела? — холодно спросила она.

— О’кей, — пробормотал я, — пожалуй, я согласен на порцию виски!

— Ты думаешь, у меня здесь благотворительная миссия?! — презрительно бросила она и захлопнула дверь перед моим носом.

Медленно повернувшись, я уставился на лестницу из подвала.

В тот момент Эверест по сравнению с нею казался мне пустяковым пригорком. Целую вечность я взбирался по ступенькам и брел к своей машине. Я чувствовал себя таким старым — глубоким стариком, у которого вырвали все внутренности и заменили их раскаленной металлической болванкой.

Путь домой продолжался бесконечно долго, но, когда я наконец добрался, боль немного отпустила меня. Горячая ванна помогла немного, стакан хорошего коньяка — еще больше. На животе красовался синяк величиной с серебряный доллар, но, похоже, я остался жив. Я выпил еще коньяку, чтобы отпраздновать это событие, и снова выехал из дому.

Итак, пока за все свои раны и ужасные мучения я приобрел только чертову уйму вопросов и ни одного ответа. Зачем кому-то понадобилось убивать Джона Бинарда и кто спустил курок? Почему Пандора и Дуглас Читэм взяли в заложницы Сюзи и держали ее в студии Дугласа? Почему Сюзи не хотела возвращаться домой к отцу?

Я ехал через Центральный парк, напрягая мозги и пытаясь представить себе общую картину, а тупая боль над пряжкой брючного ремня придавала моим размышлениям глубину. Вся эта дурацкая затея, которая началась с охоты за Сюзи Лейкман, не принесла мне ничего, кроме боли под ложечкой да еще жалкой тысячи долларов. И все-таки я все еще занимаюсь этим делом, даже не имея клиента, который заплатит мне за мое потерянное время и за ноющий живот. Я подумал, что гораздо умнее было бы развернуться и отправиться прямиком к дому.

И все-таки в глубине души у меня шевелилось предчувствие — шестое чувство, которое подсказывало, что тут пахнет большими деньгами. Когда я смогу рассортировать по полочкам все, что произошло, это будет каким-то образом оплачено. Я был в этом уверен!

Я припарковал машину перед весьма респектабельным домом на Парк-авеню, вошел в вестибюль и стал искать в списке жильцов Гаролда Мастерса. Его квартира оказалась на третьем этаже, и лифт тут же поднял меня в маленький, узкий холл — он напоминал банку для сардин. Прямо передо мной оказалась входная дверь со строгим молоточком из кованого железа.

На второй стук дверь приоткрылась дюймов на шесть, и два ярко-голубых глаза нервно уставились на меня.

— В чем дело? — резко спросил их обладатель.

— Мистер Мастерс? Гаролд Мастерс?

— Да. Что вам надо?

— Хочу поговорить о вашем некрологе. Вы помните, о том самом, который так и не попал в газеты, но был полностью готов, чтобы показать вам, как это будет выглядеть, когда придет его черед. — Я ободряюще улыбнулся. — В пятьдесят четыре года, я полагаю, вам рано умирать, да еще внезапной насильственной смертью, верно?

— Вам лучше войти, — сказал он слабым голосом.

Дверь приоткрылась немного шире, он отступил в квартиру, я последовал за ним, вежливо закрыв за собой дверь. После этого я увидел в его руке пистолет. Похоже, я опять возвращался на круги своя!

— Мистер Мастерс, вам это не понадобится. Честное слово!

Он оказался высоким, худым человеком, заострившиеся черты лица отражали глубокое беспокойство, терзавшее его. Если дела и дальше пойдут так же, я буду выглядеть подобным образом в течение ближайших двадцати четырех часов.

— Вот мой ответ! — хрипло проговорил он, дико размахивая своим пистолетом. — Вы пришли меня убить, но вы совершили большую ошибку! Меня так легко не запугать! Я сейчас с вами расправлюсь!

Внезапно глаза его расширились, и он нажал на спусковой крючок. Раздался грохот, и пуля впилась в дверь рядом со мной. Изо всех сил я ударил его ребром ладони по запястью, пистолет вывалился из его руки и бесшумно приземлился на толстый ковер, устилавший пол.

Мастерс мгновение пялил на меня глаза, потом глухо сказал:

— Ладно, теперь вы можете меня убить и покончить с этим!

Потом он закрыл лицо руками и громко зарыдал.

Как я уже говорил, ночь выдалась распроклятая — от начала и до конца!

Подняв с пола пистолет, я спрятал его в карман. Мастерс все еще был занят своей истерикой, поэтому я улучил момент, чтобы закурить сигарету и оглядеться кругом, а мои нервные окончания тем временем сигнализировали друг другу, что мы все еще живы.

Коллекция картин в стиле модерн покрывала стены квартиры, как будто это были просто обои. Нескольких художников, таких, как Эндрю Уайет и Фаусто Пиранделло, я узнал, но большинство были мне незнакомы. Но ведь для меня самый близкий образец модернового искусства — отражение в ближайшем зеркале профиля Дэниеля Бойда, такого современного и вместе с тем — классического.

Еще одного художника я все-таки опознал — Дугласа Читэма и его модель, хотя на этот раз она была одета или, скорее, полуодета. Даже в черных очках невозможно было бы пропустить этот ореол тропического рассвета, обрамляющий лицо с ярко-синими глазами, эту напористую грудь, готовую прорваться сквозь задуманный живописцем шифон. Словом, это был поясной портрет Пандоры с ящиком ее известных штучек или без него — в зависимости от точки зрения.

— Ну, чего же вы ждете? — проговорил надтреснутым голосом Мастерс. — Вы ведь пришли сюда, чтобы меня убить, так?

— Я пришел поговорить с вами. А вы попытались отстрелить мне голову. Вы что, коллекционируете еще и засушенные головы? Для чего?

— Вы пришли сюда, чтобы поговорить со мной? — Он медленно приоткрыл глаза. — Кто вы такой?

— Меня зовут Бойд. «Сыскное бюро Бойда». Все, что вы пожелаете, мы выполним — за плату.

— Но вам известно об этом некрологе? — подозрительно спросил он.

— Я выудил его из бумажника убитого человека, — сказал я. — Увлекательное чтение! Я подумал, что стоит зайти и поговорить с вами об этом. Может быть, вам понадобятся наши услуги — я могу организовать похороны, подобрать вам действительно достойный и дорогой гроб, украсить его цветами. Какую музыку вы предпочитаете?

Мастерс медленно подошел к ближайшему креслу и тяжело в него плюхнулся.

— Я просто схожу с ума. Я уже ни в чем не уверен.

— Показатели статуса человека, его положения так быстро меняются, — сказал я с сочувствием. — Вчера это был «кадиллак», сегодня — некролог, завтра это может оказаться какой-нибудь желтый атласный костюм с пуговицами из настоящей человеческой кости. Беда в том, как вы правильно заметили, что больше ни в чем нельзя быть уверенным.

— Если вы пришли не убивать меня, а поговорить, то давайте говорить более осмысленно, по делу, — резко сказал он.

— Хорошо. Эта фальшивая заметка о вашей смерти не просто розыгрыш, судя по вашей реакции. Раз вы тут сидите и ждете, когда вас убьют, может быть, я смогу быть вам полезен?

— Вы сказали, что нашли этот некролог в бумажнике убитого человека? Кто это был?

— Парень по имени Бинард, Джон Бинард.

— Никогда о нем не слыхал. Как он умер?

— Его убили. Я нашел — его тело прошлой ночью в одной из квартир в Гринвич-Виллидж.

— Вы сказали что-то о «Сыскном бюро Бойда». Это детективное агентство?

— Вроде того, — признался я неохотно. — Раньше я работал на агентство Крюгера, но потом уволился. Это довольно приличное агентство, но там слишком ограничивали мои таланты.

Мастерс резко встал; он уже пришел в себя и снова был настороже.

— Может быть, вы действительно сможете мне помочь. Хотите выпить чего-нибудь?

— Коньяку. Сейчас мне надо поберечь желудок.

Он аккуратно разлил коньяк по бокалам, протянул один мне:

— Садитесь, пожалуйста, мистер Бойд. Мой рассказ займет некоторое время…

Мы расположились в удобных креслах друг напротив друга. Некоторое время он молчал, внимательно рассматривая меня.

— Мистер Бойд, у вас есть какие-нибудь рекомендации?

— Одна из лучших рекомендаций сейчас при мне, если я правильно вас понял! — С этими словами я достал из наплечной кобуры свой «магнум» и положил его на ручку кресла. — А те клиенты, которых я предпочитаю, избегают писанины.

Мастерс секунду молча смотрел на пистолет, потом согласно кивнул:

— Именно такой тип рекомендации я и имел в виду. Мистер Бойд, меня шантажируют, причем самым простым способом — плати или умрешь!

— Это объясняет появление некролога. Так кто вас шантажирует?

— Этого я не знаю.

— Но у вас должны быть какие-то идеи на этот счет?

— Нет. — Он потряс головой. — Это какой-то ад! Я борюсь с фантомами.

— Или с сочинителями дешевых комиксов. Наверное, это именно так и началось?

— Началось все с девушки. Мистер Бойд, что вам известно обо мне?

— Только то, что написано в этом некрологе. Вы промышленник, владелец компании «Мастерс драг» — медикаменты, вам пятьдесят четыре года, вы вдовец, вы хорошо играете в гольф и коллекционируете современное искусство.

— Еще у меня есть дочь, которую я давно не видел, — продолжил он. — Моя жена умерла во время родов, и я больше не женился. Я одинокий человек, мистер Бойд, и я уже не молод. Давайте взглянем на это с другой стороны. Я большой любитель хорошеньких женщин, особенно тех, кто готов притвориться, что любит меня, а не мои деньги.

— И что же произошло?

— Это продолжалось около двух месяцев. Я достаточно стар, чтобы разыгрывать старого дурака. Казалось, она так увлечена мной и всем, что меня интересовало: моим гольфом, коллекцией картин, моими доходами, моей фирмой, принадлежащей мне недвижимостью…

К концу второго месяца между нами уже не существовало секретов, она знала обо мне все — и затем исчезла. Однажды утром она вышла из этой комнаты и больше сюда не возвращалась. Я пытался ее разыскать, конечно, но безуспешно. И только тогда я понял, как мало я о ней знаю — о ее прошлом, откуда она, чем занималась до встречи со мной; мне ничего не известно ни о ее семье, ни о ее друзьях. Она ушла — и конец всему. Но, как оказалось, это было только начало.

Я сделал глоток из своего стакана. Коньяк был великолепен, много лучше моего, но тут я подумал, что быть магнатом-промышленником нелегко, должно же у него быть какое-то утешение.

— Через три недели мне позвонили, — продолжал Мастерс. — Голос был незнакомый, или его изменили. Он потребовал, чтобы я выплатил ему сто тысяч долларов — своего рода страхование жизни. Я только посмеялся — а что же еще? Тогда-то он и сказал, что, если я не заплачу, он убьет меня. Я опять рассмеялся и повесил трубку.

На следующий вечер я вернулся домой около семи вечера. Открыл дверь, вошел в квартиру и включил свет, но ничего не случилось. И тут я почувствовал у себя на горле чьи-то руки. Я боролся, но противник оказался слишком силен, и я потерял сознание. — Мастерс содрогнулся, вспомнив это. — Когда я пришел в себя, свет в квартире горел, но я был один. Минут через десять зазвонил телефон, и тот же мужской голос сказал, что теперь-то я понял, как легко ему будет убить меня. Именно это и случится, если я не заплачу.

— А почему вы после этого не обратились в полицию?

Мастерс саркастически усмехнулся:

— Звонивший подумал и об этом. Он сказал, что если я заявлю в полицию, то не смогу предъявить им никаких доказательств; а зато он, если я все-таки свяжусь с копами, исполнит свой долг и сообщит в налоговую полицию об упущениях в моих налоговых декларациях за последние три года. Он перечислил их с большой точностью!

— И сообщить ему все эти подробности могла только ваша бывшая дама?

— Совершенно верно. И вот тогда я понял, что меня заманили в ловушку.

— Значит, вы все-таки не пошли в полицию?

— Я и не пытался — по причинам, которые перечислил вымогатель. Мне нечем было подтвердить свой рассказ, а если бы налоговая служба пронюхала о неверных данных в моих декларациях, скандал был бы, мягко говоря, впечатляющим.

— И тогда вы купили себе пистолет и засели в ожидании: кто кого?

— Вымогатель дал мне несколько дней. Срок истекает завтра вечером, — печально проговорил Мастерс. — Я так и не сумел толком разобраться в этом. Я понимал, что если заплачу первые сто тысяч долларов, то это будет только начало. За ним последуют новые требования, и каждый раз они будут увеличиваться.

— Когда вы получили этот некролог?

— Три дня назад. В качестве напоминания.

— Вам опять позвонил этот человек?

— Нет. Только прислали некролог.

— Ну, кажется, вы все рассказали.

— Да. Хотите еще выпить?

— Неплохая идея. Что вы хотите мне поручить?

Он поднялся, взял свой пустой стакан и налил новую порцию коньяку.

— Давайте говорить прямо, мистер Бойд. Вы сказали, что за деньги сделаете все? Правильно?

— Конечно, — кивнул я.

— Даже если понадобится нарушить закон?

— Это зависит от суммы, которая будет задействована.

С непроницаемым лицом он протянул мне стакан.

— Могу вас заверить, что сумма будет значительной. Я хочу остаться живым, мистер Бойд, хочу, чтобы вы обеспечили это. Вы думаете, это возможно?

— Вполне возможно.

— Как это сделать?

— Есть только один путь. Надо найти парня, который вам угрожает, и остановить его.

— Согласен.

Он снова опустился в кресло напротив меня, массируя правой рукой подбородок.

— И есть только один путь убедиться, что он прекратит преследование, не так ли, мистер Бойд?

— То есть вы хотите, чтобы я его убил?

— Совершенно точно! Но даже если это вам удастся, это будет лишь полдела. Ведь та женщина легко сможет найти другого, нового партнера, и я снова окажусь в той же ситуации.

— Я понял. Вы хотите, чтобы я также разыскал вашу девушку?

— Да. Мне бы очень хотелось, чтобы вы позаботились о ней так же, как о ее партнере.

— У вас высокие запросы, мистер Мастерс. — Я сделал глоток коньяку.

— Я готов очень хорошо заплатить за ваши услуги, мистер Бойд, — вежливо ответил он. — Ведь именно этот момент определяет все для вас? Не так ли? За деньги вы сделаете что угодно, лишь бы сумма была такой, чтобы стоило браться за дело?

— Полагаю, что так, — ответил я.

— Пятьдесят тысяч за мужчину и пятьдесят за женщину! — решительно проговорил он. — Это для вас достаточно, мистер Бойд?

Я чуть не подавился коньяком. Сто тысяч долларов! Да если я захочу, то смогу прикрыть свою лавочку, это самое «Сыскное бюро Бойда», и жить припеваючи еще два или три года!

— Всегда любил круглые цифры, — отрывисто бросил я. — Да, этого достаточно.

— Прекрасно! — Он потер руки. — У вас очень мало времени, надо работать быстро. С чего вы начнете?

— Единственная ниточка, которая у нас пока есть, — это девушка. Расскажите мне о ней.

— Она называла себя Диэдри Купер, я не сомневаюсь, что это не настоящее ее имя.

— У вас есть ее фотография?

— Нет, к сожалению. Очень привлекательная девушка, чуть старше двадцати, по-моему. Прекрасная фигура, хорошо одевается, училась в дорогом колледже.

— Как она выглядит?

— Она брюнетка, почти не употребляет косметики, голубые глаза, ростом примерно пять футов три дюйма.

— Она естественная брюнетка? Я хочу спросить, не красит ли она волосы?

— Может быть, я не уверен. — Он пожал плечами. — Я плохо разбираюсь в таких вещах, мистер Бойд.

— Да уж, это вы доказали, — согласился я.

— Знаю, это совсем не простая задача для вас, но, с другой стороны, никто не зарабатывает просто так сто тысяч долларов, верно?

— Ну, я мог бы назвать пару парней с телевидения… Может быть, вы припомните еще что-нибудь об этой девушке?

Он секунду подумал:

— Извините, но ничего не приходит на ум.

— О’кей, — сказал я. — Полагаю, что, если я подольше постою на Таймс-сквер, мне удастся на нее наскочить.

Я встал, опять засунул свой «магнум» в кобуру, потом извлек из кармана другой пистолет и осторожно протянул его Мастерсу.

— В следующий раз, когда пойдете открывать входную дверь, будьте осторожнее с этой штукой! — сказал я.

— Прошу прощения за то, что произошло, мистер Бойд. Я очень рад, что промазал.

— А уж как я рад! — подхватил я, вручая ему свою визитную карточку. — Сообщите мне сразу же, если раздастся звонок от душителя.

— А вы держите меня в курсе событий. Информируйте, намечается ли прогресс.

— Конечно. Я сразу это сделаю.

— А как насчет ваших расходов? Не хотите получить сейчас небольшую сумму?

— За сто тысяч долларов я могу и сам оплатить свои расходы, — великодушно ответил я.

Мастерс проводил меня до входной двери. На минуту я задержался, прежде чем выйти в крошечный холл.

— Скажите, это портрет художника Читэма?

— Вы заметили? — Он казался довольным. — Правда, великолепная вещь?

— Вы знаете девушку, которая для него позировала?

— Нет, — как-то слишком небрежно ответил он. — А что, я должен ее знать?

— Каждый мужчина хоть раз в жизни должен повидать такую женщину, как она, — хмуро ответил я.

— Значит, вы с ней знакомы?

— Так, мельком. А как насчет художника? Вы с ним знакомы?

— Нет, мы никогда не встречались, — ответил Мастерс и недовольно покачал головой, как будто я допустил грубость. — У меня никогда не было желания знакомиться с художниками — это приводит только к разочарованиям. По сравнению с их работами личности авторов всегда кажутся мне незначительными. Поэтому я стараюсь избегать личных встреч.

— Должно быть, вы сами неординарная личность, мистер Мастерс, — вежливо произнес я и нажал кнопку лифта.

Похоже, поездки в Гринвич-Виллидж уже вошли у меня в привычку. Поразившее меня совпадение — портрет работы Читэма в гостиной Мастерса — было слишком сильным, а отрицание знакомства с Пандорой слишком нарочитым. Ну что ж, если он не желает об этом рассказать, может быть, расскажет она.

Мне удалось поставить машину на том же месте, что и в прошлый раз, — если дело продвинется, можно будет застолбить участок! — и я вошел в вестибюль и спустился по лестнице в студию. Точнее, наполовину спустился, а потом остановился. Спиной ко мне на ступеньках сидела девушка. Она повернула голову и посмотрела на меня, отчего моя уверенность испарилась. Я говорю об уверенности в том, что это девушка: с таким же успехом она могла оказаться ведьминым отродьем.

На голове у нее красовалось что-то похожее на птичье гнездо, но это вполне могли быть и ее собственные волосы, взбитые собственными грязными пальчиками. Лицо у нее было худое и длинное, а темные глаза — слишком большие. Из косметики она воспользовалась только жемчужно-белыми тенями для век и белой обводкой для глаз. Бесформенный серый свитер болтался, почти закрывая короткую черную юбку, черные чулки завершали наряд. Ей было не больше восемнадцати.

— Извините, — вежливо произнес я и переступил через нее.

Добравшись до двери, я нажал на звонок, а секунд через тридцать понял, что в доме никого нет. Призрак все еще сидел на ступеньках, спрятав подбородок в ладони, опершись локтями о колени, бессмысленно глядя в пятое измерение.

Я поднялся на пару ступенек, пока ее лицо не оказалось на уровне моего.

— Вы не знаете, где я могу найти Пандору?

Бледные губы скривились в слабой гримасе.

— Продажная тварь, — произнесла она безразлично.

— А Дуглас где?

— Подонок! — ответила она уже более выразительно.

— Я хочу выяснить, где он, а что Дуглас подонок — я и сам знаю.

— Не он, а ты!

— Ты назвала меня подонком?! — переспросил я со знаменитой бойдовской сообразительностью.

— Это ты говоришь, папуля! — захихикала она. — Болтаешься здесь в этом наборе от «Брукс бразерс», как будто ты на Мэдисон-авеню!

— В моем деле нужно выглядеть прилично и строго, — сообщил я ей. — А то люди отволокут своих жмуриков в другое место, чтобы другие подонки их зарывали.

На секунду в ее глазах мелькнул интерес.

А ты чем занимаешься, папаша? — спросила она.

— Я похоронщик, гробовщик, но работаю только ради кайфа. Как возьмусь за дело, сначала потихоньку разминаюсь, темп набираю, а потом как бабахну — бам! бум! — со всей оттяжкой, и пошел вгрызаться вовсю. Только дайте мне хорошенький трупик распотрошить — и оп! Мои собственные внутренности так и взыграют в унисон, каждая жилка отзывается, как гитарная струна. Сечешь?

— Да, усекла, папаша! — медленно проговорила она, засияв. — Это совершенно новый вид кайфа, я о таком еще не слыхивала. Это как жизнь и смерть, и все такое прочее, и все катится, катится в один здоровенный горшок! Забойно!

— Ничего особенного, — скромно возразил я. — Наш главный спец из дурдома считает, что я весь прогнил — и спереди, и сзади, и от середины вниз! Это вроде как язва, он говорит. Но я в это не врубаюсь. По-моему, сам он психованный, на Фрейде шизанутый!

Она встала и доверчиво просунула свою ладошку в мою.

— Друг и блондинка отправились к Фредди, у него с собой новая картина, — жуть, он говорит, как Объединенные Нации. Хочешь отправиться туда и блевануть, а, папашка?

— А почему нет? — ответил я. — У нас впереди целая жизнь, и делать в ней, куколка, совершенно нечего. Так что разок мы можем себе позволить хоть что-то сотворить. Пошли к Фредди, отметимся на новой картине.

Как оказалось, Фредди обитал всего в двух кварталах отсюда. Еще одна студия в цокольном этаже, еще один подвал, который не так давно был уважаемым хранилищем угля, а теперь докатился до приюта Фредди.

Помещение оказалось плохо освещенным, все в облаках дыма. Войдешь туда и чувствуешь себя как в аду, перед рекой Стикс с перевозчиком. Кругом было полно людей, по крайней мере, я предпочитал считать, что это все-таки люди, ведь нельзя же всегда верить собственным глазам, как невозможно всегда сохранять трезвый рассудок.

Как только мы вошли, какой-то рано полысевший тощий тип в очках сунул нам в руки два стакана с темной жидкостью.

— Дети, вы должны выпить за новую картину Фредди! — пропел он высоким голосом. — Клянусь, он — номер один среди секс-художников!

Я подозрительно глянул на грязноватую влагу.

— Что это? — спросил я.

— Это херес, мужик! Настоящая южноафриканская смесь — ты, в натуре, знаешь, как эти молодцы-зулусы делают вино? Мужики! Я прямо разлагаюсь при мысли об этом. Целое племя танцует на виноградных гроздьях, выжимая ногами натуральный сок! И все они двухметрового роста, и женщины тоже, медленно идут по кругу, как в хороводе! А ты теперь это пьешь, мужик!

— Только не я! — Я с содроганием вручил стакан ему обратно. Он тут же осушил его одним глотком и обратил взор к кошмарику, который привел меня к Фредди.

— Где ты подобрала этого подонка?! — воинственно воскликнул он. — На Уолл-стрит ошивался, отброс?

— Он не подонок! — Ее голос зазвучал оскорбленно. — Он изобрел новый вид кайфа! Когда он бальзамирует мертвецов, ему кажется, что кто-то натягивает его кишки на виолончель, — деликатно объяснила она.

— Да? — В голосе парня прорезалось уважение. — Приятель, извини, я ошибался насчет тебя. Извини.

— Здесь не найдется выпить чего-нибудь еще, кроме этого хереса? — с надеждой спросил я.

— Да нет, — покачал он головой. — Фредди закупил по дешевке целую бочку. Прежний владелец собирался все это вылить, вот подонок! Ты можешь это представить?!

— Да уж. А что, Пандора сейчас здесь?

— Мужик! — Он закатил глаза. — Если бы она была здесь, ты бы не спрашивал. Ты бы это сразу почувствовал.

— Ну а Читэм хотя бы здесь?

— Конечно, где-то там, — махнул он в сторону толпы. — Рано или поздно вы его найдете.

— Папашка! Посмотри, — неожиданно взвизгнула моя кошмарная подружка, вцепившись в мою руку. — Кто-то собирается поиграть на твоих внутренностях!

Инстинктивно я схватился за живот, но потом с облегчением вздохнул, поняв, что она имела в виду: какой-то толстяк вытащил двойную бас-гитару и приготовился играть. Рядом с ним стоял еще какой-то тип, видимо, собирался запеть. Конечно, я опять ошибся: через двадцать секунд он начал читать свою поэму, завывая под резкие звуки струн. Я понял, что это поэма, только лишь потому, что мне это объяснила моя спутница. Услышал я только несколько строчек, которые пробились ко мне сквозь сумасшедший шум, но и этого было достаточно. «Мусорные баки, гнилые отбросы, сточные трубы и слизь, — декламировал поэт пронзительно и страстно. — Все это уходит, уходит, а мне уже все равно, словно это розовые бутоны, бутоны, бутоны…»

Очкарик, который угощал нас хересом, не мог дольше терпеть.

— Мужик! — завопил он. — Я поймал ритм!

Он схватил мою спутницу и вытащил ее на середину комнаты, где было небольшое свободное пространство, и они начали медленно покачиваться с отрешенным видом под звуки гитары и завывание поэта. Со стороны моя девушка-битница выглядела так, словно ей за ворот насыпали чесоточный порошок, и она пыталась, не прибегая к помощи рук, высвободиться из своей одежки.

Я закурил и нырнул в толпу в надежде найти Дугласа. Несколько минут поработав локтями, я едва пробился лишь через шестую часть комнаты и уже подумывал, насколько продуктивны мои усилия, когда неожиданно оказался лицом к лицу с толстой блондинкой, которая уже наверняка повидала сорок летних сезонов и не менее сорока пяти зимних. Она была в черных доспехах платья для коктейля, и вы могли пролить коктейль практически на любой участок ее фасада, не промочив при этом самого платья. Бриллианты нескромно сияли почти на каждом ее пальце, и она никак не вписывалась в это сборище битников.

— Привет, — широко улыбнулась она мне, подтверждая своим примером, что протезирование зубов скорее искусство, чем наука, — вы друг Фредди?

— Никогда в жизни не встречался с ним и, если приложу определенные усилия, полагаю, что никогда и не встречусь.

— Я тоже с ним незнакома, но Гарри привез меня сюда, и я думаю, что это очень забавно, не правда ли?

— Полный дурдом! — ответил я, стараясь увернуться от наплывавших паров южноафриканского хереса, но потерпел неудачу.

— Я всегда любила атмосферу Гринвич-Виллидж, — продолжала уверенно говорить блондинка. — Я хочу сказать, здесь все так бодрит после затхлости Манхэттена, вы согласны со мной?

— Это, должно быть, одно из немногих мест, где вы можете пропитать свои легкие дымом, даже не начиная курить, — согласился я с ней.

— Вы не соответствуете артистическому типу — ну, вы не так одеты и вообще… Я попробую угадать — реклама?

— Мой бизнес не нуждается в рекламе, — заверил я ее.

— О?! Дайте подумать… Издательское дело?

— Опять ошиблись!

— Тогда вы даже не соприкасаетесь ни с одной из творческих профессий? — печально сказала она.

— Мадам, я погребальных дел мастер, — с достоинством произнес я. — И позвольте вам сказать, что ничего не может быть более творческим, чем‘умелое бальзамирование, оно требует подлинного артистизма. Только вручите нам ваших любимых — и, когда мы закончим свой труд, вы их просто не узнаете — мертвыми они будут выглядеть лучше, чем когда-либо раньше при своей жизни!

— Погребальных дел?.. — слабеющим голосом произнесла она. — Бальзамировщик?

— Повторяю, — с энтузиазмом произнес я, — это подлинное искусство! Позвольте мне объяснить вам все с самого начала: сперва нам привозят труп…

— Нет! — пронзительно вскрикнула она. — Не трудитесь, я вам верю на слово, мистер…

— Стоун. Хедли Стоун, большинство друзей называют меня просто Хедом.

— Юджиния Кэлтон. Вы пришли с кем-то или вы один… Хед?

— Я пришел с чем-то, но оно куда-то исчезло, Джинни, — дружелюбно проговорил я. — Вы уверены, что не хотели бы послушать о лицевом массаже и обо всем остальном?

— Уверена! — выдохнула она и затравленно огляделась. — Представить не могу, куда это делся Гарри?!

— Может быть, он с Дугласом Читэмом? — предположил я.

Юджиния закрыла глаза, и по ее телу пробежала дрожь.

— Пожалуйста, не произносите при мне имя этого ужасного человека!

— А чем плох Дуглас? — спросил я. — Если не считать его бороды и того, как он рисует…

— Не хочу этого обсуждать!

В этот момент кто-то сунул ей в руку новый стакан хереса, и она рассеянно выпила его до дна.

— Мне вы можете все рассказать, — с симпатией в голосе произнес я. — Я его сам хорошо знаю, и все его недостатки тоже.

— Вы его действительно знаете? — Голос ее снова потеплел от скорой помощи хереса.

— Конечно. Он заморочил голову моей девушке.

— О, в этом Дуглас настоящий мастер. Сначала идет интерлюдия, насколько я помню, она длится месяцев шесть. После этого мне не хотелось его видеть никогда!

— Так было тяжело? — мягко спросил я.

— Хед, вы даже представить себе не можете, насколько! — драматически произнесла она. — Все, что ему было нужно, — это мои деньги! Вы бы просто не поверили!

— Нет, никогда! — Я даже задохнулся. — И что же было дальше? Тогда появилась Пандора?

— Она и эта сучка Лейкман, — сорвалась на вульгарность блондинка. — Все трое работали похлеще профессиональных грабителей, потом Сюзи исчезла с горизонта, во всяком случае, я ее больше не видела.

— Необычное трио, даже по меркам Виллиджа, правда?

— Сюзи и Пандора были давними приятельницами еще по колледжу. Не могу понять, что каждой из них было нужно от Дугласа, время от времени он их поколачивал!

— И вам доставалось, Джинни?

— Этот человек изначально порочен! — сказала она тихо. — Он одержим насилием — однажды он кого-нибудь убьет. Теперь я хоть уверена, что не меня: я просто не бываю поблизости, когда его охватывает одна из маниакальных идей!

Неожиданно к нам приблизился высокий, стройный тип с довольно длинными белокурыми волосами и срезанным подбородком. Сразу можно было сказать, что это мужчина: под носом у него росли тоненькие усики.

— Мой ангел, не сердись, что я покинул тебя, но поэма Ронни была превосходна. Она так подействовала на меня, так расслабила!

— Все в порядке, дорогой. — Юджиния наградила его не вполне материнской улыбкой. — У меня был тут такой захватывающий разговор о Дугласе с мистером Стоуном.

— Пожалуйста! — простонал Гарри. — Не упоминай имени Дугласа — я этого не переношу! — Он посмотрел на меня и слегка поднял брови. — Я не думаю, что ваши попытки навязать свое общество Юджинии, дадут вам шанс, мистер Стоун. Она моя, вы меня поняли? Только моя!

— О, Гарри! — взвизгнула блондинка. — Вы пещерный человек!

— Ну, мне, кажется, пора, — произнес я и бросил последний взгляд на Гарри, потом похлопал по руке Юджинию: — Дорогая, когда выйдете наружу, держите его хорошенько. Ночным ветерком его может унести прочь.

С этими словами я стал решительно пробиваться к выходу, усиленно работая локтями. Наконец мне удалось добраться до лестницы, я поднялся по ступенькам и вышел в вестибюль дома, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

— Вы не меня ищете? — произнес за моей спиной чей-то голос.

Повернув голову, я увидел Дугласа Читэма.

— Вообще-то я ищу Пандору. Не знаете, где она?

— Представления не имею. В последний раз я видел ее в тот вечер, когда вы вырубили меня, Бойд. Хотите продолжить?

— Нет, если вы не будете настаивать, Дуглас. Я получил «добавку» от Чарли, когда выходил из вашей студии. Если вы снова затеете что-нибудь, то я просто прострелю вам башку.

— Ну, за мной не пропадет, Бойд, можете быть уверены! — натянуто сказал он.

— Может быть, Пандора сейчас с тем парнем, который покупает ваши картины? — предположил я. — Ну, с тем, у которого мусор в голове.

— О чем это вы, черт возьми, болтаете?

— Я говорю о парне по фамилии Мастерс. Гаролд Мастерс, прошлой ночью я прочел некролог о его смерти, и это очень похоже на вас, Дуглас.

— Я все еще не понимаю, о чем вы говорите.

— «Внезапная, насильственная смерть…» — звучит совсем в вашем стиле. Но вы, конечно, знать не знаете Мастерса?

— Никогда о таком не слышал! — огрызнулся он. — Это у вас в голове черт знает что, Бойд. В последний раз говорю вам: держитесь подальше от всего этого, если хотите остаться живым!

Несколько мгновений мы стояли друг против друга, как пара бентамских петухов, пока я не почувствовал себя персонажем дешевого журнальчика.

— Ах! — светским тоном воскликнул я. — Пошел ты к черту, борода! — И зашагал к своей машине.

Домой я попал уже далеко за полночь. Поиски брюнетки, закончившей колледж, можно отложить до утра, решил я. Даже за сто тысяч это может подождать, и, кроме того, утром, возможно, меня осенит хорошая идея, с чего начать. А на этом идиотском битниковском толковище я даже не увидел новой картины Фредди…

Опустившись в мягкое кресло, я закурил, размышляя, что все приходит к тому, кто умеет ждать, даже если он гробовщик. Боль в желудке отпустила меня, пока я не двигался, поэтому я просидел минуты две, не шевелясь. Потом раздался звонок в дверь. Я медленно выбрался из кресла и направился к двери с «магнумом» в руке. Если горилла Чарли решил навестить меня, чтобы опять позабавиться, то на этот раз я предпочел заручиться преимуществом в виде запаса патронов и солидного калибра.

Открыв дверь, я обнаружил, что это совсем не Чарли. Это была Пандора. На лице ее опять играла любезная улыбка, она была полностью одета. Осторожно глянув через ее плечо, я не обнаружил там бородача. Она посмотрела на мой пистолет и с упреком покачала головой:

— Ты никому не доверяешь, Дэнни?

Я отступил на шаг, и она вошла в квартиру, оглядываясь без особого интереса.

— Ты пришла проверить, жив ли я еще? Когда мы виделись в последний раз, мне показалось, что тебе на это наплевать.

— Нам с тобой так и не удалось обсудить мое предложение, а ведь ты уже получил от меня аванс, надеюсь, ты это помнишь? — спокойно сказала она.

Когда она повернула голову и посмотрела на меня, то свет от лампы, как солнечный луч, заиграл в ее прекрасных волосах. На ней был замшевый золотистый пуловер, который ей очень шел, и черные бархатные брюки, резко сужавшиеся к коленям и нежно обнимавшие ее икры. Несомненно, Пандора обладала редким даром Венеры — способностью выглядеть нагой, сколько бы одежды на ней ни было. Заверните ее хоть в пять толстенных одеял, все равно при взгляде на нее у вас будет сжиматься от восхищения горло.

Приметив бутылку моего любимого коньяка, она тут же налила себе выпить щедрой рукой, потом прошла к дивану и устроилась со всеми удобствами.

— Думаю, нам надо все обсудить, Дэнни. Тебя ведь интересуют деньги, не так ли?

Я тоже плеснул себе коньяку — в целях самозащиты, потом положил «магнум» рядом с бутылкой и присоединился к ней на диване.

— Как поживает Дуглас? Я его видел недавно.

— У него сильная мигрень, — улыбнулась Пандора. — Он не захотел, чтобы я сегодня ему позировала. Думаю, он просто утратил творческий настрой — или еще что-то. Он даже сказал, чтобы я оделась, можешь себе представить?

— Да, должно быть, это действительно мигрень, — посочувствовал я. — О’кей, расскажи мне о своем предложении.

— Все очень просто и принесет тебе еще пятнадцать сотен долларов. Тебе просто нужно будет отправиться на рыбалку.

— На рыбалку?..

— Или на охоту, или кататься на лошадях, или что там еще делают на отдыхе. Всего на неделю, Дэнни, начиная с сегодняшнего дня. Просто ничего не делать и в конце недели получить свои деньги.

— Расскажи мне поподробнее, — попросил я.

Она изящно пожала плечами:

— А это все, больше не о чем рассказывать. Говорю тебе, все очень просто.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Например, зачем и кем был убит Джон Бинард? Почему ты и Дуглас увезли Сюзи Лейкман из ее квартиры и держали ее в студии Дугласа? Почему было так важно, чтобы я не нашел ее сегодня вечером?

Она легко коснулась пальчиком моих губ. Указательный палец ее правой руки нежно коснулся ее собственных губ, и Пандора укоризненно покачала головой:

— Вопросы не входят в наше соглашение, Дэнни, детка. Все, что тебе следует предпринять, — это в конце недели получить причитающиеся тебе деньги. Если тебе не приходит в голову, как приятно провести эту неделю, я могла бы помочь.

— Давай все-таки вернемся к вопросам. Мои отбитые внутренности требуют ответов.

— Тебе следовало бы поумнеть после того, что случилось сегодня вечером. Ты не считаешь? Дэнни, посмотри правде в глаза: Лейкман и другие — настоящие профессионалы, а ты не входишь в эту лигу!

— Ты хочешь сказать, что я — любитель?

— Талантливый, но все же любитель. Вчера вечером тебе здорово досталось, но ты выживешь. Может быть, тебе даже и повезло — ты ведь мог не выбраться.

— Ну напугала — прямо мурашки по коже!

Она поднялась с дивана, лениво направилась к стоящей на столе бутылке и налила себе еще коньяку.

— Подумай об этом, Дэнни, — спокойно произнесла она. — Ты получишь много денег, не приложив для этого никаких усилий, или не приобретешь ни гроша, но схлопочешь множество неприятностей.

— Я уже подумал об этом.

— И что же? — улыбнулась она ободряюще.

— Вонючее дело! — кратко ответил я.

Ее улыбка медленно завяла.

— Может быть, ты изменишь свое решение?

— Мои решения неизменны! Резолюция водостойкая и огнеупорная, обжалованию не подлежит!

— А как насчет поцелуеустойчивости?

Я смотрел, как она допила свой коньяк и поставила пустой стакан на стол. Потом она медленно начала стягивать свой замшевый пуловер, дюйм за дюймом показывая обнаженную кожу.

— Это тот самый случай, когда Пандора открывает свой ящик с разными фокусами? — спросил я.

— Мне хотелось выяснить, действительно ли твой твердый приговор не поддается женским чарам, — ответила она легко. — Даже если это так, мне показалось забавным пройти этим сложным путем.

Под пуловером на ней был белый шелковый лифчик с широко расставленными бретельками, который она тут же расстегнула и не глядя бросила на ближайший стул. Черные бархатные брюки она спустила к лодыжкам и переступила через них. Теперь она осталась только в розовых трусиках, вышитых по краю розочками: хорошая порция динамита, аккуратно запакованная в цветной целлофан.

Она медленно двигалась ко мне, дав полную волю своим щедрым выпуклостям и изгибам, которые так и плясали на ходу. Подойдя вплотную, она замерла, прижавшись ко мне всем телом. Всей грудной клеткой я чувствовал напор ее полных грудей, и если внутри меня еще оставалась боль, то тут она полностью исчезла. Ее пальцы потеребили пуговицы на моей рубашке, прежде чем рывком распахнуть ее, и вот она уже тесно прильнула к моей голой груди. Медленно я провел ладонями вниз по шелковистой коже ее спины, оттянул пальцами резинку трусиков, и ее рот с жадностью впился в мой, потом ее теплые губы чуть расслабились и острые белые зубки больно впились в мою нижнюю губу. Мои пальцы тоже заработали с большей агрессивностью. Затем послышался звук рвущегося нейлона, и ее ногти впились мне в плечи.

Пандора тихо засмеялась — глухой победный рокот вырвался из глубины ее горла.

Бренди — хороший стимулятор. Возбуждение улеглось, и вновь вернулась боль. Я разлил коньяк по бокалам и понес их к партнерше. Пандора лежала, раскинувшись во всю длину дивана, в глазах ее светилось удовлетворение. Она взяла у меня бокал и лениво улыбнулась:

— Спасибо, любовничек!

Я сел на край дивана и с восхищением посмотрел на нее.

— Ты лучший инструмент для восстановления сил, который я видел! Если бы Дуглас нарисовал плакат с тебя, какая ты сейчас есть, и написал бы сверху большими буквами «Солнечная Флорида», люди бы толпами кинулись в Майами, давя друг друга насмерть, чтобы только по улицам там пройтись.

— Ты очень мил, Дэнни, — замурлыкала она, — даже если это чистая правда — «ничего, кроме правды». Я рада, что у нас одинаковые взгляды на восстановление сил, на следующей неделе я загляну сюда, когда у тебя только и дела будет, что расслабляться.

— Звучит прекрасно.

Она налила еще коньяку.

— Надеюсь, мне удалось изменить твое непреклонное решение?

— Нет, — небрежно ответил я.

— Что? — Она резко села и уставилась на меня. — Было бы лучше, если бы ты признался, что пошутил!

Я подождал, пока она не перестала колыхаться — а у девушки с телосложением Пандоры это занимает некоторое время — каждое действие вызывает противодействие, как нам внушали на научной конференции.

— А что же ты сделаешь, если я не шутил? — с любопытством спросил я. — Опять начнешь меня соблазнять?

Она свирепо посмотрела на меня, потом размахнулась и врезала мне по щеке, вложив в этот удар немалую силу. Я подумал, да черт с ней! Мне многовато досталось за одну ночь, а я, кроме того, убежденный сторонник равенства полов, поэтому я тоже размахнулся и отвесил ей ответную оплеуху.

Ее голова резко откинулась назад, она свалилась с дивана на пол и осталась сидеть там, дрожа. Слезы полились у нее из глаз, но я не сразу это заметил. В любом случае, она плакала не от боли, а оттого, что ужасно злилась на меня и у нее под рукой не было ножа, чтобы вырезать мне внутренности. Исходя из того, как мои внутренности себя чувствовали, это могло бы принести и мне облегчение.

— Дорогая, возможно, роль Далилы лучше получается у тебя с бородатым. Хотя твоя сделка не прошла, но нам было так хорошо вместе! Не порть впечатления! Этот прекрасный старомодный чувственный секс теперь так трудно найти!

Она вскочила на ноги с откровенной ненавистью в глазах, потом рванулась к столу. Я успел на полсекунды раньше, чем она подхватила бы «магнум». Но Пандора не могла так легко уступить. Она все еще боролась за пистолет, царапалась, лягалась. В целях чистой самозащиты я припечатал ее подбородок костяшками пальцев своего левого кулака. Ее глаза закатились, она попятилась назад и пятилась до тех пор, пока край дивана не подсек ее под коленки, и она внезапно села.

Я сунул пистолет обратно в кобуру, внимательно наблюдая за ней. Ее глаза медленно сфокусировались на мне, потом она осторожно села и начала одеваться.

— Пандора, — спросил я, пока она натягивала через голову замшевый пуловер, — кто-нибудь называл тебя Диэдри?

— Нет, — тусклым голосом ответила она. — Чего ради меня так называть?

— Я просто поинтересовался. Так же, как меня интересует цвет твоих волос — он натуральный?

— Конечно, еще бы!

— А тебе он никогда не надоедал? Тебе не хотелось стать брюнеткой?

— Нет, — равнодушно ответила она. — Еще будут глупые вопросы, прежде чем я уйду отсюда?

— Только один. Кто кого надувает в этой игре?

Она презрительно пожала плечами и направилась к двери. Я молча с ней попрощался, как принято у частных детективов: мигнул глазами, крепко сжав рот и выставив вперед подбородок, но она даже не заметила этого. Дойдя до двери, она оглянулась через плечо:

— Ты очень четко дал понять, Дэнни, что не хочешь делать того, о чем тебя просят по-хорошему, теперь придется пойти другим путем, похуже.

— Что это значит?

— Скоро узнаешь! — Она шагнула в коридор и громко захлопнула дверь.

«Жизнь для живых!» — как сказал один умный человек, и я не собираюсь с этим спорить, поэтому сразу же отправился спать. За двухминутный промежуток от того момента, как моя голова коснулась подушки, и до того, когда я заснул, я опять спросил себя: так кто же кого надувает? У меня возникла твердая уверенность, что все надували меня, а во главе всей компании стоял сам Гаролд Мастерс!

Мне приснилась сотня тысяч долларов в пяти- и десятицентовых монетках, и как я пересчитывал их все по одной.

На следующее утро я явился в свой офис поздно, просто не придумав лучшего занятия. День был хмурый, холодный, ветер завывал по ущельям Манхэттена — словом, в такой денек мне вовсе не улыбалось торчать на Таймс-сквер, поджидая искомую брюнетку.

Телефон зазвонил где-то около одиннадцати тридцати. На линии был Мастерс, и голос его звучал нервно.

— Случилось кое-что еще, Бойд! Мне нужно немедленно с вами увидеться!

— Где вы сейчас?

— На заводе. Но вам лучше сюда не приезжать. Как насчет ленча, скажем, в ресторане «Ле Мармитон»?

— Прекрасно! — ответил я, и он тут же повесил трубку.

За минуту до сумрачного полудня ко мне в офис вошел мужчина, и, едва взглянув на него, я понял, что это посетитель, а не очередной клиент. С той самой ночи, когда мы впервые встретились в доме Конрада Лейкмана, Джерри Торстон не испытывал ко мне доверия.

В английском твидовом костюме, сшитом на заказ, он выглядел вполне элегантно, вот только ботинки экзотически-кровавого цвета выделяли его как личность среди единого мира организованной преступности, к которому принадлежал этот человек. Его длинные черные волосы по-прежнему лежали красивой волной, и он взирал на меня сверху вниз — с высоты своего почти двухметрового роста.

— Вижу, вы пришли в себя, Бойд? Видимо, Чарли прошлой ночью обошелся с вами мягко?

— Туалет дальше по коридору и вниз, но у вас должен быть собственный ключ — таковы здесь порядки.

Не отвечая, он придвинул к себе белое кожаное кресло и развалился в нем, глядя на меня, как будто меня не допустили к участию в рыбьих брачных играх на Больших Озерах.

— Я здесь в качестве клиента, Бойд, — мягко сказал он. — Вы всегда так разговариваете с клиентами?

— Всегда. Я вежлив лишь с теми, кто платит мне деньги.

Он вытащил бумажник из внутреннего кармана своего твидового пиджака, отделил тонкую пачку банкнотов и бросил их мне на стол.

— Здесь тысяча долларов. Этого для вас достаточно?

Я взглянул на деньги, потом на него:

— И сколько же человек я должен за это убить? У вас есть свой маленький черный список или, может быть, мне начать прямо с первой страницы телефонной книги — и вперед?

Торстон неторопливо прикурил от позолоченной зажигалки «Данхил» и лишь потом ответил.

— Все у тебя есть, Бойд, — добродушно сказал он, белые кожаные кресла, резкая манера разговора, циничное недоверие к моим деньгам. Осталось только убедить меня, что ты занимаешься этим бизнесом из горячей веры в справедливость и что твой гонорар составляет всего двадцать пять долларов плюс деньги на производственные расходы.

— У тебя тоже все есть, Торстон. Ты прямо модель с обложки журнала «Эсквайр»! Так и вижу заголовок типа «Современный мужчина» и подзаголовок: «Этот хорошо одетый человек наверняка обосновался на Мэдисон-авеню»! Правда, кое-какие детальки выпадают из образа — например, вишневые башмаки. Ты не мог бы их перекрасить?

— Бойд, не зарывайся, — произнес он с явным раздражением.

— О’кей, что там насчет этой тысячи баксов?

— Легкие деньги. Они лучший аргумент, чем кулаки Чарли. Просто не суй нос, куда тебя не просят, вот и все. Запомни, тебя все это не касается!

— Сдается, я уже слышал этот мотивчик — прошлой ночью от Пандоры. Похоже, это становится моей темой в опере. Увидев меня на улице, люди будут мне совать в руку деньги и просить: «Бойд, не лезь не в свое дело. Будь нормальным парнем, лучше пойди купи себе „магнум“ с золотой облицовкой и серебряными пулями!»

Стряхнув пепел на мой ковер, Джерри Торстон поднялся на ноги.

— Итак, тебе выпал большой приз, Бойд. Тысяча долларов за просто так — здорово повезло!

— И это все?

— Да, все. — Он вежливо кивнул и направился к двери.

— Точно — ничего не забыл? — настаивал я.

— Чего? — Он нетерпеливо повернул ко мне голову.

— Ты не предупредил о том, что со мной случится, если я буду по-прежнему совать свой нос куда не надо.

Его ухмылка так и источала сарказм.

— Полагаю, что даже тебе ясен ответ на этот вопрос!

Дверь за собой он закрыть не потрудился.

Я вошел в зал «Ле Мармитона» за три минуты до назначенного срока; Мастерс уже был там. Меня тут же проводили к его столику. Я сел, поздоровался, попросил принести мне джин с тоником, закурил сигарету. Мастерс терпеливо ждал, пока официант подавал нам выпивку, а я изучал меню, остановившись наконец на рубленом бифштексе.

Затем он наклонился ко мне через стол, голос его упал до шепота, словно у школьника, рассказывающего неприличный анекдот.

Он опять позвонил сегодня утром, — прошелестел Мастерс. — Рано утром, еще до восьми.

— И что же?

— Все опять изменилось. Теперь он не хочет брать эти сто тысяч долларов.

— Он снял вас с крючка? Передумал?

Мастерс замотал головой:

— Вовсе нет. Он поставил другие условия.

— Чего же он теперь хочет?

— Лекарства, — хрипло произнес Мастерс.

Я уже хотел улыбнуться, но вспомнил, кто передо мной — Гаролд, промышленник и хозяин «Мастерс драг компани».

— Вы же не станете снабжать его наркотиками?

— Он и не просит наркотиков, — резко ответил Мастерс. — Ему нужны антибиотики!

Я уставился на него, потом покачал головой:

— Может быть, я тупой или чего-то не знаю?

— Вы прекрасно знаете, как и всякий человек, что опиум произрастает на Дальнем Востоке. Вы знаете, что с нелегальной доставкой наркотиков, таких, как героин, морфий и прочие, и всех их производных, ведут борьбу специальные подразделения полиции, ФБР и ООН. Вы также знаете, что эти наркотики продолжают проникать в страну тайно. Но вам, возможно, неизвестно, что существует и обратный путь при торговле наркотиками. Дело в том, что на Востоке, в азиатских странах, дефицит антибиотиков, на поставке их можно заработать целое состояние! Вот на это он и замахнулся — поставка антибиотиков без всяких таможенных сборов, а получать товар он намеревается у меня.

— Но тогда это принесет ему много больше, чем сто тысяч долларов?

— Он все просчитал, — устало сказал Мастерс, — объем выпускаемой моими заводами продукции, долю антибиотиков в ней — все. Он хочет, чтобы я поставлял ему такое количество медикаментов, что это неминуемо меня разорит!

— Когда вы должны поставить ему первую партию?

— Через сорок восемь часов, отсчет уже начался. Он так и сказал: «Или ты это сделаешь, или ты труп!» Вот какой у меня выбор!

— У вас еще есть время обратиться в полицию или в отдел по борьбе с наркотиками. Они его схватят, а вас возьмут под охрану, — сказал я.

— Этого я не могу!

— И все из-за каких-то фальшивых деклараций о ваших доходах? Да это ни в какое сравнение не идет с той проблемой, которая возникла у вас. Вам просто придется покрыть долги, заплатить все, что причитается по закону, а потом повиниться, что вы были «плохим мальчиком», а теперь очень сожалеете об этом — но тогда вам не придется выбирать между смертью и банкротством!

Официант расставлял на нашем столе заказ с озадаченным видом зоолога, принесшего бананы в обезьянник. Мастерс молча ждал, когда тот наконец уйдет, потом снова перегнулся через стол.

— В последний раз повторяю вам, Бойд, — медленно произнес он, выделяя каждое слово, — я не могу и не хочу обращаться в полицию или в отдел по борьбе с наркотиками, вообще к властям. Это просто невозможно. Вы понимаете?

— Полагаю, вы прояснили этот вопрос. Что же дальше?

— Самое главное теперь, чтобы вы за сорок восемь часов нашли этих двоих — мужчину и женщину. А когда найдете — поступили бы с ними так, как мы договорились.

— Это вы уже говорили.

Он порылся в кармане, потом выложил передо мной на стол чек.

— Смотрите! — настойчиво проговорил он. — Вот чек на десять тысяч долларов. Воспользуйтесь этими деньгами, как вы считаете нужным — наймите десять человек, если они вам понадобятся, наймите хоть сотню! Но отыщите тех двоих за сорок восемь часов!

Взяв во стола чек, я внимательно осмотрел его. Он был настоящим, и я постарался сохранять равнодушный вид, пока убирал его в свой бумажник.

— О’кей, мистер Мастерс, я буду над этим работать.

— Лучше бы вам побыстрее получить хоть какие-то результаты. Звоните мне, как только что-то проглянет, любая мелочь!

— Непременно.

— А сейчас мне нужно вернуться на завод. Прощу меня извинить.

Он тяжело поднялся на ноги.

— Вы не съели свой стейк, — напомнил ему я. — Это самый лучший стейк с кровью, который я видел за последнее время.

— Похоже, что я совсем потерял вкус к мясу с кровью, — пробормотал он и вышел из зала.

Он не заплатил по счету, видимо полагая, что я вполне могу вычесть эту сумму из данного мне чека, поэтому я не окликнул его, а продолжал поглощать свое рубленое мясо, которое было прекрасно приготовлено, потом выпил кофе и покинул ресторан.

На обратном пути в офис я зашел в банк к одному старому приятелю, и он устроил мне быстрый переучет чека. Я не хотел оставлять ни малейшего шанса для отказа от оплаты его в дальнейшем, на том основании, что мой клиент внезапно скончался.

Именно ливень, разразившийся, когда я возвращался в офис, а вовсе не деньги, заставил меня вспомнить о солнечной Флориде и о том воображаемом плакате, на котором я прошлой ночью представлял себе Пандору.

Прежде всего я позвонил Конраду Лейкману в его загородный дом в Саутгемптоне. Мне ответил незнакомый голос, но секунд через десять в трубке послышался резковатый напористый голос Лейкмана.

— Говорит Дэнни Бойд, — сказал я.

— Что вам надо? — раздраженно спросил он.

— Звоню, чтобы поблагодарить вас за тысячу долларов, — ответил я. — Это был очень милый жест с вашей стороны, мистер Лейкман. И часто вы платите людям такие деньги за то, чтобы они ничего не делали?

— О чем, черт возьми, вы толкуете? Вы пьяны?

— Нет. Похоже, я совершил ошибку, мистер Лейкман — эта тысяча не имеет к вам никакого отношения. Забудьте об этом!

Закрыв глаза, я подождал, но ждать пришлось недолго.

— Постойте! — прохрипел он мне в ухо. — Тысяча долларов, вы сказали? За то, чтобы ничего не делать? От меня?

— Если уж быть точным, мне их вручил Джерри Торстон сегодня утром, но я, естественно, предположил, что деньги исходят от вас. Я был не прав, простите!

— Торстон заплатил вам деньги? — Его голос звучал озадаченно. — Что вы имеете в виду — «ничего не делать»?

— Так сказал Торстон: ничего не делать и не совать нос, куда меня не просят. Полагаю, это касается дел вашей дочери и тех, кто похитил ее позапрошлой ночью из квартиры в Гринвич-Виллидж.

— Торстон говорил вам что-нибудь еще?

— Не припомню. Так, поболтали о разном!

Он произвел какой-то резкий звук, вероятно означавший, что он-то знает, какая это болтовня.

— Мистер Лейкман, — произнес я вежливо, — можно мне задать вам вопрос?

— Что там еще?

— Я знаю, что вы теперь ушли на покой, но, предположим, вы снова вернетесь к бизнесу, к вашему старому бизнесу?

— Я не вернусь, но продолжайте.

— Как вы полагаете, с чего вам нужно было бы начинать, захоти вы вернуться к вашему старому делу?

— Не понимаю, Бойд, что это — двадцать вопросов?

— Только один вопрос — и очень важный.

— Мне бы понадобился поставщик и товар, что совершенно очевидно для такого тупого детектива, как вы, Бойд.

— Так я и думал, Лейкман. Просто хотел это услышать от вас.

— Подумываешь сам заняться рэкетом? — Он фыркнул. — Это крутая игра, тебе не продержаться и пяти минут.

— Представьте, что мы изменили направление работы, и я располагаю неограниченным количеством антибиотиков для экспорта. Как бы мне следовало поступить в этом случае?

В течение нескольких секунд я слышал только его тяжелое дыхание.

— Что, Бойд, вы действительно настолько продвинулись?

За все то время, что я его знал, в его голосе впервые прозвучало некое подобие уважения.

— Не я, мне тут рассказали об одном парне, у которого в ближайшие шесть недель в руках будет примерно такое количество.

И опять трубка молчала, доносилось только его тяжелое дыхание.

Наконец он проворчал:

— Возможно, я ошибался в вас, Бойд, видимо, вы намного хитрее, чем мне показалось. Нам надо встретиться и обо всем поговорить. Вы согласны?

— Задаром? — спросил я шокированно.

— Почему бы вам не заглянуть ко мне домой сегодня вечерком? — Его голос охрип от радушия. — Заберете пятнадцать сотен баксов, которые я вам должен, и мы сможем спокойно поговорить. Что вы на это скажете?

— Звучит неплохо. В котором часу мне приехать?

— В любое время после семи. Приезжайте к обеду, хорошо?

— Прекрасно. Джерри Торстон там тоже будет?

— Нет, на нашей беседе он присутствовать не будет! Я и раньше задумывался над поведением этого парня — еще с тех пор, как он стал указывать мне, где покупать костюмы!

В такой вечер лучше всего сидеть дома и слушать свои любимые пластинки, смотреть по телевизору любимые передачи, соблазнять любимую блондинку: центральное отопление включено, бутылка шотландского открыта, и благодарение Богу, что ты не моряк! Дождь лил потоком, и казалось, этому никогда не будет конца.

Темные улицы, по которым я пробирался на машине, были пустынными, и монотонный стук дождевых капель складывался в хмурую мелодию, под которую ветер плясал по бесконечным мокрым площадям. Словом, в такой ужасный вечер никто не ездит с визитами, и тем более в такую даль, как конец Лонг-Айленда.

Приехал я в четверть восьмого. Когда я выключил мотор, стал слышен унылый гул моря, доносившийся из-за дома, еще более укрепивший мою веру в то, что вид на Центральный парк не разонравится мне до конца моих дней. Даже в такой вечер, как этот, трава растет совершенно бесшумно.

Выскочив из машины, я бросился к порталу, а дождевые струи хлестали меня по лицу. Переведя дыхание, я нажал кнопку звонка и держал палец на ней секунд пять. Если звонок работает, то они должны меня услышать.

Никто, однако, не спешил открывать дверь, хотя во всех окнах горел свет. Кто-то же должен быть дома! Я решил попробовать звонок еще раз и, если это ни к чему не приведет, просто вышибить дверь. Дождь теперь бил по крыльцу косыми струями, и мои ноги быстро промокли. Ноги я мог промочить и на Манхэттене, для этого не стоило тащиться в Саутгемптон.

Потом дверь медленно открылась и на пороге показалась брюнетка в тонком белом свитере и черных шерстяных брюках, обтягивающих ее так туго, что воображению просто нечего было дорисовывать. Это была дочь хозяина, Сюзи Лейкман: девушка из ванной комнаты, девушка в махровом полотенце, девушка из чулана для щеток. Может быть, девушка чьей-то мечты, но не моей.

— Бойд! — воскликнула она таким тоном, словно хотела сказать «таракан».

— Я самый, единственный и неповторимый, — скромно признал я. — Классический профиль, оживший греческий бог, недремлющее око. Ты права, Сюзи, это я, Дэниел Бойд, собственной персоной.

— Что вам нужно? — холодно поинтересовалась она.

— Довольно грубо, так гостей не встречают, — упрекнул я ее. — Твой отец пригласил меня с ним пообедать, и я легко могу схватить воспаление легких или что-нибудь похуже, потому что я промок до нитки.

— Отца сейчас нет дома, — объявила она. — Ничего не слышала о вашем приглашении к обеду — звучит неправдоподобно. Придется вам подождать здесь, пока он не вернется и не подтвердит свое приглашение!

Она хотела закрыть дверь прямо перед моим носом, но я толчком распахнул ее и вошел в холл. Краска бросилась Сюзи в лицо.

— Я вам сказала, что вы не можете сюда войти!

— Я уже вошел, — отметил я сей очевидный факт, — и я здесь останусь. В такую ночь, как эта, никто и собаку не выгонит.

— Может быть, собаку я бы и пожалела! Уходите, мистер Бойд, или мне придется позвать кого-нибудь, чтобы вас выбросили вон.

Я с силой захлопнул за собой входную дверь, преградив дорогу ледяному ветру, который дул прямо мне в спину.

— Дорогуша, в ту ночь в ванной ты была совсем другой девочкой. Может быть, на тебя подействовала психическая травма, нанесенная тебе пребыванием в подсобке со швабрами? Но в любом случае я не обижаюсь. Почему бы тебе не пустить в ход мозги и не расцвести улыбкой — и мы все начнем сначала.

— Ну ладно! — сказала она с холодной яростью. — Вы сами напросились. Чарли!

— Стыдись, Сюзи, звать эту обезьяну! Ты же знаешь, что он в прошлый раз со мной сделал!

— Посмотрю, как он поработает над вами на этот раз!

Пожав плечами, я снова открыл входную дверь. Сюзи презрительно засмеялась:

— Давай беги, Бойд, пока не поздно!

Тут я протянул руки, схватил ее за плечи, резко развернул лицом к двери и, быстро протащив через холл, вытолкнул на крыльцо, а там внезапно выпустил. Сюзи по инерции продолжала бежать вперед — полагаю, у нее просто не было другого выхода. Она резво пересекла крыльцо и скрылась за завесой дождя. Я услышал тонкий слабеюший крик, прежде чем опять захлопнул дверь.

Через пять секунд в дальнем конце холла появилась горилла и затрусила ко мне.

— Бойд, какого черта ты здесь делаешь?

Похоже, диалог превращался в стереотип, но с этим я уж ничего не мог поделать, во всяком случае, когда собеседником был Чарли.

— Я гость, приглашенный на обед твоим боссом, Конрадом Лейкманом. Если ты мне не веришь, то спроси его об этом сам.

— Мне послышалось, что меня звала Сюзи, — подозрительно сказал он. — Где она?

— Куда-то вышла. Сказала, что это срочно и она не может ждать, просила, чтобы ты быстро следовал за ней.

— О’кей. А ты оставайся там, где стоишь, пока я не вернусь, понял? — Его обезьяний лобик вспотел от напряжения.

— Конечно, Чарли, я никуда не собираюсь уходить, я ведь только приехал.

Пройдя мимо меня, он открыл дверь и вышел на крыльцо. Потом стал звать Сюзи, но она не отзывалась. Вытащив «магнум» из кобуры, я взял его за дуло и изо всей силы вмазал рукояткой по бычьей шее Чарли. Застонав, он медленно опустился на колени, вяло мотая головой. Пришлось признать, что его череп сделан из особо прочного бетона. Я снова ударил его в то же место, и на этот раз он свалился с крыльца на проезжую часть и остался лежать в луже лицом вниз. Я полагал, что, если повезет, он может захлебнуться.

Захлопнув опять входную дверь, я вложил «магнум» в кобуру и направился через холл в бар, рассудив, что если кто-нибудь дома, то его скорее всего можно найти именно там. Однако бар был пуст. Тем не менее выглядел он уютно и казался подходящим местом, чтобы подождать, пока кто-нибудь не появится.

На стойке красовалась непочатая бутылка виски «Чивас Регал».

Любовно открыв ее, я налил себе щедрую порцию, разумеется не оскорбляя драгоценную влагу никакими плебейскими добавками.

Я уже допивал благородный напиток, когда послышались быстрые шаги, кто-то вошел в бар и резко остановился.

— Бойд? — В голосе звучало искреннее удивление. — Что, черт возьми, ты тут делаешь?

Начало диалога повторялось. Подавив желание ответить «пью на халяву», я повернулся к нему. Джерри Торстон был, как всегда, безукоризнен — в том же твидовом костюме, что и накануне, но, как я с удовлетворением заметил, не в кричащих вишневых башмаках, а в дорогих светлых туфлях «Оксфорд».

— Я здесь гость без хозяина. Я приглашен к обеду, который, сильно подозреваю, никто еще не готовил.

— Ты — гость? Это что — шутка?

— Да никакая не шутка! Лейкман пригласил меня сегодня к обеду на семь часов. Уже восьмой час, но это единственное, что я могу записать на свой счет.

Он пошел к стойке бара, налил себе виски, тот же «Чивас Регал», что свидетельствовало о том, что у него все же есть вкус (если не говорить об обуви).

— Конрада здесь нет. Полчаса назад его вызвали телефонным звонком, и ему пришлось уехать. Думаю, скоро вернется. А куда все подевались?

— Вышли на улицу.

— Тогда кто же тебе открыл дверь?

— Сюзи.

— А сейчас она где?

— Она ушла сразу после того, как открыла мне.

Он нахмурился.

— Но Чарли-то должен быть здесь.

— Его я тоже видел. Думаю, он пошел искать Сюзи. Если они там ищут друг друга, возможно, их не будет некоторое время — уж очень ночка для этого неподходящая.

— Послушай, Бойд, эта твоя манера шутить…

— Это чистая правда, да поможет мне Бог!

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня, потом одним глотком прикончил виски.

— Так зачем Конрад пригласил тебя на обед?

Я пожал плечами:

— Сегодня днем я позвонил ему, чтобы поблагодарить за тысячу долларов, которую ты принес мне сегодня в офис. Мистер Лейкман несколько удивился, когда я ему об этом рассказал, и сразу после этого пригласил на обед.

— Эти деньги тебе заплатили, чтобы ты не совал нос в чужие дела! — рассвирепел Торстон. — И первое, что ты сделал, — влез туда, куда не следует, с этим дурацким звонком Лейкману. Разве я сказал тебе, что деньги от него?

— Нет, не говорил, но ведь я знаю, что ты был его правой рукой. Или ты — правая рука Чарли?

Золотая поверхность зажигалки поблескивала у него в руке, когда он прикуривал.

— Кажется, придется преподать тебе урок, Бойд, — зло сказал он. — Похоже, ты легко пришел сюда сегодня, но тебе будет чертовски трудно уйти!

— О, бабушка, почему у тебя такие большие глаза?

Вдруг Торстон отвернулся от меня и прислушался.

Я последовал его примеру и услыхал шаги, приближавшиеся к бару. Шли несколько человек.

Затем они появились в баре, следуя за Сюзи, хотя я и не узнал ее в первый момент: она была похожа на беженку из прачечной-автомата. Мокрые пряди волос облепили череп, с лица все еще лилась вода в три ручья. Свитер заметно сел, он туго облегал ее небольшие острые груди, выставляя на обозрение полоску белой кожи над поясом брюк. Шерстяные брюки тоже съежились настолько, что не поддавались пристойному описанию.

Прямо за ее спиной я увидел еще двоих — старые друзья: с одной я переспал, другой меня избил. Вперед выдвинулся бородач, сжимая в руке «магнум». Дуглас Читэм был одет по погоде — в габардиновый плащ, шляпу-панаму от дождя, высокие дождевые боты и прекрасные кожаные перчатки с крагами.

Я все еще слышал отдаленные ритмы гитар, хотя тропический рассвет несколько отсырел. Но все же Пандоре повезло больше, чем Сюзи, дождь был ей к лицу. Он придал ей блеск и свежесть, голубые глаза засверкали еще ярче. Она тоже была одета в непромокаемую куртку, доходившую ей до бедер, габардиновые слаксы и сапоги, выглядевшие очень мило, с хрустальными пряжками в виде буквы «П» на подъеме.

Несколько мгновений все молча смотрели друг на друга, как при игре в «живые картины». Сюзи сосредоточилась на мне, и под ее взглядом я ощутил то, что чувствовали первые переселенцы за миг до того, как индейские скво принимались обрабатывать их своими маленькими острыми ножами.

Торстон выглядел удивленным, он быстро потянулся к внутреннему карману и так же быстро отдернул руку назад, когда на него нацелилось дуло «магнума» Дугласа.

— А я и не знал, что тут собирается вечеринка, — бросил я. — А не пора ли появиться самому хозяину?

— Пандора, забери у них пистолеты, — жестко распорядился Дуглас.

Улыбаясь, Пандора двинулась к Торстону, стараясь не попасть на линию между ним и «магнумом» Читэма, вытащила его пистолет из наплечной кобуры и положила его в карман своей куртки. Потом она подошла ко мне.

— Я предупреждала, Дэнни, — сказала она, продолжая улыбаться. — Теперь ты ступил на трудный путь!

— Знаете, что я вам скажу? Мы втроем все еще можем законно заработать на моей идее этого плаката, призывающего в Майами.

— С законом мы уже порвали, Дэнни. Сейчас нам нужны только деньги, и на этот раз никому не удастся нам помешать.

С этими словами она выдернула пистолет у меня из-под мышки, из кобуры, и взяла его в обе руки.

— А с этим что делать? — обратилась она к Дугласу. — Он слишком тяжелый, чтобы тащить его в кармане — меня всю перекосит.

— Для такого парня, как я, повидавшего тебя без этого дождевика, это не имеет значения, — заверил я ее.

— Давай сюда, — нетерпеливо приказал Читэм.

Она подошла к нему, и он, отложив в сторону свой собственный пистолет, направил на нас мой «магнум», что было еще оскорбительнее.

— Где Лейкман? — спросил он.

— Ему позвонили, и он уехал, — ответил Торстон. — Я не знаю, когда он вернется.

— Не имеет значения, хотя ему по возвращении, пожалуй, будет здесь одиноко, — сказал Дуглас.

— Что это означает? — сердито спросил Торстон.

— А то, что мы все возвращаемся в Виллидж, — весело ответила Пандора, — там и обговорим все дела.

— Зачем терять время? — ехидно произнесла Сюзи. — Вы здорово лопухнулись и сами это понимаете. Если бы у тебя были мозги, ты бы по-прежнему позировала, выставляя свой перезрелый бюст, для этих забавных портретиков, которые так удаются Дугласу. Они, как я слышала, пользуются неизменным успехом на порноприлавках в аптеках.

— Ну подожди, скоро я опять приволоку тебя в студию, Сюзи, золотко! Там в кладовке для швабр есть сточное отверстие, оно тебе подойдет, тютелька в тютельку! — отвечала Пандора срывающимся голосом.

Сюзи открыла было рот, чтобы продолжить перепалку, но тут же его закрыла. Она, как и все мы, услышала тяжелые шаги, громом отзывающиеся по всему холлу. Я ждал, что сейчас раздастся бой барабанов и звуки труб, но не дождался. Вместо этого из дождя вышло чудовище, монстр, и вступило в бар. Оно постояло несколько мгновений, кровожадно сверкая глазами, огромные отвратительные лапы болтались у колен. Это был доисторический первобытный экземпляр, атавизм древних времен, вылезший из вонючего болота. Черт, это был Чарли, вернувшийся после длительного пребывания под дождем.

Несколько мгновений он смотрел прямо на меня, и я читал в его взгляде желание немедленно меня уничтожить. Потом перевел взор на Читэма и на его пистолет, направленный прямо на Чарли.

— Брось его, — прорычал Чарли.

— Стой где стоишь, или схлопочешь пулю, — чуть дрогнувшим голосом ответил Дуглас.

Чарли оскалил зубы, а потом сплюнул презрительно — прямо под аккуратные клетчатые боты Читэма.

— Брось его, — низким голосом приказала обезьяна, — или я разорву тебя на кусочки.

Он медленно поднял руки, сжал огромные кулаки, похожие на дубовые коряги, и, волоча ноги, шагнул к Дугласу.

— Я сумасшедший, настоящий сумасшедший, — произнес он, и в глазах у него загорелся огонек. — Если ты думаешь, что меня можно остановить, то ты сам сошел с ума!

Читэм побелел, но пистолет в его руке не дрогнул.

— В последний раз говорю, — резко бросил он. — Оставайся на месте!

Чарли продолжал медленно приближаться к нему. Он опять прочистил горло и плюнул в Дугласа. Дуглас взглянул на свои оскверненные боты, лицо его застыло как замороженное.

— О’кей, — сказал он сипло, — ты сам этого хотел, обезьяна!

«Магнум» сработал, издав звук, похожий на оружейный салют. Чарли на мгновение остановился, глянул на кровь, хлынувшую из его груди, и недоверчиво хмыкнул. Он сделал еще один скользящий шаг, вытянув вперед руки и пытаясь схватить художника. Читэм спустил курок еще раз, потом опять, так что неистовый грохот, отраженный еще и стенами, оглушил всех.

На этот раз ему удалось остановить Чарли. Человек-обезьяна упал медленно, как падают большие срубленные деревья. Когда он рухнул, содрогнулся пол, стакан Торстона свалился со стойки и разлетелся вдребезги. Горилла лежала на полу лицом вниз, не двигаясь, ее вытянутые руки едва касались пальцами нарядных бот Дугласа.

— Он сам напросился, — проговорил Дуглас хмуро. — Я ничего не мог поделать.

— Конечно, — быстро подхватила Пандора, — пусть тебя это не беспокоит. И вообще — пора бы вернуться в машину и уехать. Больше здесь незачем оставаться.

— Ты права, пошли! — выдавил Дуглас.

— Вы заберете Бойда с собой? — тихо спросил Торстон.

— Бойда? — Дуглас взглянул на меня. — Думаю, да. Теперь у меня нет выбора.

— Он очень раздражает, это всем известно. Ему не стоит присутствовать при наших разговорах. Он же вечно во все вмешивается, почему бы не избавиться от него?

— Что? — не понял Дуглас.

Торстон ядовито усмехнулся.

— Насколько я понимаю, Чарли для нас не потеря. Но труп есть труп. А теперь вспомни: ты убил его из пистолета Бойда. И на тебе перчатки.

В глазах Дугласа мелькнуло понимание.

— Да, — медленно произнес он. — Ты прав. Я об этом не подумал.

— Будет намного проще оставить Бойда здесь с Чарли, — мягко продолжал Торстон. — Они составят друг другу компанию. Тебе нужно только удостовериться, что Бойд не поспешит сразу следом за нами. Потом, перед уходом, позвони в местное отделение полиции и скажи, что ты сосед, что слышал выстрелы из этого дома и очень обеспокоен: ты пытался дозвониться в дом, но никто не взял трубку.

— Да, — решительно кивнул Дуглас. — Прекрасная мысль!

Пандора с сожалением поглядела на меня.

— Бедный Дэнни! — произнесла она голосом девицы из варьете. — Бедный мальчик! Зря не слушал меня, когда я предупреждала, что они профессионалы. Я все это время знала, что ты всего лишь любитель, но ты не соглашался со мной!

— Ничего личного, Бойд, ты понимаешь, — отрывисто сказал Дуглас, подходя ко мне, — но совершенно необходимо. Так уж получилось!

— История повторяется и все такое прочее, — мрачно сказал я.

— Не возражаешь повернуться ко мне спиной? — вежливо спросил он.

Я очень даже возражал, но кто стал бы с этим считаться? Медленно поворачиваясь, я размышлял, как мой череп перенесет этот второй удар всего за сорок восемь часов. А тут еще эта последняя шпилька Пандоры насчет того, что я просто любитель среди профессионалов — прямо кровоточащая рана в душе! И у меня было неприятное чувство, что она оказалась права.

Я неохотно приоткрыл глаза, посмотрел на груду одеял на полу рядом со мной и вяло подумал, откуда они здесь взялись. Потом я заметил пару гигантских ног, торчащих оттуда, и только тут сообразил, что это всего лишь одно одеяло, прикрывающее тело Чарли. Ни Дуглас Читэм, ни Торстон никогда бы до этого не додумались, единственные, кто проявлял искреннее уважение к мертвым, кем бы они ни были, — это полицейские; значит, у меня появилась компания.

Когда мне наконец с большим трудом удалось подняться и сесть, перед глазами сразу замелькали знакомые белые вспышки, и тут я обнаружил, что прямо на меня смотрят бесстрастные голубые глаза, сидящие по обе стороны крючковатого носа, торчащего над аккуратно подстриженными усами.

— Как вы себя чувствуете? — Слова вылетали откуда-то из-под усов, вызывая у меня неприятное ощущение, пока я не разглядел, что у того типа были также и губы.

— Если мы выиграли, — хрипло прошептал я, — надо организовать похороны проигравшей команды.

— Именно этим мы и собираемся заняться! — холодно произнес чей-то голос у меня над головой.

Я был слишком умен, чтобы пытаться посмотреть вверх. Мой череп этого не перенес бы, поэтому я лишь чуть-чуть повернул голову, дюйм за дюймом, и тут же увидел пару ног в серых фланелевых брюках, которые следовало бы погладить.

— Как он там, доктор? — произнесли усы. — Поднимите его и посадите в кресло, но поосторожнее!

Сильные руки подхватили меня под мышки и мягко поместили в кресло. Комната совершила несколько оборотов, затем медленно остановилась.

— Не хотите ли выпить? — спросил доктор.

— «Чивас Регал» — если там еще осталось.

Он налил виски в стакан и подал мне.

— Вы счастливчик — перенести такой удар по черепу! Как со зрением?

— Кажется, нормально. В глазах не двоится, спасибо.

— Думаю, с вами все будет в порядке. — Профессиональная уверенность снова вернулась к нему. — Придется наложить несколько швов вот здесь, залатать немножко. Несколько недель соблюдайте осторожность, потом зайдите к своему врачу, и он снимет вам швы.

— Еще раз спасибо.

Я допил виски и почувствовал себя немного лучше. Настолько, что смог смотреть в лицо парню, которому принадлежали фланелевые брюки. Ему было лет сорок пять, рост средний, лицо малоподвижное, с резкими чертами, светлые волосы коротко острижены.

— Лейтенант Шилдз, — холодно представился он. — Как все это произошло?

— Я точно не знаю, — ответил я.

Он нетерпеливо передернул плечами.

— Возможно, мы сбережем время, установив, какие факты нам уже известны. Тогда у нас останется больше времени, чтобы поговорить о том, чего мы пока не знаем.

— Как скажете, лейтенант, — вежливо согласился я.

— Этот дом принадлежит Конраду Лейкману. Имя убитого Чарли Ангорио.

— Я знал его как Чарли.

— Похоже, что он и сам забыл свою фамилию. Ваше имя Дэниел Бойд; у вас частное детективное агентство, зарегистрированное в штате Нью-Йорк, здесь на стойке — ваш пистолет.

Посмотрев через плечо, я действительно увидел на стойке свой «магнум» и кивнул:

— Да, это мое оружие.

— У вас есть лицензия на ношение оружия. Разумеется, мы осмотрели ваш бумажник. Из этого пистолета убили Чарли. Как вы это объясните?

Я не хотел этого объяснять по нескольким причинам. Прежде всего потому, что он бы мне все равно не поверил, и на его месте я бы поступил так же. Но должен же я был ему что-то объяснить — что-нибудь достаточно логичное, чтобы снять себя с крючка, не пересолив при этом, чтобы сказанное не выглядело фальшивым. Шилдз это сразу раскусил бы, у него было чутье.

— Неделю назад дочь Лейкмана сбежала из дома, и он нанял меня, чтобы я ее разыскал. Через четыре дня напряженных поисков мне это удалось: я нашел ее в Гринвич-Виллидж и привел домой. Лейтенант, вы ведь знаете, как это бывает? Или вам везет, или нет. Большого ума здесь не надо, но ногам работы чертовски много.

— И что же?

— Ну, полагаю, Лейкман знал свою дочь, и он предположил, что мне пришлось немало поломать голову над ее возвращением. Сегодня днем я разговаривал с ним из своего офиса, и он пригласил меня к себе пообедать.

— Но его здесь нет, — прервал меня лейтенант. — Совершенно очевидно, что дочери нет тоже. Единственные, кого мы нашли, прибыв сюда, были вы и этот труп.

— Лейтенант, я ничего не понимаю, совершенно не понимаю. Я приехал сюда в четверть восьмого и позвонил в переднюю дверь. Пять минут никто не появлялся, потом дверь открыл Чарли. На секунду мне показалось, что сейчас он на меня набросится, но потом он меня узнал и провел в дом. Сказал, что Лейкману полчаса назад кто-то позвонил, и он совершенно неожиданно уехал, но обещал вернуться еще через полчаса.

По его словам, Лейкман просил меня чувствовать себя как дома, выпить чего-нибудь и подождать его возвращения. Я так и сделал. Чарли ушел в глубь дома, а я остался у стойки бара и смаковал отличное виски. Примерно минут через десять я услышал позади себя легкие шаги. Я только хотел повернуться и посмотреть, кто это, когда на меня словно крыша обрушилась. Вот и все, лейтенант, больше я ничего не помню. Извините, что ничем не могу помочь.

— Вы так и не видели Лейкмана и его дочь?

— Я видел только Чарли.

— Один из соседей услышал выстрелы и сначала позвонил сюда, но когда ему никто не ответил, он позвонил нам.

— Как давно вы прибыли?

— Минут тридцать, может быть больше.

— Черт! — Я был искренно поражен. — Я был без памяти так долго?

Лейтенант впервые усмехнулся:

— Как уже сказал доктор, вам очень повезло, что вы сейчас не лежите рядом с Чарли под другим одеялом.

Похлопав себя по карманам, я нашел пачку сигарет, предложил Шилдзу закурить, и тот взял сигарету. Его усмешка была хорошим знаком, сигарета, которую он принял, еще одним. Я начал чувствовать себя много лучше. Он чиркнул спичкой и дал мне прикурить.

— Никто не может нанести себе по затылку такой удар, который получили вы, — сказал он. — Если вас ударил Чарли, то затем ему надо было взять ваш пистолет и отойти на шесть футов от себя самого, чтобы застрелиться. Ясно, что здесь находился кто-то третий. Тот, чьи шаги вы слышали. Может быть, он пришел убить Чарли и не ожидал вас здесь увидеть. Вот он и ударил вас, чтобы убрать со своего пути ненужное препятствие. Возможно также, что, когда он увидел у вас пистолет, у него появилась мысль использовать его при убийстве Чарли, чтобы потом свалить это убийство на вас. Вот как мне это представляется.

— Звучит логично, лейтенант.

— На пистолете не найдено никаких отпечатков, он был совершенно чист, — добавил тот. — При желании он мог бы вложить рукоятку вам в руку, если бы соображал лучше — ему бы это все равно не помогло, но ведь он этого не знал. Могла быть и другая причина — конечно, безопаснее было использовать ваш пистолет, а не свой собственный, так как теперь невозможно будет установить, кто использовал этот «магнум».

— Кто же это мог быть? Случайный грабитель или тот, кто действительно хотел убить Чарли?

— Пока я не знаю, — коротко ответил лейтенант. — Что меня действительно беспокоит, так это отсутствие Лейкмана и его дочери. Я уже объявил розыск, но пока никаких результатов, хотя, конечно, еще рано их ждать. Просто мне бы не хотелось найти еще два трупа.

— Конечно. А что будет со мной, лейтенант?

— Вы свободны, можете идти. Но ваш пистолет, конечно, останется у нас. У меня есть ваш нью-йоркский адрес, мы свяжемся с вами позже, еще до суда коронера. Ваша машина у дома, вы в состоянии самостоятельно добраться домой?

— Думаю, что да, лейтенант.

— Я могу послать одного из моих людей довезти вас до железной дороги, если хотите. А за машиной мы присмотрим.

— Очень вам благодарен, но я вполне способен управлять машиной, постараюсь ехать осторожно.

— Тогда отправляйтесь!

Допив свое виски, я поставил стакан на стойку бара, попрощался с доктором и лейтенантом и осторожно зашагал через холл, потом вышел на крыльцо и добрался до машины. Бережно опустившись на сиденье, я полез за ключами. Шилдз был отличным парнем, он отнесся ко мне просто замечательно, и впервые я почувствовал себя подлецом. Правда, есть разница между человеком, который чувствует себя подлецом, и тем, кто подлец на самом деле!

Внезапно за окном появилась фигура и грубый голос произнес:

— Эй, приятель, выйди на минутку!

Уже по голосу можно было понять, что он принадлежит полицейскому, еще до того, как я увидел при свете фонаря, что парень в форме.

— Обойди машину сзади, — сказал коп, и я послушно последовал за ним к багажнику своей машины, как и подобает честному гражданину, хотя я совсем не чувствовал себя честным гражданином. — Ну, видишь, что тут?

Крышка багажника громко лязгнула, когда он покачал ею вверх и вниз несколько раз.

— Если у тебя в багажнике есть что-то ценное, то ты это потеряешь, а потом ищи-свищи! — проворчал коп. — Ты что, не можешь поставить приличный замок?

Он опять покачал крышку, потом с такой силой прихлопнул ее, что машина подпрыгнула, как при землетрясении.

— Я заметил это, как только мы сюда прибыли, — самодовольно объявил полицейский. — Хотел убедиться, что ты в курсе, до того, как ты отсюда уедешь. Лучше всего — поставь новый замок.

— Спасибо, офицер. Большое спасибо.

— Не стоит благодарности. Что там происходит в доме?

— Они уже заканчивают. Сейчас выйдут.

— Не слишком они торопятся, а дождь так и льет не переставая, скоро на Лонг-Айленде останутся одни утки!

Я все еще вежливо посмеивался, когда включал мотор и медленно трогал с места. Даже выехав на автостраду, я не торопился, выдерживая скорость в сорок миль, не больше. Добравшись до Квогэ, я свернул с шоссе к пляжу. Через пять минут я остановился у кромки песка, свет фар моей машины с трудом пробивался сквозь стену дождя, вдали едва различалась темная движущаяся масса океана. Бушующие волны производили непрерывный грохот, оглушительный даже там, где я стоял.

Погасив фары, я выключил мотор и в темноте нашарил под приборной доской фонарик. Эта крышка багажника меня очень насторожила: ее замок всегда был в полном порядке — вплоть до сегодняшней ночи. Может быть, это было просто совпадением, но такие совпадения почему-то пугают.

Когда я вылез из машины с фонариком в руке, сильный порыв ветра бросил горсть песка прямо мне в лицо, ослепив на мгновение. Я повернулся спиной к ветру и заковылял вдоль машины к багажнику, отпер его, и крышка легко поднялась. Я направил внутрь свой фонарик, и его свет слабо отразил два незрячих глаза, которые не мигая смотрели на меня. В следующее мгновение я ощутил, как холодный пот проступил по всему моему телу: если бы тот коп открыл багажник — или его открыл бы кто-нибудь еще из них, — я все еще был бы в Саутгемптоне, но за решеткой местной тюрьмы.

Но в данный момент я был на пляже в Квогэ, Лонг-Айленд. Обычно летом, в конце недели, на пляже приходилось с боем отвоевывать каждый фут — столько здесь собиралось народу. Сейчас же я здесь чувствовал себя единственным живым человеком в целом мире — с трупом для компании.

Я поежился от порывов холодного ветра и понял, что уже промок до самых костей. Снова включив фонарь, я более внимательно осмотрел тело Конрада Лейкмана. Ему выстрелили в затылок один раз, с очень близкого расстояния: следы пороха вокруг ранки были ясно видны. Кровь практически отсутствовала.

Единственное, с чем мне повезло, — это то обстоятельство, что Лейкман был человеком невысоким, с телосложением жокея. Правда, он растолстел с годами, но все же весил не больше 135 фунтов. С трудом вытащив из багажника его тело, я, шатаясь, понес его по пляжу по направлению к дюнам. Футах в двадцати от океана я прислонил Конрада Лейкмана к влажному песку дюны, перед ним расстилался океан. Я понятия не имел, когда начнется прилив и достигнет ли он дюн. Потом я тяжело заковылял к машине и залез внутрь. К тому времени, как его найдут, дождь и ветер сотрут с песка следы протекторов. Я надеялся, что пройдет некоторое время, пока полиция догадается связать меня и найденное на пляже в Квогэ тело.

Через десять минут я уже снова ехал по автостраде, делая тридцать пять миль в час. В голове у меня все звенело, словно в рождественское утро.

Было уже около часу ночи, когда я наконец оказался дома, освободился от промокшей насквозь одежды и забрался в горячую ванну. Прежде чем лечь в постель, я допил остатки коньяка.

Конечно, Конрад Лейкман не относится к тем людям, по которым проливают слезы. Он был крупной шишкой среди рэкетиров и сделал себе состояние самым грязным видом рэкета — на наркотиках. Я вовсе не считал себя обязанным мстить за него и ради этого подставляться Дугласу, который где-то там поджидал меня вместе с «магнумом», чтобы уж на этот раз окончательно разделаться со мной. Но меня так и жгло желание схватиться с ними снова — может быть, из-за выпада Пандоры насчет моего непрофессионализма, — эта рана еще болела. Да, она здорово меня задела. Можно было причислить сюда и мой пострадавший череп — личное дело между мной и Дугласом. Я ничего не имел против того, что он убил Чарли, я и сам мог бы сделать это, но он меня опередил. Все-таки больше всего меня зацепило то, что они держали меня за неопытного щенка, за любителя.

Дэнни Бойд — предприимчивый кретин, которому не хватило здравого смысла держаться подальше от всего этого дела!

Должно же найтись хоть что-то утешительное в этом мраке, размышлял я отчаянно, маленькая деталь, мелочь, которая могла бы обернуться еще хуже — но не обернулась…

И тут я вспомнил! Этот разбитый череп, внутри которого стучала боль, как стучит сердце невесты через две секунды после того, как ее новоиспеченный муж выключил прикроватную лампу. Ведь все могло быть гораздо хуже. Предположим, что он ударил меня не по затылку, а по лицу. Тогда мой профиль был бы безнадежно испорчен, а теперь он невредим!

С этой мыслью, счастливый, я мирно заснул.

Проснулся я около одиннадцати, за окном все еще лил дождь. Было не совсем ясно, принадлежит ли мне голова наравне с остальным телом, но многое из прошлой ночи веско подтверждало это.

За входной дверью я подобрал свежие газеты и бутылку молока и прошел на кухню. Мой желудок подавал резкие сигналы, что он пуст со времени вчерашнего ленча, и требовал принятия неотложных мер. В холодильнике я нашел шесть яиц вместе с куском сыра, который хоть и знал лучшие времена, но все еще годился. Я использовал большую его часть для приготовления омлета с сыром, который здорово смахивал по консистенции на сильно разведенную подметку, — ну и черт с ним! Господи! Поглотить столько протеина.

Налив себе вторую чашку кофе, я развернул газету, а к середине третьей чашки наткнулся на четырнадцатой странице на короткую колонку, озаглавленную: «На Ист-Ривер найдено тело».

Я внимательно прочел заметку. Копы еще не определили, кто это, но было совершенно ясно, что это Джон Бинард, бывший шофер Лейкмана. Когда мы с ним встретились в первый раз, он упал из шкафа прямо на меня, даже не представившись. В статье говорилось, что он был застрелен; отдел баллистики департамента полиции определил, что орудием убийства был итальянский пистолет «беретта» 25-го калибра. Расследование продолжается. «Все, что уходит вниз, должно подняться наверх» — как говорили в добрые старые времена в Чикаго, и потому-то там и возникла мода прикреплять к ногам парней бетонные блоки по пятьсот фунтов. Может быть, у Джерри Торстона не хватило сил или бетона?

Я принял душ, стараясь не намочить голову, побрился, оделся. Когда-нибудь, чтобы прервать эту монотонность, я сделаю все наоборот: сначала оденусь, а потом завершу все душем. Потом я снова вышел под дождь.

Мне был нужен пистолет. Частный детектив без оружия рисковал превратиться просто в экспонат с простреленным глазом на столе в морге. Конечно, и с оружием он подвергался такому же риску, но все-таки оставалось право выбора.

Я знал, что лейтенант Шилдз вернет мне мой «магнум-357» как только сможет — если, конечно, мне не будет предъявлено обвинение в убийстве. Но сколько времени займут все их процедуры, можно было только догадываться. И все же мне представлялось бессмысленным покупать еще один «магнум» того же калибра, а потом держать в верхнем ящике стола два одинаковых пистолета. Следующий калибр после 357-го — 44-й, он прекрасно подходит для большой игры, но не для Сорок второй улицы Нью-Йорка. Итак, я остановился на шедевре фирмы «Смит-и-Вессон» — 38-й «специальный» калибр.

К тому времени, когда я закончил оформлять свою покупку, дождь прекратился, и влажное солнце кое-как подсушило тротуары.

Наверное, на меня повлияла резкая смена погоды, потому что я вдруг ощутил острое желание, которое может поразить любого обитателя Нью-Йорка в любое время и которому невозможно противостоять. Это дух приключений, открытий, тяга к путешествию, неудержимое стремление убраться прочь из этого сработанного человеком мира, называемого Манхэттеном, и самому посмотреть, что же происходит там, за последним небоскребом. Господи! Мне нужны были новые горизонты и новые миры, чтобы их завоевать.

Я сел в свою машину и, не задумываясь, двинул через мост Джорджа Вашингтона прямо в Нью-Джерси.

Завод «Мастерс драг компани» раскинулся на значительной территории и производил внушительное впечатление. А новый административный корпус выглядел еще лучше — такой компактный и чистый. Двадцать пять минут у меня ушло, чтобы добраться от привратника, охранявшего вход на завод, до секретарши Мастерса.

Но дело того стоило. Личная секретарша Мастерса оказалась рыжеволосой девицей с серо-зелеными глазами, которые когда-то, возможно, взирали на все с выражением скрытого изумления, однако теперь, когда она дозрела до двадцати — двадцати двух лет, они втайне забавлялись. Несколько строгое выражение ее лица опровергалось чувственной полнотой губ.

Она была одета в черную блузку, стилизованную под строгую простоту, и узкую оливковую юбку. Это был именно тот наряд, который модный журнал рекомендовал топ-моделям носить в офисе по пятницам, но на ней он смотрелся как туалет для гарема, предназначенный для долгих страстных ночей с турецким кофе в перерывах между раундами. Что бы она ни надела, подумал я, все будет выглядеть на ней именно так. Округлости и изгибы ее тела презирали одежду (вроде того, как я презираю ограничения почтового ведомства на порнооткрытки). Я стоял и глазел на нее в полном восхищении секунд десять, потом выговорил:

— Ух! Это у вас от специальных таблеток?

— О чем вы, собственно, говорите?

— Ну, ваша «животная энергия» — так, кажется, это называется? Не может быть, чтобы вся она исходила от вас! Наверное, это какой-то новый шедевр Мастерса, таинственная формула жизни, как GL-70, или Стронций-90, или что-то в этом духе. Мне бы хотелось тоже получить немного этого эликсира. Ее брови взлетели вверх, и я тотчас добавил: — Понимаю. Это часть ваших служебных обязанностей, не более того.

Я поморгал своими невинными голубыми глазами, затем быстро показал свой профиль, конечно, тот, который считал лучшим.

Она критически оглядела меня, даже не дрогнув.

— Могу поклясться, что этот великолепный профиль занесен в анналы пластической хирургии, — сказала она, стараясь сохранить холодность, но с ее пленительным гаремным голосом от этого холода было столько же проку, как от комочка снега в адском пекле.

— Итак, мы с вами оба — подделка, — улыбнулся ей я, — мой профиль и ваши… — Я снова провел быструю инвентаризацию моим лучшим постельным методом. — Ваши витамины. У нас обоих есть медицинское прошлое. Я сразу понял: у нас найдется что-то общее, верно? Я вам поведаю все свои секреты, если вы расскажете мне о своих.

К этому моменту я уже склонился над ее письменным столом, вдыхая запах ее духов. Она отодвинулась на несколько дюймов, взяла позолоченный карандашик и стала постукивать им о край стола совсем рядом с моими пальцами.

— Ваше имя входит в число тех самых секретов?

— Дэнни Бойд.

— А, мистер Бойд, — безразлично произнесла она. — Мистер Мастерс примет вас через пять минут. Не угодно ли присесть там? — И она золоченым карандашиком показала на диван, стоявший в другом углу офиса. Стенка у дивана была прямая, а обивка выдержана в строгих тонах.

— Нет, спасибо, — ответил я. — Лучше я постою здесь, погляжу на вас. Можете передать мистеру Мастерсу, что я согласен ждать его хоть целый час, я не возражаю.

Она глубоко вздохнула, и я увидел, как перед ее блузы мягко вздулся, словно парус, поймавший первый порыв ветра.

— Если я скажу вам, что я замужем и у меня трое детей, вы измените свою точку зрения?

— Нисколько, возможно, я просто убью вашего мужа, но это незначительная деталь, которую не стоит даже обсуждать.

— Меня зовут Фрэн Джордан, — ровным голосом произнесла она, — мне двадцать три года, не замужем, я знаю все ответы, но все еще время от времени задаю некоторые вопросы. Было бы забавно как-нибудь вечерком сопоставить наш с вами эгоцентризм, мистер Бойд. На ближайшие три недели у меня только один свободный вечер, завтрашний. Нет! Извините, послезавтра. Я люблю роскошные обеды с изысканным вином, можно также после обеда заглянуть в ночной клуб. Я — очень дорогое удовольствие, мистер Бойд, и никаких гарантий, что ваши инвестиции будут возвращены, не существует. Вы все еще испытываете интерес?

— Время и место? — спросил я.

— Семь часов. Я запишу вам свой адрес.

Она написала несколько строк в дорогом блокноте, оторвала листок и дала мне. Ее квартира находилась в хорошем доме на Пятьдесят третьей улице Ист-Сайда.

— И пожалуйста, не берите с собой пистолет, мистер Бойд, — твердо сказала она. — Он слишком выпирает.

— Я сниму все, что вы пожелаете, только скажите, — галантно ответил я.

Раздался какой-то деликатный звук, слишком вежливый, чтобы быть человеческим голосом. Я все еще оглядывался в поисках источника этого звука, когда она сняла трубку телефона.

— Да, он здесь, мистер Мастерс, — любезно сказала она. — Конечно. Я пошлю его к вам. Мистер Мастерс хочет немедленно вас видеть, Бойд. Серебристо-серая дверь прямо перед вами. Вы собираетесь его застрелить?

— Нет, об этом я не подумал. А зачем?

— Мне казалось, что это может немного разрядить монотонность нашей жизни, — сказала она задумчиво. — Здесь все так хорошо налажено и отрегулировано.

— Вылезайте из-за вашего стола и отправляйтесь на тот диван. Гарантирую вам, что вся отрегулированность изменится за пять минут.

— Мистер Бойд, надеюсь, вы не считаете, что в сексе есть что-то оригинальное? — проговорила она приятным голоском.

— Вы сказали, серебристо-серая дверь? — переспросил’я и, не ожидая ответа, направился туда.

Постучав один раз, я открыл дверь и вступил в кабинет. Это было самое гигантское помещение такого рода, которое я видел в жизни. Мастерс сидел за чем-то — то ли за письменным столом, то ли за миниатюрным деревянным полем для гольфа, я так и не решил, на что это больше похоже. Как только я подошел достаточно близко, он зашипел на меня:

— Я же не велел вам сюда приходить! Я не хочу, чтобы вас видели в моем офисе или на заводе. Люди начнут задавать вопросы, кто вы такой и какая может быть связь между нами. И где, черт возьми, вас носило все утро? Я звонил к вам в офис по крайней мере раз шесть — и никто не побеспокоился взять трубку!

— Если меня там нет, то и трубку некому брать, — пояснил я. — Сегодня утром вам опять позвонили?

— Конечно звонили! Садитесь. Нет, не туда, а сюда! Не хочу говорить громко!

Я послушно сел в одно из ближайших к столу кресел, хотя между нами все еще оставалось футов двенадцать.

— Сегодня утром он продиктовал мне свои условия, четко и в деталях.

— Так что же он от вас хочет?

— Создать подставную компанию по выпуску антибиотиков, — с горькой усмешкой произнес он. — У меня есть обычная накладная на отгрузку лекарств. И они уже отправлены, тоже, как обычно. Единственное, что здесь необычно, — мне за них не заплатили. Однако я отвечаю за то, чтобы в финансовых документах была отражена оплата. Он указал точное количество каждого лекарства, которое он желает получить. Он требует от меня медикаментов на сумму двадцать пять тысяч долларов — это ежемесячно!

— И если вы не согласитесь?..

— Он убьет меня, — мрачно сказал Мастерс. — Я не могу позволить себе такие огромные траты, Бойд, во всяком случае не каждый месяц. За год это меня разорит. Я ему это объяснил, но он только рассмеялся в ответ и посоветовал начать волноваться через двенадцать месяцев. По крайней мере, я еще буду жив и смогу волноваться.

— Из того, что вы рассказали насчет стоимости антибиотиков в странах Азии, следует, что он получит огромное состояние за эти двенадцать месяцев.

— Больше миллиона долларов!

— Он преспокойно исчезнет с этим миллионом, и ваше разорение не будет преследовать его в ночных кошмарах.

— Думаете, я сам этого не понимаю?! — взорвался он. — Принимаете меня за дурака? Лучше расскажите, как продвинулось ваше расследование со вчерашнего дня?

— Потихоньку-полегоньку, — произнес я скромно.

Его лицо побагровело.

— Слышать этого не желаю! Вчера я выписал вам чек на десять тысяч долларов, и вы очень ловко устроили, чтобы банк быстро учел его! Я ведь сказал вам — наймите людей, сколько надо, но поймайте эту парочку, которая все затеяла. Как вы отработали мои деньги? Я требую подробного отчета о вашей работе со вчерашнего дня, с того момента, как я ушел из ресторана!

Я повернулся к нему той стороной лица, где ко лбу у меня был приклеен пластырь.

— Плюс к этому еще мне наложили швы. Я получил эти травмы прошлой ночью, исполняя свой долг.

— И каков результат?

— Головная боль, — проворчал я. — Перестаньте придираться.

Он ударил по столу с такой силой, что тот подпрыгнул.

— Бойд, я требую детального отчета, — прорычал он. — Или вы уволены — с этой минуты!

— Итак, я уволен! Прощайте, мистер Мастерс. Не скажете ли, где я могу недорого купить немного антибиотиков?

Я молча наблюдал, как по его лицу прошла волна судорожных гримас, похожих на те спазмы, что испытывает жертва сердечного приступа. Прошло секунд двадцать, прежде чем он сумел обуздать гнев и взять себя в руки.

— Послушайте, — терпеливо втолковывал я, — мой детальный отчет вам не поможет. Вы наняли меня, чтобы я разыскал тех двоих и потом их убил, а не для развлекательного чтения. Я над этим работаю, полагаю, что скоро я получу результаты, не позже, чем к завтрашнему вечеру.

Его лицо сразу просветлело.

— Вы действительно так считаете, Бойд?

— Может быть, это произойдет даже быстрее, если вы будете откровенны со мной.

Его лицо снова стало багроветь.

— О чем это вы говорите?

— В вашей квартире висит поясной портрет девушки работы Дугласа Читэма. Вы мне сказали, что не знаете, кто для него позировал.

— Совершенно правильно!

— Не думаю, что это правда. Ее зовут Пандора, и она во всем этом замешана по самую шею — красивую шейку.

— Вы лжете! — громко произнес он. — Я вам не верю!

— О’кей, значит, я лжец! — пожал я плечами.

Мастерс некоторое время неуверенно смотрел на меня, прикусив нижнюю губу.

— Прошу прощения, — произнес он наконец. — Но то, что вы говорите, совершенно невозможно. Эта девушка определенно не может быть той, что называла себя Диэдри Купер!

— Может быть, она работает вместе с Диэдри Купер? — предположил я.

— Не верю! — твердо сказал он.

— Вы знаете Сюзи Лейкман?

— Нет, никогда не слышал этого имени.

— Она посещала один колледж с Пандорой. Я слышал, что они были близкими подругами. Совсем недавно Пандора и Дуглас Читэм были очень нежной парочкой в Виллидже, потом появилась эта Сюзи Лейкман, и дуэт превратился в трио.

— Ну и в чем тут суть?

— Сюзи Лейкман брюнетка.

— Если Диэдри Купер и есть эта Лейкман, я в это поверю только тогда, когда сам увижу.

— Ну что ж, я постараюсь вас познакомить.

— Это уже будет положительный шаг. Делайте то, что считаете нужным, Бойд, — но торопитесь! Не желаю снабжать этого типа антибиотиками. Он собирается контрабандой вывозить их из страны. Если его поймают, если проследят, откуда лекарства, а потом проверят мои финансовые книги, то обнаружится, что я намеренно фальсифицировал отчетность, отсюда последует вывод, что я сам принимал участие в сделке — и я стану преступником!

— Я все понял! Завтра вечером последний срок!

— Бойд, все мои надежды на вас! Счастливо, и на этот раз обещайте поддерживать со мной связь!

— Конечно. Я позвоню вам около восьми тридцати завтра утром — проверить, получили ли вы еще один звонок от них.

— Хорошо!

— Тот пистолет, из которого вы позавчера пытались меня убить, все еще при вас? — спросил его я.

Он на мгновение улыбнулся, вспомнив об этом:

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Прошлой ночью я потерял свой, поэтому сегодня утром мне пришлось пойти купить новый. Я совсем забыл о вашем пистолете — а ведь мог одолжить его у вас и сэкономить деньги.

— Скверно! Какой пистолет вы купили?

— «Смит-и-вессон», 38-й калибр.

— Тогда вы не зря потратили деньги, — улыбнулся он. — Мой пистолет вас бы все равно не устроил.

— А какой у вас? — спросил я с внезапно проснувшимся интересом.

— 25-й калибр. Итальянского производства, «беретта». Вы, наверное, все их знаете?

Когда я вернулся к своей машине, я был очень взволнован. Никогда прежде этого не случалось, быть может, это означало, что я старею? Вероятно, мне пора принимать те таблетки, которые рекламируют в журналах для мужчин — в уголке страницы, прямо под пальчиками изображенной на плакате красотки. Я вышел из офиса Мастерса и прошел мимо стола Фрэн Джордан, даже не заметив ее!

Вернулся я к себе примерно в три тридцать. Голова просто раскалывалась от боли, казалось, ее заключили в железный обруч и каждую секунду затягивают его отверткой еще на полдюйма. Я решил, что пара таблеток аспирина с чашкой черного кофе мне поможет.

Минут через десять раздался звонок в дверь. Только начавшая стихать головная боль немедленно вернулась и завертелась внутри черепа в поисках нового невроза, вызванного шумом.

Безусловно, это уже не мог быть Чарли, поэтому, направляясь к двери, я не потрудился прихватить свой пистолет.

Но, когда я увидел, кто меня посетил, это оказалось еще большей неожиданностью, чем явление Чарли или его призрака.

На ней был легкий твидовый костюм и орлоновый свитер. Ее голубые глаза смотрели на меня без всякого выражения.

— Мне надо с вами поговорить, — произнесла она резко. — Можно войти?

— Конечно, Сюзи. Входи, вот так сюрприз! Я-то думал, что ты еще убиваешься по погибшему отцу.

Этот выпад не произвел на Сюзи Лейкман никакого впечатления, из чего я сделал вывод, что ей было известно об убийстве ее старика и что ее это ничуть не трогало. Я прошел за ней в гостиную.

Она сняла перчатки, аккуратно положила их на стол, потом села на диван и столь же аккуратно скрестила ноги.

— Мне бы не помешало выпить, мистер Бойд. У вас есть скотч?

— С водой?

— Спасибо.

Налив виски в два стакана, я протянул один ей.

— Не уверен, как тебя теперь называть: Сюзи или Диэдри? Лейкман или Купер?

— Вы не так уж умны, — ровным голосом произнесла она. — Вы потратили столько времени, чтобы наконец догадаться, мистер Бойд.

— Каждый раз, когда я начинал размышлять, меня прерывали или били. Это никак не способствовало концентрации мысли.

— Ладно. Теперь мы можем прекратить притворяться, да?

— Полагаю, что так. Ну, прекратили — а дальше что?

— Вот об этом я и пришла вам сказать. Вы бы лучше сели и слегка расслабились. Нам потребуется время, Дэнни.

— О, дивный миг! — прочувствованно вымолвил я. — Впервые ты назвала меня по имени!

— Пожалуйста, не пытайся любезничать. У нас на это нет времени. Я назвала тебя по имени, потому что чувствую: с этого момента мы с тобой станем друзьями. И ты тоже называй меня Сюзи.

— Ты, я, Торстон, Читэм и Пандора? Мы сможем организовать клуб или что-нибудь в этом роде.

— Можешь забыть о Пандоре и Дугласе. Это просто двое любителей, которых не стоит принимать всерьез.

— Итак, они забыты, — легко согласился я. — И что же теперь?

— Сначала ответь мне на один вопрос. Как тебе удалось так быстро найти Мастерса?

— Мне попался этот фальшивый некролог. Тот самый, который ты так старалась выдать за настоящий, опубликованный в газете. Я нашел его в бумажнике Джона Бинарда.

Сюзи облизала губы.

— Ну конечно, мы забыли, что он его туда положил. Как неосмотрительно с нашей стороны!

— Теперь ты ответь мне на один вопрос. Как вообще Бинард попал в эту историю?

— Извини, Дэнни, спроси о чем-нибудь еще, — холодно сказала она.

— О’кей. Когда я нашел тебя в этой квартирке в Гринвич-Виллидж, ты знала, что тело Бинарда спрятано в стенном шкафу, но ты сыграла, и довольно убедительно, что не хочешь возвращаться домой к своему папаше. Почему?

— Потому что я действительно этого не хотела. Во-первых, он начал бы интересоваться, почему это я сбежала с Бинардом. А во-вторых, спрашивать, куда тот подевался.

Я закурил и стал ждать продолжения рассказа, но это не входило в ее планы.

— В любом случае это уже история, — коротко сказала она. — Теперь мы уже получили Мастерса, и именно в том виде, в каком хотели, только одно нам мешает. И эта помеха — ты!

— Говоря «мы», ты имеешь в виду Торстона и себя?

— Естественно. Джерри легко восстановит все былые контакты отца — теперь ведь отец уже его не остановит. Те люди, которые все еще ввозят в страну наркотики, так же легко смогут вывозить антибиотики. У нас есть прекрасный, хорошо поставленный рэкет, Дэнни. И все так организовано, что в случае чего под удар попадет болван Мастерс.

— Это все я уже понял. Когда ты наконец скажешь что-нибудь новенькое?

— Сейчас. Нам теперь кажется, что с тобой надо говорить по-другому. Мы тебя недооценили. Прошлой ночью мы считали, что ты надолго выбыл из игры, но каким-то образом тебе удалось выкрутиться — ты оказался умнее, чем мы предполагали.

— Спасибо, надо думать!

— Но мы и сами не идиоты. И мы не такие уж жадные. И вообще — хватит уже насилия, если, конечно, ты нам подыграешь, Дэнни. Мы все трое сделаем на этом целое состояние!

Некоторое время я смотрел на нее в недоумении:

— Ты хочешь сказать, вы меня берете, то есть предлагаете мне присоединиться к вам?

— Называй это как хочешь, Дэнни. Дело за тобой!

— Очень интересное предложение. Не возражаешь, если я немного подумаю?

— Думай, сколько хочешь.

Сюзи расслабилась, свободно откинувшись на спинку дивана и потягивая виски. Я докурил сигарету и тут же взял новую.

— Куда ты делась прошлой ночью? После того, как покинула дом в Саутгемптоне?

— Мы все вчетвером вернулись в студию Читэма. Джерри и сейчас там. Мы заключили сделку с Пандорой и Дугласом — они думают, что мы их взяли в дело, но это не так. Пока они считают, что им достанется кусок пирога, они будут помалкивать, а потом это уже не будет иметь значения.

— Срок двенадцать месяцев? — произнес я, все еще не веря в происходящее. — Целый год, пока вы будете доить из Мастерса антибиотики, месяц за месяцем?

Она смущенно улыбнулась, как девушка, впервые открывающая свои юные секреты.

— Этот помесячный договор так, для виду, Дэнни, — мягко произнесла она. — И для Мастерса! Сейчас у него на заводе такой запас продукции, что можно за один раз огрести целый миллион — вынести подчистую, и кормушка останется совершенно пустой!

— Мастерс поднимет вой, — сказал я.

— Об этом мы тоже подумали. Если сразу выпотрошить всю его кассу, Гаролд нам больше не нужен. Ведь не пропадать же зря этой заметке с его некрологом, как ты думаешь?

— Один удар по финансам, потом позаботиться о Мастерсе, а потом все будут искать его убийц и пропавшие лекарства.

— Пусть ищут. К тому времени, как они примутся за поиски, мы уже продадим все лекарства, сделаем хорошие деньги и покинем страну. Мы не промахнемся, Дэнни!

— Звучит неплохо, но нет.

— Что значит «нет»? — Лицо ее потемнело.

— Стань я партнером Торстона, мне бы не пришлось спать спокойно. Потому что если бы я заснул, то уже никогда бы не проснулся. И Сюзи, дорогая, именно таково мое отношение к тебе как к партнеру! Скажу тебе больше: обладай я подозрительным складом ума, я подумал бы, что такого рода предложение для того и делается, чтобы утихомирить меня на время, убрать с дороги, пока вы будете осуществлять свой большой бросок. Когда дело будет сделано, вы расправитесь и со мной. Правильно?

Она вскочила с дивана, схватила перчатки со стола и быстро пошла к двери. Я догнал ее и открыл перед ней дверь.

— Ты просто дурак, Дэнни! Ты же понимаешь, что теперь у нас просто нет альтернативы!

— Сюзи, ты девушка, способная быстро принимать решение, — восхищенно сказал я. — Прибавь немного в весе, может быть, тогда я и сам за тобой приударю!

И я чувствительно ущипнул ее, показывая, что не шучу.

Она взвизгнула и выскочила в коридор, вся красная от злости.

— Ну подожди, Бойд, Джерри до тебя доберется, и на этот раз тебе не уйти!

С этими словами она рванула рысью к лифту.

Закрыв дверь, я вернулся в гостиную и налил себе еще виски. Через пять минут, когда я направился в кухню поискать что-нибудь съедобное, неожиданно зазвонил телефон. Пришлось вернуться в гостиную и взять трубку.

— Бойд слушает!

— Это Шилдз.

— Привет, лейтенант. — Я старался, чтобы мой голос звучал приветливо и просто. — Что нового?

— Мы нашли Конрада Лейкмана. Сидел на пляже в Квогэ. Дети наткнулись на него, когда вышли прогуляться после дождя.

— Сидел на пляже? — переспросил я с недоумением. — Он что, потерял память?

— Похоже, что так, — спокойно подтвердил Шилдз, — но потерял ее вместе с жизнью. Его убили, Бойд! Выстрелом в затылок.

Я произвел подходящие к случаю звуки.

— Лейтенант, у вас есть предположения, кто мог бы это сделать?

— Пока нет, но мы над этим работаем. Установить точное время смерти оказалось довольно трудным делом для доктора после того, как тело провело на берегу ночь или, точнее, полночи.

— Полночи?

— Так утверждает наш доктор. Насколько он может судить, Лейкман был убит около семи часов вечера, но при этом он клянется, что тело провело на пляже не больше четырнадцати часов, это максимум. Мы забрали его с пляжа около часа дня. Это означает, что попал он на пляж где-то около одиннадцати прошлой ночью.

— Понятно, — произнес я.

— Никаких следов его дочери. На нее объявлен розыск.

— Будем надеяться, что вы ее скоро разыщете.

— Согласен с вами, и мы надеемся, что найдем ее живой.

— Конечно!

Он долго молчал, давая мне возможность подумать, — обычный прием, который, я надеялся, был всего лишь привычкой. Потом внезапно он произнес:

— Знаете, почему я вам позвонил? Я тут подумал, вы прошлой ночью проезжали через Квогэ?

— Конечно, по автостраде.

— Примерно в котором часу, думаете, вы там были?

— Трудно сказать. Может быть, около десяти тридцати.

— Да. А в котором часу вы покинули дом Лейкмана?

— В семь пятнадцать.

— Правильно. Забыл на минуту.

— Черта с два вы забыли!

Приятно рассмеявшись, он продолжал:

— Вы знаете, как это бывает у копов; никогда не перестаешь прикидывать. Вы не поверите, но, возможно, это кое о чем свидетельствует, хотя я еще не знаю, о чем именно. Когда прошлой ночью мы подъехали к дому Лейкмана, первое, что мы увидели, была ваша машина. Я оставил около нее полицейского, мы вошли в дом и обнаружили вас и Чарли. Пока доктор приводил вас в себя, я вынул ваш бумажник и изучил его содержимое. Потом я вернулся на улицу и проверил номера вашей машины, чтобы быть уверенным, что она принадлежит именно вам.

— Ну и что же? — осторожно произнес я.

— Она действительно принадлежала вам. Потом я вернулся в дом и оставался там, пока вы не уехали. Когда мы садились в нашу полицейскую машину, патрульный рассказал мне о неисправном замке вашего багажника — он на этих замках зациклился, я полагаю.

— Я был рад, что он обнаружил неисправность в моем замке, — честно признался я.

— Да, — рассеянно подтвердил Шилдз. — Но когда я у него спросил, было ли в багажнике что-нибудь ценное, он как-то глупо посмотрел на меня и признался, что ему не пришло в голову туда заглянуть. Тогда я припомнил, что, сверяя ваши права с номером машины, я тоже об этом не подумал.

— Такое случается в лучших семьях!

— Конечно. Но когда мы нашли на пляже тело Лейкмана, мне внезапно кое-что пришло в голову — я думаю, вы оцените это, хотя бы как юмор. Представим, что вы приехали к Лейкману на полчаса раньше, чем рассказали нам: вы убили Лейкмана, затолкали его тело в свой багажник и так спешили, что забыли как следует защелкнуть замок. Затем вы вернулись в дом и столкнулись там с Чарли, чего, конечно, не ожидали. И он поинтересовался, что случилось с его боссом. Вы и о нем позаботились. Затем через пару часов вы спокойно покинули дом, попрощавшись со мной и еще с дюжиной полицейских, шаривших по дому, сели в машину и направились к пляжу в Квогэ. Там вы избавились от тела Лейкмана и спокойно вернулись домой. Ну чем не версия?

— Вы забыли только одну маленькую деталь, лейтенант, — сказал я. — Тот удар по затылку, который я получил. Вы же сами сказали, что я не мог нанести его сам себе!

— Бойд, вы правы! — В его голосе прозвучало тепло. — И тут мне пришла в голову еще одна мысль. Там, в доме, был кто-то третий. Давайте посмеемся вместе над моими выдумками! Вы приготовились уезжать с телом Лейкмана в багажнике, когда столкнулись с Чарли, и прежде, чем вы поняли, что произошло, на полу лежало еще одно тело.

Ну, Лейкман-то был легковесом, а вот чтобы вытащить из комнаты Чарли, понадобилась бы парочка таких парней, как я или вы. Вам пришлось быстро соображать и, будучи умным нью-йоркским детективом, вы тут же избавились от отпечатков пальцев на своем пистолете и бросили его на пол рядом с телом. Потом вы попросили третьего присутствующего ударить вас рукояткой по затылку и сделать это на совесть.

После этого ей пришлось позвонить в полицию, выдав себя за соседку, и рассказать про выстрелы в доме Лейкмана. Потом она смывается оттуда, оставив в доме все так, как мы и обнаружили.

— Она? Кто же это «она»?

— Недостающее звено во всей цепочке — исчезнувшая дама. Уверен, что это была Сюзи Лейкман. Может быть, вы стали за ней ухаживать, и Лейкману это не понравилось, Бойд? — Он опять рассмеялся. — Кстати, она сейчас не у вас? Может, она слушает наш разговор с вами по параллельной трубке?

— Нет, ее здесь нет, лейтенант! — твердо ответил я. — И вы глубоко не правы!

— Ну, с этим мы еще разберемся. Если мы найдем ее живой, она у нас заговорит, — она, конечно, присутствует только в моем воображении, — но если я прав, то вас обвинят в двойном убийстве!

— Откуда вы сейчас звоните, лейтенант? Из Саутгемптона?

— Из Саутгемптона? Откуда вы это взяли, Бойд? Я вам звоню из полицейского участка в двух кварталах от вашего дома.

— Тогда почему бы вам не зайти — обыскать мою квартиру и самому убедиться, что здесь нет Сюзи Лейкман?

— Мы уже это сделали, примерно за час до того, как вы вернулись домой. Полагаю, к этой минуте мои ребята уже закончили осматривать и вашу машину, так что можете спокойно опять ею пользоваться, но, пожалуйста, не уезжайте из города!

Он так мягко положил трубку, что мне понадобилось не меньше пяти секунд, чтобы понять это. Я просто надеялся, что Сюзи Лейкман вышла из моего дома через боковую дверь.

Я вскрыл коробку с новым пистолетом и патронами. Потом разобрал его и тщательно почистил — необходимости в этом не было, он и так был чистым, но я не должен был упускать ни малейшего шанса. После этого я его зарядил и проверил, подходит ли он к кобуре от «магнума». Длина ствола у обеих пистолетов была шесть дюймов, а разница в диаметре — столь незначительна, что тридцать восьмой совсем не ерзал.

Головная боль незаметно исчезла. Я смутно помнил, что расстался с ней в тот самый момент, когда понял, что Шилдз обвел меня вокруг пальца, как простачка, с этим «двойным убийством». Он сделал это красиво, ничего не скажешь. Я понял, что у меня есть только один шанс разбить прочную цепь косвенных доказательств, которую он выковал, — найти Сюзи Лейкман раньше, чем ее найдет Шилдз. И это в тот момент, когда все копы Нью-Йорка были брошены на ее розыск. Когда я перед уходом из дому бросил беглый взгляд в окно на Центральный парк, трава в нем казалась совсем размокшей. Там было на редкость пусто: ни бездомных бродяг, ни любовников в кустах, ни мелких грабителей, ни насильников. Наверное, после такого дождя все черви заползли обратно под землю, и за два цента я бы охотно заполз туда вместе с ними. Но поскольку в дело были вовлечены более впечатляющие суммы, я счел за лучшее остаться на поверхности и взяться за работу.

Когда я спустился к машине, меня так и подмывало открыть багажник и убедиться, что они не смогли найти ничего такого, что бы я сам просмотрел, например, парочку пятен засохшей крови. Но я быстренько сел за руль, помня, что за мной в этот момент наблюдают по меньшей мере двое полицейских, которые только и дожидаются, чтобы я сделал именно это.

Я поехал через Центральный парк, так усердно соблюдая предписанную законом скорость, что меня даже один раз обогнала запряженная лошадьми прогулочная коляска. Минут через десять я убедился, что никто не сидит у меня на хвосте. Я перебрался с Парк-авеню на Пятую авеню и последовал по ней до Вашингтон-сквер. Отсюда пять минут до студии Дугласа Читэма.

Теперь мне показалось, что ступенек в подвал стало вдвое меньше — прошлый раз, когда я, раненный, карабкался по ним вверх, это походило на восхождение на пирамиду Хеопса с шестидесятифунтовым грузом на спине.

Нажав кнопку звонка, я вытащил из кобуры пистолет 38-го калибра и стал ждать, обеспечив себе безопасность. Мой череп не перенес бы третьего удара рукояткой «магнума», и я рассудил, что если кому-то предстояло умереть, то лучше пусть это буду не я.

Дверь медленно приоткрылась, всего дюйма на три, как раз настолько, чтобы одним глазом разглядеть, кто пришел. Я почувствовал, что визитерам здесь не слишком рады, поэтому решил слегка помочь, расширить образовавшуюся щель, и двинул по двери ногой со всей силой своего 185-фунтового веса.

Результат оказался просто потрясающим. Сначала из-за двери послышался вскрик, а вслед за ним, почти немедленно, всплеск воды и длинная серия ругательств времен войны на старом Западе, которые я не слышал с тех пор, как в последний раз смотрел по телевизору вестерны. Дверь широко распахнулась, сорвав ограничитель и ударив о стену с такой силой, что задрожало все здание.

Я вошел в студию и увидел только непрерывное мелькание голых рук и ног и доносившиеся из этого клубка сигналы бедствия на разных языках. Читэм стоял, разинув от удивления рот, рядом с мольбертом, на котором был новый холст, изображавший обнаженную Пандору, выходящую из старомодной, «сидячей» ванны, застенчиво прикрывая краем полотенца то место, которое следовало прикрыть полностью.

Видимо, я распахнул дверь с такой силой, что она отшвырнула Пандору через всю комнату, так что она наткнулась на край ванны-чана и так и села в нее. Теперь видны были только ноги Пандоры, неистово дрыгавшиеся на манер ножниц. Сидячая ванна, широкая по краям, резко сужалась внизу, переходя в тяжелую медную подставку. Пандора, попав в нее, сложилась как перочинный нож, так что голова у нее оказалась между коленей.

— Что там с ней, истерика? — прокричал я Дугласу сквозь пронзительные звуки, исходившие из ванны.

— Она застряла и не может оттуда выбраться, — прокричал он в ответ.

— Да? Круто.

Дуглас подошел ближе и, опустившись на четвереньки, сумел посмотреть Пандоре в глаза. Выглядел он довольно примитивно, как гиена, собирающаяся прыгнуть на свою жертву. Тут вдруг до меня дошло, что я смотрю прямо ему в затылок, и пистолет в моей руке сам по себе дернулся.

— Пандора, — вопил встревоженный Дуглас, — перестань крутиться! Если ты не прекратишь дергаться, мы никогда не сможем тебя вытащить!

Секунду она смотрела на него с холодной злостью, потом произнесла дрожащим голосом:

— Я застряла в этой штуке, мой копчик прямо завяз в ней, эта медная урна как приросла ко мне!

— Да остановись ты, не двигайся хоть секунду, и тогда мы тебя высвободим, — уговаривал ее Дуглас.

— Не двигайся! Кретин! — дико закричала она, и ее руки и ноги завертелись с новой силой. Дуглас с беспокойством наблюдал за ней, потом сумел снова пробиться сквозь ее вопли:

— В чем дело? Почему ты не можешь остановиться?

Она выпучила глаза на него.

— Вода, идиот! Она совсем ледяная. Я замерзаю с каждой минутой. Вот почему мне все время надо двигаться — чтобы кровь продолжала циркулировать. Я даже не чувствую больше «этого»!

— Чего?

— Моей… о, не важно!

Дуглас все еще пребывал в прежнем положении, затылком ко мне, и пистолет в моей руке в ожидании вздрогнул во второй раз. Я перевернул его, взялся за дуло, потом спокойно двинулся к Читэму, размахнулся и нанес ему сокрушительный удар рукояткой. Он упал на пол и лежал там не двигаясь. Теперь я внимательно посмотрел на него с профессиональным интересом и отметил, что я все-таки ударил его недостаточно сильно. Во всяком случае, не так сильно, как он меня в доме Лейкмана. И тут словно невидимые холодные пальцы прошлись по моему позвоночнику: я понял наконец простую истину — он тогда не собирался просто вывести меня из строя, он хотел меня убить. Может быть, он запаниковал после убийства Чарли и хотел подставить копам совершенного дурачка — мертвеца. Я обсудил сам с собой, стоит ли ударить его еще раз, но решил, что не стоит.

Когда я выпрямился, что-то вокруг изменилось. Потом я понял, что это было — тишина, ясная, прекрасная тишина, нарушаемая лишь треском кастаньет. Я оглянулся вокруг, ища исполнительницу фламенко, и почувствовал разочарование, когда понял, что это стучат зубы Пандоры. Она смотрела на меня расширившимися глазами.

— Ты его убил! — прошептала она.

— Надо бы убить, — ответил я. — Ведь именно это он прошлой ночью пытался сделать со мной. Но не волнуйся, он дышит, у него даже череп цел.

— Ты уверен? — с сомнением спросила она.

— О’кей, посмотри сама.

Я сгреб Дугласа за бороду и поднял его голову на уровень ее глаз: он дышал, даже всхрапывал.

— Удовлетворена? — спросил я.

— Да, — еле выдавила она.

— Прекрасно. — С этими словами я разжал пальцы, и голова Дугласа стукнулась об пол.

— Дэнни! — принялась умолять Пандора. — Вытащи меня отсюда, пока я не схватила воспаление легких или моя кровь не замерзла в жилах. Дуглас наполнил ванну прямо ледяной водой.

— Не спеши! Вначале я хочу поговорить с тобой.

— Говори! — взвизгнула она. — Еще пять минут в этой штуке, и тебе придется выковыривать меня альпенштоком.

— Расскажи мне, что произошло той ночью, когда вы вернулись сюда вместе с Торстоном и Сюзи?

— Ничего! — Она почти выплюнула это мне в лицо.

— Пандора, дорогуша, ты что-то знаешь. По тому, как складываются наши отношения, получается, что любительницей оказалась ты. Я собираюсь добавить к ситуации профессиональный штрих.

С этими словами я вышел на кухню и открыл морозилку. Дуглас оказался запасливой домохозяйкой: у него были готовы три подноса со льдом. Обмыв один поднос под краном, я вернулся с ним в студию. Пандора просто задрожала при виде ледяных кубиков.

— Нет! — закричала она.

Я, взяв двумя пальцами один кубик, уронил его прямо ей на шею. Он медленно сполз по ложбинке позвоночника в воду, пока Пандора продолжала верещать.

— Учти, я только начал, — сообщил я. — Там три подносика, и в каждом по двадцать четыре штуки, то есть семьдесят один кубик, если не считать этого.

Через две минуты она сдалась без всяких условий.

— Так что же случилось прошлой ночью? — повторил я.

— Мы все обсудили и договорились, что просто глупо продолжать подставлять друг друга — мы тем самым загубим все дело.

— Все дело — это Гаролд Мастерс?

— Да.

— Это Сюзи Лейкман назвалась Диэдри Купер и вскружила голову Мастерсу?

— Конечно! — прошептала она. — Дэнни, вытащи меня отсюда, пожалуйста!

— Всему свое время. Кто был в этом деле с самого начала? Сюзи и Дуглас?

— И я! — обиженно произнесла она. — С самого начала это была моя идея!

— Это Дуглас звонил Мастерсу и требовал сто тысяч долларов?

— Да.

— Кто убил шофера, Джона Бинарда?

— Этого я не знаю. Как раз тогда мы впервые поняли, что Сюзи ведет с нами двойную игру, и стали за ней следить. Когда ты нашел ее машину на стоянке у гостиницы, мы отставали от тебя всего на несколько минут. Портье нам сказал, что те же самые вопросы задавал ему человек, нанятый отцом Сюзи, который разыскивает ее. После этого мы шли за тобой по пятам. Когда мы увели Сюзи из квартиры и доставили сюда, мы только хотели ее припугнуть, чтобы она снова вела игру на нашей стороне.

— Но вам это не удалось?

— Нет, потому что вмешался ты! — с горечью сказала Пандора. — А вслед за тобой явился Джерри Торстон!

— Где сейчас Сюзи и Торстон?

— Они ушли отсюда минут пятнадцать назад. Сюзи появилась и почти сразу снова ушла. Они отправились вместе на квартиру к Мастерсу: хотят убедиться, что он не попытается увильнуть в последний момент.

— Спасибо, Пандора, милочка! Мы еще увидимся.

Ее вопль остановил меня, едва я успел сделать два шага к двери:

— Ты не можешь уйти и оставить меня здесь! Я рассказала тебе правду и ответила на все твои вопросы, Дэнни! Сначала вытащи меня отсюда.

— Проблема в том, что, если я тебя вытащу из этой ванны, это позволит тебе выйти из студии, и, возможно, ты сбежишь из Нью-Йорка. Это невозможно, любимая, — извини!

— Ах ты!.. — Ее зубы опять начали выбивать дробь, а губы скривились в беспомощную гримасу, когда я прошел в ванную комнату.

Я нашел длинный пластиковый шланг, который лежал аккуратно сложенным под ванной, — видимо, Дуглас использовал его, чтобы наполнить сидячую ванну водой. Один конец шланга я засунул в ванну за спиной Пандоры, которая тут же завопила. Второй соединил с краном горячей воды в ванной комнате и открыл его.

Вернувшись в студию, я тут же позвонил в полицейский участок и попросил к телефону лейтенанта Шилдза. Мне показалось, что прошла целая вечность, пока он взял трубку, но на самом деле прошло не более пяти секунд.

— Говорит Дэнни Бойд. Записывайте адрес, — сказал я ему. — Поезжайте туда как можно быстрее. Там вы найдете художника Дугласа Читэма, а это тот самый парень, который прошлой ночью убил Чарли. И еще там сейчас находится блондинка по имени Пандора, принимающая ванну. Возьмите ее тоже, потому что она свидетель этого убийства — я, кстати, тоже.

Я выслушал пять вопросов, заданных лейтенантом скороговоркой, и счел, что один из них стоит ответа.

— Читэм никуда не денется. С ним произошел небольшой несчастный случай — он споткнулся и ударился головой о рукоятку пистолета.

С этими словами я повесил трубку — пока он обдумывал следующую серию вопросов.

Пар медленным облаком поднимался над сидячей ванной. Когда поток воздуха из открытой кухонной двери на минуту разогнал облако, я увидел лицо Пандоры, улыбающееся в экстазе:

— Аааа! Дэнни! Я опять все чувствую!

Я направился к двери, потом опять оглянулся на нее.

— Еще один вопрос, Пандора, детка! У Мастерса в квартире висит твой поясной портрет, выполненный Дугласом. Когда я его спросил о нем, то он ответил, что знал тебя много лет назад. Уж не из-за этого ли вы выбрали именно его для фокуса с «внезапной насильственной смертью»?

— Совершенно верно, — ответила она мечтательно. — Мы действительно знали друг друга очень давно, Дэнни. Долгие, долгие годы, пока он не выставил меня из дома, так как я не соответствовала его представлениям о том, какой следует быть молодой леди. Так вот, два года назад он меня выбросил вон с княжеским пособием в триста долларов в месяц, чтобы я ни в чем себе не отказывала и жила в роскоши…

— Долгие годы? — повторил я. — Ты хочешь сказать, что жила с ним в то время, когда еще ходила в школу?

— И даже до этого, — ответила она беззаботно. — Еще когда я ходила в детский сад, если тебе это интересно.

— Когда же ты стала его любовницей? — тупо спросил я.

— Все-таки ты во многом остаешься любителем, мальчик Дэнни! Мне казалось, ты мог бы уже сообразить. Мое полное имя Пандора Эмили и отвратительная фамилия — Мастерс.

— Мастерс? — каркнул я.

— Я его дочь, — просто сказала она.

Я попал в ужасную пробку, когда снова ехал по Пятой авеню в верхнюю часть Манхэттена, и никак не мог выбраться. Шилдз воспользовался бы сиреной, чтобы расчистить себе дорогу, и сейчас он, наверно, в Гринвич-Виллидж. Я суеверно скрестил пальцы в надежде, что Пандора не выдаст ему, куда я направился. Я не хотел, чтобы он добрался к Мастерсу раньше меня.

Лейтенант в этом деле только сливки снимал, зато мне достались все шишки: это подтверждали непроходящая головная боль и швы на затылке. Вот я и думал, что неплохо бы Шилдзу явиться попозже, когда останутся крошки от пирога.

За два квартала от дома Мастерса я заприметил место у тротуара, где можно было припарковаться, и быстро нырнул туда, пока какой-то похожий на сыча тип позади меня делал мне знаки, что он нашел это место первым. Оставив его размышлять над этим, я прошел через нижний вестибюль и направился к лифтам.

За те несколько секунд, что я провел в тесном холле перед дверью квартиры Мастерса, я почувствовал себя подвешенным в каком-то временном вакууме. Прошлое, которое олицетворял лифт, ушло и не вернется; будущее, то есть входная дверь в квартиру, никогда не откроется, так что дороги мне нет. Я подумал, что это был бы неплохой сюжет для фантастического рассказа. Потом я сообразил, что персонаж такого рассказа должен был бы стоять в этом крошечном холле до начала самой истории, потом на протяжении всего повествования, и даже когда все закончилось бы, никаких изменений так бы и не произошло. Ничего себе сюжетик!

Интересно, это так громко пульсирует моя собственная голова или мне придется выложить тридцать баксов за беседу с психоаналитиком, проведя час у него на кушетке?

Наконец входная дверь приоткрылась и на меня уставилась красная злая физиономия Мастерса.

— Черт возьми, Бойд! Вы должны позвонить мне только завтра рано утром!

— Я передумал. Вам может понадобиться телохранитель, возможно, даже весьма скоро, вот я и явился.

— До завтрашнего вечера ничего не может произойти! — произнес он категорически. — Вам это прекрасно известно, так же как и мне. Не ждите, что я позволю вам слоняться по моей квартире, когда я заплатил за поимку парочки, которая все это устроила.

Я вытащил из наплечной кобуры свой тридцать восьмой и переложил его в правую руку.

— Именно это я и пришел вам сказать. — Я щелкнул пальцами. — Рад, что вы мне об этом напомнили. Я нашел их обоих, мужчину и женщину!

— Вы их нашли? — скептически произнес Мастерс.

— Я знаю, где они находятся в эту минуту, — доверительно сказал я.

— О? Где же? — Его голос вдруг дрогнул.

— Как мне представляется, Джерри Торстон сейчас стоит прямо у вас за спиной с пистолетом наготове, а Сюзи Лейкман где-то в глубине вашей квартиры отдыхает, вероятно, исписывает ругательствами картины вашей коллекции.

Мастерс ничего не ответил, но лицо его посерело.

— Не знаю, пишет ли Сюзи грязные ругательства, но что касается меня, то вы абсолютно правы, Бойд, — сказал из-за спины Мастерса Торстон. — Поэтому вы сейчас бросите на пол ваш пистолет и ногой подтолкнете его ко мне — иначе я нажму на спуск!

В полном ужасе Мастерс заскулил, а Торстон одобрительно хмыкнул:

— Бойд, дуло упирается прямо в его левую почку. Вы же знаете, какой это болезненный выстрел. Считаю до пяти, и, если вы не бросите пистолет до конца счета, Мастерс получит свою пулю. Вам понятно?

— Зачем же ждать до пяти? — сказал я. — Это все ваши старые штучки, так называемый отсчет в обратном порядке. Джерри, возможно, тебя это удивит, но еще братья Райт…

— Один, — произнес он громко. — Два… три…

— Думаю, ты чертовски неглупый парень, Торстон, — одобрительно сказал я. — Могу поклясться, что, убив Мастерса, ты облачишься в один из его костюмов, приклеишь себе белую бороду и отправишься в его «Мастерс драг компани». Там ты сообщишь им, что босс заболел, а ты его папаша и приехал за антибиотиками. Верно я говорю?

Торстон мне не ответил. Я подмигнул Мастерсу, лицо которого было мокрым от пота.

— Итак, вы в тупике, мистер Мастерс, или вроде того. На доске остались только два короля и пешка между ними — и ваших нет! Какой-то момент вы еще в безопасности, но сейчас ваш ход, и оба короля ждут!

— Бойд! — зашептал он сломленно. — Я вас нанял, целиком на вас положился и верил в вашу лояльность. Я заплатил вам десять тысяч долларов! — Он всхлипнул при воспоминании об этой сумме. — И вот вы стоите здесь и насмехаетесь надо мной, стараетесь спровоцировать Торстона на убийство!

— Вы меня наняли, надеясь, что я вас сниму с крючка. Вы наняли мой пистолет — в мои обязанности входило найти мужчину и женщину, которые вам угрожали насилием, убийством и вымогательством. «Найдите их и убейте», — сказали вы мне, вот и все. Вы изображали из себя напуганного честного гражданина, который неожиданно столкнулся с организованной преступностью и злобой, который просто не в состоянии бороться с этим в одиночку. А как насчет того, во что вы не посвятили меня, мистер Мастерс?

— Не имею представления, о чем вы говорите, — слабо пискнул он.

— Вы скрыли от меня, что Пандора — ваша дочь, — укоризненно сказал я. — Но еще важнее другое: вы скрыли, что это вы убили Джона Бинарда в Гринвич-Виллидж.

— Она меня обманула! — В его голосе все сильнее звучала жалостливая нота. — Она позвонила мне, стала рассказывать, что этот Бинард был отвратительной громилой, которого она знала давным-давно, а теперь он ее случайно встретил и начал преследовать.

— Вы сейчас говорите о Диэдри Купер или о Сюзи Лейкман, что одно и то же?

Он медленно кивнул:

— Я не знал ее настоящего имени, пока вы мне не сказали. Она позвонила мне в офис и объявила, что возвращается, что все теперь будет по-прежнему. Спросила, не приду ли я поскорей домой, чтобы отпраздновать ее возвращение. И я пришел, а здесь меня уже ждал за дверью этот человек — Торстон.

— Да, получилось сложно. А что вы скажете насчет Бинарда?

— Она рассказала, что он силой затащил ее в ту квартиру. Когда он пошел за сигаретами, то оставил ее там, в квартире, совершенно раздетой, так что она не могла от него убежать. Тогда она сорвала с кровати простыню, завернулась в нее, а потом выбежала в холл к телефону — позвонить мне.

Она так ужасно напугана, говорила она, и плакала, как ребенок, в телефон. Я должен был немедленно выручить ее, иначе было бы поздно. Она считала, что Бинард может убить ее в любую минуту, если напьется, «и ради Бога, возьми с собой пистолет», — сказала она по телефону.

— И вы взяли свой пистолет, «беретту-25», которая упомянута в сегодняшних утренних газетах. Неужели вы их не просматривали?

Он рассказал, что происходило дальше, с того момента, как он стоял за дверью этого жалкого номера, держа в руках «беретту» и дрожа от страха, такого страха, которого он не испытывал за всю свою жизнь. Он простоял там не менее часа, слишком испуганный, чтобы постучать, и слишком ослабевший от ужаса, чтобы повернуться и уйти.

Наконец его обострившийся слух уловил в комнате крик, и он тут же представил себе Диэдри, его Диэдри, которая из последних сил молилась, чтобы он пришел к ней на помощь, пока еще не поздно!

Когда он все это выкладывал истерической скороговоркой, было очевидно, что в голове у него беспорядочно мелькают кошмары из фильмов ужасов. Он заколотил в дверь кулаком, требуя, чтобы его немедленно впустили. Бинард с удивленным видом отпер дверь, откуда-то сзади раздался крик Диэдри: «У него пистолет! Стреляй скорей!»

И вдруг кино кончилось. Все происходило на самом деле. Он убил человека!

А потом начался новый кошмар, когда из спальни вышел совершенно незнакомый ему тип и заявил, что он свидетель, как Мастерс только что хладнокровно убил человека. После этого он медленно стал осознавать факты, и каждый новый факт был ужаснее предыдущего.

У человека, которого он убил, в руках не было пистолета, не было его и под одеждой. А Торстон, мужчина, который вышел из спальни, элегантный джентльмен с вежливой речью, оказался на самом деле любовником Диэдри. Они устроили заговор против него, сплели всю эту интригу.

Как презрительно сказал этот человек, некролог и требование ста тысяч долларов были работой непрофессионалов. Больше они его не побеспокоят. Теперь он должен подчиняться только им двоим, Диэдри и Торстону. Они хотели не денег — им нужны были антибиотики… Этот человек работал на босса, который теперь удалился от дел, но раньше был заправилой в мире наркотиков. Ни Торстон, ни девица не хотели, чтобы он оставлял дело. Теперь, когда Мастерс будет бесплатно поставлять им антибиотики, они начнут новый бизнес.

— Я лгал вам, Бойд, — промямлил Мастерс, превратившийся в трясущегося старика, этакого законченного маразматика. — Хотел, чтобы вы сами нашли их обоих и прикончили, но если бы вам это не удалось, я собирался в конце концов вам все рассказать. Придумал даже историю, как я случайно натолкнулся на их имена — все годилось, лишь бы вы их убили!

— Да уж, вам следовало бы придумать что-нибудь получше этой сказочки о сокрытии доходов, из-за которого вы будто бы боялись обратиться в полицию или в отдел по борьбе с наркотиками, — ответил ему я.

Ноги Мастерса совсем подгибались, он застонал:

— Я не могу больше стоять! Ноги меня не держат, судорогой сводит!..

— Чтоб вам язык свело, — злобно проговорил Торстон.

Я готов был согласиться с ним. Никому не хочется выслушивать длинную, долгую историю, которая самому тебе давно известна. Но он натолкнулся на серьезное противодействие и десять минут простоял, держа палец на спусковом крючке и не зная, как повернется дело; он явно не хотел делать первого шага. Теперь, когда Мастерс наконец выложил все, что у него накопилось, я решил, что пришла пора действовать.

— Торстон, как вы считаете, что нам дальше делать? Стрелять сквозь него? Или подождать, пока он свалится на пол, и уже потом убивать друг друга, не обращая на него внимания?

— Все-таки вы смешной парень, Бойд! — прошипел Торстон.

— Пожалуйста, я не могу больше стоять! — хныкал Мастерс.

— Слушайте, Мастерс! — строго сказал я. — Соберитесь с духом!

— Что? Что еще?

— Торстон может толкнуть вас в спину на меня, так что вы грохнетесь прямо на дуло моего пистолета и падете жертвой моей рефлекторной реакции, зато у него будет масса времени, чтобы…

Где-то на середине этой драматической фразы я ловко отступил в сторону и прижался спиной к стене. Мастерс вдруг завопил и, упав на четвереньки, рванулся в холл. Прогремели три выстрела, две пули прошли над его головой и отскочили от стенки лифта, словно рассерженные осы в бутылке. Третий выстрел либо был направлен на два дюйма ниже, либо Мастерс приподнял в этот момент голову, но только на этот раз пуля не срикошетила, а вошла прямо ему в мозг, да там и осталась.

Я выставил руку за дверной проем, так что дуло тридцать восьмого было нацелено в глубь квартиры и слегка вниз, и спустил курок. Потом слегка изменил направление — взял немного выше — и снова нажал на спуск. Всего я произвел четыре выстрела, но теперь уже поздно об этом сожалеть.

Выждав пять секунд, я заглянул в квартиру. Я стоял в дверях и смотрел, потом плотно зажмурился, потряс головой. У меня возникло нелепое чувство, что я каким-то образом оказался внутри того фильма ужасов, который мерещился Мастерсу. Но когда я вновь открыл глаза, ничего не изменилось. Картина вокруг меня была реальной, и я не знал, сожалеть мне или радоваться. В тот момент, когда Торстон выпихнул Мастерса в холл, он сам опустился на колени, чтобы сделать три выстрела по тому месту, где, как он предполагал, я должен был стоять перед входной дверью. Он, должно быть, все еще стоял на коленях, когда я выставил руку за дверь и выстрелил из тридцать восьмого. Первая же пуля попала ему в лоб, как раз туда, откуда росли волосы, и мгновенно его убила.

Торстон мертвый, на коленях, уткнувшийся головой в дверь — этого я мог ожидать, на это я надеялся. Но полной неожиданностью оказалась мертвая Сюзи, сидевшая в гостиной, в кресле с высокой спинкой, прямо напротив входа. Одетая в тот же костюм, в котором она последний раз была в доме своего отца в Саутгемптоне, — свитер и шерстяные брюки, туго обтягивавшие ее фигуру. Она все еще сжимала в руке пистолет Мастерса — маленькую «беретту». Да, Сюзи Лейкман не была простушкой, она все прекрасно просчитала: если бы мне удалось убить Торстона, она из этой позиции тотчас меня застрелила бы. Кроме того, если вы собираетесь пристрелить кого-нибудь, это еще не повод, чтобы отказываться от удобств!

У меня по спине пробежала дрожь при мысли, что могло произойти, если бы угол первого выстрела был выше, а не ниже, и если бы Торстон не бросился в последний момент на колени. Он бы получил все четыре пули, а она бы хладнокровно прикончила меня из «беретты».

Мой первый выстрел убил Торстона, а второй попал в Сюзи Лейкман на дюйм выше пояса. Третий поразил ее в грудь, а четвертый пробил безобразную дыру прямо над переносицей.

В квартире не раздавалось ни звука. Сюзи мирно сидела в своем кресле. Торстон, казалось, полностью расслабился, опершись головой на дверной косяк. В маленькой прихожей лежал Мастерс, все еще на коленях, опустив голову на вытянутые руки, как будто клетка лифта была буддийским символом, которому он поклонялся.

Внезапно до меня дошло, что я выполнил ту работу, для которой меня нанял Мастерс: нашел мужчину и женщину и позаботился о них. Это означало, что он был мне должен девяносто тысяч долларов.

Я чувствовал тот нервный зуд, который всегда возникает у меня, когда я оказываюсь в полицейском участке, — он появляется от опасения, что я могу не выйти оттуда.

Лейтенант Шилдз закурил сигарету и взялся за мой отчет. Я тоже закурил и приготовился ждать, испытывая неловкость и нетерпение.

Наконец он бросил листки на стол и посмотрел на меня:

— Ну что же, все сходится. Мастерс был случайно убит Торстоном, который хотел убить вас. Вы застрелили его, защищаясь, и убили дочь Лейкмана тоже совершенно случайно. Это ваша версия, и вы оказались единственным свидетелем — никого не осталось в живых, чтобы с вами поспорить!

— Мне не по душе, как вы все это говорите, — сказал я.

— Это у меня такое чувство юмора, Дэнни, — ухмыльнулся Шилдз. — Тридцатилетний стаж полицейской службы, и ты становишься таким: доверчивым, убежденным, что доброе начало в человеческой натуре преобладает!

— Да, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.

— Мастерс был обманным путем вовлечен в убийство Джона Бинарда; Торстон убил Конрада Лейкмана, — продолжал он. — Итак, мы получили ответы на все наши вопросы. Да, чуть не забыл про мальчика Чарли — о нем позаботился Читэм.

— Самозащита? — спросил я.

— Это именно то, на чем он будет настаивать. А уж присяжные решат, получится это у него или нет. Есть несколько вопросов, которые я хотел бы прояснить для собственного удовлетворения, может быть, у вас найдутся на них ответы.

— Попробуйте задать их. Если я сам не знаю ответов, может быть, я сумею добыть их для вас — за плату.

— Не могу себе позволить нанять частного детектива, такого, как ты, Дэнни. Подумай, что станет с моей репутацией! Если меня будут связывать с «Сыскным бюро Бойда», я хочу сказать.

— Понял вас, лейтенант. Так что же это за вопросы?

— Во-первых, почему Сюзи ушла с Бинардом? И, во-вторых, если Бинард не был замешан в этом вымогательстве, почему у него в бумажнике оказался этот фальшивый некролог?

— Вы помните, это была идея Пандоры о вымогательстве денег у Гаролда Мастерса, ее отца, путем угроз, насилия и убийства. Она вовлекла в это свою старую подругу по колледжу, Сюзи, а Дуглас, ее любовник, должен был представлять «сильную руку», чтобы в случае необходимости привести в действие угрозы. Дугласу нравилась Пандора, он любил деньги, а больше всего ему нравилось насилие.

Но Сюзи влюбилась в Торстона, который был профессионалом, а Торстон хотел быть уверенным, что у них есть что-то на Мастерса, чтобы осуществлять давление на него. Вот он и вовлек Мастерса в убийство. Я догадываюсь, что Сюзи сказала Бинарду, будто мысль о вымогательстве принадлежит ей, а его она возьмет в дело, потому что очарована его мускулами. Они должны будут вместе покинуть дом ее отца и отправиться в Нью-Йорк, заберут деньги у Мастерса, а потом исчезнут.

Мне кажется, она дала ему этот некролог как залог разработанного ею плана убийства Мастерса, которое должен был осуществить Бинард. Вот только Бинард не знал, что убить собирались его. Торстон все подготовил в квартире, Сюзи позвонила Мастерсу, и, когда тот приехал, она послала Бинарда открыть дверь — и того застрелили.

— Ну а как насчет Конрада Лейкмана, почему Торстону понадобилось его убить?

— Может быть, тут виноват мой телефонный звонок, — ответил я. — Я позвонил Лейкману и рассказал ему, как Торстон предложил мне тысячу долларов, чтобы я не совал нос в чужие дела. Я притворился, будто подумал, что его ко мне подослал Лейкман. Потом я упомянул антибиотики, рассказал старику достаточно, чтобы он стал задавать Торстону вопросы и перестал ему верить. Помните, в тот вечер он пригласил меня с ним пообедать. Торстон понял, что если босс встретится со мной и я выболтаю ему все, что знаю, то самому Торстону неприятностей не миновать.

— Ты полагаешь, что это была достаточная причина для Торстона, чтобы убить его?

— Вспомните, кто такой Лейкман. До того, как отойти от дел, Лейкман был одним из заправил наркобизнеса и продолжал оставаться весьма крутым типом. Если бы он выяснил, что Торстон не только без его ведома занялся вымогательством и рассчитывал использовать прежние связи Лейкмана, но и вовлек в это его собственную дочь, он бы сразу бросился на Джерри с пистолетом. Джерри это понимал, вот он и убил его первым.

Шилдз поднял руки ладонями вверх, признавая себя побежденным.

— Ты убедил меня, мой мальчик. Я куплю этот пылесос! Ты так убедительно говорил.

— Ну конечно. А теперь, когда мы все прояснили, я, пожалуй, пойду. Пока, лейтенант!

Я уже был на полпути к двери, когда меня остановил голос лейтенанта:

— Подожди! Мы еще не поговорили о тебе, мальчик Дэнни!

Повернувшись к нему, я улыбнулся:

— Что, я получу медаль? Конечно, я одобряю эту мысль, лейтенант, но я скромный человек, ушедший на заслуженный отдых, и…

Он медленно провел карандашом по листу бумаги, лежавшему перед ним на письменном столе.

— Девять, — сказал он.

— Девять медалей? — с придыханием произнес я.

— Даже если копать не слишком глубоко, — он посмотрел на меня сурово, — я могу насчитать девять пунктов, по которым мы можем тебя задержать: сокрытие фактов, дача заведомо ложной информации, нежелание вовремя сообщить об уйме мелких преступлений, не говоря уж об убийствах!

— А, вы об этом!

— И не думай, что тебе все сойдет с рук! — пролаял он. — Если бы я был городским полицейским, я бы все повесил на тебя, Дэнни. Но я хочу вернуться в Саутгемптон, теперь, когда мы уже знаем, кто убил Лейкмана и Чарли. А парень, который здесь раньше работал, хочет опять вернуться на свое место, так что считай, тебе повезло.

— Так я и считаю, лейтенант, именно так!

— Да. Так и запомни. Если в следующий раз ты решишь завернуть в Саутгемптон, сначала позвони мне и получи на это мое разрешение. Я проверю, чтобы тебя сопровождал полицейский эскорт все время твоего пребывания там!

Я вышел из полицейского участка и глотнул прекрасного свежего воздуха улицы — хорошо дышится! Потом я легко прошел два квартала до своего дома. Все-таки Шилдз славный парень, и я буду держаться подальше от Саутгемптона, даже если клиент предложит мне десять тысяч долларов просто за то, чтобы сыграть с ним в «джин-рамми». Одно могу сказать о полицейских: когда кажется, что они шутят, на самом деле они серьезны!

Дома я приготовил себе выпивку и подошел к окну, чтобы полюбоваться на Центральный парк. Он все еще был на месте, и если бы я любил рассуждать, то спросил бы себя: что, черт возьми, там делает вся эта трава, спокойно растущая посреди тридцати миллионов тонн всяких уродств? Ну и что, в конце концов?

Я взглянул на часы. Было пять тридцать — вполне достаточно времени, чтобы насладиться виски и спокойно переодеться для предстоящего вечера.

Прошло уже сорок восемь часов после той душераздирающей сцены перед квартирой Мастерса. У меня все еще были два шва на голове и синяк на животе, но ничего уже не болело. В сущности, я чувствовал себя прекрасно. Сегодня надо было жить!

К шести тридцати я был готов. Новый костюм обошелся мне в несколько сотен долларов, и я был рад, осматривая себя в зеркале, что каждый из них виден. Хорошо промытый, хорошо выбритый профиль подмигивал мне в ответ со стены. Я произвел окончательную проверку боевой готовности и вышел из квартиры.

Вернулся я в два часа ночи и не один. Рыжеволосая спутница подошла к окну и посмотрела на Центральный парк.

— Дэнни, у вас прекрасный вид из окна. Достаточно зарабатываете, чтобы позволить себе жить на Вест-Сайд.

— Фрэн Джордан, — с упреком произнес я, — вы ужасная снобка.

— Конечно. Я поддерживаю знакомство только с теми людьми к западу от Пятой авеню, у кого из окна виден Центральный парк.

Я закончил приготовление коктейля «Бойд спешиал» — для особых ситуаций. Она повернулась от окна ко мне, и я подошел к ней, неся стаканы. На ней было прекрасное шифоновое черное платье без бретелек, которое стоило много больше моего нового костюма. Но сколько бы она за него ни заплатила, оно заслуживало этого. Верх платья, сделанный из шантильских кружев, гораздо меньше скрывал линии ее тела, чем черная блузка, которую она носила в офисе.

— Спасибо, Дэнни. — Она взяла из моих рук стакан и с любопытством посмотрела на его содержимое. — Что ты мне налил?

— Сделано по моему секретному рецепту. Называется «Смеющаяся вдова». Один глоток заставляет вдову рассмеяться! После двух у нее начинается истерика. После третьего…

— Наверное, мне надо быть осторожней и не делать третьего глотка.

Она села на диван, я тут же устроился рядом.

— Должен признать, что вы девушка с отменным вкусом. Сегодняшний ужин мне стоил ровно сотню и ни цента больше.

— Рада, что ты одобряешь меня, Дэнни. Я ведь тебя предупреждала, что я — дорогое удовольствие и без всякой гарантии, что ты вернешь свои инвестиции, помнишь?

— Конечно. Я ведь не жалуюсь.

Эти серо-зеленые глаза, в глубине которых таилась усмешка, несколько секунд смотрели на меня.

— Я много чего о тебе слышала, Дэнни Бойд. Теперь я знаю о тебе много такого, чего раньше не знала.

— Что же, например?

— Например, репутация, которой ты пользуешься среди людей: если у кого-то есть проблема, слишком грязная, чтобы пачкаться самому, то обратись к Бойду. Он все уладит за деньги.

— Ты этого не одобряешь?

— Наоборот. Очень даже одобряю. Моя собственная философия очень проста — я хочу получать удовольствие от жизни так, как считаю нужным, а также удовлетворять свои весьма дорогие вкусы. Что было бы делать такой девочке, как я, если бы в этом большом городе не нашлось таких мужчин, как Дэнни Бойд?

— Прекрасно. Как тебе понравился фирменный напиток?

Она осторожно отхлебнула.

— Мне он понравился. Вопрос в том, понравилась ли я ему?

— К тому времени, как ты его допьешь, тебе уже станет все равно, — уверил ее я.

— Сколько ты заработал на деле Мастерса? — небрежно спросила она.

— Около одиннадцати тысяч долларов.

Она сморщила носик.

— Знаешь, я ведь из-за тебя потеряла работу. Теперь, когда нет босса, отпала необходимость и в секретаре по пятницам.

— Сурово. Но та пища, которую ты съела за сегодняшний вечер, поможет тебе продержаться еще месяцев шесть по крайней мере!

— Мне пришла в голову великолепная мысль, Дэнни. Тебе в офисе тоже нужна секретарша по пятницам. Должен же кто-то отвечать на звонки, когда тебя там нет. Я знаю это по собственному опыту: Мастерс пытался тебя найти, и я не могла дозвониться. А самая лучшая девушка на Манхэттене, свободная сейчас — это я!

— Сколько это будет мне стоить? — осторожно поинтересовался я.

— Для тебя, Дэнни, я пойду на уступки: сойдемся на ста двадцати пяти долларах?

— Что?! — завопил я. — За четверть этой суммы я могу нанять автоматическую телефонную службу.

Она медленно, глубоко вздохнула, и шантильские кружева величаво поднялись.

— Автоматическая служба так безлика и бездушна, не правда ли? — мягко проговорила она. — Я подумала, что могла бы украсить твой офис. Представляешь, однажды утром ты отсутствуешь, и тут появляется клиент, мужчина, естественно. Я могу удерживать его внимание, пока ты не придешь.

Кто мог бы оспорить логику шантильских кружев?

— О’кей, договорились, — сказал я. — Когда ты сможешь начать?

— Дай мне сначала допить, — промурлыкала она. — О, ты имеешь в виду офис?

— Именно это я имел в виду, — признался я.

— На следующей неделе. Думаю, мы с тобой прекрасно поладим, Дэнни. Только я буду вести свою жизнь, а ты — свою, и хотя они время от времени будут пересекаться, не стоит, пожалуй, вводить это в привычку, правда?

— Знаешь, я подумал: ты именно то, что мне нужно, а я зачем-то принимал витамины…

— Рада, что мы договорились, — ответила она.

Она медленно допила свой коктейль, затем поднялась с дивана и поставила пустой стакан на стол. Потом медленно направилась ко мне чарующей волнообразной походкой и остановилась рядом, глядя сверху вниз своими серо-зелеными глазами, в которых искрились огоньки.

По непонятной причине черный шифон соскользнул на пол. За ним последовали черные кружевные трусики. Она не снимала с себя одежду, вещи сами соскальзывали на пол, пока на ней не осталось ничего. Я поднялся на ноги, она скользнула ко мне в объятия, и чертики заплясали у нее в глазах.

— Только пойми меня правильно, Дэнни, — прошептала она. — Ты можешь назвать это жестом благодарности, но он не имеет ничего общего с наймом на работу в качестве секретарши по пятницам — в том случае я сделала тебе одолжение.

— Разве я жалуюсь? — хрипло произнес я.

— Это благодарность за то, что ты неожиданно избавил меня от Мастерса. Я не уверена в том, что ты имеешь отношение к его смерти, но подозреваю, что самое непосредственное. Поэтому это лишь частица моей благодарности за то, что навсегда убрал его из моей жизни.

Ее полные губы прижались к моим, слегка их коснувшись, потом опять отодвинулись, но не слишком далеко.

— Что ты имеешь против Мастерса? — с любопытством спросил я.

Она пожала плечами, и я почувствовал это движение всем телом до кончиков пальцев на ногах.

— Он уже стал обузой в офисе! — небрежно пробормотала она.

И тут же ее губы с силой прижались к моим, как раз в тот момент, когда я стал быстро подсчитывать в уме, во что мне все это обойдется: сто двадцать пять в неделю плюс сотня за ночь — одиннадцати тысяч хватит примерно на три месяца, если я сокращу свои расходы…

Здесь я перестал заниматься финансовыми подсчетами и сконцентрировался на том, что было у меня в руках.

Я никогда не любил абстрактных цифр — дайте мне то, что действительно реально.

Возможно, большинство мужчин и привыкают к своим секретаршам, ежедневно сталкиваясь с ними нос к носу в своих офисах, но я не из их числа. Со мной все обстоит иначе. Каждый раз, когда я вижу Фрэн Джордан, со мной происходит одна и та же история. На меня нападает столбняк.

У Фрэн огненно-рыжие волосы и прозрачные зеленые глаза, в которых время от времени мелькает холодная расчетливость, призванная компенсировать излишнюю чувственность очаровательных губ. Фигурка у Фрэн такая, что журналы мод наверняка передрались бы, вздумай она ступить на стезю модели. Так вот, фигура моей секретарши напоминает песочные часы — высокая полная грудь, осиная талия и округлые бедра, от которых моя бедная голова так и идет кругом.

Этим утром Фрэн заявилась в обтягивающем пуловере и черной узкой юбке; взглянув на нее, я, разумеется, тут же впал в свое обычное состояние.

— Дэнни Бойд! — с упреком воскликнула Фрэн. — Может, вы все же прекратите пялиться на меня и соизволите выслушать?

— Слушаю, — пробормотал я, с трудом совладав с онемевшим вдруг языком. — Но если я перестану на вас пялиться, то придется вызвать доктора — это верный признак тяжелейшего недуга.

— Вечерами, — мрачно отозвалась Фрэн, — мне приходится раздеваться в кромешной тьме. Стоит мне включить лампу, как я начинаю чувствовать на себе ваш взгляд. Вам никогда не говорили, что ваши глаза способны заменить рентгеновскую установку?

— Мне пришлось потратить лучшие годы жизни, чтобы обзавестись этим качеством, — скромно ответил я. — Кстати, я научился не замечать разных пустяков, к примеру, когда я смотрю на хорошенькую девушку, то обычно забываю, что она одета.

— Представляю, каким вы станете через десяток лет, — холодно ответила Фрэн. — Облысеете, отрастите брюхо и будете щипать девушек в лифтах.

— А вы знаете для этого занятия место получше? — полюбопытствовал я.

— Вы бы могли хоть изредка проявлять деликатность, — отсутствующе заметила она вместо ответа.

— Деликатность я проявляю только между этажами, — с готовностью сообщил я. — Может, нам прокатиться в лифте? Вы убедитесь, сколь деликатным я могу быть. Насколько я понимаю, сегодня вы забыли надеть пояс целомудрия?

— Как и во все остальные дни, — колко ответила Фрэн. — Не поговорить ли нам ради разнообразия о деле?

— Хорошо, — сдался я. — Только не понимаю, почему вы всегда прерываете меня на самом интересном месте?

Фрэн испустила тяжкий вздох, так что ее тоненький свитерок натянулся самым соблазнительным образом.

— У нас появился клиент! — торжественно объявила она. — Надеюсь, вы не забыли, как мы нуждаемся в клиентах? Вы уже три недели как вернулись из Гонолулу и бьете баклуши.

— На Гавайях я трудился как последний каторжник, — запротестовал я. — И отдых мне просто необходим.

— Да уж, потрудились вы на славу, Дэнни, — сахарным голоском протянула Фрэн. — Правда, вы не заработали ни цента, да и чудовищные расходы вам пришлось оплачивать из собственного кармана. Ваше усердие обошлось нам в две тысячи долларов.

— Ну хорошо! — отмахнулся я. — Так что это за клиент?

— Фирма «Меермайд», та самая, что производит купальные костюмы. — Фрэн произнесла это с таким благоговением, словно речь шла не о производителях какой-то ерунды, а о самом Папе Римском.

— Никогда не слышал о такой, — легкомысленно сказал я.

— Никогда не слышали?! — Лицо Фрэн вытянулось от изумления, смешанного с недоверием. — Неужели вы не знаете, что пятьдесят процентов девушек этим летом на пляжах от Флориды до Лонг-Айленда будут щеголять в купальниках «Меермайд»?

— Давайте проясним ситуацию, — заинтересованно попросил я. — Как вас понимать: в купальниках от этой самой «Меермайд» будет пятьдесят процентов от числа девушек или же на девушках будет пятьдесят процентов от купальников «Меермайд»? Это очень существенное различие. И если верно второе предположение, то какой именно половиной пренебрегут любительницы солнечных ванн?

Фрэн содрогнулась.

— Дорогой Дэнни, почему бы вам не пойти перекусить? Потом мы могли бы продолжить нашу беседу. Терпеть не могу, когда вы пытаетесь острить. В такие минуты вы действуете мне на нервы не хуже налогового инспектора.

— С этой минуты я буду вести себя как молодой супруг во время свадебного путешествия, — пообещал я.

— Они организуют последний тур во Флориде. Я имею в виду конкурс красоты фирмы «Меермайд». Заключительный тур состоится в начале следующей недели, и вы приглашены в качестве одного из судей.

— На улице все еще идет снег? — осторожно спросил я.

Фрэн бросила быстрый взгляд в окно и кивнула.

— Да. Но для Нью-Йорка снег в январе — дело обычное. Или у вас другое мнение на этот счет?

— Так; значит, сегодня не первое апреля? А я-то было подумал, что это первоапрельская шутка.

— Это отнюдь не шутка, — холодно отозвалась Фрэн. — Фирма «Меермайд» не хочет допустить грязной игры, поэтому-то они и обратились в «Сыскное бюро Бойда».

— И все же это розыгрыш, — упрямо сказал я. — С каких это пор мое бюро пользуется репутацией самого порядочного детективного агентства Америки?

— Прекратите! — взвилась Фрэн. — Они уже перечислили на наш счет тысячу долларов в качестве аванса, а также деньги на расходы.

— А почему эти купальные магнаты так уверены, что я соглашусь?

— Но ведь от вас не требуется ничего особенного, Дэнни! — с горячностью воскликнула Фрэн. — В понедельник утром вы садитесь в самолет. Во Флориде вас встретит представитель «Меермайд», его зовут Майер. Вам отводится роль третейского судьи. Вы проведете в Майами неделю, причем в самый разгар сезона. Заметьте также, что вам не придется ничего делать — лишь любоваться девушками в купальниках. И вам будут еще платить за это!

— Вы меня почти убедили, дорогуша, — вздохнул я. — Что вам еще известно об этих красотках в купальниках?

— Я уже заказала для вас номер в «Стиксе» и купила билет на самолет. Да, чуть не забыла: вы ни в коем случае не должны распространяться о своей роли.

— Но кто-то же все равно будет знать правду, — раздраженно ответил я. — Если уж на то пошло — чтобы выяснить, не подложили ли девицы чего-нибудь в известные места, я, как минимум, должен буду ущипнуть их.

— Можете щипать их сколько угодно! — разъярилась Фрэн. — Но они не должны знать, что вас наняли, чтобы следить за ними!

Я проявил такую прыть, что она успела лишь довольно пискнуть.

— В одном вам следует отдать должное, Фрэн Джордан! — с восхищением воскликнул я. — Вы-то уж точно ничего не подкладываете себе под юбку!

Согласно последним статистическим данным, которые попались мне на глаза, в Майами имеется триста восемьдесят один отель. И все они, включая и «Стикс», самые что ни на есть шикарные. Я вошел в отель ровно в полдень, портье вручил мне записку от Майера. Представитель «Меермайд» извинялся за то, что не смог встретить меня, и предлагал увидеться в баре в 14.31. Подобная точность меня несколько озадачила.

Переодевшись и перекусив, я спустился в бар. Майер в точности соответствовал описанию Фрэн — круглый, лысый человечек в донельзя измятом костюме. Я собирался спросить, сколько девушек ему уже удалось ущипнуть, но, взглянув на его наряд, решил воздержаться.

— Мистер Бойд? — Он неуверенно улыбнулся. — Меня зовут Морис Майер. Я из фирмы «Меермайд».

— Дэнни Бойд, — представился я. — Что будете пить?

— Во время работы я не притрагиваюсь к алкоголю, мистер Бойд. — Он вытер толстое лицо скомканным платком. — Понимаете, работа и выпивка для меня несовместимы.

— Джин с тоником — прекрасный напиток, — поучающе заметил я и знаком велел бармену снова наполнить мой стакан.

— Мне сообщили, что вы прибыли в качестве третейского судьи, — пробормотал Майер. — У вас есть какие-нибудь… э-э… какой-нибудь опыт в этой области, мистер Бойд?

— Как и у всякого нормального американского парня, — отозвался я. — Правда, с тех пор, как у меня сломался голос, а в мою жизнь вошли прыщи, я смотрю на девушек довольно скептически.

Майер робко хихикнул.

— Два других судьи — крупные специалисты в этой области. Хотелось бы знать, почему правление…

— В таком случае у нас получится замечательное трио — два прожженных профессионала и энтузиаст-любитель. И кто же эти двое?

— Элейн Керзон, главный редактор журнала мод «Экскузит». Вы наверняка слышали об этом журнале.

— Разумеется, — холодно подтвердил я. — Целыми днями я просиживаю на бархатных подушках, курю сигары и листаю этот чудесный журнальчик.

Он снова промокнул лицо платком.

— Простите… Я вовсе не хотел вас обидеть. Я всего лишь…

— А кто второй судья?

— Фотограф Дюваль.

— Его я тоже не знаю.

— Очень милый человек! — с воодушевлением воскликнул Майер. — Мы с ним отлично ладим. Настоящий джентльмен. — Он взглянул на меня и тут же спрятался за своим платком. — Пожалуйста, поймите меня правильно, мистер Бойд, я…

— Хорошо. — Я благосклонно махнул рукой. — Когда начинается конкурс?

— Завтра утром. — Он судорожно сглотнул. — В нем участвуют тридцать девушек со всех концов Соединенных Штатов. Завтра предстоит забраковать две трети: в полуфинал должны пройти лишь десять. Ну а в финале будут участвовать только пять девушек.

— Пожалуй, подобное занятие могло бы стать делом всей моей жизни, — мечтательно протянул я.

— Завтра, в десять утра, я пришлю за вами машину, мистер Бойд, — пробормотал Майер. — Надеюсь, вы не откажетесь от моих скромных услуг.

— Буду ждать, — величественно взмахнул я рукой.

— Конкурс состоится в загородном клубе «Ципресс». Там каждый год проходит коронация Королевы Грейпфрута.

— Ее корона и в самом деле из этого фрукта?

Он откинулся на стуле, попытавшись отодвинуться от меня, по всей видимости опасаясь, что я могу испортить его мятый костюм.

— Ну хорошо. — Майер деликатно кашлянул. — Я думаю, что мы обсудили все вопросы. Но если у вас имеются какие-нибудь пожелания, мистер Бойд…

— Имеются, — добил я его, — но мы оставим это на завтра. Я хочу познакомиться с участницами конкурса.

На лице Майера появился ужас.

— Уж не хотите ли вы лично встретиться с одной из участниц конкурса?

— Ну почему же с одной? Именно женского общества мне и не хватает.

— Но это невозможно! — пролепетал толстяк. — Это противоречит всем правилам и может сорвать конкурс. Первое правило гласит: ни один из судей не должен быть лично заинтересован…

— Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Майер. — Я доброжелательно улыбнулся. — Могу вас заверить, что если кому-нибудь вздумается избрать короля кислого винограда, то у вас хорошие шансы.

— Пообещайте мне, что не станете заговаривать с участницами, мистер Бойд. — Майер затравленно смотрел на меня.

— Вам бы следовало позаботиться о куда более важных вещах, мистер Майер, — сочувственно ответил я. — К примеру, о вашем костюме: не мешало бы его погладить.

На следующее утро за мной заехал вишневый «линкольн», который и доставил меня в загородный клуб «Ципресс». Судя по всему, конкурс собирались провести рядом с плавательным бассейном абсолютно нелепой формы. Шофер распахнул дверцу, я выбрался из машины и заметил, что в моем направлении вприпрыжку несется Майер.

— Доброе утро, мистер Бойд! — Неуверенная улыбочка быстро сбежала с его лица. — Утро действительно чудесное. Надеюсь, вы успели оценить наш климат?

— Я домосед, — коротко ответил я. — А что стряслось с вашим бассейном?

Майер испуганно обернулся и вытаращился на бассейн, словно тот отплясывал ча-ча-ча. Спустя секунду он испустил вздох облегчения.

— Я не понимаю вас, мистер Бойд?..

— У него такая странная форма… Вы не находите?

— Ах вот вы о чем! — Майер напыжился. — Форма бассейна повторяет очертания Флориды. А парк! Правда, у нас чудесный парк, мистер Бойд? Вам непременно надо задержаться на пару деньков после завершения конкурса. В нашем парке есть редчайшие растения! Например, плотоядный цветок или дерево стыда…

— Дерево стыда? — изумленно переспросил я. — Оно что, имеет привычку оказываться в чужих постелях?

— Ха! — выдавил Майер. — Нет, оно просто закрывает свои лепестки, стоит только притронуться к нему. Кроме того, у нас есть совершенно особенная роза. Вам непременно нужно взглянуть на нее.

— Где она? — жадно спросил я.

— Это чудесный цветок, — холодно продолжал Майер. — Утром лепестки белые, а к закату они становятся алыми.

— То есть эта штука ведет себя так же, как исполнительный комитет сената, — обронил я, тут же потеряв интерес. — А где же девушки?

— Они готовятся к выходу вон в том полосатом павильоне. Мистер Бойд, я хотел бы познакомить вас с остальными судьями.

Я последовал за ним по асфальтовой дорожке к столику, который примостился на самом краешке бассейна. За столиком сидели два человека, между ними красовался пустой стул.

— Ну вот и мы! — жизнерадостно провозгласил Майер. — Хочу представить вам третьего судью, мистера Бойда. — Он умоляюще взглянул на парочку, сидевшую за столиком. — Мистер Бойд, познакомьтесь с мисс Элейн Керзон.

— Доброе утро, — кивнул я темноволосой особе в элегантном белом костюме.

Она слегка повернула голову в мою сторону, и кровь в моих жилах застыла под ее ледяным взглядом. Симпатичная особа не издала ни звука.

Майер смущенно кашлянул.

— А это мистер Дюваль. Клод Дюваль — знаменитый фотограф.

Я перевел взгляд на Дюваля. Это был высокий, тощий тип с длинным носом и меланхоличным взглядом придурковатой овчарки.

— Очень приятно, — отозвался он гнусавым голосом.

— А это ваше место, мистер Бойд. — Майер суетливо обежал столик. — Вот карандаш и блокнот. Сама процедура очень проста. Девушки поочередно будут проходить перед вами, у каждой на купальнике имеется номер. Потом вы сравните свои записи и вычеркнете тех, кто не прошел в следующий тур.

— Чудесно. — Я уселся на свободный стул.

— В таком случае не будем терять время. — Майер улыбнулся и умчался прочь.

После того как он исчез, я закурил и спросил себя, почему этот несчастный не послушался моего совета и не привел в божеский вид свой наряд.

— Как я ненавижу эти конкурсы, — процедила Элейн Керзон. — Если бы «Меермайд» не помещала в моем журнале свою рекламу…

— Целиком с вами согласен! — чопорно подхватил Дюваль. — Если бы не их заказы…

— А я нахожу эту затею просто великолепной! — объявил я и довольно потер руки. — Сама идея конкурсов красоты всегда казалась мне гениальной, а возможность полюбоваться восхитительными пташками…

— Пташками? — Дюваль содрогнулся.

— Если у вас в запасе имеются еще столь же вульгарные выражения, — ледяным тоном заметила Элейн Керзон, — то воспользуйтесь ими сейчас, пока не начался конкурс. Так будет лучше.

Из динамиков, которые были расставлены вокруг бассейна, хлынули звуки фанфар. Откуда ни возьмись перед нами снова появился Майер и объявил о начале конкурса. Звуки торжественного марша незаметно перешли в начальные такты веселой песенки. Через минуту мимо нас неторопливо прошествовала первая участница.

Никогда еще я не был столь внимателен. А когда мимо проходила участница под номером двадцать шесть, я ощутил азарт, который захлестывает любителя рулетки при крупном выигрыше после недели хронического невезения.

Пока мимо меня проплывали первые двадцать пять соблазнительных округлостей, я просто смущенно ерзал на своем стуле. Но когда появился номер двадцать шесть, я тотчас осознал, что это мое счастливое число. Девушка с неприступным видом приблизилась к нашему столику и вдруг подмигнула мне.

Ее светлые, почти белые волосы ниспадали длинными волнами до середины спины. На ней было бикини леопардовой расцветки. Она томно покрутилась перед нами, потом снова подмигнула мне.

— Как вас зовут, мое сокровище? — ласково спросил я.

— Элиш… — Она чуть округлила очаровательные губки. — Элиш Хоуп.

— С такими формами, как у вас, моя лапочка, — с трудом выговорил я, — вам можно не волноваться за исход конкурса.

— Мистер Бойд! — проскрипела Элейн Керзон. — Прошу вас, не забывайте, что вы судья!

— И надо заметить, самый неподкупный, — отозвался я, пожирая девушку глазами. — Вы, случайно, сегодня вечером не свободны, мое сокровище?

— Совершенно свободна! — проворковало сокровище.

— Когда и где?

— Вы задерживаете нас, мистер Бойд, — гнусаво проныл Дюваль. — Ради Бога…

— В восемь, — быстро сказала блондинка. — В «Сирокко».

— Договорились!

Я быстро записал в своем блокноте ее имя.

Элиш Хоуп еще раз одарила меня чарующей улыбкой и упорхнула. Ее место заняла высокая брюнетка в закрытом светлом купальнике с глубоким вырезом на спине, выгодно оттенявшем ровный загар. Если бы я уже не договорился с Элиш, то непременно закинул бы удочку насчет номера двадцать семь. Тем более, что брюнетка, как и Элиш Хоуп, смотрела только на меня, начисто игнорируя моих коллег-профессионалов. Но, увы, для того чтобы поспеть сразу на два свидания, следует быть сверхчеловеком. Наконец мимо нас проследовали три последние девушки, и теперь дело было за судьями.

— Начнем с первого номера, — деловито сказала Элейн Керзон. — Блондинка с прической пуделя. Мое мнение — отрицательное.

— Согласен, — со скучающим видом протянул Дюваль.

— А вы, мистер Бойд?

— Мое мнение положительное.

Лицо Элейн окаменело.

— Что ж, чуть позже мы вернемся к этому вопросу. Номер второй. Я говорю «да».

— Согласен, — кивнул Дюваль.

— Не согласен, — решительно заявил я.

Они какое-то время молчали, уставившись друг на друга, потом вперили в меня негодующие взгляды.

Элейн бросила свой карандаш на стол.

— Это же смешно! — фыркнула она. — Судя по всему, вы выступаете в роли судьи впервые, мистер Бойд.

— Просто у меня есть вкус, — надменно ответил я.

— Если дело пойдет так и дальше, то мы рискуем проторчать здесь до вечера, — прогнусавил Дюваль. — А у меня еще полно дел. Я должен успеть на съемки для одной табачной компании. Меня ждут двенадцать моделей!

— Может, не будем спорить и сразу придем к соглашению? — небрежно спросил я.

— Что вы подразумеваете под соглашением? — хмыкнул Дюваль.

— Номера двадцать шесть и двадцать семь проходят в следующий тур.

— Не пойдет! — отрезала Элейн Керзон.

— Не спешите, дорогая! — вмешался Дюваль. — А что будет, если мы согласимся?

— Можете выбрать остальных на свое усмотрение. Мне абсолютно безразлично, кто это будет.

Дюваль принялся энергично малевать в своем блокноте.

— Судя по всему, мы выберемся из этой ситуации гораздо быстрее, чем я предполагал!

— Шантаж! — прошипела Элейн. — Неприкрытый, наглый шантаж! — Несколько секунд она боролась с клокочущей в ее душе яростью, потом выдавила: — Я не желаю сидеть целый день и препираться, поэтому согласна.

Пока объявляли результаты и прошедшие в следующий тур девицы позировали перед фотографами, перевалило за полдень. Мы перекусили за счет фирмы, после чего Майер настоял на прогулке по парку.

«Линкольн» вишневого цвета подвез меня к отелю около половины шестого. Я зашел в бар и заказал джин с тоником. Когда я снова глянул на часы, то подскочил как ужаленный. Было почти восемь, а перед свиданием следовало еще принять душ и переодеться.

Я поднялся к себе в номер и обнаружил там гостей. Ко мне заглянули два угрюмых типа в дорогих костюмах. Мрачные физиономии незнакомцев лучше всяких слов свидетельствовали о серьезности их намерений.

Человеку, сидевшему у окна, было лет сорок пять. Гладкое, почти без морщин лицо; черные волосы и небольшие ухоженные усики, делавшие его похожим на миллионера, удалившегося на покой. Человек с интересом смотрел на меня. На нем была спортивная куртка и брюки из добротной ткани. Синяя шелковая рубашка с тонкими серебристыми нитями была застегнута на все пуговицы. Словом, наружность этого типа впечатляла не меньше, чем реклама старого доброго виски.

Его напарник торчал в центре комнаты с таким угрюмым видом, что я невольно поежился. Опасный паренек. Тщательно уложенные волосы оставляли открытым левое ухо, мочки я не обнаружил, сколько ни вглядывался.

— Если я ошибся номером и забрел в чужие апартаменты, — задумчиво протянул я, — то что же здесь делает мой чемодан?

Элегантный громила выбрался из кресла.

— «Меермайд» прислала вас сюда аж из Нью-Йорка, — скучающим тоном заговорил он. — Болван Майер носится с вами как с бриллиантовым колье. Похоже, у себя в Нью-Йорке вы высоко котируетесь?

— И что же вам от меня понадобилось? Автограф?

— Очень остроумно, Бойд, — вступил в беседу громила без левой мочки. Голосок его был слишком пискляв для столь могучего тела. В другой ситуации я наверняка не удержался бы от смеха, но сейчас мне было не до веселья.

— Давайте перейдем прямо к делу, Бойд, — спокойно сказал элегантный тип. — Фирме «Меермайд» неоднократно предлагали отказаться от этого конкурса, но они не пожелали и слышать об этом. Так вот, мы надеемся, что вы будете тем самым человеком, который передаст им, что мы не любим шутить.

— На редкость приятные слова, — заметил я. — Фирма «Меермайд» всегда готова к сотрудничеству. Сколько купальников вы хотите заказать на предстоящий сезон?

— Судя по всему, он научился острить еще в утробе матери, Хэл, — пропищал громила с дефектным ухом. — Почему ты не смеешься?

— Мне кажется, мистер Бойд еще не осознал всю серьезность своего положения, Чарли, — отозвался обладатель холеных усиков. В голосе его прозвучал легкий упрек. — Видимо, придется объяснить ему на более доступном языке.

Он с недоброй улыбочкой приблизился ко мне.

— Вы должны передать своим хозяевам, мистер Бойд, что это последний шанс. Иначе… иначе их ждут большие неприятности. Я убежден, что, несмотря на ваше пристрастие к нелепой стрижке, вы человек сообразительный и сумеете понять важность нашего сообщения. А значит, сумеете убедить своих боссов в том, что мы не склонны шутить. Я правильно говорю, Чарли?

— В самую точку, Хэл, — пропищал тоненький голосок. — Изложим ему наши соображения, а он передаст их куда следует.

— Может, вы все-таки соблаговолите сказать, о чем идет речь? — вздохнул я. — Хотя бы намекните.

Все это время я таращился на Хэла, и это было моей ошибкой. Гориллоподобный Чарли двигался куда быстрее, чем я ожидал от человека его комплекции. Он обхватил меня своими лапищами и прижал мои руки к туловищу.

— Почему бы вам не посоветовать своему приятелю вести себя как подобает джентльмену? — предложил я Хэлу, который с безразличным видом наблюдал за происходящим. — Кем он себя воображает? Медведем из детской сказочки?

— Чарли наделен необыкновенной силой, — ласково сообщил Хэл, с сочувствием наблюдая за моими тщетными попытками вырваться из лап чудовища. — Поэтому мой вам совет — не тратьте силы попусту. Мы уйдем, как только вы согласитесь выполнить нашу маленькую просьбу. — Он закурил сигарету и с минуту с интересом наблюдал за кольцами дыма. — Лично к вам у нас пока нет никаких претензий. — В его голосе звучало неподдельное участие; таким тоном командир спрашивает своего солдата, которому оторвало руку, все ли с ним в порядке.

Отступив на шаг, Хэл качнулся на носках и внезапно вонзил кулак мне под дых. Железные объятия его напарника не позволили мне уклониться или хотя бы смягчить удар. От боли у меня потемнело в глазах. Со скучающим видом Хэл нанес еще один удар, потом отступил и с интересом взглянул на меня.

— Я думаю, теперь ты можешь отпустить мистера Бойда, — сказал он с отеческим благодушием.

Колени у меня подогнулись. Я жадно ловил ртом воздух. Боль волнами распространялась по всему телу. Я почувствовал, что Чарльз ослабил хватку, но в следующую секунду взмыл в воздух, на мгновение увидел перед собой потолок и тут же грохнулся на пол. Я отлетел в сторону и затих, раздумывая, можно ли меня считать живым.

— Надеюсь, вы не забудете о нашей встрече, мистер Бойд, — с ласковой улыбкой сказал Хэл. — И будьте так любезны передать наше сообщение дальше. Мы действительно не шутим.

Он осторожно перешагнул через меня, словно опасаясь испачкать свои элегантные башмаки, и направился к двери. Его приятель последовал за ним.

Минут десять я лежал неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Потом осторожно шевельнул нижними конечностями — сначала одной, потом другой. Так, вроде бы целы. Через несколько минут я окончательно убедился, что опасных травм у меня нет, да и мой классический профиль не пострадал. На мгновение я даже испытал к этой парочке нечто вроде благодарности. Но, несмотря на столь благоприятное заключение, чувствовал я себя отвратно.

С трудом встав на ноги, я поплелся в душ. Несколько минут под горячими струями оказали на меня благотворное воздействие, хотя боль в области солнечного сплетения все еще давала о себе знать.

Я опаздывал на свидание уже на полчаса, тем не менее спустился вниз и попросил портье вызвать для меня такси. В «Сирокко» мне сказали, что Элиш Хоуп живет на пятнадцатом этаже. Поднимаясь в лифте, я надеялся, что она не успела уйти с другим. Обнаружив, что дверь ее номера открыта, я облегченно вздохнул и решительно шагнул внутрь.

— Мое сокровище, — на одном дыхании выпалил я, — трудно поверить в то, что я вам скажу, но я опоздал только потому, что меня избили.

Не успел я и глазом моргнуть, как меня избили второй раз за этот вечер. Правда, на этот раз все было сделано куда профессиональнее — меня просто шмякнули чем-то тяжелым по затылку, и я отключился.

Мне чудилось нечто невообразимое: передо мной бесконечной вереницей тянулись медведи гризли в элегантных купальниках от фирмы «Меермайд». Но вот кошмар отступил, и я постепенно выбрался в мир, где царила боль. Попривыкнув к этому приятному ощущению, я отважился приоткрыть один глаз, дабы выяснить, не ждет ли меня очередной сюрприз, а если да, то какой именно.

Спустя пару минут я медленно приподнялся и сел. Кроме избитого и достойного всяческого сожаления Дэнни Бойда, в комнате не было ни души.

Самое же интересное заключалось в том, что я находился в собственном номере отеля «Стикс». Как это произошло, я, разумеется, не знал, и, если верить моим часам, через пять минут должна была наступить полночь. А в номер Элиш Хоуп я вошел около девяти часов.

Где же я провел последние три часа и каким образом очутился в собственном отеле, оставалось загадкой. Поразмыслив, я решил снова отправиться в отель «Сирокко», чтобы получить ответы на интересующие меня вопросы.

От моего костюма несло, как от подпольной самогонной фабрики, поэтому мне пришлось снова переодеться. До «Сирокко» я добрался без происшествий и спустя полчаса снова стоял перед дверью номера Элиш Хоуп. Я трижды безуспешно постучал, а потом установил, что дверь, как и в прошлый раз, не заперта. Распахнув ее пошире и выждав несколько секунд, я стремительно влетел в комнату, словно хотел в час пик попасть в нью-йоркское метро.

На этот раз никто не огрел меня по затылку. В ванной комнате горел свет, дверь в нее была приоткрыта. Я убедился, что в номере никого нет. Это открытие несколько разочаровало меня. Я включил свет, и интерьер комнаты тотчас потерял свои причудливые очертания. Два кресла, маленькая кушетка, письменный стол со стулом, туалетный столик, заставленный косметикой. Над креслом, стоявшим рядом с туалетным столиком, висело вечернее платье и какая-то прозрачно-эфемерная тряпица, явно из разряда дамского белья. Тут же красовались вечерние туфли на высоких каблуках, украшенные блестящими камешками.

Еще в школе я узнал, что кратчайшим расстоянием между двумя точками является прямая, поэтому мой взгляд проследовал от кресла прямиком к кровати. И тут я установил, что этим вечером Элиш Хоуп ни с кем другим из своего номера не уходила. Она все еще находилась тут.

Совершенно обнаженная, она лежала на кровати лицом вниз. С недобрым предчувствием я приблизился к кровати.

Для Элиш Хоуп не существовало больше ни будущего, ни настоящего. Она была мертва. Кто-то задушил ее. И человек, сделавший это, судя по всему, обладал своеобразным чувством юмора. Вокруг шеи был плотно затянут купальник.

Я просто не мог не посмотреть на ярлык фирмы. Откровенно говоря, для меня не явилось неожиданностью слово «Меермайд», красовавшееся на этикетке.

Я закурил, задумчиво глядя на задушенную красавицу. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались два типа. Они проделали это с такой скоростью, словно спешили на вечеринку, где заканчивалась выпивка.

Один из них, худощавый, с угловатым лицом и взглядом человеконенавистника, видимо, был по горло сыт общением с представителями рода человеческого.

— Ну, приятель! — прорычал он, наставив на меня пистолет. — Скажите, какого дьявола вы это сделали?

— Что именно? — поинтересовался я.

— Что именно?! — Он выпучил глаза. — Меня интересует, какого черта вы задушили эту дамочку?

— А вам не кажется, что вы чересчур уж много хотите сразу узнать? — спросил я вежливо. — Вы приходитесь родственником умершей?

— Я лейтенант Райд, — ответил он холодно. — Из отдела по расследованию убийств. А это сержант Келсо. — Он повел пистолетом в сторону своего спутника. — Итак, почему вы ее убили?

— Я появился здесь за пять минут до вашего прихода, дружище, и нашел ее в таком же состоянии, что и вы, — ответил я в полном соответствии с действительностью. — Но вот как вы здесь очутились?

Он не посчитал нужным отвечать на мой вопрос.

— Пять минут назад? — Лейтенант Райд оглянулся на сержанта, словно ожидая поддержки. — Келсо, вы меня знаете. Скажите, со мной можно иметь дело?

— Разумеется, лейтенант! — ухмыльнулся тот.

— Тем не менее иногда мне приходится прилагать очень большие усилия, чтобы понять своих собеседников. Вы можете утверждать, Келсо, что я имею обыкновение не доверять людям?

— Никак нет, лейтенант.

— Мне не хотелось бы изображать из себя чересчур ретивого служаку, — доверительно сказал мне Райд. — Но… — Голос его внезапно поднялся до неистового крещендо. — Но не стоит рассказывать мне сказок, будто вы заявились сюда лишь пять минут назад и нашли девушку уже задушенной, иначе… — Он замолчал, а когда заговорил снова, в его голосе послышалась прежняя мягкость: — Хоть бы один раз… — Он растянул губы, слегка обнажив зубы, что в африканских джунглях вполне могло бы сойти за улыбку. — Хоть бы один разок мне ответили действительно оригинально. Так нет же, всю свою жизнь я выслушиваю одно и то же: «Приятель попросил меня передать этот пакетик, а я и не знал, что в нем героин» или «честное слово, лейтенант, револьвер валялся на улице, и только я подобрал его, как на меня набросился коп»… Так что, может, начнем с самого начала?

— Благодарю, лейтенант, за предоставленный шанс, — сказал я с оскорбленным видом. — Вы, наверно, заметили, что девушку задушили купальником?

— Не понимаю, какая тут связь? — спросил он заинтересованно.

— Дело в том, что это самый обычный несчастный случай. Я поставляю купальные костюмы, а эта девушка была одной из моих манекенщиц. Этот купальник — наша новейшая модель, вот мы и поспорили о прочности нейлона. Она утверждала, что ткань не сможет сдержать столь пышные формы, как у нее; я же в ответ заявил: ткань настолько прочна, что способна сдержать не только формы, но и дыхание. Глупышка решила, что мои слова нуждаются в подтверждении, и прежде чем я сообразил, что случилось…

— Хватит, хватит! — раздраженно оборвал меня Райд. — Значит, вы утверждаете, что, когда вошли сюда, девушка уже была мертва? — Он взглянул на часы. — Почти час ночи, а вы так запросто решили заглянуть в гости? Выходит, она была вашей любовницей?

— Нет, — чопорно ответил я. — Я только сегодня с ней познакомился.

— О Боже! — простонал он. — Что ж, продолжайте. Судя по всему, вы отъявленный лгун.

— Вы же не хуже меня знаете, лейтенант, — миролюбиво возразил я, — что правда подчас выглядит совершенно невероятной.

— А кто здесь говорит правду? — поинтересовался он. — Я лично ничего правдивого еще не слышал. Начнем сначала — так будет проще. Кто вы?

— Меня зовут Дэнни Бойд, — представился я и лучезарно улыбнулся.

— А, кто эта девушка? — Лейтенант ткнул пистолетом в труп.

— Ее зовут Элиш Хоуп.

— Значит, вы познакомились с ней только сегодня и она пригласила вас к себе в номер после полуночи?

— Возможно, вы уже слышали, что фирма «Меермайд» проводит конкурс красоты? — с надеждой спросил я.

— Да, видел парочку фотографий в вечерних газетах, — буркнул лейтенант.

— Я один из судей этого конкурса, официальный представитель фирмы «Меермайд». Эта девушка была одной из участниц, ну и, проходя мимо судейского стола, она мне подмигнула… Вы знаете, как это бывает, лейтенант. — Правда, в последнем я отнюдь не был уверен, тем не менее храбро продолжал: — И когда наступил вечер, я подумал, а не заглянуть ли мне к ней на минутку? Дверь была не заперта, и я вошел в номер… Но бедняжка лежала на кровати. Мертвая… А буквально через пять секунд в комнату ворвались вы.

— Но имеется и другая версия, — едко возразил лейтенант. — Девушка была из порядочных. Чистая и невинная. А в вас, после того как вы увидели ее в купальнике, проснулся зверь. Вы ворвались в номер, а когда бедняжка попыталась вас выгнать, потеряли контроль над собой и задушили ее. Ну же, сознайтесь, все произошло именно так?

— Лучше придумайте что-нибудь поинтереснее, — буркнул я. — Во всяком случае, для меня. Почему бы вам для начала не вызвать врача и не установить, когда эта девушка была убита?

— Большое спасибо за совет, мистер Бойд, — прорычал Райд. — Может быть, вы посоветуете мне также поискать в номере отпечатки пальцев?

Я понял, что лучше придержать язык за зубами, — не следовало забывать, что беседуешь с полицейским.

— У вас есть документы? — инквизиторским тоном спросил лейтенант.

Я вынул бумажник и протянул Райду водительское удостоверение. Мне казалось, что пускать в ход свою лицензию частного детектива еще рановато. Райд быстро просмотрел водительские права и вернул обратно.

— Вы давно в Майами?

— Со вчерашнего дня.

— И вы приехали сюда в связи с конкурсом по приглашению фирмы «Меермайд»?

— Совершенно верно.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Управляющий фирмой Майер. Правда, я не знаю, где его можно сейчас найти.

Райд оглянулся на сержанта.

— У них в офисе есть ночной дежурный, — сказал он. — Позвоните туда и узнайте домашний телефон Майера. — Лейтенант снова повернулся ко мне. — Где вы остановились?

— В «Стиксе».

— Проверьте и этот факт, Келсо, — распорядился Райд, — а также позвоните в отдел, чтобы прислали сюда врача. Пока вы будете отсутствовать, я побеседую с мистером Бойдом.

— Хорошо, лейтенант! — Келсо кивнул и быстро вышел из комнаты.

Райд закурил и, сдвинув сигарету в уголок рта, выпустил большое облачко дыма, которое потянулось по комнате, словно грозовая туча, высматривающая, на что бы обрушить запасы влаги. Райд подошел к изголовью кровати и с минуту внимательно разглядывал девушку.

— Никакой борьбы не было, — наконец сказал он.

— Считаете, что это сделал человек, которого она знала? — рискнул я высказать свое мнение.

— Возможно, у нее просто не было сил сопротивляться. Скорее всего, ее чем-то одурманили, — безразлично ответил он. — Или вы считаете невежливым оказывать сопротивление знакомому человеку?

— Я потерял всякую надежду найти с вами общий язык с того момента, как упомянул о враче, — отозвался я. — Мне следует быть поосторожнее и не злить полицию.

— Итак, мы друзья? — Райд вздернул брови.

— Ну, об этом еще рано говорить.

— Если судить по вашей наружности и манере изъясняться, то вас следовало бы искать где угодно, но только не там, где промышляют женскими купальниками.

— Я никогда не отказывался честным путем заработать несколько сотен, — ответил я.

— Именно в этом и зарыта собака, — мрачно заметил Райд. — Я не могу поверить, что такой парень, как вы, зарабатывал бы на жизнь честным трудом. Ведь это все равно что уверять телевизионного ковбоя, будто он хороший наездник.

Он осторожно коснулся плеча девушки.

— Холодная, — задумчиво пробормотал он.

— Выходит, что ее задушили довольно давно.

— Возможно, вы задушили ее раньше, а потом вернулись назад, — устало сказал Райд. — Преступники почти всегда возвращаются на место преступления. Наверное, хотят убедиться, что дело сделано. Понимаете, убийцам почему-то через несколько часов после операции начинает казаться, что труп может снять трубку и позвонить в полицию.

— Откровенно говоря, первый раз слышу об этом, — ответил я.

— Если взглянуть с точки зрения статистики, вы тоже труп, мистер Бойд. — Райд весело ухмыльнулся. — В девяноста девяти случаях из ста подозреваемый и является убийцей.

— Есть в вас что-то такое, лейтенант, что очень импонирует мне, — отозвался я. — К сожалению, никак не могу понять, что именно.

В эту минуту вернулся сержант Келсо, и я счел, что благоприятный момент наступил.

— Врач и бригада сейчас прибудут, лейтенант, — объявил сержант.

— А что вы узнали насчет Бойда?

— Я связался с Майером, он подтвердил слова Бойда. Его очень удивил мой звонок, но я, разумеется, не стал объяснять причины. В «Стиксе» также подтвердили, что Бойд остановился у них.

Лейтенант хмыкнул.

— И долго вы собираетесь пробыть в нашем городе? — спросил он, в упор глядя на меня.

— До конца недели, пока не закончится конкурс.

— Только не вздумайте смыться раньше, — холодно бросил он. — Позднее я оформлю протокол.

— Приму к сведению, лейтенант, — ответил я. — Я могу идти?

— Я вас не задерживаю. — Он снова скривил губы в подобии улыбки. — Понимаете, приятель, лично я ничего не имею против советов, но доктор Дженнингс у нас очень чувствительный, и, наверное, будет лучше, если вы исчезнете до его появления.

— Благодарю вас, — выдавил я и шагнул к двери.

Он позволил мне добраться до порога, потом снова подал голос:

— Бойд, после того как будет установлено точное время наступления смерти, мы займемся вашим алиби. Так что позаботьтесь о том, чтобы оно было у вас безупречное — я человек дотошный и проверю все досконально.

— Может, мне лучше покончить с собой и тем самым доказать свою невиновность? — предложил я.

Райд одарил меня каким-то странным взглядом.

— Неплохая мысль, — буркнул он.

Когда я проснулся на следующее утро, сквозь жалюзи пробивались лучи яркого флоридского солнца — видимо, молитвы участниц конкурса были услышаны небом. Неторопливо выбравшись из постели, я с удовлетворением отметил, что сильных болей не наблюдается, хотя кое-где еще побаливало. На животе красовался огромный синяк. Я снова юркнул в постель, снял телефонную трубку и заказал завтрак в номер.

Я допивал уже третью чашку кофе, когда зазвонил телефон.

— Мистер Бойд? — Приятный женский голос звучал очень взволнованно.

— Это я. Кто вы?

— Белла Люкас. Вы меня еще не забыли?

— А мы с вами уже встречались?

— Вчера. — В ее голосе послышались обиженные нотки. — Я одна из участниц вчерашнего конкурса. Брюнетка…

— Дорогая, — пожурил я, — на конкурсе было много брюнеток.

— Я выступала после Элиш Хоуп.

— Номер двадцать семь! — вспомнил я, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. — Разве вас можно забыть!

— Я хотела бы поговорить с вами, мистер Бойд. Срочно. Только не по телефону. Вы понимаете?

— Давайте встретимся как-нибудь вечерком в конце недели, — предложил я. — Вчера мне пришлось столько пережить, что я должен прийти в себя…

— Но как раз об этом я и хотела бы поговорить с вами, — быстро сказала она. — Я живу напротив номера, где жила Элиш Хоуп.

— Жила? — повторил я. Меня заинтересовало, почему она употребила форму прошедшего времени.

— Ну как же! — оживленно прощебетала она. — Ведь Элиш умерла. Во всяком случае, так мне сказали в полиции, когда допрашивали сегодня утром.

— Никуда не уходите, — быстро сказал я, — дождитесь меня.

За каких-то десять минут я успел принять душ, побриться и одеться, — Когда я вышел из лифта, то чуть было не попал в объятия Элейн Керзон, шествовавшей почему-то в купальнике. Только тогда я вспомнил, что в отеле имеется бассейн. Мокрый купальник Элейн явился неопровержимым вещественным доказательством. Он был выдержан в пестрых тонах и не скрывал прелестных округлостей, которые накануне я, признаться, вообще не заметил.

— Вы неважно выглядите, мистер Бойд, — ехидно заметила Элейн. — Наверное, еще не пришли в себя после вчерашнего свидания?

— Свидание с мисс Хоуп не состоялось, — сообщил я. — Кто-то вчера приложил дьявольские усилия, чтобы помешать моей встрече с Элиш. Это, случайно, были не вы?

Элейн удивленно вздернула брови.

— Не воображайте, пожалуйста, будто меня могут заинтересовать ваши грязные похождения, мистер Бойд!

— Об этом свидании кроме меня знали только два человека — вы и Дюваль.

— В таком случае поговорите лучше с Дювалем, — ледяным тоном объявила Элейн и скользнула мимо меня в кабину лифта.

Не успел я постучать, как Белла Люкас распахнула дверь и быстро втащила меня в комнату. Это была высокая, темноволосая девушка в крошечной блузке, завязанной в узел на талии, и узких шортах. Я с огромным трудом заставил себя отвести глаза от ее точеных ножек медового оттенка. Огромные темные глаза взирали на меня с ангельской невинностью.

— Как хорошо, что вы приехали, мистер Бойд. — Белла улыбнулась. — Похоже, вам пришлись по душе мои ноги. Понимаете, почти у всех девушек высокого роста длинные ноги. Но мне повезло — у меня на коленках имеются ямочки. Правда, они очаровательные? И фигура у меня в порядке. Не то что у большинства долговязых девиц. Я вовсе не такая плоская, как они. — Она томно провела пальцами по довольно симпатичным округлостям. — Объем моей груди — тридцать пять дюймов, даже на выдохе.

— Охотно верю, но все же не мешало бы измерить, — деловито подхватил я, повернувшись к ней боком, дабы красотка смогла полюбоваться моим классическим профилем.

К слову сказать, этот профиль вкупе с прочими достоинствами Дэнни Бойда — открытым твердым взглядом и небрежно-обаятельной улыбкой — гарантировал мне успех у представительниц слабого пола.

— Вы больны? — испуганно вскрикнула Белла Люкас. — Или у вас галлюцинации? Может, дать вам стакан воды? У вас какой-то стеклянный взгляд.

— Нет, нет, спасибо. — Меня передернуло от одной мысли о воде. — Расскажите-ка лучше о вчерашнем конкурсе.

— Дело в том, — заговорила девушка, — что я видела, как вас вчера вынесли из комнаты Элиш Хоуп.

— И кто это был?

— Двое мужчин, — небрежно ответила она. — Я не смогла как следует рассмотреть их. Стоило мне приоткрыть свою дверь, как один из них повернулся в мою сторону, и я поспешила захлопнуть дверь. Мне ни к чему лишние неприятности.

— Но хоть что-то вы же должны были запомнить. Эти парни были великанами или лилипутами, тощими или толстыми?

— Один был высоким, — радостно подхватила Белла, но тут же ее лицо выразило сомнение. — Правда, возможно, второй был маленьким, поэтому первый мне показался высоким только по сравнению с ним.

— Вы уверены, что эти двое тащили меня, а не кого-то другого?

— Абсолютно! Это были вы, мистер Бойд. Элиш рассказала мне о вашем свидании, вот я и решила, что оно оказалось для вас слишком возбуждающим.

Она продолжала таращиться на меня своим взглядом невинного агнца. Одно из двух: либо она глупа, как стручок фасоли, либо зря теряет время в этой обители купальников вместо того, чтобы отправиться покорять театральные подмостки.

— Благодарю вас, Белла, — чопорно сказал я. — Все, что вы мне рассказали, действительно важно.

Я поднялся, собираясь покинуть черноглазую красотку, но она решительно покачала головой.

— Не торопитесь, мистер Бойд. Самое интересное я вам еще не рассказала.

— Это касается объема вашей груди? По-моему, вы хотите сообщить мне, что способны посредством глубокого вздоха довести его до сорока дюймов.

— Минут через пять после того, как вас вынесли из номера Элиш, — быстро сказала она, — я решила все-таки взглянуть, все ли в порядке с Элиш. Мне вдруг подумалось, что и с ней что-то могло произойти. Может, ей нужен врач.

— И что же? — устало спросил я. — Она была в порядке?

— Мне не удалось это выяснить. Не успела я выйти из своего номера, как дверь ее номера снова открылась и вышел еще один человек…

— И вы, разумеется, опять поспешили спрятаться, не так ли?

— Как вы узнали? — Глаза ее расширились самым натуральным образом.

— И этого парня вы тоже увидели лишь мельком. Это был высокий коротышка с худощавым брюшком, так? Или… или на этот раз вам пришло в голову сравнить его с собственной персоной? — недовольно пробурчал я.

Она энергично затрясла головой.

— Вы ошибаетесь. На этот раз я его сразу узнала.

— И кто же это был?

— Мне так и не удалось заглянуть к Элиш, — с сожалением вздохнула Белла. — В течение пяти минут из ее комнаты вышло четыре человека, вот я и решила, что она, возможно, не одна. Я не знаю, как вы поступаете в подобных случаях, мистер Бойд, но я обычно не люблю смущать своих подруг, появляясь в самый неподходящий момент.

— Может, вы наконец сообщите мне имя человека, который вышел последним? — сухо осведомился я. — Или у него имеется лишь номер, как у участниц конкурса красоты?

— Я довольно неохотно вспоминаю о конкурсах, — холодно ответила она, — но судей забыть трудно. От этих людей зависит судьба привлекательной девушки.

— Так, значит, Дюваль?

— Да, это действительно был мистер Дюваль.

— Вы рассказали об этом в полиции?

В ее блестящих темных глазах мелькнул непритворный ужас.

— Разумеется, нет, мистер Бойд!

— Почему же?

Белла пожала плечами.

— Я зарабатываю деньги в качестве фотомодели. И большую часть заказов я получаю от Дюваля. Если он узнает, что я рассказала о нем полиции, то на моей карьере можно поставить крест.

— И в самом деле, зачем подводить человека, с которым находишься в хороших отношениях, — подхватил я, скрипнув зубами.

— С вами действительно все в порядке, мистер Бойд? — встревожилась девушка. — Давайте я все-таки принесу вам воды.

— Называйте меня Дэнни, — приветливо сказал я. — Я с удовольствием выпью. Что у вас имеется, кроме воды?

— Ничего, — ответила она таким тоном, словно это подразумевалось само собой. — Я не употребляю алкоголь, но если вы хотите выпить, то я могу заказать.

— Джин с тоником и лимоном, — быстро проговорил я.

— Чудесно! — воскликнула Белла. — А себе я закажу молочный коктейль. Вы это отлично придумали. — Она так и лучилась от радости.

— Хотите закурить? — предложил я, извлекая портсигар.

— Спасибо, я не курю. — Белла водворила телефонную трубку на место. — Девушка должна держать себя в форме.

— Вы, наверное, немало времени посвящаете физическим упражнениям?

— О да! — ответила Белла и серьезно добавила: — Я занимаюсь физкультурой регулярно.

— А я предпочитаю спорт в закрытых помещениях, — сообщил я.

— Замечательно! — Она с одобрением взглянула на меня. — Тогда вы должны как-нибудь взять меня с собой в кегельбан.

В этот момент на пороге возник официант. Он поставил напитки на столик и тут же исчез. Ухватив стакан с джином, я почувствовал себя гораздо увереннее. Надо отдать должное достижениям цивилизации. Видит Бог, официанты куда важнее машин, радио и телевидения! Черт возьми, чему бы вы отдали предпочтение, попав на необитаемый остров: автомобилю новейшей марки, трансляции эстрадного концерта по радио, телефильму из жизни Дикого Запада или, наконец, официанту, готовому выполнить любое ваше желание?

Белла потягивала свое молочное пойло с таким же удовольствием, с каким я прихлебывал джин.

— Мне понятно, почему вы не рассказали полицейским о Дювале. Но до меня не доходит, с какой стати вы посвятили в это меня.

— Лейтенант Райд сказал, что это вы обнаружили труп, Дэнни. — Она отставила пустой стакан, на ее пухлых губах остался след от молока. — Поэтому я и решила, что вы должны знать об этом. Лейтенант сказал мне, что сначала они подозревали вас, но после того, как установили, что Элиш умерла несколько часов назад, с вас сняли подозрения. И тут меня осенило, что это могло случиться как раз в тот момент, когда вас выносили из ее номера, и…

— В таком случае я и есть убийца.

Она с улыбкой покачала головой.

— Ну разумеется, нет! Я предположила, что вы захотите найти настоящего убийцу и снять с себя все подозрения. Мне показалось, что вы оправдаете мое доверие и… — Она перевела дыхание. — И позволите помочь вам в этом запутанном деле!

— Помочь? — изумленно переспросил я. — В чем?

— Как в чем?! Помочь вам найти убийцу! — нетерпеливо воскликнуло черноглазое сокровище. — И не беспокойтесь, Дэнни, у меня есть опыт.

— Видимо, молочный коктейль не лучшим образом сказывается на работе мозга, — пробурчал я. — Я тоже хорош, чуть было не принял все за чистую монету.

— Поверьте, Дэнни, я много знаю об убийцах, детективах и отпечатках пальцев! — самоуверенно провозгласила Белла. — Вот уже несколько лет я запоем читаю детективные романы! — Она пронзила меня стальным взглядом. — И даже являюсь членом «Американского общества любителей детективов»!

— Браво! — отозвался я. — Этим все сказано. И кто же, по-вашему, является убийцей?

— Те двое, что выволокли вас из номера Элиш! — убежденно объявила девушка. — И Дюваль, который появился следом. Но если я ошибаюсь, то полиция меня попросту высмеет, а Дюваль выгонит из модельного бизнеса. Поэтому нам и нужно доказать, что убийцей является именно Дюваль.

— Каким образом? — спросил я без всякого интереса.

— Во всяком случае, мы знаем, что он имел возможность это сделать! — с заговорщицким видом прошипела она. — Осталось найти лишь мотив.

— Ну что ж, придется спросить его об этом, — сказал я решительно и поднялся.

— Самое главное — это действовать с умом, Дэнни, и задать правильные вопросы. И тогда дело в шляпе! — Она с глубокомысленным видом кивнула. — Подставьте ему подножку, загоните его в ловушку своими вопросами.

— Ну, думаю, это будет сущим пустяком по сравнению с тем, что мне уже удалось сделать. Беседовать с вами, мое сокровище, дело не из легких. — Я встал и направился к двери. — Надеюсь, расколоть его не составит особого труда.

— Так вы хотите, чтобы я вам помогла? — обеспокоенно спросила девушка.

— Если мы с вами допустим ошибку, дорогуша, то вам уже никогда больше не придется позировать, не забывайте об этом.

— Это верно. — Она закусила губу. — Об этом я как-то не подумала. Ну хорошо. Только держите меня в курсе дела. Обещаете?

— Разумеется, милая. — Я открыл дверь, потом обернулся и посмотрел на Беллу. — А что вы будете делать, пока я буду отсутствовать? Играть на скрипке?

— Что-что?

— Ну хорошо… — Я безнадежно пожал плечами. — Тогда можете ввести себе добрую дозу героина.

— Вы смеетесь надо мной, Дэнни, — обиженно протянула девушка. — Совсем как Ниро Вулф.

Я велел таксисту отвезти меня к офису «Меермайд» и отправился на поиски Майера.

Трудно было сказать, рад он мне или нет, ибо каждый раз, когда я оказывался вблизи, Майер каким-то непостижимым образом ускользал от меня. Наконец мы все-таки остались наедине, разделял нас только письменный стол.

— Какая ужасная трагедия, мистер Бойд. — Он испустил тяжкий вздох. — Полиция проинформировала меня сегодня утром об убийстве. Бедная Элиш. — Майер скорчил печальную мину. — Вы ведь назначили ей свидание вчера вечером, не так ли?

— Кто сказал вам об этом? — резко спросил я.

— Элейн Керзон за ленчем, после того как мы подвели результаты первого дня. И она… очень неодобрительно отозвалась о вашем поступке. Судья не имеет права так себя вести. Такое поведение аморально. Это ее слова.

— А полиции известно ее мнение обо мне? — равнодушно поинтересовался я.

— Конечно… — Он печально посмотрел на меня. — Надеюсь, вы ничего не имеете против, мистер Бойд? Я счел своим долгом не утаивать ничего… ну, чтобы помочь расследованию.

— Если мне когда-нибудь понадобится верный друг, я обязательно вспомню о вас, мой дорогой мистер Майер, — мрачно буркнул я. — Что теперь будет с конкурсом?

— С конкурсом?

— Ну да! Его не отменят в связи с убийством?

— Какая ужасная трагедия! — снова простонал он. — Но, как говорят люди искусства, мистер Бойд, представление продолжается. Второй тур на звание королевы красоты, в котором будут девять претенденток, должен состояться в любом случае. Мое мнение наверняка не расходится с вашим. Поэтому каждый из нас должен выполнить свой долг. — Он выпрямился во весь свой крошечный рост. — И я позабочусь об этом!

— Я очень вам сочувствую, мистер Майер, — лениво отозвался я. — Дело, несомненно, получит широкую огласку. Каждый раз при упоминании имени убитой девушки наверняка станут вспоминать о купальниках «Меермайд». Это действительно большая неудача.

— Неудача? — Он испуганно уставился на меня, но тут же облегченно улыбнулся. — Мысль о том, что смерть Элиш Хоуп принесет фирме убытки, мне, разумеется, крайне неприятна, но ведь это случилось не по нашей вине. Что мы можем предпринять в сложившейся ситуации?

— Абсолютно ничего, — согласился я. — Где обитает мой коллега Дюваль?

— Клод? В «Элите». Он живет там всегда, когда останавливается в Майами-Бич. Его собственный дом находится далеко. Вы об этом не знали?

— Я каждый день узнаю что-нибудь новое, — поучающе заметил я. — И подчас это бывает несколько утомительно. Большое вам спасибо за то, что уделили мне пару минут своего драгоценного времени, дражайший мистер Майер. Если из-за вас я угожу на электрический стул, то большим утешением для меня будет мысль о том, что моя смерть послужит интересам фирмы.

— Вы — большой шутник, мистер Бойд. — Он энергично сглотнул. — Но не забудьте, что сегодня вечером второй тур. В восемь часов. Я жду вас в половине восьмого.

— Хорошо.

Майер довольно потер пухлые ручки.

— На этот раз мы арендовали здание театра. Конкурс проходит на очень высоком уровне, мистер Бойд.

— На высоком уровне? — переспросил я.

— Да. Не исключено, что нас будут показывать по телевидению. — Его круглые глазки едва не выскочили из орбит. — Что вы на это скажете?

— Великолепно! Я буду вовремя.

Я направился к ожидающему меня такси и назвал шоферу адрес отеля «Элита». Портье сообщил мне, что Дюваль живет неподалеку от плавательного бассейна. Пришлось пройти через весь отель, пробираясь между лежащими у бассейна телами, пока я не отыскал номер Дюваля. Точнее, это был не номер, а отдельный домик.

Я постучал, и через пару секунд на пороге возник Дюваль. Увидев меня, он не обнаружил никаких эмоций.

— Это вы? — Он сморщил нос. — Что вам угодно?

— Поговорить, — ответил я довольно лаконично.

— Через двадцать минут у меня встреча. — Он посмотрел на часы и нахмурился. — Хорошо, я уделю вам пять минут, Бойд, если это так срочно. Входите.

Я прошел в домик и сразу же понял, что ошибся в Дювале. Он действительно стремился к простым формам. Это следовало из обстановки домика. Бар из орехового дерева был отполирован вручную, на нем красовались превосходные хрустальные бокалы. И даже незатейливой формы шведские кресла соответствовали классическому пониманию простоты. Есть немало людей, подобных Дювалю, которые отказываются подчиниться сложным требованиям и символам современной жизни, и большинство из них обитает в «Вальдорфе». Поведение Дюваля в полной мере соответствовало обстановке. Он не предложил мне ни сесть, ни выпить, хотя в баре у него стояла целая шеренга бутылок.

— Ну? — вместо этого спросил он раздраженным тоном. — Что скажете?

— У меня была назначена встреча с участницей конкурса, выступавшей под номером двадцать шесть. Если вы сделаете усилие, то припомните, что ее звали Элиш Хоуп.

— Разумеется, я помню эту девушку! Разве можно забыть столь непозволительное поведение судьи Бойда?! — Дюваль фыркнул. — Я непременно поставлю об этом в известность руководство фирмы!

— Так вот, эту девушку вчера убили, — невозмутимо продолжал я. — К несчастью, ее труп обнаружил я; к этому времени она уже несколько часов была мертва.

— Убили? Мертва? — Он подозрительно уставился на меня. — Это что, очередная дурацкая шутка?

Я вздохнул и рассказал ему все: как пришел к Элиш в первый раз и получил удар, не успев даже войти в комнату, как через три часа я пришел в себя в собственном номере.

— Вам следует обратиться к психиатру, — холодно заметил Дюваль. — Если ваши бредовые фантазии вызваны не злоупотреблением алкоголя, то вы действительно больны, Бойд.

— Вы еще не все знаете, — продолжал я, не обращая внимания на его слова. — Сегодня утром я нашел свидетеля, который видел, как двое мужчин выносили мое тело из номера Элиш Хоуг.

— Но почему вы решили рассказать обо всем этом именно мне? — Дюваль снова взглянул на часы. — Почему бы вам не отправиться в полицию?

— Разумеется, я последую вашему совету, — пообещал я. — Но мне показалось, что лучше сначала побеседовать с вами. Я хочу услышать логическое объяснение произошедшему со мной.

— Значит, вас вынесли из чужого номера два каких-то типа. — Дюваль коротко хохотнул. — С ума можно сойти! И я должен дать этим фактам логическое объяснение?!

— Нет, не этим… Вы должны объяснить, каким образом случилось так, что спустя пять минут номер Элиш Хоуп покинули вы, — безмятежно сказал я. — Ведь это означает, что вы последний человек, видевший Элиш живой. Если, конечно, она была жива, когда вы вышли из ее номера.

Длинный нос Дюваля дернулся, а сам он напрягся как струна.

— Наглая ложь! — взвизгнул он. — А теперь убирайтесь, пока я не вышвырнул вас силой!

Это было уже слишком. Моему терпению пришел конец. Я должен был проследить за тем, чтобы на конкурсе красоты в Майами не было жульничества и подтасовок. Поэтому я и прибыл сюда. По этой же причине меня избили двое громил. Кто-то отправил на тот свет именно ту девушку, которой я назначил свидание. Кроме всего прочего, мне еще попытались «пришить» убийство, и это почти удалось. А этот болван Дюваль, скорее всего замешанный в этой грязной истории, указывает мне на дверь, вместо того чтобы ответить на мой, вполне корректный, вопрос. Я прибыл сюда ровно двое суток назад, и с тех пор непрерывно получаю тычки и затрещины. Пришло время исправить эту ошибку.

— Клод, — сказал я самым любезным тоном, — возможно, что как фотограф вы настоящий кудесник, но в лжецы вы явно не годитесь. Да и роль супермена вам тоже не к лицу…

Я быстро поднял руку и ухватил его длинный нос указательным и большим пальцами. Потом другой рукой ударил сверху по тыльной стороне ладони, державшей нос, вследствие чего этот примечательный орган удлинился еще на несколько сантиметров. Этот трюк в большом ходу у циркачей.

Дюваль отшатнулся, из его глаз брызнули слезы. Он осторожно ощупал кончик носа, чтобы убедиться, что тот находится на месте, а не болтается в области груди.

— Не трогайте меня! — истерично взвизгнул он. — Иначе я позову администрацию отеля, полицию и привлеку вас к ответственности за нанесение увечий. Я засажу вас в тюрьму! Я…

— Меня криком не возьмешь, приятель, — вздохнул я и в качестве доказательства своих слов наступил ему на ногу. — Я прошу-то самую малость: рассказать, что вы делали вчера вечером в номере Элиш Хоуп.

— Это ложь! — всхлипнул он. — Меня там не было!

— Клод, — сказал я печально, — почему бы вам ради разнообразия не сказать правду? — И снова наступил ему на ногу.

Он резво отпрыгнул и с жалобным воем заскакал на одной ноге. Это упражнение он проделывал, пока не наткнулся на бар, в котором мелодично звякнули бокалы.

— Вы животное, варвар! — прохрипел Дюваль. — Меня там не было! И я могу доказать это. Вчера я весь вечер провел у себя дома! Вот здесь!

— И как вы это докажете?

— Спросите у Элейн Керзон! Она была у меня.

— Что ж, хорошо, — буркнул я. — Но если ответ Элейн не удовлетворит меня, я вернусь.

Дюваль нагнулся и выдвинул один из ящиков бара. Когда он выпрямился, в руке его был пистолет. Дюваль направил оружие на меня, но его рука так дрожала, что опасность в равной мере грозила мне, креслу, двери, жалюзи и даже ни в чем не повинной бутылке перно. В конце концов он все-таки взял себя в руки.

— Если вы вздумаете вернуться сюда, Бойд, я вас пристрелю, — выдавил Дюваль.

Я спокойно шагнул к нему.

Он непроизвольно отступил и навалился на полку бара. Бутылка, стоявшая на самом верху, покачнулась и со страшным грохотом рухнула на пол.

Дюваль потерял сознание.

Бессмысленная гибель превосходного сухого испанского вина настолько меня потрясла, что мне пришлось проглотить три порции виски, дабы вновь обрести душевное равновесие. Прежде чем уйти, я поставил перед носом Дюваля откупоренную бутылку и решил, что ему чертовски повезло. Большинство людей, находясь в его состоянии, могут только мечтать о том, что вместо искусственного дыхания им позволят вдохнуть божественный аромат виски.

По пути в свой отель я пообедал, поэтому был на месте около трех часов. Более всего на свете я сейчас нуждался в покое. Я мечтал о том, как заберусь в постель и не буду двигаться несколько часов кряду. Но претворить столь радужные мечты в жизнь мне не удалось. Открыв дверь своего номера, я понял, что ни о каком покое не может быть и речи. Меня поджидал лейтенант Райд. Он напоминал кобру, истосковавшуюся по сладостным звукам дудки заклинателя змей.

Виски и обед немного погасили бушевавшее внутри меня пламя, но маленькие язычки еще давали о себе знать.

— Если вы собираетесь поселиться в моем номере, — буркнул я, — то вам придется платить за него половину. Тогда у меня не будет возражений.

— У вас плохая память, Бойд, — холодно ответил лейтенант. — Вам следует обдумать свое поведение, иначе у вас могут быть действительно большие неприятности. Советую также освежить память.

Я захлопнул за собой дверь, опустился в ближайшее кресло и закурил.

— Такое приветствие мне нравится, — ответил я. — Сразу выбивает у человека почву из-под ног. Именно на этой почве у людей и появляется язва желудка. Ну хорошо, что произойдет, когда я освежу свою память?

— Вы сообщите мне все то, о чем умолчали вчера.

— Но ведь это все бабьи сплетни, лейтенант. — Я ухмыльнулся. — За этим ничего не кроется.

— Бравада вам не поможет, Бойд, — сухо сказал Райд. — Вы забыли рассказать мне о свидании, которое назначили вчера Элиш Хоуп.

— Ах вот вы о чем?! — протянул я с самым невинным видом.

— Да! Именно об этом. Недаром вы так настаивали, чтобы я вызвал врача и установил время смерти. У меня есть для вас новость, Бойд. Девушка умерла вчера вечером, между половиной восьмого и половиной девятого. На какой час у вас было назначено свидание?

— Какое совпадение! Припоминаю… Какое счастье, что я не сдержал своего слова и не пришел на свидание.

— И чем вы занялись вместо этого? — мягко спросил Райд.

— Сидел у себя в номере, вот здесь, — нагло солгал я, пытаясь придать своему лицу смущенное выражение. — День выдался очень утомительный — вы сами понимаете, конкурс, распределение мест и все такое прочее, поэтому, заявившись в отель около половины шестого, я пропустил в баре парочку рюмок, а потом прилег и заснул как убитый. Когда я проснулся, был уже двенадцатый час. Я сразу же позвонил Элиш, но никто не ответил. Тогда я отправился туда, чтобы извиниться перед ней. Понимаете?

 Райд весело хихикнул.

— Чертовски складно у вас получается.

— Очень рад, лейтенант, что вы так думаете, — вежливо ответил я. — Хотя, признаюсь, порой…

— Имеется одна деталь, — грубо перебил он меня. — Как же вы тогда объясните показания швейцара и портье?

— Ну, для этого я должен их знать, — заявил я.

— Они видели, как вас мертвецки пьяного вносили в отель в начале десятого.

— Меня?

— Они готовы подтвердить свои показания под присягой. — Райд злорадно улыбнулся.

— Они могли и ошибиться, — осторожно заметил я. — С какой стати им приглядываться к пьянице?

— И тем не менее портье заявляет, что хорошо вас разглядел. Ваши друзья протащили вас непосредственно перед ним, и один из них даже дал ему пять долларов, когда потребовал ключ от номера… Выкладывайте, Бойд, почему вы ее убили?

— Я этого не делал, — кротко ответил я.

Райд пожал плечами.

— Не хотите говорить, не надо — дело ваше. Но в таком случае вы отправитесь вместе со мной в полицию.

Внезапно в дверь резко и повелительно постучали. Райд с раздражением оглянулся.

— Черт возьми! Кто это может быть?

— Сейчас взгляну, — сказал я.

— Нет, я сам, — сухо заявил он.

Райд открыл дверь, и в номер быстро впорхнула какая-то женщина, едва не сбив лейтенанта с ног. Подлетев ко мне, она вперила в меня холодный оценивающий взгляд.

— Вы мистер Бойд? — коротко спросила незнакомка. — Дэнни Бойд?

— Да. — Я удивленно смотрел на нее.

Если она воплощала собой новый тип руководителя, я бы с самого утра занял очередь, чтобы получить у нее работу. Я был согласен работать у нее качестве секретаря, имея в своем распоряжении только половину письменного стола и никакого коврика под ногами.

Эта дамочка была в моем вкусе: высокая, с роскошными золотистыми волосами, в белом костюме из джерси — простом и в то же время элегантном, который подчеркивал безупречную фигуру. Синие глаза, прямой нос и энергичный подбородок. Особенно мне понравились пухлые, чувственные губы. Словом, незнакомка была чертовски привлекательна и могла ввести в искушение куда более стойкого бойца, чем Дэнни Бойд.

Райд пару секунд отсутствующе глазел на нее, потом с недоумением поинтересовался:

— А вы кто такая?

— Вас это совершенно не касается, — холодно ответила она. — Я пришла, чтобы поговорить с мистером Бойдом.

— Райд, лейтенант полиции, — представился он.

— Лейтенант полиции? — Незнакомка одарила его очаровательной улыбкой. — О, прошу меня простить! Я должна была понять… Догадаться. От вас исходят такие властные импульсы.

— Я как раз собирался доставить Бойда в полицию, — сказал Райд более мягким тоном. — И в этот момент появились вы…

— Значит, я появилась вовремя! — Платиновая блондинка облегченно вздохнула. — Понимаете, во всем виновата я…

— В чем вы виноваты? — удивился Райд. — В том, что я забираю Бойда на допрос?

— Совершенно верно! — Она кивнула и холодно посмотрела на меня. — Меня зовут Ричмонд, Элен Ричмонд. И это я наняла мистера Бойда для выполнения особого задания на конкурсе красоты, с условием, что он никому не откроет свою подлинную роль. Дело в том, что в действительности мистер Бойд — частный детектив.

— И вы его наняли? — Райд непонимающе смотрел на нее. — С какой целью?

— Я возглавляю фирму «Меермайд», мы производим женские купальники. Я хотела, чтобы во время конкурса не было никаких подтасовок и махинаций. Вот так-то, лейтенант! Именно с этой целью и прибыл в Майами мистер Бойд.

Райд задумчиво посмотрел на меня.

— Это верно?

— Разумеется, лейтенант. — Я достал из кармана свою лицензию и протянул ему. Он долго вертел ее в руках, словно пытался понять, как выдали подобный документ такому парню, как я.

А Элен Ричмонд продолжала серьезным тоном:

— Как только я услышала об убийстве, тотчас села в самолет и прилетела в Майами. Ужасно, что в наши дни все еще случаются такие вещи. Майер, это мой здешний управляющий, рассказал мне все, что было ему известно, и я поняла, что мистер Бойд может очутиться в очень неприятном положении. Поэтому я решила поскорее расставить все по своим местам. Ситуация прояснилась, не так ли, лейтенант?

— Ну… — неуверенно пробормотал Райд, возвращая мне лицензию. — В таком случае, Бойд, вы можете считать себя свободным. Тем не менее я настаиваю, чтобы вы не покидали пределов города.

— Благодарю вас, лейтенант, — сдержанно отозвался я.

— Проводите меня до лифта, Бойд. — Райд глянул на Элен Ричмонд. — Я не задержу его надолго. Мне хотелось бы перекинуться с мистером Бойдом парой слов.

— Ради Бога, лейтенант. — Она послала ему очередную обворожительную улыбку.

Райд выдавил из себя ответную улыбку.

Мы вышли из номера и направились к лифту.

— С удовольствием бы поработал под началом этой дамочки, — мечтательно протянул Райд.

— Только сейчас я понял, как мне повезло! — подхватил я с энтузиазмом.

— Вы должны быть ей благодарны, Бойд, — буркнул лейтенант. — А теперь расскажите-ка мне, что на самом деле произошло прошлой ночью.

Я рассказал ему всю правду: как меня избили, когда я появился в номере Элиш Хоуп, как пришел в себя три часа спустя в своем номере.

— Как ни дико это звучит, тем не менее я склонен вам поверить, — вздохнул Райд, когда я закончил. — Надеюсь, вы ничего не утаили?

— Теперь вы знаете все, — заверил я и, попрощавшись, вернулся в свой номер.

— Хорошо, если так, — сказал он, входя в лифт.

Я вернулся в свой номер.

— Вы появились вовремя, — с чувством сказал я, входя, и низко поклонился мисс Ричмонд.

Она не улыбнулась, теперь от нее веяло арктическим холодом. Она сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу, пальцы нервно постукивали по колену.

— Я вас наняла для того, чтобы вы оберегали меня от неприятностей! — объявила она ледяным тоном. — А не для того, чтобы я вытягивала вас из лап полиции.

— Давайте все спокойно обсудим, — примиряюще предложил я. — Каким образом это убийство может доставить вам неприятности? Меня просили проследить за тем, чтобы во время конкурса не было подлогов и подтасовок. Именно этим я и занимался!

— При том гонораре, который я обязалась выплатить вам, мистер Бойд, мне хотелось бы иметь результаты, а не извинения! — Она поднялась и легкой походкой направилась к двери. — Сегодня я сама буду присутствовать на следующем туре, встретимся в театре в половине седьмого. И не опаздывайте, мистер Бойд.

Она вышла из номера, с грохотом захлопнув дверь.

Издалека этого человека можно было принять за диктатора крошечного латиноамериканского государства. Но, подойдя поближе, я понял, что передо мной отнюдь не бравый вояка, а всего-навсего театральный швейцар.

Несмотря на маскарадную форму, в этом человеке чувствовалось нечто особенное. Этот великан с большим крючковатым носом, изогнутым, как турецкая сабля, с мрачными голубыми глазами определенно имел отношение к миру искусства.

— Ну разумеется, милейший, — объявил он зычным голосом. — Вас ожидают. Прекрасная Элен ждет не дождется. Вон по тому коридору, третья дверь по правую руку с табличкой: «Управляющий».

— Интересно, все в театре так болтливы? Или вы приятное исключение? — поинтересовался я.

— Угадали, милейший, — удовлетворенно отозвался живописный швейцар. — Временное падение с высот… Да что там, фортуна, вместо того чтобы улыбнуться мне, решила подвергнуть испытанию. И вот приходится щеголять в этом нелепом наряде. По правде говоря, я должен был бы торчать не у входа, а демонстрировать свое искусство на подмостках.

— Так вы актер, — продемонстрировал я эрудицию.

— И неплохой, — заверил гигант, — но одержимый непреодолимой слабостью к внешним эффектам. Судя по всему, директора театров придерживаются мнения, что я… Словом, я одержим дьяволом.

— И кто же этот дьявол? Вы можете выразить свою мысль одним словом?

— Алкоголь, — понурился бывший актер. — Никто не верит, что я могу выдержать в трезвом состоянии дольше одного представления. Поэтому и получаю иногда вот такой ангажемент. Двадцать долларов и форму, которую я должен вернуть.

Да, плохи ваши дела, — посочувствовал я и хотел было проследовать в театр.

— Суровые настали времена, — поддакнул он, водрузив свою гигантскую ладонь мне на грудь. — Но щедрые чаевые помогают не пасть духом.

— Разумеется, — вежливо отозвался я. — Только освободите мою грудную клетку, иначе я задушу вас вашими же позолоченными побрякушками.

Он со вздохом убрал свою лапу, порылся в одном из многочисленных карманов и вытащил визитную карточку.

— Вы пришлись мне по душе, приятель, — объявил он довольным голосом. — Я всегда считал, что нет смысла копить деньги себе на гроб. И если вам когда-нибудь понадобится верный человек, то вы всегда можете рассчитывать на меня. Разумеется, если речь идет не о пропаганде воздержания от спиртного.

На визитной карточке красивой вязью было выведено:

ДОМИНИК ЛЮДД

актер гастрольных театров

В правом нижнем углу имелся телефонный номер.

В кабинете управляющего я обнаружил Элен Ричмонд и Майера. Они встретили меня холодным молчанием.

— Вы опоздали на три минуты, — резко сказала Элен, выдержав паузу, — вам следует быть пунктуальнее, мистер Бойд.

— Это что, новая мода? — заинтересованно спросил я. — Как на дзэн-буддизм? В последнее время все вокруг только и талдычат о пунктуальности.

Возможно, что восточно-азиатские ассоциации вызвало у меня платье мисс Ричмонд — великолепное сооружение из блестящего черного шелка. Тонкая золотая нить непринужденно подчеркивала восхитительные округлости. Сквозь длинные разрезы проглядывали стройные ноги. Появись она передо мной с номером на груди, я, не колеблясь, провозгласил бы ее королевой красоты.

— Может быть, перейдем к делу? — осторожно спросил Майер.

— Зачем? — с сожалением отозвался я. — Только законченные психи, глядя на мисс Ричмонд, способны думать о чем-то другом.

— Конкурс должен начаться в восемь, — нервно пробормотал Майер. — И я хотел бы, мистер Бойд, чтобы вы… э-э… чтобы вы воздержались от фривольных замечаний в адрес мисс Ричмонд. Она возглавляет фирму, на которую вы работаете.

— Вы должны признать, Майер, что мисс Ричмонд лишь напрасно тратит время на всякие счета, проценты и прочий бумажный вздор. Ей достаточно появиться в купальнике своей фирмы, и она тут же получит первый приз.

— Бойд! — Лицо Майера стало багровым. — Я запрещаю вам говорить о мисс Ричмонд в таком тоне.

— Я говорю не с ней, а с вами, Майер, — нравоучительно заметил я. — И не забывайте, что я являюсь одним из судей конкурса «Королева красоты». Кому, как не мне, судить о женской красоте. — Я критически оглядел Элен. — Фигурка и вообще внешний вид — на все сто процентов!

— Да замолчите же, наконец! — взвилась она.

— Но как личность — абсолютный нуль, — закончил я. — Но у каждой женщины есть свои недостатки. Что ж, так устроен наш несовершенный мир. Вы согласны со мной, Майер?

— Я… вы… я…

— Идите, Майер, — нетерпеливо приказала Элен. — Позаботьтесь об участницах конкурса. Я задержусь, чтобы проинструктировать мистера Бойда.

— Хорошо, мисс Ричмонд, — подобострастно промямлил Майер и затрусил к двери.

— Он каждый день приносит вам по яблоку, когда вы в Майами? — спросил я, когда толстяк исчез.

— Оставьте свои плоские шуточки, — отрезала она. — Наша задача — предотвратить сегодня вечером нежелательные инциденты.

— Вы подвергаете себя большому риску, оставаясь со мной наедине, — сообщил я.

— Будьте же серьезны! — сухо сказала она. — Мы должны позаботиться о том, чтобы сегодня вечером ничего не случилось.

— Зачем же в таком случае вы надели это платье? — укоризненно спросил я.

— Мне остается только одно — прямо сейчас выставить вас за дверь, — процедила Элен.

Я шагнул к ней и заключил в объятия. Она оборонялась как дикая кошка, благодаря чему ситуация стала интересней вдвойне. За считанные секунды мне предстояло выбрать стратегию, а затем воспламенить этот обворожительный айсберг. Я ухватил ее за запястья и завернул руки за спину; она замерла, выгнувшись назад и не падая только потому, что я ее поддерживал. На этом со стратегической частью было покончено. Оставалась вторая часть. Этим я и занялся в следующее мгновение. И надо отметить, что долго оставаться безучастной она не смогла. Губы ее раскрылись и прижались к моим. И поцелуи ее оказались страстными, как я и предполагал.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и пальцы принялись нежно ворошить мои волосы. Я легонько провел рукой по обтянутой шелком спине, Элен задрожала и теснее прижалась ко мне. Вот такой вид соревнований был мне по душе. Только одна участница и один судья, выигравший всегда проигрывает. По моему мнению, любовь демократична, в ней все равны.

Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда страсть достигла точки кипения. Элен стремительно отпрыгнула в сторону. В следующий миг дверь открылась, и в кабинет вошла Элейн Керзон.

— Привет, Элен! — спокойно сказала она и оценивающим взглядом окинула нас. — Я рада, что застала тебя. — Она повернулась ко мне и холодно покачала головой. — Вы все еще продолжаете назначать свидания?

— Свидания? — переспросила Элен.

— Моя дорогая, — Элейн лучезарно улыбнулась, — неужели ты еще не слышала о новом и весьма своеобразном типе судей? Мистер Бойд как раз относится к этому новому типу. Он назначает свидание девушке прямо в разгар конкурса, не вылезая из-за судейского столика. Именно так он условился о свидании с Элиш Хоуп. Но бедняжку в тот же вечер нашли убитой. Это, конечно, чистая случайность. Но я все-таки попросила бы мистера Бойда оставить участниц конкурса в покое.

— Это очень интересно, Элейн, — порывисто сказала мисс Ричмонд, — действительно очень интересно.

— Ну а теперь… — Улыбка Элейн стала просто ослепительной. — Теперь, я думаю, мне пора попудрить свой нос — скоро начнется конкурс. Вы уже решили, кто будет победителем, мистер Бойд, или опять приметесь за свои штучки?

— Вы или бесчувственны, как бревно, — вежливо отозвался я, — или же, наоборот, настолько страстны, что боитесь находиться рядом с мужчиной.

Ее лицо побелело от ярости, в следующее мгновение она выскочила из комнаты, сильно хлопнув дверью.

Я достал сигарету и неторопливо закурил, сделав вид, будто меня очень заинтересовал рисунок на обоях.

— Мистер Бойд? — сладким голоском протянула Элен.

— К вашим услугам, — отозвался я.

— Вы свободны и можете отправляться в Нью-Йорк…

— Минутку, — запротестовал я. — Ведь, назначая свидание Элиш Хоуп, я еще не был знаком с вами.

— Вы считаете, это что-нибудь изменило бы?

— Я только что доказал вам это.

На какое-то мгновение ее глаза заблестели, но потом она снова превратилась в начальницу, привыкшую отдавать приказы.

— Было бы лучше, если бы вы проверили, все ли в порядке у участниц конкурса, — распорядилась она. — Сегодня я сама займу место судьи. Вы же присматривайте за девушками. И проследите, чтобы в гардеробных царил порядок.

— Я не спущу с них глаз ни на секунду, — торжественно пообещал я.

— Не сомневаюсь, — язвительно отозвалась она. — И тем не менее я считаю, что пора бы вам начать отрабатывать свой гонорар. Ну а теперь убирайтесь, мне нужно привести себя в порядок.

Я стойко отнесся к столь недвусмысленному пожеланию, вышел из кабинета и направился в сторону гардеробных. Майер разговаривал с Элейн, но, заметив меня, нервно улыбнулся и потрусил мимо меня к кабинету управляющего. Видимо, решил полюбопытствовать, не разрезал ли я его работодательницу на мелкие кусочки.

Элейн бросила на меня негодующий взгляд — еще никогда Дэнни Бойд не видел столько презрения во взгляде женщины.

— Этот маленький человечек раскрыл ваше инкогнито, — с сарказмом сообщила она. — Итак, вы частный детектив. Я не сталкивалась с вашей братией и, честно говоря, полагала, что частные сыщики существуют только в кино. Но если судить по вашей персоне, то это вымирающая профессия.

— Частные детективы — завзятые шутники, дорогая, вот только некоторые воспринимают их всерьез, так же как и свои идиотские журналы.

— Почему бы вам не приберечь свои шуточки для наших малюток, мистер Бойд? Я имею в виду малюток в купальниках. Уверена, что они им придутся по вкусу.

— Разве купальные костюмы еще не отменены, как нечто постыдное и ненужное? — ужаснулся я. — Да, совсем забыл, вы же издаете журнал мод. Но скажите, каковы прогнозы в отношении женской груди? Носят дамы ее все еще спереди или перевесили на спину?

— У меня нет времени выслушивать ваши пошлости! — фыркнула Элейн. — Я буду…

— Я хотел вас спросить еще кое о чем, — перебил я. — Вопрос самый невинный. Где вы были вчера вечером?

— Вы считаете, что имеете право задавать мне подобные вопросы?

— Я могу поручить это лейтенанту Райду, — предложил я, лучезарно улыбнувшись.

Она пожала плечами.

— Я не делаю из этого тайны. Ужинала с Клодом Дювалем.

— Где?

— В его домике, — холодно ответила она. — Мой ответ вас устраивает?

— В котором часу вы там появились?

— Около половины седьмого.

— И сколько времени вы там оставались?

— Я и в самом деле считаю, что вас это не касается, но тем не менее отвечу. Я ушла где-то около одиннадцати. Может, даже в начале двенадцатого. У нас был деловой разговор. Я рекламирую в своем журнале всю продукцию фирмы «Меермайд», и Дюваль обеспечивает меня снимками.

— Спасибо за исчерпывающий ответ, — поблагодарил я.

— Вы что, не верите мне?

— Все будет зависеть от доказательств, которые я соберу. Но я обещаю вам проверить все факты.

— Вы действительно неотразимый мужчина. — Элейн скрипнула зубами. — Роетесь в грязном белье и всюду суете свой нос.

Тут двери гардеробных разом распахнулись, и меня оглушил гвалт женских голосов. В коридор выпорхнули девицы в купальниках. Они проследовали мимо меня, Элейн Керзон прошествовала следом. Я остался наедине со своими мыслями и с внезапно вспыхнувшим желанием написать элегию — прямо здесь, в театре Майами.

Но я еще не рассказал Элен Ричмонд о тех двух парнях и их намерении прикрыть конкурс… Я решил, что сделаю это сегодня в конце дня, после завершения второго тура. Элен, разумеется, примет соответствующие меры. Она особа решительная, так что пусть действует.

Внезапно чьи-то пальцы нежно коснулись моего локтя. От неожиданности я вздрогнул.

— Оставьте! — раздраженно буркнул я.

— Простите, — извиняющимся голосом отозвалась Белла Люкас. — Я напугала вас?

— Угу, едва до инфаркта не довели. Что вам нужно?

— Хотела узнать, как прошел допрос, — нетерпеливо ответила она. — Удалось вам заставить его признаться? Почему он убил ее, Дэнни? Он вам сказал?

— Вы имеете в виду Дюваля?

— Кого же еще? — Она с упреком взглянула на меня. — Вы были у него или нет?

— Разумеется, — ответил я, — но мне не удалось заставить его признаться в убийстве. У Дюваля алиби.

— Наверняка липовое! — убежденно объявила Белла. — Вот увидите, Дэнни, мы выведем его на чистую воду!

— А что, если алиби у Дюваля настоящее? — поинтересовался я. — Тогда вся ваша история высосана из пальца. А если вы лжете, то хотелось бы узнать почему. Ваш номер расположен напротив номера Элиш Хоуп. Ничто не мешало вам зайти к Элиш сразу после того, как меня вынесли из ее номера, и задушить ее. Как вам нравится такой вариант?

— Вы глубоко заблуждаетесь, Дэнни, — снисходительно улыбнулась она и покачала головой. — Вы должны придерживаться фактов. Я подсказала вам, как следует действовать. Я сообщила вам имя убийцы. Клод Дюваль! Он выстроил тройную систему защиты? Нет! Он лишь попытался внушить вам, будто у него имеется алиби.

— И это алиби подтвердил свидетель. В то время как вы, моя милая крошка, сделали заявление, которое некому засвидетельствовать.

— Вы мыслите как дилетант, Дэнни! Мне пора переодеваться. Поговорим позже, хорошо? — Она снова коснулась моего локтя и исчезла в гримерке.

Я двинулся к сцене, там несколько дюжих парней возились с помостом для участниц.

— Мистер? — неожиданно раздался рядом со мной тоненький голосок с отчетливым южным акцентом.

Я обернулся и увидел хрупкую блондинку, которая с боязливой улыбкой таращилась на меня.

— Вы не поможете мне? — неуверенно спросила она.

— Могу попробовать, — снисходительно ответил я.

— Я Ивонна Клири, участница сегодняшнего конкурса, — прощебетала девица. — Где я могу переодеться? Я хочу сказать, облачиться в купальник.

— Можно прямо здесь, — великодушно ответил я.

— Но… — Она восхищенно захлопала длинными ресницами. — От ваших слов у меня даже дыхание перехватило.

Я уже хотел было от слов перейти к делу и помочь ей раздеться, но тут заметил, что мы не одни.

— Гардеробные находятся вон в той стороне, милая крошка. — Я махнул рукой. — Но если вам действительно понадобится помощь, когда будете переодеваться, то не стесняйтесь — зовите Дэнни Бойда.

— Непременно так и поступлю! — Она кокетливо улыбнулась. — Именно в таком мужчине нуждается девушка, когда уезжает из дома и живет совершенно одна.

Она неспешно удалилась, оставив после себя пряный аромат магнолий.

Я не заметил, как возле меня остановился Дюваль. К его лицу приклеилась неприятная улыбочка.

— Я только что беседовал с Элен Ричмонд, — сообщил он. — Она уведомила меня, что вы частный детектив, она наняла вас для защиты участниц конкурса. Это, разумеется, меняет дело, я хотел бы извиниться перед вами. Надеюсь, вы не злопамятны?

— Все в порядке, старина, — успокоил я его. — Я уже проверил ваше алиби.

— Очень рад.

— Но не удивлены?

— А почему я должен быть удивлен?

— Ваше алиби подтверждено, — объявил я.

Он непонимающе уставился на меня.

— Но ведь это само собой разумеется. Я рассказал вам полную правду, и у Элейн не было никаких оснований опровергать мое алиби.

— Тем не менее мне бы очень хотелось знать, что вы делали вчера вечером в номере Элиш Хоуп, — безразлично заметил я.

— Но ведь я там не был, — хмуро ответил он. — И я вам уже говорил об этом. Если вы мне не верите, почему вы решили проверить мое алиби?

— Задайте мне этот вопрос через недельку, — сказал я. — Возможно, я смогу на него ответить.

Начался конкурс; я неотступно следил за девушками — вот они выходят из гардеробной, появляются на сцене и, повертевшись там положенное время, вновь исчезают в гардеробной.

Потом были названы имена победительниц. В их число вошли и Белла Люкас, и Ивонна Клири, та самая малютка с золотистыми волосами. Каждый из судей счел своим долгом произнести речь, в том числе и Элен Ричмонд. Второй тур закончился. Впереди был финал.

Я торчал, как сторожевой пес, перед гардеробными и ждал, пока девушки не покинут здание театра. Шум и суета постепенно сменились тишиной и покоем. Девушки неспешно приводили себя в порядок, в коридоре было пусто. Видимо, все собрались где-то, чтобы выпить в честь очередного тура. «Могли бы вспомнить и обо мне», — подумал я с раздражением. Неужели никто не догадался пригласить меня?

А потом — словно кошмарное видение из фильмов ужасов — передо мной возник Майер. Он явно направлялся в мою сторону.

— Кто-то просит вас к телефону, мистер Бойд, — торопливо прокричал он. — Телефон в кабинете управляющего.

— Передайте, что не нашли меня.

— Но он просил отыскать вас, — округлил глаза Майер. — Этот человек был очень настойчив, сказал, что не оставит нас в покое, пока не переговорит с вами. Его зовут Хэл.

— Хэл?

— Наверное, это ваш приятель? — Майер пугливо глянул на меня.

У меня имелся только один знакомый по имени Хэл. Тот парень, что молотил по моему многострадальному животу, пока его напарник сжимал меня в медвежьих объятиях. Вспомнив вежливый интеллигентный голос и стальные кулаки, я решил, что мне все же лучше подойти к телефону.

— Ах, так это старый добряк Хэл! — радостно вскричал я. — В таком случае я подойду к телефону.

— Ваш старый друг? — переспросил Майер.

— Я видел его всего один раз, но он произвел на меня неизгладимое впечатление, — пояснил я.

В кабинете никого не было, телефонная трубка лежала на столе. Я осторожно поднес ее к уху и кашлянул.

— Это Хэл, — послышался в трубке мужской голос. — Думаю, вы не забыли нашу встречу?

— Разумеется, не забыл, — любезно ответил я, и это была истинная правда. — Помнится, тогда присутствовал еще какой-то психопат по имени Чарли.

— Очень рад, что вы еще не забыли ни меня, ни Чарльза, — холодно отозвался мой собеседник. — Тогда вы, наверно, помните и то, что мы потребовали отменить этот чертов конкурс, Бойд. Но вы предпочли пустить все на самотек. Мы в последний раз предупреждаем вас. Одна из девушек умерла, потому что отказалась выполнить нашу просьбу. Сегодня из-за вашей глупости умрет еще одна. А если состоится финальный конкурс, то умрут еще две красотки. Вы меня поняли?

— Эй, приятель, похоже, с вашей головой творится что-то неладное. Судя по всему, могильные черви пробрались в ваш бедный череп и теперь опускаются все ниже и ниже. Если так будет продолжаться, то на следующей неделе вы лишитесь голоса. Но если мне удастся поймать вас и этого недоумка Чарли, то я…

— У меня нет времени выслушивать вашу детскую болтовню, Бойд, — сухо перебил он меня. — Насколько я знаю, в Майами прибыла мисс Ричмонд. Передайте ей, что произойдет, если она не откажется от этого конкурса. И повторяю: это последнее предупреждение!

В трубке раздались короткие гудки. Какое-то время я задумчиво смотрел на трубку, потом пришел к выводу, что она не имеет никакого отношения к Хэлу, и водворил ее на место. По пути к гардеробным я столкнулся с Майером; он резво выкатился из-за угла.

— Ну как, поговорили, мистер Бойд? — поинтересовался он.

— Разумеется, — ответил я. — А где остальные?

— Девушки, я думаю, еще переодеваются. — В его глазах на мгновение зажегся огонек. — Разумеется, я не подглядывал… э-э… в замочные скважины.

— Я имел в виду Дюваля, эту дамочку Керзон и мисс Ричмонд.

Он беспомощно покачал головой.

— Не знаю, мистер Бойд. Я сам ищу их. Такое впечатление, словно они растворились в воздухе. Сознаюсь, я очень обеспокоен. Ведь не исключено, что у мисс Ричмонд есть еще какие-нибудь задания для меня, а я никак не могу найти ее.

— Если вам станет совсем плохо, можете поплакать, — дружески посоветовал я.

— Не нужно смеяться надо мной, мистер Бойд, — обиженно промямлил Майер. — Вы должны понять, я только исполняю свои обязанности.

С этими словами он помчался дальше, что-то бормоча себе под нос.

Минуты через две из ближайшей гардеробной выскользнула первая девушка, за ней почти сразу последовала вторая. В помещении театра имелось шесть гардеробных, и первые восемь девушек расположились в них по двое, в то время как двум последним достались отдельные. Судя по всему, счастливицами оказались Белла Люкас и та хрупкая блондиночка по имени Ивонна Клири. Я закурил сигарету и терпеливо стал ждать, пока девушки разойдутся. Минут через пятнадцать появилась Ивонна. Она одарила меня кокетливой улыбкой и засеменила к выходу, оставив после себя шлейф густого аромата магнолий. Осталась лишь одна девушка. Белла Люкас. Прошло еще пять минут, но она по-прежнему не давала о себе знать. Я подумал, что непозволительно так долго возиться с подвязками, и решительно постучал в дверь ее гардеробной.

— Что-нибудь случилось?

Я узнал голос Элен Ричмонд и обернулся. Она вместе с Элейн Керзон стояла за моей спиной.

— Белла Люкас что-то возится слишком долго. Сколько можно переодеваться? Мне кажется, она могла бы несколько ускорить этот процесс. Если уж она не может справиться сама, могла бы позвать на помощь меня.

Я снова постучал в дверь, но никто не отозвался.

— А вы уверены, что девушка еще там? — спросила Элен. — Возможно, она уже ушла.

— Она не выходила, — процедил я сквозь зубы.

Элен Ричмонд приблизилась к двери и постучала своими наманикюренными пальчиками.

— Эй! Есть там кто-нибудь? — громко спросила она и взглянула на меня. — Почему мисс Люкас не отвечает, если она все еще, как вы утверждаете, в гардеробной?

— Сейчас выясним, — сказал я и нажал ручку двери. Но дверь не поддалась — она была заперта изнутри.

— Взломайте дверь! — взволнованно распорядилась Элен.

Для человека с такими мышцами, как у меня, это детская забава. Именно так я и сказал дамам, после чего отступил на несколько шагов, выставил вперед плечо и с разбегу обрушился на дверь.

Возможно, под деревянной обшивкой скрывалась закаленная сталь. После моей четвертой попытки проломить дверь Элен презрительно посмотрела на меня и потребовала, чтобы кто-нибудь принес топор.

— На этот раз все будет в порядке, — пообещал я, удалился от двери на добрый десяток метров и, словно бык, помчался на проклятую деревяшку.

Не успел я коснуться двери, как раздался щелчок, дверь предупредительно распахнулась, я потерял равновесие и, описав дугу в полном соответствии с законом земного тяготения, пропахал носом пол. Мое падение, наверное, было слышно и в девяти кварталах от театра. Я решил, что очередной ураган, который обрушится на Американский континент, следует назвать «Дэнни». Повинуясь рефлексу, я вскочил на ноги, вместо того чтобы остаться лежать без сознания. Прямо перед мной находилось неподвижное тело.

Округлости, прежде надежно скрытые за купальником «Меермайд», теперь были выставлены на всеобщее обозрение. И надо сказать, посмотреть там было на что. Я перевел взгляд чуть выше и понял, что у участниц конкурса красоты появилась новая и довольно зловещая традиция. Вокруг шеи Беллы Люкас был туго затянут купальник.

Вскрикнув, Элен Ричмонд опустилась на колени подле Беллы. В отчаянии она пыталась развязать узел, который был завязан у девушки на шее.

— Она мертва? — хриплым голосом выдавил я из себя, едва не упав на Элен.

В тот момент я был далек от своей лучшей формы, но мой вопрос не показался мне таким уж диким.

— Нет. — Элен содрогнулась. — Она еще дышит. Должно быть, она услышала стук и каким-то образом добралась до двери.

Она подняла на меня взор, в глазах ее сверкали молнии.

— К счастью, она жива. Но каким образом сюда кто-то мог проникнуть? Вы ведь должны были все это время находиться в коридоре и следить, чтобы с девушками ничего не случилось!

Белла внезапно села и обвела всех безумным взглядом.

— Только не волнуйтесь, милая, — прошептала Элен, — теперь все в порядке.

— Я… я пыталась открыть дверь, — прохрипела девушка. — Я слышала, как вы ломали дверь, но ничего не могла поделать с этим проклятым купальником.

— Все понятно, дорогая, — мягко сказала Элен. — Но сейчас вам нельзя разговаривать. Тише! Элейн сейчас принесет вам воды.

— Сию минуту, — быстро проговорила Элейн Керзон, — но тебе не кажется, что следует что-то накинуть на бедняжку?

Белла опустила глаза и вскрикнула.

— Боже, да я ведь совершенно голая! — Она залилась краской с головы до пяток и беспомощно посмотрела на нас.

— Не принимайте близко к сердцу, — ободрил я. — Вы в любом виде выглядите намного симпатичнее большинства дам, так что вам нечего стыдиться.

— Убирайтесь, Бойд! — Элен едва не задохнулась от ярости.

— Ведь ее кто-то пытался убить! Вы что, уже забыли об этом? — оскорбленно спросил я. — Может быть, нам лучше попытаться выяснить, кто именно пытался это сделать?

— Вот, возьмите! — Элейн Керзон набросила на Беллу халат. — Это усмирит мистера Бойда на какое-то время.

— Спасибо, — пробормотала Белла. — Какой ужас! Какой…

— Понятно, — кивнул я, — вам пришлось нелегко. Но что именно случилось?

— Все произошло так быстро, — сказала она, судорожно втягивая воздух, — я даже не успела заметить, кто это был. В дверь постучали, я открыла, а дальше ничего не помню. Кто бы это ни был, он, должно быть, ударил меня по голове револьвером или еще чем-то тяжелым.

— Вы открыли дверь в таком виде? — Элейн вздернула брови.

— Разумеется, нет. — Белла снова покраснела, но на этот раз халат не позволил мне насладиться зрелищем в полной мере. — Я уже начала одеваться. Вероятно, он… он снова раздел меня…

— Выходит, это был сексуальный маньяк! — холодно сказала Элен и взглянула на меня.

— И что означает ваш взгляд? — надменно спросил я. — Я абсолютно равнодушен к женским купальникам, если, разумеется, они не облегают прекрасную женскую плоть!

— Это был настоящий кошмар! — Беллу передернуло от воспоминания. — Моя голова гудела как котел, и я не могла дышать. Я слышала, как стучат в дверь. Каким-то образом мне удалось доползти до двери, но что случилось потом, я не могу вспомнить…

— Слава Богу, что мы появились вовремя, — вздохнула Элен. — Вот только заслуги мистера Бойда в этом нет.

— Вы уже говорили об этом, — возмутился я. — К чему повторяться?! Или этот факт непременно должен навеки врезаться в память?

— Мне уже лучше, — сообщила Белла. — Только немного болит шея.

— Вы способны проводить мисс Люкас до отеля и не заблудиться? — сухо спросила меня Элен.

— Думаю, что да, — ответил я.

— В таком случае подождите в коридоре, пока она оденется.

Я бросил беглый взгляд на свой профиль, маячивший в зеркале, и вышел. Опасения, что мое лицо при атаке на дверь пострадало, подтвердились. Левая сторона немного вспухла, а под глазом наливался нешуточный синяк. Мне захотелось побеседовать с агентом страховой компании, который рассмеялся, когда я изъявил желание застраховать на сто тысяч свой профиль, — этот болван объявил, будто не может выписать страховку на то, что вообще никакой цены не имеет.

Я успел выкурить пару сигарет, прежде чем дверь гардеробной открылась и в коридор выплыли мои дамы. Белла была полностью экипирована и выглядела посвежевшей. Казалось, она вот-вот спросит: «Представление закончилось, где мы будем ужинать?»

— Отвезите мисс Люкас в отель! — коротко бросила Элен Ричмонд. — И возвращайтесь, нам нужно поговорить, Бойд. Я тоже живу в «Стиксе», номер 1407. — Она взглянула на часы. — Жду вас в половине одиннадцатого.

— Буду точен, как секундная стрелка, — ответил я.

— Если не придете к соглашению с Беллой по дороге в отель, — нежно проворковала Элейн Керзон.

— Дорогая Элейн, вам следует следить, чтобы ваше добросердечие не отразилось на грудном молоке, иначе оно может прожечь дыру в вашем резиновом бюстгальтере, — отозвался я ласково.

После чего подхватил Беллу под локоток и удалился.

Великий актер, исполнявший роль швейцара, подозвал для нас такси и, многозначительно глянув на меня, протянул руку. Я крепко пожал ее, прежде чем показать ему фигу. Последнее, что я могу сказать о Доминике Людде, — это то, что он стоял на краю тротуара и осыпал меня затейливыми выраженьицами, правда, особой рифмы я в них не заметил.

Мы добрались до отеля, я расплатился с шофером и проводил Беллу до двери ее номера.

— Зайдите на минутку, Дэнни, — пригласила она. — Я должна рассказать вам кое-что важное.

— Что-нибудь новенькое о размерах вашего бюста? — с надеждой поинтересовался я.

Я проследовал за ней в комнату; Белла закрыла дверь и тщательно повернула ключ в замке. Потом она посмотрела таким взглядом, словно мы с ней собирались взорвать Белый дом, как только получим приказ от таинственного мистера Икс.

— Можете не беспокоиться, — нетерпеливо сказал я. — Им вряд ли придет в голову, что мы заглянули сюда только для того, чтобы всласть пошептаться.

— Вы уверены, что нас не подслушивают?

— Да. Только не тяните.

Она глубоко вздохнула.

— Я солгала.

— Когда?

— Солгала, когда сказала, что не узнала убийцу.

— Почему? — Я непонимающе уставился на нее.

— Потому что была уверена, что мне никто не поверит. Я подумала, что если назову его имя, то меня убьют до того, как я успею связаться с полицией.

— Все это чепуха, крошка, — устало вздохнул я. — Может быть, вы все-таки перестанете говорить намеками и назовете имя человека, которого вы видели?

— Разумеется, Дюваль! Кто же еще?!

— Дверь гардеробной была заперта изнутри. Каким образом ему удалось выйти?

— Через окно! — нетерпеливо воскликнула Белла. — Окно выходит в тупик позади театра. Неужели вы не заметили, что оно было открыто?

— Как я мог это сделать, если вы пребывали в таком соблазнительном виде, моя дорогая? — возмутился я — Вы недооцениваете свои прелести!

— И что вы намерены предпринять против Дюваля?

— Об этом следует спрашивать вас, а не меня. Вы собираетесь поставить в известность полицию?

— Дэнни, вы с ума сошли!

— А почему бы вам и не обратиться в полицию? — Я пожал плечами. — Если Дюваль предпринял попытку убить вас, то вы вряд ли можете рассчитывать получить работу в его агентстве. Так что вы теряете, обратившись в полицию?

— Вы самый глупый человек, с которым я когда-либо встречалась! — гневно вскричала Белла. — Неужели вы начисто лишены честолюбия и не хотите, чтобы слава в поимке опасного преступника целиком принадлежала вам?

— Нет, — ответил я чистосердечно.

Белла резко отвернулась, ее плечи вздрагивали.

— Видимо, я ошиблась в вас, мистер Бойд, — наконец сказала она каким-то погасшим голосом, — приняв за честного человека и хорошего детектива. Что ж, нам больше не о чем говорить. Можете идти, я не буду вас задерживать.

После этих слов мне не оставалось ничего другого, как покинуть ее номер, что я и сделал.

Ровно в половине одиннадцатого — с точностью до секунды — я постучал в дверь номера мисс Ричмонд в отеле «Стикс». Я подумал, не возвестить ли о своем появлении какой-нибудь высокопарной фразой, но не решился.

Элен открыла дверь и одарила меня неприязненным взглядом.

— Во всяком случае, без опоздания, — холодно констатировала она. — Это уже кое-что. Входите!

Я проследовал за ней в номер, точнее, в гостиную роскошных апартаментов. Первым, что бросилось мне в глаза, был симпатичный столик с бутылками, но, откровенно говоря, я не надеялся, что она предложит мне выпить. С тоской глянув на бутылки, я перевел взгляд на Элен. На ней было что-то вроде халатика из синего нейлона, издалека ткань казалась довольно прозрачной, но, когда я подошел поближе, она не оправдала моих надежд. Тем не менее у этой ткани имелось-таки одно преимущество — она так плотно прилегала к телу, что великолепные формы Элен были подчеркнуты наилучшим образом.

— Садитесь, — неожиданно сказала она.

Я присел на кушетку, а моя работодательница устроилась в кресле напротив меня. Мы уставились друг на друга и пару минут сидели в полном молчании.

— Просто ради интереса, — заговорила Элен наконец, — мне бы хотелось узнать, до того как я вас выкину, что вы сделали, чтобы отработать хотя бы часть той тысячи долларов, которую я вам заплатила в Нью-Йорке.

— Спиртное придает моим высказываниям логическую завершенность, — безразличным голосом заметил я. — Одной рюмки вполне достаточно, чтобы преодолеть косноязычие.

— За сумму, которую я вам заплатила, вы сами можете обеспечивать себя спиртным, — резко ответила она. — Я жду ответа. Значит, ничего?

Я неторопливо встал, снял куртку, развязал галстук и начал расстегивать пуговицы рубашки. Элен с беспокойством посмотрела на меня.

— Если вы не прекратите, я вызову полицию, — нервно сказала она.

Расстегнув последнюю пуговицу, я продемонстрировал багровый синяк, украшавший мой живот в области солнечного сплетения.

— Вот что я заработал, связавшись с вами, — мрачно сказал я. — И произошло это сразу после первого тура вашего конкурса. Вернувшись в отель, я обнаружил в своем номере двух типов. Один из них назвался Хэлом, другой откликался на имя Чарли. Они потребовали, чтобы я передал вам ультиматум. Вы должны отказаться от конкурса или же… И для вящей убедительности эти милые ребятки как следует обработали меня.

Я аккуратно застегнул рубашку.

— Сегодня вечером, когда я торчал в коридоре, глазея на двери гардеробных, прискакал Майер и сказал, что меня просит к телефону человек по имени Хэл. Этот парень повторил свой ультиматум и добавил, что если вы не подчинитесь, то они убьют еще одну девушку. А если же вы проведете заключительный тур, то умрут еще две красотки. Не правда ли, этот Хэл — на редкость щедрый малый?

— И это все, на что способна ваша фантазия? — презрительно спросила Элен.

— Если постараться, то можно высосать из пальца еще многое, — доброжелательно ответил я. — Вы наняли меня, чтобы я выступил в качестве судьи на конкурсе красоты и проследил за тем, чтобы состязание проходило честно. Если вам требовался человек только для этого, то вы могли бы нанять любого частного детектива прямо здесь, в Майами, их тут не меньше сотни. Не имело никакого смысла тащить сюда детектива из Нью-Йорка. Эти парни — я имею в виду Хэла и его приятеля Чарли — не бросают слов на ветер. Элиш Хоуп уже убили, а сегодня вечером кто-то пытался разделаться с Беллой Люкас. Я убежден, что вы знаете об этом деле больше, чем хотите показать…

— Вы хотите, чтобы я поверила в существование этих мифических громил? — саркастически поинтересовалась Элен.

— Они действительно существуют, как и огромный синяк у меня на животе! — резко ответил я. — Хотите пощупать и убедиться, что я не нарисовал его?

— Нет, нет, я вам верю, — ответила она быстро.

— Что ж, это удовольствие я предоставлю вашему Майеру — на него это произведет большое впечатление… Так вы, значит, желаете узнать, что я успел сделать за вашу вшивую тысячу? Что ж, слушайте. Меня избили, потом ударили по голове, так что я потерял сознание, а в результате мне чуть было не пришили убийство. Вы должны были предупредить меня о возможности таких сюрпризов, я бы тогда не был так доверчив.

— Может, выпьем по рюмочке? — медленно спросила Элен.

— Могу вас обслужить, — широко улыбнулся я. — Что будете пить?

— Виски со льдом, — ответила она. — Именно в такой последовательности, а то вы любите делать все наоборот. Набьете стакан льдом и не оставите места для виски.

Я шагнул к столику с напитками и налил две большие порции. Элен взяла стакан и, закрыв глаза, небольшими глотками выпила содержимое.

— Рад, что у вас нет тяги к спиртному, — восхитился я. — Вы даже не облизали кубики льда.

— Мне необходимо было выпить, Бойд, — смущенно сказала она. — Прошу вас, садитесь.

— Меня зовут Дэнни, и мне нечем поручиться, что я сказал вам правду, но тем не менее я бы хотел, чтобы вы не обращались ко мне как к директору банка.

— Хорошо, Дэнни. Но и вам придется поверить мне на слово: я не знаю этих двух парней и не имею понятия, на кого они работают…

— Почему же они так заинтересованы в том, чтобы сорвать ваш конкурс? Они не останавливаются даже перед убийством.

Элен пожала плечами.

— Не знаю.

— Вы чертовски неопытная лгунья…

— Не говорите со мной в подобном тоне, иначе я… — В ее глазах вспыхнул гнев.

— …Иначе вы уволите меня? Но вы уже это сделали.

— Вы совершенно невыносимы, — сказала она устало. — И с какой стати мне пришло в голову, что мы сумеем все разумно обсудить?

— Пока вы тут разыгрываете из себя крупную промышленницу, вокруг вас гибнут девушки, — резко ответил я. — Для этого должна иметься очень веская причина, и эту причину вы должны знать.

Несколько секунд она внимательно смотрела на меня, потом снова пожала плечами.

— Что ж, пусть будет по-вашему. Предположим, я знаю причину. Мне нужна помощь, Дэнни, но я не хочу обращаться в полицию.

— Помощь, в котором нуждаешься, но за которой нельзя обратиться в полицию, дорого стоит, — заметил я.

— Именно такой реакции я от вас и ожидала.

— Значит, мои слова не стали для вас неожиданностью. Тысяча, которую вы мне заплатили, кончилась десять минут тому назад.

— Если вы согласитесь мне помочь, я заплачу вам еще тысячу, — хмуро буркнула она.

— Не одну, а пять, — ответил я, — если работа будет такой же опасной.

— Пусть пять. — Она обеспокоенно заерзала в кресле. — Хорошо, вы получите пять тысяч.

— Вот и чудесно! А теперь расскажите мне, где здесь зарыта собака.

— Мой отец умер около восьми месяцев назад, — заговорила Элен. — Он оставил мне основной пакет акций фирмы, но связал определенным условием.

— Это так же, как и с нейлоном, — где-нибудь непременно потянется петля. — Я вздрогнул, поймав яростный взгляд. — Прошу вас, рассказывайте дальше.

— Я должна зарекомендовать себя как бизнесмен. И на это мне дается всего один год. Я никогда не была с отцом в хороших отношениях. Мне кажется, он так и не смог простить мне, что у него родилась девочка, а не мальчик.

— Психологические моменты вы можете опустить, — заметил я. — Душа человека меня мало интересует.

— Вы будете меня слушать или нет?!

— Да, да, продолжайте!

— Отец жил своей жизнью, а я до самой его смерти вела свою. Виделись мы довольно редко. Он давал мне достаточно денег, чтобы я ни в чем не нуждалась. Но отец считал, что я ограниченная и испорченная женщина, и его завещание — яркое подтверждение тому. Он оставил мне контрольный пакет акций своей компании, но с одним условием: чистая прибыль в первый год моего правления не должна быть ниже прибыли, которую фирма получила в прошлом году.

— А если это вам не удастся?

— В этом случае весь пакет акций, которыми я владею в настоящее время, переходит к бывшей служащей фирмы, к женщине, которая многие годы была его правой рукой. Я предполагаю, что она являлась для него не только помощницей. Этот год с деловой точки зрения сложился не лучшим образом. Чтобы продавать купальники в достаточном количестве, я должна их рекламировать и устраивать конкурсы. В том числе и этот конкурс. Если он пройдет успешно, я наверняка смогу устоять, но если я его отменю, то со мной будет все кончено.

— Как, например, с Элиш Хоуп, — подхватил я. — А эта бывшая служащая, кто она?

Элен горько улыбнулась.

— Она тоже здесь, в Майами, судья на нашем конкурсе.

— Элейн Керзон?!

— У меня были основания назначить ее судьей. Если бы она оказалась между двумя другими судьями, ей было бы труднее саботировать конкурс. Кроме того, Элейн издает журнал, который пользуется популярностью, поэтому она должна быть осторожна в своих высказываниях и поступках. — Элен закусила нижнюю губу. — Во всяком случае, я именно так представляла себе все это, до тех пор пока не убили Элиш Хоуп.

— Почему вы ничего не сказали лейтенанту Райду о завещании своего отца? — с любопытством спросил я.

— У меня нет никаких доказательств, что Элейн каким-то образом связана с убийством, — нетерпеливо ответила она. — Мое голословное обвинение выглядело бы довольно странно. Все подумали бы, что я пытаюсь отделаться от конкурентки.

— Возможно, вы и правы, — согласился я. — А где она была сегодня вечером, когда пытались задушить Беллу Люкас?

— Понятия не имею. После окончания конкурса какое-то время я находилась за сценой и беседовала с управляющим театра. Элейн и Клод в это время куда-то исчезли.

— Но ведь они не обязательно были вместе?

— Нет. Но я не видела их какое-то время. С Элейн я встретилась перед гардеробными в ту минуту, когда вы стучали в дверь.

— Что вы можете сказать о Дювале?

— Он владелец фотоателье. Элейн сотрудничает с ним. Он пользуется известностью в кругах, связанных с рекламой, поэтому я и решила пригласить его в качестве судьи.

— А Майер?

— Майер? — Элен неожиданно хихикнула. — Ну, этого человечка невозможно представить в роли организатора убийств. Или вы придерживаетесь другого мнения?

— Кто знает, какие мысли копошатся под его лысым черепом. Это ведь именно он позвал меня к телефону. Я отставил его перед гардеробными, а сам отправился в кабинет управляющего. Белла Люкас могла открыть дверь на его стук, он оглушил ее и…

— Майер никогда бы не осмелился постучать в дверь, за которой переодевается девушка. — Элен насмешливо улыбнулась. — А вдруг по ту сторону двери оказалась бы его жена. Вы еще не видели его жену, но я…

— Хорошо, я верю вам на слово. Выходит, у нас не так-то много фактов и мы не в состоянии продвинуться хотя бы на шаг.

— Я убеждена, что теперь, когда речь идет о пяти тысячах, вы начнете делать быстрые успехи, — заметила она холодно.

— Постараюсь, — согласился я. — И поскольку я теперь отношусь к категории высокооплачиваемых работников, могу называть вас Элен?

Она снисходительно улыбнулась и пожала плечами.

— Ну что ж, я ничего не имею против.

— Спасибо, Элен, — тепло поблагодарил я. — Дело в том, что я считаю противоестественным соблазнять существо женского пола, которое вынужден называть мисс Ричмонд. Вы не согласны со мной?

Глаза ее расширились от удивления, она быстро поднялась.

— Я думаю, будет лучше, если вы сейчас уйдете.

— Зачем противиться неизбежному? — сказал я сердечно, шагнув к ней. — Страсть сильнее нас, но если вы вздумаете защищаться, то хочу напомнить, что я все-таки сильнее. И к какому же результату мы придем, как вы думаете?

Она метнулась в сторону, но я оказался проворнее и, схватив ее за плечи, притянул к себе. Все произошло по тому же сценарию, что и несколькими часами раньше. Она защищалась как дикая кошка, а когда силы иссякли, открыла рот, собираясь позвать на помощь. Но я не позволил этого сделать надежным и проверенным способом — прижал к ее губам свои прежде, чем она успела издать хоть звук.

Далее все пошло как по нотам. Пару секунд она еще сопротивлялась, потом ее руки обвили мою шею, а горячие губы отозвались на поцелуй.

Я взмолился, чтобы фортуна на этот раз не отвернулась от многострадального представителя семейства Бойдов. Мои молитвы были услышаны небесами, и никто не отважился нам помешать.

Как и обычно, на следующее утро ярко сияло флоридское солнце. Я заказал себе завтрак в номер; его принесли как раз в тот момент, когда я вышел из ванной. Яйца должны были подкрепить мои физические силы, а черный кофе — помочь пораскинуть мозгами — дело, которым я ужасно не люблю заниматься по утрам.

После третьей чашки кофе я пришел к выводу: кто-то должен помочь мне разобраться в деле Элен Ричмонд. И неплохо, чтобы этот кто-то хорошо знал город. Секунд через десять я сообразил, кому следует позвонить. Визитная карточка все еще находилась в кармане пиджака.

Я набрал номер и, назвавшись, попросил передать мистеру Людду, чтобы он позвонил в отель «Стикс». Девушка скучающим тоном ответила, что передаст мою просьбу, если Людд объявится и будет трезв, — судя по всему, она сомневалась и в том, и в другом. Я сказал, что если он не объявится до двух часов, то потом можно уже не беспокоиться, и повесил трубку.

Минут через пять телефон зазвонил, я было подумал, что служба связи работает лучше, чем я, но, услышав голос на другом конце провода, понял, что ошибся — голос был женский и какой-то плаксивый.

— Вы даже не позвонили мне и не поинтересовались, как я чувствую себя после вчерашнего вечера, — сказала Элен.

Я открыл было рот, но, к счастью, вовремя сообразил, что к чему. Как хорошо, что я не начал распинаться в чувствах. Это была вовсе не Элен, а Белла Люкас.

— У меня было много дел, — ответил я коротко. — Так как вы себя чувствуете, Белла?

— Едва могу говорить, так болит горло, — ответила она. — Но это меня все равно не остановит.

— Вы все еще думаете о сексе? — с любопытством спросил я.

— Дэнни! — Судя по голосу, милая Белла была шокирована. — Если бы я вас не знала, то могла бы подумать, что вы говорите серьезно.

— С чего вы взяли, мое сокровище, что знаете меня хорошо? — отозвался я. — Но что сейчас беспокоит вас?

— Я все равно не упущу его, даже если он и проскользнет у вас между пальцами! — решительно объявила она. — Я не слезу с его пяток!

— С чьих пяток?

— Убийцы, идиот вы этакий! Я имею в виду Клода Дюваля.

— Что ж, в таком случае желаю вам счастья, милая моя Белла. Похоже, мне следует запастись порцией слез, чтобы было чем воспользоваться при вашем погребении.

— Вы можете сделать гораздо больше! Вы должны помочь мне вывести его на чистую воду!

— Я бы с удовольствием помог вам, если бы не был занят. Но сегодня, к сожалению, ничем не могу помочь, — самым сердечным тоном сказал я.

— Ваши дела подождут! Я сейчас отправлюсь к Дювалю и заявлю ему прямо в лицо, что видела, как он выходил из номера Элиш в тот промежуток времени, когда она была убита. Кроме того, я скажу, что узнала его, прежде чем он ударил меня и я потеряла сознание.

— И что вы этим добьетесь?

— Я скажу, что даю ему шесть часов, в течение которых он может пойти в полицию и чистосердечно во всем сознаться. Если же он этого не сделает, то я сама все расскажу полиции!

Внезапная боль пронзила мою голову, через секунду она перешла в какое-то глухое и болезненное постукивание.

— Вы считаете, Дюваль такой ягненок, что помчится в полицию? — спросил я хрипло.

— Разумеется, нет, вы просто глупец! — с презрением ответила Белла. — Но он поймет, что в его распоряжении только шесть часов. Поэтому ему придется сделать все, чтобы помешать мне пойти в полицию.

— Если Дюваль действительно убийца, — возразил я, — то вы понимаете, каким способом он постарается вам помешать пойти в полицию?

— Разумеется, он вновь попытается убить меня, — спокойно заявила она. — Неужели вы все еще ничего не поняли, Дэнни? Ведь я предлагаю себя в качестве приманки. И если бы вы прочли столько же детективных романов, сколько я, вы бы знали, что это самое испытанное средство. Неужели вы даже не смотрите детективные телесериалы?

— Я и в самом деле не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах, — с сожалением сказал я. — Итак, вы, мое сокровище, предлагаете себя в качестве приманки. Это я понял, а что потом?

— А потом наступит момент, когда мне потребуется ваша помощь. Я звоню ему из своего номера в отеле и невзначай упоминаю, что никуда не собираюсь выходить. И когда он заявится ко мне, чтобы отправить на тот свет, вы выпрыгнете из шкафа и в последнюю минуту предотвратите преступление.

— А если предположить, что я могу и запоздать? — мягко спросил я.

В трубке молчали.

— Об этом… об этом я как-то не подумала, — дрожащим голосом ответила Белла после продолжительной паузы. — Да, это было бы ужасно.

— И болезненно, — согласился я. — Послушайте, сокровище мое, повремените несколько часов, и я займусь Дювалем. Обещаю. Давайте встретимся сегодня вечером, и я сообщу вам о результатах. А вы зададите мне вопросы.

— Ну хорошо, — с сомнением в голосе ответила она. — Но разве будет не лучше, если я пойду вместе с вами к Дювалю? Вы можете один и не заметить, как он проговорится или допустит какую-нибудь оплошность.

— Хотя я и не профессионал, но постараюсь не упустить ничего, — ответил я. — А вечером вы мне объясните все мои ошибки, договорились?

— Что ж, пусть будет так. — Голос ее прозвучал уже веселее. — Но ведь чем-то я вам все-таки должна помочь?

Боль в голове усилилась, пока я в отчаянии искал ответ на ее вопрос.

— Администратор фирмы! — объявил я бодро. — Майер. Подозреваю, что он замешан в этом деле. Возможно, Майер — сексуальный маньяк, имеющий привычку набрасываться на девушек.

— Так же, как и вы?

— У него это проявляется в болезненной форме, — буркнул я. — Почему бы вам не навестить его под каким-нибудь благовидным предлогом? Разыграйте перед ним сцену, будто он заинтересовал вас как мужчина. Постарайтесь сделать так, чтобы он пригласил вас в ресторан. Попытайтесь выведать у Майера, не тянуло ли его к Элиш и не было ли у него тайного свидания с Дювалем.

— Вы действительно считаете, что это так важно, Дэнни?

— Белла, — сказал я с ударением, — это гораздо важнее, чем вы думаете. Это настолько важно, что я даже не могу сказать об этом по телефону.

— Ну хорошо, — согласилась она, — я сделаю так, как вы советуете.

— Я знал, что могу рассчитывать на вас, мое сокровище, — солгал я, — а вечером мы встретимся и обсудим наши результаты.

— Я буду вас ждать, — пообещала она.

Приблизительно через час в дверь постучали, к этому времени я уже был в приличной форме и чувствовал себя способным противостоять ударам судьбы. Тем не менее я изумленно воззрился на человека, переступившего порог моего номера.

Доминик Людд расстался со своей чудесной формой, в которой красовался вчера, и выглядел совсем иначе. Я впервые видел его с непокрытой головой, и меня поразил совершенно голый череп. Вместо галстука он завязал голубой шелковый платок, как у пирата, и умудрился надеть ярко-желтую рубашку с черными точечками. О брюках вообще лучше не упоминать, так они были измяты. Большой крючковатый нос и сардоническая улыбка остались, но для десяти утра вид у моего гостя был что надо.

— Приветствую вас, малыш! — прогрохотал он, его оглушительный рев потряс не только стены, но и мою бедную нервную систему. — Вам понадобилась моя помощь?

— Зачем бы я еще стал вас звать, — буркнул я. — Вы не могли бы немного отрегулировать громкость вашего голоса? В противном случае вы можете просверлить дыру в моей голове.

— Когда Людд говорил шепотом в Голливуде, каждое его слово было слышно в центре Лос-Анджелеса. — Он улыбнулся счастливой улыбкой. — Все дело в профессиональном образовании, малыш, я ничего не могу поделать со своим голосом, так же как и вы со своим профилем, которому здорово не повезло.

— Не повезло? — пробормотал я. — Да приглядитесь повнимательнее. Он само совершенство!

— Вот именно. — Он кивнул в знак согласия. — О вашем профиле ровным счетом нечего сказать. Так, ноль без палочки!

— Если вы не перестанете шутить подобным образом, мне придется оторвать у вас руку и избить этой самой рукой, — пригрозил я.

— Это все игра слов, — ответил Людд безмятежно. — Но если вы хотите, чтобы я придерживался современных выражений, то я ничего не имею против.

— Ну хорошо, — вздохнул я. — Вы знаете Майами? Хорошо ориентируетесь в городе?

— Как в этикетках на бутылках с виски, — быстро ответил он. — А поскольку речь у нас зашла о виски…

— В этот утренний час?

Он пожал своими мощными плечами.

— Совершенно верно. Уже четверть одиннадцатого, а я еще ничего не пил.

Я разрешил это недоразумение самым простым способом, заказав бутылку виски со льдом, которые и были принесены через пять минут. Не успел официант выйти из комнаты, как актер уже наливал себе вторую порцию.

— Прекрасно! — Он прищелкнул языком от избытка чувств. — Такие вещи всегда заполняют пустоты.

— Продолжайте в том же духе, и вы очутитесь на улице, — предупредил я его. — Прямо через окно.

— Кажется, прозвучал сигнал: «К оружию!» — весело отозвался Людд, снова наполнил свою рюмку и удобно расположился в кресле. — Я весь внимание.

— Вы слышали, что вчера вечером в театре чуть не задушили одну девушку?

— Краем уха, — ответил он. — Вы хотите, чтобы я довел дело до конца?

Именно в этот момент я понял, что тоже нуждаюсь в хорошей порции виски. Залпом выпив первую рюмку, я почувствовал, как теплая волна разливается по моим жилам, и поспешил налить вторую.

— А вы читали о другой девушке, участнице этого же конкурса, которая была убита в своем номере?

— Я знаю все, что происходит в Майами, — скромно заметил Доминик.

Я закрыл глаза и начал рассказывать о конкурсе фирмы «Меермайд», об Элиш Хоуп и всех прочих персонажах этой истории. Говорил я быстро, так как боялся, что Людд меня прервет.

— И я хотел бы, — сказал я в заключение, — чтобы вы собрали для меня информацию. В первую очередь о мисс Хоуп, затем о Дювале и Элейн Керзон и, наконец, о Морисе Майере. Вы можете это сделать?

— Безусловно, друг мой, — заверил Людд, поглядывая в сторону бутылки. — Все дело в одной малости…

— Я понимаю, — хмуро буркнул я. — Речь идет о деньгах.

— Вы имеете в виду задаток? — Он застенчиво улыбнулся. — Разумеется, речь может идти только об издержках. Я не попрошу у вас гонорара до тех пор, пока не докажу, на что способен.

— Для начала возьмите пятьдесят долларов. — Я протянул ему банкнот.

— Когда я должен доставить вам информацию?

— Заходите сегодня около шести, — ответил я. — И запомните, пожалуйста, меня зовут Дэнни. Если вы будете продолжать называть меня малышом, я куплю себе ящик игрушек и стану передвигаться исключительно на четвереньках.

— Я приму это к сведению, Дэнни, — отозвался Людд серьезно.

— Вот и отлично! А теперь сгиньте с моих глаз, пока я не разнервничался и не пришел к выводу, что вас следует отвести к психиатру!

— Меня уже нет, Дэнни. — Он встал и направился к двери. Потом его голова, словно притягиваемая магнитом, повернулась в сторону бутылки с виски. — Если она вам не нужна, Дэнни, то могу я…

— Забирайте. — Я устало махнул рукой. — И если вы будете обращаться с ней экономно, то вам хватит до самого выхода из отеля.

— Вы настоящий друг! — сказал он с серьезной миной. Потом аккуратно закрыл бутылку и сунул ее под мышку. — Немецкая пословица гласит: «Дружба — это всего лишь рассудочная любовь». Всего хорошего.

Дверь за ним закрылась, и на меня тотчас навалились сомнения в правильности выбора: не сошел ли я с ума, обзаведясь таким помощником. Но, вспомнив о пяти тысячах, обещанных Элен Ричмонд в случае успеха, я воспрял духом. Мне показалось, что я получил от Людда заряд энергии. Я снял телефонную трубку и попросил соединить меня с Элейн Керзон. Телефонистка с минуту шуршала, потом ответила, что мисс Керзон не отвечает.

Тогда я спустился вниз и выяснил у портье, что ключа от номера Элейн нет на месте, значит, она где-то в отеле. Не исключено, что плещется в бассейне.

Вокруг бассейна загорало несколько десятков люде! Прошло какое-то время, прежде чем я смог найти Элейн. Она лежала на спине, и на ней был уже знакомый мне купальный костюм. Как и в первый раз, при виде Элейн в купальнике у меня перехватило дыхание. Я присел рядом с ней и закурил сигарету.

— Какое чудесное утро для загара, мисс Керзон, — начал я веселым тоном. — Вы не будете возражать, если я спрошу вас кое о чем?

Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня.

— Буду, — ответила она холодно и снова закрыла глаза.

— Мне лишь хотелось узнать о ваших планах, если вы получите контрольный пакет акций фирмы «Меермайд», — как ни в чем не бывало продолжал я. — Продадите ли вы акции или встанете во главе предприятия?

Она открыла глаза и настороженно взглянула на меня.

— Вот уж никак не ожидала, что вы станете тратить время на мою особу, вместо того чтобы попытаться назначить свидание еще одной из девиц.

— Нервы шалят, — признался я. — Первая девушка, которой я назначил свидание, была убита. Вы, надеюсь, не забыли еще об этом? После этого меня охватило неприятное чувство — мне показалось, что тем самым я создал прецедент. Поэтому теперь назначаю свидания лишь издателям модных журналов. Разумеется, женского пола. Говорят, у представительниц этой профессии имеется все, что требуется мужчине моего возраста.

— По-прежнему пытаетесь острить? — ледяным тоном поинтересовалась она. — А как я должна понимать ваше идиотское замечание относительно акций фирмы «Меермайд»?

— Вы ведь уже знаете, что я частный детектив и выполняю поручение Элен Ричмонд.

— Я слышала об этом. — Элейн сладко улыбнулась. — Для слабоумного человека трудно подыскать более неподходящее занятие.

— Так вот, меня наняли для того, чтобы конкурс прошел без всяких происшествий, — мужественно продолжал я. — А теперь у нас на шее висит убийство. Элен считает, что я должен позаботиться о том, чтобы подобное не повторилось. Кроме того, она поручила мне отыскать убийцу.

— Поговорите на эту тему с тем, кому это будет интересно. — Она зевнула и снова закрыла глаза.

— У меня есть помощник, — запустил я пробный шар, — истинный знаток в детективном деле. Он утверждает, что в первую очередь нужно искать мотив для убийства. А теперь отгадайте, у кого есть мотив? Настолько веский, что мне нет нужды искать дальше?

Она сразу перестала зевать.

— В то время, когда девушка была убита, я ужинала вместе с Дювалем. Вы это уже знаете.

— Это следует лишь из ваших с Дювалем слов, — возразил я. — Но я совсем не уверен, что они соответствуют истине.

— Меня совершенно это не интересует, мистер Бойд.

— У меня есть свидетель, который видел, как Дюваль выскользнул из номера Элиш Хоуп приблизительно в то время, когда произошло убийство, — пропел я. — А это означает, что ваш друг Дюваль лжет, утверждая, будто он в это время находился в своем домике. Я могу понять, почему Дюваль лжет, если он действительно убил девушку, но вас понять не могу — ведь вы подтверждаете его алиби, пытаетесь выгородить убийцу.

— Оставьте меня в покое! — резко сказала Элейн.

— Но все становится на свои места, если вы пообещали Дювалю поделиться с ним деньгами, при условии, что он будет саботировать конкурс.

— Да вы просто псих! — фыркнула она. — У вас с мозгами все в порядке, мистер Бойд?!

— А где вы были вчера вечером, когда кто-то пытался убить Беллу Люкас?

— Вместе с Клодом, если вас это так интересует, — отрезала мисс Керзон. — После конкурса мы прошли за сцену. Потом Клод ушел. А я бесцельно бродила по театру. Я хотела переговорить с Элен, но решила, что лучше это сделать после того, как разойдутся участницы конкурса. Мне казалось, Элен не станет со мной разговаривать, пока они не уйдут.

— Мисс Ричмонд, так же как и вы, присоединилась ко мне, когда я решил постучать в дверь одной из гардеробных.

— Я видела, как ушли девушки, поэтому прошла к кабинету управляющего и встретила там Элен, — нетерпеливо объяснила она. — Она хотела удостовериться, что все девушки покинули театр, прежде чем начать разговор со мной. Поэтому я направилась вместе с ней к гардеробным. Теперь вы удовлетворены?

— Нет, — ответил я.

— Ну хорошо. С меня достаточно. И если вы, мистер Бойд, не освободите меня от своего общества в течение десяти секунд, то я позову на помощь, и вас уведут силой.

— Тогда у меня появится возможность отправиться в полицию, — я обезоруживающе улыбнулся, — и рассказать лейтенанту Райду о странном завещании старика Ричмонда и сообщить о свидетеле, который видел, как Дюваль выскользнул из номера Элиш Хоуп.

— Вы что, пытаетесь меня шантажировать? — тихо спросила она.

— Разумеется! — Я кивнул. — Чего не сделаешь ради истины. У вас есть выбор: рассказать все мне или полиции. Выбирайте.

Элейн спокойно приподнялась в шезлонге, подобрала полотенце и темные очки.

— Солнечных ванн на сегодня достаточно, — сказала она. — Думаю, теперь самое время выпить рюмочку. Вы не составите мне компанию, мистер Бойд?

— С удовольствием!

— Вы не возражаете, если мы это сделаем в моем номере? — проговорила Элейн безразличным тоном.

— Шантаж имеет одно преимущество, — отозвался я с улыбкой. — Он влечет за собой весьма приятное времяпрепровождение.

Мы поднялись в ее номер, который был очень похож на номер Элен Ричмонд — шикарные апартаменты с отдельной гостиной и спальней. С таким же столиком-баром, правда, бутылок в номере Элейн Керзон было побольше.

— Называть шантажиста «мистером Бойдом» язык не поворачивается, — спокойно сказала Элейн. — Вас зовут Дэнни, не так ли?

— Совершенно верно, — согласился я. — Я тоже предпочитаю называть свои жертвы по именам. В Манхэттене меня иначе и не называют, как «милым шантажистом».

— Почему бы вам не заняться коктейлями, пока я переоденусь? — спросила она.

— И наденете что-нибудь другое?

— Конечно, — непонимающе ответила Элейн.

— В этом и состоит весь трагизм моего существования, — мрачно пояснил я.

Она исчезла в спальне, а я подошел к бару и начал сбивать коктейли. Услышав шум душа, я не стал ждать и выпил порцию джина с тоником. Элейн вернулась в гостиную, когда я наливал себе вторую. На ней был белый бархатный халат, туго перетянутый в талии. На кармане была выткана русалка с внушительным бюстом. Три нижние пуговицы Элейн забыла застегнуть, поэтому при ходьбе халат то и дело распахивался, обнажая бедра великолепной формы.

— Спасибо. — Она забрала у меня стакан и села на кушетку. — Что это?

— Джин с тоником, — ответил я задумчиво, глядя, как она беззаботно закидывает ногу на ногу, давая мне возможность как следует изучить ее округлые бедра.

— А я думала, что вы пьете только виски с джином без льда и тоника. Но видимо, я плохо разбираюсь в мужчинах вашего типа.

Я приблизился к кушетке и сел рядом с Элейн; бедра оказались соблазнительнее, чем я предполагал.

Ее темные глаза внимательно изучали мое лицо, словно пытались найти в нем щель, куда можно было бы бросить монетку.

— И вы не так глупы, как я полагала, — медленно протянула она. — Прошу прощения.

— Прощаю, — великодушно обронил я, — но в данный момент это ничего вам не даст. Так как насчет Дюваля и акций «Меермайд»?

— Мне в голову пришла отличная мысль, — медленно проговорила она. — Если бы я была поумнее, Дэнни, то наняла бы частного детектива, как это сделала Элен. И хорошего детектива.

— Зачем?

— Но думаю, вы не захотите работать одновременно на двух клиенток. — Она едва слышно вздохнула. — Это, наверное, несовместимо с вашими моральными принципами.

— С моими принципами? — несколько изумленно повторил я. — Моя мораль совмещается с чем угодно. Ради денег я привык жертвовать всем… то есть почти всем.

Наманикюренный пальчик нетерпеливо забарабанил по округлому колену, в то время как темные глаза подсчитывали, какую выгоду принесут ей следующие три монетки, после того как я с готовностью проглотил первую.

— То, что я сейчас скажу, Дэнни, должно остаться строго между нами, — тихо заговорила она. — В случае чего я просто откажусь от своих слов.

— Согласен.

— Меня шантажируют.

— И какую требуют сумму?

— Речь идет о большом проценте, в случае если я когда-либо получу акции. — Голос Элейн дрогнул. — Кроме денег есть и кое-что еще, к примеру алиби.

— Значит, Дюваль?

— Кто же еще?

— Выходит, его алиби действительно подстроено?

— Он позвонил мне после вашего разговора с ним и сказал, что вы наверняка станете расспрашивать меня. Поэтому было бы лучше, если бы я дала нужные ответы…

— И вы дали такие ответы.

Элейн провела рукой по густым черным волосам.

— Вы должны понять меня, Дэнни. Я не могу не подтвердить его алиби, иначе он опозорит меня.

— Понятно. Но чем он смог так запугать вас?

— Фотографиями, — ответила она глухо.

— Фотографиями? Как банально!

— Дюваль — профессиональный фотограф. — В ее голосе звучала горечь. — Он настоящий фокусник в своем деле.

— Значит, вы боитесь за свою репутацию? — спросил я с сомнением.

— Дэнни, — Элейн попыталась улыбнуться, — неужели вы так наивны? Ведь Элен рассказала вам, почему ее отец оставил такое завещание?

— Несколько лет вы проработали в качестве помощницы мистера Ричмонда. Элен предполагает, что вас связывали не только деловые отношения.

— И она не ошибается в своем предположении, — безжизненно ответила Элейн. — У него был летний домик в Роклен-Каунти, мы туда уезжали вдвоем по уикэндам. Мы были уверены, что об этом никто не знает, но Дюваль пронюхал об этом в один из своих визитов в Нью-Йорк. Он вмонтировал в нашем домике камеру и снимал на инфракрасную пленку.

— И с какой целью этот достойный джентльмен шантажирует вас? — поинтересовался я. — Ведь старик Ричмонд умер восемь месяцев назад.

— Вы знаете условия его завещания, — вздохнула Элейн. — Элен наймет целую армию адвокатов, если в конце года выяснится, что она должна передать акции компании мне. Можно представить, что произойдет, если она предъявит эти фотографии в суде. Мои снимки будут красоваться во всех газетах.

— Таким образом, дело, если я правильно понял, сводится к следующему: мне предстоит достать компрометирующие вас негативы, а вы в этом случае отказываетесь подтвердить алиби Дюваля, так?

— Приблизительно, — ответила она. — Но лучше соблюсти все формальности: заключить договор, чтобы я могла выплатить вам гонорар. Я знаю, как надо поступать в подобных случаях.

— Чтобы репутация Элейн Керзон осталась незапятнанной… — Я с улыбкой посмотрел на нее. — Что ж, хорошо, за деньги я всегда в вашем распоряжении. Тысяча долларов — задаток, и еще четыре, когда принесу вам фотографии.

— А вы не находите, что вы слишком дорогой детектив, Дэнни?

— С гением никогда не следует торговаться, дорогая, — скромно сказал я. — Как вы думаете, где Дюваль может хранить снимки? Здесь, в Майами?

— Да. — Она кивнула. — Главная студия у него здесь. В Нью-Йорке у Дюваля лишь небольшой офис, он проводит там два-три месяца в году, главным образом для того, чтобы продать свою продукцию. Я думаю, что фотографии находятся здесь. Он прекрасно знает, что, если со мной дело не выгорит, он всегда сможет продать снимки Элен Ричмонд. Он действует наверняка, Дэнни. Его позиция беспроигрышна.

— Понятно, — протянул я. — Еще один вопрос. Вы не встречали Дюваля в обществе неких Хэла и Чарли? Хэл — элегантный малый, с хорошими манерами; Чарли — гориллоподобный детина, у него отсутствует мочка на левом ухе.

— Да, конечно, — спокойно ответила Элейн. — Это Хэл Стоун и Чарли Блер. Они деловые партнеры Клода. Во всяком случае, он так их представляет.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Вам осталось лишь выписать чек на тысячу долларов, и я могу собираться в дорогу.

— Вы очень спешите? — небрежно поинтересовалась она.

— А вы можете предложить мне что то интересное?

Она лениво улыбнулась.

— Я же сказала, что ошиблась в вас. Поэтому будет справедливым, если я докажу вам, что и вы недооценили меня.

— В чем именно?

— В том, что касается секса. Ведь вы считаете меня бесполым существом. К тому же вам почему-то не понравилась форма и величина моего бюста.

— Ну что ж, я люблю все проверять на деле. Я всегда придерживался этой точки зрения, так что не буду от нее отрекаться и сейчас.

Элейн неторопливо поднялась с кушетки, подошла к окну и опустила жалюзи. Гостиная погрузилась в полумрак. Она так же неторопливо вернулась к кушетке и склонилась надо мной.

День клонился к вечеру, когда я вернулся в свой номер. Я чувствовал себя как боксер-тяжеловес после пятнадцатираундового боя с чемпионом мира. Я принял душ и заказал бутылку виски.

Устроившись в кресле, я потягивал виски, хмуро уставившись в стену.

Примерно через час стук в дверь заставил меня прервать это увлекательное занятие. Я открыл дверь, и в комнате сразу стало тесно: всю ее заполнил любезный Доминик Людд.

— Какая удача! — вскричал он, прямиком устремившись к бутылке. — Вы такой гостеприимный, Дэнни У меня не было и капли во рту с тех пор, как…

— …с тех пор, как вы покинули бар, который находится внизу? — саркастически осведомился я.

— Выпивка — это моя страсть, приятель, — весело сообщил Доминик. — Когда-нибудь я изобрету походный самогонный аппарат и наживу на этом гигантское состояние.

— Ну а что вы принесли мне взамен моих пятидесяти долларов? — спросил я, не питая на этот счет никаких надежд.

— Я попытался проследить прошлое этой бедной крошки. Я имею в виду Элиш Хоуп. Вы знали, что она жила здесь, в Майами?

— Ну и что еще?

— Боюсь, совсем немного, Дэнни. — Он поудобнее устроился в кресле напротив меня. — В пансионате, где она жила, о ней почти ничего не знают. Элиш вела уединенный образ жизни. Говорят, она была манекенщицей. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

— Да, об этом я уже слышал, — подтвердил я.

— Но почему ее имени нет ни в одном из здешних агентств? Я исколесил весь город, малыш, несмотря на жару. — На его лице появилось мученическое выражение.

— Возможно, она работала манекенщицей по ночам на частных сборищах? Или что-нибудь в этом роде? — высказал я предположение.

— Сомневаюсь. — Доминик решительно покачал головой. — У меня есть друзья, которые… э… которые хорошо знакомы с такого рода делами. И ни один из них ничего не слышал о ней.

— Ну а что в отношении других персонажей?

— Элейн Керзон издает журнал мод. — Он дал мне краткий отчет, но не сказал ничего нового.

— Дюваль?

— Когда дошла очередь до него, у меня уже не оставалось времени. — Доминик нежно провел указательным пальцем по своему крючковатому носу. — Ведь в моем распоряжении было лишь несколько несчастных часов.

— Вот именно! Тем более, что на каждой улице имеется по бару, — буркнул я. — Ну ладно. Вы знаете, где находится студия Дюваля?

— В одном квартале от Артур-Годфри-роуд, — быстро ответил. Людд. — Я же говорил вам, Дэнни, что знаю Майами как свои пять пальцев.

— Хотелось бы мне осмотреть его студию, — задумчиво сказал я. — Когда там никого не будет. И было бы неплохо сделать это сегодня ночью. Вы не хотите мне помочь?

— С превеликим удовольствием! — воскликнул Людд. — Ночная работа, разумеется, оплачивается по двойному тарифу?

— Хорошо, — прорычал я в ответ. — Сто долларов.

— Очень великодушно с вашей стороны, Дэнни. — Он поднялся и заботливо налил себе еще рюмку. — Могу я поинтересоваться, с какой целью мы затеваем эту экспедицию?

— У Дюваля есть кое-что, по праву принадлежащее моему клиенту, — объяснял я. — Добровольно он присвоенную вещь возвращать отказывается, поэтому мы должны изъять это другим путем. Вся загвоздка заключается в том, что все наверняка спрятано в каком-нибудь надежном местечке.

— Вы имеете в виду сейф?

— Что-то в этом роде.

Мгновение Доминик изучал жидкость в рюмке.

— Во время войны я в результате недоразумения, допущенного идиотом писарем, был зачислен в саперную роту, вместо того чтобы участвовать в боевых действиях. И большую часть времени мы тратили на то, чтобы следовать за другой саперной ротой и взрывать все то, что она построила. Поэтому я вправе называть себя подрывником-профессионалом.

 — Вскрыть сейф — это совсем не то, что взорвать мост, — ответил я. — Разница все-таки имеется.

— Только в силе заряда, малыш, — спокойно заметил Людд. — И за какие-то вшивые сто долларов я могу сегодня ночью продемонстрировать свое умение.

— Послушайте, Доминик, я постепенно прихожу к выводу, что обличье громилы подходит вам больше, чем амплуа актера. Вы уверены, что это не вы убили Элиш Хоуп, чтобы иметь предлог качать из меня денежки?

Кустистые брови Доминика сошлись над крючковатым носом в одну прямую линию, на лице появилось сатанинское выражение.

— Что вы можете знать об этом, малыш, — сказал он с достоинством. — Было время, когда я получал гонорар в размере двух сотен за одно лишь дневное представление, причем по будням.

— Ну хорошо, хорошо, — проворчал я. — Сколько вам понадобится времени, чтобы все подготовить?

— Час, — ответил Людд.

Я глянул на часы. Половина седьмого.

— Приходите сюда около девяти. Отправимся в студию Дюваля.

— А не рановато, Дэнни? — Он немного выпятил вперед губы. — В это время в доме наверняка кто-нибудь будет.

— Не надо вторгаться в чужую область, Доминик. — разозлился я. — По части выпивки вы, безусловно, специалист высочайшего класса, но процесс мышления предоставьте мне.

— Как вам будет угодно, — миролюбиво ответил он. — И большое спасибо. К девяти буду.

Я внимательно взглянул на него, но лицо Доминика не выражало ничего, кроме дружелюбия и благодарности. Через несколько секунд после его ухода я понял причину этого благодушия — бутылка виски, стоявшая на столике, исчезла. Вероятно, мои слова о выпивке он понял буквально.

Все говорило о том, что ночь не обойдется без приключений, а за моей спиной был насыщенный событиями день. Неплохо бы перекусить. Но не успел я добраться до двери, как зазвонил телефон. «Ну и черт с ним, пусть себе звонит!» — подумал я, но все-таки взял трубку. И зря.

— Дэнни, ну что там с Дювалем? — раздался взволнованный голос Беллы Люкас.

— Пока не знаю. У меня еще не было времени нанести ему визит.

— Что же вы делали целый день?

— Не задавайте сейчас никаких вопросов, — отрезал я. — а как у вас с Майером? Вы смогли уговорить его поужинать?

— Я пыталась это сделать, — ответила Белла без всякого воодушевления. — Но он меня не пригласил, хотя я просто навязывалась. Думаю, что на этот раз вы ошиблись, Дэнни. Он не обращает внимания на девушек, скорее боится их.

— Ну, в таком случае мы можем вычеркнуть его из нашего списка. Это уже кое-что.

— Я хотела спросить вас: вы не будете против, если я нарушу нашу договоренность?

— Нашу договоренность? — Я попытался вспомнить, о чем идет речь. — Ах, какая досада! Мы же договорились сегодня вечером проанализировать все вопросы, которые я должен задать Дювалю.

— Тут появились новые обстоятельства, — пробормотала Белла виноватым голосом. — Это очень важно для меня… Понимаете, это очень личное. Сегодня вечером я должна встретиться с одним человеком. Вы не очень сердитесь?

— Разумеется, нет, — ответил я, испытывая несказанное облегчение. — Наверное, встречаетесь с каким-нибудь молодым человеком из вашего родного Арканзаса?

— Канзаса, — поправила она меня и недоверчиво добавила: — Дэнни, вы смеетесь надо мной?

— Что вы, мое сокровище! Просто я хочу быть в курсе всех ваших дел, — объяснил я. — Я полагал, что секс для вас не существует.

— Существует разница между… между этим мерзким словом и настоящей любовью, — холодно ответила девушка. — Но я вовсе не требую, чтобы вы поняли меня, Дэнни.

— Звякните мне завтра утром и расскажите все подробности вашей встречи. И желаю вам как следует повеселиться.

— Я повеселюсь, но совсем не так, как вы думаете! — отрезала она и повесила трубку.

Я спустился в ресторан и заказал бифштекс с салатом. Чтобы я не скучал в ожидании бифштекса, официант принес мне мартини.

Доминик появился ровно в девять часов, в руках он держал потрепанный портфель. Мой подручный насквозь пропитался запахом виски, но тем не менее крепко стоял на ногах. Внимательно осмотрев комнату, Людд с испугом уставился на меня.

— Вы ничего не забыли, малыш? — спросил он.

— На этот раз все будет по-другому, — ответил я. — Вы получите виски только после того, как мы закончим работу в студии Дюваля.

— Суровый вы человек, Дэнни, — мрачно заявил он.

— А чем это вы набили свой портфель?

— Вы имеете дело с очень предусмотрительным человеком. Я одолжил на вечер парочку приборов, которые могут нам понадобиться, — самодовольно изрек Доминик. — И это будет стоить вам самую малость — каких-то пятьдесят долларов.

— Пятьдесят долларов? — буркнул я. — Как вы смеете распоряжаться чужими деньгами?

— Не стоит экономить, Дэнни, — с упреком сказал Людд. — Эти инструменты принадлежат настоящему специалисту своего дела. В этом портфеле есть все, что нам может потребоваться.

— Что ж, придется поверить вам на слово, — проворчал я.

— Мне неприятно задавать вам этот вопрос, дружище… — Он неуверенно посмотрел на меня. — Поскольку вы наложили запрет на спиртное, у меня в голове внезапно прояснилось. Вы уже обдумали, как мы проникнем в студию Дюваля?

Я позвонил и попросил соединить меня с номером Элейн Керзон. Она сняла трубку почти сразу.

— Дэнни Бойд, — представился я. — Ты одна?

— Дэнни! — Она гортанно рассмеялась. — Неужели ты думаешь, что после бурных событий сегодняшнего дня я захотела выступить на бис?

— Ну, это меня ничуть не удивило бы, — рассмеялся я в ответ. — Сегодня вечером я хочу навестить нашего приятеля Дюваля… Вернее, его студию. Нужна твоя помощь.

— Ты получил от меня чек на тысячу долларов. — В ее голосе чувствовался холодок. — Все остальное ты должен сделать сам.

— Речь идет всего лишь о телефонном звонке, — сказал я. — Позвони ночному сторожу, управляющему или тому, кто следит за порядком в доме. Скажи, что тебе срочно понадобились кое-какие фотографии, сделанные Клодом Дювалем на конкурсе. Причем они нужны сегодня вечером. Поэтому ты послала за ними своего помощника. Будет лучше, если ты предварительно позвонишь в студию, чтобы выяснить, не задержался ли там Дюваль.

— Выходит, звонить придется два раза, — нервно сказала Элейн. — Я представлюсь как Элен Ричмонд, и если потом возникнут неприятности, то пускай она и расхлебывает кашу. Тебе потом позвонить?

— Разумеется.

Через пять минут раздался телефонный звонок.

— В студии никто не берет трубку. Похоже, там никого нет. Я позвонила управляющему. Он был счастлив побеседовать с самой Элен Ричмонд. Он знает все относительно конкурса. Одна из девушек, работающая в студии, показывала ему фотографии. Словом, он с нетерпением ждет моего помощника мистера Джонса, который появится с минуты на минуту.

— Чудесно! Огромное спасибо от меня и вашего помощника Джонса, мисс Ричмонд.

— Кажется, все идет даже слишком гладко, — пробурчал Доминик, когда я повесил трубку. — Тем не менее мы должны быть осторожны. Я не настолько честолюбив, чтобы оказаться за решеткой.

— Все еще испытываете страх перед рампой, малыш? — насмешливо спросил я. — Несмотря на весь свой профессиональный опыт? Но если вы так нервничаете, то можете заглянуть в бар.

— Прекрасная мысль! — Он счастливо улыбнулся. — Каких-то три порции и я все увижу в другом свете!

Мне удалось вытащить его из бара после двух порций. Мы вышли из отеля и миновали пять кварталов по Артур-Годфри-роуд, потом свернули, прошли еще квартал и оказались перед пятнадцатиэтажным современным зданием, в котором находилась студия Дюваля.

Я нажал кнопку звонка. Через несколько секунд дверь осторожно приоткрылась и показалось обветренное лицо, над которым нависала синяя форменная фуражка.

— Добрый вечер, — сказал я вежливо, — меня зовут Джонс. Я из фирмы «Меермайд». А это наш сотрудник мистер Лаш. Если не ошибаюсь, мисс Ричмонд звонила вам?

— Да, да, все в порядке; — Дверь распахнулась, и человек отступил в сторону.

Судя по кобуре, это был охранник. Я предпочел бы иметь дело с управляющим, который мог бы пустить в ход разве что веник, если бы наш план сорвался.

Я прошел внутрь. Доминик последовал за мной. Охранник провел нас к лифтам. Одна из кабинок была открыта.

— Студия находится на тринадцатом этаже, — буркнул малый в форме и нажал кнопку. — Я вас провожу. Вы там долго пробудете?

— Нам надо просмотреть фотографии, чтобы выбрать лучшие, — ответил я. — Дело в том, что внезапно перенесли день выпуска журнала, поэтому мы должны сегодня отправить фотографии самолетом в Нью-Йорк. Нам понадобится какое-то время, чтобы отобрать лучшие.

Лифт остановился, и мы двинулись следом за охранником по коридору. У стеклянной двери, на которой золотыми буквами было написано: «Клод Дюваль, фотограф», мы остановились. Охранник нашел нужный ключ в связке и открыл дверь.

— Я буду внизу, — ворчливо сказал он. — Дайте мне знать, когда закончите. Мне нужно снова все запереть.

— Да, да, конечно, — отозвался я. — И простите за хлопоты.

— Не стоит благодарности, мистер Джонс, — буркнул охранник, но остался стоять на месте.

— Лаш, — строго сказал я.

— Я и вправду горазд выпить, — прогрохотал за моей спиной голос Доминика, — но не желаю, чтобы меня называли - «лаш»…[1]

— Мистер Лаш, — резко перебил я, — дайте, пожалуйста, нашему приятелю пять долларов за труды.

Доминик, злобно зыркнув на меня, вытащил из кармана купюру и протянул охраннику.

— Не стоит, — бормотнул охранник и быстро выхватил банкнот из рук Доминика. — Если я вам еще понадоблюсь, вы сможете найти меня на первом этаже.

С этими словами он направился в сторону лифта.

Мы вошли в студию, миновали роскошно обставленную приемную, прошли несколько кабинетов и добрались наконец до комнаты, в которой громоздились лампы и штативы. Бесчисленные провода цеплялись за ноги, пока я прокладывал путь к облицованной деревянными панелями двери, на которой красовалась надпись: «Клод Дюваль».

— Было бы неплохо, если бы вы все-таки сказали мне, что мы будем искать, — холодно обронил Доминик.

— Фотографии, — буркнул я. — Непристойные фотографии. Они вряд ли развешаны по стенам или лежат на полочке в приемной. Их можно найти только в кабинете Дюваля.

Я толкнул дверь и включил свет. Мебель в кабинете была выдержана в светлых тонах. На стенах висели образцы фотографического искусства Дюваля. В комнате имелось два шкафа, и мы с Домиником усердно взялись за их содержимое. Через четверть часа я просмотрел последнюю пачку фотографий и выпрямился. К тому времени и Доминик успел управиться со своим шкафом.

— Ничего? — спросил я.

— Ничего, — ответил он. — Что будем делать дальше?

— Судя по всему, здесь где-то должен быть замаскированный сейф. И скорее всего, он находится под одной из этих дурацких фотографий.

Вскоре Доминик действительно нашел сейф за гигантским фотоплакатом. На фотографии обнаженную девушку, запутавшуюся в сетях, сжимал в объятиях голый мужчина. Дюваль даже дал этому снимку оригинальное название: «Секс в сети», и наверняка моделью была одна из манекенщиц.

Я снял фотографию со стены, и Доминик принялся исследовать сейфовый замок с таким серьезным видом, что можно было подумать, будто он действительно большой специалист в делах такого рода. Наконец он открыл свой портфель и вынул оттуда небольшую дрель.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих действиях? — поинтересовался я.

— Можете на меня положиться, малыш, — ответил он самоуверенно. — Парочка дырок, набитых кое-чем, — и сейф открыт. Все очень просто.

Я закурил, а Людд тем временем энергично ковырял сверлом сейф. Наконец он достал из портфеля тюбик с какой-то массой. С этой штукой он обращался так же нежно, как любящая мамаша баюкает свое чадо.

— Что это такое? — забеспокоился я.

— Нитроглицерин, — спокойно ответил Людд. — С ним, конечно, нужно повозиться, зато можно без проблем раздобыть.

Еще до того, как он успел договорить, я оказался в самом дальнем углу кабинета и спрятался за одним из шкафов. Осторожно высунув голову, я увидел, как он наполнил обе дырочки массой из тюбика, потом принялся возиться с проводками. Спустя минуту мой бравый помощник попятился назад, разматывая тоненькую проволоку. Вскоре он оказался рядом со мной.

— Будет очень громко? — спросил я.

— Громко? — Людд с оскорбленным видом оглянулся на меня. — Не громче, если бы кто-то кашлянул.

— Вы уверены?

— У вас на редкость однообразные вопросы, Дэнни. — Он хмуро смотрел на меня. — Неужели у вас нет ни капли доверия?

— Нет, — ответил я. — Но в настоящее время это уже не имеет значения.

Он выключил одну из ламп, отковырял декоративную пластинку, отвинтил патрон и подсоединил к нему проволочку. Пока Доминик возился со вторым контактом, я размышлял, не обидится ли он, если я подожду его внизу. Но удовлетворить свое любопытство на этот счет я не успел.

— Сейчас мы устроим небольшой взрыв, — жизнерадостно объявил Людд и протянул руку к выключателю.

Я стремительно юркнул за шкаф и заткнул уши.

Послышался звук, похожий на чье-то смущенное покашливание. Я продолжал терпеливо ждать взрыва. Но ничего не происходило. Наконец я высунул голову и обнаружил, что Доминик со скучающим видом прислонился к шкафу.

— Беру свои слова назад, малыш, — искренне сказал я.

Но мое воодушевление улетучилось, как только я заметил, что дверца сейфа так и осталась нетронутой.

— Халтурщик! — прошипел я. — Почему не сработало? На сейфе нет и царапины.

Он ничего не ответил, тогда я как следует тряхнул его за плечо.

— Черт бы вас побрал, Доминик…

Внезапно его плечо выскользнуло из-под моей руки, и Людд осел на пол. На его лице застыло недоумение, меж бровей красовалась аккуратная дырочка. На крючковатом носу алели капельки крови.

Какое-то мгновение я оторопело смотрел на него, отказываясь поверить, что он мертв. Потом чей-то голос довольно холодно произнес:

— Если вы дотронетесь до выключателя, вас ожидает то же самое, Бойд.

Я медленно повернул голову и увидел замерших у двери Хэла Стоуна и Чарли Блера. У последнего в руках был пистолет 38-го калибра, ствол которого из-за накрученного глушителя казался необычайно длинным.

— Я с самого начала считал вас глупцом, Бойд, — сказал Хэл, — но не в такой же степени! Выходите из-за своего шкафа с поднятыми руками.

Я повиновался — мне вовсе не улыбалось составить компанию бедному Доминику. Хэл профессионально обыскал меня и, убедившись, что оружия при мне нет, отступил в сторону. Он несколько раз ткнул Доминика носком ботинка, потом с недовольным выражением пожал плечами.

— Он мертв, Чарли, — заметил Хэл с легким упреком. — Нам придется каким-то образом избавиться от трупа.

— Черт возьми! — воскликнул я. — Как вы здесь оказались в самый неподходящий момент? Только не рассказывайте сказки, будто забрели сюда случайно.

— Двери этого кабинета снабжены сигнальным устройством. — Хэл злорадно усмехнулся. — Это элементарно, каждый здравомыслящий человек подумал бы об этом в первую очередь, Бойд. Фирма, установившая сигнализацию, получила указание оповещать в таких случаях нас, а не полицию. Так что мы появились вовремя.

— И вам обязательно нужно было убивать его? — Я взглянул на Доминика.

— Откровенно говоря, нет, — проворчал Чарли, в его голосе я уловил неприятные интонации. — Просто трудно было отказать себе в этом удовольствии.

— Теперь нам придется обставить это соответствующим образом, — сказал Хэл. — Я спущусь вниз и скажу охраннику, что в студию проникла кошка или что-нибудь в этом роде, словом, отвлеку его. А ты, Чарли, тем временем погрузишь нашего друга Бойда и второго типа в грузовой лифт и спустишься вниз, в подвал. Я подгоню машину к задней стороне здания. На все должно уйти не более пяти минут. Позволь Бойду пролить пару слезинок.

Он быстро вышел, Чарли уставился на меня с голодным блеском в глазах.

— Потащите своего приятеля, Бойд, — приказал он. — Можете отказаться, если вам это не нравится, но тогда я прикончу вас и потащу оба трупа. Выбирайте.

— Что ж, поволоку его сам, — малодушно ответил я.

Я не имел представления, насколько тяжел Доминик, пока не попытался поднять его тело. Пролив не один литр пота, мне все-таки удалось взвалить Людда на плечи. Согнувшись под тяжестью, я поплелся к двери.

Чарли топал за моей спиной. Так мы добрались до грузового лифта. Мы спустились вниз, дверцы лифта автоматически открылись. Чарли опустил рубильник и взглянул на часы.

— Еще минуты три, — сказал он.

Эти три минуты показались мне вечностью. Колени отчаянно дрожали, я понимал, что, если опущу Доминика на пол, мне его уже не поднять. У меня появилось недоброе предчувствие — возможно, Чарли действительно было проще прикончить меня и тащить сразу два трупа, вместо того чтобы приглядывать за мной. Послышался металлический звук, открылась дверь, которая выходила в тупик позади здания. Зеленый, почти новый «бьюик» задом въехал в подвал и остановился футах в двадцати от лифта.

— Бойд, в машину! — скомандовал Чарли. — Своего приятеля можете бросить на пол сзади. Ему теперь все равно. Сами садитесь вперед.

Я погрузил Доминика в машину и забрался на переднее сиденье. Чарли открыл заднюю дверцу и сел в машину, бесцеремонно пододвинув Людда. Хэл осторожно вывел автомобиль на улицу. Было совершенно ясно, что Чарли держит меня на мушке. От осознания этого факта волосы на моем многострадальном затылке встали дыбом.

— Как с ним поступим? — спросил Чарльз минут через пять.

— Сбросим в Атлантику, — безразлично ответил Хэл. — Самый надежный способ.

— Правильно! — Чарли внезапно хихикнул. — И Бойд будет нам благодарен.

— Благодарен? — непонимающе повторил я. — Не понимаю за что!

— Это в который раз подтверждает вашу потрясающую тупость, — с довольным видом отозвался Хэл. — Вам не придется рыть яму. Вернее, могилу.

— Что?

— Могилу, — коротко повторил он.

Вскоре мы добрались до небольшой частной пристани, рядом с которой покачивался катер с подвесным мотором.

Мы перебрались в катер, затащив туда и Доминика. Оставив тело на палубе, мы прошли в крошечную каюту.

— Для начала несколько вопросов, Бойд, — как обычно вежливо заговорил Хэл. — Что вы хотели найти в сейфе и кто вам рассказал о нем?

— Когда я в последний раз был у Дюваля, то забыл пачку сигарет, — ответил я. — Ему пришла в голову гениальная идея — сунуть сигареты в сейф, дабы они сохранились до следующего моего прихода.

Чарльз лениво ударил меня тыльной стороной ладони — для того, чтобы я в полной мере ощутил тяжесть его руки. Голова у меня загудела как колокол, а сам я задрожал мелкой дрожью. Я пошатнулся и потерял равновесие, но предупредительный Чарли не дал мне упасть, нанеся удар с другой стороны.

— Что вы искали в сейфе? — терпеливо повторил он.

— Снимки, — вяло сказал я. — Порнографические картинки.

— Вы что, коллекционируете подобные штучки? — полюбопытствовал Хэл. — Или речь идет о каких-то конкретных снимках?

— Если бы я нашел эти фотографии, то смог бы доказать, что Элиш Хоуп убил именно Дюваль.

— Очень интересно! — Судя по всему, мои слова и в самом деле заинтересовали Хэла. — Почему вы пришли такому выводу?

— На фотографиях Элейн Керзон в обществе старика Ричмонда. — Я все еще не мог говорить внятно. — Дюваль шантажировал Элейн. И ко всему прочему, он потребовал, чтобы она подтвердила его алиби на то время, когда была убита Хоуп.

— И если бы вы достали эти снимки для Элейн, то она отказалась бы засвидетельствовать алиби Дюваля? Так, что ли? — спросил Хэл с довольным видом.

— Так, — подтвердил я.

— Он действительно не в своем уме, — сказал Чарльз и хихикнул.

— Ведите себя поосторожнее — у меня есть друзья.

— Ладно, надо довести дело до конца, — бросил Хэл. — Не будем же мы тратить всю ночь на эту комедию. — Он со скучающим видом осмотрел каюту. Я уныло подумал, что неплохо бы выпить перед отплытием. Внезапно в его глазах появился блеск. — Черт возьми, что это?

Он шагнул к скамье, которая тянулась вдоль всей каюты, и приподнял одну из подушек. Я увидел какой-то пестрый клочок. Хэл поднял находку, я понял, что это купальник.

— Ничего не скажешь! — хихикнул Чарльз. — Кто-то здесь здорово повеселился.

— Никогда бы не подумал, что Клод способен на подобные развлечения, — сказал Хэл, вертя купальник в поисках ярлыка. — Разумеется, «Меермайд»!

— Может, он просто захватил купальник, чтобы с его помощью задушить свою очередную жертву? — высказал я предположение.

— Может быть, ты все-таки придержишь свой язык? — прошипел Чарльз.

— Не перебивай его! — распорядился Хэл. — Бойда порой посещают дельные мысли.

— Насчет чего? — презрительно спросил Чарльз.

Хэл уставился на меня внимательным взглядом каннибала, решающего, какая часть миссионера наиболее сочная.

— Раздевайтесь, Бойд! — наконец сказал он любезным тоном.

— Что? — Я непонимающе уставился на него.

— Вы меня правильно поняли. Раздевайтесь догола.

— Идите-ка вы ко всем чер… — Оставшуюся часть фразы заглушила очередная пощечина.

— Охраннику он сказал, что его зовут Джонс, — задумчиво протянул Чарли. — А на свете много Джонсов, чтобы хватились исчезновения одного из них.

— Раздевайтесь или вам поможет Чарли! — резко сказал Хэл. — Меня не интересует, каким образом это будет сделано.

Мне пришлось подчиниться. Я начал раздеваться как завзятая стриптезерша из ночного клуба. Хэл бросил Чарльзу купальник.

— Возьми. Позднее эта штука тебе пригодится. А теперь за работу. Бойд останется в каюте, пока мы не выйдем в море.

Они выбрались на палубу и заперли за собой дверь. Через несколько секунд я почувствовал, как под ногами завибрировал пол, раздался шум мотора. Потом послышался шорох втягиваемого каната. И вот суденышко весело заскакало по волнам, а я в костюме Адама сидел на скамье, словно объект порнографического искусства.

Мне показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем мотор снова затих. Покачивание усилилось. На палубе происходила какая-то возня, послышался всплеск. Не составило особого труда догадаться, что на свете одним актером стало меньше. В следующий миг щеколда отодвинулась, и дверь открылась.

— Выходите, Бойд! — Голос Чарли прозвучал более грозно, чем раньше.

Сжимая в руке пистолет, он внимательно смотрел на меня. Я выбрался на палубу.

— На корму! — приказал Чарли и противно ухмыльнулся.

Хэл уже стоял там, широко расставив ноги, чтобы не потерять равновесия. В зубах он сжимал здоровенную сигару. Он был похож на пирата, собирающегося ринуться на абордаж.

— Судя по всему, вы не принадлежите к породе романтиков, Бойд, — он улыбнулся, — и вряд ли вам доставит удовольствие лежать на морском дне под толстым слоем воды.

— Не портите себе настроение из-за меня, Хэл, — ответил я. — Ведь я тут всего лишь ненужный балласт.

— Я просто подумал, что вы найдете какой-нибудь другой, более интересный выход, — ответил он. — В конце концов, мы в этом не виноваты. Мы вас предупреждали, чтобы вы воспрепятствовали проведению конкурса.

Хэл бросил взгляд на своего компаньона.

— Дай мне револьвер, Чарли. — Он ловко поймал брошенный пистолет и направил его на меня. — Вы умрете за свою фирму, как и подобает преданному служащему, Бойд. — Его улыбка стала еще шире. — С купальником на шее.

— Я сам натолкнул вас на эту идею. Впредь буду держать язык за зубами.

— В будущем у вас для этого будут неограниченные возможности, — дружелюбно ответил Хэл. — Я был уверен, что такой вариант придется вам по душе. Когда вас выловят из моря, газетчики сделают из этого настоящую сенсацию. Вы сразу станете знаменитым, Бойд. Возможно, это будет самым нашумевшим преступлением в последующие пятьдесят лет, поскольку его так и не смогут раскрыть.

— Знаете, кого вы мне напоминаете? — спросил я. — Самого грязного преступника Манхэттена, который шарит по темным закоулкам.

Лицо Хэла неожиданно превратилось в маску.

— Ну ладно, мы и так с ним довольно долго провозились, Чарли! — прошипел он. — Кончай с ним!

Омерзительно хихикнув, симпатяга Чарли шагнул ко мне. Не раздумывая, я ударил его. Он хрюкнул, сграбастал мое запястье и завернул руку так, что я был вынужден либо повернуться к нему спиной, либо вывихнуть себе плечо.

Внезапно он отпустил меня и набросил мне на шею купальник. Я открыл было рот, чтобы вдохнуть воздух, но почувствовал, что не могу этого сделать. А купальник все туже и туже стягивал мою шею.

Вместо того чтобы попытаться вывернуться, я безвольно опустил руки. Но потом собрался с силами и заехал затылком в лицо своего мучителя. Он снова хрюкнул, и купальник на моей шее на мгновение ослаб. Я рухнул на колени и нанес удар в живот.

Чарли вскрикнул и выпустил купальник из рук. Я попытался сорвать эластичную ткань. Мне удалось ослабить узел настолько, что я мог снова дышать. В следующее мгновение я был уже на ногах, готовый начать схватку с гориллой.

Мне удалось даже бросить взгляд на Хэла. Он небрежно поигрывал пистолетом, с удовольствием наблюдая за представлением. Похоже, этот тип не сомневался, что Чарли быстро со мной расправится.

Человек всегда знает свои достоинства и недостатки. Например, у меня совершенный профиль и ум гения, но я отнюдь не герой. Поэтому я быстро начал отступать.

Чарли надвигался на меня, и вскоре я очутился у поручней. Продолжая пятиться, я поскользнулся и упал на колени. Времени на то, чтобы подняться, у меня не было. Неожиданно моя рука нащупала что-то холодное. Это оказался наконечник от гарпуна.

Все еще продолжая стоять на коленях, я повернулся и увидел огромную тушу Чарли, возвышавшуюся надо мной. Его лапы тянулись к моему горлу, я сжал стальное острие и бросился навстречу врагу.

Раздался душераздирающий вопль, и Чарли грохнулся на палубу — гарпун пронзил его тушу.

Я вскочил на ноги, и в тот же миг Хэл выстрелил. Пуля впилась в палубу в опасной близости от меня. Следующий выстрел должен стать роковым. Времени на раздумья не оставалось, и в отчаянном прыжке я перемахнул через борт.

Больно ударившись о воду, я погрузился на несколько футов. Спустя минуту я вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Грохнул выстрел, пуля вонзилась в воду футах в трех от моей головы. Пришлось снова нырнуть и несколько ярдов проплыть под водой.

Когда я в очередной раз оказался на поверхности, судно было уже далеко. Видимо, Хэл занялся Чарли, хотя я был почти уверен, что тот не выживет. Но в любую минуту Хэл мог включить мотор и начать поиски. Найти меня особого труда не составляло. Следовало как можно скорее убраться подальше от этого места.

Судя по всему, побережье находилось недалеко, так как с одной стороны мерцали обнадеживающие огоньки. По моим расчетам, до них было приблизительно полмили.

Я поплыл в их сторону, скорее даже не плыл, а позволил нести себя приливу, экономя силы. Тем не менее я постепенно слабел, ноги и руки казались налитыми свинцом, при каждом вдохе вместо воздуха в рот попадала вода.

Собрав последние силы, я держался на воде. Внезапно моя голова натолкнулась на какой-то твердый предмет. Тотчас чей-то голос зло проорал:

— Черт бы вас побрал, вы что, не видите, куда лезете?

«Конец! — подумал я. — У меня начались галлюцинации». Я открыл глаза и прямо перед собой обнаружил какую-то фигуру.

— Вы всего лишь плод моего воображения, — прохрипел я. — Но все равно с вашей стороны непозволительная наглость глазеть, как тонет человек. Ну-ка, приятель, посторонитесь, я встану рядом с вами.

Я распрямил ноги в полной уверенности, что сейчас пойду ко дну, но неожиданно наткнулся на твердую поверхность. Глубина не превышала трех футов.

— У вас, видимо, в голове помутилось, — буркнул тип, существовавший не лишь в моем воображении. — Иначе ваш удар я не оставил бы без ответа.

— Что ж, тем лучше. Приберегите свои силы для более достойного противника, — отозвался я, подивившись бодрости, прозвучавшей в моем голосе.

Передо мной простирался залитый огнями Майами-Бич. На берегу было полно людей. Я обрадованно рванулся в сторону суши, но внезапно остановился, ощутив прикосновение к коже холодного воздуха. Я шмякнулся в воду, вспомнив, что на мне лишь дамский купальник, да и тот прикрывает шею, а вовсе не то, что должен оберегать от бесстыдных взглядов. Погрузившись в воду, я попытался натянуть купальник на себя. И тут меня ждали настоящие мучения. Купальник был женский, рассчитанный на стройную маленькую курочку. А я был не курочкой, а петушком, весом приблизительно в 185 фунтов и соответствующего роста. К тому же купальник был сшит из нейлона, который не желал растягиваться. Минут пять я ожесточенно боролся с купальником, пока мне наконец не удалось натянуть его до талии. Сзади вид у меня был еще тот, но, во всяком случае, купальник теперь больше соответствовал своему назначению, чем когда болтался на шее.

Совершенно обессиленный, я выбрался на берег. Никто не обращал на меня внимания — люди разгуливали в плавках или купальниках и не слишком приглядывались к окружающим.

Ткань обтягивала мой стан настолько туго, что я наконец понял, почему женщины виляют бедрами.

Но как только я покинул территорию пляжа, на меня начали подозрительно коситься. Коллинз-авеню — это настоящие неоновые джунгли, и в сиянии неоновых реклам и фонарей она казалась еще светлее, чем днем. И тут я ничего не мог поделать. Мой отель находился в трех кварталах, и я был вынужден идти пешком. Не успел я пройти и десяти ярдов, как два молодых парня внезапно остановились и, разинув рты, уставились на меня.

— Послушай! — наконец пробормотал один из них. — Что это? Он, она или оно?

— Кто бы это ни был, — глубокомысленно ответил другой, — но это живое существо. — Он с восхищением посмотрел на меня и добавил: — Ты когда-нибудь видел куколку с волосатой грудью?

— Нет, не доводилось, — вздохнул его приятель.

Я хотел остановиться и проучить их, но вокруг нас уже начала собираться толпа, и я предпочел не связываться. Пройдя квартал, я обернулся и увидел, что вся группа в полном молчании следует за мной. Толпа все разрасталась, я слышал смешки и обидные реплики. Давно замечено, что в подобных ситуациях человек, чувствуя поддержку своих собратьев, наглеет. Через несколько минут толпа разрослась настолько, что перекрыла движение на улице. Шоферы выглядывали из окон машин, чтобы получше разглядеть феномен в женском купальнике, разгуливающий в ночной час.

Полицейский появился тогда, когда я находился в каких-то двадцати ярдах от отеля.

— Эй, вы! — набросился он на меня. — Что это означает?

— Всего лишь реклама, уважаемый, — ответил я, повинуясь внезапному приливу вдохновения. — Рекламирую купальники фирмы «Меермайд». Надеюсь, вы слышали о конкурсе красоты?

— Ах вот оно что, — неуверенно пробормотал он, — да, я слышал об этом конкурсе…

— Вот я и стараюсь вызвать интерес к нему! — объявил я.

— Хорошо, только не мешайте движению транспорта. — Он с сомнением смотрел на меня. — Надеюсь, у вас все в порядке с головой?

— Разумеется! — Я заскрежетал зубами. — Мне осталось пройти всего несколько ярдов до отеля «Стикс».

— Ну что ж, можете идти, — буркнул он недовольно. — Только побыстрее, иначе вы рискуете собрать вокруг себя весь город.

Я сделал глубокий вздох и помчался к отелю, как джинн, выпущенный из бутылки. Сопровождающему меня почетному экспорту, видимо, понравилась такая забава. Издав ликующий вопль, толпа бросилась в погоню.

Я ворвался в отель, портье изумленно вытаращился на меня. Не обращая на него внимания, я рванулся к лифтам, провожаемый восхищенными взглядами мальчишек-газетчиков. Все, кто находился в холле, словно окаменели.

Через секунду в отель ворвалась толпа и с ликующими криками окружила меня.

— Мадам! — послышался истеричный голос позади меня. — Так не пойдет! В отеле нельзя расхаживать в купальном костюме, да еще надетом задом наперед!

Я повернулся и со зверским видом уставился в рыбьи глаза второго администратора. Он поперхнулся.

— Простите, сэр… Я хотел… А что… Что это такое?

— Вас это не касается, черт бы вас побрал! — рявкнул я и напролом двинулся к лифту. Одна из кабинок остановилась, двери раскрылись, и я впрыгнул внутрь. — Так всегда ведут себя представители фирмы «Меермайд»! — обратился я хриплым голосом к своему эскорту. — Если хочешь покорить народ, надо уметь жертвовать собой.

Прежде чем выйти из лифта, я сказал мальчику-лифтеру, чтобы он передал портье: если тот в течение двух минут не появится с ключами от моего номера, то я снова спущусь в холл — на этот раз без купальника, и меня уже нельзя будет упрекнуть, что я надел его задом наперед. Дверь лифта закрылась, и я остался один.

Я принялся вслух отсчитывать секунды. На шестьдесят второй дверь лифта снова открылась, и портье едва не упал в мои объятия. На его лице застыла вымученная улыбка, в руке он держал ключ от моего номера.

— Вот, пожалуйста, ваш ключик, мистер Бойд, — промямлил он. — Как вы думаете, может быть, мне лучше самому открыть дверь, чтобы вы могли…

Я вырвал ключ и затолкал портье обратно в кабину. Мальчик-лифтер со страхом посмотрел на меня, но я лишь прорычал: «Вниз! Быстро!»

— Разумеется, сэр! — В следующую секунду дверь закрылась, а я направился к своему номеру.

Мне понадобилось целых три минуты, чтобы вылезти из купальника. Избавившись наконец от него, я рухнул на кровать. После пережитого за последние двенадцать часов я нуждался в покое, хотя, откровенно говоря, после морского марафона мог с полным правом претендовать на зачисление в олимпийскую команду страны. Полежав минут пять с закрытыми глазами, я уже начал подумывать о том, что горячий душ, коньяк и закуска — совсем неплохие вещи…

Когда я открыл глаза, комнату заливали лучи яркого флоридского солнца. Я с трудом поднялся, судя по всему, мои мышцы решили объявить забастовку. Даже телефонная трубка показалась мне налитой свинцом, когда я поднес ее к уху.

— Центральная, — ответил нежный женский голос.

— Который час? — прохрипел я.

— Десять минут двенадцатого, сэр.

— Дня?

— Конечно, сэр. — Я уловил в голосе телефонистки странные нотки, но ведь мои часы размокли от воды вместе с мозгами.

— А какое сегодня число? — На этот раз я решил проявить упорство.

— Девятнадцатое, — сухо ответила она.

— День недели?

— Пятница. — Голос начал вибрировать. — Могу также сказать вам и месяц, сэр. Сейчас у нас январь…

— Большое спасибо, — от всего сердца поблагодарил я. — Еще один вопрос, прежде чем вы соедините меня с официантом по этажу. Я действительно нахожусь в Майамисбурге, штат Огайо?

К тому времени, когда принесли завтрак, я уже оделся и выглядел вполне прилично.

Позавтракав, я позвонил в театр и попросил соединить меня с управляющим. Голос управляющего слегла дрожал, словно я позвонил ему в самый неподходящий момент, когда он наконец после долгих усилий остался наедине с танцовщицей. Я представился одним из руководителей фирмы «Меермайд». Его голос продолжал дрожать, но на этот раз уже, наверное, от уважения к моей высокой должности.

— Мне нужно навести у вас справки относительно швейцара в театре. Я имею в виду человека со странным именем Доминик Людд.

— Мне очень жаль, мистер Бойд, — пролепетал управляющий, — но в театре нет такой должности. Понимаете, мы сдаем наше здание в аренду для разовых представлений, как, например, сдали его вашей фирме для проведения конкурса красоты. Так что мы не нуждаемся в собственном швейцаре.

— Но тем не менее в тот вечер у входа в театр он стоял, — сказал я. — Человек с большим крючковатым носом и громовым голосом. Вы наверняка его видели.

— Да, да, теперь я припоминаю… — неуверенно ответил управляющий. — Но, насколько я помню, он работал у нас впервые.

— Где вы его нашли? — нетерпеливо спросил я. — Мне нужен адрес. Какое агентство вам его рекомендовало?

— А разве вы не знаете, мистер Бойд? — спросил он дрожащим голосом.

— А откуда, черт возьми, мне это должно быть известно?!

— Но ведь его наняла ваша фирма. Точнее, один из ваших работников. Ваша фирма ангажировала весь персонал для конкурса, включая и швейцара.

— Почему же мне никто об этом не сказал? — промямлил я и повесил трубку.

После чего, не мешкая, позвонил Майеру и заявил, что мне срочно нужно побеседовать с Домиником Люддом, а потому я хочу знать, через какое агентство его наняли.

— Вы имеете в виду швейцара, который стоял у входа, когда проходил второй тур конкурса, мистер Бойд? — осторожно спросил Майер. — Мне очень жаль, но я об этом ничего не знаю.

— То есть как это не знаете? Кто же в таком случае занимался этим?

— Мисс Ричмонд все организовала сама, мистер Бойд. Поэтому я думаю, что по этому вопросу вам лучше всего обратиться к ней. А вы… э… вы так не думаете?

— Ну что ж, тогда соедините меня с ней, — проворчал я.

— Ее здесь нет, — ответил он злорадно. — Мы не видели мисс Ричмонд все утро.

Я позвонил в отель, но, поскольку там никто не отвечал, пришлось отложить свои попытки. Как только я положил трубку, телефон зазвонил.

— Дэнни? — Звучный голос, раздавшийся в трубке, принадлежал Элейн Керзон.

— Элейн? — спросил я на всякий случай.

— Что случилось вчера вечером?

— В студии Дюваля сработало сигнальное устройство. И заявились два типа из его окружения.

— Тебе пришлось трудно?

— Во всяком случае, нелегко, — признался я.

— Тебя не ранили?

— Ранили лишь мою гордость. А твои фотографии Дюваль, должно быть, хранит в сейфе. Это единственное место, куда нам не удалось заглянуть.

— Как бы то ни было, ты сделал все возможное, — ответила Элейн, — и я благодарна тебе за это.

— Может быть, в следующий раз мне повезет больше.

— Думаю, нам не придется больше этим заниматься, Дэнни. Сегодня утром Дюваль нанес мне визит. Он показал мне несколько фотографий, негативы все еще находятся у него. Он сказал, что, если я попытаюсь еще раз предпринять нечто подобное вчерашнему, все доказательства будут переданы Элен в течение часа.

— Запугивает.

— Не думаю, Дэнни, — вздохнула Элейн. — Во всяком случае, я не стану рисковать. Ты заслужил свой гонорар, но боюсь, мне придется отказаться от твоих услуг.

И она повесила трубку, не дождавшись моего ответа.

Позавтракав, я взял такси и отправился в отель «Элита». Пройдя через холл, я прошел во внутренний двор и направился к домику Дюваля. Фотограф открыл дверь и холодно уставился на меня.

— У вас отличные нервы, Бойд, — сухо сказал он вместо приветствия. — Особенно если учесть, что произошло вчера вечером. Подумать только! Проникнуть в мою студию и чуть не взорвать сейф. Вам повезло, что вас накрыли Стоун и Блер, а не полиция.

— Дело вкуса, Клод, — ответил я. — Для меня было бы намного приятнее иметь дело с полицией, после того как я привел в действие сигнализацию.

Он удивленно вытаращился на меня.

— Сигнализацию?

— Ну да, ту штуку, что вы распорядились поставить на дверь своей студии.

— Вы что, совсем спятили? — удивленно спросил он. — Неужели вы полагаете, что такая чепуха мне бы помогла?

— Значит, ваша студия не оборудована сигнализацией?

— Конечно нет.

— Выходит, что ваши люди — ясновидящие.

— Они заглянули в студию совершенно случайно, чтобы проверить кое-какие цифры. На мое счастье.

— Ну хорошо, Клод, — вздохнул я. — Поверю вам на слово. Но беседовать через порог не слишком удобно, так не лучше ли мне зайти? Вы нальете мне стаканчик, и мы с вами мирно поговорим.

— Мне нечего вам сказать. — Дюваль хотел было захлопнуть дверь, но я оттолкнул его и прошел внутрь.

Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной.

Дюваль, тяжело дыша, злобно смотрел на меня.

— Предупреждаю вас последний раз…

— Приберегите свои угрозы для кого-нибудь другого! — отрезал я. — Вчера вечером ваш горилла Чарли убил моего напарника. Потом…

— Убил? — повторил Дюваль в полной растерянности. — Это что, одна из ваших шуток?

— Шутками такие дела не назовешь, вы знаете об этом не хуже меня! — хмуро оборвал я его.

Он покачал головой.

— Я не видел Чарли целый день, но Хэл мне сообщил, что они застали вас в студии, когда вы пытались взорвать сейф. Он также сказал, что они предпочли сами проучить вас, вместо того чтобы вызвать полицию.

— И он вам не доложил, что Чарли тоже погиб?

— Погиб? — взвизгнул Дюваль. — Надеюсь, вы, как всегда, делаете из мухи слона.

— Перемените пластинку, Дюваль, — предложил я. — Мне нужны фотографии Элейн Керзон.

Какое-то время Дюваль молча смотрел на меня, потом на его лице появилось презрительное выражение.

— Вы никогда не сможете это сделать, Бойд, — спокойно ответил он. — Я предупредил Элейн сегодня утром, что, если она снова попытается завладеть фотографиями, я позабочусь, чтобы Элен Ричмонд получила негативы в течение часа. Поэтому свой юмор приберегите для другого случая. Как вы изволили выразиться — пластинка слишком заезжена.

— Я вас еще согну в бараний рог! — пообещал я. — Вы убили Элиш Хоуп, а в театре покушались на жизнь Беллы Люкас. Вы виноваты и в том, что вчера вечером был убит мой напарник. Я уже не говорю о том, что сам лишь чудом избежал смерти.

— Мне надоело повторять, что я не убивал Элиш Хоуп, — сухо ответил Дюваль. — Интересно, какую цель я, по-вашему, преследовал?

— Мотивы у вас были самые веские. Если Элейн Керзон получит контрольный пакет акций фирмы «Меермайд», то вы с помощью шантажа выманите у нее весь капитал.

— Вы отлично знаете, что у меня есть алиби на то время, когда была убита девушка.

— И свое алиби вы получили тоже благодаря Элейн. А что вы скажете относительно покушения на Беллу Люкас в театре? В ту минуту вы были один. Я уже это проверил.

На какое-то мгновение в глазах Дюваля появилось озабоченное выражение.

— Я так и не понял, что за всем этим кроется, — неторопливо заговорил он. — После конкурса я прошел на сцену вместе с Элейн. А потом швейцар сообщил, что в кабинете управляющего меня кто-то ждет. Но когда я пришел туда, там никого не оказалось. Я подождал минут десять, а потом решил, что человек, который хотел поговорить со мной, видимо, очень спешил и ушел. Или же кто-то ловко подстроил…

— Клод, — с упреком сказал я, — вы могли бы придумать и что-нибудь более правдоподобное.

— Может, звучит и странно, но это правда, — холодно ответил он. — Ну как, Бойд, у вас больше нет ко мне вопросов?

— Кажется, нет. Разве что передать пару слов Стоуну.

— Пожалуйста.

— Скажите ему, что он относится к той категории людей, которые не умирают в своей постели. А уж я постараюсь, чтобы смерть не заставила его долго ждать.

Я прошел в холл и с помощью чаевых уговорил портье найти для меня такси. В дороге у меня было о чем поразмыслить.

Видимо, воздух Флориды так действовал на людей, что даже совершенно незнакомый человек спустя десять минут после знакомства начинал вызывать у них такое доверие, что они вываливали на него подробности своей жизни. Почему, например, Белла Люкас сообщила мне, что видела Дюваля, выходящего из комнаты мисс Хоуп приблизительно в то время, когда бедняжку убили? Она также сказала, что именно Дюваль попытался задушить ее в театральной гардеробной. Но при этом наотрез отказалась сообщить об этом в полицию. Похоже, малютка доверяет только мне.

Не отставала от нее и Элен Ричмонд, которая рассказала мне о завещании своего папочки и о его связи с Элейн Керзон. Да и сама Элейн… Я задал ей всего три вопроса и тут же узнал, что Дюваль шантажирует ее. Она сразу выразила желание нанять меня, точнее, заключить со мной сделку: если я достану фотографии, то она откажется подтвердить алиби Дюваля.

И наконец — сам Дюваль. Сначала он все отрицал, но потом признался, что шантажировал Элейн, он даже не отрицал, что завладеет акциями мисс Керзон, если та уведет их у Элен Ричмонд.

Если же говорить о чистосердечных признаниях, то даже мои добрые друзья Хэл и Чарли буквально горели желанием посвятить меня в собственные планы, касающиеся проведения конкурса красоты.

Такси высадило меня у офиса «Меермайд». В приемной я попросил премиленькую блондинку с роскошным бюстом доложить обо мне Майеру. Тот принял меня не сразу, но и не слишком долго томил ожиданием, во всяком случае, я не успел впасть в ярость. Секретарша проводила меня в кабинет; глядя на ее грудь, мне захотелось спросить, уж не миссис ли Майер порекомендовала ее на эту должность.

Майер сидел за письменным столом огромных размеров.

— Добрый день, Бойд, — поприветствовал он меня. — Чем могу быть полезен?

— Вы знаете, что мисс Ричмонд поручила мне проследить, чтобы конкурс прошел без осложнений. И поскольку последний тур не за горами, мы должны принять все меры, чтобы ничего не случилось.

— Разумеется, мистер Бойд, — подтвердил Майер с самым серьезным видом. — Я в вашем распоряжении.

— Отлично! — сказал я. — Мне необходимо получить кое-какую информацию. Вы давно руководите здешним отделением фирмы?

— Только полтора года, — ответил он. — Раньше я служил в центральном офисе фирмы, в Нью-Йорке.

— В то время Элейн Керзон еще работала в фирме?

— Да, конечно.

— Она была правой рукой мистера Ричмонда, и даже более чем правой рукой?

— Мистер Бойд! — Он покраснел. — Прошу вас! Ведь нас может услышать кто-нибудь из персонала.

— Этот пункт представляется мне довольно важным, — сказал я. — Вам было известно об их связи?

— Да, — неохотно признался он. — Разумеется, я сожалел, что это так, но, с другой стороны, ведь это было личное дело патрона.

— А вы знакомы с условием, содержащимся в завещании мистера Ричмонда?

— Да.

— А как это выражается в денежном отношении? Я имею в виду контрольный пакет акций фирмы.

— По курсу сегодняшнего дня, — сказал Майер с благоговейным придыханием, — что-то около миллиона долларов.

Точную сумму он назвать не смог, поэтому я сменил тему разговора, спросив, как обстоит дело с подготовкой к заключительному туру конкурса. Круглое лицо Майера сразу прояснилось.

— Это будет чудесный вечер, мистер Бойд. Не сомневаюсь в этом! Заключительный тур пройдет в клубе «Ципресс», но на этот раз за процедурой будут наблюдать зрители и пресса. Должен сказать, что мисс Ричмонд проявила недюжинные организаторские способности. Еще неделю назад, сидя в этом самом кресле, она сказала мне, что ей безразлично, сколько денег уйдет на заключительный тур, самое главное — сделать так, чтобы все прошло на высшем уровне.

— Неделю назад она сидела в этом кресле? — удивленно повторил я. — А я слышал, что неделю назад мисс Ричмонд находилась в Нью-Йорке.

— Мы не хотели вам об этом говорить, мистер Бойд. — На лице Майера появилось самодовольное выражение. — Это было сделано преднамеренно. Маленький обман, на который пошла мисс Ричмонд в интересах фирмы. Она хотела сама заняться организацией конкурса. Поэтому арендовала небольшую виллу, где могла работать совершенно спокойно. Она блестящий руководитель, мистер Бойд. Я бы сказал… э-э… старой закваски, что ли.

— Очень яркая характеристика, — признал я. — Нужно будет запомнить ее, мистер Майер.

— Большое спасибо. — Он взглянул на меня со счастливой улыбкой. — Вы хотите, чтобы я ответил еще на какие-нибудь вопросы?

— Только на один. Эта девушка, Элиш Хоуп, она родом из этого города и жила здесь, в Майами. Может, вы слышали о ней или даже встречались?

— Как же, как же, было такое, — пробормотал он задумчиво. — Погодите, дайте вспомнить… Кажется, это было месяца четыре назад. Она работала в качестве фотомодели в одном из журналов и пришла к нам, чтобы отобрать купальники.

 — Не помните, для какого журнала она работала?

— Разумеется! Для «Экскузит». Я даже помню, что она пришла вместе с мисс Керзон.

— Мисс Керзон, должно быть, очень повезло — сразу же после ухода из вашей фирмы ей удалось занять место главного редактора журнала мод.

Маленькие глазки Майера заблестели, он перегнулся через стол.

— Это больше, чем везение, мистер Бойд, во всяком случае, мне так кажется, — доверительно прошептал он.

— Вы наверняка из тех людей, мистер Майер, что идут в ногу со временем. Мне думается, на свете существует очень мало вещей, о которых вы ничего не знаете.

— Во всяком случае, я знаю о прошлом этого журнала и обо всем, что за этим кроется. — Он снова доверительно улыбнулся. — Шесть месяцев назад этот журнал был куплен, как говорится, с потрохами. Его приобрели четыре человека. Клод Дюваль, его сотрудники Блер и Стоун, а также мисс Керзон. Я слышал, что она не внесла ни цента, но тем не менее имеет двадцать пять процентов акций, как и все остальные.

— А как сейчас обстоят дела у журнала?

— До того перехода к новым владельцам он приносил весьма скромный доход. Но, как я слышал, мисс Керзон не скупится на расходы, и теперь «Экскузит» встал на ноги.

— Еще раз большое спасибо, мистер Майер. — Я поднялся. — Вы очень мне помогли.

— Если вам и в будущем понадобится моя помощь, мистер Бойд, — отозвался он слегка покровительственным тоном, — не стесняйтесь, обращайтесь прямо ко мне, я всегда к вашим услугам.

Наступил уже час коктейлей, когда я вернулся в свой отель и поднялся в апартаменты Элейн Керзон. Она открыла дверь и удивленно взглянула на меня.

— Я ведь сообщила тебе, что вынуждена отказаться от твоих услуг, Дэнни, — сказала она спокойно. — Я не буду нарушать слово, которое сегодня утром дала Клоду.

— Я пришел немного поболтать, — ответил я. — Не беспокойся, я тебя не задержу.

— В твоем распоряжении только десять минут. Я привожу себя в порядок, поэтому нам придется разговаривать в спальне.

— Ну что ж, я не против общения в подобном месте, — усмехнулся я. — Возможно, мы сможем даже совместить приятное с полезным.

Мы прошли через гостиную в спальню. На Элейн была только какая-то воздушная тряпица — невесомая оболочка из голубого шелка.

Она уселась перед туалетным столиком, провела по плечам пуховкой и посмотрела на меня в зеркало.

Я с интересом разглядывал тонкие тесемки, сбегавшие с ее плеч.

— Ты никогда не носишь бюстгальтер?

— Ты пришел только для того, чтобы спросить меня об этом, Дэнни? — Элейн с насмешливым вызовом уставилась на меня. — Вчера у тебя получалось гораздо лучше — ты не тратил лишних слов.

— Женщина в бюстгальтере и корсаже все равно что рыцарь в доспехах, — пробормотал я. — Под ними могут скрываться чудесные вещицы, но пока трудишься, пытаясь совладать с доспехами, твой интерес может и улетучиться.

— Я не ношу ни бюстгальтера, ни корсажа, — терпеливо ответила она. — И француженки тоже этого не делают. Но они одеваются, чтобы радовать мужчин, в то время как типичная американка одевается так, чтобы выглядеть лучше своей соседки.

— Я как раз подумал, что в тебе сочетаются последовательность и нечто ей противоположное, — вздохнул я. — Ты последовательна только в том, что касается шантажа и известных фотографий. Во всем остальном твои поступки начисто лишены логики. Возможно, психиатры и сумеют объяснить этот феномен.

— Ты уже использовал пять минут из десяти. — Она вытянула губы и принялась аккуратно подкрашивать их.

— Эти снимки, на которых ты вместе со стариком Ричмондом, — продолжал я. — Ты знаешь, что они сделаны в инфракрасном свете. Странно, что Дюваль не сообщил тебе также выдержку и диафрагму. Для вящей убедительности.

— Что все это значит? — холодно спросила она.

— Ты очень ловко обвела меня вокруг пальца, Элейн, — признался я. — Ты охотно отвечала на мои вопросы. Выложила все о Дювале, который якобы шантажировал тебя фотоснимками. И тут же попросила меня достать эти фотографии, пообещав опровергнуть алиби Дюваля. Ты не останавливалась ни перед финансовыми, ни перед физическими издержками, зная, что и то, и другое весьма интересует меня.

— Какая чепуха!

— После этого я, как полный идиот, позвонил тебе и попросил помочь, предупредив о моем приходе охранника. Ты отлично это сделала. Я смог проникнуть в студию, а сотрудникам Дюваля не составило труда застать меня врасплох. Они хотели избавиться от меня и были очень близки к этому…

— Дэнни. — Она недовольно покачала головой. — Зачем бы я стала это делать?

— Зачем? Ты прекрасно знаешь, что будущее Элен Ричмонд зависит от удачного исхода конкурса. Если все пройдет благополучно, фирма перейдет к Элен. Ты организовала саботаж конкурса по всем правилам, еще бы — ведь на кон поставлена судьба фирмы. И ты, и Дюваль занимали два из трех судейских места на конкурсе. А на третье Элен внезапно назначила незнакомого вам Дэнни Бойда. Вы должны были во что бы то ни стало узнать, что я из себя представляю и почему Элен назначила меня. И сделали это очень быстро. Один козырь у вас появился почти сразу. Симпатичная блондинка, одна из участниц конкурса, девушка по имени Элиш Хоуп. По твоей просьбе она расставила сети, в которые я и угодил, договорившись с ней о встрече в первый же день. Дальше все пошло по разработанному вами сценарию: Хэл и малютка Чарли поджидали меня в номере отеля, они должны были припугнуть меня и…

— Ты просто спятил! — прошипела она. — Убирайся!

— Мое свидание с Элиш было хорошо продумано. Пока она расточала мне любезности, Хэл и Чарли, притаившиеся где-то поблизости, выжидали бы нужный момент, чтобы напугать меня до смерти. Старый и проверенный метод. А потом кому-то из вас — возможно, тебе — пришла в голову мысль, что девчонка вообще лишнее звено. Ее убили еще до моего появления, задушили, цинично использовав для этой цели купальник. Чарли и Хэл решили убийство приписать мне. Меня облили виски и отправили обратно в отель. Я пришел в себя уже в качестве подозреваемого номер один. Я пребывал в полной растерянности. История, которую я рассказывал, звучала совершенно неправдоподобно, к тому же у меня не было алиби. Вот таким образом был сделан первый шаг, чтобы помешать проведению конкурса.

— У тебя богатая фантазия, Дэнни, но слушать тебя просто смешно.

— А как было в «Экскузите»? — продолжал я дружеским тоном. — Ты заключила с Дювалем и его компаньонами сделку. Они назначили тебя издателем и выделили двадцать пять процентов акций. А ты должна была расплачиваться акциями фирмы «Меермайд». А уж получение самих акций «Меермайд» было делом техники.

— Твои десять минут истекли, — резко сказала Элейн. — Убирайся ко всем чертям и оставь меня в покое!

— А ты не считаешь, что мы можем расстаться как-то иначе? — ласково спросил я.

— Вон! — истерично взвизгнула она и швырнула в меня флакон с духами.

Я поспешно ретировался, провожаемый щеткой для волос и тюбиками с кремом. «Не беда, — подумал я, — в других апартаментах я найду более любезный прием».

Элен Ричмонд открыла дверь и расцвела в улыбке. Ее любезное приглашение после длинного и утомительного рабочего дня я воспринял с искренней благодарностью.

— Дэнни, где ты пропадаешь? — спросила Элен. — Я уже два часа названиваю тебе. Нам надо поговорить. Дело в том, что я назначила заключительный тур на завтрашний вечер. Он состоится в клубе «Ципресс». Я проработала все детали.

На ней был странноватый наряд из непрозрачной синей ткани, казалось, что его либо слишком много, либо слишком мало. Все зависело от точки зрения.

— Эта штука тебе к лицу. Как она называется?

— Пеньюар, — ответила Элен с легкой улыбкой, — точнее, его современный аналог.

— Дело вкуса… — Я пощупал мягкую ткань. — Он, наверное, сшит из звездной пыли?

— Эту тряпку я купила на распродаже за какие-то несчастные девяносто девять долларов пятьдесят центов. Я рада, что тебе нравится.

— Ты достаточно бесстыжа для девушки, которая сторонится мужчин.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Может, мы присядем и обсудим это. Как говорит химик нашей фирмы, нет ничего важнее анализа.

Приготовив коктейли, я приблизился к дивану. Синее одеяние великолепно гармонировало со светлыми волосами, смуглыми бархатистыми плечами и округлыми коленями.

— Я нервничаю, Дэнни, — призналась Элен, потягивая виски со льдом. — У меня предчувствие, что завтра вечером что-то произойдет.

— Что может произойти? — ответил я. — Ты сделала все, что могла. Отлично поработала в последнюю неделю. Как ты смотришь на то, чтобы уединиться на твоей маленькой вилле, когда все будет позади?

Она посмотрела на меня поверх стакана.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть вилла?

— Я же частный детектив. Ты уже забыла?

— Мне требовалось тихое местечко, чтобы как следует подготовиться к конкурсу.

— Разумеется, — согласился я. — Кстати, твоя уловка удалась. Ведь я был уверен, что ты сама наняла меня в Нью-Йорке.

— Это сделал мой управляющий. Я намеренно не дала ему точных указаний, чтобы ты не заподозрил неладное.

— Как бы то ни было, но ты действовала правильно, — согласился я. — Кстати, можно тебя спросить кое о чем? Меня интересует судьба одного полусумасшедшего по имени Доминик Людд.

— Ах этот! — Элен кивнула. — Он действительно немного не в своем уме. Тебе тоже так показалось?

— Где ты его нашла?

— Не знаю. Спроси об этом у Майера.

— Спрашивал. Он сказал мне, что всех людей нанимала ты, во всяком случае, всех людей, причастных к конкурсу.

— Ах да! Я уже и забыла… — Она небрежно повела плечами. — Наверное, нашла в каком-то агентстве. Если для тебя это так важно, я посмотрю в своих записях.

— Отлично! Я только хотел узнать, может, у него есть жена или какие-нибудь родственники, которым небезразлична его судьба…

— А что с ним произошло?

— Он умер.

— Умер? — Ее глаза испуганно округлились. — Надеюсь, это не связано с конкурсом?

Я рассказал ей, как нанял Доминика, попросив его помочь мне проникнуть в студию Дюваля, как там нас обнаружили Стоун и Блер и как Блер убил Доминика. После чего поведал о том, что произошло на катере.

— Как это все ужасно, Дэнни! — Элен содрогнулась. — Ты ведь тоже был на волосок от смерти и только чудом остался жив. Да, они, похоже, не остановятся ни перед чем. Ты сообщил об этом лейтенанту Райду?

— Нет.

— Но почему?

— Я проник в кабинет Дюваля незаконно, к тому же мне за это заплатили, — ответил я. — А потом… Мне пришлось убить малютку Чарли. Правда, я сделал это не по своей воле, но там не было свидетелей, кроме симпатяги Хэла. Так что лейтенанту придется выбирать, кому поверить — мне или Стоуну. Мне почему-то кажется, что он, скорее, поверит Хэлу.

— Они не остановятся ни перед чем, только бы сорвать завтрашний конкурс, — прошептала Элен. — Что мне делать, Дэнни?

— Ты уже сделала все, что в твоих силах. К тому же не забывай, что я частный детектив.

— Послушай, Дэнни. — Она придвинулась ко мне поближе. — Я должна тебе сознаться кое в чем…

— Ты страдаешь раздвоением личности и твое второе «я» зовется Хэлом Стоуном? Так?

— Я наняла не только тебя, но и Людда.

— В каком-то агентстве, но в каком именно, ты уже не помнишь.

— Разумеется, помню, — тихо сказала Элейн. — Но после вторника я уже не была так уверена в тебе. Элиш Хоуп была убита, и полиция подозревала в убийстве тебя. Людд в этом городе имел репутацию человека, знающего всех и вся. Поэтому я и наняла его, чтобы получить сведения обо всех, кто появится в театре, а также для защиты девушек.

— И именно по твоей рекомендации он предложил мне свои услуги?

— Э… да…

— Чтобы следить за каждым моим шагом?

— Ты сердишься на меня?

Я провел указательным пальцем по ее плечу., как бы нечаянно коснувшись груди. Элен вздрогнула.

— Как я могу на тебя сердиться, если сижу так близко? — поинтересовался я.

— Кое-что я сделаю немедленно, — решительно сказала Элен. — Я попрошу лейтенанта Райда, чтобы он завтра организовал охрану конкурса.

— Превосходно.

— Элейн и Дюваль пойдут на все, чтобы сорвать мою затею, — продолжала она.

— Не беспокойся об этом, — сказал я небрежно. — Позвонишь Райду завтра утром, у него будет достаточно времени, чтобы все устроить. А сейчас и думать об этом не стоит.

Я погладил ее по спине, и она снова непроизвольно вздрогнула.

— Ты умеешь разговаривать с женщинами, Дэнни.

Она повернулась ко мне и очутилась в моих объятиях. Я распахнул пеньюар и обнаружил, что никаких других препятствий для Дэнни Бойда нет…

Где-то около полуночи Элен прошептала, что хочет отдохнуть, так как завтра предстоит напряженный день. Мои попытки переубедить ее не увенчались успехом, и через несколько минут я оказался в своем номере с бокалом коньяку.

Над Майами снова засияло утреннее солнце, у меня было полно дел, и я не стал нежиться в постели.

Элен высказала пожелание, чтобы я пришел в клуб «Ципресс» около семи. А сам конкурс должен начаться в восемь.

Был один человек, которого я давно не видел. У меня имелось несколько свободных часов, и я решил нанести визит Белле Люкас.

Увидев меня, она очень обрадовалась.

— Дэнни! — взволнованно вскрикнула темноглазая красавица. — Я вам звонила весь вечер, но вас не было в отеле.

— Я решил полюбоваться очаровательным пеньюаром.

— А я думала, что мужчины носят пижамы, — удивилась она.

Я прошел мимо нее в комнату. Закрыв дверь, она последовала за мной и указала на кресло. Белла Люкас никогда не предлагала мне сесть на диван, как уже не раз отмечал Зигмунд Фрейд Бойд.

— Ну, рассказывайте, как далеко вы продвинулись в своем расследовании. Побывали у Дюваля?

Я уселся в кресло и закурил.

— Давайте лучше поговорим о вас, — предложил я.

— Обо мне? — Она с улыбкой покачала головой. — Я всего лишь девушка в купальном костюме, которая питает слабую надежду получить сегодня вечером титул «Мисс Меермайд».

— Вы гораздо больше, чем просто девушка в купальнике, дитя мое, — отозвался я. — Мы не должны принижать свое достоинство и свое значение. Во-первых, вы свидетельница, которая видела, как меня выносили из комнаты Элиш Хоуп и как оттуда минут пять спустя выскользнул Клод Дюваль. Кроме того, вас чуть было не задушили в театре вашим же купальником.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — вздохнула девушка. — Я что, должна проанализировать ответы Дюваля?

— Не стоит, займемся лучше сложным характером одной прелестной девушки, которую зовут Белла Люкас. В бесчувственном теле, которое выносили из соседнего номера, эта девушка узнала вашего покорного слугу. — Я наклонил голову. — Но при этом она даже приблизительно не сумела описать внешность людей, которые волокли беднягу Дэнни Бойда. Эта же девушка каким-то непостижимым образом сумела открыть дверь своей гардеробной, несмотря на купальник, так туго стягивавший ее шею, что бедняжка едва дышала.

Белла удивленно покачала головой.

— Не понимаю, Дэнни, за что вы рассердились на меня?

— Прошло много времени, прежде чем я наконец сообразил, что за всем этим скрывается, — продолжал я. — Интересно, каким образом эта милая девчушка зарабатывает деньги, спросил я себя. И нашел ответ, он состоит из одного-единственного слова: ШАНТАЖ. Вы считали, что, если нагоните достаточно страху на Дюваля, он раскошелится, опасаясь полиции. Поэтому я должен был сказать ему, что обо всем знаю, и держать его в напряжении, то есть играть роль пугала, пока бедняга не начнет выплевывать денежки, чтобы купить ваше молчание.

Слезы градом покатились по ее щекам.

— Вы страшный человек, Дэнни. — Она уже рыдала вовсю. — Все это время я только тем и занималась, чтобы помочь вам в расследовании убийства, а теперь вы заявляете, будто я пыталась кого-то шантажировать! Вы чудовище, Дэнни Бойд, настоящий монстр!

— А вы маленькая лгунья и шантажистка, — спокойно ответил я. — Хотите, чтобы я ушел?

— Убирайтесь вон! — внезапно выкрикнула она. — Я не желаю вас видеть! Никогда! Убирайтесь!

— Хочу напоследок дать совет. — Я с улыбкой поднялся. — Если Дюваль не успеет отправить вас на тот свет, то вы можете продолжить свою деятельность на избранном поприще, например, писать письма с угрозами и шантажировать ими людей. Думаю, вам придется по душе это миленькое занятие.

Пообедал я в своем отеле, а всю вторую половину дня проспал в своем номере. Около шести часов я начал готовиться к походу в клуб «Ципресс». Я тщательно побрился и причесался. Надел новый костюм, который стоил мне двести пятьдесят долларов, впрочем, он на столько и выглядел!

Экипировку завершил револьвер 38-го калибра, который я сунул под пиджак. Я подумал, что если Хэлу Стоуну взбредет в голову забрести на конкурс, то для него будет приятно иметь дело с вооруженным противником.

Ровно без пяти минут семь я прибыл в клуб. Усилия Элен Ричмонд не пропали даром. На краю бассейна, в тени пальмы, как и в прошлый раз, красовался павильон, который участницы конкурса могли использовать в качестве гардеробной. Покинув свое убежище, они должны пройтись вдоль бассейна и взгромоздиться на помост, на котором находился судейский столик, а потом тем же путем вернуться в павильон.

Зрители уже теснились на противоположной стороне бассейна, а оркестр наигрывал веселую мелодию, которую усиливал мощный репродуктор. Помост освещали прожекторы. Было установлено несколько телекамер, вокруг которых суетились репортеры.

За столом для судей были поставлены шесть рядов скамеек, чтобы наиболее уважаемые зрители не утомились, наблюдая за перипетиями конкурса.

Я закурил и увидел, как в мою сторону в сопровождении двух мужчин направляется Элен Ричмонд.

В переливающемся черном платье с открытыми плечами и глубоким декольте она выглядела просто сногсшибательно. Рядом с ней вышагивал лейтенант Райд. В своем потрепанном костюме, являвшемся гвоздем сезона пару лет назад, он выглядел так, как и должен выглядеть полицейский, — глядя на лейтенанта, трудно было заподозрить, что он принадлежит к сливкам общества. Чуть позади плелся Клод Дюваль, являвший Райду резкий контраст. Казалось, Дюваль только что прибыл с чаепития в «Рице» или, на худой конец, из загородного замка. На нем был безупречный синий смокинг с красной гвоздикой в петлице.

— Дэнни, — сердечным тоном поприветствовала меня Элен, когда вся троица подошла ближе, — я рада, что ты не опоздал. Лейтенант Райд везде расставил своих людей, чтобы предотвратить нежелательные эксцессы.

— Отлично! — сказал я. — Как поживаете, лейтенант?

— Все еще занимаюсь делом мисс Хоуп, — ответил он. — В последнее время вам больше никого не удалось убить?

— Об этом вам лучше спросить Клода Дюваля, — усмехнулся я. — Он посвящен во все мои тайны.

На лице Дюваля появилось злобное выражение, какое бывает у собаки после того, как она с месяц посидит на цепи.

— Вы должны извинить меня, — буркнул он, — но шутки мистера Бойда не лучшим образом сказываются на состоянии моего желудка, который и в благоприятных условиях частенько пошаливает.

С этими словами он направился к судейскому столику. Элен взглянула на часы.

— Девушки должны прибыть к половине восьмого. Лейтенант выделил для их сопровождения мотоциклистов. Ты уже видел Элейн?

— Нет.

— Дэнни, если ты не против, то, чем сидеть за судейским столиком, лучше понаблюдай за происходящим.

— Это излишне, — сухо заметил лейтенант Райд. — Я разместил своих людей вокруг павильона, несколько человек охраняют вход в клуб. Выкинуть сегодня вечером какой-нибудь фокус, мисс Ричмонд, просто невозможно.

— Я очень благодарна вам за помощь, лейтенант, — сказала Элен дружеским тоном. — Тем не менее я хотела бы, чтобы Дэнни был начеку, если…

Я обратил внимание, что скамейки за судейским столиком довольно быстро заполняются так называемой избранной публикой. В первом ряду я заметил Хэла Стоуна. Рядом с ним важно восседал Морис Майер, облаченный в мятый фрак, под подбородком у него примостилась белая бабочка невероятных размеров. Фигуру Майера почти полностью закрывала гигантская глыба женского пола — видимо, законная супруга управляющего «Меермайд», —  завернутая в несколько ярдов цветастой ткани.

— Сколько времени продлится церемония? — спросил я у Элен.

— Думаю, не более часа. Вначале небольшая реклама фирмы, потом представление, оно займет минут двадцать, и наконец — распределение мест и награждение.

На противоположной стороне бассейна появилась темноволосая женщина. На ней было платье из белого сатина такого простого покроя, на который могла решиться только обладательница безупречной фигуры. Это была Элейн Керзон. Она улыбнулась Элен и Райду, по моей же персоне скользнула отсутствующим взглядом. В следующее мгновение Элейн присоединилась к Дювалю, сидевшему за столом.

Оркестр грянул «Хорошая девушка подобна мелодии», и к клубу подкатили два мотоцикла. Из машины, следовавшей за мотоциклистами, выпорхнули четыре участницы финала.

— Надо позаботиться, чтобы девушки были в хорошем настроении, — сказала Элен. — Извините меня, пожалуйста.

Райд закурил, как только Элен отошла от нас.

— Сегодня днем мне нанесла визит мисс Люкас, Дэнни. Она рассказала о том, как два человека вынесли вас из номера Элиш Хоуп, а минут через пять оттуда же вышел Клод Дюваль. Одно лишь упоминание вашего имени привело ее в неописуемую ярость.

— Я упрекнул ее за то, что она не сообщила вам об этом сразу. Белла вознамерилась шантажировать Дюваля. Ей пришлось выслушать от меня немало обидных вещей, но я хотел, чтобы у нее создалось определенное представление об этом.

— Это имеет какое-нибудь значение? — вежливо спросил Райд.

— Я подозреваю, что она как-то связана с преступником, но сама об этом не догадывается.

— Вы имеете в виду Дюваля?

— Давайте оставим этот вопрос открытым. Дело в том, что я еще ни в чем не уверен. Надеюсь, благодаря показаниям Беллы, с меня сняты все подозрения?

— Стоун все отрицает. Он говорит, что в момент совершения убийства находился со своим напарником Блером, но я нигде не могу найти этого малого. Он словно сквозь землю провалился. А у Дюваля железное алиби.

— И это алиби основывается на показаниях Элейн Керзон!

— Пока доказано лишь одно: я имею дело с целой бандой лжецов, — с кислой миной заметил лейтенант. — Вполне возможно, вы тоже из их числа.

Оркестр заиграл туш. Джерри Уинсор, профессиональный конферансье, подошел к микрофону, и вечер начался. Ведущий произнес вступительную речь с ловкостью профессионала, зарабатывающего себе на пропитание ни к чему не обязывающей болтовней. Отпустил несколько шутливых замечаний, ненавязчиво похвалил купальники фирмы «Меермайд», потратив на все не более пяти минут. А потом под бурные аплодисменты ведущий возвестил о начале водного балета. На другом конце бассейна появились танцовщицы. Их пестрые юбки замелькали в сумасшедшем темпе.

Через минуту, словно по мановению волшебной палочки, юбки оказались на полу, и девушки остались только в купальниках, плотно облегающих их прелестные фигурки. Одна за другой они попрыгали в воду и принялись резвиться, выделывая сложнейшие па и образуя замысловатые фигуры.

Но вот двадцать минут, отведенные под пляски в воде, истекли. Девушек наградили бурными аплодисментами. На сцене снова возник Уинсор и сообщил о начале главной части вечера: сейчас судьи назовут «Мисс Меермайд», победительницу конкурса.

Элен сошла со сцены и затерялась среди зрителей. Я попытался найти ее, но лица на противоположной стороне бассейна маячили туманными пятнами.

— Дамы и господа, первой из четырех участниц финала, — возвестил Уинсор, — будет выступать мисс Ивонна Клири из Атланты!

Огни вокруг бассейна внезапно погасли, через мгновение вспыхнул мощный прожектор, выхвативший из темноты павильон. Рядом с ним замерла девушка. Это была платиновая блондинка в черном купальном костюме, который поблескивал в свете прожектора. Девушка медленно начала свое шествие вдоль бассейна по направлению к сцене. Вот она приблизилась к судейскому столику. Мне показалось, что легкий бриз донес запах магнолий. Девушка неторопливо пересекла сцену, обошла бассейн и скрылась в павильоне.

 — Мисс Белла Люкас! — объявил ведущий. — Из Нью-Йорк-Сити!

Луч прожектора поймал Беллу Люкас, которая уже стояла у павильона в миниатюрном бикини голубых тонов. Она медленно начала свой путь вдоль бассейна в сторону судейского столика. Белла прошла приблизительно полпути, когда тишину разорвал пронзительный вопль.

Какое-то мгновение луч прожектора колебался, словно не зная, что делать, потом метнулся к судейскому столику.

Элейн Керзон сидела откинувшись на спинку стула. Голова ее безвольно поникла, в левой груди торчала рукоятка ножа, белое платье медленно окрашивалось в красный цвет.

Я одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее меня от Беллы, и схватил ее за руку. Она вздрогнула и уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Слушайте! — быстро выпалил я. — Вы по самую шею увязли в этой истории! У вас есть только один шанс выбраться из нее. Хотите его использовать?

— Дэнни! — Зубы ее стучали от страха. — Я никогда не думала, что все так кончится… Я не хочу впутываться в это дело. Я…

— В таком случае бегите к судейскому столику, — приказал я. — Ткните пальцем в Дюваля и крикните как можно громче, что вы видели, как он убил Элейн. И не теряйте драгоценные секунды! Через десять секунд будет поздно.

Белла вырвалась из моих рук и как сумасшедшая помчалась к судейскому столику. Через секунду она ворвалась в круг света. Указательный палец был направлен прямо на Дюваля.

— Убийца! — страшным голосом прокричала она. — Я все видела! Я видела, как вы вонзили нож ей в сердце. Убийца!

В последних рядах с какой-то дамой случился истерический припадок. В следующее мгновение началась совершеннейшая неразбериха. У Дюваля не выдержали нервы. Он вскочил, отшвырнул свой стул и уставился на Беллу как кролик на удава.

— Это не я… — Он попытался перекричать толпу, но тщетно.

Со всех сторон неслось:

— Убийца! Вздернуть его! Линчевать!

У меня едва не лопнули барабанные перепонки.

Белла в каком-то исступлении барабанила по груди Дюваля. Он грубо оттолкнул ее, его рука скользнула в карман, в следующее мгновение в свете прожектора зловеще блеснул пистолет. Внезапно яркий свет залил все вокруг.

— Осторожно! — крикнул я. — У него оружие!

Я выхватил свой револьвер, прицелился и выстрелил. Пуля попала именно туда, куда я и рассчитывал попасть, — в правое предплечье Дюваля. Фотограф пошатнулся, пистолет выпал из его руки.

На этот раз интуиция меня не подвела — я стремительно обернулся и увидел, как на меня мчится Хэл Стоун. В ярком свете его искаженное ненавистью лицо казалось застывшей маской.

На этот раз я не стал тратить время, чтобы получше прицелиться, а быстро нажал на спуск. На лбу Хэла внезапно появилась аккуратная маленькая дырочка, но он успел сделать еще пару шагов, прежде чем рухнул на землю.

В следующий миг я услышал топот. Судя по всему, это был лейтенант Райд. С ним мне придется потяжелее, чем с симпатягой Хэлом. В историю, которую я ему расскажу, поверить можно лишь с большим трудом. И именно в этот момент у меня вдруг появилось неприятное чувство, что Райд не пожелает тратить время, чтобы вникнуть в нее.

Около одиннадцати часов мы вернулись в отель. По дороге я сказал Элен, что нам просто необходимо выпить. Ее апартаменты были для этого самым подходящим местом, и она, несмотря на страшную усталость, согласилась.

Как только мы вошли в номер, Элен без сил опустилась на кушетку, а я стал сбивать коктейли.

— Я думала, что лейтенант Райд продержит нас целую ночь, задавая все новые и новые вопросы, — прошептала она. — Нам чертовски повезло, что его вдруг куда-то вызвали. Хотела бы я знать, что еще случилось. Видимо, что-то серьезное, иначе бы он не убежал, не закончив допрос по делу об убийстве.

— Возможно, Райд опаздывал на полицейский бал. Да и кого это может интересовать в такое время.

Я протянул ей стакан.

— Спасибо, Дэнни. — Она с благодарностью посмотрела на меня, потом выпила. — Во всяком случае, теперь все позади. Я не понимаю только одного: как Белла могла увидеть, что Элейн убил именно Дюваль. Ведь в тот момент горел только прожектор, который бил ей прямо в глаза.

— А она этого и не видела, — спокойно сказал я.

Элен удивленно посмотрела на меня.

— Почему же она в таком случае закричала, что это сделал он?

— Потому что я приказал ей это сделать. Дюваль никак не мог убить Элейн.

— Ты сведешь меня с ума, — глухо пробормотала она, не сводя с меня глаз. — Выходит, Белла заявила, что видела, как Дюваль убил Элейн, только потому, что ты приказал ей это сделать! А на самом деле это не так?

— У меня свои счеты к Дювалю. За те неприятности, которые он мне причинил. Всадив ему пулю в руку, я счел,^-что теперь мы с ним квиты. Но больше всего мне хотелось расплатиться с Хэлом Стоуном. У Дюваля не выдержали нервы, а глядя на него, сорвался и Стоун. Он схватился за оружие, а я только этого и ждал. Послав ему пулю в лоб, я отомстил за Доминика, за купание в океане и за попытку отправить меня на тот свет.

Элен медленно кивнула.

— Дьявольский метод — расплачиваться таким образом со своими врагами, но я это еще могу понять. Но если Дюваль не убивал Элейн, то кто же это сделал?

— Видимо, в какой-то степени ты должна винить в этом своего папашу…

— Послушай, Дэнни, я еще не настолько сошла с ума, чтобы слушать подобную чушь. Мой отец умер восемь месяцев назад.

— В таком случае виновато его завещание, — предложил я более точный вариант. — Контрольный пакет акций фирмы оценивается, по словам Майера, в один миллион долларов. Твой отец оставил тебе свое имущество, но с одним условием: если ты не получишь в первый год такой же прибыли, какая была в предыдущий год, то фирма переходит к Элейн Керзон.

— Все верно, — сказала Элен без всякого выражения.

— Следствием этого явилось то, что вы с Элейн стали яростными соперницами. Предполагалось, что конкурс красоты увеличит товарооборот, и тогда ты преодолеешь финансовый кризис и сможешь оставить фирму за собой Провал конкурса стал бы для тебя полным крахом. Ты сама мне об этом рассказала.

— И это все верно, — спокойно подтвердила она.

— Но существовал и более легкий способ сохранить состояние. В завещании твоего отца черным по белому записано, что если ты окажешься не в состоянии руководить фирмой, то она переходит к Элейн Керзон. Но в завещании ничего не сказано о наследниках Элейн и о том, к кому перейдет фирма в том случае, если Элейн умрет. Случись такое, она как соперница автоматически отпадает. И ты становишься единственной наследницей.

— Дэнни! — холодно сказала Элен. — Неужели ты осмелишься утверждать, будто я желала смерти Элейн только потому, что она могла отнять у меня фирму?

— Ты все отлично продумала, — сказал я с искренним восхищением. — Ты даже Элейн сумела убедить, что этот конкурс очень важен для тебя. Ты знала о ее сделке с Дювалем и его партнерами. Поэтому и позаботилась о том, чтобы все были у тебя перед глазами, пригласив Элейн и Дюваля в качестве судей. А потом втянула в игру и меня, частного детектива из Нью-Йорка. Как приманку, чтобы отвлечь их внимание. Ты знала, что Дюваль и Элейн послали на конкурс своего человека — Элиш Хоуп. Ты же, в свою очередь, включила в число участниц Беллу Люкас. Ее поселили в отеле рядом с Элиш, чтобы она следила за ней. Все знали, что ты находишься в Нью-Йорке, хотя на самом деле ты жила в Майами на вилле.

— Не желаю больше слушать! — Она хотела встать.

Я снова усадил ее.

— Нет, тебе придется выслушать меня. Когда я договаривался с Элиш о свидании, Белла была где-то рядом. Она все рассказала тебе. Такую возможность ты не могла упустить. Ты отправилась в отель приблизительно за полчаса до того, как должен был появиться я, и задушила Элиш. Сделать это было легко, так как она ни о чем не подозревала. После этого ты ретировалась, а в номер Элиш пожаловали Дюваль и его верные мушкетеры. Они намеревались преподать мне урок, но неожиданно для себя обнаружили труп. Это случилось как раз перед моим приходом. Им ничего не оставалось, как избить меня до полусмерти и испариться. Ты же, в свою очередь, нуждалась в свидетеле. Поэтому по твоей просьбе Белла внимательно следила за дверью номера Элиш. Она видела, как меня выволокли оттуда. А минут через пять из номера вышел Дюваль. Потом кто-то из вас оповестил об этом полицию.

— Предположим, я хотела избавиться от Элейн, — прошипела она, — но зачем мне понадобилось убивать Элиш?

— Если бы ты сразу убила Элейн, то мотив был бы слишком очевиден. Элейн не пожелала добровольно отказаться от притязаний на наследство, а устранив ее шпионку, ты дала понять, что вовсе не шутишь. К тому времени Элейн настолько глубоко завязла в этой истории, что ей все равно никто бы не поверил, если бы она даже сообщила полиции.

— Всего хорошего, мистер Бойд, — сказала Элен. — Надеюсь, что ваш самолет потерпит аварию по дороге в Нью-Йорк.

— Я был уверен, что именно так ты и отнесешься к моим словам, — отозвался я. — Но мы можем все это доказать, мое сердечко. Белла была сегодня вечером вне себя от страха, она все выложила в полиции, тебе не удастся заткнуть ей рот. Майер тоже знает, что все это время ты была не в Нью-Йорке, а здесь. Думаю, он не откажется дать показания. А поскольку мотив стоит миллион долларов, мое сокровище…

— Я должна подумать, — глухо сказала она. — Но сначала я выкурю сигарету.

Элен потянулась к сумочке, которая лежала рядом с ней на кушетке, и вынула оттуда… револьвер.

— Есть люди, Дэнни, — негромко сказала она, — которые хотят быть умнее, чем это необходимо для их же блага. Я убила Элейн не только потому, что она собиралась отнять у меня фирму, но и потому, что я ее ненавидела. Я ненавидела ее всем сердцем. Она обирала моего отца. Я ненавидела ее за ту бессовестную ложь, которой Элейн окружила отца, представляя меня черт знает в каком свете. Встречаясь с ней в офисе по понедельникам, я знала, что уик-энд она провела с моим отцом. И в эти минуты, Дэнни, мне хотелось убить ее. Ты способен это понять? Когда я всадила ей в грудь нож и услышала ее крик, я испытала невероятное наслаждение.

Ее глаза затуманились.

— Но нести ответственность за это преступление, Дэнни, я не собираюсь. Она заслужила смерть за все то зло, которое причинила мне. Очень жаль… Действительно очень жаль, но ты единственный человек, Дэнни, который представляет теперь для меня опасность…

— Ты уже забыла о том, что я беседовал с Райдом? — перебил я ее. — Сразу после того, как застрелил красавчика Хэла. Как ты думаешь, о чем мы говорили с лейтенантом?

— Не выкручивайся, Дэнни, — скорбно проговорила Элен. — Ты не сможешь ничего изменить.

— Мы говорили с Райдом как раз о том, о чем пару минут назад толковали и мы с тобой. Я посоветовал ему уйти. Именно поэтому он и исчез так внезапно. Он успел добраться до твоих апартаментов и спрятаться в спальне. Я же занялся твоим признанием.

Элен неприятно рассмеялась.

— Это все, что ты смог придумать? А я-то полагала, ты способен на большее. Неужто ты станешь утверждать, будто лейтенант Райд подслушивал нас?

— Совершенно верно, — отозвался Райд, выныривая из спальни. — Я настоятельно советую, мисс Ричмонд, бросить пистолет на пол.

Элен медленно повернула голову. За спиной лейтенанта маячили два типа в штатском. Пальцы ее разжались, и револьвер с негромким стуком упал на ковер. Элен закрыла лицо руками и заплакала.

— Подобный финал для меня не менее неприятен, чем для тебя, — печально проговорил я. — Кто теперь заплатит мне гонорар?

Райд подал знак своим спутникам, они помогли Элен подняться. Троица удалилась.

Райд сунул руку в карман, вытащил пачку сигарет и закурил. Он хмуро взглянул на меня.

— Вероятно, вы ждете, что я стану благодарить вас, Бойд, — прорычал он. — Ведь в какой-то степени вы помогли разоблачить преступника…

Я отрицательно покачал головой.

— Не стоит, лейтенант. Разрешите откланяться. Завтра утром я вылетаю в Нью-Йорк.

— Вот и отлично! И если надумаете отправиться в отпуск, не советую проводить его в Майами. Вы поняли меня?

— Как нельзя лучше.

Я повернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Не раздумывая, я спустился в бар и заказал двойную порцию виски. Залпом проглотив ее, я тут же потребовал повторить. Рядом раздалось несмелое покашливание. Я повернул голову, чтобы посмотреть, кого это нелегкая принесла.

В воздухе повис легкий аромат магнолии. Я встретился с выжидательным взглядом платиновой блондинки. На ней был золотистый свитер и обтягивающие брючки из блестящей ткани, белокурые волосы сверкающим ореолом окружали хорошенькое личико.

— Мистер, — произнесла она, чуть растягивая слова, — я рассчитывала поговорить с мисс Ричмонд, но мне не позволили. Вы не знаете, как обстоят дела с конкурсом?

— Думаю, победила мисс Ричмонд, детка, — грустно ответил я. — Вам не повезло.

— Меня это не очень волнует, — улыбнулась она. — Кого интересуют эти старомодные глупые конкурсы? Я просто немного расстроена тем, что, видите ли, я рассчитывала развлечься в Майами, встретить знающего человека, который покажет мне город… — Она подняла и сразу же опустила ресницы. — Словом, вы понимаете…

— Вас зовут Ивонна Клири, и мы с вами уже встречались, — сказал я.

— Я вас помню, — подтвердила девушка, — В том старом театре я спросила у вас, где находятся гардеробные…

— Меня зовут Дэнни Бойд, — сообщил я, — и мне только что пришла в голову отличная мысль. Как вы смотрите на то, чтобы я прямо сейчас показал вам город?

— Звучит привлекательно, мистер Бойд. — Она ослепительно улыбнулась, я никак не мог понять, как ей удается выглядеть одновременно и хищной и хрупкой. — Можно мне звать вас просто Дэнни?

— Отличная мысль, крошка. Вперед?

— Только вот что, Дэнни. — На мгновение в ее глазах появилось беспокойство. — Я с радостью осмотрю город, но любой девушке требуется уверенность в определенных вещах. Прежде чем я вернусь в старую добрую Атланту, где все знают меня и мою родню, я хочу получить то, что вы, наверное, назвали бы настоящим опытом. — Она едва заметно вздохнула. — Любой девушке хочется сохранить воспоминания о приятно проведенном времени, когда ей не приходится… ну, самой лезть вон из кожи, вы понимаете?

— Ивонна, детка! — обрадованно воскликнул я. — Ты попала в самую точку, обратившись за помощью ко мне. Тебе не придется лезть из кожи, чтобы познакомиться с жизнью. Я отличный учитель, могу тебе это гарантировать!

— Итак, — проворковала она. — Что нам предстоит?

— Я хочу, чтобы вы разыскали для меня Джонатана Кука, мистер Бойд, — сказала она с ангельской улыбкой. — А потом убили его.

— Разрешите задать глупый вопрос, — поправил я с кислым видом. — Допустим, вы просто хотите, чтобы я нашел его, а почему — можете мне не объяснять, вы это хотели сказать?

— Пожалуйста, — она нахмурилась, — не превращайте все в шутку, мистер Бойд. Я отношусь к этому очень серьезно.

Итак, на улице — девяносто два градуса по Фаренгейту, а летом по Манхэттену слоняются только дураки; вот только девушка, сидящая напротив меня, несколько от них отличалась. Она выглядела сообразительной, а кроме того, сексапильной, манящей и экзотичной. Ее фамилия была Тонг, что позволяло счесть ее китаянкой, имя — Лака, что говорило о примеси гавайской крови и придавало ей еще большую экзотичность. Моя кровь свернулась в жилах при одном взгляде на нее, а ощущение прохлады от кондиционера исчезло, словно тот вырубился от короткого замыкания.

Ее иссиня-черные волосы отливали особым богатым блеском и эффектно оттеняли светлую кожу, более впечатляющую, чем глазурь вазы династии Минь. Шелковый лиф сапфирового цвета подходил к ее удивительно синим глазам и облегал ее тело, придавая этой язычнице откровенную чувственность; глубокий разрез на юбке дерзко обнажал округлое, покрытое золотым загаром бедро. Вот только убийство никак не укладывалось у меня в голове, не сочеталось с теми радужными картинами, которые возникали в моем воображении при виде Лаки Тонг и в течение тех пяти минут, которые она провела в моей конторе.

— Почему вы хотите, чтобы этого типа, Кука, убили? — спросил я.

— Потому что он убил моего отца, — ответила Лака просто. — Это вопрос семейной чести, мистер Бойд.

— Вам это доподлинно известно?

В ее сапфировых глазах на мгновение возникло сдерживаемое нетерпение.

— Какая разница? Хороший приятель на Гавайях посоветовал мне связаться с вами, мистер Бойд, когда я попаду на материк. Он сказал, что вы толковый, изобретательный и падки на деньги. Я заплачу, если вы возьметесь за эту работу. Называйте свою цену — зачем вам беспокоиться о прочем?

— Потому что если Кук убил вашего отца и вы можете это доказать, то во мне нет необходимости, — ответил я. — Все, что вам нужно, — это гавайские полицейские; насколько я помню, они достаточно шустрые ребята.

— Это личное дело, — огрызнулась она. — Семья Тонгов сама заботится о себе. Так было всегда, мистер Бойд, и я не собираюсь менять традиции.

— Так, значит, вы на полном серьезе? — ляпнул я, но, взглянув на лицо посетительницы, понял, что попусту теряю время. — Послушайте, — сказал я безнадежно, — если вы располагаете доказательствами убийства, я буду только рад найти этого Джонатана Кука и передать копам. И если на то пошло, хоть в каноэ отвезти его назад на Гавайи. Но я не пойду на убийство даже ради такой куколки, как вы. Законы штата Нью-Йорк допускают насчет этого однозначное толкование, и я не хочу, чтобы из меня сделали фрикасе![2]

— Тогда мне придется найти кого-нибудь другого, — сказала Лака холодно.

Я положил локти на стол, упер подбородок в ладони и мрачно уставился на нее. Она была молода, красива и чрезвычайно желанна.

— Расскажите мне поподробнее о Джонатане Куке, — предложил я.

— Он был компаньоном моего отца, — сказала девушка безучастным тоном. — Этот негодяй и вор разорил его, а потом сбежал, бросив отца одного на позор. Возможно, если бы речь шла только о нем, мой отец не беспокоился бы, но бесчестье также коснулось имени всей нашей семьи. И вот однажды поздней ночью, взяв охотничье ружье, отец ушел в спальню. Сунул ствол себе в рот и спустил курок. Ружье было 20-го калибра, мистер Бойд, а я оказалась тем самым человеком, кто нашел его час спустя после выстрела.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Губы ее скривились в слабом подобии улыбки.

— Мне тоже.

— Если Кук дал деру, то, когда добрался до материка, он мог скрыться в любом месте, — заметил я. — Скорее всего, он сменил фамилию, даже изменил свою внешность. Мне кажется, что шансы найти его ничтожны.

— Кук не сбежал, мистер Бойд, — возразила Лака ледяным тоном. — Он все предусмотрел и все сделал для того, чтобы наверняка подставить моего отца. Для всех остальных Джонатан Кук остался невинной овечкой. Он сейчас в Нью-Йорке под своим именем и остановился в «Палм-отеле».

— Может, нам удастся доказать, что виновен он, а ваш отец стал жертвой его обмана? — спросил я с надеждой.

— Этого недостаточно, — ответила Лака Тонг бесстрастно. — Представьте, что это мозги вашего отца разбрызганы по потолку, мистер Бойд. Вряд ли вы бы удовольствовались тем, что предлагаете сейчас мне.

Крыть мне было нечем, и я не стал даже пытаться.

— Вы наймете кого-нибудь, чтобы убрать Джонатана Кука, и куда это вас приведет? — попробовал подъехать я с другого бока. — Прямо на электрический стул!

Девушка закинула ногу на ногу, и ее глаза с явной насмешкой встретили мои, когда я с неохотой оторвал взгляд от ее бедра, покрытого золотым загаром.

— Мне нужен спец, — терпеливо пояснила она. — Вот почему я пришла к вам, мистер Бойд. Я сочла, что у вас хватит ума убить его и при этом не попасться.

— Лапочка, — сказал я рассудительно, — если я убью Кука, то мне больше не придется спать по ночам.

— Из-за того, что убили змею?

— Нет. Просто из-за того, что меня могут сцапать, — честно признался я.

— Я уже говорила вам, — многозначительно напомнила Лака, — вы можете назвать свою цену. Десять тысяч? Пятнадцать?

— Нет.

Она, как кошка, легким движением вскочила на ноги, и ее шелка зашуршали, как бы сожалея о моей неуступчивости.

— Тогда я обращусь к кому-нибудь другому, мистер Бойд!

Не вызывало сомнений, что разговор окончен. Я следил за тем, как, плавно покачивая бедрами, она направляется к двери, и размышлял, какого черта ее занесло в Нью-Йорк в таком наряде и туфлях на шпильках, да плюс к тому — на поиски наемного убийцы. По моему разумению, ей следовало бы шествовать босиком по какому-нибудь залитому лунным светом тропическому пляжу в юбочке из травы и демонстрировать эротические телодвижения единственному зрителю — Дэнни Бойду.

Двумя секундами позже Лака ушла из моей жизни, а две минуты спустя грохнулся кондиционер, издав глухой металлический стон. Надо же — и техника туда же!

Денек выдался еще тот, и я был рад, когда он наконец подошел к концу. В полшестого возникла моя секретарша, Фрэн Джордан, с парой писем мне на подпись. Фрэн — очаровательная зеленоглазая рыжеволосая девушка, и иногда наши отношения на краткое время становились пылкими и совершенно не деловыми. Я испытал острую ностальгию по последнему разу, который был чертовски давно.

— Вы самая красивая девушка Ист-Сайда, — сказал я ей, пытаясь быть искренним, — а также Вест-Сайда, если только вам случалось там бывать. То же самое можно сказать о Бронксе, Бруклине и Куинсе, не говоря уже о Стейтен-Айленде.

Она бросила на меня холодный оценивающий взгляд, швырнула письма на письменный стол и резко шарахнулась в сторону за пределы моей досягаемости.

— У вас отвратный вид в расстегнутой рубашке, — бросила она. — А эта ухмылка на лице — венец всему, она делает вас просто невообразимым!

— Так когда же починят кондиционер? — спросил я, пытаясь изобразить босса.

— Мне ответили, чтобы я им снова позвонила ближе к осени. — Фрэн зловредно улыбнулась. — Тогда, возможно, им удастся вставить ваше имя в конец своего списка.

Зазвонил телефон, и я без всякого энтузиазма потянулся к трубке.

— Мистер Бойд? — спросил приятный баритон.

— Он самый, — подтвердил я. — Кто это?

— Мистер Бойд, который завернул контракт с малышкой Тонг сегодня утром?

— Да, но кто вы, черт возьми? — требовательно спросил я.

— Не важно, — небрежно бросил баритон. — Я просто хочу, чтобы вы знали: она подписала его в другом месте. Так что забудьте, что вы когда-либо слышали ее имя или имя Джонатана Кука. Усекли, мистер Бойд?

— Эй! — завопил я. — Подождите минуту! Вы не можете…

— Еще как могу! — заверил он. — Никаких проблем. Так что, если хотите пребывать в добром здравии, зарубите это у себя на носу. Понятно?

У меня в ухе раздался резкий щелчок.

Когда я медленно дрожащей рукой клал телефонную трубку, на лице Фрэн появился сдержанный интерес.

— Разинутый рот не вписывается в ваш профиль, дружок, — заметила она с ехидцей. — Впрочем, как и вытаращенные глаза и отвисшая челюсть.

— Она сделала это! — сказал я тупо.

— Ну, не вините в этом бедную девушку, кто бы она ни была, — сказала моя секретарша, как отрезала. — Манхэттен битком набит волками вроде вас, готовыми воспользоваться затруднениями любой девушки, не считаясь даже…

— Может быть, она оставила адрес? — с мольбой спросил я. — Или, возможно, номер телефона?

— Никак, вы запели ту же самую песенку на другой мотив? — осведомилась Фрэн, разыгрывая удивление. — Скажу вам откровенно, Дэнни, кроме мелодии не мешало бы поменять слова.

— Ее зовут Лака Тонг! — рявкнул я. — Мне необходимо связаться с ней как можно скорее!

Фрэн покачала головой.

— Неудавшийся соблазнитель! Она ничего не оставила, если не считать запаха своих контрабандных духов.

— Она же должна остановиться где-то в Нью-Йорке, — предположил я в отчаянии. — Постарайтесь навести справки в отелях.

— Только из наших окон их просматривается не меньше пятидесяти, — ласково возразила Фрэн. — Вы что, растеряли остатки своего и так далеко не блестящего ума?

— О’кей, — фыркнул я, как только собрался с мыслями. — Тогда найдите мне Джонатана Кука в «Палм-отеле».

— Хорошо. — Фрэн пожала плечами. — Судя по тому, как была экипирована эта гавайская пышка, я решила, что у вас уже все схвачено — включая родинки и родимые пятна — и занесено в вашу маленькую черную записную книжку.

— Я не стал бы торопить вас и сам дергаться, — заверил я. — Просто так получилось, что этот звонок — дело жизни и смерти.

— Надеюсь, не моей! — Она презрительно изогнула брови. — Думаете, у этого Джонатана Кука есть ее телефон?

Лицо Фрэн мгновенно побледнело, когда она прочитала жажду убийства в моем взгляде — сразу же, едва я начал приподниматься со своего стула.

— Уже бегу! — проворковала она и выбежала в чулан, который я с помпой именовал приемной. Через тридцать секунд мой телефон зазвонил, и Фрэн заявила, что Кук на проводе.

— Да? — услышал я холодный, можно сказать замороженный, голос через несколько секунд.

— Мистер Кук, — начал я напористо, — я — Дэнни Бойд из «Сыскного бюро Бойда», и мне необходимо сейчас же встретиться с вами.

— Зачем? — спросил голос все так же равнодушно.

— Это очень важно! — сообщил я ему. — Мне не хотелось бы говорить об этом по телефону, но речь идет о вашей жизни и смерти.

— Вы пьяны, мистер Бойд?

— Нет, и я не шучу. Это…

— Возможно, вы спятили?

— Послушайте! Я…

— Если вы в здравом уме и не пьяны, мистер Бойд, то, мне кажется, у вас нет законной причины беспокоить меня. Не делайте этого больше!

Во второй раз в течение десяти минут со мной не хотят говорить и вешают трубку! Я оставил телефон в покое, закурил сигарету, встал из-за стола и, подойдя к зеркалу, висящему на стене, стал тщательно изучать свой профиль. Он почти не изменился — подлинное воплощение мужского совершенства — правда, с правой стороны это не так бросалось в глаза, как с левой, да и короткую стрижку я сделал совсем недавно. «Итак, что же произошло?» — недоумевал я.

Меня оторвал от размышлений быстрый стук высоких каблучков — Фрэн вернулась в кабинет.

— Дэнни, — сказала она укоризненно мгновение спустя, — вы еще не подмахнули эти письма?

— Ответьте честно, пусть даже это причинит мне боль. — Я повернулся к ней и достаточно долго демонстрировал свой профиль слева. — Вы в последнее время замечаете какие-нибудь изменения в моем облике?

— Никаких, — ответила она язвительно. — Тот же невыносимый эгоизм, питающийся иллюзиями насчет собственного неотразимого шарма. Тот же мозг с одной извилиной и взгляд-рентген. Если бы тот, кто изобрел непроницаемый нейлон, знал о вашем существовании, он свихнулся бы при мысли, что природа его опередила!

— Тогда почему, внезапно и без причин, люди начинают ненавидеть меня настолько сильно, что бросают трубку прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово? — спросил я с горечью.

Фрэн слегка пожала плечами.

— Полагаю, виной всему ваша репутация, Дэнни. Слишком многие о вас наслышаны, чтобы рисковать своим добрым именем, разговаривая, пусть даже по телефону.

— Я звоню этому типу, потому что хочу спасти ему жизнь, а он бросает трубку, — грустно размышлял я вслух. — Вряд ли можно сильнее возлюбить ближнего, а он плюнул мне в душу.

— Это Джонатан Кук? — осведомилась она.

— Кто же еще?

— И вы хотели спасти ему жизнь?

— Разумеется!

— Тогда почему бы вам не отправиться и не повидать его? — предложила Фрэн с убийственной логикой. — В этом случае повесить трубку ему уже не удастся, не так ли?

— Придется так и сделать, — сказал я решительно. — Весь день напролет я вел себя благородно, зачем же портить концовку? Лака Тонг хотела нанять меня для убийства, но я отказался. А сейчас узнал, что она наняла другого фрукта для выполнения этой работенки. Так что последнее, что я могу сделать для своего ближнего, то бишь Кука, — это защитить его в трудный час.

— Надеюсь, не задаром? — Фрэн скептически уставилась на меня.

— Вы что, шутите? — огрызнулся я.

«Палм-отель» находился в двух кварталах от Таймс-сквер, и если он и знавал лучшие дни, то это было еще до моего рождения. Меня осенило: свое название он получил из-за двух покрытых пылью и заброшенных пальм в горшках, которые стояли в холле по обе стороны от входной двери. Там же находился и портье, явно не смотрящийся на фоне даже этих пальм, и моей первой мыслью было, что кто-то просто оставил здесь восковую фигуру во время капитального ремонта отеля, который производился в период третьего срока правления президента Рузвельта, — и так и не вернулся за ней. Но тут на его желтоватой щеке дрогнул мускул, и я слегка приободрился.

— Вы хотите снять номер? — прокаркал он.

— Здесь? — Я пожал плечами. — У вас черный юмор, приятель!

— Да, здесь, в Уолдорфе. — Он изящно поковырял в зубах пилкой для ногтей. — Вы продаете что-нибудь?

— У вас остановился мой друг, — сказал я ему. — Джонатан Кук.

— Да ну?

Разве кто-то однажды не сказал: тише едешь — дальше будешь? Я закурил сигарету и скрепя сердце принудил себя снова взглянуть на портье. К тому времени он усердно ковырял пилкой для ногтей в другом углу рта и, казалось, на полном серьезе намеревался продырявить себе челюсть, невзирая на возможный летальный исход.

— Это что, игра в «угадайку»? — живо спросил я. — Давайте так: я называю номера комнат по одному, а вы мне отвечаете — «горячо», «холодно», «угадал»?

— Кук, — произнес он медленно. — Он в двадцать первом номере. Вы хотите, чтобы я позвонил и сообщил ему, что вы здесь?

— Мы старые друзья, Джонни-бой и я, — сказал я заискивающе. — Мне хочется сделать ему сюрприз.

— Вы — судебный исполнитель?

— Он задолжал мне полсотни долларов — проиграл в карты. Вы скажете ему, что я здесь, а он выпрыгнет прямо из окна, и мне придется снова разыскивать его повсюду.

— Сурово.

Я вынул из бумажника пятидолларовый банкнот и положил на стол перед ним.

— Это десять процентов, а я ведь еще не получил свои денежки, — кисло сказал я. — Если я не застану его, то сразу же вернусь сюда, дружище, заберу деньги обратно и расквашу тебе нос за плохие шутки.

Высохшая клешня моментально зависла над столом, и бумажка исчезла. Острие пилки для ногтей обвиняюще нацелилось на меня.

— Он здесь, — пробурчал портье. — Я не настолько глуп. Тот, кто поднимается наверх, должен непременно спуститься вниз, если уходит, правильно?

Бросив взгляд на лифт, я решил, что, пожалуй, на второй этаж лучше подняться по лестнице. Номер Кука был в конце длинного унылого коридора, и, когда я по нему проходил, мне в нос ударил запах пищи — несмотря на запрещение сорокалетней давности, здесь явно готовили в номерах. Затем я постучал в дверь двадцать первого номера и стал терпеливо ждать, изобразив на лице приличествующее случаю выражение. Примерно через десять секунд дверь приоткрылась на пару дюймов и сквозь щель на меня уставился холодный синий глаз.

— В чем дело? — послышался резкий голос.

— Мистер Кук. — Я одарил его чинным взглядом, повернувшись левым профилем. — Я — Дэнни Бойд, и мне нужно переговорить с вами прямо сейчас. Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.

— Шли бы вы лучше куда подальше! — В холодном синем глазу возникло подозрительное и недоброжелательное выражение.

— Лака Тонг в городе, — выпалил я. — Жаждет вашей крови.

— Лака Тонг? — Он поколебался пару секунд, затем дверь открылась шире. — Может, вам лучше войти, мистер Бойд?

Номер оказался больше, чем я предполагал. У стены стояли огромная кровать, пара кресел и столик для кофе. Одна полуоткрытая дверь ясно показывала, что за ней — туалет, другая обозначала, вероятно, кухоньку размером с кулак, рядом с ванной.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — тихо предложил Кук. — Я хочу узнать поподробнее о Лаке Тонг.

Сев напротив него в одно из кресел, я удивился, какого черта отец Лаки доверял типу с таким лицом. Куку было около сорока лет, решил я. Он был почти лыс, если не считать двух густых пучков черных волос, росших над его растопыренными, как у летучей мыши, ушами. Его лицо осунулось, словно у покойника; острый нос и такие тонкие губы, что они почти исчезали, стоило ему закрыть рог. Холодные синие глаза были лживыми и поневоле вызывали у собеседника настороженность.

— Она утром пришла ко мне в офис и сообщила, что хочет отомстить за смерть своего отца, — заявил я. — Думаю, это вполне можно назвать деловым, хотя и несколько упрощенным подходом. Она пыталась нанять меня, чтобы убить вас, мистер Кук!

Слабый ироничный блеск появился в его глазах.

— И вы приняли это предложение, мистер Бойд?

— Она ушла после того, как я отказался, — ответил я, стираясь по возможности непрерывно демонстрировать ему свой благородный профиль. — Час назад мне позвонили по телефону. Некто сообщил, что «дело в шляпе» — контракт подписан, а я, если не дурак, должен напрочь забыть, что слышал о Лаке Тонг и Джонатане Куке.

— Очень интересно, мистер Бойд.

— Я сразу позвонил вам, но вы не захотели меня слушать. Повесили трубку, прежде чем мне удалось что-либо объяснить, — сказал я слегка укоризненным тоном. — Поэтому я и пришел сюда.

— Теперь я вижу, что поступил глупо, повесив трубку, мистер Бойд, — все так же прошептал он. — Благодарю вас, что не сочли за труд и потратили время, чтобы явиться сюда лично и предупредить меня об опасности.

Этот парень, которого наняла Лака, — кто бы он ни был — профессиональный убийца, — бросил я. — Не дам и ломаного гроша за то, что вы доживете до утра.

— Вот как? — На его лице появилось выражение вежливой заинтересованности. — У вас есть какие-то предложения, мистер Бойд?

— Вы нуждаетесь в защите, в телохранителе, — ответил я резко. — Вам нужен профессионал для охраны собственной жизни, лучший специалист в этой области, парень, который не оставит вас ни на секунду, кто-то вроде…

— …вас?

— Как вы догадались? — полюбопытствовал я.

— Я не слишком высокого мнения о своей персоне, мистер Бойд. — Тонкие губы скривились в слабом подобии гнусной ухмылки. — Не сомневаюсь, что специалист по этой части, такой как вы, стоит дорого?

— Во что вы оцениваете свою жизнь? — огрызнулся я.

— Думаю, что смогу позаботиться о себе сам, — прошептал он. — Но я ценю то, что вы побеспокоились и предупредили меня об опасности. Я весьма вам благодарен, мистер Бойд. — Он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник. — Буду настаивать на том, чтобы вы позволили мне возместить ваши расходы, мистер Бойд. Это то немногое, что я могу сделать для вас. Сколько вы заплатили за такси? В оба конца, разумеется.

Пока я сожалел о том, что не согласился на предложение Лаки Тонг, внезапно раздался резкий стук в дверь.

— Извините, — сказал Кук вежливо; он встал и пошел к двери. — Кто там? — спросил он, и его громкий голос, по контрасту с прежним шепотом, подействовал мне на нервы.

— Мистер Кук? — гулко пророкотал за дверью вежливый баритон. — Я должен вас немедленно увидеть. Это очень срочно. Вопрос жизни и смерти!

Кук посмотрел на меня и выразительно пожал плечами.

— Что вы имеете в виду, говоря «вопрос жизни и смерти»? — окликнул он в свою очередь.

— Лака Тонг здесь, в Нью-Йорке, — громко донеслось из-за двери. — Я частный детектив, мистер Кук, и располагаю информацией, которая необходима вам, чтобы остаться в живых.

— Как вас зовут? — резко спросил Кук.

— Бойд, — тотчас же ответил баритон. — Дэнни Бойд.

Мне не приходилось еще встречать такой прыти. В руке Кука невесть откуда появилась пушка 38-го калибра. Он широко распахнул дверь и приставил дуло пистолета к животу визитера.

— Заходите, мистер Бойд, — прошептал он. — У меня для вас большой сюрприз!

Баритон, у которого дуло пистолета как бы срослось с пупком, шагнул в номер с выражением недоумения на круглом и невинном, как у херувима, лице. Он был высокий, но с брюшком, которое делало его похожим на пляжный мячик — не круглый, а продолговатый — но при повторном взгляде нетрудно было заметить, что его тело отнюдь не желе — сильные мускулы скрывались под слоем жира, как у тюленя.

— Закройте дверь, — снова перешел на шепот Кук, и баритон послушно захлопнул дверь ногой. — Теперь позвольте мне преподнести вам сюрприз, мистер Бойд. — Кук кивнул в мою сторону. — Познакомьтесь с мистером Бойдом!

Дружелюбная ухмылка на лице баритона не успела дойти до ушей только из-за того, что он на мгновение уставился на меня и затем выразительно пожал плечами.

— Ситуация становится интересной, не правда ли? — спросил он с издевкой. — Хотите, чтобы настоящий Дэнни Бойд встал, или что-то в этом роде?

Лже-Бойд тут же болезненно поморщился, когда Кук злобно ткнул дулом пистолета ему под дых, и улыбка его исчезла.

— Не делайте этого больше, — заявил самозванец ровным голосом, — или пожалеете.

— Один из вас липовый, — прошипел Кук, — и я собираюсь выяснить, кто именно, — пусть даже это будет болезненно. Прямо сейчас могу поспорить, что туфта — это вы.

— Как я уже сказал, — баритон снова улыбнулся, — ситуация складывается — лучше не придумаешь. Мы оба тут заявляем, что каждый из нас — Дэнни Бойд, значит, кто-то один лжет. Скорее всего, врешь ты, тощий шкет, утверждая…

Кук вновь продемонстрировал свою удивительную быстроту, и движение его руки показалось как бы смазанным. Послышался глухой звук, когда ствол пистолета врезался в висок баритона; тот сделал заплетающийся шаг в сторону, затем грохнулся, как мешок, на пол.

Кук повернулся ко мне, непринужденно заправляя пистолетным дулом прядь волос за правое ухо.

— Ненавижу слишком умных, — прошептал он конфиденциально. — Почему он так настаивает на том, что он — это вы, как по-вашему, мистер Бойд?

— Не знаю, — искренне ответил я. — Наверное, у него есть веская причина, и не менее серьезная, чем у вас. Неспроста же вы притворились Джонатаном Куком?

Ствол пистолета прекратил чесать за ухом и описал дугу в моем направлении, застыв, когда оказался прямо у меня перед глазами.

— Откуда подобное заключение? — спросил он тихо.

— Ваш голос отличается от того, который я слышал по телефону, — не замедлил я с ответом. — Да и колобок уже был готов заявить, что вы вовсе не Джонатан Кук. Вот почему вы и вырубили его.

— Это нетрудно проверить, — пробормотал тот. — Мой бумажник в верхнем ящике бюро, вон там, мистер Бойд. Удостоверьтесь сами. Думаю, вы сможете найти убедительные доказательства того, что я — Джонатан Кук.

Я встал с кресла и подошел к бюро. Оно стояло у стены позади рухнувшего баритона, и мне пришлось осторожно переступить через него. Когда я открыл верхний ящик, он оказался пуст, но я даже не успел сделать из этого вывод. Никакого звука я не услышал, но мне-то следовало знать, как проворен Кук — я ощутил только внезапную страшную боль, когда он дулом пистолета хватил меня по макушке, и сноп ярких брызг, хлынувший из глаз, был последним, что я запомнил.

Когда пульсирующая боль внутри моей головы стала настолько сильной, что заставила меня открыть глаза, я обнаружил, что валяюсь на бюро, как тюк с бельем из прачечной. Я вцепился в крышку обеими руками и, поднимая голову со скоростью одного дюйма в минуту, потихоньку выпрямился.

Шепчущий старина Кук, разумеется, смылся, но баритон все еще валялся в отрубе на ковре. Возможно, мне следует считать себя счастливым по сравнению с ним. Его, очевидно, хватили гораздо сильнее, чем меня.

Я милостиво опустился на колени, перевернул бедолагу на спину, расстегнул пиджак, вытащил короткоствольный «смит-и-вессон» из кобуры на ремне и высыпал пять патронов из барабана себе на ладонь. С пулями в кармане пиджака я был, пожалуй, не против вернуть пушку ему в кобуру. В его бумажнике было около девяноста долларов, а также стопка кредитных карточек, все на имя Эдварда Слоуна, с адресом в районе западных семидесятых улиц.

Пихнув бумажник ему обратно во внутренний карман, я с трудом поднялся на ноги и поплелся в ванную. В мыслях было только выпить стакан воды и, возможно, подержать голову несколько секунд под холодной струей. Однако, черт побери, насчет трупа в ванной мы не договаривались!

Да, представьте себе, труп загорелого человека, облаченного в белый шелковый костюм, какие носят в тропиках, валялся в ванне: ноги были скрещены, причем правая ступня покоилась на кране с горячей водой. Покойник, возможно, был даже привлекателен при жизни, но об этом можно было только догадываться, потому что теперь на его лице застыло выражение ужаса: широко раскрытые глаза взирали на меня в застывшей агонии. Кто-то перерезал ему горло от уха до уха, и его рубашка и пиджак спереди пропитались кровью.

Я прислонился к стене и дрожащими руками стал доставать сигарету, когда услышал болезненный стон из другой комнаты, за которым последовали звуки, похожие на шарканье подошв, сопровождаемые звучными эпитетами, свидетельствующими о том, что баритон очухался. Дверь ванной широко распахнулась, и через несколько секунд он предстал передо мной во всей красе, осторожно ощупывая след от удара на виске неловкими пальцами.

— Что здесь произошло? — увидев меня, прорычал он.

— Я совершил ошибку, попытавшись закончить вашу фразу, — сообщил я ему. — Взял и сдуру полюбопытствовал, почему он изображает из себя Кука, вот и схлопотал пистолетом по кумполу.

— А потом он исчез в розовой дымке, — вяло сказал баритон. — Хотел бы я знать, что произошло с настоящим Джонатаном Куком, Бойд.

— Зайдите сюда на минутку и полюбуйтесь, — предложил я.

Он протиснулся мимо меня в клетушку и тут же застыл, увидев труп в ванне и уставившись на него непонимающим взглядом.

— Да, — выдавил он наконец. — Это Джонатан Кук. Точно.

— Почему вы в этом уверены? — спросил я.

— Мадам Тонг дала мне подробное описание.

Его пальцы снова ощупали висок, и он резко поморщился, когда коснулся ими болезненного места. Баритон указал на тело в ванной, и в его голосе зазвучало невольное уважение, когда он снова заговорил.

— Ни капли крови на полу, — заметил он. — Видите, она вся в ванне.

— Это означает, что Кук попал в нее живым. Наверняка никого бы не удивило, что он хотел принять ванну — только не в этом же костюме?

— Как я сказал, этот шептала — профессионал, — повторил баритон. Приятные, глубокие нотки вновь зазвучали в его голосе. — Как долго вы пробыли здесь до моего прихода?

— Должно быть, минут пять, не больше.

— Нужны крепкие нервы, Бойд! — Он восхищенно хохотнул. — Могу поспорить, только пару минут прошло, как он разделался с Куком, когда вы постучали в дверь. При таком раскладе даже тертый калач может запаниковать и выпрыгнуть в окно или отмочить еще какую-нибудь глупость. Но этот тип открыл дверь и впустил вас, изображая Джонатана Кука так, словно был его старшим братом. А когда пришел я, он уложил нас обоих, словно пару глупых щенков!

— Прекрасно, увенчайте его грудь медалью, — свирепо огрызнулся я. — Что до меня, я сейчас больше обеспокоен трупом. Это не шутка, Эдди.

Тот задумчиво посмотрел на меня.

— Могу только ответить, что теперь в связи с этим у меня масса проблем, Бойд. Час назад я заключил неплохую сделку с мадам Тонг — я убираю Кука, а она выкладывает десять тысяч баксов на бочку. До этого, по ее словам, предложение было сделано вам, но вы заартачились, а вот когда я пришел сюда, вы оказались тут как тут. Затем выясняется, что этот шептала оставил нас обоих с носом. Я не в восторге от того, что мадам подряжает сразу троих на одну работу, Бойд. Я считаю это неэтичным!

— Вы хотите мне еще что-нибудь сказать, Эдди? — вежливо осведомился я.

— Я хочу проучить эту Тонг, — ответил он тихо. — Если я пущу это дело на самотек, то еще неизвестно, чем все кончится. Считаю, что с точки зрения этики, эти десять тысяч мои по праву, и я их из нее выколочу. И если этот фрукт не согласен, пусть найдет меня — и мы поговорим!

— А если он уже нагрянул к Лаке Тонг, и она с ним рассчиталась? — пробормотал я.

— Тогда ей придется платить дважды, — сказал он бесстрастно. — Откуда ей знать, кто на самом деле выполнил ее заказ, — а мне нужно думать о своей репутации.

— Что заставило вас назвать мое имя, когда этот ловкач спросил, кто стучит? — полюбопытствовал я.

— Зачем городить огород, когда есть готовая легенда, — сказал Эдди Слоун, пожав плечами. — Все, что я хотел, — это войти. Думал, что, если выдам себя за Бойда, отказавшегося заключить договор, и предупрежу его, что Лака Тонг жаждет его крови, он испугается, но не меня. Тогда я смогу увезти его в укромный уголок и без помех и спешки пришить.

— О’кей, Эдди, — прорычал я. — У вас свои проблемы, а у меня — свои. Но одна проблема у нас общая. — Я кивнул на труп в ванне. — Что нам с ним делать?

— Я как раз об этом думаю, — любезно ответил Слоун. — Если я скажу мадам Тонг, что это моя работа, а вы не подтвердите мои слова, — что ж, вы с этим прохвостом будете оба против меня. Но я не могу уйти из этой дыры из-за клерка, с которым перекинулся парой слов, и тот меня запомнил. Это означает, что мне придется позвонить в полицию и выдать им убедительную версию.

Его правая рука небрежно опустилась, скользнула под пиджак и снова взметнулась привычным плавным движением. Короткоствольная пушка 38-го калибра мягко уперлась мне в грудь.

— Если в это дело ввяжется полиция, мадам Тонг придется подтвердить любую лапшу, которую я им повешу на уши, — сказал он весело. — Итак, я ее друг и она обратилась ко мне за помощью. Бывший компаньон ее отца сказал ей, что его жизнь в опасности, и она наняла для него телохранителя. Она позвонила мне час назад и сказала, что знает: Кук и его охранник находятся здесь, но никто не ответил, когда портье по ее просьбе позвонил в номер. Поэтому мне пришлось пойти и проверить, все ли в ажуре. — Он издал неприятный смешок. — Все для друга — вот мой девиз. Когда я пришел, говорящий шепотом тип впустил меня в номер, а затем оглушил. Доказательство налицо, вернее на виске! — Пальцами свободной руки он вновь коснулся больного места. — Когда я очнулся, то нашел вас застреленным прямо здесь, на полу, а тело бедняги Джонатана — в ванне.

— Вы, никак, шутите? — поинтересовался я.

— Я сегодня уже советовал вам забыть о Лаке Тонг и Куке. — Он медленно покачал головой. — Тебя следует пустить в расход, Бойд, смотри правде в лицо.

— Какое совпадение, Эдди, — ответил я искренне. — Я только что подумал про вас то же самое.

— Только оружие-то у меня в руках! — огрызнулся он.

— Где я могу найти Лаку Тонг? — спросил я внезапно.

— На ваших похоронах, если вам повезет, Бойд!

Эдди спустил курок, но раздался сухой щелчок. Он не поверил своим ушам и нажал на спуск еще пару раз с тем же результатом. Я врезал ему промеж изумленных глаз, и его затылок шмякнулся о стену. Глаза его остекленели, а колени подогнулись. Я успел ударить его второй раз, туда же, пока он падал.

Затем вышел из ванной, в темпе обыскал комнату и нашел бумажник Кука вместе с паспортом во втором ящике бюро. Там меня заинтересовала лишь одна вещь — карточка члена Китайско-американского общества изящных искусств. На обороте карандашом было написано имя: «Юдит Монтгомери» и номер телефона. Я втиснул карточку в свой бумажник, затем положил паспорт Кука обратно в ящик бюро.

После чего вернулся в ванную. Эдди Слоун был все еще без сознания, спина его упиралась в кафельную стену, а ноги широко раскинулись на полу. Я поднял его револьвер, снова загнал пять пуль в барабан и вложил пушку в кобуру на его ремне.

Выйдя из номера и спустившись в холл, я направился прямиком к столу администратора, и в тусклых глазах портье, наблюдавшего за мной, мелькнуло любопытство.

— Получили свои пятьдесят долларов? — спросил он.

— А то как же! — ответил я радостно.

— Толстяк еще там?

— Можно подумать, что у них там выездная сессия, — был мой ответ. — Да, Джонни велел добыть бутылку виски и доставить ее наверх, как насчет этого?. — Я бросил перед ним на стол десять долларов.

— Может, он думает, что тут как в Уолдорфе? — кисло осведомился портье.

— Джонни сказал, что, если он получит ее в ближайшие десять минут, сдача достанется вам, — добавил я.

Его лицо слегка просветлело.

— Почти как в Уолдорфе!

Клешня опустилась на деньги с невероятной быстротой и смахнула их со стола.

— Он получит свою бутылку через пять минут, — пообещал портье.

Я взял такси и вернулся в свою квартиру, потому что именно там находился мой пистолет, а учитывая, что любитель пошептаться все еще разгуливал на свободе, я почувствовал себя намного увереннее с новехоньким «магнумом» в специально подогнанной кобуре под мышкой.

Портье должен был найти дверь в номер Кука открытой, так как именно в таком положении я ее оставил; обнаружив труп Кука по соседству с еще не очухавшимся Эдди, он догадается, как я надеялся, сразу позвонить в полицию. Дело даже не в том, что, по моему мнению, трупы в ванных выглядят не слишком презентабельно, а в том, что я рассчитывал: копы не упустят шанс задушевно побеседовать с Эдди Слоуном в участке и продержат его там достаточно долго, чтобы он не мог добраться до меня, пока я буду разыскивать Лаку Тонг. Судя по тому, как он вел себя со мной, я сомневался, что Эдди сойдет за того, кто нужен полицейским. Если мне повезет, то копы провозятся с ним несколько часов, но уж никак не дней, а если он упомянет мое имя — что тогда? Выходит, времени у меня в обрез — и надо жать на всю катушку.

Когда такси остановилось у моего дома в районе Центрального парка, счетчик показывал шестьдесят шесть центов. Я протянул водителю два четвертака с двумя десятипенсовиками и вышел из машины.

— Эй! — закричал тот, когда опомнился три минуты спустя. — Возьмите сдачу, мистер Рокфеллер!

— Это вам, — сказал я, сделав небрежный жест. — Деньги не имеют для меня никакого значения.

— Лихо! — сказал он горько. — Благодарю за кучу мелочи, теперь мне, пожалуй, по карману отправить своего мальчугана в колледж!

Было чуть больше восьми, когда я подъехал к зданию Китайско-американского общества изящных искусств в центре элегантного, обсаженного деревьями квартала в районе шестидесятых улиц Ист-Сайда. Проскочить мимо него было сложно — единственное здание из коричневого камня во всем квартале, с кафельной мозаикой на новом фасаде. Стеклянная дверь была открыта, поэтому я сразу же вошел.

Сидящая за столом миловидная девушка-китаянка приветливо мне улыбнулась, когда я к ней приблизился.

— Добрый вечер, сэр! — сказала она мягко.

— Добрый вечер, я…

— На второй этаж, сэр.

— Что? — не понял я.

— Что? — В ее глазах появилось недоуменное выражение. — О чем вы, сэр?

— Что на втором этаже? — Я на мгновение зажмурился. — Как вас зовут, радость моя?

— Ли Сонг.

— Сонг и Бойд? — Я решительно покачал головой. — Не те имена — не рифмуются, из нас никогда не получится опереточный дуэт, поэтому давайте не будем «чтокать» и «чевокать», договорились?

— Да, сэр. — Девушка поперхнулась. — Прием на втором этаже, сэр. Вам нужно подняться по лестнице.

— Там что, раздают подарки? — быстро поинтересовался я.

Уголки ее губ мгновенно изогнулись.

— Бойд и Сонг? — лелейным голосом подковырнула она.

Я поднялся по лестнице. Весь второй этаж был сплошная приемная с прекрасным белым ковром на полу. На стенах висели китайские картины, и около сорока человек делали все возможное, чтобы огромное помещение не выглядело пустым.

Маленький старикашка в вечернем костюме, который он купил, вероятно, еще до того как отощал, подошел ко мне и почти неощутимо пожал руку.

— Очень приятно, что вы пришли, — сказал он дискантом, писклявым, как звуки флейты. — Конечно, вы знакомы со всеми. — И вновь исчез в толпе.

— Бокал шампанского, сэр? — Официант дотронулся до моего локтя, балансируя здоровенным подносом с двадцатью бокалами шампанского. Я схватил ближайший ко мне бокал до того, как он успел отвалить в сторону, и замер, потягивая шампанское, определенно домашнего изготовления, и разглядывая собравшихся. Возможно, треть из них были китайцы, остальные — европейцы. Ни одного знакомого!

Величественная мадам с огромным, украшенным фальшивым бриллиантом бюстом подплыла ко мне, как под парусами, с таким видом, как будто этим летом уже расчистила двенадцатиметровый надел в Ньюпорте.

— Правда замечательно, что Виат пробудет в городе эти несколько дней, — сказала она, благосклонно мне улыбаясь. — Говорят, он — величайший из ныне здравствующих авторитетов по нефриту! Думаю, нам ужасно повезло! У меня есть небольшая фигурка, которая все эти годы не дает мне покоя — я уверена, что она относится к периоду раннего Чжоу, но несколько несносных упрямцев настаивают, что к династии Тан. Они конечно же ошибаются, и теперь я смогу обратиться за подтверждением к душке Виату, ведь они не осмелятся спорить с ним, не так ли?

— О каком таком Виате Чжоу вы говорите? — с дрожью спросил я.

Огромные груди колыхнулись, как горы при сильном землетрясении.

— Вы такой душка! — пронзительно взвизгнула она в экстазе. — Какое чувство юмора! — Дама игриво заехала мне локтем глубоко под ребра, и я решил, что три из них уж точно сломаны. — О! — вновь оглушительно взвизгнула она. — А вот и он!

Груди вздымались как паруса, когда она легла на другой галс и поплыла через зал.

Я одним глотком опорожнил бокал и обменял его на полный с проносимого мимо подноса. Еще полдюжины людей вошло в помещение, и постепенно начали возникать разговоры. Пара парней, стоявших рядом со мной, оказались втянуты в оживленную дискуссию о точном назначении ритуального диска и о том, действительно ли он является символом Неба. Разговор явно был предназначен для того, чтобы к нему прислушивались, затаив дыхание.

Затем, подобно миражу в бесплодной пустыне, появился единственный вид нефрита, в котором я разбирался — если весьма вольно трактовать Шекспира. Нефрит в образе блондинки, высокой, с плавными изгибами тела, которые вряд ли могли хоть одного скульптора оставить равнодушным. Ее белокурые с земляничным оттенком волосы, были гладко зачесаны и собраны в высокий пучок, который касался основания ее шеи. У блондинки было на удивление высокомерное лицо с очень пухленькой нижней губкой, которая презрительно кривилась, а в темно-серых глазах светился неприкрытый цинизм. Она была в коротком черном платье из шелкового крепа с глубоким вырезом, отделанным черным кружевом, которым более замысловато был обшит подол. Над линией выреза открывался впечатляющий вид глубокой ложбинки между выступающих грудей, и я подумал, что если и она начнет нести чушь насчет Чжоу и династии Тан, то я выкину нечто дикое, например, вылью содержимое своего бокала в вырез ее платья.

— Привет, — произнесла она звучным и одновременно скучающим голосом. — Я Юдит Монтгомери, а заодно и секретарь Общества. Вы, очевидно, новичок?

— Дэнни Бойд, — представился я, слегка поворачивая голову, чтобы она получила возможность полюбоваться моим профилем слева. — Мой друг просил встретиться с ним здесь, но где-то задержался. Я его не вижу.

— Может быть, я смогу помочь вам найти его?

— Джонатан Кук.

— Нет, его здесь нет, — заявила она уверенно.

— Кроме того, я ожидал, что встречу здесь еще одну свою знакомую, но и ее не вижу, — добавил я мрачно. — Лаку Тонг.

Блондинка нахмурилась.

— Лака Тонг? Не думаю, что я ее знаю.

— Ну, — сказал я, уныло улыбаясь, — похоже, мне не повезло с обоими.

— Уверена, что один из ваших друзей скоро будет здесь, мистер Бойд, — объявила она привычно вежливым голосом, поскольку находилась при исполнении служебных обязанностей. — Не хотели бы встретиться с нашим почетным гостем, Виатом Торпом?

— Я всегда считал, что ритуальный диск — это то, что подросток берет на свидание, — ответил я. — Ненавижу разочаровываться. В моем-то возрасте!

— Вы не являетесь поклонником китайского искусства, мистер Бойд?

Я бегло осмотрел восхитительные изгибы ее тела, выгодно подчеркнутые черным шелковым крепом, потом с сожалением покачал головой.

— Только не того, о котором вы говорите, мисс Монтгомери.

Ее нижняя губка изогнулась еще на четверть дюйма.

— Что за блеск в ваших глазах, мистер Бойд, да еще в вашем-то возрасте!

— Вам никогда не приходило в голову, мисс Монтгомери, что ваша жизнь течет по неверному руслу? — вежливо спросил я. — Глупо слоняться среди этих статуэток из нефрита, когда вы могли бы удирать от меня босиком в Центральном парке.

Она чувственно облизнула кончиком языка верхнюю губу.

— Давно я не встречала такого искреннего примитива, — заметила она скорее в свой, чем в мой адрес. — Сочетание грубой мужской силы с в общем-то не таким уж плохим профилем. У вас есть на полу тигровая шкура, мистер Бойд?

— Для вас я возьму ее напрокат, — пообещал я.

— По крайней мере, вы не подкатываетесь к девушкам втихую, — с издевкой сказала она. — Действуете безо всяких этих обманчивых интеллектуальных подходов вроде того, что «вы должны прийти и полюбоваться на мои средневековые гобелены!» — Ее серые глаза какое-то мгновение изучали мое лицо.

— Однако ожидать от вас интеллектуального подхода, мистер Бойд, конечно же столь же смешно, как поверить, что кролик может говорить на двух языках.

— Я хотел бы знать, — спросил я ее с энтузиазмом, — что появилось раньше: вы или этот вырез на платье? Вдруг вы родились в этом одеянии, как другие в рубашке.

— Вы находите подобный предмет разговора занимательным? — осведомилась она ледяным тоном.

— Полагаю, во мне говорит все та же грубая мужская сила, — признался я, — в сочетании с не столь уж плохим телом. У вас есть вращающаяся круглая кровать, мисс Монтгомери?

Медленная, оценивающая улыбка скривила ее губы.

— А такое бывает? — пробормотала она как бы в раздумье. — Зачатки остроумия в сочетании с такими-то мускулами?

Она изогнула плечи и сделала глубокий вдох. На какой-то головокружительный момент я подумал, что глубокий вырез не выдержит такого напряжения и расползется по швам.

— Могу предложить вам следующее, мистер Бойд, — сказала мисс Монтгомери тихо. — Признаюсь, я стала немного уставать от антиквариата. Небольшое исследование по части методов, практикуемых в современной физиологии, может оказаться освежающим.

— Тогда снимайте туфли и рвем отсюда! — посоветовал я в ответ.

— Мне придется еще немного побыть секретарем, — возразила она. — Но вы не уходите, мистер Бойд. Я скоро освобожусь.

— Спросите у присутствующих, может, кто-то знает, что случилось с Джонатаном Куком, — предложил я небрежно. — Мне не хочется думать, что с ним произошел несчастный случай или кое-что похуже. Знаете ли, с людьми случается всякое: например, поскользнулся, вылезая из ванной, и напоролся на кран так, что располосовал себе горло.

— У вас живое воображение, мистер Бойд, — непринужденно сказала девушка. — Но я поспрашиваю.

Следя за возбуждающим колыханием ее бедер под обтягивающим шелком, пока она удалялась, я тупо признался себе в том, что много потерял из-за своего слабого интеллекта.

Зал быстро заполнялся все новыми и новыми людьми. Я прижался спиной к стене неподалеку от дверей и прихватил еще один бокал шампанского с проплывающего мимо подноса. Возможно, прошло около десяти безотрадных минут, показавшихся мне вечностью, прежде чем я ожил, завидев парочку, которая явилась в сопровождении кучки приверженцев изделий из нефрита.

Мужчина был высок и крепок, с впечатляющей, похожей на львиную гриву шапкой густых, преждевременно поседевших волос. Он излучал пренебрежительную самоуверенность, которая заставляет метрдотелей отвешивать поклон уже на расстоянии пятидесяти шагов. Его спутница сменила синее одеяние на такое же, только из парчи цвета слоновой кости с золотой вышивкой, которая слепила глаза буйством красок на груди. Все же остальное — от черных блестящих волос на голове до золотых шпилек на ногах — осталось неизменным, словом, это была та самая Лака Тонг, которая этим утром предложила мне заключить сделку.

Когда они достигли центра зала, я протиснулся через толпу и схватил девушку за локоть. Она вздрогнула, потом медленно, с явной неохотой повернула голову в мою сторону.

— Мисс Тонг, — произнес я. — Я бы хотел поговорить с вами.

— Извините, — ответила она поспешно. — Здесь, должно быть, какая-то ошибка!

— Не валяйте дурака, — сказал я хрипло. — Я Дэнни Бойд, помните?

— Вы, наверное, путаете меня с кем-то, — возразила она. — Я никогда вас не видела!

— Что за бред! — вырвалось у меня сквозь скрежет зубов. — Мы должны поговорить. Дело не терпит отлагательств и…

Вокруг моего запястья словно сомкнулись тиски и сжали его до боли. Я слегка повернул голову и встретился с ледяным взглядом ее спутника.

— Вы слышали, что сказала леди? — пробасил он тоном образованного человека. — Вы ошиблись.

— Я слышал, что сказала леди, но я не ошибаюсь, — огрызнулся я. — А кто вас просит вмешиваться?

Он еще сильнее сжал мое запястье, и я стал ждать, когда хрустнет кость.

— Здесь не место устраивать сцены, — сказал он холодно. — Но если вы настаиваете, буду только рад поучить вас хорошим манерам.

Тут я увидел отчаянную мольбу в сапфировых глазах Лаки Тонг, а за ней неприкрытый страх. Я мгновение усиленно ломал над этим голову, и в конце концов мне удалось изобразить на лице виноватое выражение.

— Какое поразительное сходство, — промямлил я. — Я не видел ее вот уже два года, и когда вы вошли… Извините.

— Все в порядке, — прошептала Лака. — Каждый может ошибиться.

— Согласен, — огрызнулся ее спутник. — Но только немногие ведут при этом себя так по-свински!

Я улыбнулся ему, стиснув зубы.

— Отпустите мою руку! Или я расквашу вам нос!

Его хватка мгновенно усилилась, и я чуть не взвыл от боли, потом неожиданно тиски ослабли, и его рука опустилась.

— Пойдем, моя дорогая. — Он улыбнулся Лаке, беря ее под руку. — Уверен, что большинство здесь — цивилизованные люди.

Я снова протолкался к стене, прижался к ней спиной и закурил. Потом стал размышлять, действительно ли Лака Тонг притворялась, или, может, у меня крыша поехала, и все это плод моего больного воображения. Пока я терзался сомнениями, передо мной вновь возникло черное шелковое платье.

— Я расспрашивала всех, как вы просили, — нехотя сказала Юдит Монтгомери. — Есть тут двое людей, которые хотят встретиться с вами; можете оказать им такую любезность, если хотите, чтобы я ускользнула отсюда с вами через некоторое время, чтобы поиграть в салочки в парке.

— Разве найдется человек, который откажется от такого предложения? — спросил я поспешно.

— Тогда идемте со мной, — сказала она. — И прекратите корчить из себя совратителя. Кто вы такой? Бойскаут или зрелый мужчина? Протрите глаза и оглядитесь по сторонам!

Я послушно последовал за ней из приемной, затем по лестнице на третий этаж, где, очевидно, находился главный офис Общества. Юдит, покачивая бедрами, миновала ряд пустых столов, остановилась у двери, отделанной панелями из тика, и тихонько постучала.

— Войдите! — скомандовал хриплый голос изнутри.

За этой дверью моим глазам предстал самый элегантный кабинет из виденных мною до сих пор. Я по щиколотку погрузился в дорогой белый ковер, по сравнению с которым тот, что был внизу, смотрелся как конская попона. Вдоль стены стояли застекленные полки, скрывая от посягательств поистине императорскую сокровищницу поблескивающего нефрита. Дополняли обстановку низкий диван и полдюжины обычных стульев современного датского производства, тоже из тикового дерева.

За большим тиковым столом сидела женщина, а позади нее в состоянии почтительного внимания замер невысокий мужчина, словно покорный слуга.

— Мадам Чой, — произнесла Юдит с уважением, — это мистер Бойд.

Судя по ее царственному виду, мадам Чой вполне могла бы быть китайской императрицей времен династии Чжоу или Тан. Ее волосы были слегка подернуты сединой, а сетка тонких морщин под пронзительными темно-оливковыми глазами говорила, что она уже немолода, — я дал бы ей лет пятьдесят, плюс-минус десять. Высокий ворот ее черного атласного платья-туники был застегнут бронзовой брошью с нефритом в тонкой золотой оправе.

— Всегда рада встретить одного из друзей Джонатана Кука, мистер Бойд. — Голос был хриплый и походил на мужской.

— Благодарю вас, — ответил я как можно вежливее.

Мадам чуть-чуть приподняла правую руку, и в этом жесте сквозило какое-то легкое, как у птицы, изящество. Человек позади нее весь обратился во внимание, затем, мгновенно уяснив значение жеста, сделал два шага вперед, поравнявшись с ее стулом.

— Это мой ассистент, — пояснила мадам Чой. — Брюс Треман.

Физически Треман почти идеально дополнял своего босса. Мелкокостный, в лучшем случае на пару дюймов выше пяти футов, с острым личиком и несколькими прядями слишком длинных, цвета серебра, волос, спадающих ему на лоб. Его глаза были выцветшего голубого цвета и, казалось, беспрестанно прыгали, словно пара мячиков на резиночке.

— Весьма рад, мистер Бойд, — произнес он тонким голосом.

— Юдит сказала мне, что вы беспокоитесь о Джонатане, — резко спросила мадам Чой. — Он должен был встретиться с вами здесь?

— Мы условились, — подтвердил я. — Может быть, он просто забыл?

— Если это так, то я должна извиниться за него, — сказала мадам хрипло. — Но на него не похоже — вот так вот просто забыть. Это что-то из ряда вон выходящее.

— Думаю, случилось что-то непредвиденное, — сказал я, пожав плечами. — Сожалею, что побеспокоил вас, мадам Чой.

— Надеюсь, с беднягой Джонатаном не произошло ничего плохого, — нервно сказал Треман, и его глаза дико закатились при одной этой мысли.

Мадам Чой сделала едва заметный жест, и он поспешно отступил на два шага.

— Вы считаете, мистер Бойд, нам следует и дальше наводить справки о причине неявки Джонатана на назначенную встречу? — хрипло спросила она.

— Это было очень ненавязчивое приглашение, — сказал я, одаривая ее слегка смущенной улыбкой. — Чем больше я об этом думаю, тем более убеждаюсь, что он просто об этом забыл.

Ее темные глаза уставились на меня не мигая, и несколько секунд она меня разглядывала.

— Очень хорошо, — наконец вымолвила она, — надеюсь, вы получили удовольствие от первого посещения нашего Общества, мистер Бойд. Возможно, вы даже начнете подумывать, не вступить ли вам в него позднее? Вас интересует нефрит?

Я оглянулся на молчащую блондинку, стоящую позади меня.

— Думаю, что да.

— Тогда вам следует спуститься вниз и поговорить с Виатом Торпом. — Ее тон не оставлял сомнений, что это приказ, а не предложение. — Он суетливый старый болван, — продолжала она бесстрастно, — но разбирается в нефрите. Доброй ночи, мистер Бойд.

— Доброй ночи, мадам Чой, — сказал я, — и вам также, мистер Треман.

Он было чуть приоткрыл рот, чтобы ответить мне, но неожиданно замер и пристально уставился на ее правую руку. Она не шевельнулась, поэтому Треман так и закрыл рот мгновение спустя, не выдавив из него ни звука.

Я последовал за Юдит к двери, которую та уже открыла. Неожиданно мадам Чой снова заговорила:

— Джонатан не упоминал вашего имени раньше, мистер Бойд, но конечно же вы познакомились с ним на Таити?

— На Гавайях, — сказал я небрежно. — Я никогда не был на Таити.

— Простите за любопытство, мистер Бойд.

Юдит уже вышла, и я тоже был почти у порога, когда мадам Чой вновь обратилась ко мне:

— Вы случайно не знаете человека по имени Лукас Блер, мистер Бойд?

Я повернул голову, и взгляд ее спрятанных под тяжелыми веками черных глаз впился в мое лицо, пытаясь проследить за моей реакцией.

— Лукас Блер? — Я немного подумал, затем медленно покачал головой. — Едва ли. А что, должен был бы знать?

Мадам Чой коснулась пальцами броши у горла, не давая мне отвести глаза, пока обдумывала ответ.

— Пожалуй, нет, мистер Бойд. Просто так, вопрос на всякий случай.

— Этот Лукас Блер тоже интересуется нефритом? — спросил я.

— Думается, у него обширные интересы, — бесстрастно ответила она. — Полагаю, это следствие его ненасытного любопытства. Стоит ему чем-то заинтересоваться — и Блер действует как скорпион: хватает и не отпускает, пока не насытится.

— Образное сравнение, мадам Чой. — Я улыбнулся ей. — Такое только в страшном сне может присниться.

— Возможно. — Черный атлас зашелестел чуть слышно, когда она пожала своими тощими плечами. — Но каждый создает свои ночные кошмары сам, мистер Бойд!

Ее правая рука шевельнулась почти невидимо для глаза, и Треман отреагировал незамедлительно.

— Доброй ночи, мистер Бойд! — сказал он поспешно. — Мадам Чой была рада с вами познакомиться.

Как только мы вышли на улицу, душный, влажный воздух окутал нас, словно плотным одеялом.

— О’кей, — сказал я весело, — теперь снимайте свои туфли.

— Я не глупая курица! — взмолилась Юдит. — Ведь в такую жару это было бы сумасшествием, мистер любитель побегать, настоящим сумасшествием.

— Договор дороже денег, — возразил я.

— А как насчет того, чтобы погоняться за мной босиком в моей квартире, где есть кондиционер? — предложила она.

— Если вы обещаете выкрасить свой ковер на полу в зеленый цвет, то я смогу, пожалуй, вообразить, что это трава щекочет мне пальцы.

— О, ну и фрукт! — Она закатила глаза. — Боже, что за остолопа мне удалось подцепить?

— Бывают и хуже, — сказал я успокаивающим тоном. — Давайте возьмем такси.

— Зачем? — непринужденно спросила Юдит. — Моя квартира в соседнем квартале. Или, возможно, вы хотите поберечь энергию, мистер Бойд? Вы все-таки пожилой мужчина, и все такое.

— Я не пожилой, — возразил я холодно. — Энергии у меня достаточно, а зовут меня Дэнни.

— В первом я сомневаюсь, — сказала она, противно хихикнув. — Второе — вскоре увидим, но третье принимается без сомнений. Тогда можешь звать меня Юдит, но не вздумай называть Джуди!

Она просунула свою руку в мою, и мы в прогулочном темпе отправились в соседний квартал. Ее квартира оказалась на первом этаже реставрированного кирпичного дома. Обставлена она была в том небрежном современном стиле, который стоил уйму денег, точно так же как и рента в столь престижном районе Ист-Сайда.

— Приготовь-ка выпить, Дэнни! — сказала Юдит, когда мы вошли в гостиную. — Здесь в баре целый набор «сделай сам». Мне виски, пшеничное со льдом.

— Хорошо, — послушно сказал я.

Она, непринужденно покачивая бедрами, направилась к двери спальни и с порога улыбнулась мне через плечо.

— Я, так сказать, собираюсь накинуть что-нибудь посвободнее.

— Не торопись, — великодушно разрешил я. — Мне еще нужно перекрасить ковер.

Бар действительно оказался весь из себя, чуть ли не по последнему слову техники, со всякими выкрутасами и хитроумными приспособлениями, бутылок было припасено в достаточном количестве, чтобы затопить монастырь. Я приготовил напитки с опаской — вдруг сработает еще какое-то хитроумное устройство, поглощающее напитки по мере их приготовления.

Под окном в комнате стоял низкий диван. Я передвинул к нему столик для кофе, нашел серебряный поднос для напитков, укомплектовал его и поставил на стол, затем задернул шторы так, чтобы парень, живущий напротив, отложил свой бинокль на эту ночь за ненадобностью. Кондиционера не было видно, должно быть, существовал общий дистанционный пульт управления. Его мягкий шум создавал довольно приятный фон. Я уселся на диван и закурил, открыл было рот на полдюйма, но тут же закрыл, когда представил на миг мешанину проблем и вопросов, требующих разрешения и ответа. На сегодняшнюю ночь пусть все катится к чертовой матери. Бойд берет выходной от необходимости думать!

Дверь спальни внезапно широко распахнулась, и мгновение спустя в дверном проеме предстала Юдит. Голубая шелковая рубашка, усыпанная целым роем разноцветных бабочек, едва доходила до ее бедер, а дальше не было ничего. Ее красивые, безупречные ноги были почти полностью на виду и совершенно голыми, и будь юбка на дюйм короче, то желать большего было бы просто невозможно.

Она внимательно осмотрела комнату, отметив задернутые шторы, напитки на столе и меня на диване.

— Мило! — Юдит пошла к дивану, пальцы ее босых ног выжидательно напряглись, когда ступили на ковер.

— Ты еще не успел его перекрасить?

— Счел, что в этом отпала необходимость, — заверил я ее. — Зачем пыхтеть над кистью — проще дать волю своему воображению.

— Держу пари, что на это тебя хватит! — рассмеялась она гортанным смехом, опускаясь подле меня на диван и протягивая руку за выпивкой. — Тебе понравились мои ноги? — Она глянула на них с явным одобрением. — Я всегда говорю, что здоровое тело — лучшая обитель для грязных мыслей. За что будем пить, Дэнни? — Ее темно-серые глаза смеялись, глядя на меня поверх кромки бокала. — За экскурс в область физиологии в пику изучению изящного искусства Китая, чтобы урвать немного времени для удовольствий?

— Давай выпьем за Джонатана Кука, — предложил я. — За того, которому хватило ума не прийти сегодня вечером на встречу и дать таким образом нам возможность провести время вместе.

— Я не против! — Юдит отпила немного виски, а ее серые глаза внимательно изучали мое лицо. — Чем ты зарабатываешь себе на жизнь, Дэнни Бойд? Твоя физиономия и профиль, которым ты все время поворачиваешься ко мне… Знаешь, я просто не могу оторваться от них — они разжигают мое любопытство. Позволь мне угадать, ладно? Если хочешь — готова держать пари.

— Валяй, — разрешил я. — Терять мне нечего — в крайнем случае, могу и приврать.

— Что бы это ни было, тут пахнет пиратством, — пробормотала Юдит. — Ты — в прошлом флибустьер, а у «джентльменов удачи» всегда в запасе куча способов заработать себе на жизнь, не утруждая себя честным трудом, как в прежние, так и в наши дни. Я не видела тебя на Уолл-стрит и Мэдисон-авеню. Нет, — она решительно покачала головой, — чем бы ты ни занимался, ты работаешь только на себя. Ни один босс не выдержит такого, как Бойд, больше пяти минут.

— Для начала неплохо, — ободряюще заметил я.

Юдит на пару мгновений закрыла глаза и сосредоточилась, затем снова широко открыла.

— Сутенер? — осенила ее блестящая догадка.

— У меня нет организаторской жилки, — возразил я. — Предупреждаю, еще одно столь же лестное предположение, и ты об этом пожалеешь!

— Ну, не знаю, — сдалась она и тяжело вздохнула. — Это трудно. Сдаюсь.

— Я подрядчик, — с помпой заявил я.

— Строительный подрядчик? — спросила Юдит, сбитая с толку окончательно.

— Подрядчик широкого профиля. Стоит кому-то что-то захотеть, и я тут как тут. Заключаю контракт и тяну резину до тех пор, пока у них не кончатся деньги.

Юдит задумчиво сморщила носик.

— Хочешь сказать, если мне понадобится что-то особенное и это нельзя достать обычным способом, ты заключишь контракт, чтобы добыть для меня желаемое?

— Ты действительно схватываешь все на лету, радость моя.

— К примеру, бриллиантовое ожерелье моей соседки из квартиры сверху, которым она постоянно доводит меня до бешенства.

— Верно! И если ты настолько терпеть ее не можешь, что хотела бы, чтобы соседка лишилась своего ожерелья, упав с лестницы и сломав себе шею, это я тоже могу устроить, — скромно сказал я.

Юдит раскрыла глаз чуть шире, и в серых зрачках обозначились вопросительные знаки.

— Ты шутишь?

— Конечно. — Я зверски ухмыльнулся. — Я работаю в банке, проверяю чеки после тех, кто их уже проверил.

— Нет, серьезно, Дэнни, ответь мне? — попросила она.

— Я отвечу, шучу ли я, если ты объяснишь мне, как секретарь некоего малоизвестного общества любителей восточной культуры может позволить себе жить в квартире, которая стоит бешеных денег? — предложил я.

— Это просто, — бросила Юдит небрежно. — Мадам Чой требует две вещи — эффективности и, если потребуется, работы в течение двадцати четырех часов в сутки. Я это делаю, и она платит мне огромную зарплату.

— Тогда спрашивается, как она может себе это позволить? — спросил я. — Подобные хоромы стоят целого состояния, не важно, сколько она тебе платит. И не говори мне, что у вас в Обществе миллион членов, и вы берете с каждого взносы по двадцать долларов в год.

— Ты помнишь, мадам Чой говорила, что Виат Торп хорошо разбирается в нефрите? — напомнила мне Юдит. — Так вот, она знает нефрит даже лучше, чем он. Общество использует ее имя и престиж у знатоков восточного искусства. И все коллекционеры верят ее слову безоговорочно. Мадам Чой действует как посредник при купле-продаже и сама осуществляет много сделок за свой счет. Она — яркая и выдающаяся деловая женщина, Дэнни. Взносов от членов Общества не хватит, даже чтобы оплатить счета за уборку. А вот деятельность Общества дает ей возможность заниматься бизнесом.

— Хорошо, — сказал я, сделав вид, что сдаюсь. — Ты, похоже, меня убедила.

— Теперь твоя очередь быть откровенным, — напомнила Юдит.

— Ладно, я вовсе не шутил.

— И ты такого рода подрядчик, как говорил? — Она недоверчиво посмотрела на меня. — Давай, ответь начистоту, Дэнни! Это настолько плохо, что не может быть правдой.

— Ты хочешь доказательств? — Я расстегнул пиджак и отдернул полу так, чтобы она смогла увидеть «магнум» в кобуре под мышкой.

— Дэнни? — Ее глаза стали огромными. — Ты ведь не убиваешь людей за деньги?

— Нет, только бесплатно! — огрызнулся я.

Зазвонил телефон, и она, тихонько вздохнув, поднялась с дивана и подошла к элегантному комоду орехового дерева, где стоял аппарат. Я допил свое виски и отнес пустой бокал к бару, прислушиваясь к односложным ответам Юдит, пока готовил себе следующую дозу виски со льдом. Наконец она произнесла:

— Я все поняла, мадам Чой. Да, разумеется, — и повесила трубку. Затем, повернувшись ко мне, улыбнулась, словно извиняясь. — Я говорила тебе, что работаю круглые сутки. Это были предварительные распоряжения на завтра.

— Поражаюсь, ты не использовала шанс при разговоре по телефону, чтобы позвать на помощь, — процедил я сквозь зубы. — Сидеть на диване с профессиональным убийцей!.. Ну ты даешь!

Ее нижняя губка скривилась от еще большего презрения, пока она шла через комнату ко мне. Юдит остановилась в футе от меня и прежде, чем я успел сообразить, что она собирается делать, откинула полу моего пиджака и вытащила пистолет из моей сбруи.

— Он тяжелый, — хрипло пробормотала она. — Наверное, у тебя сильная рука, если ты стреляешь из него, да?

— Ну, только поаккуратней! И не направляй его на меня!

— Шум может стоить мне моей работы. — Юдит неловко держала пистолет, пока пыталась просунуть свой указательный палец в скобу. Секунд через двадцать ей это наконец удалось — внезапно, пока я все еще стоял, затаив дыхание, она приставила дуло к моей груди, закрыла глаза и театральным шепотом произнесла: «Пу!»

— Хочешь быть шерифом на эту неделю? — спросил я ее, когда перевел дух. — Так и быть, согласен выступить в роли великого вождя — Говорящего Буйвола.

— Мне всегда хотелось знать, какое это ощущение. — Юдит снова открыла глаза и посмотрела мне в лицо. — Как они выглядят после того, как ты их убиваешь, Дэнни?

— Мертвыми. А теперь будь хорошей девочкой и положи пистолет.

Она надула губки.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Сразу после момента смерти, как они выглядят?

— Почти одинаково, — сообщил я ей, не вдаваясь в подробности. — Отличия возникают потом. Остывший труп отличается от свежака. А теперь дай мне…

— Что же ты при этом чувствуешь? — шепотом спросила Юдит. — Что чувствуешь, когда убиваешь кого-то?

— Ничего, — процедил я сквозь зубы. — Это работа, как и любая другая, вот и все. Если она сделана аккуратно, ты удовлетворен. Если пара деталей оказались неучтенными — это выбивает из колеи. А теперь, Бога ради, пожалуйста…

— Ты поразительный парень. — Юдит несколько раз моргнула. — Знаешь, что ты для меня значишь? Новое впечатление, которое может и не повториться в моей жизни.

— Да ну? Для меня это тоже будет ярким впечатлением, если ты пулей высадишь мне легкое и прямиком через стену отправишь в соседнюю квартиру, — прошипел я, решив, что мне придется через три секунды заняться ею всерьез.

Юдит понимающе засмеялась.

— Чего ты опасаешься, Дэнни? Разве он не стоит на этом… ну, как это там у вас называется?.. Штука для безопасности?..

— Снова угадала, — угрюмо буркнул я.

— Ты хочешь сказать?..

Она на мгновение уставилась на «магнум» в ужасе, затем взяла его за ствол левой рукой и разжала дрожащие пальцы правой на рукоятке. Держа его на расстоянии от себя, словно дохлую рыбу, она направилась обратно к ореховому комоду, и, даже глядя на нее со спины, я мог понять, что она быстро приходит в себя. Обе ее ягодицы вновь стали покачиваться в прежней манере к тому времени, как она дошла до места. Юдит осторожно положила пистолет на комод рядом с телефоном, потом развернулась и снова предстала предо мной, взволнованная не более, чем если бы только что держала в руках детскую игрушку.

— Как это прикажете понимать? — полюбопытствовал я.

— Какое-то время он будет тебе не нужен, не так ли, Дэнни? — сказала Юдит со странной уверенностью в голосе.

— Как знать!

Ее руки поднялись к горлу, и пальцы плавным, неторопливым движением ловко расстегнули шелковую рубашку до конца. Потом перед глазами замельтешили разноцветные бабочки — целый рой, — которые украшали ее рубашку, когда она сорвала ее и бросила на пол. Под рубашкой оказались только белые шелковые трусики, туго облегающие и поблескивающие на ее бедрах. Я уставился как зачарованный на гордо выступающие белые груди с розовыми сосками, которые неожиданно предстали моим глазам.

— Ну? — требовательно спросила она довольным тоном.

— Какое они могут иметь отношение к Чжоу и Тан? — спросил я с благоговейным страхом. — Могу поклясться, что династия у них совсем другая!

— Ну что, нужно тебе оружие или нет?

— Оружие? — переспросил я охрипшим голосом. — Какое оружие?

Юдит подняла руки над головой и вызывающе потянулась, женственно и соблазнительно.

— Полагаю, мне следует отдать тебе определенные указания, в такой же манере, как я получаю их от мадам Чой, — сказала она как бы нехотя. — Думаю, что это вульгарно с твоей стороны стоять одетым, Дэнни Бойд, в то время, когда я… — Она посмотрела вниз, на выступающие округлости своих грудей, и с гордостью улыбнулась. — Почти разделась. Ты сейчас же пойдешь прямиком в спальню и исправишь положение!

— Да, мадам! — Я резко отдал ей честь и ринулся было выполнять ее указания.

— Я займусь всякими скучными вечерними делами, пока ты будешь приводить себя в форму, — произнесла она решительно. — Закрою дверь на цепочку, чтобы никто не сунулся в самый важный момент, выключу свет и приготовлю освежающие напитки, чтобы ночью мы не умерли от жажды.

— Ты такая домашняя, радость моя, — заявил я восхищенно, потом прошел мимо Юдит почти вплотную и легонько погладил ее по пути в спальню.

Через пять минут я уже лежал в кровати, стыдливо завернувшись в покрывало, и прислушивался к тихому позвякиванию кубиков льда, пока Юдит несла выпивку в комнату. Она поставила бокалы на прикроватный столик, сорвала покрывало одним ловким движением руки и бросилась на постель, весело хихикая.

Спустя мгновение я почувствовал легкую тяжесть ее грудей, крепко прижатых к моей груди, и взглянул ей в лицо, находящееся в шести дюймах от моего.

— Чего ты ждешь? — сказала она гортанным шепотом. — Коврик из тигровой шкуры?

Я пробежался пальцами по шелковой глади ее плеча к шее, схватил прядь белокурых волос с земляничным отливом и резко потянул ее голову вниз так, что ее губы крепко прижались к моим. Юдит издала сдавленный звук, похожий на всхлип, за мгновение до того, как все ее тело расслабилось в ожидании экстаза.

Юдит лежала ко мне спиной, и у меня еще достало энергии погладить ее вдоль позвоночника, начиная от шеи, нежным, изучающим пальцем. Когда я достиг конечного пункта, она задрожала и перевернулась на спину.

— Хватит! — взмолилась она. — Такое чувство, будто меня вытащили из водоворота!

— Разве не я должен был произнести эту фразу? — спросил я с недовольством.

— Это просто было образное выражение, — снизошла она до объяснений.

— Ненавижу, когда любовницы болтливы, — пробормотал я.

— Я этого не знала! — Юдит самодовольно хихикнула. — О, мой Чжоу и Тан!

— Как насчет того, чтобы передать мне освежающий напиток, который ты приготовила на мою долю? — обратился я к ней с надеждой. — Если кубики льда еще не растаяли!

— Вряд ли от них что-нибудь осталось, если учесть, каким жаром ты пышешь.

Раздался щелчок выключателя — прикроватная лампа облила мягким светом плавные изгибы ее тела, и Юдит потянулась за бокалом. Неожиданный пульсирующий звук дверного звонка раздался словно удар грома, и она одним конвульсивным прыжком выскочила из кровати и оказалась на ногах.

— О Боже! — Юдит трагически взглянула на меня. — Уверена — это мадам Чой с дополнительными важными инструкциями на завтра, о которых только что вспомнила!

Она отчаянно рылась в шкафу, пока не нашла черный шелковый халат, который второпях накинула на себя. Звонок нетерпеливо прозвучал второй раз, и пальцы Юдит дрожали, пока она завязывала поясок.

— Тебе лучше одеться, Дэнни! — сказала она прерывающимся голосом. — Я постараюсь задержать ее в гостиной, но, кто знает, что у нее на уме. Мадам может ни с того ни с сего захотеть убедиться, в каком состоянии моя спальня, так как порядок в спальне свидетельствует, по ее мнению, о зрелом уме, а зрелый ум — верный признак здравых мыслей, надеюсь, ты меня понимаешь?

— Еще как! — оторопело ляпнул я. — Почему бы мне не открыть дверь и не задушить ее?

— Дэнни, пожалуйста! — Юдит, запинаясь, выбежала из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

Я пополз поперек кровати и увидел, что она была права: кубики льда растаяли. Ну и черт с ними! Главное, что виски не испарилось.

Хлебнув теплой выпивки, я устало встал и потянулся за одеждой. Сама мысль о спешке казалась не только смехотворной, но и нелепой, поэтому я и не пытался торопиться. Мадам Чой так и не ворвалась в спальню к тому времени, когда я уже оделся. Решив, что тот факт, что я не ошибся в своих рассуждениях, следует как-то отметить, я выпил теплое виски с водой из бокала Юдит. Разговор в гостиной велся либо шепотом, либо дверь была сделана действительно из толстой древесины. Даже приложившись к филенке ухом, я не расслышал ни звука.

Какое-то время я уныло сидел на краю кровати, куря вторую сигарету. Затем решил, что у мадам Чой было достаточно времени, чтобы дать Юдит подробные инструкции на ближайшую декаду, не говоря уже о завтрашнем дне, и если она вскоре не уйдет, то я выйду и задушу ее собственными руками. Но тут дверь неожиданно открылась и появилась голова Юдит.

— Можно тебя на секундочку в гостиную, Дэнни? — Она ободряюще улыбнулась мне, подмигнув. — Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой.

— Конечно, — кисло проворчал я, вновь с трудом поднимаясь на ноги.

После мягкого полумрака спальни яркий свет в гостиной ударил в мои глаза так, что я вынужден был их зажмурить. Затем вновь осторожно открыл их и несколько раз моргнул, пока две смутные фигуры передо мной не приобрели четкие очертания.

Распухшая нижняя губа Юдит скривилась в презрении, смешанном с сожалением, а ее серые глаза со злорадством, явно светившимся в них, следили за моим лицом. Рядом с ней стоял тощий тип лет сорока, почти лысый, если не считать пары густых венчиков черных волос, росших прямо над ушами, растопыренными, как крылья летучей мыши. Это лицо как у мертвеца было чертовски знакомым — шептала вновь объявился.

— Дэнни? — Голос Юдит был сладким, словно патока. — Позволь мне представить тебе Лукаса Блера!

— Приятно видеть вас снова, мистер Бойд, — прошептал негодяй. — Знаю, мы отлично поладим, раз уж нам довелось встретиться, — пушка шевельнулась, как бы подтверждая его слова, — непременно.

Я просто стоял и глазел на него, потому что ничего другого не оставалось. Фразы из моего разговора с мадам Чой о Лукасе Блере звучали в моей голове, словно застопорившаяся пластинка:

«— Вы случайно не знаете человека по имени Лукас Блер, мистер Бойд?

— Едва ли. Я что, должен был бы его знать?

— Пожалуй, нет, мистер Бойд. Просто так, вопрос на всякий случай… он действует как скорпион…

— Образное сравнение, мадам Чой. Такое только в страшном сне может присниться.

— Возможно».

Я снова вспомнил шелест черного шелка, когда мадам передернула своими тощими плечами.

«Но каждый создает свои ночные кошмары сам, мистер Бойд!»

В ту первую встречу с Юдит Монтгомери в приемной Общества я невпопад задал вопросы о Джонатане Куке и осведомился о Лаке Тонг. Юдит доложила об этом своему боссу, и мадам Чой приказала привести меня к ней для того, чтобы лицезреть лично, а потом отправить в такое место, где при желании до меня легко было бы добраться. А что лучше подходило для этой цели, чем квартира Юдит? Верно, телефонный звонок был от мадам Чой, и она давала указания, но не на завтра. Лукас Блер должен был нагрянуть сюда через час, а задача Юдит состояла в том, чтобы я был не в состоянии спорить, когда он появится.

Я посмотрел в смеющееся лицо Юдит, которую вполне можно было бы назвать теперь Иудой.

— Вся эта туфта с моим пистолетом — кому это было нужно? — спросил я с горечью. — Столько уловок, чтобы забрать его — а ведь мне так и так пришлось раздеться.

— Да ну, Дэнни! — Ее брови взмыли вверх в насмешливом отчаянии. — Ты говоришь так, словно и впрямь на меня обижен.

— Мы уходим сейчас, мистер Бойд, — прошептал Лукас Блер. — Нас ждет автомобиль.

— Совсем не обязательно было доводить дело до постели, — сказал я медленно, обращаясь к Юдит и игнорируя его. — Достаточно было потянуть время за разговорами и не скупиться на выпивку — этого вполне хватило бы до прихода Блера.

— Мне не хотелось упустить возможность приобрести новый опыт, почти уникальный, — ответила она игриво. — По твоим словам, ты профессиональный убийца, и теперь я знаю, что значит заниматься любовью с человеком, который связан со смертью.

— Вероятно, ты испытывала особенно острое наслаждение от сознания того, — огрызнулся я, — что сразу после того, как ты приобретешь новый опыт, ситуация в корне изменится. Он сам станет жертвой другого профессионала, занятого в том же бизнесе.

— Думаю, ты слегка преувеличиваешь, — возразила Юдит, застенчиво надув губки. — Однако согласна, что мысль о том, чтобы дать тебе ощутить незабываемые, восхитительные моменты, прежде чем топор падет, — извини за цинизм, — имела для меня особую прелесть. Разве не говорится, что «за удовольствие надо платить»?

— Ах ты, сладенькая сучка! — вырвалось у меня от души.

— Я же сказал, сейчас мы уходим, — хрипло прошипел Блер. — Шевелись, Бойд!

Я направился к двери, а он последовал за мной на расстоянии нескольких шагов, вне пределов моей досягаемости, но достаточно близко, чтобы отреагировать на любое изменение ситуации. Неприятные воспоминания о том, как выглядел Джонатан Кук в ванне, всплыли в моем мозгу с кристальной ясностью, и тут я вдруг вспомнил, что на оборотной стороне членской карточки, взятой мною из бумажника Кука, было написано карандашом имя Юдит и номер ее телефона. Я остановился сразу за входной дверью и оглянулся. Юдит выглядывала из-за плеча Блера.

— Джонатан Кук — это твой хороший друг, радость моя? — осведомился я.

— Да. — Она улыбнулась счастливой улыбкой. — Так что не беспокойся, мне не будет одиноко после твоего ухода! Как бы то ни было, благодарю тебя за вечер.

— Я вот беспокоюсь, что ты останешься в одиночестве, — сообщил я ей.

— Шевелись, Бойд, — прошипел как змея Блер. — Или ты хочешь, чтобы я спустил тебя с лестницы?

— Что ты хотел сказать своим таинственным замечанием? — спросила Юдит, явно заинтересованная.

Я взглянул на злобный оскал Блера.

— Скажешь ей сам, или мне это сделать?

— Думаешь, она поверит хоть во что-то из твоей грязной лжи? — процедил он сквозь зубы.

— Это легко проверить, — заявил я Юдит. — Кук там, в «Палм-отеле», я полагаю, ты в курсе? Позвони ему в отель и, когда он не ответит, перезвони портье и скажи, что это срочно, потому что он страдает от припадков. Попроси кого-нибудь подняться и заглянуть в его ванную.

— Почему в ванную? — спросила Юдит настороженным тоном.

— Потому что именно там Блер оставил его сегодня вечером, — ответил я с грубой откровенностью, намеренно игнорируя тот факт, что я уже послал туда портье сам, и тело находится, по всей вероятности, в настоящий момент уже в морге. — Распростертого в ванне с перерезанным от уха до уха горлом!

В третий раз за вечер мне пришлось убедиться на практике, как быстро шептала может действовать, если сочтет это необходимым. Ствол пистолета врезался мне в горло, и пока я судорожно пытался глотнуть воздуха, он коленом ударил меня в пах. Боль, как от раскаленного железа, пронзила мои внутренности, когда я рухнул на колени, все еще отчаянно пытаясь вдохнуть воздух в легкие через горло, горевшее как в огне. Дуло больно ткнулось в голову справа за ухом.

— Я говорил тебе, Бойд. — прошептал свирепо Блер, — что сейчас спущу с лестницы.

— Лукас! — Голос Юдит зазвучал так, словно доносился издалека и на две октавы выше. — Это правда?

— Запомни: это не твое дело! — зашипел он на нее.

— Тогда это правда! — Низкий, воющий звук вырвался из глубины ее горла и быстро стал набирать силу.

Блер грязно выругался, когда этот звук перерос в нестерпимый вой, наверняка перебудивший всех в доме. Мгновение спустя нажим пистолетного дула на мою голову внезапно перестал ощущаться. Почти тут же вой резко оборвался, и в мучительном молчании, наступившем вслед за этим, я услыхал, как щелкнул замок захлопнувшейся двери.

— Если можешь идти, то иди, — произнес Блер равнодушно. — Если нет — покатишься!

К тому времени я уже снова мог дышать, хотя это было довольно болезненно, и я не был уверен, что мои потроха не оборвутся, если я когда-либо попытаюсь подняться на ноги. Все же мне этот риск казался предпочтительнее того, чтобы пересчитывать боками ступени по вине подобного негодяя, поэтому я поднялся и, держась обеими руками за живот, согнулся вдвое, как дряхлый старик.

— Позднее, — пообещал мне Блер, когда я нетвердыми шагами спускался с лестницы, словно раненая лягушка, — ты еще позавидуешь Джонатану Куку и сочтешь, что ему повезло умереть так легко — от одного быстрого удара ножа!

Когда мы вышли на улицу, он крепко схватил меня за плечо и резким рывком заставил распрямиться. Черные очертания седана, стоящего прямо передо мной, расплылись в моих глазах, а затем превратились в чехарду черно-белых клеток. Блер то волочил, то толкал меня через тротуар, затем открыл заднюю дверцу и швырнул внутрь. Дверца резко захлопнулась, и я повис на спинке переднего сиденья, пока в голове у меня не прояснилось и зрение не вернулось.

Шептала обогнул автомобиль, подошел к окошку водителя и вопросительно произнес:

— Хуонг?

Я бы мог сказать ему, что внутри кроме меня никого нет, но мне показалось, что овчинка не стоит выделки.

— Хуонг?

Блер нагнул голову, чтобы заглянуть в автомобиль, поэтому никак не мог заметить две фигуры, возникшие непонятно откуда прямо позади него.

Первая фигура подняла руку, затем резко опустила на затылок Блера. Последовал звук осевшего тела, и я с восхищением наблюдал, как негодяй исчезает у меня из виду. Мгновение спустя дверца автомобиля широко распахнулась, и они вдвоем бесцеремонно задвинули Блера на переднее сиденье; захлопнув дверцу, они даже не обратили внимания, что двинули ею ему по макушке, так как его голова свесилась набок. Однако раз Блер не возмутился по этому поводу, то я тем более, к тому же мне, кроме всего прочего, достался еще пинок, когда его запихивали в машину.

Потом настала моя очередь. Они вытащили меня из седана и почти что волоком отнесли в серый «кадиллак», стоящий поодаль, метрах в двадцати вниз по улице. Один из них уселся за баранку, в то время как другой затолкал меня на заднее сиденье и устроился рядом.

Кто бы он ни был, этот парень спас меня от медленной и не очень приятной смерти, обещанной мне Лукасом, — решил я и счел, что должен выказать ему свою благодарность.

Когда автомобиль медленно стал отъезжать от тротуара, я повернул голову к тому, кто сидел рядом.

— Этот фрукт собирался разрезать меня на мелкие кусочки и использовать их для наживки на рыбной ловле, — сообщил я ему. — Если бы вы знали, как я благодарен вам за то, что вытащили меня из-под него.

Мое чувство радости за избавление было настолько искренним, что почти заставило забыть про пересохшую глотку и жгучую боль в животе.

— Спасибо, приятель, — добавил я с чувством.

— Не спеши благодарить меня, чертов вьюн. — Отвращение так и вибрировало в сочном баритоне. — Если бы не босс, я бы…

— Ох, — остолбенело вымолвил я. Голос показался знакомым, но чей он, в тот момент до меня не дошло.

— За мной должок, Бойд! — Голос дрожал от сдавленной ярости. — Ты подставил меня, когда я был в отрубе, отдуваться за убийство Кука, и это у тебя чертовски здорово получилось — едва не выгорело. Я собираюсь с лихвой с тобой рассчитаться, пусть это будет даже последним делом в моей жизни.

Я сполз ниже на сиденье, закрыл глаза и вопреки остаткам здравого смысла, убеждающим, что этого быть не может, понял, что так оно и есть.

— Эдди Слоун? — скорее простонал я беспомощно, чем спросил.

— А кто же еще? — рявкнул он. — Думал, Санта-Клаус?

Я знал, что мы находились где-то в округе Вестчестер. Автомобиль вырулил со стоянки минут пятнадцать назад и с тех пор, казалось, выписывал сужающиеся круги по все более узким дорогам. У меня возникло ощущение, что мы, в конце концов, въедем в свой собственный багажник и исчезнем.

Боль в желудке ослабла до терпимой, а в горле — до такой степени, что казалось вполне вероятным: спустя некоторое время — года эдак через два — она пройдет. Разговоров с тех пор, как мы выехали из Манхэттена, не было, и мне стало одиноко от того, что я не слышу человеческой речи.

— Кто был Хуонг, которого звал эта скотина Блер? И что с ним стряслось? — неожиданно вякнул я, пожалуй, слишком громко.

— Заткнись, гнида! — не замедлил с любезным ответом Эдди Слоун.

Плечи водителя передернулись при упоминании имени Хуонга, и он занимался этим физическим упражнением всерьез на протяжении следующей полумили; он не выдержал и решил облегчить себе душу.

— Эдди? — Его голос прерывался, как звук от работы неисправного динамо. — Я беспокоюсь за этого парня!

— Какого еще парня? — прорычал Эдди.

— Шофера-китайца, о котором этот тип только что спрашивал. Мне показалось, что ты двинул ему… чуток того…

— Ну и что?

Шофер как бы извиняясь пожал плечами.

— Может, у него хлипкая черепушка, кто знает? Уверен, что слышал, как что-то хрустнуло, когда ты ударил его.

— Так это моя печаль! — гулко, как в бочку, пробасил Эдди.

— Между прочим, когда я потом запихивал его в багажник, — продолжал неуверенно водитель, — ну, не хотелось бы об этом упоминать, но мне показалось, что он больше не дышит.

— Вилли! — заявил Слоун, используя всю мощь своего сочного баритона. — Я считаю, что за все то, что в багажнике Блера, пусть отвечает Блер — это его проблема, а не наша. Поэтому почему бы тебе не заткнуть свою широкую пасть.

— Ладно, ладно, — поспешно согласился водитель. — Это так, к слову пришлось.

Я закурил сигарету, и из-за состояния моей глотки вкус у нее был словно от горящей ваты.

— Ты толковый исполнитель, Эдди, — заявил я с одобрением. — Как, черт побери, ты узнал, где я нахожусь?

— Босс сказал мне, — нехотя ответил он.

— Босс?

— Это не столь большой секрет, ты его скоро сам увидишь, — ответил он и вяло хохотнул. — Его имя Август Фолк, и когда он покончит с тобой, мне достанутся твои останки, чертов хрен!

— Тогда ответь, откуда Фолк узнал про меня? — не унимался я.

— Ты чуть было не избил его при всем честном народе! — ответил он, слегка поперхнувшись. — Парень! Ты ему просто не приглянулся.

Внезапно все стало на свои места. Я вспомнил неприкрытый страх в глазах Лаки Тонг, когда она отчаянно утверждала, что никогда прежде не встречала меня.

— Этот Фолк, — сказал я, — крупный мужик с проседью, ведущий себя так, словно сам черт ему не брат?

— Это и есть Авги! — подтвердил водитель с гордостью. — Босс может показать класс, причем настоящий.

— Он приказал пока только пасти тебя, — объяснил Эдди. — Но если кто-то попытается спутать нам карты, то мы должны будем сцапать тебя первыми. Ночка была не из веселых — сидеть в тачке, пока ты наверху трахал эту блондиночку. Но когда этот черный седан вклинился перед нами и оттуда вылез Блер, стало слегка повеселей.

— Да! — взволнованно воскликнул водитель. — Когда Блер вошел в дом, мы позаботились о его шофере — знаешь, тот самый, с…

— С проломленной черепушкой? — пришел я ему на помощь.

— Вилли! — взвыл Слоун. — Можешь ли ты не вякать об этом?

— Разве я что-нибудь сказал? — Водитель, явно обиженный, замолчал, и шины взвизгнули, когда он резко вывернул на дорогу, которая, как и следовало ожидать, оказалась уже прежней.

— Что случилось в отеле? — спросил я небрежно.

Я почувствовал, как Слоун рядом со мной напрягся всей своей тушей.

— А ты не дурак, — ответил Слоун. — Оставить дверь открытой и отправить портье прямиком в номер с бутылкой виски! Если бы я еще не оклемался, а он впер бы в ванную, сидеть бы мне и до сих пор в участке, отбрехиваясь от кучи чертовых копов, как ты и хотел! А может быть, ты и не знаешь, какую любовь ко мне питают копы? Они готовы вывернуть меня с потрохами, дай только повод!

— Не хочу, чтобы это прозвучало как оправдание, — заметил я осторожно. — Но ведь это ты первым пытался застрелить меня, помнишь?

— Хотя бы и так, — возмущенно ответил он. — Но ведь это ты вынул патроны из моего пистолета.

— Но ты-то не знал, что их там нет, когда приставил пушку к моей груди и спускал курок, не так ли? — напомнил я ему как бы вскользь.

— Как бы то ни было, — он счел за лучшее вернуться к своему рассказу, — портье опоздал на пару минут. Я был еще в ванной и только успел подняться, когда услышал, как он орет Куку, что принес выпивку. Меня от страха чуть кондрашка не хватила, когда я узнал его голос. Пришлось рявкнуть, чтобы он оставил бутылку на столе и убирался к черту. Этот прохвост предложил мне не волноваться и унес ноги.

— Ты говорил с ним, когда выходил из отеля?

— Черта лысого! Я воспользовался служебным лифтом и смотался через черный ход!

— Так что тело Кука, возможно, еще не нашли?

— Возможно, — ответил Эдди резонно, — но даже в такой паршивой дыре, как эта, работают какие-нибудь бабы — горничные, например. Так что нынешним утром наверняка кто-то хлопнется в обморок.

Неожиданно автомобиль замедлил ход и, чуть не угробив нас, рванулся направо, вывернув на частную дорогу. Вытянув шею, я сумел разглядеть впереди дом, выглядевший весьма внушительно.

— Босс выложил сотню штук за это место, — произнес водитель не без гордости. — У него десять акров земли позади дома и треть озера!

— Вилли считает, что любой жлоб может заиметь дом, — заметил Эдди, неожиданно издав смешок. — Но владеть третью озера — вот это да!

Машина резко остановилась перед домом, когда Вилли изо всех сил дал по тормозам и возмущенно глянул на Слоуна через плечо.

— А что, не так? — фыркнул он. — Много ли мужиков ты знал, у которых была хотя бы десятая часть озера?

— Когда я был киндером, — ответил ему Эдди, — мой папаша владел целым озером в Центральном парке.

— Да ну?! — На Вилли это произвело впечатление. — И как же так вышло, что теперь оно ему не принадлежит?

— Папаша продул его в карты, когда купался, — огрызнулся Эдди. — Если не хочешь, чтобы тебе выбили мозги, Вилли, не стоит об этом больше волноваться.

— Теперь в карты озера не выиграешь, — с сожалением сказал Вилли. — А как было бы неплохо — выиграть озерцо на время купального сезона!

— Вилли, отгони машину в гараж! — взмолился Слоун. — А не то от тебя у меня крыша поедет!

Я пошел впереди Эдди к главному входу; его кургузая пушка упиралась мне в ребра. Тип, который открыл нам дверь, выглядел так, словно его только что выловили из сточной канавы и он до сих пор не мог привыкнуть к дневному свету.

— Где босс? — спросил Эдди у него.

— В задней комнате, — ответил тот. — Он сейчас не в настроении. Битый час обрабатывал эту китайскую мадам и, похоже, забыл про время.

— Может быть, увидев нас, взбодрится, — буркнул Эдди. — Ладно, пошевеливайся, Бойд.

Комната изначально была предназначена для солярия, догадался я, но Фолк переделал ее в подобие игральной, на манер той, которая была описана в мужском журнале. Громадный бар полностью занимал один ее конец, другой — не уступавший ему по размерам массивный диван, вполне приспособленный для того, чтобы на нем устраивала оргии многочисленная компания. На полированном деревянном полу там, где оставалось место от мягких кресел, были разбросаны коврики из белых овечьих шкур. Над высоким камином висела огромная, писанная маслом, картина больше чем в натуральную величину — обнаженная женщина, которая стыдливо прикрывала лицо руками, дабы художник смог без помехи с ее стороны выписать до мельчайших подробностей самые пикантные детали ее тела.

Лака Тонг сидела свернувшись калачиком в мягком кресле, тупо уставившись на белую штукатурку стены перед собой. Когда мы оказались в комнате, Фолк отошел от ее кресла, и взгляд, который он мне подарил, заставил меня всерьез засомневаться — а так ли уже плох по сравнению с ним Лукас Блер. Он, не моргнув глазом, выслушал с начала до конца рассказ Эдди о том, как я попал сюда.

— Ты действовал правильно, Эдди, — сказал Фолк своим хорошо поставленным баском, выдававшим в нем образованного человека. — С девушкой пока не все ладно. Может быть, то, что Бойд теперь здесь, окажется полезным.

Он изучал меня несколько секунд с тем отрешенным видом, с каким ученый смотрит на новый подопытный экземпляр.

— Черт побери, я никак не возьму в толк, как вас угораздило влезть во все это, Бойд? — сказал он наконец. — Ведь вы сначала наотрез отказались от ее предложения по поводу Кука.

— Да, это так, — подтвердил я, — но когда обнаружил Кука мертвым, то встревожился не на шутку, что она окажется замешанной, если убийца другой человек, не нанятый ею.

Фолк провел по своим густым белым волосам медленным, нарочито спокойным жестом.

— Вы, конечно, лжете, — сказал он устало. — Точно так же, как и она мне все это время. Я не сторонник насилия, Бойд, но мое терпение уже на исходе. Кук был важен для меня — он был способен на многое и обладал большим потенциалом, — теперь он мертв. Я должен узнать, почему, но никто мне не желает говорить.

— Вас смущает не только это, — заметил я. — Лака Тонг заключила договор с Эдди — он должен был убить Кука, но ведь Эдди, очевидно, работает на вас. Тогда почему вы сейчас сказали, что Кук представлял для вас ценность только живым?

— Эдди согласился на сделку с моего согласия, — возразил Фолк, — но и речи быть не могло, чтобы ее осуществить.

— Для меня в этом чертовски мало смысла, — ответил я мрачно. — Дело за малым — где взять такого Эйнштейна, чтобы тот вдолбил мне, что к чему.

— А вам и не стоит ломать голову, — холодно произнес Фолк. — Просто запомните, Бойд, у меня здесь есть озеро, полное водорослей, которые оплетут тело так, что рыбам хватит времени обглодать его до костей.

Он долго прикуривал сигарету, пытаясь не дать мне заметить, как дрожат его пальцы, держащие спичку.

— Эдди!

— Что, босс?

— Когда Блер вывел Бойда из дома, ты что-то говорил о том, что он пихал и толкал его, почти тащил по тротуару к автомобилю?

— Верно, — кивнул Эдди.

Фолк посмотрел на меня.

— Вы были избиты?

— Самую малость, — храбро ответил я.

— У него было оружие, а у вас — нет. Зачем же ему понадобилось бить вас?

— Я думаю, Юдит Монтгомери была подругой Кука, — ответил я начистоту. — Видно, Блеру пришлось не по вкусу, что я сообщил ей о том, что именно он перерезал глотку ее дружку. До этого она даже не знала, что тот мертв.

— Это интересно. — На мгновение Фолк показался почти довольным. — И как она реагировала?

— Она истерически вопила до тех пор, пока Блер не вырубил ее. — Завидев ярость, мелькнувшую у него в глазах, я поспешно продолжил: — Я только слышал это, так как он сначала вырубил меня, и я, по сути дела, не имел ни малейшего шанса видеть, что произошло.

— Интересно! — заметил Фолк снова. — Однако как вам удалось выйти на Юдит Монтгомери?

— У Кука в бумажнике была карточка члена Китайско-американского общества изящных искусств, — сказал я, — а она подвернулась мне уже там. А что из всего этого следует?

— Хотя бы то, что не я один оказался сбитым с толку после сегодняшнего вечера, — ответил Фолк почти весело. — Вот это ночка! Пожалуй, будет лучше, если мы займемся этой парочкой завтра утром, со свежими силами.

— Конечно, босс, — вежливо согласился Эдди. — Что мне делать с Бойдом?

— Оставь его на ночь с девушкой, — небрежно ответил Фолк. — Пусть помогут друг другу согласовать свои завтрашние действия.

Эдди подошел к креслу, в котором, свернувшись, сидела Лака Тонг, и велел ей подняться. Она даже не подала виду, что услышала его. Тогда он нетерпеливо схватил ее за руку и силой поднял на ноги.

— Шевелись! — рявкнул Эдди, отвешивая ей тычок.

Лака сделала несколько неверных шагов, словно была пьяна, потом тело ее обмякло, и она рухнула на пол лицом вниз.

Я уставился на нее, не веря собственным глазам, когда заметил, что ее одеяние цвета слоновой кости разорвано до талии, открывая безобразные черные пятна, которые выделялись на ее золотистой коже. Я медленно поднял голову и взглянул на Фолка.

— Сколько сигарет вы использовали? — спросил я хрипло.

— Такая упрямая девка! — пробормотал он. — Я весь вымотался!

Эта часть подвала когда-то была превращена в квартиру садовника, пришел я к выводу, и именно туда Эдди и поместил нас на ночь. Она представляла собой обшарпанную комнатенку с двумя кроватями и древним бюро. Примыкающая ванная была размером с кладовку, раковина и унитаз занимали в ней почти все свободное место.

Пока я осторожно укладывал китаянку на кровать, Эдди наблюдал за мной с ехидной улыбочкой.

— Эх ты, Казанова! — сказал он с гнусным смешком. — Приятной вам ночки. Если попытаетесь выбраться, напрасно потратите время. Стены из прочного бетона, а окно было заделано наглухо еще пару лет назад!

— О’кей, — ответил я. — Можешь дать что-нибудь для девушки? Чистую ткань для перевязки или какую-нибудь обезболивающую мазь?

— Зачем? — Эдди выразительно пожал плотными плечами. — Утром начнется все по новой, и для вас обоих! Ты еще увидишь, Бойд. Я говорил тебе в машине, что попрошу у босса передать мне то, что от тебя останется, когда он с тобой закончит. Ладно, спокойной ночи! — Он снова хохотнул, потом вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Я услыхал, как пару секунд спустя снаружи лязгнул тяжелый засов, и звук шагов Эдди быстро исчез в тишине.

Я сел на другую кровать и закурил. Голая лампочка свисала на проводе с потолка, наполняя крошечную каморку резким светом. Посмотрев на Лаку, я увидел, что ее сапфировые глаза внимательно следят за мной.

— Это моя вина, мистер Бойд, — сказала она прерывающимся голосом. — Я очень сожалею!

— Не стоит, — ответил я, — и называй меня просто Дэнни. Хотя не думаю, что мы настолько знакомы, и меня смущает то, что ночь мы проводим в одной комнате.

Девушка слабо улыбнулась.

— Думаю, что в некотором роде это даже забавно. Сначала я говорила Фолку правду, но он не верил. Все спрашивал меня о том, чего я никогда не делала. И страшно злился, когда я не могла ответить.

— Злился, боюсь, не то слово, — процедил я сквозь зубы. — Как твоя спина? Могу я чем-нибудь помочь?

— Болит, — ответила Лака, — но не так уж сильно. Спасибо, Дэнни, со мной все будет в порядке.

Она осторожно повернулась на живот, положила подбородок на сложенные руки и стала рассматривать меня безо всякого интереса.

— Я здорово поумнела за столь короткое время, — сказала она безучастно. — Сначала ты кричишь и сопротивляешься — но это все без пользы. Затем кричишь и теряешь сознание — и так лучше, потому что ему приходится ждать, пока ты опомнишься, прежде чем вновь причинить тебе боль. Тут до тебя доходит — пожалуй, стоит орать и делать вид, что падаешь в обморок, когда доходит до худшего. Поневоле становишься хитрой. — Она слегка улыбнулась. — Ты сидишь и пристально смотришь на стену, закатывая глаза и напрягаясь, чтобы не подпрыгнуть, когда горящая сигарета прикоснется к коже. Это надолго сбивает его с толку, так как он начинает всерьез беспокоиться, не утратила ли я рассудок — а это то, что ему вовсе не нужно. Когда его подручный пытается поставить тебя на ноги, падаешь снова, поэтому он приходит к мысли, что ты полностью обессилена, и до следующего дня с тобой заниматься бесполезно.

— Да, далеко не лучший способ набраться ума, малышка, — сказал я ласково.

— Поэтому я слышала все, что было сказано с того момента, как тебя привезли, — продолжила Лака. — Кстати, Фолк спросил: раз ты наотрез отказался от моего предложения, то почему оказался замешанным в это дело? По-моему, это очень уместный вопрос, Дэнни.

— Эдди позвонил позже и сказал мне, что договорился с тобой насчет убийства Кука; он посоветовал не совать нос в это дело, — объяснил я. — Я решил, для тебя будет лучше, если Кук останется жив, а мне пойдет на пользу предложить ему услуги в качестве телохранителя.

Она слушала внимательно, пока я рассказывал ей о своих приключениях с того момента, как Блер выдал себя за Джонатана Кука, и вплоть до того, как Эдди выволок меня из автомобиля Блера и доставил сюда.

— Это звучит как ужасный ночной кошмар, — произнесла Лака, недоверчиво покачав головой, когда я закончил. — Ты что-нибудь понимаешь, Дэнни?

— Нет, — пробурчал я. — Меньше всего понимаю, почему тебе взбрело в голову выбрать меня в качестве самой подходящей кандидатуры для убийства Кука, когда ты заявилась в Нью-Йорк?

— У меня был один хороший друг, который тоже считал, что мой отец невиновен, — ответила она глубокомысленно. — Когда я собиралась в Нью-Йорк, то не могла открыть ему истинной причины, поэтому объяснила, что все еще надеюсь получить некоторые доказательства того, что Кук подставил моего отца. Я сказала ему, что мне понадобится помощь, так как отдаю себе отчет, что полиция ничего не сможет сделать, пока я не раздобуду каких-либо доказательств. Единственный выход — нанять частного детектива, но он должен быть достаточно крутым и толковым, чтобы противостоять Куку.

— Как зовут твоего друга?

— Гарольд Ли, лейтенант Гарольд Ли из полиции Гонолулу.

— Ну точно! — вяло отозвался я. — Я помню его. Последний раз мы виделись в аэропорту Гонолулу, когда я возвращался на материк. «Буду рад новой встрече с вами, — сказал он, — вот только не на Гавайях». Могу поспорить, он дал мне отличные рекомендации!

Лака хихикнула.

— Он сказал, что знает нужного человека, который сможет помочь мне. Это толковый и крутой мужик, — были его слова, — напрочь лишенный морали. Даже может убить человека не раздумывая, если тот встанет у него на пути. Поэтому я ни секунды не сомневалась, что ты с удовольствием избавишь меня от Джонатана Кука. Я была так уверена в этом, что не хотела ждать. Приехав вчера в отель, сразу же позвонила Куку и сказала, что уже заключила контракт с профессиональным убийцей и дни его сочтены. Я не могла поверить, когда ты наотрез отказался сегодня утром.

— Как ты умудрилась так быстро найти Эдди Слоуна? — спросил я.

— Я его не искала. — Лака посмотрела на меня озадаченно. — Он сам меня нашел. Через час после того, как я ушла из твоего офиса. Заявил, что слышал, будто я предлагаю контракт, и он с радостью пойдет мне навстречу. Я ответила, что он пришел в самый раз, так как ты отказался. Мы сговорились о цене в десять тысяч долларов — вот, пожалуй, и все!

— Каким образом ты попала вечером на прием с Фолком?

— Слоун позвонил мне около восьми и сказал, что нужно увидеться, но он не хочет, чтобы кто-нибудь заметил его входящим и выходящим из отеля. Поэтому я должна спуститься по улице, где он будет ждать в автомобиле. Когда я пришла, Эдди втащил меня на заднее сиденье, а там был Фолк. Тот набросился на меня как маньяк, напугал до полусмерти, потому что я поняла: он способен убить меня в любой момент тут же, в машине. Фолк все время твердил, что я работаю на «них», и «они» используют меня, как приманку. Я не переставала отвечать, что не знаю, о чем он говорит. Это был настоящий кошмар! Наконец он немного остыл и сказал: «Хорошо, все это нетрудно выяснить». Мне ничего не оставалось, как пойти с ним на тот прием. Вот почему я притворилась, что незнакома с тобой — боялась того, что он может сделать с нами обоими.

— Что произошло после того, как я ушел?

— Ничего. Правда. — Лака безнадежно покачала головой. — Фолк разговаривал с множеством людей, представлял им меня, а затем мы уехали, и он привез меня сюда.

— Тебя представили мадам Чой на приеме?

— Да, я помню ее, — ответила она. — И того смешного маленького человечка, который все время таскался за ней как хвост, — Тремана, кажется.

— Очевидно, Фолк все еще не уверен в том, что ты ему не лжешь, иначе бы он не привез тебя сюда, — предположил я. — Какие еще вопросы он тебе задавал? Ну те самые, на которые ты не могла ответить иначе, кроме как сказав ему чистую правду, что не знаешь, о чем идет речь.

— Он утверждал, что если бы я не служила для них подсадной уткой, то не подрядила бы троих на убийство Кука. И один из них — ты, и я наврала Слоуну, сказав ему о твоем отказе…

— Он решил так, поскольку Слоун встретил меня в номере Кука, когда пришел в отель, — прервал я, кивнув.

— Затем я якобы договорилась со Слоуном и, наконец, с человеком по имени Блер, — закончила она перечислять. — Зачем мне это, если я не работаю на «них»? Что «они» знают о Куке? Почему он убит? Эти вопросы он задавал снова и снова.

Я закурил одну из трех оставшихся у меня сигарет и немного пораскинул мозгами.

— Что конкретно такого сделал Кук и за что потом опорочил твоего отца? — спросил я ее.

— Не знаю, что он сделал, — ответила она с горечью. — Как бы то ни было, мой отец обнаружил это, и Джонатану ничего не оставалось, кроме как можно скорее дискредитировать и опозорить моего отца, да так, что если бы он даже сообщил в полицию, что это дело рук Кука, ему все равно никто бы не поверил.

— Как Кук этого добился?

— Должно быть, выложив деньги, и немалые, — зло сказала Лака. — Кто-то донес в полицию, что мой отец занимается рэкетом, связанным с девушками, работающими по вызову. Некоторые из них хотели бы отказаться от этой работы, но боятся, что отец с ними расправится. Доносчик назвал имена двух таких девушек. Поскольку в полиции им пообещали защиту, они под присягой показали, что мой отец — именно тот человек, который заключил с ними контракты и собирает теперь деньги. Они заявили, что он терроризирует их, что уже избил одну буквально до полусмерти за то, что та хотела выйти из игры. В свою очередь, они назвали полиции еще несколько имен, и было взято еще несколько показаний. Две женщины даже поклялись, что мой отец предлагал купить их пятнадцатилетних дочерей для того, чтобы подготовить их для этой работы.

Джонатан, должно быть, использовал подонков, чтобы отыскать людей, способных за деньги опорочить любого честного человека. Честное имя много значит в китайской общине, Дэнни, а мой отец был уважаемым человеком. Опозоренный в глазах своей семьи и друзей, он решился кровью смыть с себя позор.

— В чем бы ни заключался секрет Кука, для него он, очевидно, оказался настолько важным, что Кук пошел на все, не считаясь с затратами, лишь бы только уберечь тайну от разглашения и заткнуть рот твоему отцу, — предположил я.

— Мой отец так ничего и не открыл мне, — ответила Лака в отчаянии. — После того, что причинила ему эта мерзкая свинья, он был так страшно напуган тем, что могло бы произойти со мной!

Я бросил окурок на пол и затоптал его каблуком.

— Ясно одно — разгадки секрета Кука мы, сидя здесь, не найдем! — заявил я.

— У нас нет особого выбора, — прошептала она. — Ты думаешь, есть хоть малейший шанс, что Фолк поверит нам завтра утром?

— Нет, — ответил я честно, — что бы ни беспокоило Фолка, это настолько важно, что он перепуган до смерти. Думаю, что к тому времени, когда он начнет склоняться к тому, что мы не врем, нам это будет уже без разницы.

— Дэнни, ты нарисовал отнюдь не радужную картину! — испуганно сказала Лака.

— Да, если мы останемся здесь, — согласился я. — Поэтому нам необходимо выбраться, верно?!

— Это уж точно! — вяло улыбнулась она. — Дело за малым — вырежем дырку в бетоне и смоемся. Да?

— Должен быть какой-то выход наружу, — огрызнулся я.

— Почему?

— Потому что, если его нет, то мы — трупы.

Лака провела по рту тыльной стороной руки, чтобы скрыть, как у нее дрожат губы.

— Но каким образом? — пролепетала она.

— Я что-нибудь придумаю, радость моя, — доверительно сообщил я. — Принято считать, что там, где есть вход, должен быть и выход, верно?

— О да! — уныло согласилась она. — А то, что вышло, должно и войти! Ты принимаешь меня за ребенка, подбадривая подобной чепухой?

— Что ты сказала?

— Ты думаешь, я…

— Нет, до того?

Лака взглянула на меня пустым взглядом.

— Что-то типа твоего глупого детского лепета! «А то, что вышло, должно и войти», доволен?

— Думаю, ты — умница, — обрадовал я ее. — Вот только как мы убедимся, что вошло именно то, что вышло?

— Пожалуйста, — попросила она вымученно. — Нам только еще не хватало, ко всему прочему, чтобы ты свихнулся.

— Сколько в доме людей? Ты имеешь представление? — нетерпеливо спросил я.

— Здесь, конечно, Фолк, — Лака нахмурилась, мгновенно сосредоточившись, — Эдди Слоун, затем человек, который вечером открывал дверь…

— Вид у него как у утопленника?

— Он самый.

— Еще Вилли, тип, который вел машину вечером, — продолжил я. — А кто привез вас с Фолком назад?

— Злобного вида мужчина по имени Эйп. — Она пожала плечами. — У него вид как у человекообразной обезьяны — длинные руки и покрытые густой шерстью запястья…

— Итого — пятеро, — заключил я. — Но думаю, что Вилли и этот утопленник не доставят нам особых хлопот.

— О нет! — подхватила Лака с глубоким сарказмом. — Я голыми руками могу вышибить у них мозги!

Я вернулся к изначальной теме разговора.

— Мы должны сделать так, чтобы сюда непременно вошли.

— Если ты начнешь лезть на стену, Дэнни Бойд, — произнесла она еле сдерживаясь, — я закричу!

— Есть! — Я радостно скрестил пальцы. — Лака, радость моя, ты не могла бы снять с себя одежду?

— Так я и знала! — процедила она сквозь зубы. — Теперь я просто уверена, что ты ненормальный! Мы заперты в этом грязном свинарнике, а утром нас будут пытать или даже убьют! У меня такое ощущение, словно из моей спины уже сделали окорок, и это только цветочки! А ты не нашел другого времени, чтобы ощутить себя в ударе как мужчина, Дэнни Бойд! Отодвинься подальше от меня, или я выцарапаю тебе глаза, слышишь?

— Может быть, утром ты запоешь иначе? — предположил я с надеждой.

Лака приподнялась на локте, ее глаза горели адским огнем и искрились от ярости. Она набрала полные легкие воздуха, и поток жутких ругательств хлынул из ее уст, словно раскаленная лава. Язык был преимущественно китайский, с небольшими добавлениями гавайского. Я слушал, разинув от восхищения рот, пока наконец она не выдохлась.

— Ну! — Я беззаботно вытянулся на постели и закрыл глаза. — Думаю, нам не помешает немного соснуть. Доброй ночи, радость моя!

В ответ раздалось сочное ругательство, оказавшееся весьма кстати. Оно было произнесено по-английски, поэтому до меня дошло, что это отнюдь не вариация на тему «доброй ночи». Я даже усомнился, знает ли Лака точно, что оно означает. Мне показалось, что для этого она слишком молода; впрочем, говорят, что в южных странах девушки развиваются быстрее.

Около девяти утра я услышал ленивые шаги по подвалу и с горечью подумал, что кто бы это ни был, он наверняка неплохо позавтракал. Послышался скрежещущий звук, когда отодвигали наружный засов, затем тяжелая дверь широко распахнулась.

— Ну, все на выход! — радостно прокричал звучный баритон. — Боссу не терпится заняться вами, так что не заставляйте его ждать!

Я вышел из крошечной комнатенки и устрашающе уставился на Эдди Слоуна, представшего передо мной с пушкой в руке и с дьявольской решимостью в глазах.

— Как провел ночь, Бойд? — спросил он, с насмешкой разглядывая меня. — Надеюсь, что обслуга оказалась на высоте? Если что-то не так, вали — выкладывай, чем недоволен!

— Искренне надеюсь в скором времени так и сделать, — задумчиво ответил я, — причем в руке у меня будет булыжник!

— О да, мечтай, мечтай! — громко заржал он. — Могу поспорить, что сегодня к вечеру то, что от тебя останется, Бойд, будет покоиться под щебенкой. — Эдди внезапно перестал смеяться и взглянул на меня с подозрением. — Ладно, — буркнул он. — Где китаянка?

— Ты пришел в самый трудный для нее момент, Эдди, — ответил я ему вкрадчиво.

— Да? Может, объяснишь, черт побери?!

— Она занята тем, что с помощью моего носового платка пытается освежиться в раковине в так называемой ванной, — заявил я с самодовольной ухмылкой.

— Да ну? — спросил он в раздумье.

— Если не веришь, взгляни сам, — огрызнулся я. — Увидишь ее одежду на кровати.

Слоун подошел поближе, так, чтобы можно было заглянуть в комнату. Одеяние Лаки цвета слоновой кости аккуратно лежало поперек кровати, создавая впечатляющий фон для черного шелкового лифчика и таких же трусиков, небрежно брошенных сверху. Эдди достаточно долго смотрел на одежду, и его воображение понемногу заработало. Он пару раз хмыкнул, затем похотливо облизнул губы.

— О’кей, Бойд, давай-ка, пожалуй, войдем! Мне стыдно за тебя. Нельзя оставлять эту маленькую леди одну! Она может поскользнуться, наступив на мыло, или мало ли что еще!

Он затолкал меня обратно в комнату, пузо его тряслось от смеха, в восторге от столь нехарактерной для него сообразительности. Раскаты гогота смолкали по мере того, как он прислушивался к журчанию воды из-под крана. Этот звук производил на него, казалось, гипнотическое действие, а его воображение так разыгралось, что билось о стены комнатенки.

— Никогда прежде не видел ничего подобного, Эдди! — признался я тихо. — Наверное, это результат смешения китайской и гавайской крови?

— Чего?! — недоуменно переспросил он.

— Из-за этого у нее такое тело, — вздохнул я с вожделением. — Оно любого может свести с ума.

— Да ну? — Голос Эдди стал хриплым. — Тогда давай глянем на него, а?

— Пожалуй, лучше мне ее позвать, она не будет так нервничать, — прошептал я, и он нетерпеливо кивнул. — Лака! — окликнул я громко. — Эй, Лака, радость моя, выйди на минуточку!

Через секунду, отливая золотистым блеском кожи, в дверном проеме возникло в обнаженном виде видение безупречной красоты, и я услышал, как Эдди рядом со мной с шумом втянул в себя воздух. Лака медленно положила руки на затылок, затем сделала грациозный пируэт.

— Никогда не видел ничего подобного! — сказал Эдди возбужденно. — Даже в ночных клубах!

Лака улыбнулась прямо ему в лицо, ее глаза хищно блеснули.

— Эй, мистер Слоун! — Она подняла руки перед собой, слегка колыхая бедрами. — Вы когда-нибудь видели хулу, без юбки из травы?

С этого момента Эдди забыл о моем существовании, я добросовестно выждал пять секунд, потом подумал, что пора прийти к нему на помощь, потому что его определенно хватит кондрашка еще до того, как Лака закончит свой языческий танец.

Я почтительно относился к Эдди, так как — я уже упоминал об этом раньше — под обманчивым слоем жира скрывались мышцы, не уступающие по силе лошадиным. Поэтому я начал бить его изо всех сил чем попало и куда попало. Он далеко не сразу сумел оторваться от созерцания золотых бедер Лаки, описывающих все убыстряющиеся круги, вернуться к суровой прозе жизни и уяснить, что кто-то разбил все ребро ладони, пока молотил в уязвимое место у него за ухом.

Он на мгновение пошатнулся, затем стал ко мне поворачиваться, но слишком медленно, и тем самым только облегчил мне задачу — выбить пистолет из его руки и преподать урок вежливого обхождения — двинуть коленом в живот, так что он согнулся пополам. Затем, ухватив за пышные пряди, я пригнул его голову вниз и снова ударил коленом, уже в лицо.

Эдди опрокинулся назад и рухнул на бетонный пол. Кровь ручьем лила из его расквашенного носа. Я прыгнул на беднягу и напоследок врезал ему промеж глаз правой — он взвыл от боли, поскольку я бил наотмашь, плотно сжав пальцы в кулак, чтобы уж наверняка.

Последовало легкое шлепанье босых ног, затем рядом со мной оказалась Лака, которая крепко вцепилась мне в плечо, уставившись во все глаза на распростертую на полу тушу Эдди.

— Нам удалось, Дэнни! — сказала она возбужденно. — Быстрее! Бежим отсюда, пока есть шанс!

Я наклонился, поднял короткоствольный пистолет и быстро проверил барабан. Порядок, там были все пять патронов, и от облегчения у меня на пару секунд подогнулись колени.

— Дэнни! — Лака яростно тянула меня за руку. — Бежим!

— Если ты побежишь в таком виде, радость моя, через пять минут вся мужская половина населения Вестчестера ринется следом за тобой.

— Одежда! — Лака неожиданно смутилась и, быстро повернувшись ко мне спиной, стала одеваться.

Я поднял бумажник Эдди и взял деньги на случай, если нам придется платить за проезд, затем нашел почти полную пачку сигарет в одном из карманов его пиджака, что несказанно меня обрадовало.

— Я готова, Дэнни! — произнесла Лака. — Только вот платье свалится, если я побегу, ведь оно разорвано сзади почти до конца.

— Тогда двинем шагом, — ответил я хмуро.

Я закрыл тяжелую дверь и задвинул засов, оставив Эдди внутри. У меня на мгновение появилась надежда, что если никто не явится сюда в ближайшие тридцать лет, то Вестчестер сможет похвастаться собственным графом Монте-Кристо.

Мы пересекли весь подвал и осторожно поднялись по ступенькам.

Темный холл оказался пуст, поэтому бесшумно, словно кошка, я прокрался в сторону кухни. Лака шла сзади, вцепившись в мой пиджак, словно боялась, что я могу удрать. Внезапно из кухни донесся громкий голос, напугавший меня и заставивший застыть на месте.

— Вилли! Босс приказал тебе пойти и посмотреть, куда запропастился Эдди! — проорал он.

Я отчаянно замахал свободной рукой, чтобы Лака попятилась назад в холл, а она, поняв все наоборот, послушно еще крепче вцепилась в мой пиджак сзади. Однако беспокоиться было слишком поздно, потому что Вилли уже поспешно вышел из кухни в холл.

Когда между нами оставалось всего три фута, он увидел меня и замер с выражением ужаса на лице. Я приставил пушку к его груди, приложив палец к губам. Ему пришлось чертовски постараться, чтобы кивнуть головой, так сильно она тряслась. Нам ничего не оставалось, как перегруппироваться — теперь впереди шествовал Вилли, сразу за ним шел я, наставив дуло пистолета ему в шею, а в арьергарде — Лака, изо всех сил старающаяся стянуть с моей спины пиджак.

Идти больше было некуда, кроме как назад, в подвал, что обещало крушение всех планов, не говоря уж про истерику.

— О’кей, Вилли, — заявил я агрессивно, когда мы достигли последней ступеньки. — Я всадил пулю в левый глаз Эдди пять минут назад и то же самое вскоре сделаю с тобой!

— Нет, только не это! — Его лицо обрело свинцовый цвет грозового неба, а глаза цвета навозной жижи умоляюще уставились на меня. — Я сделаю все, что вы прикажете, Бойд, — заскулил он. — Можете испытать меня.

— Есть отсюда выход в гараж, кроме как через кухню?

— Нет, — ответил Вилли заупокойным тоном.

— Кто сейчас на кухне?

— Эйп.

— Мы будем подниматься по лестнице, — сказал я внушительно, — и когда дойдем до верха, ты заорешь, чтобы Эйп в темпе спускался, потому что в подвале чепе. Понял?

— Конечно. — Он отчаянно закивал. — Каждое слово!

— Сразу после того, как проорешь свой монолог, дуй снова вниз и топай при этом ногами, понял?

— Как прикажете, Бойд.

— Дэнни, — произнес сдавленный голос откуда-то позади меня. — Мне это не нравится.

— Оставайся здесь, — велел я Лаке. — Тут не о чем беспокоиться, радость моя.

Лака, помедлив, неохотно отпустила мой пиджак и отошла от лестницы, чтобы сверху ее не было видно. Мы с Вилли поднялись обратно, и, отворив дверь, я свирепо ткнул его в ребра дулом пистолета. Именно такого напутствия ему и не хватало для того, чтобы виртуозно исполнить свою роль. Когда его выход закончился, он, топоча, ринулся по ступенькам вниз, а я распластался в углу между дверной рамой и стеной.

Оглушительный шум, начавшийся на кухне, быстро нарастал, затем гигантский силуэт показался в дверном проеме, и я понял, что они были правы, называя его Эйпом. За мгновение до того, как эта обезьяна стала спускаться с лестницы, я выставил правую ногу, вытянув ее на фут над самой верхней ступенькой; его колено ощутимо врезалось в мою голень, и он взвыл от боли, когда его тело выгнулось дугой в грациозном нырке вниз головой в направлении подножия лестницы. Сначала он шмякнулся головой, и я решил, что даже для такого громилы, как Эйп, это было, пожалуй, чересчур. С того места, где я стоял, угол наклона его головы к шее казался не совсем естественным.

Я приказал Лаке и Вилли снова подняться по ступеням, и в который раз мы оказались на исходной позиции.

— Сколько машин в гараже? — спросил я Вилли.

— Три, — почти не дыша, ответил он.

— У кого ключи?

— Я вешаю их на доске, прямо в гараже, — сказал он почти с гордостью. — Для того, чтобы они не потерялись.

— Тогда веди нас в гараж, Вилли, — любезно улыбнулся я. — Если мы кого-нибудь встретим по пути, не рыпайся.

— Спасибо, мистер Бойд, — сказал он искренне.

— А не то простишься с жизнью! — уточнил я.

Он бы дал сто очков вперед любому индейцу-разведчику. Мы добрались до гаража без приключений, и я снял три связки ключей с доски, пока Вилли смотрел на меня, разинув рот.

— Какую машину возьмете? — поинтересовался он.

— «Кадиллак», — ответил я, — и, в знак особого доверия, ты отвезешь нас в Манхэттен, Вилли.

Я устроился на заднем сиденье, держа пушку прижатой к его шее, Лака села рядом. Вилли подал машину задом из гаража, вырулил на подъездную дорожку; он снял ногу с педали газа, когда увидел Августа Фолка, бегущего к машине и отчаянно жестикулирующего.

— У тебя будет глупый вид с дыркой в затылке! — рявкнул я, и автомобиль рванулся вперед, стремительно набирая скорость, да так, что меня вдавило в сиденье.

Мне удалось не без усилий снова принять сидячее положение как раз вовремя, чтобы увидеть застывшее выражение ужаса на лице Авги, когда тот отчаянно отпрыгнул в сторону от летевшего, как снаряд из катапульты, автомобиля. Фолка успело задеть бампером уже во время прыжка; конечно, при этом его развернуло, и он на манер ястреба приземлился посреди зарослей ядовитого плюща.

— Не горюй, Вилли, — сказал я сочувственно. — Ты его почти достал.

«Кадиллак» с ревом выкатился с подъездной дорожки на шоссе перед самым носом встречного грузовика, затем взлетел на покрытую щебнем обочину и подпрыгивал по ней пару сотен ярдов, пока Вилли снова не удалось обуздать своего «коня» и вырулить на основную дорогу.

— Дэнни! — простонала Лаки. — Стоило ли столько всего претерпеть для того, чтобы вот так себя сейчас угробить?! Не проще ли было предоставить это Фолку?

— Ты права, — согласился я и велел Вилли сбавить скорость.

— Не беспокойтесь, мистер Бойд! — уверенно проорал он. — Я могу управлять этой развалиной на любой скорости.

И чтобы не оставалось никаких сомнений на этот счет, он сбавил скорость до восьмидесяти миль в час и вывернул машину обратно на правую сторону дороги, предоставив водителю миниатюрного спортивного автомобиля иностранной марки выбор — либо быть смятым в лепешку грузовиком фирмы «Дженерал моторе», либо выскочить на крутую обочину.

— В молодости я участвовал в гонках за лидером, — ликующе сообщил Вилли. — Думаю, еще не отвык.

Я посмотрел в заднее стекло и увидел, как крошка спортивный автомобильчик без шума и паники исчезает в амбаре, находящемся в сотне ярдов от дороги.

— Считай, что я понял! — крикнул я ему. — Поэтому, если увижу на спидометре скорость свыше пятидесяти миль в час, начиная с этого места и до Пятьдесят второй улицы, я отстрелю тебе уши, ясно?

С этого момента наша езда стала напоминать нормальную, и около одиннадцати тридцати мы остановились у отеля Лаки. Вилли решился, вытянув шею, с опаской оглянуться на меня.

— Вы не собираетесь убивать меня прямо здесь, посреди Лексингтон-авеню, мистер Бойд?

— Нет, Вилли, — ответил я. — С этого момента ты сам себе хозяин. Только на твоем месте я не стал бы рисковать своей шкурой и не вернулся бы в округ Вестчестер, старина.

— Почему?

— А ты что, так уверен, что у Авги нет аллергии на ядовитый плющ?

— Это такая дрянь! Иногда из-за этого плюща мужик не может ни сесть ни встать, — загробным голосом изложил он свои знания по этому предмету, затем отъехал от края тротуара.

Не прошло и двух секунд, как раздался ужасный скрежет тормозов, и три полосы движения вниз по Лексингтон-авеню превратились в сущий хаос.

Я повернулся к Лаке и сказал:

— Мне все еще кажется, что тебе сначала надо посетить меня.

— Ты душка, Дэнни, но вся моя одежда осталась здесь. Я хочу принять ванну и…

— Тебе нужен кто-то, чтобы перебинтовать твои ожоги, — настаивал я. — Доктор при отеле будет задавать нескромные вопросы.

— Дэнни, пожалуйста! Я сама справлюсь. — Взгляд ее стал настороженным. — Я позвоню тебе через пару часов, но сейчас, пожалуйста, иди, мне руку свело.

— Ладно, — ответил я, ничего не понимая.

Она повернулась и бегом ринулась в отель; ее правая рука почти вывернулась за спиной в болезненной попытке удержать вместе два края ее разорванного одеяния.

Я взял такси и двинул через весь город к своей квартире, припоминая по дороге со все увеличивающимся страхом подробности своего знакомства с Лакой Тонг, которое всего-то насчитывало двадцать четыре часа. Если дела так пойдут и дальше, то у меня не будет шанса продлить его дольше недели.

Автомобиль остановился на красный сигнал светофора рядом с газетной витриной, и в глаза мне бросились крупные черные заголовки: «УБИЙСТВО В ОТЕЛЕ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА», «ТЕЛО НАЙДЕНО В ВАННЕ С ПЕРЕРЕЗАННЫМ ГОРЛОМ», «ЖЕРТВА ПОНОЖОВЩИНЫ ОБНАРУЖЕНА В ВАННЕ ИЗ СОБСТВЕННОЙ КРОВИ».

Я готов был поспорить сам с собой, что парень, выдумавший последний заголовок, женат на ведьме, которая и рта не может открыть, чтобы не начать пичкать беднягу очередным ужасом в своем изложении.

Прежде чем Лака позвонила мне, а это произошло около трех часов дня, — я успел принять ванну, побриться и хорошо поесть.

— Все в порядке, Дэнни, — произнесла она быстро. — Доктор при отеле забинтовал мои ожоги и только один определил как ожог второй степени.

— Отлично, — ответил я, — но разве он не поинтересовался первым делом, откуда они у тебя?

Лака внезапно хихикнула.

— А я повесила ему лапшу на уши, что являюсь последовательницей одного из восточных культов, и ожоги — часть нашего священного ритуала!

— А вдруг ему придет в голову мысль, что полицейским следует об этом знать? — спросил я осторожно.

— Об этом не может быть и речи, — заявила она уверенно, затем продолжила: — Я должна пару дней поваляться в постели и отдохнуть. Этот несносный тип настаивал, чтобы не было никаких посетителей, по крайней мере в течение первых суток.

— Сурово, — посочувствовал я — Однако строго следуй его предписаниям. Пока, думаю, там тебе ничего не угрожает. Может быть, имеет смысл нанять ночную сиделку для большей безопасности?

— Звучит неплохо! — согласилась она. — Пожалуй, я так и сделаю. Приходи повидать меня завтра после полудня.

— Это что, свидание? Я даже принесу цветы.

— Я видела газеты, Дэнни. — Секунду Лака колебалась. — Ты собираешься обратиться в полицию?

— Ни за что, по крайней мере в ближайший миллион лет! — сорвался я на крик. — Они бросят меня за решетку, а ключ запрячут подальше. Я бы еще подумал об этом, будь у меня Блер в одной руке, а его подписанное признание — в другой. Но даже при таком раскладе меня одолевали бы сомнения.

— Я места себе не нахожу из-за всех этих дел, Дэнни, — призналась Лака тихо. — Из-за меня ты влип в эту историю. Что ты теперь будешь делать?

— Ровным счетом ничего, — ответил я весело. — Поэтому давай-ка забудем про тот чертов контракт, что ты мне предложила, договорились?

— Ты говоришь так, как будто и в самом деле так думаешь.

— А то как же, — бесстыдно соврал я, подумав, что на пару дней хватит с нее и ожогов; сейчас, пока она в постели, незачем терзаться понапрасну из-за того, что уже не исправишь.

— Это для меня такая радость, — сказала Лака уже мягче. — Теперь я не дождусь завтрашнего полудня. Только не зазнайся, Дэнни! Пока!

— Пока! — эхом отозвался я.

Я позвонил Фрэн в контору, чтобы узнать, не случилось ли там чего-нибудь приятного, например, не прислал ли нам кто чек. Все было спокойно, только человек по имени Виллис утром полчаса прождал меня и сказал, что вернется, но перед этим договорится о встрече заранее, месяцев этак за двенадцать.

— Корабли приходят и уходят, радость моя, — философски заметил я. — Есть еще новости?

— Газетные заголовки, — ответила она спокойно. — Но вы их уже видели, Дэнни.

— Конечно, — сказал я. — Там сам черт ногу сломит, согласны?

— Вам так и не удалось уговорить его нанять вас телохранителем?

— Когда я сделал такое предложение, оказалось, что оно малость запоздало. Этот тип уже не нуждался в подобного рода услугах, — сообщил я.

— О! — Фрэн учащенно задышала в трубку. — Вы нашли свою маленькую китаянку?

— Большую часть прошлой ночи я провел с ней, радость моя, — ответил я весело, — но вы не поверите, при каких обстоятельствах!

Последовали короткие гудки — Фрэн повесила трубку.

Прежде чем выйти из квартиры, я внимательно осмотрел в зеркале свой профиль. Он нисколько не изменился по сравнению с тем шедевром, каким выглядел вчера. На горле была красная полоса в том месте, куда Блер приложил меня дулом пистолета, но она скоро исчезнет; я содрогнулся при одной мысли о том, что было бы, врежь он мне шестью дюймами выше — у меня был бы сломан нос!

Членская карточка Джонатана Кука избавила меня от необходимости искать номер телефона Юдит Монтгомери в телефонной книге. Я набрал его, и она ответила на четвертый гудок бесстрастным голосом.

— Мисс Мейбл Монтгомери? — Я повысил голос на октаву выше нормы. — Говорит Фергюс Бейкери, мы…

— Вы ошиблись номером, — огрызнулась Юдит и повесила трубку.

— Это вы ошиблись, мисс Юдит Монтгомери, — сказал я в замолчавший микрофон. — Теперь-то я уж точно знаю ваш номер!

Трава в Центральном парке радостно нежилась на солнышке, укрытая, как покрывалом, маревом знойной дымки.

— Отличный денек, — заметил я водителю такси.

— Четыре человека уже окочурились от солнечного удара, — ответил он мрачно.

— На этот счет у меня есть своя теория, — поведал я ему. — В жару все пьют чересчур много воды. Если вы ничего не пьете, кроме крепких спиртных напитков…

— Вы знаете, сколько уже алкоголиков в стране? — огрызнулся водитель.

— У меня никогда не было времени для подобных расчетов, — сознался я. — Во всяком случае, мне всегда казалось, что летом…

— Количество преступлений растет с повышением температуры, — нетерпеливо прервал меня шофер. — На каждый градус свыше восьмидесяти по Фаренгейту — взгляните на секунду на это под таким углом — приходится одно убийство, два изнасилования, десять ограблений…

— Я не хочу смотреть под вашим углом, — огрызнулся я. — Будь это так, я, по всей вероятности, спрыгнул бы с Бруклинского моста самое позднее послезавтра. Почему вы так ненавидите весь мир? Должно быть, женаты?

— Нет, — презрительно рассмеялся он. — При таком-то темпе роста разводов? Знаете ли вы, что из каждого десятка свадеб только три семьи сохраняются?

— Я не знаю точного количества водителей такси, которым раскроили череп этим летом, — угрожающе произнес я, — но определенно оно увеличится еще на одного, если ты не заткнешься!

Остановив такси перед реставрированным зданием из коричневого кирпича минут через пять, я заплатил вдвое, чтобы посмотреть, как это скажется на его настроении. Он хмыкнул с недовольным видом.

— Так что же с вами такое? — взмолился я. — Должна же быть этому какая-то причина?

— Ботинки жмут! — ответил он, набычившись, и выехал на полосу движения.

— А может, ты надел их не на ту ногу, жлоб? — завопил я ему вслед.

Юдит Монтгомери открыла дверь через пару минут с видом единственного человека, выжившего после ядерной войны и теперь внезапно осознавшего, какую он допустил ошибку. Стоило ей взглянуть на меня — и ее глаза расширились от изумления, а я наблюдал за происходящей с ней метаморфозой. За какие-то секунды тусклая особь женского пола превратилась в молоденькую белокурую женщину с волосами земляничного оттенка.

— Дэнни! — Ее серые глаза ярко заблестели. — С тобой все в порядке!

Она обвила меня руками за шею и поцеловала с такой страстью, что я чуть было не пошатнулся. Я почувствовал, что вот-вот задохнусь, поэтому обхватил Юдит за талию и приподнял ее на пару дюймов от пола, затем понес в гостиную, захлопнув ногой входную дверь позади себя. Она этого даже не заметила.

Я снова поставил ее на пол, успев подумать, что, притиснув свой рот так плотно к моему, Юдит вполне могла бы прекратить дышать через нос, и тогда мне пришлось бы приводить ее в чувство, используя прием искусственного дыхания «изо рта в рот». Кончилось тем, что я прихватил две пригоршни ее волос и тянул за них до тех пор, пока ее голова не отогнулась достаточно далеко, чтобы мой рот оказался распечатанным.

— Дэнни! — Глаза ее увлажнились от чувств. — Ты вернулся?

— Конечно, — ответил я холодно. — Забрать свой пистолет!

— Что? — Юдит отступила на шаг с обиженным выражением. — Но я думала…

— …что я его тебе подарил, сладкая моя, — закончил я за нее. — У тебя же прекрасное чувство юмора, милая. Разве мысль, что я приду снова после того, что случилось прошлой ночью, не вызывает у тебя смех?

— Но я не понимала… — запинаясь от волнения, залепетала она. — До того момента, пока ты не сказал мне о Джонатане Куке и о том, что это Блер, кто… Ты должен мне верить, Дэнни!

— Во что именно верить? — спросил я. — В то, что тебе неплохо платили за добросовестное выполнение приказов? Или в то, что твой босс велела отвезти меня домой, затащить к себе в постель и ублажать до тех пор, пока они не придут и не заберут меня, чтобы убить, а ты исполнила наказ как хорошо оплачиваемый, добросовестный работник, да? Конечно, в это я верю!

Юдит отвернулась, обеими руками закрыв лицо, бросилась на диван и разрыдалась. Я закурил сигарету и подождал секунд десять, но, похоже, этому конца не предвиделось.

— Пистолет! — рявкнул я.

— В ящике комода, — все еще рыдая, ответила она. — Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! О Боже мой! Как я ненавижу тебя! Ты жестокий, бесчестный, несправедливый…

— И для вампиров вроде тебя не хочу быть донором, — прервал я резко.

«Магнум» оказался во втором снизу ящике комода. Я проверил его, затем снова положил в подплечную кобуру и направился к выходу.

— Они сказали, что кто-то шантажировал Джонатана! — Юдит подняла заплаканное лицо и уставилась на меня диким взглядом. — Они были почти уверены, что это ты, и если я смогла бы задержать здесь тебя на некоторое время, то надеялись выяснить наверняка. Затем позвонила мадам Чой и заявила, что теперь у них есть несомненное доказательство твоей вины и что через час придет Лукас Блер, чтобы увезти тебя в тихое место и хорошенько проучить. Я думала, она имела в виду, что они просто изобьют тебя или что-то в этом роде. И решила, что шантажист заслуживает того.

— Насколько близкие отношения у тебя были с Джонатаном Куком? — спросил я, сам того не желая.

— Мы были хорошими друзьями. Я… Я его очень любила. — Юдит воспользовалась моментом, чтобы вытащить носовой платок из кармана юбки, и слегка вытерла глаза.

— Приятно сознавать, что ты с самого начала была обо мне прекрасного мнения, — буркнул я. — Тебе сказали, что я шантажист, а ты и бровью не повела — даже обрадовалась тому, какой я негодяй.

— А ты сам разве не способствовал этому?! — внезапно набросилась на меня Юдит. — Заморочил мне мозги, что ты наемный убийца, показал пистолет… Я решила, что именно так дешевый шантажист и пытается произвести впечатление на девушку, делая вид, что он далеко не шестерка!

Я шагнул к дивану и присел, готовый ко всему, держась как можно дальше от нее.

— Согласен тебя выслушать, — заявил я, — но это не означает, что я тебе поверю!

Глаза ее сузились, и несколько мгновений Юдит сжатыми кулачками яростно молотила себя по коленям.

— Похоже, придется проглотить и это, — процедила она сквозь сжатые зубы, — но как же трудно справиться со своей гордостью!

— Что произошло после нашего первого разговора на приеме прошлым вечером? — спросил я.

— Мадам Чой заявила в категорической форме, что Кук не появится на приеме; я была заинтригована, когда ты сообщил о том, что договорился с ним там встретиться, и не утерпела — сказала мадам, что она на этот раз ошиблась.

— Нет, не ошиблась, — буркнул я. — Она знала: Блер уже позаботился о том, чтобы Кук не появился.

Юдит пожала плечами.

— Когда я передала ей твои слова, мадам стала расспрашивать о тебе, затем рассказала про шантаж, наконец поделилась мыслями о том, что было бы здорово, если бы нам удалось задержать тебя на время, пока она займется поисками доказательств. Я ответила, что, пожалуй, это будет нетрудно, поэтому она заявила, что сначала хотела бы встретиться с тобой, а затем я должна буду отвести тебя к себе домой, и что она позвонит мне позже.

— Когда я уходил с Блером, — вспомнил я, — ты начала кричать, а потом внезапно замолчала. Тогда я не мог поднять голову и увидеть, что же произошло.

— Лукас ударил меня, — объяснила она просто, — а очнулась я уже потом, на ковре, и теперь у меня на подбородке проступает синяк!

— Это и помогло тебе окончательно прозреть?

— Я не слишком хорошо спала, — пробормотала Юдит, — все думала о Джонатане Куке и инстинктивно чувствовала, что ты сказал правду. Газеты подтвердили это — и тогда мне стало ясно: ты никакой не шантажист, а я ужасно обошлась с тобой, Дэнни. Я была уверена, что ты уже мертв! Утром позвонила мадам Чой и сказала, что плохо себя чувствую и не приду на работу.

Ее кулаки отбили еще раз короткую, но яростную дробь по коленям.

— Мадам ответила, что понимает: минувшей ночью мне пришлось нелегко, и самое лучшее для меня — это забыть, что подобное вообще имело место. Во мне она нисколько не сомневается — это было сказано так, что у меня кровь застыла в жилах. В дальнейшем, по ее словам, исключается малейшая возможность подобных неприятностей, так как она поручила Блеру не спускать с меня глаз. Короче говоря, помалкивай, не то…

— Если Блер и сейчас находится при исполнении, то он живуч как дьявол, — заявил я с сомнением. — О’кей, Юдит. Я тебе верю и великодушно прощаю…

— Дэнни! Ты не представляешь, насколько мне теперь легче!

— …все, кроме одного, — резко закончил я. — Я-то думал, что ты прыгнула ко мне в кровать, не устояв передо мной как мужчиной, а вот теперь выясняется, что ты считала меня мелким шантажистом и развлекала только затем, чтобы я не сбежал до прихода этого шепталы.

Свойственное Юдит высокомерие уже вернулось к ней, и пухлая нижняя губа презрительно скривилась.

— Тут ты ошибаешься, любитель газонов, — произнесла девушка хрипло. — Отвратным шантажистом ты был для меня, пока не оказался со мной в постели. Остальное время… ну позволь мне назвать это триумфом одного из династии Бойдов?

— Ничего не имею против, — быстро ответил я. — Тебе виднее.

Юдит встала и прошла к бару, снова с гордостью демонстрируя гибкие формы своего тела, от которых я не мог глаз оторвать предыдущим вечером.

— Мне так хочется выпить, пока я не тронулась после всего этого кошмара, — заявила она. — А ты составишь мне компанию, Дэнни?

— Почему бы и нет? — ответил я. — Кажется, с тех пор прошел целый год.

Юдит принесла высокие стаканы с выпивкой, дала мне один и снова села на диван, на этот раз почти рядом со мной.

— Я так рада, что все закончилось! — заметила она, вздохнув с облегчением.

— А что закончилось?

— Ужас прошлой ночи и все прочее, — пробормотала Юдит.

— Выяснилось только то, что касается нас с тобой, радость моя, — поправил я Юдит. — Все прочие кошмары все еще на стадии раскрутки и превесело воплощаются в страшные дела. Джонатан Кук уже перекочевал из отеля в морг. Лукас Блер, тип, хлопнувший его, все еще разгуливает на воле. Мадам Чой не сводит с тебя ни на миг свои глазки-бусинки. Авги Фолк, хоть и обчесался — готов поклясться, что справится быстро. Ты хочешь, чтобы я продолжил?

— Нет, спасибо! — ответила она уныло. — Ты и так вконец испортил мне остаток вечера.

— Каким рэкетом занимается мадам Чой? — спросил я как бы вскользь.

Юдит вся напряглась.

— Не знаю!

— Или не хочешь знать?

— Клянусь, Дэнни!

— Никакое порядочное общество изящных искусств, занимающееся нефритом и китайским антиквариатом, не будет терпеть таких клиентов, как Август Фолк, — возразил я. — Следовательно, антиквариат и нефрит предназначены для отвода глаз от подлинного бизнеса, который нуждается в таком палаче, как Лукас Блер. Ты секретарь Общества — ты должна что-нибудь знать!

Пальцы Юдит нервно теребили юбку.

— Думаю, мне давно казалось, что здесь что-то не так, — призналась она тихо. — Но я любила эту работу, да и платили на удивление хорошо, Дэнни, поэтому я решила на все закрывать глаза. Что бы там ни было, мадам Чой с этим управлялась сама. Она обслуживала всех постоянных клиентов собственноручно и…

— Фолк — постоянный клиент?

— Во всяком случае, последние два года.

— Кто еще? Ну, из тех, кто производил хотя бы впечатление, что мог бы подвизаться в том же бизнесе, что и Фолк?

На секунду Юдит задумалась.

— Человек по имени Клиффорд Раддон, приезжающий из Чикаго раз в месяц. Он никогда не снимает шляпу!

— Да, это сразу делает его подозрительным, — сказал я, усмехнувшись. — Кто еще?

— Если подумать, можно набрать еще с полдюжины, — ответила она медленно. — Я сразу не могу всех вспомнить по именам.

— А что ты скажешь о Джонатане Куке с Гавайев?

— Никогда бы не подумала, что он… ну конечно же! — Юдит зло прищурилась и кивнула. — Почему же его тогда убили?

— Действительно, почему же? — эхом повторил я. — Так, а Блер? Задумывалась ли ты о нем до последней ночи?

— Я знала, что он с причудами. Мир полон странных людей; чтобы в этом убедиться, далеко ходить не надо — достаточно выглянуть в окно, согласен?

— Здание принадлежит Обществу, не так ли? — спросил я небрежно.

— Одна реставрация стоила свыше ста пятидесяти тысяч долларов, — ответила Юдит, кивнув.

— Этот год — поистине год нефрита! — ухмыльнулся я. — Положим, мне известно, что находится на первых трех этажах. А что на двух других?

— Верхний этаж — апартаменты мадам Чой, — сказала Юдит. — Думаю, что комната Брюса Тремана тоже там же.

— Четвертый этаж?

— В основном, подсобки и архив. Сейчас, когда ты спросил, мне это показалось странным, но, по-моему, никто особенно этим этажом не пользуется.

— В котором часу здание Общества закрывают?

— Чаще всего в десять. Только по особым случаям, например, как тот прием в честь Виата Торпа вчера, здание закрывают позже.

— У тебя есть ключи?

Юдит кивнула с отсутствующим видом.

— О да! Мадам дала мне их, когда… — Ее глаза внезапно расширились. — Дэнни! Ты не посмеешь…

— Как раз подумываю о сегодняшней ночи, — прервал я. — Я заскочу за тобой около десяти, устроит?

— Ты имеешь в виду — забрать меня вместе с ключами? — Юдит издала резкий смешок. — Могу представить, как я прокрадываюсь в здание посреди ночи и… — Она беспомощно пожала плечами. — Хорошо, жду тебя в десять.

— Юдит — Львиное Сердце, — восхитился я, усмехнувшись.

— Не надо! У меня уже мурашки бегут по коже, — простонала она в ответ.

— Прибереги их до того момента, как мы вернемся сюда ночью, — посоветовал я. — У меня есть испытанное средство от мурашек.

— Какое еще?

— Сложно объяснить, — ответил я. — Вот почему тебе придется с ним повременить, пока у нас не найдется для этого время. — Допив свой бокал, я поднялся с дивана. — Мне надо идти…

— Ах ты, кочевник, — тоскливо заметила Юдит. — Не успел разбить палатку и сразу же ускользаешь опять, не дав бедной девушке даже как следует с тобой попрощаться!

— Кстати, хотелось бы еще кое-что уточнить, — сказал я, остановившись на полпути к двери. — Кто такой Брюс Треман, тот маленький пройдоха, который все время ошивается около мадам Чой?

— Конечно же он друг мадам, — ответила Юдит с ходу. Потом у нее на лбу появилась маленькая морщинка. — По крайней мере, я так думаю.

— И все, чем он постоянно занимается, — стоит позади нее и ждет мановения ее руки?

— Не будь смешным, Дэнни! — не могла она не засмеяться. — Хорошо, может быть, ты и прав. И твой вопрос по существу. Видимо, привыкаешь, что он все время мозолит глаза, и никогда о нем не думаешь.

— Просто мне любопытно, — сказал я.

Мы дошли до входной двери, и Юдит взглянула мне в лицо. Ее серые глаза сверкали от сжигающего ее любопытства.

— Дэнни! Я знаю, кем ты не являешься. Ты не гангстер, не шантажист, не наемный убийца, и уж точно никакого отношения не имеешь к банку. Поэтому позволь спросить — кто же ты на самом деле?

— Частный детектив.

— Это похоже, — заявила она. — Если судить по тому, как ты трудишься в поте лица над этим делом, то, видимо, у тебя клиент, который стоит этого.

— Какой смысл упираться рогом и лезть на рожон, если у тебя нет…

Вдруг ее лицо изменилось — на нем появилось выражение тревоги.

— Дэнни, что с тобой? Мне показалось на какой-то момент, что ты сейчас упадешь в обморок!

— Верно, — простонал я. — Удар и мучительная боль в самом сердце моей житейской философии. Думаю, как бы не сойти с ума! Я болен! Сейчас же двину домой и слягу на пару недель в постель.

— Непонятно, в чем причина. — Голос Юдит все еще был тревожным. — Я бы сказала, что тебя хватил удар ни с того ни с сего.

— Ты права, — я до боли стиснул зубы, — он хватил меня в тот самый момент, когда ты напомнила мне один очень важный аспект во всем этом деле, который я совершенно упустил из виду.

— Что же это? — нетерпеливо спросила она.

— У меня нет клиента! — взвыл я в отчаянии.

Дневные газеты не поместили никаких подробностей об убийстве Джонатана Кука, и я не был уверен, хорошо это или плохо. Оказавшись в своей квартире около шести, я установил звонок будильника на два часа вперед и забрался в постель. Последние тридцать шесть часов оказались малость напряженными, и кто знает, что там еще впереди, — успел подумать я за секунду перед тем, как заснуть.

В семь тридцать меня разбудил телефонный звонок, хорошо хоть не раньше. Я ответил на него, все еще позевывая, и услышал хорошо поставленный бас образованного человека, вежливо спрашивавший в мое ухо, не может ли он поговорить с мистером Бойдом. Мой рот ответил, что Дэнни Бойд у телефона, и предложил перейти к делу.

— Это Авги Фолк, — осторожно назвался бас.

— Извини, Авги, — ответил я с искренним сожалением в голосе, — но у меня нет лекарства от ядовитого плюща.

Мне пришлось довольно долго слушать, как он яростно пыхтит в трубку, прежде чем вновь раздался его голос.

— Думаю, нам следует достичь взаимопонимания насчет того, что произошло прошлой ночью и сегодня утром, — сказал он. — Никаких обид, как, Бойд?

Обойдя это молчанием, я спросил:

— Как Эдди?

— С ним смех, да и только, — весело ответил Фолк. — Он зол на эту девушку, Тонг, а не на тебя. Убежден, что все произошло по ее вине.

— Мне плевать на то, о чем он думает, Авги, — холодно произнес я. — Во всяком случае, пока он держится от нее подальше и не пытается достать ее.

— Я прослежу за этим, — заявил тот уверенным тоном.

— А как Эйп?

— Эйп? — Фолк казался искренне озадаченным. — Бойд, я никого не знаю с таким именем.

— Хорошая вещь — озеро, не так ли? — .понимающе осведомился я. — Неудивительно, что Вилли считает: даже треть озера — завидная собственность. Ты можешь сколотить состояние только за счет экономии на надгробиях, верно?

— У тебя сильно развито чувство юмора, Бойд, которое, к несчастью, по большей части ускользает от меня. Мы можем сейчас поговорить серьезно?

— Почему бы нет?

— Итак, обе стороны не испытывают по отношению друг к другу враждебных чувств — к этому мы пришли, — произнес Фолк, чеканя по слогам. — Меня больше не интересует эта девица Лака Тонг, даю слово. А посему забудем все, что было, согласен?

— Виделся ли ты за последнее время, хотя бы мельком, с Клиффом Раддоном? — спросил я как мог вежливее.

Последовало продолжительное молчание, затем Фолк настороженным голосом переспросил:

— С кем?

— С Клиффом Раддоном, — повторил я небрежно. — Ну, с тем самым, из Чикаго. Он еще никогда не снимает шляпы, даже когда спит.

— Нет, не знаю никого с таким именем, — мрачно ответил Фолк.

— Хочешь получить от меня совет, Авги, причем бесплатно? — кротко осведомился я.

— Почему бы и нет?

— Подумай о Клиффе Раддоне, о себе, о том, который с Западного побережья, и еще об одном типе — из Детройта, словом, обо всей вашей шайке. Вы все прижаты к ногтю, Авги.

— Прости, не понял, — еле сдерживаясь, произнес он.

— Вы все повязаны с центром, приятель, а эта организация из тех, что заводят досье. — Я выдержал паузу, чтобы дать ему увязнуть. — Если эти записи попадут в другие руки, на всех вас можно поставить крест.

— Ну, если только теоретически, — ответил он, явно чувствуя себя как на иголках. — Но на практике, Бойд, вероятность этого слишком невелика!

— Речь не идет о прошлой неделе, Авги! — грозно произнес я. — Она прошла, наступила новая, и многое изменилось.

— Хорошо! — Фолк раздраженно откашлялся. — Что бы ты сделал на моем месте, например?

— Я бы отправился на поиски этих досье, чтобы поднести к ним горящую спичку. — Был мой ответ. — Проще не придумаешь.

— Тебе хватило времени обдумать, как провернуть эту безделицу?

— Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, потому что завтра могут взять за шкирку, — бодрым тоном объявил я. — Думаю, что сегодня, около одиннадцати ночи, будет самый раз.

— Что за мерзкую паутину ты плетешь вокруг меня, Бойд? — окрысился Фолк.

— Тебя я не ловлю, Авги, — Ответил я искренне. — Это вовсе не означает, что я питаю к тебе симпатию, просто я занят по горло более важными с точки зрения моей и моего клиента вещами… То, что ты достанешь эти досье и сожжешь их, приведет в движение нечто такое, что пойдет мне на пользу. Ведь я уже оказываю тебе огромную услугу тем, что предостерегаю. В ближайшие двадцать четыре часа все это дельце с треском взлетит на воздух. Ты что, хочешь оказаться в самом центре взрыва?

— Нет, — с ходу ответил Фолк, — не хочу. Если все, что ты говоришь — правда, ты действительно оказываешь мне большую услугу. И я этого не забуду.

— Пусть чувство признательности не лишит тебя сна, Авги, — сказал я ему и повесил трубку.

Я еще раз принял душ, потому что гигиена играет существенную роль в жизни частного детектива, в основном из-за того, что большую часть своего рабочего времени он весь в холодном поту от постоянно испытываемого страха. Я оделся, приладил упряжь с кобурой «магнума» под плечом, затем вспомнил, что пушка Эдди Слоуна все еще при мне. В нижнем ящике бюро была старая кобура для ремня. Верная спутница Эдди — его кургузая пушка — оказалась для нее в самый раз, поэтому я пристегнул и эту кобуру. Стоит кому-нибудь отдернуть полу моего пиджака — и я предстану в облике находящегося всегда на взводе личного телохранителя; впрочем, необходимость быть всегда начеку — одна из издержек моей опасной профессии, — так несколькими минутами позже заявил я отражению своего профиля в стенном зеркале.

«Самое опасное в твоей профессии, старина, — с издевкой ответил мне профиль, — с учетом того, как ты проворачиваешь дела, — это копы. И не забывай об этом!»

«Ты прав, — коротко согласился я. — Только на этот раз, если я сунусь к ним, всплывает то, что я не обратился в полицию, обнаружив тело Кука в ванной, — это во-первых, а тогда зачем было городить весь этот сыр-бор: чтобы спасти прекрасную полукитаянку-полугавайку от электрического стула? Это во-вторых. Верно?»

«Допрыгаешься!» — зевнул профиль мне в лицо.

«Не смей никогда этого говорить! — свирепо приказал я профилю. — Особенно человеку столь рискованной профессии».

Я в темпе проглотил стейк в Вест-Сайде, потом поймал такси на Ист-Сайд и оказался в квартире у Юдит Монтгомери около четверти десятого. После того как я три раза нажал на звонок, она наконец решилась приоткрыть дверь на фут. Через секунду лицо Юдит осторожно выглянуло в образовавшуюся щель.

— Слишком рано! — услышал я.

— Ты что, всегда так встречаешь гостей?

— Только тех, кто приходит загодя, — подковырнула Юдит. — Но раз уж ты здесь, то делать нечего, входи.

Ее лицо вновь исчезло; пришлось мне самому толкать дверь, чтобы открыть ее пошире и получить возможность войти в квартиру. Когда я вошел в гостиную, Юдит была на полпути к спальне, и я успел заметить, что она еще не успела одеться, — видимо, только что вышла из ванной. Это в том случае, если она не считала трусики вызывающе розового цвета подходящим нарядом для летнего сезона.

— Никак, ты уже оделась для выхода, радость моя? — изумился я.

Юдит как ни в чем не бывало повернулась ко мне, и я пожалел, что на мне нет темных очков, настолько ослепил мои глаза блеск ее грудей, похожих на снежно-белые вершины гор.

— Ну! — произнес я с благоговейным трепетом. — Чем это не Чжоу и Тан! Какие воспоминания с ними связаны! Вот оно, влияние древнего Востока!

— Оставь это на потом, — ответствовала Юдит тоном, напрочь лишенным романтики, — если это «потом» все-таки настанет, в чем я сильно сомневаюсь!

— Ты слишком возбуждена! — догадался я благодаря интуиции. — Скажи спасибо, что я захватил с собой успокаивающее средство. — Я отстегнул кобуру с ремня и протянул ей. — В самый раз для тебя. Бери в личное пользование.

Юдит дико вскрикнула и попятилась в противоположный конец комнаты, словно я только что сделал ей донельзя неприличное предложение.

— Я не желаю ни в кого стрелять, даже ради спасения собственной жизни! — отчаянно завизжала она. — Убери эту ужасную вещь!

— Давай без шуток, радость моя, — посоветовал я. — Мне и не нужно, чтобы ты в кого-нибудь стреляла. Просто нацепи на себя.

— Зачем? — спросила Юдит подозрительно.

— Мера предосторожности, — ответил я, задумчиво посмотрев на нее, и добавил: — Просто у нас будет оружие в таком месте, где никто не вздумает его искать.

— Где же именно? — поинтересовалась она холодно.

— Через секунду мы и перейдем к этому, — терпеливо объяснял я. — Пока просто хочу добавить: если нам понадобится оружие, ты сможешь передать его мне. Это все, что от тебя требуется.

— Ну, если ты так говоришь, — согласилась Юдит с заметным отсутствием энтузиазма в голосе.

— Пойди, надень лифчик, радость моя, и мы посмотрим, куда приспособить кобуру, — предложил я.

Ее нижняя губа в сомнении скривилась, когда она в упор посмотрела на меня.

— Я не уверена, — сказала она наконец, — искренен ты или же это просто твоя идея — выставить меня на смех, разыгрывая передо мной человека, который выдает туфту за чистую монету?

— Как мужчина может быть искренним, когда рядом крошка с твоей фигурой? — с сарказмом рассмеялся я. — Ты, никак, шутишь?

Через пару минут я водрузил на нее ремень вместо шарфика, закрепив его так, что кобура уютно уткнулась ей под мышку.

— И что мне надеть поверх этой сбруи? Шинель? — уныло спросила Юдит.

— Давай решать наши проблемы по мере возникновения, — взмолился я, затем недрогнувшей рукой запихал пистолет Эдди в кобуру.

Юдит тотчас же разразилась взрывом истерического хохота, и мне с трудом удалось справиться с сильным соблазном — разок врезать ей по носу.

— Это бунт?! — прорычал я. — Ни одна девушка не носила ничего подобного прежде! Даже крошка Анни Окли!

— Спасибо! — Постепенно ее смех ослабевал. — Ты не понимаешь, это… — Приступ хохота на несколько секунд прервал ее слова, затем ей удалось сделать строгое лицо. — Он… Он холодный.

Наконец Юдит напялила обтягивающие брючки и плотную чесучовую блузу с цельнокроеными рукавами, которые прекрасно скрывали оружие.

— Ну, я готова, — несмело сказала Юдит. — У нас есть время, чтобы выпить до ухода?

Я взглянул на часы.

— На это время у меня всегда найдется. Я приготовлю. Чем мы располагаем из спиртного?

— Бутылкой виски, — ответила Юдит мрачно. — Что ты собираешься делать, когда мы попадем в здание?

Я подошел к бару и занялся выпивкой.

— Хочу заглянуть на четвертый этаж, в архив, которым, похоже, никто не пользуется.

— С мадам Чой прямо у нас над головой! — отчаянно простонала она. — Если бы только Лукас Блер убил тебя вчера ночью, сегодня у меня не было бы всех этих тревог, разве не так?

— Вот тогда пусть Блер и заботится о тебе! — ответил я язвительно. — Дэнни Бойд больше не будет твоим защитником!

— От чего? — Юдит дико расхохоталась. — До того как ты стал путаться у меня под ногами, я и не нуждалась ни в какой защите — ты, бесплатное приложение к рекламе валидола!

Юдит выхватила из моих рук бокал и сделала большой глоток.

— Если ты ошибаешься и мадам Чой накроет нас, я вылечу с работы, это хоть тебе ясно? — Она глотнула еще виски, затем ее лицо неожиданно побледнело. — Но с другой стороны, если ты окажешься прав, тогда больше не будет никакой мадам Чой, и я опять же теряю работу!

— Есть же люди, которым везет — и выбирать не надо, — позавидовал я.

— Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! — заявила Юдит, готовая меня убить…

— Это все из-за профиля, — скромно объяснил я. — Перед ним совершенно невозможно устоять. Группа специалистов по маркетингу провела опрос по всему округу, тщательно отбирая наиболее типичные образцы из всех возрастных групп и социальных категорий женщин. Процент тех, кто на него не отреагировал, ничтожно мал — всего две группы из категории женского меньшинства — старые леди ниже среднего роста из Пасадины и маоистки сверхвысокого роста, ученицы младших классов из Бронкса. Иногда это смущает меня, но что я могу поделать?

Юдит сочувствующе кивнула.

— Я тебя хорошо понимаю, Дэнни. Большую часть времени это и меня смущает. В кромешной тьме твой профиль неотразим, но вот при свете действительно действует на нервы… Прости, конечно, но ему уже столько лет… словом, как антиквариату, ему цены нет, но…

— Поговорим об архиве на четвертом этаже! — прервал я. — Первым делом я хотел бы проверить досье на тех, кого ты упомянула сегодня днем.

На ее лице отразилось вежливое недоумение.

— Сегодня днем я не упоминала ни о каких досье.

— А то как же! Август Фолк, Джонатан Кук и Клифф Раддон из Чикаго.

— Это были имена, а не досье, — сказала Юдит сладко.

— Но я был уверен, что ты…

— Тогда не знаю, чем ты слушал, дружок, — холодно прервала она. — Ты спросил меня, знаю ли я кого-нибудь, кто хотя бы внешне походит на человека, промышляющего тем же, что и Фолк, причем из числа постоянных клиентов. Их я и назвала тебе.

— Правильно, — кротко согласился я, — так ты и сделала. Но досье на них должно быть в любом случае — вот этим мы и займемся.

— У нас есть время, чтобы выпить еще по маленькой? — спросила Юдит с надеждой.

На моих часах уже было больше десяти.

— Нет, — ответил я твердо, — считай, что мы уже в пути!

— С этим дурацким пистолетом, который натирает мне подмышку, я чувствую себя полной идиоткой, — заметила она угрюмо. — И ты так туго затянул этот чертов ремень спереди, что с таким бюстгальтером я могу и задохнуться — правда, если верить тебе, то благодаря этому у меня есть шанс попасть на страницы истории!

Я с шумом захлопнул папку и свирепо уставился на нее. Пальцы были грязными, но я перестал отряхивать их от пыли еще пятнадцать минут назад — стоило дотронуться до следующей, и все начиналось по новой — чего другого, а пыли здесь хватало. Копаться в архиве Китайско-американского общества изящных искусств оказалось самой неблагодарной авантюрой из всех, которые мне до сих пор доводилось предпринимать. По моим часам, мы уже торчали здесь около тридцати минут, а, судя по тому, что я нашел, овчинка не стоила выделки.

Мы работали в паре. Юдит таскала папки на допотопный письменный стол — единственное место, где можно было их просматривать, — затем волокла их обратно и ставила на место в шкафах, после того как я их пролистывал. Благодаря этому мы могли обойтись одной настольной лампой, свет от которой желтым пятном падал на столешницу. «Хлопот хватает, пыли тоже, — с отвращением подумал я, — вот только результатов — кот наплакал».

Я посмотрел на Юдит, терпеливо ожидавшую около стола. Она была в глубокой тени от талии и выше, поэтому я не мог видеть ее лица как следует и не представлял, о чем она думает.

— Черт подери! — тихо вырвалось у меня. — Где-то они должны быть! Может, в кабинете мадам Чой?

— Нет, — заявила Юдит уверенно. — Я знаю каждый ящик у нее в офисе как свои пять пальцев! Если записи и существуют, Дэнни, то они здесь!

— Мы просмотрели отчеты по всем сделкам с нефритом и антиквариатом за последние полгода, — огрызнулся я. — И все без сучка без задоринки — вот только суммарной прибыли, если посчитать, не хватило бы даже на то, чтобы оплатить ренту одного этажа в этом здании!

— Вот я и стою здесь, — ответила Юдит как ни в чем не бывало, — чтобы оказать посильную помощь эксперту высшего класса!

— Ну, раз нас уж сюда занесло, будем продолжать, — уныло заявил я.

Внезапно в дальнем углу этажа вспыхнул яркий свет, и Юдит подпрыгнула, как от выстрела. Через пару секунд осветился и противоположный угол. Юдит начала бить мелкая дрожь. Я схватил ее за запястье, когда встал из-за стола, и притянул ближе к себе, пока остальные лампы вспыхивали поочередно с двухминутными интервалами; наконец весь этаж оказался залитым ярким светом.

— Нет худа без добра, — утешил я Юдит. — Зато нам теперь не нужно бояться, что попадемся, потому что нас уже поймали.

— И что ты предлагаешь? — прошипела Юдит в ответ.

— Беспроигрышный вариант — стоять и не рыпаться, — ответил я.

— Хочешь сказать, ничего не будем делать?

— Ты чертовски права — именно это я и хотел сказать, — подтвердил я со всем пылом. — Зачем усложнять им жизнь — вдруг опыта у ребят маловато, еще дров наломают.

Я не спеша полез в карман пиджака за сигаретой и еще медленнее достал пачку. Когда же чиркнул спичкой, то увидел, как из-за канцелярских шкафов прямо перед нами возник китаец с непроницаемым лицом. Быстро глянув через плечо, я увидел и второго, медленно приближающегося к нам. Они оба держали в руках пушки, и все смахивало на то, что нажать на спуск для них раз плюнуть.

— Пехота уже пожаловала, — сообщил я Юдит. — Скоро нагрянет и командный состав.

Едва я это проговорил, как показался Лукас Блер и направился к нам неспешной, шаркающей походкой.

Бинт, как чалма, обвивал его голову, а уши, оттопыренные, как крылья летучей мыши, торчащие по обеим сторонам из-за повязки, дополняли впечатление, делая его похожим на уродливый гриб-поганку.

Мрачный синевато-серый оттенок кожи делал черты его лица еще более похожими на те, что бывают у покойника. Тусклая пленка заволакивала его бледно-голубые глаза, и, вспомнив, как он волочил ноги секунду назад, я поневоле задумался над тем, насколько сильно ему двинули по голове. Блер не дал себе труда даже заговорить с нами, а лишь презрительно указал своим пистолетом, чтобы мы вышли из-за стола. Потом подошел вплотную, распахнул мой пиджак и вытащил «магнум» у меня из кобуры.

— Не пойму, зачем ты таскаешь с собой оружие, Бойд? — саркастически прошептал он. — Ведь у тебя его постоянно забирают!

Рука Юдит отчаянно сжала мою, и я посмотрел мимо Лукаса Блера как раз вовремя, чтобы увидеть поистине величественное шествие. Мадам Чой продефилировала мимо нас так, словно мы были пустым местом, а маленький человечек с остреньким личиком лез из кожи вон, чтобы успеть первым к столу и приготовить ей стул. Мадам уселась минуту спустя, приняв это как должное, а Треман благоразумно отступил на пару шагов и замер, словно придворный лизоблюд, поджидавший случая, чтобы угодить своей императрице.

Мадам Чой поигрывала великолепным кольцом из зеленого нефрита, которое было немного великовато для ее указательного пальца. Затем ее пронзительно-черные, как оливки, глаза взглянули в упор на меня.

— Вы нашли то, что искали, мистер Бойд? — спросила она хриплым, похожим на мужской, голосом, в котором явственно слышались повелительные нотки.

— Нет, мадам Чой, — ответил я вежливо. — Нам помешали.

Она чуть приподняла правую руку, и Треман сделал два шага, чтобы оказаться рядом с ее стулом.

— Мистер Бойд изволил пошутить, — произнесла мадам ледяным тоном.

Треман мгновение пристально таращился на меня, затем печально покачал головой, и несколько чудом уцелевших прядей некогда светлых, а теперь седых волос, спадавших ему на лоб, задрожали в знак жалости ко мне.

— Очень глупый молодой человек, — пискнул он пронзительным дискантом.

— Согласна. — Мадам Чой соизволила кивнуть. — Что же вы искали с квалифицированной помощью моего личного секретаря, мистер Бойд?

Вся кровь внезапно отхлынула от лица Юдит, и ее бросило в дрожь.

— Досье, мадам Чой, — не замедлил я с ответом. — Записи по регулярным сделкам с вашими самыми крупными клиентами, вроде Фолка, Раддона и Джонатана Кука.

— Не иначе как собираетесь заняться нефритом, мистер Бойд?

— Меня больше интересует ваш подлинный бизнес, мадам Чой, — бросил я небрежно. — Сдается мне, что прибыль от него гораздо выше.

— Мой подлинный бизнес, мистер Бойд?

— Который привлекает тех, кого вы могли бы с полным правом считать своими постоянными клиентами. — Я пожал плечами. — Они же, в свою очередь, содержат сеть торговцев, чтобы сбыть ваш товар. Правда, уже не оптом, а в розницу.

— Если угодно, вы можете обыскать все здание сейчас же, а мы тем временем посидим тут и подождем, пока вы закончите, за исключением мистера Блера, который будет вас сопровождать, — сказала мадам. — Если вы обнаружите здесь что-нибудь, кроме нефрита и антиквариата, мистер Бойд, я заплачу вам пятьдесят тысяч долларов.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Ведь это дохлый номер. Здесь у вас пульт управления — штаб-квартира, откуда вы осуществляете контроль за всеми операциями. Зачем вам риск — потерять здание, храня в нем товар, ведь общество изящных искусств — такое отличное прикрытие для вашего подлинного бизнеса.

— Не пойму, о чем вы, мистер Бойд?

— О героине, мадам Чой.

Ее правая рука шевельнулась, и Треман снова печально покачал головой:

— Может, он страдает галлюцинациями?

— Скорее, ненасытным любопытством, — огрызнулась мадам. — Исходя из чего вы пришли к такому выводу, мистер Бойд?

— Из того, что ваш бизнес нуждается в таком профессиональном убийце, как Лукас Блер, ведь он у вас в штате, а раз вы заставили его убить вашего сообщника Джонатана Кука, допустившего ошибку, нетрудно догадаться, что ваш бизнес высокодоходный и нелегальный, — кротко объяснил я. — А наличие таких клиентов, как Авги Фолк — еще одно доказательство. Значит, что же еще, как не героин?

Мадам Чой несколько секунд поиграла своим нефритовым кольцом; лицо ее выглядело усталым.

— Все началось с Джонатана Кука? Вернее, с его убийства, да?

— Нет, с Лаки Тонг, — ответил я. — Она жаждала отомстить человеку, опозорившему и разорившему ее отца, который, по ее убеждению, стал причиной его самоубийства. Джонатан Кук был не только партнером ее отца, но и одним из ваших агентов. Отец Лаки случайно проник в тайну Кука, и надо было либо заставить его замолчать, либо так дискредитировать, чтобы никто не поверил ни одному его слову. С этой задачей Кук справился просто блестяще. Затем вы отозвали его сюда и убрали, так как он совершил ошибку — ведь вы, как я слышал, мадам Чой, твердый поборник эффективных мер.

— Продолжайте, — бесстрастно сказала она.

— Чем больше я узнавал о ваших клиентах и вашей деятельности, мадам Чой, тем яснее становилась картина. Покупатели героина со всей страны приезжали сюда, чтобы оговорить условия продажи, но никогда не расплачивались здесь и не забирали товар. Очевидно, у вас есть сеть операторов по всей стране — но Кук был не оператором, а одним из ваших агентов, причем на Гавайях, а не на континенте.

Интересно, сколько у вас операторов по всему Тихоокеанскому побережью, помогающих снабжать Соединенные Штаты — самого большого нелегального потребителя — героином? На другой стороне Тихого океана расположен крупнейший легальный производитель героина в мире — «красный» Китай. Китайцы хладнокровно поставляют героин за наличные, а некоторые из самых хладнокровных коммунистических деятелей в открытую утверждают, что рост количества наркоманов в любой капстране только ускорит там победу революции — словом, оказывают всяческую поддержку.

Мадам Чой продолжала играть своим нефритовым кольцом на пальце, но в ее позе ощущалось напряжение.

— Наводнить весь рынок Соединенных Штатов нелегальным героином, очевидно, очень привлекательная перспектива для «красного» Китая, — продолжал я. — Если для этого потребуется несколько лет, это будут с пользой проведенные годы, с точки зрения «товарищей». Нужен только кто-то с особой квалификацией, чтобы возглавить и проводить операции здесь, внутри страны. Причем этот «кто-то» должен был быть еще и знатоком специфичного, но вполне легального ремесла, связанного с Востоком, так как под такой вывеской легче организовать прикрытие для операции с товаром, который поступает из Китая.

Не играло роли, мужчина это будет или женщина. Главное, чтобы род его занятий был связан с Востоком — это было непременное условие, чтобы ни у кого не вызывали подозрений агенты из Китая и с Тихоокеанского побережья. Кто-то с хорошей репутацией, способный даже создать общество по изучению восточного искусства в качестве дополнительной ширмы для нелегальных операций. Словом, кто-то вроде вас, мадам Чой.

Ее правая рука бессмысленно задержалась, и Треман почтительно наклонил голову.

— Убить! — прошипел он. — Что же еще?

— Вы — проницательный молодой человек, мистер Бойд, — произнесла мадам Чой вяло. — Но, увы, слишком эмоциональный. Отсюда и неумение рассчитывать наперед. Почему вы не задумались о Юдит, прежде чем сунуться сюда? Сейчас, когда вы закончили демонстрировать перед ней свою гениальность, ей известно столько же, сколько и вам. — Черные глаза мадам Чой презрительно скользнули по моему лицу. — Вы подписали ей смертный приговор, мистер Бойд, вы это понимаете?

— Не думаю, что вы кого-нибудь из нас убьете, мадам Чой, — честно сказал я. — Боюсь, просто не успеете, даже если поторопитесь.

— Почему бы вам не спросить Лукаса Блера, сколько ему понадобится времени, чтобы избавиться от вас обоих? — сухо спросила она. — Как вы любезно мне напомнили, я сторонница эффективных мер.

Мне удалось незаметно для остальных взглянуть на свои часы. Было уже десять минут двенадцатого. «Куда, черт возьми, запропастился Авги Фолк?» — в отчаянии ломал я голову.

— Вы позаботитесь обо всех деталях, Лукас? — Тон мадам Чой говорил о том, что вопрос был задан только для проформы.

— С удовольствием, мадам, — радостно прошептал Блер, — в особенности, о Бойде — у меня к нему особый интерес.

— Лукас, вчера ночью вас отоварил Эдди Слоун. Вам это известно? — спросил я для поддержания разговора. — Он вообразил, что вернул вам должок за удар в номере Кука. Вдобавок, когда они швырнули вас на заднее сиденье вашего же автомобиля, Эдди нарочно оставил вашу макушку торчать из машины и хлопнул по ней дверцей изо всех сил. — Я ухмыльнулся. — Считаю, это было неплохо придумано.

Лукас двинул было ко мне с кровожадным оскалом, но резко остановился, когда мадам Чой вновь заговорила.

— Мне жаль вас, Юдит, — сказала она голосом, лишенным всяких эмоций. — Вы могли бы далеко пойти в организации, но вы забыли основное правило. — Ее тон изменился, стал менторским, так произносит нараспев слова человек, привыкший по сто раз повторять одно и то же. — Хороший мозг бесполезен без полного контроля над эмоциями и плотскими желаниями.

Юдит закрыла лицо руками и разразилась сдавленными рыданиями.

— Вы вступили с этим человеком в физическую связь, — продолжала мадам Чой уже нормальным тоном, — поэтому и случилось неизбежное. Животное влечение взяло верх над вашим разумом, и вы допустили фатальную ошибку в своих расчетах!

— Мадам, — громко прошептал Блер. — Думаю, будет лучше, если я сейчас же приступлю к выполнению задания и…

Его шепот потонул в звуках тяжелых шагов, послышавшихся откуда-то сверху. Он быстро повернулся и напряженно уставился на верх лестницы, как и остальные. Я обвил рукой талию Юдит и поставил ее перед собой. Времени на церемонии не оставалось, так как не исключалась возможность, что кто-то случайно глянет на нас, вместо того чтобы сконцентрировать внимание на топочущих ногах. Я расстегнул две верхние пуговицы на ее блузе, просунув правую руку под ее грудь и вытащил пистолет из кобуры у нее под мышкой. Через мгновение он уже был засунут за мой брючный ремень, а пиджак тщательно застегнут на все пуговицы.

Четыре человека появились на лестнице, а затем решительно двинулись по направлению к архиву. Во главе шли Август Фолк и Эдди Слоун. Других двоих я никогда до этого не видел, но выглядели они внушительно. Каждый из них держал пушку, и у них было численное превосходство перед Блером с его двумя китайцами. Я скромно отметил про себя фактор неожиданности, который мог тоже сыграть свою роль.

Фолк и Слоун направились к столу, а оставшиеся двое остановились в пяти ярдах позади китайцев, так что четверым из этой толпы уже было не до нас.

— Мистер Фолк! — Голос мадам Чой прозвучал как удар хлыста. — Что означает это вторжение? Как вы посмели явиться сюда без приглашения, с оружием в руках и…

— Можете не продолжать! — прервал ее Август холодно. — Нам нужны записи — дела. Мы не уйдем, пока ни в одном вашем деле не останется даже упоминания обо мне. Вам понятно?

Треман сделал два неуверенных шажка по направлению к Авги; лицо его пылало от ярости.

— Как вы смеете говорить с мадам Чой так неуважительно! — побулькал он. — Убирайтесь отсюда сейчас же!

— Ты старик, Треман, — окрысился на него Фолк, — и к тому же коротышка. Не лезь, иначе станешь раньше времени недомерком-трупом, тебя и в гробу-то никто не разглядит!

— Мистер Бойд? — Я повернул голову и увидел, что мадам Чой смотрит на меня со слабой улыбкой на лице. — Поздравляю вас, — сказала она бесстрастно, — но не думаю, что вам это пойдет на пользу.

— Записи! — кратко повторил Фолк.

— Мистер Бойд тоже искал их, — произнесла мадам спокойно. — Он был здесь еще до нашего прихода, и ему по мере сил помогала мисс Монтгомери, которая, как вам известно, была моей секретаршей. Почему бы вам не спросить его, каковы были их успехи, мистер Фолк?

Авги в сомнении посмотрел на меня.

— Ну, Бойд?

— Не повезло, — ответил я. — Но они должны быть где-то здесь.

— Моя квартира этажом выше, — сказала мадам Чой скрипучим голосом. — Вы вольны обыскать ее сами, мистер Фолк, или можете послать одного из своих людей.

— Хорошо, — Фолк еще больше стушевался, — думаю, нам это еще предстоит.

— Мисс Монтгомери знает каждый дюйм в моем кабинете, — продолжала мадам Чой, развивая эту тему. — Спросите ее, видела ли она там какие-нибудь дела.

— Видела? — гаркнул на Юдит Авги.

— Нет, — тихо ответила та, — ни разу.

— Мистер Фолк, — голос мадам Чой стал слегка обиженным, — в нашем бизнесе было бы глупо делать записи с именами, ценами и количеством. Это постоянно грозило бы всем нам гибелью, и мне в первую очередь!

На этот раз взгляд Фолка в мою сторону был полон злобы.

— Что ты скажешь на это, Бойд?

— Она лжет, — ответил я. — Должны быть записи — пусть даже только по таким крупным клиентам — все равно вас немало, — как ты или Раддон.

— Беда мистера Бойда в отсутствии логики, — вставила мадам Чой презрительно. — Давайте начнем с самых простых фактов, мистер Фолк. Я продавала вам героин. Как вы расплачивались со мной?

— Наличными, — буркнул Фолк. — Мы всегда платили наличными.

— Когда сделка завершалась, вы получали героин, а мы — наличные. — Она выразительно пожала своими худыми плечами. — Что тогда записывать? А ведь у нас все сделки такие?

Треман в экстазе раскачивался на носках; его глазные яблоки — непонятный феномен природы — вращались в глазницах, словно мраморные шарики, а он тем временем радостно повизгивал, что должно было обозначать хихиканье.

— Вы видите, вы видите? — Его тоненький голосок вибрировал. — Мадам Чой режет как алмаз, мои дорогие сэры! Простой обмен, — а раз обмены в основном простые, как верно сказала мадам, дорогие сэры, то кому нужны записи?

Лицо Августа Фолка медленно приобретало цвет красного кирпича, пока он стоял, снедаемый смущением, которое вот-вот обратится в ненависть к Дэнни Бойду, решил я.

— Босс, — раздался сочный баритон Эдди Слоуна. Я с мрачным удовлетворением заметил здоровый синяк у него промеж глаз, когда тот начал подходить ко мне. — Я предупреждал, что Бойд пытается подставить нас; он играет тобой, как пешкой! Позволь мне им заняться! За мной остался должок, я не расплатился с ним сегодня утром, вот и рассчитаюсь.

— Я предупреждал вас, Бойд, по телефону, — сказал Авги неожиданно ласковым голосом, — что если вы плетете паутину, то…

— С ним и с этой стервой Тонг, — прервал его Эдди. — Мне бы еще до нее добраться, вот бы…

— О Бойде уже позаботились, — злобно прошептал Блер Слоуну. — Поэтому почему бы тебе не захлопнуть свою мерзкую жирную пасть?

Элли нахально глянул на него сверху вниз, затем широко осклабился.

— Эй! — проревел он в восторге. — Где тебе снесли полмакушки, шплинт?

— Лукас! — повысила голос мадам Чой, и тот застыл в футе от Эдди, затем медленно опустил руки по швам.

— Смотри, Эдди, — рыкнул Авги на Слоуна, — хочешь, чтоб тебя убили, тогда займись этим в свободное от работы время!

Лицо Эдди растянулось в угрюмую ухмылку.

— Этот Бойд! — неожиданно взорвался он. — Два последних дня никуда от него не денешься. Это он чуть не подставил меня отдуваться за покойника Кука! Из-за него мы чуть не снесли кумпол Блеру. А утром, в твоей резиденции, босс? Как быть с этим? Бедный старина Эйп…

— Заткнись! — Август свирепо глянул на него.

Я отчаянно старался думать о папках с делами, а не об этой своре, которая в любую минуту может скооперироваться и линчевать меня на глазах у Юдит. Мадам Чой лгала, что записи не ведутся. Я был уверен в этом. Но это была тонкая ложь, и крыть мне было нечем. Я должен был срочно откопать доказательство.

— Мистер Фолк, — голос мадам Чой был полон очарования, — если у вас остались сомнения, можете обыскать все здание. Делайте, что хотите.

— Нет, — огрызнулся Фолк, — вы меня уже убедили.

Треман обнял себя и снова начал раскачиваться на носках, его удивительные зрачки вращались одновременно в разные стороны. Я размышлял, какого черта мадам Чой держит его все время стоя, в двух шагах позади себя, позволяя наблюдать за всем, что она делает. Ей даже не удается побыть одной. Весь день напролет в ее кабинете он торчит за ее плечом — у него даже комната в ее квартире этажом выше. При каждой важной сделке, которую она заключает, присутствует психопат, коротышка Брюс Треман. Нет, это абсурд! Или нет? — лихорадочно спорил я сам с собой. Что сказала Юдит, когда я спросил ее, чем занимается Треман в Обществе? «Никогда об этом не задумывалась». Есть, и все — словно неизменный атрибут заднего плана.

— Я… О!., извиняюсь, мадам Чой, — сказал Авги, и на этот раз его надменную самоуверенность как корова языком слизнула. — Я был дураком, послушав Бойда. Мне следовало бы знать лучше…

— Не всегда легко разобраться в таких делах, мистер Фолк, — ответила она голосом, мягким как шелк. — Некоторые вещи мы делаем лучше, чем другие. Однако я не питаю ни малейшей надежды, что если бы приняла вашу организацию, то смогла бы управляться с нею успешнее, чем это получалось бы у вас, возьми вы мою.

Я увидел, как Авги при этом моргнул — легкое напоминание, что дважды он попытался влезть в ее дела — первый раз был с Джонатаном Куком, а второй — сейчас, — и вот его забросали тухлыми яйцами.

— Конечно! — с усилием выговорил Фолк. — Порядок, Эдди, пойдем!

— А Бойда оставим здесь? — умоляюще спросил Слоун.

— Блер уже взял на него подряд, — бросил Авги.

— Эй, босс? — спросил Эдди, не отрывая от меня плотоядного взгляда, — У вас больше нет никаких дел с Бойдом, верно?

— Единственное дело, которое я хотел ему поручить, сорвалось.

— Да! — Эдди говорил с Фолком, но по-прежнему следил глазами за мной. — Тогда нет смысла держать меня подальше от Лаки Тонг?

— Конечно, — согласился Авги. — Ей это может даже понравиться — когда Бойда не будет рядом, она скоро почувствует себя одиноко!

Мне удалось тихонько подкрасться поближе, и теперь я стоял в двух шагах от Тремана, который все еще хихикал про себя, забыв обо всем остальном.

— Авги! — произнес я натянуто.

— Я надеюсь, он перережет вам горло от уха до уха, Бойд! — Фолк почти выплюнул эти слова. — Мне бы… А, да черт с ним!

Он развернулся на каблуках и быстро направился к лестнице.

— Авги, подожди! — завопил я. — Еще тридцать секунд, и я выложу тебе все как на блюдечке!

Возможно, в моем голосе прозвучало нечто, вселившее в него последнюю отчаянную надежду, что кто-то может уравнять ставки в его игре с мадам Чой, которая до сих пор одерживала над ним верх.

— Тридцать секунд! — как эхо повторил Фолк.

— Брюс! — сказал я резко.

— Что? — отозвался тот испуганно, и его глаза начали возвращаться в исходное состояние.

Я сделал неуловимый жест, подняв правую руку, точно так же, как, по моим наблюдениям, делала время от времени мадам Чой.

— Выдайте нам даты и записи о всех сделках мистера Фолка с января этого года! — сказал я уверенно.

— Мистера Фолка? — сказал Треман отсутствующим голосом и на мгновение закрыл глаза.

— Что это, Бойд? — с издевкой спросил Эдди. — Одна из твоих кладовых?..

— Мистер Фолк, — отчеканил Треман. — Девятнадцатое января — покупка в Бруклине, двенадцатое февраля — в Филадельфии, восьмое марта — покупка в Атлантик-Сити, двадцать девятое мая — в Бостоне, седьмое июня — покупка в Кливленде, пятнадцатое июня — в Трентоне.

Я снова сделал жест, и Треман радостно замолчал, как будто ничего и не произошло. Фолк подошел ко мне с изумленным выражением на лице.

— Что за черт?

— Вот где они, Авги! — ответил я Фолку. — Здесь полный отчет о всех твоих покупках у мадам Чой, во всех подробностях. И то, что они детально записаны в человеческом мозгу, делает их уникальными.

Говоря, я потихоньку пятился, пока не вернулся к своей прежней позиции рядом с Юдит.

— Я бы никогда этому не поверил, если бы не видел собственными глазами, — пробормотал Фолк.

— Он говорил это для меня, — сказал я медленно и с ударением. — В датах и названиях есть какие-нибудь ошибки?

— Тютелька в тютельку!

— Треман может выболтать сведения любому, кто ударит его, похитит, возьмет лаской или даже купит его, Авги, — сказал я с прискорбием. — Можешь ли ты в связи с этим спать спокойно?

— Нет, — произнес он ледяным голосом, видимо приняв решение.

— Эдди!

Я протянул руку и слегка сжал плечо Юдит, наблюдая за лицом Авги.

— Да, босс! — Вид у Слоуна был вопрошающий.

— Эта маленькая гадина, — Август показал на Тремана, — пусть получит по заслугам! Сейчас же!

Мои пальцы жестоко впились в плечо Юдит, затем я изо всех сил оттолкнул ее и прикрыл своим телом. Она пронзительно взвизгнула, когда пыталась восстановить равновесие, влетев в узкий проход между рядами канцелярских шкафов и, не устояв, рухнула на колени.

Я выхватил пистолет из-за ремня и нырнул под прикрытие ближайшего ко мне шкафа.

Эдди инстинктивно отреагировал на команду Авги, быстрым движением подняв свой пистолет и направив его на Тремана. Мадам Чой выкрикнула: «Нет!» — и успела за мгновение перед выстрелом Эдди прикрыть собой коротышку. Пуля попала ей в грудь, и она завалилась спиной на Тремана, повалив его на пол. Эдди громко выругался и, опустив свой пистолет, прицелился для второго выстрела в Тремана — но тут же потерял интерес к стрельбе, как только Блер всадил ему пулю промеж глаз, умудрившись попасть прямо в центр безобразного синяка, который украшал его после моего удара.

Авги выругался во всю мощь своего баса в бессильной ярости при виде того, как Эдди угодил в женщину вместо Тремана, и сразу же за этим оказавшись свидетелем того, как пуля Блера сняла с него дальнейшие заботы о Слоуне. Как раз в этот момент Лукас Блер находился спиной к Авги, изображая собой отличную мишень. Следя за тем, как Авги не спеша нацеливает пушку, чтобы наверняка продырявить спину Блера, я успел подумать: «Какого черта он лезет не в свое дело — ведь Блер по праву принадлежит мне».

— Осторожно, Лукас! — вскрикнул я. — Фолк сзади.

Я-то уже знал, с какой быстротой при необходимости мог двигаться этот шептала, но Авги только предстояло убедиться в этом, причем раз и навсегда.

Блер метнулся в сторону по прямой, стремительно преодолев пару ярдов, и первый выстрел Авги угодил туда, где тот стоял за долю секунды до этого. Лукас тут же развернулся на каблуках и, описав дугу в прыжке в направлении Авги, бросился на пол.

Я пришел к выводу, что, когда самоуверенность становится нормой поведения, это не только раздражает окружающих, но и опасно для жизни. Надо же, чуть ли не целых полсекунды Авги мог не терять из виду Блера — и не воспользовался этим; кто знает, может, он хотел попасть ему в какое-то особое место, например, в желудок, — все может быть. Только Блер придерживался на этот счет иного мнения и, убедившись, что Авги в зоне огня, начал стрелять еще в прыжке и успел нажать на спуск трижды, пока падал на пол. Первая пуля отрикошетила от стального канцелярского шкафа, никого не задев, вторая — угодила Авги в живот, пока тот хранил высокомерное выражение на лине, а третья прошла чуть выше и прострелила легкое. Фолк все еще продолжал улыбаться, когда кровь начала сочиться из его рта.

Пока Лукас Блер был занят Фолком, я бросился к столу и согнулся под ним, чтобы лучше видеть. Авги слегка пошатнулся, открыл рот, чтобы вскрикнуть, и в тот же момент умер. Пока его тело падало на пол, Лукас снова начал перемещаться, чередуя прыжки и перебежки в весьма любопытной комбинации, причем движения его были исключительно быстрыми и непредсказуемыми.

Он потратил чертовски много времени, чтобы определить мое местонахождение, и чем дольше занимался этим, тем больше нервничал. Около десяти секунд меня его потуги занимали, а потом наскучили.

— Эй, Лукас! — окликнул я. — Посмотри за столом, ты, жлоб!

В ту же секунду пуля аккуратненько отколола щепку от крышки стола в дюйме от моей головы. Лучший стимул начать действовать — это понять, что тебя чуть было не убили. Лукас снова занялся гимнастикой — пробежки, развороты и — гвоздь программы — пируэты в воздухе с отскоком в сторону. Я выписал узор в воздухе из четырех пуль — две в него и две туда, где он, по моему мнению, должен был приземлиться. Как знать, какая попадет? Впервые в жизни я увидел, как убил человека на лету. В какой-то момент он оторвался от пола в прыжке, в следующий миг, казалось, завис в воздухе на некоторое время и наконец шмякнулся всем телом на пол. Этот тип был не из тех, кому верят на слово, поэтому я вылез из-за стола, чтобы лично убедиться, жив он или мертв.

Когда я подошел к нему, Блер был еще живым, вернее, чуть живым. Моя пуля угодила ему в грудь, и по кривой улыбке на его лице, с которой он взглянул на меня, трудно было понять, насколько сильно он мучается.

— Эй, Бойд! — прошептал Блер с усилием. — Хочешь услышать нечто забавное? И к тому же правду?

— Конечно, — ответил я вежливо.

— За всю свою жизнь я никогда не воспользовался ножом, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы я мог расслышать и не пропустить ни одного. — Клянусь, — прошептал Блер и затих.

Я услышал быстро приближающийся вой полицейской сирены и тут только заметил, что два бандита Авги и два китайца все еще стоят как вкопанные, наблюдая друг за другом, как манекены в магазине готового платья.

— Ребята, почему бы вам не смыться до прихода полиции? — заорал я, и все четверо исчезли еще до того, как я успел закончить фразу.

Треман уже успел встать на ноги и, похоже, улыбнулся, когда я пошел к нему.

— С вами все в порядке? — поинтересовался я.

Он снова улыбнулся, кивнул и приложил палец к губам.

— Пожалуйста, тише! — Треман благосклонно взглянул на меня и показал на безжизненное тело мадам Чой. — Она спит.

В узком проходе между двумя рядами канцелярских шкафов шевелился какой-то дрожащий живой комочек, в котором я узнал Юдит, едва подошел поближе. Она стояла на коленях, руки ее лежали на полу, и лицо было прижато к ним.

— Теперь можешь вылезать, — разрешил я, — все кончено.

Юдит покрутила головой и осторожно покосилась на меня.

— Никогда так не развлекалась! За одну ночь больше, чем за предшествующие десять лет! — произнесла она с горечью. — Что ты собираешься сделать под занавес? Произнести прощальный монолог с горящими динамитными шашками?

— Монолог придется читать перед копами, которые появятся здесь в любую минуту, — ответил я. — Но как только мы попадем к тебе домой, то сможем сосредоточиться на более приятных вещах, согласна?

— Сколько еще ждать этого? — спросила она.

— Самое большее, часа два, — уверенно ответил я.

Они отпустили Юдит в два часа ночи, а я попал домой намного позже, утром, около одиннадцати. Теперь убийство Джонатана Кука больше не было для меня камнем преткновения. Мадам Чой приказала, а Лукас Блер убил, и оба они найдены мертвыми. И этого было достаточно для полицейских. Я умышленно упустил эпизод, как обнаружил тело и не сообщил об этом полиции, но раз никто не спросил меня об этом, то я решил, что об этом еще не прознали. Во всяком случае, их гораздо больше интересовали операции мадам Чой и то, как Авги Фолк снюхался с нею. К тому времени, когда я закончил отвечать, как мог, на этот и другие вопросы, было около четырех утра, и я почти обессилел.

— Отлично, Бойд! — восторженно заявил лейтенант. — Мы только что пригласили ребят из отдела по борьбе с наркотиками, им тоже послушать не помешает.

— Снова? — Я уставился на него мутным взглядом. — И с самого начала?

Сидеть бы мне там до посинения, если бы я наконец не поумнел и сразу после того, как закончил пересказывать все по второму разу, не настоял на том, чтобы пригласили пару стенографисток; затем я натравил на копов Тремана и велел ему начать с первой сделки, которую он сможет вспомнить, и, начиная с нее, выкладывать все подряд в деталях и без передышки. Надо ли говорить, на каком небе он был от счастья, что наконец получил возможность выложить все сразу и за один присест. Я незаметно «сделал ноги», пока все слушали, затаив дыхание, как Треман без запинки говорил: «Второго июня тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Покупатель Тони Дельмар, в присутствии Джека Картера, Луи…»

Когда я попал домой, то проспал целых четыре часа.

Я явился в отель около четырех, и когда вошел, Лака Тонг, удобно устроившаяся в большом кресле, одарила меня чарующей улыбкой. На ней была белая шелковая пижама, делавшая ее похожей на китайского кули. Красивая, винного цвета роза с длинным стеблем была изящно вышита на одной стороне-пижамной куртки.

— Как ты теперь себя чувствуешь, Лака? — спросил я, садясь напротив.

— О, замечательно, Дэнни! Спина почти уже зажила. А как ты? — Ее глаза с беспокойством изучали мое лицо. — Вид у тебя ужасный! Тебе не следовало приходить сюда, ведь ты не спал несколько дней!

— Со мной все в порядке, — заверил я искренне. — Вот только забыл обещанные цветы.

— Забудь о цветах! Расскажи о том, что случилось в Обществе. — Ее сапфировые глаза смотрели на меня выжидающе. — Я слышала кое-что по радио, но мне хотелось бы узнать все подробности.

— Ты спрашиваешь как полицейский, — жалобно заметил я.

Когда я последовательно выложил все как было, Лака позвонила в службу обслуживания отеля и заказала напитки. После того как их доставили, я, испытав чувство благодарности, выпил немного виски со льдом, думая про себя, что даже проверять тех, кто сам проверяет предъявляемые банку чеки, — и то лучше, чем находиться напротив красивой полукитаянки-полугавайки, которая вынуждена сидеть сиднем в номере.

— Они все мертвы! — сказала Лака внезапно. — Я все еще не могу в это поверить, Дэнни! Авги Фолк, Блер и Эдди Слоун меня мало волнуют, но почему-то мне так жаль мадам Чой…

— Я не стал бы слишком печалиться о мадам Чой, — возразил я и добавил: — Не было бы фолков, блеров и слоунов, если бы не мадам Чой.

— Наверное, ты прав, Дэнни! — не замедлила согласиться Лака.

— Хотя я догадываюсь, у вас с ней есть нечто общее, — подумал я вслух. — Ты очень красивая девушка, Лака, и когда я впервые увидел тебя в своей конторе, то решил, что ты сама экзотика — страстная язычница!

— Сначала все так думают, — сказала она и тихонько рассмеялась. — А стоит только мне где-нибудь провести три месяца, и это неверное представление у всех в корне меняется! Порой мне хочется быть плоскогрудой, с испорченными зубами и лошадиным смехом. Каждый мужчина, с кем мне приходилось сталкиваться, не задумываясь, начинал считать меня доступной и злился или обижался, убедившись в обратном.

— Большинство девушек были бы счастливы, будь у них подобные проблемы, — предположил я. — Тот твой стриптиз для отвода глаз Эдди, когда я на него набросился, стал для тебя подлинным шоком, и я это понял. Мне кажется, пусть это и выглядит нелепым, что ты скорее согласилась бы дать Авги вновь использовать свою спину под пепельницу, чем снять одежду на глазах мужчины.

— Это верно, — согласилась она. — Ты знаешь, что говорят по этому поводу?

Лака запрокинула назад голову, самодовольно рассмеялась и продекламировала:

— «Хороший мозг бесполезен без полного контроля над эмоциями и плотскими желаниями!» Знаешь, Дэнни, если серьезно, я думаю, что это абсолютно верно.

— А почему бы нет? — вяло отреагировал я. — И, конечно, совершенно случайно — простое совпадение, но эту тираду привела мадам Чой, чтобы преподать Юдит урок морали.

— О! — Лака поднесла руку к горлу. — Разве это не забавно?

— Полагаю, у всех свои заскоки, — вместо ответа сказал я. — Но самые дикие у тех, кто предан душой и телом так называемому делу! Вот почему так опасны большинство «товарищей». Слушай внимательно, радость моя, потому что я думаю, это своего рода истерия. Мадам Чой торжественно объявила мне смертный приговор, исполнитель — Лукас Блер, потому что я слишком вник в подоплеку ее операций с героином. Потом она приговорила к смерти и Юдит Монтгомери, потому что та оказалась там и узнала столько же, сколько и я.

Затем мадам Чой хватило наглости прочесть Юдит лекцию, продекламировав ту миленькую цитату, которую я только что слышал из твоих уст, и заявить Юдит, что если бы та не позволила возобладать животному влечению ко мне, то никогда не совершила бы фатальной ошибки, отдав мне предпочтение перед мадам. Понимаешь, что я хочу сказать, Лака? — Я без пощады подбирал самые хлесткие слова. — Мадам Чой все-таки женщина и осмелилась прочитать нотацию Юдит о ее низменных плотских желаниях после того, как объявила, что та будет убита.

Лака закусила мизинец и несколько секунд чуть ли не грызла его.

— Хорошо, — произнесла она наконец, — худо-бедно, считай, что я уяснила, что ты имеешь в виду, но… О, почему бы нам не поговорить о чем-нибудь еще, Дэнни?

— Нет, — возразил я бесстрастно. — Я сначала не хотел вдаваться в подробности, но сейчас, когда я в полной мере оценил, какую ты прошла специальную подготовку, не вижу альтернативы.

— Ты сегодня какой-то не такой! — Лака обеспокоенно отвела свои глаза от моих, когда на краткий миг наши взгляды встретились. — В подвале той ночью и на следующее утро, когда мы сбежали, мне казалось, что ты самый добрый и самый смелый человек из тех, кого мне доводилось встречать! Но сейчас… ты… — Она разразилась слезами и закрыла лицо руками.

— Сейчас я поумнел, радость моя, — закончил я за Лаку и почти почувствовал к ней жалость. — Вот и вся разница.

Она быстро вытерла лицо носовым платком и посмотрела на меня снова.

— Ты говорил что-то насчет подробностей…

— Если ты к ним готова.

— Почему бы и нет? — Голос ее был холодным и отрешенным. — Я хочу их услышать!

— Судя по тому, что ты рассказала мне о смерти своего отца, можно сделать вывод, что он случайно проник в тайну своего партнера и Кук намеренно подставил его так, чтобы никто не поверил ему, даже если он откроет правду. Для твоего отца это оказалось таким ударом, что он покончил с собой. Твой рассказ весьма смахивал на правду, если — и теперь мы в этом убедились, — Кук был одним из агентов мадам Чой, а твой отец, очевидно, обнаружил, что его партнер использует их совместный бизнес как ширму для прикрытия делишек с героином.

— Насчет отца я сама тебе рассказала, тут нет ничего нового, — осторожно вставила Лака.

— Но теперь нам также известно, что у Кука была напарница по торговле героином, — продолжил я. — Девушка, явно преданная своему делу, не пылкая и не язычница, зато из тех, кто величает себя «товарищами», которая оказалась способной выдержать, не дрогнув, ожоги от сигарет как первой, так и второй степени.

— Это звучит как восхитительный домысел, Дэнни, — заметила Лака натянуто. — Мне не терпится услышать остальное.

— Когда ты узнала, что папаше стало известно о Куке и о героине, возникла чертовски сложная проблема — как быть с твоим отцом. Простейшим решением была его смерть — и Кук был за! Но ты любила своего отца — естественно, дело, которому предана, ты любила больше — и тебе не хотелось видеть папу мертвым. Поэтому Кук получил твое «добро» и подставил твоего папашу, «оформив» на него синдикат по «прокату девочек». Возможно, худшее, что ему светило, — несколько лет тюрьмы. Зато можно было успокоить свою совесть тем, что отец, по крайней мере, жив.

Могу поспорить, Кук слишком рьяно взялся за выполнение задачи, то есть справился с работой настолько хорошо, что довел твоего отца до ручки. И когда ты нашла его мертвым, «с мозгами, разбрызганными по потолку», как ты выразилась, то встала перед дилеммой: признаться ли в том, что целиком виновна в смерти отца — это было бы для тебя невыносимым — или сделать Кука «козлом отпущения», обвинив во всем его. Сильнейшая ненависть возникает к тому, на кого хочешь взвалить и свою долю вины.

— Кажется, до конца уже недалеко, — заметила Лака, холодно пожав плечами. — Почему-то мне это уже не кажется забавным.

— Мне тоже, радость моя! — буркнул я. — Мадам Чой отозвала Кука назад, в Нью-Йорк, чтобы определить его дальнейшую судьбу. Он вроде бы засветился и теперь находился под подозрением.

А ты, как и рассказывала мне раньше, поговорила с другом-лейтенантом, и он дал тебе мои координаты. Прибыв в Нью-Йорк, ты не смогла справиться с искушением — позвонить Куку и обрадовать его, сообщив, что специально для него нанят профессиональный убийца. На следующее утро ты явилась ко мне в офис, но я отказался наотрез. Между тем ты повергла Кука в полную панику, и он обратился к Авги Фолку за помощью.

Фолк решил, что сможет использовать ситуацию с выгодой для себя — прислать к тебе своего человека, чтобы ты не наняла кого-нибудь другого, затем тот же человек должен был похитить Кука и увезти его в дом Фолка. И они бы обрабатывали его до тех пор, пока он не согласился бы работать на них у мадам Чой.

— И тут нет ничего нового.

— Когда Эдди, свалившись как снег на голову, пришел к тебе в отель и предложил свои услуги, ты не удивилась, откуда ему стало обо всем известно?

— Нет. — Лака заморгала. — Я слишком обрадовалась, что нашелся желающий взяться за это дело.

— Кто в Нью-Йорке знал о твоих планах в отношении Кука? — огрызнулся я. — Ты, я, поскольку ты ко мне обратилась, — и Кук, потому что ты позвонила ему предыдущей ночью. Не ты нашла Слоуна, а он нашел тебя! Я не мог его натравить хотя бы потому, что ты не оставила в моем офисе ни адреса, ни номера телефона. Поэтому остается только сам Кук, а раз так, то нетрудно было догадаться, что Слоун — подставка.

— Продолжай, — бросила она.

— Я думаю, ты пошла в отель после полудня и говорила с Куком в его номере. Может быть, повесила ему лапшу на уши, заявив, что больше не питаешь к нему ненависти, сообщила, что я наотрез отказался иметь с тобой дело, и поинтересовалась, с чего это ему взбрело в голову послать Слоуна к тебе? Это оказалось еще одной встряской для Кука. Он проболтался тебе, что просил Фолка о помощи и что Слоун — наверняка один из его парней, и спросил, зачем, как он думает, это могло понадобиться Авги? — Я прервался, чтобы закурить сигарету.

— Что произошло после, я точно не знаю, кроме того, что ты его убила. Затем ты двинула прямиком к мадам Чой и заявила, что пошла на сделку только для того, чтобы нагнать страху на Кука, но что на это подрядился Эдди, работающий на Фолка. Далее убедила ее, что Фолк рассчитывает в лице Кука заполучить своего информатора в организации мадам Чой и что той необходимо срочно принять меры. Так мадам Чой и сделала — дала Лукасу Блеру задание ликвидировать Кука.

— Что случилось потом? — дерзко спросила Лака.

— Чего-чего, а уж чувства юмора у Лукаса, уверен, кот наплакал. Но когда он явился к Куку и нашел его уже тепленьким, думаю, даже он не мог удержаться от смеха. Что за отличное алиби для подлинного убийцы!

Кто поверит профессиональному киллеру, которому поручили убить, что труп не его рук дело?

Мадам Чой приказала тебе поддерживать контакт со Слоуном на случай, если вдруг обломится шанс — узнать точно, что на уме у Авги Фолка. Таким образом, ты работала во имя своего «великого дела» и на мадам Чой, поэтому, когда Фолк стал тебя пытать, за это стоило и пострадать. Кук был мертв, и убила его ты, чтобы отомстить за смерть твоего отца и одним преступлением отплатить за другое — и «идея» торжествовала.

— Можешь ты это доказать, Дэнни?

— Это будет довольно трудно, — честно признался я.

— Ты сообщил об этом полиции?

— Вообще никому.

— Тогда ты и не станешь, не так ли? — Лака подалась вперед в своем кресле и тепло улыбнулась мне. — Признаюсь, что предана своему делу, Дэнни, но не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Даже в том, чтобы побыть немного страстной язычницей…

— Перестань! — окрысился я. — Меня от тебя просто тошнит!

Лака вытянула нижнюю губу и с недоверием посмотрела на меня.

— Ты не хочешь заняться со мной любовью? Я думала, это единственное, чего ты добиваешься. Прости. Мне казалось, что для тебя это часть сделки, вот и все.

— Быстро же ты усвоила уроки этой ведьмы Чой! — Я обдал ее пылающим взглядом. — Впрочем, уже без разницы — донесу я или нет, так как копы заполучили в свое распоряжение самого мистера Память, который сейчас вовсю на них работает.

— «Мистер Память»? — Она сморщила носик.

— Брюс Треман. Прямо сейчас прочесывает насквозь весь ваш героиновый бизнес со всеми подробностями, включая объемы продаж и имена агентов. Рано или поздно он должен будет назвать тебя и выдать всю информацию о твоей персоне, которая хранится в анналах его памяти. Когда твой друг лейтенант полиции получит на тебя досье, то поневоле начнет чесать в затылке. Ведь Треман наверняка вспомнит все твои встречи с мадам Чой и то, как ты добивалась от нее в тот день, чтобы Блер убил Кука.

Лака в раздумье улыбнулась, потом закусила нижнюю губу до крови.

— Дэнни, как ты думаешь, что мне делать? — спросила она наконец.

— Хочешь — жди особого приглашения, хочешь — сама иди в полицию, — ответил я.

— Жалкий выбор!

Я встал с кресла.

— Мне нужно идти, Лака. Прощай.

— Прощай, Дэнни!

Настал мой черед стушеваться.

— Еще одна вещь. Как тебе удалось затащить его в ванну одетым?

— Джонатан здорово пил, — ответила Лака монотонно. — В ванной оказалась почти полная бутылка виски. В номере я выпила с ним пару доз, притворилась пьяной, начала снимать одежду и побежала в ванную. Кук, конечно, последовал за мной — и там я ударила его бутылкой.

— Затем, пока он был в отрубе, прикончила его?

— Именно так.

— Я видел тело, — возразил я с сомнением. — На его лице застыло выражение ужаса!

Лака странно улыбнулась.

— Ладно, раз ты об этом упомянул… Действительно, на несколько секунд он смог прийти в сознание. — Она аккуратно облизнула губы. — Как раз вовремя, чтобы успеть понять, что я собираюсь сделать.

Я уже открывал дверь, когда Лака спросила, не поворачивая головы в мою сторону:

— Ты еще не получил моего письма, Дэнни?

— Нет.

— Значит, получишь. Оно уже отправлено. — Затем откинула голову назад и устало закрыла глаза. — Ты найдешь его забавным.

Я вернулся домой и проспал без задних ног до следующего утра. Затем меня ожидал сюрприз. На первых страницах всех газет была статья о самоубийстве красивой молодой девушки, полукитаянки-полугавайки в номере отеля. Она зарезала себя, и газеты отмечали, что орудием самоубийства послужил прекрасной работы китайский кинжал и что подобный способ покончить с собой — один из самых болезненных. Очевидно, кинжал принадлежал ей и, возможно, был семейной реликвией.

Примерно через час я отправился к себе в офис, где меня уже ожидало ее письмо. Лака писала, что была ко мне несправедлива. Она предлагала мне десять тысяч долларов за убийство Кука, но я отказался. Далее я прочитал: «Этим утром вы вызволили меня из подвала Фолка и, возможно, спасли жизнь, но я не уверена, что даже сказала вам „спасибо“, Дэнни. Поэтому благодарю вас — и прошу, пожалуйста, примите вложенный в письмо чек от благодарного клиента… Лака». К письму был приложен чек на три тысячи долларов.

Я вновь выскочил из офиса, и Фрэн Джордан вопросительно изогнула брови.

— Пойду нажрусь, — огрызнулся я.

Она красноречиво пожала плечами.

— Вот удивили!

На мой четвертый звонок дверь приоткрылась, возможно на фут, и знакомая блондинка осторожно выглянула из образовавшегося отверстия.

— О! — произнесла Юдит ледяным тоном. — Всего лишь ты, и опять так рано.

— Всякий раз я успеваю вовремя, именно тогда, когда ты одеваешься и все прочее, Юдит, радость моя, — объяснил я, быстро влетая за ней в квартиру. — Сама посуди, стоит ли являться в назначенный час, чтобы застать тебя одетой, когда я изнываю от желания видеть тебя такой, как сейчас! Разве ты с этим не согласна?

— Увидал что-то новое? — спросила она резко.

— Скорее, непривычное, — честно признался я. — Лифчики из кружева нравятся мне гораздо больше, чем из непросвечивающей ткани.

— Что ты мелешь? — огрызнулась она. — Какой еще лифчик? — Юдит оглядела себя и с выражением ужаса на лице тихонько простонала: — Я-то думала, что впопыхах надела трусики, когда помчалась открывать дверь на твои настырные беспрестанные звонки.

— Это такая мелочь, радость моя, — утешил я. — Кстати, я пришел не с пустыми руками.

— Надеюсь, не ящик с набором фокусов? — пожала плечами Юдит. — Впрочем, нетрудно догадаться — наверняка комбинированные наручники с кандалами, чтобы сразу надеть на запястья и щиколотки.

— Ну, — заявил я, оправдываясь, — откуда мне было знать, что ты впадешь в истерику, когда я…

— Не лучше ли показать, что ты принес на этот раз? — быстро прервала меня Юдит.

Я положил сверток на стол.

— Взгляни сама, — предложил я и направился к бару, чтобы приготовить выпить.

— Дэнни! — воскликнула она в недоумении. — Здесь что-то вроде старинной щетки для волос.

— Именно она и есть, — радостно объявил я. — Для того, чтобы держать ее под мышкой и привыкать к щекотке.

— О? — заметила Юдит более веселым тоном. — Вот уж не думала, что женщины в прошлом использовали ее для подмышек, но звучит обнадеживающе.

— Слышала новую пластинку?

— О, конечно, — ответила она с сомнением. — Называется «Музыка сфер», это отрывок из «Симфонии планеты». Тебе-то она зачем, Дэнни?

— Для танцев, — буркнул я. — Но, естественно, только девушки с округлостями сферической формы могут танцевать под «Музыку сфер».

— Само собой, — согласилась она. — Правда, не уверена, что мои сферические формы могут парить в воздухе. Думаешь, это важно?

— Нет, пока я на земле, не важно, — заверил ее я.

— Дэнни, я не помню, приглашала ли тебя на обед?

— А то как же!

— Проклятье! Я забыла купить что-нибудь из еды!

— А разве мы ели хоть раз, когда ты приглашала меня на обед? — с возмущением осведомился я.

— Что верно, то верно! — Юдит приняла бокал из моей руки, сделала основательный глоток виски, потом уселась на диван и расслабилась.

— Я все не могу забыть то, чем мы больше не занимаемся, разве это не странно?

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под «чем мы больше не занимаемся», — заверил я. — Не могла бы ты привести пример?

— Прогулки по вечерам — причем одетыми, да мало ли что еще…

— За чем же дело стало? — с энтузиазмом отозвался я. — Давай прямо сейчас и двинем.

— Замечательно! — Юдит спрыгнула с дивана и застыла неподвижно, пытаясь повернуть голову так, чтобы видеть себя сзади ниже талии.

— Знаешь что, может, мои сферы все-таки воспарят? Почему бы тебе не включить музыку, а я попробую.

— Великолепно! — не замедлил я с ответом. — Тем более на улице вот-вот пойдет дождь.

— Мы подумаем о том, чтобы сходить куда-нибудь, дорогой, — предложила она, — как-нибудь другой ночью.

— Бойд, — представился я, — Дэнни Бойд.

Чей-то темно-голубой глаз с недоверием разглядывал меня через глазок в двери.

— Я из «Сыскного бюро Бойда», — уточнил я. Звук собственного голоса, раздавшегося в тишине, заставил меня почему-то почувствовать себя странно одиноким. А это было просто невозможно в таком гигантском городе. — Конечно, я понимаю, что мы с вами находимся в Нью-Йорке, где люди всегда настороже. Но в данном случае это просто смешно!

Темно-голубой глаз продолжал изучать меня все с тем же недоверием.

— Если ваше имя Шанни О’Тул, — пояснил я, — тогда, значит, именно вы звонили ко мне в офис полчаса назад и сказали, что срочно нуждаетесь в моих услугах. Вы заявили, что для вас это вопрос жизни и смерти и если я немедленно не приеду, то ваша смерть будет на моей совести.

Темно-голубой глаз моргнул, и я почувствовал себя увереннее. По крайней мере, теперь я уже не опасался, что кто-то прислонил труп к той стороне двери. Вытащив из кармана пиджака удостоверение частного детектива, я поднял его на уровень глазка.

— Вот, взгляните и убедитесь, — со слабой надеждой произнес я. — Здесь даже написано мое имя, видите?

Последний аргумент возымел свое действие: темно-голубой глаз исчез, и раздалось громкое металлическое лязганье замков. Я совершенно справедливо предположил, что хозяйка дома пользовалась доброй дюжиной добротных запоров. В конце концов, к немалому моему облегчению, входная дверь распахнулась и на меня уставилась теперь уже пара темно-голубых глаз.

— Мне необходимо было убедиться, что это в самом деле вы, — все с тем же подозрением заявила она. — Неделю назад одна моя приятельница сваляла настоящего дурака. Она открыла дверь парню, не проверив предварительно, кто же он на самом деле. Парень представился ее отцом, и, надо же быть такому совпадению, именно в это время подруга как раз и ждала отца. Одним словом, дело кончилось тем, что этот парень тут же изнасиловал ее не меньше трех раз прямо на коврике перед входной дверью…

Шанни О’Тул оказалась высокой, хорошо сложенной девицей далеко не хрупкого телосложения. Волосы цвета спелой пшеницы непокорными кудрями спадали ей на плечи, окутывая их подобно плащу, а темно-голубые глаза без стеснения во всех деталях разглядывали меня. Выражение этих глаз показалось мне довольно забавным: несколько неожиданная смесь полнейшей невинности и бесстыдной похотливости. Нос у девушки был самый обычный, но вот изящный изгиб широкого, чувственного рта и особенно пухлая нижняя губа меня просто заворожили. Весьма благоприятное впечатление производила и восхитительно полная грудь, под натиском которой, казалось, вот-вот лопнет черная шелковая блузка. Скромно опустив глаза ниже, я понял, что то же самое в любой момент может произойти и с белыми брюками, облегавшими ее пышные бедра. Длинные ноги девушки были безупречны: от изящно округленных бедер вплоть до хрупких лодыжек. Конечно, назвать ее миниатюрной было нельзя, но сложена Шанни была на редкость пропорционально. Отвлек меня от столь приятного созерцания достоинств фигуры девушки ее на этот раз приветливый голос.

— В чем дело? — вдруг поинтересовалась она. — Что с вашими волосами?

— А что? — тупо переспросил я.

— Что за дикая идея — постричься почти наголо?!

— Обычная мужская стрижка «под ежик», — пожал плечами я. — В конце концов, немного терпения — и они снова отрастут.

Я автоматически повернул голову в профиль. Я всегда считал наиболее выигрышным для моего лица именно вид справа. Обычно хватало и одного взгляда с этой стороны, чтобы привести любую представительницу слабого пола в состояние восторженного оцепенения.

— Не мешало бы вам полечиться от косоглазия, — все так же дружелюбно продолжала хозяйка дома. — Если, чтобы взглянуть кому-то прямо в глаза, вам всякий раз приходится так ужасно выворачивать голову, мне вас искренне жаль. Разве можно так мучиться?!

— Так вы сказали, это вопрос жизни и смерти? — пропустив мимо ушей ее слова, неопределенно хмыкнул я.

— Будет лучше, если вы войдете, — оглянувшись, быстро проговорила она. — Не будем рисковать, оставаясь на пороге дома. Нас могут изнасиловать, причем обоих сразу!

Вряд ли стоило придумывать какой-либо остроумный ответ на такое умопомрачительное заявление, и я предпочел войти вслед за хозяйкой в дом. Дверь за моей спиной быстро захлопнулась, и весь сложный ритуал запирания бесчисленных замков был повторен. Шанни провела меня в гостиную. По пути я не мог отвести глаз от двух округлых половинок, которые, подрагивая при каждом шаге, словно зрелый плод, так и просились в руки. Было бы забавно снять с нее все, подумал я игриво, и заставить пробежаться по дюнам.

Гостиная, куда она меня привела, была обставлена в стиле позднего скандинавского модерна, и я едва не столкнулся с мобилем[3]. Однако мне все же удалось не получить удар по физиономии от этой скульптуры, отдаленно напоминавшей гроздь серебряных бананов. За окном простиралось безоблачное небо, а взглянув вниз, можно было увидеть Ист-Ривер.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — радушно пригласила блондинка.

Я уселся на неопределенной формы диван. Хозяйка же предпочла устроиться напротив меня в кресле, на первый взгляд напоминавшем детскую колыбель. В воздухе повисла неловкая пауза. Нахальная блондинка использовала ее, чтобы продолжить бесцеремонное разглядывание моей персоны, причем длилось это довольно долго. Наконец я не выдержал.

— Неужели все так плохо? — спросил я с наигранным сочувствием.

— Как вы сказали? — Блондинка вздрогнула и оторвала от меня взгляд.

— Мое лицо, — ухмыльнулся я. — Наверное, с ним что-то произошло, причем совершенно ужасное, и вы ломаете голову, как мне об этом сообщить поделикатнее.

— А, понятно. — Женщина облегченно вздохнула. — Прошу прощения, просто я пыталась уловить исходящие от вас потоки биочастиц. Ведь биополе каждого человека может рассказать о многом, вы согласны?

— И что же вам удалось уловить? — поинтересовался я.

— Ничего, кроме обычной похоти. — Она изменила позу, и черный шелк на груди туго натянулся. — Еще чувствуются, пожалуй, жалкие остатки чего-то вроде рудиментарного разума. Но они почти полностью сублимированы первобытным сексуальным инстинктом. — Хозяйка дома взглянула на меня с видимым интересом. — Кстати, а вы, ну чисто случайно, не тот ли самый тип, что гнусно обманул мою приятельницу, выдав себя за ее отца?

— Хотите пригласить меня перебраться на коврик у входной двери? — с усмешкой предположил я. — Лично для меня изнасилование теряет всю свою прелесть, если я занимаюсь этим где-нибудь в другом месте.

— По-моему, в первобытном сексуальном инстинкте нет ничего плохого, — нисколько не смутившись, пробормотала она. — Надо только следить, чтобы он не превратился в некую секс-манию. Для этого необходимо время от времени думать и о других вещах. Кстати, вот вы, к примеру, с того самого момента, как вошли в мой дом, не можете уже думать ни о чем, кроме моего тела, ведь правда?

— Вы забыли о коврике у входа, — деликатно кашлянул я.

— Ну вот, я и говорю. А почему бы вам, скажем, для разнообразия не подумать о моем образе мыслей?

— Рад бы, да только не знаю, с чего начать! — ухмыльнулся я.

— Вообще-то я ничего не имею против мужчин с сильным половым влечением, — призналась Шанни. — Но вот как раз сейчас мне очень пригодился бы человек, который умеет еще и думать.

— У меня возникла идея, — объявил я. — Почему бы вам не остаться здесь и не заняться медитацией, а я вернусь к себе в офис. Мы просто сделаем вид, что нашей с вами встречи не было.

— Кажется, я не совсем верно истолковала ваши стремления, — произнесла хозяйка дома голосом кающейся грешницы. — Вернемся к делу.

— К тому самому, которое вы назвали вопросом жизни и смерти? — с интересом пробормотал я.

— Давайте для начала я расскажу вам о себе, — сказала она. — Меня зовут Шанни О’Тул, и я осталась сиротой, когда мне не было и восьми лет. Моим законным опекуном стал мой родной дядя, и с тех пор я жила в его доме. Вообще он был очень добр ко мне. Но к тому времени он уже был слишком стар и, возможно, поэтому имел, скажем так, довольно своеобразный взгляд на жизнь. Дядя сделал все от него зависящее, чтобы полностью изолировать меня от мира. Так продолжалось до тех пор, пока не пришло время отправить меня в колледж. Впрочем, он и там пытался организовать мне такую же жизнь отшельницы. Шесть месяцев назад мой дядя умер. В наследство он оставил мне чертову прорву денег, несколько нефтяных скважин и машиностроительный завод. Сейчас на меня работает целая армия адвокатов, которые денно и нощно следят за тем, чтобы мое состояние все время увеличивалось. Так что волноваться мне, казалось бы, не о чем. Но, к сожалению, я не слишком хорошо разбираюсь в людях. И поэтому приходится разбираться в том, что же на самом деле ими движет.

— А от меня-то вам что нужно? — поинтересовался я.

— Было бы хорошо, если бы вы позаботились о том, чтобы я осталась в живых, — просто ответила она. — Мне всего двадцать четыре года, и очень хочется прожить как можно дольше.

— Кто же хочет убить вас? — удивился я.

— Разве я пригласила бы вас, если бы знала это сама? — недовольно пробурчала она. — А если вы способны хоть пару минут подумать о чем-то, кроме моего тела, то не станете задавать дурацких вопросов.

— Хорошо. Тогда скажите, с чего вы взяли, что кто-то задумал убить вас? — рявкнул я.

— Да ведь уже было две попытки избавиться от меня, — пояснила Шанни. — Уж такое, видно, мое счастье, что я осталась в живых.

— А для чего вообще убивать вас?

Женщина нетерпеливо передернула плечами.

— Похоже, вы все-таки не намерены оторвать взгляд от моих ног и груди?!

— Ваша грудь просто восхитительна, да и ноги хоть куда, — недовольно процедил я. — Правда, в эту минуту меня куда больше волнуют ваши уши.

— Мои уши? — Она в изумлении вытаращила глаза.

— Мне почему-то кажется, что они украшают пустую голову, — ухмыльнулся я. — Просто один сплошной вакуум!

— Как вы смеете оскорблять меня! — возмутилась блондинка.

— Из сказанного вами я понял, что кто-то уже сделал две попытки прикончить вас, — подытожил я. — А вы до сих пор так и не поняли, кто это был и зачем ему это надо.

— Совершенно верно, — оживилась моя собеседница. — Вот мне и нужно, чтобы вы докопались до этого. Выяснили, кто он, и остановили его.

— Но куда же вы намереваетесь для этого меня послать? — совсем не обрадовавшись, поинтересовался я.

— В Санта-Байю, — не моргнув глазом объявила она.

— Вы имеете в виду курортный городок на Западном побережье?! — От удивления в горле у меня что-то булькнуло.

— Да, конечно. А вы небось подумали, что речь идет о том старикане, приятеле Дон-Кихота, который вместе с ним крушил ветряные мельницы! — съехидничала Шанни О’Тул.

— Если мне не изменяет разум, вы сейчас находитесь в Манхэттене, — осторожно напомнил я. — И хотите тем не менее отправить меня к черту на кулички, за три тысячи миль отсюда на поиски этого предполагаемого убийцы?!

— Да заткнитесь же вы хотя бы ненадолго и послушайте пару минут меня! — проговорила блондинка елейным голосом. — У меня там загородный дом, и я собираюсь провести в нем недельку, начиная с завтрашнего дня. Мне пришлось как следует поломать голову, прежде чем решить, кого туда пригласить. Но сейчас я совершенно уверена, что будущий убийца — в числе этих гостей. И одним из тех, кто приедет навестить меня, будете вы, мистер Бойд.

— Да что вы?! — Всем своим видом я постарался показать, что приятно удивлен.

— Таким образом, вы окажетесь под одной крышей со всеми гостями, будете неустанно наблюдать за каждым и сможете сделать свои собственные выводы. Выясните, кто же покушается на мою жизнь, — безапелляционно заявила она. — Думаю, недели вам будет вполне достаточно.

— А может, и меньше, — с серьезным видом бросил я. — В конце концов, я могу и сам вас прикончить, закопать где-нибудь в дюнах и потом терпеливо ждать. Предполагаемый убийца обязательно начнет метаться взад-вперед, сходя с ума от беспокойства.

— Мистер Бойд, — заявила она тоном, способным заморозить даже вулкан. — Насколько я понимаю, мое предложение вас ничуть не заинтересовало?

— Совершенно верно, — любезно отозвался я.

Хозяйка дома чуть заметно вздохнула и, поднявшись с кресла, медленно направилась к весьма элегантному, обтянутому кожей бюро. Я с интересом наблюдал, как она, взяв в руки какие-то бумаги, небрежно их просмотрела.

— Думаю, билет на самолет я еще успею сдать, — задумчиво пробормотала она. — А вот чек, вероятно, придется просто порвать.

— Ну так порвите, — не задумываясь, буркнул я.

— Я поняла, что такому преуспевающему частному детективу, как вы, — сказала она, — деньги просто не нужны. Они для вас, наверное, ничего не значат?

— Верно, — кивнул я.

— Ну что ж. — Шанни О’Тул пожала плечами. — Бог с ней, с этой тысячей!

— Стоп! — Я взвился в воздух, как ракета. — Вы сказали — тысяча долларов?!

— В качестве аванса, — лукаво усмехнулась она. — Я собиралась заплатить вам пять тысяч в случае, если вы отыщете мерзавца, который собирается меня прикончить. Кто бы это ни был! Впрочем, вижу, что для этого задания мне придется подыскать кого-нибудь более подходящего.

— Я передумал, — поспешно объявил я. — Когда нужно вылететь?

— Я буду на месте завтра утром, — спокойно ответила она. — Чтобы все организовать как следует, мне понадобится целый день. Гости приглашены на послезавтра, на это же число заказала билет и для вас. Считаю, что в аэропорту вам нужно нанять машину и на ней прибыть в мой дом. — Приблизившись ко мне, она вложила мне в руки стопку бумаг. — Все подробности вы найдете здесь.

Я поблагодарил.

— А теперь расскажите мне подробнее обо всех остальных приглашенных, — попросил я.

К моему удивлению, блондинка решительно покачала головой.

— Нет, мистер Бойд. Вам лучше ничего не знать заранее. Только в этом случае вы сможете непредвзято судить о каждом из них. Я познакомлю вас со всеми. А уж дальше вы сами сможете разобраться, кто убийца.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда расскажите мне о прежних попытках убить вас.

— Не сейчас, — отмахнулась блондинка. — Может быть, потом. Мне бы хотелось, чтобы вы приехали в Санта-Байю без всяких предубеждений.

— И сыграл роль одного из гостей? — предположил я.

— Вот именно. — Немного подумав, она решительно повела плечами. — К сожалению, это значит, что мне придется называть вас по имени…

— Дэнни, — подсказал я.

— Когда-то у меня был знакомый бармен, которого тоже звали Дэнни, — задумчиво сказала Шанни О’Тул. — Только он совершенно не умел готовить хороший мартини.

— В отличие от вас, я не знаю никого по имени Шанни, — объявил я. — Впрочем, кроме вас, а я не уверен, что это так уж ужасно…

— Не стоит особенно сокрушаться, что мы не очень-то по вкусу друг другу, — просто сказала блондинка. — Что-нибудь еще, Дэнни?

— Надеюсь, мы неплохо поладим, — предположил я. — В конце концов, вы богаты, а я умею готовить отличный мартини.

— Что-нибудь еще? — повторила она сквозь зубы.

— По-моему, все. — Я с довольным видом покосился на часы. — Сейчас самое время перейти к изнасилованию вашей подруги, и лучше всего именно на коврике в прихожей.

— Думаете, очень смешно? — огрызнулась девушка. — Надеюсь, провожать вас не обязательно?

— Конечно, — с готовностью кивнул я. — У меня на редкость хорошая зрительная память.

Хозяйка дома молча проводила меня почти до самых дверей гостиной. И тут снова заговорила.

— Должна предупредить вас еще кое о чем, — сказала она небрежно.

— А именно? — поинтересовался я.

— Не спускайте глаз с Мартина Шумейкера.

— Мартин Шумейкер? — переспросил я, перебирая в голове все знакомые мне фамилии.

— Это один из приглашенных, — пояснила Шанни. — Совершенный дикарь. Может запросто убить человека и сам не сможет потом объяснить, почему и зачем.

— Я с этим типом не знаком, — твердо заявил я.

— Ну что ж, — она пожала плечами, — значит, познакомитесь. Он не то чтобы сумасшедший, просто не умеет рассчитывать свои силы.

— Что, здоровый парень? — поинтересовался я.

— Самый настоящий великан, — кивнула девушка. — И силен, как бык. Однажды я видела, как он свернул в бараний рог стальной прут, почти что завязал его узлом. Причем в эту минуту он явно думал о чем-то другом. По-моему, он даже не понимал, что делает.

— Да, придется за ним присмотреть, — согласился я. — Клянусь, что немедленно исчезну, как только этот малый войдет в комнату.

— Но в то же время он чудесный парень, — заявила она.

— Просто он не отдает себе отчет в опасности своей силы, — с готовностью подхватил я.

— Вот именно, — кивнула она, озарив меня сияющей улыбкой. — Уверена, вы с ним отлично поладите. А кроме того, думаю, это не он мечтает со мной разделаться.

— Ну конечно, — поддакнул я. — До свидания, мисс О’Тул.

— Шанни, — поправила она.

— Шанни, — послушно повторил я.

— Пока, Дэнни, — весело закивала она. — Мне кажется, разумно заранее всех предупредить, что ты, мол, недавно подцепил какую-то тропическую болезнь. Но сейчас уже почти поправился, и скоро они будут как у всех нормальных людей.

— Что вы имеете в виду? — оторопел я.

— Твои волосы, конечно, — безмятежно заявила она. — Ведь, увидев тебя с такой прической, мои приятели тут же решат, что ты псих, удравший из ближайшей лечебницы!

Я захлопнул за собой дверь и, стоя на ступеньках, немного помедлил, прислушиваясь к лязганью многочисленных засовов за спиной. И вдруг входная дверь квартиры напротив чуть приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянула брюнетка. На ее лице отражалось сильнейшее любопытство.

— Наверное, вы и есть тот самый частный детектив, — промурлыкала она низким гортанным голоском.

— А вы, вероятно, та самая доверчивая подружка, которая не удосужилась проверить, действительно ли за дверью стоит ее отец, — в тон ей ответил я. — В результате была изнасилована на коврике перед входом не менее трех раз.

— Так, значит, Шанни вам рассказала обо мне? — Она коротко хмыкнула. — Конечно же я просто пошутила. Но Шанни готова поверить всему, чему угодно, если история пришлась ей по вкусу.

— Представьте, я и сам поверил, — признался я.

— Уже почти пять часов, — улыбнулась брюнетка. — В это время, должно быть, над Эмпайр-Стейт-Билдинг уже развевается флаг с этикеткой мартини. И раз уж мы познакомились, так не лучше ли пройти в дом и приготовить что-нибудь выпить?

— Почему бы и нет? — с энтузиазмом откликнулся я.

Вслед за брюнеткой я вошел в комнату. Ее обстановка отличалась от той, в которой я побывал часом раньше, как если бы я перенесся в другое полушарие. Комната напоминала крошечный уголок Японии. Брюнетка не спеша направилась к решетчатому бару и удобно устроилась перед ним.

— Что будете пить? — спросила она.

— Мартини и немного льда, — сказал я. — Кстати, позвольте представиться, меня зовут Дэнни Бойд.

— А я Ширли Симпсон, — весело объявила она. — Буду рада называть вас Дэнни, но Боже вас упаси когда-нибудь назвать меня Ширл!

Ее прическа отдаленно напоминала мой «ежик». Конечно, в той степени, в какой это вообще возможно для женщины, решил я. На душе у меня немного потеплело. Девушка зачесывала их вперед так, что они волнистой челкой прикрывали лоб до самых бровей. Остальная масса волос мелкими кудряшками завивалась на затылке. Игривые локоны пушились над ушами, но были так коротки, что не доходили до шеи. Даже мне было понятно, что над такой прической потрудился настоящий мастер. Одним словом, смотреть на эту головку было приятно. Мне понравились и глаза девушки, умные и выразительные. А вот рот по контрасту с ними выглядел уж слишком невинно, чтобы соответствовать всему облику. Ширли Симпсон была одета в подобие черного шелкового японского кимоно, туго перетянутого поясом на тоненькой талии. Это роскошное одеяние при желании могло доходить ей даже до середины бедер. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что под черным шелком на хозяйке квартиры абсолютно ничего нет. Ее высокая грудь соблазнительно колыхалась, а разглядев, как маленькие соски натягивают тонкую ткань, я почувствовал странную сухость во рту. Если весь дом заселен девушками, подобными Шанни О’Тул и Ширли Симпсон, так ведь это мечта любого насильника!

— Предлагаю вам присесть, Дэнни, — ласково промурлыкала она.

Я осторожно пристроился на кушетке, слишком низкой, чтобы мужчина моего роста мог чувствовать себя достаточно удобно. Она приготовила нам спиртное и, передав мне стакан, устроилась подле меня. Сиденье кушетки, казалось, просто лежало на полу, поэтому коленки моей новой приятельницы, когда она села, приподнялись, полы черного кимоно сползли вниз и приоткрыли ее бедра почти полностью. Покрытые бронзовым загаром ноги Ширли оказались прелестной формы. Я почти автоматически повернулся к ней левым профилем.

— Шанни упоминала, что собирается нанять частного детектива, — заметила девушка. — Так это вы и есть?

— Это я и есть, — скромно потупился я.

— Оказывается, вкус у нее намного лучше, чем я думала, — сладко пропела очаровательная брюнетка. — Так, значит, вы вместе со всеми отправляетесь в Санта-Байю, чтобы выяснить на месте, кто собирается прикончить Шанни?

— Почему бы вам просто не задать мне вопрос? А потом, ради разнообразия, так же просто не подождать, пока я сам отвечу на него? — поинтересовался я. — Вы не обратили внимания, что до сих пор на все свои вопросы отвечаете сами?

— Прошу прощения, — рассмеялась она, продемонстрировав ровные белые зубы. — Просто мне кажется, что вам следует знать еще кое-что о Шанни. Скажем, ради пользы общего дела.

— Вы намекаете, что она немного не в своем уме?

— Скорее, просто притворяется, так сказать, играет под дурочку, — быстро пробормотала соседка. — Шанни славная девушка, а под этой маской скрывается на редкость ранимая и чуткая душа.

— И тем не менее кто-то хочет избавиться от нее? — спросил я.

— Она сама мне это говорила. — В голосе Ширли прозвучало сомнение. — Уже были две попытки покушения на ее жизнь — так сказала Шанни.

— А она, случайно, не рассказывала, как именно ее хотели убить?

Брюнетка покачала головой.

— Я сто раз пыталась уговорить ее это сделать. Но всякий раз она тут же, как устрица створки раковины, захлопывала рот, и я не смогла ничего из нее вытянуть.

— Как мило с вашей стороны было пригласить меня к себе, да еще и угостить. — Я с благодарностью взглянул на девушку. — Объясните, для чего вам это понадобилось?

— Через минуту, — с готовностью откликнулась брюнетка. — Только вначале ответьте, Шанни что-нибудь рассказывала вам о своем детстве?

— Это о том, как она осталась сиротой и попала в дом к богатому дядюшке, а тот недавно умер и оставил ей все деньги? — поинтересовался я.

— И это все, что вам известно?

— Да, конечно, — кивнул я.

— Мы с ней вместе учились в колледже, — объяснила Ширли. — Наверное, я самая старая и самая близкая подруга Шанни. И мне совсем не хочется, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Итак? — напирал я, надеясь, что она продолжит свои откровения.

— Поэтому я считаю, что если вся эта история — не плод ее воображения и Шанни действительно нуждается в защите, так пусть это будет самая лучшая защита.

— Поэтому-то она и выбрала меня, — гордо заявил я.

— Но нужно еще убедиться в том, что вы лучший, — замявшись, промолвила девушка. — Не возражаете против такой проверки?

— Ничуть, — отозвался я, — тем более, что будь я проклят, если понимаю, о чем это вы.

— Что-то вроде небольших испытаний, — объяснила она. — Просто чтобы знать наверняка, что вы лучше других сможете защитить Шанни.

— Будете упражняться в разгадывании кроссвордов? — ухмыльнулся я.

— Да нет, это что-то вроде обычного теста, — приятно улыбнулась брюнетка. — Просто проверка ваших способностей к быстрой концентрации и логическому мышлению.

— Знаете, что я вам скажу? — не выдержал я. — У меня такое чувство, что доктор вам сейчас еще нужнее, чем вашей подруге.

Она слегка коснулась моей руки.

— Это не отнимет много времени, мистер Бойд, я обещаю. Пару минут, не больше. Сидите как сидели, а все остальное я сделаю сама.

И прежде чем я успел открыть рот, чтобы отказаться, она вскочила на ноги и встала прямо передо мной.

— Постарайтесь сосредоточиться. — Брюнетка опять послала мне ослепительную улыбку. — А потом я задам вам несколько вопросов.

Не успел я и глазом моргнуть, как ее проворные пальчики распустили туго завязанный пояс, и полы кимоно распахнулись, полностью обнажив ее тело. Я с удовлетворением отметил, что угадал: под плотным шелком действительно ничего не было. Девушка чуть повела плечами — и вот она уже совершенно нагая стоит передо мной, а кимоно комочком черного шелка съежилось у ее ног. Пленительное тело было, пожалуй, немного худощавым, но не худым, а скорее хрупким, с прелестными женственными округлостями во всех нужных местах, и покрыто ровным бронзовым загаром. Соски упругой груди упрямо торчали кверху, мягкая линия тела тянулась к животу, и я вдруг почувствовал, что весь напрягся.

— А теперь перейдем к вопросам, мистер Бойд, — все тем же низким, воркующим голосом произнесла брюнетка. — Какую часть моего тела вы находите наиболее привлекательной?

— А если я назову сразу несколько? — прохрипел я не своим голосом.

— Можете даже перечислить письменно и в алфавитном порядке, если хотите, — промурлыкала она, мягко проводя ладонью вдоль изящной выпуклости бедра. — Не торопитесь, времени у нас сколько угодно.

Честно говоря, я в этом сильно сомневался. Это было что-то вроде дурного предчувствия, интуиции, если хотите. В тот момент я не мог дать этому названия. Метнувшись к противоположному краю кушетки, я кубарем скатился на пол и вскочил на ноги. И, как оказалось, вовремя. Массивный кулак со свистом врезался в кушетку как раз в том месте, где я только что сидел. Кушетка с печальным треском развалилась пополам. У меня потемнело в глазах. Кулак, похоже, должен был впечататься как раз мне в шею. И если бы я не успел увернуться, то так и остался бы на кушетке, но развалившись на две половины.

— Похоже, ему неплохо удалось сосредоточиться, — восхищенно присвистнула Ширли Симпсон. — Я сразу об этом догадалась, как только заметила, что у него остекленели глаза. Да и вообще он быстро сообразил, что я не просто так устроила стриптиз. Думаю, этот парень достоин высшей похвалы и способность концентрироваться и умение мыслить логически у него на высоте.

Обладатель чудовищного кулака медленно разогнулся, и я заметил на его лице гримасу разочарования.

— А я-то готов был поклясться, что он просто отключился и глазеет на тебя как кролик на удава, — пробурчал он. — Черт подери, теперь еще и за кушетку придется платить.

Я сам не маленького роста, но этот парень намного меня перерос и был гораздо тяжелее. Сложен он был как греческий бог — не тело, а одни сплошные мускулы. И ни грамма лишнего жира, с невольной завистью вынужден был признать я. Жизнерадостный гигант с гривой непокорных рыжих волос и пиратской шваброй вместо бороды того же цвета. Мне показалось, что парню около тридцати. Ясные светло-голубые глаза смотрели на мир с младенчески-невинным выражением. А глядя на его нос немыслимой формы, я готов был дать голову на отсечение, что в свое время он был сломан в нескольких местах. Его уродовал белый шрам, который тянулся от левой скулы почти вертикально вниз, затем круто изгибался у уголка рта. Вообще мне показалось, что парень смотрелся бы куда уместнее в грязной пиратской одежде, нежели в элегантном современном пиджаке.

— Дэнни Бойд, познакомьтесь с Мартином Шумейкером, — пробормотала брюнетка, представляя нас друг другу.

— Вы чуть не сломали мне шею, — в ярости прорычал я.

Наглый парень добродушно покачал головой.

— Не волнуйтесь, мы все тщательно рассчитали, — заявил он. — Вы пролежали бы без сознания минут десять, не больше. Правда, потом с трудом ворочали бы шеей недельки две. И все. Как видите, ничего страшного.

— С меня довольно! — воскликнул я. — Вы оба — просто парочка буйно помешанных.

Ширли Симпсон подхватила с пола кимоно и изящно завернулась в него. Обмотав вокруг тонкой талии полоску черного шелка, которая служила ей поясом, девушка кокетливо поправила волосы.

— Не стоит так волноваться. Мы ведь просто хотели убедиться, что Шанни находится под надежной защитой, — сказала она. — Вам осталось пройти еще одно, последнее испытание. Мы можем закончить через пару минут, Мартин?

— Ну конечно, — приветливо улыбнулся гигант. — На этот раз я постараюсь ничего не сломать.

— Последнее испытание? — Мне показалось, что я ослышался.

— Если хотите, чтобы мы поверили в вашу способность защитить жизнь Шанни, — решительно произнесла брюнетка с таким видом, будто ничего разумнее и быть не могло, — вы сначала должны доказать, что способны защитить самого себя.

— Шумейкер? — догадался я.

— Шумейкер, — кивнула она.

— Мне хотелось бы внести полную ясность, — вмешался жизнерадостный рыжеволосый великан. — Как вижу, вы из тех, кто ничем не брезгует ради победы, так что сразу предлагаю — к черту любые правила!

— А почему мы не можем решить эту проблему на интеллектуальном уровне? — взмолился я, впрочем без малейшей надежды, что меня хотя бы услышат. — Давайте просто сыграем в шахматы!

— Люблю крутых парней с чувством юмора! — учтиво откликнулся мой противник. — Даже если шутки такие же тупые, как ваша.

Я было прикинул, что ему потребуется время, чтобы обойти сломанную кушетку, но тут же был вынужден изменить свой план: парень просто пинком отшвырнул ее в сторону. Ширли Симпсон стояла за моей спиной, но в сложившейся ситуации мне было не до галантности. Впрочем, сейчас все средства хороши, посчитал я. И, обернувшись, схватил девушку за шею, согнул почти пополам и что было сил шлепнул ее по мягкому месту. От возмущенного крика брюнетки я чуть было сам не оглох. Даже моего рыжеволосого противника, похоже, оглушил этот вопль.

— Что это значит, Бойд? — прорычал он. — Вы, часом, не сексуальный маньяк? Оставьте девочку в покое и сражайтесь как подобает мужчине!

Без слов я дернул Ширли вперед, прикинул на глаз расстояние и дал ей такого пинка, что она полетела вперед не хуже ракеты «воздух — воздух». Размахивая руками, словно ветряная мельница, девушка со всего маху ткнулась головой Шумейкеру прямо в солнечное сплетение. Впрочем, это скорее было предупреждение Мартину, ведь на самом деле такой толчок вряд ли мог серьезно ему повредить. К сожалению, я не подумал о самой девушке. У нее же было впечатление, что она врезалась в каменную стену. Брюнетка распростерлась на полу почти без сознания, и я услышал жалобный стон.

— Больно, лапочка? — всполошился Шумейкер, опускаясь на колени подле обмякшего тела.

Воспользовавшись минутным замешательством, я подскочил к нему и, опустившись на колено, что было сил обрушил свой кулак на бычью шею.

— Вря ты это затеял, Бойд, — раздраженно отмахнулся Шумейкер. — Неужели не видишь, что сделал больно бедной, маленькой Ширли?

Я снова стукнул его.

— Будь ты проклят! — рявкнул рыжий гигант. — Не видишь, что ли, мне не до тебя!

Я уже было занес кулак, чтобы треснуть его в третий раз, но потом передумал. Что толку? В этом монстре явно не было ничего человеческого. Я понял, что даже если попытаться переехать его грузовиком, то еще неизвестно, что станет с машиной. С большой неохотой я опустил руку и тут с огорчением заметил, что разбил в кровь костяшки. Затем, протянув руку вперед, я ткнул указательным пальцем ему в висок.

— Пиф-паф! — слабым голосом сказал я. — Ты убит!

— Ах, да заткнись ты, Бога ради! — огрызнулся Шумейкер и, осторожно приподняв брюнетку, кое-как посадил ее. — Как ты, милая?

— В порядке, — слабо простонала девушка. — Только голова ужасно болит, вот-вот разлетится на кусочки!

— Потерпи немного, сейчас я ему задам! — пообещал парень. — Как только удостоверюсь, что с тобой ничего не случилось, — добавил он ласково.

— Не волнуйся, через минуту я приду в себя. — Она подняла голову, и, встретившись с ней взглядом, я решил, что у меня непорядок со зрением, — темные глаза смотрели на меня вполне дружелюбно. — Как бы то ни было, — продолжала Ширли, — Бойд с честью выдержал испытание.

— Пока я осматривал твою голову, он пару раз стукнул меня. Это было похоже на укус комара, — недовольно проворчал ее приятель. — Не понимаю, о чем ты говоришь?!

— Пиф-паф! Ты убит! — расхохоталась девушка. — И ты действительно был бы мертв, будь у него пистолет! Ловко придумано! Толкнул меня к тебе, ты на минуту отвлекся, и у Бойда оказалось довольно времени, чтобы вытащить оружие. Если бы, конечно, оно у него было!

— Может, подождем появления малыша в белом одеянии и с сачком для ловли бабочек? — ехидно проговорил я. — Или обитатели этого сумасшедшего дома способны сами приготовить себе выпить?

— Валяйте, готовьте, — бессильно махнула рукой Ширли. — Да не забудьте про меня.

— А вы что скажете? — повернулся я к Шумейкеру.

— Баккарди с ромом, — буркнул он. — Смешайте полный бокал и добавьте листик мяты.

— Льда не надо? — вежливо осведомился я.

— Никакого льда, — поморщился Мартин. — И в высокий бокал.

Я смешивал коктейли, стараясь не прислушиваться к внутреннему голосу, который настойчиво твердил, что весь этот тарарам не к добру. Взяв у меня из рук бокалы, Шумейкер вернулся к дивану, на котором лежала брюнетка. Я остался стоять где стоял, спиной к бару. Так спокойнее, решил я. Не то чтобы совсем безопасно, но все же лучше, чем рядом с этой парочкой.

Первый же глоток вернул Ширли Симпсон к жизни. Она спустила ноги с дивана, поправила растрепавшиеся волосы и, казалось, была готова повторить очаровательный номер со стриптизом.

— Ну а теперь, Дэнни, когда вы с честью выдержали испытание, — объявила она, — самое время рассказать, для чего мы все это затеяли.

— Хорошая мысль, — кивнул я.

— Мы самые близкие и самые старые друзья Шанни. И поэтому решили принять меры, чтобы с ней не случилось ничего плохого, — заявила она как ни в чем не бывало. — Ведь так, Мартин?

— Угу! — равнодушно пробубнил рыжеволосый великан. — Совершенно верно.

— По-моему, минут десять назад вы намекали, что все покушения на жизнь вашей подруги — просто плод ее воображения. — Я возмущенно уставился на брюнетку.

— Я сказала, что надеюсь на это. Но ведь никто же точно ничего не знает, — холодно процедила она. — Дело в том, что ни одна живая душа не знает, что с ней случилось за те три месяца.

— Наверное, вы правы, — сказал я. — Но о каких это трех месяцах вы говорите?

— Я имею в виду три месяца, когда она отсутствовала, — терпеливо пояснила моя темноволосая приятельница. — В один прекрасный день Шанни просто исчезла. Мы с ума сходили от беспокойства. А потом она прислала открытку из Санта-Байи. Написала, что решила устроить себе каникулы, что прекрасно отдыхает и все в порядке.

— Так почему же вы тогда волнуетесь, почему решили, что это не так?

— А потому, что с тех пор она об этом не сказала ни слова! — с торжеством воскликнула Ширли. — Почему она прячется, как рак-отшельник в свою раковину, при любом напоминании об этом? И почему мысль о том, что кто-то преследует ее и хочет убить, появилась у нее как раз после возвращения оттуда?

— Какого черта, мне-то откуда знать, — проворчал я. — А кстати, давно она вернулась из Санта-Байи?

— Уже почти три недели, — откликнулся Шумейкер. — И теперь у нее появилась безумная идея собрать всех своих знакомых в Санта-Байе, потом нанять частного детектива и привезти его туда. Он должен докопаться, кто же это собирается свести с ней счеты.

— Шанни О’Тул сама сказала вам, что наняла меня для этого? — спросил я брюнетку.

— Ну, не совсем так. — Девушка заметно смутилась. — Как-то раз она попросила меня ненадолго уйти, ей, мол, надо сделать один очень важный звонок. Я ушла.

— Но недалеко? — подсказал я.

— Вот именно. — Брюнетка деликатно кашлянула, прочищая горло. — Я вышла, громко хлопнув дверью, а потом прокралась в гостиную и услышала все до последнего слова.

— И тогда вы с вашим приятелем Шумейкером разработали план, как проверить мои профессиональные качества. Хотели убедиться, что я вполне соответствую вашим требованиям?

— Совершенно верно! — подтвердила девушка.

— А если бы я вас не устроил?

— Тогда бы мы заставили вас позвонить Шанни, вежливо извиниться и сказать, что вы, дескать, передумали браться за эту работу, — вмешался в разговор Шумейкер. — И просто подыскали бы другого человека.

— Лучше меня вы все равно никого бы не нашли, — скромно заметил я.

Мартин равнодушно повел плечом, больше похожим на каменную глыбу, чем на часть человеческого тела.

— Мне кажется, выбор все же есть.

— Вы кого-нибудь подозреваете? Кто может пытаться прикончить Шанни? — потеряв всякую надежду, спросил я.

— Ну конечно, — спокойно проговорила брюнетка. — Каждый, кто знаком с ней больше пяти минут, вполне способен на это. Она обладает удивительной способностью мгновенно вывести из себя любого.

— По-моему, мне уже пора, — осторожно сказал я. — Думаю, еще не все закрыто и я успею найти место, где проверят, все ли у меня в порядке с головой?

— Я рада, что вы отлично сдали наш маленький экзамен, Дэнни. — Ширли Симпсон послала мне сияющую улыбку. — Так, значит, увидимся в Санта-Байе?

— Конечно, если до того я не попаду в Бельвью, — сокрушенно пробормотал я.

— Один совет, если позволите, прежде чем вы уйдете, — добавила она. — Не спускайте глаз с Чака Вилана.

— Чак Вилан? — тупо произнес я. — Это что, еще одно чудовище вроде Шумейкера, только побольше?

— Нет, просто один крошечный человечек, — отмахнулся Шумейкер. — Только очень опасный. Как гремучая змея — сами увидите.

— Как гремучая змея? — задумчиво пробормотал я. — К кому еще я должен присмотреться?

— Джоанна Вейч, — тут же подсказала брюнетка. — Только за ней, правда, вам следить не придется. Она сама вас выследит, и тут уж вам ничто не поможет. Она вцепится в вас мертвой хваткой, как только повернетесь к ней вашим левым профилем. — Мне очень не понравились сладкие нотки, которые вдруг появились в ее голосе. — Мне говорили, что Джоанна очень забавна. То есть если вам, конечно, нравятся сладострастные нимфоманки с садистскими наклонностями.

— Я что, похож на мазохиста?! — огрызнулся я.

— Ничуть не сомневаюсь, Джоанна будет счастлива об этом позаботиться, — промурлыкала Ширли. — Да, кстати, если на улице встретите парочку инвалидов, можете не сомневаться, что это кто-то из бывших дружков Джоанны!

Небольшой курортный городок Санта-Байя не сильно изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз месяцев восемь назад. Расположенный на берегу океана, он ничем не выделялся среди сотен таких же, где жизнь бьет ключом только во время летнего сезона. Тогда в маленьких, стилизованных под старину магазинчиках из несчастных туристов вытряхивают последний доллар. Я медленно ехал во взятой напрокат машине по главной улице городка, затем свернул на ту, что тянулась вдоль берега, в точности следуя полученным от Шанни О’Тул письменным инструкциям. Мили через три эта дорога резко сворачивала вправо, делала крюк, и машина выезжала на проселок, который, казалось, вел прямехонько в глубь океана.

Через несколько минут я обнаружил нужный мне дом. К главному входу вела аллея высоких сосен умопомрачительной красоты. Сам же дом показался мне вполне современным, в его архитектуре удачно сочетались дерево и стекло. Расположен он был прямо посреди песчаных дюн. За домом начинался берег, и об него с тихим шорохом бился Тихий океан. Вокруг было неправдоподобно чисто и спокойно; я вышел из машины и сразу почувствовал пьянящую смесь раскаленного хвойного воздуха и свежего морского бриза, мягко коснувшегося моего разгоряченного лица.

Я нажал кнопку звонка. Где-то в глубине дома раздалась мелодичная трель, и дверь тотчас распахнулась. На пороге стояла Шанни О’Тул. Ее кожу уже успело позолотить солнце, но на лице я что-то не заметил приветливой улыбки. На ней не было ничего, кроме крохотного белого бикини, выглядевшего на этой девушке на редкость забавно. Казалось, самому купальнику было неловко от того, что он надет со смехотворной целью хоть как-то прикрыть эту великолепную плоть. Поэтому он нашел простейший выход: затерялся, слившись с роскошными формами хозяйки, дожидаясь, пока бронзовый загар скроет его от нескромных глаз.

— Вы слишком рано, — хмуро заявила она. — Я же вам заказала билет на вечерний рейс.

— Я страдаю странной болезнью под названием агорафобия, — заметил я. — Это боязнь открытого пространства.

— Спасибо, я умею читать, — недовольно пробурчала она.

— Поэтому я ненавижу летать, — продолжал я. — А особенно мне ненавистны вечерние рейсы, потому что на них не добудешь выпивки. Мне удалось заполучить билет на утренний рейс, и я отменил ваш заказ.

— Ну, тогда входите, раз уж вы все равно здесь, — сказала она. — Чемодан несите сами.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я понял, что на первом этаже, кроме прихожей, расположены еще столовая и огромных размеров гостиная. Из нее можно было пройти на широкую веранду. Второй этаж больше всего напоминал обычный средний отель: восемь однотипных спален и шесть ванных комнат. Предназначенная для меня комната была последней по коридору. Я внес туда свои вещи и вслед за блондинкой спустился в гостиную.

— Моя комната как раз возле вашей, — проинформировала она. — Я решила, что на всякий случай мне лучше быть поближе к вам.

— Самая разумная мысль, которую мне повезло услышать за последнее время, — совершенно искренне произнес я.

Хозяйка круто повернулась на каблуках, в ее темно-голубых глазах сверкнул ледяной огонек.

— Ну конечно, и как же я могла забыть о ваших извращенных сексуальных фантазиях? — Она закатила глаза. — Послушайте, вы, помнится, я наняла вас, чтобы предотвратить покушение на меня? Разве не логично в такой ситуации находиться поближе к человеку, который, по идее, должен тебя защитить? Ведь убийцы порой работают по ночам, или вы об этом не слышали?!

— Да, вы правы, — миролюбиво согласился я. — А кстати, я вам еще не говорил? Меня чуть было не прикончили, как только я покинул вашу квартиру.

— Это что, еще одна глупая шутка? — холодно осведомилась она.

— Можете называть это так, если хотите, — пожал я плечами. — Наверное, вы с вашими преданными друзьями хохотали до колик после моего ухода?

— Не понимаю, о чем это вы? — невинным тоном спросила она.

— Шанни О’Тул, — как можно мягче сказал я. — Вы — мерзкая лгунья. Это ведь вы все подстроили, правда?

— Ну… — Она в смущении прикусила нижнюю губу. — Постарайтесь понять меня правильно. Я просто хотела убедиться, что наняла именно того, кого надо!

— Вы позаботились о том, чтобы я хорошо запомнил ваши слова относительно Шумейкера, — продолжал я. — Парочку подобных предостережений я выслушал перед уходом от ваших приятелей. Это ведь тоже была ваша идея?

— Если, черт побери, вы объясните, о чем толкуете, может статься, я и смогу ответить на ваш вопрос! — взорвалась Шанни.

— Ваши дружки посоветовали мне не выпускать из виду Чака Вилана и Джоанну Вейч, — сообщил я.

— Неужели? — В ее глазах вспыхнул и тотчас же погас злой огонек. — Нет, мне об этом ничего не известно.

— По дороге сюда у меня было время все хорошенько обдумать, — сурово заявил я. — Я всегда размышляю, когда лечу в самолете, чтобы не смотреть в окно. Иначе может кончиться тем, что я буду бегать по проходу, пугая пассажиров истошными воплями. Похоже, вы действительно соблазнительница, мешок с золотом. И, судя по всему, ваши очаровательные приятели — того же поля ягоды. Почем мне знать, может, вы просто-напросто решили, что будет уморительно нанять частного детектива, провести с ним в компании недельку на берегу океана, поразвлечься от души, дурача его выдумками о том, будто кто-то хочет свернуть вам шею?

— Нет! — Вздрогнув, она покачала головой. — Ничего подобного, Дэнни, клянусь вам. Я действительно уверена в том, что за мной охотятся.

— Почему? — спросил я.

— Лучше я расскажу об этом немного позже, — быстро ответила она. — Когда приедут остальные и вы всех увидите. Я же еще в Нью-Йорке предупредила, что не хочу, чтобы у вас заранее сложилось какое-либо мнение.

— Я уже успел познакомиться кое с кем из них, — хмыкнул я. — Это тоже была ваша идея.

— Я доверяю Ширли и Мартину, — твердо сказала она. — Они мои лучшие друзья, к ним это не имеет ни малейшего отношения.

— Но остальным-то, надеюсь, обо мне ничего не известно? — поинтересовался я.

— Именно так, — ответила девушка. — Они знают только, что вы один из приглашенных.

— А что произошло в те три месяца, что вас не было в городе? — резко спросил я.

Ее глаза расширились и потемнели.

— Кто сказал вам, что я уезжала?!

— Ваши лучшие друзья, — констатировал я.

— Ну ладно, это не важно. — Из груди Шанни вырвался глубокий вздох, и я с интересом уставился на узенькую ленточку купальника, гадая, выдержит ли она. — Послушайте, Дэнни, у меня тысяча дел. И надо их переделать до того, как сюда ввалится эта компания. Они приедут часам к шести. Поэтому будьте любезны, не путайтесь у меня под ногами до их появления.

— Хорошо, — недовольно буркнул я. — Подскажите только, не могу ли я чем-нибудь помочь?

— Просто исчезните часа на четыре! — нетерпеливо бросила она.

Я сел в свою машину и снова покатил в город. Еще в прошлый свой приезд я присмотрел неплохой бар под названием «Луана» и сейчас направился прямиком к нему. Такие заведения были мне хорошо знакомы: пока вы избегаете их фирменных коктейлей, где ром смешан черт знает с чем и подается в бокалах, имитирующих половинки кокосовых орехов, все идет отлично и вы чувствуете себя в раю после обжигающего зноя, который подстерегает вас на улице. Я заказал джин с тоником, прикинув, что хорошая порция хинина поможет мне избежать малярии. Облокотившись на стойку бара, я спокойно потягивал ледяной напиток. Было странное ощущение, будто время остановилось и я нахожусь в самом центре временной дыры, ожидая чего-то, что должно непременно произойти. Нужно было придумать, как убить последующие три часа, чтобы не умереть со скуки. Но вся беда была в том, что как раз сейчас мне меньше всего хотелось размышлять об этом. В результате я одним глотком допил свой джин и попросил повторить, а затем, забрав бокал, пересел за ближайший столик. Я всегда ненавидел такое состояние неопределенности — сразу возникает отвратительное ощущение собственной никчемности.

Прошло минут тридцать, и вдруг возле моего столика возникли две знакомые фигуры. Шумейкер красовался в яркой гавайской рубашке с веселеньким рисунком из огненно-красных пальм, дополненной белыми слаксами. Этот попугайский наряд делал его похожим на слона, участвующего в политическом митинге демократов. Ширли Симпсон щеголяла в маленьком черном платьице, которое выгодно подчеркивало хрупкость ее прелестной фигуры и стройность длинных, бронзовых от загара ног.

— Мы позвонили Шанни из аэропорта, — пророкотал Шумейкер. — По-моему, настроение у нее не очень. Сказала, чтобы мы катились к черту и не показывались в доме как минимум до шести.

— Она еще сказала, что вы уже прилетели, но она вышвырнула вас из дому и велела не показываться ей на глаза. Поэтому мы решили, что вы где-нибудь в городе, — добавила брюнетка.

— С первого взгляда мне было ясно, что вы не дурак выпить. Тогда, на квартире у Ширли, вы то и дело смешивали себе стакан за стаканом, — подхватил Шумейкер и радостно захохотал.

— Кстати, мы знали, что здесь, в Санта-Байе, есть только одно место, где приличный человек может получить приличную выпивку, — заявила Ширли, — и это как раз бар «Луана».

— Прекрасно, — одобрил я. — С удовольствием купил бы вам выпить, ребята, если бы мы были приятелями.

— Ну, ну, не будьте таким злопамятным, Бойд, — промурлыкала брюнетка, скользнув за мой столик с таким видом, будто мы старые друзья или любовники. — Пойди, Мартин, закажи что-нибудь. Мне лучше всего какой-нибудь обалденный коктейль с ромом, знаешь, из их фирменных!

— А вам что-нибудь принести, Бойд? — осведомился рыжеволосый великан.

— Джин с тоником, — отозвался я. — В таких местах и не заметишь, как подхватишь малярию.

— Ух ты! — На его лице заиграла льстивая улыбка. — А я-то думал, что малярия — такая штука, от которой тебя просто трясет с утра до вечера. В жизни бы не догадался, что она бывает в каких-то особенных местах! Может, тогда мне лучше тоже взять себе джин с тоником?

— Юморист! — проворчал я, наблюдая, как парень прокладывает себе дорогу к бару.

— Зря вы придираетесь к нему, — заметила брюнетка. — Чувство юмора у Мартина есть, только довольно своеобразное. Когда он отпускает очередную остроту, кажется, что тебе без анестезии выдирают зуб.

— Этот домик на берегу, — поинтересовался я, — он тоже часть наследства Шанни?

— Наверное, да, — откликнулась девушка. — Шанни богата до безобразия. Да, впрочем, вам это прекрасно известно.

— А вы? — полюбопытствовал я.

— О, — усмехнулась она, — я — человек со средним доходом. Когда-то мой муж так хотел получить развод, чтобы поскорее кинуться в объятия своей европейской шлюхи, что совсем потерял голову. На этом деле я получила квартиру, ну и еще очень неплохие алименты. Впрочем, с такими деньгами у Картье делать нечего.

— Времена порой бывают тяжелые, — кивнул я. — А что ваш рыжеволосый друг?

Девушка весело засмеялась.

— Мартин? Много лет назад его папаша копал-копал да и выкопал в Техасе большую дырку, откуда до сих пор хлещет нефть. Поэтому милому мальчику и делать-то ничего не надо, просто держаться подальше от родителей. А уж папочка позаботится, чтобы у сыночка все время звенело в кармане до тех пор, пока он не попадается ему на глаза.

Шумейкер наконец вернулся и устроился напротив нас.

— Вы, надеюсь, сообразили прихватить с собой пистолет, Бойд? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.

— Нет! — небрежно бросил я. — Не думаю, что руководству авиакомпании это понравилось бы. Ведь в аэропорту установлены эти дурацкие датчики с пищалками и все такое.

— Черт вас возьми, но ведь без оружия вы просто бесполезны, — недовольно проворчал он. — Вы уже успели в этом убедиться. Помните, тогда, на квартире у Ширли?

— Что-нибудь придумаю, — огрызнулся я. — Может, куплю где-нибудь в городе подержанную рогатку!

— А мы приехали на машине, — похвастался вдруг Мартин.

— Сколько дней добирались?

— А какая разница? — пожал он массивными плечами. — Машину-то мы вели по очереди. Неплохая, знаете, модель — спортивный автомобиль, заграничный и летит как на крыльях. — Парень расплылся в счастливой мальчишеской улыбке. — Послушайте, Бойд, уж так получилось, что я захватил пистолет. Я почему-то так и думал, что вы, скорее всего, приедете без оружия. Так что, если хотите, одолжу вам свой.

— Огромное спасибо, — кисло улыбнулся я. — И что у вас за пистолет? Небольшая базука, которую вы держите в заднем кармане?

— Да нет, что вы, — не понял моей шутки Мартин, — просто мой старый, верный тридцать восьмой. Вам, верно, он хорошо знаком. Когда решаете кого-то пристрелить, достаточно направить в его сторону конец пистолета, где есть дырка.

— Если бы я умел посылать плевок футов на шесть, — мечтательно произнес я, — то мог бы попасть как раз вам в глаз.

— Ладно, хватит, продолжим в машине, — перебила брюнетка, — и без этих ваших шуточек. Поговорим абсолютно серьезно. Если Шанни окончательно не сошла с ума и кто-то действительно хочет убрать ее с дороги, тогда нам лучше быть заодно.

— Три мушкетера? — Я ухмыльнулся. — Жду не дождусь, когда смогу увидеть Шумейкера в плаще и при шпаге. И не забудьте шляпу со страусовым пером, изящно спадающим на плечо.

— Мне не очень нравится ваш тон, — запальчиво произнес Шумейкер. — Уверен, вам не понравится, если я дам вам по носу, да так, что он окажется на затылке?!

— Джентльмены, прошу вас, — вмешалась брюнетка. — Смех смехом, но, если вы покалечите друг друга, подумайте, кто от этого выиграет?

— Бойд, конечно! — нагло ухмыльнулся рыжий гигант. — Ни тебе забот, ни хлопот — лежи-полеживай в ближайшем морге!

— Закрой рот, Мартин! — прикрикнула на него брюнетка, и я почувствовал, как к моей ноге прижалось ее горячее бедро. — Если вы оба будете и дальше искать случай, чтобы вцепиться друг другу в глотку, наша затея полетит ко всем чертям!

— Да ладно тебе! — фыркнул Шумейкер. — Предупреди его, чтобы впредь не вздумал отпускать свои плоские остроты в мой адрес!

— Послушайте, — вернулся я к главной теме, — кто-нибудь из вас имеет представление, кому может быть выгодно избавиться от Шанни?

— Нет, — ответили они в один голос.

— Но вы по-прежнему считаете, что все это связано с ее трехмесячным отсутствием?

На этот раз оба ответили положительно.

Из этих друзей мог бы получиться отличный дуэт. А если бы водевиль не остался в прошлом, оба они имели бы грандиозный успех. Однако, к сожалению, я имел веские основания подозревать, что они, как и Шанни О’Тул, попросту морочат мне голову.

— А кто такой Чак Вилан? — прищурившись, спросил я.

— Я же вам говорил! — ухмыльнулся Мартин Шумейкер. — Это грязный маленький подонок, который…

— Я слышал, что вы мне говорили! — рявкнул я. — Чем он занимается? Вот что мне нужно знать! Где и как познакомился с Шанни?

— Чак Вилан — распорядитель наследства, которое досталось ей от дяди, — быстро вставила Ширли. — Он сейчас вроде ее опекуна, понимаете?

— А что, разве ей еще нет двадцати одного года? — Я уставился на них в немом изумлении.

— Я имела в виду, что Вилан один из администраторов наследства ее дяди, — терпеливо пояснила Ширли. — Не забудьте, ведь Шанни исполнится двадцать пять только через полгода!

— Хорошо, не забуду, — кивнул я.

— Вы понимаете теперь, в чем тут все дело? — спокойно спросила Ширли. — У Шанни просто не было выбора. Она не могла не пригласить Чака погостить, иначе у него возникли бы всякие подозрения!

— А почему я не должен забывать, что Шанни исполнится двадцать пять только через полгода? — не выдержал я.

— Дело здесь в условиях завещания ее дядюшки, — вздохнула Ширли. — Шанни вам уже, конечно, рассказывала?

— Нет, — честно ответил я.

— Ох! — воскликнула брюнетка и беспомощно оглянулась на рыжеволосого великана.

— Ее покойный дядюшка был не только ханжой, но при этом еще и полным подонком, — возмущенно заявил Шумейкер. — В конце концов он совсем спятил и стал поклоняться своим деньгам, точно какому-то божеству. При этом он без конца ныл, считал, что мир катится в тартарары, раз уж все бесстыжие девки носят юбки выше колен. А все остальные, куда ни глянь, курят сигареты и пьют пиво. Можете себе представить? Ну вот, он и объявил, что скорее сгорит в аду, чем позволит своей крошке Шанни пойти тем же путем. Поэтому он хоть и завещал ей все состояние, но как бы пока не в полное владение. Шанни получила квартиру на Манхэттене и домик на берегу океана. Плюс конечно же неплохое содержание. Все остальное имущество достанется ей только по достижении двадцати пяти лет.

— И скорее всего, не просто так, — догадался я.

— Совершенно верно, — кивнул Мартин. — Есть одно маленькое условие. Если будет доказано, что до своего двадцатипятилетия Шанни вела аморальный образ жизни или совершала аморальные поступки, она не получит ни гроша!

— И кто же тогда получит все? — поинтересовался я.

— Точно не знаю. — Парень вопросительно взглянул на Ширли.

— Я уверена, что благотворительные организации, — сказала брюнетка, но по голосу девушки было понятно, что точно она не знает. — Во всяком случае, Чак Вилан именно тот человек, который держит Шанни, если можно так выразиться, в ежовых рукавицах.

— И именно он распоряжается ее наследством, — кивнул я. — То есть, выходит, он уже успел хорошенько нагреть руки. Значит, будет выгодно доказать, что Шанни глубоко аморальна, и вообще оставить ее с носом. Может, по этой самой причине ему еще выгоднее прикончить ее?

— Господи, до чего же вы глупы, Бойд! — все таким же сладким голосом пропел Шумейкер. — Ну, пошевелите мозгами хоть немного. Ну не будет Вилан отчитываться перед Шанни, так что с того? Все равно ему придется это сделать — только перед благотворительным комитетом, к которому перейдут дядюшкины деньги!. — Он громко хохотнул. — А лично мне кажется, что ребята из этого комитета гораздо круче парнишек из налоговой службы, хотите — верьте, хотите — нет!

— Может, благотворительному комитету он доверяет больше, чем Шанни, — предположил я.

— Не переживайте, не пройдет и нескольких часов, как вы с ним встретитесь и сможете сделать свои собственные выводы, — равнодушно произнесла Ширли.

— А что представляет собой Джоанна Вейч? — полюбопытствовал я.

— Я же вам уже о ней рассказывала, — удивилась Ширли, — кажется, она приятельница Шанни, но, видит Бог, я совсем не понимаю, что Шанни могла найти в этой бесстыжей нимфоманке?!

— Кто еще там будет? — спросил я.

— Не могу сказать, пока сама всех не увижу, — пожала плечами Ширли. — У Шанни всегда был особый талант к непредсказуемым действиям. Понимаете, что я имею в виду?

— Вы хотите сказать, что левая рука Шанни О’Тул не знает, что делает правая?

— Что-то вроде этого. — Брюнетка возмущенно округлила глаза. — Вообще-то мне всегда казалось: она хочет быть уверенной, что некоторые ее друзья никогда не столкнутся в ее доме.

— Похоже, вечеринка, которую она затеяла, станет исключением?

— Думаю, вы правы. — Странное выражение, которое я уже приметил немного раньше, снова появилось в ее глазах. — Только вот на этот раз у нее соберется забавная компания: все — друзья и все — потенциальные убийцы!

В мою дверь вдруг неистово замолотили кулаками, и я поспешно выглянул, желая убедиться, что тяжелое дерево пока не разлетелось в щепки. Затем дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвался жизнерадостный рыжеволосый гигант, пол под его ногами задрожал, и с потолка немедленно посыпалась штукатурка.

— Вот, — радостно объявил он, наставив на меня дуло пистолета.

Я подскочил как ужаленный. «Смит-и-вессон» 38-го калибра с коротким стволом. Ничего себе!

— В нем полная обойма, — продолжал он. — Вам он, конечно, пригодится, Бойд, не беда, если сначала придется подстрелить парочку ни в чем не повинных людей просто так, по ошибке.

— Спасибо, — тупо пробормотал я.

— Гости понемногу съезжаются, — сообщил Мартин. — Появилась и гремучая змея, разгуливает на веранде с бокалом своего любимого лимонада в руке. Джоанна Вейч засела в гостиной в ожидании лип мужского пола, чтобы сразу выбрать подходящую жертву.

— Вы словно на балу, — усмехнулся я.

— Будьте осторожны, Бойд, — сказал гигант. — Ширли, похоже, положила на вас глаз.

— Это что — предупреждение? — поинтересовался я.

— Я — и Ширли?! — Он оглушительно расхохотался. — Нет, отношения у нас чисто платонические. Во всяком случае, сейчас. Женщины существуют для того, чтобы ими пользоваться. А если одна не согласна, то под рукой еще миллион других, которые только того и ждут, чтобы их поманили.

— На редкость глубокие наблюдения для босоногого парнишки из Техаса, — саркастически хмыкнул я.

— Да, кстати, знаете, что еще характерно для Техаса? — радостно объявил он. — Все мы привыкли мыслить масштабно! Миллион женщин, Бойд, и никак не меньше: высоких и маленьких, толстых и тонких. И все эти милые крошки выстроились в очередь и ждут не дождутся, пока старина Мартин Шумейкер выберет одну из них, чтобы провести веселую ночку!

— Удачи, Казанова, — буркнул я. — Только не забудь сначала хорошенько присмотреться, а то можешь нарваться на парочку гомиков!

Шумейкер покинул мою комнату все с той же торжествующей злобной ухмылкой, которая, казалось, намертво прилипла к его уродливой физиономии. Первым делом я вытащил обойму из пистолета и убедился, что Мартин не соврал. Затем на всякий случай сунул ее в один из ящиков письменного стола. После этого я решил, что пришло время спуститься в гостиную. Она казалась пуста, если не считать тигрицы, застывшей в центре с высоким бокалом в руке.

Женщина была довольно высокого роста, с целой копной рыжевато-каштановых кудрей. Пышными волнами они обрамляли лицо и ниспадали на плечи. В ее глазах, как у дикого зверя, горели хищные зеленые огоньки. И почему-то казалось, что где-то глубоко внутри нее полыхает ярким пламенем неутоленное желание. Полные, чувственные губы кривились в усмешке, словно отдавая должное скабрезной шутке. Пышная грудь смотрелась совсем неплохо, особенно в сочетании с тонкой талией и узкими бедрами. Словом, эта женщина была на редкость привлекательна. Черное вечернее платье с глубоким квадратным вырезом красиво обрисовывало фигуру, а вокруг шеи сверкала изящная серебряная цепочка.

— Привет, — произнесла она глубоким контральто, — кто вы такой?

— Дэнни Бойд, — весело откликнулся я.

— А я — Джоанна Вейч, — представилась она. — И ваш профиль нравится мне так же, как и вам.

— Неужели та самая Джоанна Вейч? — охнул я. — Нимфоманка с садистскими наклонностями?! Только не это!

— Кто-то, похоже, уже поспешил рассказать вам обо мне? — Ее брови взлетели вверх. — Не сомневаюсь, что это кто-нибудь из моих ближайших подруг! Шанни? Или, может быть, милочка Ширли Симпсон?

— Ни та ни другая, — бодро соврал я, не моргнув глазом. — Просто как-то я встретил парнишку лет двадцати двух, но выглядел он, скажу я вам, на все девяносто. Он был на костылях, с забинтованной головой и загипсованную руку держал на перевязи. Парень рассказывал, что несчастье случилось, когда он случайно налетел на вас на платформе подземки, как раз между железнодорожными путями.

— Проголодались, Дэнни? — проигнорировав мою тираду, медленно протянула она.

— Да, как всегда, — кивнул я.

— Какой ужас! — Джоанна завертела головой, изображая отчаяние. — А я-то рассчитывала, что мы с вами пропустим ужин, а вместо него, захватив мой хлыст и сапоги для верховой езды, прямиком отправимся в вашу комнату.

— Легкая пробежка верхом на мне по ковру — и вы вонзаете мне шпоры в разгоряченные и вспотевшие бока? — Я притворился, что размышляю. — Признаться, звучит интригующе. А кто же потом, после нашей безумной скачки, сотрет пятна крови с пола?

Джоанна Вейч в задумчивости поглядела на меня. И вероятно, пришла к мысли, что рассчитывать на меня не приходится. Повернувшись ко мне спиной, девушка медленно направилась к дивану. А я поспешил к бару, смешал себе напиток и, захватив стакан, вышел на веранду.

Солнце садилось. Оно словно тонуло в океанских волнах, и к горизонту тянулась огненно-красная дорожка, напоминавшая свежую кровь. Или меня потянуло на подобные сравнения после знакомства с Джоанной Вейч? К вечеру Шанни О’Тул переоделась в голубую шелковую блузу с высоким воротничком и сильно расклешенные белые брюки. Увидев ее в таком одеянии, любой матрос протер бы от изумления глаза, решив, что его безумная мечта наконец стала явью. Шанни стояла неподалеку от меня, непринужденно болтая о чем-то с низеньким человечком, одетым в щегольской синий морской мундир с серебряными пуговицами и такие же брюки. Я обратил внимание на шикарный шелковый шарф ослепительной белизны, завязанный на его шее изящным узлом.

— А, это ты, Дэнни! — улыбнулась она мне. — Познакомься, это Чак Вилан.

Как только Шанни представила меня, Вилан протянул мне руку и ответил энергичным пожатием. На мой взгляд, росту в этом человеке было не больше пяти футов при довольно хилом телосложении. Так что я бы на его месте при сильном ветре старался уцепиться за что-нибудь, чтобы не унесло. Гладкую как колено лысину в некоторой степени уравновешивали пышные, черные как смоль усы. Упомяну еще его глаза, похожие на косточки оливок, и рот, напоминавший щель в почтовом ящике. Конечно, раньше мне не приходилось слышать о гремучих змеях с такими, как у него, усами. Но все остальное вполне соответствовало.

— Приятно познакомиться, Бойд, — отозвался Вилан неожиданно низким басом. — А вы давно знаете Шанни?

— Мы с ней соседи в Манхэттене, — лаконично сообщил я, особенно не распространяясь, что между нами лежит еще такая малость, как Центральный парк.

Слабо звякнул дверной звонок, и Шанни О’Тул ринулась через весь дом к входной двери. Вилан немного подождал и, убедившись, что она не услышит ни единого слова, обернулся ко мне с заговорщическим видом.

— Со мной вам не стоит притворяться, — заявил он, понизив голос. — Шанни все мне рассказала: и кто вы на самом деле, и для чего вы здесь.

— Да что вы? — рассеянно пробурчал я.

— Она сказала, что кто-то собирается прикончить ее, — недоверчиво продолжал он. — С моей точки зрения, все это не имеет ни малейшего смысла, просто чушь какая-то! Какого дьявола кому-то нужно ее убивать?

— Понятия не имею, — ответил я. — Но ведь, насколько я слышал, она довольно богата?

— Так уж получилось, что меня сделали распорядителем наследства, которое ей оставил дядя, — решительно пояснил Вилан. — По условиям завещания, Шанни не может унаследовать основную его часть до своего двадцатипятилетия. А до этого еще полгода. Но пока она пользуется частью недвижимости, да еще получает весьма приличное содержание. Правда, в случае, если с ней что-нибудь случится, все наследство переходит к благотворительным учреждениям.

— Но я слышал, что было еще что-то вроде условия морального характера. Это правда? — вкрадчиво спросил я.

— Да, ее дядя был большим моралистом. Немного старомодным, если, конечно, судить по сегодняшним меркам. — Чак недовольно передернул плечами. — Старик всегда считал Шанни милой и неискушенной девочкой, и ему хотелось, чтобы она и дальше оставалась такой же.

— Ну и как же это будет выглядеть? — с интересом спросил я. — Я имею в виду, если вам покажется, что она чересчур много пьет или еще что-нибудь в этом духе. Неужели она автоматически потеряет все?

— Вы что, шутите, Бойд? — возмутился Вилан. — У вас, у частных детективов, просто страсть подозревать всех и каждого. Неужели вы думаете, что я буду следить за Шанни или, чего доброго, найму кого-нибудь для этой цели?! Единственное, что может помешать Шанни унаследовать все, — это если появятся документы, свидетельствующие о ее аморальном поведении.

— Аморальность, — задумчиво протянул я. — Серьезное обвинение.

— Сексуальные извращения, наркомания, преступная деятельность, — холодно перечислил он. — Дядюшка позаботился перечислить все это в завещании. Хотел исключить любую возможность неправильного толкования его воли.

— И в этом случае принимать решение придется вам? — спросил я.

— Дядя Шанни назначил меня распорядителем именно для того, чтобы его воля была неукоснительно исполнена, — гордо заявил Вилан. — Надеюсь, вы удовлетворены? К сожалению, у меня нет привычки носить с собой копию завещания!

— Насколько я понимаю, для любого преднамеренного убийства необходим мотив, — сказал я задумчиво. — Самый распространенный — это деньги.

— Надеюсь, этот мотив нам с вами удалось исключить? — Уголок его рта чуть дрогнул, и мне показалось, что это должно означать улыбку. — А вы, Бойд, совсем не так глупы, как кажется на первый взгляд.

— Послушайте, хотите, поделюсь с вами простым правилом, которое я усвоил еще в молодые годы? — предложил я, нависая над ним. — Не стоит оскорблять незнакомого человека, а то ведь так и в зубы недолго схлопотать!

Кадык Вилана испуганно дернулся, из горла вырвался какой-то булькающий звук. Он повернулся ко мне спиной и чуть ли не бегом кинулся к дому. Да уж, если судить по знакомству с рыжеволосой тигрицей или с этой засушенной креветкой Виланом, то нельзя сказать, что я успел обзавестись новыми друзьями.

— Дэнни? — раздался у меня за спиной голос моей клиентки.

Резко повернувшись, я убедился, что она не одна. Ее сопровождал высокий черноволосый молодой человек с сильно обветренным лицом. По-моему, такое лицо больше подошло бы какому-нибудь морскому капитану.

— Это Хол Дрисколл, — сообщила Шанни. — А это — Дэнни Бойд.

— Никогда в жизни не видел ни одного частного детектива, — объявил Дрисколл с издевкой. — А я-то был уверен, что у них всегда вороватый вид и они предпочитают прятаться по углам. На вас все это не похоже, Бойд.

— А как ваша мелочная торговля, идет помаленьку? — любезно осведомился я.

Глаза Дрисколла потемнели от бешенства, и он яростно стиснул кулаки. Заметив это, Шанни крепко схватила его за руки и что было сил потащила прочь.

— Не глупи, Хол, — дрожащим голосом бормотала она. — Разве не видишь, Дэнни просто пошутил?!

— Терпеть не могу дурацких шуток, — сквозь зубы процедил он. — Предупреди его. Скажи, что у меня на редкость мерзкий характер и если он сию же минуту не извинится, то будет щеголять с фонарем под глазом всю следующую неделю!

— Нет смысла передавать мне всю эту чушь, — ухмыльнулся я. — Я отлично читаю по губам.

— Ну все, с меня хватит, — мрачно объявил Хол Дрисколл.

— Нет, — испуганно взвизгнула Шанни, вцепившись в его руку, словно терьер. — Это же мой вечер, ты что, забыл?!

— Ладно, так и быть, — нетерпеливо кивнул он. — На сей раз пусть остается все, как есть.

— Пойдем поздороваемся с Чаком Виланом. — Шанни силой потащила его прочь.

Так, ну вот и третий, с кем я успел попортить отношения, уныло подумал я. Вернувшись в гостиную, я обнаружил жизнерадостного рыжего гиганта сидящим на диване. Он оживленно беседовал с рыжеволосой тигрицей. Пожав плечами, я направился к бару, чтобы приготовить себе выпить, и в этот момент в комнату вошла Ширли Симпсон. На ней было вечернее платье желтовато-зеленого цвета, облегавшее ее фигуру как перчатка. Увидеть эту девушку, идущую по комнате, да еще с таким вызывающим видом, было вполне достаточно, чтобы глаза мои полезли на лоб. Брюнетка прямехонько направилась к бару, где каким-то образом умудрилась вскарабкаться на высокий стул возле стойки.

— Вы самый лучший бармен, которого я когда-либо встречала, Дэнни, — гортанным голоском проворковала она. — Сделайте мне мартини, только без всяких дурацких добавок.

— Со льдом? — осведомился я.

— Со льдом будет просто замечательно, — кивнула она. — А вы уже успели познакомиться с нашей озабоченной садисткой?

— По-моему, я даже успел ее чем-то обидеть, — отвечал я. — А еще меня представили Чаку Вилану и Холу Дрисколлу. И, сам не знаю как, их я тоже успел чем-то обидеть. Просто кошмар какой-то! Так что будьте осторожны, разговаривая с таким человеком, как я.

Ширли с любопытством покосилась на оживленно болтавшую парочку на диване и вновь взглянула на меня.

— Да, такое мне даже и во сне не могло присниться! — воскликнула она. — Хотелось бы знать, кто из вас первым попадет в больницу!

— Ну что вы! Это же просто босоногий паренек из Техаса, вокруг которого влюбленные красотки вьются роем! — хмыкнул я.

— Пиф-паф, благодарю вас, сэр! — холодно процедила она сквозь зубы. — Послушайте, Дэнни! Знаете, как Мартин представляет себе любовную игру, — послушать его, так достаточно содрать с девушки одежду и она уже дрожит от страсти!

— И тем не менее он уверяет, что между вами ничего нет, — не преминул заметить я.

— Можно сказать и так, — согласилась она. — Он привык всем пользоваться по прямому назначению, в том числе и своими деньгами.

— А как насчет Дрисколла? Что он за человек? — не удержался я.

— Хол? — Девушка пожала плечами. — Хороший вопрос. — Она взяла со стойки высокий бокал с мартини, который я только что приготовил, и сделала маленький глоток. — Хол — одно из калифорнийских завоеваний Шанни. И это все, что я до сих пор о нем слышала. Уж можете мне поверить на слово, Шанни не из болтливых!

— Кто-нибудь еще должен приехать? — переменил я тему разговора.

— Думаю, да. — Брюнетка опять сделала крошечный глоток. — Мартини вам удался, Дэнни.

— Кто еще? — настаивал я.

— Понятия не имею. Почему бы вам не спросить Шанни? — недовольно сказала она.

— Сейчас я спрашиваю вас, — повторил я.

— Мне бы хотелось, чтобы я заинтересовала вас сама по себе, Дэнни, — многозначительно заявила она. — Ведь, в конце концов, мало радости служить лишь источником информации. Поэтому прекратите терзать меня вопросами, Бойд. Поверьте, я не так уж много знаю.

— Ладно. — Я демонстративно поднял руки вверх. — Прошу меня простить.

— Больше всего на свете ненавижу, когда мужчина извиняется, чувствуя, что загнан в ловушку, — ухмыльнулась она. — Валяете дурака, Бойд? Вам никогда не приходило в голову, что это очень заметно?

— Попробую начать сначала, — пообещал я. — Я нахожу вас дьявольски привлекательной, только вас одну в целом свете, Ширл! И я просто схожу с ума при виде вас, особенно в этом ошеломляющем туалете, да еще такого ослепительно-зеленого цвета!

Хорошо, что я вовремя успел увернуться и содержимое ее бокала не попало мне на рубашку. Пробормотав несколько слов, которые я предпочел не расслышать, хотя и догадался, что она обвинила моих родителей в каких-то чудовищных сексуальных извращениях, Ширли сползла с высокого табурета и прошествовала на веранду. Я прикончил свой бокал. Прикинув в уме, что, похоже, оскорбил уже всех, кто находится в этом доме, я решил, что пришло время немного проветриться.

Когда я выбрался на берег, солнце уже село и быстро сгущались сумерки. Я прошел около полумили, остановился, чтобы закурить, и лениво подумал, что могу с таким же успехом повернуть назад, чтобы закончить начатое. Вдалеке, подобно маяку, радующему глаз усталого моряка, приветливо сиял огнями домик Шанни. Но едва я ступил на дорогу между двумя последними дюнами, отделявшими меня от вечеринки, огоньки исчезли из виду и я оказался в непроглядной тьме.

Темнота есть темнота; здесь, в песках, она казалась еще гуще, чем на берегу, и я с удвоенной осторожностью принялся карабкаться по песчаному склону. Вдруг я нечаянно наступил на нечто упругое, оно мгновенно выскользнуло из-под моей ноги, и я услышал сдавленный всхлип. Человеческая тень выступила из темноты, и что-то твердое стукнуло меня в переносицу, как раз между глаз. Ночь, казалось, озарилась искрами, посыпавшимися у меня из глаз, и я рухнул навзничь на теплый песок, успев, однако, заметить, что призрачная фигура готовится нанести еще один удар. Моя реакция была мгновенной — я успел откатиться в сторону, и какой-то тяжелый предмет врезался в песок как раз в том месте, где только что была моя голова.

— Ах ты, грязный шпион! — прошипел чей-то голос. — Я убью тебя!

Выбросив вперед руку, я пошарил по песку и наконец вцепился в чью-то ногу. Резким рывком мне удалось швырнуть неизвестного противника через голову. Раздался звук сильного удара, тяжелое тело грохнулось на землю. Затем я услышал всхлипывающий от сдавленной ярости голос.

— Подонок! — хрипел он. — Ты разрушил мою жизнь!

Я быстро вскочил на ноги и с радостью обнаружил, что зрение мое уже полностью восстановилось после удара. Передо мной на песке распростерлась неподвижная фигура опасного злодея. Подойдя поближе, я наклонился, чтобы нащупать его руки и заставить мерзавца встать. Каково же было мое удивление, когда я наткнулся на упругую, словно резиновую, женскую грудь! Совершенно сбитый с толку, я помог ей встать и тут же отступил.

— Надо было треснуть тебя изо всех сил, — с чувством произнесла девушка. — Убить тебя мало!

— Да какого черта! Что я вам сделал, что вы рветесь прикончить меня? — возопил я. — Вы ведь даже меня не знаете!

— Ты ведь наверняка из его дружков! Могу поклясться! — сдавленным от ярости голосом произнесла она. — Небось он догадался, что я уже здесь и глаз с него не спускаю. Вот и послал тебя, разве не так?!

— Какая-то дьявольщина! Абсолютно не понимаю, о чем речь! — искренне возмутился я.

— Теперь уж наверняка стеклышки заляпаны песком и мой бинокль ни к черту не годится! — Она жалобно застонала. — И все из-за тебя, проклятый дурак!

— Бинокль? — поразился я. — Так это биноклем вы меня ударили по голове?

— Да. Только жалко, что мало! — в сердцах воскликнула она.

— Господи, вот ведь как бывает: выйдешь прогуляться по берегу, чтобы немного освежиться, а тут на тебе! — возмущенно сказал я. — Я шел к дому, темно, ни черта не видно, а уж вас и подавно невозможно разглядеть. Можете поверить мне на слово, я ничего не заметил, пока не наступил вам на спину.

— На спину? — Девушка фыркнула. — Судя по тому, что я сейчас чувствую, вряд ли я смогу сидеть раньше, чем через неделю!

— А потом меня ни с того ни с сего бьют биноклем между глаз, да еще грозятся прикончить на месте! — продолжал я. — Надеюсь, вы не сочтете меня назойливым, если я осмелюсь спросить, что все это значит?

— Я уже сказала, — прошипела девушка. — Ты — один из его проклятых дружков.

— Меня зовут Дэнни Бойд, — едва сдерживая ярость, сказал я. — На этой вечеринке я не знаю ни одного человека!

— Тогда почему вы только что чуть было не убили меня?

— Да потому, что вы сами пытались расправиться со мной, — терпеливо объяснил я. — К тому же откуда мне было знать, что вы женщина?

— По тому, как ловко вы подняли меня на ноги, можно было поклясться, что вы знаете! — Она медленно повернула ко мне лицо. — Ладно, если не врете, прошу меня простить. Похоже, я ошиблась. Поэтому давайте просто все забудем. Хорошо?

— Хорошо, — согласился я. — А кто этот парень, за кем вы следите?

— Ни за кем я не слежу, — насупилась она. — Просто наблюдаю за домом. Вы что, разве не заметили, что это бинокль, а не рентгеновский аппарат?

— Так кто же он? — повторил я свой вопрос.

— Я сказала, забудьте о нем! — рассердилась девушка.

— Он не может вас не узнать, если увидит, — заявил я. — Может, хотите, чтобы я проводил вас в дом и вы смогли бы сказать ему «добрый вечер»?

— Я сразу догадалась, что вы просто грязный подонок. Еще когда вы наступили на меня! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Послушайте, Бойд, ведь там, в доме, что-то вроде вечеринки?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Встретить его в компании незнакомых людей для меня не такое уж большое удовольствие, — заявила девушка. — Пожалуйста, сделайте мне одолжение и просто забудьте, что мы с вами встретились?

— А вам знакома Шанни О’Тул? — поинтересовался я.

— Нет. — Девушка покачала головой.

— Этот дом принадлежит ей, и вечеринку тоже устраивает она, — сообщил я. — Обычная дружеская вечеринка. Пойдемте, а то можете прождать здесь, на берегу, пока не состаритесь.

— Мне сказали, что он обязательно будет здесь, — с сомнением в голосе прошептала девушка. — Я просто хотела в этом убедиться.

— Мартин Шумейкер, Хол Дрисколл и Чак Вилан — все они сейчас в доме, — перечислил я. — Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

— Может быть, — уклончиво ответила она.

— Я частный детектив, — с мужественным видом представился я. — Шанни О’Тул — моя клиентка. Она подозревает, что кто-то намеревается убить ее.

— Неужели это правда? — По голосу мне показалось, что она встревожена.

— Может быть, это как раз ваш приятель, — предположил я. — И именно поэтому он сейчас слишком занят, чтобы бегать по берегу, разыскивая вас.

— Не будьте идиотом! — возмутилась девушка.

— Не пойти ли нам туда вместе? — с надеждой спросил я. — Объединим наши усилия? Вы расскажете мне на ушко о ваших тревогах, а я потом поделюсь с вами своими. Затем мы уединимся в каком-нибудь уютном уголке, чтобы выпить по стаканчику.

— Идет, — немного подумав, согласилась она.

— Как вас зовут, прелестная незнакомка?

— Керри, — ответила она. — Подождите, нужно сначала отыскать мой бинокль.

— Давайте, я вам помогу, — благородно предложил я.

— Нет уж, лучше стойте где стоите, — скомандовала она. — Мне совсем не улыбается, чтобы вы своими ножищами опять наступили мне на какое-нибудь мягкое место!

Встав на четвереньки, девушка принялась ползать по песку. Я зажег спичку и в неверном свете успел разглядеть короткие каштановые волосы и аккуратный, задранный кверху задик, туго обтянутый плотными синими джинсами. А когда спичка погасла, я с неудовольствием обнаружил, что только что весьма эффективно ослепил сам себя.

— Представьте, я его отыскала, — радостно сообщила она. — Вот он.

— Зря я закурил, — раздраженно буркнул я. — Теперь ни черта не вижу.

— Что, совсем ничего? — поднимаясь с колен, спросила она.

— Абсолютно, — кивнул я. — Но ничего страшного, сейчас пройдет.

— Думаю, мне не стоит дожидаться этого, — довольно хмыкнула она.

Что-то тяжелое снова врезалось мне точно между глаз. И я опрокинулся на песок, получив удовольствие повторно увидеть сноп разноцветных огней. Пока я судорожно хватал ртом воздух, моего слуха коснулось злорадное хихиканье. Затем я услышал звук удаляющихся шагов.

Отряхнув прилипший к одежде песок, я придирчиво осмотрел в зеркале свою многострадальную физиономию. На лбу уже вскочила довольно приличная шишка, но если мне повезет и синяка не будет, то есть шанс, что никто ничего не заметит. Выйдя из комнаты, я прикрыл за собой дверь, спустился вниз и присоединился ко всей остальной компании.

— Дэнни! — с упреком воскликнула Шанни, когда я вошел в гостиную. — Какого черта, где ты ходишь? Мы успели пообедать, а Роджер просто потерял всякую надежду познакомиться с тобой.

— Роджер? — переспросил я.

— Роджер Фром, — ответила она. — Это один из моих ближайших друзей. Он говорит, что никогда раньше не встречал ни одного частного детектива.

— Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — рявкнул я. — Какого лешего ты…

— Не сейчас, — нетерпеливо отмахнулась она. — Роджеру не терпится познакомиться с тобой.

Она схватила меня за руку и потянула за собой на веранду. Над спокойной гладью океана бледным шаром повисла почти полная луна. Все вокруг дышало миром и покоем, словно погрузившись в сон. Только я хорошо знал, как все это иллюзорно, — где-то в темных дюнах затаилось сумасшедшее существо женского пола, готовое броситься на любого, кто осмелится приблизиться, и огреть его биноклем по лбу.

На веранде оживленно беседовала троица. Среди них я признал Ширли Симпсон и Чака Вилана, третий был мне неизвестен. На вид ему, по-моему, было лет тридцать. Длинные каштановые волосы были тщательно уложены, ясные карие глаза смотрели внимательно. Костюм этого гостя выглядел так, словно он только что вышел от «Брукс бразерс».

— Роджер, — громко окликнула его Шанни, ничуть не смущаясь, что прервала их беседу, — познакомься, это Дэнни Бойд.

— Привет, Бойд. — Мужчина энергично тряхнул мою руку, при этом крепко стиснув ее. Он сообщил, что с нетерпением ждал случая познакомиться. — Шанни много о вас рассказывала.

— Бьюсь об заклад, все эти рассказы заняли не более трех секунд, — ослепительно улыбнулась Ширли.

— Для разнообразия сделайте что-нибудь полезное, например принесите мне выпить, — сказал я ей.

— Все, что угодно, лишь бы не видеть, как вы в мгновение ока разгоните всю нашу компанию, — огрызнулась она.

— Я тоже не отказался бы промочить горло, — поспешно заявил Вилан.

Они вдвоем быстро ретировались в гостиную, и Фром с усмешкой взглянул на меня.

— Похоже, вы не пользуетесь особой популярностью, — предположил он.

— Только здесь, в Калифорнии, — невозмутимо отозвался я. — Кстати, я совсем недавно видел одну вашу приятельницу, Керри.

— Керри? Какую Керри? — переспросил он.

— Она не представилась, — пожал я плечами.

— Шанни рассказала мне, почему вы здесь. — Ясные карие глаза смотрели серьезно. — Я просто не могу себе представить, зачем кому-то понадобилось убивать ее.

— Если Шанни говорит, что кто-то вознамерился прикончить ее, будем надеяться, эта женщина понимает, о чем идет речь, — вздохнул я. — Кстати, она почему-то уверена, что потенциальный убийца — один из гостей. Таким образом, Фром, вы тоже в числе подозреваемых.

— Это какая-то дьявольщина. Ну мне-то зачем убивать Шанни? — Его голос звучал по-прежнему вежливо, но я чувствовал, что Роджер вот-вот сорвется.

— Не знаю, — развел я руками.

— Она отказалась стать моей женой, — с грустью сказал он. — По-вашему, это причина?

— Может быть, — неохотно согласился я. — Вдруг вы бедны и вам попросту нужны деньги.

— Как я глупо разоткровенничался с вами, — резко сказал он. — Я же слышал буквально от каждого в этом доме, что вы отвратительный мерзавец. Мне следовало бы поверить им на слово!

— Вам, как я вижу, легко оскорбить человека! — усмехнулся я.

— Я даже не имею ни малейшего представления, насколько велико наследство Шанни, — задыхаясь от обиды, еле выговорил он. — Но если вы думаете, что у меня за душой нет ни гроша, Бойд, советую вам справиться у Вилана.

Фром демонстративно повернулся ко мне спиной и неторопливо направился в гостиную. А я, вздохнув, подумал, уж не подхватил ли я в дюнах какой-нибудь ужасной болячки? Что, если мое лицо сплошь покрывают жуткие багрово-красные пятна? И тут на веранде появилась Ширли Симпсон, держа по бокалу в каждой руке.

— Неужели вы опять взялись за свое?! — охнула она.

— Такие все стали обидчивые, просто жуть берет, — проворчал я.

— Вы и обед пропустили, — заметила она.

— Отправился прогуляться по берегу, подышать свежим воздухом, — ответил я. — А кстати, кто он такой, этот Фром?

— По-моему, неплохой парень, — улыбнулась брюнетка. — Правда, я вижу его сегодня первый раз в жизни. Еще одна из калифорнийских находок Шанни. Похоже, в те три месяца она не теряла времени.

— Шанни отказалась выйти за него, — пробурчал я.

— Что? — Ее глаза округлились, превратившись в две большие плошки. — Хотите сказать, что Фром не знал, что она не может выйти замуж, пока ей не стукнет двадцать пять?!

— Лично я не знаю, о чем он не знает, — осторожно заметил я. — Но вот что я знаю: мне абсолютно непонятно, о чем это вы толкуете.

— Это одно из бесчисленных условий завещания ее милейшего дядюшки, — терпеливо объяснила Ширли. — Мне очень странно, что Шанни ему ничего не сказала.

— Действительно, странно, — согласился я. — А как мисс О’Тул познакомилась с Шумейкером?

— Опять вы за свое, Дэнни. — Ее темные глаза стали холодными. — Как вам не надоело? Если хотите, их познакомила я. И Мартин обратил на нее внимание, потому что она никак не вписывалась в его знаменитую теорию.

— То есть отказалась встать в длинную очередь нетерпеливых красоток, ждущих своего часа?

— Что-то вроде этого. — Ширли слабо улыбнулась. — Только не пытайтесь убедить меня, будто он поклялся ее прикончить за то, что она отказалась прыгнуть к нему в постель!

— Я бы до этого не додумался, так что спасибо за подсказку, — проговорил я.

На веранду вышел Чак Вилан. На его лице отражалось какое-то внутреннее напряжение.

— Прошу меня простить, — заявил он голосом, который вполне соответствовал выражению лица. — Мне очень неловко, но нам с Бойдом нужно кое-что обсудить наедине.

— Конечно. — Нижняя губка Ширли капризно изогнулась. — Тем более, что наш с ним разговор зашел в тупик.

— Шанни просила рассказать вам кое-что, — начал Вилан, убедившись, что брюнетка ничего не услышит. — Не знаю, почему, но она уверена, что вы гораздо охотнее поверите мне, чем ей.

— А я тут только что встретил одну вашу приятельницу, — брякнул я. — Керри.

— Керри? — Чак недоверчиво покачал головой. — У меня нет знакомых девушек с таким именем. Ну да ладно. Дело в том, что Шанни просила рассказать вам все, что мне известно о каждом из мужчин, находящихся сейчас в доме. Постараюсь это сделать как можно короче. Потому что вы, Бойд, относитесь к типу людей, который я органически не перевариваю! С Роджером Фромом я знаком не больше двух лет. Это очень одаренный и весьма привлекательный молодой человек. Если честно, это я познакомил его с Шанни еще при жизни ее дяди. Мне хотелось, вернее, я надеялся, что они понравятся друг другу. А поскольку мне было известно, что она — наследница весьма приличного состояния, я считал этот возможный брак весьма выгодным для обеих сторон.

— А каково состояние самого Фрома? — поинтересовался я.

— По самым скромным подсчетам… — Он немного подумал. — Три, может, четыре, точно не скажу.

— Простите, вы имеете в виду миллионы? — уточнил я.

— Да. К тому же только слепой не заметит, что Роджер по уши влюблен в Шанни. Кстати, его чувство намного сильнее тех, что испытывает к нему она, — добавил Вилан. — Так что я уверен, вы можете смело исключить его из списка подозреваемых, Бойд.

— Премного благодарен, — хмыкнул я.

— С Холом Дрисколлом я знаком совсем немного. — Чуть заметное отвращение промелькнуло на его лице. — Но дело в том, что Шанни мне не безразлична. Даже если отвлечься от моих обязанностей в качестве распорядителя ее наследства. Поэтому в свое время я навел об этом человеке справки. Довольно ловкий воротила.

Здесь, на Западном побережье, у Дрисколла неважная репутация. Кроме того, известно, что он привык швыряться деньгами. Насколько мне известно, он проживает все, что зарабатывает. Скорее всего, даже намного больше.

— А что вам известно об остальных? — поинтересовался я.

— Эта дамочка Симпсон и Мартин Шумейкер — оба из Нью-Йорка, тамошние приятели Шанни, — холодно пояснил он. — Мне о них ничего не известно.

— А Джоанна Вейч? Тоже подруга Шанни? — спросил я.

— Одному Богу известно, где Шанни удалось ее откопать, — раздраженно буркнул он. — Не иначе как на помойке! — Он пожал плечами. — Ну а теперь, кажется, я выполнил свой долг перед Шанни. Рассказал вам все, что знал.

— Вы забыли только одного, — вежливо напомнил я.

— Кого же? — удивился он.

— Чака Вилана.

Лицо Вилана побагровело.

— Замечательно! Ну, так слушайте. Я член коллегии адвокатов. У меня весьма обширная практика и три младших партнера. Много лет подряд я официально занимался юридической стороной всех дел, которые вел дядя Шанни. Конечно, мое личное состояние гораздо меньше того, что имеет Фром. Но и оно исчисляется шестизначной цифрой. Надеюсь, вы удовлетворены, Бойд?!

— А чем занимался дядюшка Шанни? Как его звали?

— Джошуа Вайатт.

— Тот самый Джошуа Вайатт?! — опешил я. — Тот выживший из ума чопорный сухарь, который в собственном офисе запрещал мужчинам находиться в одном помещении с женщинами, даже во время работы?!

— Этот самый, — кивнул Вилан.

— И как велико его состояние? — осевшим голосом пробормотал я.

— После уплаты налогов? — Вилан подумал. — Полагаю, что-то около двадцати миллионов долларов. — На его лице я заметил некоторое замешательство. — По крайней мере, так было до последней проверки.

Я молча поплелся вслед за Виланом в гостиную. Он подошел к Ширли, оживленно болтавшей с Роджером Фромом. Мартин Шумейкер готовил себе спиртное, поэтому я решил присоединиться к нему.

— Привет, Бойд. — Шумейкер хитро покосился на меня. — С кем это вы прожигали жизнь, в то время как мы ждали вас к обеду?

— С Керри, — равнодушно промолвил я.

Он огляделся.

— Что-то я ее не вижу.

— Ей пришлось уйти, — ответил я. — Не той породы девочка, верно?

— Да я и видел-то ее всего один раз, — отмахнулся он. — Чак Вилан привез эту красотку с собой в Манхэттен. Сначала я решил, что она так себе, девчонка на уик-энд. Но потом понял, что ошибся. Это был высший класс! — Рыжий силач с сожалением вздохнул. — Если хотите знать, эта дамочка из тех, кто скажет парню «да!», только когда на пальчике засверкает колечко. И не исключено, что в последнюю минуту она передумает, дескать, колечко разонравилось!

— Своевольная, — с понимающим видом кивнул я.

— Даже Чака ставила на место, — подчеркнул Мартин. — А это не так-то просто, скажу я вам!

— Она живет в Санта-Байе? — поинтересовался я.

— Почему бы вам не спросить у Вилана? — предложил он.

— Дело в том, что мы виделись только раз и я не знаю ее полного имени, — закинул я удочку.

— Керри Хартфорд, — безмятежно ответил Мартин. — Черт возьми, не могу передать, как мне ее не хватает!

К стойке бара подошел Дрисколл. Взглянув на меня, он сморщился и отвел глаза в сторону.

— Слушай, ты не видел Керри? — окликнул его Шумейкер.

— Керри? — На изборожденном морщинами грубоватом лице Хода залегли новые складки. — Нет, не видел.

— Бойд сказал, что она где-то здесь, — продолжал рыжий громила. — Я по ней дьявольски соскучился!

— Ну уж если здесь Вилан, то и Керри где-то поблизости, — заметил Дрисколл. — Она что, тоже в числе подозреваемых, Бойд? — Он со звоном бросил кубик льда в свой бокал. — Об этой девочке, если вам нужно, говорите с Виланом. Это его собственность.

Он забрал свой бокал и направился в уголок, где ждала его Джоанна Вейч с выражением скуки на красивом лице. Шумейкер сделал большой глоток и злобно посмотрел на меня.

— Невидимка она, что ли? — наконец не выдержал он.

— Кто? — с самым невинным видом откликнулся я.

— Сами знаете кто! — рявкнул Мартин. — Как случилось, что она не попалась на глаза ни мне, ни Дрисколлу? И вы оказались единственным, кто ее видел, а, Бойд?

— Просто я с детства такой везунчик, — скромно потупился я.

— Опять вы что-то крутите, приятель, — огрызнулся он. — Ответьте мне на один только вопрос, Бойд. Если даже Чак ничего не выгадает в случае смерти Шанни, что тогда говорить о его личной секретарше?!

— Может быть, она просто ревнует Чака к Шанни? — с непроницаемым лицом предположил я.

— Похоже, вы окончательно спятили! — неприязненно фыркнул Мартин.

В эту минуту в гостиную вошла Шанни, в ее глазах я прочел неприкрытую враждебность.

— Вам звонят, — сообщила она, и от ее голоса на меня повеяло арктическим холодом. — Телефон в столовой.

— Спасибо, — кивнул я.

— Наверное, не мое это дело, — она глубоко вздохнула, — но поскольку уж так вышло и я оплачиваю ваше время, то, надеюсь, вы не будете тратить его на праздную болтовню! — Резко повернувшись ко мне спиной, хозяйка дома зашагала на веранду. Я застыл, зачарованный эхом ее удаляющихся шагов.

— Праздная болтовня, вот это здорово! — хмыкнул Шумейкер. — А как называется, когда кто-то тратит время на даму?

Я отправился в столовую, и остатки обеда, все еще громоздившиеся на столе, заставили мой голодный желудок болезненно сжаться.

— Бойд, — произнес я, сняв трубку.

— Это было не очень разумно с моей стороны, — услышал я в трубке знакомый женский голос. — Я имею в виду, назвать вам свое имя.

— Не берите в голову! Я вспоминаю об этом, только когда смеюсь, — сказал я. — Да и то потому, что в это время у меня зверски болит шишка на лбу.

— Я не хотела сделать вам больно, — промолвила она. — Но вам не следовало настаивать, чтобы я пошла с вами в дом, я тогда безумно испугалась. Впрочем, теперь это не важно. Нисколько не сомневаюсь, что вы уже успели рассказать всем и каждому, что встретили меня на берегу с биноклем, и теперь вам известно, кто я.

— Керри Хартфорд, — сказал я. — Воскресная забава Чака Вилана. Правда, я не говорил, что видел вас на берегу с биноклем. Сказал только, что мы встретились случайно.

— По-моему, этого вполне достаточно, — промолвила она уныло. — Никто не стал уточнять, где именно?

— Кое-кто предположил, что вы приходили в дом и уже ушли, а они даже и не заметили, — ответил я. — Ваш босс, кстати, даже не поинтересовался, о какой Керри идет речь.

— Скажите, а вы правда частный детектив, которого наняла Шанни О’Тул?

— Правда, — подтвердил я.

— Наверное, у меня нет выбора, — вздохнула девушка. — Нам нужно поговорить, Бойд, и чем скорее, тем лучше!

— Отлично, — согласился я. — Где и когда?

— Не хотелось бы рисковать, нельзя, чтобы нас видели вместе, — задумчиво произнесла Керри. — Может быть, нам встретиться на берегу? Клянусь, на этот раз я буду без бинокля!

— Идет, — одобрил я. — Прямо сейчас?

— А вам не кажется, что ваше отсутствие может показаться странным? — холодно заявила она. — Вы ведь уже объявили, что видели меня, и вдруг снова исчезнете? Не лучше ли встретиться попозже, когда все уже будут спать?

— Хорошо, когда вам угодно.

— В час?

— Отлично, — согласился я. — И не забудьте захватить аспирин на случай, если у меня опять разболится голова!

Девушка рассмеялась и повесила трубку. Я чуть было не последовал ее примеру, но почему-то передумал и прислушался. Прошло несколько секунд, и вдруг в трубке раздался слабый щелчок. Сколько же в этом доме параллельных аппаратов, уныло подумал я. При моем обычном везении, не менее дюжины.

Гости начали расходиться около полуночи. Первым на покой отправился Вилан, потом его примеру один за другим последовали остальные. Я умышленно тянул время, смешивая себе напитки, пока наконец Дрисколл, не выдержав, не убрался в спальню. Покидая гостиную, он вежливо кивнул мне на прощанье, а я столь же вежливо проигнорировал его. На моих часах было уже половина первого. Я прикинул, что оставшихся тридцать минут мне вполне хватит, чтобы спокойно допить свой бокал. И тут внезапно в дверях, ведущих на веранду, возникла моя клиентка.

— Вы бы могли и мне предложить выпить, — заявила она.

— Конечно, — слегка растерявшись, пробормотал я.

— Скотч со льдом. — Шанни обхватила себя руками и с мрачным видом уставилась на меня. Она глядела на меня, словно я был крысой или тараканом, которого следовало бы уничтожить.

Я налил хозяйке дома виски и подтолкнул стакан в ее сторону. Взяв его в руки, она глубоко вздохнула, отчего ее роскошное тело буквально заходило ходуном.

— Я вот все думаю, удалось ли вам добиться чего-либо существенного за это время, — проворчала она. — Пока что единственное, чего вы добились, — это оскорбили всех моих гостей без исключения, после чего исчезли почти на весь вечер. А ведь совсем не просто устроить вечеринку для такого количества людей. Да и прислугу я нашла только на один день.

— Кое-что прояснилось, — заявил я.

— Странно, я что-то не заметила, — огрызнулась она. — А если подсчитать, что я оплачиваю ваше время из расчета шестьдесят центов за минуту, то не кажется ли вам, Бойд, что пора бы чего-то добиться?

— Если бы с самого начала вы были откровенны со мной, — уныло сказал я, — у меня бы не было нужны оскорблять людей, пытаясь докопаться до истины.

— О чем это вы? — не поняла Шанни.

— Об условии в завещании дядюшки, касающемся вашего морального облика. И о значении этого пункта, — пояснил я. — Это я так, к примеру. Или другой пример: вы на три месяца уезжаете из Манхэттена, и никто не знает, где вы. Вы даже не потрудились дать о себе знать. Если, конечно, не считать этой несчастной открытки из Санта-Байи. И наконец, я понимаю, почему вы отказались выйти замуж за Фрома, поскольку знаю, что вы не можете сделать этого до двадцати пяти лет. Но вот какого черта вы не объяснили этого Фрому, я понять никак не могу.

Она уже было открыла рот, чтобы ответить, но потом передумала и молча захлопнула его.

— Да и эта вечеринка, — продолжал я. — Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы иногда пошуметь. Но мне невдомек, что вам за дело до всех этих людей?

Послышалось какое-то невнятное бульканье.

— Вы о ком?

— Ну, хотя бы о Джоанне Вейч, — привел я пример. — А еще эти ваши Дрисколл и Фром. О Шумейкере мне даже вспоминать не хочется, сразу начинает болеть живот.

— Послушайте! — Шанни буквально взвилась от ярости. — Какого черта я должна оправдываться перед вами?! Тем более, когда речь идет о моих друзьях!

— А было бы неплохо, — мечтательно вздохнул я. — Особенно если учесть, что один из них задумал вас прикончить.

По ее лицу было видно, чего ей стоило сдержаться и не разнести все вдребезги.

— Я хотела, чтобы вы составили свое мнение о каждом из них, и, похоже, вы так и сделали!

— Да. Кстати, вы говорили, что здесь я буду просто одним из ваших приятелей. Так какого же дьявола вы растрезвонили всем и каждому, кто я такой и почему вы меня наняли?!

— Я передумала, — с вызовом ответила она. — Мне показалось, что я буду в большей безопасности, если все узнают, кто вы и почему здесь. И если кто-то действительно задумал убийство, может быть, это его остановит.

— Помнится, вы говорили, что дважды уже покушались на вашу жизнь? Где это было?

— Здесь, — тоненьким голосом пролепетала она.

— То есть когда вы на три месяца исчезли из Манхэттена?

Шанни утвердительно кивнула.

— Все это время вы были здесь? — уточнил я.

Она кашлянула.

— Наверное, я должна была сразу рассказать вам обо всем, Дэнни. Но тогда я еще не знала, пройдете ли вы наше небольшое испытание. И кроме того, с тех пор, как я приехала, у меня не было ни секунды свободного времени. Нужно было подготовиться, все устроить, сами понимаете. — Она слабо улыбнулась. — Отложим наш разговор до завтра?

— Попробуем, — с сомнением откликнулся я.

— Спасибо, Дэнни. — Странно, но в эту минуту девушка показалась мне хрупкой, хотя при ее телосложении это было физически невозможно. — Спокойной ночи.

 — Спокойной ночи, Шанни, — откланялся я.

Я проводил ее взглядом. Девушка плелась к двери, ссутулившись и волоча ноги, словно на них висели чугунные гири. Я смотрел ей вслед и мог бы поклясться, что последние пять лет она провела в соляных копях.

Я медленно потягивал виски, пока не пришло время отправляться на встречу с Керри. И тогда, выключив в гостиной лампу, я осторожно выскользнул на веранду. Высоко в небе висела огромная луна, заливая берег мерцающим, призрачным светом. Перегнувшись через перила, я обнаружил, что песчаный пляж лежит прямо подо мной и до него не более пяти футов. Поэтому я просто спрыгнул вниз.

Я не спеша побрел вдоль берега под мягкий шорох набегающих волн. На душе у меня было неспокойно. Я чувствовал себя почему-то особенно одиноким и беззащитным. К тому же пистолет, который одолжил мне Шумейкер, остался в моей комнате. Какого черта, подумал я, она ведь всего лишь миниатюрная девушка. К тому же пообещала прийти без бинокля, а это значит, что на этот раз я смогу защитить себя. Я вскарабкался по склону песчаной дюны, потом спустился с противоположной стороны и в промежутке между двумя дюнами стал ждать. Здесь, в низине, было гораздо темнее, чем на берегу, но мне все равно было видно, что, кроме меня, здесь никого нет.

Похоже, Керри просто опаздывает, решил я. Через некоторое время я подумал, что в последнюю минуту могло произойти что-то неожиданное и задержать ее. Еще через пару минут я уже был уверен, что все было подстроено заранее. Похоже, кто-то решил избавиться от тебя, Бойд, сказал я себе, и выбрал для этого тихое место вдали от дома, где никто не сможет ему помешать. Вытащив сигарету, я зажал ее губами и уже было нагнулся, чтобы прикурить, как вдруг сообразил, какую прекрасную мишень я буду представлять. Эта мысль заставила меня похолодеть. Я сунул сигарету обратно и попытался подумать о чем-нибудь приятном.

Прождав на берегу, как мне показалось, целую вечность, на самом же деле не больше получаса, я наконец сдался и послал все к черту. Очевидно, Керри Хартфорд просто передумала и решила не приходить. Следовательно, и мне не было нужды торчать до рассвета на берегу, проклиная все на свете и чувствуя, как по спине то и дело пробегает ледяная дрожь. Медленно преодолев крутой склон песчаного холма, я добрался до вершины. Здесь я едва не поддался искушению встать на четвереньки и проделать таким образом остальной путь на случай, если какой нибудь затаившийся в песках снайпер только и ждет появления моей головы на фоне неба, дабы разнести ее вдребезги. Подгоняемый этими мыслями, я галопом домчался до веранды, подпрыгнув, схватился за перила и вскарабкался наверх. И, как выяснилось, вовремя. Как только мои ноги коснулись пола, в гостиной ярко вспыхнул свет.

Медленно сосчитав до десяти, я перевел дыхание и направился через веранду к дому. Осторожно приоткрыв дверь, я увидел моего рыжеволосого приятеля в чем-то вроде римской тоги из махрового полотенца. Он стоял возле бара и торопливо наливал себе что-то в стакан. Меня поразило его явно измученное лицо. Окинув меня равнодушным взглядом, Шумейкер продолжал готовить себе спиртное. Похоже, Мартин был озабочен своими проблемами, так что до меня ему не было никакого дела.

— Если хотите выпить, Бойд, — мрачно пробурчал он, — наливайте себе сами. У меня на это нет сил.

— Что, тяжелая ночка? — сочувственно хмыкнул я.

Приблизившись к нему, я с удивлением заметил, что глаза его опухли и налились кровью.

— Это не женщина, — потрясенно бормотал он, — это какой-то робот или вечный двигатель. Мне казалось, этому просто не будет конца! — И он медленно потряс головой. — Знаете, если бы устраивались олимпиады среди любителей сексуальных игр, эта женщина выиграла бы золото в каждом виде соревнований, будь я проклят! Не успеешь кончить, как она заявляет, что все было так здорово, что нужно повторить! И я еще дух не успеваю перевести, как она уже берется за свое!

— А скрыться в своей комнате вам не приходило в голову? — поинтересовался я.

— О Господи, а где же, по-вашему, мы были?! — простонал он. — Единственное, что пришло мне в голову, — это заявить, что мне нужно срочно принять душ. И то потом пришлось отбиваться, потому что она намеревалась отправиться вместе со мной!

Я сделал себе бурбон со льдом и с бокалом в руке удобно устроился напротив него.

— Вижу, у вас серьезная проблема, — дружелюбно заметил я.

— Кажется, мне лучше потихоньку исчезнуть из дома и провести остаток ночи в гостинице, — угрюмо проворчал Мартин. — Но не могу же я выйти из дома в таком виде?! — Он ткнул пальцем в свое одеяние. — А если вернусь за одеждой, мне конец. Живым я оттуда не выйду, это точно!

— Ну, так скажите ей, что вы устали, — вежливо посоветовал я.

— Я уже пытался. — На его лице появилось затравленное выражение. — Она посоветовала мне расслабиться и ни о чем не волноваться, пока она не поднимет мой боевой дух! И у этой суки все получилось, можете себе представить! Но ведь так не может продолжаться до бесконечности! В конце концов, я же человек, Бойд!

— Да что вы?! — Я сделал удивленный вид.

— Прекратите издеваться! Пользуетесь тем, что у меня не осталось сил даже на то, чтобы встать, — прохрипел Шумейкер. — А кстати, сами-то вы что здесь делаете?

— Так, не спится что-то, — уклончиво ответил я. — Решил выйти на веранду, чтобы слиться с окружающим миром, пообщаться, так сказать, со звездами и все такое.

— Пообщаться со звездами?! — слабым голосом прошептал он. — А что, у вас тоже проблемы?

— Да, до сих пор не могу понять, кому же это надо расправиться с Шанни, — покачал я головой.

— Вам просто нужно об этом спросить у нее! — Он раздраженно передернул мускулистыми плечами.

— Я спрашивал, — пробурчал я. — Но пока она так занята, черт возьми, что не нашла и пары минут, чтобы ответить на такой пустяковый вопрос!

— Да уж, Шанни крепкий орешек, — протяжно вздохнул он. — Джоанна Вейч будет еще покрепче, хотя и несколько в ином роде. Мне казалось, что Ширли другая, но сейчас я уже в этом сомневаюсь. Беда с этими женщинами, иногда кажется, что они сплошь помешались на чем-то!

— Ценное наблюдение! Вы мне очень помогли! — воскликнул я.

— Впрочем, это ваша проблема, Бойд, а не моя, — равнодушно пробормотал он. — Ведь если мне память не изменяет, вам платят именно за то, чтобы вы все это выяснили. Ведь правда?

— Вот именно. А теперь почему бы вам не вернуться к себе и не принять свою судьбу как подобает настоящему мужчине? — ехидно огрызнулся я.

— Не сейчас, — хрипло пробормотал он. — Кстати, а Керри Хартфорд не вернулась?

— Не вернулась? — Мой голос стал таким же хриплым.

— Ну, видите ли, — пояснил Мартин, — в начале вечера, говорят, она была здесь, но так быстро ушла, что я даже не успел повидать ее. Вот я и подумал, может быть, она пришла, а я ее опять упустил.

— Нет, — коротко сказал я. — Она не вернулась.

— Вот хитрюга, — заметил Шумейкер. — Она у меня в списке, Бойд. Крохотная, но как великолепно сложена, вы согласны? Фигурка что надо! Беда в том, что оторвать ее от Вилана не легче, чем очистить виноградину.

— Вы уверены, что между ними что-то есть? — спросил я.

— Нет, — уверенно сказал Мартин. — Она ведь была личной секретаршей старика. А уж потом, после его смерти, Вилан оставил ее за собой. Мне всегда казалось, он это сделал потому, что уверен — Керри известно гораздо больше, чем ему самому.

— Вы хотите сказать, что она работала на Джошуа Вайатта?

— А кто же еще? — ухмыльнулся он. — Я-то видел старика всего один раз. Грязный ублюдок в инвалидном кресле на колесиках имел такой вид, будто, прожив на этом свете не один десяток лет, не насладился ни одной минутой!

— А как они между собой ладили, я имею в виду Шанни и Керри?

— Когда старик был жив? — Мартин покрутил головой. — Ей-богу, не знаю. А с чего бы им не ладить? — Он одним махом осушил то, что еще оставалось в его стакане, и затравленное выражение вновь появилось на его лице. — Ну что ж, пора мне возвращаться. Или еще немного, и она сама явится сюда. — Его просто передернуло от одной этой мысли. — Послушайте, Бойд! — с деланным дружелюбием воскликнул он. — У меня возникла великолепная идея! Чертовски эгоистично с моей стороны приберегать все радости жизни для себя одного! Я хочу сказать, сейчас она в моей комнате и сгорает от нетерпения — а в постели она хоть куда! — а я вот сижу здесь и ни на что больше уже не гожусь. Так почему бы вам…

— Ни за что, — перебил его я.

— Вы сказали — нет? — удивился рыжий Мартин.

— Нет! — твердо повторил я.

— Ах вот как! — Его плечи уныло поникли. — Ну ладно, я ведь только предложил.

— Это ваши проблемы, — отрезал я. — В такие игры не играю. Спокойной ночи, Шумейкер.

— Трусливый ублюдок! — процедил он сквозь зубы. — Нисколько не удивлюсь, если выяснится, что вы просто-напросто паршивый гомик!

— А вот я ничуть не удивлюсь, если к утру вы превратитесь в полного импотента, — с радостной улыбкой предрек я.

Оставив его размышлять над моим последним предположением, я вышел из гостиной и направился к себе. Ступеньки лестницы скрипели на разные голоса. Однако мне все же удалось без особого шума преодолеть больше половины коридора, как вдруг сзади у меня распахнулась какая-то дверь. Кто-то схватил меня за руку и втащил внутрь. Я все еще не мог понять, кому я мог понадобиться, как дверь за моей спиной захлопнулась и к ней, тяжело дыша, привалилась Джоанна Вейч.

— Я было уже потеряла всякую надежду, — как ни в чем не бывало заявила она. — Кто вы, сова или какая-нибудь другая ночная пташка?

Густые волны пышных, рыжевато-каштановых волос блестящим плащом окутывали ее плечи. Джоанна казалась совсем обнаженной. Что-то вроде ночной сорочки из прозрачного белого шелка словно тончайшая паутинка едва прикрывало ее тело почти до стройных лодыжек. Даже если не считать весьма откровенного декольте, это одеяние не скрывало от моих глаз ни единого укромного уголка или соблазнительной выпуклости. Огромные зеленые глаза уже не просто искрились — нет, сейчас в них полыхал настоящий огонь.

— Да? — вкрадчиво промурлыкал я.

— А я все жду и жду, — проворковала она, и мягкие нотки ее глубокого, чувственного голоса едва не лишили меня остатков самообладания. — Мне было так одиноко, что я чуть было не отправилась спать!

— А что же Шумейкер? — надтреснутым голосом просипел я.

— Шумейкер? — Ее лицо сделалось непроницаемым. — Этот идиот?! Какое мне до него дело?

— Он внизу, — пояснил я, — накачивается виски, чтобы выдержать второй раунд. Вернется с минуты на минуту.

— Вы уверены, что мы с вами говорим не о разных вещах? — осведомилась она.

— Шумейкер, — терпеливо повторил я, — знаете, такой здоровенный, рыжий парень?

— Я с ним знакома, — нетерпеливо перебила девушка. — Если он вздумает появиться на пороге моей спальни, я сломаю стул о его наглую рожу!

— Похоже, он вам разонравился! — с невинным видом заметил я.

— Ничего подобного! — вспыхнула Джоанна. — Мне он сразу, с первой встречи показался полным придурком!

— Вы хотите сказать, — я глубоко вздохнул, — то есть вы с ним не… Короче говоря, он имел в виду другую женщину?

— Понятия не имею, что имел в виду этот слабоумный, — холодно процедила она. — И будь я проклята, если имею хоть малейшее представление о том, что вы несете!

— Похоже, я ошибся, — скромно промямлил я.

— Да и я, вероятно, тоже. — Джоанна окинула меня оценивающим взглядом. — Нет, не могла же я до такой степени ошибаться. Вы ведь не гомик, правда?

— Нет, — свирепо огрызнулся я, — так уж получилось, что я полоумная трансвеститка. Вот и бегаю по всему дому, переодевшись мужчиной.

— Это уже лучше. — Она неуверенно улыбнулась. — Ответьте мне еще на один вопрос, Бойд. Где вы пропадали последнее время? Мне бы не хотелось оказаться второй в вашем списке побед за нынешнюю ночь.

— Мне не спалось, поэтому я отправился на веранду, просто подышать свежим воздухом, — ответил я.

— Лжец! — Она кивнула в сторону бутылки с шампанским, стоящей на бюро в ведерке со льдом. — Полчаса назад я спустилась вниз, чтобы отыскать вас. С собой я прихватила это шампанское. Вас не было на веранде, я специально заглянула туда.

— Я немного прогулялся по берегу, — сознался я.

— Частный сыск? Понятно! — Джоанна непристойно осклабилась. — Превосходное объяснение на случай, если вас застукают подглядывающим в окно за полуголой девушкой!

— Если мне не изменяет память, окна всех спален расположены на высоте по крайней мере двенадцати футов над землей, — отрезал я. — Наверное, поэтому-то я так и вымотался: ведь это страшно утомительно — все время подпрыгивать, чтобы заглянуть в окошко!

Она снова хмыкнула.

— Ладно, Бойд, верю вам на слово! Так не хотите ли выпить?

Возле ведерка со льдом я заметил два пустых бокала. И, осторожно открыв бутылку, чтобы обойтись без лишнего шума, наполнил их шампанским.

— Благодарю. — Джоанна взяла протянутый ей бокал, и я чуть поежился, чувствуя, как под немигающим взглядом ее изумрудных глаз у меня поползли мурашки по спине. — А вам, Бойд, похоже, не в новинку любовные утехи! Впрочем, я караулила вас у дверей не только поэтому.

— А стойка на ушах мне тоже не в новинку, как по-вашему? — поинтересовался я.

— Думаю, в таком положении ваш знаменитый профиль многое потеряет, — задумчиво проговорила она. — Скажите, ведь Шанни наняла вас, потому что боится покушения на свою жизнь?

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— И у вас есть какие-нибудь подозрения?

Я отрицательно покачал головой.

— Ничего, кроме ее слов? — уточнила она.

— Похоже, пока да, — подтвердил я.

Девушка медленно поднесла к губам бокал и отпила глоток!

— Шанни весь вечер трещала, как сорока, о том, что ее хотят прикончить. И о том, что наняла вас и вы должны найти и остановить убийцу. Да, и о том, кстати, что подозревает одного из нас. — Джоанна сделала еще глоток. — А я терпеть не могу, когда меня дурачат, Бойд. Даже если это Шанни О’Тул.

— Кажется, у вас есть всему этому объяснение, — усмехнулся я.

— Я просто подумала, может, вам будет интересно, — равнодушно процедила Джоанна Вейч. — Вы ведь уже все знаете о наследстве Шанни и об условии, при котором она получит все.

— Да, помню. Высокоморальный образ жизни.

— Никому не выгодно убивать ее из-за этих денег, ведь тогда все достанется благотворительным организациям, — продолжала она. — Но вполне возможны два других варианта. Первый — доказать аморальность Шанни и представить доказательства Вилану, лишив ее таким образом наследства, или…

— Или можно использовать эти сведения, чтобы шантажировать Шанни? — догадался я.

— Правильно. — Джоанна радостно кивнула. — И у Шанни просто не будет выбора. Даже часть наследства ее дядюшки гораздо лучше, чем ничего! — Она сделала длинную паузу. — Кроме того, она сама могла подумать о том, как избавиться от шантажиста раз и навсегда!

— Прикончить его, кто бы он ни был? — предположил я.

— А если Шанни обладает изобретательным умом, то можно представить дело так, словно она сама опасается за свою жизнь, и нанять частного детектива. А потом заманить шантажиста в такое место, где никто не сможет помешать, например ночью на берег океана возле собственного дома в Санта-Байе. Пригласить в дом компанию друзей, кое-кто из них, вероятно, не откажется свидетельствовать в ее пользу. Завести в нужное время подходящий разговор, а потом избавиться от шантажиста, и все они будут готовы поклясться на Библии, что он или она пытались прикончить Шанни, а она, бедняжка, попросту защищала свою жизнь. — Джоанна с досадой передернула плечами. — Или, если она достаточно умна, то можно повернуть все так, что именно частный детектив сам прикончит шантажиста, искренне полагая, что оберегает жизнь своей клиентки!

— Да, в этом явно что-то есть, — задумчиво протянул я.

— Мне тоже так показалось, — облегченно вздохнув, проговорила она.

— А доказательства у вас есть?

— Ни малейших, — откровенно призналась Джоанна. — Только мои домыслы. Но даже под этой непроницаемой маской, Бойд, вы мне кажетесь неплохим парнем. И мне очень бы не хотелось, чтобы вас попросту использовали. Да и, сказать по правде, ваш знаменитый профиль тоже не оставил меня равнодушной.

— Благодарю, — рассеянно пробормотал я. Где-то в глубине моей души закопошилось неясное подозрение, что все это может быть правдой. — Ваша теория довольно увлекательна.

— Ну и замечательно, — просияла Джоанна. — А теперь, когда вы обо всем позаботитесь, мы можем неплохо позабавиться в постели!

— Поверьте, я весьма польщен, — пробормотал я, — но лучше как-нибудь в другой раз.

— Смотрите не прогадайте, — промурлыкала она.

Ее пальчики легко скользнули к плечам и распустили ленты белой шелковой сорочки; еще миг — и девушка предстала предо мной обнаженной до талии. Дюйм за дюймом, мне казалось мучительно долго, воздушное одеяние сползало вниз, и наконец сорочка с легким шорохом упала на пол. Вытаращив глаза, я следил, как она медленно завела руки за голову и застыла передо мной в классической позе античной статуи. Мягкий свет стоявшей на столе лампы обрисовал ее прелестное тело, все его волнующие выпуклости и затененные ложбинки, подчеркнув молочную белизну полной груди и бросив таинственную тень на треугольник рыжевато-каштановых волос внизу живота.

— Я даю вам последний шанс, Дэнни, — прошептала она. — Вы еще можете передумать.

Однако я не мог. Слишком хорошо я помнил неясный щелчок в телефонной трубке, когда кто-то подслушивал мой разговор с Керри Хартфорд.

— Предлагаю все же оставить это до другого раза, Джоанна, — промямлил я, — но не думайте, что мне это так легко!

Я поспешно направился к двери, успев заметить, как разочарование в ее глазах быстро сменила бешеная злоба. Ударившись плечом о косяк, я выскочил наружу, порадовавшись в душе, что успел захлопнуть за собой дверь прежде, чем эта фурия нашла подходящий нож. Беспрепятственно добравшись до своей спальни, я отыскал пистолет, который накануне одолжил мне Шумейкер. Все это время я задавался мыслью, уж не рехнулся ли я в самом деле на старости лет. Проверить это можно было только одним способом. Но, к сожалению, перспектива снова оказаться ночью на пустынном пляже отнюдь не вдохновила меня. К тому же за дверью комнаты меня могла подстерегать пылающая жаждой мести Джоанна с обнаженным кинжалом в руке. Шумейкер, весьма возможно, по-прежнему пьет в гостиной, в тщетной надежде обрести мужество, чтобы вернуться к себе. Обдумав все хорошенько, я тихо открыл окно и выглянул наружу. Похоже, я не ошибся и до земли действительно было не меньше двенадцати футов. Перебравшись через подоконник, я сполз по карнизу, повис на руках, затем разжал пальцы. К сожалению, песок под окном оказался чертовски жестким, и я с грохотом обрушился вниз, успев только подумать, что моя многострадальная спина уж теперь-то наверняка сломана.

К этому времени огромная луна, словно яркий фонарь, висела уже прямо над головой. Было очень светло, еще светлее, чем во время моего недавнего путешествия на берег. Пока крался по узкой кромке берега, я чувствовал себя будто голый на виду у неизвестных зрителей. Вскарабкавшись по склону первой дюны, я инстинктивно опустил руку в карман и почувствовал в ладони успокаивающую тяжесть пистолета. Добравшись до развилки, я остановился, чтобы перевести дух, и вдруг оцепенел от удивления: в расщелине между дюнами темнела на песке распростертая неподвижная фигура.

— Керри? — тихо позвал я. — Керри Хартфорд?

Никто не ответил, и я поймал себя на мысли, что почему-то совсем не удивлен. Скатившись по песчаному склону вниз и на бегу сунув в карман бесполезный пистолет, я опустился на колени возле тела. Мне бросилась в глаза странная поза лежавшей передо мной девушки, особенно неестественный поворот ее головы. Я осторожно отодвинул короткую каштановую прядь, и прямо на меня глянул широко раскрытый карий глаз. На шее и горле девушки были явственно видны темные пятна — свидетельство того, что ее задушили. Я прикоснулся к ней — она все еще была теплой. По-видимому, трагедия разыгралась сравнительно недавно. Все говорило за то, что убита она была здесь же, на берегу, а не доставлена сюда и брошена на песок уже мертвой. Скорее всего, Керри все-таки пришла в первый раз на свидание со мной, но позже, когда мне уже надоело ждать и я решил, что ее задержали непредвиденные обстоятельства.

Взобравшись на вершину, я внимательно огляделся по сторонам. Вокруг был только песок, искрившийся в мертвенном свете луны. Со своего наблюдательного пункта я отчетливо видел три цепочки следов, ведущих к дому. Все мои, мрачно подумал я. И вдруг обнаружил еще следы, поменьше. Они тянулись к другой дюне и, скорее всего, начинались у дороги. Должно быть, их оставила сама Керри Хартфорд. Значит, если в ее смерти повинен не Бэтмен, низвергнувшийся с полуночного неба, чтобы бросить на прибрежный песок ее бесчувственное тело, следовательно, это был кто-то другой. Он принес ее сюда и затем тщательно уничтожил свои следы. Идея с Бэтменом показалась мне на редкость заманчивой. Но все же, хоть и неохотно, я был вынужден признать, что вторая версия гораздо более вероятна.

Таким образом, выходило, что меня просто подставили.

Перед моим мысленным взором мгновенно возникло лицо лейтенанта Шелла, моего старого знакомого из полицейского участка в Санта-Байе. В прежние времена нам уже приходилось время от времени сталкиваться, и я с огорчением припомнил: лейтенант придерживается твердого убеждения, что трупы начинают сыпаться ему на голову как из рога изобилия, лишь только я появляюсь в Санта-Байе. Из чего он сделал неожиданный вывод, будто это целиком и полностью моя вина. В данном же случае, с горечью подумал я, все яснее ясного — труп на песке и две цепочки отчетливых следов. Одна принадлежит задушенной девушке, другая — вашему покорному слуге. Любой из находящихся в доме не преминет вспомнить, как я громогласно упоминал о том, что накануне вечером видел Керри Хартфорд. Шумейкер, несомненно, расскажет, что я появился с балкона как раз в момент, когда он зашел в гостиную приготовить себе выпить. Да и Джоанна не забыла мой рассказ о том, как я отправился на берег подышать воздухом где-то после полуночи. Я даже видел недоверчивый взгляд лейтенанта в ответ на мои уверения, что я не встретил на берегу Керри, а потом, вернувшись, обнаружил в дюнах ее бездыханное тело. Итак, нужно убрать труп.

Обдумав все детально, я вернулся назад, поднял тело девушки на руки и осторожно перекинул через плечо. Оно показалось мне на удивление легким. — Мысленно извинившись перед мертвой за то, в чем не был виноват, я начал взбираться вверх по песчаному склону. Конечно, лучше всего было бы навсегда избавиться от этого тела, просто бросив его в воду, отправив девушку в бесконечное плавание. Но я не смог решиться на это. Когда-то давно я уже видел утопленницу, которую носило по волнам не менее шести недель. И почему-то мне показалось, что Керри Хартфорд, будь она жива, поняла бы необходимость моих действий — убрать ее тело куда-нибудь подальше. Но она никогда бы не простила мне, если бы я просто сбросил ее в океан.

Минут через пять я осторожно опустил ее на песок и внимательно оглядел дом. Со стороны океана не светилось ни одно окно, все было тихо. Такое же спокойствие царило и с другой стороны. Я обошел вокруг. Перед подъездом стояло несколько машин, в том числе и моя собственная. Я осторожно подергал дверцы и с облегчением обнаружил, что третья по счету машина, большой черный «линкольн», не заперта. Совсем немного времени мне потребовалось, чтобы втащить тело Керри внутрь и аккуратно уложить его на пол вдоль заднего сиденья. Затем я осторожно закрыл дверцу машины и сразу почувствовал себя значительно лучше. Скоро наступит рассвет, и тот, кто вознамерится обвинить меня в убийстве, только попусту — потратит время.

Разумно рассудив, что попасть в свою спальню, подпрыгнув вверх на двенадцать футов, я, конечно, не смогу, я вновь вскарабкался на веранду. Тем более, что соответствующий опыт проникновения в дом у меня уже имелся. Затем я на цыпочках прокрался в свою комнату.

Жизнь в доме уже вовсю кипела, когда на следующее утро около десяти я спустился в столовую. Проглотив завтрак, достойный Гаргантюа, чтобы компенсировать потерю вчерашнего обеда, я принялся за третью чашку кофе. И тут в комнату неверной походкой вошел Шумейкер. С видом мученика он отказался от еды и дрожащей рукой плеснул себе в чашку кофе.

— Вижу, вам все-таки это удалось, — с пониманием пробормотал я.

— Угу, — кивнул Мартин, — а теперь я собираюсь спуститься на пляж и до обеда поваляться на песке. Только бы нашелся кто-нибудь, чтобы отнести меня туда!

В комнату с сияющей улыбкой вошла Ширли Симпсон в черном бикини. Усевшись подле меня, она тоже налила себе кофе.

— Что-то вы оба припозднились сегодня, — проворковала она. — Я уже успела позавтракать.

— С чем тебя и поздравляю, — буркнул Шумейкер.

— Никак головка болит? Говорила я тебе, милый мой Мартин, ты слишком много пьешь на ночь, — участливо попеняла она ему.

Шумейкер залпом допил кофе, с трудом оторвал тяжелое тело от стула и, шаркая ногами, поплелся к двери.

— Я что-нибудь не так сказала? — пожала плечами Ширли. — А как вы себя чувствуете, Дэнни, в такое прекрасное утро?

— Прелестно, — беззаботно ответил я.

— Ну как, удалось что-либо разузнать о подонке, что охотится за Шанни?

— А как же, — отозвался я. — Кое-что выяснил. Этот «кто-то» щеголяет огромным шрамом на левой ягодице и татуировкой в виде сердца со стрелой на правой. Хотите сейчас же доказать, что это не вы, или предпочитаете сделать это попозже?

— Фи, у вас вульгарное чувство юмора, Бойд! — Темные глаза брюнетки сверкнули негодованием. — Просто все это мне кажется чертовски увлекательным!

— А где остальные? — осведомился я.

— Шанни загорает на берегу в обществе Роджера Фрома, — охотно пояснила она. — Хол Дрисколл собирается прогуляться по берегу, а Чак Вилан отправился в город. Джоанну я пока еще не видела, впрочем, это небольшая потеря для общества.

— А вы чем собираетесь заняться? — полюбопытствовал я.

— Ну… — Она попыталась сосредоточиться. — Можно, например, дать вам шанс проверить мою невиновность — я имею в виду, убедиться в отсутствии всяких шрамов и татуировок. Но по-моему, еще рановато для таких занятий. А как по-вашему? Стоит, наверное, присоединиться к остальной компании на берегу. Плавание — чрезвычайно полезное занятие, вы согласны? Наверняка слышали об этом? — Ширли вдруг хитро захихикала, совсем как озорная девчонка. — Бедный Мартин! Он выглядит замученным до смерти! А мне казалось, что именно вы попали в ее охотничьи силки. Но, видно, я ошиблась.

— Кого это ее? — переспросил я.

— Красотки Джоанны, разумеется, — промурлыкала брюнетка, словно кошка, выпускающая свои коготки. — Стоит взглянуть на Мартина, и все становится ясно. Считайте, что вам крупно повезло, Дэнни. Если бы вместо него она выбрала вас, сейчас вы не могли бы оторвать голову от подушки!

— Может, он считает, что дело того стоило, — лениво предположил я.

— Так я и поверила! — фыркнула Ширли. — Ну да ладно. А вы-то сами чем собираетесь заняться?

— Терпеть не могу валяться на песке, — заметил я. — Вечно умудряюсь свалиться на что-то, чего не было здесь накануне.

— Например, споткнуться о собственные ноги, — предположила она, вставая из-за стола. — Ну а я хочу как следует позагорать. Увидимся позже.

И с этими словами брюнетка выплыла из комнаты. Я спокойно допил кофе и неторопливо направился к выходу. На стоянке перед домом я не обнаружил черного «линкольна», стоявшего там накануне. Чак Вилан, как сказала только что Ширли, отправился в город. Следовательно, черный «линкольн» принадлежал именно ему. Заметил ли он тело Керри на коврике за спиной, подумал вдруг я.

Обогнув дом, я по тропинке спустился к пляжу. Невдалеке от берега в волнах мелькала чья-то черноволосая голова — Ширли сдержала свое слово поупражняться в плавании. Рядышком на берегу спиной ко мне сидели Шанни и Фром. Я подошел поближе, и тут мной опять стало овладевать нехорошее чувство, которое я испытывал, когда ночью уносил с берега мертвое тело Керри.

— Скройтесь с глаз моих, Фром, — пробурчал я. — Мне надо побеседовать с моей клиенткой.

Оба разом обернулись, и я заметил, что обоих душит одинаковая ярость.

— Черт возьми, Бойд, думайте, с кем говорите! — возмутился Фром.

— Я бы сказал с кем, но не хочу вдаваться в детали, — отмахнулся я. — А теперь исчезните!

Он нехотя поднялся на ноги. В глазах Роджера я прочел, что он бы с радостью разорвал меня на куски, если бы мог. Может, он вообразил, что я один из прямых потомков маркиза Куинсберри? Поэтому я просто ждал, пока он, сжав кулаки и приняв боксерскую стойку, двинется ко мне. Прямым и сильным ударом правой руки мне удалось остановить его на полпути. Мой кулак погрузился в его солнечное сплетение как раз в момент, когда он еще не успел распрямиться. Фром не удержался на ногах. Со сдавленным криком он сделал несколько неуверенных шагов назад и рухнул на песок.

— Вы убили его! — взвизгнула Шанни.

— Просто выпустил из него лишний воздух, — небрежно бросил я.

— Вы уволены, слышите! — нервно выкрикнула она. — И если через пять минут не уберетесь вон из моего дома, Бойд, я вызову полицию!

— Ах, да замолчите, Бога ради! — сморщился я. — Пришло время серьезно поговорить.

Я заметил, что Ширли плыла уже близко от берега, и притом довольно быстро.

— Не убивайте его без меня, — закричала она. — Я хочу видеть это зрелище!

— Нам с вами необходимо срочно уединиться, — настойчиво предложил я Шанни.

Схватив ее за руку, я потянул девушку к дому, не обращая внимания на ее сопротивление. Упираясь изо всех сил, она выкрикивала в мой адрес такие ругательства, что покойный Джошуа Вайатт, услышав ее, не раз перевернулся бы в гробу. Нисколько не обижаясь, я доволок ее до дома, затем до ее спальни, открыл дверь и втолкнул ее внутрь. Убедившись, что Шанни плюхнулась на постель, я закрыл за собой дверь.

— Вот теперь мы спокойно поговорим, — облегченно вздохнул я. — Обычная деловая беседа между сыщиком и его клиентом без свидетелей.

— Бывшим клиентом! Вы проклятый, грязный бабуин! — крикнула она. Шанни сидела на краю постели и буквально прожигала меня пылавшими от гнева глазами. Пышные пшеничные волосы, как хвост кометы, рассыпались по плечам. Глаза потемнели от звериного бешенства. Шанни показалась мне прекрасной. Рот кривила та же презрительная гримаска, что и всегда, однако пухлая нижняя губка вытянулась еще сильнее вперед и дрожала от ярости. На ней было то же белоснежное бикини, что и накануне, но при виде высоко вздымавшейся от бурного дыхания полной груди я с тоской подумал, что долго этой полоске ткани не продержаться.

— Ах ты маленькая богачка! — взяв себя в руки, фыркнул я. — Не пройдет и шести месяцев, как ты будешь купаться в золоте. Если, конечно, доживешь до этого времени и успеешь получить свое наследство. Но уже сегодня ты ведешь себя так, словно это богатство у тебя в кармане. Думаешь, за деньги можно купить все на свете, даже человека? А ведь с виду и не скажешь, что ты такая тупица. Хотя, будь я проклят, ведешь ты себя совсем глупо!

Она слетела с постели, будто разъяренная фурия, и набросилась на меня; ее кулаки мелькали с быстротой цепов на молотьбе. Для споров времени уже не оставалось. Я прикинул на глаз расстояние и применил свой коронный прием: ловко отпрыгнул в сторону, увернулся, а потом с силой ударил противника прямо в солнечное сплетение. Однако я постарался смягчить свой удар, насколько это было возможно. И все равно Шанни словно с размаху налетела на стену, из ее груди вырвалось сдавленное шипение, а руки бессильно повисли вдоль тела. На лице застыло мученическое выражение, и ясно было, что главным для нее в эту минуту было просто сделать обычный вдох. Все же остальное было на время забыто. Я видел, как она старалась это сделать, но я постарался еще лучше, и ей никак не удавалось глотнуть воздуха. Тогда я взял Шанни за плечи, повернул ее к кровати и легко подтолкнул вперед. Крупное тело девушки беспомощно распростерлось на постели, и я видел, как она по-прежнему ловит ртом воздух.

Мизансцена немного напоминала больницу в сериалах на медицинскую тему, которые в последнее время снимаются в таком количестве. Здесь был бы очень уместен хирург, громко требующий подать одновременно три разных скальпеля. Что же касается меня, то мой рецепт прост — небольшой шок, чтобы заставить крошку Шанни прийти в себя. К тому же мне чем-то нравилась ее нынешняя поза на постели: лицом вниз, при этом белые трусики-бикини на пышных ягодицах натянуты так, что страшно смотреть. Я заметил также, что съехавшая ткань обнажила таинственную ложбинку, и две восхитительные сферы предстали моему взору во всей своей первозданной красе; вдоволь налюбовавшись очаровательной картинкой, я звонко шлепнул по каждой из ягодиц по очереди. Лечение доктора Бойда оказалось единственно верным, так как уже в следующую секунду Шанни издала яростный вопль.

— Вот видите? — назидательно произнес я. — Теперь вы снова нормально дышите!

Девушка полежала еще немного, глубоко втягивая в себя воздух и время от времени слабо постанывая. Наконец собравшись с силами, Шанни с трудом села, и я видел, как сильная дрожь пробежала по всему ее телу. Яркие багровые пятна медленно исчезли с ее щек, и я с радостью обнаружил, что девушка уже может смотреть мне в глаза.

— Я убью вас, Бойд, — устало пробормотала она. — Только не сейчас. В другой раз, когда вы будете смотреть в сторону. А потом вырву вашу печень и скормлю ее собакам!

— А у вас нет собак! — поддразнил я.

— Одолжу парочку! — рявкнула она. — Дьявол вас побери, что за балаган вы устроили?!

— Я безумно устал от всех ваших выкрутасов и выдумок, — вздохнув, сказал я. — Вы не удосужились ввести меня в курс дела. Там, в Нью-Йорке, были слишком утомлены; вчера вечером тоже не нашли в себе сил сделать это. А сегодня утром вы валяетесь на берегу и, видите ли, принимаете солнечные ванны! Для человека, который боится за свою жизнь, вы что-то слишком уж беспечны!

— Признаюсь, вы правы, — печально согласилась она. — И я готова простить вас за то, что вы набросились на меня. Так что вы хотите узнать?

— Расскажите о предыдущих покушениях на вашу жизнь.

— Я все выдумала. — Глубокие темно-голубые глаза расширились и виновато глядели на меня. — Этого никогда не было.

Некоторое время я боролся с собой, пытаясь подавить острое желание схватить девчонку обеими руками за горло и задушить прямо сейчас.

— Зачем вам все это? — выдавил я наконец.

— Если бы я просто рассказала о своих подозрениях, будто меня хотят убить, мне бы никто не поверил. — Она беспомощно пожала плечами. — Вы бы подумали, что перед вами очередная вздорная бабенка с большими деньгами и слабыми нервами.

— А с чего вы взяли, что я сейчас так не думаю?

— Хотите, чтобы я объяснила? — холодно спросила она. — Или предпочитаете сразу взять билет на самолет до Нью-Йорка?

— В конце концов, какая разница? — пожал я плечами. — Чем я рискую, кроме того, что могу окончательно рехнуться?

— Все началось примерно полгода назад, после смерти дяди Джоша, — произнесла она почему-то тоненьким голоском. — У меня появилось какое-то странное и очень неприятное чувство, усиливавшееся с каждым днем. Понимаете, вначале это очень забавно: видеть вокруг улыбающиеся лица и думать, как это здорово, что у тебя столько друзей. А когда вспоминаешь, что через несколько месяцев получишь в подарок миллионов двадцать, так поневоле начинаешь подозревать то того, то другого.

— Конечно, — кивнул я. — Понимаю. В общем, это нормально. Но отчего-то мне кажется, что это не все.

— Мне всегда нравился этот дом, — задумчиво продолжала Шанни. — С самого раннего детства дядя Джош обычно привозил меня сюда на все лето. Как же здесь было здорово, особенно после нашего огромного дома в Нью-Хэмпшире, где целые толпы слуг путались под ногами. Потому-то я и сбежала тогда сюда и прожила три месяца на берегу океана.

— Одна? — уточнил я.

Девушка неохотно качнула головой.

— Вначале. А потом приехал Чак Вилан и привез свою секретаршу.

— Керри Хартфорд?

— Да. Пока был жив дядя Джош, она была его секретаршей. А потом Чак предложил ей работать у себя. Надеюсь, он знал, что делает. Мне всегда казалось, что этой девице известно о делишках дядюшки Джоша гораздо больше, чем самому Чаку.

— И думаете, что на вашу жизнь покушается кто-то из этих двоих?

— Но должна же быть какая-то причина! — вздохнула она. — Ведь если меня хотят убить, значит, не просто так! В случае моей смерти все пойдет на нужды благотворительности. Значит, деньги не достанутся ни Чаку, ни Керри. Они же не полные идиоты, чтобы убивать в благотворительных целях!

— Кто еще приезжал сюда во время вашего пребывания в этом доме?

— Роджер Фром. Он страшно нравится Чаку, поэтому он сам привез его сюда и познакомил нас. Пару раз мы встречались.

— И он так быстро предложил вам выйти за него замуж? — прямо спросил я.

— Беда в том, что я не поняла, что ему нужно: я или мои двадцать миллионов. Так до сих пор и не знаю.

— А Хол Дрисколл?

— А, это приятель Керри Хартфорд, секретарши Билана. У Хола скверная привычка приезжать сюда всякий раз, когда сама Керри вместе с Чаком возвращалась в Нью-Йорк.

— А где она сейчас? — осторожно поинтересовался я.

— Керри? Где-нибудь отдыхает. Наверное, в Майами.

— А что вы знаете о Джоанне Вейч? — последовал мой новый вопрос.

— Это моя старая приятельница. Когда-то мы вместе учились в колледже, — просто ответила Шанни.

— И Ширли?

Шанни утвердительно кивнула.

— Все трое закончили колледж? — полюбопытствовал я.

— Нет, Джоанна ушла в первый же год. Мужчины ее всегда интересовали гораздо больше всего остального. Она сама говорила, что гораздо полезнее оттачивать свое мастерство в постели, а мозги могут и подождать.

— Но потом она снова отыскала вас? — уточнил я.

— Да, когда я еще жила в Манхэттене, — кивнула Шанни,— но уже собиралась переезжать в этот дом. Она позвонила, и я пригласила ее приехать.

— И она была не против? — подсказал я.

— Да. Джоанна прогостила здесь пару недель.

— Хорошо, теперь вернемся к Ширли. Это ваша давнишняя подруга, живет в соседней квартире, и именно она познакомила вас с Мартином Шумейкером?

— Так и есть, — ответила хозяйка дома. — С интеллектом у него не так чтобы очень, но иногда он может быть довольно забавным.

— Итак, шесть человек, вернее, семь, если считать и Керри Хартфорд. И вы уверены, что среди них ваш потенциальный убийца. Но кто он, вы по-прежнему не знаете?

— Один из них, — настаивала Шанни. — Кроме этих людей, я почти никого не знаю. Ведь я жила с дядей Джошем, а это было равносильно пребыванию на необитаемом острове без всякой надежды уплыть оттуда.

— Вы видели завещание вашего дяди?

— Да, конечно. Чак сам мне его показал.

— Как я понимаю, в финансовом отношении от вашей смерти никто не выигрывает?

— Вы правы, — подтвердила Шанни.

— А вы, случайно, не увели Роджера Фрома у какой-нибудь девушки? — улыбнувшись, спросил я.

— Вы что, смеетесь?! — рассердилась она.

— Ну тогда, может быть, у кого-нибудь из этой компании есть причины вас ненавидеть? Может, когда-то вы сыграли с одним из них злую шутку?

Она безнадежно покачала головой.

— Ничего подобного не припоминаю.

— Так какого же дьявола кому-то надо вас убить?!

— Понятия не имею. — Шанни, прикрыв ладонью рот, застыла в немом отчаянии. — Я знаю, что все это смахивает на безумие! Я всегда это понимала. Поэтому и старалась увильнуть от этого разговора! Но теперь вы все знаете, Дэнни. Поймите, я кожей чувствую опасность. Может быть, меня пугает что-то в их интонациях или в глазах, когда они думают, что я на них не обращаю внимания. Все они ждут, когда это случится! Меня просто кидает в дрожь от их взглядов: мне кажется, им даже известно, когда это случится!

— Дорогая моя, — деликатно прервал я. — А может, вам нужен психоаналитик, а вовсе не частный детектив?

— Я знала, что вы это скажете! — с горечью воскликнула девушка. — А впрочем, может, именно этого они и добиваются? Проще всего объявить меня невменяемой?!

— Когда Керри работала у вашего дядюшки, в каких вы были с ней отношениях?

— Странно, что вам не пришло в голову прежде всего спросить, что, помимо секретарства, связывало эту девицу с моим дядей? — сказала она с горечью.

— С Джошуа Вайаттом? — поразился я. — Простите, вы имеете в виду того самого человека, который вошел в историю благодаря своему категорическому утверждению, что секс греховен даже в браке, если от него получаешь удовольствие?!

— Так он и сказал, старый подонок, — процедила она сквозь зубы. — Но ведь свои похождения он не потрудился даже держать в тайне! Я как-то наткнулась на них обоих, случайно конечно. Как раз в этом самом доме. В то время мне было лет восемнадцать и я была невинна в полном смысле этого слова. Тогда соседи устроили пикник и в доме меня раньше вечера никто не ждал. Но так случилось, что я здорово поругалась с одной девчонкой и пораньше ушла домой. Войдя в дом, я подумала, что дядя Джош, как обычно, отдыхает после обеда. Поэтому отправилась разыскивать Керри. Мне хотелось немного поболтать, я вошла в ее комнату и там застала их обоих. — Шанни возбужденно округлила глаза. — Не то чтобы посреди комнаты, но в такой позиции, какую и представить себе трудно!

— И что же дальше? — полюбопытствовал я.

— Я опрометью выбежала из комнаты и помчалась на берег. Керри вышла вслед, догнала меня и долго беседовала со мной. Она говорила, что мой дядя — бесконечно одинокий человек и я должна понять его. А он сам никогда не упоминал об этом случае, будто ничего и не было. Только перестал разговаривать со мной. Так продолжалось до самой его смерти.

— Старик что-нибудь оставил Керри? — спросил я.

— Нет. Может, раньше он и хотел, но с того дня, как я их застукала, он жил в вечном страхе. Боялся, что я проболтаюсь и тогда камня на камне не останется от его репутации святого! — Шанни с досадой пожала плечами. — Мне всегда казалось, что он должен был завещать ей что-нибудь.

— Как вы чувствовали, после того случая он вас возненавидел?.

— Вполне возможно. Дядя Джош это очень хорошо умел. Он ненавидел почти все, что доставляет нормальному человеку хоть маленькую радость!

— Поэтому старик и сделал оговорку в своем завещании относительно пресловутого «морального облика»? — предположил я.

— Не знаю, — пробормотала она, — возможно.

Я задумался.

— Посмотрю, пожалуй, что можно сделать, — пообещал я. — Однако ждать помощи от вас пока не приходится.

— Спасибо, Дэнни. — Шанни с трудом поднялась на ноги и украдкой взглянула в зеркало. — Ну и пугало! Надо привести себя в порядок! Господи, я совсем забыла! — вдруг воскликнула она. — Ведь бедный Роджер, может, до сих пор лежит на берегу!

— Надеюсь, Ширли догадалась окружить его вниманием и заботой, — беспечно проговорил я и перехватил ее сердитый взгляд.

Шанни отправилась в свою комнату, а я решил вернуться на пляж. Там на песке я увидел одинокую женскую фигурку, обладательница которой, облаченная в черное бикини, явно стремилась приобрести еще один слой загара.

— Если это труп, — нарочито громко проворчал я, — то что он делает на солнышке?

Ширли лениво приоткрыла глаза.

— Так куда вы подевали тело, Бойд? — хрипло спросила она.

— Чье? — тупо спросил я.

— Разумеется, я имею в виду Шанни. Я же видела все, неужели не помните? И ваше дикарское нападение на бедняжку Роджера, и как потом вы уволокли ее в дом. Так что если это и не убийство, то наверняка изнасилование. Ну и как вы нашли Шанни в роли невинной девственницы?

— Я оставил ее, когда она в слезах умоляла меня о продолжении. — Я уселся на песок рядом с Ширли. — А куда испарился Фром?

— Вернулся в дом. Сказал, что хотел бы ненадолго прилечь, — улыбнулась брюнетка. — Мне кажется, Роджер не привык к грубому насилию. Перед тем как уйти, он все волновался. Не мог решить, вызвать ли ему полицию или обратиться к своим адвокатам и подать на вас в суд за оскорбление действием. Потом махнул рукой и пообещал остановиться на одном из этих вариантов после того, как немного отдохнет.

— Мне известно, что вы все знаете друг друга еще со времен колледжа, — начал я. — Я имею в виду вас, Ширли, Джоанну и Шанни.

— Джоанна мало проучилась, — хмыкнула она.

— Но вы не теряли друг друга из виду?

— Только мы с Шанни, — поправила брюнетка. — Джоанна исчезла, чтобы появиться, как чертик из табакерки, только пару месяцев назад. Это, очевидно, и есть то недостающее звено, которое вы искали, Бойд? — Ее темные глаза откровенно смеялись. — Вот на кого никогда бы не подумала. Ведь у Джоанны просто нет времени думать о чем-нибудь, кроме секса!

Я лениво огляделся по сторонам и тут заметил темную фигуру, направлявшуюся в нашу сторону.

— Так, так, к нам гости, — присвистнул я.

— Как жаль! — Она нехотя перевернулась на бок и, опершись о локоть, попыталась разглядеть незнакомца. — Теперь я так и не узнаю, почему вы заподозрили нашу крошку Джоанну. — Ширли ладонью прикрыла глаза от солнца. — Разрази меня гром, если это не таинственный Хол Дрисколл. К тому же он бежит сломя голову! Никогда бы не подумала, что он способен на такое!

Между тем Дрисколл приближался. Он совсем задохнулся, и пот ручейками струился по его лицу. В глазах Хода застыл леденящий кровь ужас. Когда он поравнялся с нами, я вскочил на ноги как ужаленный.

— Что это с тобой? — удивленно спросила его Ширли.

Хол резко остановился, но никак не мог перевести дыхание.

— Я прогуливался по берегу, — пропыхтел он наконец. — А когда возвращался, решил пройти между дюн. Господи, это какой-то ужас!

— В чем дело? — резко спросил я, чувствуя, как мучительная судорога сводит мне желудок.

— Она лежала там, мертвая, — еле слышно пробормотал он. — Задушена. Вся шея в синяках и ссадинах. Может быть, шея даже сломана, я не знаю. Под каким углом повернута ее голова, уму непостижимо!

— Какого дьявола, о ком ты говоришь? — испуганно воскликнула Ширли, и голос ее сорвался.

— Керри Хартфорд, — устало пробормотал Дрисколл. — Разве я не сказал?

Было уже часа три пополудни, когда лейтенант Шелл добрался наконец до меня. Я появился на пороге гостиной в момент, когда оттуда выходила Джоанна Вейч. Поравнявшись со мной, красотка скорчила презрительную гримаску. Я не обратил на это внимания и только поплотнее закрыл за собой дверь.

Лейтенант нисколько не изменился. Те же глубоко посаженные серые глаза, коротко стриженные седые волосы, тот же неприязненный взгляд.

— А я-то надеялся, — хитро хмыкнул он, — что мне хоть немного повезет и вас кто-нибудь прикончит. Уверен, с вашим приездом количество преступников сильно сократилось. Особенно в Манхэттене. С другой стороны, не успели вы появиться, как не меньше сотни людей готовы уже разорвать вас на куски. Возьмите хотя бы меня. Я вас недолюбливаю, а мы виделись всего-то пару раз в Санта-Байе. А сколько таких в Манхэттене?!

Я уселся за обеденный стол напротив него и попытался обезоружить лейтенанта сияющей доброжелательной улыбкой.

— Благодарю за комплименты, лейтенант, надеюсь, у вас тоже все хорошо?

— Мерзавец, — проворчал он. — Один взгляд на твою физиономию —  и я чувствую, как у меня разливается желчь. Эта Шанни, о Господи, Шанни О’Тул, она что, не в своем уме? Похоже, так оно и есть! Иначе не наняла бы тебя. Плетет несусветное, сделала, мол, это потому, что кто-то хочет ее убить. Слышали вы что-нибудь подобное?!

— И считает, что это один из присутствующих здесь шестерых. Кроме них, она не знает никого в нашем огромном мире, — подхватил я. — Седьмого подозреваемого можно уже не считать. Она сама сейчас стала жертвой.

— Не сейчас, — буркнул лейтенант. — Коронер говорит, ее задушили между полуночью и тремя ночи. И случилось это не здесь, не в дюнах перед домом. Ее тело просто откуда-то принесли и оставили здесь.

— А следы? — с самым невинным видом спросил я.

— И что такого чертовски привлекательного в этом проклятом пляже, что прошлой ночью здесь шлялись все кому не лень?! — рявкнул полицейский. — На песке масса отпечатков, можно подумать, здесь прошла целая армия! — Свирепо закусив тонкую черную сигару, он закурил и выпустил облачко дыма. — Ладно, Бойд, давайте начнем с самого начала. Вы взялись за дело потому, что сочли хозяйку дома слишком доверчивой, правда?

— Не совсем так, лейтенант. — Я покачал головой. — В Манхэттене она клялась и божилась, что попытки покончить с ней были и раньше. Только вчера вечером мне удалось заставить ее признаться, что все это — плод ее богатого воображения.

— А дама, которую убили, — продолжал лейтенант, — Керри Хартфорд, кажется? Личная секретарша преуспевающего юриста с сомнительной репутацией. Я в жизни не видел, чтобы так убивались, как он. Он говорит о ней так, словно эта девушка просто святая. И убить ее мог лишь сексуальный маньяк. Никто в здравом уме, тем более если хорошо знал Керри Хартфорд, не мог относиться к ней иначе, как с любовью и уважением. Вот так!

— Вы тоже думаете, что это убийство на сексуальной почве? — поинтересовался я.

Он вынул изо рта изжеванную сигару и посмотрел на нее с таким отвращением, словно считал персонально ответственной за всю ту мерзость, что творится в нашем мире.

— Нет, не похоже. Конечно, она могла нарваться на какого-нибудь ненормального, получающего сексуальное удовлетворение, удушая свою жертву. Обычного кровожадного маньяка, рыскавшего среди дюн в поисках новой жертвы. Но нет, я что-то в это не верю. Что же касается ее босса, Вилана, так он клянется, что даже не подозревал, что она здесь, в Санта-Байе. Юрист думал, что она мотается по магазинам где-нибудь в Нью-Хэмпшире. Так какого черта ей здесь понадобилось, а, Бойд?

— Хороший вопрос, — заметил я.

Он бросил на меня проницательный взгляд, и мне показалось, что его глаза еще больше ушли в глазницы, если только это вообще возможно.

— А я-то надеялся, что вы мне поможете, — разочарованно сказал он. — Хотя бы потому, что последним видели ее живой.

— Никогда не встречал эту девушку, — отрезал я.

— Но ведь накануне вечером вы видели ее в этом доме, — настаивал лейтенант. — А потом еще расспрашивали всех, куда она подевалась. Говорили, что она появилась и сразу же ушла, но она, значит, была здесь, иначе какого черта вы допытывались, куда она подевалась?!

— Это была просто уловка, — махнул я рукой. — Я слышал, как упомянули это имя. Вот мне и захотелось узнать, кто же она такая. Поэтому я притворился, что только что видел эту девушку, и поинтересовался, куда она исчезла. Понимаете, я добывал информацию.

— Уловка? — недоверчиво протянул лейтенант. — Это грязная попытка выкрутиться, Бойд. Но со мной такие вещи не проходят!

— Вы ошибаетесь, — сухо сказал я, пожимая плечами.

— Вчера вечером вы не пришли обедать, — продолжал лейтенант Шелл все тем же равнодушным тоном. — Где вы были?

— Отправился прогуляться по берегу.

— Чтобы с кем-то встретиться? — прищурился он.

— Просто подышать воздухом, — заявил я. — Мне надо было проветриться.

— Все разошлись по своим спальням около полуночи, — заметил он. — Шумейкеру не спалось, и он отправился в гостиную чего-нибудь выпить. И там увидел, как вы вошли в комнату с балкона.

— Дышал свежим воздухом, прежде чем отправиться в постель, — невозмутимо повторил я.

— Или пытались незаметно вернуться в дом, убрав тело девушки, которую задушили вечером, — холодно процедил он сквозь зубы. — Вы влезли на балкон и тут нарвались на Шумейкера, который был в гостиной.

— Ну хорошо, — ответил я. — Допустим, все было так. Тогда почему, по-вашему, я не переждал на балконе, пока он уйдет?

— Похоже, именно вы и убили Керри Хартфорд, — задумчиво заключил он. — Хотите узнать мои соображения? Уж слишком быстро, черт вас возьми, вы согласились с моим предположением, что эта девица О’Тул не в своем уме. Думается, дело вовсе не в том, что она боится за свою жизнь. Просто наняла вас для того, чтобы вы прикончили эту девушку. И вы так и сделали. Осталось только выяснить, зачем понадобилось ее убивать. По-моему, это как-то связано с наследством. От Вилана я знаю об условиях завещания. Двадцать миллионов зеленых, неплохо, правда? Да с такой кучей деньжищ можно заказывать убийства оптом и в розницу! И как только я выясню, кому помешала эта Хартфорд, вам обоим придет конец. Слышите, Бойд? Девица О’Тул с ее фантазиями просто прикрытие. А всю грязную работу вы взяли на себя. — Он мрачно ухмыльнулся. — И не пытайтесь смотаться из города. Вам не добраться даже до проселочной дороги, не то что до аэропорта.

— Вы совершенно спятили, лейтенант, — устало пробормотал я. — Впрочем, ничего другого я и не предполагал. Только теперь все точки над «і» поставлены.

— Главное теперь — выяснить, зачем Шанни О’Тул понадобилась смерть Керри Хартфорд, — рассуждал лейтенант Шелл. — И я буду копать, пока не докопаюсь до истины.

— Вы закончили? — прервал его я.

— Пока да, — огрызнулся он.

Я встал со стула и, не говоря ни слова, направился к двери. Не успел я взяться за ручку, как он окликнул меня.

— Я кое-что забыл, Бойд, — твердо сказал он. — На вашем месте я бы позаботился, чтобы с девицей О’Тул, не дай Бог, не приключилось беды. Вы же понимаете, если с ней что-то случится, у меня не будет сомнений в том, кто ее убрал!

Мне страшно хотелось выпить и немного подумать. И я решил, что лучше сначала выпить, а потом и думать будет легче. Отправившись в гостиную, я обнаружил там целую компанию гостей, которые еще до меня пришли к такому же выводу. Роль бармена играл Шумейкер, а Ширли, сидя на высоком табурете, не сводила с него глаз. Я вскарабкался на другой табурет, и тут Шумейкер почему-то взглянул на меня с неожиданной симпатией.

— Этот лейтенант, — сказал он, — упрям просто как осел! Не иначе, папаша его приехал сюда из Техаса! Что вам налить, Бойд?

— Водки со льдом, — буркнул я.

— До сих пор не могу поверить, — сдавленно пробормотала Ширли, — кому понадобилось убивать Керри Хартфорд?

Шумейкер пододвинул мне бокал.

— Это все какой-то абсурд! Подумать только, Шанни наняла вас, чтобы обезопасить свою жизнь, а убили Керри Хартфорд!

— Чак очень переживает, — сочувственно заметила Ширли. — Только лейтенант оставил его в покое, он сразу же отправился к себе и до сих пор не появлялся.

— Пришлось рассказать лейтенанту, как вчера ночью вы вошли через балкон, — виновато произнес Мартин. — Мне показалось, что все это ерунда. Ведь ни один нормальный человек не поверит, что частный детектив, нанятый в качестве телохранителя, может сам совершить убийство?! Вы согласны?

— А с чего вы взяли, что лейтенант нормальный человек? — с горечью пробормотал я.

— Ну, тогда, — тихо добавил он, — простите меня. Я просто вспомнил об этом, ну и сказал.

— У меня есть предложение, — выпалил я вдруг.

Мартин вышел из-за стойки бара и чуть ли не бегом устремился к двери. Если бы мне хоть немного везло, он бы споткнулся о коврик и сломал себе ногу. Но с моим нынешним везением надеяться на это не приходилось…

— Я вот о чем думаю, — продолжала Ширли Симпсон, — а какого дьявола Керри делала в Санта-Байе?

— Вот и Шелл меня об этом же спросил, — подхватил я.

— Как вы думаете, может, ей удалось что-то узнать? Ну, например, вдруг секретарша Вилана догадалась, кто планирует убийство Шанни, и приехала, чтобы помешать этому?! Но кто бы это ни был, он успел убить ее раньше.

— Может быть, вы и правы, — вздохнул я. — Расскажите-ка мне немного о личной жизни Шанни.

— Черт вас побери, зачем это вам?! — воскликнула брюнетка.

— Ответьте мне прямо на один вопрос, — настаивал я. — Она девственница, нимфоманка или…

— Не имею ни малейшего понятия, — сказала Ширли равнодушно. — Насколько мне известно, во время учебы в колледже она была девственницей. А чего же вы ожидали при ее-то жизни с таким дядюшкой?! Может, она и сейчас еще девственница. Впрочем, не знаю. — Темные глаза Ширли с неприязнью глядели на меня. — Это действительно важно, Бойд, или вам просто любопытно?

— А что вам известно о Керри Хартфорд?

— Для чего вам все это? Собираетесь написать что-нибудь новенькое о сексе?

— Пожалуйста, ответьте мне, Ширли, — попросил я.

Она поджала губы.

— Не знаю, что и сказать вам. Ведь мы не были близко знакомы, — после некоторой паузы нерешительно пробормотала она. — Керри была на редкость привлекательна. Эта девушка могла бы заполучить кого угодно. С этим не было бы проблем. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Ну а Джоанна Вейч? Она действительно нимфоманка? — не унимался я.

— Ну разве этого не видно с первого взгляда?! — воскликнула она. — Достаточно было только посмотреть, что она сделала прошлой ночью с Мартином!

— Вы хотите сказать, что он был с ней? — переспросил я.

— Ах, да бросьте вы! Я не первый день знаю Мартина. Так что сразу же догадалась. Да и все признаки налицо! Вспомните! Полное изнеможение, налитые кровью глаза, нервный тик. А ведь для него секс — это что-то вроде физзарядки.

— Так вы уверены, что с ним была именно Джоанна? — повторил я.

— А кто же еще, Господи ты Боже мой?! Уж не думаете ли вы, что это была я? — Девушка прищурилась. — Или вы думаете, что он был с Шанни? Тогда вы точно спятили, Бойд.

— Это могла быть любая из вас, — дружелюбно подытожил я.

— Я же только что сказала, что это была не я! — рассердилась брюнетка.

— Но вы ведь врете так же легко, как дышите, Ширли, — вздохнул я. — Я все помню.

— Знаете, — резко сказала она, — я искренне надеюсь, что следующей жертвой станете вы, Бойд!

Соскользнув с табурета, девушка быстро направилась к дверям. Бойд, как всегда, неотразим, кисло подумал я. Бывают времена, когда от моего замечательного профиля просто нет никакого толку. Допив все, что оставалось в моем бокале, я вышел из гостиной и поднялся по лестнице на второй этаж. Там находились спальни. Я коротко постучал в дверь комнаты Джоанны Вейч.

Услышав ее голос, разрешавший мне войти, я немедленно так и сделал. Девушка стояла ко мне спиной и пристально вглядывалась во что-то за окном. Каштаново-рыжие волосы пышной гривой окутывали ее плечи, и, кроме коротеньких ослепительно-белых штанишек, на ней не было больше ничего.

— И что теперь? — не поворачиваясь, равнодушно спросила она.

— Должно быть, вчера ночью я был не в себе, — сказал, извиняясь, я. — Не начать ли нам снова?

Она резко повернулась ко мне и застыла, скрестив руки под упругой грудью. По-видимому, ее совершенно не волновала собственная нагота.

— Это вы? — В ее голосе я не уловил даже намека на радость. — Что вам здесь надо, черт возьми?!

— Меня очень заинтриговала ваша теория, — заявил я. — Вы высказали предположение, что кто-то может шантажировать Шанни с целью получения части ее наследства. Задумав убить его или их, она для начала наняла меня охранять собственную жизнь. Помните?

— Нет, — коротко буркнула Джоанна.

— Этой ночью Керри Хартфорд была найдена задушенной, — невозмутимо продолжал я. — Пока как будто ваша теория подтверждается.

— Убирайтесь вон, Бойд, — сказала она, — меня тошнит от вас.

— Вы все трое учились в колледже, — излагал я свои мысли. — Потом вы почему-то бросили все и ушли. Я хочу знать, почему.

— Мой отец скоропостижно умер от сердечного приступа, — прошептала она. — Прямо за столом, во время обеда. Страховки у него не было. И денег ни гроша.

— И что же вы делали дальше?

— Я отправилась в Манхэттен искать счастья, — горько улыбнулась девушка. — По-моему, я была одной из немногих, кто еще верил в американскую мечту. Впрочем, какое это имеет значение?

— Вам удалось чего-то добиться? — не унимался я.

— Я пыталась… — Она махнула рукой. — Нашла способ зарабатывать на жизнь не слишком изнурительным трудом. Работа была не всегда, но меня это вполне устраивало.

— Девочкой по вызову? — уточнил я.

Она пожала плечами.

— Называйте, как хотите.

— А потом, пару месяцев назад, вы отыскали Шанни? — подсказал я.

— Шанни сама нашла меня. Мой телефон есть в справочнике. При моей профессии это необходимо. — Уголки ее губ поползли вниз. — Как все просто, не правда ли?

— И что же ей было нужно?

— Просто повидаться со старой приятельницей, сообщить, что она в Манхэттене, и предложить зайти к ней выпить и поболтать о прежних временах.

— И пригласить вас провести пару недель в этом доме, верно? — вновь подсказал я.

— Это было позже, — возразила она.

— Сколько Шанни вам заплатила? — спросил я прямо в лоб.

— За что? — не поняла она.

— За то, что вы жили здесь в полном одиночестве. Что прикрывали ее, отвечали на телефонные звонки, вынимали почту, отделывались от неожиданных посетителей. Сколько, Джоанна? — настаивал я.

— Это она вам рассказала?

— Нет, — отрезал я. — Сам догадался. Слишком уж уверенно вы излагали вчера эту вашу теорию. Следовательно, что-то вам было известно, что-то навело вас на мысль о шантаже. Что-то, что знали только вы.

Она подошла к шкафу, вытащила короткий черный халатик и не спеша накинула его.

— Хотите выпить, Бойд? Шампанское все еще здесь. Может быть, немного теплое, но это лучше, чем ничего.

— Нет уж, спасибо, — решительно отказался я.

— Шанни попросила меня приехать прямо сюда, — медленно начала она рассказывать. — Сама позвонила мне в Манхэттен. Мне показалось, что она чем-то взволнована. Я попыталась объяснить, что не могу бросить работу на целых две недели. И тогда она пообещала заплатить мне столько, что я ничего не потеряю. Подумав, я решила, что это неплохая мысль. Провести две недели нежась на солнышке, просто отдохнуть. У вас не найдется сигареты, Бойд?

— Конечно. — Я протянул ей сигареты и поднес зажигалку. — Таким образом, вы появились в этом доме, а она тут же уехала?

— Именно так. — Джоанна присела на краешек кровати и сделала глубокую затяжку. — Шанни вернулась только через десять дней.

— Вы знаете, с кем она была?

— Нет. — Джоанна задумчиво покачала головой. — Она уехала в собственной машине одна. Так же и вернулась. Сама Шанни ни словом не обмолвилась, с кем провела все это время, а я и не спрашивала. Это не мое дело.

— А что случилось в то время, пока ее не было?

— Мы договорились, что каждое утро около десяти Шанни будет звонить мне, чтобы узнать, все ли в порядке. Прошло после ее отъезда, по-моему, дней десять, и вдруг ни с того ни с сего на пороге появляется эта дама. Как с неба свалилась! Ни письма, ни открытки, вообще никакого предупреждения, что собирается приехать. Я открыла дверь, а она тут как тут!

— Кто, Керри Хартфорд? — уточнил я.

— Она самая! По-моему, увидев меня, она страшно удивилась. Пришлось объяснить, что я — приятельница Шанни и сейчас живу у нее. Она, в свою очередь, сказала, что работает у Чака Вилана и привезла кое-какие бумаги Шанни на подпись. Вот идиотизм! Я была просто в панике, не знала, что делать! Что-то плела, Шанни, дескать, уехала на весь день и вернется только поздно вечером, да и то не точно. Незваная гостья мило улыбнулась и пообещала прийти завтра. Хорошо, что Шанни оставила номер телефона, по которому я могла позвонить, если стрясется что-то неожиданное. Это был как раз тот случай. Поэтому я набрала номер и услышала мужской голос. Я попросила позвать Шанни, и она почти сразу взяла трубку. Пришлось объяснить, в чем дело, и Шанни сказала, что немедленно выезжает.

— Мужской голос был вам знаком?

— Нет, голос как голос. Шанни примчалась домой после обеда. Представьте, и Керри Хартфорд не утерпела и вернулась тем же вечером, вскоре после Шанни. Вот сука! Не знаю, о чем они говорили, — взволнованно продолжала Джоанна, — но, когда Керри наконец уехала, Шанни чуть не плакала. Она тряслась как в лихорадке, и мне пришлось влить в нее почти полбутылки бренди, прежде чем она немного пришла в себя.

— А потом Шанни опять уехала к тому парню? — спросил я.

— Нет, она осталась здесь. Шанни сказала, что не доверяет Керри и боится, что та снова вернется. Поэтому мы провели вдвоем два довольно-таки тоскливых дня, а потом я вернулась к себе.

— Вскоре она позвонила еще раз и снова попросила вас приехать на несколько дней, — подсказал я.

— На тех же условиях, — кивнула Джоанна. — Шанни обещала возместить мне все материальные потери. Но будьте уверены, она ни словечка не сказала, для чего я ей опять понадобилась!

— Поэтому вы и решили, что Керри Хартфорд ее шантажирует? — подытожил я.

— И тот парень, — добавила девушка. — Должно быть, они сговорились. Шанни конечно же рассказывала мне о завещании. Если кто-нибудь сможет представить Чаку Вилану документы, порочащие Шанни, она не получит ни гроша.

— Да, — подтвердил я. — Только никак не возьму в толк, что это за сексуальные извращения, о которых вы говорите. И какими документами можно это доказать?

— Вам же хорошо известно, в какой строгости воспитывал Шанни этот старый ублюдок, ее дядюшка! — воскликнула Джоанна. — Сплошное издевательство, другого слова и не подберешь! В результате, если хотите знать, достаточно было свести ее с парнем, в которого она бы по-настоящему влюбилась, и тогда можно втянуть ее во что угодно. В том числе заставить делать то, что любой законник назовет сексуальным извращением. Можно ведь и сфотографировать все это!

— Предположим, вы правы, — задумчиво сказал я. — Мужчины, которых она в то время хорошо знала, — это Дрисколл и Фром. Как думаете, который из них?

— Дрисколл, — не задумываясь, выпалила Джоанна. — На Фрома все это как-то не похоже. Да и потом, он ведь и сам богат.

— Слышал такие разговоры, — протянул я. — В таком случае остается предположить, что секретаршу Вилана, Керри, тоже убрал Дрисколл. Но почему?

— Или Шанни, — вдруг подсказала Джоанна. — Только не спрашивайте почему. — И она хитро улыбнулась. — Детектив-то ведь вы!

«Проводить расследование, порхая от спальни к спальне, — занятие довольно забавное», — мрачно подумал я, собираясь постучать в дверь комнаты Чака Вилана. Юрист отозвался на стук очень тихо, но мне показалось, что меня пригласили войти. Плотные шторы на окнах были задернуты, и в комнате царил прохладный полумрак. Когда мои глаза понемногу привыкли к темноте, я разглядел щупленькую фигурку, скорчившуюся в кресле возле окна.

— Что вам нужно? — едва слышно спросил он.

— Мне очень жаль, что так вышло с Керри Хартфорд, — с искренним сочувствием проговорил я. — Должно быть, это огромная потеря для вас.

— Это была на редкость славная девочка, — пробормотал он. — И умница к тому же. Я до сих пор не могу поверить, что ее больше нет.

— Скверное для вас время, тем более что приходится отвечать на вопросы, — понимающе заметил я. — Но что делать. Постарайтесь меня понять. Я должен узнать кое-что, и как можно скорее.

— Если это может помочь вам найти ее убийцу, тогда задавайте любые вопросы, Бойд, — с готовностью откликнулся Вилан, — я буду только рад вам помочь!

— До перехода к вам она работала на Джошуа Вайатта?

— Именно так, — кивнул он. — Керри была с ним три года. После того как старика не стало, я предложил ей работать у меня. Ну, во-первых, она превосходно разбиралась во всех его делах, а это могло мне очень помочь в работе. Но главное — ей не было равных в качестве личного секретаря. Для нее не существовало таких понятий, как пустяк или мелочь. Работать Керри могла сколько угодно и никогда не ворчала, если приходилось задержаться. — Чак тяжело вздохнул. — Она была на редкость трудолюбива.

— Насколько я слышал, — осторожно промолвил я, — для Джошуа Вайатта Керри была гораздо больше чем обычная секретарша.

— Какого дьявола?! Что вы имеете в виду? — недовольно спросил он.

— Кое-кто утверждает, что она была его любовницей, — прямо заявил я.

— Грязная ложь! — рявкнул Вилан. — Какой мерзавец распускает про девушку такие пакости?!

— Это не так важно, — отмахнулся я.

— Послушайте, Керри работала с ним три года, вплоть до его смерти. Он умер в семьдесят два года! А ей не было и двадцати восьми, когда она погибла! Это же смешно, в конце концов!

— Ну, так забудьте об этом, — миролюбиво предложил я. — А вам известно, что Керри делала в Санта-Байе?

— Бог свидетель, я сам ломал над этим голову! — раздраженно буркнул он. — Я-то думал, что она присматривает за моими делами в Нью-Хэмпшире!

— Давайте пофантазируем. Предположим, кто-то принес вам документы, порочащие Шанни. В них говорится, что она увлекается наркотиками, или сексуальная извращенка, или замешана в каких-нибудь темных махинациях, а вы вдруг решили закрыть на это глаза?

— Вы хотите знать последствия? — Он рассмеялся коротким, лающим смехом. — Не забывайте, Бойд, я всего лишь распорядитель наследства. Моя прямая обязанность — следить, чтобы выполнялись все условия завещания покойного Вайатта. И если я этого не буду делать, на меня можно в официальном порядке подать жалобу, обвинив в пренебрежении служебным долгом. И я вас уверяю, если это будет доказано, мне грозит не только потеря должности, но и позорное исключение из адвокатской коллегии. Вам понятно?

— Давайте тогда рассмотрим другую версию, — предложил я. — Предположим, документы, порочащие Шанни, находятся у кого-то на руках и, вместо того чтобы принести их вам, он начинает ее шантажировать. Что тогда?

— Вы имеете в виду, что этим могла заниматься Керри? — спросил он ледяным тоном.

— Совсем не обязательно, — уклончиво ответил я. — Предположим, Шанни согласилась уплатить шантажисту после того, как обретет наследство? А потом, получив деньги, вдруг передумала. Может ли шантажист в этом случае навредить ей?

— Это вопрос времени, — задумался преуспевающий юрист. — Если шантажист обладает доказательствами, что она нарушила условия завещания до достижения двадцати пяти лет, то есть до получения наследства, она дело проиграет и суд оставит ее без гроша.

— Таким образом, шантажист может держать ее за горло чуть ли не до самой смерти?

— Да, — твердо ответил юрист. — Послушайте, Бойд, я не совсем понимаю, чего вы хотите, но если думаете, что Керри могла…

— Послушайте, не стоит торопиться с выводами, — перебил я его. — Если все было так, как я предполагаю, то шантажист кровно заинтересован, чтобы Шанни прожила чертовски длинную жизнь!

— При таких обстоятельствах — несомненно! — поддержал он.

— Тогда кто же пытается избавиться от Шанни?

В полутемной комнате воцарилось долгое молчание.

— Неужели вы хотите сказать, что все эти россказни о том, что от нее хотят избавиться, не более чем прикрытие для чего-то другого? — наконец не выдержал он.

— Не знаю, — честно признался я. — Хотя это вполне возможно. Предположим, Керри Хартфорд догадалась обо всем и тайно приехала сюда, чтобы помешать. Такое возможно?

— И девушку задушили, в благодарность за все ее хлопоты, — горько усмехнулся он. — Нет, мне трудно в это поверить. Со своими подозрениями она, вне всякого сомнения, прежде всего пришла бы ко мне.

— И тем самым оставила бы Шанни без денег? — недоверчиво спросил я.

— Вы правы, — кивнул он. — Керри была очень привязана к Шанни и всегда старалась защищать ее. Она вечно твердила, что девочка при дяде жила в совершенно ненормальной обстановке. Поэтому, если бы речь шла только о шантаже, Керри сообразила бы, что посвящать во все это меня не надо.

— А вы-то сами что думаете о Шанни? — поинтересовался я.

— Я тоже очень привязан к ней, — натянуто сказал Вилан. — Впрочем, вы поставили меня в весьма неудобное положение, Бойд. Как официальное лицо, которому доверено распоряжаться наследством ее дяди, я должен считать Шанни вне подозрений. Сейчас, во всяком случае, этот разговор можно считать законченным. Вам понятно, Бойд?

— Всего один вопрос, — не унимался я. — Вы говорили мне о финансовом положении Роджера Фрома — все это правда? Я имею в виду, вы знаете это точно?

— Я хороший юрист, Бойд, — холодно процедил он, — и не привык пользоваться сплетнями. То, что я сказал о его состоянии, абсолютно точно. Я мог ошибиться на пятьдесят тысяч долларов в ту или другую сторону. Не больше.

— Спасибо, мистер Вилан, — поблагодарил я.

— А теперь убирайтесь отсюда, Бойд, — потребовал распорядитель наследства Шанни.

Я вышел в коридор и, следуя избранной тактике, постучал в дверь комнаты Дрисколла. Ответа не последовало, поэтому я решил спуститься вниз. Гостиная была пуста, и я отправился на веранду. Там я обнаружил Шанни. Невидящим взором девушка смотрела в синюю даль океана. На этот раз на ней была просторная бесформенная хламида, отливавшая всеми спектрами коричневых оттенков. Каким-то образом Шанни умудрилась выглядеть в подобном одеянии достаточно хрупкой. Заслышав мои шаги, она медленно обернулась, и я увидел, что вокруг ее глаз залегли широкие темные круги.

— Привет, Дэнни, — безжизненным голосом произнесла она. — Поганый сегодня денек, ничего не скажешь. Но, как ни странно, я рада, что ты пришел.

— Тебе она нравилась? — сразу же спросил я.

— Кто, Керри? — Девушка поспешно кивнула. — Только теперь поздно уже жалеть. Слишком поздно я поняла, что она всегда была мне настоящим другом.

— Наверное, вы подолгу бывали вместе во время твоих каникул?

— В этом огромном доме мы всегда были только втроем, — сказала она. — И если бы не Керри, я просто сошла бы с ума.

— Особенно когда твой дядюшка перестал с тобой разговаривать? — многозначительно улыбнулся я. — После того, как ты застала их вдвоем в самой немыслимой позе?

— Ты просто хладнокровный ублюдок, понимаешь, Бойд! — процедила она. — Я же сказала, что Керри потом мне все объяснила, убедила, что этого старого и очень одинокого человека я должна постараться понять. Все это даже как-то сблизило нас, мы стали почти подругами.

— А от чего умер дядя Джош? — поинтересовался я.

— Сердечный приступ, — ответила Шанни. — Однажды вечером, как обычно, он гулял здесь, на веранде. Дядя любил наблюдать, как солнце медленно опускается за горизонт. Это было чем-то вроде ежевечернего ритуала. Впрочем, я никогда не понимала, почему это ему так нравится. — Ее голос вдруг сорвался. — Все, что произошло дальше, было ужасно! Я находилась в гостиной, когда вдруг услышала какой-то странный хрип, как будто он пытался закричать, но не смог и стал задыхаться. Я выбежала на веранду, но было уже слишком поздно! Дядя склонился над перилами и уже сползал вниз. Я бросилась к нему, попыталась схватить за ногу, но не успела. — При этом воспоминании лицо девушки исказило страдание. — В то время у нас была маленькая прогулочная яхта, — овладев собой, продолжала она. — Скорее даже шлюпка. Она всегда была пришвартована на берегу, прямо под балконом. Дядя упал как раз на нее и разбил себе голову о сиденье. — Шанни передернула плечами. — Это было ужасно!

— Но ведь он умер раньше, до падения, от сердечного приступа? — напомнил я.

— Да, конечно. — Она поспешно кивнула. — Но мне от этого не легче.

— А с кем ты провела три месяца, когда все были уверены, что ты пребываешь здесь в полном одиночестве? — небрежно спросил я, словно мы просто дружески болтаем. — В то самое время, когда ты уговорила Джоанну Вейч прикрыть тебя на время отъезда?

Она испуганно глянула на меня.

— Не понимаю, о чем это ты?

— Все считали, что ты уехала из города на две недели, — объяснил я. — Но через десять дней на пороге этого дома, словно чертик из коробочки, появилась Керри Хартфорд. Она якобы привезла документы, которые тебе нужно было подписать. Поэтому Джоанна была вынуждена позвонить по тому номеру, который ты ей оставила на крайний случай. И ты немедленно вернулась.

— Это Джоанна тебе рассказала? — дрогнувшим голосом спросила Шанни.

— Ну а кто же еще? — отозвался я.

— Вот сука! — Шанни вся дрожала. — Проклятая ревнивая дрянь!

— Ревнивая? — переспросил я.

Девушка зажала ладонью рот и резко повернулась ко мне спиной. Мне показалось, что ее плечи вздрагивали от рыданий.

— Видно, пора рассказать тебе обо всем, — превозмогая себя, с трудом произнесла она. — Но не пытайся использовать эти сведения против меня, Бойд. Можешь не сомневаться, я буду все отрицать. Скажу, что все это плод твоего собственного похотливого воображения, понял?

— Конечно, — кивнул я.

— Дядюшка Джошуа свято верил, что под его опекой я вырасту самой чистой и целомудренной девушкой на всем белом свете! Когда он отправил меня в колледж, я была чертовски непорочна. Девчонки просто не могли в это поверить! В конце концов они все-таки поверили, но это не слишком-то им понравилось. Слухи о моей невинности доползли и до парней. Так что если бы у меня и возникло желание с кем-то встречаться, то никому из них это и в голову бы не пришло! Поэтому можешь себе представить, в каком я была шоке, когда наткнулась на дядю с секретаршей. И только потом, после разговора с Керри, я понемногу начала понимать, что произошло. Но ведь это было так чертовски несправедливо! Дядя Джош Считал, что радости жизни существуют только для него, а мне не позволял даже просто дружить с моими сверстниками, не то что пойти на свидание! А потом Керри рассказала мне о его завещании — она сама печатала его пару месяцев назад. И о том, как мне надлежит вести себя до двадцати пяти лет. — Она умолкла, и воцарилось напряженное молчание. — Но потом Керри намекнула, что у меня есть выход, — осевшим голосом продолжала она. — И вполне безопасный. Я смогу дать волю своим чувствам и удовлетворить чувственный голод, и никто — в том числе и дядя Джош — ничего не узнает.

— Керри была бисексуалкой, — закончил я за нее. — И предложила вступить с ней в связь?

Шанни коротко кивнула.

— Как это случается? Как можно узнать, что у человека на уме? Когда однажды Джоанна вдруг позвонила мне, я подумала: вот было бы забавно встретиться после такого перерыва, и пригласила ее приехать. И однажды вечером она действительно появилась. Джоанна выглядела просто потрясающе, ну, ты понимаешь? Я чуть не умерла от изумления, когда она призналась, что работает вроде как девушкой по вызову. Она оживленно болтала о всех тех мужчинах, с которыми спала. И я спросила, не вызывает ли у нее отвращение сам секс. Она рассмеялась и, покачав головой, сообщила, что получает удовольствие с девушками, а мужчины — это так, ради денег. И потом вдруг коснулась меня, и я… — Она закусила губу. — Впрочем, ты можешь догадаться и сам, что было дальше!

— И ты пригласила ее пожить здесь, в этом доме, — подвел я итог.

— Совершенно верно, — просто сказала она. — И все было замечательно, пока нам на голову неожиданно не свалилась Керри. Если ты никогда не видел, как два бульдога вцепляются друг другу в горло, Бойд, советую посмотреть! Они чуть было не повыдирали друг другу волосы, орали как сумасшедшие, осыпая оскорблениями одна другую! Керри уехала на следующий день, ей нужно было вернуться в контору к Вилану. Джоанна осталась еще ровно на столько, чтобы избить меня до полусмерти, и в конце концов тоже умчалась. — Шанни снова повернулась ко мне лицом, слезы ручейками стекали по ее бледному лицу. — Не знаю, понимаешь ли ты, чего мне стоит рассказывать тебе все это!

— А почему же ты снова пригласила Джоанну приехать? — осторожно спросил я.

— Потому, что к этому времени я окончательно убедилась, что кто-то хочет избавиться от меня. И подумала, что это вполне может быть Джоанна. И единственное, чем я могла удержать ее, — это попросить приехать и поклясться, что Керри здесь никогда не будет. Я торжественно пообещала, что не скажу Керри ни слова и это будет как бы наше примирение после той ссоры.

— Все так и было? — с безразличным видом спросил я.

— Я так и знала, что ты не удержишься от этого вопроса, — горько вздохнула она. — Нет, этого не произошло. И никогда не будет!

— Ты думаешь, Джоанна выдумала эту историю о мужчине, с которым ты проводила время, лишь бы насолить тебе?

— Для чего же еще? — Она равнодушно повела плечом. — Ты просто не представляешь, на что способна эта подлая сука!

— А где была Керри, когда с дядюшкой Джошем случился сердечный приступ?

— Что? — Шанни растерянно заморгала. — Не знаю. Где-то на кухне, наверное. Мы обычно по очереди готовили обед. У меня в этот момент произошел провал в памяти. Наверное, из-за шока, когда я увидела, как он перевалился через перила. Думаю, я закричала, потому что Керри тут же выскочила на балксн.

— Как думаешь, зачем было Керри приезжать сюда тайно?

— Честное слово, не знаю. — Глаза девушки потемнели. — Может быть, заподозрила, что Джоанна здесь, и решила убедиться в этом.

— Должно быть, кто-то все-таки знал, что она приехала, — уверенно сказал я.

— Потому что ее убили, — кивнула Шанни, и лицо ее помертвело.

— Что с тобой? — испуганно воскликнул я.

— Я просто вдруг вспомнила — нет! Это просто глупо! — Она затрясла головой. — Никакая женщина не смогла бы так поступить с Керри! Наверняка ее убил мужчина.

— Не обязательно, — тяжело вздохнул я. — Любая женщина в критический момент может обладать сверхчеловеческой силой. Особенно в состоянии эмоционального потрясения.

Ее глаза изумленно расширились.

— Вчера, во время обеда, зазвонил телефон. Когда раздался звонок, я была занята, поэтому крикнула, чтобы кто-нибудь взял трубку. Просили Джоанну. Она подошла в гостиную и говорила там.

— И кто же по твоей просьбе взял трубку? — спросил я.

— По-моему, Хол. — Шанни на минуту задумалась. — Нет, я ошиблась. Это был Мартин.

— Шумейкер? — угрюмо переспросил я. — Да ведь сейчас он даже и не вспомнит, мужской был голос или женский.

— Что рассуждать без толку? — свистящим шепотом произнесла она. — Обе девушки в ту ночь были на берегу в дюнах. Обе невероятно привлекательны. И одна из них задушила другую!

Снова поднявшись к себе в комнату, я растянулся на кровати, пытаясь переварить услышанное. Проснулся, когда перевалило за семь. Чертыхнувшись, я наскоро принял душ и уже собирался спуститься в гостиную, когда дверь моя настежь распахнулась и в комнату ворвался Фром.

— Подите вы к дьяволу, Бойд! — заорал он. — Я весь вечер думал об этом. — Его карие глаза горели яростью. — Вы же чуть не прикончили меня сегодня на берегу утром. И только одному Богу известно за что!

— Вы абсолютно правы, — миролюбиво сказал я, — и поэтому примите мои глубочайшие извинения!

— В этот раз все будет по-другому, — осклабился он. — Теперь вам не удастся застать меня врасплох! И я… — Он вдруг осекся и испуганно заморгал. — Что вы сказали?!

— Я сказал, что вы абсолютно правы и я прошу прощения, — терпеливо повторил я. — Но если вам полегчает, когда вы меня стукнете, то вперед!

— Может, и полегчало бы. — Роджер растерянно потер правый кулак.

— Беда в том, — я обезоруживающе улыбнулся, — что при моем отвратительном характере я просто не смогу удержаться и дам вам сдачи.

— Вы что, серьезно, Бойд? — Он разжал кулак и осторожно погладил себя по животу. — В таком случае лучше я приму ваши извинения.

Я снова улыбнулся, и он, немного поколебавшись, криво усмехнулся в ответ.

— Ладно, — махнув рукой, сказал Фром. — Я пришел не за тем, чтобы доставить вам удовольствие выбить из меня душу. Просто мне казалось, что я не должен оставлять обиду без ответа.

— Я вас вполне понимаю, — кивнул я. — Думаю, во всем виноват проклятый мистраль, или это просто время года такое?

— Да и место неподходящее, — проворчал он. — В любом случае после всего, что здесь случилось, наша ссора выглядит сущим пустяком.

— Вы ее знали? — прямо спросил я.

— Пару раз видел, когда она приезжала сюда вместе с Виланом. Мне она показалась славной девушкой. Очень хладнокровная и компетентная, но в то же время очень женственная.

— Ей бы понравилось ваше особое внимание, как вы думаете? Скажем, если бы вы стали ухаживать за ней?

— Я? — Он испуганно заморгал. — Но эта девушка меня совершенно не интересовала! Поверьте мне, Бойд.

— А если бы за ней приударил другой мужчина?

— Трудно сказать. — Роджер на минуту задумался. — Полагаю, она просто не обратила бы внимания, понимаете? Обычно все девушки реагируют на присутствие мужчин, каждая по-своему. Керри была совсем другая: похоже, ей было на них наплевать.

— Вот странно, — присвистнул я.

— Ну… — Он был слегка ошарашен моей реакцией. — Надеюсь, это все?

— Вы не будете возражать, если я задам вам еще пару вопросов? — спросил я и тут же открыл рот, чтобы не дать ему возможность улизнуть. — Вы действительно делали предложение Шанни?

— Да.

— И она вам отказала?

Он утвердительно кивнул.

— Почему? — напирал я.

— Бог его знает. Обычный довод: мол, не чувствует ко мне ничего похожего на любовь.

— А она не упоминала об условиях завещания ее дядюшки?

— Насколько я помню, нет. А при чем тут проклятое завещание? Как оно может повлиять на наши взаимоотношения?! — недоумевал Роджер.

— Шанни просто не имеет права выходить замуж до двадцати пяти лет, — пояснил я. — А если нарушит это условие завещания и выйдет, потеряет все деньги.

— О Господи! — Он передернул плечами. — Даже представить себе не мог. Но ее деньги для меня ничего не значат! Кроме шуток, Бойд. Я ведь сам достаточно богат. И если бы она в самом деле хотела выйти за меня, то наняла бы адвокатов, чтобы оспорить завещание!

Я бросил на него испытующий взгляд. Глаза Фрома гневно сверкали, лицо побагровело от бешенства.

— А вы знаете, что наследство ее дядюшки составляет больше двадцати миллионов долларов? — спросил я.

— Дьявольщина! — Челюсть его отвисла. — Так много? Теперь понятно, почему она просто рассмеялась мне в лицо. Очевидно, решила, что я охочусь за наследством ее дядюшки!

Лицо его потемнело, он резко повернулся и почти бегом кинулся из комнаты. На игру не похоже, решил я. Фром отреагировал так, как на его месте сделал бы любой нормальный человек, будь я проклят! Итак, допустим, Шанни солгала мне и, как утверждает Джоанна, действительно провела десять дней с неизвестным мужчиной. Тогда это мог быть кто угодно, но только не Роджер Фром. Я подождал подольше, дал Роджеру время спуститься, куда он там собирался, потом вытащил пистолет из ящика письменного стола. Затем тихо вышел из комнаты и направился прямиком к Джоанне. На этот раз я не стал стучать. Просто распахнул дверь и вошел.

Первое, что мне пришло в голову при виде этой девушки, — это что она просто сильно экономит на одежде. Видимо, она только что вышла из душа. Потому была совершенно голая и, стоя перед огромным зеркалом, большой пуховкой покрывала все тело тонким слоем пудры. При этом она то поворачивалась, то замирала в чувственном самолюбовании. Я отметил, что, когда за мной с громким стуком захлопнулась дверь, рука ее даже не дрогнула.

— Меня обычно не волнуют любители подглядывать, — небрежно бросила она через плечо. — Но боюсь, для вас придется сделать исключение, дорогой Бойд!

— Я говорил с Шанни, — перебил я.

— Ну, уж в этом можно было не сомневаться! — Она послала восхищенную улыбку своему отражению в зеркале. — Догадываюсь: она в слезах бросилась перед вами на колени и поведала чудовищную правду о нас?

— О ваших интимных отношениях? — усмехнулся я. — Конечно.

— И о дорогой душечке Керри тоже? — добавила она.

— И о Керри, — кивнул я.

Джоанна медленно обернулась и небрежно протянула мне пуховку.

— Будьте столь любезны, попудрите мне спину, — попросила она. — Кстати, я безумно боюсь щекотки, так что не удивляйтесь, если начну хихикать. Да и вообще, мало ли что!

— Нет уж, увольте, — решительно отказался я.

Красотка саркастически хмыкнула.

— Ничто так не отпугивает мужчину, как сознание того, что девушка предпочла бы ему любую женщину, — сказала она. — Достаточно даже намека на нечто подобное, чтобы вы мгновенно обмякли, словно проколотый воздушный шарик. Вот забавно!

— Кто вам звонил вчера вечером? — строго спросил я.

— Никто, — коротко ответила она.

— А Шанни утверждает совсем другое, — жестко сказал я.

— Шанни патологическая лгунья! — поспешно воскликнула она.

— И вы тоже, милочка! — кивнул я. — Шанни утверждает, что никогда не была в связи ни с одним мужчиной. Говорит, что вы прекрасно проводили время вдвоем, когда неожиданно появилась Керри. Как изящно выразилась Шанни в разговоре со мной: если вы не видели, как два бульдога вцепились друг другу в глотку, советую посмотреть! Керри убралась из дому на следующее же утро, а вы уехали только через пару дней, предварительно разукрасив Шанни синяками с головы до ног!

— Ну хорошо. — Джоанна небрежно швырнула пуховку в верхний ящик бюро. Затем, продолжая любоваться собой в зеркале, обхватила ладонями роскошную грудь и чуть приподняла ее. — Я солгала вам, Бойд, но только немножко. Мне просто не хотелось вспоминать, что эта сучка предпочла мне какого-то мужчину! Керри, конечно, свалилась нам как снег на голову. Но мне показалось, что Шанни восприняла это довольно спокойно. А на следующее утро, сообщив, что собирается походить по магазинам, Керри пригласила Шанни с собой. Меня она не звала, так что я осталась дома. Часов около шести вечера вдруг зазвонил телефон. Говорил мужчина. Он сказал, что я могу немедленно отправляться в Нью-Йорк или куда мне будет угодно. Шанни же сейчас с ним и решила остаться там на неопределенное время. Дальше потоком полились оскорбления. Он кричал мне, кто я такая и что если у меня осталась хоть крупица совести, то я должна руки на себя наложить за то, что сделала с Шанни. Вы не поверите, Бойд, но, когда он бросил трубку, я едва держалась на ногах, так была потрясена. Конечно, я сразу же вернулась в Нью-Йорк, и все вошло в свою обычную колею. И вдруг снова позвонила Шанни и попросила меня приехать, для того чтобы — как она сказала? — помириться.

— А Шанни платила вам, чтобы компенсировать материальные потери, которые вы несете, уезжая из Манхэттена? — поинтересовался я.

Она весело расхохоталась, и ее смех был совершенно искренним.

— Вы шутите? Мне бы и в голову не пришло согласиться, если бы я не захотела. Но теперь вы знаете правду, а все остальное не имеет значения.

— Если это и есть правда, — осторожно заметил я.

— Вы все и так уже поняли, — просто сказала Джоанна. — Вы ведь только с виду тупой!

Вытащив из шкафа пару коротких черных трусиков, она перебросила их мне. Я машинально подхватил их. Губы девушки изогнулись в хищной, чувственной улыбке.

— Вот умница! — презрительно пробормотала она. — Вы уж подержите их, Бойд, а я просто суну в них ноги!

Резким движением я отбросил трусики, словно они обожгли мне руки, и быстренько ретировался из комнаты. Даже захлопнув за собой дверь, я все еще слышал ее презрительный смех.

Спустившись вниз, я застал Ширли на ее обычном месте — высоком табурете перед баром. Она снова была в черном мини, а ее стройные ноги, на мой взгляд, со вчерашнего вечера стали еще длиннее.

— У меня проблема, — сообщила она, наблюдая, как я готовлю себе спиртное. — Впрочем, каждому свое.

Думаю, никому из нас не придет в голову облачиться в траур. Но и надевать что-то уж слишком фривольное лично я не могу. Как вы считаете?

— Это не последняя наша проблема, — успокоил я ее.

— Девушка не должна зарывать в землю свои сокровища, — капризно заявила брюнетка. — Кстати, я получила послание от высокочтимой хозяйки этого дома. Она страдает от сильной головной боли и к обеду не спустится. Как бы то ни было, холодные закуски в гостиной, и она смеет надеяться, что мы как-нибудь управимся своими силами.

— Отлично, — кивнул я.

— Не могу не думать о Керри, — пожаловалась Ширли. — Мне страшно, кажется, чьи-то холодные пальцы притрагиваются к моей спине. Поэтому я и решила сегодня допиться до чертиков. Составите мне компанию, Бойд?

— Не уверен, — пробормотал я. — А где остальная компания?

— А! Брюнетка ткнула пальцем чуть ли не мне в лицо. — Продолжаете играть в частного сыщика, верно? Все должны быть у вас на глазах, так спокойнее.

— Я задал вопрос, — повторил я терпеливо. — Будьте паинькой, Ширл, скажите мне.

— Господи, как я ненавижу, когда меня называют «Ширл»! Знаете что, Бойд? Я просто схожу с ума от бешенства, когда слышу это дурацкое имя! Но так и быть. Я отвечу вам. Сегодня я чувствую себя особенно одинокой, и даже с вами мне не так тоскливо. Так слушайте. Чака вы не увидите. Он в своей комнате оплакивает Керри. Фром был здесь минут десять назад. Потом, чертыхнувшись, сказал, что этот проклятый дом действует ему на нервы, так что, пожалуй, он пойдет прогуляться по берегу. Где Шанни, я вам уже сказала. Паучиху я еще не видела, но считаю, что это небольшая потеря. Что касается Мартина, он все еще без сил. Сказал только, что послал к дьяволу проклятый обед и лучше поднимется к себе и хорошенько выспится. — Ширли лениво улыбнулась. — Ну как? Удовлетворены?

— Вы забыли Дрисколла, — напомнил я.

— Вот уж о ком легко забыть, — хмыкнула брюнетка. — Сказал, что голоден как волк. По-моему, он в столовой и уже приступил к обеду.

— Да неужто? — удивился я, отставив в сторону свой стакан.

— Разве я неточно выразилась? — пожала плечами она.

— Сейчас вернусь, — выходя из комнаты, бросил я.

Когда я переступил порог столовой, Дрисколл вяло ковырялся вилкой в тарелке, содержимое которой сильно напоминало салат из морских водорослей. Я осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся вперед, пока не оказался прямо перед ним. Дрисколл неважно выглядел. Его изборожденное морщинами лицо было мертвенно-бледным, а в серых Глазах затаился страх.

— Должно быть, это было ужасно, — сочувственно пробормотал я, — обнаружить ее тело. Вы сказали, ее задушили?

— Угу. — По его глазам было видно, насколько ему неприятен весь этот разговор.

— И еще этот лейтенант Шелл, который не позволил нам покинуть этот дом, — весело продолжал я. — У меня такое чувство, что все мы здесь попали в ловушку.

— В ловушку? — пискнул Дрисколл. — О чем вы, дьявол вас забери, говорите? Что это еще за ловушка?!

— Я хочу сказать, что никто из нас не сможет уехать, пока лейтенант не найдет убийцу Керри Хартфорд. — Я пожал плечами.

— Наверное, вы правы. — Он отодвинул тарелку в сторону. — Мне казалось, что я проголодался, а сейчас просто кусок не лезет в горло. Пойду приму пару таблеток нембутала, может, хоть поспать удастся.

— Вы уверены, что это разумно? — очень тихо спросил я.

— Разумно? — Хол задохнулся. — Разрази вас гром, Бойд, о чем это вы?

— Я имею в виду ваше намерение ложиться спать, — пояснил я. — Ведь во сне мы совершенно беззащитны.

Вы можете заснуть, чтобы никогда не проснуться, Дрисколл!

— Да вы что, окончательно спятили? — Я увидел, как в его холодных глазах разгорается огонек бешеной злобы.

— Ваше дело решать, — приветливо улыбнулся я. — Но мне почему-то кажется, что после гибели вашей партнерши вы следующий на очереди.

— Партнерши?! — процедил он едва слышно сквозь стиснутые зубы.

— Вы с Керри были партнерами, — повторил я. — Она уговорила Шанни поехать с ней, и так они появились в вашем доме. Шанни осталась у вас на несколько дней. Думаю, вы не оставили ей иного выбора и позволили уехать только после того, как в ваших руках оказались документы, свидетельствующие о ее, скажем так, аморальном поведении. Я угадал?

— Черт возьми, я не понимаю вас! — еле ворочая языком, пробормотал он.

— Вы запугали ее или чем-то опоили. После этого она ничего не соображала, — продолжал я. — Думаю, из Керри получился неплохой фотограф, ведь когда-то она занималась этим профессионально. И вот у вас в руках достаточно компрометирующих ее материалов. Достаточно, чтобы смешать Шанни с грязью!

— Вы с ума сошли, Бойд! — Его глаза метали громы и молнии. — Это заговор! Она наняла вас, чтобы избавиться от нас обоих!

— А может, вы сами решили, что больше не нуждаетесь в помощнике, — предположил я. — Поэтому позвонили Керри и рассказали о вечеринке, на которую ее не пригласили. А потом предложили ей приехать. Вам удалось убедить ее, что разумнее вам встретиться втайне от всех остальных. Скажем, поздно ночью где-нибудь на берегу. А потом подкрались и просто убили ее. — Я усмехнулся ему прямо в лицо. — А утром случайно обнаружили ее тело!

— Я не убивал секретаршу Вилана, — прохрипел он. — Клянусь вам, Бойд! Ах ты, подонок! Ты просто поймал меня на удочку!

— Если девушку задушил кто-то другой, то скоро, Дрисколл, вы станете следующей жертвой, — заявил я. — Где хранились фотографии, компрометирующие Шанни? Если они были у Керри, тогда перед вами стоит еще одна серьезная проблема.

В воцарившейся тишине мне казалось, будто я слышу, как колокол тревоги гудит у него в голове. Хол пристально глядел мне прямо в глаза, потом медленно покачал головой.

— Вы просто сумасшедший, — потрясенно пробормотал он. — Я больше ни минуты не собираюсь слушать этот бред!

Повернувшись ко мне спиной, Дрисколл двинулся к двери. Ноги его не слушались, и он двигался автоматически, словно робот.

— Вы должны все хорошенько обдумать и многое решить для себя, Дрисколл, — бросил я ему вслед. — Повторяю, вашу партнершу убили и следующим на очереди будете именно вы.

Он вышел из столовой и с грохотом захлопнул за собой дверь. Я немного помедлил, разглядывая холодные закуски на столе, и наконец решил, что не очень хочу есть. К тому же мне пришла мысль, что провоцировать не всегда безопасно. Ведь никогда не знаешь заранее, куда прыгнет кошка.

Внизу, в гостиной, Ширли Симпсон колдовала у стойки бара. Она встретила меня очаровательной улыбкой.

— А я уже было начала чувствовать себя неуютно. Сижу тут одна-одинешенька, — проворковала она. — Вы заметили, как действует на нервы этот проклятый дом? Атмосфера здесь, что ли, такая?

— Заметил, — кивнул я, пробираясь к бару. — Есть одна вещь, которая меня раздражает.

— Догадываюсь. Вероятно, это ваш знаменитый профиль, — подсказала брюнетка. — Вы в него влюблены, а он не отвечает взаимностью. Угадала?

— Хотите, открою страшную тайну? — пообещал я, смешивая себе налиток. — Джоанна Вейч — лесбиянка.

— Вы шутите! — Ее темные глаза расширились. — Это невозможно!

— Причем убежденная, — невозмутимо продолжал я. — Мы с ней только что долго беседовали по душам. Она работает вроде девочкой по вызову. Но мужчины у нее — это ради денег, а женщины — для души.

— Вы меня разыгрываете, Бойд?!

— Клянусь! — Я усмехнулся. — Это наводит на интересные размышления о том, кто же довел вчера вечером Шумейкера до такого плачевного состояния?

— Но он же был с… — Ее глаза буквально полезли на лоб. — Понятно. Если он был не с Джоанной, тогда кто же, черт возьми, вчера высосал из него всю кровь? — Она энергично помотала головой. — Только не я, честное слово!

— Шанни? — предположил я.

Ширли задумчиво покачала головой.

— Что-то не верится. Помнится, когда Мартин увидел ее в первый раз, так просто чуть с ума не сошел. Всеми силами пытался затащить ее в постель. Но по всему было видно, что Шанни на него плевать.

— Но почему-то же вчера он был похож на покойника, которого только что откопали из могилы? — напомнил я.

— Снова занимаетесь любимым делом? — подозрительно спросила она.

— Рыжий парнишка из Техаса, сын богатого папочки. В один прекрасный день, натолкнувшись на нефтяную скважину, папаша разбогател, — размышлял я. — Он засыпает сыночка деньгами, лишь бы тот держался подальше от дома и не совал нос в дела родителя. Все это вы мне рассказали. А вам-то это откуда известно?

— Мартин сам рассказывал. — Брюнетка не отвела взгляда. — Вы что, хотите сказать, что по-настоящему нам о нем ничего не известно?

— Ничего, кроме того, что этот рыжий парень довольно упорно увивался вокруг Шанни, — согласился я. — Вы же сами только что это подтвердили. Сказали, что он только что на ушах не стоял, чтобы заполучить Шанни и в придачу двадцать миллионов долларов.

— Вы полагаете, что Мартин замешан во всю эту чертовщину, причастен к событиям в доме?!

Я тут же пересказал Ширли — правда, не все, а с небольшими купюрами — услышанное от Джоанны Вейч. А на десерт угостил версией Шанни. Брюнетка слушала затаив дыхание. Когда я закончил свою речь, ее била нервная дрожь.

— Бедная Шанни! — прошептала она.

— Я встретил Керри Хартфорд на берегу еще до того, как ее убили, — сообщил я. Затем, сделав большой глоток, рассказал Ширли все до конца.

— А что она там делала с этим биноклем? — нетерпеливо спросила девушка, когда я остановился.

— Очевидно, хотела убедиться, что Дрисколл действительно в доме, — сказал я. — По-моему, Шанни никогда не была настоящей лесбиянкой, это произошло совершенно случайно. Она отчаянно нуждалась в близком человеке, просто для душевного равновесия. И случилось так, что именно тогда вы и познакомили ее с Шумейкером. Наверное, Шанни поведала ему свою грустную историю, рассказала о дядюшкином завещании. Мартин стал строить планы, как одним махом разделаться с шантажистами и разом заполучить и Шанни, и ее миллионы. Но ему была нужна ее помощь.

— А зачем тогда она выдумала, что ее хотят убрать, если этого не было?

— Ей нужен был предлог, чтобы собрать всех вас вместе. Следующим пунктом плана было нанять меня, а логическим завершением — устроить вечеринку и собрать всех, кого она подозревала, под одной крышей. Керри не пригласили намеренно. Думаю, Шумейкер позвонил ей, назвавшись Дрисколлом, и приказал все бросить и мчаться сюда. Но сначала ей нужно было убедиться, что он действительно в доме.

Я рассказал брюнетке, как Керри Хартфорд решилась позвонить мне, после того как мы с ней встретились в дюнах. Сказала, что ей необходимо кое-что объяснить мне. Мы договорились увидеться в час ночи на берегу. Сообщил я и о том, что услышал в трубке щелчок, подтверждавший, что кто-то позаботился подслушать наш разговор.

— И вы пошли на встречу с ней, Дэнни? — воскликнула Ширли.

— Конечно. Но ее там не было, — пробормотал я. — Я все ждал и ждал, потом побрел по берегу и натолкнулся на ее тело. Я сразу понял, что тот, кто избавился от нее, позаботился, чтобы подозрение пало именно на меня. Для чего это было ему нужно? Может, чтобы я был повязан по рукам и ногам объяснениями с полицией и уже не думал ни о чем, кроме того как вытащить собственную шею из петли. Поэтому я сделал все, чтобы отвести от себя подозрения: принес тело сюда и запихнул его в машину Вилана. Но за мной, скорее всего, следили, поэтому тело снова вытащили и подбросили в дюны.

— Вы собираетесь связаться с полицией? — поинтересовалась Ширли.

Я покачал головой.

— У меня нет ни единого доказательства, одни догадки. Лейтенант Шелл будет просто рад, что я наконец влип. А кроме этого, ведь дело еще не закончено. Им непременно нужно позаботиться о Дрисколле.

— Вы думаете, что он — следующая жертва? — спросила брюнетка.

— Таков был их план, — предположил я. — Все должно было выглядеть так, словно Дрисколл задушил Керри Хартфорд и намеревался разделаться с Шанни. На месте рыжего гиганта я поступил бы именно так. Шанни расскажет душераздирающую историю, как убийца-маньяк ворвался к ней в комнату, заявил, что он убил Керри и теперь пришла ее очередь. Затем Мартин Шумейкер, как настоящий рыцарь, примчится на выручку, и никому и в голову не придет упрекать его в том, что он прикончил маньяка, спасая жизнь Шанни.

— Ну а полиция? Вы уверены, что она поверит в то, что Дрисколл вдруг превратился в маньяка?

— Это все-таки лучше, чем ничего, — пожал я плечами. — Не исключено, что Шанни даже устроит истерику и поведает, как Дрисколл когда-то похитил ее из этого дома, напоил и заставил позировать для своих ужасных фотографий. А потом объявил, что с их помощью будет держать ее на крючке до конца жизни, заставляя платить вновь и вновь, чтобы не потерять наследство.

— Но ведь трудно кого-либо убедить, что Дрисколл так глуп, чтобы желать прирезать курицу, которая еще даже не успела снести пресловутое золотое яйцо? — с сомнением заявила Ширли.

— Возможно, главная роль тут отводилась Керри, — предположил я. — Она узнала всю правду от Шанни и решила во что бы то ни стало помочь ей. Каким-то образом перехитрила Дрисколла и завладела фотографиями, а потом уничтожила их. Поэтому в отместку он задушил ее, а затем пришел, чтобы покончить с Шанни.

— И вы думаете, полиция в это поверит? — с не меньшим сомнением спросила Ширли.

— Конечно, это не слишком им понравится, — заявил я, — но в конце концов они будут вынуждены поверить.

— А что вы теперь собираетесь делать? — поинтересовалась она.

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Думаю не спускать глаз с Дрисколла.

— Не уверена, что это так уж необходимо, — вкрадчиво промурлыкала она. — Теперь, думаю, мы и сами справимся.

— Мы? — переспросил я.

— Вы действительно хорошо поработали, Дэнни, — продолжала Ширли, глядя на меня сияющими от возбуждения глазами. — Высший класс! Я восхищена! Но вы совершили одну маленькую ошибку. Шанни и Мартин никогда не были сообщниками. Шанни допустила оплошность, когда однажды вечером разоткровенничалась со мной. А потом я уже места себе не находила, думая о том, как бы управиться с этим делом и прибрать к рукам все ее славненькое наследство.

— Шумейкер и вы? — Я выпучил глаза от изумления.

— Мы не доверяли вам, — продолжала брюнетка. — Поэтому Мартин остался в доме следить, чтобы все было в порядке, а я вышла на берег. Я видела, как вы принесли тело Керри и положили его в машину Билана. Мартин тут же отнес его на прежнее место. Поэтому-то он и выглядел таким усталым, когда вернулся в дом. Но именно я довела его до состояния полного изнеможения. Да, это со мной Мартин провел прошлую ночь.

— Так где же он сейчас? — воскликнул я.

— А я уж было думала, вы никогда не спросите. — Брюнетка театрально вздохнула. — Мартин!

С веранды в гостиную вошел рыжеволосый жизнерадостный великан, на лице его играла веселая улыбка.

— Держи. — И он поставил перед ней на стойку бара пустой стакан. — Последние десять минут, пока ждал, думал, умру от жажды!

С быстротой молнии моя рука скользнула в карман и вытащила тридцать восьмой.

— Отлично, Шумейкер, — спокойно сказал я. — Оставайтесь на месте!

— Вы ничего не упустили, Бойд? — Его ухмылка стала еще шире. — Неужели не помните, от кого получили этот пистолет?

— Я проверил, — кивнул я, — тут полная обойма.

— Так стреляй же! — хмыкнул он и шагнул ко мне.

Направив дуло пистолета ему в грудь, я спустил курок.

Раздался негромкий щелчок, и легкое облачко дыма поднялось вверх. Гигант был невредим.

— Люблю таких, — радостно прокудахтал Шумейкер. — Крепкие ребята. Обыгрывать их — одно удовольствие!

Я положил пистолет на стойку бара и поднес к губам стакан. Ширли была занята по горло — готовила Шумейкеру выпить. Он же с удовольствием наблюдал, как она суетится. Это была такая мирная картина, что я подумал, уж не приснилось ли мне все это.

— Мы запугали Шанни до смерти. Убедили ее, что кому-то выгодно разделаться с ней, — хвастал Шумейкер. — Тревожные звонки по телефону среди ночи, неизвестные голоса, сообщающие об угрожающей ей опасности. Вскоре она уже ничего не соображала от страха и решила довериться Ширли. Тогда, угадайте, что мы придумали?

— В голову Ширли пришла замечательная идея. Она посоветовала Шанни нанять частного детектива и устроить здесь вечеринку, — мрачно предположил я.

— Вот именно, — кивнул он.

— Еще одна ваша идея — устроить мне это дурацкое испытание. Оно должно было убедить Шанни в том, что вы настоящие ее друзья и заботитесь только о ее безопасности, — добавил я.

— Снова угадали, — радостно подтвердил Мартин. — Правда, нам пришлось здорово потрудиться. Нужно было убедить вас, что вы самостоятельно выдержали это проклятое испытание. Без нашей помощи. Но в конце концов это сработало.

— Премного благодарен, — зло буркнул я.

— Вы были нужны нам, Бойд, — заявил Шумейкер. — И сейчас еще нужны.

— Чтобы сыграть роль благородного героя? — задумчиво спросил я.

— А вы сообразительны. Надо же, догадался обо всем сам. Лишь с небольшой помощью Шанни! Вам удалось вывести из игры Дрисколла, обвинив его в попытке шантажа. А что, неплохая идея! Героическая Керри Хартфорд — ах, как мне это нравится, просто гениально! — выкрала у него фотографии, чтобы уничтожить улики. И он в порыве мести задушил ее, а потом схватился за пистолет и выстрелил в вас. Но вы, отважный герой под стать Керри, тоже схватились за пистолет и убили его на месте. Когда мы обнаружили ваше тело, вы истекали кровью, но еще дышали. И мы внимательно выслушали каждое слово, которое срывалось с ваших холодеющих уст!

— Шелл никогда не поверит этому, даже если проживет миллион лет, — уверенно сказал я.

— Думаю, поверит, — рассеянно произнесла Ширли. — Мы столько потратили сил, чтобы отыскать подходящего частного сыщика. Поначалу мы решили пригласить кого-то из местных и навели справки в Санта-Байе. Потом кто-то упомянул об одном парне из Нью-Йорка, который расследовал несколько преступлений в этом городке и бывал тут прежде. И мы услышали волнующую историю об одиноком волке, который не боится шагать среди трупов. Узнали мы и о том, что местная полиция, и в особенности лейтенант Шелл, готова сожрать его с потрохами! Поэтому-то наш выбор и пал на вас, крошка Дэнни!

— Почему-то мне кажется, будто лейтенант совершенно уверен, что с таким парнем, как вы, подобное должно было случиться, — сказал Шумейкер, — так что он, безусловно, будет рад такому исходу событий!

— А что же остальная компания, собравшаяся в доме? — поинтересовался я. — Неужели они так и будут сидеть и палец о палец не ударят, услышав выстрелы?

— Я дала кое-что Шанни, чтобы избавить ее от мигрени, — промурлыкала Ширли. — Она теперь будет спать аж до второго пришествия и не проснется, даже если ангелы затрубят!

— Но остаются еще Вилан и Джоанна Вейч, — напомнил я.

— Ширли сумеет их задержать, пока я буду ловить каждое слово, слетающее с ваших холодеющих уст, — усмехнулся Шумейкер. — Выскочив с криками в коридор, она будет ловить их за руки, умоляя не входить, иначе их тоже убьют. В конце концов, мне и нужно-то всего пару минут.

— А что же Дрисколл? — спросил я. — Думаете, он встанет к стенке, сложит ручки, как пай-мальчик, и будет ждать, пока его пристрелят?

— Ширли догадалась, что вы будете запугивать его, когда увидела, что вы направляетесь в гостиную, — ответил Мартин. — Поэтому она помчалась наверх и предупредила меня. Я стал поджидать его в спальне. Он поднялся в свою комнату за пистолетом, который лежал в ящике письменного стола. Я оглушил его, связал и засунул в рот кляп. Поэтому можно сказать, что он уже готовенький ждет нас, когда бы мы ни пришли.

— К чему заставлять всех так долго ждать, Мартин? — проворковала Ширли, и я заметил, как сверкают ее глаза.

— Может, он уже очнулся, — задумчиво сказал рыжий гигант. — Нужно вначале выяснить, куда он дел эти чертовы фотографии.

— Так давай поднимемся к нему, — предложила брюнетка.

— Напрасно тратите время, — зевнул я. — Нет у Хола никаких фотографий.

— Что вы болтаете, черт вас возьми? — огрызнулась Ширли.

— Они были у Керри, — пожал я плечами. — Я высказал это в виде предположения и по тому, как блеснули его глаза, догадался, что не ошибся.

— Это все ваши домыслы, Бойд, — рявкнул Шумейкер.

— Паршиво вы все устроили, — ухмыльнулся я. — Дрисколл скажет, что они у нее, а у вас нет ни малейшей возможности убедиться, что он не врет. Чем больше вы будете на него давить, тем яростнее он будет клясться и божиться, что их у него никогда и не было.

— Он должен знать, куда она их спрятала, — быстро сказала Ширли.

— Не обязательно, — возразил я. — Бьюсь об заклад, что Керри припрятала их где-нибудь в офисе Билана. Может, сунула в старую папку с документами, которая вряд ли понадобится в ближайшие десять лет. Да и потом, Керри была абсолютно уверена, что уж если кому-то и придется копаться в старых папках, то, скорее всего, именно ей.

Лицо Шумейкера побагровело. И вдруг он развернулся и огромной ладонью что было силы хлестнул Ширли по лицу.

— Дура набитая, — прорычал он. — Почему не подумала об этом?

Брюнетка схватилась рукой за щеку, из груди девушки вырвалось слабое рыдание.

— Я была уверена, что фотографии у него. Ведь он мужчина, я была совершенно уверена, что он забрал их!

— Мужчина-то он, конечно, мужчина, — хмыкнул я. — Но мозговым центром была Керри Хартфорд — наша милая девочка.

— К дьяволу все это! — яростно взревел Шумейкер. — Пойду хорошенько потрясу Дрисколла. В конце концов, Бойд может и ошибаться.

— А что делать с Бойдом, пока ты будешь наверху? — спросила Ширли.

— Он пойдет со мной, — заявил Шумейкер. — А ты пока побудь здесь. Если появится эта дамочка Вейч, постарайся чем-нибудь отвлечь ее.

— Отвлечь? — Ширли бросила на него изумленный взгляд. — О чем это ты, Бога ради?

— Ты слышала, что я сказал, — грубо рявкнул он. — Потом, если услышишь выстрелы, поймешь, что все идет как надо. Не забудь, ты должна непременно успеть подняться по лестнице и задержать их хоть ненадолго.

— А если не получится? — засомневалась она.

— Ты должна, — оборвал он. — Если Бойд прав и фотографии действительно были у этой суки Хартфорд, мы и позже сможем порыться в конторе у Вилана. Но сейчас уже поздно менять планы. — Он вытащил из кармана пистолет и направил его на меня. — А вот в этом полная обойма, — предупредил он. — Вы понимаете, что сейчас мне очень не хочется стрелять в вас, Бойд. Но если вы заставите меня это сделать, я выстрелю. И поверьте мне, вам будет очень больно.

— Охотно верю, — искренне отозвался я.

— Вставайте!

Я направился к двери. Шумейкер шел за мной по пятам. Лестница показалась мне до ужаса короткой, мы быстро миновали коридор и подошли к двери комнаты, за которой находился Дрисколл.

— Вы первый, — подтолкнул меня рыжий верзила.

Я открыл дверь и вошел. Стоявшая у постели лампа с затемненным абажуром отбрасывала немного света. Но его оказалось достаточно, чтобы я смог разглядеть на кровати контуры тела. Быстрыми шагами я пересек комнату и остановился у изголовья. Бедняге затолкали в рот огромный кляп, и сейчас он глядел на меня вытаращенными от ужаса глазами. Поскольку Шумейкер держался позади меня, я сумел незаметно для него приложить два пальца к глазам Дрисколла. Тот машинально тут же прикрыл их, и я готов был поклясться, что пройдет еще немало времени, прежде чем он решится их открыть.

— Дилетанты, — пренебрежительно бросил я. — Проклятые неумехи!

— Что еще? — не выдержал Шумейкер.

— Похоже, у вас появилась еще одна проблема. — Я равнодушно пожал плечами. — Ведь вам не пришло в голову проверить, может ли он дышать носом.

— Какого черта, о чем это вы? — рявкнул Шумейкер.

— Есть категория людей, — с бесконечным терпением объяснил я, — которые могут дышать только ртом. И когда им, например, заталкивают в рот огромный кляп, они просто перестают дышать вообще!

— Вы спятили! — заорал Мартин.

— Ладно. — Я с досадой передернул плечами. — Пусть я спятил. Тогда почему он мертв?!

Как раненый слон, Шумейкер рванулся вперед. Он отшвырнул меня в сторону с такой силой, что я кубарем откатился к стене и с грохотом врезался в письменный стол. Дрисколл не мог не слышать нашего разговора. И я очень надеялся, что у него хватит сообразительности и дальше притворяться мертвым. Конечно, я понимал, что наш рыжий приятель в конце концов догадается, в чем дело, и тогда наступит развязка. Я с содроганием вспомнил, как в квартире у Ширли швырял в него всем, что попадалось под руку, а он даже и не поморщился. Пошарив за спиной, я нащупал на письменном столе тяжелый стеклянный графин и, быстро схватив его за горлышко, ринулся к постели. Шумейкер стоял спиной ко мне, вглядываясь в лицо Дрисколла и прислушиваясь к его дыханию. Собрав все силы, я ударил его графином по голове и с удовлетворением услышал, как треснула какая-то кость. Шумейкер, шатаясь, сделал несколько неуверенных шагов и выронил пистолет. Схватив оружие, я еще раз ударил парня рукояткой прямо над левым ухом. Но пистолет отскочил как мячик, ударившись о толстую кость черепа. Физическая сила этого рыжего гиганта всегда приводила меня в изумление. Я не мог рисковать и поэтому ударил его рукояткой пистолета еще раз. Шумейкер рухнул на колени, но у него еще хватило сил, чтобы взглянуть на меня. Но тут его глаза закатились, и он с грохотом распростерся на полу во весь свой гигантский рост.

В комнате воцарилась мертвая тишина, от которой у меня зазвенело в ушах. И вдруг со стороны постели послышалось утробное мычание. Я оглянулся — Дрисколл пытался привлечь мое внимание, его глаза горели сумасшедшим огнем.

— Не волнуйтесь, старина, — прохрипел я. — Полежите еще немного и успокойтесь. Самое страшное позади. А я уже было опасался, что они вот-вот упрячут нас в один аккуратный деревянный ящичек!

Его глаза почти вылезли из орбит, и я даже пожалел, что времени в обрез и не смогу понаблюдать, как они выпадут окончательно и покатятся на пол. Зрелище обещало быть весьма интересным. Только вдруг где-то в подсознании у меня забрезжила на редкость гениальная мысль, которая заставила меня забыть о Дрисколле. Следовало позаботиться о самом Бойде, и сделать это надо было незамедлительно. Достаточно того, что с самого начала я сделал непростительную ошибку, решив, что весь план задуман Шумейкером и Шанни, тогда как все это время сообщницей Мартина была Ширли. А ведь я настолько забылся, что выложил ей весь ход своих гениальных умозаключений от начала и до конца. А она слушала меня с непроницаемым лицом, отлично зная, что на веранде притаился Шумейкер и прислушивается к каждому слову. Так что я решил, что кое-что должен очаровательной Ширли, хотя бы из уважения к самому себе. А также и к моему знаменитому профилю.

Осторожно подкравшись к двери, я тихонько приоткрыл ее и, выпустив в потолок две пули, так же бесшумно прикрыл ее за собой. Затем как можно медленнее сосчитал до тридцати и вышел в коридор.

Наша прекрасная троица была уже там. Джоанна Вейч и Вилан стояли бок о бок с бледными, перекошенными лицами, а Ширли, спиной ко мне, что-то горячо им доказывала. Я прислонился к стене и постарался не упустить ни единого слова.

— Мартин обо всем позаботится, — взволнованно твердила Ширли. — Не надо входить, пока мы не узнаем, что случилось, нас ведь всех могут перебить! Я слышала, как Дэнни Бойд сказал, что теперь знает, кто прикончил Керри Хартфорд и почему, и добавил, что будь он проклят, если не разделается с ним. Бойд не сказал ни слова Мартину, который хотел ему помочь!

— Убирайтесь с дороги! — приказал Вилан. — Мы должны узнать, что произошло!

— Умоляю вас! — завопила Ширли. — Подождите еще немного! Мы узнаем, что там случилось, как только они выйдут из комнаты. Если мы сейчас войдем…

— Привет, Ширл! — окликнул я ее. — Раз уж здесь Чак, почему бы вам заодно не поинтересоваться у него, в какую из папок в его офисе Керри спрятала фотографии?

Воцарилось мертвое молчание. Плечи брюнетки дрогнули, и она медленно обернулась. На помертвевшем, без единой кровинки лице оставались огромные, как черные дыры, глаза, кожа лица стала похожа на старый, высушенный временем пергамент. Губы Ширли слабо шевелились, но она не смогла выдавить из себя ни звука.

— В чем дело, Ширли? — сочувственно поинтересовался я. — Язык проглотила?

И вдруг она широко раскрыла рот и пронзительно завопила. Я поморщился — высокий, резкий звук ее голоса, казалось, вот-вот разорвет мои барабанные перепонки. Но Джоанна Вейч позаботилась обо всем: подняв руку, она отвесила Ширли звонкую пощечину, и та, отлетев к стене, моментально замолчала. Наступила тишина. И вдруг на меня посыпался град вопросов.

А я-то думал, что лейтенант Шелл должен быть счастлив. Я не добавил ему ни одного трупа. Все остались живы. Ширли Симпсон и Хол Дрисколл чувствовали себя прекрасно. Рыжему Шумейкеру было несладко, но, когда пройдет шок, он станет как новенький или почти как новенький. В конце концов, за копов я не отвечаю. Странно, но мне показалось, что лейтенант Шелл чем-то недоволен. Поэтому я провел два самых отвратительных в моей жизни дня в его участке в Санта-Байе, переругиваясь с ним. А в это время наш общий приятель Мартин Шумейкер отдыхал в больнице, делая вид, что пытается оправиться от шока. С Дрисколлом и Ширли все оказалось гораздо проще — они говорили не умолкая.

Я — одинокий страж на башне. Выглянув из окна своей квартиры на пятнадцатом этаже небоскреба возле самого Центрального парка, я лениво подумал: а не привиделось ли мне все это? Вот уже пара недель, как я вернулся домой из Санта-Байи, и все это время бездельничаю. Нигде ничего не происходит. Не было ни новых клиентов, ни забавных происшествий. Ничего, что хоть немного могло бы скрасить мое унылое существование. Это несправедливо, обиженно подумал я. Похоже, меня зачислили в ряды монахов-отшельников, причем даже не спросив моего мнения.

Мои размышления прервали пронзительные трели звонка. Я мрачно решил, что это кто-нибудь просто ошибся дверью. Открывать не торопился, подумав, что, кто бы это ни был, он догадается о своей ошибке раньше, чем я доберусь до дверей. Звонок зазвонил снова. На этот раз гораздо настойчивее: последовала целая серия коротких, требовательных трелей. Наверное, человек за дверью настолько непроходимо туп, что даже не в состоянии сообразить, что попал не туда, угрюмо подумал я и нехотя поплелся к двери.

Я широко распахнул ее, и в мою холостяцкую квартиру впорхнула очаровательная блондинка. Она, как видение, проскользнула мимо меня, пока я глупо таращился ей вслед. Не иначе как решила, что я живу в лифте, подумал я, закрывая дверь и устремляясь за ней в погоню. Нагнал девицу уже в гостиной. Она была одета так же, как в тот самый первый день, когда я увидел ее. Черная шелковая блузка туго обтягивала пышную, упругую грудь, которая сейчас опять привела меня в трепет, а брюки из белой шерстяной ткани красиво облегали изящные бедра и подчеркивали длину стройных ножек.

— Шанни О’Тул! — присвистнул я. — Глазам своих не верю! Неужели двадцать миллионов «зеленых» не побрезговали навестить меня, убогого?!

— К тому времени, как закончился этот кошмар в Санта-Байе, — прошептала она, — и этот безмозглый лейтенант прекратил читать мне нотации, а Чак Вилан перестал наконец бубнить, что мое безрассудное поведение вынудило его чистую, наивную Керри позволить втянуть себя в эту авантюру… — Шанни с трудом перевела дыхание. — Знаете, что тогда случилось, Бойд? Я решила, что пора мне покончить с этой мерзкой шайкой!

— Неужели? — недоверчиво спросил я.

Очаровательная нижняя губка строптиво надулась.

— Вот я и вернулась в Манхэттен и заперлась в квартире, чтобы спокойно все обдумать. Этот грязный лицемер, мерзкий подонок, пародия на любящего родственника, я имею в виду своего дядюшку, — холодно процедила она. — В первую очередь он виноват, что все так случилось. Во вторую очередь — вина Керри, Джоанны Вейч — в-третьих, потом — Дрисколла и этой мерзкой парочки — Ширли и Шумейкера. Моей вины тут нет!

— Ну и слава Богу! — кивнул я.

— Ну… — Она еще больше надула губки. — Может быть, и есть, но совсем чуть-чуть! Не столько вина, сколько просто-напросто глупость! Что бы там ни было, теперь я скоро унаследую эти двадцать миллионов и будь я проклята, если не заслужила их! — Она с вызовом взглянула мне в лицо. — У меня до сих пор была собачья жизнь. И я заслужила каждый проклятый цент этого проклятого наследства!

— Все правильно, — согласился я. — Двадцать миллионов «зеленых» — прекрасное успокоительное!

— Я избавилась от Чака, — с довольным видом сообщила Шанни. — Похоже, он собирался и в будущем распоряжаться моим состоянием. Поэтому я и отправила его в Европу разобраться на месте, как обстоят дела с инвестициями в промышленные предприятия. Вернется же он не раньше того дня, как все перейдет в мои руки. Это либо избавит его от больших неприятностей, либо, наоборот, причинит новые. Во всяком случае, от меня он больше ничего не дождется!

— Не прикажете ли приготовить выпить? — раболепно промямлил я. — Я принесу кубки из чистого золота!

— Я кое-что должна вам, — продолжала девушка, не обратив внимания на мое кривляние. — Только представьте, мне казалось, что вокруг меня настоящие друзья, а все они оказались бандой воров и убийц! А вы были мне неприятны, раздражали меня, и что же?! Вы были единственным, кто смог уберечь меня от участи худшей, чем смерть!

— Можете прислать мне чек по почте, — сухо сказал я. — Меня это вполне устроит.

— Скоро пришлю, — перебила она. — Чек на десять тысяч долларов. Конечно, это просто малая толика той огромной благодарности, что я испытываю к вам. Но мне показалось, что это вполне приличная сумма. — Она фыркнула. — Весьма приличная, как я думаю.

— А вы не думайте об этом, — посоветовал я. — Будет ужасно, если вы вдруг передумаете.

— Да, вот еще что, — спохватилась она. — Я вовсе не лесбиянка!

— Охотно верю, — сразу согласился я.

— Не притворяйтесь, Бойд. — Блондинка бросила на меня подозрительный взгляд. — Вы просто боитесь, что я порву чек. Думаю, вам нужно убедиться, что я не лгу!

— Вот это верно, — с энтузиазмом подхватил я.

— Для этого я и пришла сюда, — просто сказала она. — Чтобы доказать вам это. Завтра вы можете мчаться в свой мужской клуб, но сегодня вы мой!

— Мужской что? — переспросил я, не веря своим ушам. — Это что, изящное название какой-нибудь тусовки исключительно для «голубых»?

Шанни знакомым волнующим жестом обхватила себя под грудью, и я разинул рот от удивления, увидев, как блузка черным шелковым лепестком пролетела по воздуху и упала на ковер.

— Вы пуговицы не расстегиваете принципиально? — в растерянности просипел я.

— Просто мне казалось, что этот прием любого мужчину валит с ног, — пропела она.

И я потерял голос окончательно, когда заметил, что под блузкой ничего нет.

Она с сомнением взглянула на окно.

— Нас никто не увидит?

— Бэтмен, — каркнул я. — Вампиры. В любом случае из-за них не стоит волноваться. Они славные ребята.

— Отлично. — Шанни сделала незаметное, движение, и белые брюки соскользнули до щиколоток; мне срочно пришлось прикрыть глаза, чтобы они не выскочили на ковер. — Предлагаю вам отправиться в спальню, Бойд, и раздеться. Ждите меня в постели. Я мигом.

— Шанни О’Тул, — из последних сил прохрипел я. — Позвольте дать вам совет. Не стоит бросаться из одной крайности в другую.

Белые брюки птицей пролетели над моей головой; девушка, выпрямившись, глядела мне прямо в лицо.

На ней не осталось ничего, кроме узеньких голубых трусиков.

— Быстро в спальню, Бойд! — крикнула она.

Ну что ж, срабатывало раньше, надо надеяться, получится и теперь. Обхватив ее одной рукой, я бросил девушку лицом на диван. Глядя на великолепное тело, распростертое перед моими глазами, я невольно подавил ностальгический вздох. Запустив два пальца под голубенькие трусики, я дернул их вниз и спустил до щиколоток. И вот наконец передо мной эти восхитительные, похожие на две аппетитные булочки, округлости. Бело-розовые, пышные и обольстительные! Полюбовавшись ими, я с силой хлопнул ладонью сначала одну из них, потом — другую. И повторял эту операцию до тех пор, пока у меня не заболела ладонь.

Вначале ее молчание я мог бы объяснить шоком от неожиданного нападения. Потом — яростью и негодованием, которые душили ее, и она даже не могла выдавить из себя ни звука. Но девушка по-прежнему молчала. К тому времени, как я устал, ее попка стала ярко-розовой, даже красной, а меня начало глодать чувство вины. Вдруг Шанни повернула голову и посмотрела на меня. Я чуть не упал от удивления: на ее лице не было и тени гнева, темно-голубые глаза сияли мягким добрым светом.

— Дэнни, — прошептала она, — ты ведь хотел мне что-то сказать. Верно?

— Верно, — кивнул я.

— Оставить все на твое усмотрение?

— Вот именно!

Она прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

— Поверь мне, — продолжала она шептать, — я с радостью сделаю, как ты хочешь!