Впереди стало светлее, и чаща кончилась. Солнечные лучи казались после темноты прохладного леса ослепительно яркими. Каролин немного постояла, не шевелясь, стараясь привыкнуть к свету, затем осторожно, опасаясь змей, пересекла редкий подлесок и приблизилась к руинам, заросшим плющом и диким виноградом. Блики солнечного света танцевали на листьях деревьев над ее головой и на серых каменных обломках. Подул легкий ветерок, приподнявший зелень листвы, и солнце неожиданно осветило кусок гранитной плиты, именно такой формы, которую она давно искала, чтобы закончить строительство новой террасы.

Перед этим Каролин Коул целый час собирала землянику в высокой траве горного луга. Но мысли о незаконченной террасе все время крутились у нее в голове. Она бродила по склону горы, ощущая теплоту майского утра и испытывала радость от каждой, даже крохотной ягоды, бережно укладывая ее в корзинку, как редкое и хрупкое сокровище. Ягоды были необыкновенно сладкие и душистые, но, к сожалению, их едва хватит, чтобы подать сегодня гостям на десерт.

А сегодня за столом соберутся три самых дорогих для нее человека: Эллен, самая очаровательная свекровь на свете, Харви, ее богатый друг, за которого она надеялась выйти когда-нибудь замуж и, конечно, Джейсон. Любимый Джейсон, который каждую ночь возвращается к ней по сбегающей с гор дороге. Слава Богу! Спасибо Эллен. Спасибо Харви, благодаря его помощи Каролин смогла осуществить свою мечту.

Хотя в ее корзинке было не очень много ягод, вполне можно заняться камнем. Она вспомнила, что только сегодня ночью мечтала о чем-то подобном, чтобы заполнить пустое пространство на террасе. И вот перед ней лежала каменная плита, как раз такая, как нужно. Грубый камень, двадцать на тридцать дюймов, один, ну может быть, два таких прямоугольника прекрасно заполнят место слева от входной двери. Надо только подобрать камни одинаковой толщины, чтобы один был не толще другого более чем на пару дюймов, с остальным она знала, как справиться.

Уже в течение нескольких месяцев она занималась ремонтом дома, вытаскивала из декоративной кладки, идущей вдоль фасада дома, разрушившиеся камни и заменяла их новыми, которые находила поблизости. Вначале она таскала камни лишь затем, чтобы замостить большую лужу перед парадной дверью, но работа увлекла ее, планы стали более дерзкими. Она научилась обращаться с молотком и долотом. И сейчас уже была близка к завершению небольшой каменной террасы, с которой открывался замечательный вид на долину и дальние холмы, восточные отроги Аппалачей.

Каролин поставила корзинку с земляникой в тень. Она была небольшого роста, худенькая, одевалась всегда очень просто. Ее обычной одеждой был старый шерстяной свитер Джейсона и выцветшие джинсы. Глаза под правильно очерченными бровями на солнце казались рыжими, но на самом деле были светло-карими. Впрочем, иногда они казались почти черными из-за густых, хотя и коротких ресниц. Длинные черные волосы свободно падали ей на плечи, и ей частенько приходилось откидывать их на спину. Сейчас Каролин перехватила волосы сзади шнурком от ботинок, просто потому, что он раньше, чем что-то другое, попался ей под руку. Ее лицо могло быть прекрасным, когда она была спокойна, но, как ей сказала однажды Эллен, становилось безобразным, если она злилась. По правде говоря, даже Элизабет Тейлор, вероятно, в приступе гнева была не такой уж красавицей.

В винограднике послышался шорох, Каролин замерла, вглядываясь в заросли листьев, откуда шел звук. Наконец оттуда появилась знакомая морда Скинни, ласкового бездомного пса, который приходил к ней каждое утро. Впервые он появился у нее под дверью зимой, жалкий, полузамерзший. Она назвала его Скинни и стала подкармливать. А сейчас он с глупой улыбкой на простодушной морде носился по майскому лесу в поисках кроликов.

Птицы не умолкали ни днем, ни ночью. Вдали раздавался шум трактора, работающего на ближайшей ферме. Потом этот звук замер, как отрезанный ножом.

Каролин решила рассмотреть получше приглянувшийся ей камень. Может быть, и не было смысла им заниматься, если он слишком глубоко врос в землю. Она взяла толстую палку и попыталась немного откопать его, чтобы определить толщину. Неожиданно ей пришла в голову мысль, что, если она сейчас наткнется на нору щитомордника или гремучки, она вполне может расстаться с жизнью. Не было надежды, даже если она и закричит, что кто-нибудь из соседей услышит и придет ей на помощь. Ближайшие соседи — Джинтеры — жили на вершине горы, и на участке все их бесчисленные малыши всегда поднимали невообразимый гвалт, способный заглушить пролетающий реактивный самолет средних размеров. Мэтти Нофф, которая жила на полдороги от дома Каролин к Джинтерам, было девяносто два года, и она считалась сумасшедшей. К тому же на горе ни у кого не было телефона.

Воображение разыгралось. Каролин ярко, как на экране, представила картину своей гибели со всеми подробностями: она увидела себя лежащей со сложенными руками, как на гравюре Пасси, вокруг нее в гостиной стоят Джейсон, Эллен и Харви с бокалами в руках и с печалью на лицах. Ее похоронят под кустом жимолости… Наверное, это ужасное ощущение, когда тебя кусает змея… Интересно, она распухнет или посинеет, или с ее телом произойдет что-нибудь еще более ужасное? Нет, нет, Джейсон не позволит держать ее гроб открытым, если она будет выглядеть так ужасно. Он догадается, что ей это было бы неприятно.

Она продолжала воображать печальную сцену своих похорон. Да, на ее могиле посадят именно жимолость. Она терпеть не могла никаких лилий, которые так любят сажать на кладбищах. Потом все оставят ее одну и разойдутся по своим домам, а она останется лежать здесь, в деревне, одна-одинешенька, и скоро все забудут о ней…

Каролин в задумчивости водила пальцами по краю камня, и какая-то часть ее сознания бодрствовала, не участвовала в грезах, а продолжала думать о размере террасы. Она где-то читала, что на лица умерших наносят специальную косметику, наверное, это область какой-то погребальной культуры. А иногда женщинам даже делают перманент.

Перманент? Каролин опомнилась и нахмурилась. Она, наверное, что-то не так поняла в той статье.

Девушка вытерла руки о джинсы, откинула растрепавшиеся волосы назад. Чем бы их завязать, чтобы не мешали? И куда подевался этот шнурок? Эллен непременно бы сказала: Каролин, всегда завязывай волосы повыше, на затылке, если хочешь выглядеть привлекательной.

А на это следует ответить: да, моя дорогая, я должна выглядеть особенно привлекательной для такого случая, как этот.

Так, кажется, говорила какая-то кинозвезда. А может быть, стоит подкрасить ресницы? Ее собственные были густые, но слишком короткие. Она даже купила за пять долларов тушь для ресниц со специальным удлинителем, когда Джейсон начал ухлестывать за той девицей из шведского посольства. Кажется, все называли ее Свея. Потом были другие девушки: Марни, Джан и еще несколько, имена которых она уже забыла.

Отбросив палку, которой она окапывала камень, Каролин решила, что надо сходить за инструментами. Подняла корзинку с земляникой и пошла через лес по направлению к дому, вспоминая, каким унизительным был третий год совместной жизни с Джейсоном для них обоих. Джейсон работал рекламным агентом без всякой надежды на повышение. Ее жалованье декоратора в фирме мистера Орра было намного больше его. И в следующем году мистер Орр предложил ей возглавить отделение его фирмы за границей.

— Но я не хочу делать карьеру! — плакала она тогда в Вашингтоне в квартире Эллен, которая всегда была на ее стороне. — Я хочу только Джейсона и ребенка от него, да маленький домик где-нибудь в пригороде, ведь мне уже двадцать пять!

Эллен оторвалась от задумчивого созерцания с одиннадцатого этажа скоростной магистрали, проходившей под окнами ее квартиры, и спросила:

— Скажи-ка, а сколько денег тебе оставили в наследство родители?.. Прости, дорогая, я хотела сказать, твои приемные родители, ну те люди, что удочерили тебя? Я помню, их звали тетя Фреда и дядя… А вот его имя я забыла.

— Дядя Амос. Они оставили пять тысяч долларов.

— Ты смотрела объявления в газетах? Нет? Начинай. Если ты отъедешь немного от Вашингтона, то вполне сможешь присмотреть что-нибудь недорогое. Помотайся по окрестностям в выходные и выбери место, которое тебе понравится. И это поможет вытащить Джейсона из его проклятого посольского окружения. Он ведь тут тоже несчастлив, как и ты. Дорогая, я хорошо знаю моего мальчика и думаю, если вы переедете, вам будет лучше, вы станете ближе друг другу. Я не хочу защищать его, и тем более не хочу ни в чем упрекать тебя, но мне кажется, тебе самой придется сделать следующий шаг.

Каролин взглянула на белку, скакавшую по веткам у нее над головой, и улыбнулась, она вспомнила первую реакцию Джейсона, когда она прочитала ему объявление из «Вашингтон Пост».

Он сказал тогда:

— Постреленок, — это прозвище сохранилось за ней еще со времен его ухаживаний, — я все-таки занимаюсь рекламой и кое-что в этом смыслю. То, что они предлагают в твоей дурацкой газете, должно звучать приблизительно так: «Прогуляйтесь по нашим дивным лиственным лесам, полным очаровательных полевых мышей, змей и смертельно опасных пауков. Вы окажетесь в прошлом, в полном опасностей реликтовом лесу. Берите на прогулку своих друзей! Садитесь в ваш «порш» и по полному бездорожью приезжайте сюда! Ловите рыбу в наших стремительных безрыбных реках!» Но они все приукрашивают, потому что им за это платят, и потому ты читаешь именно то, где нет ни слова правды. — Потом он все-таки переспросил: — Ну-ка прочти еще о том прекрасном месте, куда ты собираешься нас переселить.

Она рассмеялась тогда. Это был тот период, когда они были предельно вежливы друг с другом. Но в первые же выходные, захватив Эллен, она отправилась смотреть место по объявлению.

Они добрались до «прелестного местечка, рядом с которым протекает кристально чистый ручей, в котором кишмя кишит форель», как было сказано в рекламном проспекте. И увидели ручей, в котором кишело что-то, явно не похожее на форель, а более всего напоминающее отходы от резиновой фабрики. Потом они добросовестно осмотрели «очаровательную местность», которую портили лишь напоминающие гигантские ноги опоры высоковольтной линии. Полюбовались и скоростной дорогой, которая заканчивалась почему-то у двери одного из соседних домов.

Но долина в ущелье соседних гор напоминала картинку из книги старинных сказок, и казалось, время забыло оставить на ней свой след.

Ближайшая деревня, со странным названием Лост Ривер, представляла печальное зрелище: нищета и запустение. Мельница являлась единственным доходным предприятием на много миль в округе. Правда там еще был банк, разместившийся в здании окружного суда, и перед входом в него стояла вереница людей, терпеливо ожидавших чего-то.

Мистер Макларен, представитель фирмы по продаже недвижимости, к которому им порекомендовали обратиться в Вашингтоне, принял их в пыльной конторе и зачитал купчую на их предполагаемую покупку: «дому недавно исполнилось двести лет, но он в приличном состоянии, окружен деревьями. Участок лиственных деревьев доходит до водопада. Вокруг дома разбит сад» и так далее. Потом мистер Макларен развел руками:

— Да, это писал настоящий поэт, сидя в Вашингтоне. Но, знаете, леди, за все время моей практики довольно много людей попадалось на удочку после таких объявлений. В вашем случае я могу сообщить вам действительно интересную новость. В скором времени здесь собираются проложить скоростную магистраль со всеми вытекающими из этого последствиями. Вы понимаете, как эти участки поднимутся в цене после этого?

— Я, то есть мы, — Каролин взглянула на свекровь, та ей ободряюще кивнула, — мы действительно хотим купить этот дом, чтобы жить в нем. Нам понравилось именно это место, мистер Макларен. И нас не особенно заботит ваша магистраль.

Тут уж Макларену ничего не оставалось делать, как отправиться вместе с ними к месту их будущей покупки. По дороге он рассказал им, что зимой здесь особенно одиноко, и их ближайшими соседями будет семейство Джинтеров, у которых куча детей, за которыми приезжает по утрам желтый автобус, чтобы отвезти их в школу.

— Джинтер, старое вирджинское имя, как утверждает Лес Джинтер, — почему-то вздохнув, добавил их проводник.

Эллен сидела в машине с закрытыми глазами, стараясь не вслушиваться в болтовню Макларена. Каролин же с интересом вертела головой по сторонам, а Макларен не унимался и уже перешел к истории о бывших владельцах их дома. Он рассказал им, что раньше этим участком владело немецкое семейство по фамилии Людвиг.

— Они построили этот дом еще до революции. Последний владелец из семейства Людвигов умер сорок лет назад. Ему было около ста лет. Так что можно заметить, это очень здоровое место.

Каролин с ним согласилась. Тогда он объявил с важностью:

— Ну вот и ваш будущий дом.

С этими словами он резко свернул вправо, затормозил под высокими деревьями и указал им, слегка ошеломленным, на маленький домик с покосившимися трубами и покрытый поседевшей от времени дранкой.

Дом съежился от времени, как съеживаются старики, и, казалось, хотел, чтобы его оставили в покое, позволили ему разваливаться с миром. Оконные рамы были кое-где выломаны, а стены, когда-то выкрашенные в зеленый цвет, пузырились под слоями отслаивающейся краски.

Эллен вышла из машины и уселась на сломанный стул, стоявший у двери. Каролин помчалась осматривать дом. Под ее шагами старинные половицы довольно сильно поскрипывали и вздыхали, протяжно и задумчиво повизгивали рассохшиеся двери. Внизу было четыре комнаты, а наверху — две спальни под скошенной крышей. Ванная комната оказалась на самом чердаке.

Все в этом доме было замечательно! Мистер Макларен поклялся, что здесь всегда сухо, даже в самые проливные дожди. Электричество и горячую воду можно включить в ближайшее время, надо только пригласить мастера.

Каролин осмотрела сад, огород, в котором чудом остался в живых аспарагус и пышно раскустился ревень. На яблонях начинали наливаться крошечные зеленые, как трава, яблочки. Возле входной двери цвел роскошный куст темно-бордовой сирени. Каролин вздохнула и обвела взглядом раскрывающуюся перед ней долину:

— А сколько здесь акров, вы сказали?

— Девяносто шесть. Тощая земля и каменистая почва. Когда-то некоторые умники пытались завести здесь хозяйство, начали валить деревья, да потом пожалели сосны и забросили это дело. Ну, если вы надумаете это покупать, то станете хозяйкой хорошенького пятикомнатного домика, который можно будет выкрасить, например, в голубой цвет, вокруг разбить цветник, поставить железные ворота и так далее. Подумайте об этом, миссис Коул.

Каролин вспомнила, как выписала чек на всю свою наличность в банке, чтобы внести аванс за дом, надеясь скоро собрать недостающие деньги. К тому же Эллен подала дельную мысль попробовать уговорить Харви внести оставшуюся сумму и оказалась права. Правда, Каролин уже тогда подозревала, что Джейсон придет в ярость от ее покупки, и тоже оказалась права. Он отказался принимать участие в этой идиотской затее, и ей пришлось оформлять дом только на свое имя.

Лес кончился, и она начала карабкаться по камням, старательно удерживая равновесие, чтобы не рассыпать землянику. Отсюда, сверху, ей было видно все, чего она добилась за этот год. Слева от дома она разбила огород, на грядках краснела отменно крупная редиска, зеленел лук, салат, курчавилась петрушка. Возле входной двери пестрой куртиной сияли простодушные анютины глазки. Заброшенный сарай она превратила в гараж. Трубы над домом приняли вертикальное положение. Впрочем, в этом была не только ее заслуга — в ноябре Джейсон наконец смирился с покупкой.

Конечно, это далось Каролин нелегко. В прошлую зиму они едва не замерзли, из всех щелей дуло, рамы оказались плохо пригнаны, а у Джейсона не до чего не доходили руки. Он сдавал экзамен на получение лицензии и готовился к нему, как сумасшедший. А лишних денег, чтобы кого-нибудь нанять для ремонта дома, у них не было. Каждую трату, превышающую двадцать долларов, они тщательно обсуждали по вечерам. Единственное, что у них осталось от прежнего благополучия, было чувство юмора. Когда кончалась провизия, они отправлялись в деревню, где покупали настоящее деревенское масло по цене наидешевейшего маргарина.

— Это ли не удача, а, Джейсон Коул? — каждый раз спрашивала его Каролин.

Но сейчас ему удалось сделать несколько удачных продаж, и кое-что стало налаживаться. Его энтузиазм и дружелюбие действовали на покупателей лучше, чем холодноватый меркантилизм Макларена, к которому он перешел теперь работать.

Скинни проводил ее до входной двери. По размеру он был похож на колли, белое пятно под нижней челюстью, одно ухо сломано и всегда висело набок. Он охотно выполняет простые команды и всегда остается лежать у входной двери, когда она заходит в дом. А с его морды не сходит беззаботная глуповатая улыбка.

Каролин спрятала в холодильник землянику, еще раз вдохнув ее сладкий аромат, и представила, каким удовольствием засияет лицо Харви, когда он ее увидит. Конечно, он за свою жизнь попробовал достаточно всякой земляники в Греции или Турции, или где-нибудь еще. Ведь он исколесил полмира, работая экспертом-оценщиком искусства Византии для крупнейших музеев.

Джейсон, конечно, будет недоволен его приездом, но что поделаешь, его мать мечтает выйти замуж за Харви, и ему приходится мириться с его обществом. Когда Джейсон начинает злиться в его присутствии за столом, Каролин приходится незаметно наступать ему на ногу.

Сегодня она задумала приготовить самый простой обед. Но как раз это займет много времени: мясо по-бургундски с девятнадцатью ингредиентами, хлеб грубого помола, который она должна купить на той стороне горы, где работает старинная мельница, сказочно вкусное деревенское масло, которого никогда не найдешь в городе, наверное потому, что его нужно сбивать только вручную и потом сразу раскладывать в маленькие деревянные формочки.

Из огорода она принесет редиску, листовой салат, лук; ей еще надо выбрать время и сбегать за водяным крессом, его листья украсят любое блюдо. Руби Джинтер научила ее пользоваться этим растением, и наверняка Харви никогда не пробовал его раньше. Десерт она предложит на террасе. Земляника и кофе прекрасно завершат обед.

Завороженные тишиной, они будут сидеть и смотреть на тихо угасающий над долиной день, на снующие вверх по дороге машины. Дорогой Джейсон, дорогая Эллен, дорогой Харви! Как же все хорошо! Позднее ей покажется, что в тот момент счастье просто переполняло ее.

Харви абсолютно не интересовали ее успехи в благоустройстве дома, огорода, остального участка земли, но ее гостиную он одобрял. И сейчас она старалась привести ее в порядок наилучшим образом. На низкий столик перед камином поставила вазу с тигровыми лилиями. Немного беспорядка тоже придаст комнате своеобразное очарование. Сделать абажур для настольной лампы из выдолбленной тыквы была идея Харви, а ножная скамеечка Джейсона будет хорошо гармонировать со старинным резным стулом ручной работы. На полу — пестрый ковер, который она купила, еще когда работала у мистера Орра, много книг, много ярких разноцветных подушек на старенькой софе. Над камином висела старинная гравюра, которую она никак не удосуживалась рассмотреть как следует, хотя на ней были изображены какие-то странные животные фантастического вида и дети, похожие на кукол, которые требовали очень внимательного зрителя.

И сейчас, как всегда, у нее начиналась спешка. Взглянув на часы, висевшие на кухне, она решила, если поторопится, то еще успеет сбегать на гору и разобраться с тем камнем. Затем короткий отдых, она примет ванну, уложит волосы, нанесет косметику, которую ей привезла Эллен в прошлые выходные. И когда они приедут, а будет это не раньше пяти, она все завершит наилучшим образом. Каролин глубоко вздохнула и принялась за дела.

Скинни бросился сопровождать ее, но временами отвлекался на каких-то птиц и убегал, теряясь в зарослях, напоминая о своем присутствии лишь редким лаем. Когда она добралась до склона горы, солнце стояло уже высоко и вовсю припекало.

Каролин наклонилась над предметом своих раскопок. Потревоженные ее работами муравьи торопливо переселялись, осторожно перетаскивая яйца и какой-то прочий свой нехитрый скарб. Каролин принялась снова раскапывать камень. Бурундук высунул любопытную мордочку из зарослей плюща, лукаво подмигнул ей и скрылся. Каролин приказала себе твердым голосом, что она здесь ничего не боится — ни змей, ни тем более бродячих бурундуков. Когда она была ребенком, ей всегда говорили, что она ничего не должна бояться, и она с тех пор очень доверяла такому строгому наказу.

Тут она услышала пыхтенье школьного автобуса, приехавшего с детьми Джинтеров.

Неожиданно у нее в сознании возникла картина. Яркая зелень леса с разноцветными прядями листьев, напоминающих о скорой осени. Октябрь… Да, да это должно быть в октябре. Долина меняет свой цвет. Ребенок выбирается из большого желтого автобуса и бежит к ней вниз по склону. Это будет мальчик, обязательно мальчик, со светлыми, как у Джейсона, волосами, голубыми глазами и такой же, как у него, смешной кривоватой щелью между передними зубами. А рядом будет стоять Скинни, приветливо улыбаясь и помахивая хвостом…

Она помечтала еще минутку, а затем вернулась в май. Непонятно, как вполне нормальную особу, каковой она себя считала, могут без конца одолевать галлюцинации среди бела дня, когда у нее полным-полно работы? Она вспомнила когда-то прослушанный в колледже курс лекций по психологии, там говорилось, что это довольно нормальное явление для психики определенного типа. Но сама она сомневалась, что это совсем уж нормально. Должно быть, потому что это ее, а не создателей психологических теорий, с детства одолевали вот такие дневные фантазии, которые казались ей такими же реальными, как и ночные сны. Картины, возникающие в сознании, были необычайно яркими, полными разнообразных деталей, которые она и не придумала бы наяву.

Очень много фантазий было связано с ее матерью. Каролин никогда не знала ее, как не узнала и причины, по которой та отдала ее в приют. Но даже сейчас, как и в детские годы, ее мать в этих мечтах всегда была прекрасна — молодая, прелестная женщина с длинными волосами играла и бегала с ней. Каролин представляла себе ее волосы, сияющие под солнцем, слышала ее смех.

Тетя Фреда всегда прятала волосы под сетку, и она никогда не бегала. К тому же она очень редко смеялась, как и дядя Амос. Они были уже немолоды, когда взяли Каролин из приюта, чтобы она заменила им дочь, рано умершую Полли-Джин, ласковую, золотоволосую, с чудесным голосом. Она пела в церкви, и все говорили, что у нее голос, как у ангела.

Приемные родители обращались с Каролин очень хорошо, хотя между ними не было тесной связи. Насколько им удавалось преодолеть тоску по умершей дочери, они старались любить ее, но она всегда знала, что ей не заменить им потерянной Полли-Джин.

Каролин встала и еще раз обошла руины, надеясь присмотреть еще что-нибудь подходящее. Неподалеку лежала куча мусора, разбитые тарелки, стаканы, которые приносили сюда жители сверху. Ее камень глубоко врос в землю, его оплели старые корни, и ей никак не удавалось поддеть его край. «Может быть, бросить и прийти сюда в другой день?» — подумала она. Но потом решила продолжать раскопки, уже очень хорош был этот камень — настоящий гранит! Только один угол неровно сколот, и на нем поблескивали кусочки слюды. Его можно будет обрезать поровней, и тогда он станет прямоугольным. Время от времени она наваливалась на него изо всех сил, и наконец он поддался и сдвинулся. Потом ей удалось перевернуть его, и с тяжелым вздохом он упал на землю. Каролин села рядом с ним, совсем выбившись из сил.

Он действительно оказался почти совершенной формы, его портил только обломанный угол. Она смахнула с него пыль и стала водить рукой по шероховатой поверхности.

На камне были вырезаны буквы и какие-то линии. В верхнем углу были выбиты цветы. Она стала счищать с камня грязь осколком стеклянной тарелки, но он вдруг хрустнул у нее в руке и впился в ладонь.

Яркие капли крови закапали на камень, мгновенно впитались в светлые песчаные разводы, и на его поверхности отчетливо начали проявляться буквы и цифры:

ЛУИЗА Р. — Июнь 4, 1788 У. — Окт. 8 1806

Эллен и Харви приехали после полудня, когда Каролин, в старых джинсах, грязная, возвращалась из огорода с корзинкой овощей. Эллен выбиралась из «мерседеса», придерживая рукой новый парик. Харви после последнего обследования в клинике выглядел похудевшим и весил, по его словам, не больше ста двадцати килограммов. С трудом высадившись из машины, он направился к Каролин, важно неся свое грузное тело. Каролин бросилась к нему, он ласково обнял ее, прижал к необъятной груди.

Затем, отстранив от себя, начал с интересом рассматривать и наконец громогласно пробасил:

— Ну, что ты тут сотворила, моя дорогая, за время нашего отсутствия? Переделала маслосбивалку в лампу? Или кофейную мельницу в картофелекопалку? Признавайся!

— О, Харви, ты же знаешь, я не занимаюсь подобными вещами, — она улыбнулась ему.

— Не обращай на него внимания, — отозвалась Эллен, которая в это время принялась вытаскивать багаж из машины. — Всю дорогу он рассуждал о своем безупречном вкусе. И я уже не в силах его слушать. Мне хочется послать его к черту, чтобы он не высушивал мне мозги своими речами. Каролин, дорогая, почему бы тебе не назвать твое поместье «Утренняя роса», красиво звучит, не правда ли?

Пока Эллен щебетала, Харви успел зайти в дом и вернуться назад:

— Надеюсь, ты уже установила посудомоечную машину и сушилку на кухне? — бодрым голосом спросил он Каролин.

— Нет еще.

Эллен опустила на землю тяжеленный чемодан.

— Он предпочел бы, чтобы ты целые дни просиживала на камушках у речки с девицами из деревни и распевала песни, — сказала она устало.

Каролин рассмеялась и подошла к Эллен, чтобы помочь ей, но Харви удержал ее за руку.

— Подожди! Мне хочется поговорить с тобой. Ты знаешь мои вкусы. Мне нравится эта прелестная долина, особенно вечером, когда она раскрашена в печальные серебристо-лиловые тона. А твои цветы так прекрасно гармонируют с ней. У тебя мой вкус, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Ты просто ангел!

— Я старалась, чтобы тебе здесь все понравилось. А теперь пусти-ка, мне надо помочь Эллен.

— Не надо. Эллен в хорошей форме и достаточно сильная. Она справится и без тебя, — его руки тяжело обнимали ее за плечи, — побудь со мной! Расскажи мне о ком-нибудь из местных жителей. Как поживает эта старая сумасшедшая леди, которая живет на горе? Ты видишься с ней?

— Ну, дети Джинтеров забегают к ней днем. Она дает им серебряные монетки. Говорят, она прячет свои деньги в глиняном кувшине. А во дворе ее дома зарыт клад. Но я с ней все равно не вижусь.

— Монеты в кувшине? Замечательно! При нынешней-то инфляции самое надежное место для хранения денег — глиняный горшок. Ну а ты пыталась пригласить ее на чашку чая?

— Нет уж, спасибо! Я боюсь даже подходить к ее дому. Я слышала, что для непрошеных гостей она все время держит в кармане заряженный револьвер.

— Ну что же, тогда хватит о ней. А что с твоей любимой террасой?

— Почти закончена. Мне нужно положить всего лишь один камень. Сегодня я нашла то, что мне нужно, но даже боюсь подумать, вдруг он не подойдет. Правда, это надгробный камень…

— Надгробие! Ты здесь так поумнела, что начала воровать надгробия с кладбища, чтобы достроить свою ненаглядную террасу? Надеюсь, никто не пытался там тебя схватить, когда ты утаскивала камень? Иначе тебе всю жизнь придется выплачивать жалованье какому-нибудь местному шантажисту, а кто знает их расценки?

— Не смейся надо мной, Харви. Я нашла этот камень в горах. Я тебе покажу его попозже.

— Конечно, я все увижу. А сейчас пойду-ка приму ванну.

— Иди, но имей в виду, я ее покрасила.

— Ага, конечно. Знаешь, мне очень нравится старый туалет под сосной, надеюсь ты его не тронешь во время следующего порыва все тут реконструировать? — Он обернулся. — Эллен, любовь моя, теперь я отпускаю это прелестное дитя тебе в помощь, разгружайте, леди, машину. Надеюсь, вы простите мою невежливость.

Каролин подошла к Эллен, которая все еще перетаскивала вещи из машины. Они наконец обнялись, и Каролин подхватила два чемодана. Когда они шли к дому, Каролин тихо спросила:

— Ему действительно стало лучше после клиники?

Эллен покачала головой.

— Подозреваю, что нет, но он не хочет говорить на эту тему. Он ненавидит обсуждать свое здоровье. Как тебе нравятся мои новые волосы?

— Великолепны!

— Они называются «игристое шампанское». Харви говорит, что я выгляжу так, будто хочу выставить себя на продажу. Он, как всегда, неординарен в своем сарказме. Иногда мне кажется, я могла бы его убить. А теперь расскажи мне, как мой милый Джейсон.

Они вошли в кухню, и Эллен принялась выкладывать многочисленные пакеты на большой круглый стол.

— Джейсон с головой ушел в работу. Эллен, ты во всем была права. За те четыре года, которые я живу с ним, я еще никогда не видела его таким поглощенным работой. Две продажи за неделю — совсем неплохо. Суммы правда небольшие, но это тонизирует его. И он стал более уверенным в себе. Ну ты знаешь это его состояние, когда он, кажется, может очаровать птицу на дереве.

— А еще вернее, если она имеет отношение к женскому полу, например, если это божья коровка!

— Верно.

— В старших классах он завораживал учителей. Это очень помогало ему в учебе. Скрести пальцы, на всякий случай. Скажи, что это за место, которое местные жители называют замком?

— Я покажу вам его, если ты хочешь.

Эллен вытащила из картонки бутылку с вином и поставила на стол.

— Ну, а эта женщина, миссис фон Швейцер или что-то подобное, у которой бабушка — герцогиня из Европы? Как у Джейсона дела с ее домом? Если Джейсону удастся что-нибудь продать ей, то, как говорит Макларен, он заработает неплохие комиссионные, не так ли, Каролин? Да, а как у него складываются отношения с самим Маклареном? Он все такой же мрачный?

— Нет, теперь он сияет, как начищенная монетка. Джейсон думает, что ему удалось найти клад, но на самом деле у него намечается очень выгодная сделка, если хочешь, потом я расскажу тебе о ней подробнее. Кстати, по какому случаю такое пиршество? — сменила тему Каролин.

— Во-первых, вот листок с рекламными объявлениями, это от меня. А это маленькие магнитные жучки, прелестные, правда? Ты можешь прикрепить на них лист.

— Спасибо, мне давно было нужно что-то вроде них. Я прикреплю их на стену под часами, ведь сюда можно будет вешать счета и все, что должно быть перед глазами.

— А вот приправы от Харви. Это шафран, бутылочка кажется пустой, но это не так. Эти специи стоят безумных денег, по тысяче долларов за фунт, но зато в следующий раз ты сможешь приготовить плов с настоящим шафраном. И, если ты будешь ласкова с Харви, в следующий раз он привезет тебе целый фунт этого дурацкого шафрана. Мы должны быть очень предупредительны с Харви, ведь ты знаешь, у него больное сердце, да еще к тому же он бездетен, — Эллен закатила глаза. — Прелесть моя, попроси Джейсона, чтобы он вел себя с ним полюбезней!

— Я постараюсь.

Эллен посмотрела на закрытую дверь маленькой спальни, которая была наверху и рядом с которой был холл, где всегда любил сидеть Харви. Затем она встала и плотно прикрыла дверь в кухню. Печально опустившись на стул, она оперлась лбом о сжатые кулаки:

— Ох, ну почему он не хочет жениться на мне?

— Он сделает это, дорогая!

— Когда? — Эллен вытащила сигарету и вставила ее в мундштук. — Я, конечно, не бриллиант, Каро, но я достаточно разумна. Знаешь, я решила, что никогда не буду спать около него. По обстоятельствам остальное получается так или иначе… Но спать рядом — ни за что. Я знаю, что богатые мужчины никогда не женятся на женщинах, с которыми спят в одной кровати.

— Никогда?

— Никогда. Я для него как нянька. Я стараюсь стать для него незаменимой. Я убираю его квартиру, чищу ее вот этими руками, стоя на коленях, когда этот взъерошенный бегемот уходит из дому. Я ему готовлю все его любимые блюда, хотя нет никого в мире, кто бы ненавидел готовку больше, чем я. К тому же я каждый день особым образом кипячу ему воду для бритья и поливаю его розмарин в этом проклятом горшке…

Каролин сидела напротив свекрови, сочувственно выслушивая ее излияния, и не сводила с нее глаз. В свои сорок шесть лет Эллен выглядела прекрасно. Молодое лицо, безукоризненно гладкая кожа, покрытая легким загаром в любое время года благодаря часам, проведенным под ультрафиолетовой лампой. Ярко-голубые глаза с простодушным, как у невинной девочки, взглядом. Когда она улыбалась, то становилось видно, какие у нее великолепные зубы. Но сейчас ей было не до улыбок.

— Я устала, Каролин. У меня осталось не так много времени, когда я смогу так вкалывать. Даю тебе слово, если со мной что-нибудь случится или я заболею, я буду ему не нужна, он и не вспомнит обо мне. Я уже и так иногда себя плохо чувствую.

— Ты показывалась доктору?

— Что толку, он прописал мне какие-то идиотские пилюли, от которых нет никакой пользы. Да еще посоветовал принимать транквилизаторы. А зачем мне транквилизаторы, я в них не нуждаюсь! Мне всего лишь хочется, чтобы кто-нибудь заботился обо мне. — У нее из глаз потекли слезы, она начала всхлипывать.

Каролин обняла ее:

— Ну же, Эллен, успокойся, ты такая красивая. Да, да, ты действительно очень красивая. Обязательно появится кто-то, кто позаботится…

Эллен вытерла глаза.

— Я не хочу, чтобы это был кто-то. Я отдала Харви десять лет жизни и хочу получить что-нибудь взамен.

— Ты действительно его так любишь?

— Конечно. Ну, разумеется, насколько это возможно в наши годы.

Она дотронулась до руки Каролин:

— Я собираюсь дать тебе несколько советов, как ты к этому отнесешься?

— Отлично, если это будут хорошие советы. Мне уже так давно никто не давал советов.

— Конечно, дорогая. Я стараюсь не надоедать тебе со всякими глупостями, — она посмотрела на руки Каролин, которые все еще держала в своих. — Моя дорогая, у тебя руки старой женщины, которая занимается поденной работой. Посмотри, шершавые, в трещинах, ногти сломаны, — Эллен повернула ее руки ладонями вверх. — А это что еще? — спросила она, указывая на свежий порез.

Каролин сжала руки и отняла их у Эллен.

— Ничего страшного. Я порезалась сегодня о стекло, когда очищала камень. Это не опасно, зимой я сделала прививку от столбняка.

— Меня беспокоит не прививка от столбняка, моя милая, а то, как ты относишься к себе. Забудь о том, что я твоя свекровь, сейчас я просто человек, который очень любит тебя. Пожалуйста, побереги свои руки, дай ногтям отрасти.

Каролин смущенно сказала:

— Я собиралась принять ванну перед вашим приездом…

— Не думаю, чтобы одна ванна могла принести тебе пользу. За руками надо ухаживать постоянно. Когда мы приезжаем, я вижу, что ты выполняешь всю мужскую работу в доме. Например, ты перетаскала миллион камней, а вот эту грязную работу вполне могли бы выполнить Джинтеры.

— Но я люблю эту работу, мне это нравится!

— Это не имеет значения. Ты жена довольно преуспевающего молодого бизнесмена. И ты должна делать те вещи, которые помогут мужу сделать карьеру. Если тебе хочется занять себя чем-то особенным, устраивай вечеринки или что-нибудь в этом роде.

— Вечеринки с коктейлями? — Каролин рассмеялась. — И приглашать на них Руби Джинтер и Леса.

Эллен прищурилась:

— Ну хотя бы их. Они очаровательная пара. Правда, Лес худой, как глист. И я думаю, дорогая, что он чем-то болен, иначе как объяснить, что Руби так много приходится работать на мельнице, а Лес сидит дома с детьми.

Каролин нахмурилась и отрывисто проговорила:

— Он был на войне. Чудом вернулся живой. Я же тебе говорила. Может быть, он немного ленив, но они оба нравятся мне.

— О, да, конечно, я никогда не была снобом. Но должна тебе заметить, что неплохо бы было уговорить Руби вставить передние зубы, чтобы выглядеть поприличней. Кроме того, мне кажется, тебе не помешало бы расширить круг здешних знакомых.

— После Вашингтона мне здесь так хорошо, что не хочется никаких перемен и уж тем более никаких новых знакомств.

— Я понимаю тебя. Но тем не менее ты должна найти людей своего круга поблизости и общаться с ними, а не сидеть все время в одиночестве. Например, что ты скажешь об адвокате, который оформлял наш договор? По-моему, очень симпатичный мужчина, не правда ли? Он джентльмен, по крайней мере. И я уверена, что женат. Его жена могла бы составить тебе подходящую компанию.

— Нет, ты ошибаешься. Несколько лет назад тут произошел большой скандал. Он застал свою жену с мальчишкой, учащимся колледжа, который нанялся подрезать им живую изгородь. Он даже хотел привлечь его к суду, но судья не стал заниматься этим делом.

— Удивительно! А я думала, что здесь больше нормальных людей, чем в городе. А как его зовут? Мне помнится, у него какое-то библейское имя.

— Айзек. Айзек Адамс.

— Подумать только, у него такая привлекательная внешность, что я даже подумала… Да, вспомнила, он напомнил мне Грегори Пека.

Эллен на минуту замолчала, мечтательно сощурив глаза.

— Рогоносец. Я никогда не забуду этого слова. Когда я изучала курс английской литературы, я прочитала в словаре, что «рогоносец — это человек, чья жена неверна ему в постели». Это единственное, что я запомнила из всего этого курса. Бедная девочка, наверное, ей было с ним невесело, если она клюнула на случайного мальчишку. Да, да, я запомнила его глаза — серые и блестящие, а взгляд твердый, как гранит. Конечно, в таком месте, как Лост Ривер, молодой женщине приходится нелегко, но, слава Богу, поблизости оказался садовник. Нет, ты сказала, что он учился в колледже, значит, у него было что-то… Впрочем, это не слишком большая разница.

Каролин поднялась, Эллен воскликнула:

— Прости, я разболталась, мы так давно не сидели вместе, а тут еще я расстроилась из-за Харви. Ну ладно! — она разгладила лицо. — Все в порядке, у меня все прекрасно. Давай я буду тебе помогать.

— Ничего не нужно, Эллен, правда, отдыхай.

И Каролин принялась выкладывать остальные пакеты на стол.

— Это пена для ванны от Харви. Это лосьон для рук от меня. Возьми его, Каро, и пользуйся им постоянно, дорогая.

— Спасибо. Я непременно испробую его.

Эллен положила руки на плечи Каролин:

— Не знаю, может, это звучит высокопарно, но у меня в жизни есть только одна вещь, которая мне дорога, — моя любовь к сыну. И к тебе тоже. Ты должна это знать! — ее голубые глаза улыбнулись.

— А мне бы хотелось, чтобы ты все-таки вышла замуж за Харви, — ответила Каролин.

— Дай-то Бог! Но мне бы еще хотелось дождаться и понянчиться с внуками. Надеюсь, ты позаботишься об этом, моя прелесть?

Часы показывали уже полдевятого, а Джейсона все не было.

Каролин в нарядном платье из африканского хлопка, изящно облегавшем ее стройную фигурку, все еще возилась на кухне. Ее сандалеты беззвучно ступали по новому линолеуму, когда она, как челнок, перемещалась от плиты к холодильнику, затем к столу и снова пускалась на новый круг. Три часа назад, когда она наряжалась, вид у нее был сногсшибательный. Она завила и уложила волосы, сделала макияж. Но сейчас ее локоны развились и почти прямыми прядями закрыли лоб. А вся свежесть после ароматической ванны исчезла, и даже косметика слегка расплылась от жара, волнами наплывающими от плиты. Даже ее гордость — бифштекс по-бургундски — не доставлял ей прежней радости.

Харви подкреплялся вином, а Эллен, чтобы не раздражать его и не заставлять томиться в ожидании еды, слегка перекусила с ним вместе. Только Каролин не притронулась к еде, уверяя, что вполне способна дождаться Джейсона.

— Пожалуйста, не уговаривайте меня! — попросила она.

— Не волнуйся, дорогая, он сейчас приедет. Я уверена, что с ним ничего не случилось, — но лицо Эллен выдавало ее беспокойство.

— Да я не волнуюсь, — ответила Каролин. Но голос у нее был несчастный.

Она поставила на стол масло. А в это время в голове рисовались картины, которые неотступно преследовали ее в течение последних двух часов. Она представляла себе горящую машину на дне ущелья, а рядом — Джейсона, с кровавыми пятнами на рубашке, с переломанными руками и ногами, без сознания или даже мертвого… Потом приезжает полицейская машина, и ее везут на опознание тела. Она поедет туда одна, Эллен будет не в состоянии сопровождать ее. И она своими глазами увидит Джейсона в его лучшем костюме, лежащим на грубом и грязном лотке… Нет, нет, она забыла, его светло-серый костюм в чистке, он будет лежать в обычном коричневом костюме в серый рубчик…

Она постаралась отвлечься от ужасных мыслей и принялась намазывать масло на хлеб под встревоженным взглядом Эллен. Каролин попыталась придать своему голосу твердость и произнесла с улыбкой:

— Я такая дура, что всегда начинаю сходить с ума, стоит Джейсону задержаться хоть на час.

— О, я уверена, все будет в порядке! — попыталась успокоить ее Эллен.

— На самом-то деле, ты тоже ни в чем и ни в ком не уверена! И не пытайся уверить меня в обратном. — Каролин и не чаяла, что ее напряжение может прорваться в такой невежливой форме. — Я дура, извини меня. — Она попыталась взять себя в руки. — Посмотри-ка, Эллен, мы забыли о вине, которое привез Харви. Давайте его попробуем. Открой бутылку, Харви, будь любезен! И давайте зажжем свечи.

Но тут же забыв, что она собиралась попробовать вино, Каролин вскочила:

— О, простите меня, мне надо еще кое-что сделать снаружи. Я вернусь через минуту, — она выбежала из дома.

Выбежать, кинуть быстрый взгляд на шоссе в надежде увидеть свет знакомых фар, снова вернуться со старательно безразличным видом — все это были такие жалкие попытки заглушить охвативший ее страх, что она не надеялась уже выглядеть убедительной.

Солнце опустилось за горы, а Каролин по-прежнему прислушивалась к шуму на дороге. Не так уж много машин передвигалось по этому шоссе с наступлением темноты, к тому же его маленький «фольксваген» всегда довольно легко можно было различить почти в любом потоке машин, и она знала, что не ошибется.

Радость, которую она испытывала днем, грозила обернуться несчастьем. Теперь воспоминание об этой радости, как о чем-то запретном, словно нож, резало ей душу.

«Господи, сделай так, чтобы с ним ничего не случилось. Я ведь была так счастлива. Не допусти беды, Господи!» — мысленно молилась Каролин, всматриваясь в сгущающиеся над дорогой сумерки.

Что могло задержать его? Она перебирала все возможные причины. Он знал, что мать и Харви сегодня приедут, и они планировали вместе пообедать и посидеть вечером перед огнем камина. Что же с ним произошло?

Когда она вышла, уже ничего не объясняя, в сад и походила, стараясь успокоиться, вокруг террасы, ее ноги и подол длинного платья неприятно промокли от росы. Взошла луна. Вечерние капли в серебристом свете рисовали прелестную картину на траве и листьях кустов, но Каролин сейчас не видела ничего вокруг. Оказавшись в одиночестве, она принялась бормотать уже вслух:

— Ну же, Джейсон Коул, пожалуйста, приезжай скорей, ты же знаешь, как я волнуюсь.

«Может, пойти его встретить? Но это бессмысленно. Как жаль, что у нас нет телефона!»

Сейчас она любила его сильней, чем в первое время их знакомства. Каролин улыбнулась, вспомнив, как они познакомились. Это было на вечеринке, которую устраивали мистер и миссис Орр по случаю какого-то юбилея их фирмы. Она чувствовала себя такой ненужной и одинокой в тот вечер. Прямые развившиеся волосы, бледное лицо, совершенно нелепое белое платье, которое только уродовало ее, в то время как другие девушки предпочли более откровенные наряды и выглядели очень завлекательными.

Светловолосый, с сияющими голубыми глазами, он был слишком привлекателен, чтобы обратить на нее внимание, подумала она тогда. А он, подойдя к ней, произнес:

— Вы, должно быть, очень богаты, мисс.

— Почему вы так подумали? — удивилась она.

— Вы выглядите такой изысканно-простой, этаким уличным постреленком, что могут себе позволить только очень независимые особы. И еще мне кажется странным, что вы можете находиться в нашем обществе и не уставать от этого. Даже мне это кажется довольно трудным делом.

Она замерла, соображая, что бы ему ответить, но в голову ничего не приходило, и она продолжала молчать, не сводя с него глаз. Тогда он рассмеялся, в свою очередь не отрывая свой взгляд от нее, а она увидела у него небольшую, кривую щелочку между передними зубами, получившуюся от того, что один зуб чуть-чуть наехал на другой.

Он принялся говорить ей самые банальные фразы, которые, должно быть, не раз произносил перед другими девушками, но потом вдруг спросил, видя, что она не реагирует на его любезности:

— Скажи-ка, Постреленок, а что ты больше любишь — леденцы или лето?

Вся ее робость неожиданно исчезла, и ей стало легко. Она вспоминала это, тщетно высматривая фары его машины на дороге.

— Дура! — ругала она себя. — Почему я такая дура и с таким отчаянием жду его каждый раз? Может быть, у него спустило колесо или стряслось что-нибудь с мотором.

Но тут же другая сцена возникала в ее воображении: за ней приезжает шериф, чтобы отвезти ее для опознания тела…

Два луча света, маленьких и неярких, как скромные ночные светляки, прорезали темноту шоссе. Они спустились вниз по дороге, а затем медленно поползли вверх. На мгновение Каролин потеряла их за деревьями, затем они появились, потом опять исчезли, но она уже различала знакомое урчание машины.

Она сбежала с террасы и, когда Джейсон вырулил на дорогу перед их домом, бросилась вперед. Он вышел из машины, и Каролин порывисто обняла его и поцеловала, почувствовав при этом слабый запах виски.

— Постреленок, малыш, что случилось? Надеюсь, ты не плакала? Ну что ты? Что на этой земле может со мной случиться?

— Ничего, ничего. Но ты так поздно, Джей, я даже не могла вообразить…

Он поцеловал ее и достал из машины свой кейс. Они пошли, обнявшись, к дому.

— Жалко, что у нас нет телефона и я никак не мог предупредить тебя, что задерживаюсь. Послушай теперь хорошую новость — мы скоро разбогатеем!

— Ты заключил успешную сделку?

— Так точно. Она уже заплатила мне. И намечается еще несколько продаж в этих местах, на горе. Скоро мы сможем установить по телефону в каждой комнате. Но ты меня очень расстраиваешь, Каролин, не жди меня так отчаянно, ты ведь знаешь, какая у меня работа. Все эти переговоры и уговоры требуют неформального обращения со временем. Зато сегодня мы может отметить мою первую продажу на приличную сумму!

— А я думала, что Макларен — трезвенник.

Она увидела, как он улыбнулся и в лунном свете появилась щелочка между зубами.

— Зато миссис фон Швейцер не трезвенница! О, она тебе понравится, я уверен. И она, знаешь ли, совсем не зануда! Она попросила называть ее по первому имени, так как ее зовут Аликзенда, то все обращаются к ней как к Зенди.

— Ну и ну, и что она собой представляет?

— Четверо детей, один уже подросток. А ей лет тридцать пять. Блондинка крашеная, но у корней волосы черные, ну ты знаешь такой тип женщин. Даже не соображу, что еще рассказать о ней.

— Вообще-то, я хочу знать все.

Он оглядел ее с ног до головы.

— А ты сегодня выглядишь обалденно!

Она прошлась перед ним, чувственно покачивая бедрами.

— Посмотри, какой у меня вырез на платье!

Он снова поцеловал ее и положил руку на бедро.

— Ну и куда мы сейчас отправимся?

Она рассмеялась.

— Ты же знаешь, что мы должны будем сейчас делать.

— Как, опять Харви? О, я этого не вынесу!

— Будь с ним поласковей, старый грубиян. По крайней мере до тех пор, пока твоя мать не выйдет за него замуж.

Вчетвером они сидели на террасе допоздна, пили кофе. Луизин камень, как еще один гость, стоял перед домом.

Каролин вдруг спросила:

— А эта Луиза, кто она? Как вы думаете? Может быть, она — из Людвигов? Раньше здесь жила их семья, нам рассказывали о ней. И почему на камне не написана ее фамилия?

Харви объяснил:

— Похоже, это плита с семейного участка кладбища, и в фамилии просто не было необходимости. Сам участок находился где-то выше, на горе, а плиту подмыло дождем, и она упала туда, где ты ее нашла. Возможно, надгробие делал какой-нибудь бедный парень, не профессиональный гравер, и он не хотел вырезать много букв, поэтому вместо родилась — только одна буква «р», а вместо умерла — только «у». Она умерла молодой, возможно, в результате какой-нибудь трагедии, ведь ей было всего восемнадцать. Ее все здесь знали, и в те времена никому даже в голову не могло прийти, что когда-нибудь кто-то спросит: «А Луиза — это кто?»

Каролин вылила остатки кофе в чашку, которую держал перед ней Харви.

— У нас в деревне есть небольшая библиотека, она открыта только три дня в неделю, я собираюсь туда сходить, когда буду посвободнее, пороюсь в архиве, может, найду что-нибудь интересное. Например, старые счета бывших владельцев этого дома, какие-нибудь сведения о захоронениях на кладбище. Мне так хочется знать побольше об этом месте.

Стул, на котором сидел Харви, жалобно заскрипел под его тяжестью, когда он, заинтересованный разговором, попытался подвинуться поближе к Каролин.

— Действительно, выбери время и загляни в местный архив. Как эксперту по произведениям искусства мне часто приходится выступать в роли детектива, и я очень люблю это занятие. Давай порассуждаем, Каролин. Луиза действительно вполне может быть Людвиг, ведь Луиза Людвиг звучит красиво, когда произносится слитно и особенно в немецкой транскрипции, то есть именно Луиза, а не Лайза. И на могильном камне это имя высечено именно по-немецки.

Эллен и Каролин слушали Харви с интересом, а Джейсон меланхолично попивал свой кофе, не сводя глаз с погруженной в сумрак долины.

— Посмотрите на эти каменные узоры, — продолжал Харви, — есть специалисты, которые занимаются расшифровкой таких символов на могильных плитах. Мои познания в этой области не слишком глубоки, но кое-что я все же знаю. Например, эти розетки, у нас они известны под названием кружащихся розеток. Они символизируют печаль. Хотя наиболее распространенный символ печали на могильных плитах — череп с перекрещенными костями. Происхождение этих символов очень древнее. Людям свойственно желание одушевлять предметы, подозревать в них наличие души. Скорее всего, это осталось от язычества…

— Конечно, но это все знают, — согласился Джейсон, кивнув.

Харви посмотрел в его сторону и продолжил:

— Например, свастика — это абстракция того же образца. Некоторые исследователи считают, что кружащаяся розетка несет в себе зашифрованную символику солнца, она указывает на продолжение жизни, реинкарнации и все такое. Недавно я случайно узнал, что этот символ в изобилии был обнаружен на кладбищах Новой Англии, но это еще не говорит о том, что эти розетки были изобретением граверов из Новой Англии.

— В самом деле? — хохотнул Джейсон. — Я-то всегда считал, что так и есть.

— Если будешь перебивать, отправишься в свою комнату! — шутливо вмешалась Эллен, как будто он был маленьким мальчиком.

— Кружащаяся розетка — это один из самых ранних символов в искусстве. Если бы мы были в музее, я мог бы показать вам ранние образцы этого символа. Приезжай как-нибудь ко мне в музей, Джейсон, когда будешь в городе, я покажу тебе много интересного, тебе понравится, я уверен.

Эллен ласково положила руку Харви на колено:

— Дорогой, все это очень интересно, но мы все равно не понимаем этих длинных слов. Каролин, если найдешь еще какой-нибудь могильный камень, не тащи его к дому, а то Харви замучает нас своими лекциями. Кстати, что это за каракули по углам?

— Это не каракули. Да будет тебе известно, тот, кто их вырезал, очень старался, если не сказать больше.

— Все-таки, что означают эти линии? — спросила Каролин.

— О, это типично для камнерезов того времени. Возможно, семья была небогата и не могла позволить себе заказать еще один камень, а если какой-нибудь член семьи был близок к смерти, например, ее отец, то этими прочерками выражалось место для следующего имени.

— Как это все печально, — вздохнула Каролин.

— В те времена покойником всегда занимались женщины его семьи, обмывали, обряжали его. Роль мужчины сводилась к доставке гроба на погост. Ну и конечно, к рытью могилы.

— Ужасно, — передернула плечами Эллен.

— Не думаю. Это считалось совсем неплохим способом утишить горе. И не только для членов семьи, но и друзей усопшего. Этот обычай сохранился до сих пор в горных районах — те, кто больше других любил умершего, копают ему могилу. Иногда популярному члену общины приходится рыть могилу в очередь. И семья, конечно, очень гордится этим.

Каролин передвинула свой стул поближе к Джейсону и обняла его:

— Дорогой, когда у нас будет свое маленькое кладбище, ты высечешь на могильной плите только мое первое имя, договорились? И через сто или двести лет кто-нибудь спросит: «Каролин — это кто?»

Джейсон повернулся и быстро поцеловал ее:

— Пожалуйста, замолчи, дорогая. И больше никогда не говори такие ужасные вещи!

— Да, — сказал Харви, — в этом есть своя прелесть, не так ли? Очарование ужаса или ужас очаровывающий!

Джейсон поднялся:

— Пожалуй, пора спать. У меня был трудный день. Спокойной всем ночи!

Харви залился смехом, напоминавшим звуки испорченного аккордеона:

— Я утомил тебя, мой мальчик? Но что поделаешь, мне доставляет удовольствие рассказывать вам, что я знаю и что составляет смысл моей жизни.

— Я еще не встречал человека, который знал бы столько, сколько знаешь ты, Харви. — А затем Джейсон обратился к Каролин: — Дорогая, тебе тоже не мешало бы отправиться на покой, у тебя какой-то усталый вид.

— Хорошо, милый, я только соберу грязную посуду на поднос, а ты, пожалуйста, отнеси его на кухню.

Он подхватил поднос и скрылся с ним в доме. Каролин подошла к камню:

— Я не испытываю удовольствия от того, что могильный камень стоит у меня перед террасой. Пожалуй, надо отнести его назад, где он лежал. Харви, а что ты скажешь, если мы с тобой завтра сходим на экскурсию на местное кладбище?

— Ты сошла с ума, девочка! Как-то я не согласился идти смотреть гробницу Тутанхамона, потому что там тоже нужно было куда-то карабкаться. И я не считаю это предательством профессиональных интересов. Так что вряд ли я буду сопровождать тебя в горы, чтобы взглянуть на это убогое деревенское кладбище. Дай Бог мне вскарабкаться по ступенькам до ванной комнаты на чердаке.

Эллен неожиданно остановилась перед камнем и попыталась поднять его.

— Осторожно, Эллен, что ты собираешься делать?

— Тихо! Подержи-ка лучше дверь открытой.

С камнем в вытянутых руках она прошла через террасу, прошла холл и оказалась в гостиной, где остановилась перед маленьким столиком у камина:

— Ну-ка убери отсюда букет поскорей, а то я уже не могу его больше держать.

Эллен положила камень обратной стороной на столик.

— Вот именно этого я и хотела. Из него получился прекрасный кофейный стол, элегантный каменный столик!

Каролин посмотрела на него с сомнением:

— Я не думаю, что его можно класть так, может быть, перевернем его…

— Нет, нет, только так, лицом вверх. Представь себе, сколько людей гоняются за такими вещами — кофейный стол из цельного куска гранита! Не у каждого есть столик для коктейлей, сделанный из могильной плиты!

— Нет, мне не нравится эта идея, Эллен. Это кажется мне кощунственным. Признаться, — Каролин замялась, но докончила: — я уже полюбила эту Луизу.

— Но он здесь так хорошо смотрится, взгляни! Серый цвет как раз в тон твоих панелей, или ты хочешь сказать, что плита непристойна для стола?

— Непристойна?

— Ну, я имею в виду, она не подходит по размеру.

Эллен взяла вазу с цветами из рук Каролин и поставила на плиту.

— Посмотри, как все удачно получилось, как похорошела комната! Ты всегда можешь ставить сюда свежие цветы, в любое время года, я видела тут цветущие крокусы даже в январе. А если не будет цветов, то найдешь какую-нибудь декоративную ветку. Я думаю, получилось чудесно, просто чудесно.

Каролин повернулась к Харви, который выглядел очень уставшим:

— А что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, Луиза рада была бы вернуться домой, ведь это был ее дом. В любом случае, здесь камню будет лучше, чем если бы он валялся, как мусор, на склоне горы.

— Ну хорошо. Вы меня успокоили, а то я уже собиралась оттащить его обратно в горы.

Каролин пошла к кухне, но на пороге остановилась и крикнула:

— Спокойной всем ночи!

Когда Каролин в этот вечер добралась до постели, Джейсон уже сладко спал. Уставшая, она тоже быстро окунулась в сон. Но среди ночи неожиданно проснулась от слабо различимого шума. Она лежала, еще не придя в себя полностью после сна, и пыталась вспомнить, заперла ли она на ночь входную дверь или нет, хотя для жизни в деревне это было совсем не важно. Наконец, поборов сон, она решила спуститься вниз. Спускаясь по ступеням, она услышала мирный храп Харви. Она вспомнила, что как-то Эллен призналась ей, что предпочитает спать подальше от Харви. Неудивительно, при таком-то храпе…

Обе наружные двери были заперты, наверное, она сделала это автоматически. Снаружи, у порога, тихо заскулил Скинни, услышав шаги Каролин, он стал проситься в дом. Но Каролин шепотом прикрикнула на него:

— Тихо, Скинни, спать!

Здесь, внизу, было так хорошо! Приятно побыть немного одной, когда знаешь, что все спокойно спят. К Каролин вернулось ощущение радости и гармонии, которое она так остро ощущала вчера утром. Она остановилась на пороге гостиной. Затем прошла в комнату и села в плетеное кресло. Цветы на плите Луизы выглядели замечательно!

Как, наверное, приятно вернуться в свой родной дом! Туда, где ты родилась, где играла ребенком, грелась у камина, смотрела из этих окон на дорогу, поджидая любимого. Каждая девушка в восемнадцать лет непременно ждет своего любимого.

Она еще раз взглянула на лилии, стоящие на плите, они закрылись на ночь, но утром опять протянут лепестки навстречу новому дню. Они росли здесь и двести лет назад, тогда эта девушка тоже радовалась им.

— Луиза…

Она шепотом произнесла это имя. Старинное имя, так красиво звучит.

Легкий ветерок, как добрый знак, залетел в комнату. До Каролин донесся сладкий аромат цветов. Она почувствовала этот запах, пытаясь вспомнить, что он ей напоминает, ведь закрывшиеся на ночь лилии совсем не пахли. Да, да, это был запах розовой гвоздики, которая росла в садике у тети Фреды в Айове. Странно, она никогда не замечала здесь гвоздик, надо будет завтра проверить, может быть, они растут где-то поблизости. Она встала и, тихо ступая, стала подниматься по лестнице. Разметавшись на постели и бормоча во сне ее имя, спал Джейсон. Она тихо нырнула под одеяло. Руки Джейсона обняли ее.

— Какая ты холодная! — пробормотал он.

— Да, я замерзла немного, — Каролин повернулась к нему, — мне послышался какой-то шум, и я спускалась вниз, проверить, заперты ли двери. Там прохладно. Но внизу так хорошо.

Он начал целовать ее и пробормотал:

— Но наверху еще лучше.

За столом во время завтрака Эллен рассказывала о ночных шумах.

— Это, конечно, были лягушки. А еще мне показалось, что я слышала лай лисицы в лесу. Все это так беспокоило меня. Слава Богу, в Вашингтоне нет ничего подобного! Я хочу сказать, там можно спокойно выспаться.

Каролин с улыбкой взглянула на свекровь. Эллен выглядела, как всегда, великолепно. Отдохнувшая, цветущая, будто проспала не меньше двенадцати часов.

— Мне тоже ночью послышался шум, — сказала Каролин, подавая Харви тарелку с яичницей. — Я спустилась вниз и проверила двери. А в гостиной представила себе старинную любовную сцену. Там было так хорошо! И откуда-то доносился чудесный запах гвоздик.

Харви, облаченный в белый махровый халат, радостно пробасил:

— Гвоздика? Я бы назвал это реинкарнацией. Твоя кровь пролилась на камень, конечно, ты реинкарнируешь, детка! — После этих слов он с большим аппетитом принялся расправляться с яйцами. — Каро, ты ангел, ты гений, когда дело касается завтрака. Да, да, это реинкарнация. Луиза хочет вернуться обратно.

Каролин незаметно положила руку на колено Джейсону, предупреждая его, чтобы он не мешал Харви разглагольствовать.

— Я попробую найти что-нибудь в музее на эту тему, моя радость. У меня там есть одна знакомая, совершенно очаровательное существо, и она обожает меня. Я ее попрошу, и она разыщет для меня что угодно. Так что готовься, в мой следующий визит, надеюсь, он будет очень скоро, я тебе привезу все, что раскопаю по части реинкарнаций.

Джейсон раздраженно скинул руку жены с колена:

— Простите, мне надо идти.

Харви взглянул на него с усмешкой:

— Джейсон, дорогой мой мальчик, не покидай нас, я умолкаю.

— Ну-ка, мальчики, прекратите, сегодня такое прекрасное утро, не надо ссориться! — стала утихомиривать мужчин Эллен.

Немного позже Каролин спустилась в сад. Она любила посмотреть, какие изменения произошли там за ночь. Она пыталась выращивать кукурузу, но пока это у нее плохо получалось. Побеги были еще слишком слабыми.

Внезапно сзади раздался голос Харви:

— Где эта глупая собака, которую я видел здесь вчера?

— Я тоже еще не видела ее сегодня утром, наверное, гоняется по саду за кроликами. Надеюсь, она скоро вернется. Мы к ней очень привязаны. И Скинни, по-моему, нас тоже любит.

— Еще бы не любить. Вы его кормите, и он не получает здесь пинков, к которым привык. Прекрасная судьба! Но боюсь, ваш Скинни больше не вернется. Собаки не любят привидений. Это я знаю наверняка.

— Привидений? Неужели ты веришь в привидения, Харви? — спросила Каролин, наклоняясь над грядкой с редиской.

— Конечно, верю. Величайшие умы человечества всегда верили в сверхъестественное. Я осмотрел весь сад и еще не нашел нигде гвоздики. И это доказательство…

— Это доказательство того, что у нашей Каролин слишком живое воображение, — раздался голос Эллен, выглянувшей из окна кухни. — Ради всего святого, Харви, чего ты добиваешься? Ведь девочка целые дни проводит здесь совсем одна. Сейчас же перестань забивать ей голову всякой чепухой!

Каролин не удалось попасть в библиотеку так скоро, как она рассчитывала. Джейсон забирал машину на целые дни и едва-едва выбирался на ленч, чтобы проведать ее. В деревне пошли разговоры о близком начале строительства скоростной магистрали. К конторе Макларена то и дело подъезжали новые машины.

Несколько раз Каролин безуспешно пыталась разыскать старое кладбище. Скинни все не возвращался, и она решила, что потеряла его навсегда. Она не поверила в то, как Харви объяснил его отсутствие, но с тех пор как Эллен принесла в дом могильный камень, что-то вокруг изменилось. Объяснений этому Каролин не находила, потому что ничего подобного раньше с ней не случалось.

Но теперь Каролин была уверена — Луиза жила именно здесь.

Однажды ночью, когда она совсем скисла от ожидания Джейсона, как это часто случалось в последние дни, разогрев в очередной раз обед и выключив плиту, она пошла посидеть в гостиной. Она почти всегда находила тут покой или испытывала волну внутренней гармонии. Но это были вполне привычные для нее ощущения, которые она могла бы выразить и словами.

На этот раз новые ощущения нахлынули на нее, лишь только она переступила порог гостиной. Она вдруг поняла, что оказалась в другом, едва знакомом ей мире, хотя она знала, что находится среди знакомых предметов в месте, которое знала до последней кучки пыли под креслом, до последней трещинки в оконном стекле. Она испытывала какой-то новый вид любви, который невозможно было объяснить. Любовь проникала в ее сознание снаружи, а не рождалась внутри. Такой полноты радости и спокойствия она никогда раньше не испытывала. Новые ощущения радовали ее и ничуть не пугали.

Может быть, это всего лишь ее слишком яркое воображение? Наверное, нет, подумала она, ведь она все-таки не спала наяву, она бодрствовала, а ее сознание не так просто обмануть.

Тут она услышала шум подъезжающей машины Джейсона и бросилась встречать его.

— Ну как ты? — спросил он.

— Ничего нового. Ходила посмотреть кладбище. Мне так тебя не хватает. Мне так хочется, чтобы ты как-нибудь погулял со мной…

— Хорошо, малыш, мы это устроим, тем более у меня есть повод посмотреть место в горах, где будет проходить магистраль. Не забывай, у нас с тобой в этом есть и свои интересы. Хорошо бы прикупить у Мэтти Нофф акров пятнадцать земли. Только надо выбрать площадку поровней, тогда там получится прекрасный мотель. Может, даже удастся сделать площадку для гольфа. Мы говорили сегодня об этом в офисе.

— Тогда прощай, наше уединение!

— Но здравствуйте, деньги!

Его голубые глаза сияли от удовольствия в свете заходящего солнца.

— Каро, дорогая, я знаю, как ты любишь это место. Но если нам удастся продать двадцать-тридцать акров земли, ты сможешь полностью вернуть деньги, истраченные на дом. И вдобавок мы сможем купить что-нибудь еще. Именно так и делаются деньги в наши дни! Например, через землю, что мне нравится все больше. Ты еще услышишь о Джейсоне, крупнейшем торговце участками нашего округа!

Обсуждая будущие доходы, он пошел в дом. Каролин была рада видеть Джейсона таким воодушевленным, таким заинтересованным работой. Она решила, что обязательно встретится с мистером Адамсом и обсудит покупку еще одного участка земли, раз это доставляет Джейсону такую радость.

Она взяла Джейсона за руку:

— Завтра я собираюсь съездить в город. Если сможешь, выбери время и отвези меня туда. А если не получится, я попрошу Леса Джинтера захватить меня.

— Мне что-то не нравится, когда ты ездишь с этим Джинтером. Я всегда беспокоюсь. Он какой-то странный.

— Что ты, ему просто приходится сидеть с детьми, пока Руби работает на мельнице, и поэтому он постоянно выглядит слегка растерянным. Ведь мужчинам трудно как следует управляться с ребятишками. К тому же он все время один, как и я, вот мы с ним и подружимся. Я уверена, что он славный человек.

— Но, надеюсь, не лучше меня? — спросил Джейсон, обнял ее за плечи и заглянул в глаза. — Чтобы это доказать, придется отвезти тебя в город. Кстати, а что там у тебя за дела?

— Хочу зайти в библиотеку и посмотреть там кое-что. Например, меня интересует, где располагалась старая граверная мастерская. Мне все-таки хотелось бы разыскать старое кладбище и отнести камень Луизы на место.

Он усмехнулся:

— Мне это не кажется таким уж важным.

— Возможно… — начала она.

— Если ты умерла, то умерла! И тебе должно быть безразлично, что будет высечено на твоем могильном камне. Попроси Леса оттащить этот камень на то место, где ты его нашла, и черт с ним!

— Нет, Джейсон, все совершенно не так…

— Это всего лишь твое чудачество. Поступай, как хочешь. Завтра я заеду домой на ленч.

Научный отдел библиотеки состоял из одной маленькой комнаты, и ее архивы были весьма скудны. Маленькая, услужливая, пожилая библиотекарша пыталась изо всех сил помочь Каролин в ее поисках.

— Мы только небольшое отделение центральной библиотеки, — торопливо объясняла она, — но мы все-таки можем заказывать книги из более крупных библиотек. Если вы точно опишете мне, что именно вас интересует, возможно, я сумею заказать книги о ранних поселенцах Вирджинии.

— Видите ли, я нашла старинную могильную плиту на нашем участке. И мне кажется, что ее нужно положить на то место, где она когда-то лежала. Я хочу отнести ее обратно.

— Обратно, то есть — куда?

— В этом-то и вся проблема. Я не знаю, как она попала к нам на участок. Может быть, она сползла во время оползня. Но я поднималась выше в горы и не обнаружила никаких следов кладбища.

— Так, так, но значительная часть горы приходится на участок Мэтти Нофф. Вы искали там?

— Нет, что вы! Я боюсь заходить на ее территорию.

— Ха, этого не стоит делать, не стоит бояться старой Мэтти. Она совершенно безвредная. Бедное создание! Знаете, она осталась одна на свете. Правда ходили разговоры, что у нее должен где-то быть племянник, но никто не слышал о нем уже много лет. К тому же она о нем никогда не говорит. А иногда я думаю, уж не для него ли она держит наготове свой револьвер. Почему-то она вбила себе в голову, что должна охранять свое наследство, ну, вы знаете, о чем я говорю, серебряные ложки, кое-какой фарфор и всякое в том же роде. Привычка накапливать серебро возникла в их семье еще во времена войны между штатами. Бедняжка, она выжила из ума, когда муж оставил ее.

— Она была замужем?

— Да, и все шло как обычно, но потом он уехал на денек проветриться в соседний город, и больше его никто не видел. М-да, это случилось давненько, пятьдесят с лишним лет назад. Поговаривают, что там он встретил какую-то девицу из мюзикла.

Библиотекарша убрала прядь истончившихся волос со лба и спросила:

— Итак, молодая леди, что вас все-таки интересует?

Каролин спросила:

— Скажите, а у вас нет списка старых кладбищ?

— Нет, к сожалению, ничего такого нет. В наших краях хоронили в основном на частных участках, прямо на территории владельцев. И до сих пор некоторые семьи хоронят своих близких прямо во дворе. Я думаю, на севере это признали бы варварством, не так ли? Скажите, какое имя выбито на вашем камне?

— Луиза. Просто Луиза, без всякой фамилии.

И Каролин произнесла имя по буквам, а также назвала выгравированные на камне даты.

— Ну, моя дорогая, с тех пор прошло слишком много времени. Кладбище могло давно исчезнуть. Помню, моя бабушка рассказывала о том, что в восьмидесятых годах прошлого века здесь сошла с гор огромная лавина. В ту зиму выпало очень много снега, а весной пришли дожди, и на деревню сошел огромный оползень. Рассказывали, что надгробие мистера Шутта попало в свинарник… Но возможно, это неправда. Тогда в газетах много печатали всякой ерунды.

Каролин стала уставать от словоохотливости старушки, и она пробормотала, что благодарна ей за сведения, надеясь уцелеть в этом словесном шторме, но маленькая библиотекарша еще не вполне утратила интерес к редкому посетителю.

— Вы еще молоды, моя дорогая, и вам неинтересно выслушивать сплетни, а я вот обожаю всякие сплетни. К сожалению, у нас в Лост Ривер редко что-то происходит. Все-таки, если поискать как следует, и в нашей деревушке можно разыскать кое-что интересное. Так что я попробую вам помочь. Да, еще вы вполне можете обратиться к Айку Адамсу. Он обожает всякие подобные разговоры.

Она выглянула в окно. Перед конторой адвоката стоял автомобиль.

— Как раз сейчас он на месте. Знаете, он из здешних старожилов и многое помнит. Это у него осталось от отца. Когда-то его отец пытался даже записать историю нашей деревни, но почему-то ничего не вышло, а жалко, верно? Может, в его семейном архиве сохранились какие-нибудь документы? Зайдите к нему, я уверена, он сумеет вам помочь лучше других.

Каролин распрощалась с библиотекаршей и с радостью вышла на свежий воздух. Она направилась к конторе адвоката, мысленно поблагодарив библиотекаршу за то, что она не начала пересказывать семейную драму мистера Адамса и его жены Венди.

По местным стандартам Айк Адамс считался зажиточным. Да и в любом другом месте его красивый особняк, выкрашенный в белый цвет, вполне мог бы стоять в районе совсем не дешевых домов. Но его офис имел довольно-таки запущенный вид. Впрочем, это не относилось к секретарше, молодой и симпатичной девушке, которая и пригласила ее в кабинет.

Он встал, когда Каролин вошла в комнату. Она не видела его с тех пор, как оформляла документы на дом, и сейчас ее поразил его болезненный вид. Высокая, худая фигура, казалось, стала еще выше, а лицо выглядело совсем изможденным. Она поблагодарила его за свою удачную покупку еще раз, сказала, что у нее все идет прекрасно, а он рассказал ей, что с тех пор его дела идут в гору, поскольку он оказался втянут в перераспределение земли из-за приближающегося строительства магистрали.

— Итак, — подвел он черту под своим монологом, — чем могу быть вам полезным, миссис Коул?

Она объяснила ему, что речь идет о найденном камне.

— Мне кажется, речь идет о девушке по имени Луиза Людвиг. Хотя это и мои догадки, они не беспочвенны, ведь раньше дом принадлежал Людвигам?

— Знаете, на этом участке стоял еще один дом к северу и церковь. Да, да, я отлично помню, что об этом рассказывал мне отец. Он был одержим идеей написать историю нашей деревни.

— А у вас не сохранилась копия какой-нибудь давней переписи жителей деревни?

— Конечно, сохранилась. Там есть имена, даты рождений и много другого, что удалось разыскать отцу.

Он протянул руку к верхней полке шкафа и достал оттуда пыльную папку, которую поспешил протереть серой от пыли тряпочкой, прежде чем раскрыть ее перед Каролин.

— Взгляните, вот примерно эти годы… Вот семейство Людвиг. Так, Якоб был отцом и владельцем дома, его жена и соответственно мать семейства Анна Катерина. — Палец мистера Адамса скользнул по странице. — Несколько детей… Якоб, Анна, Генрих… Да, вот и Лайза, вернее, как вы говорите Луиза, родилась в 1788 году. Это ее дата?

— Да, да, я рада, что мое предположение было верным.

— Хотите, я прочту вам еще несколько имен? Некто Картер, жил в Северном доме. У него был один сын, Габриэл. А у остальных владельцев домов уже английские имена — Хантер, Гудвин, Картрайт, и ни у кого из них не было ребенка по имени Луиза.

— А у вас нет никаких предположений, где этот камень мог лежать раньше?

— Нет. Дороги с тех времен изменили направление. А после оползня изменилась и местность. Многие дома оказались разрушенными, а без этого… — он развел руками.

— Спасибо, мистер Адамс. Вы очень помогли мне. Попробую разыскать кладбище сама. Может быть, оно где-то в горах. Я с удовольствием поброжу там.

Мистер Адамс побарабанил пальцами по серой, выцветшей папке.

— Значит, вы действительно решили поселиться здесь? Хотя тут нет молодых людей и нет места, куда можно пойти развлечься?

Его голос приобрел нотки глубокой задумчивости, она бросила на него быстрый взгляд. К сожалению, она отлично понимала, что он имеет в виду, говоря, что молодой женщине в Лост Ривер некуда пойти развлечься. Вероятно, он вспомнил свою юную жену, которая ненавидела эту деревню.

Она кивнула ему, улыбнулась и ушла и лишь тогда вспомнила, что собиралась изменить кое-что в документах на дом. Но возвращаться уже не хотелось.

На обратном пути она спросила у Джейсона:

— Ты ничего не знаешь о жене Айка Адамса?

— Знаю только, что мне рассказывал о них Макларен. Говорят, Айк застал ее в момент прелюбодеяния с каким-то учащимся колледжа.

— Он так и сказал «прелюбодеяния»?

— Да, Макларен иногда говорит, как старая дева.

Каролин взглянула на профиль мужа и сказала серьезно:

— Тем же языком говорила со мной старая библиотекарша. По-моему, им незнакомо слово «секс», не так ли?

Они посмеялись, и Джейсон начал рассказывать ей о делах на работе. Она не все понимала, но уже разбиралась в именах, которые он ей называл, и старалась переводить его рассказы на свой язык. Скоро у них будет достаточно денег, появятся новые друзья, они займут довольно прочное положение в обществе и сумеют обеспечить будущее своих детей. После этого им останется только жить долго и счастливо…

Приехав домой, Джейсон, выходя из машины, спросил:

— Ты что-нибудь обнаружила в библиотеке?

— Да в общем ничего. Только убедилась в том, что Луиза была действительно из семьи Людвигов и что…

— Ну прекрасно. А что у нас с обедом?

— В морозилке осталась часть воскресного обеда.

— Надеюсь, там найдется бифштекс?

— Конечно, все, как ты любишь.

— Скажи, почему, когда приезжает Харви, ты устраиваешь такую вызывающую демонстрацию своих кулинарных способностей?

— Ого, ты ревнуешь?

— Как старая, дряхлая, ни на что не годная женщина вроде тебя? Нет! — он рассмеялся и поцеловал ее, прижавшись к ней всем телом.

Взявшись за руки, они вошли в дом.

Поздно вечером она спустилась вниз, погасила свет и проверила, заперты ли двери. Ей очень хотелось заглянуть в гостиную, и она тихонько приоткрыла дверь.

Комнату заливал лунный свет. Мимоза покачивала пушистыми ветками за окном. Ваза с цветами на могильном камне, казалось нарисована тушью на темной тонированной бумаге. На Каролин опять нахлынуло уже ставшее знакомым чувство радости и удивительной внутренней тишины.

Наступил июнь. Сад стоял в расцвете своей красоты. Огород тоже щедро одарил ее плодами. Каролин работала не покладая рук, рыхлила, копала, полола, что-то пересаживала. Дел было много. Эллен и Харви собирались приехать к ним четвертого июля, и ей хотелось закончить все дела к их приезду.

Она написала Харви о том, что ей удалось обнаружить в библиотеке о Луизе. В конце Джейсон приписал несколько любезных фраз.

Во вторник, на той неделе, когда они должны были приехать, разыгралась сильная буря. Дорожки в саду размыло, в песке образовались глубокие рытвины. У Джейсона не было времени помочь ей привести в порядок сад. И если бы не близнецы Джинтеров, она бы не справилась с такой работой. Собирая ветки, сбитые дождем, она с улыбкой вспомнила советы Эллен по уходу за руками.

Когда они закончили уборку сада, Каролин пригласила близнецов в дом. Она провела их в гостиную, показала камень и спросила, не видели ли они такие же где-нибудь поблизости.

— Вы что, хотите принести сюда побольше таких камней? — спросил один из мальчишек, Лестер или Сильвестер — она их никогда не могла различить.

— О, нет, конечно. Я просто думала, что, может быть, вы видели где-нибудь в горах маленькое кладбище. Уверена, что оно есть где-то поблизости, может быть, на участке Нофф.

Мальчики переглянулись и ничего не сумели ответить.

Тогда она дала им денег и проводила до ворот. При расставании они кивнули ей одинаковыми головами, и один неожиданно спросил:

— Скажите, а вы действительно хотите держать этот камень в доме?

— Я хочу найти кладбище, чтобы вернуть камень на то место, где он должен лежать.

Когда мальчики ушли, она вернулась в гостиную и подошла к камню. Как-то в приступе трудолюбия она вычистила его и отмыла с шампунем, поэтому сейчас он сиял мягким светом, как серое, полупрозрачное облако. А может быть, все дело было в том, что день за окном стоял ненастный, и все время казалось, что вот-вот с неба посыплется дождик. Из-за этого света буквы казались четкими, словно только что выгравированные.

«Она была бы рада вернуться домой», — вспомнила Каролин.

Эти слова Харви произнес в присутствии Джейсона, и Каролин вспомнила его взгляд. Ей тогда пришлось быстро отправиться погулять, чтобы не разыгрался скандал из-за разговоров о реинкарнациях.

Луиза пришла. Она поверила в нее. Это была странная, но очень интересная тема в ее жизни, которую она запомнит навсегда. Но Джейсон Коул был не из тех, кому нравилось присутствие в доме даже такого безобидного привидения, как Луиза.

На следующее утро, приводя в порядок клумбу с циниями, Каролин заметила старую женщину, медленно бредущую по дороге по направлению к ней. Она была одета во все черное, несмотря на теплый день, а в руках держала сучковатую палку, на которую тяжело опиралась при каждом шаге.

— Доброе утро! — крикнула Каролин, поднимаясь с колен.

Старуха ничего не ответила, пока не подошла почти вплотную к ней. Ее лицо напоминало сморщенную маску, кожа обтягивала кости, и среди всех этих складок с трудом можно было рассмотреть щелочки глаз.

— Они сказали мне… вы нашли… камень Луизы… — ее голос звучал, как заржавленная цепь, слова она выговаривала с трудом, делая долгие остановки.

— Они?

— Джинтеры.

— Ах, да.

— Хорошие мальчики. Они выполняют иногда мои поручения. Я плачу им, конечно.

— Конечно. Может быть, вы присядете вот на эту скамью в тени? Или пройдете в дом, там попрохладнее? Камень у меня в доме.

— В доме, да? Странно… — глаза ее недобро блеснули.

— Он, наверное, сполз с горы во время оползня. Ну, вы знаете, как тут бывает. И потом вообразила, что камни… они почти что сами люди, имена которых на них написаны. Так что я подумала… Они все еще здесь.

— Люди? Да, я понимаю. Они действительно очень… очень похожи на людей. Вернее, за ними можно увидеть людей. При желании, конечно. Да, я понимаю.

— А где именно эти камни?

— Наверху. Я не помню, где именно, — старая женщина фыркнула. — Я никогда не знала никого из них. Кроме Луизы… Милая девочка.

Каролин быстро подсчитала в уме, что эта женщина, какой бы старой ни была, никогда не могла встречаться с Луизой.

— Да, она милая девочка, — повторила старуха. — Она приходила иногда навестить меня, когда еще был жив мой муж… А после того как Уильям умер, она почему-то больше никогда не приходила… Странно, — она повернулась, чтобы уйти.

Каролин взяла ее за руку. Рука была такая высохшая, казалось, что держишь только кость, слегка обернутую в ветхую бумагу.

— Пожалуйста, миссис Нофф, посидите и отдохните немного. Я сейчас принесу вам лимонада.

— Нет, спасибо, вы очень добры, — она немного помолчала. — А знаете, я никогда не винила Луизу… за то, что она сделала. Я уверена… она была прощена. Она получила прощение.

Она пристально посмотрела на Каролин.

— Вам ведь не хотелось бы умереть от удушья, не так ли? — она подошла поближе и прошептала: — Между двумя пуховиками?

— Нет! — воскликнула Каролин и невольно вздрогнула.

— Я тоже думаю, что нет, — затем она пробормотала. — Она не приходила ко мне больше… никогда. А когда вы видели ее?

— О, нет. Я, собственно, никогда не видела ее.

— Ну, конечно, — казалось, старуха ничуть не удивилась ответу Каролин. — Вот и я больше никогда ее не видела. — Неожиданно она по-детски улыбнулась: — Прощайте!

Она заковыляла прочь. Каролин прокричала ей вслед:

— Миссис Нофф, можно я к вам загляну как-нибудь? На следующей неделе вам удобно?

Старуха даже не оглянулась. Она шла, опираясь на палку. Каролин затаила дыхание и услышала, что она пробормотала:

— Ох, нет. Я никогда не вытираю пыль. Я же сумасшедшая, вы знаете…

Джейсон вернулся, когда уже основательно стемнело, но она не позволила себе сходить с ума от беспокойства за него. Они поужинали, а затем вышли посидеть на террасе, где гулял слабый ветерок, и на небе появились первые бледные звезды.

Каролин рассказала ему о своей странной гостье, и они посмеялись, когда она пересказывала ему слова старухи о Луизе.

Джейсон сказал:

— Все говорят, что она вполне безобидна со всеми своими фантазиями. Но мне хотелось бы заглянуть в ее завещание. Макларен говорит, что ей принадлежит пара сотен акров земли на вершине горы. В последнее время, как он ни старался поговорить с ней, это ему не удалось, она попросту направляла на него заряженный револьвер, и, поверь, ее рука отнюдь не дрожала. Эти южные старые леди вполне могли за себя постоять… А я все время думаю, какой мотель с площадками для гольфа мог бы там устроить. Или хотя бы несколько коттеджей для летнего отдыха для начала…

— Твоя мать была права, когда говорила, что ты увлекся этим делом. Чувствую, что придется мне пригласить старую миссис Мэтти на обед.

Он засмеялся.

— Прекрасно, почему бы тебе так не поступить? Только дождись конца недели, когда приедут Эллен и Харви. У него будет возможность продемонстрировать нам, насколько он ценит древности. Пусть насладится ее обществом.

— Как ты думаешь, а что она имела в виду, когда говорила об удушении между двумя перинами?

— Хоть убей, не знаю!

— Ее слова произвели на меня жуткое впечатление.

— Забудь их, мало ли что наболтает сумасшедшая старуха.

Он закрыл глаза.

— Но может быть, это означает, что Луиза была… — докончить она не успела.

— Каролин, ты не могла бы сделать мне одолжение? — он повернул голову и взглянул на нее. — Если ты действительно заботишься о моей карьере так, как говоришь, то дай моим мозгам хоть немного отдохнуть. Не терзай меня своими беспокойствами о судьбе Луизы, хорошо?

— Но я не беспокоюсь о ней. Ох, Джей, как бы мне хотелось заставить тебя понять меня!

— Пожалуйста, Каро.

— Нет, выслушай меня…

Но слова почему-то уже не могли выразить то, что она чувствовала. Каролин помолчала, преодолевая свою беспомощность, а затем попыталась продолжить:

— Понимаешь, это… Как если бы кто-то, кто любит меня, был со мной в доме, когда тебя нет. Так меня могла бы любить моя мать. Знаешь, я никогда не могла перестать думать о том, почему она меня бросила. Мне так не хватало ее любви. Тетя Фреда и дядя Амос были, конечно, замечательными людьми, но все же не родителями…

Он молчал, не сводя с нее глаз, и она подумала, что он пытается понять ее.

— Понимаешь, это какой-то совершенно новый вид радости. Как будто все сразу становится хорошо и так легко. И когда я слышу…

— Ты слышишь?

— Если я слышу что-то, — ее голос стал хриплым, — то почти всегда ощущаю и запах гвоздики.

Он поднялся из шезлонга и произнес спокойным, бесцветным голосом:

— Каролин, какого черта тебе понадобилось так пугать меня?

— Но я не пугаю, дорогой, просто пытаюсь объяснить.

— Я не боюсь твоих проклятых привидений, я просто не верю в привидения. А ты пугаешь меня тем, что это… Да ведь это мания.

— Ты хочешь сказать, что я сошла с ума?

Он кивнул.

— Да, получается, что я женился на сумасшедшей.

— Я только старалась тебе объяснить. — Она отвернулась. — Если ты это так воспринимаешь, то прости меня.

— Простить? Это ты меня прости, Каро. Я надолго оставляю тебя одну, а оказывается, это вредно для тебя. — Он выглядел слегка ошеломленным.

— Да нет, не беспокойся о моем здоровье. Может, я плохо объяснила, но это не тревожит меня. Это доставляет только радость…

— Вот это замечательно! Просто великолепно! — он наклонился над ней, и свет из комнаты упал на его лицо. Взгляд у него теперь был негодующий и очень недоверчивый. — Господи, как я смогу теперь работать, когда узнал, что моя жена в одиночестве улыбается самой себе, слышит что-то, и вообще с ней происходят всякие непонятные вещи?

— Ну тогда забудь об этом. Я ничего не слышу! — закричала она, чуть не плача.

— Ты способна выкинуть весь этот вздор из головы?

Она молча смотрела на него. Он взял ее за руку:

— Постреленок, не сердись на меня. Я люблю тебя, — он провел рукой по ее волосам. — Ну не плачь, моя радость. Все эти вещи имеют для нас слишком большое значение. Давай забудем о них, хорошо?

— Хорошо! — она постаралась улыбнуться.

— Все забыто, ты простила меня? — повторил он.

— Я больше никогда не заговорю об этом.

— И не говори ни с кем об этом, договорились?

— Я не буду.

— Ведь это всего лишь разбитый камень с забытого деревенского кладбища лежит у нас в гостиной, и больше ничего нет. Пусть такими вещами интересуется кто-нибудь другой, кто умнее нас и кому это нужно.

— Ох, ну…

— Послушай. Харви раскопал какие-то сведения об этих вещах, как я понял из письма Эллен, верно?

— Верно.

— Наверное, в его бумагах мы найдем наконец описание того места, откуда появился этот камень. И я выберу время, обещаю тебе, и отнесу его обратно.

Он поцеловал ее. Его руки легли ей на плечи:

— Ты моя родная, смешная девочка и очень, очень женственная, и я бесконечно люблю тебя. Но…

— Но?

— Пообещай мне, не уходить от меня слишком далеко.

— Обещаю.

— Ну вот и хорошо. Пора спать. Не возись сегодня с посудой.

Запирая наружную стеклянную дверь, он выглянул на залитый лунным светом двор:

— Удивляюсь, куда все-таки мог подеваться старина Скинни?

Она вывалила посуду в мойку и ничего не ответила.

Позднее, когда он уже спал, Каролин высвободилась из его объятий и внезапно села. Она слушала, изо всех сил прислушалась… Где-то не очень далеко от дома раздался негромкий, печальный собачий вой…

В пятницу ночью наконец приехали Эллен и Харви. Намного позже, чем их ожидали. После грозы дорога была размыта, и им пришлось ехать очень медленно. Харви с гордостью заявил, что половину дороги он вел машину, и поэтому вместо «мерседеса» они приехали на маленьком «остине».

Джейсон приехал через несколько минут после них. Дождь только что перестал накрапывать, и Джейсон, перепрыгивая через лужи, начал перетаскивать сумки из машины в дом. Каролин поцеловала Эллен, а затем подошла к Харви, который с трудом выгрузился из машины. Он смачно поцеловал ее.

— Я просто не мог дождаться, когда увижу тебя, дорогая. Я кое-что привез для тебя.

— Какой-нибудь трофей после раскопок в библиотеке?

— Да, это должно помочь в твоих исследованиях. Вообще-то, я даже просил Эллен написать тебе и выслать это почтой. Но потом решил не лишать себя удовольствия увидеть, как ты обрадуешься при виде моей находки…

— Харви, я ждала вестей от тебя, но давай сейчас не будем об этом. Обед готов, да и Джейсон нервничает, когда мы говорим на эту тему. Потом, хорошо?

— Я это и сам знаю! — он раскатисто расхохотался.

Каролин взяла Харви за руку и внимательно посмотрела на него. Ей показалось, что губы у него слишком темные, слишком нездорового цвета.

— Знаешь, я рада видеть, что ты снова за рулем и больше не ходишь с той палкой. Все сейчас в порядке, верно?

— Вообще-то, я сел за руль потому, что Эллен пыталась убить нас. Она просто теряет голову на дороге. А этот идиот-доктор прописал мне курс, от которого стало только хуже, я едва выжил, доверившись этой проклятой медицине. Слава Богу, что я вовремя догадался о его некомпетентности и прекратил лечение. Надеюсь, теперь дело пойдет на поправку само собой. Ну, а как ты?

Он остановился и осмотрел ее с ног до головы.

— У тебя какой-то подозрительно цветущий вид! Ты случайно не беременна?

— О, нет! — рассмеялась Каролин, удивившись про себя, как это в самый разгар сексуальной революции Харви заставляет ее краснеть от таких простых вопросов.

Он потрепал ее за щеку.

— Я имею право узнать об этом первым, ведь я люблю тебя. Но в эти выходные я постараюсь не раздражать Джейсона. Эллен умоляла меня об этом, и я обещал. Обрати внимание, как я буду с ним любезен. Все-таки он твой муж, и если он выгонит меня, я не смогу с тобой видеться. По крайней мере, на законных основаниях, не так ли? А я уже не могу представить своей жизни без тебя, — голос его вдруг стал глубоким, задумчивым и очень искренним.

Каролин не знала, что ответить. Все-таки она попыталась отшутиться, вспомнив, как ни странно, свой небогатый девичий опыт.

— Эллен возненавидит меня за твои признания. Боюсь, что и Джейсон не стерпит твоих ухаживаний, так что поостерегись приставать к юной леди.

Обед прошел, ко всеобщему удовольствию, очень хорошо. Джейсон с энтузиазмом поведал им о своих успехах в бизнесе, о продажах, которые он сделал за прошедшее время. Особенно, он расхваливал воскресенья.

— Макларен считает, что самые удачные дни для бизнеса — это воскресенья.

Эллен сказала, смеясь:

— Ну, а теперь расскажи нам об этой миссис фон какой-то. Ты показывал ей какой-то местный дворец в прошлый раз, когда мы приезжали, и она даже заплатила, кажется, аванс.

— Ну, как ни странно, пока еще ничего определенного. Но я уже получил хорошие комиссионные.

— Расскажи, какая она?

— Симпатичная. Четверо детей. В разводе.

Эллен поставила локти на стол и подперла щеки руками.

— Ну, дорогой, мне кажется, вам с Каролин надо нанести ей визит и познакомиться поближе. Думаю, это будет респектабельное знакомство, и вам стоит даже подружиться домами. Я как-то не могу представить себе Каролин в обществе этой Руби Джинтер. Нет, нет, я не хочу сказать ничего плохого о Руби, но после всего…

Харви ее прервал:

— Я хотел бы услышать о скоростной магистрали. Возможно, на этот объект можно сделать ставку. Что у вас слышно о строительстве?

— Федеральные власти уже год как подали заявку в управление общественными дорогами. Это обычная процедура для утверждения подобных проектов, и в общем-то, все согласны, но должно быть утверждено множество соглашений.

— Так это может затянуться на годы? — спросила Эллен.

— Скорее всего, года на три-четыре. Нужно выкупить кое-какие фермы, договориться с властями о сносе или сохранении разных исторических руин… Я не знаю всех этих тонкостей, но уверен, в конце концов все устроится. Я уже видел план будущего проекта. Он выглядит замечательно. Собственно, мы сейчас и торгуем исходя из его нынешней конфигурации.

Каролин послала ему воздушный поцелуй.

— Вспомни обо мне, любимый. Я ненавижу смотреть из сада, как этот старый автобус, пуская черные клубы дыма, снует туда-сюда.

Джейсон встал, обошел стол и поцеловал ее.

— Я позабочусь о тебе, Постреленок. У тебя в саду всегда будет самый свежий воздух. Кстати, запомни мои слова и подари бутылку шампанского, когда все сбудется.

— А если я не подпишу соглашения как владелица этого участка и не разрешу проводить здесь дорогу?

— Я убью тебя! — он снова поцеловал ее.

— Кстати, что у нас на десерт?

— Пирог с черникой!

— Великолепно, Каро, я обожаю твои пироги! — благодушно проурчал Харви.

— Ты слышала, Каролин, моей доли грозит опасность, припрячь мой кусок, ладно? У меня сегодня еще заседание в коммерческом совете, и мне пора. Я покидаю вас, вы не возражаете?

— Не ешь его пирог, Харви, или он убьет тебя, — сказала Эллен любовно, пока Джейсон выходил из комнаты. Потом она посмотрела на Каролин. — Я всегда верила, что мальчик сможет кое-чего добиться в жизни. И мы все, Каролин, еще будем гордиться им. Но я думала, что вы оформили собственность на двоих…

— Ох, Эллен, я еще не успела переписать бумаги. Как раз собиралась сделать это на прошлой неделе, но так получилось, что мы заговорили с юристом о другом…

Она встала:

— Харви, не хочешь посидеть немного в гостиной? Мне кажется, на террасе сегодня слишком сыро. Я принесу кофе и пирог туда, и мы немного поговорим об интересных для нас вещах.

Она собрала посуду со стола и вышла в кухню. Внезапно за ней следом в кухне оказалась Эллен, которая вытирала платком глаза. Каролин сразу расстроилась.

— Эллен, что случилось, дорогая?

Эллен посмотрела на нее сквозь крупные, медленные слезы:

— Ничего, это я от счастья. Обед прошел так хорошо, и Джейсон наконец становится мужчиной. Глядя на него, я вдруг вспомнила его отца. Он так никогда и не стал интересоваться работой, только и знал, что бегать от женщины к женщине. Какое-то время мне казалось, что Джея ждет та же участь… Просто, Каро, я не имела в виду доставить тебе неприятные воспоминания. Теперь-то все позади, слава Богу! Мне показалось, он уже имеет кое-какой вес в Лост Ривер, пусть даже это всего лишь деревня на широкой дороге. Кстати, куда он поехал?

— Кажется, у него какая-то деловая встреча.

— Вот увидишь, — сказала Эллен, принимаясь вытирать тарелки, — скоро он станет президентом фирмы. Знаешь, ты должна сделать еще одну довольно важную вещь. Как ты посмотришь на то, чтобы стать прихожанкой здешней церкви? Интересно, какая здесь концессия? Наверное, епископальная. Подумай об этом. Обычно приход составляют самые богатые и влиятельные люди.

— О, Эллен… — тон у Каролин стал довольно-таки унылый.

— Каро, ты же понимаешь, почему люди, такие, как мы, присоединяются к церкви. В целях бизнеса, по социальным или эстетическим причинам. Может быть, мои слова звучат кощунственно, но это реальность.

— Пока об этом рано говорить, Эллен. Обещаю тебе, — Каролин бросила быстрый взгляд на свекровь, — как только это станет необходимым, мы все обсудим.

Десерт все съели молча, казалось, каждый думал о своем. Каролин уже собирала блюдца после пирога, когда Эллен дотронулась до ее руки.

— Сразу по приезде я случайно осталась с Джейсоном наедине, и мы коротко поговорили… Он что, на самом деле обеспокоен тем, что камень Луизы находится в доме?

— Да, немножко обеспокоен.

— Ну тогда я даже рада, что сегодня он не остался до конца обеда. Не нужно вовлекать его в это, дорогая. Это интересно, пока мы слышим об этих вещах от Харви, но если к нему цепляться…

— Сейчас, сейчас, мои дорогие, — сказал Харви, дожевывая пирог и наконец проглатывая последний кусок. — Я не хотел торопиться и не начинал рассказывать раньше, потому что меня действительно волнует наш маленький призрак.

Он вытер салфеткой губы, потом положил руки на стол и лукаво посмотрел на женщин:

— Хотя, должен признаться, мне уже давно хочется задать работу мозгам.

Из кармана пиджака он извлек коричневый конверт и положил его на камень Луизы, стоящий рядом с ним.

— Каролин, ты писала мне, что тебе удалось кое-что разузнать о ее семье. Я же нашел некоторые материалы, связанные с ее смертью, — он усмехнулся, предвкушая интересный разговор. — Мои находки в этом конверте.

Каролин протянула руку к конверту.

— Нет, нет, дорогая, еще не время. Сначала я должен посвятить тебя в некоторые детали. Помнишь, в то утро, когда ты нам впервые рассказала о запахе гвоздики, я сказал тебе, что некоторые реинкарнации наступают очень быстро?

Каролин кивнула.

— Я обнаружил, что мы имеем нечто большее здесь, чем просто появление странных запахов. Гвоздика является одним из самых примечательных символов реинкарнации. Корень слова «карн» в переводе с латыни означает «плоть, тело», и, таким образом, все слово целиком можно перевести как «возвращение в тело, воплощение».

— Это интересно, но как это связано…

Он неторопливо допил свой кофе, смакуя каждую каплю.

— То, что я нашел, очень интересно, и если вы проявите чуточку терпения, сейчас все узнаете.

— Тогда, Харви, не тяни. Ты знаешь, я умираю от нетерпения услышать что-нибудь о Луизе.

— Применительно к подобным случаям средневековые европейские авторы писали: тот, кто умирает молодым, чувствует себя обманутым и старается вернуться обратно. Это непросто понять, но это, может быть, и верно. Хотя и нелегко возвратиться обратно. По крайней мере, не каждому удается сделать это. Но, быть может, наша Луиза была счастливее других.

Эллен вдруг поднялась и стала собирать посуду со стола.

— Харви, ты помнишь, что я тебе говорила? Джейсон будет в ярости, если узнает, что ты опять запугиваешь бедную девочку.

— Эллен, я не запугиваю.

— Тогда постарайся хотя бы закончить свой рассказ до того, как вернется Джейсон.

Харви открыл конверт и достал оттуда несколько фотографий и маленькую стопку бумаг. Затем он надел очки, выбрал несколько фотографий и протянул Каролин.

— Вот снимки, которые я сделал для нас.

На фотографиях Каролин увидела несколько надгробий.

— Значит, кто-то все-таки совершил экскурсию на кладбище? Хотя и отказался в свое время прогуляться к гробнице Тутанхамона.

Он кивнул и улыбнулся, вспомнив прежний разговор.

— На несколько кладбищ. Если я за что-то берусь, то изучаю предмет досконально. Здесь фотографии точно такого же камня, как у Луизы. Обрати внимание на подчеркивающие линии. Они исчезают в середине прошлого столетия. Дольше всего они сохранились в деревнях.

Эллен вернулась из кухни, села и достала сигарету.

— Слава Богу, здесь нет Джейсона.

— А почему бы тебе не отправиться спать, мой ангел?

— Нет, нет, я посижу с вами.

Харви повернулся к Каролин:

— Тебе ведь интересно, не так ли?

— Ты знаешь, что да.

Он взял из стопки бумаг один листочек и стал читать:

— Вот выдержка из старого кодекса. «В 1714 году несколько семей, выходцев из Германии, уехавших со своей родины по преследованиям их религиозных представлений, поселилась в этой деревне, потому что тут требовались рабочие в железорудных шахтах».

Харви взял еще один листочек, на котором была сфотографирована карта, и продолжил:

— «Они поселились на берегу этой реки, и место показалось им удачным. Даже когда шахты были истощены, они остались тут, не помышляя о переезде на новое место жительства, образуя устойчивую и крепкую общину». Это место я пометил красным цветом, — добавил он явно от себя.

— Какая все это ерунда, — пробормотала Эллен.

— Если хочешь, можешь ее стукнуть, Каро, — сказал Харви, взглянув на нее поверх очков. — Именно так я поддерживаю дисциплину на своих занятиях в университете.

— Простите меня, — уголки рта Эллен вдруг выразили неуверенность и печаль, — но я не вижу ничего полезного в информации о том, как германские рабочие жили здесь двести пятьдесят лет назад. Возможно, я слишком устала, но все это кажется бессмысленным. Пожалуй, я отправлюсь спать.

— Или спать или замолчи. В научных изысканиях необходима систематичность, и я хочу, чтобы меня не прерывали хотя бы еще несколько минут. Могу я на это рассчитывать?

— Можешь.

— Поскольку Эллен нам позволила, продолжим наши исследования, дорогая Каролин. — Он взял из стопки бумаг еще несколько ксерокопий книжных страниц. — Вот здесь самое удивительное. В одной старой книге по истории штата я нашел репринт статьи, опубликованной в 1806 году, что совпадает с датой на камне. Потом, Каро, ты сможешь прочесть ее полностью, если захочешь. Статья написана молодым человеком, который путешествовал со своим другом в этих краях. Тут много лирики, описаний местных горных красот и так далее, но вот нужное нам место: «Мы уже достигли вершины горы, когда перед нашим взором открылась необычная картина. Шестеро дюжих молодых людей, одетых в домотканое платье, несли на плечах грубо сколоченный гроб, направляясь к кладбищу, расположенному неподалеку от дороги. Мы остановились и сняли шляпы. Церемония была окутана такой торжественной печалью, что казалось, будто и птицы перестали петь свои песни. Она произвела на нас самое тягостное впечатление своим молчаливым трагизмом. Долго еще, спустившись в долину, мы пребывали в печальном настроении».

Харви отложил один листок и взял другой.

— «В тот несчастливый для себя день Луиза Людвиг, так, как позже мы выяснили, звали покойную, бродила по лесу, наполненному птичьим гомоном, вместе с сестрой и собирала цветы для украшения часовни к предстоящей брачной церемонии. И вдруг она была атакована бешеной лисицей. По нашим сведениям, это было ее восемнадцатое лето. Увы, все произошло так быстро, что даже сестра не смогла ей помочь, когда взбесившееся животное в ярости выскочило из кустов и стало в полном смысле грызть и царапать Луизу. Тщетно девушка пыталась отбросить зверя, кровь уже залила ее грудь, и она, похоже, не могла от боли понять, что с ней происходит. Более всего у нее пострадали шея и плечо. Ее будущий муж, некий Габриэл Картер…»

— Габриэл Картер? — переспросила Каролин. — Его семья жила тут же, на горе, немного севернее дома Людвигов. Мне рассказали об этом, когда я последний раз ездила в город.

— В самом деле? — глаза Харви сверкнули из-под очков. — Тогда Луиза, как, кажется, говорят в южных штатах, была его соседской любовью. Это означает, что они знали друг друга с детства, у них были общие воспоминания, и, конечно, многие сексуальные табу, почти непреодолимые в то время, для них не имели значения. Такие браки до сих пор многие считают самыми прочными и счастливыми. Но позволь мне прочесть еще немного: «Габриэл Картер поскакал в горы на поиски «камня от безумия», который, как сказывают в этих местах, уже не раз помогал при заболевании бешенством, но, увы, через несколько дней он вынужден был возвратиться ни с чем и слег в горячке, которая плохо кончилась для молодого человека».

— Так, значит, Луиза умерла от бешенства? — с ужасом спросила Каролин.

— Подожди, — отозвался Харви удовлетворенно, радуясь такому напряженному вниманию со стороны слушателей, — это только часть ее несчастий. Слушай дальше: «Но на этом история не закончилась, последовавший за этим ужас может привести в волнение даже искушенного читателя. Осознавая уготованную ей участь, а может быть, по какой-то другой причине, девушка сошла с ума, или, как принято говорить в таких случаях, повредилась в рассудке. Как-то под утро, изнывая от обрушившейся на нее боли, она встала с постели, где ее держали любящие родственники, тайком вышла из дома и, с трудом передвигаясь, дошла до водопада, где мы так радостно проводили время на пикнике в тот день, когда повстречали похоронную процессию. Здесь она простояла на самой вершине скалы достаточно долго, чтобы ее с дороги увидели люди, отправляющиеся работать на ферму. Они попытались остановить ее, но, увидев их, Луиза Людвиг прокричала что-то, чего никто не понял, бросилась в водопад с высоты, превосходящей всякое воображение. Так закончилась эта печальная история, мы же хотим завершить ее словами поэта: «Как много роз бутоном пало в прах, как много солнц, увы, заходит слишком рано!»

Харви снял очки, собрал бумаги, положил их на камень и произнес:

— Ну как вам эта история?

— Господи, — прошептала Эллен, — лучше бы ты об этом не рассказывал.

Каролин коснулась камня рукой.

— Но она… Она кажется мне такой счастливой.

— Что означает «кажется счастливой»? — быстро спросила Эллен.

Каролин развела руки:

— То, что я чувствую только радость, когда смотрю на камень и думаю о нем.

— Конечно, — согласился Харви, — она рада вернуться обратно.

Каролин протянула руку к бумагам.

— Мне бы хотелось прочесть все самой. Ты оставишь это мне, Харви? Кстати, не попадалось ли тебе что-нибудь о двух перинах?

— Нет. Почему ты об этом спрашиваешь?

— Мэтти Нофф приходила на днях и говорила о том, как ужасно быть задушенной между двумя перинами.

Эллен вытащила из стопки листок поплотнее и стала энергично им обмахиваться.

— Ради Бога, объясните, если она страдала водобоязнью, как она решилась броситься в водопад?

Ей никто не успел ответить. Потому что Каролин медленно произнесла:

— Мэтти Нофф, правда, многие говорят, что она всего лишь сумасшедшая старуха, сказала мне на днях, что Луиза приходила к ней в дом, когда был жив ее муж Уильям. И еще она сказала, что после его исчезновения Луиза больше не появлялась у нее.

Эллен раздраженно ответила:

— Вряд ли стоит придавать значение словам того, кого все называют сумасшедшей старухой. Просто займись арифметикой и подсчитай, что между этими событиями прошло не меньше ста лет.

— Кажется, мы говорим не о реальной девушке из плоти и крови, — повернулся к ней ее Харви. — А в этом случае бессмысленно заниматься арифметикой, дорогая. — Он перевел взгляд своих больших, выпуклых глаз с Эллен на Каролин. — Иными словами, она сказала, что Луиза приходит в дом, только когда в доме есть мужчина?

— Странно, — воскликнула Эллен, — привидение, которое любит мужчин. Никогда не подозревала у привидений столь явных сексуальных склонностей.

Харви бросил на нее ироничный взгляд.

— Не надо воспринимать это с точки зрения нашей реальности, моя дорогая. Для меня все ясно, как день. Луиза приходит только в тот дом, где у женщины есть муж. Она хочет перевоплотиться. Помните, я с самого начала говорил вам о реинкарнации. Я смотрел протоколы исследований, проводимых студентами, изучающими оккультизм, и как-то прочитал, что привидения всегда появляются возле места, где их постигла трагическая участь. И в ситуации, сходной с желаниями и мотивациями живших когда-то прототипов, то есть живых людей. То есть все эти годы Луиза ждала подходящего случая, ждала кого-то, через кого она смогла бы вернуться в наш мир. Ведь инкарнация возможна не только при рождении, как полагает буддизм. Известны случаи, когда несчастная душа, жаждущая оказаться с нами, воплощается во вполне реальном, земном и уже взрослом человеке. Вот тут и появляется наша очаровательная девочка — наша Каролин с мужем, что тоже немаловажно для Луизы… О, я думаю, мы на верном пути в наших исследованиях.

— Мы на верном пути в сумасшедший дом, — Эллен взяла сигарету, — с тобой все получается не так, как нужно, Харви. И с тобой тоже, Каролин. Сидим здесь и слушаем, две дуры, какие-то бредни. Мне бы услышать о том, что я скоро стану бабкой, а вместо этого вы толкуете о старых привидениях. Харви, я готова поколотить тебя! А тебе, Каролин, советую принимать пилюли от чрезмерного воображения.

— Ну что ты, Эллен, — вступилась Каролин за Харви, — он так старался поднять нас до своего уровня, рассказал столько интересного. Я и половины не знала до разговора с ним.

— Еще я хотел рассказать о стигматах. Знаете, это такие знаки, — опять начал Харви, — которые часто появляются у людей, через которых кто-либо пытается реинкарнировать. Луизу искусали в шею и в плечо… — Он улыбнулся чему-то, чего пока не договорил. — Не беспокойся, Каро, сейчас пластическая хирургия делает чудеса, у тебя останутся едва заметные шрамы…

— Харви, сейчас же прекрати валять дурака! — заорала Эллен, Каролин никогда не думала, что ее свекровь умеет так орать.

— Спокойно, Эллен. У меня просто открытое сознание, и я смотрю на мир шире, чем вы. Две трети людей в мире верят в реинкарнацию. Только последней зимой я читал книгу известнейшего ученого, посвященную этому предмету. Он пишет, что в одной из стран Азии, Пакистане, родился ребенок, и это было официально зарегистрировано, который помнил все о своем прежнем рождении и жизни в соседней деревне до мельчайших подробностей. А на шее у него был всегда виден красный след от веревки.

— Хм, мне, кажется, действительно придется пить успокоительные пилюли, Эллен, ты была права. — Каролин дотронулась до руки Харви: — Давай закончим на этом. Может, я тебя разочарую, но я принадлежу к оставшейся трети человечества. Мне легче живется в незнании. Если бы я могла… — она сделала круглые глаза и расхохоталась.

— Да, — согласилась Эллен, — лучше находиться в неведении. Я была гораздо счастливее, пока не узнала обо всем этом. Я больше люблю простенькие истории со счастливым концом, которые мамаши рассказывают дочкам на ночь. Моя мать всегда читала мне такие истории. А когда леди собирается стать матерью, ей лучше читать книги о том, какие места присыпать ребенку тальком, чтобы не было опрелостей.

— Эллен, ты должна… — пробормотал Харви.

— Будь я проклята, если еще буду думать об этой дурацкой истории, Харви. Она может заинтересовать только тех, кто не знает жизни. Я же предпочитаю обходиться без историй о девушках, возвращающихся после смерти… — она посмотрела на Харви. — А ты уверен, что сам не реинкарнировал от какой-нибудь таинственной личности?

Харви аккуратно сложил бумаги в стопку.

— Конечно, я инкарнировал. Я был сатрапом в античной Персии, и меня окружали прелестные, юные и почти всегда обнаженные наложницы.

Эллен сказала:

— Кроме шуток, Каролин, почему бы тебе не продать этот участок? Цены на него подскочили, и ты сможешь построить какой-нибудь симпатичный маленький домик в местечке с прелестным видом на море. И там, надеюсь, не заведутся привидения. В современных коттеджах им вряд ли нравится жить, как ты думаешь?

Каролин встала и подошла к открытому окну.

— Я вижу свет фар машины Джейсона. Сейчас он будет дома, и прошу вас, ни слова ему об этом.

Когда Джейсон вошел, Эллен пересказывала сюжет последнего детектива, который читала перед сном.

— Это было очень умно и довольно-таки неожиданно. Убийца изобразил все как суицид… Тихо, не перебивай меня, Харви, это единственная область, в которой ты ничего не понимаешь, ведь ты никогда не читаешь детективов. А я прочла их столько, что, кажется, могла бы совершить преступление, и это показалось бы мне не сложнее, чем приготовление яблочного пудинга.

— Кстати, о пудинге… — сказал Джейсон, оглядываясь кругом.

— Кстати о преступлении, — прервал его Харви, — если я неожиданно скончаюсь, прошу вас, проведите расследование и, ради Бога, не доверяйте Эллен.

Он встал и, довольный своей шуткой, наклонился к Каролин, целуя ее в лоб.

— Самых сладких сновидений тебе, прелестное дитя. И не забудь отдать этому молодому человеку его кусок пирога, который я так и не съел.

— Ты уверен, что больше не хочешь кофе? — спросила его Каролин.

Он покачал головой, и вышел из комнаты.

— Пожалуй, и мне пора.

Эллен, чуть прищурившись, посмотрела на сына, потом встала, потянулась и тоже ушла.

— Устал, дорогой? — Каролин подошла к Джейсону и взлохматила его светлые волосы.

Он кивнул.

— Как прошла встреча?

Он механически усмехнулся, отстранился от нее и сел перед кофейным столиком. В его глазах оставался ледок, который очень не понравился Каролин.

— Джейсон, что произошло? — она плотно прикрыла дверь в холл и села рядом с ним.

Он налил себе кофе, взял ложку с блюдечком, на котором лежал его кусок пирога, потом отложил ложку и повернулся к Каролин.

— Ты думаешь, я не вижу, как этот парень без конца целует тебя?

— Харви?

— Да, Харви.

Она удивленно посмотрела на него.

— В том, что он поцеловал меня, нет ничего удивительного. Он всегда целует меня при прощании на ночь, и ты это прекрасно знаешь. Если ты думаешь…

— Да целуйтесь сколько угодно, если вам нравится. Хотя мне всегда казалось, что его губы напоминают нарезанную на ломтики печень.

— Джей! — воскликнула Каролин негодующе, ей стало неприятно от такого сравнения. — Что у тебя против Харви? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Он что, не просто набитый знаниями чудак, а что-то другое?

— Нет, черт возьми! — он опять принялся за свой пирог. — Просто Харви чересчур, на мой взгляд, любит молодую кожу.

— Ты сам не веришь тому, что говоришь.

— Я уверен. В музее его окружают все эти ясноглазые аспирантки, и они бегают за ним, как овечки. А он с ними обращается отнюдь не в академически-патриархальном стиле. — Он кромсал пирог с такой яростью, что крошки летели в разные стороны. — И мне неприятно, что моя жена входит в число этих простушек.

Каролин решила воздержаться от объяснения своих поступков. Вместо этого она спросила:

— Как ты думаешь, твоя мать подозревает об этом?

— Подозревает? — он коротко хохотнул. — Эллен мне об этом и рассказала.

На следующий день после ленча Эллен собрала свои маникюрные принадлежности и крем для загара и уселась в шезлонге на солнышке во дворе позади дома, откуда была видна долина.

Каролин, стоя на стремянке у наружной двери, старалась прибить подпорки для дикого винограда, красиво обрамлявшего стену дома, но все время норовившего свалиться вниз. Она, конечно, не мастерски владела искусством заколачивать гвозди, но виноград мог обрушиться кому-нибудь на голову, а она никак не могла упросить Джейсона заняться ремонтом подпорок.

Харви с упоением копался в моторе своего «остина», который разобрал еще до завтрака, а теперь пытался воссоединить все детали. Ему казалось, что на поворотах в нем что-то постукивает, но это постукивание было слышно ему одному. Его дотошность и желание вникнуть во все детали самых разнообразных дел иногда приводили Каролин в изумление. Она повысила голос, пытаясь перекричать урчание вновь собранного двигателя:

— Неужели все получилось, Харви?

— Представь себе, да. Абсолютно все получилось! — он повернулся к ней. Его круглое лицо сияло от самодовольства. — Хотя должен признаться, есть вещи, которые я никогда не пытался делать. Например, никогда не пытался сшить женское платье.

Каролин сказала:

— А я предполагала, что ты собираешься заняться разведением шелковичных червей.

— О, нет, любовь моя, пока что я мечтаю посадить здесь только шелковицу.

Каролин рассмеялась, не выпуская гвозди изо рта, а Эллен задумчиво сказала:

— Теперь я понимаю, почему мой сын предпочитает работу пребыванию дома — нет ничего хуже глупых разговоров. Харви, иди-ка отдохни, вспомни, что советовал тебе доктор.

Харви повернулся к Каролин:

— Мой доктор сказал, что от всяких маленьких цветов, которые тут растут, у меня обостряется аллергия. Пойду лучше приму душ. Я ненавижу, когда женщины говорят такими пронзительными голосами.

Когда он вошел в дом, Эллен спокойно изрекла:

— Похоже, это правда — он хочет, чтобы я была для него вместо матери.

— Он?

— Да. Ох, ты не понимаешь и половины того, что в нем есть. Если он и женится на мне, то потому только, что я ему необходима. Мне бы хотелось, чтобы это произошло до того, как вы продадите этот дом. Мы могли бы присмотреть какой-нибудь другой симпатичный домик. — Она посмотрела вдаль. — Послушай, Каролин, а этот замок на той стороне долины не кажется мне таким уж уродливым, хотя я бы никогда не купила такой. Удивительно, чем он так понравился этой миссис фон какой-то?

— Швейцер. Я тоже не знаю, — рассеянно отозвалась Каролин, ударила по гвоздю, но промахнулась и попала по большому пальцу. Боль была такой сильной, что она почувствовала нарастающее раздражение на Джейсона.

— Я могу убить Джейсона! — сочувственно воскликнула Эллен, — и не из-за того, что ты ударила себе по пальцу, я всегда говорила тебе, чтобы ты не занималась такими вещами. А за то, что он ничего не рассказывает мне, когда я пытаюсь расспросить его об этой даме. Кстати, что он тебе рассказывал о ней? Постарайся вспомнить.

Каролин с сожалением посмотрела на свой искалеченный палец и подумала, что надо бы приложить лед, но потом решила все же снова взяться за молоток.

— Ну, он рассказывал мне, что она мать четырех детей. Еще он сказал, что она из Австрии и поэтому очень своеобразна.

Эллен полюбовалась своими ногтями, покрытыми свежим слоем лака. Она помахала в воздухе рукой, просушивая лак.

— Кажется, у нее слишком большая стоянка для машин. Интересно, зачем ей столько места? Не знаешь, какая у нее машина?

— Не знаю, кажется, черная. Видишь ли, Эллен, я не обращала на это внимания.

Проклятый гвоздь наконец вошел в древнюю доску.

— А я вижу что-то голубое, возможно, это плавательный бассейн. М-да, странно, бассейн в таком месте… Милая, подай мне, пожалуйста, бинокль. Кажется, Харви положил его на каминную полку сегодня утром.

Каролин вбила еще один гвоздь и сходила за биноклем. Эллен приставила его к глазам и отрегулировала резкость.

— Да, там стоит машина, черная, «порш» или что-нибудь подобное. Еще я вижу несколько детей в пруду и пару лошадей на лужайке.

Она отложила бинокль и подошла к Каролин, которая продолжала возиться с виноградом.

— Спускайся, бросай свои дела. Давай туда съездим!

— Я думаю, не стоит. Джейсону это не понравилось бы.

— Нет, ты делаешь ужасную ошибку, стараясь выполнять в доме всю мужскую работу. Я уже устала тебе об этом говорить. Пусть этим занимается Джейсон.

— Он очень занят все эти дни, ведь ты знаешь. А виноград мог свалиться и сломать подпорки.

— Прекрасно. Пусть сломает. Ты должна иметь свою собственную среду, дорогая. Ты должна познакомиться с миссис фон Швейцер. Жена всегда должна помогать мужу занять более высокое социальное положение.

— Ох, Эллен, я не честолюбива.

— Конечно, нет. Это будет с твоей стороны простым проявлением дружелюбия. И это поможет Джейсону. Знаешь, что мы сделаем?.. Спустимся к ней после обеда и на всякий случай сделаем вид, что заблудились или что у нас кончились сигареты, или еще что-нибудь придумаем. На обратном пути мы остановимся там на несколько минут. Как ты думаешь, это не будет навязчивым, если мы навестим новую соседку?

— Нет, но…

— Подумай, ведь это прекрасный предлог для знакомства, и я думаю, тебе будет приятно иметь рядом с собой несколько дружественно настроенных к тебе соседей, с которыми можно перекинуться парой слов. Ты согласна?

— Да, согласна. Но я бы сначала спросила мнение Джейсона по этому поводу.

— Это можно сделать потом, когда мы уже познакомимся с ней. Честно говоря, Каролин, люди всегда тебя любят. Ну, надеюсь, у тебя больше нет возражений? Пока Джейсон «добывает деньги», ты сможешь иногда проводить время с друзьями.

Она открыла входную дверь:

— Я сейчас приму ванну, а потом ты, хорошо? Я надену черный костюм. Это элегантно и достаточно изысканно.

Она повернулась, чтобы уйти, но снова обернулась к Каролин:

— Как ты думаешь, а перчатки надевать?

— Эллен, неужели ты думаешь, что в Лост Ривер кто-нибудь носит перчатки?

— Вот увидишь, я права! Ты только догадываешься о многих вещах, а многие люди читают книги по этикету, и им будет приятно увидеть кого-то, кто его соблюдает.

Она вошла в кухню, и оттуда раздался ее грудной смех. Каролин заглянула к ней, чтобы узнать, что ее насмешило, и увидела, как Эллен кладет бинокль на полочку для часов.

— Что тебя рассмешило?

— Я только что подумала, что бы могло быть написано в книге по этикету о том, как одеваться экс-герцогине, когда она приезжает в Лост Ривер?

Они поехали на «остине» Харви. Эллен ловко вырулила на поляну перед замком, и они увидели, что вблизи он производит более внушительное впечатление, чем издалека. Одно великолепное крыло дома выдавалось вперед, к долине, а другое было обращено окнами к горам.

Когда они вышли из машины, массивная дверь отворилась, и они увидели юную девушку, бегущую к ним. На ней были короткие шорты, на губах — бледно-розовая помада, соломенные волосы заплетены в длинную косу, которая почти не мешала ей бежать.

Эллен обратилась к ней:

— Миссис фон Швейцер дома, милая?

Девушка широко улыбнулась и подошла к ним так близко, что они смогли рассмотреть темные корни ее волос.

— Я и есть миссис фон Швейцер…

Они просидели у нее часа полтора. Она приняла их, как им показалось, с большим удовольствием.

— Мое имя Аликзенда, но оно такое большое, вы не могли бы меня звать просто Зенди?

Она улыбнулась Каролин и смущенно сказала:

— Я просила вашего очаровательного мужа позволить мне навестить вас как-нибудь. Но он ответил что-то, чего я не поняла.

Она плохо говорила по-английски, путала звуки, шепелявила, но это лишь придавало ее речи своеобразное очарование.

— Я так рада, что встретила здесь вашего мужа, он единственный человек, которого я здесь знаю, и я ему полностью доверяю. Он добрый и так старается мне помочь. Посмотрите на эти картины, — она указала рукой на работы старых мастеров в старинных золоченых рамах, развешенные по стенам, — до прошлой ночи они стояли вдоль стен, на полу. Я совершенно беспомощна. А он, такой занятый человек, потратил целый вечер, чтобы их развесить по местам.

У Каролин опять началась пульсирующая боль в пальце. Она старалась не смотреть на Эллен.

— Я так рада, что вы заехали. Мне так хочется поговорить о разных вещах, я еще плохо говорю по-английски, но я скоро научусь. Знаете, я счастлива здесь. И дети счастливы. Они не могут дождаться, когда наконец поедут в школу на этом огромном желтом автобусе. А я никак не могу выбраться съездить в эту контору РУС.

— Нет, последняя буква «А», — поправила ее Эллен. — Это означает Родительско-учительская ассоциация.

— А я думала — союз. Ну, я плохо в этом разбираюсь. Но съезжу туда, раз детям так хочется. Пойдемте, я должна вам показать моих детей. Они очаровательные дети — ужасные и очаровательные. И с зубами у них здесь стало куда лучше. Они очень похожи на меня в юности.

Они спустились к бассейну, и четверо детишек, сверкая белозубыми улыбками, моментально выскочили из воды им навстречу. Стряхивая капли воды, девочки бросились к своим платьицам, а мальчики постарше стали задумчиво похлопывать себя по мокрым животам.

Эллен болтала без остановки всю обратную дорогу.

— Они показались мне такими грязнулями, ты согласна, дорогая? Наверное, Джейсон подумал то же самое. Представляю, как он хохотал, когда увидел ее с этой косицей. Но каково же ему пришлось с этим картинами, а? Каких только дел не переделаешь ради подписания выгодного контракта. Пришлось же ему попотеть в кои-то веки. Но, с другой стороны, мне понравилось простодушие этой миссис фон… Ну в общем Зенди. Такие люди, как она, не умеют притворяться. Как все чудесно вышло, да, моя милая? И теперь вы с ней станете друзьями. Она будет приглашать в свой дом интересных людей, и ты там многому сможешь научиться.

— Да уж, — мрачно буркнула Каролин.

Эллен пошла за ней на кухню. Каролин взяла с полки банку с супом и сделала вид, что читает на этикетке способ приготовления. Она попыталась изобразить занятость и принялась перебирать коробки с припасами.

Эллен стояла у нее за спиной и наблюдала за ее неловкими попытками отвлечься. Наконец она не выдержала и начала разговор:

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— Ты?

— Ты собираешь в голове доказательства и готовишь упреки.

— Я?

— Да. Ты и я подумали об одном и том же, но раньше времени. Быть может, наши подозрения не имеют под собой никакой почвы. Так случилось, что ты вышла замуж за мужчину, который неравнодушен к женщинам. И слава Богу, он наделен обаянием и, быть может, использует его для дела. Помочь покупателю — это очень умно. Вспомни надпись на консервах: довольный покупатель — наша лучшая реклама. Если Джейсон удовлетворяет покупателей, значит, он кладет деньги в свой карман, из которого достается и тебе тоже.

— Он ничего мне не рассказывал о ней. Когда я его расспрашивала, он отвечал, что она так себе, ничего особенного. Вот над чем я ломаю голову, Эллен.

— Только не надо придумывать упреки. У тебя слишком живое воображение, Каро. Бедный мальчик даже не подозревает, за какие грехи ты собираешься устроить ему сцену.

— Сцену? Я никогда не устраивала ему никаких сцен. Уж ты должна знать это, Эллен. Но по некоторым признакам я вижу, что начинаются прежние маленькие истории. Я это чувствую.

— Чепуха. Она из Европы и страшно богатая. Неужели она затеет интрижку с агентом по продаже недвижимости, даже таким очаровательным, как наш бедный Джейсон. Ты напрасно беспокоишься. Покажи мальчику, что ты доверяешь ему. А если не можешь доверять, то сделай вид, что доверяешь.

— Я же не умею притворяться. И не желаю учиться этому из-за него!

— Ну на самом деле научиться этому совсем не грех… Зачем ты прячешь бумажные полотенца в холодильник?

— Ох, Эллен, я сама не знаю, что делаю.

Эллен взяла полотенца и положила на стол, затем обняла Каролин.

— Малышка, ты просто убиваешь меня тем, что делаешь. Я на твоей стороне, но самое лучшее, что может сделать умная жена, — делать вид, что она не замечает шалостей своего мужа, когда они начинаются. Ведь они начинаются в каждом браке.

— Так уж и в каждом?

— В каждом браке, о котором я слышала, это когда-нибудь случалось. Подумай, ведь доброта, так свойственная Джейсону, заставила его развешивать эти тяжеленные картины. Он просто пожалел ее. Но если я еще раз поймаю тебя с молотком в руках, я оторву тебе голову!

— Пожалуйста!

К обеду Каролин надела желтое платье, красиво подчеркивающее ее грудь, и подкрасила ресницы. За столом она болтала, как никогда, и удивилась себе самой, когда вдруг сказала:

— Как мне понравилась миссис Швейцер, она так приветливо нас встретила!

И она с облегчением заметила, что Джейсон взглянул на нее без напряжения. Может, и в самом деле здесь был только умысел и расчет на приличные комиссионные? Раздумывая над этим, Каролин принялась болтать с Харви, который решил продемонстрировать ей свое тонкое знание вин.

Эллен тоже была счастлива за обедом, хотя и выпила слишком много вина.

Из-за длинного уик-энда Джейсону и Каролин до самого понедельника ни на минуту не удавалось остаться наедине. Той ночью Каролин долго лежала без сна. Где-то вдалеке ей слышались голоса и какой-то шум, напоминавший гудение большой толпы. Она подумала, может быть, где-нибудь играет радио. Наверное, подростки собрались поблизости на дороге и включили магнитофон. Звук был приглушенный и не очень беспокойный, но она слышала его все время. Наконец ей захотелось, чтобы они поскорей убрались. Но вместо того, чтобы спуститься, включить свет на заднем дворе и, может быть, вспугнуть подростков, она накрыла голову подушкой и заснула.

Воображаемые подростки стали частью ее сна. Ей снилось, что та девушка пришла и стоит в холле перед дверью ее спальни. Девушка была испугана и плакала, как плачут только дети — тихо и жалобно.

Каролин готовила овощи к обеду, когда домой вернулся Джейсон, намного раньше обычного. Она была в халате, только что после душа, волосы, пахнувшие шампунем, распущены. Она взглянула на часы, удивилась, быстро вытерла руки и побежала к дверям встречать мужа.

Он поцеловал ее и обнял за плечи, его голубые глаза сияли.

— Наконец-то ко мне в руки попала планировка всех будущих благ цивилизации в наших горах, и теперь с этим планом… я действительно горы сверну.

— Расскажи подробнее.

Он перегнулся через стол, схватил сырую репку и принялся с шумом ею хрумкать.

— Начну сначала. Как ты, возможно, уже заметила, я по уши увяз в этой затее.

— Я заметила.

— Собственно, я принялся подмасливать почти каждую пожилую леди, участки которых оказались в выделенных на плане зонах будущего строительства. Одной даме мне пришлось — ты не поверишь — развешивать картины. Потому что дорога пройдет по ее участку и желательно заручиться ее согласием на прокладку дороги. Кроме того, она вполне способна вложить деньги в это строительство, а это, как ни верти, — кредит.

— Гений! — сказала Каролин, блеснув глазами.

Он сходил за своим кейсом, вытащил оттуда карту, еще какие-то бумаги и разложил все на столе.

— Начнется все с вершины горы, где живет твоя приятельница Мэтти Нофф. Она владеет двумя сотнями акров, с которыми, как говорит Макларен, нам придется распроститься, поскольку она ни за что не захочет с них съезжать.

Каролин взяла стул, обошла с ним вокруг стола и села рядом с Джейсоном. А он, вытащив из кармана карандаш, принялся, как указкой, водить им по карте.

— Здесь ферма. Она заходит только небольшим участком на гору, так что серьезно нам не помешает. Большинство интересующих меня участков лежит вдоль старой дороги, причем с одной стороны они доходят до водопада. Почти все эти люди достаточно умны, чтобы согласиться на прокладку шоссе по их участкам. Ты следишь за мной?

— Конечно.

— Самую большую трудность представляет участок Мэтти Нофф, перерезающий дорогу почти пополам.

— Я помню, Макларен рисовал мне эскиз карты в тот день, когда мы с твоей матерью впервые приехали сюда. Но меня тогда ничто не интересовало, кроме этого дома. Кстати, мне хотелось бы подняться в горы и посмотреть на водопад. Это то место, где Луиза…

Каролин внезапно замолчала, вспомнив, что обещала больше никогда не упоминать имя Луизы в разговоре с Джейсоном. Так ей посоветовала Эллен, и, кажется, пока это срабатывало.

— Радость моя, в каждой деревне, возле каждого красивого места есть свои несуразные легенды вроде этой твоей Луизы. Новая дорога все равно пройдет через водопад.

— А разве это возможно?

— Уверен, что да. Это не очень мощный водопад. Он высокий, но воды через него проходит немного. Макларен рассказывал, что иногда летом он и вовсе пересыхает до слабенького ручейка.

— Но ведь это строительство разрушит водопад.

— Может быть, а может быть, и нет. Это место пользуется дурной репутацией в последние годы. Его даже называют Рододендроновый ад.

— А что это значит — Рододендроновый ад?

— Ну, мне рассказывали, что он напоминает джунгли. Ты можешь заблудиться в их зарослях. То есть зона справа от водопада очень опасна. Несколько лет назад преподаватель повел в горы ребят, хотел научить их лазить по скалам, сам свалился с высоты пятьдесят футов и погиб. Там часто страдают лошади и коровы. Ломают себе ноги и мучаются, пока фермер не отыщет их и не стащит на веревке с другой стороны горы через участок Мэтти Нофф.

— Ух, хорошо, что я ни разу туда не поднималась.

— Мне тоже не хочется, чтобы ты забиралась туда одна, Постреленок.

— Но как-нибудь я и ты, вдвоем…

— Хорошо, как-нибудь вместе мы сходим туда, только я пойду первым. Но сейчас я просто хотел бы купить эту землю у Мэтти. Это всего лишь пятнадцать акров, и они как раз замкнут круг, необходимый для прокладки дороги. Мэтти принадлежит на горе еще двадцать пять, а то и тридцать акров, и позже мы могли бы прикупить и их тоже.

— У тебя большие замыслы, дорогой!

— Конечно. Ведь это очень доходный бизнес. Потому-то я столько об этом и говорю. Лучшего месторасположения, чем у нас, нет в целом штате. Ведь когда проложат дорогу, мы окажемся всего в часе езды от Вашингтона. Теперь я вижу нашу рекламу по-новому. Я представляю этих бедолаг горожан, читающих о «кристально-чистых реках, прозрачном воздухе, незабываемых видах, маленьких невинных лесных созданиях…»

Он хохотнул, откинув голову назад.

— Змеях, крысах и ядовитых пауках? — добавила она, вспомнив его реакцию на объявление.

— Не пробивай дырок в моем воздушном шарике, моя сладкая. Позволь мне помечтать.

— Я знаю. Это воздушный шар твоей любви. Неужели ты на самом деле считаешь, что с Мэтти можно договориться?

— Конечно, если постараться.

Тогда она задала вопрос, очень важный для нее:

— Скажи, а что ты будешь делать с деньгами, если разбогатеешь?

— Думаю, прежде всего мы расплатимся с Харви. Мне не очень хочется зависеть от него.

— Я думала… Ты как-то сказал…

Он усмехнулся.

— Ты же знаешь, я не очень люблю этого весельчака. И никогда не любил. Но он часть жизни Эллен, и к тому же помог нам, хотя, как я понимаю, деньги для него ничего не значат.

— Вспомни, что ты говорил об этом месте в ноябре.

— В ноябре у нас были другие проблемы. А сейчас магистраль стала реальностью, и нам надо поработать с Мэтти Нофф. Здесь найдется работа и для тебя. Ты будешь моей сотрудницей по связи с общественностью.

— Когда я должна приступить к работе?

— Завтра.

— Есть, босс.

Он провел рукой по ее волосам:

— Я собираюсь купить тебе кольцо с бриллиантом.

— Ты думаешь, я этого хочу?

— Я этого хочу, — он обнял ее. — Хочу купить тебе такой большой бриллиант, какой только сможет удержать твой палец. Хочу, чтобы каждый, кто увидит его, говорил: ого, кто-то довольно состоятельный очень любит эту девушку.

Утро следующего дня было ослепительно ярким. Каролин собирала овощи в корзинку. Зеленые стручки фасоли, несколько кабачков, ранние помидоры, только начинающие краснеть. Она была довольна своим урожаем. На сердце было легко. Уже несколько ночей она спала спокойно, без сновидений.

Она поднялась к Джинтерам и остановилась на краю их участка. Лес возился под грузовиком. Увидев Каролин, он выбрался из-под машины, вытер грязные руки о джинсы и крикнул:

— Привет, странница! — голос его звучал, как всегда, дружелюбно. — Давно тебя не было видно. Руби в доме. Эй, Руби!

— Ты уже вернулся Лес?

— Да. Руби, у нас Каролин. Кстати, тут мне подвернулась одна работенка, и со мной расплатились строительным материалом. Скажи Джейсону, я могу с ним поделиться.

— Спасибо, непременно скажу.

На крыльце появилась Руби. Крохотная женщина, у нее не хватало нескольких передних зубов, а волосы всегда были так взлохмачены, что она могла бы быть находкой для рекламы массажных щеток, разумеется, если бы ее хоть иногда удавалось причесывать. На руках она держала ребенка, еще один малыш постарше стоял рядом, держась за ее юбку.

— Каролин, я рада тебя видеть. Я все говорю Лесу: что-то Каролин давно не видно. А тут ты, собственной персоной.

— Я все время была занята. Гости, сад, понимаешь?

— Да, и та буря принесла немало хлопот. Я все хотела спуститься к тебе, предложить помощь, да так и не выбралась. Как дела у Джейсона?

Каролин погладила по голове малыша, который доковылял до нее и теперь стоял, держась за ее ногу.

— У него все в порядке. Появилась одна идея, и я пробую ему помочь. Не знаю, что у меня из этого получится, но я хотела повидаться с Мэтти Нофф. Джейсон хочет уговорить ее продать нам участок земли.

— Вряд ли она согласится. К тому же близнецы недавно говорили, она стала совсем плоха. Вряд ли протянет еще одну зиму.

— У нее ведь никого нет, верно?

— Есть племянник где-то в Западной Вирджинии, но он, залетная птица.

— Все-таки пойду, попробую с ней поговорить. Может быть, что-нибудь да удастся, — Каролин подняла свою корзинку. — Как вы думаете, она согласится взять у меня овощи?

— Вряд ли. Но попробуй. Не бойся ее револьвера, он у нее вместо игрушки. Если хочешь, мы проводим тебя к ней.

— Нет, спасибо. Она заходила ко мне на днях, так что она должна меня еще помнить.

Каролин перешла дорогу и направилась к дому Мэтти.

Она много раз видела этот дом, потемневший от времени, с облупившейся краской, самое дряхлое строение во всей долине. Дверь была распахнута. Окна были закрыты пожелтевшими от солнца газетами, иные рамы развалились, и под ними были такие щели, что туда спокойно могли залетать птицы.

Возле дома бродило несколько кошек. Одна, огромная и серая, сидела на развалившейся ступеньке и грелась на солнышке. Каролин наклонилась и погладила ее.

Из глубины дома выплыла Мэтти Нофф. Она была похожа на пугало, слишком долго простоявшее под всеми ветрами. Те лохмотья, что были на ней, свидетельствовали, что в день своего визита к Каролин она надела свой парадный наряд. В руке у нее была палка.

— Убирайся! — раздался ее скрипучий голос.

Каролин улыбнулась ей:

— Я пришла к вам в гости, миссис Нофф. Вы приглашали меня.

Молчание.

— Вы не помните меня? Я Каролин Коул. Я живу внизу. Мой муж хотел поговорить с вами о продаже небольшого участка.

— Убирайся!

— Хорошо. Я сейчас уйду. Я принесла вам немного овощей со своего огорода. У нас хороший урожай, и я хочу поделиться с вами.

Старая женщина с трудом спустилась по ступенькам и взяла корзинку из рук Каролин, а затем вернулась в дом и с грохотом захлопнула за собой дверь. Ступеньки тяжело вздыхали у нее под ногами. Почти сразу же распахнулось окно и в нем появилось улыбающееся лицо хозяйки:

— Как поживаете? Я что-то неважно чувствую себя сегодня. Пожалуй, я не смогу принять сейчас гостей — давно не принимала ванну. Вы заблудились?

Каролин начала сначала.

— Нет, я ваша соседка, живу ниже по дороге. Я подумала, что вы были так любезны, навестив меня, и решила тоже зайти проведать вас.

— Я? — потемневшими от грязи руками она попыталась поправить лохмотья вокруг шеи. — Вы уверены, что это была я? Может, это был кто-нибудь другой? Я никогда не выхожу.

— Мы говорили о Луизе.

Ее темные глаза блеснули.

— Ах, да. Луиза. Прекрасная девушка. Только умерла плохой смертью.

— Да.

— Знаете, мой муж тоже умер. И Луиза больше никогда не приходила после его смерти. Наверное, она любила его больше, чем меня. Женщинам всегда нравился мой муж. Его звали Уильям. Мой Уильям. Но он любил только меня, знаете. Больше всего он любил меня…

Слезы потекли по ее морщинистым щекам.

— Больше всего он любил меня. Меня… — после этих слов она захлопнула окно.

Подождав несколько минут, Каролин крикнула:

— Миссис Нофф, мой муж хотел поговорить с вами о продаже.

Но из дома не доносилось ни звука. Она повернулась и пошла обратно, думая о том, что справиться с заданием ей не удалось.

Ночью, доставая кубики льда из холодильника, Джейсон спросил:

— Ну, как далеко зашли твои отношения с Мэтти Нофф?

— Боюсь, что не очень.

— Она встретила тебя с револьвером?

— Нет. Но все равно все вышло плохо. Она ни на что не реагирует, кроме как… — Каролин замолчала, ей не хотелось напоминать Джейсону о запретной теме.

— Кроме чего?

Каролин пробормотала:

— Кроме Луизы.

— Ты же обещала избавить меня от этих разговоров.

— Я знаю. Но Мэтти говорит только о ней.

— Значит, вас стало двое!

— Улыбнись, когда говоришь так. Боюсь, Джейсон, я не смогла сделать для тебя ничего полезного.

— Ты зато приносишь мне гораздо больше пользы в другом, — он коснулся подбородком ее шеи. — Вы очень профессионально выполняете обязанности жены, миссис. Вы пунктуальны, исполнительны и достойны повышения.

— Босс, прекрати крошить сэндвич на ковер!

— О’кей. Но я все же не могу даже думать спокойно о том, что кто-то верит в то, что умерший возвращается для того, чтобы еще пожить, — он покрутил пальцем возле виска. — Наверное, они все-таки того…

— Но ты не можешь заставить людей не говорить об этом, если они думают иначе, чем ты.

— Давай больше не будем об этом.

Она подумала: «Луиза для меня так же реальна, как свет из окна. Даже безумная Мэтти, и та знает, что она реальна». Но она не произнесла ни слова.

Она поцеловала его и потерлась щекой о его подбородок.

— Босс, прости меня, я сделала ужасную вещь. Я забыла положить оливки в твой мартини.

На следующий день с утра шел дождь. Обычно Каролин даже радовалась дождю, разнообразившему безоблачно-безмятежные дни. Но сейчас она чувствовала, что что-то изменилось. Казалось, дом погрузился в ожидание и замер, к чему-то прислушиваясь. На смену покою пришло скрытое беспокойство.

Она бродила по дому, старалась придумать себе домашние дела, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Каролин вспомнила, что сегодня ночью опять слышала какой-то дальний шум. Больше всего он напоминал ей мягкий гул падающей воды.

Каролин вспомнила, что шум этот возник одновременно со стуком капель дождя по крыше.

Монотонность этих ударов угнетала ее. Казалось, не будет конца этому дождю. Он проникает везде, впитывается в песок, в землю, пропитывает тело. Каролин представила свое тело, сквозь которое проникает дождь, размывает его, смешивает с землей…

А ночью она опять слышала сквозь сон жалобный плач. Но она не была уверена, что плакала не она сама.

Но в следующие ночи она опять слышала этот плач и была уже уверена, что плакала не она. Она лежала, прислушиваясь к этим звукам, и не могла шевельнуть ни одним мускулом. Это был только звук, но он был так реален и раздавался совсем рядом, сразу за входной дверью.

Наконец она решилась, успокоила дыхание и села в постели. Сквозь открытую дверь можно было увидеть почти весь коридор. Но лунный свет ярко освещал лишь спальню, а холл оставался темным, и ничего в нем нельзя было разглядеть.

Она пододвинулась к Джейсону и окликнула его. Он не просыпался. Она потрясла его за плечо, потом сильнее. Он всегда просыпался с большим трудом.

— Проснись, Джей, проснись. Я слышу что-то.

— Что? — спросонок он ничего не понимал. — Что? Ты чего?

В темноте Каролин смогла рассмотреть, открыл ли он глаза.

— Тсс-с, послушай.

Через минуту он сказал:

— Ничего не слышу. Тебе, наверное, опять что-то почудилось?

— Нет, я не спала. Я не могу спать. Просто лежала и вдруг услышала это.

— Ну и что ты опять услышала?

— Я… Я услышала, что кто-то плачет.

— Где?

— За входной дверью. Или, может быть, уже в гостиной.

Со вздохом он выбрался из постели. Не включая свет, вышел в коридор, спустился по ступеням. Она прислушивалась, стараясь понять, что происходит в темноте.

Но ничего не случилось. Он просто вернулся и проворчал:

— Все заперто. Никого и ничего. Опять это твое воображение! — он бросился на кровать и укрылся с головой простыней.

— Но я слышала, Джей. Я не спала.

— Мой совет — начинай пить снотворное. В ванной комнате, кажется, остались какие-то таблетки, которые привезла Эллен.

— Мне не нужно снотворное.

— Зато мне нужно, чтобы ты его принимала.

«Джейсон, люби меня, я боюсь».

Но эти слова остались лишь у нее в сознании. Она так и не решилась произнести их вслух. А Джейсон отодвинулся от нее на самый край их огромной кровати и повернулся спиной.

А она пролежала всю ночь, глядя в потолок широко раскрытыми глазами и прислушиваясь. Но больше этой ночью она не услышала ничего, кроме далекого лая Скинни.

Пришло письмо от Эллен. Она писала, что Харви раскопал для Каролин в музее какую-то сногсшибательную информацию, а в конце была приписка: «Дорогая, Харви забыл где-то у вас очки, поищи вокруг, пожалуйста».

По телефонной книге Каролин отыскала номер квартиры Харви и позвонила ему. Он отказался рассказывать ей о своей находке по телефону. Она так и думала, что он захочет преподнести все как можно красочно и театрально в очередной приезд.

— Все очень таинственно, Каро, ты увидишь сама. Это даже трудно описать. В общем, я напал на след.

Но Каролин не собиралась сдаваться. Она осмотрелась вокруг, нет ли где-нибудь поблизости Джейсона, и прошептала в трубку:

— Харви, по ночам я слышу ее.

— Конечно. Это не очень даже и удивительно.

— Не каждую ночь, но чаще, чем раньше.

— Я ожидал этого.

— Ожидал? Ты?

— Конечно. В прошлый раз, когда я был у вас, я понял, что это должно продолжаться, хочешь ты этого или нет. По-моему, доказательством является чрезмерно острое ощущение радости, которую ты испытываешь при ее приближении. Я сейчас изучаю старые корнуэльские обычаи…

— Корнуэльские?

— Теперь я знаю, что мы на верном пути. Я нашел человека, который может помочь нам в этом. Он специалист и с радостью поработает у вас. Этот человек — удачная помесь академического ученого, просиживающего дни и ночи в лаборатории, и охотника за привидениями, гоняющегося за сенсациями.

Каролин прошептала:

— Джейсон убьет меня, если хоть один из этих людей окажется у нас в доме.

Добродушный смех Харви загрохотал в трубке:

— Все в порядке, милое дитя, я никого не привезу с собой, не волнуйся. По крайней мере, на этот раз. Но когда мы приедем, я привезу магнитофон. Я скажу Джейсону, что хочу записать птичьи песни…

Когда Каролин повесила трубку, она сообразила, что ни один из них даже не вспомнил об очках.

Внезапно появился Джейсон и спросил:

— Зачем ты звонила Харви? Неужели он опять собирается нагрянуть ни с того, ни с сего?

— Нет, они не смогут приехать раньше субботы, а уедут, кажется, в воскресенье.

— Ну, слава Богу, а то мне показалось, что они все время живут с нами. Без них нам намного лучше.

— Харви забыл где-то у нас очки.

— Если они ему так уж нужны, я могу выслать их почтой. Хотя и уверен, что у него есть запасная пара. И вообще, он мог бы купить себе новые.

Она рассмеялась:

— Успокойся, Джейсон, все не так ужасно. Ты можешь как следует поработать, пока они будут здесь.

А про себя она добавила: «Должна же я с кем-то поговорить по душам, ведь теперь ты все время проводишь на работе».

В субботу сразу после обеда Джейсон собрал свои бумаги и уехал в офис. А Эллен занялась грязной посудой.

— Каролин, посидите с Харви в гостиной или на террасе и спокойно секретничайте. А я займусь делом. Ваши истории начинают действовать мне на нервы, я не хочу их слушать. К тому же я меньше буду думать о себе как о предательнице Джейсона — ведь я знаю, как он относится к этому.

Когда они уселись на террасе, Харви сказал:

— Сегодня я привез только одну страницу. — Он достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул ей. — Вот, что я обнаружил. Эта статья была опубликована в одном очень старом журнале под заголовком «Некоторые примеры бесчеловечного обращения с привидениями и призраками».

Каролин поудобнее устроилась на стуле, повернувшись так, чтобы свет, падающий из окна, освещал страницу, и принялась за чтение.

«В некоторых районах Британских островов установилась практика довольно сурового обращения с жертвами укуса бешеной собаки, страдающими в результате гидрофобией. Иногда их еще называют «теми, кто задохнулся между двумя перинами». Описание подобных случаев мы находим у язычников и ранних христиан. Вот как описывал в конце XVI века этот обряд очевидец одного несчастного случая, происшедшего в Корнуолле: «Жертва издает отчаянные вопли, но никто не обращает на это внимание. Восемь женщин крепко связывают и упеленывают ее, как ребенка, распевая все время псалмы. Потом приходится некоторое время ждать, пока у несчастной прекратятся судороги и конвульсии. После чего труп зашивают при помощи навощенных нитей между двумя перинами, чтобы ядовитые испарения не проникали наружу, и хоронят в таком виде».

Печальный обряд сохранился и по сию пору в некоторых отдаленных горных районах на юге нашей страны, где довольно часто возникают случаи бешенства. Недавно очевидцы описали ужасающую историю, случившуюся с восемнадцатилетней девушкой, страдающей гидрофобией. Она сумела вырваться из рук женщин, которые хотели совершить над ней страшный обряд. Убегая от преследования, она добежала до водопада, поскользнулась и, упав с большой высоты, разбилась о скалы. Остается только надеяться, что несчастная умерла до того, как ее тело коснулось камней».

Каролин аккуратно сложила листок и протянула его Харви, ей казалось, что бумага обжигает ее.

Харви возбужденно продолжал:

— Мне кажется, я вижу эту сцену, как будто ее изобразил сам Иероним Босх. Представляю, как бы разыгралась его фантазия, если бы он знал о том, что произошло с Луизой.

Каролин прошептала:

— Значит, я слышу последние минуты трагедии.

Он кивнул.

— Да, так это обычно и случается.

— Да, поэтому я слышу, как Луиза плачет, ужасаясь тому, что ждет ее.

— Конечно.

Она вздрогнула, на мгновение представив себе лицо Луизы.

— Господи, как мне это не нравится. Разве возможно, чтобы такое произошло на самом деле?

— Да, это здорово действует на наше застоявшееся воображение, не так ли? Знаешь, что удивляет в этой истории меня? По роду занятий я просмотрел массу литературы, ссылающуюся на описание подобных обрядов. Но когда сталкиваешься с такими вещами так, как это происходит с тобой, — это, конечно, совсем другое дело. Это будоражит нервы, заставляет по-новому посмотреть вокруг и по-другому оценить такие блага цивилизации, например, как обыкновенная прививка.

— Но почему это произошло со мной?

— А почему бы нет? Ты была совершенным реципиентом. Ты нашла камень. Твоя кровь пролилась на камень и реактивировала его…

— Нет, нет, — Каролин затрясла головой. — Я отказываюсь даже думать об этом. Со мной не могло случиться ничего подобного.

— Кровь с незапамятных времен была символом…

— Символом — да, но чтобы она обладала магическими свойствами — нет. Я не могу считать, что какой-нибудь предмет, обагренный кровью жертвенного цыпленка где-нибудь на Гаити, будет обладать магической силой. И я также не могу поверить, что камень, принесенный мной в дом, может оказывать какое-то влияние на мое сознание.

— Дитя мое, ты берешь реальные факты. В этом твоя ошибка. Ты пытаешься понять их умом и придать им привычный смысл. А эти понятия — и такова практика всего человечества, называемая магией, — выходят за рамки обычного чувственного восприятия.

— В этом Джейсон Коул согласился бы с тобой, — сказала она печально.

— Конечно, он согласится. Возможно, это произошло от того, что твоя кровь упала на камень, или из-за того, как сказали мальчики Джинтеров, что ты принесла камень в дом. Очень важно, что ты живешь в ее доме, касаешься его стен, пола, деревянных перил, которых касалась она. Ты копаешь землю, которую копала она, когда помогала родителям работать в саду. Вероятно, вы одинаково ухаживаете за цветами. Ты живешь в мире, который любит она.

Каролин вышла на освещенную заходящим солнцем террасу. Она задумчиво кивнула, слушая Харви.

— Возможно, у тебя изначально была повышенная чувствительность ко всему этому, ведь ты привязалась к этому месту, полюбила его.

— Да, — согласилась Каролин, — мне здесь хорошо. Я почти постоянно испытываю здесь радость. А с тех пор как в доме появился камень, я стала другой. Я испытываю какой-то новый вид любви. Мне всегда недоставало моей матери, а теперь кажется, я получила эту любовь. Получила тепло, радость, некую идеальную привязанность, которая может существовать только между матерью и ребенком… И вдруг этот отдаленный шум, ни на что не похожий… и ужасающий одновременно.

— Ужасающий — вот и ключ! — воскликнул Харви. — Все верно! Это гениальная идея, хотя и вполне очевидная. Настолько очевидная, что даже странно, как она не приходила мне в голову раньше.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты слышишь в отдалении. На что это похоже?

— Ну, не знаю, похоже на ропот толпы, когда идет какая-то игра, или, может, крики детей. То есть слов разобрать невозможно, только гул, только звук, он похож… как будто шум волн на побережье, или…

— Или восемь женщин…

Глаза Каролин удивленно дрогнули.

— Ты помнишь, что мы с тобой читали сейчас в статье, которую я нашел в архиве. А что мы знаем о Габриэле Картере, который жил в северном доме? Ты помнишь его?

— Конечно, я помню. Этот молодой человек хотел жениться на Луизе. Габриэл отправился на поиски чудесного камня, а потом, кажется, умер.

— Да. И возможно, его мать из большого дома на горе возненавидела маленькую немку Луизу. Картер — ведь английское имя.

— Мистер Адамс говорил мне, что раньше здесь жили англичане, а они не очень легко принимают чужаков, даже если те живут совсем рядом. И мне кажется, от неприятия до ненависти — один шаг.

Каролин смолкла.

— Но за что она могла ненавидеть Луизу? За то что из-за нее погиб сын?.. Но как она могла собрать всех этих женщин?

— Возможно, Луиза была красивее других девушек. Габриэл засматривался на нее, а у матери была на примете другая партия для него. Может, она была другого вероисповедания? Возможно, кто-то оклеветал ее, кто знает? Моя дорогая, человеческий разум способен на такие вспышки фанатизма, особенно, если это касается понятий, которые считаются важными, что остается только диву даваться, как это может быть. По крайней мере, я могу представить себе такой коллективный приступ истерии, орущую толпу…

— Поющую, — поправила его Каролин, — у них такие пронзительные голоса… Как у чаек. — Каролин закрыла лицо руками, представив сцену преследования Луизы обезумевшими от ярости женщинами. — Ох, Харви, зачем мы занимаемся этим? Ведь мы не знаем, к чему это приведет.

— Да, пожалуй, ты права. Иногда лучше не знать об узких тропинках, по которым народы шли к цивилизации. — Он помолчал, а затем задумчиво произнес: — Однако я попробую раскопать что-нибудь еще интересное о нравах английских дам, некогда обитавших в Корнуолле.

— Только не рассказывай мне больше ничего об этом. Ты меня и так уже напугал достаточно. И она… она тоже испугана. Я же тебе рассказывала, что она плачет за дверью. — Каролин обхватила руками голову и пробормотала: — О, Господи, о чем я говорю? Где я нахожусь?

— Конечно, это нелегко допустить, но, по-моему, дорогая, ты переходишь в другое измерение.

— Но я не хочу.

— Тебе повезло, многие затрачивают огромные усилия, чтобы испытать твое состояние, но у них обычно ничего не получается. А тебе почти ничего не надо для этого делать, а все получается, как будто было предначертано. В следующий раз я привезу тебе книги, в которых подробно описано то, что ты сейчас испытываешь. Возможно, тогда ты легче сумеешь контролировать себя.

— Я не хочу читать об этом. Я больше ничего не хочу об этом знать.

— Но мы же стараемся материализовать ее!

— Нет!

— Это нелегко. Я понимаю. Очень трудно получить визуальный результат. Энергия должна собраться из всего окружающего и сложиться в одну систему… Кажется, это создает ощущение мертвящего холода, который способен даже подготовленных людей вогнать в шок.

— Нет, нет, нет!

— Тихо, детка. Я только стараюсь информировать тебя. Существует идея коллективного разума, который является видом универсального разума — называй его, как хочешь, и он уже участвует в эксперименте, независимо от твоей воли. Сущности, обитающие в другом мире, хотят иногда вернуться обратно и используют для этого все способы.

— Харви, я не могу больше это слышать, прекрати!

— Дорогое дитя, я говорю это не для того, чтобы потревожить твой покой. Дискарнация не может причинить тебе никакого вреда. Люди многого боятся, но сплошь и рядом именно боязнь приводит к катастрофе. Ты чувствительна, но и разумна, а это значит, что, скорее всего, ты напрасно не доверяешь себе и позволяешь себе бояться.

— Харви, я чувствую, это принесет мне беду.

— Нонсенс, дорогая, я постараюсь разыскать все материалы, которые могли бы убедить тебя в обратном. Для своего спокойствия попробуй довериться мне и помогать в том, что мы наблюдаем сейчас. Для начала давай попробуем использовать магнитофон. Сегодня я установлю его у наружной двери. Где это можно сделать так, чтобы он не сразу бросался в глаза?

Каролин задумалась.

— Можно положить его в верхний ящик комода, что стоит в холле, и немного приоткрыть его. Если Джейсон случайно найдет его и что-нибудь услышит… О, как бы мне хотелось, чтобы он услышал! Харви, как ты думаешь, это возможно?

— Кто знает? Но мы постараемся.

Вошла Эллен с пирогом на вытянутых вперед руках.

— По мне, он прекрасен, правда, чуточку подгорел. Зато кофе получился превосходным, и очень горячий. Садитесь скорей за стол. А затем мы сыграем в бридж до прихода Джейсона.

Они сели втроем за бридж и играли до возвращения Джейсона. Когда он приехал, было уже за полночь, поэтому все сразу легли спать.

Джейсон уснул быстро, а Каролин лежала с широко раскрытыми глазами и думала о магнитофоне, спрятанном в ящике комода в холле. Вначале ей слышался какой-то слабый шум, и она подумала, что это включенный магнитофон издает такой звук. Затем дом погрузился в тишину. Затем издалека начал приближаться какой-то звук, напоминающий плач юного существа.

Я прошутебяпозвольмневойти — одним, слитным, бесконечно повторяющимся словом. Каролин ощутила его так ясно, будто, помимо звука, увидела перед собой испуганное лицо.

В холле зажегся свет. Каролин разглядела полоску света из-под закрытой двери. Она села в постели.

Но это была всего лишь Эллен. Каролин услышала шарканье ее тапочек по направлению к ванной, затем шум воды. Свет в холле скоро погас, и дверь в комнату Эллен мягко закрылась.

Снаружи доносился лишь пронзительный стрекот цикад. Козодои визгливо перекликались в лесу. И все. Мольбы о помощи больше не было.

А потом, через целую вечность, наступило утро.

Сразу после завтрака, еще до того как Эллен и Харви проснулась, Джейсон отправился в Лост Ривер за воскресными газетами.

Эллен, спустившись к ленчу, выглядела утомленной.

— Я плохо выспалась.

Каролин посочувствовала ей и стала вторично за это утро накрывать стол.

— Кажется, мне не давали спать птицы.

— Птицы? — переспросил Харви, неожиданно появившись в столовой и сразу усевшись за стол. — Каро, моя любовь, деревенская ветчина — какая роскошь! Мне два больших куска, пожалуйста, а потом посмотрим. Так ты говоришь — птицы, Эллен?

Эллен вяло принялась намазывать для Харви булочку маслом.

— Да, масло здесь великолепное. От коровы, я думаю. Кто-то в городе сказал мне, что это звучит для горожанина как пение птиц. После сегодняшней ночи я не думаю, что в этом сравнении есть какой-то смысл. Знаете, они кудахчут, как заведенные. Я думала, что птицы спят по ночам, но может быть, у них сейчас миграция?

Каролин скользнула взглядом по Харви:

— Не думаю.

— Но, с другой стороны, хорошо, что они облетают дом стороной. Правда, я почему-то стала думать, что одна из этих чертовых птиц поселилась в трубе. Моя бабушка всегда говорила, что, если птица залетит в дом, кто-нибудь в семье непременно умрет в тот же год. Ненавижу деревню! Даже масло теперь мне кажется…

Она помолчала, а потом принялась строить планы на будущий отпуск. И попутно решила, что они снова приедут в субботу. По ее словам, это было намного дешевле, чем любые другие виды развлечений. Только в следующий раз она захватит с собой снотворные таблетки. Наконец она замолчала и отправилась на кухню разогревать кофейник — Джейсон вот-вот должен был вернуться со своими газетами.

Когда она вышла из комнаты, Харви шепотом сказал:

— На магнитофоне — ничего.

— Ничего?

— Ничего интересного. Кашель Эллен. Эллен идет в ванную. Ничего. Мне кажется, теперь здесь появится что-то, только когда мы уедем отсюда. Тебе придется поставить его…

— Не надо. Джейсон придет в ярость, если найдет его.

Харви вздохнул и отхлебнул кофе.

— А ты что-нибудь слышала?

— Все как обычно.

— А я вот ничего не слышал. Может быть, мой перегруженный мозг отключается от этой информации, а может, звуки слышны в холле только с вашей стороны.

Они снова принялись за кофе. Джейсона все не было. Каролин решила, что он, возможно, заехал в офис и задержался там. Эллен проворковала, что тогда не стоит волноваться, раз он так увлечен работой.

Они покончили еще с одним кофейником. Каролин поставила на огонь следующий.

Когда Харви ушел переодеваться, Эллен пришла на кухню к Каролин. Она положила ей руки на плечи и развернула лицом к себе:

— Скажи мне, дорогая, что случилось. Расскажи все.

— Рассказать о чем?

— Я думаю, что произошло что-то ужасное. Я слышала этой ночью, как ты плакала у меня за дверью.

— Эллен, я не плакала.

Эллен отстранилась от нее.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Я не любопытна.

— Эллен, ты можешь не верить мне. Но я не плакала.

— Но я явственно слышала.

— Я рада, что и ты наконец услышала это, — Каролин глубоко вздохнула. — Теперь ты понимаешь, как для меня важно, чтобы кто-нибудь еще услышал это?

Эллен неуверенно сказала:

— Ты хочешь сказать, что я тоже слышала эту девушку? — Она покрутила головой. — Но я действительно слышала…

— Я знаю. Ты слышала, как кто-то плачет. А также крики птиц за окном. Джейсон никогда ничего не слышит. Я даже не могу добудиться до него, чтобы рассказать ему.

— Ну я могу рассказать ему, что слышала…

— Пожалуйста, не надо! Он действительно не хочет ничего об этом слышать.

Эллен произнесла задумчиво:

— Знаешь, Харви мог бы пригласить кого-нибудь, кто изучает привидения, чтобы здесь провели исследование.

— Ну что ты! Джейсон никогда…

— Вот! — глаза Эллен блеснули. — Я знаю, что надо делать! Я позову того маленького священника из деревни, что наверху. Они очень тактичны в таких вопросах. Никто вокруг ничего и не узнает. Он побрызгает здесь святой водой или еще что-нибудь сделает…

Каролин с улыбкой посмотрела на Эллен:

— Ты всегда говорила, что ни капельки не религиозна.

— Родная моя, — ее голубые глаза стали огромными, — я — нет, но я верю тем, кто с этим работает. Да и кто в конце концов знает правду? Конечно, мы заплатим ему. Мы же с тобой все равно собирались присоединиться к местному приходу, и у нас появился повод сделать это как можно скорее…

Каролин вышла в огород немного повозиться с грядками. Было уже около полудня, а Джейсон все еще не вернулся. Каролин не могла больше слышать болтовню Эллен или Харви. Ей хотелось побыть одной. Она даже стала придумывать какой-нибудь тактичный повод, чтобы отказать им в приезде на следующий уик-энд.

— Боже, что случилось с кукурузой, неужели здесь появился енот? — она очень удивилась, увидев поникшие зеленые стебельки. Но скоро выяснилось, что потери невелики…

В конце концов Они всегда могли продать дом и вернуться в город. Вместе с Джейсоном. Они могут его продать и купить что-нибудь другое. Макларен говорил что-то о маленьком домике где-то неподалеку: пять комнат, гараж, все выкрашено голубой краской, и рядом будет отличная местная дорога…

Над долиной поплыл колокольный звон, он напомнил ей деревенскую церковь в Айове, которую она сразу представляла себе как наяву, стоило ей закрыть глаза. Она запомнила ее из-за таких же колоколов, которые звонили на похоронах матери тети Фреды, которую она звала бабушкой и очень любила, хотя на самом деле она не была ее бабушкой.

В тот день тетя Фреда велела ей поцеловать знакомое мертвое лицо:

— Ты не должна бояться смерти, детка!

Переборов страх, она коснулась тогда щеки бабушки, которая раньше была такой мягкой и теплой. Священник, читая отходную, прочитал тогда слова:

— И в смерти ты обретешь другую жизнь…

Она попыталась расслабиться, погрузившись в созерцание грядок с морковью и стараясь придумать что-нибудь необычное на обед. Потом сняла садовые перчатки, которые ей подарила Эллен, чтобы она берегла руки, и погрузила пальцы в теплую, рыхлую землю. Многое поглотила эта земля: деревья, травы, тела… Сколько соков впитала эта морковь, чтобы обрести вкус и цвет свежего плода?

— Так же думала и Луиза?

Она тут же вытолкнула это имя из сознания. Она должна жить в реальном мире, который можно понять, обсудить с другими и подержать в руках. Она поднялась, окинула взглядом весь сад — ощутить его запахи, услышать все звуки. Нет, отсюда трудно было что-то увидеть, огород был в низине. Каролин вспомнила о бинокле и, подхватив корзинку с овощами, побежала в дом. Там она услышала, как льется вода в ванной, где купалась Эллен. Харви был у себя в комнате. Бинокль оказался на каминной полке.

Выйдя на террасу, Каролин поднесла к глазам бинокль. Может, она заметит на дороге врезавшийся в дерево «фольксваген»? Что-то и в самом деле Джейсон слишком задерживался. Что могло с ним случиться?

Она представила, как склонится над ним и заглянет в его мертвые, широко раскрытые голубые глаза. «Джейсон, я люблю тебя. Джейсон, обещаю, я больше никогда не огорчу тебя, только вернись скорей, ради Бога!»

Но она никогда так и не увидела машину «скорой помощи», несущуюся на всей скорости к месту аварии. То, что она увидела, было белым «фольксвагеном» Джейсона, уютно припаркованным перед домом миссис фон Швейцер.

Уже изрядно за полдень он все же вернулся домой, выложил газеты на кухонный стол и бодро провозгласил:

— Ты не поверишь, чего мне стоило раздобыть эти газеты…

— Бедный мальчик! — промурлыкала Эллен, разглядывая фотографии в женской колонке «Вашингтон Пост».

— Во всем Лост Ривер не найти ни одной воскресной газеты. Мне пришлось ехать в Стоддарвил. На обратном пути я заглянул в офис. Поболтал там немного. Ну и воскресенье! Представляешь?

— Представляю! — отозвалась Каролин. Она смотрела на него так, будто каждое из произнесенных им слов было чистой правдой. Но вся его ложь проглядывала в жирном пятне на его белой рубашке. Оно было розовым, цвета губной помады Зенди.

— По дороге, — продолжал болтать Джейсон, — я встретил Леса Джинтера и остановился с ним перекинуться парой слов. Он сказал, что прошлой ночью слышал какой-то шум около полуночи.

Эллен вышла из кухни. Джейсон развернул газету на странице со спортивной колонкой.

— Шум? — спросила Каролин тупо, стараясь смотреть мимо розового пятна.

— Да. Он подумал даже, что у нас была вечеринка. Но я сказал, чтобы он поменьше хлестал свой самогон. А что у нас на обед?

Долгое-долгое мгновение Каролин ничего не могла вспомнить.

Той ночью они уже готовы были лечь в постель, и Джейсон вдруг сказал ей:

— У меня есть для тебя снотворное, — и протянул ей упаковку с таблетками и стакан с водой.

— Снотворное?

— Да. Эллен сказала, их прописал ей врач в клинике. Это хорошая идея, Каролин. Последнее время ты стала плохо спать, а она беспокоится о тебе.

— Но я не хочу…

— Прими, они тебе помогут. Ну хотя бы ради моего спокойствия, хорошо?

— Хорошо.

Он смотрел, как она глотает таблетку.

Все хорошо… Все хорошо… Все хорошо… Она легла рядом с ним и тихо лежала до тех пор, пока таблетка не начала действовать. А потом она заснула крепко, без снов.

Каждую ночь она стала принимать таблетки. Действие таблеток длилось почти до полудня. Она стала очень спокойной и какой-то заторможенной. Все хорошо… Все хорошо… Все очень хорошо… Не думать… Не слышать… Ничего не знать.

Однажды утром, может быть, в среду, она заметила, что немного воды из высокой стеклянной вазы, стоявшей на плите Луизы каким-то образом вытекло на камень, образовав небольшую лужицу. За день до этого она поставила в вазу розовую розу, сорвав ее с самого большого куста в саду, который рос, возможно, еще во времена Луизы. А сегодня она нашла розу сломанной и засохшей. Она посмотрела на нее тупым взглядом и выбросила. Все хорошо… Все равно хорошо…

В ту ночь Джейсон вернулся домой раньше обычного и сказал, что собирается продать верхнюю часть их участка, примерно сорок акров.

— Нет! — отрезала Каролин.

— Что значит — нет?

Она собиралась поставить в этот момент гренки с сыром в духовку.

— По-моему, я совершенно четко сказала «нет». И это не может означать ничего, кроме «нет», даже если ты не очень хорошо понимаешь по-английски?

— Когда ты так груба, то становишься обольстительной, как шлюха!

— Кажется, мы как-то уже говорили об этом раньше.

Он положил свой кейс на кухонный стол и посмотрел на нее исподлобья.

— Джейсон, помнишь, что ты мне говорил, когда я покупала этот участок?

— Помню, конечно, — ответил он спокойно. — Забудь об этом, я знаю, если бы не твоя природная предусмотрительность…

— Я не забыла этого. И сейчас хочу только перечислить факты…

— О, черт, я же с тобой не спорю. Участок твой, купчая на дом на твое имя, акции твои — все твое. Тебе повезло, что ты тогда купила этот участок. Ты всегда поступаешь правильно. Возможно, ты лучше видишь, что нас ждет в будущем. Возможно, кто-то давно умерший вернется к нам скоро из другого мира…

Она с грохотом поставила соусник на стол и почувствовала, что закипает. Джейсон взял ее за руки, пытаясь помириться:

— Ну послушай, Каро, представь, что скоростную дорогу проложат где-то вдалеке от нас. Тогда другие мелкие городишки встрепенутся, и начнется подъем экономики в их краях. Что тогда останется нам? Что у тебя останется? Девяносто шесть акров каменистой земли и дом с привидением?

Она не отвечала. Он повторил атаку:

— Постреленок, будь благоразумна…

Ее рука с зажатой в кулаке ложкой стала двигаться медленнее и на мгновение перестала размешивать соус. Его голос звучал, как и много дней назад, обволакивающе тепло и ласково. На мгновение она почувствовала, как в ней поднимается волна прежней любви к нему. Он встал, обошел вокруг стола и уткнулся лицом в ее шею, как всегда любил делать в минуты нежности. Его руки обхватили ее запястья. Она знала, что сейчас он попытается развернуть ее лицом к себе.

Он заговорил опять, и голос его был наполнен нежностью:

— Родная, я думал, тебя обрадует это предложение.

— Ты правда так думал, Джейсон? — она высвободилась из его рук.

— Я не обманываю тебя, Каро. Я сидел с этим малым, который собирается купить землю, над планом нашего участка больше трех часов. Эти акры у нас все равно пропадают. Там одни камни, и кроме кислой черники, ничего не растет. Да еще дети Джинтеров бегают туда поиграть. Нам нет от этого участка никакой пользы, одно только беспокойство.

— Ну и…

— Этот малый приедет завтра утром в офис еще раз, он предлагает такую цену, что мы сразу расплатимся с Харви, дом станет твоим, а у нас еще останется немного свободных денег.

— Не вижу в этой продаже никакого смысла, если она не преследует одну цель — разрушить все на этом месте.

— Разрушить это место? — его руки дрогнули и выпустили ее запястья. — Если тебя действительно волнует мое мнение об этом месте, так слушай. У нас нет ни нормального гаража, ни нормальной подъездной дороги, ни телефона. Мы и так живем почти в руинах, куда уж больше! Одни препятствия…

— Сарай…

— До этого сарая в плохую погоду не добраться без ходуль. А зимой здесь можно пройти только на лыжах. Я не переживу здесь еще одну зиму.

— Возможно, тебе не стоит беспокоиться о следующей зиме.

— Что это значит?

— Я продам все целиком.

«О, Господи, сделай так, чтобы я сейчас замолчала, — подумала она, — удержи меня от беды».

— Продашь? Целиком?

— Я видела твою машину в прошлое воскресенье утром, — ее голос стал почти неслышным. — Когда ты, якобы, находился в лживой и нелепой поездке за воскресными газетами. Ты отсутствовал три с половиной часа. И я знаю, сколько времени требуется, чтобы добраться до Стоддарвила, подумал хотя бы об этом, когда лгал мне.

— Ты видела мою машину? Ты, наверное, заболела. Да, наверное, ты больна. Ты подсматривала в бинокль?

Она посмотрела на него.

— Я смотрела, а не подглядывала. Мне не нужно подглядывать, чтобы… чтобы… — договорить она не могла.

Тогда он медленно, глядя на нее с удивлением, произнес:

— Ты действительно больная. Клянусь Богом, это так, — он резко развернулся и вышел из кухни.

Она услышала шум его отъезжающей машины. Затем она выбросила в ведро подгоревшие гренки, которые приготовила на ужин. Потом подошла и взглянула в зеркало на свое лицо. Оно потеряло всю свою привлекательность. Она выглядела старой, морщинистой, злой, неуверенной, грязной, пожалуй, в самом деле больной. Она была безобразной.

Эллен в самом скверном расположении духа выбралась из «остина», взятого напрокат. Она выпила семь бокалов вина еще до обеда и бесцельно бродила из угла в угол по террасе и по кухне, где Каролин готовила обед. Джейсон сидел на террасе, читал газету и одновременно слушал бейсбольный матч по радио. Харви, как рассказала Эллен Каролин, со вторника лежал в госпитале.

— О, Боже, он так много для меня значил, — причитала Эллен, — а теперь за ним ухаживают хорошенькие сиделки, все не старше сорока лет. И это после того, что я для него сделала! Я чистила его квартиру, стоя на коленях, готовила для него все эти ужасные блюда: обезжиренные, без соли, без сахара… Работала до глубокой ночи, хотя утром мне нужно было идти в офис. Он ел из моих рук, когда болел, капризничал, когда хотел, и одновременно смотрел на меня как на рабыню. А теперь он со своей мерзкой самодовольной ухмылочкой кокетничает с молодыми девицами, черт его побери! Он бросил меня на всю неделю и еще требует, чтобы я ухаживала за его дурацким цветком… Розмарином, или как он там его называет, чтоб он засох! А я и не подумаю, пусть подыхает на его дурацком подоконнике, я к нему и не подойду…

Когда они пообедали и Джейсон уехал, Эллен положила руку на плечо Каролин, когда она протирала стол, и сказала:

— Знаешь, кажется, я успокоилась, я хочу просто спокойно посидеть с тобой.

Каролин словно окаменела под этим прикосновением. Она даже не посмотрела в сторону стула. Тогда Эллен пришлось заговорить снова:

— С первой минуты, как только я приехала, я поняла, у вас произошло что-то ужасное. Вначале я думала, может быть, ты беременна — ты выглядишь как привидение, совсем больная женщина.

— Я совершенно здорова.

Эллен сжала ее плечо сильней:

— Ну, ну, все в порядке, дорогая. Я полностью на твоей стороне. Джейсон рассказал мне кое-что. Кроме того, я его мать. Почему ты не хочешь дать ему шанс утвердиться, сделав эту продажу? Это же реальный бизнес, моя милая. И безусловно, он лучше разбирается в таких делах, чем ты. И не будь дурочкой, доверься мужчине, пусть он занимается вашими доходами.

— Я пока еще нормально соображаю, Эллен, и не надо изображать меня глупее, чем я есть.

— Но этим ты показываешь, что не доверяешь ему.

— Я и не доверяю ему!

— У тебя есть основания?

Каролин мрачно взглянула на свекровь и ничего не ответила. Эллен достала откуда-то новую пачку сигарет и стала яростно срывать целлофановую обертку.

— Я ведь практически бросила курить, — сказала она, затягиваясь. — Но каждый раз, когда нервничаю, снова начинаю. Джейсон рассказал мне не много, но из того, что я знаю, эта его сделка не выглядит каким-нибудь мошенничеством, скорее, это серьезный бизнес. Каролин, ты такая нереалистичная, иногда мне хочется прямо потрясти тебя, как яблоню, чтобы с тебя опали эти твои настроения. Пойми, ведь Джейсон занимается настоящим бизнесом!

— Ты уже говорила. И я сама знаю это.

— Но действуешь так, будто сражаешься за право наследования. Неужели ты не понимаешь, что это возможность для Джейсона пробиться? Большинство агентов по продаже недвижимости просто умирают с голоду в первый же год своей деятельности. А он добивается успеха, которого я просто не ожидала от него. И ты, как жена, должна поддерживать его, а не мешать…

Каролин переставила вазочку с желтыми маргаритками в центр стола.

— Пожалуйста, обрати на меня внимание, Каро. Если бы ты была замужем за врачом, ты сидела бы с заряженным револьвером на коленях и отстреливала всех приближающихся к нему пациенток?

— Эллен, замолчи, пожалуйста!

— Нет, не замолчу! Ты совершаешь ужасную ошибку, ты отказываешь ему в возможности завести маленькую дружбу. Та бедная женщина, вероятно, очень одинока, у нее здесь никого нет. Поэтому иногда Джейсон уделяет ей немного времени. А ты вообразила неизвестно что, наверняка представляешь их в постели.

— Думаю, это уже произошло.

— Ты не можешь этого знать! Иногда женщины имеют самое нелепое представление о таких вещах. Брак накладывает обязательства на обоих. Любой адвокат растолкует тебе это. Вы должны совместно распоряжаться имуществом и принимать все решения сообща.

— Но почему я не могу иметь свой собственный бизнес?

— Ты не знаешь, что это такое. В наши дни женщины плохо разбираются в таких вещах. И что это, вообще, за выражение «мой бизнес»? Я люблю вас обоих. А теперь ваши отношения убивают меня. Прочти религиозную колонку писем от разведенных в какой-нибудь газете, посмотри, какая кара их ждет на том свете!

Каролин выключила газовый обогреватель:

— Тебе ведь уже не так холодно, Эллен?

— Нет. Послушай, на кого ты стала похожа, что стало с твоим лицом! Каролин, если у тебя есть хоть один шанс спасти ваши отношения, им надо воспользоваться.

Она вдруг закрыла лицо руками и заплакала. Каролин обняла ее:

— Ну, Эллен, не надо, не расстраивайся так. Ты же все равно не можешь ничего поделать, не можешь ничем помочь.

Через минуту Эллен перестала плакать и произнесла слабым голосом:

— Это-то и ужасно! Конечно, я дура, но я ничего не могу поделать с собой. У меня в жизни ничего не получается, все рушится, все, над чем я бьюсь. Джейсон третирует Харви, сколько я ни прошу его этого не делать. Харви смешивает меня с грязью. И сейчас два единственных человека на свете, которых я так люблю… — она вытерла глаза салфеткой и взяла еще одну сигарету.

— Наверное, ты знаешь, с какого момента у вас все пошло наперекосяк?

— С какого?

— Это началось с того дня, когда ты принесла в дом эту проклятую могильную плиту!

На следующий день после ленча Эллен отправилась в деревню. Она сказала, что хочет купить сигареты с фильтром, и исчезла на три часа. Она вернулась обратно с сумкой, битком набитой продуктами, долго выкладывала их на стол, а под конец извлекла со дна сумки и гордо водрузила на стол бутылку шотландского виски.

— Для сегодняшнего обеда у нас есть бифштексы! — провозгласила она. — Это лучшее, что мне удалось раздобыть здесь.

— Но у меня есть цыпленок, я хотела отварить его к обеду, — удивилась Каролин.

— Прекрасно! Оставь его на воскресенье. А сегодня к обеду я пригласила Зенди. Я считаю, так дольше продолжаться не может, мы должны все выяснить. Может, я действовала под влиянием минуты, но мне кажется, что… Ты должна сделать благородный жест.

— Ну, если ты так считаешь…

Эллен бросила на нее обвораживающий взгляд и быстро свинтила крышечку с бутылки и налила немного в стакан. Она отпила глоток, а затем вдруг принялась наводить чистоту на кухне. Через несколько минут, забыв обо всем, она начала обеденные приготовления, непрерывно при этом болтая:

— Не в моих правилах оставлять все как есть, не попытавшись исправить ситуацию. Я решила, что все должна взять в свои руки, и нужно посмотреть на эту Зенди еще раз. Поверь моему опыту, тебе абсолютно не о чем беспокоиться…

Каролин сняла фартук и повесила его на крючок.

— Ну не буду тебе мешать. Пожалуй, я пойду, а ты сама принимай свою гостью.

— Куда это ты собралась? — удивилась Эллен.

— Подальше отсюда.

— Подальше?! Но куда? Джейсон неизвестно где, своей машины у тебя нет… А свой «остин» я не смогу тебе отдать.

Каролин прошла по кухне и вышла в холл. Эллен отправилась за ней следом.

— Каролин Коул, никогда не думала, что ты такая дура, я думала, ты способна более реально смотреть на вещи. Та бедная женщина одинока здесь, как никогда прежде. Она старается быть храброй, и это ей не очень даже удается… Она ушла от мужа, осталась одна, в чужой стране, а это способно заставить содрогнуться любую, кто хоть что-либо понимает. К тому же она пытается быть хорошей матерью этим милым ужасным детям. Джейсон хотел ей только помочь…

— Да знаю я все про его помощь.

— Не нужно думать плохое, Каролин. Он хотел только помочь. И не смотри на меня так. Дети обожают его, но не больше, чем они обожали бы любого мужчину, появившегося на их горизонте. Ты должна быть великодушной, проявить к ним ко всем хоть какое-нибудь понимание, принять участие, хотя бы как к соседке…

— Участие? — голос Каролин дрогнул.

— Да, участие. Ты его жена. Жена всегда имеет край…

— Я хочу больше, чем край.

— Зенди уже тридцать пять.

— Как Брижит Бардо!

— Дорогая, ну нельзя иметь такое извращенное воображение! Я заболеваю от твоего дурного настроения, а Джейсон так просто угнетен твоим поведением. Ты должна гордиться своим мужем, поддерживать его. А сейчас, если хочешь пройтись… — Она схватила Каролин за руку. — Я знаю, что ты должна сделать. Поднимись наверх и прими ванну. Сделай себе травяную маску, я оставила бутылку с бальзамом на полке в ванной, ты сразу будешь лучше выглядеть.

— Эллен, я не хочу.

— Ты должна! Потом приляг, поспи немного. Я все приготовлю, сделаю салат, испеку булочки по новому рецепту. А ты подкрасься, но только не надевай желтое, этот цвет не для тебя. И когда ты спустишься, ты будешь обворожительной. Ласковой и грациозной, какова есть на самом деле! Да я могу написать целое руководство по твоему поведению. Будь дружелюбной. Хочешь кое о чем узнать? Зенди беспокоится, почему ты недолюбливаешь ее, она ждет, что ты ее пригласишь, вот и прояви соседское дружелюбие.

В отупении Каролин начала подниматься по ступеням. Эллен крикнула ей вдогонку:

— Я никогда не была знакома ни с кем, у кого бабушка была бы графиней, а как выяснилось, я неравнодушна к родословным. И забудь неприятности, дорогая, хоть на минуту… Я полностью на твоей стороне.

Через несколько часов, стоя под горячим душем, Каролин кристально ясно представила себе картину вечернего приема, услышала слова, как будто все происходило у нее перед глазами.

Вечером, растворяя кубики льда в стакане, Каролин очень хотелось ее спросить: «Вы встречаетесь?» Но она, как всегда, промолчала. Зенди не смотрела на Джейсона. Джейсон не смотрел на Зенди. Зенди сидела на террасе, рядом с букетом лилий, которые так приятно контрастировали с ее загоревшим лицом. Колени вместе, безупречно очаровательная, она вела беседу в тоне воспитанных девочек из хороших семейств. Ее волосы цвета спелой соломы сверкали под лампой.

— Вы слышали о мисс Клароль? — плохо выговаривая английские слова, щебетала она. — Слышали о манерах на ее вечерах?

Каролин что-то пробормотала, но Зенди уже что-то рассказывала о пресловутой мисс Клароль. Рассказ этот длился довольно долго, и Каролин показалось, что все вздохнули с облегчением, когда графиня закончила свою душераздирающую историю словами:

— И тогда я ей сказала: «Почему вы говорите со мной таким тоном?» В следующий раз я решила быть с ней поосторожней.

Джейсон вел себя очень тактично. Он был чрезвычайно предупредителен к Каролин: «Может быть еще льда? Тебе удобно? Не холодно? Может, принести подушку? Знаешь, я схожу за свитером».

Это было бы не очень даже плохо, если бы Каролин вдруг не вспомнилось, что он был таким же в те времена, когда спал со Свеей. От этого настроение окончательно испортилось. Когда она натягивала этот его свитер, у нее запутались волосы. И Джейсону пришлось помогать ей распутаться. От этого вообще хотелось разреветься, не обращая внимания ни на кого.

Эллен озабоченно хлопотала по хозяйству, изредка бросая встревоженные взгляды на Каролин.

— Джейсон рассказывал, что вы из Айовы, — щебетала Зенди за десертом, — это там, где Лас-Вегас, не правда ли?

— Нет, — сказал Джейсон, улыбаясь жене, — Лас-Вегас в Неваде.

— Нет? Но я думала… — Зенди всплеснула ручками. — Я такая глупая, никак не могу ничего выучить. Я не знаю и половины ваших штатов, стыдно, да?

Она пододвинулась к Каролин и, изображая интимный разговор, зашептала:

— В воскресенье утром заезжал ваш муж и пытался научить меня вашим прелестным песням. Но я никак не могу их запомнить. Он рассказывал мне, что вы по профессии декоратор, да? И притом талантливый. Как я вам завидую! А я никак не могу разобраться даже с налогами. Может, мне ездить вместе с детьми на этом ужасном желтом автобусе в школу и брать уроки арифметики? Даже моих детей смущает, что я не понимаю таких простых вещей…

«Возможно, я параноик, — думала Каролин, глядя в аквамариновые глаза своей гостьи, — но мне кажется, все они в заговоре против меня». Она представила, как сегодня утром Эллен сидела в гостиной Зенди, увешанной картинами, и говорила: «Зенди, наше дорогое, бедное дитя ревнует. Я знаю, что вы на континенте относитесь к таким вещам иначе и считаете, что библейская мораль устарела, но постарайтесь развеять ее подозрения».

— Айова? — вдруг очнулась от грез Каролин, вспомнив название родного штата. Все посмотрели на нее, будто ненормальный ребенок вдруг начал говорить.

— Айова — это небо. Три четверти неба.

Все изобразили восторг.

— Очаровательно! — захлопала в ладоши Зенди.

— Моя жена поэтесса, — воскликнул Джейсон.

— Здесь мы ведем простую жизнь, — промурлыкала Эллен, — Доброта…

— Ах, да, да. Это то, чего я так желала моим детям. Простая жизнь. Доброта. Я могу купить коз. Каждый ребенок… как бы это сказать… должен иметь кусочек земли на берегу моря, не так ли? Упорный труд — вот во что я верю. Рано вставать, рано в кровать, ведь так у вас говорят?

Каролин встала и ушла в кухню. На кухонной полке она разыскала пузырек с аспирином. Эллен вышла за ней.

— Что с тобой случилось, милая? — она хмурилась и улыбалась одновременно. — Разболелась голова? — спросила она, указывая на пузырек с аспирином в руке Каролин. — Я знаю, что тебе поможет. Не глотай аспирин. Это смешно. У меня в сумке есть кое-что посильней.

Она вышла из кухни и вернулась с капсулой.

— Это одно из самых эффективных средств. Мне его выписывали, когда я сломала ногу. Боли тогда были страшные. Лекарство действует в течение восьми часов, гарантирую.

Вдруг она рассмеялась:

— Никогда не знала, что ты умеешь давать сдачи.

Каролин положила руку ей на плечо и печально сказала:

— Я устала, у меня болит голова, мне хочется, чтобы это скорей кончилось.

— Но ты убедилась, что тебе не о чем беспокоиться?

— Конечно. Что еще?

В это время на террасе Зенди собиралась уходить.

— Ну почему же вы так рано оставляете нас? — спросила Эллен, бросив взгляд на Каролин.

— Я должна идти. Мои дети сигналят мне. Выключают свет три раза подряд — это наш условный знак. Мы уговорились, что я буду поглядывать на наш дом, и если замечу их сигнал, значит, они соскучились и я должна быстро возвращаться. Я обещала, потому что у нас завтра пикник. Мы столько слышали о водопаде и о том, что его собираются скоро разрушить, так что мы хотим им полюбоваться. — Она взглянула на Джейсона и спросила с торжественной серьезностью: — С дорогой ведь уже все решено окончательно, да?

— Не совсем, но все к тому идет.

— Прекрасно, — она пожала Каролин руку, — мне здесь очень нравится. Здесь так романтично! Старинные песни. И еще эта ваша Луиза. Я даже детям рассказала об этом маленьком привидении.

Возникла напряженная пауза, Эллен потянулась за сигаретой, а Джейсон — за спичками, пробормотав что-то насчет того, как трудно удержать огонь при ветре. Рядом пронзительно стрекотали цикады.

— Дорогой, — головка цвета золотистой соломы склонилась к Джейсону, стоящему позади Каролин, — я сказала что-нибудь не то? — Она всплеснула своими маленькими ручками: — Ох, простите меня, Каролин, и не сердитесь на него за то, что он рассказал мне о вашем маленьком привидении. Я обожаю привидения. Я выросла вместе с ними. В доме моей бабушки они занимали целое крыло, и поэтому им никогда не пользовались. И слуги всегда говорили об этом…

— Простите меня, миссис фон Швейцер, — сказала Каролин и ушла в дом. Она прошла через холл в кухню и принялась мыть посуду. Она слышала, как они втроем обошли дом, слышала, как они заводили машину и как она отъехала. Джейсон вернулся, прошел мимо нее, не говоря ни слова, и поднялся наверх.

Пришла Эллен, вытащила посудное полотенце и принялась перетирать посуду.

— Это идея — назвать ее миссис… миссис фон Швейцер. Я должна тебе заметить, ты отвратительно себя вела весь вечер. Я смущена. Джейсон смущен. И я уверена, что бедная Зенди просто не знала, как себя вести.

Каролин бросила вымытую кастрюлю на стол и подошла к открытому окну. Легкий ветерок приятно холодил лицо. Она молчала.

— Пожалуйста, можешь ничего не говорить, — сказала Эллен. — Я действительно не собираюсь обсуждать с тобой эту тему. Я просто высказала свое мнение. Я уеду рано утром. Ты и Джейсон сами должны решить свои проблемы, и вам не нужен никто посторонний. Я старалась сделать как лучше. Я никогда в жизни не видела, чтобы девочка могла быть такой злой!

— Все чашки принесли с террасы?

— Да, я собрала все чашки с террасы.

— Тогда еще вот что — спасибо тебе, Эллен, за помощь.

Когда Эллен поднялась в свою спальню, Каролин прошла в гостиную, выключила свет и села в большое, обитое бархатом кресло. Ветерок влетал в комнату через открытое окно, а затем снова уносился в долину через дверь. Она поджала ноги и свернулась калачиком. Она погрузилась в свои мечты, как ребенок, мечтающий о встрече с матерью, у которой легкий, жизнерадостный смех и длинные развевающиеся волосы.

Она неожиданно очнулась от сна и почувствовала, что немного замерзла. Пятно бледного света горело на камне — это отражался лунный свет, падавший из окна.

Все было тихо. Ни шороха, ни плача, ни песнопений женщин. Возможно, эти звуки были слышны только тогда, когда она спала наверху.

Она глубоко вздохнула, прислушалась, ожидая появления запаха гвоздики и необычно радостного ощущения любви.

Позади нее раздался какой-то шорох, и она почувствовала, что дверь тихо открылась. Она заставила себя не шелохнуться. Каролин услышала шелест шагов, почти неслышных. Она напрягла слух и без малейшего страха ощутила в комнате чье-то присутствие.

Она прошептала:

— Луиза?

Возле двери раздался испуганный голос Эллен:

— О, Господи! Я не знала, что ты здесь. Как ты меня напугала! Никогда не устраивай таких вещей, или я умру от страха!

Раздался щелчок выключателя, и комнату залил электрический свет. Каролин зажмурилась и села в кресле.

— Ты не поднялась наверх, я тебя ждала и никак не могла уснуть. Потом решила проверить, заперты ли двери, и обнаружила, что все открыто. А в этих местах, может быть, полно взломщиков. Я не могла позвать тебя, боялась разбудить Джейсона — хоть кто-то в этом доме должен же спать. Я уже хотела подняться к себе, как вдруг обнаружила тебя тут…

Каролин смотрела на свекровь, которая была без парика, невыспавшаяся, злая. Каролин хотелось плакать. Эллен сказала:

— Прости, если побеспокоила тебя. Но ты тоже заставляешь меня беспокоиться. Ты даже не прикладываешь никаких усилий, чтобы исправить ситуацию, ты от всего отстраняешься. Женщина не должна так вести себя.

Она повернулась к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение:

— Ты только взгляни на меня! Такова я в действительности — не стоило и стараться! Я провожу ежедневно целый час перед зеркалом, приводя в порядок лицо, прежде чем выйти на люди, а в результате… И все равно каждый обязан следить за собой. Если ты не делаешь этого, то выказываешь неуважение к остальным. — Она повернулась к Каролин: — Ну скажи хоть что-нибудь! Таким поведением ты сводишь меня с ума!

Каролин покачала головой, стараясь прийти в себя.

— Я… я заснула… из-за твоей таблетки от головной боли. Я чувствую, что мне не по себе…

— Ну тогда иди и ложись в постель. Иди и спи в комнате Харви, если считаешь, что не можешь спать с Джейсоном… Знаешь, я решила, что просто взорвусь, если проведу в такой обстановке еще хоть один день. А сейчас я собираюсь предпринять отчаянные усилия и наконец уснуть, уже время, не так ли? О, уже четыре часа, и скоро начнут орать проклятые петухи Джинтеров. У меня осталось время, только чтобы принять снотворное и все-таки уснуть…

Когда Эллен поднялась по ступеням, Каролин тихонько выскользнула из дома, осторожно прикрыв за собой входную дверь. Она остановилась на террасе и посмотрела на лежащую перед ней долину. Небо только начинало светлеть на востоке. Звезды были в туманной дымке. Луна тихо угасала.

Она знала, что сегодня уедет из этого дома. Ей хотелось сделать только одну вещь до того, как она уйдет отсюда.

Она тихонько вернулась в дом, чтобы переобуться. Сняла свои нарядные босоножки и надела пару старых ботинок, в которых работала в саду. Каролин помнила план, который ей показывал Джейсон, где была изображена тропинка к водопаду. И она знала, что это та самая заманчивая дорожка, уходящая в гору, по которой ей столько раз хотелось побежать без оглядки. Она решила, что пойдет сначала по дороге, ведущей через участок Мэтти, а затем свернет на эту тропу и доберется до потока.

Как только она посмотрит водопад, она сразу же уедет. Да, пока Джейсон и Эллен спят, она посмотрит на водопад. Джинтеры встают рано даже по воскресеньям из-за своих малышей, и Лес подкинет ее до автобуса. Больше она не могла строить никаких планов. Она только знала, если когда-нибудь вернется сюда, то водопада уже не будет и ей необходимо его увидеть сейчас.

Глядя на бледное, медленно светлеющее небо, она пошла по горной тропинке, осторожно обходя камни и стараясь держаться подальше от обрыва. Петухи перекликались на ферме Джинтеров. Она повернула к участку Мэтти и прошла мимо темного дома. На ограде утробно ворковали голуби. Огромный кот, сидя на крыльце, не сводил с нее пристального взгляда и добросовестно при этом умывался мягкой, слегка взъерошенной лапой. Голуби слетели с изгороди, когда она подошла ближе. Длинные ветки куманики цеплялись за ее желтое платье и свитер, как бы пытаясь задержать ее.

Запыхавшись, она наконец добралась до места, откуда был виден западный склон горы. Маленькие огоньки мерцали в деревушке, в которую она больше никогда не зайдет. Она увидела языки тумана, похожие на ярмарочную сладкую вату, которые лениво поднимались из ущелья и снова скатывались по склону в долину. Где-то вдалеке прозвенел колокольчик, привязанный к какой-нибудь праздношатающейся корове. Туман густел, захватывая все новое пространство.

Кто-то двигался к ней, путаясь в высокой траве. Она вспомнила, что слышала о том, что в этих горах встречаются черные медведи. То, что приближалось к ней, тоже было черным крупным животным. Но одно ухо свисало у него набок, а на подбородке светилось белое пятно.

Скинни радостно запрыгал вокруг нее. Он положил лапы ей на грудь и чуть не повалил на землю. Она гладила и обнимала его, а он норовил лизнуть ее в нос, все время счастливо повизгивая.

— Ты не забыл меня, дружище Скинни? Где же ты пропадал? Почему так давно не заходил?

Никто не был ей так нужен в этот момент, как внезапно выпрыгнувший из травы Скинни. Он нашел ее и был счастлив.

— Я люблю тебя, Скинни, — сказала она. — Понимаешь, я люблю тебя? Зачем ты оставил меня тогда? — она потерлась щекой о его мягкую, теплую, такую родную морду. Когда она поднялась, чтобы идти дальше, он стоял рядом с ней, касаясь ее ног. Он был хорошей собакой и мог защитить ее. С ним она больше ничего не боялась.

Край неба стал розовым, можно было различить белые облака. Скоро встанет солнце, надо было спешить. И хотя она шла быстро, ей еще предстояло добираться до другого склона горы.

Но она остановилась, прислушиваясь. Ей показалось, что, кроме ее дыхания и поскуливания собаки, откуда-то доносится шум падающей воды. Если идти на этот звук, она скоро выйдет к водопаду. Она только посмотрит на него, а потом поспешит домой. Шум воды был уже близко, прямо перед ней. Может быть, в нескольких ярдах от нее.

Скинни лег прямо перед ней, блокировав дорожку.

— Иди! — подтолкнула она его тихонько. Но в тот же момент подумала, что, может быть, он предостерегает ее от чего-нибудь. Действие таблетки, которую ей дала Эллен, было слишком сильным, и она еще плохо соображала. Кроме того, у нее может быть нарушена координация. Как далеко еще до потока?

Она больше ничего не слышала. Со всех сторон ее закрывало что-то темное, но не очень плотное. Потом она сообразила, что ее с головой закрывают огромные листья… Она посмотрела вверх и увидела над головой высокое утреннее небо, на котором угасали бледнеющие звезды. Вдруг она поняла, что тропинка исчезла из-под ее ног, она затерялась среди этих буйных зарослей. Каролин повернулась, чтобы выйти, как ей казалось, на более высокое место и увидеть все сверху, но заросли стали совсем дикими. Она попробовала вернуться, но скоро вообще перестала ориентироваться.

Слова, сказанные когда-то давно за кухонным столом, всплыли в ее инертном сознании. Она поняла, что попала в Рододендроновый ад, но она не боялась его. У нее есть Скинни. И он обязательно выведет ее отсюда.

Она сделала еще несколько шагов, продвинулась на пару футов и остановилась, вслушиваясь в поскуливание собаки. Его хвост развевался из стороны в сторону, манил ее за собой. Она улыбнулась, когда опять различила шум падающей воды. Теперь Каролин точно знала направление, откуда шел этот звук, и энергично стала пробираться сквозь заросли.

Собака бежала рядом. Волосы рассыпались по ее спине, цеплялись за ветки, сдерживая шаг, как бы снова и снова пытались удержать ее. У нее ничего не было при себе, чтобы завязать их.

Неожиданно она остановилась, удивившись тому, что звук падающей воды слышался теперь прямо над ней. Она заплела волосы в косу и некоторое время брела в темноте наугад. Холодный серебристый свет возник прямо над ее головой. Она двигалась прямо, пока не ощутила на лице холодные капли. Темные, вечно сырые скалы окружали каскад падающей с вершины воды. На мгновение ей показалось, что она возвращается домой. Здесь царило безмятежное спокойствие остановившего свой ход времени. И еще древняя печаль жила в этом месте. Сходная с ее новой печалью, странным образом совпадая с той — давно ушедшей.

Она повернула назад. Почему-то ей стало тяжело дышать, почти невыносимо было втягивать легкими этот густой, застоявшийся, сырой воздух… Она посмотрела вверх, но туман сделал вершину невидимой для глаз. Если она поднимется, то ей придется идти по самому краю потока, иначе она не успеет вернуться до того, как все проснутся. Ей нужно срезать путь.

Справа от нее возникла узкая, не шире одной ступни, дорожка, извилисто бегущая вверх. Скинни заскулил, когда она пошла наверх. Здесь, на склонах, заросли рододендронов стали реже, зато ногам вдруг сделалось скользко, должно быть, от лишайников и сырости. Но ее затуманенное сознание отметило это только тогда, когда у нее вдруг соскочил с ноги ботинок и, оглянувшись, она увидела его глубоко внизу повисшим на старом корне, торчащем почти из отвесной стены.

Она подумала было достать его, но плоские каменные плиты заколебались под ее весом, и она решила карабкаться дальше, все время хватаясь за лозы дикого винограда. Наконец она добралась до вершины.

Солнечный свет еще не опустился на землю, но то, что открылось ее взгляду, было величественно и прекрасно. Стоило идти сюда, чтобы бросить на эту красоту прощальный взгляд.

Долина открылась перед ней с другой точки, как более глубокая и мирная складка, чем она привыкла ее видеть. Хотя она тонула в ночной мгле, можно было уже различить дома, квадратики огородов и более насыщенные, темно-зеленые пятна садов. В некоторых домах уже горели бледнеющие огни, их свет представлялся не сильнее, чем свет слабых сальных свечей, который могла видеть и Луиза.

Каролин посмотрела прямо под ноги. Сердце ее вдруг сжалось, под ее ногами расстилалась бездна. Это была черная, мрачная, ревущая отдаленно, но все равно грозно и неумолимо, клубящаяся темным туманом, ужасающая бездна. Она способна была равнодушно и бесследно поглотить жизнь любого человека, как она поглотила жизнь Луизы. Каролин решила скорее отсюда убираться.

Скинни вдруг завыл и не последовал за ней, когда она попробовала тихонько сползти вниз по другому склону горы, держась за живые стебли растений. Какие-то серенькие птички выпорхнули у нее из-под ног, когда она стала искать ногами опору. Она почувствовала, как что-то закричало ей, предостерегая: назад, назад!

Подул холодный, сырой ветер, пробирающий до костей, несмотря на свитер. Как-нибудь потом, когда водопада уже не будет, а Джейсон и Эллен уйдут из ее жизни, она, возможно, поймет, что заставило ее прийти сюда. И почему она так безропотно позволила, чтобы смерть коснулась ее лица.

«Ты не должна бояться смерти, детка», — всплыл в ее сознании голос из прошлого. Она не могла понять, что это было на самом деле. Но еще никогда в этих словах не было для нее столько правды.

Вдруг она поняла, что снова оказалась над самым обрывом, искушение стало непреодолимым, и она перегнулась через руку, заглядывая вниз. Теперь шум воды стал громче и ближе. В ней возник страх. Скинни откуда-то призывно лаял, словно твердил: вернись, вернись!

И тогда она услышала их. Далекие звуки, издевающиеся над ней, над ее тщетными усилиями спастись или спасти кого-то, переходящие в пронзительные вскрики, хотя произносимые слова взывали к любви и небесной справедливости — слова священных псалмов. Сейчас они разносились в округе, пробиваясь сквозь рев самого водопада, поднимаясь ввысь и падая вниз, окутывающие все удушающим ужасом. Она повернулась и бросилась бежать, насколько это было возможно… Острый край скалы, на который она наступила босой ногой, причинил ей нестерпимую боль, пробив кожу, она поджала ногу, глухо застонав, и только тогда поняла, что теряет равновесие…

Она покатилась вниз, попыталась ухватиться за плети винограда, но они слишком быстро мелькнули перед ее глазами, она не успела даже зажать их как следует в кулаки… И тогда она поняла, что теперь не сможет остановить падение, пока не достигнет дна…

Луч света попал вначале в один глаз, затем в другой, выводя из темноты ее сознание.

— Признаков отслоения сетчатки нет ни на одном из глаз… — чей-то голос наполнил собой весь мир.

Чуткие пальцы мягко, но властно обследовали ее голову.

— Временное изменение цвета… опухоль… возможность возникновения внутренней гематомы… сотрясение… и провал памяти, памяти, памяти… — последнее слово отдалось эхом, многократно повторенным со всех сторон.

Но память постепенно возвращалась. И она уже могла понемногу шевелить пальцами, даже сжать кулак. Еще у нее болела грудь при каждом глубоком вздохе. Но она приходила в себя.

— Возможно, попытка суицида…

Все это возникало в ее сознании, когда она монтировала в голове образы прошлого. Впечатления, слова, наполовину забытые звуки проносились перед ней едва ли не бесконечное число раз, утверждаясь в сознании, накладываясь друг на друга, превращаясь временами в лай и скулеж собаки, а иногда в шум падающей воды, какофонию триумфального хора, не опускающегося с небес, а поднимающегося снизу, как пение сирен… Подъем и падение, свет и темнота — образы сменяли друг друга.

Она была больна. Но сейчас все в прошлом. Она открыла глаза.

Перед ней была комната. Маленькая сиделка в белоснежном халате держала блестящую мисочку и стояла, заботливо подавшись вперед.

— Вам лучше?

Глаза сиделки были похожи на черные оливки, которые она любила готовить для Харви.

— Ты всегда фиксируешься на таких вещах, когда это касается Харви, — вспомнила она скептические высказывания Джейсона. Оливки, плавающие в масле с луком, тонко порезанным на колечки, возможно, с анчоусами. Все плавает и почему-то шипит…

Она снова провалилась в болезнь. Потом, через тысячу лет, вернулась в этот мир, к той же сиделке.

— Теперь получше? Вы можете поговорить со мной сейчас? Доктор хочет посмотреть вас, пока вы в сознании. Вот хорошая девочка! Давай-ка я приподниму тебе голову повыше.

Уверенно, спокойно. Приподняла немного голову. Держит ее. Надо кому-то обо всем рассказать. Хорошо, старушка Каро, кому-нибудь непременно расскажешь. Глупая старушка Каро. Как тебя угораздило оказаться в такой ситуации?.. Еще она хотела сказать: «Только прошу вас, сиделка, возьмите меня за руку, вот так. И не отпускайте…» — и, конечно, не сказала. Может, и хорошо, что не сказала. Иначе сиделка ответила бы:

«Пожалуйста, не говорите мне такие вещи», — а после этого не так просто снова начать разговор…

— Миссис Коул, миссис Коул! — кто-то потрепал ее по руке, по щеке, — не засыпайте снова. Ваш муж здесь, миссис Коул. Он давно ждет, чтобы повидаться с вами, миссис Коул.

Она обнаружила, что не может говорить, ей не хватает воздуха, но собравшись с силами, выдохнула:

— Нет!

Но сиделка продолжала:

— Ох, миссис Коул, он пришел сюда, он приходит все время. Я уверена, вы будете рады увидеть мужа. Он все еще ждет. Он очень беспокоится о вас…

— Нет, пожалуйста, нет! — ее голос усиливался, стал хриплым и громким. — Я не хочу… И никогда не захочу… передайте ему!

Крик, рвущийся из ее груди, стал переходить в рыдания. Сиделка испуганно наклонилась к ней и попыталась успокоить:

— Все хорошо. Не поднимайтесь. Я ему все скажу. И позову сейчас доктора. Все будет в порядке, миссис Коул. Ну, успокоились?

Уверена. Все в порядке. Все хорошо. Все как должно быть… И этот хор сейчас замолчит. И кровь — яркая, красная — больше не будет капать на эти буквы на камне. Она коснулась тогда мертвого лица. И сейчас она ничего не боится.

Эллен. Ох, почему я не сказала, чтобы они не пускали ко мне Эллен? Теперь придется… Нет, ничего не придется.

— Ты вся разбилась, дорогая. Джейсон не в себе оттого, что ты не хочешь его видеть. Он в отчаянии. Мы все были в отчаянии. Харви заболел, когда узнал о том, что с тобой произошло. Он страшно переживает. Розы от него. Посмотри, какие розы, Каро!

Она ощутила аромат и вдруг увидела букет кроваво-красных роз. Слова потоком выливались из Эллен.

— Вообще-то у тебя просто сотрясение мозга, дорогая, а больше ничего, так думает доктор. Представляешь, как тебе повезло! Как удачно, что мы подоспели вовремя. Ты в частной клинике, это Харви настоял. А камень мы унесли из дома. Весь этот ужас произошел из-за него. Джейсон нашел место, где он должен лежать и отнес его туда. А я сейчас возвращаюсь в Вашингтон. Я действительно не могла оставаться больше ни одного дня в этом Богом проклятом доме. Неудивительно, что ты… Я не утомила тебя, дорогая?

— Нет… да. Иди…

Комната оказалась зеленой. Это она выяснила на следующий день, когда пришла в себя. Ее глаза могли уже фокусироваться на предметах. В течение целого дня она лежала пластом, пытаясь соединить картины, возникающие в голове, с реальностью. Солнечный свет отражался от потолка и придавал золотистый оттенок бледно-зеленым стенам.

Платье на ней было такого же цвета. А сама она была желтоземлистого цвета. Маленькая девочка, выглядевшая как высохшая земля. Они так сказали. Они разговаривали у нее над головой. Розовый — один из ее любимых цветов.

Нет, тетя Фреда никогда не разрешала ей носить розовое. Это Полли Джин носила розовое, помнишь?

Полли Джин была самой любимой. А я никогда не была любимой. Ни у тети Фреды, ни у дяди Амоса. Ни у Джейсона. Ни даже у моей мамы с распущенными волосами и легким смехом.

Луиза? Может быть, поэтому я придумала кого-то, кто любил меня больше всех.

Она приподнялась на кровати и вскрикнула от боли.

— Пожалуйста, дайте мне что-нибудь, чтобы перестала так болеть голова…

Боль стала меньше на следующий день. Она смогла немного поесть. Отвечала на вопросы сиделки. Даже попыталась улыбнуться. Она растянула губы, обнажив зубы, и все закричали:

— Чудесно! О, миссис Коул, вам действительно сегодня лучше.

Электроды, провода, перепутанные над головой, какие-то датчики, выводящие сигналы из ее мозга на ленту. Она тихо и покорно ждала, когда закончат снимать электроэнцефалограмму и расшифруют, что там у нее в голове на самом деле, узнают все ее секреты — об этой суке с соломенными волосами, о ярко-красной крови, проявляющей буквы на камне, и о криках толпы…

— Вы счастливая юная леди, — сказал ей доктор, похожий на известного киноактера, — вы упали очень удачно. Такое впечатление, что вы до конца боролись. Ваша ЭКГ в порядке. И у вас нет никаких переломов. Небольшое сотрясение — вот и все. И еще ушиб грудной клетки, но это скоро не будет вас беспокоить.

Сейчас она уже соображала почти ясно. Голова начинала работать четко, как прежде.

— Ничто не будет меня беспокоить.

И еще она подумала: «А что если бы я умерла там, в том месте, где это случилось? Что бы тогда со мной сделали те женщины?»

Ее мысли без конца возвращались к женщинам, которые являлись из далекого прошлого. Доктор обратился к ней ласковым голосом:

— Миссис Коул, меня очень огорчает, что вы отказываетесь видеть своего мужа.

— Я отказываюсь видеть его?

— Так сказала сиделка. Еще она сказала, что у вас началась истерика при одном упоминании о нем.

— Сейчас это меня уже не расстроит.

Она посмотрела на свои ногти. Один из них был обломан, а ноготь на большом пальце левой руки был синим.

Доктор поправил предметы на ее прикроватном столике, а затем, помолчав немного, обратился к ней снова:

— Миссис Коул, никто так и не знает, что с вами произошло. Не могли бы вы рассказать мне обо всем?

— Я просто упала.

— Просто упали? В такое время, в таком месте? Как вам пришла идея вообще пойти туда?

— Вы предполагаете суицид? Нет. На самом деле я просто оступилась на тропинке, потому что еще раньше у меня соскочил один ботинок и упал вниз.

— Да, я видел этот порез и еще подумал, что он не похож на те, которые случаются при падении. Но ботинок не решает главную проблему. Знаете, если вы все-таки захотите поговорить с кем-то, то… У нас есть очень хороший психиатр, и он отлично разбирается в подобных случаях… Ну в случаях, когда с людьми происходит что-то необычное или, может быть, когда их что-то беспокоит.

Когда привидение возвращается назад через долгое время, подумала Каролин, и те женщины, что преследовали ее, возвращаются тоже.

Она положила руки на простыню и заметила, что они дрожат.

— Нет, меня ничто не беспокоит.

— Хорошо. Тогда все прекрасно. Я действительно не знаю, что сказать вашему мужу. Я никогда не видел человека более расстроенного, чем он. Сегодня утром он позвонил мне снова и просил… Будьте добры, позвоните ему сами, поговорите с ним и тогда решите, можете вы с ним увидеться или нет.

Она отвернулась от него к стене и прошептала:

— Хорошо. Позвоните ему и скажите, что он может прийти.

— Вот и хорошо! — сказал он ласково. — Я очень рад. Вы замужем за таким прекрасным молодым человеком…

Они кружили по извилистой дороге до того момента, когда Каролин смогла рассмотреть их маленький домик, притаившийся за деревьями. С этого расстояния он выглядел таким же, каким она увидела его в первый раз, когда Макларен, указывая на него, произнес: «Вот ваш дом».

Если бы в тот момент она могла предвидеть будущее, она попросила бы Макларена повернуть обратно. Но тогда она не почувствовала ничего угрожающего, как не чувствовала и сейчас. Кругом было пустынно, будто замерло в ожидании. Но теперь у нее не было путеводной нити. Впереди — пустота и никакой уверенности ни в чем.

— Здесь наш дом! — когда-то сказала она Джейсону.

Сейчас ей страшно было представить, что она сможет разговаривать с Джейсоном.

Он снова взял ее за руку. Все время, с того момента, когда они выехали за ворота клиники, он только и делал, что держал ее за руку.

Она думала, что ей надо что-то ему сказать, но никак не могла придумать, что именно. А когда она вырывала у него руку, он гладил ее по волосам. И еще он, конечно, говорил:

— Двенадцать дней. Мне кажется, что прошло так много времени. Да, Постреленок, как будто полвечности мне пришлось пережить. Это были самые длинные двенадцать дней в моей жизни, но сейчас я возвращаюсь домой.

Он сделал последний поворот и подрулил к дому. Он открыл дверь машины и снова взял ее за руки. Она попыталась вырваться, но он только крепче прижал ее к себе.

— Дорогая, прости меня. Ты все еще ненавидишь меня? Ну, знаешь, я только… ведь это так естественно для мужчины… Я не думал, что это настолько затронет тебя.

Она чувствовала себя такой разбитой, что у нее даже не было сил ответить ему, не то что куда-нибудь уехать от него. Ей хотелось только одного, чтобы он не прикасался к ней. Она даже почувствовала легкое смущение от его страстных извинений.

— Ты хотела оставить меня, да? — она увидела боль в его глазах. — Но я пришел, чтобы увести тебя обратно. Я начну снова ухаживать за тобой. Я буду завоевывать тебя снова и снова.

Она попыталась улыбнуться и ухватилась за косяк двери.

— Но я вернулась, Джейсон.

А про себя она подумала: «Возможно, я буду снова с ним спать. Может быть, я даже опять полюблю его. Я попытаюсь склеить то, что разбито. Если это возможно».

Джейсон бросился к машине за ее сумкой. Сумкой, которую Джейсон упаковал довольно рассеянно — она нашла там коричневое полосатое платье Эллен… Или в доме был кто-то еще, пока она была в клинике. Кто-то чужой был в ее доме, ходил по этим комнатам, касался этих предметов… Но она не хотела в это верить, не хотела даже думать об этом.

Ей показалось нереальным возвращение сюда, в маленький серый домик, от которого она уже отвыкла за время, проведенное в клинике. Джейсон предложил:

— Возьми меня под руку.

И она послушно оперлась на его руку. Земля плыла у нее под ногами, влажная теплота сентябрьского воздуха давила на нее. Несмотря на теплую погоду, чувствовалось, что лето уже ушло. Место, казалось, изменилось с тех пор, пока ее здесь не было. Земля под большим ореховым деревом была усыпана спелыми орехами, и Каролин даже заметила белку, ловко перетаскивающую орехи в дупло. Листья уже начали облетать, небольшой кучкой они лежали на верхней ступеньке. Хризантемы стояли во всей красе пышного цветения. Цинии выглядели еще очень яркими, но и в них чувствовалось приближение увядания.

Джейсон остановился и посмотрел вниз.

— Ты замечаешь здесь какие-нибудь изменения?

— Изменения? — она заметила на его лице улыбку маленького мальчика, который ожидает похвалы. Она оглянулась вокруг, наполовину жалея в душе, что не осталась в клинике, где никто ничего не ожидал от нее.

— Я вижу новый столб.

— Да. Это первое, что я сделал после того, как ты… после этого случая.

— Провел телефон?

— Да. Теперь у нас есть телефон. Я решил, что без телефона здесь невозможно жить. Теперь у нас в доме два аппарата. Один я установил справа от нашей кровати. И у Джинтеров теперь есть телефон. Они на одной линии с нами. Я научу тебя, как им можно звонить. Посмотри, что я еще сделал для тебя…

— Позже, Джейсон.

— Ну ладно, их номер ты найдешь в телефонной книге. А что ты еще видишь?

— О, новые подпорки под виноградом.

— Я набил новые жерди и укрепил старые. Теперь он не свалится никому на голову. Я работал все воскресенье.

— Как хорошо! Прекрасная работа, Джейсон! И виноград теперь разрастется. Чувствуешь, как он хорошо пахнет.

— В дальнейшем я планирую протянуть его до входной двери, тогда-то мы вдоволь поедим виноградного мармелада. Помнишь, как он у тебя замечательно получился в прошлом году?

— Помню.

Она вспомнила тот день, когда с таким трудом пыталась починить эти подпорки и поранила себе молотком большой палец и как сердилась тогда на Джейсона. Но сейчас она была такой измученной, что даже не могла представить свою тогдашнюю злость.

Он распахнул перед ней дверь.

— Еще один сюрприз тебя ждет на кухне.

— Там кто-нибудь есть?

— Нет, слава Богу, там никого нет. Эллен хотела помочь перевезти тебя, и я, пожалуй, не смог бы ее остановить, если бы не неудача у Харви.

— Что с ним? — она остановилась.

— Он отправился в Бухарест, на какой-то курорт с минеральными водами для богатых старых дураков… Да Бог с ним. Угадай, что у нас на обед! Сюрприз, Каро, жареный цыпленок. Его специально для тебя принесла вчера Руби Джинтер.

Цыпленок лежал на столе, аккуратно завернутый в пергаментную бумагу. Каролин дотронулась до него. Он был с поджаристой корочкой, темный, очень аппетитный на вид и, наверное, замечательно вкусный, зажаренный на настоящем деревенском масле.

— Завтра я поблагодарю их, если мне будет получше.

— Ты можешь позвонить им хоть сейчас. Помнишь?

— Ах, да. Конечно. Но попозже. Может быть, все-таки завтра.

— Не спеши. Вот что я хочу сейчас сделать — отвести тебя наверх и уложить в постель.

— Ох, нет. Я пролежала в постели слишком долго. Я только и делала в клинике, что лежала. Доктор сказал мне, чтобы я понемногу начинала двигаться. Я только должна иногда беречь себя, но обязательно двигаться…

— Я буду беречь тебя. Ты только сядь где-нибудь, где тебе будет удобней. В гостиной или на террасе, там не так жарко. А я приготовлю что-нибудь выпить.

Он был очень сердечным, очень заботливым, все спорилось у него в руках… Но она была рада, что он ушел на кухню. Камня больше не было в гостиной, как и сказала Эллен.

Джейсон ничего не рассказал об этом, а сама она не спрашивала. Она не хотела знать, куда он отнес его.

На столик, где раньше лежал камень, кто-то, может быть и Джейсон, теперь поставил маленький кувшин с циниями, и они сверкали яркими тяжелыми головками среди серых листьев. Ей внезапно пришло в голову, что он мог бы убрать с террасы налетевшие сухие листья.

Но почему она не могла заставить себя быть ему признательной, почему все ее раздражало? Почему она не могла относиться к нему, как мать, смотрящая сквозь пальцы на пороки милого дитяти? Ведь все его существо сейчас выражало радость, и как бы она была счастлива его радостью прежде! Но теперь он не был для нее прежним Джейсоном. Она тяжело вздохнула. Ответ должен быть найден, она должна понять все, что с ними произошло. Любовь, ненависть, страх — все эти эмоции, которые отсутствовали у нее сейчас, скоро возродятся вновь, но позже.

Она вышла на террасу, погруженную в тень, где сидела в ту ночь, когда так невежливо принимала гостей. И представила ту сцену, в которой не было даже тени юмора. Но разве могла она в тот момент быть любезной, разве могла отнестись к той ситуации с юмором?

Она прилегла в шезлонг. «Возможно, у меня что-то не в порядке с головой, — подумала она. — И нет ничего удивительного в том, что Джейсон начал избегать меня — кому понравится, если его жена все время думает о привидениях и даже слышит их?»

Она обхватила руками голову и сжала изо всех сил.

«Возможно, у меня еще не прошла болезнь. Дай мне время, Джейсон. Дай мне время, прежде чем мы опять станем близки…»

Она услышала скрип двери, которую Джейсон толкнул ногой, держа поднос в руках. Он поставил перед ней бокалы со льдом. Было тихо, лед постукивал в стеклянные стенки, стул заскрипел под ним, когда он садился, спичка загорелась с шипением, когда он закурил.

Наконец Джейсон сказал, прервав тяжелое молчание:

— Завтра приедет парапсихолог. Его зовут доктор Брюэр. Его раскопал Харви. Он очень просил помогать ему, потому что это какая-то знаменитость в их мире. Если с тобой все в порядке?..

Она широко раскрыла глаза и пристально посмотрела на него.

— Понимаю, его приезд кажется тебе неожиданным, да и по мне надо было подождать, пока ты окрепнешь, но этот доктор уезжает в Лондон. И завтра — единственный день, когда он может приехать… Но если ты возражаешь, дорогая, я сразу позвоню ему и отменю визит.

Она прошептала:

— Джейсон, я никогда даже не могла предположить, что ты… Я говорила Харви, что ты никогда…

— Я знаю, какой я был тогда. А сейчас… Я изменился, пока жил без тебя, Каро. И если есть что-то важное, о чем ты думаешь, или что ты делаешь, я хочу участвовать в этом.

— На самом деле?

— Конечно. Я больше не оставлю тебя одну в этом месте, где полно всего сверхъестественного.

— Но я никогда не думала, что ты поверишь во что-нибудь подобное. Я думала, ты не хочешь даже слышать об этом.

— Я слышал пару раз звуки, как будто поблизости бегала собака. Может, и на самом деле где-то поблизости бегала какая-нибудь собака. Черт побери, не знаю, что обнаружит здесь этот лондонский приятель Харви, но здесь определенно что-то есть. Даже моя мать слышала ночью шум и могла тут спать только с таблетками. А Лес Джинтер сказал мне, когда мы последний раз встретились с ним, что они слышат тут какие-то крики, напоминающие ему толпу пьяных женщин…

Каролин начала бить дрожь.

— Дорогая, выпей это, — он вложил ей в руку бокал, — и не расстраивайся, пожалуйста. Доктор дал мне кучу транквилизаторов и снотворных препаратов. Они защитят тебя от беспокойства, пока ты не придешь в себя.

— Хорошо! — сказала Каролин, отпивая из бокала, — все хорошо!

Она желала быть спокойной, как кочан капусты на грядке, как горная скала. Скоро наступит завтра. Они уедут из этого дома и подыщут что-нибудь еще. Все в порядке. Ничего нет в мире, что заставило бы ее волноваться.

Потом Джейсон сказал, что будет спать в комнате Харви. Каролин вздохнула с облегчением. Когда она уже собиралась лечь в постель, на пороге возник Джейсон со стаканом воды и таблетками в руках. Она молча взяла у него стакан, и он, поцеловав ее, начал спускаться по ступеням.

Каролин лежала в полной тишине, прислушиваясь к тому, что крылось за этим спокойствием. Ей казалось, что дом тоже затаился в ожидании и вслушивается в эту звонкую, едва ли не оглушающую тишину. Сейчас она очень удивилась бы, ощутив запах гвоздики или услышав пение женщин, или различив тихую мольбу в холле.

Транквилизатор погрузил ее в волны спокойствия и унес в сон, в котором не было ни сновидений, ни жизни.

Когда Джейсон поднялся наверх, чтобы сказать Каролин, что приехал Брюэр, она была в ванной и старательно брызгала себе в лицо холодной водой, чтобы стряхнуть действие снотворного.

Она ответила ему погасшим, безвольным тоном:

— Я слышала, что ты разговариваешь с кем-то внизу, но не могла предположить, что он приедет так рано.

— Да уже больше десяти! Но можешь не спускаться вниз, если неважно себя чувствуешь, в этом нет необходимости.

— Да нет, я в порядке, — ответила она, отнимая полотенце от лица. — Мне кажется, я должна повидаться с ним. А ты как думаешь?

— Да. Если мы можем чем-то ему помочь, то должны сделать это сейчас. Я приготовил внизу завтрак. Или, может быть, я принесу тебе наверх чашку кофе?

Она собрала свои длинные волосы на затылке и перевязала их лентой, которую оставила ей Эллен. Никакого макияжа. Надела прямое платье, старое и уже коротковатое для нее. Сандалии. И когда она спускалась вниз по ступеням, то чувствовала себя ребенком-переростком, но постаралась собраться с силами и выглядеть зрелой женщиной.

Доктор Брюэр, кареглазый человек с белыми, коротко стриженными волосами, встал ей навстречу, когда она вошла в гостиную. Вид у него был довольно академический, несмотря на рубашку дикой расцветки и кеды. Каролин поздоровалась и принялась за свой завтрак, а потом они все вместе сели на террасе, налили кофе и стали разговаривать об урагане, который надвигался с Карибского побережья. Доктор Брюэр еще раз подтвердил, что не задержится в Вашингтоне, так как у него срочные дела в Лондоне. Каролин вежливо заметила, пытаясь поддержать беседу, что, наверное, приятно так много путешествовать. Но он возразил, сказав, что ему приходится путешествовать гораздо больше, чем хотелось бы.

Джейсон предположил, что доктору приходится выслушивать много звонков от сумасбродов и всякого рода фанатиков.

— Конечно, бывает, что они изрядно досаждают, пытаются привлечь к себе внимание. Но иногда случаются и очень полезные звонки.

Джейсон улыбнулся:

— Но, когда мы устанавливали магнитофон, мы не считали себя сумасбродами. И иногда нам казалось, что здесь что-то есть, а иногда, что все это наполовину происходит в сознании моей жены, — он улыбнулся Каролин, которая сидела выпрямившись и старалась выглядеть бодрой и заинтересованной, насколько ей это удавалось.

Доктор Брюэр тактично заметил:

— Я могу оказаться не в состоянии пролить свет на предмет вашего интереса вообще, но я, по крайней мере, попытаюсь это сделать. Иногда встречаются такие дома, в которых некоторые люди просто не способны жить. Такой старый дом, как у вас, естественно, видел много людей, и многие уже умерли. И вероятно, здесь было немало насилия, а это всегда остается. Сколько ему лет?

— Около двухсот, — Каролин сказала тихо, стесняясь, что ее беспокойство будет замечено.

— Согласно одной нашей теории такие вот места поглощают энергию во время эмоциональных стрессов и выплескивают ее вновь через какой-то промежуток времени, воссоздавая прошедшие события еще раз. Разумеется, мы имеем дело с особым видом энергии, который как бы записывается на дома, как на фотопленку или магнитную ленту. — Доктор отпил кофе, и стало ясно, как он ведет себя во время лекций или других выступлений. — Кстати, имеется еще одна теория, касающаяся подобных явлений, — это попытка разрешения старых конфликтов путем воссоздания бывшей некогда ситуации со всеми ее эмоциями и аффектами. Ваш друг Харви подозревает, что в вашем случае имеет место именно эта версия. Конфликт между немецкой девушкой, живущей в этом доме, и английской женщиной, живущей на холме, привел к крайне трагическим последствиями.

— Причем конфликт, имеющий под собой довольно запутанные мотивировки, — сказал Джейсон, выказывая неожиданную осведомленность в судьбе Луизы.

— Обычно Харви драматизирует события, но в этом случае, как мне кажется, без драматических соображений понять что-либо довольно трудно. Так что склонность Харви отвлекаться от фактов и придавать особое значение участию в происходящем хорошенькой молодой особы, — он выразительно взглянул на Каролин, — в данном случае не помеха. Как я понял, наш старый друг пытался записывать на магнитофон все ночные шумы?

— Но без успеха, — пробормотала Каролин.

Доктор Брюэр вежливо кивнул.

— Он говорил мне. Насколько я знаю, еще никому не удавалось записать подобные звуки на магнитофонную ленту с достаточной степенью чистоты или фотографическим способом зафиксировать безупречную картину этого физического феномена.

Тогда Каролин сказала:

— Еще Харви считает, что Луиза старается вернуться, вы понимаете, о чем я говорю? Она хочет реинкарнировать на том самом месте, которое так любила, которое помнит… Если там, где она сейчас находится, можно что-то помнить. Вы верите, что это возможно?

— Кто может вам сказать, что возможно, а что нет? У нас есть несколько солидных ученых, которые коллекционируют подобные факты, происходящие в наши дни. И у них уже собран довольно достоверный материал по этой теме. Но я должен вам сказать, что проблема реинкарнации выходит за рамки моей деятельности. Я работаю в университетской лаборатории и занимаюсь качественным экспериментированием, в котором все параметры контролируются физическими приборами. Привидения в виде хорошеньких девиц — приманка для профана и не поддается математическому расчету. — Доктор усмехнулся, Каролин подумала, что улыбка ему не очень идет. — К тому же я прагматик. В любом случае пока я склонен искать естественное объяснение всем явлениям. Кстати, миссис Коул, относительно вашего случая — как вы думаете, не хочет ли кто-нибудь просто вас запугать?

Каролин широко раскрыла темные глаза.

— О, нет. Нет. Джейсон, ведь ты не думаешь?..

— Конечно, нет.

Доктор Брюэр продолжил:

— Прежде чем вы спустились вниз, миссис Коул, я немного осмотрелся. Стены мне кажутся достаточно прочными, и в них нет пустот, которые могли бы создавать звуки, которые вы слышали. Иногда самые обычные звуки, попадая в полые пространства, преобразуются и становятся такими, что остается только диву даваться… Но ладно, сейчас мне хотелось бы услышать от вас рассказ обо всем, что здесь происходит. Я не доверяю информации из «вторых рук». Пожалуйста, начните с самого начала и постарайтесь вспомнить все даже, как вам кажется, малозначительные подробности.

Каролин глубоко вздохнула и погрузилась в воспоминания.

— Все началось с могильного камня. Здесь не происходило ничего необычного до того майского дня, когда я нашла на склоне горы могильный камень и принесла его в дом. Я старалась очистить его осколком стекла, порезала руку и кровь пролилась на буквы на камне… — она протянула ему руку и показала тонкий, но отчетливый, белый шрам на ладони.

Карие глаза ученого смотрели на нее с большим интересом.

— И вы поверили, что ваша кровь помогла этой девушке реинкарнировать?

Это были слова Харви.

— Нет, нет. Я никогда не верила во все это. Я не думаю, что моя кровь могла сделать что-нибудь подобное. Я только стараюсь точно передать последовательность событий, ведь вы просили меня рассказывать все с самого начала.

Она остановилась, восстанавливая в памяти события того утра.

— Я собирала землянику на склоне, потом прошла сквозь заросли, вышла на яркий свет, который показался мне ослепительным…

— Родная моя, ради Бога… — начал Джейсон недоуменно.

— Я никогда не вспоминала об этом до сегодняшнего дня, Джейсон. И никому не рассказывала об этом.

Она посмотрела в его недоумевающие глаза и отвела взгляд.

— Я же не хочу сказать, что свет что-то означал или сигналил мне. Я только говорю, когда я вышла из чащи, солнце ослепило меня. А потом, заглянув под дикий виноград, я нашла камень. Он был как раз подходящего размера, мне захотелось рассмотреть его поближе, и я начала раскапывать его.

— И что же, вы хотели сделать из него столик для коктейлей?

— Нет. Я хотела положить его на фронтоне террасы. Мне тогда и в голову не пришло, что это могильный камень.

Джейсон сказал:

— Вообще-то, это идея моей матушки — сделать из надгробия столик для коктейлей. Я тогда рано ушел спать, но помню, она собственноручно притащила его в гостиную.

Каролин кивнула.

— И той же ночью, когда все улеглись, я впервые ощутила запах гвоздики, когда спустилась вниз.

Она продолжала рассказывать, останавливалась, подбирая слова к ощущениям, которые так трудно было передать. Еще она пыталась передать атмосферу спокойствия и радости от присутствия Луизы в доме, которая иногда захлестывала ее, и добросовестно пробовала описать звуки, которые слышала позднее.

— Кто-то пытался говорить с вами?

— Нет, это были не слова… Каким-то образом мне сразу передавались мысли… — она замолкла, сама удивившись тому, что сказала.

— Телепатический контакт?

— У меня никогда не было никаких телепатических контактов, поэтому я не знаю, как это происходит, доктор Брюэр. Но, возможно, вы правы, это именно то, что вы говорите. Как бы то ни было, я получила сообщение.

— Вы хотите сказать, что кто-то специально выходил с вами на связь?

Каролин беспомощно посмотрела на него, уже жалея, что он приехал. Она желала, чтобы Джейсона здесь не было. И еще, почему-то она была так взволнована, что могла расплакаться в любую минуту.

— Я так думаю. Знаете, бывает ощущение, что вас разглядывают, но лица этого человека вы не видите, например, не можете выделить его из толпы. Но вы твердо знаете, что это происходит. Вот тут как-то похоже…

— Значит, вы не способны видеть это?

— Разумеется, я никогда никого не видела. Я только ощущала чье-то присутствие, слышала звуки. А потом начала слышать плач у нашей наружной двери.

— А у двери вашей спальни наверху?

Каролин кивнула, бросив взгляд на Джейсона, который стоя пил кофе у перил террасы. Она сказала очень тихо:

— Да, однажды или пару раз. Это звучало, как будто юная девушка была чем-то невероятно испугана и просила, чтобы ей позволили войти.

Доктор Брюэр водил пальцем с аккуратно подстриженным ногтем по столу. После признания своей неспособности отличить телепатическую связь от сообщений другого рода она почувствовала, что доктор рассматривает ее, как особый сорт ореха. Наконец он произнес:

— Надеюсь, вы что-нибудь читали по данному предмету?

— Нет.

— Но наш друг Харви пытался промыть ей мозги, — вмешался Джейсон, подходя к столу и беря ее за руку. — Прости, что я вмешиваюсь, дорогая, но мне кажется, уж кому-кому, а ему совсем не трудно было вообразить и внушить тебе какую-нибудь подобную историю. О них ведь довольно много рассуждают, например, по телеку, поэтому кажется, что мы уже почти верим в них.

— Это не то, Джейсон, я слышала звуки. И твоя мать тоже их слышала.

— Знаю, я ведь тоже кое-что слышал. И допускаю, что здесь может быть что-то странное, например, внушение. И это все лишь подтверждает, что мы все довольно внушаемы.

— А как быть с Лесом Джинтером? Джейсон, той ночью ты говорил мне, что Лес слышал шум, похожий на хор пьяных женщин.

— Лес Джинтер, — пояснил Джейсон доктору Брюэру, — наш сосед с холма, который гонит самогон из кукурузы. Он может услышать что угодно — спьяну чего не привидится.

Каролин оперлась подбородком о руку. Они были оба до такой степени правы, что ей опять захотелось плакать. Она начала безнадежно:

— Собака слышала…

— О! — воскликнул доктор Брюэр. — Как вы можете знать, что слышала ваша собака?

— Знаю. Она убежала от нас, хотя я видела, как она меня любит. И Харви говорил, что собаки очень чувствительны к таким вещам.

— Правда, он так говорил? И все же не советую заходить в трактовке поведения собаки чересчур далеко. Действительно, фольклор приписывает некоторым животным способность ощущать присутствие привидений, — он рассмеялся, — но не думаю, чтобы кто-нибудь проводил серьезный научный эксперимент в этой области.

На это Каролин, не сдержавшись, ответила, что собак, наверное, трудно тестировать на психическую полноценность. Сейчас ей хотелось только, чтобы этот доктор немедленно ушел. Вся эта процедура становилась просто мучительной для нее.

Увидев ее раздражение, доктор Брюэр улыбнулся и примиряюще сказал:

— Понимаю, вы заинтересованы в расследовании всех обстоятельств этой истории, и смею вас заверить, что я сделаю все возможное, чтобы внести ясность в это дело. Однако должен честно признаться, у меня может ничего и не получиться. Особенности каждого отдельного случая могут быть настолько новыми, что мы не построим целостной картины, а без этого — грош цена всем нашим усилиям. Прошу вас это учитывать.

— Конечно.

— И у вас слишком живое воображение, куда более яркое, чем у обычных людей. Возможно, той ночью, о которой вы мне рассказывали, вам приснился слишком яркий сон, и вы кричали во сне. Ваша свекровь услышала этот крик… Ваш сосед, который живет на холме, тоже слышал какие-то звуки. Но, возможно, это были крики из курятника другого соседского фермера или вопли какого-нибудь животного… Что касается вашей собаки, она могла забрести на чужую ферму, ее стали там подкармливать, и она решила остаться там жить.

Все логично. Все аккуратно разложено по полочкам. И Каролин вздохнула с облегчением, когда доктор Брюэр наконец встал. Сейчас она могла вернуться в постель, а Джейсон мог ехать в свою контору. Она может даже не спускаться, когда доктор Брюэр будет уезжать.

И вдруг доктор Брюэр важно произнес:

— А сейчас, я думаю, мне следует подняться в горы и осмотреть водопад.

Каролин ответила с испугом:

— Боюсь, что еще не смогу сопровождать вас.

Джейсон поддержал ее:

— Я больше не позволю жене подниматься туда.

— О, нет, нет. Вы неправильно меня поняли, — доктор Брюэр затряс белой головой, — у меня и в мыслях не было просить, чтобы кто-либо сопровождал меня. Я поднимусь туда один, осмотрю место, а потом, если понадобится, задам еще несколько вопросов.

Мужчины вышли. Каролин услышала, как Джейсон предупреждал доктора, что дорога в горах скользкая и нужно быть осторожным.

Джейсон вернулся в дом и сказал весело:

— Мы никогда его больше не увидим. Ты обратила внимание на его руки? Мне кажется, он только и делает, что целыми днями перебирает карточки тестирования.

— Я знаю. Джейсон, как ты думаешь, ему удастся что-нибудь разыскать?

— Нет. Но его здоровый скептицизм помог нам лучше разобраться со всей этой историей.

— Мне хотелось бы чего-нибудь более определенного.

— А мне бы хотелось, чтобы все это объяснялось естественными причинами. И тогда, возможно, это прекратится, — он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Возвращайся в постель. Я съезжу в офис на пару часов. Когда доктор Брюэр вернется, не разговаривай с ним, скажи, что плохо себя чувствуешь, и все. Не позволяй ему себя расстраивать, что бы он там ни выискал у водопада.

Они обменялись смущенными улыбками.

Каролин перемыла посуду, оставшуюся после завтрака. Она еще чувствовала себя очень вялой, но ей не хотелось возвращаться в постель. Она вышла на террасу и села в шезлонг понежиться на осеннем солнышке. Воздух был еще теплый, но в нем уже не было прежней теплоты. Деревья, даже те, что еще не начали желтеть, тем не менее как бы застыли в ожидании непогоды. Каролин подумала, что доктор Брюэр вернется довольно скоро. Что ему было делать на горе, к которой он не имел никакого отношения? Но так и не дождавшись его, она уснула в шезлонге. Ее разбудил вернувшийся Джейсон.

— Ну как, видела доктора Брюэра?

Она встала:

— Нет, он еще не возвращался. Может быть, он уже уехал?

— Нет, его машина стоит, где стояла.

По ее телу пробежала дрожь. Джейсон озабоченно взглянул на часы и сказал:

— Не хотелось бы, чтобы он потерялся в зарослях рододендронов. Пойду попробую его разыскать.

— Может, он нашел там что-нибудь интересное для себя и поэтому задержался?

— Представляю, как будет ликовать старина Харви! Опять начнет тараторить без умолку о каменных розетках. Интересно, что он наболтал доктору Брюэру, если такой занятой человек, как он, решил приехать сюда, хотя это определенно не входило в его планы?

Каролин вдруг с ужасом прошептала:

— Может быть, они забрали его?

— Они? Кто это?

— Забрали и спрятали куда-нибудь? — она беспомощно посмотрела на него.

— Ах, да. Гремящий Дух Шурум-Бурум, великий проказник и похититель сухих, как трость, профессоров, намеревающихся отбыть в Лондон, — он улыбнулся ей.

— И все-таки, хотя он мне и не очень понравился, не хотелось бы думать… Но я и не думаю, что он…

Джейсон быстро произнес:

— Вот и слава Богу. И конечно, необычайно удачно, что мне не приходится сидеть на его лекциях в Лондоне и выслушивать разные версии обо всех этих дурацких проблемах, в которых к тому же полно непонятной математики, или испытывать еще больший ад — сдавать по ним работы. Кстати, уже время ужина, и я ужасно голоден. Что бы мне можно было съесть?

— В холодильнике от ленча остался бекон, и ты можешь…

— Отлично. Сэндвич с беконом и помидорами — мечта голодного торговца недвижимостью. Тебе приготовить один?

— Да.

— Хорошо, — вдруг его оживление сменилось озабоченностью, и он посмотрел в гору, куда ушел доктор Брюэр. — И все-таки, кажется, нужно подняться в гору и посмотреть, чем он там занялся. Ну ничего, — он снова улыбнулся, — поем, шагая по дороге, как Храбрый Портняжка.

Когда он оставил сэндвичи на столике рядом с шезлонгом и ушел в гору, время стало тянуться медленно, но все-таки Каролин больше не засыпала. Похоже, она преодолела действие снотворного.

Он вернулся через час. Каролин вышла ему навстречу. На этот раз Джейсон даже не пытался шутить. Вид у него был крайне обеспокоенный.

— Абсолютно никаких следов, представляешь? Я все осмотрел, все вокруг. Даже попытался заглянуть сверху в пропасть… Брррр, какой ужас! Знаешь, я ощутил там…

— Смерть?

Он взволнованно ответил:

— Толком даже не знаю, что это было, но мне показалось… Как говорят мексиканцы в таких случаях — там вполне может быть прибежище дьявола.

— Ты его звал, конечно?

— Да, орал изо всех сил, но из-за этой воды там такой шум, что я мог не услышать ни звука, если бы он и откликнулся.

Они прошли на террасу. Каролин с удивлением заметила, что, всегда такой невозмутимый, Джейсон вздрагивает, словно от озноба.

— А по дороге назад я думал о том, что нет ничего удивительного в том, что у водопада приключилось с тобой.

Она кивнула и спросила:

— Что теперь будем делать?

— Пожалуй, я отправлюсь к Лесу Джинтеру и попрошу его помочь мне поискать нашего доктора. Все-таки он лучше знает эти места.

— Может, стоит обратиться за помощью к шерифу или какому-нибудь официальному лицу вроде него?

— Нет, пока еще нет. У Леса хорошие собаки, может, мы найдем его за пару часов. Не волнуйся, за такое короткое время с нашим доком ничего серьезного не могло произойти.

Каролин вернулась на кухню и занялась привычными делами, чувствуя, что только они могут сейчас отвлечь ее от тревожных мыслей. Доктор Брюэр просто заблудился, вот и все. Она почти наверняка знает, что с ним произошло: он, вероятно, решил спуститься по другому склону горы и заблудился в зарослях рододендронов. Если бы Скинни не встретил ее в то утро и не отправился с ней, она бы тоже…

Она принялась отчищать кухонную раковину, которую Джейсон изрядно запустил, пока был на хозяйстве. Засохший яичный желток и пятна кофе — все это требовалось немедленно удалить. Каролин была рада отдаться привычной борьбе с грязью — такой простой и успокаивающей работе. Она вспомнила о своем огороде и выглянула в окно. Она решила, что через пару дней уже сможет там как следует поработать. Потом вдруг вспомнила, что Руби Джинтер обещала научить ее мариновать огурцы… Как показалось Каролин, запах маринада необходим такому старому дому в это время года.

На кухонной стене она нашла инструкцию по пользованию телефоном на этой линии. Она разыскала номер Джинтеров и позвонила им. В трубке раздался голос Джинтера-младшего:

— Ма, тут в телефоне Каролин! — позвал он, думая, что его не слышит никто, кроме матери.

— Извини, Каролин, они всегда норовят первыми вырвать трубку, — первым делом извинилась Руби.

Каролин поблагодарила Руби за цыпленка и спросила, не слышно ли что-нибудь о пропавшем докторе.

— Нет. Они еще не возвращались. Не следовало бы городскому идти туда в одиночку.

— Пожалуй, это я виновата.

— Брось, Каролин! Ты тут ни при чем. Мужикам самим нужно думать… Да, Каро, я забыла тебя спросить, ты давно вернулась из больницы?

— Вчера вернулась. Мне стало легче, а через день или два, пожалуй, смогу даже взяться за огород.

— Ну тогда мы с тобой скоро отправимся за персиммоном, а потом я научу тебя готовить из него пудинг. У меня есть замечательный рецепт!

— Послушай, мне кажется, собаки лают?

— Да, звук идет откуда-то из-за…

Через минуту во двор к Каролин въехал Джейсон. Доктор Брюэр сидел на заднем сиденье. Его рубашка была разорвана, а на плече выступила кровь, правда не очень много. Лицо его распухло от комариных укусов.

— Что случилось?

— Ничего, кроме приступа удивительной глупости, — устало сказал доктор. — Во-первых, я провалился в яму рядом с водопадом и растянул лодыжку. Это было довольно болезненно, но я оторвал кусок рубашки, сделал компресс холодной водой и затянул сустав потуже. Но потом я попал в настоящий комариный зверинец, и признаться, их там давно не кормили… От комаров, как я слышал, помогает только одно — быстрая ходьба, к сожалению, это было невозможно, а остальные приемы в том месте были бесполезны… На беду, я еще решил срезать кусок дороги. Мне показалось, я сумею быстрее вернуться, если обойду какие-то кусты с противоположной стороны, и больше я дороги уже не видел, — он попытался улыбнуться.

— То есть вы потерялись.

— Совершенно верно. Там растут рододендроны чудовищной толщины, никогда в жизни не видел ничего подобного. И кажется, я все время ходил по кругу. Мне ужасно неудобно, что я доставил вам столько хлопот, но я никогда не думал, что смогу заблудиться на отрезке не больше мили…

Джейсон предложил:

— Давайте-ка я принесу вам что-нибудь выпить.

— Нет, нет, благодарю вас. Действительно не нужно. Я уже должен ехать.

Каролин стало его жаль, и она спросила:

— Но, может быть, вы все же перекусите с нами? У нас есть жареный цыпленок, и хотя он кажется не очень большим, думаю, всем хватит. Пока вы умоетесь, я все приготовлю.

— Благодарю вас, но мне действительно пора. Я собирался сделать еще несколько дел до завтрашнего отъезда. К тому же я хотел подумать над своим докладом на предстоящей конференции в Лондоне, — он обреченно махнул рукой.

— Вы думаете, что будете в состоянии вести машину?

— Конечно. Я уверен, что с моей лодыжкой не произошло ничего серьезного. — Он пожал руку Каролин и добавил на прощание: — Хочу вас поблагодарить за то, что вы уделили мне время, и за то, как вы отвечали на вопросы сегодня утром. Конечно, хотелось бы расспросить вас еще кое о чем, но, к сожалению, уже поздно.

Каролин коснулась его руки.

— Доктор Брюэр, пожалуйста, скажите только одно — вы ничего там не почувствовали?

— Ну я бы не сказал, что это место выглядит таким уж запретным и что там какая-то особенно жуткая атмосфера. Просто водяная пыль стоит в воздухе из-за водопада, деревья странно блестят из-за повышенной влажности… — он замолчал, потирая ушибленный лоб.

— Значит, там ничего нет?

— Я тщательно прислушивался, и действительно звук падающий воды может напоминать каждому взволнованному человеку что-то свое… Но это только акустический эффект. Скалы, расположенные за водопадом, так отражают звуки, что… Это встречается довольно редко, но все-таки встречается. И поверьте, в других местах этому не придают никакого сверхъестественного значения.

Джейсон энергично поддержал его.

— Кроме того, у водопада, кажется, имеются какие-то газовые выделения, это всегда действует ошеломляюще на неподготовленного человека. И еще я обнаружил, что там, похоже, живут летучие мыши. Может, они обосновались в каких-нибудь незаметных снаружи пещерках…

Каролин вдруг сказала:

— Но ведь вы упали!

— В этих местах полно провалов. Я просто не смотрел под ноги, когда шел. К сожалению, больше не могу сказать об этом месте ничего интересного, — он натянуто улыбнулся. — Ничто не толкало меня, поэтому, надеюсь, моя маленькая оплошность не станет еще одной каплей в озере местных легенд об этой горе.

— Мы никому не расскажем об этом, — сказал ему Джейсон. — Нам не меньше вашего хотелось бы забыть о том, что с Каролин произошло.

Доктор Брюэр осторожно забрался в свой старенький автомобиль. С трудом шевеля распухшими губами, он произнес:

— Я хочу вот еще что вам сказать — при строительстве скоростной дороги было бы неплохо разровнять бульдозером это место и забыть о нем. Там в самом деле могут происходить несчастные случаи. Этот водопад полон очарования, но эти опасные провалы делают его нежелательным для туристов.

Каролин поблагодарила его за приезд. Она сказала, что просит прощение за то, что он не нашел здесь ничего интересного для своего доклада.

— Не думаю, что не использую вашу старинную историю в своем докладе или не напечатаю ее в каком-нибудь из научных журналов по нашей проблематике. Знаете, иногда, отдыхая с коллегами, так интересно обсудить какой-нибудь курьезный случай вроде вашего.

Он рассмеялся. Каролин тоже засмеялась.

Брюэр включил двигатель, но затем вдруг его лицо застыло, он повернулся к Каролин и произнес тоном, в котором не осталось и намека на веселье:

— И еще я думаю, с вашей стороны было бы мудрым подыскать себе другой дом. Не хочу всерьез тревожить вас, миссис Коул, но не советую жить здесь.

Казалось, он хотел добавить что-то еще, но вместо этого помахал рукой, тронул с места на второй скорости и уехал.

Каролин оглянулась, рядом с ней стоял Джейсон. Он, без сомнения, все слышал.

Они постояли еще немного, глядя вслед удаляющейся машине, не нарушая напряженное молчание. Вдруг за их спинами раздался какой-то звук. Они резко обернулись. Но это всего лишь очень большой орех свалился с дерева на землю, издавая самый мирный звук на свете — звук падающего плода, предвещающий смену одного времени года другим.

Каролин спросила с тревогой:

— Он посоветовал переехать в другой дом. Джейсон, ты думаешь, он нашел что-то, но не захотел рассказать нам об этом?

— Нет, я уверен, он ничего не выяснил. Только заметил, что это место действует на тебя угнетающе, и если ты не справляешься с этим, то лучше, если… Да я и сам тебе это говорил. — Он посмотрел в сторону горы. — Беда лишь в том, что сейчас очень глупо продавать наш дом и переезжать на новое место. Но чуть позже, когда цены перестанут расти, мы непременно…

— Зря он сказал, что упомянет историю Луизы в своем докладе.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

— Каким бы знаменитым он ни был, вряд ли на том конгрессе даже ему позволят тратить время и толковать о ерунде, какой он пытался выставить все, что тут услышал.

— Хватит о нем. В научных журналах и в самом деле печатается немало чепухи. Давай-ка расслабимся и поскорее забудем о том, что он тут наговорил. Тем более что смысла в этом нет.

Они пошли мимо циний, и Джейсон взял ее за руку.

— Эй, ты даже не заметила, что я сорвал для тебя цветы и поставил в твою любимую вазу.

— О, да, Джейсон, я заметила, — она посмотрела на него с улыбкой. — Ты так внимателен. Не меньше чем Джинтеры со своим цыпленком.

Она взяла его под руку, и они вошли в дом.

— Я принесу лед и приготовлю нам что-нибудь выпить, а то ты упала духом, хорошо?

Стемнело рано, Каролин воспользовалась этим и отправилась спать. Когда она уже сидела на постели и расчесывала волосы, Джейсон поднялся к ней.

— Я хотел проверить, приняла ли ты таблетки?

Она сказала, не спуская глаз с его пижамы:

— Ты снова собираешься спать внизу?

— Я думал, что должен… А ты как думаешь?

— Нет.

Он встал на колени перед ней и обнял ее.

— Ох, Каро, какое это было ужасное утро, когда залаяла собака, я побежал в горы и увидел тебя. Я подумал, что ты умерла!

— Тш-шшш, милый, не говори сейчас ничего, — она погладила его по волосам, — все прошло. Постарайся обо всем забыть.

— Но мы должны поговорить. Есть вещи, о которых я должен рассказать.

Она наклонилась и начала потихоньку целовать его лоб.

— Я не хочу ни о чем говорить, Джей.

— А в тот день в клинике, когда ты сказала, что не хочешь меня видеть…

— Тш-шш, Джей, помолчи…

Она знала, как бывает с ним хорошо, когда он такой ласковый и одновременно сильный… Она глубоко вздохнула и почувствовала, что воздух наполнен ароматом цветов.

В холле стояла тишина. Только спокойствие и ожидание. Она прошептала:

— Джейсон, люби меня…

И услышала затем вздох. Но это мог быть ее собственный.

Он поднял ее на руки. Он был так нежен с ней, как в первые дни их близости.

Она не стала принимать снотворные таблетки, хотя долго лежала с широко открытыми глазами, когда он уже давно спал. Только засыпая, она услышала голоса. Так, будто они приближались издалека.

А затем, даже прислушиваясь, она больше ничего не слышала. Все было спокойно. Дом тоже больше не ждал и ни к чему не прислушивался.

Воскресенье было самым счастливым днем в жизни Каролин. Ураган добрался и до них. Дождь, вначале теплый, к ночи усилился и превратился в холодный ливень. Они с Джейсоном стояли, обнявшись, у окна и смотрели, как завеса дождя обрушивается на долину, на склон горы, на сад, как прямо у них на глазах исчезает за серой завесой сарай, который они видели всего минуту назад.

Их домик оказался довольно крепким и мужественно сопротивлялся натиску бури — он стоял твердо, небольшой и приземистый, и только покряхтывал под порывами ветра. Потом они бегали от окна к окну и смотрели на потоки воды, превращающиеся в бурные ручьи, смывающие все на своем пути. Деревья тяжело скрипели и склонялись чуть ли не до земли своими ветками. Ураган сломал высоченную сосну перед домом, и Джейсон сказал, что зимой у них не будет проблем с дровами.

Зимой… Каролин представила себе их дом, занесенный снегом, уютное, убаюкивающее потрескивание дров в камине, и спросила:

— Может быть, эту дорогу построят не так скоро, как ты думаешь, и мы еще поживем здесь?

— Нет, очень долго пожить тут не удастся. Это от нас уже не зависит, строительство надвигается на нас.

— Как я это ненавижу.

— Ты полюбишь строительство, когда оно дойдет до нас — наша земля подорожает, у нас появятся деньги, мы сможем подыскать что-нибудь более респектабельное. Не беспокойся об этом.

Она ни о чем не беспокоилась весь тот долгий день.

На чердаке оказалась маленькая протечка, и пришлось подставить под капель кастрюлю. Они смеялись и любили друг друга. Ели, а потом опять занимались любовью. Вода залила их маленький погреб. Каролин стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей в погреб, и заглядывала вниз, когда Джейсон позвал ее.

— О, Каро, спустись пониже, я хочу тебе кое-что показать.

— Да я отсюда вижу весь подвал, любовь моя.

— Ты не можешь видеть оттуда то, что я здесь нашел. Это глупо, что такая взрослая, бесстрашная девочка так боится встретиться с мышью. Я же везде выставил ловушки.

— Я не хочу видеть ее даже мертвой в ловушке.

— Глупышка. Я тебя защищу, иди сюда. Я хочу показать тебе кнопку, которую ты должна нажимать, чтобы включать отопление. После бури похолодает, и надо включить отопление. Кнопка на стене справа. Она красная, и если ты ее нажмешь…

— Я не буду этого делать, Джейсон. Я хочу жить, как в прошлую зиму. Включать в спальне обогреватель, забираться в постель и ждать тебя.

Он поднялся наверх и подхватил ее на руки:

— Что ты за умница! Чудесная картина пришла тебе в голову.

Так прошло воскресенье.

В понедельник утром дождь прекратился, и только при порывах ветра с деревьев слетали огромные капли. Перемыв посуду после завтрака, Каролин вышла в сад, чтобы посмотреть, какие разрушения принесла буря. Джейсон сумел добраться до сарая, вывел машину и уехал на работу.

Хризантемы совсем поникли, склонив набухшие от дождя головки, но многие цветы уже начинали подниматься. Каролин подвязала некоторые стебли, которые совсем завалились на землю, и вдруг заметила Леса Джинтера, который остановил свой грузовик на дороге. Она подошла к нему поболтать.

— Приехал проведать тебя да заодно посмотреть, все ли у тебя в порядке, Каролин. Я уже заезжал к мисс Мэтти.

— Она в порядке?

— Да, только веток навалилось на ее участке, — Лес покрутил головой. — Ого, я вижу, и у вас будут дрова зимой?

— Да, жалко, что сломало эту сосну, я ее так любила. Да еще размыло грядки. Скажи близнецам, что они могут заработать немного денег, если забегут ко мне после школы и помогут привести все в порядок. Джейсон сейчас будет занят на работе, ему будет не до сада.

— Хорошо. Я рад, что у вас все наладилось с Джейсоном. Я угадал? — он посмотрел пристально и быстро, пытаясь понять, не обидел ли он ее.

Помолчав несколько секунд, она сказала:

— Да, сейчас все прекрасно, — а потом, набравшись духу, спросила: — Лес, а вообще кто-нибудь думает, что я упала нарочно? Ведь это не так, ты знаешь. Простая неосторожность и потерянный не вовремя ботинок… Почему-то мне не хочется, чтобы люди думали, что это не простая случайность.

— Что ты, Каролин! Мы с Руби никогда и не думали ни о чем подобном. Там у водопада очень опасно ходить в одиночку. Ведь даже профессор свалился в яму в субботу. Там плохое место. Хорошо, если его разровняют, когда проложат дорогу.

— Но там так красиво!

— Это так же опасно, как слишком красивая женщина, она и красива и порочна одновременно, — он начал заводить машину. — Руби будет рада, когда я скажу ей, что ты хорошо выглядишь и здорова.

— Еще скажи, что мне хотелось бы вместе с ней сходить навестить старую Мэтти.

— Хорошо. Так я пришлю к тебе близнецов.

Она срезала все хризантемы перед входной дверью и поставила охапку цветов в садовое ведро, полное дождевой воды, решив позже расставить их по вазам.

Затем сбегала на кухню и составила список необходимых продуктов. Когда Джейсон заедет пообедать, она попросит его заехать в магазин. Каролин решила приготовить к обеду все его любимые блюда. В каком-то роде она считала себя первоклассным поваром.

Она поднялась наверх и даже принялась что-то напевать. Она любила попеть, когда ее никто не слышал. Какая радость ощущать, что снова все в порядке, что им хорошо вместе и что их любовь стала, быть может, сильнее и крепче, чем прежде!

Ее падение и беспокойство за нее открыло ему, что она значит для него. Что он тогда сказал? «Я подумал, что ты умерла». Да, кажется так. Эллен сказала, что он был в отчаянии. И даже доктор говорил, что не видел человека, который так бы переживал.

Она заправила постели, и это заняло всего несколько минут, более тщательную уборку она сделает позже. Но, заглянув в ванную, она решила, что этот пол уже не может дожидаться мытья, это нужно было сделать немедленно. Она встала на колени и принялась за дело.

Тут-то она и заметила странную зубную щетку, упавшую за радиатор. Она подняла ее и швырнула в корзину для мусора, не раздумывая. Но потом, по какому-то сверхъестественному наущению, вытащила ее из корзины и принялась рассматривать. Щетка была почти новая, белая, из натуральной щетины и резко отличалась от дешевых зубных щеток, которыми они обычно пользовались. Каролин подошла к окну, к свету и прочитала надпись на щетке — название определенно было на немецком.

Ленча не было, когда Джейсон в полдень приехал домой. Каролин резко отдернулась, когда он попытался ее поцеловать. Едва разжимая губы, она сказала:

— Я хочу тебя спросить кое о чем. — Она села за стол. У нее подкашивались ноги. Джейсон сел тоже.

— Она была здесь, когда я лежала в клинике?

— Да, — он печально посмотрел на нее, — это тебе Лес Джинтер сказал, да? Он заезжал ко мне в то утро, когда установили телефон, и заглянул в открытую дверь.

— Лес ничего мне не говорил. Он не стал бы. Я мыла пол в ванной и нашла за радиатором зубную щетку. На ней немецкое название. Я подумала, может быть, Харви… я надеялась…

Его голубые глаза с мольбой смотрели на нее.

— Я должен был тебе это рассказать. Я хотел тебе все рассказать с самого начала, той ночью, в субботу, помнишь? Рассказать и все объяснить.

— Объясни сейчас.

— Каро, в то утро, когда залаяла собака…

— Об этом я уже слышала.

— Я как будто сошел с ума. Эллен скажет тебе.

— Эллен говорила мне.

— Ну вот. Я бросился в клинику, но ты отказывалась меня видеть… Я стоял за твоей дверью. Я слышал твой голос и подумал, вдруг ты больше никогда не захочешь меня видеть. Я уехал из клиники домой, так плохо мне еще никогда не было в жизни. Эллен вернулась в Вашингтон. Я подумал, что сойду с ума, если сейчас не поговорю с кем-нибудь.

Он попытался взять ее за руки, но она вырвала их у него и сидела, сжав их вместе.

— Вот как это началось, Каро. Я хотел только поговорить. Я остановился перед ее домом, выбежали дети, она была занята и не показалась. Я вернулся домой и сидел тут один. А потом пришла она. Я даже не просил ее приходить.

— Она хотела утешить тебя. Итак, вы стали разговаривать. А потом, когда разговор затих, вы решили, что неплохо заняться чем-то более интересным, чем воспоминания о больной из клиники.

Он прошептал:

— О, Господи! Ох, Каро, я знаю, какая я свинья, но я не всегда начинал…

— Женщины часто предлагают себя тебе, и ты не можешь им отказать, не так ли?

Джейсон смотрел на нее с полной безнадежностью.

— Я не жду от тебя ответа. Но я знаю, как это бывает у тебя, — она почувствовала, как голос у нее срывается на крик. — Женщины всегда сами предлагают себя тебе, как… как стряпню на тарелке. А мужчины отличаются от женщин тем, что они всегда голодны… Я слышала это сотню раз.

Он закрыл глаза, она слышала только его дыхание.

— Я верила, что с некоторых пор ничего подобного больше не будет.

— Может быть, ты не поверишь, но…

— Я не поверю ни во что. Секс для тебя означает не то же самое, что для меня.

— О, Господи, Каролин! Я хочу, чтобы ты поняла меня.

— Я уже поняла. Я поняла, что ты собой представляешь. И наконец поняла, что представляю собой я.

Наступила тишина. Было так тихо, что она могла слышать, как бьется ее сердце.

— Уходи.

Он пристально посмотрел на нее. Она медленно встала, почувствовав вдруг себя сильной.

— Уходи. Это мой дом.

— Но это не значит…

— Значит, — ее голос стал глухим, монотонным и хриплым, — уходи… уходи… Уходи и больше не возвращайся. Никогда.

Когда наконец раздался шум его отъезжающей машины, она все еще оставалась на кухне, где сидела, пока он собирал сумку со своими вещами. Стол оставался таким же, как и при нем. Каролин села. Ей казалось, что ее слова все еще висят в воздухе, как удушливый дым. Ей слышался отвратительный звук собственного голоса.

Нет, сидеть здесь сиднем было невозможно. По крайней мере не сегодня, иначе она могла просто задохнуться от отчаяния и безнадежности.

Она вяло поднялась. Все тело казалось разбитым, как после падения, ноги не хотели ей повиноваться, во рту стоял омерзительный горький привкус. Она разом стала дряхлой и старой. Она взглянула в кухонное зеркало на свое лицо — оно было уродливым.

Вечером того же дня Лес Джинтер подбросил ее в город на грузовике, и Каролин предстала перед суровым ликом своего адвоката. За закрытой дверью раздавался упорный стрекот пишущей машинки.

Глаза Айзека Адамса, серые, как гранит, похожие по цвету на камень, из которого было сложено это здание, как сказала однажды Эллен, были устремлены на самую оживленную улицу в Лост Ривер. Он сидел, закинув руки за голову, и молчал. Каролин кончила говорить. Ему было не больше тридцати, она знала, но его темных волос уже коснулась седина. На столе, заваленном не очень свежими на вид бумагами, на единственно свободном от них уголке стояла фотография, которой она не видела раньше. Его малыш — Скотти. Ему было сейчас года три, он смотрел на мир, крепко сжав губы, но веселые бесенята играли в его глазах. Однажды она видела его воочию, примерно год назад или около того, когда он собирал в саду огромные в его крохотных ручках, красные яблоки, а его мать, между тем, смеялась и болтала, вероятно, с тем самым садовником.

Оторвав взгляд от окна, Айзек стряхнул свою задумчивость и повернулся к ней:

— Так вы утверждаете, миссис Коул, что Лес Джинтер может подтвердить тот факт, что ваш муж был рано утром не один, когда он заглянул в открытую дверь вашего дома?

— Да. Он заглянул внутрь с крыльца и сказал, что она была не совсем одета, то есть до такой степени, что это не могло означать, что она просто зашла по-соседски. Там он мне это рассказал, но вы знаете Леса — он начинает стесняться, когда приходится говорить о таких вещах. Но я уверена, что он никогда не скажет того, чего не было на самом деле. Еще он видел в сарае ее черную машину. Так что, я думаю, нам не потребуется свидетель, Джейсон сам мне рассказал обо всем.

— Нам все равно необходим свидетель, который будет выступать в суде. Как вы думаете, Лес согласится выступить в суде и рассказать, о том, что видел вашего мужа в обществе миссис фон Швейцер?

— Думаю, он выступит, если в этом будет необходимость. Я могу поговорить с ним, он ждет сейчас на улице.

— Вы вышли из клиники, как вы сказали, в пятницу. Сегодня понедельник. Прошло всего несколько часов с того момента, как вы нашли доказательства неверности вашего мужа. Вы думаете, этого времени достаточно, чтобы принять такое серьезное решение?

— Да, я уже все решила. Я думала об этом не только последние несколько часов. Подобные случаи уже были у нас в прошлом. И я уже тогда решила, если это еще хоть раз случится, то я…

— Неужели он и ранее допускал?..

— Да, к сожалению. Это часть его чистосердечного, мальчишеского обаяния.

Ей стало трудно говорить. Голос задрожал.

— Вы любите его, конечно, — сказал он тихо. — Я это вижу.

— Видите? — она подняла голову. — Я не знаю, так это или нет, и как все выглядит на самом деле. Я уже отдала ему очень большой кусок моей жизни, и больше этого не хочу. Замужество для меня значит больше, чем секс и дом. И насмешка над этими вещами…

Неожиданно она разрыдалась, громко и безудержно. Рыдания перешли в икоту, которую она никак не могла унять.

Айзек встал, принес ей стакан воды. В комнату заглянула изумленная и встревоженная машинистка, но тут же исчезла под суровым взглядом своего шефа.

Немного успокоив ее, он снова сел и заговорил:

— Я согласен, в том, что вы рассказали мне о вашем муже, есть серьезный повод для развода. Но он может не дать своего согласия на развод.

— Я не думаю, что он так поступит. Я могу привести доказательства, и он знает об этом. Если я решу обратиться в суд, я уже не откажусь от своего решения.

Она произнесла это сухим, тусклым голосом, вытирая последние слезы с лица. Глаза у нее опухли, уголки губ опустились, волосы растрепались после поездки на грузовике Леса. С утра она надела свежевыглаженную блузку, но теперь она тоже потеряла свою свежесть. Каролин вспомнила очаровательную Венди, жену Айзека, со светлыми кудрями и ренуаровскими глазами, и подумала, каким, наверное, страшилищем считает ее Айзек.

Он сказал:

— Кстати, о любви, миссис Коул. Ее нельзя выключить сразу, как электрический свет. В вас еще слишком много чувства, я хочу сказать, что немалая часть того, что вы собой представляете, все еще, так сказать, остается замужем. Так что подумайте…

— Нет.

— Ну ладно, — вздохнул, провел ладонью по лицу. — Думаю, с теми фактами, которые у нас есть, и с их доказательствами вы можете получить развод.

— Как скоро?

— В нашем штате почти немедленно.

— Что я должна для этого сделать?

— Сначала нужно, чтобы Лес Джинтер пришел на заседание суда. Для того чтобы можно было зафиксировать его показания как свидетельство. Если Лес не будет возражать, мы быстро подготовим все документы, и тогда Джейсону останется только подписать их.

— Когда я получу окончательное решение?

— Бумаги пойдут на подпись шерифу, и вы получите его заключение не позднее чем через двадцать один день. Как только Джейсон подпишет ознакомление с вашим прошением, я передам бумаги моей секретарше мисс Стенли, и можно будет считать, что срок уже пошел… — Внезапно он встал и, наклонившись над столом, приблизил свое лицо к Каролин. — Миссис Коул, вы уверены, что нужно так спешить с разводом?

Она задумалась, ни одна из ее действительно близких подруг никогда не сталкивались ни с чем подобным, и она была удивлена легкостью всей процедуры. Но она все равно была уверена.

— Да, мистер Адамс, я хочу покончить с этим как можно скорей.

Он кашлянул в кулак, выпрямился, посмотрел в окно и сел на свое место.

— Вы будете требовать алименты?

— Нет.

— Вы сможете содержать себя?

— Да. Вероятно, я вернусь на прежнюю работу в Вашингтон. В любом случае я уверена, что найду работу. У меня не очень много денег, но на первое время, безусловно, хватит.

— Раз вы не требуете алиментов, может быть, Джейсон выплатит остаток пая за дом?

— Дом и так целиком оформлен на мое имя, если вы поднимете свои бумаги, то убедитесь в этом. Кстати, если он захочет, то может забрать часть мебели и что-нибудь еще. Хотя у нас не так много вещей, я думаю, без многого можно обойтись.

Они посмотрели друг на друга, разделенные поверхностью стола, рано постаревшие от накатившегося на них горя. И в этот момент они почувствовали, что между ними установилась неуловимая связь. Но они слишком мало знали друг друга, чтобы эта связь приняла более выраженный характер и они могли искренне помочь друг другу.

— Какие у вас ближайшие планы?

— Уеду следующим автобусом в Вашингтон, зайду к своему прежнему работодателю. Он неплохой человек и, может быть, захочет помочь мне. Потом попытаюсь найти квартиру или хотя бы комнату. На время дом придется закрыть, хотя я не буду забивать его намертво, ведь Джейсон наверняка заедет, ему обязательно понадобятся вещи. Пока он забрал только чуть-чуть одежды и белье. Я вернусь в конце недели, и если он к тому времени уже… оставит меня в покое, я разберу оставшиеся в доме вещи.

— Хорошо, миссис… — Он запнулся. — Не беспокойтесь ни о чем.

Она достала солнцезащитные очки из сумки, надела их и попыталась привести в порядок волосы. Ей захотелось выглядеть получше.

— Я выйду, позову сюда Леса.

— Пожалуй, все правильно. Зовите его. Но, если вы измените ваше решение, в любое время…

— Я не изменю своего решения, — ее голос звучал даже не твердо, а просто устало и, пожалуй, спокойно. — Каждый раз, когда такое случается, я чувствую полную никчемность. Теперь этому положен предел, я найду себе более ценное применение.

Каролин оказалось довольно легко вернуться на старую работу в «Орр интерьер». Мистер Орр принял ее с распростертыми объятиями. Найти жилье оказалось более сложной проблемой. Но все же она разыскала свободную комнату недалеко от работы на втором этаже старого дома в Джорджтауне. Там было довольно респектабельно. Она могла пользоваться для готовки электроплитой, а также ванной в холле вместе с другими тремя девушками, снимающими комнаты в этом доме.

Харви был еще в клинике и не принимал посетителей. «Нет, слава Богу, — говорил он ей по телефону, — никто мне не нужен, и особенно Эллен, иначе, боюсь, мог бы и вовсе не поправиться». Еще он поздравил ее с освобождением от Джейсона и сказал, прерывая свою речь астматическим кашлем, что, как только ему полегчает, он сразу на ней женится. Она призналась ему, что ей необходима машина, и он любезно предложил ей купить у него «остин», который и тогда-то обошелся ему удивительно дешево, а сейчас вообще стал не нужен.

Каролин знала, что это неправда, но промолчала. Когда он назвал цену, она сказала — это все равно что обокрасть его. Он похихикал в трубку вполне благодушно, и это решило дело.

— Я все-таки возьму машину, Харви, и расплачусь с тобой при первой возможности. Я люблю тебя и не думай, что я забыла о первом своем долге. В следующем месяце, пятнадцатого ноября, я переведу тебе деньги за дом.

— О, пожалуйста, я еще слишком слаб, чтобы разговаривать сейчас о деньгах, дорогая.

Она вспомнила слова Эллен о том, что, как только он ложится в клинику, вокруг него тут же начинают крутиться хорошенькие сиделки. Но сейчас ей в это верилось с трудом.

— Сейчас лучше, — продолжал Харви, — поговорим о докторе Брюэре. Я получил письмо от него. Он как-нибудь заедет ко мне, я его попросил.

— О, Харви, не беспокойся об этом сейчас…

— Я пошлю туда медиума, если, конечно, ты позволишь. Тут, в Вашингтоне, есть несколько человек, которые имели замечательный успех в области контактов. Я думаю, они разберутся во всем лучше, чем теоретики, которые только и знают, что занимаются компьютерным тестированием и решают никому не ведомые математические проблемы. Медиумы быстрее нам помогут.

— Харви, сейчас…

— Парапсихология считается внебрачным ребенком психологии. Поэтому эти спецы действуют свободнее и раскованнее, им заранее известно — все, что они обнаружат, будет априори признано необоснованным. Правда, они раболепствуют перед психологами… Ненавижу любое раболепствование и ненавижу тех, кто раболепствует, но тут уж ничего не поделаешь. Это плата за свободу своих методов. А вообще, эта область интересует меня. И я довольно-таки доверяю ей. Мне не встречалось еще ни одного парапсихолога, которого признали бы сумасшедшим, хотя они утверждают довольно странные вещи. Например, когда я буду реинкарнирован, скорее всего, я вспомню мир, в котором жил раньше, и меня буду звать Уильямсом Джеймсом.

— Прежде чем реинкарнируешь, дорогой, выбери время и проверь свои сосуды…

— С моими сосудами не происходит ничего плохого, не волнуйся. Любой врач, имеющий хоть толику соображения, подтвердит тебе это… М-да, парапсихология — область, о которой в нашей стране абсолютно не имеют представления. Я слышал об изумительных экспериментах в области парапсихологии, которые проводились в Будапеште…

— Я буду ждать твоего выздоровления, возвращайся скорей!

Она повесила трубку с тяжелым сердцем, совсем не уверенная в том, что Харви выздоровеет на этот раз. Особенно ее насторожила его фраза о реинкарнации. Это было похоже уже не просто на болтовню болеющего, не имеющего возможности ни с кем поговорить старика. Хотя она надеялась, что это именно болтовня.

В субботу резко похолодало, заморозки побили траву и цветы. Каролин встретилась с Джейсоном и Эллен в своем доме. На их встрече присутствовал и Айзек Адамс, он поспешил приехать к ним из офиса. Выглядело это, почти как ограбление, но Каролин не протестовала.

— Возьми это большое черное кресло, Джейсон, вместе с ножной скамеечкой. Я очень люблю его. Так, еще нам нужен ковер… Нет, нет, конечно, он нам нужен. Он прекрасно подойдет для нашей гостиной… — говорила Эллен.

— Ну, если ты уверена.

— Конечно, я уверена. А еще нам нужны простыни, подушки и вот это одеяло…

Со стен исчезли почти все картины, по меньшей мере половина книг, хотя все они принадлежали Каролин, почти вся одежда из шкафа. Потом куда-то подевались блюда и кастрюли, которые, вероятно, должны были пригодиться Джейсону в новой холостяцкой жизни, и многое-многое другое. Потом они упаковали те вещи, которые принадлежали семье Эллен. Когда все стихло и Каролин, подумав, что уже все кончилось, заглянула в столовую, она увидела Эллен, которая усердно паковала серебро, которое Каролин так не любила чистить. Этому она почти обрадовалась.

Но в общем все происходило буднично и быстро. В доме стало пусто и голо. Вещи были аккуратно уложены в маленький «фольксваген» с прицепом. Он был забит доверху. Громадный тюк лежал и на багажнике.

В кухне Джейсон, выглядевший так, будто теперь вовсе не ест и не спит, сказал Каролин:

— Я до сих пор не могу в это поверить.

— Забирай, — резко ответила она, протягивая ему коробку с кастрюлями и горшками. Они взглянули друг на друга, и в глазах у обоих сквозило страдание. Но это продолжалось лишь мгновение.

Его голубые глаза блеснули. Он начал умоляюще:

— Каро…

Но она уже отвернулась. И он вынес коробку с посудой за дверь.

Эллен вошла в кухню с охапкой постельного белья и положила его на стол.

— Я вижу, Харви разрешил тебе пользоваться его машиной! Это так любезно с его стороны.

— Я купила ее у него.

— Ты… купила у него? А деньги?

— Я продала свои облигации.

Ей не хотелось обсуждать этот вопрос с Эллен.

— У тебя было облигаций всего на пятьсот долларов. А Харви купил этот «остин» только в прошлом году, и знаешь, во сколько он ему обошелся?

— Он пользуется «мерседесом». Он сказал, что две машины его разорят.

Голубые глаза Эллен стали узкими, как щелочки.

— Так вот откуда ветер дует! Ты всегда поглядывала в его сторону.

— Ох, Эллен, то, что ты говоришь, пошло.

Эллен взглянула на нее с нескрываемой злобой и произнесла усталым голосом:

— Желала бы я поссориться с тобой, но… не могу. Знаю, ты всегда была привязана к Харви, но любила Джейсона, любила моего мальчика. Это убивает меня, Каролин, ты сломаешь мальчику всю жизнь…

— Никто не может разрушить чужую жизнь. Я не могу повлиять на его жизнь, а он не может разрушить мою. Или вернее так — я не позволю ему сделать это.

— Но ты обещала перед Богом…

— Да, — она встретилась твердым взглядом с Эллен, — мы оба обещали, только он слишком скоро забыл об этом. По-моему, подзабыла и ты.

«Почему я говорю, как жестокая дрянь?» — подумала она.

Когда звук отъезжающего тяжело груженного «фольксвагена» затих вдали, Каролин пыталась найти на полке аспирин. Айк Адамс вошел в кухню. Аспирин все не находился, она бессильно опустилась на стул, оперлась локтями о стол и сжала виски.

— У меня страшная головная боль. Даже все кружится перед глазами. Пожалуйста, попробуйте найти пузырек с аспирином на какой-то из полок.

Он достал аспирин, налил немного воды и протянул ей.

— Сколько это еще будет тянуться? Так хочется, чтобы поскорее закончилось… Кажется, что это не совсем настоящее, что не хватает реальности. Как от этого избавиться?

Он печально смотрел в окно на умирающий сад, и его широкие плечи заслонили ей свет.

— Я хотел бы суметь объяснить это вам. Мой собственный развод не кажется мне реальностью до сих пор, хотя прошло уже больше шести месяцев.

— И в то же время удивительно, что я смогла… смогла сделать хоть раз в жизни верный шаг.

— Я знаю.

— Джейсон выглядит так, будто я в самом деле разрушила его.

— Да, я тоже об этом подумал. И я всегда говорю своим клиентам, что представляю свой долг как адвоката спасти каждый брак, если есть хоть малейшая надежда на это. Я ненавижу разводы. И даже сейчас мне кажется, что я мог бы…

— В моем браке ничего нельзя спасти, — быстро произнесла Каролин, — по крайней мере для меня, если это все закончится ничем, станет все только хуже. Но вы понимаете, что я чувствую вину перед ним, да?

— Да. Я тоже почти всегда чувствую себя виноватым, если рушится чья-то жизнь.

Потом она привела кое-что в порядок, как могла, и они вышли. Они обошли вокруг запертого дома. Он проверил окна и все, что должно быть запертым.

— Для чего это? — спросила Каролин.

— Ну, если кто-нибудь захочет похулиганить, возможно, это его остановит. Рамы крепкие, сосновые, их выломать не так-то легко. Хотя, конечно, если что-то выломают, ремонт будет не очень трудно сделать. Но все-таки я скажу нашему деревенскому полицейскому, чтобы он заглядывал сюда время от времени. Все-таки дом пустует.

— Да не беспокойтесь вы так, здесь нет ничего ценного. Я покажу вам, где всегда лежат ключи. Джейсон мог забыть что-нибудь, и ему придется вернуться, и я не хочу, чтобы у него были трудности с этими рамами. Еще можно попросить Леса Джинтера последить за трубами. Если из них пойдет дым, тогда…

— Конечно. А я позабочусь о счетах на электричество и от телефонной компании. Что еще?

— Еще… В сараюшке стоит двухсотгаллоновый бак с бензином. Мы запаслись им на лето. Это важно?

Айк Адамс обернулся к сараюшке, смерил взглядом расстояние от дома.

— Нет, если затычка там достаточно крепкая.

Каролин посмотрела на свой дом, в котором жила так недолго, но который успела полюбить.

— Может быть, я захочу вернуться.

— Думаете, вы должны?

— Да нет. Но может так оказаться, что мне еще потребуется кое-что выяснить тут.

— Я думаю, что вы его скоро продадите.

— Возможно и это. Но я пока не хочу спешить. Я подожду, что произойдет, когда здесь проложат магистраль. А ваше мнение на этот счет?

— У меня тоже есть небольшая ферма на другом склоне горы. И я уверен, что магистраль все же проложат. Посмотрим.

Потом они вернулись в дом, и Каролин бросила прощальный взгляд в каждую комнату. На несколько секунд она остановилась в гостиной. Зеленая ваза, пустая сейчас, стояла на столе, на котором раньше лежал камень Луизы.

«Прощай, Луиза. Ты все еще здесь? Или мне только казалось, что я чувствовала тебя, слышала твой плач?» — подумала она.

Айк Адамс ждал ее в кухне, собираясь помочь ей отнести вещи в машину. Со слабой улыбкой он сказал:

— Я тоже слышал о вашем привидении.

— Ну и городок! Каждый знает все, что происходит в домах у соседей.

— Конечно, но это всего лишь дружеский интерес, — он слабо улыбнулся, — ваше привидение зовут Луизой. Вы принесли могильный камень в гостиную и использовали его как столик для коктейлей. Это все, что я слышал об этой истории.

— Нет. Здесь было всего намного больше, хотя теперь мне кажется, что многое было лишь в моем воображении.

Они вышли. Она заперла входную дверь и показала ему, куда кладет ключ, справа, за дверной косяк. Она заметила, что хризантемы, которые она поставила совсем недавно в ведро, сейчас увяли.

Он пошел к своей машине.

— Да нет, больше ничего не нужно, спасибо вам за все. У вас есть мой номер телефона?

— Если вы хотите взять что-нибудь еще, то в машине еще много места. Да. Дайте мне знать, если у вас что-нибудь не заладится с работой. У вас сейчас нет сложностей?

— Нет. Все в порядке. И даже на работу меня уже приняли. А как Скотти?

— Великолепно. Я нашел пожилую женщину, которая полностью взяла его на себя.

— Хорошо, — она протянула ему руку, — до свидания, мистер Адамс.

— Айк.

— До свидания, Айк.

— До свидания, Каролин.

Она отъехала первой. Айк двинулся за ней следом. Вдруг в зеркальце заднего вида она увидела, как чей-то темный силуэт возник на склоне, над домом… Одно ухо вниз, хвост виляет из стороны в сторону, как бешеный. Если бы Айк не ехал за ней, она бы остановилась.

И она повела машину чуть быстрее, чем всегда, ее дом скрылся за крутым поворотом.

В конце октября Каролин вернулась к той жизни, которую вела до замужества. Мистер Орр был счастлив, что она возвратилась к нему на работу, потому что не мог найти никого, кто бы мог заменить ее хоть наполовину.

Каролин, с ее уверенным, спокойным взглядом, терпеливым участием к людям, с добропорядочной внешностью, с волосами, заколотыми на затылке, в простом и в то же время элегантном шерстяном костюме, вносила атмосферу благопристойности и респектабельности в дома богатых клиенток. Своим интеллигентным голосом она невозмутимо советовала: здесь лучше будет смотреться ковер типа «Зебра», возможно, вам также захочется изменить освещение. Это действовало безотказно.

Тихая Каролин, выросшая в штате Айова, невозмутимо советовала новоиспеченным конгрессменам с Восточного побережья, как им лучше расположить бутылки в офисном баре, рекомендовала, как развесить картины на стенах. И она с таким достоинством произносила такие слова, как «ампир», «рококо», что самые нахальные клерки начинали смотреть на нее с почтительным уважением. Но больше всего, говорил мистер Орр, он любит слушать, как она уговаривает клиенток задрапировать по-новому окно.

Ее комната, однако, совсем не походила на те места, где ей приходилось работать, и даже на то место, где она жила прежде. Прежде она всегда старалась приукрасить пространство, которое занимала, развешивала на стенах картины, хотя бы акварели или небольшие рисунки карандашом, кое-что изменяла или добавляла, иногда просто чтобы ощутить свое присутствие в доме. На этот раз она даже не попыталась внести что-нибудь свое в убранство комнаты и оставила все, как было до нее. Почему-то она сразу стала ощущать кратковременность своего пребывания в этом доме. По этой же причине ей не хотелось встречаться со старыми друзьями, она никому не звонила и надеялась, что никто и не узнает, что она снова в городе. В свободные часы Каролин много читала, усердно переворачивая страницу за страницей, но теперь это не затрагивало ее.

В памяти осталось лишь ощущение присутствия Луизы.

И когда дождливым ноябрьским утром в час ленча старенький седой доктор открыл маленький рот, похожий на серый бутон розы и невозмутимо произнес фразу, похожую по строению на детскую пирамидку: «Вы беременны», — она автоматически вышла из кабинета в раздевалку, взяла из рук медсестры свою одежду и затем так же автоматически в каком-то бессознательном состоянии вышла под холодный дождь. Она шла очень осторожно, стараясь ни на что не натыкаться, будто ее жизни вдруг стали угрожать какие-то опасности. Она промокла, но не захотела раскрывать зонт. Ей надо было собраться с мыслями и где-то прийти в себя.

Ее взгляд упал на вывеску новой выставки картин в галерее, и она решила зайти туда. В галерее было пустынно. Всего несколько безмолвных фигур передвигались, как призраки, от картины к картине. Она нашла скамью, стоявшую в полумраке, и села на нее, не в силах ни ходить, ни смотреть. Неужели из ее клеток, из ее крови и плоти появится на свет новое существо? И у него будет свое сердце, свои кости, свой мозг и глаза, которыми оно сможет смотреть на мир?

— Луиза?

— Нет, нет.

— Да! Да!

Независимо от ее воли это имя возникло в сознании, и она, почти реально ощутила сейчас ее присутствие как радость, которая прорвалась к ней из праха земли и годы, разделяющие их.

— Нет, нет, Господи.

Какой-то человек остановился перед ней. Он наклонился и что-то вежливо спросил.

Недоуменно Каролин осмотрелась вокруг, точно проснувшись.

— Но это галерея, я подумала…

— Конечно, но галерея еще не открыта для посетителей, мадам. Простите. Приходите позже, когда мы откроемся.

Она так же автоматически вышла из здания.

Остановившись посреди улицы, она постояла в недоумении, не зная, куда идти. Потом зашла в кафе, заказала чашку обжигающего чая и вспоминала себя лежащей в кресле, когда старенький доктор осторожно обследовал ее в резиновых перчатках. Свет лампы слепил глаза, и она не видела ничего, кроме склонившегося над ней старческого лица. Она сидела, держа чашку перед собой, и не могла сделать ни глотка, в голове у нее было только одно: «Тот ребенок, во мне, нашел свое второе рождение, реинкарнировал через меня из девушки, жившей двести лет назад. Я нашла ее могильный камень, я порезала руку, моя кровь упала на него, и реинкарнация началась… Нет, нет. Я никогда не поверю в это. Да, но она так хотела вернуться. Там были другие женщины, которые ненавидели ее и хотели отправить ее в никуда. Как птицы на деревьях, они зло пели…»

Потом седой доктор нажал кнопку на стене и вызвал медсестру. Она осторожно слезла на пол. Сестра сказала, что если беременность ей некстати, то можно все устроить, но она должна решить все очень быстро.

Чай в чашке оказался почти безвкусным, но он, безусловно, прояснял сознание.

Каролин заказала себе еще одну чашку. Официантка, что-то пометив в блокноте, принесла ей еще чаю.

Доктор, пытаясь вывести ее из ступора, спросил ее:

— Миссис Коул, когда вы впервые заметили птиц на деревьях?

Она выпила вторую чашку чая и вернулась в реальный мир. Ей надо было еще успеть на работу. Но она еще не могла выйти из этого кафе, просто не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы вернуться к тому, что привыкла видеть вокруг.

«Итак, я беременна. Я давно уже старалась не думать о том, что это возможно. И даже, возможно, побаивалась этого. Но я всегда мечтала о ребенке, и сейчас он у меня наконец будет. Это будет самый обычный, земной ребенок, рожденный самым обычным способом. И если я не смогу убедить себя в этом, то сойду с ума».

На часах уже было без четверти три — самое время, чтобы отправиться на работу. Так она и сделала. Она вошла в помещение, прошла в заднюю комнату и повесила пальто на крючок. Мистер Орр пребывал в крайнем беспокойстве по поводу ее отсутствия.

— Я даже не мог предположить, куда ты подевалась. Я знал, что ты пошла к врачу, но что там с тобой произошло, почему так долго? Я уже начал беспокоиться, что с тобой что-нибудь серьезное и тебя отправили в больницу.

— Я страшно устала, мистер Орр.

Она не могла ни о чем говорить. Своих слов у нее еще не было, а чужие слова просто входили в ее сознание, но не находили там никакого отзвука.

Она подошла к зеркалу и попыталась привести в порядок намокшие волосы.

— Простите, что опоздала, мистер Орр.

— Ты можешь уйти домой, если тебе не по себе.

— Нет, нет, я должна сегодня еще продать стеллаж для книг. У меня просто разболелся живот, я сейчас приму что-нибудь болеутоляющее.

— Каролин, ты можешь полностью доверять мне. Я как раз хотел поговорить с тобой о твоем поведении.

— О моем поведении?

— Да. Вчера мисс Диан сказала мне, что ты невежливо разговаривала с миссис Луман, а она одна из самых богатых наших заказчиц. Что с тобой происходит, Каролин? Раньше ты никогда никому не грубила.

— Я беременна.

— Бере… Ох, Боже мой, бедная моя девочка. Дорогая моя!

— Я ходила к врачу, он сказал, что уже приличный срок. Я… я так обрадовалась.

— Обрадовалась? О, нет. Ведь это означает, что ты оставишь меня и снова вернешься к мужу.

— Нет, я даже ничего ему не скажу.

Мистер Орр рухнул на стул в стиле ампир.

— Дай мне стакан воды и какую-нибудь твою успокоительную таблетку.

Немного прийдя в себя, он пристально посмотрел ей в лицо.

— А ты не шутишь? Ты отдаешь себе отчет в том, насколько серьезно твое решение?

Она села на диван и печально ответила:

— К сожалению, не шучу, мистер Орр. Я знаю, насколько это серьезно.

Мистер Орр был пожилым маленьким человечком, и она всегда была привязана к нему, стараясь ничем не смущать его чувствительную натуру.

— Это будет еще не так скоро, мистер Орр. Пожалуйста, не тревожьтесь ни о чем.

— Я постараюсь. Но что они тебе сказали, когда это должно случиться?

— Возможно, в конце мая или в самом начале июня. Знаете, с подсчетом точного срока есть некоторые трудности.

— Не хочу ничего слышать о твоем календаре, — его лицо стало розовым от смущения. — Надеюсь, ты пробудешь у меня до Рождества? В это время года твоя помощь мне особенно необходима.

— До Рождества? Конечно. Я останусь и намного дольше, если вы мне позволите.

— Ну, возможно, не стоит работать до самого конца… Ох, дорогая, какие у меня были для тебя планы. Как расстроится сестра, когда узнает!

Так началась как бы новая жизнь. Каролин стала очень благоразумной. Она позвонила своим старым друзьям, рассказала им о разводе и о том, что беременна. Одни ей сочувствовали, другие думали, что она их разыгрывает. Она записалась в школу молодых матерей. Узнав, что в ближайшей клинике требуются добровольцы по уходу за тяжелобольными детьми, она стала раз в неделю ходить туда на ночное дежурство. Там она убедилась, какое это непростое дело — ухаживать за малышами, и заметила, что у других женщин это получается гораздо лучше, чем у нее.

Она хотела успокоиться, очистить свое сознание от всего ненужного. Иногда ей снилось, что она снова вернулась в свой маленький домик, который прячется под старыми деревьями, ветви которых при порывах ветра напоминают фигуры склонившихся женщин. Или ей снилась бледно-красная роза, стоявшая в вазе из зеленого стекла, и, проснувшись, она смахивала с глаз слезы и уже больше не могла заснуть.

Ближе к Рождеству она получила письмо от доктора Брюэра. Он писал, что хочет опять с ней увидеться и привезет с собой молодого ученого, который пишет диссертацию как раз на тему восприятия различными индивидуумами потусторонних явлений. Он надеялся, что она согласится их принять, потому что у него возник целый ряд вопросов, на которые ему хотелось бы получить ее ответы. Еще он просил прощения за то, что при прощании необдуманно огорчил ее своими словами, сказав, чтобы она уезжала из этого места. Он не имел в виду, что ей физически угрожает какая-нибудь опасность, он просто хотел сказать, что таким впечатлительным людям, как она, не стоит оставаться в тех местах, где их что-то тревожит.

Она написала доктору Брюэру ответ, что сейчас живет в Вашингтоне. Поблагодарила его за интерес, который он проявил к ее проблеме, и сказала, что покинула дом вовсе не потому, что он как-то напугал ее. Она написала на конверте свой новый обратный адрес. С этой частью ее жизни было покончено. Сейчас она должна сконцентрироваться на новых для себя проблемах.

Рождество Каролин провела, работая в клинике. Неделей раньше ее попросил об этом директор их курсов, сказав, что большинство добровольных помощниц захочет провести Рождество в семьях и, если она занята меньше других, ее помощь именно в этот период будет наиболее значимой. И Каролин согласилась.

Она пришла в клинику рано и была занята там целый день. Каролин помогала принимать новых малышей, переодевала их, относила к педиатру, помогала доктору, переодетому в Санта-Клауса провести доброе, совсем не профессиональное представление для ребятишек с ограниченной подвижностью, провозилась несколько часов, упаковывая и раскладывая подарки под елками.

В середине следующего утра она сделала перерыв, чтобы выпить чашку кофе с врачом и старшей сиделкой, которая сказала:

— Каждый год я мечтаю встретить Рождество как-то иначе, но каждый год получается одно и то же.

Вечером, когда пришла новая смена, Каролин наконец смогла уйти домой.

На глаза в регистратуре ей попалась женщина, которая сидела на диванчике, — мать умершего от лейкемии ребенка, которая не могла сдвинуться с места, потрясенная страшной новостью. А рядом стояла пара, которая пришла, чтобы оформить усыновление какого-нибудь малыша, от которого отказались все родные.

Вот так и те двое, которых она звала тетя и дядя, пришли однажды в такую же клинику и узнали о смерти своей любимой Полли Джин. А потом нашли ее, чтобы она им заменила ее…

— Счастливого Рождества! — крикнула она девушкам в регистратуре.

— Счастливого Рождества!

Она вернулась домой поздно, смертельно уставшая. Было уже около семи. Она мечтала, что сразу же заберется в постель и тут же уснет.

Но перед домом стоял белый «фольксваген» Джейсона, и его мотор работал. Он вылез из машины и молча пошел за ней в холл. Если бы она не была такой уставшей, она пригласила бы его подняться к ней наверх.

— Не волнуйся, все в порядке, мы можем поговорить и здесь. Я прождал тебя несколько часов. Эллен сказала, что ты беременна.

— Да.

Она не могла поднять на него глаза. Он стоял перед ней, прислонившись спиной к стеклянной двери. Снаружи, на улице, плясали огни рекламы.

— Как ты нашел меня?

— Мистер Орр. Я позвонил ему сегодня утром.

Он взял ее за плечи так, будто хотел потрясти.

— Господи, я не могу поверить, что наш развод — реальность. Я никогда не слышал о ком-нибудь, кто совершил бы такую глупость, как ты.

— Теперь ты видишь, есть не только то, о чем ты слышал, — ее начала бить дрожь.

— Что с тобой случилось? Я не узнаю тебя. Пойдем к тебе в комнату. Я хочу поговорить с тобой.

— Нам не о чем разговаривать.

— Нет, нам есть о чем поговорить. Послушай, там сейчас начнут прокладывать магистраль. Уже завтра подпишут соглашение. Это означает для меня работу, а для тебя — безбедную и спокойную жизнь.

Свет рекламы танцевал за его спиной, окрашивая его силуэт то в лиловый, то в красный, то в желто-зеленый цвет.

— Джейсон, я плохо себя чувствую. Позволь мне уйти.

Его пальцы еще крепче сжали ее плечо.

— Подожди. Человек, который хочет построить большой мотель на склоне нашего участка, сейчас в городе. Нам надо прояснить наше положение. Сейчас все упирается в Мэтти. Если бы мы смогли уговорить ее…

— Мы? Джейсон, мы больше не существуем как «мы»!

— А ты не подумала о нашем ребенке? Не подумала о том, как его обеспечить? Ты даже не хочешь подумать о благополучии своего собственного ребенка.

— Я буду счастливой матерью.

Он пристально смотрел на нее, на его скулах начали перекатываться желваки.

— Позволь мне уйти, пожалуйста. Я ужасно устала и чувствую себя совсем больной.

Он отпустил ее. Она быстро стала подниматься по ступенькам и сразу пошла в ванную, которая, на ее счастье, оказалась свободной. Там ее вырвало. Когда она через некоторое время взглянула на себя в зеркало, она ужаснулась бледности, залившей ее лицо, и подумала, что Джейсон выглядел не лучше, когда они стояли в холле. Он тоже был совершенно измучен. Но почему ей так плохо сейчас?

Кто-то постучал в дверь ванной.

— Это я, Каролин, тебе не нужна какая-нибудь помощь?

Это была Барби, ее соседка, прелестнейшее создание, обожавшая совать нос в чужие дела.

— Подожди минуту, Барби. Со мной все в порядке.

Она разбрызгала в ванной дезодорант, зная, что, как только она выйдет, ей придется объясняться с Барби, которая, несомненно, слышала часть разговора в холле.

Склонившись над зеркалом, она подкрасила губы яркой помадой и подумала: «Ничего себе Рождество!»

Эллен пришла в магазин на следующей неделе. Каролин была в кабинете и составляла смету для покупательницы. Она прервала работу, подняла голову и взглянула в улыбающееся лицо Эллен.

— Сестра мистера Орра кое-что рассказала мне, — Эллен бросила взгляд в сторону мистера Орра, уверенная, что он не услышит ее из своего кресла. — За день до Рождества я заходила к ней в шляпный отдел в универмаге. Она в ужасе от одной мысли, что брат потеряет тебя, — и она усмехнулась старой их шутке.

— Зачем ты хотела меня видеть, Эллен?

Эллен поймала ее за руку и зашептала:

— Милая моя, я хочу только, чтобы ты мне объяснила, что ты собираешься делать. Джей-мальчик нуждался в уроке, и теперь он получил его, Каролин. Это действительно так! И когда наконец, у мальчика будет ребенок, это даст ему ту стабильность, которая ему всегда была необходима!

— Прости, Эллен, мне нужно взять лист с расценками для покупательницы, она меня ждет.

Она толкнула вращающуюся дверь и вышла. Эллен последовала за ней, нимало не смущаясь — здесь ее знали, и у нее были некоторые привилегии.

— Не обращай на меня внимания, Каролин, занимайся своими делами. У нас сейчас ленч, и я забежала к тебе на минуту, мне хотелось тебе показать кое-что, — и она начала копаться в свой сумке, все еще радостно улыбаясь, и извлекла оттуда моток ярко-голубой пряжи.

— Взгляни, дорогая, что я купила!

Каролин сказала, что видит.

— Я собираюсь научиться вязать. Прежде у меня никогда не было для этого времени. Но ведь я собираюсь стать бабушкой! Надеюсь, это будет мальчик. А ты что думаешь?

— Да.

Каролин поставила на место тяжелый гроссбух.

— Конечно, я всегда об этом мечтала, он будет длинный и здоровый. А Харви почему-то думает, что будет девочка. Он говорит, как всегда, разные глупости, например, что это возвращается Луиза. Он даже собирается отыскивать у нее какие-то метки. Еще он сказал, что определит…

Каролин напряглась, а потом, собравшись с духом, твердо сказала:

— Эллен, мне хотелось бы, чтобы ты ушла.

— Ушла?..

— Да.

Каролин начала терять контроль над собой, и голос ее стал хриплым.

— Уходи отсюда и оставь меня в покое.

Все-таки ее голос не сорвался на крик.

— Ты все еще сердишься на меня, дорогая? Я не вижу причины, за что ты могла бы ненавидеть меня. Я всегда была на твоей стороне… Ну хорошо, хорошо, я ухожу.

Эллен достала сигарету и произнесла отчужденно:

— Я никогда не видела, чтобы человек мог так измениться. Но Джейсон говорил мне. Он сказал, что ты стала трудной.

— Я уже приняла это к сведению, — сказала Каролин, — до свидания!

Вращающаяся дверь приоткрылась и снова захлопнулась. Каролин постояла, едва удерживая в руках тяжеленную книгу.

«Почему они продолжают преследовать меня? Хотят опять вселить страх, напоминая о Луизе? Но Эллен не слишком сообразительна, чтобы приходить и устраивать тут такую сложную интригу. Тогда зачем?»

Она сжала руки, пытаясь прийти в себя. Сейчас только январь. Придет весна. Июнь. Доктор говорил, что шансов пятьдесят на пятьдесят — это будет мальчик.

Она нашла нужные ей записи и пошла обратно к ожидавшей ее покупательнице. Нужно было делать свое дело, что бы ни происходило вокруг.

Прошло несколько недель. Айк Адамс написал ей, что фирма из Нью-Йорка заинтересовалась ее участком и предложила объявить на него опцион, и еще на пятнадцать акров земли, которые принадлежали Мэтти Нофф.

«Мне пока не повезло с вашей приятельницей Мэтти, но я буду стараться. Я хотел связаться с ее племянником, который живет в Западной Вирджинии, может быть, он согласится приехать и уговорить ее продать землю. Условия, которые они предлагают, очень выгодны для вас и для нее. Мне хотелось бы, чтобы вы выбрались к нам на пару дней, тогда мы сможем все подробно обсудить».

Каролин подумала, что ей все-таки придется съездить в Лост Ривер, хотя она не собиралась отправляться туда до июня. И еще она подумала, что все в доме и саду, что она так любила и за чем ухаживала, уже никогда не будет прежним. Затем она принялась читать письмо от нью-йоркской фирмы с предложением о продаже земли, которое ей переслал Айк.

Каролин написала Айку, что постарается с ним поскорее встретиться, но раньше февраля она не сможет приехать, потому что мистер Орр с сестрой отправляется в круиз на три недели. Она просила его представлять ее интересы так, как он считает нужным. И еще она попросила его перевести очередной взнос за дом на счет Харви.

Как хорошая наседка, она пыталась свить гнездо для себя и для будущего ребенка. Оно будет небогатым, но должно быть вполне надежным для них обоих.

Позже ей пришло письмо от Харви, который был с декабря в Европе и писал, что приобрел для магазина мистера Орра на аукционе в Барселоне старинное кресло и ножную скамеечку «из настоящего красного дерева, дорогая, с моей любимой резьбой с сюжетом о святом Георге, побеждающем Змия. Ты знаешь эту тему. Больше всего мне хотелось бы, чтобы именно ты увидела его первой. Ты поймешь, что это за чудо!»

Спустя месяц он прислал ей подарок из Будапешта. Это были часы с кукушкой в пластмассовом корпусе, сделанные в Японии. Они куковали каждый час.

Мистер Орр был в отпуске, и все дела фирмы легли на плечи Каролин. Она была занята по горло, когда в город вернулся Харви. Он позвонил Каролин на работу и с большим энтузиазмом сообщил, что стал буквально новым человеком, хотя врач, этот дотошный тип, почему-то все равно не позволяет ему вернуться к работе.

— Но я чудесно выгляжу, дорогая! И у тебя, как я слышал, есть для меня новости.

— Да нет, никаких особенных новостей у меня нет. Кто тебе это сказал, Эллен?

— А что, кроме Эллен, в этом деле никто не участвует? — Внезапно он понизил голос до шепота: — Уж тебе-то я, надеюсь, не должен доказывать, что это абсолютно точно была Луиза. Это произведет сенсацию в сегодняшней науке о реинкарнации.

— Харви, подожди минуту, я перезвоню тебе по другому телефону.

Она повесила трубку и попросила свою помощницу заняться новой покупательницей.

Затем перешла в кабинет управляющего, который временно занимала, и переключила телефон на номер Харви.

— Харви, я хочу сразу все расставить по местам. Это будет самый обыкновенный ребенок, не имеющий никакого отношения к Луизе, и я больше не желаю слышать ни слова на эту тему.

— Но это так прекрасно, неужели ты не понимаешь? Луиза так хотела этого. Теперь она может вернуться обратно. И она сможет сделать это. Эллен сказала, это произойдет в июне, правильно?

— В июне у меня будет и без того полно забот. Думаешь, легко рожать ребенка одной, без мужа?

— Дорогая моя, я понимаю. Все, что тебе будет необходимо, я…

— Мне ничего не нужно. Я прошу только одного, чтобы меня оставили в покое. И вот что еще я хочу сказать, Харви, пожалуйста, запомни это. Я не захочу тебя даже видеть, если ты по-прежнему будешь внушать мне, что маленькая девочка, которая у меня, возможно, родится, и есть Луиза. Только попробуй поискать у нее эти метки, стигматы или как ты их там называешь, и нашей дружбе конец. Все, я больше не желаю беспокоиться из-за тех проклятых женщин, которые ненавидели ее… Понимаешь, иногда мне кажется, если я буду слишком много об этом думать, они тоже могут вернуться, а тогда…

Договорить она не могла. Он сказал примиряюще:

— Детка, не надо так расстраиваться.

— Я не могу не расстраиваться, когда слышу об этом, — сказала она со слезами в голосе. — Я не могу даже думать об этом. Только-только я взяла себя в руки, действительно перестала верить во все это, а тут все сначала… Если ты не перестанешь мне напоминать об этом, я клянусь…

— Каро, — сказал он ласково, — ты убиваешь весь мой энтузиазм. Ты всегда была так деликатна со мной, а теперь пользуешься тем, что я тебя обожаю, и начинаешь вить из меня веревки. Ты ведь не собираешься переложить всю тяжесть общения с реинкарнированными личностями на меня?

— Ты не поверишь, Харви, но иногда становится так тяжело, что начинаешь даже жалеть себя.

— Бедняга моя. Но ты должна держаться стойко и быть мужественной. Не могла бы ты приехать ко мне в субботу вечером?

— Могла бы, если ты пообещаешь…

— С удовольствием обещаю.

— Хорошо. Я захвачу какой-нибудь еды. Эллен, наверное, говорила тебе, что скоро я стану богатой женщиной. Мой участок собираются купить за большие деньги. Скоро я смогу полностью расплатиться с тобой.

— Дорогая моя девочка, не беспокойся об этом, не думай о долге. Все складывается изумительно. Я так люблю, когда ты все планируешь, когда ты такая вот энергичная. Только ни в коем случае не приноси никакой еды, лучше я сам приготовлю что-нибудь, а потом мы вдвоем оценим мои усилия. Гарантирую, ты найдешь у меня все признаки эпикурейства, сколько их ни перечислили святоши.

В конце недели она пошла к своему врачу. Ее талия стала немного толще, а грудь полнее. Доктор, отдохнувший на Карибских островах, выглядел уже не таким серым, солнышко придало его коже более живой вид. Он взвесил ее и сказал, что она прибавила восемь фунтов. Она купила себе первое платье для беременных из белого джерси и ждала с нетерпением того времени, когда сможет отправиться в магазин за детскими вещичками. Не Эллен, а она сама купит детские рубашонки и ползунки и все, что ей понравится. Иногда она ясно представляла себе будущего малыша. Мальчика, которому она расчесывает светлые волосы, или девочку с яркими лентами в коротких младенческих косичках. Но она быстро перелистывала эти яркие страницы в своем сознании и старалась туда заглядывать пореже.

— Как ты чудесно выглядишь, моя дорогая! — встретил ее Харви радостным возгласом. Он обнял ее своими огромными ручищами и крепко прижал к груди. Затем помог снять пальто, повесил его на вешалку и опять оглядел с ног до головы.

— Я должен заметить, ты становишься пошире.

— Я так счастлива. Ужасно счастлива, несмотря ни на что. А ты выглядишь великолепно, Харви!

Это была правда. Он почти полностью избавился от избыточного веса. На нем был бархатный зеленый костюм, белый галстук обхватывал шею, а цену на его сорочку она даже не пыталась вообразить. Она видела перед собой элегантного Харви в его, так сказать, городском обличье. Они вошли в гостиную и расселись на стульях у окна, задрапированного белыми занавесями, которые она сама подбирала для Харви несколько лет назад.

— Подожди, посиди-ка так минутку, — сказал ей Харви. — Ты прекрасно смотришься — белое на белом. Жаль, Пикассо это уже изобразил. Знаешь, я мог бы стать живописцем. И, безусловно, превосходным!

— Ты мог бы быть кем угодно, тебе все удается, — она улыбнулась ему. — У тебя чудесный вкус. Мне очень понравился твой подарок. Мистер Орр конфисковал у меня его.

— Уже? Я хотел подарить ему такие же. Вот почему я послал их тебе на адрес магазина. Кстати, кресло и скамеечку я тоже послал в магазин. Мой доктор дал мне строжайшие инструкции, чтобы я сидел только с поднятыми вверх ногами.

— Расскажи мне о своем докторе. Он, должно быть, замечательный. Ведь он сделал тебя таким привлекательным мужчиной.

— Да, мне теперь хорошо, как видишь. Я чувствую себя, как в двадцать пять лет. Эллен пришла в отчаяние, когда увидела меня.

— В отчаяние?

— Да, она расстроилась. Как только она узнала, что я вернулся, она мгновенно примчалась и притащила свою отвратительную стряпню, которую готовит по рецептам из дурацких газеток. Убедившись, что я не стою одной ногой в могиле, она так изменилась в лице, что я подумал — бедную девочку вот-вот хватит удар. Увы, в этом вся наша Эллен. К тому же она довольно быстро поняла, что я занял круговую оборону от ее матримониальных планов.

— Бедная Эллен.

— Не надо благотворительности. Ты знаешь, я действительно в какой-то момент был близок к тому, чтобы жениться на этом бедном создании. Но теперь я содрогаюсь при этой мысли. Это, безусловно, была слабость с моей стороны. Это было в те дни, когда мой маленький ямайский слуга вернулся на родину и, конечно, оставил меня в самой неподходящей ситуации, и мне не оставалось ничего, как взять ее вместо него. Правда, ее готовка всегда чуть не убивала меня… Нет, в самом деле, я уверен, что иногда она пыталась отравить меня.

— Харви, по-моему, ты несправедлив к ней, — улыбнулась Каролин.

— Может быть. Но ты можешь представить, чтобы Эллен заботилась обо мне, если бы у меня не было денег?

— Нет.

— И я не могу. То, что я позволяю тебе по отношению ко мне, я не позволил бы никому другому, моя дорогая девочка. В моей жизни было много женщин, конечно, в прошлом. Но никогда не было ни одной, которая полюбила бы меня не из-за моих денег.

— Ох, Харви, но должен же быть кто-то…

— Нет. Действительно ни одного человека, даже тогда, когда я был молодым. Такое у меня ужасное, деструктивное эго. Я был бы находкой для психиатров, пишущих свои исследования. Толстый, маленький, богатый мальчик, который все время ест, ест до полного удовлетворения. Я всегда был на попечении нянек, мои прекрасные родители путешествовали по всему миру, богатые и беспечные, они убегали от скуки и однообразия и вспоминали обо мне лишь тогда, когда приходилось покупать и присылать какой-нибудь подарок к очередному празднику или моему дню рождения. Кстати, воображение у них было чудовищным, просто чудовищным, они ни разу не прислали ту вещь, которая бы меня действительно обрадовала.

— Ох, Харви!

— Все это правда. Я говорю об этом только потому, что сейчас нахожу это забавным. Я хочу сказать, меня всегда окружал привычный хаос — слуги, закрытые школы, летние лагеря. Когда мне нужно получить садистское удовольствие, я вспоминаю свой второй день рождения. Это было ДА! Все слуги напились в стельку, а я объелся сладостями и чуть не умер.

Его мгновенный удар по двум своим самым больным точкам был неожиданным для Каролин, она еще никогда не видела его таким откровенным.

— Трудно поверить, чтобы кто-нибудь мог запомнить свой день рождения в два года.

— Конечно, человек может это сделать. Под гипнозом. Еще до рождения. Некоторые люди могут прорваться сквозь века. Я где-то читал… Ах да, я обещал не разговаривать с тобой на эти темы, прости. Лучше пойдем со мной.

Его глаза засияли.

— Пойдем на кухню, я покажу тебе, что приготовил для тебя.

Она поднялась со стула.

— Я тут раскопал один рецепт… Собственно, я знал о нем уже давно, но никак не мог достать свежего эстрагона.

Она вошла вслед за ним в огромную, сверкающую чистотой кухню, пол которой был выложен блестящей, но не скользкой черно-белой плиткой, а на стенах были развешаны сверкающие медные кастрюли всевозможных размеров. Каролин с удивлением посмотрела на пустой подоконник.

— А что случилось с твоим другом Розмари?

— Я выбросил его перед отъездом. Я уже созрел, чтобы сделать это. Конечно, я обожал этот цветок, он действительно был мне как друг. Но я не хотел, чтобы у Эллен оставался повод приходить сюда в мое отсутствие. Одну минуту, девочка, я приготовлю нам кое-что выпить. Я научился готовить этот напиток в Дамаске, посмотрим, как он тебе понравится.

Он достал большую стеклянную бутылку из холодильника.

— Взгляни, дорогая, это наши креветки. Они замаринованы с ломтиками лука в оливковом масле и уксусе из рисового вина. И сейчас ты сможешь их попробовать.

Каролин добавила немного тмина, когда пробовала экзотическое блюдо. Харви поглощал их с упоением, как всегда, когда дело касалось еды. Он долго жевал, поднимал глаза к потолку и наслаждался. В кухне свет был более яркий, чем в гостиной, или, вернее сказать, более безжалостный, и Каролин заметила, что белки его глаз желтые, а губы чересчур темные для здорового человека.

Она почувствовала такую острую боль от одной мысли, что может скоро потерять его. Он был для нее дорогим другом, точнее сказать, самым дорогим. Между ними была та душевная связь и то тонкое понимание, которое так редко встречается между людьми разных поколений. И она хорошо понимала, если она потеряет его, никто не сможет заменить его в ее жизни.

Переполненная чувствами и решив, сейчас или никогда, она запинаясь, сказала:

— Харви, пока мы еще говорим на эту тему, я должна тебе сказать одну вещь.

— Какую именно? Что-нибудь о реинкарнациях?

— Ох, нет, я не о том. Ты сказал, что тебя никто никогда не любил просто так, таким, как ты есть. Это неправда. Я люблю тебя.

Его большая, тяжелая рука легла ей на плечо.

— Да, милое дитя, я верю, что это так.

— Конечно, так, Харви!

Когда он снова заговорил, его голос звучал проникновенно и мягко:

— Во всем виноваты эти проклятые деньги. Не только у Эллен была идея отхватить их, пусть даже и со мной вкупе.

Он усмехнулся, затем, посерьезнев, добавил, приблизив к ней свое лицо:

— Я даже мысли не допускал, чтобы ты решала свои проблемы в одиночку. Давай уйдем, уедем отсюда, куда угодно, куда ты захочешь. Это может быть платоническая или — позже — нормальная любовь. Все будет так, как ты скажешь.

Она замерла, только почувствовала, как его рука скользит вверх по ее руке и гладит грудь. Он не понял… он подумал… Она схватила его за руку.

— Харви, я…

А сама подумала: «Господи, как я смогу ему сказать это?»

Его дыхание стало тяжелым. Рот приблизился к ее губам. Открытый, влажный, неумолимый.

Она откинула голову и отпрянула от него. Она не толкнула его, но, обороняясь, неловко коснулась его, он резко отстранился, задел блюдо с креветками и опрокинул его на себя. Пытаясь спасти свой костюм от падающих креветок, он упал со стула на пол.

— Харви!

Она бросилась к нему, наклонилась, постаралась помочь, но он оттолкнул ее. Одна креветка попала ему за галстук. Он сделал отчаянную попытку рассмеяться, когда вытаскивал ее, но голос его в этой гулкой кухне прозвучал так резко, так отвратительно, что он умолк, больше не пытаясь спасти положение.

Она сняла с крючка полотенце и попыталась вытереть с его костюма масло и уксус. Он поднялся на ноги и вновь упал, поскользнувшись на масле. С трудом усевшись опять за стол, он прохрипел с бешенством:

— Ради Бога, уходи отсюда!

— Харви! — она чуть не плакала. — Харви, не сердись на меня. Прости, когда я говорила о любви, я не имела в виду…

Его губы скривились в усмешке:

— Но все-таки ты хотела оттолкнуть меня. Ты решила, что я нападаю на тебя.

— Ох, я никогда…

Его смех, подобный лаю собаки, прервал ее попытку оправдаться.

— Все получилось забавно, не правда ли? Не могу вообразить ничего более смешного, чем женщину, носящую в чреве ребенка, которая тем не менее ведет себя как яростная девственница. Ты испугалась моих губ, когда я пытался тебя поцеловать, а зря! Я ведь ас по этой части.

Она разыскала в прихожей свое пальто. Ничего не видя от слез, застилавших ей глаза, она вскочила в лифт, который спускался с пассажиром вниз. Когда она выскочила на улицу, ее пронзил холод и оглушил шум машин. Она была так потрясена всем случившимся, что дрожащими руками едва смогла открыть дверцу машины. Забравшись внутрь, она резко включила вторую передачу и чуть не поехала на красный свет, но опомнилась. Подождала, когда загорится зеленый, и лишь тогда тронула газ, когда водитель, ехавший сзади, начал отчаянно гудеть ей.

О, Господи, ведь она воображала, что знает Харви, а оказалось… Что Джейсон говорил о нем — ненасытное эго? Она протестовала тогда, спорила, жалела его, старалась помочь. Выполняла все его желания и капризы, помня о его нездоровье, а на самом деле все было не так, как она думала. Странно, она всегда ощущала себя с ним в полной безопасности, держалась совершенно свободно. Его роль в ее жизни была очень важной — не то чтобы отец и не то чтобы старший брат, но что-то очень близкое к этому. Она никогда не предполагала, что он может… Или все-таки в случившемся есть и ее вина?

Нет, нет это он все испортил, а не она. Никаких соблазнов не приходило ей в голову, ни разу даже случайная мысль не закрадывалась ей в сознание, в ее глупую, доверчивую голову…

Той ночью она спала ужасно. Ей слышались какие-то звуки, идущие откуда-то изнутри. Они ни разу не прерывались и иногда превращались в обрывки фраз, каких-то совершенно идиотских фраз, или слов, которые она предпочла бы не вспоминать: «Ты говорил, что тебя никто не любил. Но я…»

На следующее утро она решила написать ему письмо. Но так и не смогла выразить то, что переполняло ее. А ей хотелось сказать ему только одно: она никогда не чувствовала к нему никаких чувств, кроме дружеских.

Бросив бесплодные попытки написать ему, она снова забралась в постель. Закрыла глаза, но перед ней опять возникла картина: его губы приближаются к ней, губы, напоминающие нарезанную на кусочки сырую печень… Потом она увидела его, аккуратно упакованного в зеленый бархатный костюм, на полу, залитом маслом, обсыпанном кусочками лука и креветками. Стоило ей сосредоточиться, как она чувствовала даже запах оливкового масла и слышала хруст раздавленных на черно-белом полу креветок… Это было ужасно.

Облегчение принесло только одно — она представила Харви маленьким толстым мальчиком, который непрерывно поглощает огромные количества пищи, а затем увядающим мужчиной, пытающимся сохранить хоть какие-нибудь признаки моложавости и ищущим, ищущим ту необыкновенную любовь, которую жаждет его ненасытное эго.

Две важные вещи случились после возвращения мистера Орра из отпуска. Первая касалась кресла и скамеечки, которые Харви купил для магазина мистера Орра и прислал из Барселоны.

Отдохнувший мистер Орр возмущенно размахивал маленькими ручками и с негодованием выговаривал Каролин:

— Но ты мне говорила, что он твой друг. Ты говорила, он покупает вещи, которые соответствуют твоему вкусу, и его покупки всегда удачны. А теперь что мне делать? Кто купит кресло такого дико розового цвета? А ты взгляни на эту бездарную резьбу — где были его глаза? И после этого ты будешь убеждать меня, что твой приятель что-то понимает в интерьере? Что нам делать? Испанцы потребуют оплату уже через месяц!

Обивка этого злополучного кресла действительно была такого отвратительного розоватого цвета, что, садясь в него, Каролин ощущала себя куском масла на раскаленной сковороде. И как Харви могла прийти в голову идея купить такую вещь? Она даже решила в какой-то момент собрать все свои наличные деньги, выкупить кресло и отправить его ему в подарок. Но это было бы слишком опрометчиво, подумала она.

Но Каролин поджидал еще один, более неприятный, чем кресло, сюрприз.

Когда она размышляла о том, как это злополучное кресло продать, в торговый зал вышел мистер Орр, держа в руке письмо. Оно было из Вашингтона от нотариуса, о котором она никогда раньше не слышала. После начальных общих фраз он писал, что из-за просрочки оплаты по закладным, допущенной Харви, она лишается права пользования принадлежащей ей недвижимостью.

— Да. Я должен заметить, у тебя просто талант, Каролин, попадать в передряги! — произнес мистер Орр печально.

— Но я доверила это дело своему адвокату и была уверена, что все в порядке.

— Я понимаю.

Айк Адамс был удивлен, когда она позвонила ему.

— Вы же говорили мне, что он ваш лучший друг. А друзья так не поступают, тем более лучшие.

— Да. Так и было, но я его обидела, может быть, он затаил ко мне ненависть? Айк, это меня мучает.

Тут она представила, что ей придется уехать из своего дома на склоне горы, из которого открывается такой великолепный вид на всю равнину, и сердце у нее заныло.

— Айк, может быть, вы знаете кого-нибудь в Лост Ривер, кто хотел бы уехать оттуда? Джейсон говорил, что таких немного, но они есть. И вы подыщете мне что-нибудь за умеренную плату? Мне так хотелось бы там остаться, когда… Айк, я беременна.

Молчание его было довольно долгим.

— Ну, не знаю, — произнес он наконец со вздохом. — Думаю, ничего экстраординарного не произошло, не надо особенно беспокоиться. У вас есть немного денег на счете в банке, мы, может быть, поторгуемся с этим вашингтонским нотариусом, и все удастся уладить. Дайте-ка мне адрес этого парня.

Она прочитала ему адрес, стоящий на верху полученного извещения. Потом спросила:

— Скажите, а вам удалось связаться с мисс Нофф?

— Да. Но это не имело смысла. Бедняга совсем не в своем рассудке… Нет, нет, Каролин, первое, чем вы должны сейчас заниматься, — разобраться с вашим бывшим другом. Иногда слово или несколько слов могут исправить ситуацию, и хорошие отношения вновь наладятся. Скажите ему, что полностью расплатитесь с ним. Уверен, это должно подействовать, это почти всегда действует. И в любом случае, что бы ни случилось, не беспокойтесь о вашем доме. Беременность — прекрасный легальный повод, о котором я напишу в Вашингтон и попробую изменить ситуацию в вашу пользу. Так… — он помолчал. — Когда вы собираетесь приехать сюда?

— Может быть, завтра.

— Хорошо. Не сочтите за труд заглянуть ко мне в офис.

Они распрощались и Каролин попыталась позвонить домой Харви, но там никто не отвечал. Ей очень не хотелось уезжать из города, не выяснив отношений с ним. Быть может, она смогла бы найти нужные слова и как-то исправить тяжелое положение, в котором они оказались. В полдень, во время обеда она отправилась в большой универмаг, где работала Эллен.

Офис Эллен размещался в небольшой, не очень уютной комнате на втором этаже. Ее новый парик — под маленькую светловолосую девочку — резко контрастировал с лицом женщины не первой молодости, на котором резко выделялись темные круги под глазами.

— Я сейчас очень занята, — объявила она, перебирая стопки распечатанных конвертов.

— Это не займет много времени, — спокойно ответила Каролин, стоя перед ней. — Харви просрочил платежи, и мне отказано в праве собственности, поэтому я хотела бы срочно переговорить с ним. Я пыталась дозвониться, но без результата.

— Просрочил платежи? На самом деле? Как интересно! — она взглянула на стопку бумаг, лежащих перед ней.

— Я уже несколько дней с ним не разговаривала, а это довольно важно. Айк Адамс попросил меня сделать это, прежде чем я поеду в Лост Ривер. Я хотела отправиться туда завтра, хотела пожить в доме пару дней, пока все не выяснится. Нет ли у тебя какой-нибудь идеи, как мне с ним связаться?

— Он вернулся в клинику. С ним внезапно что-то произошло… — она придвинула к себе стопку исписанных бумаг.

— Понятно. Я чувствовала, что врач из Будапешта не надолго привел его в хорошее состояние.

— А мне показалось, что врач из Будапешта сделал все наилучшим образом. Просто Харви получил письмо из своего музея, в котором ему сообщили, что он уволен.

— Уволен?

— Ну давай, давай, Каро, начинай переживать! Иди, поцелуй и приголубь его! Или еще чем-нибудь займись для утешения! — давно накипевшая злоба прорвалась так неожиданно, что это смутило даже Эллен. Она открыла ящик стола и начала складывать туда так и не прочитанные бумаги со стола.

— Но ведь Харви считается очень ценным специалистом. Никто не знает о Византии больше, чем он.

— По его версии — пожалуй. Но они, вероятно, думают иначе. Может, устали от его бесконечных отлучек или нашли кого-нибудь еще. Как бы то ни было, его выкинули, хотя он и числился начальником отдела, и все такое. Он в шоке, даже не захотел со мной разговаривать, когда я навестила его в клинике, — ее глаза, окруженные тенями, изучающе смотрели на Каролин. — Между вами что-то произошло? Он проявил свой интерес к тебе более определенным, чем обычно, образом?

— Ко мне?

— Конечно, он знал, что я обо всем догадаюсь, но он такой скрытный — ничего не сказал. Хотя я уже ничему не удивляюсь, что бы там у вас ни произошло. Ведь что-то послужило причиной, не так ли?

— Ох, Эллен!

Каролин опустилась в кресло, стоящее возле стола. Эллен продолжила:

— Харви говорил, что его всегда мучили бесконечные «влюбленности» разных околачивающихся поблизости красоток, — она закатила глаза. — Не знаю, сколько в этом было правды, но ты вела себя совсем иначе и стала для него какой-то особенной. И вот теперь?..

Каролин произнесла глухим голосом:

— Я знаю. Наверное, это так, Эллен, но это никогда не означало, что… Я никогда не мечтала…

— В самом деле?

Эллен постучала карандашом по своим белоснежным зубам, затем поправила им парик и опять пристально взглянула на Каролин.

— Какая невинность! Теперь я думаю, это его и прельщало. Знаешь, именно на невинность он и клевал всегда. Еще до меня к нему ходила одна совсем крохотная девушка по имени Персик. Она просто вела себя как маленькая девочка, садилась к нему на колени, называла Папочкой… Вот она-то и вила из него веревки, как хотела. Я тогда еще не все понимала, но хорошо помню, что об этом рассказывали. Но ты пошла еще дальше, ты сумела создать довольно тонкую, духовную связь с Харви, и это, должно быть, захватывало его еще больше, чем все ухищрения той, прямо скажем, не очень умной маленькой и расчетливой стервочки…

Она обошла вокруг стола и подошла к Каролин. Теперь ее глаза горели огнем, в котором без труда читалась ненависть.

— Но есть еще одна причина, по которой я хотела бы, видит Бог, больше никогда в жизни тебя не видеть! Джейсон потерял работу. Макларен — этот ублюдок — выгнал его, когда узнал об этой интрижке с Зенди.

Каролин замерла. Хотя теперь с Джейсоном ее разделяла пропасть, ей не хотелось бы, чтобы у него такое произошло. Она надеялась, что у него все сложится иначе.

Эллен так резко опустилась на свой стул, что его ножки грохнули об пол, как будто кто-то выстрелил у них над ухом.

— Он ничего не получил от той женщины и никогда в жизни не получит. А потеря работы добьет его окончательно, он может попросту никогда больше не подняться. Харви умирает по той же причине, а может быть, умрет из-за чего-нибудь другого, Бог ему судья. Я… — ее нижняя губа задрожала, — я тоже совершенно сломлена. И это все из-за нашей милой Каролин, которую мы все так любили. Черт тебя побери! Что ты сделала с нами?

Выражение ее лица стало угрожающим. Каролин сказала умоляюще:

— Эллен, пожалуйста, не надо…

Эллен отвернулась от нее и закрыла лицо трясущимися руками.

— Нет, нет, ничего, это я просто не в себе. Возможно, все эти страсти наполовину выдуманы мной, они присутствуют только в моем воображении, а все скоро поправится… Я должна бы была пойти к психиатру, но у нас здесь в магазине все, как собаки, только и норовят сожрать друг друга, если кто-нибудь узнает об этом, меня тут же выгонят. Мне остается только принимать эти кошмарные пилюли, хотя от них становится только хуже. Но и это не так уж страшно. Большинство женщин в моем возрасте ненормальные, ты знаешь об этом? Ты ведь иногда читаешь журналы, где пишут об этом?

Почувствовав полную безнадежность, Каролин сказала:

— Может быть, не только психиатр может тебе помочь, есть же другие доктора, визит к которым не грозит потерей работы.

— Я уже их столько сменила! И вот что я тебе скажу, они все стреляют наугад, как кто-то сказал по такому же поводу. А сейчас я больше всего боюсь потерять работу. Вряд ли мне удастся куда-нибудь устроиться после этого… Ох, я опять разнылась, а ведь теперь нас ничего не связывает. Я не собиралась говорить тебе о Джейсоне, но подумала, что ты все равно узнаешь обо всем в этом ужасном городишке. Хочу только, чтобы ты знала, вы оба исковеркали друг другу жизнь.

— Исковеркали жизнь?

— Да.

Эллен придвинула к себе небольшое настольное зеркальце и занялась макияжем.

— Представляешь, она отдала своих детей в частную школу, потому что в школе в Лост Ривер одни хулиганы и они могут испортить ее детям манеры и зубы. О, Господи, о чем это я опять? Я прекрасно понимаю, во всем этом не только твоя вина. Но после того, что ты сделала, я не знаю, как ты сможешь быть счастливой…

Каролин ушла переполненная печалью. Ей даже пришлось зайти в дамскую комнату и постоять перед зеркалом, водя помадой по бледным губам, чтобы осознать, что женщина, которую она так любила и которая называла ее дочерью, желая заменить мать, могла так возненавидеть ее.

Когда она вернулась на работу, мистер Орр сказал, что она вольна уехать в Лост Ривер, когда захочет, и может пробыть там столько, сколько понадобится. Но что потом он все-таки надеется ее увидеть на своем рабочем месте.

Он взглянул ей в лицо и, печально вздохнув, отправился отправлять факс на покупку двух десятков наборов мексиканского серебра. Потом он снова подошел к ней и ласково сказал:

— Что бы я ни говорил, знаешь, поезжай поскорей. Ну и, конечно, если тебе что-нибудь потребуется, звони, не раздумывая. — Он помялся, не решаясь высказать то, о чем, должно быть, давно думал. — Все будет хорошо. Если хочешь, моя сестра постарается тебе помочь…

— Нет, нет, спасибо. Вы и так очень добры. — Она провела рукой по глазам, чтобы не так заметно было ее волнение. — А что с креслом?

— Не думай об этом, детка. Я продам его кому-нибудь. Это, как ты сказала, все-таки амурный цвет, а в наше время, к счастью, еще встречаются безумцы! Не беспокойся ни о чем, моя дорогая.

Она неуклюже поцеловала его. После этого она, не выдержав, сказала, что он единственный ее настоящий друг.

Той ночью она предупредила Барби, что уезжает из города по делам фирмы и не знает, когда сможет вернуться. Затем заперлась в своей комнате и упаковала небольшую дорожную сумку. Потом вырвала листок из блокнота и написала письмо Харви на адрес его клиники. Каролин подумала, что надо бы навестить его, но отказалась от этой затеи. Перечитав письмо, она решила, что такого объяснения вполне достаточно.

Пока она будет в Лост Ривер, может быть, придет ответ от Харви, а мистер Адамс что-нибудь устроит с оплатой по счетам до ноября. Она взяла фломастер и приписала к оконченному письму:

«Я очень сожалею, что у некоторых вещей бывает такой конец».

Она еще раз придирчиво перечитала письмо и решила, что для такого серьезного объяснения голубая бумага выглядит несолидно. Но переписать его она все равно не смогла бы, быстро заклеила конверт, надписала адрес и выбежала на улицу, чтобы бросить его в почтовый ящик. Все, больше она не хотела даже думать об этом.

На следующий день, в полдень, она уже подъезжала к Лост Ривер, упакованная в теплое непромокаемое пальто не очень приятного, кораллового цвета, но другого у нее не было. Она надела темные очки, чтобы ее не узнали.

Она помнила, что Айк просил ее заехать к нему в офис, но после бессонной ночи выглядела, должно быть, как привидение и не хотела, чтобы он увидел ее такой непривлекательной. Но еще больше ей не хотелось, чтобы ее видела в таком виде его секретарша. Ей даже не хотелось встречаться с клерками из конторы мистера Макларена, которая была рядом с офисом Айка Адамса. Она притормозила позади конторы Макларена и задумалась. В городе еще не знали о ее беременности, но она была уверена, что все знали о ее разводе с Джейсоном и о том, что он живет с Зенди.

Как хорошо было бы продать дом, уехать отсюда, больше никогда не возвращаться и обо всем забыть, подумала она.

Однако, красота этого места вновь подействовала на нее. Несмотря на зиму, неожиданно потеплело. Гора, казалось, проснулась и ожила яркими красками. Замок Зенди был ясно виден даже издалека, Каролин без труда видела его крышу даже из города. Поверх маленьких домишек, дворов и старых гаражей, забитых всяким хламом, он смотрелся прекрасным, псевдоготическим анахронизмом. Но она знала, что ее собственный дом все равно уютнее, она вспомнила, каким он показался ей, когда она увидела его впервые, — прямо иллюстрация из старой сказки, пряничный домик под купами зеленых леденцовых деревьев. Она вспомнила, как в первый раз любовалась отсюда долиной. Тогда у нее не было этого злосчастного бинокля…

Почему брошенная жена выглядит всегда уродливее и несчастнее, чем блудливый муж? Ну а уж если жена неверна, тогда все несколько лет будут перемывать косточки женщине, хотя она виновата не больше, чем Джейсон, о котором и думать забыли на следующей же неделе после его переезда в этот готический дворец. Почему Айк Адамс мог выступить в суде с обвинением в адрес своей жены, и никто и не подумал, что толкнуло на это Венди Адамс?

Нам следовало бы с ним пожениться, подумала она, криво усмехаясь. И плелись бы мы с ним верно и преданно по унылой дороге жизни до конца наших дней.

У меня прекрасная профессия, сэр, и я всегда найду работу, даже если уволюсь с моего последнего места. Я могу быть очень хорошенькой, я чистюля, аккуратистка и правильная до противности. И, кроме того, не всегда же я буду беременной.

Потом она проехала к тому месту, откуда была видна парковка у дома Зенди. Бросив взгляд туда, она не увидела «фольксвагена» Джейсона, но может быть, он стоял в гараже. Ни из одной из труб замка не шел дым. Возможно, они куда-нибудь уехали, она очень надеялась на это.

Но тут она обнаружила, что дым курится над ее собственным домом. Ведь Джейсон не мог быть там? Может быть, Айк зашел, чтобы прогнать воду по трубам системы отопления? Она проехала немного по дороге, чтобы видеть свой дом более четко. Почему-то он показался ей испуганным, а деревья словно бы раскинули руки, стараясь защитить его.

Она подхватила сумку с вещами, другой рукой прижала пакет с продуктами и ногой захлопнула дверцу машины. Теперь она стояла прямо перед закрытой дверью своего дома. Какое-то время она просто стояла, вспоминая, как тут все было летом.

Неожиданно ей стало страшно, она боялась войти внутрь. Но почему? Возможно, в доме грабители и, увидев, как она подъехала, они поджидают ее, чтобы… Чтобы что?

Если бы она на самом деле боялась грабителей, она поднялась бы к Лесу Джинтеру и попросила его войти в дом с ней вместе.

Но возможно, привидение решило снова напугать ее, как это уже было, и не однажды?

«Смерть не может обидеть жизнь», — так сказал Харви когда-то. Даже доктор Брюэр говорил ей, что никакой физической угрозы они, как правило, не представляют.

А если ребенок, который живет во мне, действительно Луиза и если те женщины…

— Дура!

Каролин громко произнесла это слово и шагнула вперед. Женщины, вопящие в деревьях, вот уж действительно! Хотя, с другой стороны, она не могла придумать таких звуков, как сказал Айк Адамс. Она промаршировала к входной двери, достала из потайного места ключ.

Когда дверь распахнулась, ей сразу бросился в глаза листок бумаги, приколотый магнитным жучком к стене. Каролин быстро пересекла кухню, обогнула обеденный стол и прочитала послание от Айка. Он писал, что включил отопление и электричество. И, кроме того, подключил телефон.

Она позвонила ему в офис, даже не вынимая продукты из сумки.

— Айк, я здесь. Вы удивлены? Я очень устала и не стала заезжать к вам. Спасибо за заботу, вы знаете, что нужно человеку!

— Не надо благодарить. Я подумал, вам захочется сразу поехать домой, и если у вас будет телефонная связь, так будет безопасней для вас. Вы, наверное, уже заметили, в доме все в порядке. Или может быть, нужна какая-нибудь помощь?

— Нет, нет, спасибо! Я еще пока не осмотрелась.

— Я обошел все вокруг дома, когда заезжал утром, — хорошо там у вас. Мне приехать к вам сегодня или подождать до завтра?

Она колебалась.

Тогда он сказал, что не торопит ее, потому что необходимости торопиться, в сущности, нет. Он отослал письмо в Вашингтон нотариусу и объяснил ему ситуацию, нотариус все понял, как надо, и пообещал связаться с банком по поводу выплаты долга Харви. Кажется, с этим больше не будет проблем.

Потом Айк предложил:

— Завтра утром у меня будет заседание в суде, но днем, я думаю, мы сможем встретиться и подняться к Мэтти Нофф. Вдвоем, может быть, нам удастся поговорить с ней.

— Хорошо. Тогда и увидимся.

— А вы не боитесь оставаться на ночь одна?

— Боюсь? Чего? — Она в самом деле ничего не боялась.

Каролин разложила продукты, а потом поставила машину в сарай, откуда ее уже никто не мог увидеть. Возвращаясь в дом, она подумала, что уже слишком устала сегодня, чтобы принимать посетителей. Ей даже не хотелось, чтобы Джинтеры знали, что она приехала. Завтра, быть может, им повезет и они уговорят Мэтти Нофф дать согласие на продажу этих мизерных пятнадцати акров земли, которые держат сейчас все строительство магистрали. Завтра она договорится с банком и сможет вернуться в город. Она больше не хотела ждать, когда с этой частью ее жизни будет покончено.

Но как она любила ее!

Медленно она пошла по дорожке по направлению к дому. Несколько сумасшедших желтых нарциссов задумали распуститься на клумбе. Она вспомнила свою радость, когда впервые увидела их в прошлом году, но сейчас такой радости уже не было. Она обошла дом с другой стороны и прошла в сад.

Кустики помидоров, как всегда, гордо стояли на грядке, хотя стебли замерзли и покоричневели. Потом она рассмотрела грядки, где раньше росли лук, редиска и ее гордость — салат. Она вспомнила, как радовалась первым росткам, появлявшимся из земли. Но сейчас все, конечно, было пусто. Земля блестела под сырым, зимним небом, как бесплодная поверхность галечника, и была почти такой же твердой.

Она подняла взгляд к горам, освещенным сейчас солнцем, на их склонах четко рисовался дом, окруженный соснами и кедрами, зеленевшими назло зиме. Она вспомнила, как прочитала однажды, что в горах растут сотни видов разных деревьев и больше тысячи видов трав и цветов. Как ей захотелось тогда выучить все их названия.

У нее были не очень большие художественные способности, но она подумала, что когда-нибудь сможет нарисовать эту долину. Во всем ее разнообразии расцветок в разные времена года — когда деревья и кустарники ранней весной меняют свой цвет от лимонножелтого до ван-гоговского насыщенного цвета в разгар лета. И возможно, она нарисует долину, когда на нее опускается Рождество, с его радостным ощущением праздника, веселья, а если удастся, даже с Белым Сочельником, освещенным сиянием огромной луны.

Сейчас ей казалось, что зимой долина прекраснее всего — серые скалы обнажены, и только деревья, размахивая голыми ветвями, пытаются сопротивляться натиску ветров.

Каролин с сожалением отвела взгляд и представила себе картину, когда долину наполнят грузовики и трейлеры, когда деятельные и бездумные люди нарушат эту величественную тишину, устроят тут взрывы, срывающие скалы, а потом начнут свое строительство. А лет через двадцать или даже меньше на этих склонах будет фешенебельный поселок из дорогих коттеджей или что-нибудь еще в том же роде. Цены станут поднебесными, особенно для старожилов. Впрочем, они не пропадут, даже Джинтеры, когда продадут свой участок, разбогатеют и смогут уехать отсюда. А она, что будет с ней?

Ей не хотелось сейчас строить планы на будущее.

Она обошла вокруг террасы и остановилась, разглядывая ее снизу. Она помнила в ней каждый камень, помнила, с каким удовлетворением она укладывала их. Сбоку от двери зияло пустое пространство. Пройдет время, и терраса начнет оседать, уходить в песок. Что было бы, если бы она отнесла тогда камень на место, ничего никому не говоря? Или остановила бы Эллен и не дала той майской ночью занести камень в дом? Может быть, не было бы ничего из того, что с ней теперь произошло?

Голос без слов произнес ей: «Слушай…»

Стоя неподвижно, Каролин прислушалась, подняв голову вверх. Но больше ничего не было, только ветер шелестел в ветвях деревьев и сухой траве. Не было даже звука падающей воды, который она сразу услышала, подъезжая к дому.

«Ты вернулась, не так ли? Что-то тянуло тебя сюда, заставило вернуться. Ты даже не пыталась этому сопротивляться, верно?»

Это было как наваждение. Она подумала, что голос идет откуда-то извне, не из ее сознания, но в то же время она была уверена, что ни одного звука не нарушало эту тишину. Должно быть, с нею разговаривал дом. Или горы, или ветер, или то, чего она не могла увидеть.

Она подумала: «Я могу вернуться в долину и остановиться в мотеле. Может быть, никто не узнает меня или не заметят, что я беременна. Я даже могу записаться под другим именем».

Где-то по горной дороге проехал грузовик. Она не могла увидеть его, а только различала по шуму. Постояв еще немного, она вернулась в дом. Конечно, она останется здесь, надо только позвонить Джинтерам и сказать, что она дома. Каролин повесила свое коралловое пальто в маленькой прихожей среди старых вещей и вошла в комнату. Она обошла весь дом, все было в порядке, на прежних местах. Взгляд останавливался только на пустотах, образовавшихся от отсутствия тех вещей, которые забрал с собой Джейсон. Как странно, подумала она, теперь она спокойно может думать о нем, а раньше боялась даже вспомнить его имя. В гостиной она передвинула тумбочку, чтобы заполнить пространство, оставшееся от кресла Джейсона. Потом взглянула на столик, на котором некогда лежал камень Луизы.

Почему-то у нее перехватило дыхание. Но нет, ничто не напоминало о реинкарнации Луизы, ее здесь больше не было. И вряд ли возможно, что она вообще была здесь когда-то.

В любом случае это был не тот вопрос, который занимал ее сейчас. Хотя, возможно, когда-нибудь можно будет заняться им.

Да, с этим все кончено.

Она прошла в кухню, чтобы приготовить что-нибудь поесть. В супермаркете, в городе, она накупила кучу полуфабрикатов, которые только и ждали, чтобы их разогрели. Но сейчас она слишком устала и была так голодна, что не хотела этим заниматься. Она взяла маленький кусочек мяса, бросила его в кастрюлю с кипящей водой. Отрезала кусок колбасы, толстый ломоть хлеба. Сейчас она не думала о том, что доктор рекомендовал ей придерживаться строгой диеты. День за днем она будет расти, становиться все больше и больше, и наконец в июне наступит день, необыкновенный и солнечный, как ей представлялось, когда…

Принимаясь за яблоко, она представила себе того старенького доктора, определившего ее беременность, который постоянно твердил: «Только, ради Бога, не ешьте слишком много!»

За наружной дверью послышался шум. Затем снова стало тихо, она прислушалась, так и есть — ни звука. Она даже поднялась и подошла поближе, чтобы прислушаться получше. Заперла ли она дверь? Она не могла вспомнить этого.

Звук послышался снова. Она выглянула в окно, подумав, что, может быть, не услышала, как подъехала чья-нибудь машина. Но площадка перед домом была пуста. Звук был такой, будто кто-то постукивал пальцами в дверь. Каролин подумала о Мэтти Нофф. Телефон был под рукой, стоило только поднять трубку… Нет, она не позволит себе опять бояться. Она просто позвонит Джинтерам, объяснит, что кто-то царапается к ней в дверь, и попросит, чтобы кто-нибудь подождал у телефона, пока она откроет и проверит…

Царапается. Господи, какая же она глупая! Она бросилась к двери и распахнула ее.

— Скинни!

Собака бросилась к ней, поставила лапы на грудь, лизнула в нос. Он лизал ей лицо и заглядывал в глаза, смеющиеся и плачущие одновременно.

Она обняла его.

— О, Скинни, как ты напугал меня! Сидеть, сидеть, Скинни. Ну ладно, ладно, не прыгай больше на меня, входи в дом. Где же ты жил это время? Ты нюхаешь мой бифштекс, ты проголодался?

И с таким видом, будто он никогда не уходил отсюда, Скинни прошествовал на кухню, царапая когтями линолеум таким знакомым, по-домашнему привычным звуком. Каролин отрезала ему большой кусок мяса, и пока он ел, гладила его большую голову. Потом прошептала, наклонившись к нему:

— Где тебя носило, старина? Я думала, что вовсе потеряла тебя, думала, ты больше не любишь меня, сумасшедший пес. Ведь ты можешь что-нибудь чувствовать, да?

Он посмотрел на нее с укором, словно она брякнула несусветную глупость и он разочарован. Каролин обнаружила, что вся его спина и ноги покрыты колючками и репейником. Она разыскала старую щетку для волос и принялась вычесывать из него весь скопившийся гербарий. Она чесала ему спину, лапы, брюхо, а когда начала расчесывать белое пятно на груди, его глаза засветились счастьем.

— Так что же, ты пришел ко мне только поесть и почесаться, да? А я думала, что нужна тебе. У меня всегда в жизни так, Джейсон ушел от меня, теперь ты об этом думаешь… Почему-то всегда получается так, что тот, кто любит больше, остается один, да?

Он уткнулся мордой ей в колени и удовлетворенно засопел.

— Когда я уеду отсюда, я хотела бы забрать тебя с собой. Как ты думаешь, тебе понравится жить в городе? Ты станешь рафинированной городской собакой, согласен?

Она уложила его спать на коврик возле своей кровати.

Каролин выключила свет, не читая, как она всегда делала перед сном, решила просто полежать и подумать обо всем, что перечувствовала за этот долгий день. Ей было очень спокойно. Не надо было вслушиваться ни в какие звуки в ночи. Не надо было разбирать призрачные голоса… Потому что их не было. Женщины ушли, и Луиза тоже ушла.

Привидение, да…

Она положила руки на живот, ожидая, когда ее малыш даст о себе знать, повернется или толкнет ее ножонкой. Да, если вот так неожиданно происходят такие странные вещи и в тебе начинает жить маленький человечек, почему не может быть Луизы? В ее засыпающем сознании ожили забытые образы детства.

Я буду любить тебя очень, очень сильно, я буду защищать тебя. И мы уйдем с тобой далеко-далеко отсюда — когда-то она не сомневалась в правдивости этих слов.

На нее снизошел такой покой и радость, какие она испытывала только в первые ночи присутствия Луизы. Она подумала, я должна была вернуться сюда. Мне нужно было избавиться от страхов и приехать. Вот я тут и вижу, что все они исчезли.

До самого рассвета, пока Скинни не понадобилось выйти, она проспала спокойным, глубоким сном. Выпустив Скинни, она вернулась в постель и заснула снова.

— Вот так это и произошло, — закончила Каролин свое объяснение Айку, когда он выразил удивление на следующий день при виде выскочившего ему навстречу Скинни. — Скинни услышал, что я вернулась, и прибежал обратно.

Айк рассмеялся. Он был очень рад увидеть ее в такой хорошей форме, веселую и даже беззаботную.

Все еще улыбаясь, он сказал:

— В детстве у меня тоже была собака, и я чувствовал, она знает такое, что людям просто не пришло бы в голову. Так что нет ничего удивительного в том, что произошло прошлой ночью.

— Да, я понимаю.

Каролин натянула теплый пуловер, затем сняла с вешалки свое пальто. День сверкал солнцем, но было довольно холодно. Вряд ли и после полудня станет теплее.

— Может быть, эта собака — привидение? Он всегда появляется в нужное время, в нужном месте.

Каролин рассмеялась и погладила лобастую голову Скинни:

— Ну что, ты у нас привидение?

Скинни завилял хвостом, думая, что его приглашают на прогулку.

— Нет, — сказала ему Каролин, — оставайся здесь. Ты должен охранять дом от… от котов.

Когда она подходила к стоянке, то оглянулась и увидела, как он огорченно смотрит ей в след.

Айк сказал:

— Я очень рад, что он вернулся к вам. Мне и то было как-то неспокойно осознавать, что вы здесь совсем одна.

— Вы мне говорили, тут все спокойно и ничего не случается.

— Правильно, но вы в положении, и мало ли какие могут возникнуть осложнения.

— Знаете, после города мне здесь так хорошо, как у Бога в кармане. Когда ночью собака скреблась ко мне, я немного испугалась. Но и тогда подумала, что это, должно быть, Мэтти Нофф.

Тень пробежала по лицу Айка.

— Бедная, несчастная старушенция.

Они свернули с дороги в сторону участка Мэтти.

— Она никогда не причиняла никому никакого вреда. А ее ружье никогда не было заряжено. Когда мой отец умер, я унаследовал всех его старейших клиентов. И, к своему ужасу, обнаружил, что многие из них одержимы параноидальной идеей, где бы им украсть денег, чтобы хоть что-то сделать со своей жизнью. И после этого стало ясно, что случай Мэтти не самый ужасный, она лишь пытается охранять свое имущество, хотя охранять там, кажется, нечего.

Он подрулил к площадке перед домом, и они вышли из машины. Дом еще больше казался постаревшим, каким-то сгорбленным и посеревшим от зимнего холода.

— Прежде чем мы пойдем туда, я только хотел вам сказать одну вещь. Если мы сегодня не добьемся у нее согласия продать землю, нам надо хотя бы убедить ее вызвать сюда племянника. Ей нельзя больше жить одной. Она не в состоянии ухаживать за собой. Недавно, когда резко похолодало, она среди ночи пришла к Джинтерам. Они, конечно, приютили ее, но это лишнее беспокойство для них и для всех, кто ее знает.

— Но, как ни странно, я ничего не слышала о ее племяннике.

— Это и не удивительно. Он перелетная птица. Часто менял имена, живет в какой-то коммуне…

— И, наверное, ходит на митинги в школы или куда они еще ходят? В ПТУ?

— В ПТУ? Что это такое?

— Так миссис фон Швейцер, кажется, называет определенный сорт колледжа. Очень смешная девушка, эта миссис фон Швейцер.

— Вы уже можете над этим смеяться?

— Пока еще нет, но скоро смогу.

Его глаза одно мгновение пристально всматривались в ее лицо.

— Возможно, это хорошо. Ну, пойдемте.

Он открыл калитку и взял ее под руку.

— Осторожно. Ступеньки здесь совсем ветхие.

Ветер был северный, и его порывы становились все сильнее, Каролин порадовалась, что захватила теплое пальто. Она оперлась на руку Айка и стала искать взглядом какие-нибудь признаки присутствия Мэтти в доме или в саду. Кругом — ни души. Даже кошек не было нигде видно. Они остановились, прислушиваясь, временами поглядывая друг на друга. Но кроме порывов ветра, не было слышно ни звука. Вдруг раздался какой-то скрип.

— Это ставни или дверь где-то не закрыта, — сказал Айк. А затем громко крикнул: — Мисс Мэтти!

Никакого ответа. Он поднялся по ступеням террасы и постучал в дверь. Пальцы его больших рук звонко пробарабанили по стеклу жизнерадостную трель.

— Мисс Мэтти!

Дверь неожиданно стала раскрываться, она оказалась не заперта.

Он быстро спустился вниз к Каролин.

— Здесь что-то не так. Мне нужно все осмотреть. Может быть, вы не пойдете внутрь, а подождете здесь? Или даже посидите в машине? Там теплее.

— Нет, нет, я пойду с вами. Не беспокойтесь, со мной все будет в порядке.

Он пошел впереди, ведя ее за руку и помогая перешагивать разрушенные ступеньки. Так они вошли в кухню.

— Мисс Мэтти?

Молчание. Только ветер бился в оконные стекла. Везде было как-то темно. И стоял очень неприятный запах. Может быть, это из-за мышей или крыс, подумала Каролин. В раковине горой были свалены тарелки. Закопченная кастрюля стояла на керосинке.

Айк вошел в гостиную, остановился посередине, осмотрелся по сторонам и покачал своей большой головой.

Каролин сказала тревожно:

— Может быть, она в спальне? Знаете, вдруг она заболела и не может встать. Или…

— Или. Нет, Каролин, это место сейчас не для вас. Мне очень хочется отправить вас обратно в машину.

— Нет, Айк.

Он кивнул.

— Ну раз так, ладно. Только я пойду первым. И если я скажу, чтобы вы оставались на месте, придется вам послушаться.

Она вошла за ним в гостиную. Кругом царил страшный беспорядок. Коробки, обрывки газет, старая одежда валялись сваленные в безобразные, пропитанные пылью кучи. Даже свет был тусклым и серым из-за потемневших от грязи стекол. Мебель была старинная и совсем неплохая. Каролин прикинула, как все должно выглядеть, если бы удалось здесь почистить, отмыть и кое-что подремонтировать. Получалось, что гостиная выглядела так, будто они перенеслись в качало века.

Айк, как ни странно понял, чем она занималась, и только хмыкнул, когда она предложила перейти в следующую комнату. Потом они перешли дальше. Они обходили комнату за комнатой.

Неожиданно Каролин вспомнила слова Мэтти Нофф — «я никогда не вытираю пыль», — когда они заглянули в одну из комнат, которая, судя по ее убранству, принадлежала ее мужу. Скорее всего все эти пятьдесят лет она печально ждала, что Уильям Нофф вернется обратно.

На каминной полке они нашли разодетую по старой южной моде древнюю фарфоровую куклу. Ее тоже покрывал толстый слой серой пыли. Сколько лет она здесь просидела? Какой ребенок играл с ней? Каролин заглянула в ее нарисованные глаза и не нашла в них ответа.

Айк вошел в комнату. Каролин уже давно потеряла его из виду, только слышала, как он открывал одну дверь за другой или скрипел, наступая на какие-то дряхлые половицы.

— Я был в ее спальне. Ее нигде нет. На всякий случай поднимусь наверх, но это так, для очистки совести. Думаю, ее нет во всем доме.

Каролин вышла из гостиной и решила тоже заглянуть в спальню. Теперь она слышала его шаги у себя над головой и почему-то гораздо меньше боялась.

Эта комната была светлее остальных. Свет проходил через разломанный ставень, который болтался на одной петле. Она увидела высокую дубовую кровать, старинное трюмо в углу, массивный гардероб. В углу комнаты стояла фигура. Она испуганно вскрикнула и тут же услышала тяжелые, торопливые шаги Айка, спускающегося ей на помощь. Всмотревшись в таинственную фигуру, она поняла, что это манекен, одетый в костюм пятидесятилетней давности. Вероятно, он тоже все это время ожидал возвращения Уильяма.

Она взяла Айка за руку.

— Все в порядке. Я уже готова уходить отсюда. Мне показалось, она стоит в углу…

С высоты своих шести с четвертью футов он с усмешкой взглянул на нее.

— Я думал вас предупредить, чтобы вы не испугались, но почему-то забыл. Я тоже готов уходить. Ее здесь нет.

Они с облегчением вырвались из мрачных объятий этого дома на солнце и свежий воздух. Даже то, что ветер усилился, а температура упала еще ниже, не испортило этого облегчения. Он сказал, что хочет еще разок обойти дом кругом и посмотреть, что творится вокруг. Она встала на пригретой солнышком полянке и нащупала в кармане ключи от своей машины, пока он обходил вокруг дома. Он вернулся довольно скоро и сказал, что увидел загадочную вещь — все пространство за домом изрыто ямами.

— Нет, нет, — сказал он, поймав ее испуганный взгляд, — эти ямы очень мелкие. В них нельзя провалиться. Они похожи на те, что выкапывают, чтобы установить садовую изгородь, — не больше.

— Может быть, здесь развлекались дети? Например, они вообразили, что ищут на ее участке клад. Или сама Мэтти копает, чтобы… Нет, в это трудно поверить. Надо спросить у Леса, что произошло, он тут все знает.

Грузовика Леса не было на месте, когда они подъехали к его дому. Но в окнах показались чумазые детские лица, а через пару минут из сарая вышел, широко улыбаясь, и сам Лес. Рукава его грязной рубахи были закатаны, руки по локоть в какой-то копоти.

— О, Каролин, мы не знали, что ты вернулась.

— Только на два-три дня, Лес. Скажи Руби, я загляну к ней перед отъездом.

— Хорошо, она будет рада тебе. Как у вас дела, Айк?

— Мы не можем найти мисс Мэтти. Без ее согласия нельзя подписать бумаги на продажу ее участка. Я надеюсь, нам удастся ее уговорить. Кстати, уже сейчас и за вашу землю дадут хорошие деньги, подумайте об этом, Лес.

Лес кивнул и улыбнулся еще шире.

— Занялись приватным бизнесом, Айк?

Айк нахмурился, потом вдруг улыбнулся.

— Да, по всем признакам, похоже. Но на самом деле я пытаюсь лишь помочь тем, кто, на мой взгляд, принимает непродуманные решения. — Он прищурился от яркого солнца, и Каролин увидела, как в уголках его глаз появились крохотные морщинки. — Например, Мэтти. Подумайте, где бы она могла быть?

— Хорошо, постараюсь разыскать ее. Она далеко не уйдет. Сейчас по телевизору сказали, что к ночи резко похолодает. Так что до ночи она должна обязательно вернуться в дом.

— Еще вот что, кто-то накопал целую поляну ям за ее домом, вы не знаете, зачем?

— Иногда она ходит на рыбную ловлю и копает там червяков для наживки. Иногда у нее уловы куда больше, чем у всех моих парней, вместе взятых.

Айк рассмеялся.

— Правильно, простое решение — самое лучшее. Пошлите через пару часов кого-нибудь из мальчиков посмотреть, вернулась ли она, ладно?

— Хорошо. Но я уверен, она вернется до темноты. Не беспокойтесь о мисс Мэтти. Мы присматриваем за ней. Она для нас как один из наших малышей.

Когда они ехали обратно, Айк, взглянув на Каролин, предложил:

— Можно я угощу вас обедом?

Она ответила:

— У меня есть мясо, не очень много, но, если вы не очень голодны…

Айк уверил ее, что нет. Они пообедали у нее на кухне. Айк так неуклюже помогал ей, будто никогда раньше не бывал на кухне. Для двоих крохотного бифштекса явно не хватило, но она нарезала большое блюдо салата и поджарила гренки. Скинни получил немалую кость и гору хрустящих соленых крекеров, нарезанных в виде звездочек.

Потом они пошли в гостиную и взяли туда кофе. Поднос она поставила на столик, на котором раньше лежал камень Луизы. Айк раскочегарил камин теми поленьями, которые нашел в углу прихожей, куда их от дождей спрятал еще Джейсон.

Каролин сказала:

— Я бы с удовольствием взяла эту собаку себе.

— Каролин, он постоянно ворует цыплят, у вас вечно будут неприятности с их владельцами.

— Ну, я думаю, этот похититель цыплят вполне способен исправиться, если перевезти его в Вашингтон и кормить так, чтобы у него было поменьше грешных мыслей. Мне почему-то очень хочется отвезти его туда, когда родится малыш.

— Каролин, он деревенский парень, ему нужно открытое пространство и цыплячьи выводки с не очень строгими хозяевами. Вряд ли ему придется по душе жизнь в столице.

Каролин улыбнулась:

— Я потолкую с ним об этом. С этой собакой у меня особая связь. Может, это простое женское суеверие, но пока он со мной, я в безопасности и все будет хорошо.

— Суеверие?

Она начала говорить, стараясь быть откровенной:

— Не знаю. Я верю и не верю во многие вещи, которые я никогда не смогу понять. Я не боюсь больше, но иногда здесь происходит такое, чего я никогда не смогу объяснить. К нам приезжал парапсихолог, который предположил, что эмоциональный стресс может быть фактором, провоцирующим некоторые события, а я была в стрессе, особенно в то утро, когда упала.

— Да. Вы напомнили мне кое-что, что вам, возможно, будет интересно. Водопад, скорее всего, не уничтожат бульдозерами. У нас нашлось немало людей, которые требуют, чтобы дорогу проложили в стороне от него, и кажется, строители согласились.

— Ох, Айк, я не верю…

— Не смотрите на меня так. Я здесь ни при чем. Просто сюда приезжала федеральная комиссия по охране природы. И по-моему, в ней оказались довольно здравомыслящие люди, вот и все.

— Этого не может быть, это так здорово! Но он ведь опасен. Строители и сами полагали, что сделают благое дело, если все там перестроят.

— Да, конечно. Но уверен, это место можно сделать вполне безопасным и не уничтожая его. И объясняя это, я нашел кое-какие аргументы, не заявляя комиссии, что это место нельзя трогать, потому что там полно духов. — Ох хохотнул, откинув свою огромную голову. — Ха, во время всего доклада я все время вспоминал, как одна старая леди рассказывала еще моему отцу, что земля у водопада наверху должна быть посыпана солью.

— Солью?

— Да. А разве вы не знаете, что для того чтобы избавиться от ведьм, нужно посыпать землю солью? По-моему, каждый ребенок знает об этом.

Она немного расслабилась и попыталась улыбнуться.

— Расскажите мне, пожалуйста, побольше о тех вещах, которых я не знаю.

— К сожалению, на этом оканчиваются мои познания в этом предмете. Но, если вы меня просите, я расскажу вам об одной вещи, о которой вы, я думаю, еще не знаете.

Сейчас он был серьезен.

— Вы вернетесь к Джейсону, когда родится малыш?

Она всмотрелась в его строгий профиль, четко выделявшийся на фоне огня.

— К Джейсону? Зачем?

Он повернулся к ней. Она вспомнила, Эллен как-то сказала, что в нем есть что-то от пророка из Ветхого Завета. Она улыбнулась ему.

— Айк, вы замечательный юрист, но из вас получится никудышный пророк. Вы говорили мне, что из брака нельзя изгнать. Но это не относится ко мне. И не только потому, что я слышала, он живет с миссис фон Швейцер.

— Удивительно, что вы слышали об этом.

— Да. Но, возможно, моя свекровь хотела показать мне, как он жалок. Возможно, он еще нуждается во мне. Но я хочу убежать и от его измен, и от его жалкости. Он должен нести ответственность за свою жизнь.

Айк посмотрел на огонь, допил свой кофе, поставил чашку на столик и сложил свои большие руки на коленях. Молчание длилось очень долго, слышно было лишь потрескивание дров в камине.

Наконец он заговорил медленно и проникновенно:

— Я человек верующий, миссис Коул. И сущность моей веры заключается в одном слове — ответственность. У меня есть книга, написанная психиатром по имени Уильям Глассер, я прочел ее дважды. Он пишет, что без ответственности не может быть и продолжительной радости.

Айк взглянул на нее своими большими темными глазами, и она с удивлением увидела, что они полны печали.

— Я развелся с моей женой. Я думал о благополучии моего ребенка. Но я не уверен… и не когда не буду уверен в том, что поступил правильно. Мой маленький мальчик все еще плачет и зовет мать.

«Я люблю тебя». Эти слова выплыли у нее в сознании, а затем засверкали так ярко, будто она прочитала их, как неоновую рекламу, установленную прямо перед ней. Она была поражена своим открытием.

«Она ухаживала за ним, ей доставляло удовольствие слышать его смех, а потом он вспомнил ее и плакал о ней».

«И я буду с тобой так же. Да, Айк Адамс, я люблю тебя. И моя любовь такая сильная, что заставит тебя забыть прошлое и залечит раны нам обоим».

Все это проплыло перед ней, а Айк сидел, как сидел, освещенный светом камина. И она наконец услышала, что он продолжает уже давно начатую историю:

— Банк, конечно, потребует больше, чем пять процентов, но… Вы говорите, что ваш друг болен. Сейчас не стоит его беспокоить, когда ему станет лучше… И все-таки нет ничего более подкрепляющего человека, чем удачно идущий бизнес.

— Да.

Она смотрела, как отблески пламени отражаются на седых прядях в его темных волосах. Она представила, как гладит ладонями его волосы. Она провела руками по шерстяной мягкой ткани своих брюк. Его голос был глубоким, обволакивающим… Как бы ей хотелось услышать сейчас от него слова любви, возможно ли это? Его глаза, не отрываясь, смотрели на огонь, возможно, перед его глазами еще стояла та светловолосая девушка, которую он так любил.

«Я заставлю тебя забыть ее, Айк. Я буду любить тебя изо всех сил. Я уже занимаюсь зарядкой, как велел доктор, чтобы остаться стройной, я подстригусь, и у меня будут короткие волосы, как у нее. Мне кажется, тебе это понравится, когда ты полюбишь меня. Или ты удивишься? Ты благородный человек, и мне не надо будет перед тобой притворяться. Всю беременность я сидела бы здесь и смотрела на тебя, представляя, как было бы хорошо, если бы я стала твоей женой, твоей служанкой, заботилась бы о твоем здоровье, стала бы матерью твоему ребенку, и моему ребенку, и нашим детям вперемешку».

Неожиданно она опять услышала, что он говорит ей:

— И если вы согласны?..

— Что? Айк, простите, я не совсем…

— По-моему, вы не хотите меня слушать.

— Я слушаю.

— Я сказал: девяносто дней.

— Что именно значат эти девяносто дней? — Она попыталась вспомнить, о чем он говорил, и вежливо изобразила интерес: — Вы сказали, чтобы разобраться в этом, потребуется девяносто дней?

Он улыбался во весь рот.

— Айк, но ведь это очень много времени. Вы уверены в этой цифре?

— Нет, я только пытался проверить, насколько глубоко вы задумались.

— Да, вы меня застали врасплох. Я не слушала вас. Простите. Хотя, собственно говоря, я думала о том, чтобы просить вас принять все мои дела и действовать по вашему усмотрению.

— Хорошо.

Она спрятала руки в рукава пуловера.

— Я себя чувствую намного лучше в Лост Ривер.

Он улыбнулся ей.

— А мне кажется, что мне было бы хорошо в Австралии.

— Ну и что бы вы там делали?

— Я мог бы пасти овец. Жить в палатке.

Он взглянул на часы и допил свой кофе.

— О, уже двадцать минут восьмого. Я должен идти.

— Нет, пожалуйста, не уходите. Я… я налью вам еще кофе. У нас еще много дров.

— Простите. Но у меня встреча в восемь.

Сердце у нее замерло.

«Наверное, у него есть кто-нибудь еще. Так и должно быть. Вокруг много женщин, прекрасных, с трагическим взглядом, как ему нравится, мечтающих стать необходимыми ему как воздух».

Заметив в ней эту перемену, он хмыкнул и добавил:

— Я должен каждый вечер смотреть, как кролик Питер убегает или возвращается.

— Ох! — вздох, который вырвался у нее, слишком явно выдавал ее облегчение.

Глаза Айка стали чуть более настороженными. Или внимательными?

— Наша домоправительница проводит со Скотти целый день, но он требует, чтобы спать его укладывал только я.

«Ты такой, как я и думала. Ты думаешь о своем мальчике. Я тоже буду его любить. Я буду рассказывать ему сказки на ночь. Буду рисовать ему то, о чем рассказываю. Не каждый так сможет. А потом, когда у нас появится девочка, Скотти будет мне помогать ухаживать за ней».

Она представила себе Скотти, сидящего на полу и вопящего: «Я хочу Каролин! Я хочу Каролин!» — и улыбнулась.

— Ну что же, — сказала она, — вы должны идти, так и должно быть.

Он остановился у двери, посмотрел на нее со странной печалью.

— Мне не очень нравится, когда вы остаетесь одна.

— У меня есть собака. Кроме того, рядом с моей кроватью стоит телефон.

— Хорошо, но обещайте, что сразу же позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится. Ну, например, если у вас выйдет из строя отопление.

— У нас масляные батареи. И я знаю, где находится кнопка для включения насоса и куда кидать дрова. Но если мне станет очень холодно, я спущусь вниз и нажму эту кнопку. Кроме мышей, мне здесь некого бояться.

— Не изображайте из себя слишком уж отчаянного храбреца. Я видел, как вы отреагировали на тот манекен в спальне Мэтти.

— Бедная Мэтти, — она внезапно подумала о ней. — Айк, мне сейчас пришла в голову ужасная вещь, вдруг племянник ждет ее смерти, чтобы вернуться обратно и завладеть всей ее дорогостоящей землей?

— О, нет. Я думаю, что вам не стоит беспокоиться об этом. Это не должно вас сейчас волновать. Надеюсь, сейчас она уже дома. Я заеду к Лесу Джинтеру и узнаю, разыскал ли он ее. Вы сами запрете дверь?

— Да.

Она подошли к входной двери. Он открыл ее.

— Б-ррр, ну и холод!

Он поплотнее закутался в куртку.

— Подождите!

Она бросилась к вешалке и сняла с нее тяжелый плащ.

— Возьмите это. Он очень теплый. Джейсону он больше не нужен.

— Нет, нет, спасибо, в машине вполне тепло. Доброй ночи! Спите спокойно. И спасибо вам за обед. В следующий раз я накормлю вас. Утром увидимся у меня в офисе, договорились? Часов в десять, да?

— Хорошо. Доброй ночи, Айк.

Каролин стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как Айк садится в машину. Она стояла, пока красные огоньки фар не исчезли в темноте.

Немного подождав, она вышла в сад позвать собаку. С гор дул такой холодный ветер, что кожу начинало колоть, словно он приносил с собой ледяные брызги. Она попробовала вспомнить, какая солнечная, теплая погода стояла, когда она приехала сюда день назад, но теплее ей не стало. Она опять окликнула собаку, но никакого ответа не услышала. А она-то надеялась, что после хорошей кормежки Скинни не бросится на поиски беспризорных цыплят. Она позвала снова и снова, но безрезультатно. Ей стало очень холодно, она больше не могла оставаться в саду.

Вернувшись в дом, Каролин принялась мыть посуду, и руки согрелись в горячей воде. Она возилась с тарелками и все время поглядывала на темное окно за спиной, в котором теперь мелькало только ее отражение. Она вспомнила слова Эллен — его глаза, как серый гранит, из которого сделано здание суда. Каролин улыбнулась, при воспоминании об Айке на душе стало теплее.

«Айк, я люблю тебя!»

В гостиной она нашла сентябрьский номер журнала, который еще не видела, и уселась в большое кресло, перелистывая страницы, пытаясь читать.

Но посторонние мысли не давали ей сосредоточиться даже на картинках. В голове прокручивались события минувшего дня, иногда откуда-то изнутри всплывало — Луиза. Нет, нет, только не позволять себе думать об этом, надо вспомнить что-нибудь приятное, например — Айк. Да, это помогает.

Но только слишком много они говорили с ним сегодня о делах. И еще ей было неприятно, что они решили сохранить водопад после всего, что с ней там произошло. Но о чем она тревожится? Все это в будущем, к тому времени она, скорее всего, будет уже очень далеко отсюда и никогда в эту долину не вернется.

Было уже девять часов, дрова прогорели до золы, Каролин снова пошла во двор, чтобы кликнуть Скинни. Тут-то она и увидела свет на склоне горы. Он перемещался, потом стало ясно, что справа возник еще один огонек. Потом вдруг засветился огонь левее первого. Она вернулась домой, нашла теплую парку, закуталась и снова вышла.

Дом Мэтти скрадывала темнота, но на мгновение угол его вырисовывался за голыми ветвями деревьев, когда очень сильный луч фонаря прочертил дугу и уперся в его темные окна и старую кладку.

Каролин скрестила руки на груди, чтобы согреться, ей было холодно даже в тяжелой парке. Откуда-то издалека донеслись голоса, должно быть, мужчины разыскивали Мэтти, окликая ее по имени.

«Боже, — подумала она, — вдруг это они разыскивают этого племянника Мэтти, а с ней уже все кончено?»

Она вернулась в дом, заперла дверь и позвонила Руби Джинтер.

— Руби, что там происходит? Такой яркий свет возле дома Мэтти, и еще я вижу огни по всему склону горы.

— Не тревожься, Каролин. Когда Лес покончит с делами, он возьмет мальчиков и они сходят туда посмотреть, что там такое, и попытаются помочь, если будет нужно. Пока ее нигде не могут найти. Мы пытались дозвониться Айку, но домоправительница сказала, его нет дома и она не знает, где он может быть. Потом Лес позвонил шерифу, и тот сказал, что сделает все, что в его силах. Он отправил туда несколько человек, они-то сейчас и бродят там с фонарями.

— А Лес еще надеется ее разыскать?

— Конечно. Я бы отправила туда близнецов, но им завтра идти в школу.

Каролин печально вздохнула.

— Руби, ты думаешь, что есть шанс? Ну я имею в виду, что она не просто пропала, а ее кто-нибудь…

— О, нет, нет, что ты?! У нас никогда не было здесь ничего подобного. Да и нет причины для ее убийства. Никто у нас никогда не верил в потайные клады, спрятанные деньги или другую подобную белиберду, даже дети. Когда-то шериф нашел несколько старых серебряных ложек, она пыталась их закопать возле дома, но он попросил ее больше никогда так не делать, и она его послушала. Так что нет даже намеков ни на какой клад. Я вообще-то думаю, она отправилась порыбачить.

— А те, кто ее ищет, что думают? Надежда еще есть?

— Ну в такую погоду… Ты сама понимаешь. В любом случае они будут искать, пока не найдут ее живую или мертвую. Да и кто сможет заснуть сегодня в теплой постели, зная, что бедная сумасшедшая женщина бродит где-то в горах? Послушай-ка, Каролин, почему бы тебе не прийти сегодня ночевать к нам? У нас новый цветной телевизор и полный кофейник свежего кофе. Я налью тебе самую большую чашку. Мы с тобой посидим вместе и обсудим то, что мне давно хотелось у тебя узнать, — как ты будешь обращаться со своим малышом. Что скажешь о моем предложении?

— Спасибо, Руби, но нет. У меня все в порядке. Я думаю, что в крайнем случае смогу позвонить Айку и узнаю у него, что с Мэтти. Я надеюсь, он уже дома.

— Я звонила ему недавно, его еще не было. Домоправительница говорит, он взял на поруки парнишку, которого хотели посадить в тюрьму, и иногда по вечерам навещает его. Хочешь, я пошлю близнецов переночевать с тобой, чтобы ты не нервничала?

— Нет, нет. У меня все прекрасно. Я хочу только попросить тебя об одной вещи. Когда они найдут ее… что бы там с ней ни было, позвони мне, хорошо?

— Каролин, не волнуйся, обещаю тебе, ты первая обо всем узнаешь. Какие бы ни были новости, плохие или хорошие.

Каролин опять накинула парку и пошла звать собаку. На этот раз где-то вдали залаяла какая-то собака, и тогда она подумала, может быть, Скинни крутится в самой гуще событий, и ей вряд ли удастся заманить его домой, пока все не успокоится. К тому же от него может быть и какая-нибудь польза, например, он может найти в темноте вещи Мэтти или ее саму.

Она вгляделась в темноту, но почему-то больше ничего не смогла разглядеть. Внезапно ей пришло в голову, что племянник Мэтти Нофф притаился где-то рядом в темноте и, обезумев от страха, подстерегает еще кого-нибудь? Он может наброситься на нее в любую минуту…

Ерунда какая-то.

Но она все же заспешила в дом, заперла дверь, проверила все замки, потом осмотрела задвижки на окнах и опустила шторы. Она решила для безопасности запереть еще и внутренние двери. Да, если бы Айк видел ее сейчас, он бы очень усомнился в ее храбрости. Но может быть, она возьмет себя в руки, успокоится, и к ней вернется ее хваленая выдержка и храбрость?

Она поднялась наверх в спальню, легла поперек кровати в темноте, не раздеваясь, накрыла голову подушкой и смотрела, как тонкий луч света пробивается в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы. Она не стала раздеваться, потому что знала — скоро ей опять придется спуститься и позвать Скинни. Если бы они нашли Мэтти, они бы погасили фонари. Она лежала и прислушивалась к шуму автомобилей и грузовиков, гудящих на холме.

Руби позвонит, Скинни вернется домой… У нее нет никаких причин, чтобы бояться.

Она заснула.

Ее разбудил страшный холод. Несколько секунд она не могла до конца проснуться и вспомнить, где находится. Почему она лежит поперек кровати в темной комнате? Ах, да… Мэтти пропала в горах. Она взглянула в окно и ничего не увидела. Тогда она поднялась, подошла к окну, широко раздвинула шторы. Горы были погружены в темноту. Ни один фонарь на склоне больше не светился. Она включила свет и взглянула на часы. Половина первого.

Почему не позвонила Руби? Может быть, она так крепко спала, что не слышала телефонного звонка. Или может быть, новости о Мэтти такие плохие, что Руби не решилась тревожить ее ночью? Она знала, что звонить Руби сейчас уже слишком поздно, в любом случае не стоило ее будить, ей ведь приходится вставать очень рано, чтобы идти на мельницу.

Свет внизу был погашен, в доме стоял ужасный холод. Она дотронулась до термостата в холле. Отопление было отключено. От холода и волнения ее начала бить дрожь. Первым делом надо позвать Скинни в дом. А потом, с ним вместе, станет спокойнее, он придаст ей храбрости. Она спустится в подвал и нажмет эту знаменитую кнопку. По дороге к двери она подхватила с вешалки парку и накинула ее на плечи.

Она постояла на пороге, вглядываясь в ночь. Горы были окутаны морозной дымкой, она и не думала, что так бывает. Дрожа от холода, она звала собаку.

— Скинни, Скинни, иди сюда, дружище! Я не собираюсь стоять тут всю ночь и получать пневмонию.

Набрав побольше воздуха в легкие, она свистнула. В ответ — ни звука.

— Сюда, Скинни, сюда, милый!

Что-то темное появилось на краю лужайки, мелькнула чья-то тень. Она приближалась к ней. Нет… остановилась, затем двинулась снова. От страха у нее застучали зубы, она даже отступила назад. Это могла быть, нет, это невозможно… старая Мэтти.

Темный силуэт приподнялся над землей и опять стал приближаться к ней. Затем упал, начал ползти… Она увидела белое пятно.

— Скинни!

Она бросилась к нему, подхватила и потащила к двери на свет. Здесь она разглядела что-то красное у него на подбородке, а пальцы ощутили что-то теплое и липкое. Она провела рукой по его груди и вдруг обнаружила отверстие, из которого пульсирующими толчками сочилась кровь.

Спокойно. Она запустила руки в карманы, пытаясь найти что-нибудь, чем можно было заткнуть эту страшную дыру. Она нащупала старую хлопчатобумажную садовую перчатку. Каролин попыталась закрыть ею рану, через которую из Скинни уходила жизнь. Пытаясь подбодрить, она позвала его, но он, истощив в последних усилиях все свои силы, лишь лизнул ей руку и замер навеки.

Когда она осознала, что он мертв, она разыскала старый плащ Джейсона и укрыла им Скинни. Затем вошла в дом, заперла дверь, смыла кровь с рук. Конвульсивная дрожь не прекращалась, ее сотрясало от пяток до макушки.

Я напугана, сказала она себе, но должна взять себя в руки. Я должна думать о ребенке, эмоциональный шок для него опасен. Но что делать? Так, я позвоню Айку, расскажу ему, что случилось, и он сразу приедет.

Надо позвонить по телефону, который стоит наверху. Даже сейчас кто-нибудь может стоять у окна и наблюдать за ней через неплотно задвинутые шторы.

И все-таки, в любом случае нужно подняться наверх.

Она быстро взбежала по лестнице, ее шаги гулко отдались эхом в пустом доме. Она не знала, сможет ли Айк сразу же приехать, но она попросит его. Она расскажет ему о том, что только что пришло ей в голову, — что племянник Мэтти вернулся. Он убил Мэтти. Он убил Скинни. Неизвестно, есть ли у него причины ненавидеть Каролин, но почему-то ей все время кажется, он хочет то же самое сделать и с ней. Так что лучше Айку поспешить.

Она закрыла дверь в спальню, заперлась на ключ. Села на пол, чтобы ее не было видно через окно, и придвинула к себе телефон. Пальцы сами готовы были набрать номер Айка, она представила себе его большой белый дом на холме, который отовсюду был виден. Она представила себе, как в его окнах загорается свет, когда ночную тишину разрывает ее телефонный звонок. И через секунду она услышит его голос…

Она поднесла трубку к уху и стала ждать гудка. Но в трубке было тихо. Ни звука, линия умерла. Она несколько раз нажала рычаг, но все было бесполезно. В этой электрической игрушке стояло полное молчание.

В глубине ее сознания возник голос.

Слушай. Ничего опасного нет в том, чтобы прислушаться.

Но она ничего не услышала, кроме стука собственного сердца.

Осторожно, словно боясь разбудить нечто, она положила трубку на рычаг, осознавая биение своего сердца, осознавая холод.

Она попыталась собраться с силами и как-то понять всю ситуацию целиком. Может быть, все выглядит так ужасно только из-за ночи. Мэтти Нофф где-то в горах, но это ужасное происшествие никак не связано с событиями, происходящими здесь, на лужайке перед ее домом. Возможно, лишь ее воображение так усложнило все и вывело на сцену этого дурацкого племянника, который сейчас спит в своей кровати где-то за тридевять земель.

Ну а Скинни? Возможно, он опять придушил у кого-нибудь цыпленка, и разъяренный хозяин пристрелил его. Или это была месть за прежних цыплят — это могло быть вполне логично. Телефонная связь тоже прервалась по каким-то своим причинам, может быть, из-за сильного ветра или чего-нибудь еще…

Поиски в горах шли слишком хаотично, все это понимали. Отопление отключилось, возможно, вытекло масло. Сколько времени прошло с того момента, как оно отключилось? Часа два? Дом старый, крепкий, за такой короткий срок он не остынет. Она положила руку на пол, решив попробовать, насколько он еще теплый. Неожиданно она почувствовала через щель сильный сквозняк. Непонятно, что это могло быть? Но так или иначе, через доски струей бил смертельный холод. Или это опять ее воображение? Внезапно она почувствовала запах гвоздики.

Кровь застыла у нее в жилах. В сознании пронеслась картина: завтра утром ее найдет здесь Айк, поседевшую за ночь и совершенно сумасшедшую, даже больше, чем Мэтти.

— Какая я дура, настоящая идиотка!

Она поднялась. В голове созрело четкое решение — из этого дома нужно поскорее уходить.

Беззвучно она открыла дверь спальни. Снизу к ней поднялась волна еще более сильного холода. И яснее, чем прежде, она ощущала аромат гвоздики.

Она постояла без движения, пытаясь вспомнить, пытаясь восстановить то ощущение, которое испытывала в присутствии Луизы. Мир и любовь входили в душу вместе с этим запахом. Но это… это было что-то совсем другое. Луиза никогда прежде не приходила так, как сейчас. И запах гвоздики был другим, раньше он был тонким, едва уловимым, а этот отдавал какой-то смертельной, опасной силой.

Но кто мог знать о ее особом отношении к этому запаху?

Осторожно, ступенька за ступенькой, она начала спускаться. Наружная дверь была распахнута настежь. Она точно помнила, что запирала ее на ключ.

Быстро, стараясь произвести как можно меньше шума, она сошла вниз, прикрыла дверь. На улице было смертельно холодно. Она боялась поднять глаза и осмотреться.

Очень медленно она повернулась. А когда повернулась, то первое, что увидела, была надпись — «Луиза».

Могильный камень лежал на маленьком столике перед камином. Он выглядел так, будто был здесь всегда. Маленькая ваза из зеленого стекла стояла на нем, книга мирно распахнула свои страницы.

Свет стал каким-то тусклым. Она почувствовала, что погружается в бездну вязкого, удушающего ужаса.

Но сейчас она знала наверняка. Это не могла быть Луиза, если она испытывает такой страх.

Руки из плоти и крови убили Скинни, выключили отопление, перерезали телефонный провод, принесли и положили на стол могильный камень через несколько минут после того, как она поднялась наверх.

Она также знала, когда она запирала дверь, в доме уже кто-то был, она заперлась вместе с ним. Теперь она знала, что за ней неотступно наблюдали из темноты. Где бы она ни находилась, в гостиной, на кухне, в подвале, теперь за ней пристально следили чужие глаза. Из темных углов, через замочную скважину в спальне, из-за занавесок на окнах кто-то высчитывал, может быть, расстояние для прыжка, измеряя степень ее страха.

Она исполняла какую-то роль в чужой пьесе, роль кого-то, кто был смертельно напуган привидением. Весь страх останется позади, как только она покинет этот дом.

Да, в самом деле, напугать ее не стоило большого труда. Но стоило ей подумать о руках из плоти, как она почувствовала, что страх начинает слабеть, теперь, по крайней мере, она могла двигаться. Вместе с движением к ней вернулась способность соображать, и в сознании стали один за другим выстраиваться вопросы:

«Почему кто-то хочет, чтобы она покинула этот дом, в чем причина?» — нет ответа.

«Деньги?» — у нее почти ничего нет.

«Здесь скрыт неизвестный клад, как в саду у Мэтти Нофф?» — не похоже.

Она лишь четко понимала одну вещь — это был кто-то, кто знал о Луизе. Но кто?

Джейсон? Он знал о доме все, мог легко пройти в холл, у него были ключи. Может быть, он и не желал развода. Хотел, чтобы права на владение участком перешли ему. Может быть, он узнал, что на их участке зарыто золото или обнаружено нефтяное озеро?

Бред, Джейсон не мог убить Скинни.

Эллен? Каролин взяла сумочку с каминной полки. Она обожает детективные романы. Она осуждает меня из-за Харви и из-за денег, которыми, по ее мнению, Харви ссужал меня слишком щедро.

Нет, нет, этого слишком мало для того, чтобы так преследовать или убить Скинни. Это не может быть Эллен.

Харви? Он ненавидит меня, и ненависть его может быть сильной. Холодными пальцами она раскрыла сумочку, нащупала бумажник. Но Харви еще в клинике. Даже если он и вышел из клиники, он не смог бы притащить камень с горы, внести его в дом.

Кто еще знал о Луизе? Зенди. Айк Адамс. Да весь городок…

Она подошла к входной двери. Стянула с вешалки теплую парку, натянула на себя. Осторожно открыла входную дверь. Ей казалось, она ощущает взгляд на своем затылке. Кто бы это ни был, он не мешал ей уйти.

Выйдя в сад, она постаралась не смотреть в сторону мертвой собаки, прикрытой плащом, но краешком глаза все же заметила этот беспомощный, распростертый на ледяном газоне силуэт. Сейчас надо пройти под деревьями. Вот дорожка из плит, камень за камнем, она все идет. Сейчас она окажется в круге яркого света. Что может быть глупее ее роли? Может быть, побежать? Тот, кто наблюдает за ней, ждет, чтобы она побежала. И все-таки она ускорила шаг. Скорей бы добраться до дороги, там уже недалеко до города. Но дорога могла обледенеть, там стало скользко… Слава Богу, у нее шипы на шинах, слава Богу, она вовремя убралась из этого дома.

Она стала осторожно пробираться к сараю. Рука сама попыталась нащупать ключи в сумочке. От ужаса она остановилась. Ключей не было, кто-то взял ее ключи. Она судорожно перебирала вещь за вещью: бумажник, губная помада, платок, чековая книжка…

Вдруг она вспомнила, что оставила ключи в кармане кораллового пальто. Она брала их с собой, когда они днем ездили к Мэтти.

Иди назад.

Нет. Только не возвращайся в этот дом. Иди по дороге к Джинтерам. Ты поскользнешься, сломаешь ногу, упадешь и будешь лежать, пока не замерзнешь.

Можешь даже потерять ребенка.

Она зажала рукой рот, пытаясь унять дрожь. Что делать?

Тот, кто сейчас в доме, хотел одного, чтобы она убралась отсюда. Вот и все. Он не знал, что у нее в сумке нет ключей. Она вернется только на мгновение, возьмет ключи из кармана пальто, оно висит сразу за дверью. Она только сделает шаг и протянет руку…

Это кто-то, кого я знаю. Это никакой не племянник Мэтти Нофф. Мне в принципе некого бояться. Джейсон, Эллен, Харви… они ведь цивилизованные люди.

Она вернулась обратно. Тихо открыла дверь и сразу услышала шум отопления. Она встала у двери и протянула руку к коралловому пальто.

Харви вошел в кухню из холла, он, должно быть, спускался в подвал, чтобы нажать кнопку. На нем был тяжелый плащ с меховым воротником.

Каролин очень расстроилась, увидев, что это Харви. И она прошептала, будто ситуация была самой обычной и дело происходило днем:

— Я забыла мои ключи. — А затем: — Я думала, ты еще в клинике, Харви.

— Клиника надоела мне до смерти.

Он быстро шел к ней. Он блокировал выход, встав у двери и опершись своей большой рукой о стену, как раз над вешалкой. Он прохрипел:

— Теперь это мой дом. И хватит этой ерунды с запорами. Я вступаю в право обладания моей собственностью. На девять десятых дом принадлежит мне по закону.

Его глаза сверкали каким-то неестественным блеском, словно он стал каким-то живым подобием чучела, словно они были сделаны из стекла не очень умелым, может быть, сумасшедшим ремесленником. Его волосы торчали в разные стороны, как будто никогда не знали щетки.

— Они прислали меня.

— Они?

Каролин попыталась выдавить улыбку.

«Я не должна была возвращаться сюда, — подумала она. — Я могла бы спрятаться где-нибудь в сене до утра».

— Женщины. Они ненавидят Луизу и ненавидят тебя. Для этого они избрали меня. Они сказали мне, что я должен делать.

Он с презрением взглянул на нее сверху вниз.

— Ты, конечно, веришь во все это, у тебя была возможность убедиться в их существовании. И ты знаешь, что все это правда.

— Да, Харви, конечно, Харви. Мои ключи в этом пальто.

Она с удивлением заметила, что играет по его странным правилам, и не может ни плакать, ни умолять, ни убеждать.

— Они в моем розовом пальто, под твоей рукой.

Он бросил взгляд в сторону:

— Розовом? Что случилось с твоими глазами? Пальто не розовое.

— Хорошо, пусть не розовое.

Ее согласие выглядело слишком поспешным. Она решила попытаться воззвать к его здравому смыслу:

— Если бы было потемнее, оно было бы точно такого же цвета, как то кресло, которое ты купил в Испании.

— Какое кресло?

— То, что ты прислал мистеру Орру.

— Да, Орру… Прекрати молоть чепуху! Кто такой Орр? Орр, Орр — это та лодка, что вынесла тебя из потока?

Он захохотал истерическим фальцетом так, что где-то на полке, как ей показалось, звякнули тарелки.

— Повеселимся, Каро. Выходи за меня замуж, сказал я однажды кому-то, кто был никем. Или кто скоро будет никем!

Он поднял руку, и Каролин неожиданно заметила под его локтем голубой листок из записной книжки. На нем четким почерком ярким фломастером было написано то, что она могла бы прочесть оттуда, где стояла.

Но ей не нужно было даже читать, она сама написала эти слова совсем недавно — «Я очень сожалею, что у некоторых вещей бывает такой конец, как этот». Она легко узнала собственное написание буквы «С». Завтра найдут эту записку. Айк Адамс будет первым, кто найдет ее.

Записка перед самоубийством.

— Ох, Харви, дай мне, пожалуйста, ключи!

— Конечно.

Он сунул руку в карман ее пальто, достал ключи и положил их на ладонь. Когда он повернулся к ней, уголки его рта были печально опущены.

— Они говорили мне, что я должен сделать. Это будет немного страшно, ты знаешь.

— Я знаю. Я знаю. Ты великолепен. Ты всегда великолепен, Харви. Ты использовал какой-то дезодорант, да?

— Ты заметила? — Он с удовлетворением улыбнулся. — А камень заметила? Это стоило мне немалых трудов, знаешь.

— Да, да.

— Ну и конечно, я сам это все придумал.

Рука Каролин потянулась к ключам, она уже коснулась их кончиками пальцев.

— Как тебе все-таки удалось притащить камень с горы, куда его отнес Джейсон?

— Глупышка. Ты всегда чересчур верила тому, что тебе говорят, не так ли? Он просто кинул его под дом. Вот и все. И никуда не думал уносить. Когда я сказал, что он стоил мне трудов, я имел в виду то, что в моем возрасте нелегко лазить под дом.

— Конечно, тебе же надо было вытащить его, верно? Но, Харви, тебе же нельзя поднимать такие тяжести.

— Они помогли мне поднять его.

— Значит, ты их видел?

— Этих женщин? Да, их восемь. Они стали по две с каждой стороны и навалились очень дружно. Знаешь, я разыскал их, и это было очень нелегко. Но они появились, пришли из Корнуолла. У них такие знакомые имена — Картер, Гудвин, Хантер, Картрайт…

Ее губы стали совсем сухими. Пальцы коснулись ключей на его ладони и взялись за кольцо. Она тихо прошептала:

— Но ведь женщины ушли, Харви.

— Они ждут, ждут нас обоих. Пойдем, они ждут.

— Но они не могут причинить мне вреда, эти женщины. Ведь ты сам об этом говорил, Харви. Мертвые не могут обидеть живых.

Он кивнул своей большой головой и улыбнулся.

— Да, да, все верно. Поэтому им необходим я. Я оказался тем, кого они выбрали. Они каким-то образом узнали, что только я могу сделать то, что нужно. Ясно, что никто другой не сможет этого.

Его рот искривился, будто он собирался заплакать.

— И я не могу отказаться, потому что, кроме них, я никому не нужен.

— А я? Харви, ты не должен думать, что я…

— Тихо. У тебя был шанс. — Мимика его лица менялась так невероятно быстро, словно за всеми его выражениями стоял не живой человек, а какая-то дикая машина, набирающая обороты. — А теперь слишком поздно. Они обожают меня. Они хотят меня. Луиза среди них. Они не могут коснуться ее. И тебя тоже не могут коснуться. Но я…

Он мягко рассмеялся, но вдруг этот легкий смех перерос в хохот, вышел из-под контроля, лицо его покраснело, глаза наполнились слезами.

Но ключи были уже у нее в руке. Он отдал их с такой легкостью.

Слишком легко. Кольцо ключей было у нее на пальце. Она переложила их в другую руку.

— О, Харви…

— Не прикасайся ко мне. Пошли, они ждут.

Он распахнул перед ней дверь драматическим жестом, как актер из шекспировской трагедии, и произнес:

— Я могу вызвать духов из глубокой тьмы. Они явятся, как только я призову их.

И он орал в ночь:

— Патриция Картер, Друзилла Хантер, Эмили Гудвин!..

У Каролин перехватило от ужаса дыхание. О, Господи, эти женщины стоят перед его глазами и живы в его сумасшедшем воображении. У нее возникло желание убежать от него. Но он слишком близко, он буквально дышал ей в затылок.

— Иди.

Он грубо подтолкнул ее.

Итак, это была игра, кроме всего прочего. В последних проблесках разума, еще присутствовавшего в его сознании, он продолжал эту игру. И она должна была строго следовать его правилам, до самого конца.

Конец. Она вздохнула. Машина — вот где будет конец.

Она попыталась представить себе тех женщин, которых видел он.

— Все в порядке, Харви, я иду.

— Я должен пойти с тобой.

Он шагнул за ней через порог и положил руку ей на плечо.

— Я тоже ухожу.

Его глаза смотрели ей прямо в лицо, и голос стал совершенно нормальным. Со стороны было невозможно догадаться, что тут в действительности происходило. Любой посторонний решил бы, что дружелюбный гость провожает не очень уверенную хозяйку, опасающуюся тьмы.

Слова пронеслись у нее в сознании, она как бы прочитала их: «Он пойдет с тобой до машины. Он хочет убедиться, что ты села в машину. Осторожно, Каролин, иди. Иди, Каролин, иди. Бежать? Нет, нет, Каролин, не беги. Думай».

Они обошли дом слева, мысли у нее понеслись быстрее.

«Я смогу от него убежать, он так же неуклюж, как прежде. Но у него есть пистолет, ведь он стрелял в Скинни. Странно, он не заметил, что Скинни дополз сюда».

А потом она подумала: «Возможно, я могу оттолкнуть его, и он упадет. Может быть, это самое лучшее, сильно толкнуть его и бежать, тогда он выпустит меня».

Но он и не думал выпускать ее. Нет, Харви ее не выпустит. Его пальцы, словно прочитав ее мысли, вдруг сдавили ее с такой силой, что, даже несмотря на парку, ей стало больно.

Она где-то читала, что некоторые сумасшедшие во время своих приступов становились очень сильными, гораздо сильнее обычных людей, теперь она готова была в это поверить. От боли она чуть не приседала под железным давлением его руки.

Они шли по замерзшей земле. Звезды горели необыкновенно ярко. Взошла луна. Харви направлял ее к сараю. В темноте она увидела его «остин», стоящий там, как маленькое привидение. Машина стояла лицом к входу. Она вынула из кармана ключи и резко откинула их в сторону, крича при этом:

— Ой, ключи, я их выронила!

Он резко прижал ее к себе, придавив своей огромной тушей:

— Ты выбросила их, сука. Ты пытаешься обмануть меня! Как мне это надоело… — Вдруг он стал снова почти спокойным. — Мне не понадобятся ключи, чтобы завести машину.

Он распахнул дверь и толкнул ее внутрь.

— Залезай.

Она больно ударилась об угол от его толчка и забралась в машину. Вглядевшись в темноту, она заметила, что в сарае стоит еще одна машина, огромная, черная. Такой у Харви еще никогда не было.

Умница, Харви. Он никогда не берет машины одной марки, чтобы труднее было его идентифицировать.

— Подай отвертку.

— Отвертку?

— Отвертку, дура. Она справа от тебя под сиденьем.

На какое-то мгновение она подумала, что могла бы использовать ее как оружие. Но потом послушно сунула руку под сиденье и обнаружила там небольшую отвертку. Странно, что она не обнаружила ее раньше. Она отдала ее Харви. Через секунду она услышала, как заработал мотор. Машина зарычала, и в ней проснулась жизнь.

— Пожалуйста, Харви. Не надо… не…

— Да!

Его лицо нависло над ней, губы приоткрылись, обнажив в страшной ухмылке зубы.

Она отпрянула от незнакомого, отталкивающего лица.

Он ткнул ей под ребра пистолетом.

— А сейчас давай, поезжай к своему любовнику, к этому невежественному адвокату из деревни. Я видел вас сегодня вместе. И я видел, как он на тебя смотрит.

— Ты видел? — переспросила она, стараясь выиграть время и отвлечь его. Она переключила зажигание и крепче схватилась за руль.

«Руль! У меня в руках руль!» — внезапно осознала она.

Она может ехать…

Она нажала на педаль, и машина медленно тронулась. Но потом она включила вторую передачу и помчалась, как угорелая. Поворот, еще один, она уже приближалась к дороге. Перед этим выездом на дорогу полагалось притормозить, она нажала на педаль, и как в чудовищном, кошмарном сне, педаль тормоза провалилась в пол, совершенно не повлияв на поведение машины.

Харви вывел тормоза из строя. А после того как она выедет на дорогу и должна будет ехать под уклон, она вообще не сможет контролировать ситуацию. Склон… Если бы с другой стороны был подъем, она могла бы погасить скорость, попытавшись по инерции подниматься куда-нибудь вверх, но с обеих сторон был только спуск. Но с той, с правой стороны спуск все-таки чуть-чуть более пологий… Она хуже его знала, но он всегда казался ей более легким.

Дорога мелькнула перед ней серой, почти незаметной лентой, но она вписалась в поворот.

Вот и спуск. Сейчас он станет круче и очень извилистым. Она не настолько долго водила машину, чтобы справиться с этим…

Но она сжала изо всех сил руль и повела машину вниз. Внезапно она вспомнила яростный вопль Харви, когда он гнал ее. Несчастный, ему, вероятно, было хуже, чем ей… Прочь ненужные мысли. Она увидела впереди темный обрыв. Каролин едва успела среагировать, едва ушла от этой темной тени, обещавшей вечный покой, как вдруг сбоку оказался еще один… Она сглупила, как всегда, она забыла, что с этой стороны тоже есть склон, и хотя он не обрывистый, он такой же глубокий, как и первый…

Вдруг заднее колесо сорвалось с дорожной ленты. Она почти физически почувствовала, как машина теряет опору под колесами. Теперь колесо не могло въехать на дорожное покрытие, оно со страшным визгом протащилось до бордюрного камня, ударилось о него, и машина стала разворачиваться.

Теряя управление, Каролин все-таки не разжимала рук, стараясь что-то сделать с машиной. Ей очень хотелось закрыть голову руками, но она позволила себе этот жест, только когда ее «остин» окончательно сорвался на склон и полетел вниз.

Ударяясь, Каролин окунулась в какофонию звуков, ударов бьющегося стекла, металла, треска разрываемого корпуса, визга металла о камни, грохота осыпающихся камешков… И еще она слышала торжествующие крики и пение несвященных, «темных» псалмов. Под этот гомон она потеряла сознание.

Мир возвращался к ней очень медленно. Но звуки были мягкими, не угрожающими, они потеряли всякую пронзительность.

Скорее они стали какими-то монотонными. Нет, это не звук, это ее собственный стон. На губах она ощутила землю, песок непонятным образом набился ей даже в рот.

Еще она ощутила давящую на нее тяжесть, она попыталась оттолкнуть ее, но поняла, что не может даже поднять руку.

Затем раздался голос Руби:

— Лежи спокойно, Каролин. Лес пошел за домкратом. С тобой будет все в порядке, родная, только лежи пока спокойно.

Огни машин, вой сирен и темное небо, погружающееся в дымку. Туман снова окутывал ее сознание. Звезды улетали куда-то вдаль. Она теряла сознание и шептала:

— Руби… ты живая, ты — человек… Вы осторожнее там… Где Харви, помнишь его? Не пускай детей. Он там, в доме…

— Его больше нет. Не думай о нем. Он свалился и умер. Упал и умер на месте, как бедная Мэтти Нофф. Боже, Боже, что за ночь! У ужаса нет имени. Не плачь, Каролин! Лес сейчас придет. Лежи спокойно.

Но она боролась. Она попыталась выбраться, встать на ноги, но все-таки утонула в окружающей тьме, не справившись с удушливой болью.

Шум грузовика. Она чувствовала, как ее поднимают.

Голос Руби, полный печали:

— Бедная Каро! Лес, кажется она была беременна…

Эллен пришла в клинику.

— Ну, конечно же, я здесь, милая, неужели ты думала, что я могу не прийти? Джейсон тоже настаивал, чтобы я пошла. Это невероятно печально, но, может быть, все к лучшему… Дорогая, ты должна услышать это от меня, а не от посторонних, я имею в виду Джейсона и Зенди. Они, вероятно, скоро поженятся. У Зенди внезапно умерла бабушка, а эти европейские замки такие большие, туда можно пускать туристов, для Джейсона это был бы прекрасный бизнес. Он обожает заниматься такими вещами. Только Небо знает, сколько я натерпелась за это время. Но Харви оставил мне немного денег. Я позвонила его адвокату, и он уверил меня, слава Богу, что с завещанием не будет никаких проблем. Бедняга Харви, он вел себя, как берсеркер. Они попытаются поговорить с тобой о его вменяемости, но если ты не хочешь, можешь просто послать их и все. В конце концов полиция для того и существует, чтобы их посылать, разумеется, если разговор не идет о штрафе дорожному патрулю. Милая, если ты устала, я уйду, но я только хочу сказать, что все прекрасно…

Каролин закрыла глаза и попыталась больше не слушать. Тем более что Айк ждал снаружи, в коридоре, потому что двух посетителей одновременно в палату не пускали.

Наконец он вошел, сел рядом с Каролин и взял ее за руку, не говоря ни слова. После Эллен этот контраст был таким замечательным, что она даже попыталась улыбнуться.

И еще она чувствовала покой и доброту, которые вошли в комнату вместе с ним. Она ощущала его присутствие даже с закрытыми глазами, как когда-то ощущала присутствие Луизы.

Наконец после тысячелетнего ожидания он сказал:

— Девочка, прости меня. Прости, что не уберег, что твое дитя…

«Она почти вернулась обратно, Луиза».

Слова эти, как огромные серые валуны, перекатывались у нее в сознании.

Когда она заговорила, голос ее был полон печали:

— Айк, когда-то он был моим другом. Может быть, он им и остался. Не тот, которого я видела в последнюю ночь, а прежний, каким я его помню, когда он помог мне с домом, с машиной, со всем на свете.

— Понимаю. Только — ш-шшш. Тебе нельзя говорить. Если сиделка услышит, она выгонит меня без раздумий.

Она сделала глубокий вдох и снова попыталась улыбнуться. Он сказал:

— Девочка, моя девочка…

Его пальцы сжали ее руку.

Она увидела его глаза совсем рядом. Они действительно были как серый гранит, из которого в небольших городах любят строить здания суда. И в их глубине таилась та сила, которая ей так была необходима.

И они обещали бесконечную радость.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.