Техас, 1881 г.

Проходя мимо камина, Кассандра Стюарт подбросила в огонь полено. Лежавшая в противоположном углу комнаты огромная кошка подняла голову и недовольно зашипела. Девушка посмотрела в ее сторону и развела руками.

— Извини, Марабелль, — сказала она, продолжая нервно расхаживать по комнате. — Привычка.

Касси, как и ее любимица, привыкла к более холодному климату штата Вайоминг, где прошло ее детство. Здесь, на юге Техаса, где находилось ранчо ее отца, сейчас — в первых числах декабря — было градусов десять выше нуля. Чтобы протопить спальню, вполне хватило бы и одного полена. Ну а два... Через несколько минут ей пришлось раздеться до нижнего белья.

Маленький письменный стол, который она упорно старалась не замечать, стоял в углу. Почтовая бумага сложена в аккуратную стопку, чернильница открыта, гусиное перо очинено, лампа горит ярко. Отец подарил ей этот старомодный письменный прибор, когда она приехала сюда осенью. И Касси всегда помнила о своих обязанностях, отправляя матери по одному или даже по два письма в неделю. Но в последние полтора месяца она словно забыла об этом.

Однако дальше так продолжаться не могло. Сегодня днем Касси получила телеграмму. «ЕСЛИ Я В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ НЕ ПОЛУЧУ ОТ ТЕБЯ ПИСЬМА, Я ПРИЕДУ К ТЕБЕ С ЦЕЛОЙ АРМИЕЙ». Насчет армии было, конечно, преувеличение, по крайней мере, Касси на это надеялась. Но она нисколько не сомневалась, что мама обязательно приедет, хотя вряд ли чем-нибудь сумеет помочь. И отца — когда он вернется — уж точно не слишком обрадует ее появление. Впрочем, не обрадует его и новость, что все его соседи превратились теперь, благодаря безрассудным действиям дочери, в его смертельных врагов.

Касси отправила матери ответ, где сообщала, что завтра напишет подробное письмо, в котором все объяснит. Так что придется браться за перо. Но она надеялась, что вот-вот прибудет Миротворец, и, написав матери о том, что она наделала, Касси сможет добавить, что теперь уже все в порядке и беспокоится больше не о чем.

Она даже застонала от злости на себя, и огромная черная кошка подошла к ней, чтобы узнать, что так взволновало хозяйку. Марабелль была очень чувствительна к настроениям Касси. И только когда та почесала ее за ухом, кошка успокоилась.

Наконец Касси взяла в руку перо.

Найти ранчо Стюартов совсем нетрудно. Надо просто ехать из города по дороге, ведущей на север, и скоро в него упрешься. Но Ангел ожидал увидеть нечто совсем другое. Здесь, на Юге, большинство скотоводов строили свои ранчо, как их мексиканские соседи, — дома из необожженного кирпича в испанском стиле, которые хорошо спасают от беспощадной летней жары. Но перед Ангелом стоял двухэтажный деревянный дом, такой часто можно встретить в северо-западной части страны. Полдюжины ступенек вели к веранде, достаточно широкой, чтобы на ней могли уместиться стулья, кресла-качалки и даже двухместные деревянные качели. Над верандой нависал балкон с двустворчатой дверью, за которой, как полагал Ангел, размещались спальни.

Ангелу показалось, что он уже когда-то видел подобный дом, хотя раньше он никогда не заезжал так далеко на юг. Все хозяйственные постройки располагались за домом, так что с расстояния двадцати футов от фасада нельзя было догадаться, что это на самом деле скотоводческое ранчо. Даже стоявший перед входом экипаж скорее напоминал городскую карету, чем маленькую бричку, которую предпочитают жители глубинки.

Не успел Ангел подъехать к дому, как входная дверь открылась, и в его сторону прыгнула огромная черная кошка размером с пуму. У него не было времени, чтобы удивиться, откуда, черт возьми, появилось это животное, потому что одновременно он пытался усмирить испугавшегося коня и выхватить револьвер. Он не успел даже дотянуться до оружия. Раздался звук выстрела, и с головы у него слетела шляпа.

— Даже и не думайте об этом, мистер.

У Ангела в распоряжении имелось всего лишь несколько секунд, чтобы принять решение. Он повернулся в ту сторону, откуда раздался голос, и увидел женщину, целившуюся в него из револьвера. Затем он снова перевел взгляд на кошку, которая сначала остановилась, услышав выстрел, а затем снова направилась к нему, но уже не так быстро. Лошадь Ангела хрипела, пятясь назад и, наконец, встала на дыбы. Пока он пытался удержаться в седле — черт возьми, не хватало еще оказаться на земле рядом с этим огромным зверем, — женщина снова заговорила, произнеся всего лишь одно слово. Когда его лошадь наконец опустилась на все четыре копыта, было видно, что кошка остановилась и теперь сидит футах в пяти, глядя на него своими огромными желтыми глазами.

— Марабелль, — произнесла женщина повелительным тоном. Ангел не ослышался. Марабелль... И он сделал то, чего никогда не позволял себе при своей работе, — разозлился. Да так разозлился, что это было видно и невооруженным глазом.

— Леди, если вы немедленно не уберете отсюда этого зверя, — процедил Ангел сквозь зубы, — я не отвечаю за последствия.

Похоже, на нее совсем не подействовали его слова. Вероятно, потому, что именно она сейчас держала его на прицеле.

— В вашем положении я не стала бы...

То, что произошло потом, заняло всего лишь несколько секунд. Ангел выхватил револьвер и одним выстрелом выбил оружие из ее руки.

— Сукин сын! — воскликнула она, потирая онемевшие пальцы. Кошка громко заворчала в ответ на ее крик, а лошадь Ангела вновь начала взбрыкивать, стараясь сбросить седока. На этот раз Ангел упал на землю, лошадь галопом ускакала прочь, а к нему уже опять направлялась шипящая кошка, но одно слово женщины снова остановило ее.

— Марабелль.

Ангелу очень хотелось пристрелить зверя. Да и эту женщину тоже. Никогда он еще так позорно не терял над собой контроль. Даже идиот мог бы сообразить, что кошка принадлежит этой женщине. Домашнее животное. Ведь только ручное животное может так повиноваться приказам человека. И Ангел, не сомневался, что женщина специально выпустила кошку из дома, чтобы напугать его лошадь. Несмотря на бушующую в нем ярость, поняв, что кошка, видимо, дрессированная, ему понадобилось собрать все свое мужество, чтобы отвести глаза от огромного зверя, сидящего всего в футе от него. Но Ангел все же это сделал и перевел взгляд на женщину, все еще стоявшую на веранде.

Ей удалось найти свой револьвер, и теперь она держала его в левой руке, засунув опухшие пальцы другой руки под мышку. Ангел не сомневался, что до вмешательства оружейных дел мастера этот револьвер стрелять не будет, но она, судя по всему, так не считала и теперь опять целилась в него из этой проклятой штуки.

— Вот что я вам скажу, мистер. Я стреляю не хуже вас, только мне нет необходимости никого убивать. Стоит вам только поднять револьвер, и Марабелль тут же разорвет вас в клочья.

Умеет ли эта женщина попадать в цель с первого раза, это еще не известно. Может, она специально сбила с него шляпу, чтобы привлечь внимание, а может, просто промахнулась, стреляя ему в голову. Однако в серьезности второй угрозы он ничуть не сомневался. Должно быть, она все же здорово его испугалась, раз решила так угрожать ему. Что ж, она видела, на что он способен. Он разоружил ее, когда она держала его на мушке, а ведь его револьвер в то время был еще в кобуре. А теперь, когда он разозлился, у нее были все основания, чтобы его бояться.

— Вы просто сумасшедшая, если считаете, что я брошу револьвер, когда эта тварь дышит мне прямо в лицо. — Долгое время они оба надвигались с места, молча глядя друг на друга. Наконец Ангел решил, что лучше ему избавиться от этой кошки, поэтому неохотно добавил: — Отзовите ее, леди, и тогда мы, может быть, побеседуем.

Она вскинула подбородок.

— Никакой беседы не будет. Вы просто немедленно уедете отсюда. И можете передать им, что наемный убийца им не поможет.

— Им?

— Тем, кто вас нанял.

— Леди, меня никто не нанимал. Льюис Пикенс послал меня к вам...

— Господи, — вздохнула она, опуская револьвер. — Почему же вы сразу об этом не сказали? — И затем: — Марабелль, иди сюда, крошка. Он не опасен.

Никто и никогда еще не называл Ангела неопасным. Но возражать он не стал. Подождал, пока животное выполнит команду своей хозяйки. Кошка повернула голову, медленно подняла с земли свое гибкое тело, пересекла двор и уселась на ступеньках. Ангел облегченно вздохнул, но не убрал револьвер, пока животное не вошло в дом.

— Можешь возвращаться на кухню, Мария, — сказала женщина, обращаясь к кому-то в доме, прежде чем закрыть за кошкой дверь. — Ты действительно умеешь стрелять из этой винтовки?

Ангел внутренне напрягся. Оказывается, в него целились еще и из винтовки, а он этого даже не заметил! Нельзя вести себя так неосмотрительно. Впрочем, это случилось только потому, что все его внимание было приковано к огромному черному зверю и этой идиотке на веранде. А вдруг это и есть Кассандра Стюарт? Не приведи Бог.

Спустившись по ступенькам, девушка подошла к нему. Только теперь он обратил внимание на ее модный наряд. Длинная черная накидка, отороченная снизу мехом, из-под которой выглядывала отделанная голубыми кружевами юбка. Из-под маленькой касторовой шляпки, надетой чуть набекрень, виднелись темно-каштановые волосы. Одежда, несомненно, городская, но висевшая на бедре кобура никак не вписывалась в эту картину.

Прежде чем протянуть ему руку, она спрятала револьвер в кобуру.

— Я Кассандра Стюарт. Мистер Пикенс скоро приедет?

Ангел не прикоснулся к ее руке, будучи не совсем уверен, чего именно она от него ожидает. А она еще и улыбнулась, будто это не она только что стреляла в него, натравила дикую кошку и испугала его лошадь. Он решил не отвечать на ее улыбку. От мысли, что ему придется иметь дело именно с этой женщиной, он про себя выругался. Поднявшись с земли, отряхнул плащ. Не хватало ему еще принимать помощь от женщины. Но сюда он приехал именно из-за нее. Долг есть долг.

Прежде чем что-нибудь сказать в ответ, Ангел пошел за своей шляпой. На этот раз он выругался вслух — в самом центре тульи красовалось отверстие от пули. Проклятье, она же могла его убить! Развернувшись на каблуках, он окинул женщину мрачным взглядом.

— Когда ваш шестизарядник починят, я хочу убедиться, что вы действительно умеете им пользоваться.

В ответ она нахмурилась, вытащила из кобуры револьвер и, осмотрев его, воскликнула:

— Черт! Вы мне его испортили!

— А вы мне испортили шляпу.

Она прищурилась.

— Все дело в том, мистер, что этот револьвер мне сделали по специальному заказу. И кто вы, в конце концов?

— Ангел. Кстати, эта шляпа обошлась мне в двадцать долларов, мадам.

— Я возмещу вам убытки за эту проклятую шляпу... — Внезапно замолчав, она отступила на шаг. — Что значит Ангел? Вы что, тот самый Ангел, что ли? Которого зовут Ангел Смерти?

Его губы скривились в горькой усмешке. Редко кто осмеливался произнести это имя в его присутствии.

— Какая разница, как меня называют?

— Я не хотела вас обидеть, — ответила она.

Но Ангел заметил, что в ее серебристо-серых глазах появилось настороженное выражение, и это доставило ему огромное удовольствие. Хотя оно должно было появиться гораздо раньше. Даже те, кто не знал Ангела, старались держаться от него подальше, ибо весь его облик словно предупреждал: «Берегитесь!»

— Что ж, — сказала Кассандра, нервно рассмеявшись и отведя глаза в сторону. — Вам просто повезло, что у меня не один такой кольт, а то бы я здорово разозлилась.

— Я бы на вашем месте надеялся, что моя лошадь далеко не убежит, леди, иначе вы узнаете, как злятся по-настоящему...

— Попробуйте хоть пальцем до меня дотронуться...

— Я бы мог вас просто пристрелить.

Эти слова вырвались у него сами собой, но ведь она-то этого не знала. Черт возьми, он снова не может совладать со своими эмоциями и показывает свой гнев. Ангел никогда не бросал угроз на ветер. Но хотя сейчас она и не целилась в него из револьвера, в ней было нечто такое, что раздражало его.

— Забудьте о том, что я сказал, — отрывисто произнес он.

— Охотно, — ответила она, но сделала еще один шаг назад.

Ангел с трудом сдержал улыбку. Видя, что женщина испугана, он почувствовал, как у него улучшается настроение.

— У вас что, привычка такая, палить по гостям?

Она моргнула, поджала губы — только теперь стало заметно, какие у нее сочные губы — и медленно выпрямилась. Проклятье. Он понял, что за этим последует. К ней снова вернулось мужество.

— Вы хотели застрелить Марабелль. Я не могла этого допустить. Эта кошка выскочила на улицу, прежде чем я смогла ее удержать.

Это удивило Ангела.

— Значит, вы не натравливали ее на меня?

— Конечно нет, — возмущенно ответила она, поражаясь такому глупому вопросу.

— Не вижу тут никакого «конечно», леди.

— Здравый смысл...

— Мне кажется, нам лучше оставить это, — предупредил он, не дожидаясь очередного оскорбления.

Женщина застыла, когда до нее дошел смысл его слов.

— А я думаю, что вам следует побыстрее объяснить цель вашего приезда, а затем отправиться обратно.

Если бы он только мог это сделать — отправиться обратно!

— Пикенс не приедет, — отрывисто сказал он.

Сначала она непонимающе смотрела на него, а потом у нее от удивления округлились глаза.

— Но ведь он обещал! Я так рассчитывала на него. Почему он не приедет? Он ведь дал слово.

Кассандра явно очень расстроилась, так что Ангелу даже стало немного не по себе. Ему не поправилась эта молодая женщина, особенно учитывая, как она с ним обошлась, но теперь, видя ее огорчение, Ангел чувствовал, что не может держать на нее зла. Он решил немного ободрить ее.

— Пикенс собирался приехать. Он как раз зашел в банк, чтобы снять со счета деньги, необходимые для поездки, когда туда ворвалась банда грабителей. Разумеется, Пикенс счел своим долгом вмешаться и остановить их, за что и поплатился. Его ранили в перестрелке, причем довольно серьезно.

Сначала ее лицо покрыла смертельная бледность, а когда Ангел закончил свой рассказ, вид у нее был уже вконец расстроенный. Теперь Касси волновало совсем другое.

— О, Господи! Он не... не умрет? Это все из-за меня. Дедушка никогда мне этого не простит...

— Да ладно, нечего винить себя, вас же там не было.

— Но ведь это я попросила его приехать. Он не пошел бы в банк, если бы не... — Она осеклась, глядя, как он качает головой, затем в ее голосе проявились упрямые нотки. — Я всегда виню себя, если действительно виновата. И не надо меня разубеждать.

Ангел просто пожал плечами, не желая спорить с глупой женщиной, тем более что ему было все равно.

— Если вам так нравится...

На ее лице уже не было враждебности. Она закусила нижнюю губу. Казалось, Касси вот-вот заплачет, и Ангел внутренне напрягся. Проклятье! Он давно взял за правило никогда даже не пытаться успокоить плачущую женщину и не собирался от него отступать и сейчас. Он всегда уходил при первых же признаках слез.

— Он не?.. — Она не могла произнести слово «умер».

— Нет! — поспешил заверить ее Ангел. — Док говорит, что Пикенс выживет, но от поездок ему надолго придется отказаться. Поэтому он и послал сюда меня.

Теперь на лице Касси появилось недоуменное выражение. Она нахмурилась.

— Ничего не понимаю. Ведь это было почти шесть недель назад — когда я пригласила его. Почему он не предупредил меня раньше, что не сможет приехать? Ведь сейчас у меня почти не осталось времени.

Ангел умел брать на себя ответственность с такой же легкостью, как и Касси.

— Это моя вина. Пикенс тут же предупредил меня, но я на несколько недель задержался в Нью-Мексико. Но Пикенс вовсе не говорил, что это срочно.

— Понятно. — Хотя на самом деле она ничего не понимала. В голове у нее все смешалось. — Хотя вы и привезли мне плохие известия, я все равно благодарна вам за то, что вы проделали такой путь. Вполне хватило бы телеграммы. И мне действительно жаль, что ваша лошадь убежала. Можете взять одну из наших и отправиться на поиски. Только потом верните ее обратно. — Сунув руку в карман накидки, она вытащила оттуда золотую монету в двадцать долларов.

— Держите, это вам на новую шляпу. А теперь извините меня, я как раз собиралась ехать в город.

Развернувшись, Касси направилась прочь. Покачавшись с пятки на носок, Ангел подождал, когда она подойдет к экипажу, а затем нарочито медленно произнес:

— Думаю, мадам, мне следует подробнее объяснить цель моего приезда. Льюис Пикенс прислал меня вместо себя. Я приехал сюда, чтобы уладить ваши проблемы, в чем бы они ни заключались. Поэтому, может, стоит сначала ввести меня в курс дела, а уж потом отправиться в город?

Она резко повернулась, услышав слова «вместо себя», и ее глаза расширились от удивления, а когда он закончил, на ее лице снова появилось враждебное выражение.

— Простите, не поняла.

— Я объяснил все достаточно ясно.

— Я слышала ваше объяснение, — процедила женщина сквозь зубы, и было видно, что в любой момент она может выйти из себя. — Просто я вам не верю. Зачем мистеру Пикенсу потребовалось посылать вас — именно вас, — а не кого-то другого? Мне нужен человек, способный улаживать ссоры, миротворец, а не наемный убийца. Ваше вмешательство только еще больше осложнит положение.

— А в чем сложность вашего положения?

Она раздраженно отмахнулась от вопроса.

— Нет смысла говорить с вами о том, в чем вы ничем не сможете помочь. Если бы все можно было решить при помощи револьвера, я бы воспользовалась своим.

Тут он уже не смог удержаться и невольно улыбнулся, представив, как по воздуху летают продырявленные шляпы. Ангел отвернулся, чтобы она ничего не заметила. У него было немного друзей, в присутствии которых он мог позволить себе улыбнуться. И уж она-то никогда не попадет в их число.

— У вас есть помещение для наемных работников?

— Да, но... Погодите! — воскликнула она, когда он направился за дом. — Вы здесь не останетесь! Вы меня слышите?

Ангел остановился только для того, чтобы сказать:

— Я приехал сюда, чтобы уладить ваши проблемы и оплатить тем самым свой долг Пикенсу. Он оказал мне услугу, поэтому я не уеду отсюда, пока мы не будем квиты.

Касси подбежала к нему, когда он уже поворачивал за угол.

— Ваш долг не имеет ко мне никакого отношения, мистер!

— Имеет.

— Ничего подобного! Еще раз вам повторяю — вы здесь не...

Раздавшееся из дома рычание заставило остановиться обоих. Повернувшись, Ангел увидел сидящую за окном кошку. К счастью, окно было закрыто, но это его ничуть не успокоило. Тот факт, что животное было домашним, отнюдь не делало его менее опасным.

— Что это за зверь? — наконец спросил он.

— Черная пантера.

— Понятия не имел, что они водятся в Техасе.

— А они и не водятся. Марабелль привезли из Африки.

Ангел не стал спрашивать, как ее сюда привезли.

— Пока я здесь, сделайте так, чтобы она ко мне не приближалась.

Это ее явно разозлило.

— Если бы вы остались здесь — но вы не останетесь, — я бы посоветовала вам подружиться с Марабелль. Вам пришлось бы познакомить с ней и свою лошадь. Но вы уедете отсюда немедленно. Конюшня здесь. — Она указала на длинное здание рядом с амбаром. — Отправляйтесь на поиски своей лошади, а когда найдете ее — сразу же уезжайте!

Она, наверное, решила, что на этом разговор закончен. Впрочем, так оно и было на самом деле. Это она поняла, когда услышала голос Ангела.

— Полагаю, что в таком случае мне придется улаживать ваши проблемы по собственному усмотрению.

В ее глазах блеснули молнии, когда до нее дошел смысл его слов.

— Вы не посмеете!

Ангел хранил молчание.

— Ладно, — отрывисто сказала она. — Вы можете остаться, только не надо никого убивать. Никакой стрельбы. Никаких трупов. Понятно?

На этот раз она не стала дожидаться ответа, резко повернулась и зашагала прочь, всем своим видом показывая, что согласилась против своей воли. Вспыльчивая женщина. Если бы Ангел мог уладить дело без ее участия, то с удовольствием бы сделал так, чтобы эта встреча стала последней. А уж каким способом уладить дело, это он решил бы сам. И, только услышав шум отъезжающего экипажа, он вдруг осознал, что до сих пор не знает, какие именно неприятности ей грозят. Черт бы ее побрал!

Ничего из этого не выйдет. У Касси было достаточно времени, чтобы обдумать, к каким последствиям все это может привести. Хуже и представить невозможно. Кэтлины и Маккаули еще чего доброго сочтут, что она решила бросить им вызов. Что может придумать наемный убийца, кроме угроз? А если угрозы не помогут, дело дойдет до стрельбы. Не хватало еще, чтобы отец по возвращении домой застал здесь небольшую войну.

Надо было вести себя с этим человеком более твердо и вежливо отказаться от его услуг. У нее была совершенно не та проблема, для решения которой требовался наемный убийца. По крайней мере, для Касси это было неприемлемым. Так она ему и скажет, когда вернется на ранчо.

Еще не зная его имени, Касси сразу же признала в нем наемного убийцу. Но она и раньше знала его. Вернее, о нем. Ей с детства было знакомо это имя, ведь он был выходцем из тех же краев, что и она, и последние одиннадцать лет часто появлялся в Шайенне. Но до сегодняшнего дня она никогда не видела его даже издали. Ангел слишком ненадолго останавливался в городе. Если у него и был где-то дом, об этом никто не знал. Слушая рассказы о его похождениях, она представляла его совершенно не таким. Ростом он был чуть выше шести футов, но это становилось заметно лишь тогда, когда стоишь рядом. Касси и сама не была коротышкой, а он на добрых полфута выше ее. Но не рост Ангела привлекал к себе внимание.

Если смотреть издали, то перед вами был просто мужчина, одетый во все черное. Желтый плащ еще больше подчеркивал мускулистую фигуру Ангела. На бедре у него висел револьвер, серебряные шпоры сверкали в лучах солнца. Широкополая шляпа, низко сдвинутая на глаза, дополняла костюм. Он легко и непринужденно сидел на лошади, а реакция, свидетелем которой была Касси, поражала своей быстротой.

Но вблизи люди прежде всего обращали внимание на его глаза. Они говорили о жестокости и беспощадности, на которую он был способен. В этих черных, как уголь, глазах отражалась вся его сущность — ведь он считался бездушным убийцей, которому было неизвестно чувство страха. Они настолько притягивали к себе, что лишь позже люди обращали внимание на мужественное лицо с квадратным подбородком, прямой нос и высокие скулы. И мало кто осознавал в первый момент, насколько красиво было это грубое лицо. Касси это пришло в голову лишь тогда, когда она почти подъехала к городу.

Но в данный момент это не имело никакого значения. От человека с такой репутацией Касси не собиралась принимать помощь, она вообще не хотела иметь с ним никаких дел. По правде говоря, он внушал ей страх. У нее просто в голове не укладывалось, как он может зарабатывать себе на жизнь, убивая людей. А в этом ему не было равных.

Она надеялась, что ее соседи никогда не узнают, что такой человек, как Ангел, приезжал к ней на ранчо. Вполне возможно, что его дурная слава еще не достигла этих мест, но ведь достаточно один раз взглянуть на него, чтобы сразу определить род его занятий. Поэтому ей оставалось только уповать на то, что никто не узнает о его приезде на ранчо, да еще надеяться, что к концу дня он уже уедет восвояси.

Чтобы добиться этого, Касси решила дать еще одну телеграмму Льюису Пикенсу. Она поблагодарит его за заботу и... соврет. Напишет, что ее проблема решилась сама собой, так что этот Ангел Милосердия ей совсем не нужен. Затем расскажет об этом Ангелу, добавив, что теперь у него нет причин оставаться на ранчо. Он уедет, а она снова останется в той ситуации, что и шесть недель назад, не зная, что делать дальше.

Выйдя из оружейной мастерской, где она сдала в починку свой револьвер, Касси отправилась на почту, чтобы отправить телеграмму. Сегодня ей пришлось взять в город винтовку, которая сейчас осталась в экипаже. С винтовкой она обращалась так же ловко, как и с кольтом, но та была слишком тяжелой и неудобной, чтобы постоянно носить с собой. Она очень разозлилась, что, выезжая с ранчо, не подумала взять другой шестизарядник, и теперь жалела об этом. О том, чтобы ехать в город без оружия, вообще не могло быть и речи. Хотя Касси до сих пор не видела никого из семейства Маккаули или Кэтлин, а также их работников, никто не гарантировал, что она не столкнется с кем-нибудь из них до того, как покинет город. Но больше всего ее беспокоила возможная встреча с Рафферти Слейтером и Сэмом Хедли, и ей не хотелось в этот момент снова оказаться безоружной.

Эти двое лишь недавно стали работать на Кэтлинов, но уже не раз попадали в неприятности в городе из-за своего непутевого характера. Обычно Дороти Кэтлин не нанимала таких бродяг, которые долго не задерживаются на одном месте и работают только для того, чтобы просадить все деньги в первый же субботний вечер. Без всякого сомнения, их уже не раз выгоняли с работы, и сейчас они были на стороне противника, а Касси оказалась их врагом.

От одного только воспоминания, как они загородили ей путь, прижав к стене конюшни, Касси стало не по себе. Сэм схватил ее, а Рафферти тут же полез ее лапать. Выражение его глаз явно свидетельствовало о том, что и при следующей встрече он будет делать то же самое, если рядом никого не окажется. Сэм хотел всего лишь припугнуть ее, но Рафферти с наслаждением воспользовался ее беспомощностью.

Никогда в жизни с ней не случалось ничего подобного, и она не хотела, чтобы это повторилось опять. Если она когда-нибудь встретит Рафферти Слейтера в городе и он сделает хоть шаг ей навстречу, она сначала выстрелит, а уж потом поинтересуется, чего ему было нужно. Она больше никогда не позволит ему хватать ее своими грязными лапами.

После этого случая Касси старалась не пользоваться платными конюшнями, где все это и произошло. Сегодня она оставила свой экипаж напротив местного магазинчика, где опустила в почтовый ящик письмо к матери. У нее еще оставались дела в городе, но когда она направилась на почтовую станцию, служившую одновременно и телеграфом, то увидела, что ее экипаж стоит на том же самом месте, но сзади к нему теперь привязаны две лошади.

Заметив это, Касси остановилась как вкопанная и принялась искать глазами Ангела, ни на секунду не сомневаясь, что одна из лошадей принадлежит ему, а вторая — из конюшни ее отца. Она тут же обнаружила его — желтый плащ был виден издалека.

Ангел стоял, прислонившись к стене салуна «Второй шанс» на противоположной стороне улицы. Из-за надвинутой на лоб шляпы трудно было определить, за кем он наблюдает, но Касси была уверена, что за ней. От такого ощущения на душе у нее стало неспокойно. Она не знала, для чего он приехал в город. Судя по его расслабленной позе, он отнюдь не собирался подойти к ней и объяснить причину своего появления здесь. Ангел привлекал к себе внимание всех прохожих. Ведь Колли — маленький городок, и Ангела здесь никто не знал. Поэтому, даже не подозревая о его репутации наемного убийцы, люди бросали на него опасливые взгляды.

От досады Касси стиснула зубы. Теперь их знакомство нельзя будет сохранить в тайне. Ведь его лошадь привязана к ее экипажу, значит, ей все равно придется с ним заговорить. Даже если утром никто не заметил, куда он ехал, теперь их увидят вместе. И к концу дня всех жителей города будет интересовать один вопрос — что за дела связывают эту девчонку Стюарт с наемным убийцей? А ныне враждебно относящиеся к ней соседи не станут строить догадок и сегодня же вечером прибудут на ее ранчо за объяснениями, и если застанут там Ангела, то без стрельбы не обойтись.

Да, Касси сама во всем виновата. Не надо было идти на уступки, а сразу дать ему от ворот поворот. Так нет же, она разрешила ему остаться, и он тут же принялся совать нос в ее дела. Поехал за ней в город, следит за ней, считая себя ее личным телохранителем. Ведь он же предупреждал, что станет действовать по-своему, что бы она там ни говорила.

Стараясь не глядеть в его сторону, Касси торопливо пошла по улице. Ей не хотелось, чтобы он остановил ее до того, как она отправит телеграмму. Однако ей все же пришлось остановиться, хотя Ангел был здесь ни при чем. Из дверей магазина «Седла Уилсона» вдруг вышел Морган Маккаули и оказался прямо на пути Касси. Она чуть не столкнулась с ним, тут же отвернулась, в надежде, что он ее не узнает. Но ей не повезло.

Морган считал себя настоящим повесой и поэтому никогда не оставлял без внимания ни одной юбки. Конечно же, он сразу узнал Касси и шагнул в сторону, загородив ей дорогу. Она попыталась обойти его, но он снова встал на ее пути. Убедившись, что Морган ее не пропустит, Касси остановилась и бросила на него злобный взгляд, который, впрочем, не возымел никакого действия. Ее всегда здорово раздражало, что здесь, в Техасе, никто не относится к ней серьезно. Люди смеялись, видя, что Касси носит с собой оружие. Когда она выходила из себя, на это никто не обращал внимания. Для них она была чем-то вроде божьей коровки, которую можно щелчком отбросить в сторону, если, конечно, рядом с ней не было ее черной пантеры. Даже бесстрашные Маккаули опасались связываться с Марабелль.

Но Касси никогда не брала кошку в город, и сейчас, чувствуя на себе тяжелый взгляд Моргана, она испугалась. Морган был третьим из четырех сыновей Р. Дж. Маккаули, и все они были здоровыми парнями, ростом более шести футов. От своего отца они унаследовали темно-рыжие волосы и зеленые глаза. Касси прекрасно знала, что они не собираются учинять над ней физическую расправу, но их открытая враждебность не давала ей покоя. Все Маккаули отличались вспыльчивым характером, а когда такие люди впадают в ярость, они способны на любые поступки.

— Не думал, что встречу вас на этой неделе в городе, мисс Стюарт, — небрежным тоном сказал Морган.

Всего лишь два месяца назад он звал ее просто Касси, как называли ее все родственники и друзья. Как-то раз в субботу он даже пригласил ее на танцы, что устраивали в амбаре у Уилла Бейтса, а в воскресенье — в Уиллоу-Ридж, на пикник. Он даже не пытался скрывать свои намерения, ухаживая за ней. И Касси это ужасно льстило. И нравилось. В конце концов, все братья Маккаули были красивые ребята, а Касси уже давно поняла, что не так-то легко найти человека, который согласился бы жениться на ней с Марабелль в придачу. Нельзя сказать, что Моргану нравилась Марабелль, но это не мешало ему ухаживать за Касси. Впрочем, только до того момента, когда Касси вмешалась в жизнь его младшего брата. Этого он ей простить не мог. И когда на нее ополчились все соседи, он дал ей понять, что на самом деле ему нужна не она, а ранчо ее отца.

Было ли это правдой или просто вырвалось у него в гневе, но, вспоминая об этих словах, Касси чувствовала, как у нее начинает щемить сердце. Она никогда раньше не доверяла мужчинам, а после Моргана Маккаули перестала верить им вообще. В довершение всех бед, он действительно нравился Касси. Несколько недель назад она витала в облаках. А теперь... теперь от этого ничего не осталось. Находиться рядом с ним не доставляло ей никакого удовольствия. При виде Моргана она испытывала лишь сожаление и досаду.

Слова Моргана очень ей не понравились, особенно в свете последних событий.

— Почему это? — настороженно спросила она.

— Я так думал, что вы заняты — собираете вещички.

Касси следовало бы знать, что кого бы из них она ни встретила, Кэтлинов или Маккаули, ей обязательно напомнят об отъезде. Ведь именно Маккаули установили ей срок, когда покинуть Техас, и угрожали поджечь ранчо отца, если она откажется уехать.

— Значит, вы ошиблись, — сдавленным голосом произнесла она, делая еще одну попытку обойти Моргана. Но он снова загородил ей дорогу, и она добавила: — Вы просто несносны, Морган! Дайте мне пройти.

— Сначала расскажите о том незнакомце, что спрашивал сегодня утром дорогу к вам на ранчо.

Касси чуть не застонала от досады. У нее совсем не было времени, чтобы придумать какую-нибудь правдоподобную историю, а врать и хитрить она совсем не умела. Для этого надо было сначала как следует подумать, потому что в противном случае ее сразу уличили бы во лжи. Но она все же решила попробовать.

— А что рассказывать? Обычный бродяга, ищет работу.

— Тогда его надо было направить к нам, — тут же ответил Морган. — Потому что через неделю вашей ферме не нужны будут работники.

Касси окаменела, услышав второй намек на то, что ей следует побыстрее уезжать из Техаса. Ведь она тайно надеялась, что обещание поджечь ранчо было лишь пустой угрозой. Она общалась с этими людьми, дружила, один из них даже ухаживал за ней. Но это было до того, как она стала вмешиваться в чужие дела. Морган, слава Богу, сам перевел разговор на другую тему. И она все же уклонилась от вопроса об Ангеле.

— Морган, мне нужно поговорить с вашим отцом. Скажите ему, что я завтра заеду...

— Он не станет с вами разговаривать. Он просто взбесился, когда узнал про Клейтона. Хотите, расскажу почему, мисс Стюарт?

В его голосе звучала такая злоба, что Касси отрицательно качнула головой. Ей вовсе не хотелось знать, потому что она была уверена — что бы там ни случилось, всю вину все равно возложат именно на нее.

Не обращая внимания на ее отрицательный жест, Морган продолжал:

— После возвращения из Остина мой недотепа-братец вроде как повредился головой. В последние дни у него любая работа валится из рук. А тут еще начал говорить о каких-то правах, которые вроде как положены ему и его жене. Даже заявил, что приведет к нам в дом эту девчонку Кэтлинов, раз они еще не разведены. Конечно, отец выбил из него эту дурь кнутом.

Касси была настолько поражена, что даже не пыталась скрыть своего удивления.

— Так он что, по-прежнему считает себя мужем Дженни?

От этих слов лицо Моргана пошло красными пятнами.

— Черта с два, — прорычал он. — Он просто попробовал ее благодаря вам, и теперь ему снова захотелось женщину. Вот и все.

Касси покраснела, потому что невинной девушке не пристало слышать такое из уст мужчины. Морган тоже знал, что переступил границы приличия, но это его совершенно не беспокоило. Он был ужасно зол на Касси за то, что она сделала, ведь теперь он потерял всякую надежду на ней жениться. Но он злился и на себя, что у него не хватало смелости ослушаться отца и продолжать встречаться с Касси, как он того хотел. Ведь она до сих пор ему нравилась.

Когда Касси в первый раз приехала на ранчо своего отца, Морган не обратил на нее никакого внимания. Тогда ей было восемнадцать лет и ее едва ли можно было назвать привлекательной. А в городе тогда хватало по-настоящему красивых женщин. Она была совсем не в его вкусе и вряд ли могла разжечь в нем страсть. По крайней мере, он сначала так думал. Но было в ней что-то странное, в этой мисс Кассандре Стюарт. С каждой их встречей девушка становилась все привлекательней и интересней. Похоже, она взрослела на глазах. И чем больше он обращал на нее внимания, тем красивее и обаятельнее она ему казалась.

Еще до того, как Касси уехала домой в прошлом году, Морган не раз ловил себя на том, что постоянно думает о ней. Он понял, что она ему не безразлична. Но она не приехала в прошлую зиму, и его чувства поостыли, он почти забыл про Касси... пока снова не увидел ее в Техасе. Странно, но в этот раз он не почувствовал к ней никакого влечения, подумав, что, должно быть, сошел с ума, если мечтал о ней и представлял в своих объятиях. Понадобилось почти шесть месяцев, чтобы его страсть разгорелась с новой силой. Он так хотел ее, что уже серьезно подумывал о том, чтобы попросить у отца разрешения на свадьбу.

Никто из четырех сыновей Р. Дж. Маккаули не мог позволить себе ничего без одобрения отца. Лишь получив разрешение, можно было думать о том, чтобы просить благословения Чарлза Стюарта, ну а мнение самой Касси вообще не принималось в расчет. Все мужчины в семействе Маккаули отличались заносчивостью и привыкли получать все, что им хотелось.

Р. Дж. очень разозлился на Касси, когда она уговорила младшего сына нарушить эту традицию и жениться без его ведома и разрешения. А то, что Клейтон женился на дочери Дороти Кэтлин — заклятого врага, — только подлило масла в огонь. Но горечь терзала душу Моргана еще и потому, что он все еще хотел добиться Касси, хотя теперь знал, что она не достанется ему никогда.

Он не винил в этом отца, который всегда неукоснительно соблюдал все эти жесткие правила и не собирался их менять. Не считал он также, что причиной этому явилась давняя семейная вражда, о возникновении которой Морган ничего не знал, хотя она началась еще до его рождения. Во всем он винил Касси, которая совала свой нос куда не следует. Если бы он на ней женился, то живо бы отучил ее от этой дурацкой привычки. Но теперь он лишился такой возможности.

А Касси до сих пор не догадывалась об истинных чувствах Моргана. Он ни разу их не выдал — ни словом, ни жестом. Морган надеялся, что, когда она наконец уедет, его чувства к ней остынут. Но, глядя на нее сейчас, он вдруг понял, что на это у него уйдет гораздо больше времени.

Касси не обращала никакого внимания на то, что зеленые глаза Моргана все время словно изучают всю ее стройную фигурку. То, что он сказал ей о Клейтоне, звучало довольно грубо, но это навело ее на мысль: Клейтон, вероятно, уже пожалел, что отправил Дженни обратно в дом матери. Эта догадка показалась ей настолько неожиданной и ошеломляющей, что у Касси заколотилось сердце. Значит, ей не стоит считать себя виноватой, и она поступила правильно, доверившись чутью. А это означало, что ее план все-таки может сработать, и многолетняя вражда между двумя семействами наконец прекратится. Возможно, так оно и произойдет, только ее уже здесь не будет.

— А это вам зачем, Касси?

Отогнав одолевавшие ее мысли, Касси сосредоточила свое внимание на Моргане, который хмуро смотрел на ее винтовку. Он был настолько поражен этим, что даже забыл о своем намерении обращаться к ней только официально — мисс Стюарт. Это ведь была их первая встреча с тех пор, как у нее возникла необходимость защищать свою честь от негодяев.

— У меня возникли кое-какие неприятности с... впрочем, это не имеет значения, — закончила она со свойственным ей упрямством.

Ее сердце жгла обида — ведь она хотела помирить две семьи, а Морган вряд ли посочувствует ей, если она расскажет ему о том, как поступили с ней работники с ранчо Кэтлинов. А может, его даже обрадует, что им до такой степени удалось ее запугать. Нет, не стоит ему ничего рассказывать. Но Морган продолжал хмуриться, не сводя с нее тяжелого взгляда.

— Что за неприятности?

Касси ничего не ответила. Она снова попыталась обойти Моргана. Но на этот раз он не стал загораживать ей дорогу, а просто грубо схватил за руку и притянул к себе.

— Отвечайте! — потребовал он.

В другой ситуации она бы решила, что он беспокоится о ее безопасности. Но, увы, дело было вовсе не в этом, ведь именно его семья пригрозила сжечь ее ранчо, если она не уберется отсюда до конца недели. Возможно, он испытывал досаду за то, что она больше боялась Кэтлинов, чем Маккаули. Как бы то ни было, она не собиралась давать ему никаких объяснений.

— Вы не имеете никакого права допрашивать меня, Морган Маккаули, — упрямо сказала она, пытаясь вырвать у него руку. — Отпустите меня...

Слова застряли у нее в горле — вырываясь, она краем глаза заметила, как сбоку мелькнуло что-то желтое. Повернув голову, она увидела, что Ангел подошел очень близко и теперь лениво подпирал один из столбов, поддерживающих нависающий козырек магазина «Седла Уилсона». Он не подавал виду, что знаком с ней. Наоборот, казалось, что просто какой-то праздный зевака с интересом наблюдает, как они с Морганом выясняют отношения. Но эта расслабленная поза была обманчивой, стоило только внимательно присмотреться к Ангелу. Большим пальцем левой руки он держался за кожаный пояс, а правая рука небрежно покоилась на бедре — как раз над кольтом сорок пятого калибра.

Он стоял примерно в трех футах от нее, достаточно близко, чтобы все слышать и... в случае необходимости прийти на помощь. Касси охватил ужас, когда она представила, что может произойти через несколько секунд. Делая вид, что не знает Ангела, она резко отвернулась, надеясь, что Морган не обратит на него внимания. Но этого не случилось. Морган успел заметить испуганный взгляд Касси и теперь пристально смотрел на Ангела. Выражение его лица ничуть не смягчилось.

— Вам что-нибудь нужно, мистер?

Касси невольно вздрогнула, услышав угрожающие нотки в голосе Моргана. Дело в том, что Маккаули всегда кичились своим огромным ростом и считали, что это дает им преимущество перед всеми остальными. Но пуле все равно, какого роста тот или иной человек, она быстро уравнивает людей. Очевидно, Ангел прекрасно это знал по собственному опыту, поэтому ни один мускул на его лице не дрогнул. Он ничуть не испугался грозного противника и даже не удосужился ответить. Никому не нравится, когда его игнорируют, и Маккаули не являлись исключением, потому что к их словам всегда относились с должным уважением. Воспользовавшись паузой, Касси попыталась отвлечь внимание Моргана и сказала первое, что пришло ей в голову:

— Передайте своему отцу, что я не уеду, пока он не согласится меня выслушать.

Морган тут же перевел взгляд на Касси.

— Я уже сказал, что он не...

— Я слышала, что вы сказали, — нетерпеливо перебила его Касси, — но я все равно поговорю с ним, пусть даже в день расплаты. Скажите, Морган, вы тоже поднесете горящий факел к моему дому, зная, что я нахожусь внутри?

— Не говорите так... Послушайте... Черт бы вас побрал!

Его вдруг охватила такая ярость, что он больше ничего не мог сказать. Касси тоже разозлилась, не говоря о том, что она пожалела о своих дерзких словах. Она вовсе не собиралась говорить, что считает угрозу Маккаули блефом, даже если на самом деле это действительно была лишь пустая угроза. На такое у нее никогда не хватило бы пороху. В другой ситуации она бы ни за что не позволила себе разговаривать с Морганом в таком тоне. Она просто пыталась любым способом отвлечь его внимание от Ангела, в чем тоже не возникло бы необходимости, если бы тот не приблизился к ним. К несчастью, ее хитрость принесла лишь временный результат. Если бы за это время Ангел ушел, было бы еще полбеды. Но он не сдвинулся с места, разглядывая их черными как смоль глазами, провоцируя Моргана самим своим присутствием. А Морган, смущенный заиканием и тем, что не мог справиться с упрямой женщиной, решил дать выход чувствам и отыграться на любопытном незнакомце. Он все еще не понял, что это тот самый человек, о котором недавно спрашивал у Касси.

— Эй, мистер, или говори, что тебе тут надо, или катись отсюда! Наш разговор не для посторонних.

Не меняя позы, Ангел ответил, растягивая слова:

— Тут общественное место, а не ваша земля. Кроме того, мне хотелось бы услышать от леди, что вы к ней не пристаете.

Морган чуть не задохнулся от возмущения.

— Я к ней не пристаю!

— А вот мне так не кажется, — медленно произнес Ангел. — Так что пусть леди сама об этом скажет.

— Он ко мне не пристает! — Касси бросила на Ангела умоляющий взгляд, прося не вмешиваться, и сквозь зубы процедила Моргану: — А теперь докажите это и отпустите меня. Вы и так меня задержали.

Морган перевел взгляд на Касси. Он с удивлением заметил, что все еще продолжает держать девушку за руку, и тут же отпустил ее.

— Извините, — пробормотал он.

Касси небрежно кивнула и пошла прочь. Она была настолько занята своими мыслями, беспокоясь, что теперь-то Маккаули наверняка выполнят свою угрозу и подожгут ее ранчо, что ее совершенно не волновало, как поведут себя дальше эти двое мужчин — один известный своей вспыльчивостью, а другой — непредсказуемостью. Пусть хоть перестреляют друг друга!

Ангел глядел вслед поспешно уходящей женщине, краем глаза наблюдая за человеком, которого она называла Морганом. Касси шла быстрым шагом, почти бежала. Морган тоже смотрел на нее, бормоча под нос проклятия. Ангел так и не понял, о чем был спор, но ему не понравилось, как Морган вел себя с Касси. О проблеме, которая волновала Касси, он узнал гораздо позже.

Рослый техасец повернулся к Ангелу, наконец вспомнив о его существовании, и собирался что-то сказать, но у Ангела не было времени на пустые разговоры.

— Извините, но, по-моему, она собирается уехать с моей лошадью.

Черт побери, именно это она и сделала. Ангел выругался, когда понял, что ему придется бежать, чтобы догнать экипаж Касси, так как она уже тронулась в путь. Ему удалось догнать ее только на выезде из города. На ходу впрыгнув в экипаж и усевшись рядом с ней, он, задыхаясь от быстрого бега, выпалил:

— Леди, это называется конокрадство!

Извиняться за вторжение и за то, что напугал ее, он вовсе не собирался.

У нее от удивления даже челюсть отвисла. Повернувшись назад, она округлила глаза, увидев по-прежнему привязанных к экипажу лошадей.

— О, Господи... Я совсем забыла... даже не заметила... Я и не собиралась...

Но она тут же оборвала свои бессвязные объяснения и стиснула зубы. Когда она снова повернулась к нему, у нее на лице было совершенно иное выражение. Именно так она смотрела на него во время их первой встречи.

— Только не надо... — Ангелу не хотелось выслушивать очередную гневную тираду, но она перебила его.

— Что вы, черт возьми, там из себя строили? Вы что, не умеете разговаривать с людьми, не унижая их достоинства?

— Не умею.

Касси не ожидала такого ответа, а он спокойно сидел, скрестив руки на груди, невозмутимо глядя на нее своими черными глазами, как бы бросая вызов. Это немного охладило ее ярость, и она отвела взгляд в сторону.

— Тогда, должно быть, вы повсюду оставляете за собой трупы, — тихо сказала она, но в ее голосе звучало презрение.

— Бывает и такое.

На это ей нечего было возразить. Он ответил ей таким небрежным тоном, будто они разговаривали о погоде, а не о человеческой жизни. По правде говоря, Касси понятия не имела, как вести себя с подобными людьми. Впрочем, она и не собиралась иметь с ним дело. Он должен уехать. Сегодня, сейчас же. Касси остановила экипаж, чтобы сообщить Ангелу о своем решении. Но когда она натянула поводья, Ангел подвинулся к ней поближе. Повернувшись к нему, она невольно отшатнулась, испугавшись такой близости. Его черные как смоль глаза находились в нескольких дюймах от ее лица и смотрели на нее, но в них была уже не угроза, а простое любопытство.

— Зачем вы остановились?

Действительно, зачем она остановилась? Она понятия не имела, но вдруг ее осенила страшная догадка. Вздрогнув, она отодвинулась на самый край сиденья. Касси не понимала, что с ней происходит, почему в ее голове царит такой сумбур. И почему у нее внезапно перехватило дыхание, будто от испуга. Ведь она не испытывала никакого страха перед Ангелом, не сводившим с нее любопытных глаз. Касси с трудом отвела взгляд в сторону, изо всех сил стараясь собрать волю в кулак и навести порядок в мыслях. И теперь, когда она не смотрела на Ангела, это ей удалось. Она решила, что будет глядеть только на дорогу — лишь так она сможет сказать ему все, что хочет.

— Мне не понравилось ваше вмешательство. С Морганом я и сама могу справиться. Но с вами и с Морганом одновременно — никогда. Чего я только ему ни наговорила, чтобы отвлечь его внимание от вас! Не хватало еще, чтобы вы с ним стали стреляться!

— Я не стал бы этого делать, — холодно ответил ей Ангел. — Сам я никогда на стрельбу не напрашиваюсь, это было бы с моей стороны не совсем честно. Однако я мог бы просто наставить на него револьвер — в такой ситуации большинство людей предпочитает заткнуться и отвалить подобру-поздорову.

— Маккаули не принадлежат к этому большинству, а Морган как раз из этой семьи. У них у всех вспыльчивый характер. Стоит кого-нибудь из них разозлить, и он тут же превращается в разъяренного быка. Морган мог даже не заметить, что на него наставлен револьвер, и вам пришлось бы его застрелить, потому что иначе уж он бы отделал вас как следует. Но все уже позади, и, к счастью, никто не убит.

— Именно поэтому я...

— Я еще не закончила, — перебила его Касси, стараясь не глядеть на Ангела, чувствуя себя неловко под его взглядом. — Я так разволновалась, что даже уехала из города, не закончив дела. Я как раз собиралась... ну, ладно, теперь об этом вам можно рассказать. Я как раз собиралась послать телеграмму Льюису Пикенсу и сообщить, что моя проблема решилась сама собой и я больше не нуждаюсь в его помощи... или в вашей. Я сейчас вернусь обратно и пошлю эту телеграмму.

— Пожалуйста, — только и промолвил он.

У Касси вырвался вздох облегчения. Она ожидала, что Ангел начнет возражать и тогда придется прибегнуть ко лжи. А ей бы вряд ли удалось придумать что-нибудь правдоподобное, особенно после той сцены, свидетелем которой он был. Наверное, он и сам был бы рад от нее избавиться. В конце концов, его явно не слишком обрадовало то, что, платя свой долг Пикенсу, ему пришлось иметь дело именно с ней. Касси повернулась к нему с робкой улыбкой, которая сразу же погасла, стоило ей только увидеть его хмурый взгляд. Может, она неправильно его поняла? Или стоит слегка приврать?

— Честно говоря, сейчас у меня совсем другие проблемы, чем полтора месяца назад, когда мне действительно требовалась помощь. Но я была так ошарашена вашим приездом, что не додумалась сразу же сказать вам об этом. Время прошло, страсти поутихли, и сейчас эта проблема настолько незначительна, что даже не стоит о ней упоминать.

Откинувшись, Ангел скрестил руки на груди и лениво произнес:

— Тогда любопытно узнать, зачем вы все же мне об этом рассказываете?

Касси не собиралась ничего отвечать на этот вопрос, опасаясь проговориться, что ей все еще требуется помощь. Но молчать тоже не следовало.

— Дело в том, что просто кое-кто здесь меня не любит.

— И сколько этих «кое-кто»?

Касси помедлила с ответом.

— Два местных семейства.

— И большие семейства?

От такой настойчивости Касси недовольно поморщилась.

— Никогда не считала, — досадливо бросила она.

— Так много?

Он что, смеется над ней, что ли? Она так и не поняла, но вот ей самой уж точно было не до смеха. Но лучше пусть он об этом никогда не узнает.

Поэтому, небрежно махнув рукой, Касси поспешно заверила Ангела:

— Дело выеденного яйца не стоит. Мне просто хотелось, чтобы мистер Пикенс помог мне все вернуть на свои места. Чтобы все стало так, как было раньше. Как до того момента, когда я их... когда меня невзлюбили. Я надеялась, что мне все же удастся остаться здесь до весны, как я это планировала раньше. Но теперь я просто дождусь возвращения отца, а потом уеду. Так что проблема решится сама собой.

Ангел молчал, глядя на Касси, как бы ожидая, что она продолжит рассказ. Ей это не понравилось. Она вовсе не собиралась вдаваться в подробности.

— Это было очень любезно с вашей стороны, что вы хотели мне помочь, но я уже не нуждаюсь в помощи. Мне не грозит никакая... э-э-э... опасность, впрочем, никогда и не грозила. Одним словом, я пошлю телеграмму мистеру Пикенсу, и это снимет с вас всякую ответственность.

— И все?

— Естественно. Возможно, он даже посчитает, что вы больше не являетесь его должником, хотя вам и не пришлось ничего для этого делать. Впрочем, вы же приехали сюда. Вы действительно хотели мне помочь, настаивали на этом, даже против моей воли, черт возьми, — недовольным тоном закончила Касси. — Вы сделали все, о чем он вас просил, так что вам больше нечего...

— Думаю, ни мне, ни ему это не понравится, — сухо ответил Ангел. — Но раз никакой проблемы уже нет, я полагаю, вы не станете возражать, если я тут побуду еще пару деньков и кое-что выясню?

Касси внутренне напряглась и спросила сдавленным голосом:

— А зачем?

— Потому что вы совершенно не умеете врать.

Она глянула в его черные глаза и по их выражению поняла, что он не поверил ни единому ее слову. Горько вздохнув, Касси удрученно добавила:

— Я знаю. Но это редко кто замечает.

— Наверное, потому, что они просто не могут себе представить, что такая красивая девушка может говорить неправду.

Как ей следовало расценивать слова Ангела — как комплимент или как оскорбление? И как Ангелу удалось сразу определить, что она пытается обмануть его, если иногда это не могли сделать даже близкие ей люди? Она решилась на последнюю попытку.

— Вы все равно не сможете мне помочь. И то, что вы разозлили Моргана, — лишнее тому доказательство. Вы одним своим видом приводите людей в бешенство, а мне их, наоборот, надо успокоить.

Ангел медленно покачал головой.

— Послушайте, после того, что вы мне тут наплели, я уже вам не верю ни на грош. Так что предоставьте уж мне самому решать, нужна вам помощь или нет. И пока вы мне не расскажете, в чем именно заключается ваша проблема, я не сделаю отсюда ни шагу. Не думаю, что вам это особенно понравится.

«Это уж точно», — подумала Касси. Разумеется, он не угрожал ей, а просто показывал свой упрямый характер, но Касси все равно чувствовала, что нервы у нее на взводе. В нем она видела мужественного человека, который способен на все, включая любые насильственные действия. Касси никогда еще не приходилось иметь дело с такими людьми, но, видимо, ей теперь придется искать с Ангелом общий язык, потому что, судя по всему, ей предстоит провести немало часов в его обществе. Сразу избавиться от него явно не удастся.

— Ладно, — сказала она, с горечью сознавая, что приходится идти на попятную. — Но прежде всего, вы должны знать, что я попала в беду по своей собственной глупости. Дело в том, что мне нравится вмешиваться в чужие дела, такой уж у меня характер. Ничего не могу с собой поделать. И я вас предупреждаю, что, если вы здесь останетесь, я, по всей вероятности, стану вмешиваться и в вашу жизнь.

— Будем считать, что я предупрежден, — ответил Ангел.

Однако она заметила, что ее слова не произвели на него никакого впечатления. Очевидно, он считал, что Касси просто боится его и ни за что на свете не решится на такой шаг.

— Как бы там ни было, — продолжала она, — я в конечном итоге все-таки попыталась положить конец вражде, которая царит между этими двумя семьями вот уже двадцать пять лет. Две семьи — Маккаули и Кэтлин — люто ненавидят друг друга. И даже те, кто нанимается к ним на работу, тоже вынуждены принимать участие в этой войне. Если их работники встречаются в городе, между ними обязательно вспыхивает драка. А если, не дай Бог, смешаются их стада, то дело может дойти до стрельбы. Последние десять лет роль буфера между двумя семействами выполнял мой отец, так как наше ранчо располагается как раз между владениями враждующих кланов. Одним словом, самая опасная стадия в этой вражде уже позади, но это отнюдь не означает, что обе стороны стали меньше ненавидеть друг друга.

— Я прекрасно знаю, что такое войны между кланами. Несколько раз я сам принимал в них участие.

Касси знала об этом, вернее, слыхала, что некоторые пользовались его талантами наемного убийцы, чтобы отомстить соседям, но решила ничего не говорить по этому поводу.

— Семьи, о которых идет речь, не настолько кровожадны, чтобы заставлять других обязательно выбирать либо одну, либо другую сторону. Поэтому я подружилась с обеими семьями, особенно с Дженни Кэтлин — она примерно моего возраста — и с Морганом Маккаули.

— Вы имеете в виду того вспыльчивого молодого человека? И это, по-вашему, можно назвать дружескими отношениями?

Касси вспыхнула. Ей не понравилась издевка в голосе Ангела.

— Он питал ко мне довольно-таки дружеские чувства, пока я не настроила против себя всю его семью.

— И как вам это удалось?

— Я решила взять на себя роль свахи, полагая, что, породнившись, оба семейства забудут о своей вражде. Мне казалось, что это может помочь. А вы как считаете?

— Ну, если новобрачные не перестреляют друг друга, то это действительно может помирить обе семьи. Но ведь все произошло именно так? Они убили друг друга?

Касси было неприятно, что он разговаривает с ней в подобном тоне.

— Никто никого не убил. Но Дженни и Клейтон поженились лишь потому, что я убедила их в необходимости подобного поступка. Я изо всех сил старалась им доказать, что они влюблены друг в друга. К сожалению, в свою первую брачную ночь они обнаружили, что те чувства, которые они испытывали друг к другу, вряд ли можно назвать любовью. Клейтон отвез невесту обратно, и это послужило поводом к новой вспышке ненависти. Вражда между двумя кланами разгорелась с новой силой. А всю вину возложили на меня. Впрочем, это справедливо, ведь Дженни и Клейтон — самые младшие дети в той и другой семье, и они никогда бы не стали встречаться, если бы я не внушила им, что они нравятся друг другу.

— Как я понимаю, половина жителей в округе относится к вам с лютой ненавистью? Это все?

Касси была потрясена.

— Все? По-вашему, этого мало? Ну уж нет, — возмущенно произнесла она. — Я совсем не привыкла к такому отношению. К тому же это еще не все. Меня попросили... вернее будет сказать, мне приказали покинуть Техас. А Маккаули установили крайний срок. Они пригрозили, что, если я до этого времени не уеду, они сожгут наше ранчо. В сущности, они еще отнеслись ко мне довольно терпимо, учитывая, что все это произошло всего шесть недель назад. Они дали мне достаточно времени, чтобы дождаться возвращения отца. Но он задерживается из-за полученной травмы. Срок истекает в эту субботу. Мало того, управляющий ранчо попросил расчет, испугавшись угроз со стороны Кэтлинов, так что я все равно не могу уехать, даже если бы и захотела этого. Ни Дороти Кэтлин, ни Р. Дж. Маккаули — главы двух семейств — не желают меня видеть, так что я даже не могу попросить у них прощения. Ну, что скажете? Чем вы можете мне помочь в такой ситуации? Мне очень нужна была помощь мистера Пикенса, он, наверное, мог бы уладить наши проблемы. Он умеет разговаривать с людьми. А насколько я вас знаю, из вас вообще слова не вытянешь.

— Насколько вы знаете? Вы мне уже в который раз об этом говорите, но я что-то не припомню, чтобы мы раньше встречались. Или это не так?

Ей стало неприятно. Мысль о том, что он мог бы не узнать ее, будучи уже с нею знаком, не очень льстила ее самолюбию. Но Касси не обиделась. Она не считала себя красавицей, от которой у мужчин кружится голова. Не то чтобы на нее вообще не обращали внимания, с тех пор как она повзрослела. Конечно, не последнюю роль в этом играло и ранчо ее матери, и вообще огромное состояние Стюартов, но двое мужчин, обративших на нее внимание, первым делом поинтересовались, готова ли она избавиться от Марабелль, и, получив отрицательный ответ, тут же утратили к ней всякий интерес.

— Мы с вами никогда не встречались, — наконец произнесла Касси, — но мне о вас многое известно — кто вы и чем занимаетесь. Я с детства слышала истории о ваших похождениях.

В его глазах появилось недоумение.

— На севере мое имя действительно известно, но в этих местах оно вряд ли кому-нибудь знакомо.

— Да, но я приехала в Техас просто навестить отца, — объяснила Касси. — А живу я в Вайоминге.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, а затем выругался.

— Черт побери! Так вы, значит, из тех самых сумасшедших Стюартов из Шайенна, так? У которых вместе с коровами пасется слон? Проклятье, как я раньше не догадался!

Последние слова он произнес с таким презрением, что Касси даже вспыхнула от негодования.

— Да что вы в этом понимаете, черт возьми! — вступилась она за свою семью. — Просто мой дедушка любит делать необычные подарки. Он много путешествует и часто забирается в такие места, о которых никто и не слыхал. Ему хочется приобщить к экзотике и свою семью. Не вижу в этом ничего плохого.

— Ничего плохого? Я слышал, что однажды этот слон чуть не развалил вам весь хлев.

Ее лицо стало совсем пунцовым.

— Этот слон принадлежит моей маме. Обычно он пасется довольно далеко от ранчо, но иногда приходит к дому... Он действительно немного неуклюж. Но он совершенно безобидный, и моя мама его любит...

— Ваша мама...

Он тут же прикусил язык, но Касси догадывалась, что он хотел сказать. В Шайенне ни для кого не было секретом, что Кэтрин Стюарт, живя с мужем под одной крышей, десять лет не разговаривала с ним, а если они общались, то только через посредника. Многие считали, что они люди со странностями. А коллекция необычных животных, принадлежащая Стюартам, лишь подтверждала всеобщее мнение.

— Так вот откуда у вас эта черная пантера! Подарок дедушки?

Касси видела, что ему трудно все это понять. Он, очевидно, полагал что ее дедушка немного свихнулся, а то и вовсе считал его сумасшедшим. Но Касси уже привыкла к подобному отношению. И ей не впервые приходилось давать объяснения.

— Не совсем. Дедушка хотел оставить Марабелль себе. Он нашел ее в тот день, когда покидал Африку. Туземцы убили большую пантеру, хотели убить и детеныша, но дедушка вступился за беззащитное животное и забрал с собой на корабль. Но когда он вышел в море, оказалось, что они с Марабелль не очень подходят друг другу. Всю дорогу пантера страдала от морской болезни, и дедушка понял, что не сможет оставить ее у себя. Он ведь не собирался отказываться от путешествий. К тому же, непонятно почему, в его присутствии она начинала чихать.

К нам на ранчо дедушка привез бедняжку полумертвой, кожа да кости. Во время плавания она почта ничего не ела. Дедушка подумывал отдать ее в зоопарк, но сначала отдал ее мне, чтобы я ее подкормила. Я сразу же привязалась к этому крошечному, очаровательному котенку. Мне пришлось долго упрашивать дедушку, чтобы он разрешил оставить пантеру дома, но дедушка всегда исполнял мои прихоти. И я не раскаиваюсь, что Марабелль осталась со мной. — Хотя себе она признавалась, что именно пантера отпугнула ее возможных поклонников.

— Но мы, кажется, отклонились от темы нашего разговора, — продолжала она более спокойным тоном. — Я вас спросила, чем в этой ситуации может помочь профессиональный стрелок и наемный убийца? Может, вы сейчас соизволите ответить на мой вопрос?

Он окинул ее хмурым взглядом.

— Мне кажется, вы сказали, что эти Маккаули отличаются буйным нравом...

— Да, но...

— Если вы не хотите, чтобы я вступил с ними в переговоры, я мог бы просто...

— Ни в коем случае!

— Тогда я останусь здесь и буду вас защищать, если в этом возникнет необходимость, пока они не оставят вас в покое или пока вы не уедете отсюда. Мне придется все время быть рядом.

Судя по всему, такая перспектива не особенно радовала Ангела. А Касси вообще пришла в смятение от этих слов.

Он останется здесь и будет ее защищать. Как бы прекрасно и надежно она себя чувствовала, если бы услышала эти слова от кого угодно, только не от Ангела Смерти. Принять защиту от человека, к которому она не испытывает никакого доверия? Да он думает только об одном — как бы поскорее вернуть свой долг мистеру Пикенсу. Вряд ли он станет сидеть сложа руки, безучастно наблюдая за развитием событий. Ангел — человек действия. Касси даже думать боялась о том, как он может поступить, если вобьет себе в голову, что может каким-то образом ускорить развязку конфликта.

По дороге на ранчо она еще раз сказала ему, что не потерпит никаких убийств. Ей показалось, что Ангел совсем ее не слушал. А если и слушал, то совершенно не обращал внимания на ее слова. Она ведь не нанимала его, и, в конце концов, он не обязан выполнять ее приказы. Нервы Касси были напряжены до предела. Она надеялась, что Ангел сойдет с экипажа и вернется на ранчо верхом, но он не собирался этого делать. Ангела трудно было назвать разговорчивым. Он лишь односложно отвечал на ее вопросы, а иногда и вовсе не удостаивал ответом.

Его присутствие действовало Касси на нервы, и она никак не могла сосредоточиться на дороге. Ангел вытянул ноги, и Касси обратила внимание, что его сапоги тщательно начищены, а шпоры блестят так, будто их никогда не касалась пыль. Сапоги и бандана — шейный ковбойский платок — были черными, как и весь остальной его костюм. У него все было черным, кроме револьвера, шпор и желтого плаща, который был виден издалека.

Его костюм казался Касси не совсем нормальным. Наверное, таким образом он пытается привлечь к себе внимание. Ей стало интересно, зачем он это делает, но Касси не хотелось задавать ему вопросы на личные темы. К несчастью, у нее еще будет масса времени, чтобы разузнать об этом, ведь Ангел сам сказал, что останется здесь и будет все время рядом с ней. Конечно, если у нее хватит на это смелости. Господи, он все время будет рядом! Может, не стоит понимать его слова буквально?

Ангел вдруг поймал себя на том, что постоянно бросает взгляды на Кассандру Стюарт. Он не мог отвести глаза от лица Касси, любуясь ее великолепным профилем. Странно, но при первой встрече она не показалась ему такой привлекательной. Аккуратный маленький носик, высокие скулы, мягко очерченный подбородок, сочные губы. Эти губы притягивали внимание Ангела. Он представил, с каким удовольствием он бы их поцеловал. Ему пришла в голову мысль, каким сладким может оказаться этот поцелуй, но он отогнал ее прочь — его совсем не привлекала эта вспыльчивая, раздражительная женщина. Нетрудно было заметить, что она побаивается его, но Ангел этому ничуть не удивился. Он знал, что всегда наводит страх на женщин, в основном на молоденьких леди. Неестественно прямая спина, напряженные руки и шея, побелевшие костяшки пальцев, когда она натягивала поводья, — все это говорило само за себя. Она даже подняла с пола винтовку и положила ее между ними. Это так позабавило Ангела, что он чуть не расхохотался, но сдержался, в основном потому, что не хотел разрядить обстановку. Это ему вообще редко удавалось, а сейчас он тем более не хотел даже предпринимать такой попытки.

Теперь, узнав, кто она, Ангел смотрел на нее совсем по-другому, но его отношение к Касси ничуть не улучшилось, особенно после того, как она попробовала его обмануть. Но Касси была родом из Шайенна, а это несколько меняло дело и придавало их отношениям какой-то личный характер, хотя Ангелу это совершенно не нравилось.

Шайенн был, пожалуй, единственным местом, которое он мог бы назвать своим домом. Большую часть времени он проводил именно там, после того как спустился с гор. Тогда ему было пятнадцать лет или около того. Ангел не мог с точностью сказать, сколько лет ему сейчас. Он полагал, что примерно двадцать шесть. Он понятия не имел, где родился и когда. Не знал, кем были его родители и как их найти, если они еще живы. Старый Медведь выкрал его из Сент-Луиса, но Ангел хорошо помнил, что сам приехал туда на поезде, значит, Сент-Луис не был его родным городом. Однажды Ангел заехал туда и пытался навести справки, но никто в городе уже не помнил о похищении маленького мальчика, которое произошло столько лет назад. Впрочем, он не особенно хотел копаться в своем прошлом. Достаточно было и того, что он провел детство, по сути, пленником полусумасшедшего старика охотника, не покидавшего гор. Он был слишком занят тем, что постигал те вещи, которых был лишен на протяжении девяти лет, — учился жить среди людей.

Ангелу не очень понравилось, что Кассандра оказалась родом из семьи сумасшедших Стюартов, богатых сумасшедших Стюартов. Однажды Ангелу довелось повстречаться с ее матерью. Как-то раз он пришел на ее ранчо вместе с Джесси Саммерс. Ангел в то время жил в долине Роки-Уэлли — он тогда вдруг решил стать ковбоем на ранчо, но скоро понял, что эта работа совершенно не для него. Но тот день врезался ему в память по нескольким причинам.

Это был первый и последний раз, когда он видел Кэтрин Стюарт. Он уже много слышал о ней и поэтому представлял ее себе совсем другой. Она оказалась красивой женщиной с твердым характером и мужскими манерами. Разговаривая с собеседником, она смотрела ему прямо в глаза. В ней не было ничего нежного, женственного, по крайней мере, в тот день, когда он увидел ее возвращающейся с пастбища. На ней были чапарехос — кожаные ковбойские штаны, а на бедре шестизарядный кольт. Теперь Ангел понимал, от кого мисс Стюарт переняла привычку ходить с оружием. Семейная традиция.

Ее мужа, Чарлза Стюарта, Ангел не видел никогда. Тот покинул Вайоминг еще до того, как Ангел впервые услышал про сумасшедших Стюартов. Но во всей округе не было ни единого человека, кто мог бы утверждать, что знает причины семейной вражды Стюартов или хотя бы полагал, что знает. И никто не обвинял его в том, что он бросил жену и дочь. Кое-кто утверждал, что Кэтрин застала его в постели с другой женщиной, но десять лет — слишком большой срок, чтобы заставить мужчину расплачиваться за единственное прегрешение. Другие говорили, что однажды он крепко поколотил свою жену, и та поклялась, что никогда ему этого не простит. Существовала еще одна версия их семейных неурядиц — говорили, что роды Кэтрин были такими тяжелыми, что после рождения своего единственного ребенка она больше ни разу не пустила мужа в свою постель.

Чем бы ни объяснялось это десятилетнее отчуждение, после отъезда мужа Кэтрин Стюарт стала сама вести огромное хозяйство и, надо сказать, управляла им железной рукой. Люди, работавшие у нее, неукоснительно выполняли все ее приказания. И когда Ангел впервые увидел Кэтрин Стюарт, он понял, в чем причина такой исполнительности. Эта женщина одним своим видом могла устрашить кого угодно.

Но то утро запомнилось ему потому, что перед входом в дом — кстати, он только теперь понял, что тот дом в Вайоминге как две капли воды похож на здешний, который он видел сегодня, — он заметил на жердочке двух огненно-красных попугаев. Никогда ему еще не доводилось видеть таких смешных и забавных существ. Они двигались по жердочке так синхронно, что, казалось, это одна птица ходит перед зеркалом. А попугаи к тому же выкрикивали такие грязные ругательства, что Джесси не выдержала и громко расхохоталась. А Кэтрин Стюарт и глазом не моргнула. Стоя рядом с двумя женщинами, Ангел чувствовал, как его лицо заливает краска. Ему было стыдно, что он никогда не слыхал о существовании таких птиц, и тем более, что они умеют разговаривать. Это была лишь первая причина, по которой он запомнил тот день.

В тот же самый день после обеда его чуть не убили конокрады, вот уже несколько недель промышлявшие угоном скота с пастбищ Роки-Уэлли. Один бандит прострелил Ангелу бедро, а второй уже навел на него свой револьвер, чтобы всадить ему пулю между глаз. Но в этот момент появился Кольт, сводный брат Джесси, который и спас ему жизнь. Тогда Ангел был на волосок от смерти. Он уже видел, как спускается курок наведенного на него револьвера. Это был второй случай, когда кто-то спасал Ангела. Но он тоже оказал Кольту Сандеру услугу, так что теперь они были квиты. Именно поэтому Ангел так задержался по дороге в Техас. Только Кольта Ангел мог считать настоящим другом. Конечно, многие называли Ангела своим другом, Но эти люди просто хотели погреться в лучах его славы. Ангел терпел их, но не более того. Однако к Кольту он относился совсем иначе. Оба они были одиночками, оба превосходно стреляли из револьвера, и их обоих избегали люди, правда, по разным причинам. Кольт утверждал, что они с Ангелом родственные души, и тот с ним не спорил.

А Кассандра Стюарт и ее мать были соседями Кольта. Узнав об этом, Ангел был вынужден изменить свое отношение к Касси. Она была другом его друга. Черт возьми, лучше бы он этого не знал!

Касси так хотелось поскорее избавиться от компании наемного убийцы, что она не стала заезжать на экипаже за амбар, как делала всегда, а остановила его прямо перед домом. Эмануэль, сын Марии, все равно поставит экипаж на место, так что Касси могла не волноваться о лошадях. Она хотела как можно скорее избавиться от общества Ангела.

Никогда еще короткое расстояние от города не казалось ей таким длинным. Уже одно только присутствие Ангела заставляло ее трепетать от страха, мало того, она чувствовала, что он постоянно бросает на нее взгляды, и это было ужаснее всего. Она понятия не имела, о чем он думает и чего от него можно ожидать в следующую секунду.

Умом Касси понимала, что глупо нервничать из-за надуманных страхов. Ангел приехал сюда, чтобы защитить ее, а не для того, чтобы сделать что-нибудь плохое. Но ее эмоции отказывались подчиняться элементарной логике. Как только экипаж остановился, Касси тут же спрыгнула на землю и быстрым шагом, почти бегом, направилась к входной двери. Но Ангел оказался проворнее и загородил ей путь. Второй раз за день она чуть не столкнулась лицом к лицу с мужчиной, и то только потому, что властный голос Ангела заставил ее остановиться.

— Черт побери, куда это вы так спешите, леди?

Касси с ужасом осознала, что Ангелу ее поведение могло показаться оскорбительным. Она знала, что любой ответ лишь ухудшит положение. Касси нерешительно сделала шаг назад и тут увидела, что он держит в руках ее винтовку. Как только девушка это заметила, он протянул ей оружие. Воцарилась пауза, и Касси почувствовала, как бледность заливает ее лицо, но все же сумела взять себя в руки, и на ее щеках снова заиграл румянец. Касси поняла, что Ангел специально провоцирует ее, но у нее не было времени, чтобы разозлиться. А тут еще она посмотрела в ту сторону, куда кивнул Ангел, и с ужасом увидела, что к ранчо во весь опор скачут трое Маккаули.

— О, Господи, только этого не хватало! — простонала она. — Наверное, Морган как сумасшедший помчался домой, чтобы передать своему папочке мои слова. Впереди сам Р. Дж. Маккаули, а сзади, судя по всему, Фрейзер, его старший сын. Впрочем, я даже рада, что они взяли его с собой.

— Почему?

— Из всех Маккаули у него самый спокойный характер, но это отнюдь не означает, что он не может впасть в ярость, как и все остальные члены этого семейства. Он единственный, кто лишь один раз косо посмотрел на меня, когда все это началось, а потом просто перестал обращать на меня внимание. Однако у Фрейзера довольно странный юмор, которого, кроме него, никто не понимает. Кстати, я совсем не удивлюсь, если теперь все это кажется ему просто забавным.

— А остальных он может утихомирить? — поинтересовался Ангел, взяв Касси за руку и ведя ее вверх по ступенькам.

— Иногда... Что это вы делаете?

— Хочу, чтобы вы находились в выгодном положении. Если они слезут с лошадей, им придется смотреть на вас снизу вверх, а если останутся верхом, то ваши глаза будут на одном уровне.

Стратегия... Касси похолодела от ужаса.

— Уж лучше мне с ними совсем не встречаться...

Ей казалось, что она просто подумала, а не произнесла это вслух, но тут же услышала его ответ:

— Тогда идите в дом и предоставьте мне самому разобраться с ними.

Касси побледнела от страха.

— Нет!

Ангел вздохнул.

— Решайте скорее, леди. Мне показалось, что вы хотели поговорить со стариком.

— Хотела.

Откуда ей было знать, что это ее желание исполнится всего через несколько часов. Все ее мысли были заняты только Ангелом, и у нее просто не было времени подготовиться к этой встрече. А ведь чтобы избежать новых ошибок, ей требовалось как следует обдумать, как и о чем говорить с Р. Дж. Когда Касси действовала наобум, она всегда что-нибудь делала не так. А теперь у нее уже не было времени. Маккаули уже приближались к ранчо. Повернувшись к ним лицом, Ангел встал перед нею, и это не на шутку встревожило девушку. Она обошла его и с мольбой заглянула в глаза.

— Пожалуйста, ничего не говорите. И не смотрите на них так, будто надеетесь, что они станут угрожать оружием Я ведь уже говорила, что эти Маккаули могут взбеситься по любому поводу. Достаточно одного косого взгляда, чтобы разозлить их. А это просто приведет их в ярость. — Она указала на винтовку, которую он все еще держал в руках.

Забрав у него винтовку, Касси поставила ее к стене. Когда она обернулась, возле дома, подняв пыль, остановились три лошади.

— Здравствуйте, мистер Маккаули, — с должным уважением произнесла Касси, загораживая спиной Ангела.

Р. Дж. выглядел гораздо крупнее своих сыновей, по крайней мере, шире в плечах. Морган однажды сказал, что ему всего лишь сорок один год. Его ярко-рыжих волос еще не коснулась седина. Его сыновья родились, когда он был еще совсем молод, и теперь им было от двадцати до двадцати трех — все погодки. Говорили, что именно от этого его жена так рано сошла в могилу.

Р. Дж. даже не удостоил Касси взглядом. Точно так же поступили и Морган с Фрейзером. Было очевидно, что их внимание приковано к Ангелу, поэтому Касси поспешно произнесла:

— Я прекрасно понимаю, мистер Маккаули, вы недовольны, что я до сих пор еще не уехала отсюда, но мой отец задерживается в связи с полученной травмой. Думаю, он вернется не раньше чем через две недели, а управляющий ранчо и еще двое работников попросили расчет, испугавшись угроз Кэтлинов. У нас еще осталось несколько человек, но никто из них не сможет справиться с обязанностями управляющего. Так что вы должны понять, я просто не могу уехать, по крайней мере, пока не вернется мой отец.

Касси глубоко вздохнула. Она обрадовалась, что ей удалось высказать самое главное, и ее ни разу не перебили, даже когда она упомянула Кэтлинов. Но она еще не закончила свою речь, и, судя по тому, как трое мужчин смотрели на Ангела, вряд ли ей удастся это сделать.

— У меня, к несчастью, до сих пор не было возможности поговорить с вами и извиниться...

Но Р. Дж. не дал ей такой возможности и теперь. Не сводя глаз с Ангела, он резко сказал:

— Отвечай, девчонка, кто это такой? Только не пудри мне мозги, что это просто бродяга, который ищет работу.

— А почему бы вам не спросить об этом у меня? — Ангел произнес это таким угрожающим тоном, — по крайней мере, так показалось Касси, — что она запаниковала.

— Это мой жених, — сказала она первое, что пришло ей в голову.

Все, включая и Ангела, обернулись к ней. Больше всех поразился Морган. Затем на его лице появилась такая злость, что Касси пожалела о своих необдуманных словах. Теперь ей следовало придумать очередную ложь, чтобы дать логическое объяснение тому, что она позволила Моргану ухаживать за собой, когда у нее уже был жених. Поэтому она быстро добавила:

— Я думала, что он погиб, но это оказалось не так.

Р. Дж. недоверчиво хмыкнул.

— Ты врешь, девчонка, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Не знаю, где ты его откопала, но он никакой тебе не жених!

Касси понятия не имела, как заставить его поверить в истинность ее необдуманного заявления, но тут вмешался Фрейзер.

— Отец прав. Если бы вы только что встретились после долгой разлуки, вы бы не выпускали друг друга из объятий. Мне кажется...

Касси не стала ждать продолжения. Повернувшись к Ангелу, она обвила его шею руками и страстно прильнула к его губам.

Больше всего ее поступок удивил Ангела, но он решил не мешать Касси изображать «встречу после долгой разлуки». Не оттолкнул ее, наоборот, крепко обняв за талию, подвинул в сторону, подальше от револьвера. Что бы она там ни пыталась доказать Маккаули, Ангел не хотел чувствовать себя безоружным в подобной ситуации. Он даже машинально ответил на ее поцелуй, не сводя при этом глаз с троицы, ошеломленно наблюдавшей за их действиями.

Прошло несколько секунд, и лицо Р. Дж. побагровело от ярости. Стеганув свою лошадь, он поскакал прочь. Бросив на Ангела испепеляющий взгляд, Морган последовал примеру отца. Но Фрейзер и не думал уезжать. Глядя на Касси и Ангела, он сначала молча ухмылялся, а потом разразился громким хохотом. Услышав смех, Касси оторвалась от губ Ангела. Но он все еще продолжал крепко держать ее за талию. Ей пришлось упереться ладонью ему в грудь, чтобы повернуться и посмотреть — кто это так веселится. Хотя она могла догадаться и так.

— Никогда не думал, что вы на такое способны, мисс Стюарт, — насмешливо произнес Фрейзер. — Теперь отец будет вне себя целую неделю. Когда он в таком состоянии, я просто подыхаю от смеха.

Касси всегда поражалась необычному чувству юмора Фрейзера, хотя сейчас ей было вовсе не до смеха.

— Но ведь он все равно приедет сюда через неделю?

— Не-а. — Губы Фрейзера растянулись в ухмылке. — Все думали, что вы испугаетесь и сразу умотаете домой к мамочке. Сказать по правде, отец уже стал беспокоиться, что срок истекает, а вы все еще здесь. Теперь он, наверное, даже рад, что вы дали ему возможность отступиться. Вот только этот парень явно пришелся ему не по душе. Кто вы такой, мистер?

— Меня зовут...

— Джон Браун, — быстро произнесла Касси, перебив Ангела.

Фрейзер недовольно поморщился.

— Могли бы придумать что-нибудь получше, мисс Стюарт.

Она покраснела, но краска тут же сошла с ее лица, когда снова прозвучал голос Ангела:

— Меня зовут...

Чтобы заставить его замолчать, Касси с силой наступила ему каблуком на ногу. Ангел отпустил ее, и было слышно, как он выругался себе под нос. Девушка побледнела еще больше. Фрейзер снова рассмеялся.

— Да ладно, это не имеет никакого значения, — наконец произнес он и, хитро прищурившись, добавил: — Очень похоже на то, что мы успеем сыграть еще одну свадьбу до вашего отъезда. Наш папаша просто обожает такие мероприятия.

Касси старалась не обращать внимания на его насмешливый тон.

— Так я могу надеяться, что он теперь оставит меня в покое?

— Отец? Возможно. А Вот Морган — не знаю. Он-то поверил вам насчет этого парня. Никогда еще не видел его таким взбешенным с того дня, когда Клейтон явился домой и рассказал о своей свадьбе. И о вашей роли в этом деле. К тому же о Кэтлинах разговор особый, не так ли?

Последнюю фразу он произнес раздраженным тоном, затем слегка коснулся пальцами шляпы и поскакал прочь. Касси с ужасом осознала, что осталась наедине с Ангелом. Господи, после того, что она сделала... Может, забежать в дом и запереть дверь? Нет, сначала надо перед ним извиниться, а уж потом бежать в дом и запирать дверь.

Повернувшись, Касси обнаружила, что Ангел стоит рядом. Ее испугала такая близость, и она невольно попятилась. Ангел медленно последовал за ней. Нельзя сказать, что он был в ярости, но от мрачной решительности, с которой он двигался на нее, сердце Касси забилось так же сильно, как тогда, когда она так необдуманно бросилась ему на шею.

— Простите, — неуверенно произнесла девушка, а потом стала поспешно объяснять: — Извините, что наступила вам на ногу. Я не хотела этого делать... вернее, хотела... нет, мне не следовало этого делать. Но мне не хотелось, чтобы Маккаули узнали ваше имя... Я боялась, что это приведет к непредвиденным последствиям... Я...

Она осеклась, коснувшись спиной перил веранды. Дальше отступать было некуда. Но Ангел продолжал надвигаться, пока не подошел к ней вплотную. Их тела соприкоснулись. Касси отклонилась назад, насколько это было возможно.

Ангел положил руки на перила по обе стороны от Касси.

— Я ведь говорил вам, что меня здесь не знают.

— Вы... Как вы можете быть в этом уверены? Слухи о ваших подвигах распространяются с головокружительной скоростью. Откуда вы знаете, что ваше имя неизвестно Маккаули? Зачем рисковать? Это только усложнит обстановку.

— А вы считаете, что ложь в сочетании со страстным поцелуем нам здорово поможет, а? Впрочем, благодаря этому я узнал, какие у вас сладкие губы. Мы как-нибудь повторим это еще раз, только без свидетелей.

Лицо Касси покрылось красными пятнами.

— Вы все еще злитесь на меня? — жалобно спросила она.

— У меня до сих пор болит палец на ноге, леди. Так что вы теперь моя должница.

Касси застонала.

— Я умоляю вас, не держите на меня зла. Месть не принесет вам никакого удовлетворения. Вы же сами видели, что даже Р. Дж. Маккаули решил оставить меня в покое. К тому же я никогда бы не наступила вам на ногу и не... сделала ничего другого, если бы у меня было время подумать. Но меня охватила паника, все мысли смешались. Мне казалось... Я боялась...

— Вы и сейчас боитесь, и это начинает меня раздражать. У вас хватило смекалки обдурить троих здоровенных техасцев, двое из которых к тому же были вне себя от ярости. А я один.

— Но вы убийца.

Касси прикусила язык, но было уже поздно. Эти слова прозвучали, как звон похоронного колокола, и за ними последовала мучительная пауза. Такое впечатление, что она дала ему пощечину. Но ведь она сказала правду. В глазах у Ангела сверкнули молнии.

— Вы думаете, я способен сделать вам что-нибудь плохое?

Настал момент истины. Он не просто хотел услышать ответ на свой вопрос. Он хотел, чтобы она произнесла это вслух и запомнила раз и навсегда. Довольно вести себя, как глупая гусыня, всякий раз, когда он приближается к ней. В душе Касси уже знала ответ на этот вопрос. Просто не хотелось верить в то, что подсказывало сердце.

— Нет, вы не сделаете мне ничего плохого... Отойдите...

С этими словами она протиснулась мимо него и направилась к двери. Когда девушка подумала о том, что Ангел сыграл на ее страхах, чтобы расквитаться с ней за поцелуй, кровь застучала у нее в висках. Хорошо, что она не стала ему перечить, иначе...

— Мисс Стюарт?

Касси резко повернулась, чтобы на этот раз высказать ему все, что она о нем думает, но тут заметила, что он пристально изучает ее губы.

— Свой долг я заберу позже.

Она чуть не задохнулась от негодования.

— Я полагала, что вы это уже сделали.

Ангел медленно покачал головой, и его губы растянулись в ухмылке. До этого Касси ни разу не видела, чтобы он улыбался. И лучше бы не видела этого никогда. Больше Ангел не произнес ни слова. Спустившись по ступенькам, он повернул за угол и скрылся из виду. Касси зашла в дом и аккуратно закрыла за собой дверь. Сердце стучало так, словно готово было выскочить из груди.

— Сам я никогда не стремлюсь к поединкам, но и никогда не отказываюсь от них.

Касси хотелось поскорее избавиться от чувства страха, которое постоянно охватывало ее в присутствии Ангела. Вчера она поняла, что он не собирается делать ей ничего плохого, так что глупо пугаться всякий раз, когда он рядом с ней. Она не боялась за свою жизнь и даже за свою честь. Обдумав слова, которые Ангел сказал ей вчера, перед тем как уйти, она пришла к мысли, что к ним не стоит относиться серьезно. Касси прекрасно знала все свои достоинства, среди которых не значилось сведение с ума красивых мужчин, по крайней мере, тех, что не интересовались скотоводством. А то, что он собирался поцеловать ее в ответ на ее поцелуй, не стоило принимать близко к сердцу. Вряд ли он это сделает.

Но утром, когда Ангел настоял на том, чтобы поехать вместе с ней на пастбище, к Касси вернулись ее прежние страхи. Они беседовали о пустяках, когда Касси вдруг решила поинтересоваться, сколько раз Ангелу приходилось стрелять в людей. И когда они заговорили на эту тему, ее охватило любопытство.

— Говорят, что вы убили более ста человек, — произнесла она как можно небрежнее.

— Не все то правда, что обо мне говорят, — ответил он.

Они ехали бок о бок. Касси украдкой бросила на него взгляд, но его лицо было спокойным и невозмутимым, поэтому Касси решилась еще на один вопрос.

— А вы сами не считали?

Она глянула ему прямо в глаза, и ей на секунду показалось, что в них мелькнула насмешка.

— Не хотелось бы вас разочаровывать, — ответил он, — но я убил не так уж много людей, чтобы сбиться со счета.

Судя по всему, он не собирался называть ей цифру.

— Вы убили их в честных поединках?

— Зависит от того, что вы подразумеваете под словом «честный». Нескольких я убил, не предупреждая о своих намерениях. Но у меня не возникает угрызений совести, когда я стреляю в человека, которого в любом случае ожидает петля. Я даю ему такой же шанс, как и палач, — то есть никакого.

— И вы не считаете это убийством?

— Я называю это справедливым возмездием. Вы думаете, эти гнусные негодяи давали шанс своим жертвам, когда грабили, насиловали и убивали?

Равнодушное выражение исчезло с его лица. Касси хотела прекратить этот разговор и сама удивилась, услышав свой вопрос:

— Несколько, это сколько?

— Троих.

— А за что?

— Один хотел нанять меня, чтобы я убил его партнера. Он считал, что, раз он мне заплатил, с него снимается всякая ответственность. Но я думал иначе. И его партнер, кстати, тоже. Я отдал бы его в руки закона, но он случайно обмолвился, что подкупил местного шерифа.

Это совершенно не удивило Касси. Шериф города Колли тоже был в кармане у Дороти Кэтлин, так как приходился ей племянником. Но до этого представителем закона был один из родственников Маккаули.

— Значит, тому человеку ничего бы не было? — предположила Касси.

— Абсолютно ничего, а его партнера — кстати, честного и порядочного человека, случайно связавшегося с мошенником, — убил бы кто-нибудь другой. Мне не хотелось, чтобы все произошло именно так.

Касси стало интересно, а смогла бы она принять подобное решение? Слава Богу, ей никогда не приходилось стоять перед таким выбором.

— А двое других?

Ангел внезапно остановился. Когда Касси это заметила, она натянула поводья и, повернувшись, посмотрела на него. Держась за луку седла, он наклонился вперед и мрачно глядел в ее сторону. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он произнес:

— Вы действительно хотите об этом узнать?

Когда тебя спрашивают таким тоном, надо сразу отвечать «нет». Но она решила, что чем больше узнает про Ангела, тем меньше будет его бояться. К тому же ей всегда нравилось вмешиваться в чужую жизнь. Не в силах вымолвить и слова, Касси лишь кивнула головой. Он тронул коня, и вскоре они снова ехали бок о бок. Глядя перед собой, Ангел начал рассказ:

— Пару лет назад я случайно наткнулся на одного человека, который хотел изнасиловать девушку, работницу с фермы. Похоже, он силой уволок ее с поля, где она работала. Вдали за полем виднелись постройки фермы. А я ехал вдоль излучины реки. Они были на другом берегу, за деревьями, так что я бы ничего не заметил, если бы девушка не закричала.

К тому времени, когда я переплыл реку, он почти уже закончил свое грязное дело. Девушка была избита, очевидно, она сопротивлялась насильнику. Я тогда не знал, были ли они женаты, — хотя я не выношу мужчин, которые так относятся к своим женам, — поэтому я предложил ему оставить ее в покое. Он в ответ предложил мне отвалить, причем в довольно цветистых выражениях. И тут я увидел мальчишку, который, судя по внешности, был братом девушки. Наверное, он хотел заступиться за сестру, и теперь лежал с ножом в животе. Мертвый.

Касси сглотнула, потом с трудом произнесла:

— И вы застрелили его. — Это не было вопросом.

— Я застрелил его.

— Хорошо, — сказала она так тихо, что он ничего не услышал.

— Но девушке я помочь не смог. Она кричала не переставая. И как только я стащил с нее этого негодяя, она бросилась в реку. Я бросился за ней, но там было очень глубоко, и к тому времени, когда я вытащил ее из воды, она была уже мертва. А у меня было так пусто на душе, что я вернулся обратно и еще несколько раз выстрелил в этого мерзавца.

Касси попыталась отделаться от вставшей перед глазами картины. Эта трагедия произошла давно, и Ангел поведал о ней в несколько упрощенной форме, чтобы не сильно сгущать краски, но Касси поразила чудовищность происшедшего.

— Надеюсь, вы не приберегли самое страшное напоследок? — еле выдавила она из себя.

Ангел рассмеялся.

— Думал, что после этого у вас уже отпала всякая охота слушать.

Она бросила на него недоверчивый взгляд.

— Вы рассказали мне правду?

— В несколько сокращенном виде. Я могу рассказать, как повели себя их родители. У них больше не было детей — так они обвинили меня в том, что я не спас их дочь.

— Но ведь вы пытались!

— Это их совершенно не интересовало.

Видимо, это действительно так и было. На разных людей горе действует по-разному. И Ангел был на них явно не в обиде. Наверное, за свою жизнь ему приходилось видеть немало горя. А сколько горя он принес другим?

— Я никому еще не рассказывал об этом, — внезапно добавил Ангел.

Касси удивилась, но была польщена, что он решил поделиться именно с ней. Это прибавило ей смелости, и она спросила:

— Может, тогда вы расскажете мне и о третьем случае?

Она ожидала, что он ответит решительным отказом, но вместо этого он сказал:

— Вам действительно нравится совать нос в чужую жизнь. — Касси вспыхнула, но Ангел не стал дожидаться ее ответа. — Что ж, слушайте, коли есть охота. Третий случай произошел месяц назад. Прошел слух, что один тип по имени Драйден женится на богатых вдовах, а потом убивает их ради денег. Причем занимается этим давно и стал в этом деле профессионалом.

— И вы убили человека, основываясь только на слухах?

Не обращая внимания на ее удивленный вопрос, он продолжал в том же тоне:

— Многие знали об этом, но никто не мог представить доказательств. Неужели вы действительно считаете, что я могу убить человека, поверив одним слухам?

Касси густо покраснела. Снова момент истины.

— Нет, наверное, нет.

— Да, я на это не способен, хотя с удовольствием нажал бы на спусковой крючок, зная о страшной участи, которая постигла этих вдов. Но я застрелил Драйдена потому, что он выдал одну женщину, между прочим, английскую графиню, банде головорезов, прекрасно зная, что они убьют ее. Она оказалась хорошей знакомой Кольта Сандера, и он попросил меня присоединиться к этой банде, чтобы в нужный момент я мог оказать ей помощь. Так оно и вышло. Если бы я не убил Драйдена, он бы скрылся вместе с деньгами, и тогда бы мне уже не удалось его найти.

— Вы спасли эту англичанку?

— Она была жива, когда я видел ее в последний раз. Сейчас о ней заботится Кольт Сандер.

— Я совсем забыла, что вы его знаете, как и Джесси и Чейза Саммерс. Они ведь наши соседи.

— Я знаю.

Он произнес это так, будто сожалел об этом. Касси бросила на него удивленный взгляд, но Ангел смотрел вперед, на простирающуюся перед ними равнину.

— Странно, что среди хороших знакомых Кольта Сандера оказалась белая женщина. Ведь после случая с Кэллином он даже меня обходит десятой дорогой.

Все, кто был знаком с Кольтом Сандером, знали, что несколько лет назад его чуть ли не до смерти запороли кнутом за то, что он осмелился ухаживать за белой девушкой. Отец девушки случайно узнал, что Кольт наполовину индеец. С тех пор Кольт даже не смотрел на белых женщин, по крайней мере, незнакомых, а остальных избегал любыми способами.

— Возможно, я несколько преувеличил, когда назвал англичанку его хорошей знакомой, — согласился Ангел. — Эта графиня каким-то образом уговорила Кольта сопровождать ее по Вайомингу, и ему пришлось долгое время провести в ее обществе. Не скажу, что это Кольту особенно понравилось. Совсем наоборот.

Это соответствовало представлениям Касси о Кольте Сандере, и ее мысли вновь вернулись к третьему «справедливому убийству» Ангела.

— Но вы ведь знали, что все равно спасете эту англичанку, зачем же вам тогда понадобилось убивать Драйдена?

Ангел остановил лошадь, и Касси снова пришлось повернуться.

— Леди, он не знал, что я не член этой банды, главарь которой обещал заплатить ему пять тысяч за то, что Драйден выдаст им эту женщину. Он прекрасно знал, что они ее убьют, и умирать она будет долго и мучительно. К тому же я всегда придерживаюсь одного правила — если человек совершает поступок, за который ему положена виселица, то мне ничего не стоит избавить палача от лишних хлопот. Так что вы ошибаетесь, если думаете, что мне было жалко убивать этого негодяя. Я застрелил его с превеликим удовольствием. И что же я получил вместо благодарности? Графиня тоже назвала это хладнокровным убийством, хотя, если бы не я, она бы была мертва. Так что мне абсолютно наплевать, кем вы меня считаете!

Касси не знала, что и ответить. Он разозлился потому, что она пыталась судить его, не имея на то никакого права. Если бы девушка сама находилась там, возможно, она согласилась бы с решением Ангела, хотя вряд ли у нее хватило бы смелости поступить с Драйденом так, как он этого заслуживал. Касси отвернулась, дожидаясь, пока Ангел снова поравняется с ней. Впереди уже виднелись зеленые холмы. Там, возле реки, находилось пастбище. Участок, на котором пасся скот ее отца, располагался за ближайшим пригорком, но Касси казалось, что они едут уже целую вечность. Она сгорала от стыда.

— Вы правы, — произнесла она извиняющимся тоном. — Раз тот человек хотел отдать ее на верную смерть, он вполне заслуживал подобного наказания. Желать кому-то смерти и убивать — это одно и то же.

— Не всегда.

Ангел по-прежнему смотрел на нее сердито, и Касси поняла, что он опять думает о ней самой. Странно, но на сей раз это совсем не испугало ее, а, скорее, показалось забавным. Касси невольно улыбнулась.

— Пока вы только думаете об этом, — сказала она.

— О чем?

— О том, чтобы свернуть мне шею.

Он сдвинул шляпу на затылок, подставив лицо солнцу, и лениво процедил:

— Вы уверены, что я думал именно об этом?

В притворном ужасе она расширила глаза.

— Что-нибудь похуже?

Ангел рассмеялся.

— Свернутой шеи будет достаточно.

— У меня слишком хрупкая шея. Ее сломать довольно легко. Вам это не доставит никакого удовольствия.

— Тогда мне придется придумать что-нибудь получше. Уж если мстить, то...

Ангел не успел закончить. В отдалении внезапно прозвучали подряд два выстрела. Он насторожился. Послышавшийся затем глухой гул был хорошо знаком им обоим. Им не раз приходилось его слышать. И тут на склоне холма показалось стадо быков, несущееся прямо на них.

Касси невольно застонала. Ангел выразил свои чувства более привычным способом.

— Сматываемся отсюда к чертовой матери.

Но Касси пропустила мимо ушей его совет.

— Это наше стадо, — только и сказала она, прежде чем пришпорить лошадь и броситься наперерез стремительно приближающимся быкам.

Ангел не поверил своим глазам.

— Эй, леди! Не туда! В другую сторону! — заорал он ей вслед, но она даже не обернулась.

«Черт с ней!» — сначала подумал он. Места здесь достаточно, есть куда свернуть и спастись от надвигающегося стада. Но затем, грязно выругавшись, он вонзил шпоры в бока лошади и поскакал за ней следом.

Касси совершенно не испытывала страха, направляясь навстречу стаду. Ну, разве что самую малость. Она прекрасно знала, что ей надо делать. Она не раз видела, как это делают другие. Быков испугали выстрелы, и повернуть их назад тоже могут выстрелы. Но для этого надо сначала дождаться, пока они окажутся рядом, чтобы действовать наверняка. Она не стала доставать из притороченного к седлу чехла винтовку, пока стадо не приблизилось почти вплотную. Затем дважды выстрелила в воздух. Но это подействовало на животных совсем не так, как она рассчитывала. Вместо того чтобы повернуть обратно, стадо разделилось на две половины. И Касси оказалась между ними. А потом быки сбились в кучу вокруг нее. Ангел был отрезан от Касси обезумевшим стадом. Он несколько раз выстрелил, пытаясь расчистить ей путь, но это не помогло — лишь несколько животных испуганно шарахнулись в сторону. Их было слишком много, и они двигались слишком быстро, чтобы он мог вклиниться между ними. А она оказалась зажатой в самом центре этой мечущейся массы, и ее испуганная лошадь уже не повиновалась ей. Лошадь даже не могла повернуться, чтобы, по крайней мере, двигаться вместе со стадом и не быть сбитой. Потом она оступилась, ее задние ноги подкосились, и Касси свалилась на землю.

Ангела охватил такой страх, какого он не испытывал с тех пор, когда сам находился на волосок от гибели. Он привык смотреть смерти в лицо, этого требовала его профессия. Но сейчас все было по-другому. Пришпорив лошадь, Ангел объехал стадо, чтобы попытаться вклиниться в него сзади. Он стрелял направо и налево, не глядя, куда попадают его пули, и кричал во все горло. Скоро он, как и Касси, оказался среди ревущих и мечущихся животных. Но, по крайней мере, теперь он двигался вместе с ними, приближаясь к Касси, хотя пока и не видел ее.

Он услышал еще один выстрел, но не понял, то ли это стреляла Касси, то ли кто-то из двух ковбоев, наконец прискакавших с пастбища Стюартов и пытавшихся остановить стадо. Потом Ангел наконец заметил лошадь Касси, но самой девушки видно не было.

К тому времени, как он подскакал к ней, его сердце уже готово было выскочить из груди. Касси стояла за лошадью и, крепко держась за луку седла, использовала ее как щит. Но чувство страха не оставляло Ангела до тех пор, пока он не поднял ее с земли... Подскакав к ней, он наклонился и, схватив девушку за руку, рывком вскинул к себе в седло. Он хотел помочь ей усесться, но она уже сама перекинула ногу через круп и крепко ухватилась за него руками. Судя по всему, Касси не пострадала. Ангел схватил за уздечку лошадь девушки и стал выбираться из стада. К счастью, большая часть животных уже промчалась дальше, так что скоро они были в безопасности. Но Ангел не останавливался до тех пор, пока не добрался до дерева, росшего у подножья холма, с которого бежало испуганное стадо. Там он спешился и, взяв Касси на руки, бережно усадил под деревом, прислонив ее к стволу. Даже под слоем пыли было видно, что ее лицо заливает смертельная бледность. Ангел с тревогой спросил:

— Ты не ранена?

Касси хотела что-то ответить, но приступ кашля помешал ей.

— Со мной все в порядке, — наконец произнесла она. — Мне только отдавили ногу, но не думаю, что она сломана. Я бы выпила воды. Мне кажется, что я проглотила всю пыль Техаса.

Ангел ожидал услышать от нее совсем другое. Он сел рядом на корточки и несколько долгих секунд неподвижным взглядом смотрел на нее. Только через некоторое время до него наконец дошло, что Касси совсем не пострадала, а просто испугалась. Но вместе с чувством облегчения пришла ярость. Ангел с трудом сдержался, хотя ему хотелось придушить Касси за ее глупое поведение, за то, что он сам за нее испугался. Ведь она вполне могла погибнуть под копытами обезумевших быков! Но он понимал, что ей и без того здорово досталось. И за каким чертом она туда полезла?!

— Дура проклятая! Неужели у тебя совсем нет мозгов?

Он поднялся и, не дожидаясь ответа, подошел к лошади, чтобы взять флягу с водой. Вернувшись, он небрежно бросил ее на колени Касси. Но Касси не сразу взяла флягу. Она с тревогой смотрела на взбешенного Ангела.

— Ну? Чего молчишь? — спросил он.

— Наверное, нет, — примирительно сказала она, решив не обращать внимания на то, что он говорит ей «ты».

— Вот тут ты абсолютно права, черт тебя побери! Кто же в здравом уме станет соваться в самую гущу взбесившегося стада!

— Я думала, мне удастся заставить их свернуть. Они же мчались прямо в сторону пастбища Маккаули, а те в последнее время забирают себе всех наших быков, которые забредают в их владения. У нас уже около тридцати голов пропало. Мне не хотелось потерять все стадо.

— Кто-то специально выстрелил, чтобы напугать быков, — хмуро бросил Ангел. — И кого, по-твоему, нам за это благодарить?

Он уже не кричал на нее, и Касси несколько успокоилась. Она прополоскала рот, а затем сделала несколько больших глотков из его фляжки. И только после этого ответила:

— Думаю, это дело рук Кэтлинов. Стреляли с их стороны.

— Это могли сделать и Маккаули, чтобы свалить вину на соседей, — заметил Ангел.

— Возможно, но Маккаули мне всегда только угрожали, а вот Кэтлины постоянно делали всякие гадости, чтобы я поскорее убралась отсюда. И никто из них даже не пытался скрыть свои действия или свалить вину на другого.

Ангел задумался, наблюдая, как она пытается дрожащими пальцами развязать узел банданы. Вздохнув, он присел рядом с Касси и помог ей. Она испуганно отшатнулась, когда он протянул к ней руку, но потом успокоилась и молча смотрела, как он ослабил узел и снял платок с ее шеи.

— Надо было закрыть им лицо, — резко произнес Ангел. Смочив платок водой, он протянул его Касси.

— Я знаю, но у меня не было времени, чтобы думать о таких мелочах. Я так растерялась, хоть и выросла на ранчо, но никогда не имела дела со скотом, всем этим занималась мама.

Он ничего не ответил. Касси воспользовалась паузой, чтобы вытереть пыль с лица мокрой банданой. Когда она закончила, Ангел забрал у нее платок и вытер ей лицо в тех местах, где еще оставалась грязь.

— Почему вы так заботитесь обо мне?

Он в упор посмотрел на нее своими черными глазами.

— Чтобы ты не жаловалась, когда я задам тебе трепку.

У Касси отвисла челюсть. Взяв ее рукой за подбородок, Ангел закрыл ей рот. Затем он снова смочил бандану и тоже обтер свое лицо.

Касси в это время принялась осматривать ногу.

— Давай я посмотрю, — предложил Ангел.

Она бросила на него гневный взгляд, полагая, что это очередная шутка. Но его лицо было серьезным. Позволить ему коснуться руками ее голой ноги? От этой мысли она даже вздрогнула.

— Нет уж, спасибо. Пальцы шевелятся, значит, ничего страшного.

Ангел продолжал хмуро смотреть на ее ногу.

— Не имеет значения. Мне все равно придется наведаться к ним в гости. Покажи, где они живут.

Ангел, разумеется, имел в виду Кэтлинов.

— О, нет! — энергично замотала головой Касси. — Это совершенно исключено.

Он бросил на нее сердитый взгляд.

— Леди, мы только что чудом выбрались из стада взбесившихся быков. Мы ведь могли и пострадать. Я, например. И уж наверняка — ты.

— Вряд ли кто-то это сделал нарочно...

— Да мне плевать, нарочно или нет! — Ангел снова перешел на крик. — Надо было уже давно положить этому конец! Насколько я понимаю, ты не нарушала никаких законов. Они не имеют никакого права выгонять тебя из собственного дома!

Касси вздохнула с облегчением, поняв, что теперь он злится не на нее, а на тех, кто пытается ее отсюда выжить. Это успокоило ее.

— У нас дома со всеми моими недоброжелателями разбирается обычно мама, — нехотя призналась она. — Мама оберегает меня от любых неприятностей, потому что я ее единственный ребенок. Она сама решает все мои проблемы, поэтому у меня так мало опыта в подобных делах. Боюсь, что моя первая попытка сделать что-то самостоятельно закончилась весьма плачевно.

— Я это уже заметил.

Его слова рассердили Касси.

— Не думайте, что я сама не в состоянии исполнить свою угрозу, если уж дело дойдет до этого. Я ношу кольт вовсе не для того, чтобы стрелять по змеям. Я умею им пользоваться не хуже вас. — Она пропустила мимо ушей его хмыканье. — Просто я стараюсь решать все вопросы мирным путем.

— А я решаю все вопросы при помощи револьвера. И раз уж я занялся этим делом, то буду делать все так, как умею.

— Да вы только и умеете, что убивать людей. А я не хочу, чтобы по моей вине кто-то погиб. Я понятно выражаюсь?

— Я бы прислушался к твоим пожеланиям, если бы дело касалось только тебя одной. Но тут затронуты и мои интересы, и я сам буду решать, как поступить. Надеюсь, я тоже понятно выражаюсь?

— Черт побери! — выругалась Касси, поднимаясь на ноги. — Здесь вам никто ничего не сделал! Мои неприятности лично вас не касаются.

— Как только я узнал, кто ты такая, дело приобрело личный характер. Ты — соседка Кольта Сандера, а я считаю его своим единственным другом. Так что твои неприятности касаются и меня лично.

Она не нашлась что ему ответить. Да он и не ждал никакого ответа. Встал и пошел к лошади.

Касси все же попыталась его остановить.

— Что вы собираетесь делать?

Прежде чем ответить, Ангел вскочил на лошадь.

— Сначала я отправлюсь к шерифу. Если этим делом займется закон, я не стану вмешиваться.

Касси сокрушенно покачала головой.

— Пустая трата времени. В этом году обязанности шерифа исполняет один из родственников Кэтлинов. Если бы вы пожаловались на Маккаули, он бы принял меры, но против своей семьи он никогда не пойдет.

— Тогда мне не остается ничего другого, как наведаться к Кэтлинам, — ответил Ангел.

Она вспомнила его рассказ о подкупленном шерифе и о том, как Ангел сам вершил правосудие.

— Надеюсь, в этот раз вы поступите по-другому.

— То есть?

— Револьвер не всегда самый лучший аргумент. Может, вы не будете пускать его в ход? Я... Я тогда буду считать себя вашей должницей.

Он посмотрел на нее в упор своими черными глазами, и Касси почувствовала себя неуютно под его взглядом.

— Ты и так моя должница, — наконец произнес он. — Не думаю, что ты согласна на нечто большее, чем просто поцелуй, но на всякий случай я запомню твои слова.

Девушка густо покраснела, но Ангел не заметил этого. Он уже пришпорил лошадь и поскакал прочь. Касси надеялась, что он не сумеет разыскать ранчо Кэтлинов. Или что Бака Кэтлина не окажется дома. Хотя Бак не такой вспыльчивый, как Маккаули, зато нахален и самоуверен. Как это Ангел смел напоминать ей о ее долге, ведь они оба знали, что это просто шутка! Шутка, у которой могли быть большие последствия. Касси почувствовала, как у нее забилось сердце.

Ранчо Кэтлинов оказалось настоящей испанской гасиендой. Высокая глинобитная стена окружала дом и хозяйственные постройки, делая ранчо похожим на крепость. Огромные кованые ворота были открыты, и Ангел беспрепятственно въехал во двор.

Здесь вовсю кипела работа. Двое конюхов укрощали в вагоне необъезженного жеребца. Из амбара вышла служанка, неся в подоле фартука сушеные яблоки. Слева располагалось небольшое кладбище с тремя крестами. Там в туче пыли играли мексиканские дети, изображая отражение налета индейцев. Было слышно, как за углом рубят дрова. Где-то фальшиво пела женщина.

Когда Ангел подъехал к дому, вся работа прекратилась. Дети перестали играть. Пение смолкло. На веранду вышел молодой человек. В руке он держал кружку кофе. У него были карие глаза и спадающие на плечи белокурые волосы. Он был среднего роста. На вид ему можно было дать не более двадцати лет. На бедре у него висел шестизарядник. Судя по его наглому и вызывающему виду, это был один из Кэтлинов.

— Вам чего, мистер? — равнодушно спросил молодой человек.

Ангел сидел в седле, положив руки на переднюю луку.

— Я приехал поговорить с владельцем ранчо, — таким же нейтральным тоном произнес он.

— Ранчо принадлежит моей матери. Меня зовут Бак Кэтлин. Я здесь нанимаю работников.

— Мне не нужна работа. Я хотел бы поговорить с вашей матерью, так что позовите ее, если это вас не затруднит.

Бак не двинулся с места, лишь отхлебнул кофе.

— Она занята. Если хотите что-нибудь сказать, говорите мне, а я ей передам.

— Мне надо поговорить с ней лично. Впрочем, вы тоже можете при этом присутствовать.

Услышав такой ответ, Бак нахмурился. Он не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом. С тринадцати лет он уже отдавал приказы людям гораздо старше его. Ведь когда-нибудь это ранчо перейдет к нему по наследству. Впрочем, к нему и сейчас все относились, как к хозяину. И никто, кроме матери, не осмеливался разговаривать с ним в таком тоне.

— Черт побери! Кто вы такой, мистер?

— Меня зовут Ангел.

— А кто вас сюда прислал?

— Никто, — ответил Ангел. — Вообще-то мне надо просто ее предупредить. Так вы позовете ее или мне самому придется ее искать?

— А по-моему, вам лучше всего будет убраться отсюда, мистер.

С этими словами Бак потянулся за револьвером. Но он не успел даже коснуться его: кольт Ангела уже смотрел ему прямо в живот, курок взведен, палец владельца на спуске.

— Лучше не надо, — лениво протянул Ангел. — Мисс Касси просила, чтобы я никого не убивал. Так что уберите руку от револьвера. Этим вы сохраните себе жизнь, а я сдержу слово, данное леди. В итоге выиграем мы оба.

Бак поспешно отдернул руку, но его пальцы сжались в кулак.

— Кто вы такой, черт возьми?

— Ангел.

— А дальше?

— Просто Ангел.

— Я вас знаю?

— Откуда вам меня знать.

— Но ведь вы знакомы с мисс Стюарт. Вы сами мне об этом сказали. Она что, наняла вас?

— Нет, — ответил Ангел. — Наоборот, она всячески пыталась отделаться от меня и от моих услуг. Она опасается, что я тут кого-нибудь убью. Но до этого вряд ли дойдет, не правда ли?

Угрожающий тон Ангела и револьвер, нацеленный ему в живот, заставили Бака побледнеть. Не в силах вымолвить ни слова, он лишь отрицательно покачал головой.

— Вот и отлично, — сказал Ангел. — Я ответил на все ваши вопросы, так почему бы вам теперь не оказать мне ответную любезность и не позвать сюда миссис Кэтлин?

— Миссис Кэтлин уже здесь, мистер, — внезапно раздался за спиной Ангела низкий женский голос. — Мой винчестер нацелен прямо вам в голову, так что бросайте свой револьвер, если хотите уйти отсюда живым.

Мышцы Ангела слегка напряглись, но он продолжал смотреть на Бака.

— Боюсь, что не смогу выполнить вашу просьбу, мэм, вежливо ответил он, не поворачивая головы. — Револьвер останется при мне. — Думаете, я не выстрелю? — удивленно спросила Дороти Кэтлин.

— Мне, честно говоря, все равно — выстрелите вы или нет, мэм. Но если вы все же нажмете на спусковой крючок, ваш сын тоже умрет. Если вы именно этого хотите, тогда стреляйте.

Воцарилась долгая пауза. На лбу у Бака выступили крупные капли пота. Он понимал, что ему грозит, если его мать не опустит винтовку.

— Мама, если ты не против, я предпочел бы сегодня не умирать, — выдавил он.

— Сукин сын! — выругалась Дороти Кэтлин, обходя Ангела. Она все же опустила ствол. — Вы что, сумасшедший? Кто вы такой?

— Да просто человек, который слишком часто смотрел смерти в лицо, чтобы обращать на нее внимание. — Ангел коснулся пальцами шляпы, как бы здороваясь с Дороти. Он даже чуть повернулся к ней. Но его револьвер был по-прежнему направлен на Бака.

Для женщины Дороти была довольно высокой — всего на дюйм-два ниже сына. У нее были такие же белокурые волосы и карие глаза. На вид ей было около сорока. Дороти Кэтлин до сих пор еще была привлекательной женщиной, и Ангел представил, какой невероятной красавицей она была в юности. В юбке и блузке с кружевами она казалась вполне безобидным созданием. С винчестером в руке она смотрелась нелепо. Просто невозможно было себе представить, что эта женщина может выстрелить в человека. Но Ангел уже давно усвоил, что опасность может исходить от кого угодно, даже от человека с самым невинным выражением лица. Он давно понял, что убить может любой, достаточно лишь иметь для этого веские основания.

— Я слышала, вы упомянули имя мисс Стюарт, — недовольным тоном произнесла Дороти. — Если вы приехали, чтобы извиниться за нее, вы зря теряете время.

— Я никогда не извиняюсь ни за себя, ни за других.

— Вот и прекрасно, потому что я все равно никогда не прощу ее за то, что она сделала.

Бак тоже решил высказать свое мнение. — Моя сестра рыдает все дни напролет. И все из-за того, что Касси Стюарт вмешалась в ее жизнь.

Ангел подумал, что, скорее всего, девушка плачет оттого, что ей приходится жить здесь, а не вместе со своим мужем. Но он решил придержать свои мысли при себе.

— Я тоже об этом слыхал, — лаконично ответил он.

— Тогда выкладывайте, зачем сюда приехали, и убирайтесь прочь.

— Сегодня кто-то устроил стрельбу и напугал стадо Стюартов. Быки взбесились и бросились прямо в сторону пастбища Маккаули. Стреляли с вашей стороны.

Лицо Дороти побагровело от негодования.

— Вы обвиняете меня в том, что я намеренно вспугнула стадо?

— Я скотовод, мистер, — резким тоном добавил Бак. — И я бы никогда в жизни не допустил такого и уж не стал бы делать этого нарочно! Уж я-то знаю, что такое взбесившиеся быки!

— И тем более мы никогда бы не стали гнать животных на пастбище Маккаули, — сказала Дороти. — Даже для того, чтобы выпроводить отсюда эту северянку, которая сует нос не в свои дела.

— Но я предполагаю, что это мог сделать кто-нибудь из ваших людей, который придерживается других взглядов, — сказал Ангел. — Паника в стаде — очень опасная штука. Немало людей погибло под копытами взбесившихся от страха животных. Так что, когда я найду виновного, наверное, мне все же придется его застрелить.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — сказала Дороти сквозь зубы, едва сдерживая ярость.

— Не совсем, — ответил Ангел, и в его голосе зазвенели стальные нотки. — Касси Стюарт находилась рядом, и она оказалась в гуще бегущих животных. И только благодаря счастливой случайности ей удалось остаться в живых. Если что-нибудь подобное произойдет еще раз, я снова приеду сюда, и тогда разговор будет совсем иной. И кое-кто может поплатиться своей головой. — Ангел кивнул на Бака, чтобы Дороти ясно представляла, что он хотел сказать. — Мне бы этого не хотелось, мэм. После моих выстрелов раненых не остается. Бак сглотнул. Он уже видел, с какой молниеносной быстротой Ангел выхватывает револьвер. Видела это и Дороти.

— Она не ранена?

— Она вполне могла пострадать, — ответил Ангел. — Самая настоящая идиотка — ринулась в самую гущу, пытаясь остановить насмерть перепуганных животных, мчавшихся по степи.

— На нее это совсем не похоже, — наконец осмелился подать голос Бак.

— Я и сам толком не понял, зачем ей это понадобилось, — сказал Ангел. — Но как бы там ни было, я все равно стану защищать мисс Стюарт. И буду это делать до тех пор, пока она отсюда не уедет. А она собирается уехать только тогда, когда вернется ее отец. Поэтому я советую вам оставить ее в покое, если вы не хотите, чтобы я разозлился.

— Слушайте, мистер, я вовсе не желала ей смерти. Я всего лишь хотела, чтобы она побыстрее убралась отсюда, — сказала Дороти, с вызовом глядя Ангелу в глаза. — Чем быстрее она уедет, тем быстрее моя дочь забудет обо всем, что с ней произошло.

— Это при живом-то муже, который находится всего в нескольких милях от нее?

— Он скоро станет ее бывшим мужем, как только наш судья вернется из Санта-Фе.

Ангел в ответ лишь с сомнением покачал головой. Бумага о разводе не заставит Дженни Кэтлин-Маккаули забыть о том, как она вышла замуж, провела с мужем брачную ночь, а потом была им покинута.

— Это ваше дело, — ответил он. — А мое — заботиться о Касси Стюарт.

— У вас хватило нахальства приехать сюда, да еще и угрожать мне! Это вам даром не пройдет, — ответила Дороти. — Каким бы первоклассным стрелком вы ни были, я найду на вас управу.

— Попробуйте, если, конечно, вы желаете, чтобы пролилась кровь. Но имейте в виду, мэм, я редко угрожаю. Я просто называю вещи своими именами.

А уж как вы их воспринимаете — это ваше личное дело. Дороти снова покраснела от гнева.

— Ладно, я выслушала вас, а теперь послушайте меня. Если вы еще раз сюда заявитесь, вас тут же пристрелят.

Ангел криво усмехнулся.

— Что ж, этого можно было ожидать. Но должен вас предупредить, что подобные угрозы меня не остановят. Всего хорошего, миссис Кэтлин.

Он снова коснулся пальцами Шляпы, сунул кольт в кобуру и повернулся к ней спиной. Он уже успел отъехать на несколько ярдов, когда она вновь окликнула его.

— Если Касси Стюарт не нанимала вас, зачем вы все это делаете?

— Об этом меня попросил человек, у которого я в долгу.

Дороти ничего на это не ответила и долго еще смотрела ему вслед. Она всей душой ненавидела людей, которые зарабатывали себе на жизнь с помощью револьвера. Трудно иметь дело с человеком, которому незнакомо чувство страха.

— Бак, выясни, кто он такой, — сказала она сыну. — Такие люди зря слов на ветер не бросают. И узнай, кто из наших ребят решил сделать больше, чем было приказано. Пусть вечером зайдет ко мне.

Скрестив руки на груди, Касси ходила по веранде, тревожно посматривая на дорогу. Вернувшись домой, она вымылась и переоделась. Теперь на ней была юбка с оборками из кремового сатина в мелкий цветочек и белая шелковая блузка с воротником и манжетами, отороченными тончайшими сицилийскими кружевами. На плечи Касси набросила плотную белую шаль. Выглядела она не очень модно, не очень «манерно», как выражалась ее мама, но в отличие от нее Касси предпочитала в одежде утонченность и изящество. Ей не нравились крикливые и вызывающие наряды, особенно когда она хотела выглядеть спокойной и уверенной в себе. Хотя на самом деле сейчас она была ужасно взволнована. Касси ждала Ангела. Это тянулось уже несколько часов, а он все не появлялся. Она представляла себе ужасные картины того, что могло произойти на ранчо Кэтлинов, и это заставляло ее снова и снова мерить шагами веранду. Марабелль тенью следовала за хозяйкой. Иногда пантера тыкалась ей мордой в ноги, и тогда Касси машинально гладила свою любимицу по голове. Касси уже один раз попыталась запереть Марабелль в домике, но та уселась и выразила свое несогласие недовольным рычанием. Пантера всегда тонко чувствовала настроение хозяйки и не отходила от нее ни на шаг, когда та была чем-нибудь расстроена. Внешнее спокойствие не могло обмануть эту большую кошку.

День уже близился к концу, когда Касси услышала стук копыт. Она, правда, не была уверена, что это именно Ангел, потому что он подъехал совсем не с той стороны. Касси поспешно сбежала с веранды, обогнула дом и подошла к конюшне одновременно с подскакавшим туда Ангелом. Он не успел спешиться, когда Касси спросила:

— Что случилось?

От волнения она заламывала руки. А ведь ей так хотелось выглядеть спокойной и собранной. Но Ангел ответил не сразу, очевидно, потому, что никак не мог успокоить коня. Ведь вместе с Касси на конюшню заявилась и Марабелль.

Конь испуганно храпел и пятился. Ангел бросил на Касси недовольный взгляд.

— Я, кажется, уже просил тебя держать эту кошку подальше.

— Она вам ничего не сделает... Впрочем, ладно. Никуда не уходите, — добавила она, бегом направляясь к дому.

Войдя в дом через кухню, она подождала, пока туда зайдет Марабелль, а потом выскочила наружу, плотно закрыв за собой дверь. Затем Касси побежала к конюшне, не обращая внимания на недовольный рев пантеры. Ангел уже спешился.

— Ну? — спросила она, с трудом переводя дыхание.

Ангел повел коня в стойло. Не поворачивая головы, он лаконично ответил:

— Мне не понадобилось никого убивать, если ты это хочешь услышать. — Его голос звучал раздраженно.

Касси почувствовала, как у нее отлегло от сердца. Она пошла за ним следом, не обращая внимания на его недовольный вид.

Теперь, когда она уже перестала волноваться, ей захотелось успокоить Ангела.

— Марабелль не сделает вам ничего плохого... если, конечно, вы не станете снимать сапоги в ее присутствии.

— Почему? — удивленно спросил Ангел, оборачиваясь.

— У нее какая-то странная страсть к ногам, в особенности к моим. Но когда она в настроении, то подойдут и чужие ноги. Она обожает тереться об них мордой и иногда чистит об них зубы.

— Чистит свои... Как, черт побери, она это делает?

Касси улыбнулась.

— Не бойтесь, она не кусается. Она всего лишь проводит по ногам зубами, но это тоже довольно-таки болезненно. Конечно, если ноги голые.

Слова Касси совершенно не успокоили Ангела. Наоборот, его лицо стало еще более недовольным.

— Мне бы не хотелось испытать это на себе, — отрезал он, привязывая лошадь.

Касси беспомощно пожала плечами. Она уже по опыту знала, что незнакомые люди с трудом переносят Марабелль и, когда та рядом, всегда чувствуют себя в опасности. В этом плане Ангел тоже не был исключением, хотя было одно отличие. Если все просто убегали от пантеры, то он мог и пристрелить ее. Однако, хотя Касси решила не оставлять попыток убедить Ангела в безобидности Марабелль, сейчас ее интересовало совсем другое.

— Значит, вам удалось найти ранчо Кэтлинов?

Он принялся снимать с лошади седло.

— Да, я нашел его.

— И?

— И им не особенно пришелся по душе мой совет.

— Какой совет?

— Оставить тебя в покое или иметь дело со мной. Я объяснил им, какие могут быть последствия.

Касси могла это себе представить.

— Надеюсь, вы не стали им угрожать?

— Я просто предупредил их о возможных последствиях.

Касси ничего не могла понять и, разозлившись, сказала:

— Клянусь, легче добиться послушания от упрямого мула, чем вытянуть из вас хоть слово! Неужели нельзя рассказать все сразу?

Ангел окинул ее долгим взглядом.

— Если с тобой еще что-нибудь случится, я снова навещу Бака Кэтлина. И он знает это. И его мать тоже. Ты это хотела услышать?

— И застрелите его?

— Возможно.

Касси застонала.

— Вы бы хоть сделали вид, что вам не очень этого хочется!

Ангел нахмурился.

— Ты думаешь, мне нравится убивать?

— А что, разве не так?

— Конечно нет.

— Так почему же вы тогда не выберете себе другое ремесло, чтобы зарабатывать на жизнь?

— Просто я ничего другого делать не умею. Я пытался заняться скотоводством, но у меня ничего не получилось. Я ничего не смыслю в сельском хозяйстве. Конечно, я мог бы открыть где-нибудь салун, но вряд ли у меня хватит терпения как следует научиться этому делу. Разумеется, я умею ставить капканы на зверей, но я лучше подохну, чем когда-нибудь снова поднимусь в горы.

Касси поразилась такой длинной тираде. Ее очень удивило то, что Ангел все-таки когда-то пытался найти себе другое занятие.

— Из вас бы получился хороший шериф, — неуверенно предположила она. — Вам не предлагали эту должность в Шайенне?

Ангел снова принялся заниматься лошадью.

— Шерифу надо работать несколько лет, чтобы заработать столько, сколько мне платят за одно дело. Нет смысла рисковать жизнью за такую мизерную плату.

Очевидно, он был прав. Касси и не подозревала, что его услуги обходятся так дорого. В ней пробудилось любопытство.

— Вы занимаетесь этим вот уже несколько лет. Значит, накопили много денег? Или все сразу тратите?

Закрыв стойло, Ангел повернулся и в упор посмотрел на Касси. Его губы слегка изогнулись в усмешке.

— Интересно, на что бы я мог потратить такую кучу денег?

Касси знала, что молодые люди по большей части предпочитают оставлять все имеющиеся деньги в салунах. Если он поступал иначе, у него, должно быть, скопилась в банке довольно значительная сумма.

— А вы не подумывали оставить свою профессию? — спросила она, а затем пояснила свою мысль: — Чтобы больше не убивать людей?

— Я не раз подумывал об этом, но вряд ли это остановит искателей славы, которые будут продолжать вызывать меня на поединок. Чтобы избежать этого, мне придется сменить имя.

— Так почему же вы этого не сделаете?

— Чего?

— Не смените имя?

Ангел долго смотрел на нее, не произнося ни слова, и Касси почувствовала себя неуютно под его взглядом. Наконец он ответил:

— Одной женщине, которая до смерти раздражала меня своей болтовней, я предложил выйти за меня замуж, чтобы у меня было право бить ее.

Глаза Касси метнули молнии. Затем она хмыкнула и сказала:

— Вы бы не стали этого делать. Ведь вы сами говорили, что презираете мужчин, которые так обращаются со своими женами.

— Но я вовсе не говорил, что сам не буду этого делать. Я сказал, что мне не нравится это делать, — медленно протянул Ангел. — Когда женщина ведет себя как надо, с ней можно заняться куда более приятными делами. — Затем, криво ухмыльнувшись, он добавил: — Что это ты так покраснела, милочка?

Наверное, ее лицо стало совсем пунцовым, раз Ангел заметил при таком тусклом свете. Гордо выпрямившись, она сказала:

— Должна вам сообщить, что больше не намерена терпеть подобного отношения к себе! Как вам не стыдно говорить мне такие вещи!

Ангел пожал плечами.

— Что ж, можешь не слушать, — ответил он, направляясь к выходу из конюшни.

— Подождите!

Касси поспешила вслед за Ангелом и загородила собой дверь. Теперь при солнечном свете было видно, как у нее пылают щеки. Но не это обстоятельство беспокоило сейчас Касси и даже не пошлая реплика Ангела. Она понимала, что он сказал так лишь с целью заставить ее замолчать. Что ж, сам виноват, надо было все сразу рассказать.

— Почему вас так долго не было? — требовательным голосом спросила Касси. — Вы отсутствовали более четырех часов.

Вздохнув, Ангел поправил шляпу.

— Тебе с самого начала следовало предупредить меня, что ты не только любишь вмешиваться в чужие дела, но, вдобавок к этому, еще и отличаешься скверным характером.

Касси рассердилась.

— Да из вас же невозможно и слова вытянуть...

— Ладно, — примирительно сказал Ангел. — Я ездил считать головы.

Касси удивилась.

— Скота?

— Я считал наемных работников, — поправил ее Ангел. — Проехался по владениям твоих соседей и посчитал, сколько у них людей, у тех и у других. Всегда полезно знать, с какими силами придется иметь дело. У Кэтлинов я насчитал двенадцать человек.

Касси поняла, что он имел в виду, и решила помочь.

— У них больше работников. Некоторые, очевидно, сегодня в городе.

— А у Маккаули — четырнадцать.

— У них всегда одинаковое число работников. Если Кэтлины нанимают себе нового работника, то же самое делают и Маккаули, и наоборот. Кажется, они хотят быть уверены, что, если дело дойдет до драки, у них будут равные силы.

— Такое уже случалось?

— Нет. Но каждый раз, когда я хожу в церковь, я вижу, какими ненавидящими взглядами обмениваются между собой Кэтлины и Маккаули. Такое впечатление, что они в любую минуту могут вцепиться друг другу в глотку. Именно поэтому я и решила, что стоит помирить их, а когда я заметила, что Дженни и Клейтон смотрят друг на друга совершенно иначе, чем другие члены обоих семейств, мне в голову пришла мысль, что это можно сделать, связав двоих из обоих вражеских кланов узами брака.

— Такое впечатление, что ты просто поторопила события.

— С чего это вы взяли?

— Мы уже слышали, что Клейтон теперь сожалеет, что отвез свою молодую жену обратно в дом матери. И Дженни тоже, возможно, сожалеет об этом. По словам ее брата, она только и делает, что рыдает целыми днями.

— Но ведь это ужасно!

Ангел пожал печами.

— Это зависит от того, что именно явилось причиной ее слез. Я думаю, эти двое молодых людей могли бы соединить свои судьбы и без твоей помощи. Возможно, так это и произойдет, если родители не будут вмешиваться.

Касси задумалась, наморщив лоб, и Ангел легко догадался о ее мыслях.

— Даже и не думай об этом. Если ты не избавишься от своей дурной привычки совать нос в чужие дела, то рискуешь нарваться на крупные неприятности.

Касси бросила на Ангела испепеляющий взгляд.

— Как это несправедливо! Из-за какой-то дурацкой семейной вражды Клейтон и Дженни были вынуждены расстаться! К вашему сведению, они даже не знают, почему оба семейства так ненавидят друг друга.

— Это не твое дело. Они не имеют к тебе никакого отношения, и тебе не стоит больше лезть туда, куда тебя не просят, понятно?

Ангел сказал это таким резким тоном, что Касси поспешно произнесла:

— Ну, если вы так считаете, то я последую вашему совету. Но ответьте мне на один вопрос. Как вы думаете, согласится ли теперь Дороти Кэтлин поговорить со мной?

— И думать об этом забудь. Но я передал ей, что ты не уедешь отсюда, пока не вернется твой отец. Думаю, Кэтлины больше не станут тебе досаждать.

Касси слабо улыбнулась.

— Значит, вы все-таки не зря к ним съездили. Спасибо.

— Не стоит благодарности.

— Что ж, тогда я больше не стану вас задерживать. — С этими словами Касси отошла в сторону. — Кстати, — сказала она, — раз оба наши работника остались на пастбище, вы можете пообедать в доме.

— Это что, приглашение?

По его удивленному тону она поняла, что совершила оплошность.

— Нет... в смысле, да... Да, но только вы меня не так поняли...

— Ты хочешь сказать, что я по-прежнему тебе не нравлюсь, дорогуша? — спросил Ангел, криво улыбнувшись.

Вряд ли он ожидал ответа на свой вопрос, и Касси, залившись краской, быстро повернулась и поспешила к дому. Ей теперь казалось, что у Ангела такое же странное чувство юмора, как у Фрейзера Маккаули.

В тот вечер Касси не стала переодеваться к ужину, как делала всегда, когда дома был отец. Родители Касси отличались приверженностью к традициям Восточного побережья, хотя практически всю жизнь прожили на Западе. Если бы она переоделась, то Ангел мог подумать, что она пытается произвести на него впечатление, чего она совершенно не собиралась делать. А все из-за ее болтливости. Мария заметила, как нервничает Касси, и напомнила ей, что Ангел может поужинать на кухне вместе с ней и Эмануэлем. Касси и рассчитывала на это, когда предложила Ангелу поужинать в доме. Но Ангел не понял ее, — или притворился, что не понял, — и теперь она не могла ему отказать. В этом случае он мог подумать, что она все еще боится его. Касси попыталась выбросить из головы тревожные мысли. В конце концов, он ведь не наемный работник. Он гость. Пусть незваный, но все равно гость.

Ангел опаздывал. Мария накрыла на стол еще пятнадцать минут назад, а его все еще не было. Наконец дверь распахнулась, и он вошел в комнату. Касси не стала указывать ему на опоздание, хотя специально посылала к нему Эмануэля, чтобы сообщить точно время ужина. Вид Ангела поразил Касси. На нем уже не было желтого плаща. Вместо него он надел черный костюм, который лишний раз подчеркивал его мощную фигуру. Воротник чистой белой рубашки вместо банданы был повязан тесемкой. Войдя в комнату, Ангел тут же снял шляпу. Как и все мужчины, которые проводили большую часть времени на открытом воздухе, Ангел не стриг волосы зимой, и они ниспадали на его плечи. Было видно, что он только что вымыл их, так как они еще не успели высохнуть. И Касси снова обратила внимание на то, как он красив. Эта мужественная красота прямо бросалась в глаза и пугала Касси не меньше, чем репутация Ангела как наемного убийцы. Она поймала себя на том, что не может оторвать от него глаз. К счастью, он не заметил этого, потому что был занят тем, что внимательно осматривался по сторонам.

— Ты заперла ее? — спросил он, когда Касси закрыла за ним дверь.

— Кого?.. А, вы имеете в виду Марабелль? Она на кухне. Не беспокойтесь. Я попросила Марию держать ее у себя, пока вы в доме.

— Благодарю, — коротко ответил он.

Осторожность Ангела по отношению к ее любимице могла бы позабавить Касси, но она заметила, что даже на ужин Ангел явился с револьвером. Так что Марабелль, несмотря на свой миролюбивый характер, все равно находилась в опасности.

Представляя, каким унылым будет их ужин, Касси повела Ангела в столовую, где длинный стол был накрыт на две персоны. Приборы стояли рядом, и Касси пожалела, что не додумалась попросить Марию расположить их на противоположных концах стола. При сложившихся обстоятельствах это выглядело несколько интимно, но Касси решила не переставлять приборы, чтобы не обидеть Ангела. Она подошла к столу и приятно удивилась, когда Ангел галантно отодвинул стул, помогая ей сесть. Она не ожидала от него таких изысканных манер.

— Спасибо, — произнесла Касси и почувствовала еще большую неловкость, когда он молча уселся напротив нее.

Услышав голос Касси, Мария просунула голову в дверь, и через несколько секунд ужин был подан. Ангел сказал, что ему нравится обстановка в комнате, и Касси обрадовалась, что наконец-то можно поговорить на нейтральную тему. Она объяснила ему, что этот дом до мельчайших деталей похож на их дом в Вайоминге и что отец специально заказывал мебель в том же магазине, в Чикаго, где была куплена предыдущая обстановка. Некоторых предметов мебели в продаже уже не было, и он распорядился изготовить их.

— Зачем? — удивился Ангел.

— Я никогда его об этом не спрашивала, — призналась Касси. — Есть некоторые вещи, о которых я избегаю с ним говорить. Все, что связано с мамой или как-нибудь может быть связано с ней, считается запретной темой.

— Но почему? Неужели только из-за того, что они развелись...

— Они не развелись.

Когда Ангел отложил вилку и удивленно посмотрел на Касси, она добавила:

— Я знаю, многие считают, что мои родители давно уже в разводе, но ни один из них никогда не поднимал этот вопрос. Думаю, их обоих устраивает жить в разных концах страны.

— А если кто-нибудь из них захочет вступить в новый брак? — поинтересовался Ангел.

Касси пожала плечами.

— Тогда, очевидно, им все же придется развестись.

— И это тебя не волнует?

— За всю мою жизнь родители ни разу не разговаривали друг с другом. Почему же меня должно волновать, что кто-то из них захочет вступить в нормальный брак?

Покачав головой, Ангел вновь принялся за еду.

— Мне с трудом верится, что за все эти годы они ни разу не обращались друг к другу. Тебе, наверное, трудно пришлось в детские годы.

Касси усмехнулась.

— Честно говоря, только к семи годам я узнала, что на свете есть и другие родители, которые ведут себя совершенно иначе. До этого мне казалось, что у нас дома все совершенно нормально. Может, вы, Ангел, расскажете немного о себе?

Она невольно вспыхнула, когда произнесла его имя, впервые назвав его так, и ей показалось, что это внесло в их отношения некую близость.

Он заметил ее смущение.

— В чем дело?

— Э... А можно мне называть вас как-нибудь по-другому?

Он не улыбнулся, но Касси заметила, что его позабавил ее смущенный вид.

— У тебя неплохо получалось, когда ты называла меня просто «мистер», — сказал он.

Но Касси не могла представить, как она станет обращаться к нему «мистер Ангел», ведь это все-таки было имя, а не фамилия. Он не собирался помочь Касси в этом сложном для нее вопросе, и тогда, разозлившись, она спросила:

— А почему вы взяли себе такое имя — Ангел?

Он поднял бровь.

— Ты считаешь, что это я сам придумал?

— А разве нет?

— Конечно нет, черт возьми! Так меня называла мать, и это было единственное имя, которое я запомнил. И когда охотник, который меня вырастил, спросил, как меня зовут, я так ему и сказал. Я помню, как он долго хохотал, когда это услышал.

Некоторое время Касси осмысливала слова Ангела.

— Но это, наверное, было просто ласковое прозвище. Матери всегда называют детей «золотце» или «солнышко»...

— Потом я тоже пришел к такой мысли, но к тому времени я уже и сам привык к этому имени. К тому же меня это мало волновало. Когда считаешь, что у тебя есть имя, которое тебе дали при рождении, то привыкаешь к нему. Я уже не могу представить, что меня могут звать как-то иначе.

«А те, кто не привыкли к такому имени?» — хотелось спросить Касси, но сначала она решила задать ему еще один личный вопрос.

— Значит, ваша мать умерла? Поэтому вас воспитывал этот охотник?

— Нет, он просто украл меня.

На этот раз Касси изумленно отложила вилку в сторону.

— Простите, не поняла.

— Прямо из Сент-Луиса, — как ни в чем ни бывало продолжал он, не обращая внимания, что Касси от удивления раскрыла рот. — Мне тогда было лет пять или шесть. Не помню точно.

— Не помните? Вы хотите сказать, что и сейчас не знаете, сколько вам лет?

— Не знаю.

Это так растрогало Касси, что она машинально потянулась, чтобы сочувственно похлопать его по руке, но вовремя опомнилась. От Ангела это не ускользнуло, и Касси так смутилась, что тут же поспешно стала есть приготовленного Марией цыпленка, чтобы не смотреть на Ангела.

Но любопытство все же взяло над ней верх.

— Но как же это возможно — похитить ребенка в большом городе? — Она снова посмотрела на Ангела. — Неужели вас никто не искал?

— Не могу ответить на этот вопрос, ведь меня так и не нашли. Девять лет я провел в Скалистых горах, где не то что белого человека, даже индейца не видел.

— А вы никогда не пробовали убежать?

— Через несколько месяцев после того, как охотник привел меня в свою хижину, я случайно забрел далеко в лес. Когда Старый Медведь поймал меня, он привязал меня цепью во дворе и держал так три недели подряд.

Касси не верила своим ушам.

— И он даже на ночь не пускал вас в хижину?

— Хорошо, что все это произошло летом, — небрежно заметил Ангел, как будто говорил о каких-то пустяках. — Но после этого я уже не осмеливался отходить далеко от хижины. И только через пять лет он взял меня с собой в поселок, где продавал шкуры. Нам потребовалась неделя, чтобы туда добраться.

— И вы ни к кому не обратились за помощью?

— Он предупредил меня, чтоб я держал рот на замке. К тому времени я привык слушаться его. К тому же люди в поселке хорошо знали Старого Медведя. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы выступить против него и помочь мне вернуться в Сент-Луис.

Касси уже пожалела, что спросила его об имени, но теперь она просто не могла остановиться.

— А вы знаете, с какой целью он вас украл? Он хотел иметь сына?

— Нет, ему просто было скучно одному. Он сказал, что ему надоело разговаривать с самим собой.

Ему было скучно! Старик украл маленького мальчика, чтобы избавиться от скуки! Касси никогда еще не приходилось слышать ничего подобного.

— А где он сейчас? — спросила она.

— Умер.

— Это вы?..

— Нет, — ответил Ангел и пояснил: — Его называли Старым Медведем, потому что он каждый год продавал в поселке одну или две медвежьи шкуры. Ему нравилось мериться силами с медведями. Но годы взяли свое, и в последней схватке победителем вышел медведь.

— И вы ушли оттуда?

— Сразу же, как только похоронил его, — ответил Ангел. — Тогда мне было четырнадцать или пятнадцать лет.

— Вы вернулись в Сент-Луис, чтобы разыскать своих родителей?

— Первым же делом. Но там никто ничего не помнил о маленьком мальчике, которого похитили много лет назад. Конечно, Сент-Луис не был моим родным городом. Я помню, что мы приехали туда на поезде, и вскоре после этого меня украл Старый Медведь.

— Но вы ничего не сказали о своем отце.

— Я его совсем не помню. Был человек, который называл себя моим отцом, но я его видел всего лишь раз или два. Не знаю, чем он зарабатывал на жизнь, но, очевидно, он постоянно находился в разъездах.

— Значит, вы так и не нашли своих родителей?

— Я не знал, где их искать. — Ангел сказал это таким безразличным тоном, как будто речь шла о каких-то пустяках.

Касси была поражена таким отношением.

— Чейз Саммерс тоже никогда не знал своего отца, — сказала Касси. — Но он знал, как его зовут, и когда он отправился искать его в Испанию, то без труда его там нашел. К тому же есть такие люди, которые специально занимаются поиском пропавших родственников. Они умеют отыскивать следы многолетней давности, о которых уже никто не помнит. Мы можем нанять такого человека, чтобы он помог разыскать ваших родителей.

— Мы?

Касси опять вспыхнула и, чтобы как-то скрыть смущение, взяла бутылку и налила в бокалы белого вина. Она заметила, что Ангел почти не пьет. Касси подумала, что надо было попросить Марию подать виски, если оно, конечно, найдется в доме, — отец Касси не употреблял спиртных напитков, — хотя еще неизвестно, на что способен пьяный Ангел.

— Наверное, мне никогда не удастся избавиться от привычки вмешиваться в чужую жизнь, — призналась Касси, надеясь, что Ангел не обратит внимания на ее румянец. Никогда еще она столько не краснела. — Простите, я ничего не могу с собой поделать. Мне всегда хочется помочь людям.

— Даже когда люди этого не хотят?

Он явно хотел, чтобы она сменила тему разговора, но Касси решила не сдаваться.

— Иногда людям надо немного помочь, чтобы они разобрались в своих желаниях.

Ангел промолчал, очевидно, соглашаясь с ее словами. Конечно же, он мечтал разыскать своих родителей. Его никто никогда не любил, и ждать подобных чувств он мог только от родителей. В его жизни никогда не было любви, и не только родительской. Когда Ангел видел, как Джесси и Чейз Саммерс нежно смотрят друг на друга, как стараются постоянно держаться вместе, ему тоже хотелось иметь близкого человека. Ангелу хотелось нежности и тепла, которых он никогда не имел или имел так давно, что уже и не помнил об этом. Но он уже давно утратил надежду, что его кто-нибудь сможет полюбить. Порядочных женщин отпугивала его репутация. А падшим женщинам он, наоборот, нравился, и они охотно делили с ним постель, опасаясь, правда, что он захочет чего-нибудь более серьезного, чем просто приятное времяпрепровождение.

Но почему эти мысли пришли ему в голову именно сейчас? Оттого, что рядом с ним находилась Кассандра Стюарт? Нет, дело не в ней, а в том, что она заставила его вспомнить о годах детства.

— Простите, — сказала Касси, и Ангел поднял на нее глаза. — Просто вы... вы так поразили меня своим рассказом. Я столько всего о вас слышала, но мне никогда и в голову не приходило, что у вас могло быть такое грустное детство.

До сих пор никому, кроме Кольта, Ангел не рассказывал про Старого Медведя. И сейчас он никак не мог понять, что заставило его рассказать об этом Касси. Может, потому, что она сидела перед ним такая аккуратная и чистенькая, вся такая правильная, что он поневоле чувствовал себя неловко. К тому же сейчас она казалась ему еще красивее, чем раньше. И Ангел не мог понять, откуда взялась эта красота, ведь она специально не прихорашивалась. И даже не переоделась к ужину. Впрочем, он впервые видел ее в платье, без шали или накидки, и его поразила стройная фигура, высокая полная грудь, тонкая талия. При свете свечей ее кожа казалась нежно-кремовой, а серые глаза своим цветом напоминали серебро. А ее роскошные губы... Ангел уже сбился со счета, сколько раз за сегодняшний вечер он останавливал взгляд на этих губах. Он уже знал, какими сладкими были эти губы, когда Касси одарила его поцелуем. И хотя этот поцелуй длился совсем недолго, Ангелу казалось, что он до сих пор ощущает его сладость. Зря он пытается себя обмануть. Ему просто хочется еще раз ощутить на губах этот вкус. А когда его взгляд упал ей на грудь, по реакции своего тела Ангел понял, что хочет большего, чем поцелуй.

Отведя глаза, Ангел взял бокал с вином и выпил его до дна. Когда он поставил его на стол, то заметил, что Касси смотрит на его шрам под подбородком. Он знал, что девушка уже давно обратила внимание на этот шрам, но не стала задавать никаких вопросов. Шрам проходил под подбородком, и увидеть его можно было лишь тогда, когда Ангел поднимал голову. Судя по тому, как Касси поспешно опустила глаза, она и сейчас не собиралась спрашивать про этот шрам. Ему это показалось странным, ведь только что она буквально засыпала его вопросами, даже очень личного характера. Возможно, ей больше не хотелось слышать о насилии. Эта излишняя чувствительность раздражала Ангела. Хотя нет, его раздражало то, что он хотел ее как женщину. Он хотел посадить ее себе на колени, крепко обнять, наслаждаясь близостью. Ангел решил сам рассказать ей о происхождении шрама.

— Один человек подкрался сзади и хотел перерезать мне горло. Но он немного не рассчитал свои силы.

Она посмотрела в его черные глаза.

— Он еще жив?

— Нет.

С этими словами Ангел положил на стол салфетку и резко встал. У него возникло желание поскорее уйти. От горящих свечей, от вина и от девушки, которой ему так захотелось обладать.

— Благодарю за ужин, мэм, но вряд ли стоит еще раз оказывать мне подобную честь. Откровенно говоря, я привык есть один.

Он тут же пожалел, что сказал последнюю фразу. На лице Касси сразу же появилось чувство сострадания, а Ангел не любил, когда его жалели. Резко повернувшись, он направился к двери, чтобы уйти от соблазна. Он не нуждался в утешениях. И ему никто не был нужен.

В ту ночь Касси никак не могла заснуть. Она беспокойно ворочалась с боку на бок, но сон к ней не шел. Наконец, не выдержав, Касси встала с постели и принялась ходить по комнате, надеясь, что так она устанет и сможет заснуть. Но и из этого ничего не вышло. Только ее возбуждение передалось пантере. Касси даже пришлось выставить свою любимицу за дверь. Лишь бы только Марабелль не разбудила Марию, спальня которой находилась на первом этаже.

Комната Касси располагалась в углу второго этажа, а одно из окон выходило на домик для работников. Всякий раз, когда она бросала туда взгляд, то видела, что там все еще горит свет. Ей стало интересно, почему это Ангел еще не спит? И хотя она не отличалась злорадностью, ей хотелось надеяться, что его тоже мучает бессонница. Ведь это по его милости она никак не может уснуть. Нет, это несправедливо. Она сама виновата, что заставила его рассказать о себе такие подробности, которых предпочла бы не знать. Ей было гораздо легче, когда она считала его просто Ангелом Смерти. А теперь он помимо того был еще и маленьким мальчиком, да плюс к тому еще и человеком, который привык есть в одиночестве.

Сколько раз за сегодняшний день у нее возникало желание обнять Ангела! И как хорошо, что она не поддалась своим чувствам, иначе сейчас не находила бы себе места от стыда. К тому же Ангел мог оттолкнуть ее. Он не принадлежал к числу тех мужчин, которые нуждаются в утешении.

Но это же глупо! Как ей могла прийти в голову мысль пожалеть такого человека, как Ангел, — профессионального стрелка, дуэлянта, безжалостного убийцу? Нет, она опять не права. Ведь он старался помочь людям. Ой обладал чувством справедливости. Хотя его действия не всегда вписывались в рамки закона, Касси чувствовала, что он поступал правильно. Кто она такая, чтобы осуждать его? Когда свет в домике для работников погас, Касси тоже легла в постель и, как ни странно, сразу же заснула. Но вскоре она снова проснулась, почувствовав, как чья-то рука закрыла ей рот. «Это Ангел», — с ужасом подумала она. — «Но почему он не постучал в дверь, а решил напугать ее своим внезапным вторжением?» Она никак не могла этого понять. В темноте Касси не видела его лица, потому что, ложась спать, она погасила керосиновую лампу. Наверное, он тоже не видел, что она лежит с широко открытыми глазами, и поэтому продолжал закрывать ей рот ладонью.

— Уже проснулась, маленькая леди?

Этот голос принадлежал совсем не Ангелу, а Рафферти Слейтеру! Касси оцепенела от ужаса.

— Кивни, если да.

Она даже не могла кивнуть, она вообще не могла пошевелиться от страха. Касси поклялась, что она больше никогда не позволит ему прикасаться к ней своими грязными лапами, но не могла же она спать с револьвером. Теперь она бессильна что-либо сделать...

Касси застонала, когда он просунул руку под одеяло и грубо сжал ей грудь.

— Вот так-то лучше, — сказал он и хрипло рассмеялся. — Не хочешь просыпаться? Или все еще не оклемалась после того, как я вспугнул стадо? Ничего, сейчас ты у меня живо проснешься!

Он опять расхохотался, и этот смех помог ей сбросить с себя оцепенение. Касси вырвалась, сбросила ногами одеяло и принялась размахивать руками. Ей удалось ударить его кулаком в лицо.

— Прекрати, — угрожающе прохрипел Слейтер.

Но Касси не собиралась сдаваться, хотя их силы явно были неравными. Он на секунду убрал руку от ее лица, и Касси закричала. Он тут же заставил ее замолчать, ударив ладонью по губам.

— Не делай глупостей, крошка. Если не хочешь, чтобы тебе было больно, будь со мной поласковее.

С этими словами Слейтер приблизил к ней свое лицо, и на нее пахнуло перегаром. Но Касси даже не могла отвернуть голову. Она поняла, что это виски придало ему смелости пробраться к ней в дом, но она боялась думать о том, чем это могло кончиться.

— Если бы я знал, что твою охрану так легко подкупить, я бы уже давно нанес тебе визит.

Эта мысль так рассмешила его, что он снова зашелся хохотом. Касси не понимала, о чем он говорит. Неужели он смог подкупить Ангела? Она могла поклясться, что это невозможно. Но Ангел сейчас спит и вряд ли услышит ее крик. Возможно, окна в домике открыты, и если она закричит посильнее... Убрав руку от ее рта, Рафферти прижался к нему своими губами. Касси чуть не задохнулась. Теперь, когда у него были свободны обе руки, он одной рукой держал ее, а второй начал рвать ворот ночной рубашки. Перламутровые пуговицы оторвались, и холодный декабрьский воздух коснулся ее груди. И Слейтер тут же запустил туда свои лапы.

— Надо было принести с собой лампу. Впрочем, чем увидеть, лучше хорошенько пощупать.

Касси судорожно пыталась вырваться из его объятий. Ее тошнило от запаха из его рта, а своими ногтями он царапал ей кожу. Чтобы она не брыкалась, Рафферти забросил на нее ногу. И тут раздалось рычание Марабелль, показавшееся ей райской музыкой. Только рычание раздавалось из-за двери.

— Проклятая кошка! Надо было ее пристрелить...

Рафферти лишь на мгновение убрал руку ото рта Касси, но ей этого хватило, чтобы пронзительно крикнуть:

— Ангел!

— Да заткнись же ты! — Он снова зажал ей ладонью рот. — Если Ангел тот приезжий, о котором говорили в городе, то лучше, чтоб он ничего не слышал!

Касси как раз надеялась на обратное, и, когда внизу хлопнула дверь, она мысленно взмолилась, чтобы это оказались не Мария или Эмануэль. Рафферти кинулся к двери спальни и запер ее на щеколду.

— Это не остановит Ангела, — осмелев, язвительно заметила Касси, но на всякий случай спряталась за спинку кровати, прежде чем добавить: — Он убьет тебя, если застанет в моей спальне.

Касси увидела, как Рафферти принялся лихорадочно озираться по сторонам. Если он искал, где спрятаться, то его старания были напрасными. Но Рафферти пытался отыскать второй выход из комнаты и нашел его — двери, ведущие на балкон. Он подбежал к ним и принялся судорожно дергать за ручки. Стекла задребезжали, но двери не открывались. Касси заперла их перед тем, как лечь спать, но ей совсем не хотелось, чтобы у нее в спальне появился покойник.

— Поверни ключ, идиот! — крикнула она.

Он так и сделал. Не успел Рафферти выскочить на балкон, как Касси бросилась к двери и открыла щеколду.

— Вот сука! Не дала мне поразвлечься! — услышала она за своей спиной хриплый голос Рафферти.

Он что, совсем спятил? Да ему повезло, что она побежала открывать дверь Ангелу, а не кинулась за револьвером, из которого могла бы его убить раньше, чем это сделал бы Ангел. Распахнув дверь, Касси споткнулась о Марабелль. По лестнице уже бегом поднимался Ангел.

— Что случилось? — спросил он, помогая ей подняться на ноги.

— Ко мне ворвался один из работников Кэтлинов.

— Это после моего предупреждения? — удивился Ангел.

— Рафферти Слейтер никогда никого не слушает. Да и вряд ли он знал о вашем визите к Кэтлинам. Я сомневаюсь, что он вообще появлялся на ранчо после того, как намеренно спугнул стадо быков. Он сам в этом только что признался, а еще сказал, что слышал в городе о каком-то «приезжем», хотя и не знал, как вас зовут. И, судя по запаху изо рта, он пил с самого утра.

Не успела Касси закончить, как Ангел уже бросился на балкон. Она не стала его останавливать, потому что Рафферти наверняка уже успел смыться. Вместо этого она дрожащими пальцами попыталась зажечь лампу. Но это ей никак не удавалось. Хотя Касси уже ничего не угрожало, она все еще никак не могла прийти в себя после случившегося. Марабелль прижалась к ее ногам. Пантера не урчала, как обычно, а издавала рычание.

— Все в порядке, моя дорогая, — успокоила свою любимицу Касси. — Но ты права. Мне не следовало выгонять тебя из комнаты. В следующий раз...

— Следующего раза не будет, — произнес за ее спиной Ангел. — Я сейчас отправлюсь за ним.

Касси все еще возилась с лампой. Она как раз устанавливала на место стекло, поэтому даже не повернулась в его сторону.

— Вы не найдете его в темноте.

— Найду.

Но в темноте Ангела самого могли застрелить, поэтому Касси быстро добавила:

— Никуда он не денется до завтра. К тому же ничего страшного не произошло. Он ничего мне не сделал.

— Дело вовсе не в том, успел он что-то сделать или нет. Достаточно и того, что намеревался сделать. К тому же долг обязывает меня заботиться о твоей безопасности.

Ей хотелось бы, чтобы Ангела больше волновала она, чем его долг, но все равно решила отговорить его от этой опасной затеи. Она не знала, чего можно ожидать от Рафферти. Он не мог похвастаться репутацией убийцы, но где гарантия, что он не сможет пристрелить человека?

Касси услышала, как Ангел сделал шаг к двери, и повернулась, чтобы остановить его, совершенно забыв, что у нее разорвана ночная рубашка. И теперь, когда комната была освещена, Ангел сразу же это заметил. Он смотрел прямо туда, где виднелась обнаженная грудь и живот. Касси вскрикнула и судорожно запахнула рубашку. От стыда она сделалась совершенно пунцовой. Лицо Ангела тоже залила краска.

— Сукин сын, — угрожающе прорычал он. — С тобой все в порядке?

— Нет. Я никак не могу унять дрожь в руках. — Вряд ли ей это удастся, если она быстро не сменит тему разговора. — Как... Как Марабелль удалось выйти из дома?

При упоминании о пантере Ангел тут же посмотрел в ее сторону, и в этот же момент огромная кошка направилась к нему. Естественно, что Ангел не сразу же ответил на вопрос Касси. Но Марабелль лишь потерлась об его ноги и пошла на балкон. Ангел тут же закрыл за ней дверь. Прежде чем повернуться к Касси, Ангел шумно вздохнул. Как бы Касси ни старалась убедить его в безобидности своей любимицы, Ангел продолжал относиться к ней с опаской. «Чтобы привыкнуть к пантере, ему понадобится немало времени», — подумала Касси. Наконец Ангел ответил на ее вопрос:

— На заднем крыльце я заметил кусок сырого мяса, рядом с которым валялся пустой мешок. Наверное, Слейтеру удалось выманить пантеру из дома.

— Да не взяла бы она у него и крошки! Он, видимо, просто вытолкал ее наружу.

Касси увидела, что ее слова поразили Ангела.

— Да, для этого надо обладать немалым мужеством, — протянул он.

— Ничего подобного. Когда я только сюда приехала, я всем рассказала, что Марабелль — абсолютно безобидное существо. Люди сначала пугались ее и злились, а потом все же поняли, что пугаться-то нечего.

— Кстати, пантера действительно не притронулась к мясу. Она сразу же подошла к моей двери и принялась царапать ее. Когда я открыл дверь, она зарычала, напугав меня до смерти, а потом бросилась к дому. Я бы никогда не заподозрил, что происходит нечто неладное, если бы не увидел чужую лошадь, привязанную у заднего крыльца. А ведь, когда я шел к себе, никакой лошади там не было.

— Я рада, что вы обратили на это внимание.

Ангел смущенно кивнул. Он никогда еще не оказывался в подобной ситуации.

— Если он действительно такой пьяный, как ты утверждаешь, поймать его не составит никакого труда, — сказал Ангел.

— Может быть, он был не так уж и пьян, как это мне показалось. И я не хочу, чтобы вы уходили. Если я не буду знать, что вы рядом, я ни за что не смогу уснуть.

— Заснешь. Я всего лишь...

— Пожалуйста, Ангел...

И тут она вдруг разрыдалась. Ей стало страшно от одной мысли, что он может уйти и оставить ее одну.

— Ну вот, только этого еще не хватало!

Но Касси не слушала его. Она закрыла лицо руками, вся сотрясаясь от рыданий. Она даже забыла о разорванной ночной рубашке.

— Ну хватит, перестань, — снова попытался успокоить ее Ангел, но Касси продолжала плакать. — Черт возьми!

Касси оторопела, внезапно почувствовав, что Ангел обнял ее. Она добивалась совсем не этого, но вынуждена была признаться, что ей это пришлось по душе.

Больше Ангел не произнес ни слова, продолжая неловко обнимать ее. Касси не сопротивлялась. По крайней мере, так не прольется ничья кровь. Особенно кровь Ангела. Через некоторое время он опустил руки, и она уткнулась лицом в его грудь. До этого момента девушка не обращала внимания, что рубаха на нем расстегнута и не заправлена в штаны. Она была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Но теперь ее щека коснулась его обнаженной груди. Разумеется, следовало бы немедленно отстраниться, как этого требовали правила хорошего воспитания. Но этого ей хотелось меньше всего на свете, потому что ее охватило чувство блаженства. Как странно, ведь до этого она всегда так нервничала, когда Ангел был рядом с ней. Но не могла же она стоять так вечно. Тем более что повода у нее уже не было. Слезы уже высохли, и Касси только изредка шмыгала носом. Помедлив еще несколько мгновений, она вздохнула и посмотрела на Ангела.

— Простите, — еле слышно сказала она. — Это в первый раз за все время я заплакала. Наверное, у меня уже просто не осталось сил.

Их глаза встретились: его — черные как смоль и ее — блестящие, как серебро. Касси почувствовала, как напряглось ее тело, когда его взгляд медленно опустился на ее губы и замер там.

— Ты слишком часто извиняешься, — медленно ответил он, целуя Касси прямо в губы.

Вот этого она совсем не ожидала. И это совершенно не было похоже на их вчерашний поцелуй. Тогда она боялась, что Ангел может оттолкнуть ее. Теперь же она расслабилась и полностью отдалась охватившим ее чувствам.

Сначала его губы были робкими, как будто Ангел боялся, что она оттолкнет его. Но у нее и мысли такой не возникло, она наслаждалась поцелуем. Видя, что Касси совершенно не противится, Ангел осмелел. Он раздвинул языком ей губы, и Касси охватила волна новых, совершенно незнакомых ощущений. Ей стало жарко, голова закружилась. Вряд ли это можно было считать простым поцелуем. Ведь он крепко прижимал ее к себе, и через тонкую ночную рубашку Касси чувствовала каждый мускул его тела. Сердце ее стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Ее охватило неземное блаженство, по всему телу разлилась нега. Даже если бы она хотела оторваться от его губ, она бы не смогла этого сделать. Она целовала Ангела, а Ангел целовал ее. И это больше всего поражало Касси. Еще за ужином она заметила, как часто Ангел бросает взгляд на ее губы, но не придала этому никакого значения. И уж тем более ей и в голову не могло прийти, что он может желать ее. Она ведь никогда не считала себя женщиной, способной вызвать у мужчины желание. Но Ангел целовал ее так, словно давно только об этом и мечтал. Касси это не только льстило, она и сама наслаждалась поцелуем. Затем его губы скользнули по ее лицу, спустились ниже... Он медленно провел языком по ее шее к мочке уха.

— Ты сладкая, как мед, — выдохнул он ей в ухо. — Я готов облизать тебя всю, с головы до ног.

Касси почувствовала, как у нее по всему телу пробежала дрожь. С каждой секундой она становилась все слабее и слабее. Ангел чуть отстранился, чтобы разглядеть ее получше, и его рука скользнула под разорванную на груди ночную рубашку и принялась гладить ее нежную и чувствительную кожу. Никогда в жизни Касси еще не испытывала таких ощущений — ведь он ласкал ее обнаженную грудь, пристально глядя в глаза. Касси уже не могла справиться с лавиной нахлынувших на нее чувств. Испугавшись, она отступила назад, подальше от его объятий, подальше от невыносимого соблазна.

— Вам... вам не следовало...

Касси не узнала собственного голоса. Больше она ничего не смогла произнести. Ангел долго смотрел на нее своим непроницаемым взглядом, и Касси показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Наконец Ангел вздохнул и тихо произнес:

— Я знаю. Теперь пришел мой черед извиняться. Больше такого не повторится.

Она глядела ему вслед. Ей так хотелось позвать его, но ее раздирали противоречивые чувства. Ей страстно хотелось, чтобы он продолжал ласкать ее, но она знала, что девушкам не пристало вести себя подобным образом. Это грех — целоваться с Ангелом да еще получать от этого удовольствие. Так почему же у нее упало сердце, когда он сказал, что этого больше не повторится?

Ангела совершенно не удивило, что за высокими стенами, окружавшими ранчо Кэтлинов, находились наблюдатели. Кто-то из них еще издали заметил Ангела, потому что не успел он доехать до ворот, как навстречу ему выехал Бак Кэтлин в сопровождении двух ковбоев. И настроены они были отнюдь не дружелюбно. У обоих ковбоев были винтовки, причем пальцы они держали на спуске.

Интересно, подумал Ангел, а сколько стволов направлено на него из-за стены? Но он даже не посмотрел в ту сторону, потому что прекрасно знал, как трудно попасть в человека с такого расстояния. Он представлял собой очень неудобную мишень, и, услышав звук выстрела, мог бы сразу же отъехать в сторону. Разумеется, никто не гарантировал, что таким образом можно было избежать шальной пули. Правда, он судил о других стрелках по собственным меркам — а они были весьма высоки, — поэтому был почти уверен, что все-таки успеет увернуться.

Натянув поводья, Ангел стал ждать, когда трое всадников подъедут поближе. Он знал, что при необходимости уложит всех троих, так как никогда не промахивался с такого расстояния. Конечно, кто-то из этих троих мог ранить и его, но — черт возьми! — ему сейчас на это было наплевать. В это утро он был настроен весьма решительно, и никакая опасность не могла остановить его. К тому же за свою вчерашнюю глупость он должен быть наказан. Ему следовало принять все меры предосторожности, чтобы Слейтер не мог с такой легкостью пробраться в дом. И вообще надо было сразу же броситься за ним в погоню. А вот чего совсем не следовало делать, так это притрагиваться к Кассандре Стюарт.

Ангел никак не мог разобраться в своих чувствах к Касси. Загадочная женщина. Вспыльчивая, своенравная, любящая совать свой нос в чужие дела. И еще эта ее любимица-людоедка. Разве такая женщина может кому-нибудь понравиться? Ее даже трудно назвать привлекательной, хотя вчера вечером она как раз выглядела чертовски привлекательной. Впрочем, тут скорее виновато вино, которым она его угощала. Иначе чем еще можно объяснить его желание вновь ощутить вкус ее губ?

Ковбои осадили лошадей, а Бак Кэтлин выехал вперед. Сняв шляпу, он хлопнул ею себя по бедру. Этот нервный жест не ускользнул от внимания Ангела. Было видно, что Бак не знал, с чего начать разговор. Но когда он заговорил, уже в его первых словах звучала такая надменность, что их легко можно было принять за угрозу.

— Я полагал, что моя мать ясно дала вам понять, что произойдет, если вы еще хоть раз окажетесь в наших владениях.

Ангел медлил с ответом. В такие моменты, как этот, он жалел, что не курит. Как было бы хорошо неторопливо свернуть сигарету, чтобы за это время успеть понять, действительно ли Кэтлин намерен осуществить свою угрозу или это пустая бравада.

— Насколько я припоминаю, я сказал ей, что обязательно вернусь сюда, если у меня появится для этого повод.

Бак прищелкнул языком.

— Мистер, вы либо сумасшедший, либо самый смелый человек, которого я когда-либо встречал. Неужели вы не понимаете, что достаточно одного моего слова, и вы мертвы?

— Ранен, может быть, но не мертв. Однако я дам вам возможность угадать, кто в этом случае наверняка станет покойником. Впрочем, что бы вы ни ответили, вы все равно угадаете.

— Не может быть, чтобы вы стреляли так метко.

— Желаете проверить?

Бак бросил взгляд на сопровождавших его ковбоев, надеясь, что они готовы к любому повороту событий. Но то, что он увидел на их лицах, развеяло его надежды.

— Послушайте, Ангел, у вас нет никакого повода являться сюда без приглашения. Мы сами умеем избавляться от паршивых овец.

— Мне нужен Слейтер.

— Я же сказал, что мы уже решили этот вопрос, — ответил Бак. — Когда я расспросил своих работников, то Сэм — это друг Рафферти — признался, что Рафферти действительно хотел напугать стадо, чтобы быки кинулись в паническое бегство. Сам Рафферти вчера здесь не появлялся, и я понял, что словам Сэма можно верить. Не знаю, в каком часу Рафферти вернулся вчера вечером на ранчо, но утром я уволил его. Он уехал еще до рассвета.

— И куда он направился?

— Он ничего об этом не сказал, а я не стал спрашивать.

— Тогда я спрошу об этом у его друга Сэма.

— Он сегодня на южном выгоне. Конечно, вы можете попытаться отыскать его, но это большое пастбище — около двух тысяч акров. Во владениях Кэтлинов нетрудно и потеряться.

Снова этот надменный тон. Но Ангел решил не обращать на него внимания.

— Тогда вы сами найдете его и отправите ко мне. Речь уже не о том, кто испугал стадо. Вчера ночью Слейтер влез в дом мисс Стюарт и напугал ее до смерти. Он мне нужен.

В словах Ангела слышалась такая угроза, что все трое были рады, что их зовут иначе. Не дожидаясь ответа, Ангел повернул лошадь и поскакал обратно к ранчо Стюартов. Облегченно вздохнув, Бак повернул влево.

— Янси, наверное, тебе следует смотаться на южный выгон и поискать там Сэма. Я не хочу, чтобы у этого Ангела снова появился повод нанести нам визит. Мне бы даже не хотелось, чтобы он занялся Маккаули. — Но тут он вспомнил красные от слез глаза сестры и добавил: — Разве что Клейтоном Маккаули.

Касси приняла все меры, чтобы в следующий раз не ехать в город в одном экипаже с Ангелом. Не хватало только, чтобы там опять что-нибудь случилось. Она, конечно, могла заказывать продукты, платя за доставку, ведь это чепуха по сравнению с тем, что ей снова пришлось бы находиться в его обществе. А просить его, чтобы он разрешил поехать ей в город одной, было бы пустой тратой времени. Он очень серьезно относился к роли ее телохранителя.

Чтобы ехать верхом, Касси пришлось надеть широкую юбку из плотного материала, а также короткую бесформенную куртку из оленьей кожи. Модные платья, которые она привыкла носить на Востоке, были абсолютно не приспособлены для езды в седле. А вот пояс с револьвером был как раз кстати. И теперь он уже не казался простым украшением.

Касси совсем не обращала внимания на то, как она одета, пока не обнаружила, что в городе смотрят на нее так, как будто видят в первый раз. А Ангел, который ехал на лошади рядом с ней, приковывал к себе всеобщее внимание. Тогда она впервые увидела собственными глазами, как реагируют на него люди. Они боялись его. Куда бы он ни заходил, все старались сразу же смыться подальше. Владельцы магазинов и приказчики отводили взгляд в сторону, надеясь, что так он быстрее уйдет.

Впрочем, Касси не особенно этому удивлялась. Несмотря на то что произошло прошлой ночью, она чувствовала себя скованно в его присутствии. Ее раздражало молчание Ангела. С тех пор как утром они выехали с ранчо, он не произнес ни слова. Именно поэтому она решила не ехать в Колли в экипаже. И все же ей было неприятно отношение горожан к Ангелу. Когда они вышли из магазина бакалейных товаров, Касси не выдержала и спросила его:

— Ангел, неужели вам все равно, что люди от вас шарахаются? — Она уже не смущалась, называя его по имени. И не краснела.

Ангел даже не посмотрел в ее сторону, внимательно наблюдая за улицей.

— Какая мне разница?

— Тогда вам, должно быть, трудно знакомиться с людьми.

Тут он бросил на нее взгляд.

— А кто говорит, что я этого хочу? — Его черные глаза были абсолютно непроницаемы.

Касси пожала плечами. Ответ Ангела почему-то вызвал у нее грустные мысли, и она опять рассердилась на себя, что жалеет его. Наверное, он вообще бесчувственный истукан. И если судить по его глазам, вместо сердца у него холодный могильный камень. Как можно относиться с сочувствием к подобному человеку?

Ангел снова принялся осматривать улицу. Очевидно, характерная для его профессии привычка. Но Касси заметила, что он несколько раз бросал взгляды на салун «Последний бочонок». Наверное, ему хотелось выпить, но он явно не желал оставлять ее одну даже на несколько минут. А может, ему хотелось чего-то совсем другого. В большинстве салунов Колли работали женщины, и они обслуживали посетителей не только в зале на первом этаже, но и наверху, в номерах. От этой мысли у Касси презрительно скривились губы. Стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, она сказала Ангелу:

— Сегодня мне в городе больше делать нечего. Так что можете остаться и заняться своими делами. Думаю, я благополучно доберусь до дома и одна.

— Я хотел навести справки о Слейтере, потому что его друг Сэм не знает, куда тот уехал. Но я могу заняться этим, когда приеду в город один.

С этими словами он посмотрел на Касси и поэтому не увидел человека, который в этот самый момент выехал из-за угла у него за спиной. Но Касси его увидела и от испуга открыла рот. «Не успеешь помянуть черта, как он уже тут», — подумала она. Прямо к ним ехал Слейтер.

— Хотя... Я кое-что забыла купить, — быстро сказала Касси. — Давайте вернемся обратно в магазин...

— Иди сама, а я пойду за лошадьми.

— Нет! — Она схватила его за руку, пытаясь силой затянуть в скобяную лавку. — Я хочу, чтобы вы помогли мне выбрать...

Но окрик, раздавшийся за их спинами, не дал ей договорить.

— Эй, ты!

Ангел развернулся с такой быстротой, что Касси, державшая его за руку, чуть не упала. Теперь она уже никак не могла предотвратить встречу Ангела с Рафферти Слейтером, который осадил лошадь в нескольких футах от них.

— Ты Ангел? — спросил Рафферти, после того как слез с лошади и ступил на тротуар. Ангел коротко кивнул. — Я слышал, ты ищешь меня.

— А ты кто такой?

— Рафферти Слейтер.

Касси ошибалась, когда считала, что глаза Ангела никогда не выдают его чувств. Сейчас в них светилась такая радость, что Касси вздрогнула от страха — она сразу поняла, что у него на уме. Но внезапно в ее душе возникло еще одно чувство, которого она не испытывала раньше, — желание защитить Ангела, уберечь его от смерти. «Какая глупость, — подумала она. — Уж кто точно не нуждался в защите, так это Ангел». Но Касси была не из тех, кто позволяет разуму взять верх над эмоциями. Будучи человеком импульсивным, она была способна на любое безрассудство.

— Я вызываю тебя на поединок, Рафферти, — сказала она, выходя вперед. — Думаю, причина тебе известна.

Ангел выругался, а Рафферти сначала удивленно заморгал, а потом расхохотался. Касси оскорбилась, что никто не воспринимает ее всерьез.

— У тебя ровно одна секунда, чтобы исчезнуть отсюда, — сказал ей Ангел.

Она мельком взглянула на него, услышав в его голосе скрытую ярость, а затем снова перевела взгляд на Рафферти. Касси решила предпринять еще одну попытку. Как ни странно, ее голос, когда она обратилась к Ангелу, звучал спокойно. Правда, она ни на секунду не отводила глаз от Рафферти.

— Я думаю, вы должны позволить мне пристрелить его. Я поклялась, что убью его, если он еще раз прикоснется ко мне.

— Мне плевать на твои клятвы. Он мой.

— Но ведь он приставал ко мне, а не к вам, — не сдавалась Касси.

Ангелу надоел этот спор, и он коротко приказал:

— Ступай в магазин, Касси.

— Вы не хотите меня слушать.

— Ты чертовски права. Прочь отсюда!

Услышав такой приказ, Касси следовало бы уйти, тем более что вдобавок ко всему Ангел грубо толкнул ее в спину. Но Касси не ушла. Заламывая в отчаянии руки, она лихорадочно пыталась придумать какой-нибудь способ предотвратить кровопролитие. Но на это требовалось время, а Ангел уже снимал свой плащ.

— Не люблю я этого, — сказал он Слейтеру. — Но для тебя сделаю исключение. Где будем стреляться — здесь или в другом месте?

Слейтер равнодушно выслушал Ангела. В его глазах не было страха. Ухмыльнувшись, он выплюнул спичку, которую жевал все это время.

— Я бы не стал избегать встречи с тобой в ту ночь, Ангел, если бы не был пьян. Но сейчас я трезв и хочу тебе сказать, что не люблю, когда кто-то висит у меня на хвосте. Я могу стреляться прямо здесь, приятель. Только на твоем месте я бы не стал рисковать жизнью из-за этой паршивой девчонки.

— Тебя никто не спрашивает.

Ухмыльнувшись, Рафферти жестом показал Ангелу, чтобы тот вышел на середину улицы. Уверенность Рафферти показалась Касси чересчур подозрительной. Предчувствие не обмануло ее. Как только Ангел сошел с тротуара, Касси поняла, что хотел сделать Рафферти. У него и в мыслях не было стреляться честно. Он потянулся к револьверу, как только Ангел повернулся к нему спиной. Выхватив свой кольт, Касси закричала:

— Берегись!

И выстрелила. Ангел тоже выстрелил. Пуля из револьвера Рафферти вошла в землю в футе от его ног. В тот же миг Слейтер рухнул лицом вниз на тротуар. Все три выстрела были сделаны с такого короткого расстояния, что пороховой дым застлал Касси глаза. Когда он рассеялся, Касси увидела, как Ангел ногой переворачивает мертвое тело Рафферти. Только тут до нее дошло, что ей самой можно было и не стрелять. Ангел успел повернуться и выстрелить в Рафферти, как только она закричала. Касси подошла к Ангелу и посмотрела на труп Рафферти. На нем было два пулевых отверстия. Одна пуля попала в плечо, чтобы не дать Рафферти выстрелить, вторая в сердце, чтобы убить наверняка. От вида покойника Касси стало дурно.

— Зря вы не разрешили мне самой стреляться с ним, — сказала она тихим голосом. — Я хотела только ранить его. А вы хотели убить... И убили.

Ангел посмотрел ей прямо в глаза.

— Он это вполне заслужил. Или ты так не считаешь?

— Ну... Конечно, но... не обязательно же было его убивать...

— Не принимай это так близко к сердцу. Если бы ты стала стреляться с ним, он бы умер от смеха. Так что результат все равно был бы тем же.

Его насмешливый тон не понравился Касси.

— Это абсолютно не смешно, — сказала она.

— А вот ему это показалось забавным. Но дело не в этом, леди. Пока я рядом, ты ни с кем стреляться не будешь. Не знаю, считаешь ли ты себя хорошим стрелком...

— Вы сами могли в этом убедиться, — отпарировала Касси.

Его голос смягчился, и он снисходительно продолжал:

— Одно дело стрелять по мишени, а другое — в человека, который намерен тебя убить. Надеюсь, тебе никогда не доведется узнать, что это такое.

— Хорошо, — согласилась Касси, — но вы все равно не хотите меня понять. Убивать Рафферти было совершенно не обязательно. Вполне хватило бы только ранить...

— Вот что случилось, когда я только ранил человека, — перебил ее Ангел, указывая пальцем на шрам под подбородком. — Тот парень оклемался и снова решил меня убить. Но он был трусом и не хотел мериться силами в честном поединке, лицом к лицу. Поэтому напал на меня сзади. Я до сих пор жив лишь потому, что у него дрогнула рука. С тех пор я стреляю только в сердце.

— Вы правы.

— Что?

Касси смущенно потупила взгляд.

— Не удивляйтесь. Ваш рассказ напомнил мне о том, что я уже слышала раньше, — когда человека, который ранил на дуэли противника, находили на темной аллее с пулей в спине. Я не утверждаю, что это всегда так случается. Но если так действительно бывает, то вы... поступили правильно.

— Ну-ка, что здесь происходит?

Касси повернулась и увидела шерифа, протискивающегося сквозь толпу зевак, стоящих на почтительном расстоянии от Ангела. Ростом Фрэнк Хенли был ненамного выше Касси. Чтобы казаться не таким маленьким, он носил сапоги с каблуками в три дюйма. Впрочем, несмотря на свой рост, он мог запугать кого угодно. Именно поэтому он стал хорошим шерифом. Вернее, мог стать, если бы семейные дела не оказывали такого влияния на принимаемые им решения. Вот и сейчас, когда он бросил взгляд на тело Слейтера, Касси поняла, что и на этот раз Хенли станет защищать интересы своего семейства.

— Э, да я же знаю этого человека. Он работает на... — Фрэнк замолчал и, прищурившись, посмотрел на Ангела. — Мне придется арестовать вас, мистер.

Тут уж Касси не выдержала.

— Черта с два! — Она вышла вперед. — Это совсем не обязательно, шериф, — продолжала девушка уже более спокойным голосом. — Спросите свидетелей. Вам скажут, что Слейтер хотел выстрелить этому человеку в спину. Я видела это своими глазами, вот почему в его теле и моя пуля. И кстати, Слейтер больше не работает у вашей тетушки. Ваш кузен Бак уволил его вчера утром.

Судя по выражению лица Фрэнка, последние слова Касси заставили его пересмотреть свое решение. Касси нисколько не сомневалась, что, если бы Слейтер все еще работал на Дороти Кэтлин, Ангелу грозил бы неминуемый арест. Влияние Дороти Кэтлин было таким, что она могла потребовать суда и даже смертного приговора. Но Касси не думала, что вдова Кэтлин настолько кровожадна, тем более что сама она все равно не позволит Фрэнку Хенли арестовать Ангела — ведь тот стрелял защищаясь. Если понадобится, Касси была готова выхватить свой кольт и наставить его на шерифа. Вот почему она облегченно вздохнула, когда услышала, как Фрэнк сказал:

— Я верю вашему слову, мисс Стюарт. Значит, он был с вами?

На этот раз ей не понадобилось время, чтобы придумать новую ложь.

— Он мой жених.

Шериф удивился.

— А я полагал, что вы и Морган... Впрочем, это не имеет никакого значения. Держите его у себя на ранчо. Нам в городе поединки не нужны. Потом столько писанины из-за них.

Касси кивнула и, взяв Ангела под руку, быстро повела его прочь, пока Фрэнк Хенли не передумал. Ангел молчал, пока они не подошли к тому месту, где оставили лошадей. Подсадив Касси в седло, он произнес:

— Мне показалось, что, если бы шериф меня все-таки арестовал, ты бы тут же выхватила револьвер.

Касси вспыхнула, тем более что Ангел произнес это отнюдь не любезным тоном.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала она.

Весело хмыкнув, Ангел вскочил на лошадь.

— А ты уже научилась врать. Немного.

Ангел заказал еще один стакан виски и обвел глазами комнату. Для субботнего вечера в салуне «Последний бочонок» было довольно тихо, правда, в городе имелись и другие салуны. Но Ангел избегал шумных мест. Это уже давно стало его привычкой. За соседними двумя столами играли в карты, но сегодня Ангел был не в настроении и решил не присоединяться к игрокам. Ему хотелось только одного — как следует напиться и отвести на второй этаж какую-нибудь из троих девушек, которые работали в баре. Одна из них была даже симпатичной, а Ангел чувствовал, что ему нужна женщина. Особенно после того как он провел три ночи по соседству со спальней девушки, которая день ото дня казалась ему все более желанной.

Но он не мог позволить себе напиться, по крайней мере, в общественном месте. Это было бы весьма неосмотрительно с его стороны. А Ангел редко бывал неосмотрительным. К тому же он еще не решил — брать на ночь женщину или нет. Желание продолжало терзать его, вот только выбор не очень устраивал.

Само по себе это было удивительно. Он никогда не отличался разборчивостью в женщинах. Мягкое, податливое тело — вот и все, что ему требовалось. Но теперь его мысли постоянно возвращались к одной конкретной женщине, чего раньше с ним никогда не случалось. И это раздражало Ангела. Это и многое другое.

В последнее время что-то в нем изменилось. И то, что он понял после того, как застрелил Слейтера, было лишь одним из первых проявлений. Тогда Ангел почувствовал удовлетворение, почти наслаждение. Никогда еще смерть человека не приносила ему радости, и Ангел не понимал, почему так случилось в этот раз. Ему хотелось убить этого человека за то, что тот домогался близости с Касси. Это взбесило Ангела. И еще Ангелу доставляло удовольствие чувствовать, что Касси находится под его защитой. Чепуха какая-то.

Ангел как раз допил третий стакан, когда в салун вошел Морган Маккаули. Вернее сказать, ввалился. Судя по всему, за сегодняшний день он прикончил уже не одну бутылку. Морган был не один. Его сопровождал один из старших братьев. Ангел уже не помнил, как его зовут, но полагал, что скоро это выяснит, потому что оба брата направились прямо к его столику.

— Черт меня подери, если это не жених мисс Стюарт, — насмешливо произнес Морган. — Браун, не так ли?

Ангел поставил стакан, чтобы обе руки были свободны. Подойдя к столу, братья остановились. Глаза Моргана полыхали ненавистью.

— Меня зовут Ангел.

— Да, я слышал. Ангел Браун.

— Просто Ангел.

Морган качнулся, он еле держался на ногах. Ангел подумал, что ему следовало бы вернуться на ранчо и завалиться спать, а не искать приключений на свою голову.

— Значит, Касси солгала?

— Нет. Просто меня зовут Ангел.

— Ладно, — вмешался Ричард Маккаули. — Пойдем отсюда, братишка.

— Не вмешивайся...

Старший Маккаули оттащил его в сторону и принялся что-то шептать на ухо. Но Морган, судя по всему, не желал слушать брата. Пытаясь вырваться из рук Ричарда, он заорал во всю глотку:

— Эй, ты, это правда, что тебя зовут Ангел Смерти?

Теперь все присутствующие смотрели в их сторону с нескрываемым интересом. На лице Ангела не дрогнул ни один мускул.

— Некоторые люди по глупости называют меня именно так.

Но Морган был настолько пьян и настолько взбешен, что не понял намека Ангела.

— И какого же дьявола убийца вроде тебя вдруг решил жениться? Да еще сделал предложение настоящей леди?

Черт возьми, вопрос прямо в точку! Именно этого Ангел не допустил бы ни при каких обстоятельствах. Сама мысль о женитьбе представлялась ему глупой и смешной. К тому же ни одна уважающая себя женщина, а уж тем более леди, никогда не согласилась бы выйти за него замуж. Впрочем, Ангел был слишком горд, чтобы рисковать оказаться в унизительном положении, получив отказ. Но раз уж эта леди постоянно вмешивается в чужие дела и умеет лгать так, что некоторые идиоты ей верят, пусть будет все как есть. Пусть думают, что он ее жених. Ангел не стал отвечать на вопрос — так будет лучше и для него, и для Касси.

— А тебе до этого какое дело, Маккаули?

— Так Морган сам хотел на ней жениться! — выкрикнул чей-то пьяный голос.

Морган резко обернулся к залу, ища того, кто заставил его покраснеть, но потом снова повернулся к Ангелу. Он явно хотел ссоры. Ричард по-прежнему пытался удержать его. Ангел никак не мог принять решение, как ему поступить. Можно, конечно, выхватить револьвер и положить всему этому конец. А можно просто встать и уйти, ведь ему вовсе не хотелось доводить дело до схватки. Но чувство вины, появившееся у него несколько дней назад, все еще присутствовало в его душе. Он вынул из кобуры свой револьвер и протянул его стоящему за стойкой бармену.

— Вы можете устроить так, чтобы все было честно?

Бармену не надо было объяснять, что Ангел имел в виду под словом «все».

— Вряд ли стоит ждать от Моргана честности, — ответил он. — Однако я был бы вам очень признателен, если бы вы выясняли свои отношения на улице.

— Я-то не против, но Морган едва ли с этим согласится.

А Морган продолжал вырываться из объятий старшего брата.

— Пусти меня, Ричард, черт тебя побери! Я не стану в него стрелять! Но кости ему переломаю!

Резко дернувшись, Морган освободился из рук брата и, спотыкаясь, кинулся на Ангела. Тот не стал дожидаться, пока Маккаули пустит в ход свои кулачищи, и ударил его коленом в живот. И когда гигант согнулся пополам, Ангел изо всех сил врезал ему в ухо. Такого удара вполне хватило бы, чтобы свалить кого угодно, но только не Моргана. Ростом он был больше шести футов и казался настоящей горой мускулов. К тому же он был настолько пьян, что совершенно не чувствовал боли. Помотав головой, Морган снова бросился на Ангела, размахивая кулаками.

Минут через десять Ангел уже и сам не чувствовал боли и был рад, что Морган настолько пьян. Иначе Ангелу ни за что бы не удалось его одолеть. Впрочем, он сам потом удивился, что это ему удалось. Просто повезло, особенно с последним ударом. И сейчас он держался на ногах лишь неимоверными усилиями воли. Подойдя к стойке бара, Ангел протянул руку, и бармен вернул ему револьвер. Затем, ухмыльнувшись, он дал и бутылку виски.

— Это за счет заведения, мистер. Приятно было видеть, что Моргану наконец задали трепку. Не волнуйтесь, счет за убытки я передам его отцу.

Ангел кивнул. За его спиной Ричард Маккаули приводил в чувство брата. Взяв с единственного чудом уцелевшего стола бутылку с пивом, он вылил ее Моргану на голову. Ангел, сжав виски под мышкой, вышел на улицу. Его донимала боль от ушибов и ссадин, но он чувствовал себя гораздо лучше. Ведь теперь можно будет даже попросить мисс Стюарт позаботиться о его ранах.

Касси разбудил свист. Проснувшись, она еще несколько секунд недоуменно прислушивалась, не веря своим ушам. Да, это несомненно был свист. Резкий и пронзительный, он, казалось, доносился прямо из-за дверей ее спальни. Касси в общем-то совершенно не интересовало, кто это мог поднять такой шум посреди ночи, но ей очень хотелось бы узнать причину.

Даже не глядя на часы, стоявшие на бюро, она понимала, что сейчас полночь, если не больше. Касси долго не ложилась спать, ей хотелось знать, когда вернется Ангел. Ведь он предупредил ее, что собирается в город. Надо же, нашел когда ехать, в субботу! Ведь именно по субботам в городе собирались ковбои с близлежащих ранчо, поэтому редкая ночь на воскресенье обходилась там без драки и стрельбы. Почему мужчины так любят искать неприятности на свою голову?

Воображение Касси рисовало картины одна ужаснее другой: стрельба, еще один труп, и все это по ее вине, потому что Ангел не приехал бы, если бы она не написала Льюису Пикенсу, взывая о помощи. Девушка представляла, как на этот раз Ангела обязательно бросят в тюрьму и как она безуспешно станет просить Фрэнка, чтобы тот отпустил Ангела. Потом она организует Ангелу побег, и он снова станет свободным человеком, только теперь его будет разыскивать закон. И все — по ее вине. Только потому, что она сама не смогла уладить свои дела с этими двумя семействами упрямых техасцев. Удивительно, как она вообще смогла заснуть, когда ей в голову постоянно лезли такие мысли, но теперь сон как рукой сняло.

Но Касси не спешила вылезать из теплой постели. Она прислушалась, ожидая, когда наступит тишина, свидетельствующая о том, что Ангел наконец-то добрался до своей кровати. А насчет свиста поговорит с ним завтра. Впервые за четыре дня, с тех пор как Ангел перебрался в дом, он вел себя таким неподобающим образом. Обычно Касси приходилось напрягать слух, чтобы уловить хоть малейший звук, доносившийся из его комнаты. Но вдруг раздался грохот, как будто что-то тяжелое упало на пол, и Касси, мигом вскочив с постели, опрометью бросилась к двери. Открыв ее, она тут же остановилась, увидев, что Ангел стоит на ногах, правда, весьма неуверенно. При свете лампы, которую Касси оставила для него в зале, было видно, что он прислонился спиной к двери под таким углом, что может в любую секунду свалиться. И он продолжал свистеть. Естественно, Касси разозлилась.

— В чем дело? — требовательно спросила она.

Голова Ангела дернулась на звук ее голоса, но тут же снова безвольно упала на грудь.

— Не могу открыть дверь.

— Вы потеряли ключ?

— Дверь не заперта.

Касси нахмурилась.

— Так в чем же дело?

— Рука опухла, не могу повернуть ручку.

— И вторая тоже?

— Нет.

— Так откройте дверь другой рукой.

— Мне это и в голову не пришло. Б-благодарю.

Только теперь Касси поняла, что Ангел пьян, причем сильно пьян. Ее охватила тревога. Ей не хотелось находиться рядом с пьяным мужчиной. Мало ли что могло ему прийти в голову. Надо срочно вернуться в спальню, а он пускай сам добирается до своей кровати. Но тут Ангел поднял голову, и Касси увидела его лицо. От неожиданности Касси ахнула.

— Что с вами произошло?

Один глаз Ангела так заплыл, что совсем не открывался. Со щеки свисал клок кожи, а все лицо было в синяках и кровоподтеках. Из носа текла кровь. Тут Касси заметила, что он сжимает в правой руке бутылку виски. Его пальцы ужасно опухли, а ведь это его «револьверная» рука. Ангел попытался посмотреть на Касси единственным целым глазом, но никак не мог сфокусировать на ней взгляд.

— Выяснял отношения с твоим хахалем.

— Каким еще хахалем?

— С Морганом.

Непонятно почему, но Касси покраснела. Ей не хотелось, чтобы Ангел узнал, что Морган когда-то ухаживал за ней. К счастью, Ангел был не в состоянии заметить ее смущение. Он слегка повернулся, пытаясь открыть дверь другой рукой. На этот раз дверь открылась, но, поскольку Ангел все еще опирался на нее, он тут же мешком рухнул в комнату. Касси вскрикнула, глядя на лежащее на пороге тело. Она уже не думала о том, что в этом состоянии он мог представлять для нее какую-нибудь опасность. Сейчас он не в силах причинить ей никакого вреда, ему самому необходима помощь. Заглянув в комнату, Касси увидела, что Ангел лежит, положив руки под голову. Бутылка виски каким-то чудом не разбилась при падении, и, даже отключившись, он продолжал бережно прижимать ее к себе.

Сначала Касси хотела оставить его прямо здесь, лишь стащив с Ангела сапоги и накрыв одеялом. Но потом решила, что нельзя бросать его в таком состоянии. Ему и так досталось как следует. Ночь, проведенная на холодном полу, вряд ли пойдет ему на пользу. Поэтому Касси принялась тащить Ангела к кровати, хотя это заняло у нее уйму времени. А он даже не проснулся. Пока он лежал без сознания, Касси принесла кувшин с водой и полотенце, чтобы вытереть ему лицо. Да, здорово ему досталось. Касси стало интересно, из-за чего началась драка и в каком состоянии сейчас Морган. Но больше всего ее удивило, что Ангел не пустил в ход свой револьвер. Это было совершенно на него не похоже.

— У тебя такие нежные руки, милая.

Касси вздрогнула и убрала влажное полотенце от его лица. Но Ангел так и не открыл глаза. Судя по всему, он еще не пришел в себя и не знал, к кому обращается. Но Касси все равно было приятно, что он так ее назвал. Ласково и нежно.

— Не могу сказать такого о других женщинах, которые латали мою шкуру, — продолжал Ангел, все еще не открывая глаз.

Сначала Касси решила не обращать на это внимания, считая, что Ангел просто бредит. Но упоминание о женщинах возбудило ее любопытство.

— А что это были за женщины? — спросила она.

— Джесси Саммерс, например.

Касси напрягла память.

— Действительно, я припоминаю, она рассказывала, что вас однажды ранили бандиты, промышлявшие угоном скота. Здорово вам тогда досталось?

— Довольно здорово.

— Тогда, возможно, вы просто вспоминаете о ранах, а не о тех, кто вас лечил.

— Может быть... He-а, я помню всего лишь двух женщин с такими ласковыми руками, как у тебя... Нет, одну...

Касси невольно улыбнулась.

— Ты пытаешься мне польстить, Ангел? — Она впервые назвала его на «ты».

На этот раз ему удалось приоткрыть один глаз.

— А что, получилось?

Ей хотелось сказать «да».

— Нет.

— Жаль.

— Почему это?

— Я хотел бы, чтобы ты легла рядом со мной. Мне бы сейчас не помешали нежные объятия, я бы скорее заснул.

От таких слов у Касси отвисла челюсть.

— Тебе нужен доктор, — сухо произнесла она, все еще поражаясь, как он мог ей такое сказать. Это, должно быть, все от виски. Он напился до такой степени, что даже не понимает, с кем сейчас разговаривает.

Она все еще думала об этом, когда Ангел ответил:

— Доктор не сможет вылечить то, что болит у меня внутри. Впрочем, если это докторша...

— Наш доктор мужчина. Советую побыстрее заснуть, а утром мы займемся лечением.

— Значит, ты уверена, что не хочешь помочь мне заснуть?

— Абсолютно в этом уверена.

— А тебе бы это понравилось, Касси.

У нее перехватило дыхание. Значит, все-таки он знал, с кем разговаривает. У Касси голова пошла кругом. Собственно говоря, что тут плохого, если она ляжет рядом с ним? Он все равно ничего не сможет сделать в таком состоянии, какие бы двусмысленные намеки ни делал. Просто уснет и все... Господи! Она, должно быть, совсем сошла с ума!

Касси быстро поднялась и поспешила на балкон, где оставила еще одно влажное полотенце. Она услышала, как за ее спиной Ангел тяжело вздохнул. Даже пьяный он никак не мог выбросить ее из головы.

На Касси была такая же белая ночная рубашка из хлопка, как и в ту ночь, — с длинными рукавами, с высоким кружевным воротником, совершенно свободная, только на этот раз не разорванная на груди. Так что ничего особенно провоцирующего в ней сейчас не было, если, конечно, забыть о том, что она в ночной рубашке. Впрочем, сейчас Ангел был в таком состоянии, что его вряд ли можно было считать за мужчину.

Господи, как она ему нравилась с распущенными волосами! Они сплошным потоком ниспадали ей на плечи, и Ангелу вдруг страстно захотелось окунуть руки в этот водопад волос. Вряд ли она это ему позволит. Сейчас она играла в праведницу, этакая девочка-паинька, истинная мисс Кассандра Стюарт, хотя Ангел заметил, что на какое-то мгновение она чуть было не согласилась лечь рядом с ним. Нет, это он просто пытается выдать желаемое за действительное. Слишком много выпил — вот и мерещится...

С плотно сжатыми губами Касси снова подошла к кровати.

— Это снимет опухоль с глаза. — Несмотря на строгое выражение лица, она очень нежно положила сложенное в несколько раз полотенце на его заплывший глаз.

Касси не успела выпрямиться, как Ангел схватил ее за руку.

— Один поцелуй, чтобы я смог заснуть.

— Я не уверена, что ты и сейчас не спишь. Скорее всего, тебе снится сон, о котором тебе утром не захочется вспоминать.

— Тогда сделай так, чтобы этот сон стал приятным.

На какое-то мгновение Ангелу показалось, что Касси готова его поцеловать. Но затем она вырвала у него руку, и Ангел в изнеможении опустился на матрас, чувствуя, как ноет каждый мускул его тела.

— Ты ведешь себя крайне неприлично, — сказала Касси, направляясь к двери.

— Мне это позволительно после того, как твой бывший хахаль чуть не убил меня. И только потому, что считает меня твоим женихом.

— Спокойной ночи, Ангел.

— Она могла быть такой, — пробурчал он.

В воскресенье весь день бушевала гроза, и это позволило Касси вообще не выходить из дома. Она даже обрадовалась, что у нее есть повод не ехать в церковь. Последние три недели воскресная служба была для Касси тяжелым испытанием — никто из бывших друзей теперь не хотел с ней разговаривать. А Дженни ни разу не появилась в церкви с тех пор, как Клейтон отвез ее обратно домой. Судя по тому, что Бак рассказал Ангелу о своей сестре, Касси решила, что та просто боится разрыдаться на людях. Правда, Касси не понравились слова Ангела, который заявил, что ей в любом случае не следует ходить в церковь, потому что он не намерен сопровождать ее туда, и прямо дал понять, что не собирается оставлять ее без присмотра. Сначала она хотела возразить, но потом, видя, что Ангел не в настроении, решила не спорить.

Ни в этот, ни на следующий день Ангел не вставал с постели. Один раз Касси зашла к нему, чтобы справиться о его самочувствии, но он повел себя так грубо, что девушка решила оставить его в покое и попросила Эмануэля относить ему еду.

Однако, когда и на третий день он не спустился к завтраку, Касси начала волноваться. А вдруг он гораздо более серьезно ранен, но сам об этом говорить не желает? Когда она постучала в дверь и получила разрешение войти, то обнаружила, что он уже встал с постели и теперь тренирует руку, выхватывая револьвер из кобуры. Ангел не прервал своего занятия, и Касси пришлось терпеливо ждать, когда он обратит на нее внимание. Пару раз револьвер выпадал у него из руки, и каждый раз Ангел сопровождал свою неудачу грубым ругательством. Наконец он повернулся к Касси.

— Ну?

От такого тона ей следовало повернуться и уйти. Но вместо этого Касси спросила:

— Она сломана?

— Что?

— Твоя рука, она сломана?

— Нет, просто разбил костяшки пальцев о челюсть Маккаули. Она у него как каменная.

Касси пропустила последнее замечание мимо ушей.

— Может, сначала подлечить руку, а потом уже браться за револьвер?

— С такими соседями, как у тебя?

Этот насмешливый вопрос лишний раз доказывал, Что Ангел до сих пор находился в плохом настроении.

— Они притихли после того, как ты поговорил с Кэтлинами, а я — с Р. Дж. Маккаули. По крайней мере, они оставили меня в покое. — Ангел мрачно смотрел на нее исподлобья, но Касси это ничуть не смущало. — Я, кажется, просила тебя никого не убивать.

— Я и не собираюсь их убивать. Но ты все еще нуждаешься в моей защите, поэтому без револьвера мне не обойтись.

— Не знаю, нужен ли он тебе вообще. Вчера ко мне заезжала Мейбл Кох — известная городская сплетница — и сказала, что ты победил в драке с Морганом. Мне кажется, ты вполне можешь обойтись без револьвера.

И хотя она не сказала ему ничего обидного, Ангел нахмурился еще сильнее.

— Я больше не собираюсь встречаться ни с кем из семейства Маккаули без своего шестизарядника. Одного раза мне вполне хватило. И вряд ли исход следующих встреч будет таким же счастливым. Уж теперь-то братья Маккаули постараются мне отомстить. Стычка будет обязательно, только вот не знаю, когда именно.

Касси помрачнела.

— Да, здесь ты, наверное, прав. Р. Дж. всегда гордился, что никто не мог победить его сыновей в драке. Странно, что Фрейзер до сих пор не появился у нас и не рассказал, как его папочка рвет и мечет от ярости. Когда я впервые увидела его в таком состоянии, то подумала, что он может лопнуть от злости. Но это, скорее всего, показной гнев. Фрейзер как-то говорил, что его отцу просто нравится таким образом выпускать пар.

— Как бы там ни было, ты все равно без меня никуда не поедешь.

— Ты мне приказываешь?

— Касси...

— Ладно, — перебила девушка. — Полагаю, что левой рукой ты стреляешь так же хорошо, как и правой?

— Я могу попасть в цель, но левой я выхватываю револьвер не так быстро, как мне бы этого хотелось.

— Это не страшно, потому что здесь у тебя больше не будет поединков, где нужна такая быстрота реакция.

— Когда тебе бросают вызов, выбора не остается, — ответил Ангел. — Но речь совсем не об этом. Я не хочу, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности. Поэтому ты останешься дома. Да, черт возьми, я тебе это приказываю!

Касси негодующе выпрямилась.

— Я вообще не знаю, зачем я с тобой разговариваю. Ты не только не хочешь меня понять, ты... ты...

Он не стал дожидаться, пока она подберет соответствующее слово.

— Ты пришла сюда с какой-нибудь определенной целью или тебе просто нравится выводить меня из терпения?

Щеки Касси вспыхнули.

— Я так волнова... Ладно, теперь это уже совсем не важно.

Она повернулась и собралась уходить. Но Ангел остановил ее возле двери.

— Мне кажется, что я... должен перед тобой извиниться... Не так ли? — В его голосе звучало сомнение.

Глаза. Касси метнули молнии.

— После того что ты мне сейчас сказал, это единственное, что тебе остается сделать.

— Черт побери, речь не о том, что я говорил сейчас. Я имел в виду ту ночь. Я тебе ничего такого не говорил?..

Касси недоверчиво посмотрела на Ангела.

— А ты сам не помнишь?

— С чего бы я тогда спрашивал?

На лице Касси отразилось столько эмоций, что Ангел чуть не застонал.

Но она решила не ставить Ангела в неудобное положение.

— Нет, — ответила девушка после короткой паузы.

Ангел думал, что сойдет с ума, пытаясь припомнить, что он сделал или сказал ей в ту ночь. Но в памяти у него не осталось никаких воспоминаний, кроме как о бутылке виски, которую ему подарил бармен. На сей раз Ангел не мог уличить Касси во лжи. Впрочем, это давало ему повод не извиняться. К тому же Ангел вовсе не считал себя виноватым. Это ее вина. Если бы она с каждым днем не становилась все красивее и привлекательнее...

Черт возьми, как это у нее получается? Даже сейчас, когда он злился на Касси и на ее бывшего ухажера с пудовыми кулаками, ему хотелось обнять ее и поцеловать. Нет, ему надо всеми силами сдерживать те желания, что она в нем возбуждала. Хотя сейчас он уже больше не мог терпеть!

— Касси, ты должна это прекратить, — растягивая слова, произнес он, приближаясь все ближе и ближе.

Касси вжалась спиной в дверь.

— Что именно?

— Приходить ко мне без всякого повода.

Касси негодующе вскинула подбородок. Выражение тревоги исчезло с ее лица, уступив место гневу.

— У меня был повод. Я по глупости подумала, что ты, возможно, серьезно ранен.

Ангел уже подошел к ней совсем близко, заставив Касси прижаться спиной к двери. Она смотрела на него круглыми от удивления глазами и ахнула, когда он взял ее лицо в свои ладони и притянул к себе. Не удержавшись от соблазна, Ангел провел большим пальцем по губам Касси. Нежные мягкие губки. С каким удовольствием он целовал бы эти губы, эту шею, грудь... если бы она ему разрешила. Проклятье, он был готов исцеловать ее всю, с головы до ног! Жаль, что она никогда ему этого не позволит.

Чувствуя ее смущение, Ангел продолжал:

— Ты беспокоилась обо мне, Касси? Беспокоилась о бездушном убийце? Я тронут.

Касси не понимала, что с ней происходит. Только что они обменивались колкостями, а сейчас Ангел почему-то говорит хриплым голосом, от которого у нее все замирает внутри. Она еще подумала, что на самом деле его вовсе не тронула ее забота. Он, скорее, похож сейчас на голодного зверя, готового в любую секунду наброситься на нее. Надо его немедленно остановить. Но когда его губы стали медленно приближаться к ее лицу, в голове у Касси все смешалось. Чувство опасности куда-то пропало, уступив место сладостному ожиданию. От одной только мысли, что она снова почувствует вкус его губ, она ощутила невероятное возбуждение.

Но когда он поцеловал ее, у Касси перехватило дыхание, а колени задрожали и подогнулись. Чтобы удержаться, она попыталась схватиться за дверь, но это не помогло, и тогда Касси обняла Ангела за плечи. Но она все равно чувствовала дрожь в коленях, когда Ангел нежно провел языком по ее нижней губе. Если бы он сейчас отпустил ее, она бы непременно упала. Касси невольно застонала, и ее пальцы с силой впились в плечи Ангела. Ангел, видимо, почувствовал, что она едва держится на ногах, потому что прижался к ней еще плотнее, буквально пригвоздив ее к двери. А его язык уже проник в глубь ее рта, заставив Касси закрыть от наслаждения глаза. Сначала она еще слегка противилась, но затем сама ответила на поцелуй.

Внезапно ей стало жарко. Жар растекался по всему телу, вызывая желания и чувства, которых она еще никогда не испытывала и сейчас не могла понять. Было и чувство страха, потому что она уже полностью потеряла контроль как над тем, что происходило, так и над тем, что она чувствовала. Потом Ангел глухо застонал, и тут же Касси почувствовала, что ее ноги оторвались от пола. Ангел поднял ее и крепко прижал к своей груди. Казалось, в нем пробудилась какая-то дикая сила.

И тут девушка по-настоящему испугалась. Она принялась отталкивать Ангела. Он тут же отпустил ее. Касси бессильно прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Ангел долго смотрел на нее, и по выражению его лица было ясно, что он борется с каким-то могучим, примитивным желанием. Касси ждала, затаив дыхание, сама еще не зная, хочет ли она, чтобы Ангел вышел победителем из этой борьбы.

— На этот раз я не собираюсь извиняться, — наконец произнес Ангел.

— Если ты еще раз придешь сюда, это будет означать, что ты хочешь довести дело до конца, и, черт побери, я заставлю тебя это сделать!

Касси не стала делать вид, что не понимает значения его слов. Несколько секунд она судорожно пыталась открыть дверь, а затем стремглав выбежала из его комнаты.

Ангел долго стоял перед закрытой дверью, а затем, чувствуя, как желание переполняет его, изо всех сил стукнул по ней кулаком. И тут же выругался: опухшие пальцы пронзила невыносимая боль. Но боль пульсировала не только там.

Почему он позволил ей довести его до такого состояния? Позволил? Проклятье, он теперь вообще не мог ничего с собой поделать в ее присутствии! Пора уже себе в этом признаться. Ну что ж, он покажет этой мисс Кассандре Стюарт!.. Если он еще тут задержится, это произойдет довольно скоро.

Целую неделю Касси не находила себе места, но в конце концов пришла к выводу, что Ангел поцеловал ее лишь потому, что был на нее зол. Просто разозлился, что повредил руку, которая так нужна ему для стрельбы. Да еще считал, что именно она виновата в их с Морганом драке.

Да, именно так. Касси вспомнила об угрозе Ангела, когда она наступила ему на ногу. Тогда Касси не приняла его всерьез, а он заявил, что Касси у него в долгу и, чтобы расквитаться, она обязана дать себя поцеловать. И теперь, опять разозлившись на нее, он, наверное, вспомнил, что было в прошлый раз, и решил снова расквитаться с ней точно таким же образом. В конце концов, другого способа у него не было. Не мог же он вызвать ее на дуэль. И просто уехать тоже не мог, потому что приехал сюда не ради нее, а по просьбе Льюиса Пикенса.

Все действительно могло быть именно так, если бы не одно обстоятельство. У Касси совершенно не укладывалось в голове, почему у Ангела возникло к ней желание? Ведь мужчины никогда не... не хотели ее, вот и все. Даже те двое кавалеров, которые когда-то ухаживали за ней, не потрудились сделать вид, что желают ее. Их интересовало только одно — ранчо и количество скота на пастбищах. Морган вел себя иначе, но Касси быстро поняла, что его чувства к ней не отличаются глубиной и он тоже мечтает прибрать к рукам ее состояние, как и все остальные.

Но с Ангелом дело обстояло совершенно иначе, причем с самого начала. Тут уж сомневаться не приходилось. Ангел совсем не интересовался скотоводством, поэтому его вряд ли могло заинтересовать это ранчо. После долгих раздумий Касси решила, что не стоит принимать во внимание и поведение Ангела в ту ночь, когда к ней в спальню пробрался Слейтер. В хорошеньком она тогда была виде! Да еще прижалась к груди Ангела в поисках утешения. Очевидно, он решил, что Касси хочет от него ласки, и из вежливости удовлетворил ее желание. Разве потом она не корила сама себя за то, что повела себя так легкомысленно? Те глупости, которые он наговорил ей спьяну, тоже стоит сбросить со счета. В ту ночь он вообще не соображал, что говорит.

И, как бы подтверждая ее вывод, Ангел ни словом не заикнулся об их последнем поцелуе. Он вел себя так, будто вообще ничего не случилось, вежливо здоровался с ней, когда они встречались, что случалось довольно редко, так как Касси всеми способами избегала его. Она даже стала есть в другое время, чтобы не сталкиваться с ним на кухне.

Но все чаще и чаще Касси ловила себя на мысли, что ей хотелось бы ошибиться в своих выводах относительно Ангела. Конечно, это глупость, но она ничего не могла с собой поделать. Не могла она забыть и последний поцелуй и уже жалела, что так испугалась. Вот если бы она не оттолкнула Ангела...

Мысли путались у нее в голове. Как ей не хватало подруги, с которой можно было поделиться своими сомнениями. Дома она бы обязательно посоветовалась с Джесси Саммерс. А здесь ее единственной подругой была Дженни, но даже если бы Касси смогла с ней встретиться, вряд ли юная и неопытная Дженни дала ей Нужный совет. Проклятье, Дженни сама нуждалась в помощи!

Каково же было удивление Касси, когда во второй половине дня на ранчо появилась Дженни Кэтлин. Касси поразил вид молодой девушки — волосы спутаны, а одежда помята, будто она не снимала ее много дней подряд. Бак не преувеличивал: голубые глаза Дженни действительно опухли от слез.

Проведя гостью в дом, Касси попыталась усадить девушку в кресло, но это ей не удалось. Дженни тут же вскочила на ноги и принялась нервно расхаживать по комнате, как загнанный зверь. Честно говоря, Касси даже не знала, как ей разговаривать с Дженни после того, что она наделала. «Прости» казалось слишком банальным словом, но Касси все равно решила извиниться. Но Дженни тут же оборвала ее. Молодая женщина остановилась у окна и принялась нервно всматриваться в даль.

— Твоя мама не знает, что ты поехала ко мне? — догадалась Касси.

Отрицательно помотав головой, Дженни вновь принялась мерить шагами комнату.

— Я дождалась, пока они с Баком уедут в город, а потом отправилась к тебе.

— Она тебе что, совсем жизни не дает? — сочувственно спросила Касси.

— Мало того, она смотрит на меня так, будто я ударила ее ножом в спину.

Касси тяжело вздохнула.

— Ты же представляла, что тебе грозит.

— Да, я знала об этом.

— Так в чем же дело?

Приложив руки к животу, Дженни заплакала навзрыд. Касси все еще никак не могла понять, какая новая беда обрушилась на бедную девушку.

— Дженни, что случилось?

— У меня будет ребенок, — в промежутке между рыданиями выдохнула Дженни.

От удивления Касси открыла рот. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла наконец вымолвить слово.

— Ты уверена?

— Конечно, уже больше месяца... Что мне теперь делать? Я не могу рассказать об этом маме. Мало того, что я вышла замуж за Клейтона Маккаули, а теперь еще это... Она просто выгонит меня из дома.

— Может, не выгонит...

— Непременно выгонит!

— Нет, не выгонит. Но если все же это произойдет, ты сможешь жить у меня.

Но это ничуть не утешило Дженни. Ее рыдания только усилились.

— Не хочу я жить у тебя! Я хочу жить с Клейтоном! А он не хочет!

Касси тихонько вздохнула. По крайней мере, она правильно угадала, что беспокоило девушку. Судя по словам Моргана, Клейтон тоже мучается без Дженни. Это было слабым утешением для Касси, но все же она теперь не чувствовала себя такой виноватой. Впрочем, это ничего не меняло. Дженни, видимо, действительно любит своего мужа, но вся беда в том, что тот слишком робок и боится ослушаться отца. Касси снова вздохнула.

— Дженни, почему же вы все-таки поссорились? Ведь вы с Клейтоном были такие счастливые, когда мы ехали в Остин.

Девушка устало опустилась в кресло.

— Не помню, как это началось, — призналась Дженни. — Мы почему-то стали выяснять, кто в кого влюбился первым. Клейтон сказал, что он даже не обратил бы на меня внимания, если бы ты не сказала ему, что я в него по уши влюблена. Это меня взбесило, и я рассказала ему правду. В том смысле, что я не замечала его до тех пор, пока ты не рассказала о его страстных чувствах ко мне. И он вдруг дико разозлился. И сказал, что его обманули. Думаю, он уже тогда боялся привести меня домой, опасаясь гнева своего отца.

Касси почти не сомневалась, что основная причина была именно в этом. И колебалась, стоит ли рассказывать Дженни, что сейчас Клейтон, возможно, уже жалеет, бросив свою молодую жену.

— Если это способно тебя утешить, то, по-моему, Клейтон сейчас страдает не меньше тебя.

Дженни выпрямилась в кресле, а в ее широко открытых глазах заблестела надежда.

— Откуда ты это знаешь?

— Пару недель назад у меня произошла неприятная встреча с Морганом. Он сказал, что у Клейтона любая работа валится из рук и что вообще он слегка тронулся умом после возвращения из Остина. Морган утверждает, что его младший брат теперь все время говорит о каких то правах, которые якобы позволяют ему забрать тебя к себе, но Р. Дж. выпорол его кнутом за такие заявления.

Дженни снова вскочила с кресла, на этот раз ее лицо полыхало от гнева.

— Как я ненавижу этого упрямого старика!

Касси была полностью с этим согласна, но позволила себе отметить и еще один факт:

— Твоя мать не менее упряма, но ты ведь не ненавидишь ее за это.

— Кто тебе такое сказал?

— Перестань, Дженни. Все это началось из-за ненависти. А любовь, наоборот, должна была положить ей конец.

Дженни остановилась и бросила на Касси насмешливый взгляд.

— Даже не мечтай об этом. Но я не осуждаю тебя за то, что ты решила попробовать себя в роли свахи. До первой брачной ночи у нас с Клейтоном все было так чудесно! Я даже не жалею о том, что у меня от него будет ребенок. Просто я не знаю, что мне делать дальше. — У нее на глазах снова выступили слезы. — Я не хочу быть разведенной матерью.

— И не надо! Твоя мать не может подписать документ о разводе вместо тебя. А ты скажи, что не собираешься ставить свою подпись.

— Она заставит меня это сделать.

— А может, и не заставит. Неужели ты до сих пор еще не поняла, что ребенок вынудит всех по-иному посмотреть на ваш брак? Ведь это будет первый внук у твоей матери. И у Р. Дж. тоже.

Дженни горько вздохнула.

— Как ты не понимаешь, Касси. У ненависти глубокие корни. Ни одно семейство не успокоится, пока не уничтожит другое.

Но оптимизм Касси не позволял ей согласиться со словами Дженни.

— Значит, я так ничем тебе и не помогла?

— Я знаю, что ты теперь уже не можешь для меня ничего сделать, Касси. Мне уже пора возвращаться домой, пока никто не обнаружил моего отсутствия. Иначе Бак пошлет на поиски всех работников. Мне просто хотелось с кем-нибудь поговорить, излить душу. Спасибо тебе.

Касси кивнула, прекрасно понимая состояние девушки. Ее собственные беды казались теперь совсем незначительными. По крайней мере, она не была беременна и не любила человека, за которого бы ей запрещали выходить замуж. Но Касси не могла себе позволить уехать отсюда через неделю и оставить бедную Дженни в таком плачевном положении. Тем более, что именно она сама приложила к этому руку. Провожая подругу до двери, Касси сказала:

— Как было бы здорово, если бы я могла усадить в этой комнате твою маму и Р. Дж.! Я бы наверняка смогла убедить их прекратить вражду.

— Они никогда не останутся вместе в одной комнате.

— А я бы их там заперла!

Тут Дженни рассмеялась.

— Да, это было бы забавно... Нет, они бы придушили друг друга.

— Или договорились бы о мире.

— Да, хорошо бы. Только нужно чудо, чтобы такое случилось!

Касси теперь и сама не верила в чудеса. Кроме того, рядом все время был Ангел, который не спускал с нее глаз. Закрыв за Дженни дверь, Касси подумала, что ей, может быть, стоит...

— И думать об этом забудь.

Касси вздрогнула, услышав голос Ангела, и быстро повернулась. Он сидел на нижней ступеньке лестницы. Шляпа низко надвинута на глаза. На нем был все тот же желтый плащ и черная бандана. Очевидно, он куда-то собрался уходить или же, наоборот, только что пришел. Интересно, много ли он слышал?

Касси подняла брови, изображая непонимание.

— О чем я должна забыть думать?

Взгляд, который бросил на нее Ангел, говорил о том, что он совершенно не оценил ее попытки изобразить невинность.

— О том, чтобы вмешиваться в чужие дела. Если я еще раз застану тебя за таким занятием, я сделаю то, что твоему отцу следовало сделать много лет назад — я отстегаю тебя по заднице. И не надо делать оскорбленный вид, на меня это не действует. Пока все идет нормально, не хватало только, чтобы ты опять все испортила.

— Что значит, все идет нормально?

— Мы оба скоро уедем отсюда, надеюсь, через несколько дней. Ранчо все еще стоит на месте, а убит только один человек. Я считаю, что это вполне нормально. Так что лучше подожди, когда вернешься домой, а там уже можешь совать свой нос куда угодно. И пусть в следующий раз уже твоя мамочка вытаскивает тебя из беды.

Касси стремительным шагом направилась к Ангелу. Ей не терпелось залепить ему пощечину, но она сдержалась. Остановившись рядом с ним, Касси посмотрела на него сверху вниз.

— Если ты помнишь, я тебя сюда не звала. Наоборот, я сразу попросила тебя уехать. А раз мои соседи успокоились, не знаю, чего тебе еще здесь нужно. Я вполне могу дождаться отца и одна.

— И что же ты предлагаешь?

— Раз ты выполнил то, зачем сюда приехал, можно подумать и об отъезде. Желательно прямо сегодня.

— Оставь свое мнение при себе.

С этими словами он поднялся, и Касси была вынуждена сделать несколько шагов назад, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. В данный момент она опустила глаза, понимая, что опять разозлила Ангела. К тому же он еще не закончил.

— Я останусь здесь не до приезда твоего отца, а до тех пор, пока ты не соберешь свои вещи и не покинешь Техас. Я прекрасно понимаю, что это произойдет не очень скоро, но до тех пор — никаких попыток вмешиваться не в свое дело! Поняла или нет?

Касси так удивилась, что лишь кивнула в ответ.

— Я все прекрасно поняла. Как я сразу не догадалась, что в тебе нет ни капли сочувствия к двум несчастным молодым людям, которые так любят друг друга. У тебя просто нет сердца...

С этими словами она повернулась и пошла прочь. Ангел смотрел ей вслед, поражаясь ее настойчивости. Она не боялась высказывать ему в глаза все, что было у нее на душе. Черт возьми, Ангелу это ужасно в ней нравилось.

— Нет, милочка, сердце у меня есть, — тихо произнес он. — И, к счастью, оно защищено таким панцирем, который тебе никогда не пробить.

Очередную поездку в город с Ангелом Касси по мере возможности откладывала. Отец не любил неожиданностей, он обязательно сообщил бы ей о своем приезде. Если бы он послал телеграмму, она бы ее уже получила, но вот если он сообщил о своем возвращении письмом... И теперь это письмо валяется в городе на почте...

Все-таки придется ехать в Колли! Но Ангел ни за что не отпустит ее одну! Помимо этого, оставалась всего неделя до Рождества, пора было подумать о покупках. Эти мысли приводили ее в уныние: ведь Касси всегда с нетерпением ожидала этого праздника. В этом году все будет совсем не так. Даже если отец вернется в ближайшие дни, она не может рисковать, оставаясь здесь до праздников. Впервые Рождество ей придется провести без родителей, в одиночестве, коротая время в поезде или дилижансе, идущем на Север.

Совсем не об этом думала она, направляясь в Колли под жгучим полуденным солнцем. Неприятный разговор с Ангелом после отъезда Дженни вдруг напомнил ей, что скоро, очень скоро Ангел уйдет из ее жизни, и, скорее всего, они больше никогда не увидятся. Хотя он и жил в Вайоминге и часто приезжал в Шайенн, но они там никогда не встречались, и у Касси были все основания полагать, что и после ее возвращения домой все останется как прежде. Даже если по воле случая ей доведется встретить его когда-нибудь в Шайенне, то, скорее всего, он перейдет на другую сторону улицы. А почему бы и нет? Пока Ангел был здесь, они вовсе не стали друзьями, как раз наоборот, ему не терпелось поскорее уехать, а ей... ей теперь едва удавалось сдерживать слезы, особенно в последние три дня.

Однако на этот раз, отправляясь в поездку с Ангелом, Касси, к собственному удивлению, не испытывала никаких дурных предчувствий. Закладывая повозку, она, по сути, поощряла его составить себе компанию и поболтать в пути. Но, должно быть, на этот раз он не захотел принять вызов. Он ехал верхом, все время держась впереди, на таком расстоянии, которое исключало возможность разговора, и совершенно не замечал, что из-под накидки с меховой оторочкой у нее виднелось купленное в Чикаго шикарнейшее платье, украшенное бледно-лиловыми и белыми кружевами. Половину сегодняшнего утра она промучилась перед зеркалом и, спрашивается, для чего?

В городке, как она и предполагала, ее ожидало письмо от отца. Он не указал точный день приезда, но обещал вернуться домой до Рождества. Когда она сказала об этом Ангелу, он воспринял новость со своей обычной невозмутимостью. На лице его не отразилось никаких чувств. Единственное, о чем она могла догадаться, так это о том, что он, должно быть, доволен, поскольку все скоро кончится.

В Колли, по крайней мере, на этот раз обошлось без неприятностей. Правда, они повстречались с Ричардом, которого сопровождали двое работников Маккаули, но тот лишь окинул их мрачным взглядом, направляясь к выезду из городка. Хотя Касси старалась побыстрее закончить все свои дела, уже вечерело, когда они вернулись на ранчо. Она еще не успела сойти на землю, а Ангел уже распрягал ее лошадь.

— Эмануэль займется этим, — бросила она ему тусклым голосом, чувствуя, как настроение падает с каждой минутой.

Не останавливаясь, он буркнул:

— Что-то я его не вижу, этого парня.

Касси передернуло от его грубого тона, ведь это у нее было скверное настроение, а он-то чего привередничает?

— В это время, — холодно обронила она, — он обычно ужинает. Но я и сама могла бы распрячь повозку. У вас же своя лошадь, которую...

— Не задирайся, Касси, — перебил ее Ангел, по-прежнему продолжая возиться с упряжью. — Иди-ка в дом...

— А вот это как раз то, что нужно, — неожиданно сказал кто-то. — Отчего бы нам не пойти всем вместе?

Одновременно послышались щелчки взводимых курков. Пораженная Касси уставилась на появившегося из тени в глубине двора Ричарда Маккаули. По обе стороны от него стояли Фрейзер и Морган. Все трое держали в руках револьверы и целились в Ангела. Ловушка! Должно быть, Ричард съездил домой за отцом, как в прошлый раз это сделал Морган. Однако теперь неприятности ждали не одну Касси.

— Не двигайся, Ангел, не то и впрямь ангелом станешь!

Ричард подошел сзади и осторожно вытащил кольт Ангела из кобуры. Ангел не шевельнулся. Да и выбора у него особого не было, подумала Касси, хотя ее удивило, что он не сказал и не сделал чего-нибудь, пока еще была возможность. Все время занимаясь подобными делами, он, должно быть, не раз бывал и в похожих обстоятельствах, так что у него наверняка есть в запасе какая-нибудь уловка, чтобы лишить компанию Маккаули преимуществ, которые они получили в результате внезапного нападения. Рассуждая так, она еще не видела наставленный на нее четвертый револьвер. Касси смотрела только на братьев, и лишь потом, повернувшись к воротам, увидела Маккаули-старшего.

Он стоял там, широко ухмыляясь. Ухмылка его явно говорила о том, что ее ждет неприятный сюрприз.

Все еще на что-то надеясь, она спросила:

— Что вам нужно на этот раз, мистер Маккаули?

— Да вот решили оказать вам одну услугу, мисс Стюарт, так сказать, в благодарность за все, что вы сделали для моей семьи. Не могу допустить, чтобы вы уехали отсюда, прежде чем я продемонстрирую вам свою... признательность.

Касси огляделась. Фрейзер явно наслаждался тем, что говорил отец, Ричард угрюмо молчал, Морган, казалось, вообще попал сюда случайно. А вот Клейтона с ними почему-то не было. Ангел сохранял полную невозмутимость. У Касси мелькнула мысль, что сегодня единственный раз она решила не брать свой револьвер в город — и вот на тебе! Глупое тщеславие и бесполезная попытка выглядеть во всем блеске для того, кто даже не обратил на это никакого внимания. Хотя Р. Дж. вряд ли осмелится на что-либо серьезное. Если бы он хотел по-настоящему навредить, то не стоял бы сейчас вот так и не ухмылялся. Или она ошибается?

— Мне гораздо проще обойтись без ваших услуг и вашей благодарности, мистер Маккаули, — осторожно начала она и предложила: — Отчего бы вам не считать, что я уже уехала? Я ведь действительно уеду в ближайшие дни.

— Я знаю. Мы затем и приехали, чтобы помочь вам наконец решиться. А то, глядишь, и поздно будет...

— На что это вы мне поможете решиться? — хмуро спросила Касси.

— А вот сейчас мы вас окрутим без лишнего шума, пока этот молодец опять куда-нибудь не смылся.

Окрутим? До нее не сразу дошел смысл сказанного, но, когда она наконец поняла, на нее напал смех.

— Вы шутите!

— Вовсе нет, мэм, — Р. Дж. отрицательно покачал головой. — Священник уже ждет в доме, он готов приступить к обряду. Он был несказанно рад пойти нам навстречу, узнав, что все это время вы жили вместе под одной крышей и никто не заботился о соблюдении приличий.

Краска бросилась ей в лицо от намеков Р. Дж. и тут же уступила место мертвенной бледности, едва она сообразила, какими опасными могут быть последствия. Они собирались силой принудить Ангела жениться на ней. С такими людьми, как он, так поступать нельзя. Он же так рассвирепеет, что перебьет их всех, как мух, как только заполучит назад свой револьвер. Проклятый Фрейзер! Он же говорил, что папаше понравится эта идея, вот он и приложил руку к тому, чтобы она не прошла мимо его внимания. Касси бросила на Фрейзера испепеляющий взгляд. Тот стоял, скалясь, и, судя по всему, вовсе не собирался каяться.

— Вы же сами говорили про это, мисс Касси. — Фрейзер откровенно издевался. — Ведь все помолвленные парочки в конце концов женятся, правда?

Это было чудовищно: ее подвело собственное вранье. Фрейзер, конечно, прекрасно знал, что это вранье, да и Р. Дж., вероятно, тоже. Они воспользовались этим для мести, чтобы «воздать должное», как выразился Фрейзер. Нет! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы их план осуществился! Хотя бы ради них самих!

Касси боялась даже посмотреть на Ангела. Знала она лишь одно — он не проронит ни слова. Это не в его манере. Позднее он, конечно же, разберется с ними, причем с полным на то основанием, поскольку то, что они собирались проделать, не совсем укладывалось в рамки закона. И все же она не могла позволить, чтобы дело зашло так далеко. Придется ей приврать еще немного. Если это не сработает, надо будет просто-напросто не подчиняться. Она повернулась к Р. Дж.:

— Я ценю вашу заботу, мистер Маккаули, но моя мама уже запланировала грандиозную свадьбу на конец января. Уже приглашены несколько сотен гостей. Если придется все это отменить, она мне никогда не простит.

Старик захихикал:

— Вам и не придется расстраивать вашу маму. Нет такого закона, который запрещает выходить замуж дважды, тем более за одного и того же человека.

Касси стиснула зубы:

— Тогда надо подождать, пока вернется папа. Он же должен присутствовать на свадьбе!

— Пока Чарли вернется, вы еще дважды успеете выйти замуж. Однако не будем расстраивать священника — он ведь проделал долгий путь, чтобы обвенчать вас. Я сам буду тебе посаженым отцом, так что все будет в порядке, малышка. Сочту это за честь.

Тут Касси рассердилась не на шутку:

— Черта с два! Ничего у вас не выйдет! Я не собираюсь выходить замуж только для того, чтобы удовлетворить ваше никчемное чувство мести, Р. Дж. Маккаули. Протрите глаза, и вы сами поймете, что Клейтон и Дженни хотят быть вместе. Им мешает только ваше дурацкое упрямство! И оно же привело вас сегодня сюда. Ну, что вы теперь сделаете? Застрелите меня?

— Ну, я и это могу. — Старик немного подумал, потом кивнул на Ангела: — Но сначала, наверное, застрелю вот его.

При одной только мысли о том, что Ангела могут убить, у Касси кровь застыла в жилах. А Ангел по-прежнему хранил молчание. Не в силах больше сдержаться, она посмотрела ему прямо в глаза. Это было ошибкой. Страх, который тщетно пытались внушить ей Маккаули, на сей раз приковал ее к месту. Ангел, разумеется, был в ярости, и она не сомневалась, что ярость эта скоро обратится именно на нее. Хотя причина была ясна: ведь это она виновата в том, что произошло. Касси вновь повернулась к Р. Дж., готовая умолять, если придется. Ангел опередил ее. Обойдя повозку, он сдернул Касси на землю. Никто не пытался его остановить.

— Покончим с этим, Касси. В данный момент не имеет значения, сколько будет венчаний, одно или три.

Спокойный тон и невозмутимое лицо могли обмануть кого угодно, только не Касси. Ей уже приходилось видеть Ангела в бешенстве, и поэтому она непроизвольно стала упираться, когда Ангел потащил ее к дому. Наконец они оказались в доме. Маккаули вошел вслед за ними. Священник действительно уже ждал их. Ее последняя надежда. Надо только сказать ему, что ее и Ангела принуждают к женитьбе...

— Говорить только «да», — шепнул ей Ангел на ухо. — Поняла?

Касси уставилась на него, не понимая, отчего он так быстро смирился. Может быть, оттого, что чем быстрее это закончится, тем скорее он заполучит назад свой револьвер и тогда устроит здесь кромешный ад? Она надеялась только, что сначала Ангел даст уйти священнику. Маккаули ей было теперь ничуть не жалко. Бедняжка Мария, ей придется поработать, замывая здесь кровь...

— Поняла или нет? — снова шепнул Ангел.

Касси кивнула. Не все ли ей равно, если прямо здесь, прямо у нее в гостиной, начнется кровавая бойня? Главное, она выходит замуж, а кроме того, все это получилось без особых усилий. В глубине души она даже пожалела, что это не по-настоящему. Совсем с ума сошла! И вообще все это — совершенно идиотская затея! Касси представила, как мама воспримет рассказ о венчании под дулом револьвера... Однако для того, чтобы рассказать маме, нужно еще остаться в живых, а Касси не была уверена, что ей удастся дожить до утра.

Р. Дж., посмеиваясь, выпроводил священника. Морган так и не появился в гостиной, чтобы послушать радостные возгласы, хотя Касси слышала его раздраженный голос в холле, когда он выходил вместе с отцом. Ричарда, казалось, все происшедшее вообще никак не затронуло, он смотрел на нее все так же равнодушно, как и раньше. Казалось даже, что ему было неловко. Ишь ты, умница какой! Только с его стороны было бы еще умнее забрать с собой револьвер Ангела! Но нет, Ричард уже вытащил его из-за пояса, явно намереваясь оставить на столе в холле. Касси ужасно хотелось, чтобы он передумал и забрал оружие.

В комнате все еще торчал этот паскудный Фрейзер. Он пялился на молодоженов, растянув в улыбке рот, словно они были обязаны поделиться с ним своей радостью. К счастью, Ангел не обращал на него никакого внимания. Он подошел к окну и смотрел, как отъезжают Маккаули. Но Касси не могла оставаться равнодушной к этому зубоскалу, он сейчас чертовски ее раздражал. Она решительно подошла к Фрейзеру и буквально вытолкала его из гостиной, прошипев:

— Ну что, доволен теперь? Если Ангел не убьет тебя за это, то убью я.

— Тоже мне, большое дело, Касси, — нахально ответил тот. — Папаша теперь удовлетворен, а тебе ничего не стоит аннулировать этот брак. Что ж тут плохого?

— А то, болван, что Ангел к этому относится совсем иначе! А теперь убирайся из моего дома.

С чувством облегчения она захлопнула входную дверь, но беспокойство тут же вернулось к ней, едва она увидела на столе в гостиной револьвер. Ричарду все-таки не хватило ума забрать его с собой. Касси взяла револьвер и огляделась, ища, куда бы его запрятать. В гостиной подходящего места не нашлось, поэтому она сунула револьвер под накидку, сразу ощутив, как он выпирает из-под плотно сидящей одежды. Тут ей пришло в голову, что во время венчания она даже не сняла с себя эту накидку!

Ее затрясло от нервного смеха.

— Касси!

Она вздрогнула. Голос Ангела доносился из спальни. Вот к этому она была совершенно не готова. Обсудить, как им аннулировать этот брак, они могут завтра, а сегодня... сегодня нужно было прятать не только его револьвер. Не ответив, она взбежала по ступенькам и заперлась в своей комнате.

Когда Касси не вышла в тот вечер к ужину, к ней с подносом был отправлен Эмануэль. Мария превзошла себя, приготовив несколько любимых блюд Касси. Впрочем, у нее было достаточно времени, так как ей пока еще не нужно было отмывать пятна крови в гостиной. Мария то ли подслушивала, то ли просто догадалась о том, что здесь произошло. Но Касси едва прикоснулась к еде. Она без конца шагала из угла в угол. Марабелль все время путалась под ногами, несколько раз Касси спотыкалась об нее. Как всегда, пантера чувствовала ее подавленное состояние и не могла успокоиться, пока Касси не придет в себя. Но Касси превратилась в сплошной комок нервов, теряясь в догадках, уехал ли Ангел с ранчо и если уехал, то куда, что он собирается делать и кому и чем это может угрожать. Она не то что ложиться спать, присесть даже не могла из-за напряжения.

Когда в дверь постучали, она так глубоко была погружена в свои мысли, что, не задумываясь, сразу же открыла, думая, что это Эмануэль, который вернулся за подносом. Но это был не он.

— А я уж было подумал, что ты мне ни за что не откроешь, — сказал Ангел.

Касси бы и не открыла, знай, кто это. Более того, она сразу же захлопнула бы дверь, не сделай он шаг вперед. Теперь было поздно, она только ударила бы его дверью, поэтому не стала закрывать ее, а вместо этого попятилась назад. Кажется, она только и делала, что пятилась, когда он был поблизости. Должно быть, Ангел пришел за револьвером. Хотя нет, он же не знал, что револьвер у нее. Скорее всего, ему нужен был ее револьвер. Ей просто необходимо любым способом отговорить его от того, что он задумал сделать.

— А ты, оказывается, проголодалась.

Он смотрел на пустой поднос.

— Это Марабелль, — ответила она, ни на минуту не доверяя его вкрадчивому тону. — Слушай, мы можем поговорить?

— Конечно, только убери кошку.

Марабелль сидела рядом с Касси. Зная, что Ангел остерегается пантеры, Касси ни за что не стала бы выпроваживать ее из комнаты, однако такой миролюбивый жест был бы сейчас к месту, поэтому она подвела кошку к двери и ногой вытолкнула ее из комнаты. Ангел прошел вперед и посторонился, чтобы дать кошке дорогу. Закрыв дверь, Касси не отошла от нее. До этого Ангелу довелось быть у нее в комнате только один раз. Она хорошо помнила ту ночь, и при воспоминании у нее начинали трястись поджилки. А Ангел еще и уставился на ее постель. Зачем ему смотреть на ее постель? Набрав побольше воздуха, Касси начала говорить, стараясь придать своему голосу как можно больше дружелюбия и деловитости.

— Знаешь, тебе совсем ни к чему убивать кого бы то ни было из-за того, что произошло. Я договорюсь о том, чтобы этот брак был аннулирован. И все будет так, как будто ничего не случилось.

На какое-то мгновение их взгляды встретились, затем он отвел глаза и стал смотреть на ее губы.

— Не аннулировать, а начать бракоразводный процесс.

— Нет, ты не понимаешь. Аннулировать гораздо проще.

Теперь они смотрели прямо в глаза друг другу. У Касси перехватило дыхание, настолько пронзителен был его взгляд.

— После сегодняшней ночи это будет не так уж легко, — протянул он в своей обычной лениво-безразличной манере.

— Почему? — пролепетала она.

— Потому что я намерен играть роль настоящего мужа.

— Ты намерен что?!

Ангел смотрел на нее в упор. Она была слишком ошеломлена, чтобы хоть что-то предпринять, и он ее настиг прежде, чем она успела подумать о бегстве.

— Сейчас у нас будет брачная ночь! — объявил он, подхватив ее на руки.

— Послушай!..

— В другой раз, дорогая. Я ведь не делал тебе предложения — ты бы наверняка ответила отказом. Но раз уж мы теперь женаты, я намерен воспользоваться преимуществами, которые дает брак. Я так хочу тебя!

У Касси не было никакой возможности протестовать, по крайней мере на некоторое время. Ангел одним махом уложил ее на кровать, навалившись сверху, и все ее внимание занял его поцелуй, требовательный и нежный. Желание пришло само, неожиданно. А он прижал ее всей тяжестью своего тела, которое она теперь ощущала как свое. У нее не было сил противиться ему, да ей и не хотелось этого делать.

Волшебное слово «женаты» открыло путь к наслаждению, снимало чувство вины, не оставляло страха. Оно отменяло привычные представления, и она теперь могла обнимать и целовать его. И как только Касси это сделала, он застонал и еще крепче обнял ее, сразу поняв, что на этот раз девушка не собирается ему отказывать.

Она ему была желанна, безразлично, по какой причине, пусть из чувства мести, ей это было совершенно безразлично. Все это не имело уже никакого значения. Теперь они оба просто нуждались друг в друге, одинаково тянулись друг к другу, Касси это определенно ощущала по себе. Внутри у нее все сильнее разгоралось пламя желания, оно настолько закружило ее, что она даже не заметила, когда Ангел успел ее раздеть. Лишь когда его руки коснулись ее обнаженного тела, когда этого нельзя уже было не заметить, она испытала чувственное потрясение, но это было только начало, потому что вскоре ей уже казалось, что его руки везде, они гладили, ласкали, проникали повсюду... А потом она внезапно ощутила жар от прикосновения тела к телу... И его губы сомкнулись на ее твердом соске, поглотив его целиком.

Какое удивительное ощущение жара, особенно в контрасте с прохладой его шелковистых волос, касающихся ее тела то там, то тут. Касси выгнулась дугой, оторвавшись от постели, учащенно дыша, делая короткие резкие выдохи. Она держала его лицо в своих ладонях, а он лежал у нее между ног, которыми она его стискивала, и от избытка чувств была готова закричать, но не закричала, пока еще сдерживаясь. Где-то там, внизу, глубоко, между поясницей и бедрами поднималась волна горячего и страстного желания, которое уже вырвалось из-под контроля.

Ангел неожиданно выскользнул из ее объятий. Его ладони словно прикипели к ее груди, а язык уже вел мокрую дорожку прямо вниз, по животу и дальше... нет, нет, не надо... о, Боже мой! Чувство протеста, едва зародившись, тут же умерло, потому что в следующее мгновение она ощутила взрыв пульсирующего наслаждения, чуть не сбросивший ее с кровати, и девушка очутилась в царстве изысканной чувственности. Все казалось неправдоподобным и невероятным, и ей не оставалось ничего другого, как лететь на этой волне до последнего блаженного удара сердца.

Касси утонула в объятиях, приникнув к его стройному мускулистому телу, благодарно принимая на себя его тяжесть. Ее поразило совершенно новое ощущение, вторгшееся в охватившее ее томление, напряглась было, но страх не успел прийти. Там, внизу, все было горячим и мокрым, и Ангел вошел в нее нежно и мягко, лишь по едва ощутимому нажатию она поняла, что потеряла девственность, а он уже заполнил ее всю. Потом он приподнялся, опираясь о кровать руками и откинув плечи назад, вошел в нее еще глубже. И когда Касси открыла глаза, то обнаружила, что он в упор смотрит на нее потемневшими от переполнявших его чувств глазами.

— Ты даже не представляешь, как мне хотелось этого, как я хотел тебя!

Да, она не представляла. Ей и сейчас не верилось, и она не в силах была отвечать. Затаив дыхание, девушка следила, как он буквально пожирает глазами ее наготу, хочет насмотреться досыта. Потом его глаза скользнули ниже, на ее груди, и те затрепетали, а взгляд опускался ниже, и вот уже жар охватил низ живота и то место, где они слились воедино, и ее тут же накрыло горячей волной.

— О! Боже! — выдохнула она.

Ангел улыбнулся и начал медленно и ритмично двигаться. Нагнув голову, он поцеловал ее, а Касси, приникнув к его губам и крепко обняв за шею, хотела прижаться к нему еще сильнее, чувствуя, как нарастает возбуждение. Все чувства обострились, все тело словно пульсировало, страсть охватила их обоих, ослепив ее и захватив его, он врезался в нее еще глубже и, откинув назад голову, испустил низкий животный стон огромного наслаждения.

Касси проснулась с небывалым ощущением, ведь рядом с ней в одной постели спал мужчина, против чего она нисколечко бы не возражала, будь это при других обстоятельствах. Она не знала, что делать, то ли проснуться окончательно и встать, то ли снова заснуть в надежде, что, когда она проснется, рядом уже никого не будет. Разумеется, заснуть ей не удалось, поскольку реальность настойчиво напоминала о себе. А этим утром реальность выглядела особенно жестокой. Вчера ей на некоторое время удалось оттянуть развязку, но теперь проблема встала во весь рост.

Итак, она замужем. И не по своему выбору, хотя если бы он был, этот выбор... Впрочем, с ее собственными желаниями никто не считался. Итак, брачная ночь состоялась. Дженни подобрала для всего этого очень удачное слово — удивительно, — хотя на деле оказалось, что это слово лишь в малой степени отражает то, что дал ей Ангел. И все-таки это не должно было случиться, и особенно с Ангелом. Однако случилось — в силу неблагоприятных обстоятельств.

Нет, это действительно забавно. Ведь она была уверена, что он сразу же бросится вслед за Маккаули, чтобы осуществить кровавую месть. Но оказалось, что он вовсе не ставит им в вину то, что, на ее взгляд, является самым главным. Но нет, он тут же забывает о Маккаули, сохраняя при этом за собой право мстить одной ей. Очень на него похоже — понимать справедливость именно таким образом. И как это она сама не догадалась, что именно он намерен предпринять! Если Ангел мог воспользоваться любым предлогом, чтобы поцеловать ее, то можно было с уверенностью предположить, что он пойдет на все, чтобы осуществить те права, которые ему давало это проклятое бракосочетание под дулом револьвера.

Еще Касси раздумывала, стоит ли ей самой радоваться. Скорее всего, нет. А может быть, для него все было безразлично, поскольку развод, к которому он ее принуждал, и стал бы его настоящей местью. И хотя в нынешние времена все больше людей именно таким образом заканчивали свое недолгое супружество, все же в разводе всегда было что-то скандальное. А кроме того, теперь Касси могла полностью похоронить свои надежды когда-нибудь выйти замуж по-настоящему. Ни один мужчина, воспитанный в строгих правилах, не возьмет в жены разведенную женщину.

Теперь ей уже казалось, что Ангел поступил с ней мерзко, так мерзко, что хуже и не придумаешь. Неужели она действительно заслуживала такого отношения? Сама Касси так не считала. Впрочем, брак все равно будет аннулирован, и это спасет ее репутацию. Ему чертовски повезло, что она не мстительна, а ведь могла бы вообще не дать ему развода. И поделом, знал бы в следующий раз, с кем связываться. Нет, все же так поступить по отношению к нему она не могла, поскольку в том, что случилось, он нисколько не был виноват.

В этот момент Ангел пошевелился, напомнив о себе. Он спал, лежа на животе и отвернувшись от нее, укрытый одеялом. Из-под одеяла торчали только плечи и рука, вытянутая вдоль подушки. Они оба проспали всю ночь совершенно обнаженными.

После такой ночи мысль об этом не должна бы была бросить ее в краску, и тем не менее она покраснела. От любопытства, которое девушка испытывала, щеки разгорелись еще ярче. Ночью ей не удалось его хорошенько рассмотреть. И она не стала бы отрицать, что ей хочется сделать это сейчас. И все же Касси не осмеливалась сбросить с него одеяло. К тому же ей не хотелось вступать с ним в разговор, пока они еще в постели. Тут у нее не оставалось перед ним никаких преимуществ, да их вообще в последнее время не было, если хорошенько подумать. Но если успеть на себя хоть что-нибудь набросить до того, как он проснется, тогда она будет чувствовать себя более уверенно.

Придя к такому решению, девушка осторожно села и тут же увидела Марабелль, устроившуюся на полу рядом с кроватью. Кошка нервно колотила хвостом. Касси смутно припомнила, как пантера глубокой ночью царапалась в дверь, пытаясь ее открыть. Должно быть, Касси вставала, чтобы впустить ее, и тут же заснула как мертвая. Судя по всему, Ангел при этом не проснулся, иначе его бы уже здесь не было. Надо убрать Марабелль до того, как он проснется. Если он обнаружит пантеру в комнате, это наверняка испортит ему настроение прямо с утра. Тем не менее Касси и не подумала встать, она даже не пошевелилась. Неожиданно она улыбнулась своим мыслям.

Может быть, ей все же стоит осуществить эту маленькую месть — только сегодня, всего один разочек. В конце концов, Марабелль имела больше прав находиться в комнате Касси, чем этот скороспелый муженек, с которым она очень скоро разведется. Да что ей за дело до его настроения? Это он должен беспокоиться о ее настроении, особенно после всего, что проделал с ней нынешней ночью. Надо же такое придумать — отомстить ей именно таким образом! Касси, конечно, вовсе не считала его жестоким, но обстоятельства складывались так, что она лишний раз убедилась: нельзя доверять человеку, который зарабатывает на жизнь, убивая других людей.

Нет уж, не станет она выпроваживать свою любимицу. Напротив, ей хотелось выпроводить своего муженька. Окончательно решившись, девушка украдкой выбралась из-под одеяла и на цыпочках прокралась к платяному шкафу. Она вся извелась, пока дошла туда. Никогда раньше не замечала, сколько в комнате скрипучих половиц, и, Боже мой, почему до сих пор никто не позаботился смазать дверные петли в этом проклятом шкафу? Так что шуму она надела достаточно, чтобы разбудить даже мертвого. Оглянувшись, Касси увидела, что Ангела нельзя причислить к этой категории. При первом же скрипе он открыл глаза, и теперь они изучали ее обнаженную спину и ноги.

Это было уже слишком, ее понятия о скромности тут же взбунтовались:

— Закрой глаза!

— Какого черта, — сказал он и усмехнулся. — На тебя, моя милая, чертовски приятно смотреть. Ради такого зрелища не жаль проснуться. Отчего бы тебе не повернуться, чтобы мне получше тебя разглядеть?

— А пошел бы ты к дьяволу! — ответила Касси сердито, схватив первую попавшуюся под руку вещь — это оказалась широченная нижняя юбка — и пытаясь надеть ее через голову.

— А разве не надо сначала надеть панталончики?

В его голосе звучала насмешка, она готова была поклясться, что он издевался.

— Замолчи, Ангел!

— Так ты собираешься одернуть юбку или нет?

Ей удалось натянуть юбку до груди, так что тело, по крайней мере, было уже прикрыто.

— Чтоб ты пропал!

Ангел вздохнул. Стиснув зубы, Касси вытащила из ящика нарядный лифчик. Повозившись с ним некоторое время, она поняла, что его не застегнуть — мешает слишком пышная юбка.

— Твоя застенчивость заходит слишком далеко, Касси. Ты же стоишь ко мне спиной, сними сначала юбку.

Да, конечно, она вела себя глупо. Что он мог увидеть? Даже сзади ее прикрывали длинные волосы. Девушка спустила юбку, привела в порядок кружевной лифчик и быстро его застегнула. Потянувшись за платьем, случайно бросила взгляд на зеркало, стоявшее на комоде, и увидела в нем лицо Ангела. Он все это время смотрел не на нее, а на ее отражение в зеркале! И раз она прекрасно видела его в этом зеркале, значит, и он мог отлично разглядеть ее спереди, пока она...

Резко повернувшись, Касси выпалила:

— Ах ты подлый...

— Да брось ты, стоит ли так заводиться? — перебил он. Голос его звучал рассудительно. — У меня пока еще есть право смотреть на тебя в любом виде.

— Черта с два! Мы разводимся!

Разговаривая с ней, Ангел лежал на боку, опершись на локоть. После ее слов он снова откинулся на подушку и уставился в потолок. Касси решила, что он ее понял и больше приставать не будет. Быстро напялила платье, но внутри все еще продолжала кипеть. У него есть право! Пока еще! Да как он смеет говорить о правах, прекрасно зная, что их женитьба незаконна, или была бы таковой, если бы он не залез к ней в постель!

И тут до нее вдруг дошло, что Ангел совершенно прав. Это он сделал их брак законным, переспав с ней, и так оно и будет до тех пор, пока они не подпишут бумаги о разводе. Стало быть, по закону, у него действительно были определенные права.

Провались он, этот закон! Она ведь не просила еще больше осложнять ей жизнь! Он уже и так преступил границы дозволенного, так что никаких прав на нее у него нет, и она готова доказать это, если понадобится, с револьвером в руке.

— Касси!!!

Услышав паническую нотку в его голосе, девушка тут же повернулась к нему, сразу забыв все, о чем она только что думала. Ей не пришлось долго гадать, в чем дело. Внимание Марабелль привлекло движение одеяла в ногах кровати. Ангел лежал, скрестив ноги, и Марабелль, привстав на задние лапы, пыталась просунуть морду под образовавшийся холмик. Именно таким образом она будила Касси почти каждое утро. Однако на этот раз вместо ног хозяйки ее любимица стала играть с ногами Ангела. Разницы она не замечала.

— Как она сюда попала?

Он перешел на шепот и старался не шевелиться. Озабоченность Касси улетучилась, как только она поняла, что прямой угрозы нет, и к ней вернулось хорошее настроение.

Но она вовсе не собиралась жалеть Ангела.

— Не помню, кажется, я впустила ее ночью. Она скреблась в дверь, — ответила Касси с деланным безразличием. — В конце концов, уж ей-то разрешается спать со мной.

Он пропустил колкость мимо ушей.

— Убери ее отсюда.

— И не подумаю. Этой ночью ты превратил меня из невесты в жену. Невеста была готова подчиняться тебе, а жена отказывается это делать.

— Касси! — начал было он с угрозой, но тут же перешел на испуганный тон. — Она кусает меня за ноги!

— Вовсе нет. Это она так чистит зубы. Я же тебе говорила, она это любит.

— Скажи ей, чтоб прекратила!

Касси наконец сжалилась, подошла к Марабелль и погладила ее по спине.

— Честно говоря, Ангел, ты уже достаточно долго здесь живешь, чтобы понять наконец, что она совершенно безобидна.

Ангел по-прежнему не спускал взгляда с пантеры и не двигался.

— Я в этом не разбираюсь. Вот пуля — это другое дело. Я не против смерти от пули. Но кончить жизнь в желудке этой кошки...

— Марабелль даже не ест сырого мяса, она предпочитает, чтоб его приготовили, а больше всего обожает печенье и оладьи.

— Печенье? — выдавил он.

— И оладьи.

Ангел бросил на нее взгляд, в котором явно читалось сомнение в ее умственных способностях, но тут же посмотрел опять на пантеру. Немного поколебавшись — бисквиты, значит, она любит! — Ангел выдернул одну ногу из-под морды довольно урчавшей Марабелль. Увидев, что кошка при этом даже не шелохнулась, он отдернул и вторую ногу. Затем выскочил из постели. Этого Касси никак не ожидала. И уставилась на голого Ангела широко раскрытыми глазами. У нее даже дыхание перехватило. Природа не поскупилась. У него было прекрасное, словно точеное тело, полное грации и скрытой силы, точь-в-точь, как у ее любимицы пантеры. Ей бросились в глаза шрамы от пулевых ран, их было три или четыре, и вообще, она была в восторге от его мужественного вида. Широкие плечи, плоский живот и длинные ноги, на которые он сейчас натягивал штаны. Ангел был зол, об этом говорил весь его вид. И причиной была она.

Он не замедлил это подтвердить:

— Ничего более скверного ты не могла придумать!

Касси прекрасно понимала, что он имеет в виду отсутствие с ее стороны какой-либо помощи в отношении Марабелль.

— Значит, мы оба поступили скверно, не так ли?

— Детка, когда я что-нибудь делаю, то делаю всерьез!

Она присела на край кровати и тихо промолвила:

— Я знаю.

Неожиданно Ангел оказался прямо перед ней, невзирая на то, что Марабелль сидела у ее ног. Он не успел надеть рубашку. Незастегнутые брюки едва держались на бедрах. Прямо перед ее лицом было его обнаженное тело, и Касси внезапно испытала дикое желание наклониться и прижаться к нему губами.

— То, что случилось этой ночью, к делу не относится. Просто это было искушение, перед которым я не мог устоять. Мне, конечно, жаль тебя, жаль, что все получилось именно так. Но если брать в расчет только меня лично — будь я проклят, если я хоть о чем-то сожалею!

Его попытка объясниться была для нее неожиданностью. Мог бы и не утруждать себя, она все равно не доверяла ни одному его слову, кроме того, правда, что он ни о чем не сожалеет. Да и с чего ему сожалеть? Ему это ничего не стоило и, уж разумеется, никак не скажется на его репутации.

Касси не отвечала и не поднимала на него глаз. К ее удивлению, Ангел поднес ладонь к ее щеке, но так и не коснулся ее. Мгновение спустя он опустил руку. Отчего ей неожиданно захотелось плакать? Она взяла себя в руки, резко встала и отошла от кровати.

— Надевай сапоги и уходи, — бросила она, направляясь к письменному столу. Выдвинув один из ящиков, достала его револьвер и повернувшись, швырнула ему оружие: — Он тебе, наверное, понадобится. Никогда не знаешь, что может принести новый день... Может, сегодня придется и пострелять...

Ангел поймал револьвер, но остался недвижим, ответив ей долгим взглядом. Девушка почти физически ощущала, как у него меняется настроение. Он как будто весь подобрался, стал жестче.

— Может, и придется...

Касси внутренне содрогнулась. Вот перед ней человек, который явился сюда три недели назад, жестокий, когда нужно, беспощадный, бесчувственный и бессердечный. Она вызвала эту перемену своей холодностью. Ну и пусть. Она уже привыкла именно к такому человеку, а вовсе не к тому, который испугался коснуться ее щеки.

Ангел сидел в гостиной над бутылкой текилы, которую принесла ему Мария из своих запасов. Чарлз Стюарт не употреблял спиртного, поэтому в доме не нашлось ни одной бутылки виски. Ангелу не хотелось ехать за виски в город. В таком настроении он тут же затеял бы какой-нибудь скандал.

В это утро он вторично побывал у своей жены и с тех пор ее не видел. Первый раз он настолько разозлился, что не заметил, как ушел босиком. Он почти дошел до конюшни и только потом заметил, что не надел сапог. Пришлось возвращаться, потому что других сапог у него не было. Выждав некоторое время перед дверью, чтобы успокоиться, Ангел постучался. Касси к этому времени тоже взяла себя в руки, и, пока они безрезультатно искали сапоги, она избегала говорить вызывающе.

— Учитывая присутствие Марабелль, можно поглядеть под кроватью, — предположила она. — Там она прячет все приглянувшиеся ей вещи.

— Прячет? — В мозгу у него зазвучал сигнал опасности. Я не собираюсь драться с твоей Марабелль из-за сапог.

— И не надо. Ты что, не заметил еще, что ее здесь нет?

Действительно, он и не заметил. Да и то сказать, как он мог хоть что-нибудь заметить, если все время не спускал глаз с Касси? Сейчас Касси была аккуратно причесана, одежда на ней в полном порядке, и, без сомнения, панталоны тоже там, где им и положено быть, но у него перед глазами стояла другая Касси, такая, какой он ее видел ночью, когда она лежала под ним. Длинные каштановые волосы разметались по подушке, высокие полные груди... и никаких панталон.

Ну вот, снова подступило! Ангел потерял счет, сколько раз за сегодняшний день у него вдруг становилось тесно в штанах при воспоминании о том, какой она была этой ночью. Он вытянул ноги и отхлебнул из бутылки. Текила не давала облегчения.

Опустившись на колени, он заглянул под кровать. Касси заглядывала с другой стороны. Разумеется, сапоги валялись там среди прочего хлама, там же пребывало и платье Касси с бледно-сиреневыми и белыми кружевами. Ангел вытащил сначала платье.

— Оно прекрасно сыграло роль свадебного платья. Только вот накидку надо было все-таки снять.

Не отвечая, она смотрела на него широко открытыми глазами. Он и сам не понимал, зачем это сказал, и, испытывая неловкость, добавил:

— Похоже, кошка его не испортила.

— Она не трогает одежду. Ее так воспитали.

— А как же сапоги?

— Это совсем другое дело. Марабелль к ним явно неравнодушна.

— Запах кожи?

— Скорее, пота.

Касси это сказала таким веселым тоном, словно он сам должен был догадаться. Она вызывала у него желание засмеяться в самый неподходящий момент. Но он сдержался. Забрав сапоги, поспешно вышел из комнаты, опасаясь поддаться искушению и снова овладеть ею.

Не надо было вчера вечером подниматься сюда. Он ведь прекрасно это понимал. Вот уж глупость так глупость! Не приложив никаких усилий, он получил право обладать той самой женщиной, которая вызывала в нем сумасшедшую страсть.

После того как мысль о Касси захватила его целиком, сопротивляться желанию было уже бесполезно. Он не лгал ей сегодня утром. Однако ее не интересовали его доводы или то, что она теперь стала его слабым местом. Она все еще была сильно расстроена тем, что их брак, свершившийся под нажимом, он превратил в настоящий, хотя и временный.

Р. Дж. Маккаули — упрямый негодяй, но то, что он сделал, — не велика беда. Это все понимали, кроме Касси. Будь ее воля, она бы этого никогда не допустила, как бы ни сложились обстоятельства. Ангел все еще был чрезвычайно обозлен тем, что она так сопротивлялась, так не хотела, чтобы это произошло. И как же глупо было с его стороны принимать ее отпор так близко к сердцу! Ведь ему хорошо известно, что с такой женщиной, как она, у него не было никаких шансов на успех.

Ангел не припоминал, чтобы когда-нибудь раньше его чувства были закручены в такой тугой узел, и не знал, что ему делать и как выпутаться. Единственное, что приходило в голову, это уехать. Через несколько дней он так и сделает. Ему страстно хотелось избавить себя от искушения. Время залечит раны, сумятица в мыслях исчезнет, он снова вернется на свою тропу одиночки, со стремлением к разнообразию будет покончено.

Он уедет и начнет жизнь с новой, чистой страницы. Теперь он никому ничего не должен.

Кой черт не должен! Он прекрасно знал вчера, что, если поднимется к Касси, дело кончится тем, что он ею овладеет. Она ни за что не отдала бы ему своей невинности, будь у нее хоть какой-нибудь выбор. Она ведь все время пресекала любые поползновения с его стороны. И чем он может отплатить женщине за такой подарок?

Ответ нашелся довольно быстро, благо текила еще не совсем затуманила ему рассудок. Ангел знал, чего хотела Касси. Сунувшись не в свое дело, она усугубила и без того скверную ситуацию. В результате пострадали хорошие люди. И теперь ей хотелось лишь уладить это дело, чтобы можно было отправиться домой с чистой совестью. Сам Ангел никогда не был склонен заниматься подобными делами, но сейчас он знал, что для Касси, возможно, займется. Ей не понравятся его методы, ну и черт с ней. Они вообще мало кому нравятся, но сейчас именно они могут сработать.

Он примерился было сделать еще один глоток, но рука остановилась на полпути, когда послышались шаги. Кошка! Черт побери, она мурлыкала так громко, что было слышно даже сквозь закрытую дверь! В напряжении Ангел уставился на дверь, сжимая в руке бутылку. Вообще-то она не обращала на него никакого внимания. И раньше они встречались, когда он бродил по дому, но Марабелль просто провожала его своими громадными золотистыми глазами. То же самое сделала она и сейчас, появившись в дверях и присев. Он слегка расслабился, когда увидел, что она не собирается входить в комнату.

— Умница, — кивнул Ангел, — теперь, когда на моих сапогах следы от твоих зубов, ты мой злейший враг. Держись-ка подальше...

Марабелль одним прыжком оказалась у его ног, обнюхала их и улеглась кольцом, практически взяв его в плен. Одной лапой она охватила его щиколотки, словно для того, чтобы не дать ему сдвинуться с места. Он сидел не шевелясь.

— Только попробуй почистить об меня зубы, и я застрелю тебя, — предостерег он кошку.

Она даже не обернулась на его голос. Вместо этого Марабелль стала тереться о рант сапога. Но Ангел не потянулся за револьвером.

— Черт, ты такая же дура, как и твоя хозяйка. Не знаешь, когда нужно остановиться.

Пантера продолжала мурлыкать. Ангел пристально следил за ней, и будь он проклят, если ее зубы не прошлись по сапогу. Он встряхнул головой, решив, что текила, должно быть, крепче, чем он думал. А то отчего бы ему сидеть здесь, позволяя огромной пантере глодать его обувь.

Открыв глаза, Касси обнаружила, что это был в конце концов не сон. Ангел снова явился к ней в комнату вчера вечером, только на этот раз очень поздно. Она к тому времени уже спала. Правда, поспать ей удалось не долго. Ее разбудил его поцелуй, он склонился над ней и хрипло прошептал:

— Мы же еще не разведены, милая.

Действительно, это было так. Когда-нибудь они разведутся, но пока она еще замужем. И еще ей было просто лень вспоминать, обещала ли она себе не позволять ему больше пользоваться правами мужа. Яркий утренний свет слегка подправил ее видение вещей, тогда как вчера мерцание угасающего в камине пламени отнюдь не способствовало ясности мышления.

Она не жалела о том, что он пришел к ней. Нет, не жалела. Но дальше так продолжаться не может. Само собой, он пробудет здесь еще несколько дней, и, если не принимать во внимание другие обстоятельства, она не пожалела бы ничего, лишь бы провести остаток времени в его объятиях.

Однако так недолго и забеременеть! Дженни — свежий тому пример. Конечно, Касси очень хотелось иметь детей. Когда-нибудь, не сейчас. Но ей вовсе не улыбалось оказаться в том же положении, что и Дженни, — остаться разведенной, да еще с ребенком на руках. Если дойдет до этого, она не станет слушать ничьих советов, а просто не подпишет документы о разводе. Конечно, таким способом мужа не удержишь, по крайней мере, жить они вместе все равно не будут. Ангел жаждал свободы. Такая ерунда, как листок бумаги, на котором написано, что он женат, не удержит его на месте.

— Такие серьезные размышления в такую рань?

Касси повернула голову и наткнулась на эти черные глаза. Ей казалось, что он еще спит, и именно поэтому она не пыталась освободиться от руки, лежавшей у нее на груди. Эта рука поднялась к ее лицу, и палец прошелся по морщинке между бровей.

— У меня есть для тебя более приятные вещи, — добавил Ангел, приподнявшись, чтобы приникнуть к ней.

Касси едва не позволила себя поцеловать. Он был так чертовски привлекателен сейчас — со спутанными волосами, заспанными глазами, он так страстно хотел ее... Склонность Ангела заниматься любовью находила живой отклик во всех уголках вновь проснувшегося тела Касси. Еще разок... Что это изменит?

Но в самый последний момент ее рука взметнулась, чтобы удержать его. Внутренне девушка застонала от собственного упорства. Но внешне демонстрировала полную решимость ничего не допустить.

— Я слыхала, что именно так делаются дети, — произнесла она, стараясь, чтобы сказанное, не звучало обвинением. — Ты что, намерен оставить меня с ребенком на руках, а сам смоешься?

Помолчав секунд пять, Ангел откинулся на подушку и уставился в потолок.

— Ты не упускаешь возможность уколоть, не так ли?

— Вполне уместный вопрос!

— Знаю, — вздохнул он. — Нет, это не входит в мой намерения. Говоря по правде, я об этом никогда не думал, по крайней мере, с теми женщинами, с которыми я обычно...

Он не закончил, но Касси легко додумала остальное. Для него было привычным платить за удовольствия, а все мужчины считали само собой разумеющимся, что их грешные голубки знают, как предотвратить нежелательные последствия их отношений. Так эти голубки и делали, не то им очень скоро пришлось бы менять профессию и зарабатывать на пропитание совсем другим способом.

Неожиданно Ангел повернулся к ней, причем достаточно осторожно, чтобы не коснуться ее. В его глазах светился неподдельный интерес.

— А ты хочешь ребенка?

Глаза Касси гневно расширились:

— Это еще что за вопрос!

— Вполне уместный.

— Черта с два, уместный, — проворчала она, садясь и плотно запахивая простыню на груди. — Сначала мне нужен муж, а уж потом можно подумать и о детях. Настоящий муж, который был бы рядом и помогал их воспитывать. Тогда мне хотелось бы иметь их много-много. Но не раньше, чем будет муж.

Ответ прозвучал громко и отчетливо, и был услышан. Сказанное пришлось как раз к месту, поскольку она полагала, что теперь ей такого мужа ни за что не найти. Он воспринял это как еще один отказ в том смысле, что ни теперь, ни потом она не намерена рассматривать его как кандидата на это место.

Ангел тоже встал, но только для того, чтобы одеться. На этот раз она не станет на него смотреть. Обхватив руками колени, подтянутые к груди, она отвернулась, чтобы не подвергать себя искушению. Касси была собой чрезвычайно недовольна, но что еще можно было ему сказать? Что она не прочь иметь ребенка от него? И вообще, почему он об этом спрашивал?

— Надо было застрелить этого старого негодяя Маккаули. Жаль, что упустил такую возможность!

— Касси резко повернулась на его бормотание. Ангел уже оделся и застегивал пояс с револьвером.

— Это не смешно! — резко произнесла девушка.

— Я что, смеюсь? — так же резко парировал он.

— Не знаю, какого черта ты там думаешь, но нельзя же просто так пойти и застрелить Р. Дж.! Он тебя в мою кровать не толкал.

— Правильно, он только вычислил мое единственное слабое место. Какого черта, как ты думаешь, он был так доволен?

— Какое еще слабое место?

Ангел так и не успел ответить. Раздался щелчок замка, и дверь стала открываться. Он обернулся на звук, одновременно выхватив револьвер.

Слова приветствия, которые собирался произнести Чарлз Стюарт, застряли у него в горле. Касси ахнула:

— Папа!

Ангел глянул на ее лицо, где было написано выражение ужаса, и произнес:

— Полагаю, в него мне тоже стрелять не надо?

Он сказал это довольно мягко, но Касси, опасаясь, что отец все же его услышал, быстро заверила:

— Он шутит, папа. Он вовсе не хотел...

Ангел сдержался, чтобы не сказать: «Черта с два, не хотел», и спрятал револьвер. Он все никак не мог понять, почему после бесед с «женой» у него возникало такое непреодолимое желание кого-нибудь застрелить, неважно, кого именно. Очень жаль, что это не Маккаули сейчас вошел в комнату... Чарлз Стюарт, конечно, совсем другое дело.

Он оказался моложе, чем ожидал Ангел, на вид ему было чуть больше сорока. Волосы такие же темные и вьющиеся, как у Касси, глаза шоколадного оттенка. На носу небольшая горбинка, значит, когда-то он был сломан. Сейчас он опирался на палку, оберегая раненую ногу, и поэтому и казался одного роста с Ангелом, хотя на самом деле был на пару дюймов выше.

Так, значит, это и есть ее папочка. Ангелу никогда раньше не доводилось иметь дела с разгневанными отцами. И поскольку это был отец Касси, Ангел не мог застрелить его, не мог вызвать его на улицу, не мог с ним драться. Черт, это даже интересно!

Чарлз устал, нога болела, и хотя у него был отвратительный характер, он никогда не выходил из себя в присутствии дочери. К тому же он все еще не верил собственным глазам.

— Касси, что этот мужчина делает в твоей спальне?

Касси, отвлекшаяся было на шутку Ангела, со всей остротой осознала вдруг, как все это выглядит в глазах отца: она в постели, голая, под одной простыней, ночная рубашка на полу под ногами у Ангела. Ангел, правда, был одет, но весьма небрежно: рубашка не застегнута, лишь кое-как засунута в брюки, сапоги валяются на полу. В общем, все было не так, как ей хотелось бы для объяснений с отцом. Ее щеки зарделись.

— Ты ничего такого не подумай, папа... Я сейчас все объясню... Нет, ну, все так, конечно... Мы поженились... То есть временно... Боже, тут так много всего случилось, пока тебя не было!

— Оно и видно, — ответил Чарлз, и тут до него дошел смысл ее слов.

Поженились? Господи помилуй, но я ведь не так уж долго и отсутствовал! Что, не могли дождаться, пока я вернусь?

— Я пыталась сделать так, чтобы Р. Дж. принял это во внимание, но он не слушал никаких доводов.

Чарлз взглянул на Ангела:

— Ты что, из семейки Р. Дж.?

— Нет, сэр. Меня зовут Ангел.

— Ангел, а дальше?

— Просто Ангел.

— Касси, так ты теперь что, миссис Ангел?

— Наверное, либо... — Она неожиданно побледнела и повернулась к Ангелу. — Они же могли записать нас под фамилией Браун! Ты не посмотрел, что там написано в свидетельстве о браке?

— С такой толпой свидетелей неважно, что там написано. Все сделано по закону, а остальное уже значения не имеет.

Чарлз Стюарт несколько раз переводил взгляд с одного на другого, потом остановил его на Касси.

— Если он Ангел, то какое отношение ко всему этому имеет Р. Дж.?

— Это его идея, — принялась объяснять Касси. — Он в некотором роде настоял на этом браке. Под угрозой револьвера. — Она громко перевела дыхание. — Нам потребуется немало времени, чтобы разложить все по полочкам, папа. Может, тебе лучше подождать внизу? Я сейчас спущусь, вот только оденусь.

Некоторое время Чарлз стоял, не двигаясь. Наконец он произнес, обращаясь подчеркнуто к Ангелу:

— Ты идешь?

Наступила длинная пауза, во время которой Ангел соображал, какой шум поднимется, если он откажется выйти. Он решил рискнуть, прикинув, что на некоторое время отец смирится с «мужем».

— Через минуту, — сказал Ангел.

Еще несколько мгновений прошло, затем Чарлз кивнул и вышел из комнаты. Ангел тут же уставился на Касси, и в итоге они почти целую минуту смотрели друг на друга, со всей ясностью понимая, что их время вышло.

Наконец она отвела глаза, сказав:

— Все это ему будет не по душе, но сделать он пока что ничего не может. Он не любит насилия. Вот мама разорвала бы Р. Дж. на кусочки, узнай она обо всем, что здесь произошло, но папа не такой.

Ангелу оставалось только согласиться. В конце концов, она лучше знала своих родителей.

— Не говори ему сразу про этот развод, Касси, пока не прояснится обстановка.

У обоих было такое ощущение, как будто отец и не появлялся. Оба думали все о том же.

— Пока не приеду домой, ничего предпринимать не буду, — заверила она.

— А мне дашь знать?

— Узнаешь, когда получишь бумаги о разводе, — только и сказала она.

— Что ж, справедливо.

Ее глаза снова обратились к нему, широко открытые, почти прозрачные:

— А ты... ты уезжаешь прямо сейчас?

Ангел и не заметил, что у нее перехватило горло. Он уже повернулся к двери.

— У меня есть еще одно дело, которое нужно закончить до того, как я двинусь дальше. Увидимся вечером.

Дверь за ним закрылась, но для нее это была только передышка. Всего несколько часов, но этого вполне достаточно, чтобы хорошенько все обдумать и, убрав подальше свою гордость, попросить его остаться.

Приближалось время ложиться, а Касси все еще сидела в гостиной. Ангела она сегодня больше не видела, но он сказал, что вечером они обязательно поговорят, так что она не собиралась идти наверх, не увидевшись с ним.

Отец, составивший ей компанию, сидел молча. Битые полдня ей пришлось объяснять ему, что здесь произошло в его отсутствие. Он был поражен и одновременно возмущен развитием событий и совершенно вышел из себя, узнав, как грубо Р. Дж. с ней обошелся. Он заявил, что ей совершенно незачем уезжать, что он разберется с Маккаули, а если понадобится, то и с Кэтлинами. Касси, разумеется, не могла этого допустить. Из-за нее и так уже было много неприятностей.

К счастью, отец не стал расспрашивать снова о том, что Ангел делал у нее в спальне в то утро, узнав, что их брак временный. И все же она знала, зачем он с ней сидит. Он мог об этом и не говорить, но было ясно, что в его намерения не входит оставлять ее наедине с Ангелом, тогда как сама она только этого и ждала. Чарлз Стюарт очень устал, день выдался долгий и утомительный. Он очень спешил домой, даже обогнал своих работников, которые должны были прибыть завтра с его новым быком. Но в полдень он поспал, поэтому рассчитывать на то, что его усталость позволит ей получить несколько минут наедине с Ангелом, не приходилось.

Касси насторожилась, услышав, как открылась и закрылась наружная дверь. Ей придется попросить папу оставить их наедине на несколько минут. Возможно, он не разрешит, но она все равно попросит. Однако это был не Ангел. В дверях появилась Кэтрин Стюарт собственной персоной, причем выглядела она еще более уставшей и вымотанной, чем Чарлз нынче утром.

— Я уже в Техасе или эта буря, которая застала нас по дороге, сдула меня обратно в Вайоминг?

Кэтрин имела в виду, что Дом, в который она сейчас попала, как две капли воды был похож на тот, что остался далеко на Севере. Ответа она не получила. Касси на некоторое время вообще потеряла дар речи. А Чарлзу просто нечего было ей сказать, он сидел как громом пораженный, выпучив глаза и открыв от изумления рот. Кэтрин тоже уставилась на него. Они не виделись десять лет, и теперь с откровенным любопытством разглядывали друг друга, отмечая все изменения, которые произошли в их облике. Наконец к Касси вернулась способность говорить.

— Мама, как ты здесь оказалась?

— Ты шутишь, наверное, — ответила Кэтрин и подошла, чтобы обнять дочь. — После того, как ты практически умоляла меня приехать.

— Я этого не делала, — возразила Касси, стараясь припомнить, что такого она написала в последнем письме матери. — Я просто пригласила тебя.

— И сделала это так, что мой отказ был гарантирован. Но ты забыла, что никто тебя, маленькая, не знает лучше, чем я. И я не собиралась дожидаться, пока ты доберешься домой, чтобы выяснить, почему это ты не хотела, чтобы я оказалась здесь.

Касси невольно вздрогнула. Доходить до таких тонкостей в стремлении обмануть было не в ее натуре. Ей следовало догадаться, что именно должно последовать, когда мама не ответила на ее письмо и даже не прислала телеграммы. Она надеялась, что это не означает скорого приезда матери, но, очевидно, напрасно. К тому же она припомнила, что мама грозилась это сделать.

— Ты... Ой, и ты привезла с собой целую армию? — спросила Касси.

— Всего лишь нескольких слуг.

— Нескольких — это сколько?

— Пятнадцать, — сказала Кэтрин, подходя к камину.

Она сняла шляпу, и, скользнув взглядом по безмолвному Чарлзу, стала выбивать ее о дорожную юбку, подняв при этом облачко пыли, которое осело на закрывавший пол восточный ковер. — Я пока оставила их всех в городе.

Наблюдая за матерью, Касси внутренне застонала. Опять начинается! Все то же самое! Снова те же увертки, к которым ее родители обычно прибегали, чтобы вывести друг друга из терпения. Они даже не пытались это скрыть. Было ясно: ни один из них ничего другому не скажет, по крайней мере, напрямую. После десяти лет, проведенных врозь, можно надеяться, что разлад будет забыт. Но нет, все оставалось по-прежнему, словно они не расставались.

— Мне жаль, но ты проделала весь этот путь напрасно, мама. Я собиралась завтра уезжать.

— Значит, твои проблемы улажены?

— С помощью моего ангела-хранителя.

— Ну, извини, что я запоздала, но, по крайней мере, мистер Пикенс прибыл вовремя. И мне приятно слышать, что ты возвращаешься домой, но отчего так быстро?

— Я, можно сказать, исчерпала все запасы гостеприимства, какие были у местных жителей, — ответила Касси, стараясь, чтобы ее слова прозвучали не слишком уныло. Объяснения по поводу отсутствия Льюиса Пикенса можно было пока отложить.

— Если хочешь остаться, малышка, я это устрою, — последовал ответ Кэтрин.

Касси замотала головой:

— Папа уже предлагал, но я не хочу новых неприятностей. Всем будет лучше, если я отправлюсь домой.

— Твой отец действительно что-то предлагал?

В вопросе прозвучала неприкрытая насмешка, не говоря уже о недоверии, и Чарлз не утерпел:

— Ты можешь сказать своей матери, Касси, что я могу позаботиться о своей дочери не хуже, чем она.

— Можешь передать своему папе, что я сказала «ха!», — тут же выпалила Кэтрин.

Глядя на родителей, Касси испытывала раздражение. Когда ей было десять лет, их разговоры при ее посредничестве выглядели как игра. Теперь же это производило очень странное впечатление. И почему она ни разу даже не попыталась прекратить эту идиотскую игру?

— Черт возьми, ты серьезно решила уехать домой, милая? — прозвучал чей-то голос.

Обернувшись, Касси увидела Ангела. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, шляпа на затылке. На нем был все тот же желтый плащ. Ей просто до смерти хотелось узнать, где он был, но...

— Какие уж тут шутки в такое неподходящее время, — с трудом выдавила она.

— Другого времени не будет, — ответил он. — Дело в том, что твое возвращение придется отложить.

— Мы, кажется, встречались, молодой человек? — спросила Кэтрин.

Ангел кивнул:

— Да, мэм. Несколько лет назад. Меня зовут Ангел.

Кэтрин была явно удивлена:

— Да-да, припоминаю. Вы некоторое время работали в Роки-Уэлли, не так ли? А что это вас занесло так далеко на юг?

Прежде чем ответить, Ангел переглянулся с Касси.

— Я тут присматриваю за вашей дочерью. По просьбе Льюиса Пикенса.

Кэтрин взглянула на Касси:

 — Но я думала...

— Мистер Пикенс не смог приехать, мама, поэтому он прислал Ангела... Что там такое срочное?

Вопрос адресовался Ангелу, тот наконец отлепился от косяка и ответил:

— Тебе нужно сейчас пойти со мной.

— Куда?

— В амбар.

Касси не ожидала это услышать.

— Чего я там не видела?

— Там собрались некоторые из твоих друзей, и они готовы выслушать все, что ты хотела им сказать.

Поняв наконец, о чем идет речь, она широко открыла глаза:

— Не может быть! Оба?

— И еще несколько.

— Послушайте, может быть, вы перестанете говорить загадками? — вмешалась Кэтрин.

— Ангелу удалось привести сюда и Маккаули, и Кэтлинов. И я могу теперь с ними поговорить, — объяснила Касси. И тут же добавила, обращаясь к Ангелу: — Ты ведь именно для этого их собрал?

— Я решил, что это единственный способ покончить с этим делом, — ответил он. — В конце концов, я обещал тебе это.

Касси зарделась и улыбнулась одновременно, и тут ей пришел в голову еще один вопрос:

— Они сами пришли, по собственному желанию?

— У меня не было времени их расспрашивать.

— Так, минуточку! — опять вмешалась Кэтрин. — Уж не хотите ли вы сказать, что привели сюда этих людей... как это? — под дулом револьвера?

Ангел пожал плечами.

— С таким народом иначе нельзя, мэм. Вы и ваш муж как хотите, но Касси должна пойти к ним. И мне кажется, это займет довольно много времени, поэтому скоро ее не ждите.

Тут наконец подал голос и Чарлз:

— Вы, наверное, не в своем уме, если думаете, что я позволю вам куда-то увести мою дочь. Между прочим, у меня тоже есть что сказать этому Р. Дж. Касси, скажи маме, чтобы не ждала нас. Пусть пока располагается.

— Касси, передай своему папе, что он совсем спятил, если думает, что я останусь тут одна, — проворчала в ответ Кэтрин.

Касси промолчала, решив, что так будет лучше. А Ангел предупредил:

— Учтите, эту игру начал я, так что вам придется только подыгрывать! Никто не уйдет из амбара, пока я не скажу. И дайте мне ваш револьвер, миссис Стюарт. Моего вполне достаточно.

Кэтрин, на удивление, не возражала. Протянула ему оружие, но при этом прошептала, обращаясь к Касси:

— Что это такое он тебе обещал, ради чего надо нарушать закон?

— Это наше личное дело, мама.

Тут серебристые глаза того же оттенка, что и у Касси, сузились:

— Мне что, пристрелить его еще до того, как мы выйдем отсюда, малютка?

Касси очень хотелось, чтобы это была просто шутка, но мать говорила совершенно серьезно.

— Пожалуйста, не делай преждевременных выводов, — сказала она. — Я тебе объясню, когда все это кончится.

— Да уж, будь так добра! Надеюсь, ты все объяснишь. А то мне что-то не очень нравится этот молодой человек.

Касси тоже хотелось бы испытывать такие же чувства.

Как только они вошли в амбар, Ангел протянул Касси нож. Внутренность амбара освещали несколько фонарей, и она тут же поняла, для чего нужен нож. Взгляд, которым она одарила Ангела, был полон укоризны. А он лишь безразлично пожал плечами, сказав:

— А ты что думала, они станут дожидаться, пока ты придешь?

— Конечно, не думала! Но после этого они не станут более сговорчивыми.

— Им не уйти отсюда, пока они не согласятся на все наши условия.

— Ты что же, полагаешь, что мне удастся вбить им в башку хоть немного здравого смысла?

Теперь он открыто ухмыльнулся:

— Я думаю, ты постараешься сделать именно это.

Она усмехнулась в ответ, потому что так и собиралась сделать. Но сначала надо было разрезать путы. Мать помогала ей, поскольку Ангел не забрал единственное оставшееся у нее оружие — охотничий нож. Его рукоять по-прежнему торчала из голенища ее ковбойского сапожка, и теперь она воспользовалась им, чтобы освободить Маккаули. Касси направилась прямо к Дженни.

— Я приношу извинения за все это, — сказала она подружке, разрезая веревку на ее запястьях.

— Что тут происходит? — первым делом спросила Дженни, как только кляп был вытащен у нее изо рта.

— Я как-то сказала Ангелу, что хорошо было бы собрать вас всех вместе, вот он и решил сделать мне такой подарок.

— Ничего из этого не выйдет, Касси.

— Будем надеяться, что ты ошибаешься. Если хочешь, можешь сама освободить мать. — Касси кивнула в сторону Дороти.

— Конечно. А то она еще, не дай Бог, сама освободиться, и тогда тебе не поздоровится.

Дороти была не так уж и рассержена, но определенно уже почти дошла до кипения, пока сидела в амбаре. Помимо всего прочего, Ангел выволок ее прямо из постели. На ней была только ночная рубашка, белокурые волосы распущены и разметались по плечам. Она выглядела на несколько лет моложе своего возраста, а для такой женщины, как Дороти, привыкшей всегда командовать, нынешнее положение было унизительным, и она прекрасно это понимала. Были, однако, и иные причины, еще больше осложнявшие положение, правда, она еще не обратила на них должного внимания. Р. Дж., казалось, не отводил от нее взгляда.

Его тоже вынули прямо из постели, и на нем были только кальсоны красного цвета, но такого человека, как Р. Дж., это абсолютно не трогало. Больше всего он досадовал по поводу того, что при нем не было оружия. А Ангел стоял перед закрытой дверью амбара, скрестив руки на груди, с таким видом, словно все происходящее его вовсе не касается, Но его кольт был отлично виден всем. Единственными, кого здесь не хватало из обеих семейств, были Бак и Ричард. Их Ангел дома не застал — они, видимо, ночевали у своих подружек, а Ангелу не хотелось втягивать в это дело посторонних. Фрейзер, посмеиваясь, освободился от веревок и первым из присутствующих нарушил молчание:

— Должен сказать, это было здорово проделано, мисс Касси. На этот раз ваш приезд сюда сделал нашу жизнь намного интереснее!

Его юмор, как всегда, вызвал у нее одно раздражение.

— Я вовсе не собиралась вас развлекать, Фрейзер.

— А мне сдается, что вы иначе просто не можете, а?

Она пропустила его слова мимо ушей. Зато их не пропустил Р. Дж.

— Кончай, Фрейзер, — приказал он и добавил, обращаясь к Касси: — Что ты на этот раз задумала, малышка, черт бы тебя побрал?

Он произнес это с такой злостью, что Кэтрин, которая только что закончила разрезать путы на Моргане, резко подняла голову:

— Выбирайте выражения, когда говорите с моей дочерью!

— Так это ваша дочь?! Вот это да! Только вы что-то припозднились, леди! Надо было раньше приехать и приструнить свою дочку. Черт, вам надо было...

Продолжить Р. Дж. не удалось.

— Выбирай выражения, когда говоришь с моей женой и моей дочерью! — рявкнул Чарлз и, подойдя к Р. Дж., заехал ему кулаком в челюсть. Тот отступил на пару шагов, потряс головой, а потом удивленно и укоризненно уставился на отца Касси.

— Зачем это, Чарли? За что? Я думал, мы Друзья.

— После того, что ты проделал с моей дочерью?! Да я готов тебя на куски разорвать! Что ты на это скажешь?!

— А что говорить-то? Мне теперь только и остается, что спрашивать, что она на этот раз придумала.

Фрейзер тут же повалился на копну сена в приступе беззвучного смеха. Никто не обратил на него внимания, кроме Касси, но и та даже не посмотрела в его сторону. Нельзя допустить драки между отцом и Р. Дж. Только этого сейчас не хватало!

— Папа...

Но он ее не слышал, он сам продолжал говорить:

— Что бы она ни придумала, это не имеет никакого значения, Р. Дж., и ты прекрасно это знаешь!

Р. Дж. предостерегающе поднял руку, когда Чарлз сделал еще один шаг к нему:

— Послушай, успокойся, Чарли. Я не собираюсь с тобой драться.

Он произнес это таким тоном, словно ему совершенно наплевать на все происходящее, в том числе и на ярость Чарлза. А тот снова занес кулак, и Р. Дж. поднял руки, закрываясь от удара. В этот момент Ангел выстрелил поверх их голов. На мужчин посыпались пыль и щепки. Все обернулись ко входу. Ангел спокойно засовывал свой револьвер в кобуру.

— Мне очень жаль, что я испортил вам все удовольствие, — произнес он, как обычно растягивая слова. — Но уж если дело здесь дойдет до драки, то драться буду я.

Он посмотрел на Чарлза и добавил:

— Если бы то, что сделал Маккаули, заслуживало наказания, я бы давно его убил. Так что успокойтесь, мистер Стюарт. Ответственность за Касси пока что лежит на мне, а не на вас. И собрались мы тут только потому, что она желает сказать всем присутствующим пару слов.

Чарлз опустил занесенный было кулак и неохотно кивнул, хотя и бросил при этом на Р. Дж. такой взгляд, который яснее слов говорил, что они еще потолкуют. Кэтрин Стюарт вышла вперед и встала рядом с Касси:

— У меня складывается впечатление, что мне просто позабыли объяснить, что же здесь все-таки происходит, в этой милой компании. Не будешь ли ты добра сказать мне, отчего это так зол твой папа и почему этот наемный охранник полагает, что несет за тебя ответственность?

— Он мой муж, — прошептала Касси.

— Он твой... Кто?! — взвизгнула Кэтрин.

— Мама, пожалуйста, не вмешивайся, сейчас не время объяснять.

— Черта с два, не время!

— Мама, прошу тебя!..

Кэтрин наверняка сказала бы еще что-нибудь, но ее остановило выражение лица Касси. На нем была написана такая упрямая решимость, какой Кэтрин еще никогда не доводилось видеть у дочери. Касси попросту не собиралась вступать с ней в спор, что бы Кэтрин ни сказала или ни сделала.

Кэтрин, конечно, была не из тех, кто просто так сдается, но сейчас она решила уступить:

— Хорошо. Но как только ты покончишь с этим делом, мы поговорим.

— Хорошо, — ответила Касси и, глубоко вздохнув, обернулась к Р. Дж. и Дороти.

— Я уже пыталась извиниться перед вами, но теперь не буду этого делать, потому что затеяла все это с самыми добрыми намерениями, что бы вы о них ни думали. Я считала, что брак между вашими детьми положит конец вражде, в которой вы пребывали столько лет. Так бы оно и было, но вы не пожелали, чтобы это произошло, не так ли? И что самое смешное, в обеих семьях всех детей воспитали в ненависти друг к другу, а они даже не знают, откуда все это пошло и с чего началось. Отчего бы вам не рассказать им, как это началось?

Р. Дж. даже побагровел от такого предложения. Дороти просто отвернулась, наотрез отказываясь продолжать разговор на эту тему.

Касси вздохнула:

— Вы оба жутко упрямы. А вам никогда не приходило в голову, что это ваше упрямство идет во вред вашим собственным детям, по крайней мере, Дженни и Клейтону? Если бы вы, родители, просто оставили их в покое, все закончилось бы счастливым браком. Вам что, еще не ясно, что они оба теперь несчастны?

— Мой сын вовсе не страдает! — взорвался Р. Дж. — И я не собираюсь от тебя ничего выслушивать, деточка! Так что лучше пусть этот твой муж откроет дверь!

— Еще не время, мистер Маккаули. Вы силой заставили меня выйти замуж, а я всего лишь силой навязываю вам непродолжительную беседу.

В ответ Р. Дж. повернулся к ней спиной. Касси стиснула в отчаянии зубы. Но она прекрасно знала, против кого идет. Ей никогда в жизни не попадались такие тупоголовые, такие капризные и такие упрямые люди. Прежде чем она успела сообразить, что бы такое сказать, чтобы преодолеть этот отпор, в разговор вступила Дороти Кэтлин. Очевидно, только что услышанное ее крайне удивило.

— Не может быть! Опять? Ты опять проделал эту глупость?

— Послушай, Дотти, — Р. Дж. явно хотел оправдаться, но она его тут же перебила.

— Брось эти «послушай, Дотти»! Ах ты, сукин сын! Ты что же, устроил еще одну свадьбу под дулом револьвера? Отвечай!

— На этот раз все было не так, черт побери! — заорал Р. Дж. — Она сама заявила, что он ее жених.

— И ты этому поверил? — воскликнула Дороти. — Такая невинная глупышка, как она, и этот безжалостный наемный убийца?

Ангел вздрогнул. Касси съежилась. Сыновья Маккаули в полном недоумении взирали на ссорящихся, в том числе Фрейзер, который теперь уже не находил в происходящем ничего смешного. Но Дженни Кэтлин, слушая перебранку, постепенно приходила в неистовство. Многие вещи, о которых она раньше имела лишь смутное представление или слышала краем уха, теперь вырисовывались гораздо более отчетливо.

— Что ты имеешь в виду под словом «опять», мама? — спросила Дженни, отходя от Клейтона, которого она развязывала, поскольку больше было некому, и вставая перед матерью. — Кого еще он силой заставил жениться?

Гнев Дороти тут же испарился, и она ответила, словно извиняясь:

— Это неважно.

— Правда? А не ты ли это была?

— Дженни...

Но Дженни продолжала гнуть свое:

— Я желаю знать, почему я не могу жить со своим мужем, мама. Всякий раз, когда я спрашивала тебя об этом, ты любыми способами уходила от ответа. Но на этот раз не выйдет. Так это была ты? Из-за этого началась ваша вражда?

Дороти обратила свой взгляд на Р. Дж., как бы ища поддержки. Дженни заметила это и взорвалась:

— Я имею право знать, черт бы вас всех побрал! Мой ребенок имеет право знать!

— Твой ребенок?!

Это воскликнули одновременно трое. А Клейтон еще и ахнул. И бросился вперед, чтобы заключить Дженни в объятия. Вовсе не так собиралась она сообщить ему об этом. По правде говоря, она и не думала, что у нее вообще будет возможность это ему сказать. Но на его лице было столько радости, что ее гнев несколько поубавился.

— Ребенок, — повторил Р. Дж. и сел на ближайший ящик, чтобы переварить новость. — Ну, я вам скажу... — Тут он заметил выражение шока на лице Дороти и усмехнулся:

— Слышала, Дотти? У нас будет внук.

Дороти прищурила глаза:

— У кого это — у нас?! Твой парень будет жить в моем доме.

— Черта с два! — Р. Дж. даже вскочил. — Твоя девчонка будет рожать в моем доме или... — Он замолчал, пытаясь подыскать подходящую угрозу.

Дороти воспользовалась его замешательством для атаки:

— Значит, теперь вы уже ее не гоните?

Р. Дж., не обращая внимания на эту реплику, продолжал упрямо твердить:

— Место жены — в доме мужа.

Дороти подошла к нему и указательным пальцем с такой силой ткнула его в грудь, что он отшатнулся назад и оказался снова сидящим на ящике.

— Какой муж, если она разведется!

— О, дьявол, Дотти, нельзя же опять...

— Нельзя?!

— Ну-ка, вы оба, кончайте это, — сказала Дженни, отстраняясь от Клейтона, хотя тот и продолжал удерживать ее за талию, как бы говоря, что они заодно. — Где родится ребенок, мне решать. Может я вообще не стану рожать в Техасе, если не получу ответы на некоторые вопросы. Выкладывай правду, мама, хватит ходить вокруг да около.

Дороти повернулась к дочери. Р. Дж. проворчал за ее спиной:

— Откуда она взялась, такая смышленая?

— А ты как думаешь, черт тебя побери? — ответила Дороти так, чтобы услышал только он. Затем выпрямилась, готовая дать дочери разъяснения, которых та добивалась.

— Мы когда-то любили друг друга, я и этот старый козел.

Это было слишком для Фрейзера, к которому его чувство юмора вернулось с новой силой. Морган повернулся к брату и дал ему пинка, чтобы тот замолчал. Это не помогло, поэтому на помощь пришел еще и Клейтон и отвесил Фрейзеру оплеуху. Тишина была восстановлена, и Дженни поспешила выразить всеобщее удивление:

— Не может быть, чтобы ты и Р. Дж.!..

— Да, я и Р. Дж., — ответила Дороти, начиная сердиться. — Ты будешь слушать или нет?

— Больше не буду перебивать, — заверила ее Дженни.

— Мы собирались пожениться...

— Ты и Р. Дж.?

— Дженни!

— Ну, я не могу ничего поделать, мама. Ты ведь ненавидишь этого человека.

— Так было не всегда, — словно оправдываясь, сказала Дороти. — В свое время я готова была застрелить этого негодяя только за то, что он лишь разок поглядел на другую женщину. Беда в том, что он больше ревновал, чем я. Как-то, проезжая мимо, он увидел меня с нашим управляющим, работающим у моего отца. Его звали Нед Кэтлин. Я как раз похлопала его по плечу, выражая сочувствие, потому что он только что узнал о смерти матери и был очень расстроен.

Р. Дж. тут же сделал скоропалительный вывод, поехал в город и напился. Да так напился, что, вернувшись вечером, притащил нас с Недом в церковь и силой обвенчал. Ему, видите ли, втемяшилась в голову мысль: сделать меня и женой, и вдовой в один и тот же день. К счастью, он отключился прежде, чем дошла очередь до второй части плана. Так что вдовой он меня так и не сделал. А Нед оказался не особенно честным. Он совсем не прочь был жениться на мне, особенно если таким образом превращался из управляющего в хозяина, располагающего частью прибыли с ранчо. Он не соглашался дать мне развод, хотя и знал, что я не люблю его и никогда не полюблю.

Но это еще не все! Р. Дж. не просыхал месяца два, а потом принялся стрелять в Неда всякий раз, когда тот попадался ему на глаза. Спьяну он, правда, не попал бы даже в стену амбара, но Неда это достало, и он стал стрелять в ответ... Ему повезло больше, и однажды он попал в Р. Дж.

— В ногу мне попал! — перебил ее Р. Дж. — И это ты называешь «повезло»?!

Дороти, не обращая внимания, продолжала:

— Тогда-то Р. Дж. начал приходить в себя и стал уже всерьез обдумывать, как бы убить моего мужа. А Нед прикинул, что поскольку мне он в любом случае не нужен, то ему будет гораздо полезнее для здоровья убраться с глаз долой. Перед этим он сделал все, чтобы настроить моего отца против Р. Дж. А в результате Р. Дж. еще больше разозлился.

Тогда-то он и женился на моей лучшей подруге, полагая, что этим причинит мне боль. Признаюсь, так оно и вышло, особенно после того, как та подозрительно быстро забеременела. У меня был муж, и я не могла получить развод, а Р. Дж. в это время заводил новую семью. И я их всех возненавидела!

А Нед, что ж, он появлялся дома, когда кончались деньги. Но надолго никогда не оставался, потому что, стоило Р. Дж. пронюхать, что Нед здесь, тут же опять начиналась сплошная пальба.

— Я помню, что папы никогда не было дома, — уже более спокойно сказала Дженни. — Но как же так, ты никогда не рассказывала нам, что он такой подонок.

— Потому что у меня были причины быть ему благодарной, Джен. Он бывал дома не часто, но после каждого такого посещения у меня появлялся еще один ребенок. Я жила для ранчо и для вас, моих детей. Это все, что у меня было. К тому же сам он вовсе не был таким уж жадным. Если бы не искушение, в которое вверг его Р. Дж. До того Нед был трудягой и хорошими управляющим.

Наступила напряженная тишина, которую нарушил Р. Дж.:

— Боже правый, Дотти, а у меня в памяти все это совсем по-другому отложилось...

Она повернулась, смерив его взглядом с головы до ног:

— Ничего удивительного. Ты ни разу не был достаточно трезв, чтобы вообще хоть что-то запомнить!

— Если все произошло действительно таким образом, то, наверное, я должен перед тобой извиниться.

Она безразлично спросила:

— Правда?

Он был явно не в своей тарелке:

— Как, по-твоему... Может, нам, скажем... забыть все это и начать сначала?

— Нет.

Он вздохнул:

— А вот мне так не кажется...

— Но ты можешь пригласить меня завтра в город, и мы все обсудим за ужином.

Этого Фрейзер не мог пережить. У него снова начался приступ смеха. Р. Дж. стащил сапог и запустил им в старшего сына.

Дороти заметила:

— Чудной он у тебя какой-то, Р. Дж.

— Да знаю, — проворчал Р. Дж. — Эта тупая свинья станет смеяться даже на собственных похоронах. Ладно, Дотти, давай-ка я провожу тебя домой, как раньше, то есть...

Он повернулся к Касси:

— Или ты еще не все нам сказала, малышка?

На лице у Касси сияла широкая улыбка, и она ничего не могла с собой поделать.

— Нет, сэр. Мне кажется, все уже сказано. Мне нечего к этому добавить.

Ангел уже отворил дверь и отступил в сторону. Ворвавшийся внутрь холодный ночной воздух заставил всех вздрогнуть. Первым вышел Р. Дж. В одном сапоге. Поравнявшись с Ангелом, он остановился и оценивающе посмотрел на него.

— Полагаю, счет теперь равный, — сказал Р. Дж.

— По мне, вы даже вырвались вперед, — ответил Ангел.

Р. Дж. усмехнулся:

— Думаю, так оно и есть. Но удовлетвори мое любопытство, сынок. Как это получилось, что тебя называют Ангелом Смерти?

— Возможно, это потому, что никто еще не выходил живым из поединка со мной.

Р. Дж. нашел это забавным и пошел дальше, хихикая. Сыновья не последовали примеру отца и, выходя, обошли Ангела стороной. Дженни подошла к Касси, чтобы обнять ее.

— Мне не верится, что теперь все позади! Спасибо тебе огромное! — сказала Дженни.

— Знаешь, как говорят? От любви до ненависти один шаг...

— Я знаю, но чтобы мама и Р. Дж.!

И обе рассмеялись.

— Береги себя, Дженни! И свою новую семью!

— Обязательно. Но ведь теперь, когда все это кончилось, тебе уже не надо уезжать?..

— По правде сказать, теперь, когда сюда примчалась мама, как раз лучше уехать. Ты себе представить не можешь, до чего неприятно жить с ними обоими под одной крышей!

— Но у тебя, кажется, припасено на сегодня много всяких чудес. Отчего бы не вытащить на свет еще одно?

— Мне очень хотелось бы, но не хватит никаких нервов разбираться еще и с моими родителями.

— Ну, тогда пока, береги себя. И напиши мне.

— Обязательно!

Дженни побежала к Клейтону, который поджидал ее у входа в амбар. Держась за руки, они скрылись за углом. Представив, что ее ждет впереди, Касси вздохнула. Она оглянулась и увидела, что мать как раз поднимается с копны сена. Отец все еще стоял, облокотившись на клетку, в которой обычно перевозили Марабелль. Потом он наконец выпрямился и направился к Касси.

— Приятно узнать, что не только в твоем доме есть грязное белье, — ядовито заметила Кэтрин, тоже подходя к Касси.

— У твоей матери никогда ни для кого не находилось сочувствия! Можешь ей так и передать, — заметил Чарлз.

Касси и не подумала что-либо передавать. Больше всего ей хотелось сбежать, чтобы некоторое время порадоваться достигнутому успеху. А уже потом усмирять необузданный нрав мамы. Сообразив это, она не стала дожидаться родителей, а поспешила к Ангелу.

— Спасибо тебе... — начала было она, но он ее прервал.

— Мы еще не все закончили.

— Не закончили?

— Ага, не закончили, — повторил он и загородил дорогу ее родителям, которые как раз подошли к двери.

— Двадцать лет назад вы объявили в своей внутренней войне нечто вроде перемирия, — обратился он к ним. — А может, вам вообще не следовало ее вести? Не желаете ли остаться здесь еще на некоторое время?

— К черту! — ответила Кэтрин.

— Да, — сказал Чарлз, чем вызвал шок у жены и ухмылку у Ангела. Он тут же вытолкал Касси из амбара, вышел наружу сам и плотно закрыл за собой дверь.

Разумеется, Кэтрин тут же принялась кричать и барабанить в дверь. Касси в ужасе наблюдала, как Ангел вставил на место деревянный брус, заперев таким образом ее родителей в амбаре.

— Ангел, что ты делаешь?!

— Да вот, запер их...

— Но...

— Помолчи, Касси. Это лучший способ заставить людей поговорить и все выяснить. Когда человека запирают, у него все вылезает наружу: и плохое и хорошее. Пусть твои родители попробуют наконец договориться. Может статься, это принесет им некоторую пользу.

— Или они поубивают друг друга.

Он засмеялся и привлек ее к себе:

— Куда это подевался оптимизм, с которым ты лезла в чужие дела?

Она не успела ответить. Ангел поцеловал ее, крепко и долго, и ее так поглотил этот поцелуй, что, когда он оторвался от ее губ, девушка даже не заметила, что из амбара больше не доносится никаких криков.

— Давай домой, милая, — подтолкнул ее Ангел к дому. — Выпустить их можно и утром.

Касси направилась к дому, рассчитывая, что он пойдет за ней. Он не пошел. В ту ночь они расстались. Надолго.

Касси уехала из Техаса на следующий день, как собиралась. Ночь она провела в кресле гостиной, где уснула, поджидая Ангела. Проснувшись от яркого солнечного света, падавшего из окон, она первым делом направилась в его комнату и обнаружила там нетронутую постель. Седельные сумки, которые обычно были свалены в углу, отсутствовали, и, вообще, все говорило о том, что в этой комнате никто не ночевал.

Она бросилась в конюшню и увидела там то, что уже ожидала: его коня не было на месте. Он уехал. Касси села и заплакала. Когда наконец она вытерла глаза, то поняла, что у нее никогда не хватит решимости просить Ангела остаться, даже если ей представится такая возможность. Получить отказ было ужаснее всего. Надо думать, ей еще повезло, что она избежала такого унижения. Только отчего ей так грустно теперь?

Нехотя девушка потащилась к амбару, не особенно беспокоясь о том, в каком настроении найдет мать. Ей просто не хотелось сейчас говорить и думать об Ангеле. По крайней мере, сейчас. Но тут совершенно неожиданно оказалось, что ей предоставлена некоторая отсрочка: родители мирно спали рядышком на копне сена. Касси не стала строить догадки по этому поводу. Она просто не стала их будить и, оставив дверь амбара открытой, вернулась в дом. Приняла ванну, переоделась, и тут в дверь постучала мать.

— Нехорошо поступать так со своей мамой, Касси, — первым делом сказала Кэтрин.

— Я знаю, — тусклым голосом ответила Касси и уселась в кресло, в котором она обычно читала. — Это нас с Ангелом надо было запереть в амбаре, а не вас.

— Ни в коем случае! Твой отец совершенно прав: мы больше не оставим тебя наедине с этим человеком.

— Не беспокойся об этом, — тихо сказала Касси, подняв колени к груди и положив на них подбородок. — Он уже уехал.

— А! Вот и хорошо!

— Кому это хорошо? Ты даже не знаешь его, мама.

— Почему это не знаю, — ответила Кэтрин. — Да его в Вайоминге все знают!

— Ты говоришь о его репутации, но ты не знаешь, какой он на самом деле.

— И не собираюсь выяснять это. Твой папа рассказал мне обо всем. Я только...

Касси взглянула на нее с удивлением:

— Ты и папа говорили друг с другом?

— Не увиливай! — строго сказала Кэтрин. — У меня есть к тебе один вопрос. Для чего вообще ты сказала этим людям, что он твой жених?

— Потому что иначе пришлось бы сказать, кто он на самом деле, а обстановка в тот момент была слишком накалена. Я побоялась, что они плохо это воспримут и подумают, что я наняла его для того, чтобы сражаться с ними.

— Именно так и нужно было сделать! Он, в конце концов, этим и занимается.

— Мама, это из-за меня все началось, — сказала Касси в отчаянии.

— Из того, что я слышала вчера вечером, ты прекрасно все разложила по полочкам. Ладно, оставим причины, по которым ты оказалась замужем. Все это легко поправить, и мы покончим с твоим замужеством, прежде чем уехать отсюда.

— Нет.

Кэтрин остановилась перед дочерью:

— Что ты хочешь этим сказать?

Касси снова уронила голову на колени:

— Я пообещала Ангелу подождать с разводом. На всякий случай... Вдруг у нас будет ребенок...

— О Боже! Я почему-то сейчас чувствую себя так, как эта бедная женщина вчера, как ее там звали? Дотти?

— Дороти Кэтлин, — сказала Касси. — Но это ведь только предположение, мама.

— Всего-навсего? — Кэтрин наклонилась и обняла Касси. — Бедная моя девочка, и у тебя еще хватает мужества не плакать! А почему твой папа ничего мне об этом не сказал? Разве он не знает, что этот мужчина тебя изнасиловал?

Касси откинулась и напряженным голосом сказала:

— Мама, он ничего подобного не делал!

— Не делал? — повторила Кэтрин в некотором смущении и тут же сменила тон. — Какого черта! Тогда как же?.. Почему?..

— Да потому, что ему не надо было к этому прибегать.

Кэтрин некоторое время переваривала услышанное. И когда до нее наконец дошло, что именно имела в виду Касси, она возмутилась:

— Кассандра Стюарт, да как ты смеешь говорить мне...

— Мама, тебе не кажется, что ты несколько запоздала со своими нотациями?

Кэтрин оставалось лишь признать, что в этом ее дочь права:

— Да, пожалуй. — Она вздохнула. — Деточка моя, как же тебя угораздило?

— Он хотел меня, — просто ответила Касси. — В тот момент только это имело для меня значение... А кроме того, я и сама этого хотела.

— Я не желаю это слышать!

— Я совсем не собиралась об этом говорить! — раздраженно заметила Касси. — Я вообще не понимаю, почему он так хотел меня!

Кэтрин даже отступила на шаг:

— Вздор какой! Ты прелестная девушка! Отчего бы ему не желать тебя?

Касси отмахнулась:

— Ты же моя мать! Конечно, ничего другого ты и не скажешь! Но я-то отлично знаю, что мужчины вовсе не считают меня привлекательной.

Кэтрин усмехнулась:

— И это тебя беспокоит?

— В этом нет ничего смешного, мама.

— Вообще-то это смешно, потому что в молодости я думала точно так же. У меня не было ни одного ухажера, хотя молодых людей в нашем городке было навалом. Потом внезапно у меня ухажеры появились, и не один, а целых три, причем настолько серьезно настроенных на то, чтобы завоевать меня, что это стало смахивать на скандал. Куда бы я ни пошла, везде за мной следовал то один, то двое, а то и трое вместе.

И все это сопровождалось сценами ревности и зависти, хотя все трое были закадычными друзьями. Наконец это вылилось в драку, когда один из них бросил вызов двум другим. Он еле-еле победил, но мне показалось это настолько романтичным, что я в тот же день дала ему согласие. Это был твой отец.

— Едва ли это напоминает мой случай, мама. Просто ты красивая женщина.

— А ты все еще считаешь себя некрасивой? Позволь мне, детка, открыть тебе маленький секрет. Это признание сделал мне однажды твой отец. Он сказал, что это происходило незаметно, я вроде как росла у него на глазах, пока в один прекрасный день он вдруг не обнаружил, что я гораздо красивее, чем он раньше полагал. Понимаешь, мы были знакомы несколько лет, и он никогда до этого не обращая на меня внимания. Отец также признался, что каждый раз, когда он встречал меня после этого, я казалась ему все красивее, пока, наконец, он не стал думать, что я самая красивая женщина в мире, которую он когда-либо видел.

— Ты шутишь, мама?

— Зачем мне шутить? Просто я хочу сказать, что ты выглядишь необычно, и нужно чуть-чуть времени, чтобы привыкнуть, точно так же, как и в моем случае. С годами мои черты установились и сложились в более или менее традиционные. Я думаю, что то же произойдет и с тобой, и вскоре мужчины будут просто падать уже при первой встрече.

Касси не могла удержаться от смеха:

— Красиво рассказываешь, только меня на это не купишь.

— Правда? Так вот, я считаю, что этот стрелок достаточно долго отирался рядом с тобой, чтобы понять, что ты ослепительно красива. Ты не можешь понять, почему он тебя так хотел? А вот я догадываюсь, что мужик просто ничего не мог с собой поделать.

Касси вспыхнула, но лишь потому, что ей и самой очень хотелось, чтобы так было на самом деле. Разумеется, все было не так, но в любом случае это уже не имело значения.

Так она и сказала.

— Теперь это не имеет значения. Он уехал и ожидает, чтобы я с ним развелась.

— И мы, конечно, его не подведем, — твердо сказала Кэтрин.

Было очевидно, что маме не понравился Ангел, но последнее замечание заставило Касси передернуться. Она хотела уже сменить тему разговора и даже придумала, как это сделать.

— Так о чем ты с папой говорила, нарушив двадцатилетнее молчание?

— Не твое дело, — ответила Кэтрин и ушла прежде, чем Касси могла поспрашивать еще.

Да, в ту ночь в амбаре между ними явно что-то произошло. Заняться разгадкой этой тайны — было именно то, чего недоставало Касси в данный момент, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей об Ангеле. Однако вытащить какие-либо сведения из мамы никак не удавалось. Может быть, подход был не тот.

Она вспомнила, насколько ее поразило, когда впервые узнала, что дети из семей Кэтлин и Маккаули даже не ведали, из-за чего началась их вражда, в которую они по уши были вовлечены. Однако Касси с детства настолько привыкла не вмешиваться в жизнь родителей, что ей и в голову не приходило, что она точно так же не представляет, что привело ее родителей к разрыву. И девушка решила начать именно с этого.

Поскольку битком набитый дилижанс не подходил для беседы на столь деликатную тему, Касси дождалась, пока они пересели на поезд. В вагоне было гораздо удобнее ехать, а кроме того, он обеспечивал относительную изолированность от окружающих. К разговору она приступила в вагоне-ресторане, в первый день их путешествия на поезде, начав, словно невзначай, за десертом и кофе, когда столики вокруг уже опустели.

Прошла уже неделя с тех пор, как они покинули Колли, и Касси не терпелось испытать свой новый подход. Приняв невинный вид, она спросила мать:

— Как получилось, что ты и папа вдруг разлюбили друг друга?

Кэтрин чуть не поперхнулась последним глотком вишневого компота:

— Это еще что за вопрос?

Касси пожала плечами:

— Наверное, мне давно уже следовало тебя об этом спросить.

— После того спектакля, что ты устроила в отцовском амбаре, ты что-то стала слишком смелой! Если не сказать бесцеремонной!

— Ты думаешь? Я стараюсь...

— И не думай подлизываться ко мне, малышка!

— Тогда и ты не уклоняйся от ответа, мама. Вопрос простой, такой, который, как мне думается, я имею право задать.

— Он слишком... личный.

Кэтрин по-прежнему уходила от ответа. Касси это было хорошо знакомо. Но на этот раз она не собиралась сдаваться.

— Я ведь не какой-нибудь сосед с длинным носом. Я твоя дочь. Он мой отец. Вы мне уже давно должны были все рассказать, мама. Почему ты его разлюбила?

Кэтрин уставилась за окно на проплывавший мимо скучный и ничем не примечательный зимний пейзаж. Касси по опыту знала, что теперь из матери слова не вытянешь. Это был ее любимый способ уходить от ответа. Если она не могла отвязаться от кого-либо, кто ее донимал, она попросту переставала обращать на него внимание. Поэтому Касси удивилась, когда несколько времени спустя мать все же ответила:

— Я никогда не переставала его любить.

Касси ошеломленно уставилась на мать: такого ответа она совершенно не ожидала. Она даже не нашлась что сказать. Кэтрин продолжала неотрывно смотреть в окно, но, видимо, прекрасно представляла себе, какое впечатление ее слова произвели на дочь.

— Я знаю, что внешне это, вероятно, выглядело совсем не так, — задумчиво произнесла она.

— Никаких «вероятно», мама. Все, кто вас знает, всегда были уверены, что вы друг друга просто ненавидите. Я просто не понимаю.

— Знаю, что ты не понимаешь. Сказать по правде, я и сама не очень понимаю, — вздохнула Кэтрин. — Злость — очень сильная штука. И страх тоже. Оба эти чувства могут заставить делать такое, до чего в здравом уме и не додумаешься! А мной тогда — да и потом — управляли только эти два чувства.

Этого Касси тоже не могла понять.

— Страх? Ты и страх — у меня это в голове не укладывается! Ведь это ты тогда остановила грабителей в Шайенне! Одна против четверых, под пулями! И сама уложила двоих, включая главаря, у которого и были только что украденные из банка деньги! Да ты же самая бесстрашная женщина, и не надо мне рассказывать сказки!

Кэтрин наконец оторвала взгляд от окна и с легкой улыбкой сказала:

— В этом банке я держала кучу денег. И не собиралась стоять в стороне и спокойно глядеть, как эти денежки уплывают. Но я никогда не говорила, что боюсь смерти...

— Тогда чего же ты боялась?

— Послушай, Касси...

Касси был знаком этот тон, поэтому она быстро сказала:

— Теперь тебе уже поздно останавливаться. Я же с ума сойду, если не узнаю все до конца.

Кэтрин бросила на нее взгляд, полный отчаяния:

— Это упрямство ты унаследовала от своего отца!

— Я его унаследовала от тебя.

Кэтрин снова вздохнула:

— Ну, хорошо. Но сперва я должна рассказать, как мне хотелось иметь детей. После того как мы с твоим отцом поженились, я каждый месяц плакала, когда узнавала, что все еще не беременна. Когда же это наконец случилось, я была счастливейшей из женщин. Мне кажется, я все эти девять месяцев не переставала улыбаться.

Касси в это тоже трудно было поверить, поскольку мама улыбалась довольно редко.

— Какое это имеет отношение к страху?

— Это пришло позже. Понимаешь, я понятия не имела, что такое родить. Моя мать, твоя бабка, умерла, когда я была еще маленькой, так что от нее я узнать ничего не могла. Мы с твоим отцом только-только переехали в Вайоминг, и у меня там не было подруг, которые могли бы помочь. А мне никогда не приходилось наблюдать роды. Я была в таком неведении, что, когда стали отходить воды, я решила, что теряю тебя. А потом начались схватки — такая боль... По тебе этого не скажешь, но врач потом говорил, что ты была самым крупным ребенком из всех, которых ему довелось принимать. Все это продолжалось около двух суток. За это время я несколько раз думала, что умираю. Мне на самом деле хотелось умереть. Даже доктор потерял надежду, настолько я ослабела. Но так или иначе, ты родилась. Я не помню самого момента. Я тогда с ума сходила от боли. Позже начались другие сложности. Я вся была в разрывах, кровотечение не прекращалось... слушай, что это с тобой? — Касси стала белой как полотно. — Это ведь не твоя вина. Если хочешь знать правду, то скажу, что, если бы не ты, я вообще не стала бы бороться, чтобы снова встать на ноги.

— Но, мама...

— Никаких «но», — решительно перебила ее Кэтрин. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотела тебе рассказывать? Но ты здесь ни при чем, можешь мне поверить, тебя я в этом не винила. Во всем я винила папу. Я понимала, что это неправильно, что и он ни в чем не виноват, это всегда так происходит... Но мои мозги, видимо, работали тогда не совсем правильно...

Кэтрин неожиданно рассмеялась, хотя смех прозвучал довольно горько:

— Я и сейчас еще думаю, что наша жизнь могла бы сложиться совсем иначе, знай я тогда все, что узнала только потом, уже после того, как ты родилась. Господи, как быстро можно избавиться от неведения, даже против воли...

Это просто удивительно: стоит другой женщине, даже незнакомой, увидеть тебя с ребенком, как она тут же начинает рассказывать все о том, как сама рожала. Все, о чем я должна была знать заранее, все, что помогло бы мне как следует подготовиться к родам, все это я узнала только потом. О том, что первый ребенок всегда самый трудный, о том, что боль быстро забывается, что женщинам с узкими бедрами, вроде моих, приходится труднее всего, и такое прочее, и вообще, что результат стоит всех пережитых испытаний.

Всем сердцем я согласна с последним. Ни минутки я не жалела о том, что у меня есть ты, Касси. Но после тех испытаний, что выпали на мою долю, я не собиралась больше иметь детей, если это было в моих силах, — а это было в моих силах. Я предупредила твоего отца, что застрелю его, если он только попробует снова забраться ко мне в постель.

Касси широко открыла глаза:

— Полагаю, он не очень благосклонно это воспринял?

— Еще бы, конечно нет.

— И в этом все дело?

— Из-за этого и началось. Я не просила никаких отсрочек, я просто раз и навсегда отказала ему. Сначала он был очень терпелив, полагал, что я передумаю. Может, так бы оно и случилось. Ведь, действительно, воспоминание о боли уходит. Но прошло восемь месяцев, и его терпение лопнуло.

Теперь я считаю, что мне не следовало его винить, но тогда я была уверена, что он не прав. Не знаю. Мне кажется, я была уверена, что коль скоро я не собиралась больше заниматься любовью, то он тоже должен воздерживаться. Конечно, это было с моей стороны полной глупостью, но я была молода и очень чувствительна, и, как я уже сказала, мои мозги тогда работали не совсем правильно.

Так, значит, все началось с того, что он на тебя разозлился?

— Нет, началось с того, что я узнала — он посещает заведение Глэдис.

Касси знала это заведение. Оно сгорело во время пожара лет семь тому назад, и Глэдис перебралась в какой-то другой городок. Но в свое время это заведение было самым шикарным в Вайоминге, там были лучшие проститутки. И по сей день мужчины еще вспоминают Глэдис. Но Касси никак не могла себе представить, что там бывал и ее отец.

— Ты уверена? — переспросила она.

— Конечно, уверена. Не думаешь же ты, что я могла бы покончить с нашим браком, основываясь на одних подозрениях! В Шайенне тогда жил один человек, я сейчас не помню его имени, он за мной ухлестывал и вечно приставал с одним и тем же вопросом: когда я наконец брошу твоего отца и выйду за него. Он преследовал меня, даже когда я уже была с огромным животом. Ну, вот, он счел, что окажет мне услугу, сообщив, что полгорода видело Чарлза в борделе.

— Ну и услуга, — сухо заметила Касси.

— Согласна с тобой. Если память мне не изменяет, я тогда отбила себе кулаки об его челюсть — так я ему была благодарна за эту услугу. С тех пор я больше его не видела. Тем не менее я была вне себя, особенно когда твой отец признал это, и велела ему убираться вон. Он отказался, и тогда я сказала, чтобы он никогда больше ко мне не обращался.

— И он не обращался, так же, как и ты.

— Я ничего не могу поделать со своим характером, Касси, — словно оправдываясь, произнесла Кэтрин. — Я из тех женщин, что не прощают. Я знаю. Эта женщина, Дотти, совершенно правильно говорила. Твоему отцу еще повезло, что я не застрелила его. Однажды поздно вечером я отправилась в заведение Глэдис, чтобы выяснить, кого же он там навещает. Уж ее-то я бы точно застрелила! Но Глэдис хорошо оберегала своих девочек, она так и не назвала мне ее имени.

— И все же ты утверждаешь, что никогда не переставала любить его, — напомнила Касси.

— Это выше моих сил. Я прекрасно понимаю, что именно я довела его до этого, но простить такое я не силах. Страх в сочетании со злостью — ужасная вещь. Никогда не давай им завладеть тобой так, как они завладели мной.

Касси неодобрительно покачала головой. Обыкновенная ревность, и ничего другого. В такой ситуации ни одна из сторон не вызывала сочувствия, но Касси сочувствовала им обоим. Просто-напросто здесь не могло быть ни победителей, ни побежденных. «И все же они теперь уже говорят друг с другом», — напомнила она себе. Произошло нечто такое, что перенесло их через этот столько лет разделявший их барьер взаимной ненависти.

— Мама, а что произошло в ту ночь в амбаре?

— Не твое дело.

После всего того, о чем рассказала Кэтрин, это звучало смешно. И Касси рассмеялась.

В тот день хорошее настроение уже не покидало ее. Наоборот, вечером у нее появилась для этого еще одна причина. Она обнаружила, что у нее нет никаких причин отказывать Ангелу в разводе: она не была беременна.

По количеству населения, которое превышало триста тысяч человек, Сент-Луис стоял рядом с Филадельфией и Нью-Йорком. Хотя Кэтрин и предпочитала делать крупные покупки в Чикаго, тем не менее за прошлые годы они дважды побывали в Сент-Луисе.

Последний раз это было в 1875 году, вскоре после завершения строительства Ист-Бридж через Миссисипи. С тех пор пригороды заметно расширились, да и вообще город здорово вырос за последние шесть лет. Кэтрин всегда твердо держалась своих привычек. Куда бы они ни приехали, она всегда останавливалась в одних и тех же отелях, лучших из всех, что были в том или ином городе, но не обязательно новых. Посему Касси сочла, что они остановятся в том же отеле, что и в прошлый раз. Именно там она назначила встречу детективу из агентства Пинкертона. При этом девушка надеялась, что мать не узнает о ее замыслах.

Кэтрин больше не вспоминала о юристе, но Касси знала, что мать обязательно займется вопросом о ее разводе, как только ей наскучит делать покупки. При таком положении вещей Касси располагала неделей-двумя, чтобы решить, что же ей самой предпринять с разводом. Конечно, решать особо было нечего. Она должна была развестись, причин поступить иначе не было. Одно дело желать оставаться женой человека, которого она неожиданно получила в мужья, но совсем другое — быть в состоянии это сделать.

Ангел по этому поводу обязательно скажет что-нибудь не очень приятное. Мама тоже непременно встрянет, если Касси лишь намекнет, что он ей нравится настолько, что она хотела бы удержать его. И начнет приводить любые доводы, доказывая, что этот человек не может быть ее мужем. Касси не хотелось их выслушивать. Эти доводы были ей уже известны, и все они не имели никакого отношения к ее чувствам.

Старожилы города предсказывали, что со дня на день пойдет снег, но солнце продолжало сиять как ни в чем не бывало. При этом оно нисколько не грело. Зимой в Сент-Луисе было намного холоднее, чем в Техасе, но все же ходить по городу гораздо приятнее без снега. Да им и некуда было особенно ходить. Отыскать модную портниху совсем нетрудно. Это была все та же мадам Сесилия, к которой они уже не раз обращались, и ее мастерская располагалась всего в нескольких кварталах от их гостиницы. Они даже прошлись до нее пару раз, когда ветер не слишком задувал.

Сегодня, после обеда, Кэтрин наняла карету, чтобы ехать на последнюю примерку. Касси предпочитала бы пройтись пешком, поскольку не была сейчас расположена к пустой болтовне. А у матери как раз болтливое настроение. Они жили в городе уже пять дней, а детектив все еще не появлялся. Касси уже подумывала, как бы ей задержать отъезд, если тот не появится в течение следующей недели.

Мысль о том, чтобы отыскать родителей Ангела, приобрела для нее огромное значение по той причине, что, если поиски увенчаются успехом, она будет иметь весомый повод не только снова увидеться с Ангелом, но и поговорить с ним. А она так этого хотела! Ведь дома, в Вайоминге, она сможет видеть его когда угодно. Касси уже решила, что теперь будет ездить в Шайенн гораздо чаще, чем раньше, чтобы увидеть его хоть одним глазком. Однако разговаривать с ней он станет, только если его вынудят обстоятельства, в этом она была совершенно уверена. Хотя бы потому, чтобы избежать лишнего беспокойства. А если не по этой причине, тогда из-за ее репутации. Оба они слишком хорошо известны в городе. Если ее увидят в компании столь одиозного человека, это тут же получит скандальную огласку.

— Опять ты плачешь, — заметила Кэтрин, когда они отъехали на квартал от гостиницы.

— Вовсе нет.

— Нет, плачешь.

— Просто я соскучилась по Марабелль.

Работники, которых Кэтрин привезла с ранчо для демонстрации силы, забрали Марабелль с собой, поскольку в приличных гостиницах отказывались пускать постояльцев с домашними животными такого рода. Так что Касси лишь наполовину солгала, просто чтобы уклониться от прямого ответа. Она действительно скучала по Марабелль. Но по Ангелу еще больше.

— Я знаю, и поэтому дала телеграмму, чтобы сюда перегнали наш спальный вагон, — сказала Кэтрин. — Но если ты уже хочешь ехать домой, нам совсем не обязательно его дожидаться.

— Нет! — воскликнула Касси несколько поспешно и тут же постаралась исправить произведенное впечатление. — Я хочу сказать, что несколько недель могу обойтись без Марабелль.

— Не знаю, не уверена, — заметила Кэтрин. — Это ведь не тебе пришлось за ней гнаться чуть не до самого Денвера, когда ты первый раз отправилась к папе, и объяснять добрым людям по дороге, что это не дикая пантера, а домашняя кошка моей дочери, которая просто еще не умеет себя вести и не знает, что должна сидеть дома, а не пугать всех встречных до полусмерти.

Касси усмехнулась, вспомнив, какое длинное и гневное письмо пришло в Техас следом за Марабелль, куда кошку отправили в клетке, которую Кэтрин была вынуждена заказать специально. Марабелль сбежала из дому сразу после отъезда Касси на Юг и пыталась найти свою юную хозяйку, но потеряла след почти сразу, на первой же станции, в Колорадо, а вовсе не в Денвере, как теперь утверждает мама. Но что ни говори, Кэтрин тогда здорово попортила себе нервы, что с дочерью, что с пантерой.

— Марабелль же спокойно сидела дома прошлым летом, когда мы ездили в Чикаго, — напомнила ей Касси.

— Мы отсутствовали только десять дней, и она была крепко заперта в амбаре под постоянным наблюдением старины Мака, который не давал ей обдирать стены.

На это Касси возразила:

— Она не обдирает стены, мама. Но если уж ты желаешь поговорить о стенах и домашних животных, давай лучше поговорим о твоем любимом слоне Короткохвостике. Как ты думаешь, стены амбара еще будут целы, когда мы вернемся?

Кэтрин угрюмо посмотрела на дочь:

— Я начинаю думать, что этот человек оказал на тебя плохое влияние.

— Какой человек? — невинно спросила Касси.

— Ты знаешь какой, — отрезала Кэтрин. — Твоя дерзость становится невыносимой!

— А я думала — наоборот.

— Да ты понимаешь, что я имею в виду?

Касси закатила глаза:

— Мама, если ты еще не заметила, я уже совсем взрослая. Когда ты перестанешь обращаться со мной, как с ребенком?

— Когда тебе исполнится шестьдесят пять, а я умру, и ни днем раньше!

Касси рассмеялась бы, не прозвучи слова матери так серьезно.

— Хорошо, ты победила, мама. Я попридержу свою дерзость. Но не могла бы ты хоть на людях не называть меня деткой?

Кэтрин слегка скривила губы:

— Поскольку мы идем на уступки, думаю, что могу...

Она не успела закончить. Кучер неожиданно откинулся назад всем телом, натянув вожжи до отказа. Карета остановилась как вкопанная, они качнулись вперед, едва не попадав с сидений. Огромная грузовая телега выехала из боковой улицы прямо перед ними, пытаясь повернуть в ту сторону, откуда они ехали. Движение было плотным, и вознице не удалось закончить это маневр. В итоге телега застряла на месте, перекрыв дорогу.

Их кучер, сердясь за то, что едва не угодил в передрягу, принялся ругаться. Возница телеги, оглянувшись, сделал весьма неприличный жест, чем окончательно вывел из себя парня, который разразился новым потоком ругательств. Лицо Кэтрин пошло красными пятнами, такое впечатление на нее произвели некоторые из тех слов, что потоком извергались изо рта кучера. И немудрено: он так орал, что было слышно за два квартала.

— Закрой уши, Касси, — коротко сказала она и бросила доллар на сиденье кучера. — Дальше мы пойдем пешком.

— Но здесь становится интересно, — возразила Касси.

— Мы пойдем пешком, — повторила Кэтрин с еще большей настойчивостью.

Это происшествие привело Кэтрин в некоторое замешательство. А для Касси оно было развлечением, особенно если учесть, что ей уже не раз приходилось слышать кое-что похуже из уст работников-ковбоев на ранчо, а также почти такие же бранные слова от матери, когда та пыталась заставить сделать что-нибудь тех же работников. Но тогда это воспринималось как проявление эксцентричности Кэтрин. В противоположность Касси, которая носила кольт только на ранчо, Кэтрин никогда не расставалась со своим револьвером, исключая разве поездки на Восточное побережье. Однако спустя несколько минут Кэтрин снова напустила на себя надменный вид, приличествующий даме из высшего общества, и пошла вперед, не обращая внимания на окружающее.

Над этим стоило немного поиздеваться, что Касси и проделала:

— Ты знаешь, этого никогда не случилось бы, если бы с нами был Ангел.

— Ты хвастаешься потому, что этот человек пугает людей одним своим видом? — спросила Кэтрин скептически.

— Думаю, так оно и есть. И это иногда очень кстати.

Представь, как легко ты избавилась бы от этих девиц Поттер, если бы вдруг в комнату вошел Ангел.

Кэтрин проворчала:

— Не обольщайся. Эти две болтуньи его самого перепугали бы насмерть, а не он их.

— Потом этот Вилли Гейт, который донимает тебя каждое воскресенье своими рассказами о Гражданской войне, а у тебя слишком мягкое сердце, чтобы не обращать на него внимания.

— Он — герой... Слушай, уж не намекаешь ли ты, что неплохо было бы иметь здесь Ангела?

Кэтрин в упор посмотрела на Касси, так что та предпочла не отвечать, а вместо этого сказала:

— Если мы не поторопимся, то опоздаем. — И она быстро зашагала вперед по оживленной улице.

Спустя несколько минут они входили в ателье мадам Сесилии. В дверях они чуть не столкнулись с другой парой — это был молодой джентльмен и его разодетая спутница. Молодой человек был так красив, что Касси не могла оторвать от него глаз. Кэтрин этого не заметила, но зато она заметила другое. Едва скользнув по ним взглядом, юноша тут же забыл о них, так что даже не придержал за собой дверь, чтобы дать им войти, а просто последовал за своей спутницей внутрь.

— Некоторые люди дурно воспитаны.

Кэтрин произнесла эти слова до того, как дверь затворилась. Юноша услышал и, обернувшись, смерил ее презрительным взглядом, от которого ее щеки стали пунцовыми. Касси решила не повторять больше, что этого не случилось бы, будь с ними Ангел. Однако их разговор на эту тему был еще свеж в памяти, и Кэтрин на всякий случай предупредила:

— Не вздумай опять об этом!

— Я и не собиралась.

— Я пожалуюсь мадам Сесилии, — заявила Кэтрин. — И вообще, наверное, нам следует передать заказы другой портнихе.

— Она же не виновата, — возразила Касси.

— Правда? Даже когда назначает нам примерку в одно время с этой распущенной женщиной?

— Почему ты думаешь, что она не леди?

— Я с первого взгляда могу распознать содержанку! — надменно ответила Кэтрин.

Касси вздохнула:

— Мама, ты выходишь из себя из-за пустяков.

— Да? А ты только и думаешь что о своем дуэлянте!

Так вот, значит, из-за чего весь сыр-бор. Касси следовало бы догадаться, что мама вряд ли вышла из себя по столь незначительной причине: им и раньше приходилось сталкиваться с подобной невежливостью, и в гораздо худшем виде.

Она сдалась, чтобы больше не спорить:

— Хорошо, больше я о нем не упомяну.

— Отлично. А теперь я намерена показать этому дурно воспитанному молодому человеку, что такое настоящая грубость, как у нас, в Вайоминге! — С этими словами она вошла в ателье, прибавив: — Черт, какая жалость, что я не захватила с собой кольт!

А Касси пожалела, что они не захватили с собой Ангела.

В тот вечер Касси не стала дожидаться матери, которая задержалась, чтобы похвалить обслуживающий персонал ресторана за очередной прекрасный обед. Она не спеша прошла в вестибюль отеля и, как только убедилась, что мать ее не видит, быстрым шагом подошла к окошку администратора узнать, нет ли для нее сообщений.

Каждый день ей удавалось пару раз ускользнуть от матери, чтобы справиться о письмах. Иной раз приходилось ждать, пока Кэтрин не уляжется спать. Поскольку спальни у них были разные, это было довольно легко сделать, но Касси самой не нравилось так поздно спускаться в вестибюль.

«Сегодня вечером уже можно будет не спускаться», — подумала она. Когда до стойки уже было рукой подать, она услышала:

— Кажется, мы уже встречались, мисс.

Касси не оставалось ничего другого, как обернуться — ну вот, опять. Это был все тот же молодой человек из ателье, которого они, к величайшей досаде Кэтрин, так и не обнаружили, войдя туда. Его спутница, видимо, увлекла его внутрь помещения, и Кэтрин, так и не удалось продемонстрировать ему свою ответную грубость. Касси недовольно посмотрела на него, но он был столь неотразим в своей привлекательности, что ее взгляд несколько смягчился. Тщательно уложенные светлые волосы, темно-зеленые глаза цвета изумруда, гладко выбритое лицо без единого изъяна и соответствующий стиль безукоризненного костюма — черной тройки.

— Простите, мисс... — повторил он.

— Нет, — отрезала Касси.

Она пыталась совладать с неловкостью, которую испытывала оттого, что к ней обратились дважды. Вероятно, он привык, что женщины всех возрастов пялились на него во все глаза. «Интересно, — подумала она, — где это его подружка, и вообще, действительно ли она содержанка».

— Вы уверены, что мы не встречались?

— Совершенно, — заверила его Касси. — Просто мы пользуемся услугами одного и того же ателье.

Он наконец улыбнулся:

— A-а, вспомнил! Вы — та самая молодая леди, которую сопровождала такая старая карга...

Касси повела бровью. Он упорно продолжает вести себя оскорбительно.

— Эта старая карга — моя мама. Интересно, отчего это вы такой грубиян — от самонадеянности или просто иначе вести себя не умеете?

— Это своего рода артистический образ. Дамы, с которыми я знаком, находят его довольно привлекательным.

Касси подумалось, что он действительно верит в это. Она готова была рассмеяться, но сдержалась, лишь предупредив:

— Эта привлекательность может принести вам неприятности, мистер, потому что мама, возможно, достанет из багажа свой револьвер, если увидит, что вы со мной разговариваете.

Девушка подумала, что это заставит его убраться восвояси, но он всего лишь изобразил на лице выражение «ну и пусть», попытавшись отшутиться:

— Так ваша мама носит револьвер?

— Только когда приезжает в город.

— Но в Сент-Луисе нечего опасаться.

— Поэтому она и хранит револьвер в чемодане. А так она обычно его носит с собой.

— Только не говорите, что вы с Запада!

Касси непонятно было его удивление:

— А если это так?

— Вот здорово! — ответил молодой человек, и она ни секунды не усомнилась, что он совершенно искренне заинтересован. — А вам доводилось видеть настоящих индейцев? Или эти поединки на улице, о которых мы так наслышаны?

Касси не собиралась отвечать на его вопросы. Ей уже приходилось встречаться с людьми, которым до смерти хотелось послушать о Диком Западе, но которые ни за что не отважились бы сами поехать туда. Вместе со строительством новых железных дорог повсюду и там возникали новые города, золотые и серебряные разработки, которые появлялись и исчезали, поселения скотоводов, до которых теперь можно доехать поездом всего за несколько дней. Но такие, как этот тип, никогда не бросили бы свои обжитые города, чтобы увидеть все своими глазами, а только страстно хотели слушать рассказы о жестоких нравах и разных кровавых эпизодах в приграничных районах.

Она решила гнуть свое и ответила:

— Время от времени мы сталкиваемся с бандами индейцев, но они нападают только на отдаленные поселения да на дилижансы. Сейчас они уже не доставляют столько неприятностей, как раньше. Мне самой пришлось побывать в перестрелке не далее как месяц назад. Все происходит очень быстро, и ничего приятного в этом нет. К счастью, сама я ни в кого не попала. Вся слава досталась одному меткому стрелку по имени Ангел. Вообще-то его называют Ангелом Смерти. Слыхали о нем?

— Не приходилось, — ответил молодой человек. — А почему именно Ангелом Смерти?

— Потому что он никогда не промахивается и всегда убивает с одного выстрела.

Она слишком разговорилась, пора было прекращать:

— А теперь извините, мистер...

— Бартоломью Лоуренс. Мои друзья зовут меня просто Барт. А вы?..

— Кассандра... Ангел.

Она специально помедлила, прежде чем произнести «Ангел». По его виду можно было понять, что он не поверил. Ей было наплевать. Он задерживал ее, времени почти не оставалось. В этот момент в дверях неожиданно появилась Кэтрин. Она явно искала Касси.

— Но для вас я миссис Ангел, — добавила она, на этот раз сдержанно, чувствуя недовольство собой за то, что разговаривает с этим человеком.

Не добавив больше ни слова, Касси отошла. У нее было в распоряжении всего несколько секунд, чтобы справиться о письме, прежде чем подойдет мама. Девушка спросила, и, к ее удивлению, дежурный протянул конверт. Она едва успела спрятать его в рукав, как подошла мать. Кэтрин прошла мимо Бартоломью Лоуренса, не, узнав его.

— Касси, что ты тут делаешь?

Касси обернулась и обнаружила, что Лоуренс стоит на том же месте, прислушиваясь. Поддаваясь влиянию момента, она сказала то, что пришло в голову:

— Я узнавала, не приехал ли Ангел, мама, — и добавила нарочито громко: — Как раз сейчас он очень пригодился бы.

Кэтрин проследила за ее взглядом, увидела Лоуренса и сразу все поняла. А молодой человек, услышав слова Касси, засмеялся. Но тут же повернулся и ушел.

Кэтрин явно взволновалась:

— Он приставал к тебе?

— Не совсем. Он узнал меня и затеял разговор, чтобы представиться.

— И извиниться?

— Я намекнула, что за ним есть небольшой должок, но он называет свою грубость «артистическим образом» и явно пытается играть на этом. Во всяком случае, он достаточно несносен, и я даже попугала его Ангелом. Но он мне не поверил.

— Надо сначала увидеть этого твоего стрелка, тогда сразу поверишь, что перед тобой безжалостный убийца.

— Но он не...

— Неважно, — перебила Кэтрин, увлекая за собой Касси по лестнице. — Однако я определенно должна достать свой револьвер.

Детектива звали Финис Керби. Он снял комнату в том же отеле и даже на том же этаже. Однако Касси, прочитав его записку, не побежала на встречу сломя голову. С одной стороны, ей не хотелось будить его, а с другой, еще больше не хотелось объяснять маме, что она наняла детектива и с какой целью. Посему она дождалась, пока Кэтрин уляжется. Касси совсем не хотела рисковать. Она тоже сделала вид, что готовится ко сну, и несколько часов лежала в кровати на случай, если на маму сегодня нападет бессонница и ей захочется прийти и поболтать. Так уже бывало.

Шел уже первый час ночи, когда Касси снова оделась и осторожно вышла в коридор. Комната, в которой остановился мистер Керби, находилась в дальнем конце холла. Она тихонько постучала. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем за дверью послышалась возня. Дверь наконец открылась, и на пороге появился человек в длинной ночной рубашке, из-под которой выглядывали носки. На вид ему было лет тридцать пять-сорок. Полноватый, неопределенные черты лица и пристальный взгляд голубых глаз. Видно было, что он готов разразиться руганью, но передумал, когда разглядел, кто перед ним стоит.

— Извините, мисс. Я подумал, что это кто-нибудь из обслуги. Вы заблудились?

— Нет, сэр, меня зовут Касси Стюарт. Это я вас вызвала.

К нему снова вернулось дурное расположение духа:

— Известно ли вам, который теперь час, мисс Стюарт?

Она пожала плечами:

— Конечно, известно, но я не могу дожидаться утра. Со мной моя мама, а мне не хотелось бы, чтобы она знала о том, что я вас наняла. Понимаете, ей мой муж не нравится, а дело имеет к нему прямое отношение.

Финис вздохнул:

— Ну что ж, тогда вам лучше войти и присесть.

Перед камином стояли два стула. Керби подбросил полено в огонь и уселся на один из стульев, на котором была свалена его одежда. Он снял свой пиджак со спинки стула и принялся шарить по карманам, пока наконец не обнаружил во внутреннем кармане блокнот.

— Так чем я могу быть вам полезен, мисс Стюарт? — Задавая вопрос, он уже что-то царапал в блокноте. Касси села на стул напротив:

— Я хочу отыскать родителей моего мужа.

— Они потерялись?

— Не совсем, — ответила она. — И он не совсем мне муж, то есть он мне муж, но мы скоро разведемся.

Увидев, что Керби в недоумении поднял брови, Касси поспешила заверить:

— Но это не имеет отношения к делу. Я просто хотела бы вернуть его семье, сделав ему подарок на прощанье.

— Весьма похвально, — заметил детектив. — Так как зовут этих людей?

— Вот тут и начинаются трудности. Он в то время был слишком мал, чтобы запомнить, как их звали. Понимаете, его забрали силой, украли. Какой-то старик охотник. Это было двадцать с лишним лет назад, и мой муж девять лет прожил вдали от людей, в хижине, в Скалистых горах. Он не помнит точно, сколько ему было лет, когда его похитили, пять или шесть. Его родители жили не здесь. Он помнит, что приехал сюда на поезде, значит, они либо были здесь проездом, либо к кому-то приезжали.

— С ним были оба — и отец, и мать?

— Возможно, нет. Он говорил, что отец часто отсутствовал...

— Хорошо, по крайней мере, мы знаем, как зовут парня. — Финис сказал это таким тоном, словно это разумелось само собой.

Касси беспомощно улыбнулась:

— Не совсем. Он теперь пользуется именем Ангел, поскольку так звала его мама, и это все, что ему запомнилось.

На лице сыщика отразилось недоумение:

— Странно, — сказал он, обращаясь больше к самому себе. Прикинув что-то в уме, он продолжал: — А вам не кажется, что лучше начать искать его самого?

— Нет, я знаю, где его можно найти. Необходимо отыскать его родителей, обоих, если они еще живы. Мне подумалось, что в городе кто-нибудь должен помнить о такой трагедии, когда исчез маленький мальчик. Сама я не знаю, как искать таких людей. Ангел как-то пытался кого-нибудь найти, но безуспешно. Это было после того, как умер похитивший его человек. — Она вздохнула: — Я знаю, что этого слишком мало...

— Да нет, через пару дней у нас уже будет список таких людей. Выяснение адресов займет еще некоторое время, но агентство, на которое я работаю, располагает прекрасными связями практически в любом штате, а наличие телеграфа чертовски облегчает мою работу. Что за удивительное изобретение! Благодаря ему мы уже поймали кучу всяких преступников. — Затем он забормотал, снова обращаясь к себе. — Значит, Ангел, да? Интересно, сколько людей обретается под таким именем на этом берегу Миссисипи.

— Простите, вы что-то сказали?

— Нет, ничего, мэм. — Финис встал, чтобы проводить ее до двери. — Надеюсь, вы не возражаете, если я приступлю к этому делу утром?

Она покраснела:

— Разумеется. Мне так жаль, что я беспокою вас в такое время, но днем от моей мамы не так-то просто сбежать, а если она узнает, чем я занимаюсь, то мне ни за что не выяснить, чем кончилась эта история. Ей действительно не нравится мой муж.

— Так это она требует развода?

— Да, но решение мы приняли вместе с мужем, еще раньше. Мы ведь, сказать по правде, поженились случайно.

— Это что-то новенькое.

— А вы можете подобрать более подходящее слово, когда речь идет о свадьбе под дулом револьвера? — спросила она.

Он улыбнулся:

— Да нет, не могу. Понимаю, почему вы хотите развода. Не просто быть женой стрелка, даже временно.

— Как вы узнали, что он стрелок?

— Когда у человека такое имя — Ангел, — нетрудно догадаться.

Касси была поражена. Этот человек — настоящий гений! Она не зря потратила свои деньги.

— Мы еще не разведены?

Касси проснулась совершенно неожиданно. В ушах все еще стоял отзвук знакомого голоса.

— Что?

— Мы еще не разведены?

Она сразу поняла, кто это, просто не могла поверить своим ушам:

— Ангел?

Запустив руку в ее волосы, он навис над ней:

— Отвечай на вопрос, Касси.

— Нет, не разведены.

— А ты...

— Нет, — поспешно заверила она его, — у меня просто не было времени...

Остальная часть объяснений так и не прозвучала: он закрыл ей рот поцелуем. Его совершенно не интересовали ее оправдания. Его интересовало только ее тело, закутанное сейчас в теплую фланель.

— Отчего ты не спишь голой?

Интересный вопрос. Настоящая леди просто обязана его проигнорировать.

— Я сплю голой только летом.

Он застонал, прекрасно представляя себе, как теперь его будет преследовать вид ее обнаженного тела. Его язык скользнул по ее зубам, вызвав ответный стон Касси. Прошло немало времени, прежде чем они перевели дыхание.

— У тебя самые сладкие и мягкие губы, которые я только целовал, — сказал он почти касаясь ее своими губами.

— От твоего голоса я дрожу, Ангел.

— А от моего рта?

— Я слабею.

Его рот скользнул выше и захватил мочку уха:

— А еще что?

— Мне горячо, — прошептала она.

— Боже, Касси, если я сейчас не возьму тебя, я лопну.

— Так что же ты ждешь?

Ангел засмеялся и снова поцеловал ее.

Потом отодвинулся, чтобы откинуть с нее одеяло. Касси в нетерпении дернула свою рубашку за ворот, три пуговицы отскочили и покатились по полу. Тем временем он выдернул рубаху из штанов, и пуговицы от нее полетели туда же. Через мгновение Ангел уже вдавливал ее в матрас. Ее руки и ноги обвились вокруг его тела, направляя его как следует, и он оказался в ней, глубоко внутри нее, и Касси тут же ощутила уже знакомую пульсацию, охватывающую ее, он немедленно тоже это почувствовал, и сразу же последовал оргазм, и ее, и его.

Касси медленно опустила ноги. Кончики пальцев скользнули по грубой коже. Ангел остался, как и был, в сапогах и в штанах. Она хотела было засмеяться, но вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Боже, как ей была ненавистна реальность, сразу же всплывавшая после того, как страсть прошла. Как ей хотелось, чтобы хоть разочек она задержалась, хоть на некоторое время! Но это было все равно что просить лета в январе. Они были несовместимы — январь и лето. Ее это злило, и сейчас ее злил Ангел. И особенно то, что он даже не снял сапог. И она не замедлила сообщить ему об этом:

— В следующий раз сними сапоги.

— Марабелль здесь?

— Нет.

— Тогда сниму.

— Нет, не снимешь. Тебе уже надо уходить.

— Рано еще, Касси. Все было слишком быстро. Мы сейчас это проделаем еще раз, но теперь помедленнее.

У нее в животе при этих словах что-то затрепетало, но она подавила возникшее было желание:

— Ничего мы больше не будем, — с трудом произнесла она. — Ты уйдешь отсюда, пока мама не услышала и не начала палить здесь из револьвера.

— А где она?

— В соседней комнате.

— Тогда нам нужно вести себя потише, верно?

— Ангел...

И опять его рот заставил ее замолчать, перекрыл ей дыхание, маня ее, увлекая за собой... Нет, нельзя, не надо!.. Но сил сопротивляться почти не было. Касси ничего не могла с собой поделать. Слишком соскучилась по нему, слишком его хотела, чтобы прислушиваться к голосу рассудка. И еще ее все это время, пока его не было рядом, преследовала мысль, что ей никогда снова не ощутить прикосновения его рук. И сейчас эти руки разрушали остатки ее сопротивления. Вот одна медленно скользнула по ее груди и вниз, по животу... Ее тело покрылось гусиной кожей, соски напряглись, стали твердыми. Она только что испытала невероятный взрыв наслаждения, какой только можно вообразить, но тело вновь горело от нетерпения испытать его снова и снова. Ангел нисколько не подталкивал ее к этому. Как он и хотел, на этот раз все было очень медленно.

Когда все кончилось, Касси была уверена, что теперь он знает ее тело лучше ее самой. Он не пропустил ни единого уголка, он даже перевернул ее на живот и проложил языком дорожку вдоль всей спины. Зубами он прихватил ее за ягодицы, она хихикнула, потому что это напомнило ей об одной из штучек Марабелль. Его язык кружил у нее под коленками. Девушка представить себе не могла, что у нее на теле столько чувствительных точек. Он нашел их все, путь ему подсказывали ее постанывания и вздрагивания от удовольствия, а его руки стискивали ее снизу, охватывали и гладили все самые чувствительные места...

Приближался рассвет, когда Ангел наконец насытился ею. Касси была слишком пресыщена, чтобы испытывать еще и злость. Он прав. В первый раз все было слишком быстро. Остальное... Да, Господь не поскупился для этого человека: он так же хорошо знает свое дело в любви, как владеет револьвером.

Больше всего ей хотелось погрузиться в блаженный сон, но Касси не осмеливалась, пока Ангел еще здесь. Только он, кажется, вовсе никуда не спешил, а у нее не осталось сил заставить его уйти.

Ангел лежал рядом, заложив руки за голову, закрыв глаза, но Касси знала, что он не спит. На его губах, едва заметная, играла улыбка. Всего секунду она задумалась над этим. Он являл собой картину удовлетворенного мужчины, так почему бы ему не улыбаться? Он добился своего во всем. И она не могла его упрекнуть за это. Ей и самой хотелось улыбаться. Пока опять не вмешается реальность.

Перед ней снова встала проблема беременности и новая отсрочка развода. Касси и не возражала против этого, если бы не необходимость объясниться с мамой. Тут все будет непросто. Мысль об этом сразу разрушила ее приятное забытье. Но уж если страдать, то, по крайней мере, не в одиночку! И поэтому она быстренько нарушила блаженную дремоту Ангела:

— Ты знаешь, теперь мне опять придется ждать, прежде чем начинать дело о разводе.

Он пожал плечами:

— Всего один месяц.

Это он хотел развода! Тогда почему он так равнодушен к тому, когда этот развод состоится?

Но он еще не закончил:

— Почему ты до сих пор не начала этот бракоразводный процесс?

— Я была слишком занята.

Ангел повернулся и посмотрел на нее:

— Слишком занята, чтобы порвать то, что нас связывает? Надо было найти время, дорогая. А до того у меня остаются некоторые права, которыми я не в силах не воспользоваться, и это нам ничего хорошего не сулит.

Теперь он говорил раздраженно. Касси продолжала защищаться:

— Что ты здесь делаешь, Ангел?

— Послушай, это я тебя должен был об этом спросить, — ответил он. — Почему ты не дома, на своем далеком ранчо, где я не мог бы до тебя добраться?

Однако ему удалось добраться до нее сегодня ночью. Кстати, как это ему удалось?

— Еще один вопрос. Как ты пробрался в мою комнату?

— Сначала ответь на мои вопросы, Касси.

— Почему?

— Потому что до последнего времени я был старше и сильнее тебя... и потом — сначала жена отвечает мужу, а не наоборот!

Касси пришелся не по нраву его самодовольный тон:

— Где ты слышал такую ерунду?

— А что, не так?

— Во всех семьях, которые я знаю, а особенно в моей, не так.

— Ты говоришь о своей маме, но ты на нее совсем не похожа.

— Я могла бы быть похожа, если бы больше работала мозгами!

В ответ он усмехнулся и слегка щелкнул ее по носу:

— Ты так и не научилась врать!

Касси стиснула зубы:

— До сих пор ты видел, как я веду себя с людьми, перед которыми виновата. Но ты не видел, что бывает с теми, кто виноват передо мной.

— Вроде меня, Касси? — тихо спросил он.

Она почувствовала, как загораются щеки:

— Если бы я почувствовала, что ты ведешь себя со мной не так, как следует, то я уж что-нибудь предприняла бы.

— Например?

— Тебе не понравится, если я скажу то, что вертится на языке, так что лучше дай минутку подумать.

Ангел рассмеялся:

— Допускаю, что ты полагаешь, будто можешь быть такой же властной и грозной, как твоя мама. Так что давай на этот раз обойдемся без всех этих штучек. Все равно я тебя переиграю. Я могу даже просидеть здесь до прихода твоей матери.

Касси открыла было рот, чтобы заявить, что не поддастся запугиванию, но, подумав, решила не делать этого. Ей не хотелось стать свидетелем того, как он и мама снова сцепятся. А ведь Ангел достаточно упрям, чтобы довести до этого.

— На какой вопрос ты хотел получить ответ? — спросила она с деланной любезностью.

Выражение его лица внезапно изменилось, игривость как рукой сняло:

— Почему ты не дома, где тебе уже давно пора быть?

— Когда мама хочет отправиться за покупками, мы отправляемся за покупками, — объяснила девушка, пожав плечами.

— В разгар зимы?

— Она решила, что, коль скоро мы и так забрались далеко от дома, маленькое путешествие не повредит.

— И это она выбрала Сент-Луис?

— Нет, выбирала я...

— Так я и думал. А теперь мне хочется знать, каким образом я попал в первые ряды тех, в чьи дела ты суешь свой нос?

— Ты о чем это? — спросила она настороженно.

— Ты знаешь прекрасно, о чем я.

Касси села, раскрыв широко глаза в изумлении. Откуда он узнал? Это же просто невозможно!

— Как ты узнал?

— Твой детектив решил, что я могу дать ему больше фактов, чем ты, и поэтому нанес мне визит сегодня ночью.

— Это потрясающий человек, — в ошеломлении сказала она. — Найти тебя в таком большом городе, когда он даже не знал, что ты здесь...

— Он знал, — угрюмо прервал ее Ангел. — Мы приехали одним поездом.

— Вот как, — сказала она упавшим голосом. — Но все же...

— Прекрати, — перебил Ангел. — Для чего ты его наняла?

— Мне показалось, что ты уже не хочешь искать своих родителей.

— Но и ты вовсе не обязана это делать! Мне не нужны одолжения!

— А я считала, что обязана это сделать.

— С чего бы это? — спросил он решительно. — Или ты уже забыла, чего я тебя лишил?

— Нет, — тихо сказала она, и ее щеки снова запылали. — Но ты забыл о том, что сделал для моих родителей. В ту ночь, когда ты закрыл их в амбаре, они помирились... по крайней мере, они теперь снова разговаривают друг с другом.

Ангел фыркнул. Спорить, кто кому что должен, было бесполезно.

— Хорошо, я скажу так. Я не желаю, чтобы ты нанимала сыщиков расследовать мои дела, посему я взял на себя смелость нанять Керби сам.

Она возмутилась:

— Это еще для чего?

— Я только хочу знать, кто мои родители. Для этого я сюда и приехал. Но сделаю я это сам. На этом разговор прекращаем. Он теперь работает на меня, а не на тебя.

Ее глаза сузились от гнева:

— Мне очень не нравится твое высокомерие, Ангел.

— Ничем не могу помочь.

— Что означает твое «хочу знать, кто они»? Когда ты найдешь их, ты ведь увидишься с ними, не так ли?

— Нет.

Ответ настолько поразил ее, что она совсем забыла о раздражении, которое чувствовала по отношению к нему:

— Почему же?!

— Потому что мы с ними чужие. Я не помню своего отца и с трудом припоминаю мать. Сомневаюсь, что мне удастся ее узнать. И не она меня воспитывала.

— Она растила тебя пять или шесть лет.

— А потом потеряла.

В его голосе она отчетливо и ясно услышала горечь.

— Ты винишь ее за это? Старик утащил тебя в горы, где никто не мог тебя найти. Твоя мама, наверное, была вне себя от горя...

— Откуда ты знаешь...

— А ты откуда знаешь, что нет? — в свою очередь прервала она его. — Надо просто выяснить, вот и все! Кому от этого будет хуже? Ты хоть сообщишь ей, что ты жив? После стольких лет разлуки!.. Скорее всего, она думает, что ты умер!

— Ты опять лезешь не в свое дело, Касси, — сказал он резким предостерегающим тоном. — Это не твоя забота.

— Ты совершенно прав, — холодно ответила она. Ее вновь охватило раздражение. — А спальня эта не твоя, так почему бы тебе не убраться отсюда?

— Наконец я услышал предложение, с которым с радостью соглашаюсь! — выпалил он сердито, откинул одеяло и вскочил. — Но позволь и мне сказать тебе кое-что. Уезжай домой, если не хочешь, чтобы я снова воспользовался запасным ключом от этой комнаты.

— Не беспокойся, утром меня здесь не будет, — заверила его Касси.

— Так уже утро.

— Тогда в полдень.

— Отлично, — сказал Ангел и, нагнувшись, неожиданно крепко ее поцеловал, потом схватил свои вещи и вышел.

Касси уставилась на черную бандану, которую он в спешке забыл на кровати. Она взяла платок и поднесла к губам, еще влажным от его поцелуя.

Опять он на нее рассердился! Опять все то же самое! По неизвестной причине судьба все время разводила их именно так. Но тогда почему он ее поцеловал, хотя и был зол? Он сделал это не думая, как будто по давно сложившейся привычке, так, словно это произошло помимо его воли. Да, поди пойми такого человека! Никакой жизни на это не хватит!

Багаж снесли к карете, которая должна была доставить Касси с матерью на вокзал. Ангел видел все это: он наблюдал за их отъездом. Пятью минутами позже спустились Касси и Кэтрин. Они направились к стойке, чтобы заплатить по счету. У Кэтрин был такой вид, словно она готова оторвать голову любому, кто не так на нее посмотрит. Касси тоже выглядела не очень дружелюбно. Но Ангел и не думал к ним подходить. Он просто хотел убедиться, что они уезжают именно сегодня.

Ему пришлось прождать почти восемь часов, чтобы выяснить это. Касси, скорее всего, заснула после того, как он покинул ее. Он скоротал время, сидя на диване в вестибюле, наблюдая за ступеньками, уставший и голодный, так как все оставшиеся у него деньги были отданы ночному портье, который за это дал ему запасной ключ от комнаты Касси.

Накануне Ангел спал всего несколько часов, а потом заявился этот Керби. С тех пор ему не удалось добраться до постели, чтобы поспать. Не был он и в своей комнате, поэтому его лицо заросло щетиной, волосы так и остались спутанными — это пальчики Касси постарались, — а рубашку не на что было застегнуть, пуговицы отсутствовали напрочь.

Служащие отеля уже дважды подходили к нему с просьбой покинуть помещение. Ангел пугал посетителей. Сначала подошли двое, во второй раз — четверо. Он продолжал твердить свое, что не уйдет до тех пор, пока не уедет его жена. Они решили оставить его в покое, хотя и проверили по книгам, действительно ли здесь проживает его жена. Он не возражал, если бы они были более настойчивы в своем требовании. Такое у него было настроение.

Снова расставание. Ангел хотел, чтобы Касси уехала, но при этом знал, что уже вечером будет мечтать, чтобы она была здесь. Он по-прежнему испытывал раздражение из-за ее вмешательства в его дела и все же не хотел, чтобы и на этот раз они расстались, злясь друг на друга. Он мог уладить это до ее отъезда, но не станет этого делать, потому что для нее же лучше, если она будет по-прежнему зла на него. Тогда она, не теряя времени, положит конец их браку. Пока это не будет сделано, он не поедет в Шайенн. Там она будет слишком доступна, а нынешняя ночь показала, что находиться близко и ничего при этом не предпринимать он просто не в состоянии. Так ей никогда не получить развода. Вместо этого все кончится тем, что у нее будет его ребенок.

Эта мысль буквально заставила его подскочить. Да, ему хотелось, чтобы у нее был от него ребенок. Только так он может получить ее навсегда и напрочь забыть обо всех разговорах о разводе в дальнейшем. Теперь он больше всего на свете жаждал заполучить эту вмешивающуюся во все женщину! Но этого не хотела она. Гиблое дело — навязывать ей ребенка. Только ведь его все равно никто не считает приятным в обращении парнем...

В этот момент из ресторана вышли двое мужчин, направляясь к выходу из отеля. Ангел не обратил бы на них внимания, если бы те не остановились внезапно прямо перед ним, загородив стойку. Он был не против. Все равно уже нужно было уходить, чтобы Касси не увидела его здесь. Теперь ему... да пропади оно все! Он не собирался лишать себя возможности несколько лишних мгновений полюбоваться ею, ведь неизвестно, когда теперь придется увидеться.

Он поднялся, чтобы поменять место, перейдя за одну из высоких колонн в греческом стиле, поддерживавших потолок вестибюля. Ему пришлось пройти позади тех двух мужчин. Но, проходя за их спиной, Ангел вдруг остановился как вкопанный, услышав, как один из них, с красивым лицом, сказал, обращаясь к другому:

— Она назвалась миссис Ангел. Сначала я ее и не заметил, но теперь... Не знаю... Что-то в ней есть интригующее...

— Я этого не вижу, — сказал в ответ его приятель, искренне удивившись.

Они оба глазели на Касси.

— Вот и отлично! Потому что я не собираюсь ни с кем делиться этой красоткой.

Ангел напомнил себе, что Касси сейчас уедет из Сент-Луиса, что ему не надо ни во что ввязываться. Но ему очень хотелось ввязаться.

— Я тоже, — сказал он, и мужчины обернулись на его голос. Он словно невзначай откинул полу желтого плаща, открыв револьвер.

— Простите? — переспросил Бартоломью Лоуренс и сделал шаг назад, чтобы получше разглядеть того, кто осмелился его перебить.

— Леди замужем, — медленно произнес Ангел.

— А Барт как раз любит замужних женщин, — хихикнув, встрял его приятель, поскольку Барт, разглядев Ангела, словно язык проглотил.

— Пусть только попробует с этой — и он труп.

Бартоломью сразу же, как только заметил револьвер, понял, что, должно быть, это тот самый человек, которого Касси называла Ангелом Смерти. А услышав слова Ангела, он внезапно без чувств рухнул на пол.

— Проклятье! — с отвращением произнес Ангел.

Человек, упавший в обморок посреди вестибюля наверняка привлек бы внимание и Касси, и ее матери, но они в этот момент уже выходили на улицу.

— Вы что, так развлекаетесь, — спросил за его спиной Финис, — или просто иначе не умеете?

Ангел еще раз посмотрел на лежащего на полу мужчину, потом обернулся к детективу:

— Что вам нужно, Керби?

Финис засмеялся:

— Я думаю, вы просто иначе не умеете. Да закройте же револьвер! Вы, наверное, не знаете, но тутошний народ очень нервничает, если видит с револьвером не того, кому он положен по закону.

— Я привык к тому, что народ нервничает, — безразлично ответил Ангел. — И если это все, что вы собирались мне сказать, то...

— Я должен отметить, что вид у вас ужасный.

— Оставьте свои замечания при себе.

Ангел повернулся и пошел к выходу. Финис, не отставая, шел сзади.

— Вы в плохом настроении, да?

Ангел не обращал на него внимания.

— Может быть это поднимет ваше настроение. — Он сунул прямо под нос Ангелу какую-то бумажку.

Тот остановился, но не сделал попытки взять бумагу. Финис опустил руку. Ему вдруг пришло в голову, что Ангел, должно быть, не умеет читать, если принять во внимание, в каких условиях он вырос. Финис решил не спрашивать об этом.

— Вы что же, нашли старую газету? — высказал догадку Ангел.

Финис кивнул утвердительно:

— И такую, в которой в то время работал один весьма любознательный репортер. История вынесена на первую полосу, да и в самой газете полно материалов о вас.

— А имена?

— Колин и Анна О’Рорк.

— О’Рорк?!

— Меня это тоже поразило. Никогда бы не подумал, что вы ирландец. Все ирландцы, которых мне доводилось знать, американцы во втором и даже в третьем поколении, сохранили свой валлийский акцент, а у вас он начисто отсутствует.

— О’Рорк, — снова повторил Ангел имя, как бы пробуя его на язык.

Да, к этому имени можно довольно быстро привыкнуть. Это было все, что ему нужно, — получить фамилию, потому что ему до чертиков надоело повторять каждому «просто Ангел». Однако Ангел не повернулся и не ушел, когда сыщик принялся пересказывать ему содержание газетной статьи.

— Анна О’Рорк приехала сюда с ребенком навестить подругу детства. Мне жаль говорить об этом, но к тому времени она уже овдовела. Ваш отец, Колин О’Рорк, был американцем во втором поколении, он работал маркшейдером на железной дороге, поэтому, возможно, вы плохо его помните. Такая работа гоняет мужчину по всей стране.

Ваша мать приехала из Ирландии и вскоре вышла здесь, в Америке, замуж за вашего отца. Она, очевидно, скучала по родине и, когда он умер, решила уехать обратно в Ирландию. Ей только хотелось сначала попрощаться с подругой.

По словам репортера, Анна пробыла здесь уже больше недели, когда пропал ее четырехлетний сын Ангел. Играл на лужайке перед домом ее подруги Доры Кармине — и пропал.

— Вы хотите сказать, что она действительно называла меня Ангел?

— Похоже на то.

— Если мне тогда было четыре, значит, сейчас двадцать пять, а не двадцать шесть, как я думал.

Финис улыбнулся:

— Впервые слышу о том, что кто-то становится не старше, а моложе. Во всяком случае, дальше там рассказывается, что группы людей прочесывали город, что объявления с обещанием вознаграждения были расклеены повсюду. Сначала думали, что вы забрели куда-нибудь и заблудились. Поэтому никому в голову не пришло искать за пределами города. В газете, датированной несколькими днями позже, я обнаружил сообщение о том, что вас еще не нашли и что установлено вознаграждение. Должно быть, полгорода вас искало.

— Как звали подругу мамы?

— Дора Карминс.

— Она все еще живет здесь?

Финис утвердительно кивнул:

— Я только что нанес ей визит, чтобы убедиться, что в газете напечатана правда.

— Надеюсь, вы ничего ей про меня не сказали?

— Нет. Я сказал ей, что я из мэрии и мне поручили подготовить материалы по преступности за последние двадцать пять лет.

Ангел потупился:

— А она случайно не говорила, жива ли еще моя мама?

— Она еще жива.

— Полагаю, она вскоре отправилась в Ирландию, как и хотела?

— Миссис Карминс сообщила мне, что Анна О’Рорк поселилась в Сент-Луисе. Ее никогда не оставляла надежда, что придет день, и вы вернетесь к ней, живой и здоровый. Она живет в девяти кварталах отсюда, в одном из старых домов. Около восемнадцати лет назад она вышла замуж за богатого банкира, вдовца с двумя детьми, и родила ему еще. Так что у вас теперь есть сестра и несколько сводных братьев. И она по-прежнему готова заплатить вознаграждение за сведения о вас.

Ангел смерил его взглядом:

— Уж не решили ли вы заграбастать это вознаграждение?

— Расследуя это дело, я уже один раз пошел против собственных правил, но больше делать этого не собираюсь.

— Вот и хорошо.

Финис насторожился:

— Похоже на то, что вы не собираетесь посетить ее.

— Да, не собираюсь. У нее теперь другая семья, и я не вижу причин нарушать ее покой.

Некоторое время Финис смотрел на него, потом пожал плечами:

— Возможно, вы и правы. Это ваша мать и ничья другая. Какая ей разница, если она так никогда и не узнает, что случилось с ее первенцем.

— То, что случилось с ним, мало кому может понравиться.

— Правда редко оказывается хуже, чем человек себе воображает. Она, вероятно навоображала себе самое плохое.

Ангел нахмурился:

— Хуже, чем я есть на самом деле? Сомневаюсь.

— Не слишком ли беспощадно вы к себе относитесь? По сравнению с преступниками, за которыми я гонялся, вы просто святой. Вас увезли на Дикий Запад, и вы переняли все тамошние замашки, но вашей вины в этом нет. Я бы даже сказал, что вы неплохо со всем этим справились!

— Вас-то кто спрашивает?

Финис не стал спорить. Протянув Ангелу листок бумаги, он лишь добавил:

— Здесь адрес, на случай, если вы передумаете. Счет за услуги моего агентства будет ждать вас в отеле. Интересное было дело... Ангел О’Рорк!

— Может, теперь мы наконец поговорим? — спросила Кэтрин.

Поезд тронулся, и Касси откинула голову на обитый бархатом подголовник. Вообще-то, она должна радоваться, что сегодня утром прибыл личный спальный вагон матери, иначе следующие несколько дней у Кэтрин Стюарт было бы ужасное настроение. Касси следовало быть благодарной матери за то, что все это время Кэтрин ни разу не коснулась волнующей Касси темы. Мать молчала с того самого момента, как зашла в ее спальню и обнаружила, что девушка не в силах даже подняться с постели, а на полу все еще валяется ее ночная рубашка с оторванными напрочь пуговицами.

— Мама, я хочу уехать домой сегодня же, — заявила Касси. — Но прежде мне необходимо выспаться.

— Интересно, с чего бы это?

В голосе Кэтрин звучала явная ирония. Ей хотелось, чтобы Касси обо всем ей рассказала.

— Я не хочу об этом говорить, — упрямо ответила Касси.

Как ни странно, Кэтрин не возражала, и Касси уснула. Когда же она наконец проснулась, Кэтрин не стала донимать дочь расспросами.

— Я распорядилась, чтобы заказанные нами платья переслали в Вайоминг, — только и сказала она.

Но Касси прекрасно знала, что ей не удастся избежать разговора с матерью. Пока Кэтрин не удовлетворит свое любопытство, она не успокоится. Касси решила, что не станет рассказывать ей всю правду.

— О чем ты хотела поговорить, мама?

— Для начала можешь объяснить, почему мы уезжаем сегодня, а не через неделю.

— Но ведь мы уже выбрали все, что хотели, закончили все примерки. Неужели ты хотела остаться лишь для того, чтобы самой забрать платья? К тому же в такую погоду нам пришлось бы целыми днями сидеть в номере. Я уверена, что к завтрашнему дню тебе бы это так наскучило, что ты сама бы предложила уехать.

— Холодно или тепло, я никогда не скучаю в городе. Да и ты тоже. Может, что-нибудь другое придумаешь? А лучше всего, оставь свои попытки меня провести и расскажи всю правду.

— Почему ты считаешь?..

— Я не слепая, детка. Я видела твоего Ангела в вестибюле гостиницы.

Касси тоже видела его. С тех пор как она впервые повстречалась с Ангелом, желтый цвет всегда сразу привлекал ее внимание. И она никак не могла не заметить его желтый плащ. Но она не стала с ним здороваться, даже не посмотрела в его сторону. Она знала, зачем он был там, — чтобы убедиться, что Касси действительно покидает Сент-Луис.

— Зачем он поехал за тобой в Сент-Луис? — требовательно спросила Кэтрин.

— Он приехал туда не из-за меня, а совершенно по другой причине.

— А ты знала, что он приедет?

— Нет.

— Такие совпадения мне совершенно не нравятся, — сказала со вздохом Кэтрин. — Это похоже на...

— Перст судьбы?

Кэтрин недовольно нахмурилась. Ей не понравились слова Касси.

— Он ведь приходил к тебе прошлой ночью?

— Да.

— И?

Ей все равно придется рассказать правду.

— Дело в том, что Ангелу довольно затруднительно отказаться от своих супружеских прав, когда я рядом. Он просто не в силах этого сделать.

— Развратник...

— А я не могу ему отказать...

— Касси!

— Поэтому он и предложил, чтобы я уехала домой.

Кэтрин удивилась.

— Так это он предложил? Неужели в нем проснулся здравый смысл?

— Зря ты иронизируешь, мама. Это абсолютно не смешно.

— Я говорю совершенно серьезно, детка.

— Как бы там ни было, мне не понравилось, что он так относится ко мне. Он считает, что может командовать мною, как захочет.

— Все мужья так считают. Я никогда не могла понять этого. В Вайоминге женщины уже получили право участвовать в выборах, избираться присяжными заседателями, у нас в штате даже есть женщина-судья, но мужья по-прежнему продолжают считать, что их слово — закон.

— Папа никогда не вел себя подобным образом.

— Твой папа был исключением. — Тут Кэтрин рассмеялась. — Семейство Саммерс тоже можно считать исключением. Стоит только на них посмотреть, как сразу становится ясно, кто именно в их семье носит штаны, — и они ей как раз впору.

— Здесь я с тобой не согласна, мама. Это не совсем так. Я бы сказала по-другому — у них на двоих одна пара штанов. Если у Саммерсов возникает какая-либо проблема или несовпадение во взглядах, они вместе ищут выход из положения. Нельзя, чтобы один из супругов говорил: «Делай только так!», — не учитывая мнение другого.

— Чейз Саммерс не такой уж глупый, — усмехнулась Кэтрин. — Но, пожалуй, ты права. Действительно, иногда Джесси ходит вокруг него на цыпочках. Хотя все остальное время он у нее под каблуком.

— Только потому, что он сам не против, — возразила Касси. — Вот в чем разница.

Внезапно Кэтрин снова нахмурилась.

— Тебе не кажется, что мы слишком далеко ушли от темы нашего разговора?

Касси досадливо поморщилась. Лучше бы мама этого не заметила.

— Да, но мы с тобой обсуждали поведение мужей. И прежде чем ты задашь мне вопрос, который смутит нас обеих, я отвечу тебе — да, мне снова придется ждать целый месяц, прежде чем я смогу начать бракоразводный процесс.

Кэтрин и Касси вернулись домой вовремя — они сразу же получили приглашение на свадьбу Кольта Сандера, которая была назначена на конец месяца. Сестра Кольта, Джесси, вот уже несколько недель занималась приготовлениями к свадьбе. Как рассказывала Лоуэлла, их домоправительница, Кольт был против пышной свадьбы. Ему хотелось побыстрее покончить со всеми формальностями. Он боялся, что невеста передумает выходить за него замуж. Но его сестра и слышать об этом не хотела. Она намеревалась устроить такую грандиозную свадьбу, какой еще никогда не было в Вайоминге. В конце концов, Кольт женится на настоящей графине, и Джесси чувствовала себя обязанной провести это мероприятие на самом высоком уровне.

Кэтрин была поражена. Ведь Касси ничего ей не рассказала о том, что узнала от Ангела про Кольта и англичанку. Ей не терпелось увидеть ту леди, которая смогла изменить отношение Кольта к белым женщинам. Ангел, наверное, тоже немало удивится, ведь, по его словам, Кольту совершенно не нравилось быть «привязанным» к графине.

Остальные подробности Касси узнала, когда совершала прогулку на лошади вместе с Марабелль. На выгоне она случайно повстречалась с Джесси. Сестра Кольта искала отбившегося от стада теленка. А Касси наслаждалась возможностью снова гулять вместе с пантерой. Женщины поехали бок о бок, разговаривая.

— В прошлом месяце нам очень пригодился бы твой талант улаживать разногласия, — без обиняков сказала Джесси. Никто, кроме нее, не отзывался таким образом о привычке Касси вмешиваться в чужие дела. — Когда Джоселина и Кольт приехали сюда, они показались мне самыми несчастными людьми в мире. Они были влюблены друг в друга. Я сразу это заметила. Но они боялись признаться друг другу в своих чувствах, и я сомневалась, что это произойдет так скоро.

— Почему?

— Кольт не верил, что она захочет выйти замуж за полукровку. А она не верила, что Кольт любит ее. Видишь, как глупо ведут себя люди, когда держат свои чувства в себе?

Касси заерзала в седле. Может, она тоже совершала подобную же глупость? Хотя у нее несколько другой случай. Касси не просто думала, что Ангел не разделяет ее чувств, она знала это наверняка. «Но тогда почему он не развелся с тобой еще в Сент-Луисе?», — спросила она сама себя. И еще больше заерзала в седле. Надо об этом как следует подумать. Если есть хоть малейшая возможность...

— Ты никогда не догадаешься, где сейчас живет Кольт, — продолжала Джесси. — На ранчо старого Каллена!

Касси ужасно удивилась.

— Я-то думала, что ноги его там не будет после того, что с ним там произошло.

— Я знаю. Но, видишь ли, графиня купила это ранчо, чтобы пожить там, пока не завершится строительство их дома в горах. И с тех пор как Кольт сделал ей предложение, она не отпускает его ни на шаг.

— А я слышала, что все произошло совсем иначе, — что это Кольт волновался, как бы графиня не передумала.

— Полагаю, они оба не перестанут об этом волноваться до тех пор, пока их не обвенчают. И не спрашивай, как мне удалось уговорить их отложить свадьбу. Это было совсем не просто.

Они остановились, наблюдая, как Марабелль катается по снегу, который выпал несколько дней назад. Стояло морозное утро, но обе женщины привыкли к такой погоде.

Касси решила воспользоваться возможностью и попросить совета у старшей подруги.

— Джесси, у тебя когда-нибудь случается такое, что ты не знаешь, как правильно поступить?

— Конечно. И довольно часто. Именно для этого мне и нужен Чейз. Если я не могу принять решение, он приходит мне на помощь.

Касси не удержалась, чтобы не пошутить.

— Я полагаю, что он тебе нужен не только для этого?

— Да, ты права, — усмехнулась Джесси. — Но что это за трудное решение, которое не дает тебе покоя?

Джесси всегда отличалась прямотой. Касси решила последовать ее примеру.

— Понимаешь, так получилось, что в Техасе я вышла замуж.

Джесси рассмеялась.

— Черт возьми, в этом году сплошные свадьбы! Так что ж ты мне сразу не сказала! Такая сногсшибательная новость! И когда я с ним познакомлюсь?

— Ты уже знаешь его. Я вышла замуж за Ангела.

— Ангел? Нет, я его не знаю...

— Знаешь. Это друг Кольта.

Джесси удивленно уставилась на подругу.

— Ты и Ангел?..

Касси поморщилась. Она видела, что ее подруга не может в это поверить.

— Я понимаю, это звучит нелепо, но не я настаивала на этом браке. А помнишь, как вы с Чейзом поженились?

— Да разве я могу забыть, как мне в спину уперлось дуло револьвера? — ответила Джесси. Затем ее бирюзовые глаза расширились. — Ты хочешь сказать, что Ангел насильно заставил тебя выйти за него замуж?

— Нет... Нас насильно поженили соседи моего отца, которым не понравилось, что я слишком вмешиваюсь в их жизнь.

— И Ангел позволил им это сделать? — недоверчиво спросила Джесси.

Ее удивление было понятным. Ведь все, кто был знаком с Ангелом, знали, что он никогда бы не допустил подобного, и в случае необходимости не задумываясь пустил бы в ход свой револьвер.

— Прежде чем Ангел понял, в чем дело, его разоружили.

— Наверное, он был вне себя от ярости...

— Я тогда тоже так подумала и постаралась сделать все возможное, чтобы отговорить соседей от этой безумной затеи. Я боялась, что Ангел их всех убьет. Но он почему-то разозлился только на меня. Одним словом, все это случилось лишь потому, что я, как всегда, совала свой нос в чужие дела.

— И ты все еще жива?

Касси усмехнулась, понимая, что вопрос Джесси не стоит воспринимать серьезно.

— Я думаю, Ангел не стреляет в женщин.

— Так вот почему твоя мама так внезапно выехала в Техас?

— Нет, она считала, что мне грозит опасность, и решила уберечь меня от разгневанных соседей, — объяснила Касси. — Но к тому времени, когда она приехала, Ангел уже все уладил.

— А что вообще привело туда Ангела?

— Так получилось, что Ангел был должником человека, к которому я обратилась за помощью, и тот прислал его ко мне.

— В этом весь Ангел. Он очень серьезно относится к долгам. Много лет он пытался отплатить моему брату за то, что тот спас ему жизнь. Кольт как-то обмолвился, что Ангел помог ему освободить графиню в Нью-Мексико, так что теперь они квиты.

— Я знаю, Ангел мне об этом рассказывал.

В глазах у Джесси мелькнула тревога.

— Вряд ли твоя мама обрадовалась, когда узнала о твоей свадьбе. Какая теперь разница, по собственному желанию ты вышла за него замуж или тебя принудили это сделать.

— Мягко сказано... Мама сразу же невзлюбила Ангела.

— Ладно, не волнуйся. Она успокоится, как только твой брак аннулируют. Я удивляюсь, почему она еще не занялась этим вопросом.

Касси почувствовала, как у нее на лице проступил румянец.

— Она не может этого сделать. Дело в том, что Ангел настоял на том, чтобы у нас... была брачная ночь. И после этого... я не могла сразу подать на развод.

В глазах у Джесси сверкнули молнии.

— Черт побери! Когда это он стал таким упрямым?

— Наверное, после того, как познакомился со мной. Нельзя сказать, что мы с ним... особо ладили.

— В этом нет ничего удивительного. Но ведь он понимал, что ты все равно с ним разведешься?

— Он это знал.

— Тогда я ничего не понимаю. Чего ему от тебя было нужно?

Касси еще больше покраснела, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Джесси.

— О! — сказала она, и ее щеки тоже порозовели. — Значит, тебе не все равно... нет, не надо отвечать, — смущенно пробормотала Джесси. — Это слишком личное...

— Ничего, Джесси, — перебила ее Касси. — Это часть проблемы. Да, Ангел мне небезразличен.

— Ты хочешь сказать, что испытываешь к нему какие-то чувства? — осторожно спросила Джесси.

— Думаю, что это так.

— Значит, ты не собираешься подавать на развод?

— В этом-то вся проблема. Он хочет, чтобы я подала на развод. И мама тоже требует этого...

— Черт побери, но зачем тебе делать то, чего от тебя требуют другие? — спросила Джесси.

— Но Ангел не хочет оставаться моим мужем.

Джесси недовольно хмыкнула.

— Ему надо было об этом думать перед брачной ночью. Не давай ему развод, вот и все.

Касси охватили противоречивые чувства. Почему бы ей не вести себя так, как Джесси? Ее старшая подруга никогда не подчинялась чужой воле, а всегда поступала по собственному усмотрению. Но Касси знала, что это у нее не получится. И она не сможет даже сердиться на Ангела...

В последнее время Касси специально старалась воскресить в памяти все то, что ей не нравилось в Ангеле. Она вспоминала их последнюю встречу, вернее, как она закончилась... Конечно, можно потянуть с разводом. Но чтобы вообще не разводиться с Ангелом — такая мысль ей просто в голову не приходила.

Касси беспомощно посмотрела на Джесси.

— Не думаю, что смогу это сделать.

Джесси покачала головой.

— Судя по всему, его совершенно не волнует, законный ваш брак или нет. Я бы на твоем месте не стала предпринимать никаких шагов. Но это лишь в том случае, если ты собираешься жить с ним вместе. В противном случае, Касси, я советую тебе немедленно развестись.

Но Касси действительно хотела оставаться женой Ангела. Теперь она уже в этом ничуть не сомневалась. Ее единственное желание заключалось в том, чтобы быть всегда рядом с ним.

Джоселина Флеминг, вдовствующая графиня Итонская, расчесывала свои ярко-рыжие волосы, не обращая, впрочем, на них никакого внимания. Зеркало, перед которым она сидела, служило ей совсем для другого: она наблюдала за своим женихом, сидевшим на кровати, где они только что так приятно провели целый час. Он недоуменно крутил в руках листок бумаги. Он уже был одет в свой обычный наряд — черные облегающие штаны, синяя рубаха, красная бандана и высокие сапоги. Его куртка из овчины висела в изголовье кровати. Сегодня она ему не понадобится, ведь его сестра с мужем должны прийти к ним на ужин. Они должны были явиться с минуты на минуту.

Джоселина вновь принялась гадать, сможет ли она заставить его надеть приличный костюм в день их свадьбы. На этот счет у нее были серьезные сомнения. Ей также было интересно, подстрижет ли он когда-нибудь свои длинные черные волосы, ниспадающие на плечи. В последний раз, когда у него была короткая прическа, его чуть не запороли до смерти кнутом на крыльце этого самого ранчо.

У нее до сих пор сердце сжималось от боли, когда она решила, что никогда не станет приставать к нему с просьбой постричься. Скорее всего, ему не хотелось стричься, чтобы никто не мог заподозрить в нем полукровку. Так что пусть сам принимает решение, сможет ли он когда-нибудь забыть о том унижении, которое однажды пришлось испытать.

Ей нравилось думать, что в этом плане она может ему помочь. По крайней мере, сейчас он выглядел счастливым и довольным, каким и описывала ей его сестра, а не вспыльчивым и недоверчивым дикарем, которого она с трудом наняла, чтобы он сопровождал ее в Вайоминг. До самой смерти она не забудет выражение его лица, когда предложила ему пятьдесят тысяч долларов, чтобы он согласился стать ее проводником. Никогда еще деньги ее дорогого Эдуарда не приносили ей столько удовольствия, как тогда.

— Ладно, Кольт, я сдаюсь, — сказала Джоселина, глядя на его отражение в зеркале. Кольт вскинул на нее свои голубые глаза. — Я просто умираю от любопытства. Что с тобой, почему ты сидишь с таким озадаченным видом?

— Да все из-за этого проклятого письма от Ангела.

— Когда оно пришло?

— Когда я поехал сегодня утром в город, оно уже ждало меня на станции. Его даже трудно назвать письмом. Черт возьми, он написал всего две строчки. Впрочем, я не виню Ангела, он никогда не любил лишних слов. Должно быть, письмо написал кто-то по его просьбе.

Джоселина удивленно подняла брови.

— Ты что, хочешь вызвать во мне сочувствие к этому своему приятелю? Он действительно не умеет писать?

— Я никогда у него не спрашивал, умеет он писать или нет. Наверное, нет, судя по тому, где ему пришлось провести детство. А ты все еще злишься на него за то, что произошло в Нью-Мексико?

— Как я могу ему это простить? В тот день я уже приготовилась к смерти. Он мог бы сказать, что он на моей стороне, а не заставлять меня ожидать самого худшего.

— Если бы ты не ожидала самого худшего, Длинноносый мог бы что-нибудь заподозрить, и кто знает, смогли бы вы с Ангелом выйти живыми из той передряги? Я не пытаюсь его оправдать, я всего лишь говорю, что он поступил так из лучших побуждений. Три года ты скрывалась от этого человека, даже не представляя, как он выглядит. А тогда как раз был подходящий момент, чтобы наконец это выяснить.

— Возможно, — согласилась она.

— Так вот, — продолжал Кольт, — если бы ты вела себя неестественно, когда Длинноносый появился здесь, прямо в твоей спальне, тебя бы уже не было в живых. И мне бы уже не надо было торопиться сюда, чтобы пристрелить этого подонка.

Она об этом никогда не думала, но все равно не чувствовала себя благодарной Ангелу.

— Вернемся к письму, — напомнила она Кольту. — Почему оно показалось тебе странным?

— Странное — не то слово. Оно меня просто в тупик поставило.

— Я так сразу и поняла по твоему виду.

Кольт бросил на нее быстрый взгляд.

— Он пишет, что вернется домой через неделю.

— Чудесно. — Она вздохнула. — Как раз к нашей свадьбе. Ничего лучшего я и желать не могла. А у него найдется приличный костюм?

— Если ты ему купишь, графиня.

Она улыбнулась Кольту.

— Только обещай, что и ты наденешь костюм.

Кольт подошел к ней и встал за спиной.

— Мой деверь как-то раз высказал одну умную мысль. Время от времени женщину надо воспитывать.

— Если ты прикоснешься ко мне, Кольт Сандер, я не могу обещать, что мы сможем спуститься, когда приедет твоя сестра.

Наклонившись, Кольт поцеловал ее обнаженное плечо.

— Джесси поймет.

— А Филипп — нет.

— Ничего страшного. Когда-нибудь я пристрелю твоего слишком темпераментного французского повара. Итак, сейчас...

— Подожди! — перебила его Джоселина. — Так о чем еще пишет этот Ангел?

Взглянув на письмо, Кольт снова нахмурился.

— Он просит присмотреть за своей женой, которая любит совать свой нос не в свои дела.

— А я и не знала, что он женился, — сказала Джоселина. — Я ее знаю?

— Как, черт побери, я могу ответить на твой вопрос? — недовольным тоном сказал Кольт. — Я сам ее ни разу не видел.

Тут уж нахмурилась и Джоселина.

— Как же он тогда просит тебя присмотреть за ней?

— Откуда я знаю, черт побери! — воскликнул Кольт. — Это совершенно не похоже на Ангела. Он никогда не любил говорить загадками, по крайней мере такими. Он полагает, что я знаю, о ком идет речь, но, черт возьми, я просто теряюсь в догадках!

— Он хоть описал ее?

— Милочка, я же передал тебе все, что было в его письме! Тут всего две строчки. Проклятье!

— Ну что ж, по крайней мере, мы знаем, что она любит вмешиваться в чужие дела. Ты знаешь кого-нибудь, кто любит совать свой нос куда не следует?

— В наших краях есть только одна женщина, которая подходит под это описание, но вряд ли Ангел имел в виду ее. Тем более что она сейчас гостит в Техасе у своего отца.

— А разве не туда отправился Ангел из Нью-Мексико?

Кольт снова замотал головой.

— Я ни за что на свете не поверю, что Ангел женился на Касси Стюарт.

— Ага, значит, ты все-таки знаешь, кого он имел в виду!

— Джоселина, Касси Стюарт — очень порядочная и воспитанная девушка. Мне даже смешно представить, что она могла выйти замуж за Ангела. Он таких на дух не переносит.

— Это интересно. — Графиня улыбнулась отражению Кольта в зеркале. — Надеюсь, что речь идет все-таки о ней, хотя я уже сейчас начинаю испытывать жалость к этой несчастной девушке.

Кольт положил руки на ее обнаженные плечи.

Ангел не рассчитывал вернуться в Шайенн до конца месяца. Но его постоянно тянуло туда. То короткое время, которое он провел с семьей, дало ему возможность по-новому взглянуть на себя. Семья приняла его таким, какой он есть, не придавая особого значения той профессии, которой он зарабатывал себе на жизнь. Это заставило Ангела пересмотреть свои отношения с Касси, и теперь его одолевала только одна мысль — как бы поскорее ее увидеть. Только об этом и думал Ангел, покидая Сент-Луис. Но когда до Шайенна осталось всего несколько часов езды, его вновь охватили сомнения. И хотя они не могли повлиять на принятое им ранее решение, Ангел пришел к мысли, что особенно торопиться не следует.

Ангел собирался сказать Касси, что не даст ей развода. Нет, лучше сначала спросить у нее, согласна ли она оставаться его женой. Если скажет, что не согласна, тогда он ответит: «Очень жаль», но не выпустит ее из постели до тех пор, пока она не передумает. В постели они были созданы друг для друга. И, только одевшись, Касси начинала находить причины, по которым он ее не устраивал. Ангел решил переубедить ее раз и навсегда.

Теперь самое главное заключалось в том, каким образом это сделать. Встреча с Кэтрин Стюарт по пути в Шайенн тоже не слишком облегчала ситуацию. Она ехала в банк и, увидев Ангела, сделала вид, что не узнала его, хотя похлопала себя по бедру, где висел револьвер. Да, ему никогда не удастся найти с ней общий язык. Рассчитывать на понимание бессмысленно. Таких женщин невозможно переубедить. Поэтому лучше всего вообще не иметь с ней дела. Ангелу не требовалось ее согласие, чтобы заполучить Касси. Все зависело только от самой Касси.

Приняв такое решение, он на некоторое время избавился от терзавших его мыслей. Но это продолжалось недолго. Еще не были распакованы вещи, как в дверь постучали. Он подумал, что это пришла Агнес, хозяйка постоялого двора, где он всегда останавливался, когда приезжал в город. Но когда Ангел открыл дверь, на пороге стояла мать Касси.

Она не стала терять времени, а сразу перешла к делу.

— В этом саквояже двадцать пять тысяч долларов. Подыщите себе для проживания какой-нибудь другой город.

Так вот в чем цель ее неожиданного визита. Ангел посмотрел на черный саквояж в ее руке, а затем перевел взгляд на решительное лицо Кэтрин Стюарт. Ему хотелось захлопнуть дверь перед ее носом, но Ангел не стал этого делать.

— Мне нравится этот город, — коротко ответил он.

— Найдите тогда другой, который вам понравится больше.

Ангел с трудом заставил себя разговаривать вежливым тоном. Ради Касси.

— Оставьте эти деньги себе, миссис Стюарт. Мне они не нужны.

— Этого мало? Вы хотите больше?

— Мадам, за одно дело, которое занимает всего несколько дней, мне платят пять тысяч, а иногда и десять. Я не нуждаюсь в ваших деньгах.

Такого ответа Кэтрин Стюарт не ожидала. Она презрительно скривила губы.

— Если вы такой богатый, почему же вы не оставите свою работу?

— Именно это я и собираюсь сделать.

Кэтрин фыркнула.

— Верится с трудом. Ведь вы больше ничего не умеете делать.

— Я и сам всегда так думал. Но теперь я знаю, чем еще я могу заниматься, — растягивая слова, сказал Ангел. — Я могу быть мужем вашей дочери. За ней ведь надо следить днем и ночью, чтобы уберечь от неприятностей. Такая работа вполне мне по силам.

Ангелу хотелось лишний раз позлить Кэтрин. К тому же он и сам был зол на нее — ведь она полагала, что его можно подкупить.

Лицо миссис Стюарт покраснело от ярости.

— Держитесь подальше от моей дочери, иначе я!..

Она остановилась на полуслове, не закончив своей угрозы. Ангел ухмыльнулся.

— Вряд ли вы найдете человека, который умел бы выхватывать револьвер быстрее меня.

Она уже собиралась уйти, не удостоив его ответом, когда Ангел окликнул ее:

— Миссис Стюарт! Передайте Касси, что я скоро к ней приду.

— Если вы только ступите ногой...

— Да-да, я знаю, вы меня пристрелите. Мне часто приходилось такое слышать.

Но Кэтрин Стюарт уже ушла.

Когда они вернулись домой, уже стемнело, но Касси тут же оседлала лошадь и покинула ранчо. Разумеется, не сказав матери ни слова. Об этом знал лишь старый Мак, работавший у Стюартов конюхом. Касси попросила его передать маме, если та спросит, что решила совершить небольшую прогулку перед ужином. Касси рассчитывала, что если поторопится, то как раз успеет вернуться к тому времени, когда мама начнет ее искать.

Касси возвращалась обратно в Шайенн.

Вид человека, который как две капли воды похож на Рафферти Слейтера, не только напугал ее, но и привел в сильное смятение. Касси никак не могла успокоиться. Несомненно, мама права. Скорее всего, это брат Слейтера. Брат-близнец. И его появление в Шайенне, куда часто приезжали как Касси, так и Ангел, вряд ли можно было считать случайным. Даже если он и не собирался мстить за брата, Касси чувствовала себя обязанной предупредить Ангела. Рафферти пытался убить Ангела выстрелом в спину, значит, и от его брата можно было ожидать любой подлости. Касси не хотела рисковать, тем более что речь шла о безопасности Ангела. Она отнюдь не желала, чтобы он пал от руки какого-то неизвестного бандита именно тогда, когда она твердо решила остаться его женой.

Никогда раньше Касси не добиралась до Шайенна так быстро, но было уже темно, и к тому же собиравшиеся весь день тучи полностью закрыли луну. Вряд ли ей удастся так же быстро вернуться домой и успеть к ужину. Ладно, потом она что-нибудь придумает, чтобы объяснить свое опоздание.

Она знала, где искать Ангела. Когда он приезжал в город, он всегда останавливался на постоялом дворе Агнес, потому что старуха так любила Ангела, что никому не сдавала его комнату, даже если тот не показывался в Шайенне месяцами. Другое дело, был ли сейчас Ангел у себя. Касси надеялась, что ей не придется разыскивать его по всему городу, хотя все равно необходимо это сделать.

Касси привязала кобылу возле постоялого двора. Из окна падал тусклый свет, но она все равно несколько раз споткнулась, поднимаясь по ступенькам. Но до двери ей все равно дойти не удалось.

— Не шевелись, детка. И не вздумай поднимать шум.

В спину Касси уткнулось дуло револьвера. Она почувствовала это даже через толстую ткань жакета. А у нее с собой не было оружия. Она никогда не брала кольт в Шайенн. И сейчас, торопясь поскорее вернуться в город, даже не подумала захватить его.

Конечно, Касси допустила оплошность. Но она даже не могла предположить, что ей грозит опасность. В голове билась только одна мысль — как бы поскорее предупредить Ангела. Теперь было слишком поздно корить себя за то, что она не осмотрела все вокруг, а сразу же бросилась к двери постоялого двора. Этот необдуманный поступок мог стоить ей жизни. В этом Касси ничуть не сомневалась.

Грубым рывком за плечо Касси развернули, и теперь дуло револьвера упиралось ей в живот. У девушки появилось такое чувство, что она узнает бандита, если увидит его лицо. Так оно и случилось.

— Молодец, что вернулась в город и облегчила мою задачу.

Она не стала обращать внимания на его слова. Вместо этого Касси спросила:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Гейлен, — ответил бандит. — А фамилию ты и так знаешь, не правда ли? Люди редко забывают имя человека, которого они помогли убить.

Касси побледнела, но все же нашла в себе силы задать еще один вопрос:

— Но вы ведь не Рафферти?

— Конечно нет. Но нас невозможно было отличить друг от друга. Так что сейчас ты смотришь на человека, которого ты убила.

Вряд ли ей удастся убедить его в том, что Рафферти вполне заслуживал смерти.

— Чего вы хотите?

— Сначала я хотел заняться этим Ангелом, а потом уже тобой, но теперь мои планы слегка изменились. Пошли со мной. Моя лошадь привязана за постоялым двором.

У Касси не было никакого выбора, когда Гейлен грубо толкнул ее в спину, не отводя от нее револьвера. Сначала девушка подумывала о том, чтобы закричать, но потом решила не делать этого. Она не сомневалась, что в этом случае Слейтер не колеблясь нажмет на спусковой крючок. Воспользовавшись темнотой, он скроется еще до того, как рассеется дым от выстрела. А Касси уже никому не сможет сообщить имя своего убийцы.

Он посадил ее на лошадь впереди себя. А револьвер продолжал держать в руке, поэтому Касси отказалась от мысли спрыгнуть. Сначала они объехали город, а потом направились к холмам, расположенным на востоке.

Прошло не менее пяти часов, прежде чем они добрались до небольшой хижины. Касси показалось, что Слейтер заблудился и последние два часа искал дорогу. Из трубы вился дымок. Возле хижины была привязана еще одна лошадь. Увидев ее, Касси вспомнила, что Слейтер был в городе не один, а с другом.

Когда он втолкнул ее в хижину, девушка увидела его друга, который спал на одеяле возле огня. Гейлен не стал его будить. Из мебели в хижине были только полуразвалившиеся стол и стул.

Бросив на Касси быстрый взгляд, Гейлен положил вьючные сумки на стол и принялся в них копаться.

— Говорят, у твоей семьи полно денег. Это правда?

— Да. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Определенная сумма может компенсировать утрату моего брата.

— Значит, вы не собираетесь убивать Ангела?

— Ничего подобного я не утверждал.

Вытащив бандану и обрывок сыромятного ремня, Гейлен кивком головы указал Касси на дальний угол. Банданой он связал ей руки, а сыромятным ремнем ноги, но прежде сдернул с нее сапоги и швырнул их к противоположной стене.

— Я решил послать Гарри, чтобы он передал мои требования твоей матери, — сказал Гейлен, когда связал Касси. — Все идет как нельзя лучше.

— Что это значит?

— Здесь будет гораздо проще разделаться с этим вашим знаменитым стрелком. Не надо потом никуда сматываться. Твое ранчо ведь недалеко отсюда?

— Откуда мне знать? — упрямым голосом ответила Касси. — Я ведь не следила за тем, куда мы едем.

— Я уверен, что недалеко.

Он ни разу не повысил голос и вообще не был похож на человека, который готов на все что угодно, лишь бы отомстить за смерть брата. Такое поведение казалось Касси странным, но тем не менее вселяло крохотную надежду. Может, Гейлен был не таким плохим, как его брат Рафферти? Может, его терзали угрызения совести за то, что ему предстоит убить человека? А может, он вообще понятия не имел, какой образ жизни вел его брат? Касси решила на всякий случай посвятить его в некоторые детали.

— Знаете, Рафферти был нехорошим человеком. Он однажды нарочно спугнул целое стадо быков, пытался...

— Я не желаю слышать ничего плохого про моего брата. — Даже эти слова Гейлен произнес ровным тоном.

После этого он отвернулся и, подойдя к спящему Гарри, принялся трясти его за плечо. Когда тот проснулся, они принялись о чем-то заговорщически шептаться, и Гарри постоянно бросал на нее взгляды. Ростом он бы гораздо ниже Гейлена. Спутанные космы грязных волос спадали на плечи, а мятая одежда была покрыта сальными пятнами. Он явно принадлежал к числу тех ничтожных, слабовольных людей, которые легко идут на поводу у кого угодно.

Как Касси ни прислушивалась, она так и не уловила, о чем они говорили. А бандиты тем временем принялись писать кусочком угля на обрывке старой газеты. Гарри встал, накинул грязную куртку, сунул в карман обрывок газеты и вышел. Гейлен устроился на освободившемся одеяле возле огня. Касси выждала несколько минут. Похоже, он действительно собирался спать, не только не покормив ее, но даже не предложив перебраться поближе к огню. Хотя не тепло волновало сейчас Касси больше всего.

— А как вы собираетесь заманить сюда Ангела?

— Он сам сюда придет и принесет денежки твоей матери.

— С чего это вы взяли, что он согласится на это? Скорее всего, моя мама пошлет...

— Мы поставили ей условие, чтобы деньги привез только Ангел.

— Она может попросить его, но это отнюдь не означает, что Ангел согласится, — сказала Касси.

— Но ведь он же наемный убийца, не так ли? Поэтому она может заплатить ему за эту работу, если он откажется выполнять ее бесплатно. К тому же он не знает, кто похитил тебя или что я собираюсь его убить. С какой стати ему отказываться? Я слышал, что перед отъездом из Техаса ты вышла за него замуж. Будет выглядеть довольно странно, если муж не согласится освободить свою жену. Ты так не считаешь?

Но Касси уже не слушала его, в голове у нее билась только одна мысль — Ангел приедет сюда, не подозревая, что ему угрожает смертельная опасность. Как она об этом раньше не подумала! Ее охватило чувство страха. А может, мама все-таки вспомнит, что Касси видела в городе брата Рафферти и сделает правильный вывод. Но скажет ли она об этом Ангелу?

Надо срочно что-нибудь сделать — убежать или придумать какой-нибудь способ, чтобы предупредить Ангела. Если бы Гейлен не связал ей за спиной руки, она могла бы тихо подкрасться к нему и ударить по голове одним из поленьев, лежащих возле камина. Если бы он не снял с нее сапоги, можно было запинать его до потери сознания.

В камине горело всего лишь два полена, так что она даже не могла достать оттуда головешку и пережечь ею бандану. А совать руки в огонь ей совсем не хотелось — не было никакой гарантии, что она не сожжет их до мяса.

Единственное, что Касси могла сделать в подобной ситуации, так это еще раз попытаться переубедить Гейлена. Взглянув в его сторону, она увидела, что он лежит, заложив руки за голову. Он совершенно не был похож на человека, который замышляет убийство. Но Касси понимала, что это обманчивое впечатление. И все же она решилась еще на одну попытку.

— Слейтер, вы бы убили человека, который пытался выстрелить вам в спину?

— Естественно.

— Так вот, именно за это Ангел убил вашего брата.

— Леди, я прекрасно знаю, как и почему это произошло. Твой Ангел искал моего брата, чтобы застрелить его. И он знал, что мой брат не может стреляться с ним на равных. Раффу в любом случае грозила смерть, поэтому он был вынужден использовать любую возможность. Или ты хочешь сказать, что этот Ангел Смерти не искал встречи с братом?

Но Касси не собиралась сдаваться так легко.

— Ваш брат хотел меня изнасиловать. Вот почему Ангел стал его искать.

Гейлен впервые посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Черт возьми, с чего бы это? Что он в тебе нашел?

Касси вспыхнула.

— Это ничего не меняет...

— Даже если бы он тебя изнасиловал, — продолжал Гейлен, не обращая внимания на ее слова, — это не повод, чтобы убивать человека.

Да, вряд ли так ей удастся переубедить Гейлена. Касси решила прибегнуть к другой тактике.

— Вам это не сойдет с рук. Даже если вы убьете Ангела, я сама достану вас хоть из-под земли. Вам не удастся...

Гейлен хмыкнул.

— Леди, а с чего это ты вбила себе в голову, что я оставлю тебя в живых? Я тебя не убил лишь потому, что ты мне понадобишься на тот случай, если Ангел вдруг захочет взглянуть на тебя. А когда я застрелю его, такая же участь ждет и тебя. Ведь это из-за тебя он убил Раффа, поэтому ты тоже заслуживаешь смерти.

Наверное, он ожидал, что подобные слова заставят ее замолчать. И это ему почти удалось.

— Вам... Вам все равно это даром не пройдет. Я видела вас сегодня в городе. И рассказала об этом матери. Она достаточно умна, чтобы фамилия Слейтер появилась на плакатах «Разыскивается законом» в каждом штате и на западной территории. Если вы нас убьете, вам больше не будет ни минуты покоя.

— Тогда я просто уеду из страны, — ответил он, пожимая плечами. — Такие пустяки меня не волнуют. Но мне уже надоела твоя болтовня, поэтому я советую тебе заткнуться. А то мне придется подумать о кляпе. Деньги они возьмут в банке только утром, так что твой наемный убийца появится здесь не раньше полудня. Можно как следует выспаться.

Касси решила не говорить ему, что мать все равно разыщет его, куда бы он ни уехал. Иначе Он мог убить и ее.

Пока все ее попытки оказались бесплодными. Ничего, утром она попытается взяться за Гарри. Судя по всему, он трус, и ей удастся его запугать. А он, в свою очередь, может заставить Гейлена изменить свое решение.

Касси не хотелось, чтобы последнее слово оставалось за Слейтером.

— Я голодна, — пожаловалась она.

— Зачем кормить женщину, которая все равно умрет.

На это Касси не нашла что ответить.

Было два часа ночи, когда Кэтрин решительно забарабанила в дверь комнаты Ангела. Казалось, она собирается выломать ее. К тому времени, как Ангел открыл дверь, в коридоре уже собрались остальные жильцы, разбуженные страшным грохотом.

Рядом с Кэтрин переминались с ноги на ногу двое рослых ковбоев. Ангел молча посмотрел на них. На нем были только штаны, а в руке он держал револьвер. Сначала он подумал, что Кэтрин пришла с намерением выдворить его из города, потому что в руке она держала все тот же черный саквояж. Но если это действительно так, почему нельзя было все это проделать более спокойным образом? Револьвер в руке Ангела недвусмысленно давал понять, что он никуда уезжать не собирается. К тому же Кэтрин разбудила его именно в тот момент, когда ему снилась ее дочь. Это был очень приятный сон, и Ангел ужасно разозлился. Он больше не был намерен выслушивать оскорбления в свой адрес.

— Если вы снова попытаетесь всучить мне эти деньги, я их сожгу, — пригрозил он.

— Деньги не для вас. Я пришла, чтобы нанять вас для одного дела.

— Чтоб я уехал отсюда? — презрительно хмыкнул Ангел.

— Нет. Чтобы вы вернули Касси. Она была здесь? Ее лошадь привязана возле входа.

— Я ее не видел... И что вы хотите этим сказать — «вернуть Касси»? Где она?

— Ее держат в хижине возле холмов. Судя по той примитивной карте, которую они нарисовали, я думаю, что это старая охотничья хижина недалеко от моего ранчо. Не знаю, сколько их, но они пригрозили убить ее, если я не заплачу им двадцать тысяч долларов.

Ангел медленно опустил револьвер. Только теперь он заметил, что лицо Кэтрин покрывала смертельная бледность. Наверное, он выглядел точно так же.

Ангел надеялся, что это всего лишь хитрость, при помощи которой она пытается выдворить его из города. Неужели она способна на это? Может быть. Но страх в ее глазах убедил Ангела в обратном. Нет, Кэтрин говорила правду.

— Как это случилось?

— Сегодня мы вместе ездили в город. А когда вернулись домой, Касси оседлала лошадь и уехала с ранчо. Она сказала конюху, что собирается совершить прогулку перед ужином, но, судя по тому что ее лошадь здесь, она направилась к вам. И раз вы не видели ее, значит, Касси похитили возле постоялого двора.

— И они хотят за нее всего двадцать тысяч долларов?

Удивление Ангела было понятным. Все знали, что у Стюартов огромное состояние.

— Очевидно, они не имеют понятия о том, как я богата, — сказала Кэтрин. — Это единственное, что меня радует. Именно эта сумма у меня была при себе, поэтому мне не нужно ждать до утра, когда откроется банк.

Именно эти деньги Кэтрин приготовила, чтобы подкупить Ангела. И теперь, вспомнив об этом, она даже слегка покраснела. Румянец усилился, когда она добавила:

— Там еще остается пять тысяч для вас. Ведь вы сказали, что именно такую сумму платят вам за работу?

— Вытащите их.

— Не понимаю.

— Вытащите оттуда пять тысяч долларов. Я ни за что на свете не соглашусь на вас работать, миссис Стюарт.

С этими словами он отвернулся. Кэтрин шагнула в комнату.

— Вы должны это сделать, — умоляющим тоном произнесла она. — Не знаю почему, но похитители поставили условие, что деньги должны принести именно вы. Если их принесет кто-нибудь другой...

Надевая рубашку, Ангел перебил ее:

— Я не говорил, что не повезу деньги.

— Тогда я обязана вам заплатить.

— За то, что я освобожу собственную жену? — Он бросил на нее мрачный взгляд. — Ведь она все еще моя жена, не так ли?

Кэтрин снова вспыхнула. Ей стало ясно, что Ангел не пошевелит и пальцем, пока она не ответит утвердительно.

— Да, — выдавила она.

Ангел молча продолжал одеваться.

— Где находится эта хижина? — наконец спросил он.

— Джим покажет вам дорогу, но он не сможет поехать с вами. В записке оговаривается, что вас не должен никто сопровождать.

— Ничуть в этом не сомневался. Кто, по-вашему, мог похитить Касси? Вы кого-нибудь подозреваете? Может, ваши враги?

— Враги. Но не мои, а ваши.

— Почему вы так думаете?

Кэтрин неуверенно пожала плечами.

— Возможно, вам это покажется странным, но сегодня в городе Касси увидела одного человека, которого очень испугалась. Она сказала, что этого человека вы убили в Техасе.

— Я убил там не одного человека.

— Касси об этом знает?

— Нет. Очевидно, речь идет о Рафферти Слейтере, — сказал Ангел. — Но мертвые не встают из могил.

— Я сказала ей то же самое, — ответила Кэтрин. — Но Касси утверждала, что этот человек как две капли воды похож на того, которого вы убили. Я подумала, что, возможно, это был его брат-близнец.

— Который решил отомстить, — сделал вывод Ангел, набрасывая плащ. — Спасибо за предупреждение.

На обратном пути домой Касси удалось немного поспать. Ангел посадил ее на лошадь впереди себя, и она положила голову ему на грудь, как на подушку. Ангел ехал шагом, чтобы не разбудить Касси, но, прежде чем она заснула, он признался:

— Черт возьми, мне совсем не хочется отвозить тебя домой. — Они оба еще помнили тот страстный поцелуй в охотничьей хижине. — Если бы твоя мама не ждала тебя...

Он не закончил мысль, и Касси ничего ему не ответила. Но она заснула с улыбкой на губах и с решимостью никогда больше не разлучаться с Ангелом.

Солнце уже взошло, когда они въехали во двор ранчо Стюартов. На крыльце их уже ждала Кэтрин. В эту ночь ей так и не удалось заснуть.

После долгих объятий Касси уклонилась от расспросов матери.

— Мама, с тобой мы поговорим после. Сначала я должна решить кое-какие вопросы с Ангелом. — И, повернувшись к нему, она добавила: — Никуда не уходи, я сейчас вернусь.

Кэтрин и Ангел молча смотрели, как она идет к дому. Наконец Кэтрин перевела взгляд на Ангела, который стоял на нижней ступеньке, как бы выдерживая определенную дистанцию.

— Вы убили их? — спросила она.

— Я не мог этого сделать в присутствии Касси.

— А я бы смогла.

В этом Ангел ничуть не сомневался.

— Одна только мысль, что я могу кого-нибудь убить, приводит Касси в бешенство. Чтобы предотвратить это, она готова пойти на что угодно. Она даже хотела сама вызвать на поединок Рафферти Слейтера, чтобы я не мог с ним стреляться.

Хотя эти слова поразили Кэтрин, она не подала вида, и ее лицо осталось совершенно бесстрастным. Ей не хотелось говорить Ангелу, что Касси была готова на любые жертвы, лишь бы спасти его от беды.

Кэтрин подняла бровь.

— А как она вела себя сейчас?

— Вместо того чтобы сказать спасибо, стала огрызаться.

— Тогда примите благодарность от меня...

— Это лишнее.

Но Кэтрин придерживалась иного мнения.

— Вы не знаете, какой вопрос она собирается с вами обсуждать?

— Нет.

Но Кэтрин уже сама догадывалась, что на уме у Касси. Однако она не собиралась предупреждать Ангела. Иметь зятем наемного убийцу? Что ж, случаются вещи и похуже.

Тяжело вздохнув, она сказала:

— Я пошлю кого-нибудь к шерифу, чтобы он арестовал похитителей. А Касси передайте, что вы уже мне все рассказали. Я иду спать.

Когда дверь за ней закрылась, Ангел нахмурился. Она оставляет его наедине со своей дочерью? Неужели это та же самая женщина, которая изо всех сил стремилась сделать так, чтобы он больше никогда не увидел Касси?

Когда Касси вышла на крыльцо, она в изумлении остановилась: Ангел, обняв Марабелль, чесал огромную кошку за ухом.

— Когда это случилось? — не веря своим глазам, спросила она.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Когда ты успел подружиться с Марабелль?

— Чего же тут странного? — невинным голосом ответил Ангел. — Это самая обыкновенная кошка, только большая.

Касси недоверчиво хмыкнула. Усмехаясь, Ангел смотрел на нее, но вдруг улыбка исчезла с его лица. Он заметил на бедре у Касси револьвер.

— И куда это ты собралась? — требовательным тоном спросил он.

— Никуда.

— Зачем тогда ты нацепила свой кольт?

— Потому что хочу вызвать тебя на состязание, Ангел.

— Мало ли чего ты хочешь.

— Ты ведь собираешься развестись со мной, не так ли?

Лицо Ангела помрачнело.

— А какое это имеет значение?

— Если ты победишь, я немедленно пойду к адвокату и скажу, чтобы он сразу же приготовил все бумаги, необходимые для развода.

— А если победишь ты?

— Тогда развода не будет.

Ангел молча смотрел Касси в глаза.

— Почему ты решилась на такую крайность?

— Потому что это единственный шанс удержать... тебя.

— Ты хочешь остаться моей женой?

Его удивление помешало Касси прямо ответить на этот вопрос.

— Просто я уже к этому привыкла, — сказала она.

— Ладно, раз ты настаиваешь на поединке... — Ангел сошел с крыльца. — Но тебе ни за что не выиграть его, моя милая.

В ответ Касси улыбнулась.

— Жизнь постоянно подносит нам сюрпризы, Ангел.

И через несколько секунд Ангел действительно удивился. Она выхватила револьвер почти с такой же быстротой, как и он. Но больше всего удивилась сама Касси — никогда еще Ангел не выхватывал свой кольт так медленно. Он нарочно дал ей полную возможность выиграть. Когда это до нее дошло, она бросилась ему на шею.

— Ты проиграл! — радостно закричала она.

— Это ты так считаешь, — успел ответить он перед тем, как их губы встретились.

Прошло немало времени, прежде чем Касси смогла перевести дыхание.

— И все же я не понимаю, — сказала она. — Разве ты не хотел развестись со мной?

— Милая, как ты думаешь, почему я позволил Маккаули поженить нас?

— Но ты ведь не мог этому помешать.

— Ты так считаешь?

Касси посмотрела на него широко открытыми глазами. Ведь она прекрасно знала, с какой быстротой он мог выхватить револьвер. Ангел действительно мог сделать так, чтобы Ричард не завладел его кольтом. К тому же, когда они возвращались домой, он ехал рядом с Фрейзером и мог легко разоружить его.

— Почему же тогда ты разозлился на меня в тот день? — требовательно спросила Касси.

— Потому что ты всеми силами пыталась им помешать. Чуть ли не на коленях ползала, — ответил Ангел.

— Просто я ужасно боялась, что ты их всех перестреляешь, если они не откажутся от своей затеи.

— Это единственная причина?

— Да, — слегка помедлив, ответила Касси, и на ее щеках проступил румянец. — Я была совсем не против выйти за тебя замуж. Конечно, я волновалась, что мама может не одобрить мое решение.

— Ты не передумала за это время?

— Нет. Ты не поверишь, но с тех пор, как они с папой вновь стали разговаривать друг с другом, она стала гораздо снисходительней.

— Да, в это действительно трудно поверить.

— Я тебе еще не говорила, что папа собирается приехать к нам в гости? Я совсем не удивлюсь, если они в скором времени станут жить вместе.

— Мы тоже станем жить вместе, Касси?

— Сегодня же забери свои вещи с постоялого Двора и переезжай сюда.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Почему? Ты уже хорошо знаешь планировку дома. Это точная копия того, который папа построил в Техасе.

Она не стала ему говорить, что мама, разумеется, будет категорически против.

Немного подумав, Ангел спросил:

— А ты никогда не задумывалась, почему он так поступил?

— Ну, наверное, чтобы сохранить память о прошлом.

— Это во-первых. А во-вторых, потому, что он до сих пор любит меня, — раздался голос Кэтрин из открытого окна, возле которого они стояли.

Ангел и Касси одновременно повернули головы, но Кэтрин уже скрылась в глубине дома. Посмотрев друг на друга, они расхохотались.

— А мне она заявила, что собирается идти спать, — сказал Ангел.

— И ты ей поверил? Она во что бы то ни стало хотела узнать, о чем мы будем разговаривать.

— Значит, она пошла за револьвером?

— А вот об этом тебе больше не стоит беспокоиться. То, что мама нам ничего не сказала, означает, что мы получили ее благословение.

— Что-то я этого не почувствовал.

— Скоро ты ее узнаешь получше. У тебя для этого будет достаточно времени.

Ангел прижал Касси к себе.

— Ты даже не знаешь, как мне приятно это слышать.

— Так скажи мне об этом.

Но Ангел никак не мог излить ей то, что давно копилось в его душе.

— Не знаю, как это случилось, но ты стала для меня очень дорогим человеком, Касси. И дня не проходит, чтобы я не думал о тебе. Я мечтаю, чтобы ты всегда оставалась моей.

— Ангел, ты хочешь сказать, что любишь меня?

— Наверное. Но это отнюдь не означает, что я стану скотоводом.

Рассмеявшись, Касси поцеловала его в щеку.

— Я этого сама не допущу. — И она тут же добавила: — Правда, ты бы мог стать шерифом Шайенна...

— Впервые в жизни вижу Кольта Сандера в костюме, — сказала Ангелу Касси, глядя, как молодожены обходят гостей. — А знаешь, когда он в последний раз стриг волосы?

— Знаю, — ответил Ангел. — Я вообще с трудом узнал его в церкви. Честно говоря, на его месте я бы не стал стричься зимой, а подождал бы до весны. Но когда Кольт принимал такое решение, вряд ли его заботило, замерзнут у него уши или нет. Я бы сказал, что благодаря графине ему наконец удалось забыть о своем прошлом.

— Для этого всегда нужна женщина.

— Не всегда.

— В большинстве случаев. Именно женщина знает, как правильно надо поступить...

Ангел насмешливо хмыкнул.

— Ну, раз ты в этом так уверена, то не приходится удивляться, что ты так часто вмешиваешься в чужие дела. — Он посмотрел на нее в упор. — Но ведь мы сумеем избавиться от этой привычки, не правда ли?

— Мы постараемся, — ответила она, глядя в сторону.

— Касси...

— Я сейчас...

Нахмурившись, он проводил ее взглядом. Но затем его лицо снова просветлело. Ангел давно уже решил, что не станет оказывать на нее никакого давления. Касси перестанет быть Касси, если не будет совать нос в чужие дела. Но ей совершенно не нужно об этом знать. Ангелу хотелось передохнуть хоть пару недель, прежде чем снова стрелять, чтобы спасти Касси от очередных неприятностей.

Касси направилась к матери, уверенная, что Ангел не захочет пойти за ней, чтобы продолжить этот разговор.

Он чувствовал себя неуверенно за завтраком нынче утром, когда Кэтрин вошла в столовую. Та, конечно, не ожидала, что Ангел так быстро переедет к ним на ранчо, но ничем не выдала своего удивления.

— Еще осталась яичница? — только и спросила она.

Однако Ангел чувствовал себя скованно. Но Касси надеялась, что скоро это пройдет.

— Знаешь, я тоже хочу такое устроить, — заявила Кэтрин, когда Касси оказалась рядом.

— Что именно?

— Такую свадьбу. Раз уж ты не собираешься расставаться со своим Ангелом, я хочу, чтобы у тебя была настоящая свадьба.

Касси расцвела.

— Ты действительно этого хочешь, мама?

Кэтрин вздохнула.

— К сожалению, да. А ты, моя дорогая?

Касси сразу же поняла, что мать имеет в виду.

— Я люблю его. И я абсолютно в этом уверена.

— Ладно, — сказала Кэтрин. Потом, подумав, добавила: — Но тебе никогда не удастся сделать из него скотовода.

— Я и не собиралась этого делать.

— Почему?

— Потому что тогда пропадут его миротворческие таланты.

— Ангел — миротворец? Это совсем не вяжется с тем, что мне о нем рассказывал Чейз.

Касси рассмеялась.

— Я бы сама в это никогда не поверила, мама, но Ангел действительно обладает такой способностью. Я попыталась примирить две семьи и все испортила, а вот Ангелу удалось положить конец их многолетней вражде. И вы с папой помирились только благодаря его вмешательству. Очевидно, ему и раньше приходилось улаживать подобные разногласия. Так что суди сама.

Кэтрин не стала напоминать Касси, каким образом Ангел обычно улаживал возникающие разногласия. Вместо этого она сказала:

— Как можно называть миротворцем человека, который всю свою жизнь прибегал к насилию?

Касси пожала плечами.

— Ну, возможно, он немного отличается от Льюиса Пикенса.

— Немного?

— Ну хорошо, сильно отличается. Просто мистер Пикенс прилагает усилия, чтобы решить какой-нибудь спор, а у Ангела все получается само собой. Возьми хотя бы профессию Ангела. Понимаешь, мама, он решает проблемы других людей. Там, где он появляется, воцаряется мир. Он настоящий миротворец. Просто он не знает об этом.

— Я посоветовала бы тебе никому об этом не говорить. Ангелу может не понравиться, что ты пытаешься обелить его репутацию.

Касси лишь усмехнулась в ответ.

— Я подожду пару лет, прежде чем скажу ему об этом.

— Умница.

ББК 84. 7 США

Л 59

Johanna Lindsey ANGEL 1992