Я собиралась снова сбежать, когда услышала, как меня зовут по имени.

— Аура! Подожди! Аура Рид?

Меня пронзил страх, но я остановилась, обернулась, и попыталась сделать доброжелательное лицо. В светлом коридоре общежития ко мне подошла высокая, светловолосая девушка, с двумя татуировками на шее и груди, которые я смогла заметить за те две секунды, что было позволительно пялиться на нее.

— Да, это я. — Ответ получился бесстрастным, на что девушка не обратила никакого внимания.

— Отлично. — Она взяла меня под руку, и потащила в противоположную сторону по коридору. — Я Кристина, твоя соседка по комнате. Только не вздумай называть меня Крис, если не хочешь умереть, — поспешно предупредила она. Кристина тащила меня мимо остальных комнат, где только-только расселились студенты, болтая о том, что мне повезло, что я попала именно к ней. Мне так не показалось. Глядя на Кристину, сразу захотелось спрятаться куда-нибудь, потому что она представляла собой тот тип людей, от которых следует держаться подальше.

— Ты куришь?

Я покачала головой, стараясь избегать смотреть ей в глаза. Кристина криво усмехнулась:

— Я тоже раньше не курила.

Почему она говорит так, словно меня ждет та же участь?..

— Вот мы и добрались. — Кристина остановилась у комнаты 666, виртуозно вытащила ключ из кармана коротких джинсовых шорт, и вставила в замок, продолжая восторженно болтать: — Надеюсь, ты не суеверна. Когда я была на первом курсе, одна девушка боялась заселяться в эту комнату. Она была действительно странной. Все время говорила про демонов, окружающих нас, так что я думаю, мне повезло, что она не стала моей соседкой.

— Все отлично. — Я с ужасом, обнаружила, что мой голос охрип. Чтобы скрыть нервозность, я широко улыбнулась, но Кристина уже не смотрела на меня — она распахнула дверь, и завела меня внутрь комнаты.

Первое, что мне бросилось в глаза — огромная таблица Менделеева под потолком. Я удивилась, но не сказала ни слова. Эта комната действительно нечто, особенно после того, где мне приходилось жить раньше. На полу был светло-коричневый ковер (это уже о чем-то говорит); две огромные кровати с идентичными светло-фиолетовыми покрывалами, стояли параллельно друг другу и двери. Мои вещи стояли у дальней кровати, и мне это пришлось по душе, — я хотела, чтобы в моем поле зрения была сразу вся комната.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, когда Кристина прикоснулась к моим волосам:

— У тебя красивые волосы, — со знанием дела заметила она. Я тактично подошла к своему чемодану, в изножье кровати, и расстегнула молнию, инстинктивно желая держаться от соседки подальше. Но она не собиралась оставлять меня в покое: — Они от природы каштановые?

— Да.

Ложь.

Вся моя история была полностью соткана изо лжи. Но ни Кристина, не кто-либо другой, к счастью не узнает ее. Почему?

Потому, что даже я не знаю.

Две недели, или около того, прошло с тех пор, как я приехала в университет Эттон-Крик; достаточно времени прошло, чтобы мое обещание не сбегать, укоренилось в мозгу, но я все еще не привыкла к этому скоплению людей. Они не обращают на меня внимания, и мне спокойнее от этого, но не настолько, чтобы забыть, что я не такая как все. У них есть прошлое. Есть друзья, семья, воспоминания. Они не пугаются каждого шороха, у них нет причин опасаться неизвестности.

Аура, как ты проводишь время? Я пожимаю плечами на этот вопрос. Аура, куда ты собираешься на каникулы? Я вновь пожимаю плечами. И с каждым разом я понимаю, что между мной, и другими студентами, — вообще другими людьми, — возвышается кирпичная стена, оббитая железом. Стена непонимания.

Я стесняюсь того, что со мной произошло, и я стесняюсь того, что могло со мной случиться. То, что я забыла промежуток своей жизни — не просто так. Со мной случилось что-то два года назад, когда мне было семнадцать лет, и я все еще безуспешно пытаюсь изгнать из себя это чувство тревоги.

Поэтому я все оставила позади себя.

Я оставила свое прошлое в прошлом, и назад пути нет;

За эти несколько недель я познакомилась лишь с парой человек, не считая мою эксцентричную соседку по комнате, Кристину. Она выглядит как девушка какого-нибудь рок-певца, со всеми своими татуировками, и ботинками, которые она почти каждый день разрисовывает маркером.

Только благодаря Кристине я способна отогнать от себя страхи, способна избавиться от мыслей о том, что же все-таки произошло со мной два года назад, когда я очнулась в грязном переулке, перепачканная чужой кровью, и с амнезией. Должно быть, это было нечто ужасное, раз я по-прежнему не могу восстановить воспоминая.

В субботнее утро меня ждало впечатляющее пробуждение: в нашей комнате раздался взрыв, от которого я содрогнулась всем телом, подскакивая на кровати, и шокировано глядя по сторонам. Несмотря на сумрак, рассеивающийся бледным светом, проникающим сквозь тяжелые шторы, мой взгляд быстро нашел Кристину. Она уже смотрела на меня, поджав губы, симулируя испуг; у ее стройных, мускулистых ног, обтянутых спортивными штанами, лежала ваза, в которой все то время, что я здесь живу, стояли ужаснейшие искусственные цветы.

— Прости, — наконец выдохнула Кристина. В ее бодром голосе не было и намека на сожаление. — Эта ваза мне никогда не нравилась. То есть, я не поэтому ее уронила. Я ее не роняла. — Девушка раздосадовано вздохнула, села на корточки, и стала собирать куски стекла. — Эта дурацкая ваза всегда падает. Это был вопрос времени, когда она разобьется.

Если бы Кристина следила за порядком на своем столе, этого бы не случилось.

— Мне ее Лиам подарил. Помнишь его? — я не успела ответить, потому что Кристина поспешно вставила: — Ах, ну да, я еще не успела вас познакомить.

Я снова не смогла ничего сказать, потому что соседка перескочила на другую тему:

— Поехали со мной в город. Мне нужны новые пробирки, и микроскоп. Из-за этой фиговины, под которой я подразумеваю вазу Лиама, я повредила стекло.

Мне не хотелось вставать с постели, и тем более ехать куда-то. Нет.

— Может, в следующий раз? — слабо промямлила я, заранее зная, что Кристина надавит, и я сдамся.

— Следующий раз именно сегодня, — она сделала то, что я предполагала — стала давить на меня, буравя строгим взглядом. — Ты все время сидишь дома, и никуда не выходишь. Ты даже с Лиамом не познакомилась, — укорила она. Мне, признаться, было очень любопытно что это за человек, если он завладел всеми мыслями Кристины. Она выглядит независимой девушкой, и должно быть этот парень действительно выдающаяся личность, раз она говорит о нем не замолкая.

Кристина закатила глаза, приближаясь ко мне, со скрещенными руками. Я заметила, что сегодня ее длинные светлые волосы украшены искусственными фиолетовыми прядями.

— Брось, детка, ты должна встать прямо сейчас, и наконец выбраться на улицу. Ты целый день сидишь в четырех стенах, делая свои лабораторные. Если не отвлечешься, в твоем мозгу образуются газы, и ты перестанешь мыслить рационально.

— Хорошо, я согласна. — Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я взяла себя в руки. Со мной точно что-то не так, раз я не могу сказать «нет».

— Я тебя убедила, детка! — Кристина вскинула в воздух кулак, и я тихо рассмеялась, одновременно смущаясь. Я благодарна ей за способность поднять настроение, и вытащить меня наружу; за то, что она не задает вопросы. Не важно, потому ли это, что она поняла, что я не горю желанием говорить о своей семье, о себе, и своем прошлом, или потому, что не хочет, чтобы я тоже спрашивала ее. Просто Кристина хорошая, и она нравится мне.

Хотя… не в шесть утра, когда она включает на своем бумбоксе Saint Asonia «Blow Me Wide Open»

Мне понадобилось несколько минут, чтобы одеться, и привести себя в порядок. Завтракать я не стала, решив, что лучше уже покончить с вынужденной поездкой чем быстрее, тем лучше. Когда мы спускались по готической лестнице в холл — как раз между тем, как меня чуть не сбила какая-то девушка в леопардовых штанах, и парень, ехавший на скейте по коридору, Кристина произнесла:

— Кстати, я вдруг вспомнила. — Мне пришлось прошмыгнуть мимо группы крупных на вид девушек в халатах, поэтому услышала лишь конец: — Девушка.

— Что?

— Я говорю… — теперь мы спускались по лестнице, и я уткнулась себе под ноги, чтобы не скатиться кубарем вниз, — я сказала, что тебя искала какая-то девушка с Первого медицинского павильона.

Я чувствовала, как Кристина прожигает мне спину внимательными зелеными глазами. Я бросила через плечо:

— У меня здесь нет знакомых с медицинского факультета.

Кристина не унималась:

— Ну, она подошла ко мне вчера утром, в кафе, чтобы уточнить действительно ли ты Аура Рид, или она с кем-то тебя спутала. Я подтвердила, что это ты, и девушка ушла. Она выглядела действительно шокированной.

Мы наконец-то достигли просторного первого этажа, с высокими витражными стеклами, и арками. Я уставилась на Кристину, а она на меня, словно пыталась понять говорю я правду, или нет. Я уверенно произнесла:

— Я все еще не знаю, о чем ты. Я знакома лишь с Фэйт со своего факультета, но ты видела ее.

Парень на скейте, который ранее едва не сломал мне ногу, слетел вниз по ступеням, с боевым кличем, жутко испугав меня, из-за чего, я едва не врезалась в Кристину. Она со смешком взяла меня под руку, и повела к дверям, ведущим к выходу из общежития.

— Это была не Фэйт, а какая-то рыжая девушка, с фетишистскими замашками.

— Какими замашками?

— Вся в браслетах из бисера, словно хиппи.

— У меня нет таких знакомых, — уверенно заявила я. Кристина кивнула, собираясь что-то сказать, но тут резко остановилась, обернулась и вскинула голову, глядя вверх, на лестницу. Я тоже посмотрела вслед за ней.

— Что?..

— Это Лиам. — Кристина вытаращила глаза, лихорадочно соображая. Ее взгляд заметался по холлу просторного первого этажа. — И он задается вопросом, куда это я собралась.

Я заметила парня в красном джемпере и темных штанах, стремительно спускающегося к нам, и вновь обратила внимание на Кристину:

— Зачем ему знать куда ты собралась?

Я сделала шаг к двери, но моя соседка по комнате внезапно свернула с курса, и направилась влево, к одиноко стоящей брюнетке в обтягивающем красном платье, и черном пиджаке. Я в недоумении пошла за Кристиной. Та уже схватила изумленную брюнетку за руку, и стала трясти:

— Хочу тебе сообщить, что мой друг, — Кристина кивнула за плечо, и с чувством продолжила: — Тот, что сейчас спускается по лестнице, хочет пригласить тебя на свидание. Понимаю, что это звучит странно, и ты думаешь, почему он не сделал это сам, и прежде чем ты спросишь, я отвечу: он считает, что такая сногсшибательная девушка его отошьет!

Мы с незнакомкой были одинаково изумлены, и меня неожиданно потянуло на смех. Брюнетка посмотрела на меня, явно чтобы я подтвердила слова Кристины, и я с уверенностью закивала. Она глянула на лестницу, и восторженно уточнила:

— Лиам Коллинз?

— Ага. Он настоящий трус. То есть…он храбр! Он очень мужественный, но он не может пересилить себя, и познакомиться с тобой.

Я боялась, что брюнетка скажет, что мы не в себе, и она уже с ним знакома, но она улыбнулась:

— Тогда я сама к нему подойду. — Она послала мне победную улыбку, и прошла мимо нас к ничего не подозревающему парню.

— Мы должны залечь на дно! Лиам отделается от нее в мгновение ока! — прошептала Кристина, и схватив меня за запястье, потащила на выход. Я лишь раз обернулась, чтобы увидеть, как брюнетка преградила путь парню в красном свитере. Из моей груди вырвался смешок, превратившийся в полноценный громкий смех.

Мы еще вспоминали Лиама и брюнетку, когда пришли в студенческое кафе, где Кристина собралась позавтракать, перед шоппингом.

— Он закатит сцену, — она в предвкушении улыбалась, когда мы вошли внутрь кафе, через стеклянные двери. Здесь было очень мило, и уютно, но не для меня; оказавшись в месте, наполненном людьми, я непроизвольно вся сжалась. Мысленно я прокрутила обещание быть сильнее всего этого. Я не могу снова сбежать.

— Эй, — Кристина толкнула меня. — Ты медитируешь?

Я подавленно улыбнулась:

— Здесь приятно пахнет.

Это было действительно так, и Кристина быстро переключилась на тему еды:

— О, я почти каждый день здесь провожу, несмотря на невозможность сосредоточиться на уроках.

Я уверена в этом.

— Возьмем еду на вынос, или останемся здесь? — спросила Кристина, глядя на меня, с усмешкой, словно заранее зная, что я отвечу, и конечно же, я сказала, что лучше перекусим по дороге. Не хочу здесь оставаться.

Мы с Кристиной двинулись к прилавку, откуда доносился аппетитный аромат свежей выпечки; мой рот тут же наполнился слюной.

— Эй, Сэм! — помахала Кристина парню, стоящему за прилавком. Это был высокий молодой человек со шрамом над бровью, и татуировкой на шее. Несмотря на это, он был довольно симпатичным, и добродушным.

— Привет Кристина, — кивнул он, и тут же взгляд его серых глаз остановился на мне. — А это кто?

— Это моя подруга Аура Рид. Поосторожнее с ней, у нее есть пояс по тхэквондо.

Это для меня новость, но я не выдала удивления. Сэм рассмеялся:

— Правда, что ли? — он с сомнением осмотрел меня, облокотившись о столешницу. — Довольно милое создание, но опасное. Ммм…это я люблю.

— Напоминаю, что у меня тоже есть кое-какие навыки, Сэм, — в голосе Кристины проскользнула угроза, и я глянула на нее.

— Я помню, Кристина, — миролюбиво усмехнулся Сэм, и что-то пошутил, но я уже не слышала, потому что мое внимание привлекла компания парней, сидящих в дальнем углу кафе, на полукруглом диване. Они были шумными, и им явно было весело. В какой-то степени я даже позавидовала этим ребятам — у них наверняка есть повод шутить. Тут один из них — с холодным взглядом, но теплой улыбкой, которая относилась явно не ко мне, посмотрел на меня, и его лицо тут же стало непроницаемой маской.

Я быстро отвернулась, краснея. Моя соседка по комнате еще несколько минут болтала с Сэмом, и я не могла прервать ее, поэтому мне пришлось стоять рядом, надеясь, что тот парень не смотрит на меня сейчас.

— Кристина, — тихо позвала я, не выдержав напряжения, витавшего в воздухе. Девушка посмотрела на меня:

— Да, Аура, мы уходим.

Кристина попрощалась с Сэмом и вытащила меня во дворик кафе под липы, с желтеющими листьями. Я с облегчением вздохнула, оказавшись подальше от толпы, и только сейчас заметила в руке Кристины пакет.

— Что это?

— Как что? Я же спросила хочешь ли ты сэндвич с курицей и сыром, и ты сказала да.

— Правда? — я покраснела, смущаясь. — Наверное, я просто не заметила этого.

— О. — Девушка раздосадовано нахмурилась, заглядывая в пакет. — Надеюсь, у тебя нет аллергии, или вроде того?

— Нет.

Кажется, что нет. Хотя, я ведь могла забыть об этом…

Кристина отправилась в круглосуточный супермаркет, за пирогом, и я, воспользовавшись тишиной позволила себе ненадолго уснуть. Мне снился сегодняшний день: я и Кристина мчимся на ее мотоцикле сквозь зеленые деревья, мимо ухоженных улочек, соприкасающихся с таинственным лесом, и смеемся; затем, Кристина превращается в того улыбчивого парня из кафе, который пронзает меня холодным взглядом, и в этот раз, я могу ответить ему, потому что в своем сне, я — королева остроумных ответов.

Сон прервался на самом интересном месте, когда скрипнула входная дверь, и я резко открыла глаза. Отчего-то мое сердце колотилось как сумасшедшее.

— Кристина? — хриплым голосом пробормотала я. В горле пересохло.

Щелкнул включатель, и комнату залило светом. Я мутным взглядом посмотрела на дверь, и тут же подскочила на постели, автоматически кутаясь в одеяло.

— Ты кто? Как ты сюда вошел?

— Через дверь. — Незнакомец обаятельно улыбнулся мне белозубой улыбкой. Его встрепанные светлые волосы, и серые глаза, почему-то заставили меня решить, что ему можно доверять. Он был милым на вид, в этой своей белоснежной футболке-поло, и потрепанных джинсах. Он был милым, но я не доверяла ему, потому что видела впервые.

— Ты соседка Кристины, верно? — проявил догадливость вошедший. — Аура Рид?

Я кивнула, все еще присматриваясь к парню. Он направился к столу Кристины, одновременно объясняя цель своего визита:

— Во-первых, я думал, Кристина предупредит тебя обо мне. Во-вторых, мне жаль, что я разбудил и напугал тебя. — Блондин бросил свой рюкзак на стул Кристины, и обернулся ко мне, — в-третьих, я здесь всего лишь для того, чтобы подготовиться к презентации, а не для того, чтобы тебя изнасиловать. Ну, я — Лиам Коллинз, надеюсь, ты слышала обо мне.

Теперь все ясно. Я вспомнила утренний инцидент включающий ловушку в виде брюнетки в красном, и к моим щекам прилила кровь. Прочистив горло, я все же решила уточнить:

— Вы, правда, собираетесь готовиться?

— Ну да. Не веришь мне?

Я слабо улыбнулась, все еще находясь под впечатлением. Признаться, я не ожидала, что тот самый Лиам Коллинз, лучший друг Кристины будет выглядеть так… невинно. У него, похоже, даже нет ни одной татуировки.

— Мм… и ты собираешься ждать Кристину? — я перевела взгляд на часы. — Она отправилась…

— Она уже идет. — Лиам расплылся в усмешке, как Чеширский кот, и это напрягло меня. Он явно понял, что мне некомфортно. Парень облокотился о стол, и внезапно спросил:

— Где ваза?

Мои глаза непроизвольно расширились:

— Э-э…Кристина тебе не сказала?

— Нет. — Он пробежался взглядом по остальным поверхностям мебели, словно думал, что Кристина могла ее переставить, например, на шкаф. В итоге наши взгляды встретились, и он спросил: — Она ее разбила, верно?

— Нет, — запнувшись возразила я с намерением, защитить свою соседку по комнате. — Это произошло случайно.

— Ну да, — со смешком кивнул парень, скрещивая руки на груди. Я собиралась заверить его, что все так и есть, что Кристина была очень расстроена потерей его подарка, но тут дверь в нашу комнату распахнулась и вошла моя соседка с пакетом, в котором находилась еда.

— Я отсюда слышал твое песнопение. — Лиам бросил ей свою обворожительную улыбку. Кристина закатила глаза:

— Прекрати шпионить за мной.

— Я не шпионю, я подыскиваю подходящий момент, чтобы заснять твой позор на камеру, и выложить на ютуб. — Лиам сделал руками объектив камеры, навел на подругу, и та шлепнула его по руке:

— Заткнись.

Она поставила на стол пакеты с едой, и бросила мне баночку содовой, которую я едва поймала. Руки тут же затряслись, из-за ассоциаций с моим прошлым, потому, что там, где я провела последние два года своей жизни, я не пила ничего, кроме зеленого чая, и воды.

— Итак, Кристи, ты избавилась от той вазы, что я тебе подарил, — начал Лиам следя за движениями подруги.

— Не называй меня Кристи! — взбесилась та. — Твоя ваза приносила мне одни несчастья. — Лиам закатил глаза, отлепился от стола, и плюхнулся на кровать подруги. Я была немного удивлена, их поведением, но решила прикинуться незаметной. Кристина стала расчесывать волосы, стоя у зеркала, прикрепленного на внешней стороне дверцы шкафа. Закончив, она обернулась, смерила Лиама уничтожающим взглядом, говорящим, что ей не нравится, как он развалился на ее одеяле с фиолетовыми сердцами, и обратилась ко мне:

— Мои поздравления, теперь ты знакома с Лиамом Милым Ангелом.

— Милый Ангел? — насмешливо переспросил Лиам, бросая на меня взгляд серых глаз, и вновь переводя на Кристину: — Мне кажется, ты меня как-то по-другому называла.

— Ты не думаешь, что это будет лишним, если я тебя так назову при Ауре? — многозначительно улыбнулась Кристина, поиграв бровями.

— Итак, Рид, — Лиам переключился на меня, и я вздрогнула. Мне понравилось, что он называет меня по фамилии. Парень лег на спину поперек кровати Кристины, и свесил вниз голову, чтобы видеть меня вверх тормашками: — На каком факультете ты учишься?

— Она живет со мной в комнате, на каком факультете она может быть? — вставила Кристина, присаживаясь рядом с ним на постель. Я почувствовала себя не в своей тарелке: вопросы всегда приводят к неприятностям, и чтобы как-то оттянуть время, открыла банку содовой, сделала несколько огромных глотков, при этом, едва не подавившись, и выдавила:

— Да. Я на химическом.

— Если когда-нибудь тебе нужна будет помощь…ну, например, взорвать в чьей-нибудь комнате бомбу, скажи мне, — улыбнулся Лиам, и я не смогла сдержать усмешку. Он очень мил. Я думала, что Кристина хочет меня познакомить с каким-нибудь длинноволосым байкером, но не таким приятным парнем.

— Зачем она будет что-то у тебя спрашивать, зануда? — Кристина легонько шлепнула его по животу, и он вздрогнул. — У нее есть я.

— Но парень будет предпочтительнее, ты не подумала об этом? Тем более, как можно доверять человеку, который красит волосы в фиолетовый цвет? — Лиам сел, принимая деловитый вид. — Ладно, Кристи, давай займемся делом.

— Тем самым делом? — рассмеявшись, уточнила Кристина. Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец, а в голове сигнализирует мысль, требуя покинуть комнату. Лиам выразительно поиграл бровями:

— Если только ты не хочешь изучить теорию неорганических соединений.

— Почему ты мне сразу не сказал, что это неорганическая химия? — притворно возмутилась Кристина, толкая его на кровати. — Конечно, тогда я выбираю ее.

Они действительно стали заниматься, и обмениваясь взаимными оскорблениями, и шуточками, приправленными сарказмом, продержались до половины одиннадцатого. Было забавно наблюдать за ними, и я от души посмеялась над шутками, что звучали на протяжении всего времени их занятий. И, в целом, все было хорошо, пока не случилось это.

Неожиданно возникшую, короткую тишину, нарушил звонок телефона, что провели в нашу комнату; Лиам грациозно приподнялся на кровати, и дотянулся до телефона.

— Да? — мягко ответил он, словно знал, кто звонит. — Это комната Кристины и Ауры, самых классных девчонок факультета биохимии, чем могу помочь? — он на миг замолчал, потом посмотрел на меня, и зажав рукой трубку, прошипел: — Это тебя.

Я наклонилась вперед, и взяла телефон. Мои ладони вспотели, а в горле встал ком, когда я поднесла телефон к уху.

— Алло?

— Аура? — на том конце визгливый знакомый голос шокировал меня, и я забыла, как дышать. Кристина и Лиам уставились на меня, а я была слишком напугана, чтобы выдавить улыбку, или хоть как-то показать, что со мной все в порядке. Потому что ничего не в порядке. — Аура? Ты меня слышишь?!

Я отключилась, опуская руку на колени.

— Кто это был? — Кристина вытащила изо рта карандаш, и провела языком по нижней губе. Я помотала головой, выдавая нелепое объяснение:

— На противоположном конце я слышала лишь шум. Наверное, кто-то решил подшутить, — мои губы наконец-то растянулись в нечто наподобие улыбки, и я медленно выдохнула, под проницательными взглядами этих двоих.

Кристина повернулась к Лиаму, хлопая его по колену:

— Эй, ты знаешь, что мне по нескольку раз в день звонят, чтобы я дала твой номер?.. Эти девушки…

— Кстати об этом, — Лиам щелкнул пальцами, вспомнив. — Думаешь, это совпадение, что меня сегодня весь день преследовала горячая девушка в красном?

— Девушка в красном? — Кристина закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Да, девушка в красном. Очень настойчивая. Она мне сказала, что ты была инициатором наших с ней отношений. — Лиам обхватил Кристину за шею, потянув к себе, и она ударилась головой об его грудь: — Зачем ты это делаешь, любимая, ты ведь знаешь, что я предан лишь тебе.

Я встала на ноги:

— Я скоро вернусь. — Я улыбнулась им фальшивой улыбкой, когда выходила из комнаты.

Сердце оглушительно стучало, пока я мчалась в конец коридора, к телефонному автомату. Я опустила монетку в прорезь и набрала номер.

Один гудок.

Меня затошнило, участился пульс.

Еще не поздно все оставить. Сделать вид, что никто не звонил. Что никто не искал меня.

Второй гудок.

О боже, что я делаю.

Что я делаю?!

— Психиатрическая лечебница Дарк-Холла. Говорите.

Глубокий вдох. Я сосредоточилась на словах, и произнесла:

— Можете соединить меня с доктором Ридом?

Воскресное утро началось ровно в девять часов, хотя я проснулась раньше — из-за вчерашнего звонка, и из-за голоса, что прозвучал в телефонной трубке, сон был беспокойным, поверхностным; случившееся причинило мне воспоминания, которые могли привести к тому, что я на самом деле не хочу помнить.

Я открыла глаза, как раз тогда, когда Кристина заперла за собой входную дверь, стараясь не шуметь. Сейчас она идет на встречу с Лиамом, а потом — в бассейн. Когда она шуршала своими вещами, собираясь, я притворилась спящей, чтобы ей не вздумалось пригласить и меня тоже. Я не умею плавать, и жутко боюсь воды, но это наоборот подстегнуло бы мою безумную соседку затащить меня в воду.

Как только я оказалась в безопасности, я взяла телефон, стоящий на прикроватной тумбочке Кристины, с намерением позвонить своему старшему брату в Дарк-Холл, и отговорить его приезжать в Эттон-Крик, действовать мне на нервы. Вчера мои уговоры, оставить все как есть не показались ему убедительными, особенно после того, как я сказала, что меня нашла Ава.

Ава была моей лучшей подругой, сколько себя помню. Милая, рыжеволосая девочка, с пристрастием к бисерным украшениям. Когда Кристина описала мне студентку Первого медицинского павильона, которая искала меня, я не сразу все поняла. С тех пор, как я уехала из дома, два года назад, — после той ночи, из-за которой у меня случился провал в памяти, — я не поддерживала связь ни с кем из знакомых, по одной простой причине — я боялась того, что они могут знать обо мне. Что, если Ава знает почему у меня случилась амнезия?..

Но она нашла меня. Она в университете, и она знает в какой комнате я живу. Кэмерон, мой старший брат, которому я позвонила, тут же превратился в курицу-наседку, и купил билет на самолет, чтобы забрать меня домой. Точнее не домой, а туда, где я провела последние два года своей жизни — в палату психиатрической лечебницы. Там мне долгое время пытались восстановить память, но я упорно отказываюсь делать это.

Что, если в прошлом я совершила нечто страшное? И что, если Ава знает об этом?

Эти мысли терзали меня все утро, пока не вернулась Кристина со своей встречи. Она повертела в руках коробочку с бантиком и протянула мне. Я неуверенно взяла ее, думая лишь о том, что это может быть что-то неприятное, что связано с моим прошлым.

— Эй, не бойся, детка. — Кристина рассмеялась с моего выражения лица. — Это подарок от Лиама. Шоколад.

— Я люблю шоколад, — пробормотала я, все еще испытывая сомнение. Кристина плюхнулась на кровать.

— Что с тобой творится? Ты выглядишь действительно подавленной, и это начинает тревожить меня. — Она откинулась назад, облокачиваясь на локти, и оглядывая меня. Я почувствовала себя неуверенно под ее проницательным взглядом. — Кстати, ты понравилась ему.

Кристина кивнула на коробку с шоколадом, которую я все еще сжимала в руках.

— Он мне тоже, — я натянуто улыбнулась, все еще ощущая себя не в своей тарелке. — Он милый.

— Милый? — Кристина рассмеялась, покачав головой, с теми же фиолетовыми прядями, от которых Лиам настойчиво просил ее избавиться. — Ты плохо знаешь этого парня.

Тут я наконец-то ощутила уверенность. Сев за свой письменный стол, и отложив подарок Лиама, я глянула на нее:

— Ты, видимо его знаешь очень хорошо. Он тебе небезразличен?

Улыбка слетела с лица девушки, и я ощутила себя не в своей тарелке. Я не имею права вмешиваться в ее дела, и мне не стоило задавать такие личные вопросы.

— Аура, этот парень… — она покачала головой, закатывая глаза. Видимо не могла подобрать слово для описания. — В общем, он тот еще тип.

— Правда? — смутилась я. — Не уверена, что это значит, но мне казалось, что вы с ним находите общий язык…

— Это так, — Кристина согласилась, но внезапно стала неуверенной. — Но… просто мы с ним друзья, и все. Договорились? Больше никаких вопросов на эту тему.

— О. Хорошо. Прости…

— И прекрати извиняться, — осадила меня девушка, выпрямляясь, и скрещивая руки на груди. — Я впервые вижу такого человека как ты. Еще никогда я не встречала кого-то, кто извинялся бы не менее трех раз в день.

Я залилась краской, отворачиваясь от нее к своим учебникам по химии. Голос Кристины преувеличенно добрый, прозвучал за моей спиной:

— И, я хочу предупредить, что мы сегодня собираемся в клуб.

— Мм… — промычала я в ответ, еще сильнее краснея, и одновременно придумывая, отговорку.

На самом деле, я никогда не была в клубах. То есть за все то время, что я себя помню. Но меня останавливало не это. Несколько дней назад Кристина рассказала мне о том, что, перебрав с алкоголем, она отправилась в путешествие с байкером, и утром обнаружила себя в мусорном контейнере. Кристина, не догадываясь о моих сомнениях, продолжала давить:

— Ну же, это будет весело!

— Я, правда, не думаю, что это хорошая идея. — Я повернулась к ней, понимая, что выгляжу сейчас жалко. — Мне лучше остаться здесь и немного позаниматься. Еще мне нужно сделать один важный звонок…

— Я сделаю за тебя всю работу.

Между нами повисло молчание. Знаю, что она может все сделать за меня, но я… просто не могу.

— Хорошо. Ты меня убедила.

Я трусиха, и тряпка.

Кристина растянулась в улыбке, и ее лицо тут же преобразилось. Я почему-то снова подумала о том, какой милой парой стали бы Кристина и Лиам — оба светлые, задорные, и заучки, помешанные на химии.

— Я могу одолжить тебе любую одежду, которая понравится. — Кристина бросилась к своему шкафу.

Что ж, это уже слишком.

— Хорошо. Отлично, — промямлила я, нервно усмехаясь самой себе.

Блондинка принялась копаться в шкафу, а я следила за ней, с неприятным чувством тревоги, что не подчинялось мне.

Я не должна нервничать. В этом походе будет множество плюсов. Я стану ближе к людям. Многие дни, проведенные в больнице, я разговаривала лишь с братом, моим лечащим врачом, и медсестрами. Меня даже не подпускали к другим пациентам. Возможно, я смогу перебороть страхи, и жить нормальной жизнью.

О нет…

Я безнадежна.

Клуб «Манхеттен» находился в старом заброшенном здании, на окраине города.

— Мы скоро достигнем цели, — пропела Кристина, покачивая головой в такт музыке. В ее ушах закачались металлические сережки, сочетающиеся с ее ультракоротким платьем, открывающим стройные ноги в ботинках. Если бы моя соседка по комнате не заставила меня одеть ее кремовый пиджак, я бы выглядела рядом с ней как попрошайка в своей потрепанной куртке.

— Ты ведь говорила это двадцать минут назад, — напомнила я, вглядываясь в темноту.

— Я уже слышу музыку, — Кристина растянулась в чудовищной усмешке. Я попыталась ей улыбнуться, но, уверена, получилось жалкое зрелище, — мои скулы свело от беспокойства. Чем ближе мы подъезжали к высокому зданию, с неоновой вывеской «Манхеттен», тем слышнее становилась ритмичная музыка, которая, казалось, прорывалась из земли и сливалась в неопределенный шум. Меня одновременно посетило и любопытство, и страх. Я вытерла потные ладони о джинсы, про себя проигрывая возможные развития событий.

— У тебя есть парень? — я подскочила, когда Кристина внезапно задала свой вопрос. — В твоем прежнем городе, или…

— Нет, — перебила я ее, и тут же смутилась, — мм… нет, у меня нет парня.

Мне кажется, его никогда и не было. Я не могу вспомнить никого, кто мог бы подойти на роль моего парня. Хотя, помощник врача, в моей психлечебнице, Аксель, был очень милым. Он постоянно играл со мной в скраббл, и приносил книги. Но он был другом моего брата, и я уверена, воспринимал меня младшей сестрой.

— Правда, нет? — Кристина была шокирована, и я подумала, почему она раньше не задала этот вопрос. — Ты выглядишь чертовски соблазнительно и невинно.

— Почему ты спросила об этом? — я избегала смотреть ей в глаза, делая вид, что слишком увлечена разглядыванием здания, возвышающегося перед нами.

— Потому, что мне нужно знать, стоит от тебя отгонять парней, или наоборот подослать кого-то.

Я резко посмотрела на нее, чем вызвала смех. Мне стало дурно от того, с кем она хочет меня познакомить, и я уже была дико зла на себя за то, что позволила себя вытащить в это место.

— Брось, детка, конечно же я пошутила. — Если бы Кристина не была за рулем она бы закатила глаза. — Мы здесь для того, чтобы познакомиться с моим братом.

У меня отвисла челюсть: у Кристины есть брат? Мы, разумеется, не настолько близки, чтобы я знала все о ее семье, но я почему-то почувствовала себя уязвленной. Пришлось себе напомнить, что я в отличие от нее многое скрываю.

Кристина припарковалась на территории клуба, подальше от других машин, заполнивших все свободное пространство, заглушила двигатель, и мы с ней выбрались наружу. Музыка стала громче, а затем и вовсе оглушила меня, когда мы вошли сквозь железные двери внутрь клуба, и пройдя по коридору, стали спускаться в подвал. Я пересилила себя и не стала панически хватать Кристину за руку, когда мы спускались по каменным ступеням. Здесь и там, на лестнице стояли люди, но никто из них не трогал меня, и даже не обращал на меня внимания, что позволило почувствовать себя спокойнее. Наверное, со стороны я напоминаю брошенного щенка.

Мои мысли и беспричинные опасения рассеялись, когда я попала в главный зал.

Клуб был удивительным, двухуровневым, со своей чудной атмосферой и дизайном; на вычурном балконе, расположены уютные столики, откуда видно большой танцевальный зал, освещенный софитами; на стенах, увешанных картинами неизвестного мне художника, я заметила граффити, и вырезанные из камня скульптуры, довольно аккуратные, но не соответствующие этому месту в целом.

Мы остановились в центре зала у полукруглой стойки бара, освещенного красными абажурами, и бармен — высокий парень лет двадцати пяти с татуировками по обеим сторонам рук, и пирсингом в брови, посмотрел на меня, и фыркнул:

— Что тебе, малышка, молочный коктейль?

Мои щеки в ту же секунду залил румянец, но ответить я на успела.

— Дрейк! — Кристина перегнулась через стойку, хватая бармена за шею, и поворачивая к себе: — Не мог бы ты вежливее разговаривать с моей соседкой по комнате? Иначе заработаешь отрицательный рейтинг в списке тех людей, что я хочу убить. Ты уже, кстати, на семьдесят восьмом месте, что должно тебя обеспокоить!

Парень по имени Дрейк, рассмеялся, и отцепил от себя Кристину. Он посмотрел на меня:

— Так ты значит, уже познакомилась с моей младшей сестрой. Я бы советовал тебе переехать в другую комнату. — Дрейк замолчал, когда Кристина треснула его по руке.

— Это моя подруга, Аура Рид, — она представила меня своему брату, и я задалась вопросом, не тот ли это парень, с которым она хотела меня познакомить. Конечно, я не была против татуировок и пирсинга, но…не так много! И лучше, конечно, чтобы их вообще не было.

— Ты не видел Лиама? — спросила Кристина, присаживаясь рядом со мной на барный стул, и быстрым взглядом осматривая зал. Дрейк сделал коктейль подошедшей платиновой блондинке, и произнес:

— Я думал, он твой парень.

— Брось, он мне как брат.

— У тебя уже есть один брат. — Дрейк протер стаканы, наливая для меня колу, и ставя передо мной. Затем он повторил ту же процедуру для своей сестры.

— Итак, Аура, — он наклонился ко мне: — Скажешь свое настоящее имя?

Мое лицо вытянулось, и он фыркнул:

— Я шучу, это лишь попытка сделать тебе комплимент. У такой обворожительной девушки, должно быть обворожительное имя. Из какого города ты приехала?

— Мм… спасибо. Я из Дарк-Холла, — сбивчиво ответила я. В желудке свернулся ледяной комок страха.

— Вот, как? Когда-то я был там у своего друга. — Дрейк ослепительно улыбнулся, и, судя по его улыбке, он сейчас задаст мне еще как минимум 20 вопросов, но к счастью вмешалась Кристина, наверняка, почувствовав мою нервозность:

— Эй, мы что арестованы?

Дрейк поднял руки, словно сдаваясь:

— Просто любопытство, и ничего более. — Он кивнул на колу. — За счет заведения.

Кристина что-то пробормотав отошла от нас, а я улыбнулась в ответ ее брату, и дрожащей рукой взяла стакан. Нервозность проявлялась в каждом моем движении, поэтому не удивительно что случилось это: обернувшись на стуле, чтобы посмотреть куда ушла Кристина, я случайно толкнула локтем ту блондинку, что пришла за добавкой. Нас окатило моим напитком.

— Ты что творишь?! — взвизгнула девушка, растопыривая пальцы, и закрывая ими свою грудь, в тесном платье.

— О, прошу прощения. — Мне стало жутко неловко, и я стала заикаться. — Я не хотела. Прости пожалуйста!

Я стала крутить головой, в поисках помощи, и внезапно мой взгляд упал на парня, стоявшего у стены с таким видом, словно он здесь частый гость, но он не хочет, чтобы кто-то к нему подходил. Да ведь это — тот самый парень, которого я встретила вчера в кафе у Сэма, когда мы с Кристиной зашли за сэндвичами.

Почему он смотрит на меня, как смотрит инспектор на заключенного?

Он провел рукой по своим волосам, отбрасывая их назад, но они опять упали на глаза.

Он следил за мной.

Я отвела взгляд и еще раз извинилась перед девушкой.

Казалось, катализатором всех последующих событий этого вечера послужила именно моя неуклюжесть и то, что я пролила воду на эту незнакомку, но я искренне надеюсь, что это не так. Блондинка со злым выражением на лице что-то ответила мне, но ее слова заглушил внезапный крик, и звон разбитой посуды. Я резко обернулась, и вскрикнула, потому что над моей головой пронесся странный предмет. В клубе образовалась потасовка, что с каждой секундой увеличивалась: похоже, все хотели поучаствовать в драке. Прогремели выстрелы, и затем я услышала, громкое предупреждение, что вызвали полицию. Меня стали толкать из стороны в сторону, кто-то заехал мне локтем по голове, от чего у меня поплыли черные круги под глазами, и я чуть не свалилась на пол со стула.

— Кристина! — мои крики утонули во всеобщем шуме. — Кристина!

Она не могла меня бросить здесь одну! Может быть она вышла покурить, или еще за чем-то?..

Эта мысль меня обнадежила; работая локтями, я выбралась из клуба, и пустилась в переулок, в поисках машины Кристины. В такой жуткой темноте я не могла разобрать дороги и то и дело, спотыкалась о камни. Тут я увидела ее автомобиль, припаркованный у дальней стены ограждения территории клуба, и бросилась к нему.

Я плюхнулась на переднее сиденье, и панически вскрикнула:

— Почему ты бросила меня там?! Что вообще произошло, я…

Я замолчала. Сердце сковал лед, а щеки запылали алым, хотя я уверена, в темноте этого не было видно.

— Что ты делаешь в моей машине? — низким голосом произнес тот парень, которого я видела в клубе. Он продолжал пытливо смотреть на меня.

— Я…я…я… — мое сердце закололо от страха. Мозг лихорадочно соображал. — Я перепутала машину. Моя подруга уехала без меня. То есть я не знаю, она уехала или нет. Я думаю, что уехала. Мы с ней пришли сюда, и я не знаю, что произошло. Все вдруг стали стремиться на выход, кто-то начал драку… — я впервые так долго говорила, и я замолчала от того, что у меня не хватило воздуха, продолжать, и от того, что я выглядела странно. Это доказывал скептический взгляд незнакомца.

— И?

— Ты не мог бы меня… — я нервно облизала губы. — Отвезти меня домой?.. Я живу в общежитии университета Эттон-Крик. Ты знаешь, где это?

— Да.

Он продолжал сидеть, не двигаясь, и меня это насторожило. Что если он маньяк, похищающий жертв, из клуба?.. Он следит за девушками, и потом поджидает их здесь. От страха мой пульс участился.

— Знаешь, — медленно прошептала я, убирая локон с лица, и ободряюще улыбаясь: — не стоит утруждать себя. Я доберусь сама. — Я нажала на ручку, но дверь не поддалась. Делая вид, что меня это нисколько не испугало, я сказала:

— Открой дверь, пожалуйста.

Я уставилась на него, а он на меня. Сквозь тишину щелкнул замок, и этот странный парень произнес:

— Выходи.

Сбитая с толку, я выбралась из его машины, и сделала несколько шагов назад. Взревел двигатель, и машина сорвалась с места. Когда автомобиль выехал из переулка, я поняла, какой дурой оказалась, потому что он даже отдаленно не напоминал тот, что принадлежал Кристине: это был сияющий форд мустанг 1971 года, и я знаю это потому, что Аксель, работник лечебницы, где я была, фанат фильма «Угнать за 60 секунд».

Оправившись от шока, я поняла, что осталась совершенно одна в этом незнакомом месте, и не знаю, как добраться обратно в общежитие.

Что мне теперь делать?

К счастью, я не успела всерьез обеспокоиться, потому что рядом со мной затормозила машина Кристины (красная шевроле), и я с огромным облегчением села на переднее сидение.

— Где ты была? — она тут же накинулась на меня. — Дрейк сказал, что видел, как ты пыталась выйти из клуба… я решила, что тебя растоптали!..

— Там началась драка, — пробубнила я, ощутив себя виноватой.

— Ты не ранена? С тобой ничего не случилось? — Кристина отпустила сцепление, и медленно выехала на дорогу, продолжая бурчать себе под нос ругательства. Я в смятении рассказала ей что случилось, и та бросила на меня шокированный взгляд:

— Ты села к какому-то незнакомцу в машину?

— Я думала, что она твоя.

— Что это был за парень? Он ничего тебе не сделал?

— Это был неприятный парень, — произнесла я, вспоминая его стальной, непроницаемый взгляд, и холодный, вибрирующий голос.

— И все? — Кристина выглядела разочарованной.

— Что значит и все? — спокойно уточнила я. В моем голосе не было и капли той нервозности, что я ощущала. — Ну… этот парень очень высокий. Очень. И у него неприятный взгляд. — Я нахмурилась, припоминая детали, что могла еще добавить для исчерпывающего ответа. — Он все время поправлял свои волосы спереди, чтобы они не падали на лицо.

Кристина сделала глубокий вздох, выглядя недовольной.

— Ты его знаешь? — Мной овладело любопытство. Она кивнула:

— Да. Если ты увидишь его еще когда-нибудь, я надеюсь на твое здравомыслие, Аура. Надеюсь, что ты не станешь подходить к нему. А если он заговорит с тобой, ты должна игнорировать его.

— Как его зовут?

— Э-э… лучше давай оставим эту тему.

— Он учится в колледже?

— Нет.

— А где?

— Аура, — Кристина пронзительно посмотрела на меня. — Я же сказала, лучше забудь о том, что сегодня произошло. Не нужно интересоваться этим человеком, потому, что он принесет тебе неприятности.

— Ты говоришь так, словно это плохо, — я усмехнулась, и уточнила: — Мне казалось, ты любишь неприятности.

— Не такие, Аура, это точно.

Кристина все еще была расстроена, когда мы вернулись в нашу комнату в общежитии; мне было не по себе, из-за чувства вины, но я молчала. Когда я вернулась из душа, в надежде, что соседка по комнате возвратит себе свое приподнятое настроение, она вскочила на ноги, выглядя действительно возбужденной.

— Что случилось? — удивилась я, медленно идя к своей кровати.

— Вот, это принесли для тебя. — Она всучила мне белоснежный конверт. — Может, любовное послание? Надеюсь, что да…

Я повесила полотенце на плечо, и приняла письмо из рук девушки. В моей груди свернулся неприятный сгусток недоверия, и страха.

Внутри оказалась небольшая записка, выпавшая мне на ладонь.

«Я помню, что ты сделала, Аура».

Кристина скептически посмотрела на меня:

— И что ты сделала? — Не дожидаясь ответа, она вырвала у меня бумажку из рук поднося к глазам: — Ну и ну, эти типы из братства точно психи, я их терпеть не могу! Уже и здесь тебя достали…

Ворча себе под нос, она смяла записку, и бросила в урну у своего письменного стола.

— Стой здесь, — приказала она. — Я спущусь вниз за колой. Не ложись без меня!..

Она скрылась за дверью, а я осталась стоять посреди комнаты, не смея пошевелиться. Я рада, что Кристина не заметила моего лица, и той гаммы чувств, что отразилась на нем. И я рада, что она не восприняла послание всерьез, решив, что это шутка.

Но я не так в этом уверена.

Мое прошлое, которого я так пыталась избежать, вернулось ко мне.

Сквозь глубокий сон я слышала чьи-то приглушенные голоса, но не могла разобрать кому они принадлежат.

— Не ты одна. Не только о тебе.

— Ты не можешь говорить серьезно. Это не серьезно. Почему ты говоришь мне, а не ей?!

— Ты сильнее. Я выбрал тебя потому, что ты сильнее.

Я открыла глаза, чтобы понять, что творится в моей комнате, и тогда увидела Акселя. Он наклонялся надо мной с искорками в синих глазах, и его расплывающееся улыбкой лицо, загородило все мое пространство:

— Аура, ты сегодня в хорошем настроении?

— Да.

— Тогда ты можешь отнести в стирку наши вещи?

— Что? Кристина?

Соседка нависала надо мной, с самодовольным выражением на лице; на ней была белая рубашка, и джинсы с высокой талией.

— Ты только что сказала, что пойдешь в прачечную и выстираешь наши вещи, — она выразительно поиграла бровями.

— Я не говорила, — возразила я, убирая ее волосы, лезшие мне на лицо.

— Нет, не говорила, но ты все равно это сделаешь, — Кристина отстранилась, с тем же выражением, — потому что я тебя заставлю, и потому, что у тебя сегодня вечерняя смена, а кто-то должен постирать белье.

— Мне нужно переписать две лекции по праву, Кристина.

Она фыркнула, словно я сказала какую-то шутку:

— Если хочешь ходить в грязных футболках, можешь сидеть здесь, и переписывать лекцию, детка. — Она зловеще улыбнулась. — Иди вниз, стирать наши вещи. Следующая очередь моя. Сейчас же меня ждет пара по истории. Жуткая скука.

Кристина собрала волосы в хвост, накинула толстовку, и уже собиралась уходить.

— Подожди, — я поспешно выпрямилась на кровати. — Ты ни с кем сегодня утром не разговаривала?

— Я? — фыркнула девушка. — Шутишь, что ли? Я сразу уснула, как только увидела свою кровать. Хотя мне кажется, я уснула еще в машине за рулем, но тебе этого знать не обязательно. — Кристина помахала мне рукой, и скрылась за дверью.

Я выдохнула, возвращаясь на подушку. Глаза жгло от того, что я поздно уснула, после того, как тщетно пыталась понять, что значила та записка, которую, к счастью, Кристина не восприняла всерьез.

Слова отпечатались в моем мозгу.

Кто-то знает о том, что я сделала.

Кое-что случилось со мной два года назад. Кое-что, о чем я не хочу думать. Что-то, что заставило мою жизнь после этого превратиться в ад. У меня есть догадки, но всей правды я не знаю. Зато знает кто-то другой.

Кто-то, кто теперь названивает мне, и присылает записки.

Перед занятиями, Кристина пригласила меня в кафе на обед, решив накормить за то, что я выстирала ее вещи. Когда я все же обнаружила ее в кафе, сидящей у самого дальнего столика, куда едва проникал свет из арочных окон, мне не показалось, что она в порядке.

Она не говорила и вела себя странно. Я заказала чай, и устроилась напротив нее, и когда нам принесли заказ, я наклонилась к ней, спросив, что случилось.

— Ничего, — отрезала Кристина и принялась ожесточенно кромсать рулетик с мясом. Я следила за ее движениями, пока на наш стол не упала тень, и раздалось еле слышное, в этом вселенском шуме:

— Кристина, можно с тобой поговорить?

Она замерла с вилкой в одной руке, и ножом в другой, и я жутко испугалась, что она пырнет в легкое, тому, кто осмелился задать ей вопрос. Я обернулась. Это был парень с моего курса, по-моему, его зовут Флинч, я не уверена. И он, вытаращив свои круглые водянистые глазки смотрел на Кристину.

— Ты еще кто? — громко спросила она, прищуриваясь. Я вздрогнула из-за ее грубости, но не отвела взгляда от вилки в ее дрожащей руке.

— Меня зовут Лукас Флетчер. Я хотел спросить…

— Нет, — опередила Кристина, довольно спокойно засовывая в рот кусок рулета, и пережевывая его. Парень оторопел:

— Но ведь я еще не сказал, зачем подошел!

— Мне все равно. Ответ нет. — Это получилось невнятно, потому, что девушка набила полный рот еды. Я встала на ноги. Мне было довольно неловко от того, как ведет себя моя соседка по комнате. Я взяла Флинча за рукав его спортивной рубашки, и повела в сторону, пробираясь мимо других столиков.

— Зачем ты к нам подошел? — тихо спросила я, когда он наклонился ко мне чтобы слышать меня. Сейчас место моему страху, перед малознакомыми людьми, уступило желание как-то помочь несчастному. Он тяжело вздохнул, провожая взглядом высокую девушку в модном костюме, и отрешенно ответил:

— Один парень мне заплатил.

— Что? — искренне возмутилась я. Не может быть. Я хотела его защитить, а получилось, что он был редкостным болваном. — Кто это сделал?

— Один парень. Но я не думал, что это будет настолько унизительно. — Флинч провел рукой по волосам, глядя на Кристину, которая как ни в чем не было с аппетитом кушала пирог.

— Какой парень? — Я все еще не верила своим ушам. Это возмутительная шутка!

— Лиам Коллинз. Он сказал, это будет весело, и дал мне тридцать баксов. Я согласился. То есть, она ведь не какая-то уродина типа Мариссы… ну, ты понимаешь… — невнятно закончил он.

— Оставь Кристину в покое, — строго приказала я. — Не смей к ней подходить. У нее, кстати, черный пояс по тхэквондо.

Я развернулась, и направилась к нашему столу. Как мне сказать, что Лиам подослал этого парня? Мучаясь сомнениями, я втиснулась на свой стул, который стоял почти вплотную к нашему столику, из-за того, что позади нас расположилась чрезвычайно пухлая девушка, лет двадцати пяти.

— Ну, и что он сказал? — буркнула Кристина, делая вид, что ей любопытно. Она съела и свою еду, и половину моей. Я не возражала.

— Он сказал…э-э…

— Что? — Кристина уставилась на меня, все с тем же пронзительным взглядом, от которого мне казалось, будто она читает мысли. Я открыла рот, собираясь выдать какую-нибудь ложь, и как-то оправдать Лиама, когда он внезапно возник за спиной Кристины, и тяжело положил ей руки на плечи:

— Привет, Крис! — добившись от нее раздраженного взгляда через плечо, Лиам плюхнулся рядом с ней на свободный стул. Он продолжал сверкать своей белоснежной усмешкой: — Развлекаешься?

— О чем ты? — Кристина поджала пухлые губы, и посмотрела на друга. У меня засосало под ложечкой. Сейчас что-то будет. Лиам выразительно поиграл бровями:

— Ты знаешь, о чем.

— Ах ты… — девушка замахнулась на него, но Лиам словил, ее за запястье, и громко рассмеялся:

— Ты думала, я тебе прощу Мишель?

— Какую Мишель? — Кристина разъяренно вырвала руку из хватки Лиама. Он насмешливо вскинул брови:

— Значит, ты даже не спросила ее имени? А вот она спросила. И любезно доложила мне, что стоит благодарить Кристину, мою подругу, за этот смелый шаг. За то, что она все утро ходила за мной по пятам, пока я не сказал ей, что я влюблен в тебя и летом у нас будет ребенок.

Кристина вытаращила на него свои зеленые глаза, и я почувствовала, что еле сдерживаю смех. Вот это — да! Лиам достойный соперник! Они такие милые, и им действительно стоит подумать над тем, чтобы стать парой. Я буду лишь рада за них. Кроме того, по-моему, Лиам и так и эдак намекает Кристине о своих чувствах. Нужно будет поговорить с ней об этом.

— Так значит у нас с тобой будет ребенок, — зло констатировала Кристина и Лиам расхохотался, показывая ослепительные ямочки на щеках.

— Ага, и надеюсь характером он пойдет не в мамочку.

— Я убью тебя, если еще выкинешь что-то подобное, пузырь!

— Дразнить тебя так весело, Кристи…

Я медленно встала из-за стола, промямлив что-то о том, что мне пора на занятия, но эти двое слишком увлеченные друг другом, не расслышали меня. Я вышла из кафе, отправившись по тротуару к перекрестку, что ведет в университет; ладони тут же вспотели, едва я оказалась наедине с окружающим миром, и я вытерла их о джинсы. Я должна идти с высокоподнятой головой, чтобы никто не мог подумать, что я какая-то забитая девчонка, которая только что вышла из психушки, и я делаю это. Держа сумку в одной руке, быстро перехожу дорогу, и останавливаюсь, когда кто-то несколько раз позвал меня.

Во рту пересохло, и я приказала себе не быть ребенком.

Я обернулась, и у меня отвисла челюсть — ко мне шел мой старший брат, в одном из своих педантично выглаженных костюмов.

У меня в глазах потемнело, от страха, к горлу подкатила тошнота.

— Что ты…что ты здесь делаешь? — заикаясь, спросила я, когда он подошел ко мне положив одну руку на плечо, словно таким образом проверяя, в порядке ли я.

— Ты звонила.

Я нервно повертела головой в разные стороны, но студенты, спешащие на занятия, под ослепляющим осенним солнцем, не обращали на нас внимания. Никто не знал, что человек, что стоит рядом со мной, так же мой опекун, и он — тот, кто регулярно лечит мне мозг.

— Я должен был приехать, Аура. Если тебе кто-то звонит, если что-то в этом колледже кажется тебе странным, или пугающим… или каким угодно… — Кэмерон обвел хмурым взглядом готическое здание университета, и посмотрел на меня, — ты всегда можешь вернуться домой. Ты знаешь это.

Я ненавязчиво убрала его руку, но брат, кажется этого даже не заметил:

— Моей ошибкой было то, что я отпустил тебя разбираться со всем этим в одиночку, что позволил тебе уехать в этот странный город. Ты два месяца была без моей поддержки.

Он сокрушенно покачал головой. Я вздохнула.

Проблема вовсе не в том, что Кэмерон позволил мне уехать. Проблема в том, что я сама захотела этого. И я сделала это, потому, что я не хочу видеть его. Я вижу своего брата, и я думаю о том, что со мной случилось два года назад. Я вспоминаю лицо Кэмерона, когда он увидел меня в палате. Я вспоминаю…

В общем, это я сделала ошибку, когда позвонила ему, поддавшись внезапному чувству паники.

Кэмерон посмотрел на группу парней, стоявших в компании, и ведущих себя слишком вызывающе и шумно, и нахмурился. Я внезапно почувствовала себя в безопасности.

— Я собираюсь переехать в Эттон-Крик, — вдруг ошарашил меня брат, и я была слишком шокирована чтобы сразу сказать что-то. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь контролировать тебя, или что-то в этом роде, Аура. Просто я хочу быть с тобой и заботиться о тебе. Наши мать и отец… я ведь тоже потерял их…и кроме нас самих… у нас больше нет никого.

Эти слова дались брату с трудом, потому что он никогда не был открытой книгой, он стал таким ради меня, и у меня не было другого выбора, кроме как подойти к Кэмерону, и крепко обнять за талию. Я не хочу доставлять ему еще больше проблем, чем уже доставила. Ему исполнилось двадцать пять в апреле, и это мало для того, чтобы обременять себя заботами о своей больной сестре. Он делал это на протяжении двух лет, пока я лежала в клинике, в Дарк-Холле, под его цепким присмотром.

Больше мне этого не нужно.

Я не хочу возвращать память. И никогда не хотела.

Мне не удалось тщательнее поразмышлять над тем, что сказал Кэмерон, потому что когда я вошла в нашу с Кристиной комнату, то услышала ее голос, полный счастья:

— Аура, наконец-то ты пришла!

— Почему ты сидишь в темноте? — я щелкнула включателем. — Точнее лежишь. Кристина, что случилось с твоими ногами? — забеспокоилась я, бросая на пол рюкзак, и присаживаясь на краешек кровати, рядом с ее забинтованными лодыжками.

— Погоди с вопросами. Лучше подай мне мою сумку.

Я поднялась, взяла тяжелую кожаную сумку Кристины, с брелоком в виде черепа с камнями вместо глаз, и протянула ей. Несколько секунд она рылась в сумке, потом достала оттуда пакет с немного помятым гамбургером, и вгрызлась в него.

— Знаешь, сколько времени я здесь сидела? — спросила она, с набитым ртом и тут же, сама ответила: — Много. Пока ты прохлаждалась с каким-то знойным красавчиком, я валялась здесь как мешок картошки, и даже не могла включить свет. А мой телефон был в сумке.

Я налила воды в стакан и осторожно протянула Кристине, одновременно уточнив, что я ни с кем не гуляла.

Девушка вскинула светлую бровь:

— Вот как? Потому, что я сама видела тебя с парнем. Очень горячим парнем. У него такой строгий взгляд, что меня мурашки пробрали… и Лиам был удивлен так сильно, что чуть не грохнулся замертво рядом со мной. Э-э… Когда ты успела…

— Кристина, — прервала я ее, чувствуя, как улыбаюсь. Даже в такой ситуации она умудрилась поднять мне настроение. — Сегодня днем я разговаривала со своим братом.

Она сделала вид что подавилась, и притворно закашлялась:

— Что? У тебя есть брат? Почему ты мне сразу не рассказала?

Потому что, как ты уже могла заметить, я не привыкла много говорить о себе, но вслух я лишь произнесла:

— Ты мне тоже не сказала о своем брате, помнишь? И я была очень удивлена, когда ты пригласила меня в клуб, чтобы познакомить нас.

— Нет не так. Я пригласила тебя в клуб не для того чтобы познакомить с Дрейком. Я пригласила тебя в клуб, чтобы развлечься, но Дрейк был там, потому что «Манхеттен» принадлежит ему.

Теперь уже мое лицо удивленно вытянулось. Я приняла у Кристины стакан и положила его на тумбочку.

— Да, а что ты удивляешься? — Кристина вскинула брови. Она откусила еще кусок гамбургера, и внезапно протянула его мне, великодушно предложив:

— Хочешь, можешь укусить!

Я рассмеялась, покачав головой:

— Ты самая щедрая соседка, которую я видела.

Вообще-то у меня никогда не было соседки по комнате.

— Итак, твой брат. — Вернулась к прежней теме Кристина, откидываясь на несколько подушек позади себя. Она не могла спать на одной, как я, поэтому купила еще несколько, и теперь восседала на своей постели, как королева. — Как его зовут, сколько ему лет, когда он еще придет, ты меня познакомишь с ним? Погоди, у меня тут еще есть вопросы! — она сделала вид, что достает невидимый листок из-под подушки. Я усмехнулась, и ответила, деловито слаживая руки на коленях:

— Его зовут Кэмерон, ему двадцать пять лет, он закончил Колумбийский университет, теперь работает в главной психиатрической лечебнице Дарк-Холла, где я…видела, как он работает. — Я не знаю, заметила ли Кристина, как я запнулась, но виду она не подала.

— Я люблю умных парней, — она выразительно поиграла бровями. Еще бы она любила глупцов, судя по тому, что она каждый день вытворяет на своей кафедре биохимии. Мне кажется, ее могут исключить, в страхе, что она изобретет какое-нибудь неведомое атомное вещество. — И когда он снова появится в нашем скучном городке?

— Вообще-то, он собирается переехать.

— Ты серьезно сейчас? — Кристина подскочила, и поморщилась от того, что напрягла ноги. — Ты не можешь никуда уехать, потому что я еле нашла себе соседку по комнате. Такую хорошую соседку. Если твой брат, то есть твоя семья, переезжает в Эттон-Крик, логично решить, что он заберет тебя с собой. Думаю, он не позволит тебе жить в общежитии.

— Да, ты права. — Я понуро опустила голову, вспоминая, как Кэмерон стал давить на меня. — Но давай не будем говорить об этом. Пожалуйста.

— «Пожалуйста» и «Прости» — это твои самые любимые слова?

Я смутилась, тем самым вызвав у Кристины смешок:

— Да брось, Аура. На самом деле я ждала, когда ты вернешься, чтобы ты спустилась в подвал и принесла мне Теодора. Я его оставила на стиральной машинке в самом углу. До того, как случилось это, — Кристина указала на свои ноги.

— Кто это — Теодор?

— Это слон.

— Ты притащила в общежитие слона?

— Аура, я говорю про мягкую игрушку. Она мне очень дорога, и я хочу, чтобы ты принесла ее мне. Как видишь, я не в состоянии, — она снова указала ладонями на ноги. — И, кроме того, скоро Лиам придет.

— Ты не можешь его попросить, чтобы он сходил туда? И ты не сказала, что с тобой произошло, — напомнила я. Идти в подвал? Одной? Ночью? Ни за что!

— Это Лиам, — равнодушно махнула рукой Кристина, прогоняя меня с кровати. Я поспешно поднялась и недоверчиво уточнила:

— Лиам пытался тебе сломать ноги?

Девушка уставилась на меня, так, словно я спросила, с какой именно планеты она прилетела.

— Нет, конечно! Зачем бы ему делать это? На сегодняшней тренировке по тхэквондо, он сказал, что будет моим партнером. И тренер ему, конечно, позволил, еще бы… ну, и мы с ним поспорили…не важно. Так ты принесешь мне Теодора?

— Сейчас? — я всплеснула руками. — Уже темно, а твой Теодор…он ведь игрушка.

— Не называй его так!

Я вздохнула:

— Ладно, принесу. — Я вышла из комнаты, и направилась к лифтам. Все уже разбрелись по своим обителям, поэтому я была одна, и отчетливо слышала эхо, отдающее от стен, пока шагала.

Спустившись в подвал, я мгновенно ощутила тот страх, который начал зарождаться во мне в ту секунду, когда Кристина упомянула о подвале. Я оставила дверь открытой, на всякий случай, и специально громко топая, направилась к дальней стене комнаты, где стояли стиральные машинки. Никакого Теодора здесь не было. Я почувствовала укол злости, смешанный со страхом, нагнулась, и заглянула внутрь стиральной машинки. Внутри что-то было. Я протянула руку, и нащупала что-то похожее, на скомканный лист.

— Я все помню, — неожиданно услышала позади себя голос, с писком подскочила на ноги, и обернулась. Это был всего лишь Лиам в старых, потертых джинсах, и свободном сером джемпере.

— Что ты сказал? — пролепетала я, непонятно зачем, пряча листок в карман. Лиам кивнул на стену, позади меня. Все еще чувствуя себя словно в другой вселенной, я обернулась. Надпись на стене, сделанная красной краской от стиральных машинок, до потолка, говорила: «Я ВСЕ ПОМНЮ».

— В нашей общаге точно есть сумасшедшие, — сделал неутешительный вывод Лиам, и я с колотящимся сердцем обернулась к нему. — Я помню, — насмешливо повторил он, скрещивая руки на груди. — Что он помнит, мне интересно, как я каждое воскресенье стираю здесь носки?

Я даже не улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь?

— Я увидел, что ты идешь сюда, и мне стало интересно, зачем. Простое любопытство.

Его слова напомнили мне о причине, почему я здесь.

— Кристина попросила сходить сюда за Теодором. — Я наклонилась, и вынула из машинки где ранее достала листок, потрепанного слоника серого цвета. Я думала, что Лиам сейчас спросит, зачем ей понадобился этот слон, и как он здесь очутился, но он рассмеялся:

— Ага, она с ним не расстается. — Я уставилась на него, медленно подходя ближе, и мы направились к двери. — Даже назвала его моим именем. Вторым именем.

Я вскинула брови:

— Зачем она назвала слона твоим именем?

— Не знаю, чтобы позлить?.. — предположил он. — Но вообще, все вполне логично, — это я подарил его.

— Зачем ты подарил Кристине слона?

— Это…хм… — Лиам криво усмехнулся, и я снова заметила ямочку на его щеке. — Лучше спроси ее сама, потому что я могу лишиться самого важного органа, если расскажу, — то есть своего языка.

— Хорошо, — улыбнулась я, а в моей голове пронеслась мысль, что я впервые за долгое время могу чувствовать себя уверенно, в обществе других людей, кроме Кристины. То, что я увидела ту жуткую надпись на стене, отошло на задний план. — Наверное, это будет весьма занятная история, если ты сам боишься ее рассказать.

— Точнее, развратная, — уточнил Лиам, дергая ручку двери. — А хочешь услышать что-то действительно занятное? Дверь не открывается.

— Не может быть. — Я попыталась отпереть ее, но дверь не поддавалась. — Как она могла закрыться? — Я перевела взгляд на Лиама, подозрительно сощурив глаза. — Надеюсь это не один из твоих фокусов?

— Что? — притворно возмутился юноша. — Разумеется, нет. Мои фокусы не распространяются ни на кого, кроме Кристины.

— А те парни, которых ты подговорил, чтобы они пригласили Кристину на свидание? — напомнила я, и Лиам улыбнулся, так, словно я его подловила.

— Верно. Но ты мне нравишься, а те парни нет.

— Кристина тебе тоже нравится, но, тем не менее, это тебе не мешает издеваться над ней. — Я почувствовала высокомерие в своем тоне, и прежде чем извиниться, Лиам опередил меня:

— Да, она мне нравится, но это не имеет отношения к тому, что мы с тобой оказались, заперты в подвале ночью. Вдвоем. У тебя есть с собой телефон?

— Нет, — я покачала головой. Какая глупая ситуация.

Мы с Лиамом опустились на деревянную скамью, напротив стиральных машинок, и я спросила:

— Так, значит, тебе нравится Кристина?

— Не ожидал, что ты так быстро попадешь под ее влияние. Где твоя робость? — рассмеялся парень.

— Я сижу ночью в подвале с парнем. О какой робости ты говоришь? — Я повертела в руке слона Теодора, и вспомнила о надписи на стене.

— Кристина…она не такая, как другие девушки, — вдруг сказал Лиам после нескольких, неловких для меня минут молчания.

— Да, я уже заметила.

— Нет, я говорю не о ее поведении, — пробормотал парень, и я посмотрела на него. Он что, влюбился в мою соседку по комнате? Внезапно он смутился: — Почему ты так на меня смотришь?

— Я? Никак я не смотрю… — я отвела взгляд.

— Нет, смотришь, — Лиам наклонился ко мне. — Этим взглядом, который словно говорит: «Я знаю больше, чем ты думаешь».

— Просто ты думаешь, что я знаю больше, чем говорю, — рассмеялась я. Лиам усмехнулся:

— Я думаю, что ты хороший человек, и я думаю, что тебе не стоило переезжать в Эттон-Крик.

— Почему? — улыбка быстро сползла с моего лица.

— Потому, что Кристина втянет тебя в очередную авантюру.

— Никуда она меня не втянет! — принялась я защищать свою единственную подругу. — Это, между прочим, ты ей чуть ноги не сломал.

— Кто? — неподдельно удивился Лиам, глядя на меня сверху вниз. — Я?! Когда?

— На тренировке… — запинаясь, пробормотала я, с ужасом замечая, как лицо Лиама вытягивается.

— Аура, у нас на этой неделе не было тренировок, потому что мы с Кристиной решили поэкспериментировать на нашем тренере, и добавили кое-что…э-э…так ты говоришь, Кристина сказала, что я на нее напал?

— У нее перевязаны обе ноги, Лиам, — строгим тоном уточнила я. Как они могут быть такими злыми, они оба?!

— Клянусь, я ничего не делал! — Лиам вскинул обе руки. — Зачем мне ее калечить?!

— Тогда…что… — я замолчала. Зачем меня Кристина отправила сюда? В подвал, одну? У меня похолодело все внутри. А что, если Кристина написала ту надпись? Что, если она хотела заманить меня в подвал…нет. Мы ведь живем в одной комнате. Зачем ей причинять мне вред? Или, может быть это ее план, — она ведь хотела, чтобы я обратила внимание на Лиама. Может она решила, что это хороший шанс?.. Этот вариант еще хуже первого.

— Мне уже холодно, и я хочу спать, — проинформировал меня парень. Я тоже хотела спать, но вслух этого не сказала, вместо этого я произнесла:

— Может, Кристина попросит кого-нибудь проверить меня, ведь прошло уже много времени.

— Или она сама придет, — напомнил мне Лиам о том, что он не причинял ей вреда, и значит с ней все в порядке.

Не верю, что она могла так поступить. Едва я подумала об этом, как услышала, за дверью какой-то шум.

— Что за…это еще что такое? — узнала я голос Кристины, который с каждым словом поднимался на один тон. — Аура, ты в порядке? — заорала она через дверь. Мне хотелось спросить, как она сюда пришла, если не могла даже встать с постели, но решила не делать этого при Лиаме. Кристина ворвалась в помещение, и проинформировала нас: — Кто-то подпер дверь стулом снаружи. Лиам, что ты здесь забыл?

Он встал вслед за мной, возвышаясь как скала:

— О, так твои ноги все-таки не сломаны?

— Заткнись, — буркнула Кристина. — Это тебе за то, что ты повел себя как болван со мной вчера. Ты не должен был подсылать всех тех парней, чтобы они пригласили меня на свидание.

— О, — Лиам вызывающе рассмеялся, скрещивая руки на груди, и выходя вперед. Я поняла, что этим двоим уже не до меня. — Так тебя задело то, что тебя звали другие парни на свидание, или то, что это был не я?

— Заткнись, Лиам, — рыкнула девушка.

— Ты хочешь меня, Кристи?

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, и громко кашлянула:

— Ну что ж, я пойду к себе в комнату, а вы тут… разбирайтесь.

Я неуклюже проскользнула мимо них, вручила Кристине Теодора, послав ей возмущенный взгляд, и вышла из прачечной.

— Аура, постой! — Кристина бросилась за мной, и я остановилась, оборачиваясь к ней. Лиам поспешил за нами, и когда мы втроем вышли из прачечной, девушка закрыла дверь и посветила на нее фонариком.

— Какой-то болван, предположительно тот, что вас запер, сделал еще вот эту надпись.

Мое сердце на секунду забыло, как биться.

На железной двери по диагонали красной краской было написано:

Я была слишком шокирована чтобы сказать что-то, но Лиам громко выругался, за что получил от Кристины толчок под ребра. Они стали говорить о чем-то, но я не слышала их. Для меня мир перестал существовать.

Почему-то я знала — эта надпись предназначается мне.

Продолжая думать обо всем этом, даже тогда, когда Кристина перестала проклинать Лиама за то, что ей не удалось провести его, я вдруг вспомнила, что нашла какую-то бумажку в стиральной машине. Это не казалось сейчас важным, но раз я уже начала думать об этом, то была уверена, что не усну, пока не рассмотрю ее. Я тихо встала с постели, стараясь не разбудить Кристину, и порылась в карманах штанов. Осторожно, чтобы не порвать, я выудила скомканный лист и поднесла к окну. Ничего не видно. Пришлось включить настольную лампу. Щурясь от непривычно яркого света, я разобрала буквы, и в моем сознании, проскользнуло ощущение, что я уже видела эту странницу, исписанную мелким почерком. Я видела ее, потому что это была страница из моего собственного дневника.

Весь следующий день я вела себя странно, — так сказала Кристина. Я не знаю. Мои мысли все время были в другом месте, где-то далеко отсюда, крутились вокруг найденной записки. Кто-то нашел ее, чтобы мучить меня. Кто-то рядом со мной желает заставить меня все вспомнить, желает причинить мне боль. Мне хотелось позвонить своему брату, — не обязательно для того, чтобы сказать, что я нашла нечто странное, но просто чтобы услышать его голос, ощутить поддержку. Но я знала — если я сделаю нечто подобное, потом Кэмерон купит билет на самолет и примчится ко мне, потому, что ищет любой повод меня забрать. Поэтому я буду держаться изо всех сил, и игнорировать подобное. Я не знаю, что значила эта записка, и не хочу знать. Ничто не заставит меня превратиться в хищника, вышедшего на охоту. Я не хочу знать ничего из того, что случилось в тот день, два года назад, когда я очнулась в переулке вся в крови. Я буду продолжать делать вид, что ничего этого не было. И я делала это целый день, погрузившись в рутину повседневных обязанностей.

Когда я вошла в лифт, ведущий на первый этаж, где у меня проходила лекция по Всемирной истории, которую так ненавидит Кристина, я увидела ее. Она стояла в толпе, в нескольких шагах, глядя на меня огромными, как блюдца зелеными глазами. Ее рыжие косички, были отброшены назад, и в руках она держала несколько книг.

Моя лучшая подруга Ава Шелтон.

Ее вид в моем университете, в моей новой жизни поверг меня в шок. Я с открытым ртом стояла, глядя на нее, вспоминая ее нервный голос в трубке, и прокручивая те несколько секунд, что были до того, как я увидела ее. Я хотела отмотать их назад, чтобы этого никогда не случилось.

Похоже она не была так шокирована как я. Ава быстро зашагала ко мне, обогнув группу студентов перед лифтом — единственную преграду между нами. Я быстро стала нажимать на кнопку в лифте, с возрастающим сердцебиением, и когда дверь закрылась, я прислонилась к противоположной стене, сжимая рубашку на груди в кулак.

Я слышала, как Ава звала меня, своим плаксивым голосом. Он пробивался сквозь сумасшедшее сердцебиение, сквозь шум крови в ушах.

На первом этаже, я вывалилась из лифта, и бросилась бежать во двор. Мне казалось, Ава гонится за мной, чтобы обрушить на меня что-то жестокое, что-то что знает она, а не я. За считанные минуты я оказалась в общежитии, влетела на свой этаж, и ворвалась в комнату. Кристина испуганно подскочила на кровати, рассыпая сырные крекеры, а я прислонилась спиной к двери. Девушка села на кровати, одновременно закрывая ноутбук.

— Что с тобой, детка? Ты выглядишь ужасно…

Ее слова утонули в моем сознании. Я все еще слышала, как Ава зовет меня, я вспоминала эту секунду, которая разделила мое прошлое и настоящее, и позволила мне сохранить себя в неведении. Громко топая подошла к своему шкафу, достала сумку, и побросала в нее те несколько вещей, которые у меня были. Сверху закинула учебники, и на секунду замерла. Я отрыла последний учебник, проверяя на месте ли записка которую я нашла в прачечной. Она пропала.

Кристина медленно подошла ко мне, и с тревогой в голосе спросила:

— Аура? Что ты делаешь? Почему ты собираешь вещи? Что-то случилось?

Я медленно выдохнула. Почему записки нет? Куда она подевалась? Кому она могла понадобиться? Никто не знал о ней…

Я потрясла книгу, но из нее ничего не выпало. Я швырнула учебник назад в сумку, и застегнула замок. Кристина взяла меня за плечо:

— Аура, все в порядке?

— Да. — Из-за нервного возбуждения, которое почти сокрушило меня, я с легкостью солгала. — Да, Кристина, со мной все хорошо. Я хочу уехать из университета.

— Что? — девушка вытаращила глаза. Она схватила меня за плечи, и потащила к своей кровати: — Ты сейчас же все расскажешь, потому что это серьезное решение, и не нужно так скоропостижно решать все, Аура. Кто-то обидел тебя? Кто-то напугал тебя? Скажи, кто это сделал, и я надеру ему зад!

Я резко поднялась на ноги.

Да, Кристина, кто-то напугал меня. Это мое собственное прошлое, от которого я так отчаянно пытаюсь избавиться. Я вернулась к своей сумке, и взяла ее в руку. Кристина ненавязчиво дернула ее на себя:

— Ты не уйдешь никуда, пока не объяснишь, что с тобой случилось.

— Я увидела… — я нервно вздохнула, пытаясь сдержать слезы, сжимающие горло. Я пыталась быть нормальной, весь тот месяц, что жила здесь, с Кристиной, и я думала, что мне это удалось. У меня появились друзья…

— Что ты увидела?

— Ничего. Не важно. Я… я позвоню тебе позже, Кристина. — Я вырвала свою сумку и зашагала к двери. Кристина снова задержала меня:

— Ты рехнулась? — она начала выходить из себя, и почему-то это расстроило меня еще больше. Я не люблю внезапных эмоциональных всплесков. Это может закончиться чем-то плохим. — Ты не можешь просто так взять и уйти, даже ничего не объяснив!

Я выпустила сумку из рук, и стремительно вышла за дверь. В ушах я слышала странный стук, заглушающий все окружающие шумы. Сейчас я даже не знала, куда собираюсь идти. Я просто должна уйти. Может быть вернуться к Кэмерону. Он был прав — я не должна была уезжать. Я была такой наивной, когда подумала, что у меня может все получится, если я сделаю вид, что ничего не случилось…

Я просто буду делать вид, что я — это вовсе не я, и тогда все получится.

Но кто-то знает, кто я на самом деле. Кто-то знает, что я сделала два года назад. Кто-то знает, что, очнувшись в том переулке в крови, я поняла, что эта кровь не принадлежит мне. Кто-то знал, что я отправилась в единственное место, где могла чувствовать себя в безопасности. И, мучимая жаждой знания, и неясными вспышками гневных эмоций, я добралась домой, и продравшись сквозь заросший кустарником двор, вошла на террасу. Я открыла дверь, я увидела их. Раскромсанные тела моих мамы и папы. Их глаза все еще были открыты, и смотрели на меня, с осуждением и презрением, которое не могло выветриться из моей памяти даже два года спустя. Два года, которые я провела в психиатрической лечебнице под наблюдением своего брата, дали мне устойчивое чувство безопасности и желание избавиться от прошлого. Веру в то, что спустя столько времени я смогу жить как обычная девушка. Врачи убедили меня в том, что я жертва. Но на мне была кровь моих родителей. И у меня была амнезия. Я не помню отдельные промежутки времени, когда убили моих маму и папу. А теперь… кто-то посылает мне записки.

«Я помню, что ты сделала, Аура».

Я гуляла по Университетской улице очень долго. Может быть, несколько часов. Машины, люди — все исчезло. Полная луна, небо, звезды, деревья, окружающие университет, — весь мир…

Я была одна. Кутаясь в свою дряхлую куртку, я ходила кругами, каждый раз останавливаясь у телефонной будки, и сжимая в руке мелочь, для того, чтобы позвонить брату и сказать, что я хочу, чтобы он забрал меня. Дважды просить не придется. Но действительно ли это то, чего я хочу? Что именно меня останавливает?

В моей палате все будет хуже. Я никогда не приду в себя и не стану нормальной, если буду продолжать сбегать. Кэмерон разочаруется во мне. Я не могу так поступить с ним, я должна показать ему, что я нормальная, что я могу выжить.

Я опустилась на скамейку рядом с телефонной будкой, и уткнулась взглядом в асфальт, виднеющийся в темноте. Фонари здесь не работали, освещением были лишь квадратики света в жилом доме, расположенном на противоположной стороне дороги.

Я трусиха.

Я бы ушла в прошлый раз, в самый первый день, когда заселилась в общежитие. Когда шла по коридору, я думала, что я сделаю это — уйду. Но появление Кристины заставило меня остаться. Встреча с ней позволила думать, что я могу здесь выжить.

Но… даже если я хочу оставить прошлое в прошлом, это не значит, что прошлое оставит меня.

Глаза начало жечь, и в итоге я заплакала, покосившись на телефонную будку.

Я хочу просто сдаться, и перестать что-то доказывать и себе и своему брату. Я хочу вернуться в безопасность, в место, где мне не нужно принимать сложные решения, сталкиваться с выбором, и пытаться разобраться со всем в одиночку.

Я подобрала ноги на скамейку, и легла, положив локоть под голову. Не было шанса что кто-то в такой поздний час увидит меня здесь, поэтому я чувствовала себя хорошо. У меня было время подумать. Понять, как правильно поступить: сбежать назад, спрятаться за спиной своего брата, или смело смотреть вперед, как я обещала ему и самой себе. Обещала, что смогу выдержать все, если буду жить нормальной жизнью.

Слезы снова навернулись, и я вытерла их свободной рукой.

У меня вновь возникло то болезненное ощущение, что я в замкнутом пространстве; вокруг меня скапливается темнота, и тот единственный лучик света, что во мне, не может выдержать силу тьмы и сам становится тьмой. Это и есть моя болезнь, с которой я боролась два года.

— Почему ты плачешь? — знакомый бархатистый голос вторгся в мои мысли, и я вздрогнула и резко села. На корточках передо мной сидел тот парень, на которого я давно обратила внимание. На его лице была написана озабоченность, и в этот раз он не выглядел грубо, или агрессивно. Я прочистила горло, и вытерла слезу со щеки.

— Гхм… я не плачу. Я просто… сижу здесь.

Незнакомец сел рядом со мной на скамейку, откинувшись назад, и скрещивая руки на груди. Я немного отодвинулась от него, продолжая наблюдать. Этот парень был взрослый, красивый и перед ним я почувствовала себя в опасности. Как маленький ребенок ощущает себя перед незнакомым человеком, который предлагает ему конфету и просит пойти за ним.

В нем чутко сочеталась опасность, роковая привлекательность, и бдительная настороженность ко всему, и ни к чему. На самом деле, «роковая привлекательность и опасность» шло под одним пунктом. Это было как единое целое — его привлекательность была в опасности, и опасность в привлекательности. Он был жилистым и высоким, и я видела, как вены выступают на его белых в сумраке руках.

Сейчас он не улыбался, но даже несмотря на это, его нынешний образ совершенно не вязался с тем хмурым парнем, к которому я случайно села в машину. Наверное, потому, что он не разговаривал.

Теперь, когда он сел на скамью рядом со мной, мне захотелось уйти, но я решила, что это будет грубо и нелепо. Может, он хочет сказать мне что-то? Я украдкой глянула на него, и увидела, что он уже смотрит на меня.

Необходимость спросить, что ему от меня нужно, сводила с ума, и я почти что открыла рот, но он задал вопрос первым:

— Разве ты не говорила, что живешь в общежитии? — Его голос звучал тихо и осторожно, словно он думал, что может напугать если будет говорить громче. Я кивнула, и только с третьей попытки невнятно пробормотала утвердительный ответ.

— Тогда почему ты так далеко от места где должна быть? — все тем же голосом спросил незнакомец. Вопрос показался мне каким-то скрытым намеком, содержащим угрозу, но все дело во мне и в моем страхе перед незнакомыми людьми. Я с трудом сглотнула и произнесла:

— Было кое-что… что я хотела решить, и… я подумала, что я могу сделать это если прогуляюсь.

— И решила это?

— Нет. — Я смущенно вытерла ладони о джинсы. Парень кивнул, словно понимал меня. Я нервно облизала губы, и спросила: — Почему ты подошел ко мне?

— Мне показалось, что ты слишком несчастна. Не могу пройти мимо несчастной девушки, которая решила переночевать на скамейке в сквере, — незнакомец подарил мне свою открытую улыбку, но я не поняла, это была шутка, или он серьезно. Не похоже, что он добрый самаритянин, хотя, наверное, мое первое впечатление о нем было неверным, и все, что говорила Кристина об этом парне, тоже предвзятое мнение.

— Как тебя зовут? — спросила я, не подумав. Я не из тех, кто знакомится на улице, да и вообще не из тех, кто знакомится. Но он показался мне милым.

— Экейн.

— И все? — изумилась я, с любопытством глядя в его темные глаза, мерцающие смешинками. В его взгляде я так же видела озабоченность и неуверенность.

— А что еще нужно? — он тоже удивился.

— Экейн — имя, или фамилия? — продолжала я настаивать, несмотря на то, что это совершенно не свойственно мне. Он улыбнулся, словно я была смешной.

Никто никогда не смеялся надо мной.

— Фамилия, — сказал он, и добавил: — Я Рэн Экейн.

Я попыталась улыбнуться, чтобы это выглядело естественно, а не так, словно меня принудили под страхом пытки. Безуспешно.

— Спасибо, Рэн, за то, что не прошел мимо. — Я неловко поднялась на ноги. Все тело затекло.

Рэн проследил за мной взглядом, затем тоже поднялся, возвышаясь надо мной на целую голову.

— Я провожу тебя, Аура.

Я удивилась:

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Повисло неловкое молчание, потом Рэн улыбнулся:

— Я видел раньше тебя. В разных местах.

Это показалось мне неубедительным, но я не стала настаивать. Что я вообще знаю об этом парне, чтобы ставить под сомнение его слова? Эттон-Крик маленький город, должно быть тут все друг друга знают.

Я медленно пошла по тротуару в сторону университета, испытав внутреннюю дрожь предвкушения. В моей прошлой жизни, меня часто провожали домой, но я никогда так не волновалась. Все потому, что этот долгий период, — те два года, которые я провела в изоляции, изменили меня, и я больше не могу быть такой как раньше. И теперь меня могут взволновать вещи, которые раньше я бы проигнорировала.

Рэн шел рядом со мной, засунув руки в карманы. Долгое время он молчал, затем произнес:

— В следующий раз, зови меня Экейн. Никто не зовет меня по имени.

— О. — Я почувствовала, как краснею. — Хорошо.

Не уверена, что этот следующий раз наступит, и возникнет необходимость обратиться к этому парню, если только я снова не усну на скамейке в парке, а он не разбудит меня своим присутствием.

Необходимость поддерживать беседу отпала, когда я внезапно услышала вопль и остановилась.

— АУРА!

Я шокировано глянула на Кристину, приближающуюся к нам в домашних шлепанцах в виде собак, и спортивной куртке. — Где ты была?! Я так испугалась! Я думала, тебя могли похитить или убить…

Она остановилась напротив меня, и затем по ее лицу стало понятно, что она наконец-то заметила Экейна. Подняв на него взгляд, она вскинула брови:

— А ты что здесь забыл?

— Он проводил меня, Кристина, — быстро заступилась я за Экейна, зная, как к нему относится подруга. Она неуверенно посмотрела на меня все еще хмурясь.

— Слышала? — в голосе Рэна, послышались самоуверенные нотки.

— Аура, иди в свою комнату, — каменным тоном сказала Кристина, протягивая руку ко мне, обхватывая запястье, и повернув таким образом, чтобы я оказалась за ее спиной. — Иди внутрь, и дождись меня. Пожалуйста.

Что происходит? Я бросила на Экейна вопросительный взгляд, и он послал мне улыбку. Кристина обернулась, буравя меня взглядом.

— Пока, Экейн, — робко пробормотала я, и направилась в сторону общежитий.

Между этими двоими произошла какая-то история. И Кристина солгала мне, когда сказала, что она не знакома с этим парнем. Она точно знает его, причем так хорошо, что у нее сложилось отрицательное мнение о нем.

Войдя в нашу с Кристиной комнату, первое что я увидела — это свою одежду, лежащую на кровати. Видимо Кристина пыталась ее разложить по полкам, но решила бросить эту затею, и отправиться искать меня.

Я положила вещи в шкаф, чтобы они не были тем, что привлечет внимание девушки, когда она вернется в комнату, итак уже на взводе. Она против того, чтобы я общалась с Экейном, но причин не говорит. Пока я складывала вещи, я несколько раз посмотрела на часы.

Кристины не было уже пятнадцать минут.

Потом двадцать.

О чем они могут говорить столько времени? Надеюсь, не обо мне. Сама мысль, что Кристина просит Экейна держаться от меня подальше делает меня расстроенной. Не потому что я хочу, чтобы он преследовал меня, а потому что Кристина совсем не знает меня, чтобы считать, что она может защитить меня.

Воспоминание о той надписи на двери, ведущей в прачечную, заставило мое сердце сжаться. Я должна прекратить видеть во всем знаки — это не кончится ничем хорошим.

Дверь в комнату открылась, и я вскочила с кровати. Кристина прошлепала ко мне в своих домашних тапках. Ее лицо было разгоряченным, свирепым. Светлые волосы, стянутые в пучок, растрепались.

Она остановилась возле меня, протягивая руку:

— Дай мне свой номер телефона, чтобы я могла тебе позвонить.

Я почувствовала, как краска заливает мои и без того красные щеки.

— У меня нет телефона.

Если Кристина и удивилась, то виду не подала, за что я была ей безгранично благодарна.

— Тогда в следующий раз предупреждай где ты. И с кем ты. Я не собираюсь тебя контролировать, просто, когда мне позвонят твои родители, мне нужно будет придумать им достойное оправдание, или же, сказать правду, которой я не знаю.

Мои ладони стали липкими от пота, и чтобы занять руки я схватила со стола косметичку, с ванными принадлежностями, и пролепетав, что такого больше не повторится, метнулась из комнаты в конец коридора, туда, где находился общий душ. Очутившись под горячими струями воды, я почувствовала, как она смывает с меня всю усталость, и то, что накопилось за день. И слезы. Очень-очень много слез.

Через несколько минут я не могла сдерживаться, и просто содрогалась, чувствуя, как перехватывает дыхание, и становится трудно дышать. Конечно, Кристина не знала, что у меня нет родителей. Но для меня было неожиданностью, что она вообще упомянула о них. Когда я поступала в университет, я была готова к одиночеству, и ни как ни к тому, что начну откровенничать хоть с кем-то.

Успокоившись, я оделась в свою потрепанную пижаму, и отправилась обратно в комнату. Кристина сидела за письменным столом, заваленным бумагами, и что-то рассматривала под микроскопом. Она периодически поднимала голову, к потолку, чтобы проверить какой-нибудь химический элемент, в таблице, прикрепленной над ее головой, а затем возвращалась к работе. Ее светлые волосы были переброшены через то плечо, на котором была татуировка в виде розы.

Я села на свою кровать внутренне сжавшись от плохого предчувствия. Это то, к чему я привыкла — молчание и одиночество. Но не тогда, когда оно становится неловким.

Я прочистила горло и пробормотала:

— Может… мне тоже сделать татуировку? Тогда я буду выглядеть дерзкой.

Кристина фыркнула:

— Нет уж, я тебе этого не позволю. — Я испытала облегчение, от того, что кажется между нами все как прежде, и недавняя моя вспышка эмоциональности, которая привела Рэна Экейна, к дверям нашего общежития, никак не повлияла на нас.

— Почему не позволишь? — я вытерла свои темные волосы полотенцем, встрепав их, — у тебя ведь их целых четыре штуки, так что мне тоже можно одну сделать.

Она обернулась на крутящемся стуле, скрещивая руки на груди:

— У меня их на самом деле пять, но последнюю видят только избранные.

Я рассмеялась:

— А Лиам видел ее?

— Нет. Он не достоин, — со смешком сказала Кристина, и я была готова расплакаться от облегчения — между нами все как прежде. Теперь, когда я убедилась, что девушка не сердится на меня, я решила спросить, о чем она говорила с Экейном, но прежде чем я открыла рот, Кристина издала возглас озарения, достала со своего стола письмо, и протянула мне.

— Это пришло сегодня на наш адрес. Здесь твое имя. — С дурным предчувствием я осторожно его взяла. — Надеюсь там не любовное послание, — усмехнулась Кристина, — потому что мой план «Аура плюс Лиам», почти завершен. — Я пропустила ее слова мимо ушей, потому что была сосредоточена на том, чтобы ровно дышать. — Ну, открывай ты его, уже! — не вытерпела моя соседка, и вырвала конверт у меня из рук. Я и слова не успела сказать, как та открыла его, и достала нечто похожее на вырезку из журнала. — Так, и что у нас здесь… — пробормотала она и замерла. Ее взгляд метнулся ко мне, а затем обратно к газетной вырезке. Я встала на ноги, и взяла кусочек бумаги из ее рук; сердце сдавила горечь, которую я уже давно не ощущала. Это была вырезка из газеты, двухгодичной давности, в которой сообщалось о жестоком убийстве Марка и Фелиции Ридов, то есть моих родителей. Ниже была заметка о том, что их семейство преследуют неприятности с тех самых, как год назад исчезла их любимая дочь, Аура.

— Это… — Пробормотала Кристина глядя на мою фотографию из водительского удостоверения, которая была черно-белой, но довольно четкой, чтобы можно было понять, что это я. — Аура?

Как теперь мне все объяснить?

В моем сознании четко сформировалась картинка того, как я под покровом ночи, когда Кристина будет спать глубоким сном, покидаю Эттон-Крик, маленький городок, что принес мне большие проблемы.

Я снова опустила взгляд на вырезку.

Что значит это — что неприятности преследовали мою семью с тех самых пор, как я исчезла из дома?

Я ничего такого не помню…

Так, сейчас не время думать об этом.

Я вскинула взгляд на Кристину:

— Я сейчас все объясню. — Я сжала бумажку в руках, и кулак прижала к груди. — То, что ты прочла это правда. Это случилось с моей семьей в прошлом, и я… я не хотела говорить об этом, надеюсь ты поймешь.

— Пожалуйста, прости, что я заговорила о звонке твоим родителям…

— Ничего, — мой голос ожесточился. — Все нормально. Люди не особенно хорошо реагируют на подобное, когда ты им говоришь: «Эй, привет, я та девочка, на семью которой набросился безумный Потрошитель».

Мое горло сдавило, и я плюхнулась на кровать, принимаясь тереть лицо, чтобы остановить слезы. Эта дурацкая заметка… откуда она взялась?..

Кристина пересела ко мне на кровать, обняв за плечи:

— Кто это прислал? — она дотянулась до конверта, который лежал на столе, и сокрушенно покачала головой: — Тут ничего нет, кроме твоего имени. Наверное, это чей-то жестокий розыгрыш…

Я быстро вытерла слезы отстраняясь.

— Тебе принести воды? — в красивых глазах подруги я увидела сочувствие, и покачала головой:

— Нет, мне ничего не нужно.

Кристина потерла мне спину левой рукой, ну в точности как старшая сестра:

— Если хочешь, мы можем об этом поговорить. Или не говорить. А затем я заварю чай. Кстати говоря, мне удалось стащить у Лиама кулек конфет.

— Спасибо, что ты не ведешь себя со мной так, словно я чокнутая, — пробормотала я. Я должна была сказать это, потому что это важно для меня. Никому и никогда я не говорила того, что сказала ей.

— Я бы никогда так не поступила, — хмуро сказала Кристина. — Если хочешь, я найду того, кто прислал тебе эту записку и разделаюсь с ним!

— Не нужно, — я сглотнула. — Я пытаюсь оставить это в прошлом.

И не только это. Я понимаю, что эти намеки, эти записки — это для того, чтобы всколыхнуть меня, и заставить рыть землю в поисках ответов. Почему у меня такое ощущение, словно если сдамся и попытаюсь все вспомнить, случится что-то плохое?

Я в самом деле не хочу знать, что со мной произошло.

Кристина этим вечером была понимающей, — она делала вид, что ничего не случилось. Мы посмотрели половину какого-то фильма, суть которого я так и не уловила, потому что мои глаза слипались. И наконец, мне удалось уснуть под невнятное бормотание подруги, о том, как же все сложно — вокруг любовь, а ей нужно проводить эксперименты. О том, что Экейн совершенно для меня не подходит, в отличие от ее друга Лиама, и что она просто обожает своего терьера. Хотя насчет того, что Кристина взаправду произнесла про терьера, я не уверена, потому что она сказала это голосом Экейна, а потом голоса исчезли, и я осталась наедине с моим сновидением.

Я и Рэн Экейн в машине. Я краем глаза отвлекаюсь от карты, что держу в руках, и смотрю на него. На нем светлая рубашка, с закатанными рукавами; одна рука согнута в локте, на дверце, вторая лежит на руле, с сигаретой.

Несколько секунд я смотрю на его темные волосы, шевелящиеся от летнего ветра, затем, опускаю взгляд на сигарету, и ворчу:

— Не кури при мне.

— Я буду делать то, что пожелаю нужным, — Экейн продолжал смотреть на дорогу, отгородившись от меня солнцезащитными очками, и непроницаемой стеной отчуждения.

Я снова смотрю на него скептически:

— Ты не боишься умереть, да?

— Нет.

— И ты собираешься продолжать курить?

Он промолчал, зажав сигарету между зубами, и выворачивая руль, влево, на шоссе, ведущее среди сочно-зеленых деревьев только вперед. Кроме нас на дороге не было никого, и я бы предпочла отвлечься на что-то иное, но не могла. Я раздраженно напомнила:

— Знаешь, а ведь я не просила тебя ехать со мной!

— Знаю.

Он совершенно не хочет поддерживать разговор. Зачем он только со мной поехал? Я справилась бы и сама.

Я откинула назад длинные светлые волосы, собрала в узел, и продолжила разглядывать карту.

— Кристина была права, — внезапно произнес Экейн.

— Что? — я вскинула голову, и тут же зажмурилась, от боли. Мою грудную клетку разорвала неожиданная, необъяснимая боль. — Что ты сделал… — вместо слов из моего рта раздалось бульканье, кровь закапала на сиденье.

— Я не для тебя. Кристина ведь предупреждала. — Экейн вытащил нож из моей груди, и одним резким движением, и вытер кровь об свою штанину. — Ты должна была помнить.

Я проснулась, с каким-то неожиданным толчком, словно только что вынырнула из воды. Сердце колотилось в ускоренном ритме, но он быстро пришел в норму, когда я поняла, что это был лишь страшный сон. Из-за жутких предупреждений Кристины, мне уже снятся кошмары.

Первое о чем я подумала на следующее утро:

1. Ава Шелтон теперь знает где я нахожусь.

2. Кристина знает о том, что со мной случилось в прошлом. И пусть она не знает всего, но это все равно больше того, что знают обо мне мои другие знакомые.

Ладно, это не важно, потому что Кристина продолжала делать вид, что вчера ночью ничего не произошло. Словно она не узнала, что моих родителей кто-то выпотрошил, и не узнала, что какой-то психопат навязчиво посылает мне записки, и все время делает какие-то намеки.

Я решила, с этим можно жить.

Мы шли на занятия, когда Кристина рассказала о том, как Лиам грохнулся в бассейн, поскользнувшись, и она доверила мне тайну, что самолично поспособствовала этому казусу. Я просто поражалась их отношениям. Потом, я полюбопытствовала чем она собирается сегодня заняться, потому что у нее всего лишь одна лекция по общей химии, которая закончится в двенадцать часов.

— Ну, — она не была уверена, можно ли мне доверить свой секрет. — Я присмотрела себе мотоцикл по выгодной цене…

Она это серьезно сейчас?

— Э-э…только ты никому не говори, — поспешно добавила Кристина, перекидывая рюкзак с одного плеча на другой.

— Ты имеешь в виду Лиама? — осторожно уточнила я. Подруга злилась, когда я указывала на их особые отношения, и, как и ожидалось, она прищурила глаза, но на удивление ровным тоном произнесла:

— Да. Я говорю о нем. Он разозлится, если узнает, что я хотела купить себе новый байк.

— Правда? Почему он злится? — я сделала вид, что удивлена. Кристина пожала плечами, и доверительным тоном ответила:

— Вот я и сама не понимаю, но он жутко злится, когда речь заходит о Джоне.

— Джон, это?..

— Это мой мотоцикл! Аура, ты такая невнимательная! Я ведь говорила, что назвала его Джонни, в честь Джонни Деппа! — ворчала Кристина. Она страшным взглядом оценила сидящих на скамейке парней, с факультета генной инженерии, которые засмеялись, услышав ее последнюю фразу. — В общем, он не должен знать о нем.

— О ком? — не поняла я, убирая волосы с лица. Кристина тут же вышла из себя:

— О моем новом мотоцикле! Ты присутствуешь, когда я тебе это рассказываю, или нет?! Такое ощущение, что ты находишься в открытом космосе. Это выражение было у Майи с нашего факультета, когда она выступала с докладом о свойствах и реакциях химических соединений на основе квантовой механики.

— Э-э… — невразумительно протянула я. — Что?

— Ага. — Кристина была полностью в состоянии эффекта, ее глаза светились фанатичным блеском, и даже если бы мимо нас только что пробежало стадо слонов, девушка бы не заметила. — Я тоже сказала: «Что?», когда она выдвинула, единственное правильное решение, по ее мнению, по уравнению Шредингера, для атомно-молекулярных систем, хотя это ведь невозможно. Единогласного правильного ответа нет, и быть не может. То есть, может, но Майе Холдинг этого не понять, с ее-то неустойчивой психикой. Она наделала кучу ошибок в своем… — Тут Кристина опомнилась, и смущенно улыбнулась: — Прости, Аура, я тут немного не…э-э…забыла, где я.

— Ты мне рассказала про уравнение Шредингера, — улыбнулась я, и Кристина смутилась еще сильнее:

— Да уж… просто… Майя меня действительно довела. Погоди, о чем это я? Я ведь рассказывала о том, как Лиам ненавидит Джонни. Меня это очень ранит. Вот ответь ты мне, Аура, только честно! Что ты испытываешь к Джонни? — Кристина внимательно уставилась на меня.

— Э-э…я…

— Вот именно! А Лиам говорит, что я не могу спрашивать о таком всерьез! Но что здесь плохого, в конце концов?! Я люблю свой мотоцикл. Лиам, например, любит шоколадные головы в виде кукол братц, но ведь я молчу! — возмущалась Кристина, а меня стал распирать смех.

— Это не справедливо, — фыркнула я, и рассмеялась. Кристина тоже:

— Подумать только…шоколадки «Братц», — хихикала она, качая светловолосой головой.

Мы разошлись на первом этаже; Кристина отправилась в 203 аудиторию, а я — в туалет. Меня до сих пор тянуло на смех после разговора, и я решила, что если я освежусь, то все пройдет.

Войдя чистую, убранную комнату, я замерла, потому что увидела двух знакомых людей: девушка в красном, по имени Мишель, и еще одна, — держащая ее под руку, высокая блондинка. Я мгновенно ее вспомнила, потому что именно на нее я опрокинула свой напиток в клубе «Манхеттен», когда увидела Экейна. В мозгу тут же пронеслось несколько вариантов событий, и один из которых был, закручен, вокруг того, что они не вспомнят меня, а я прикинусь, что ошиблась дверью, и уйду. Но они выбрали второй вариант. Тот, что мне не понравился.

— Эй, Маритт, — обратилась к блондинке, Мишель. Сегодня она была в красной тунике, и высоких черных сапожках. По-моему, у этой особы нездоровая страсть к красному. — Это та девка, что решила подшутить надо мной со своей готичной подругой.

Маритт оценила меня презрительным взглядом, и выдала:

— Ага. Я помню ее. Она вылила на меня свой мерзопакостный напиток.

— Это правда? — осведомилась Брюнетка-Мишель с уничтожающими нотками в голосе.

— Ага, — кивнула блондинка. Мишель уставилась на меня злобным взглядом:

— Ты осмелилась напасть на мою сестру?

У меня заледенело сердце, от чего стало трудно дышать.

— Я…я не нападала. — Я попятилась к двери. — Я просто…это случайно.

Значит, они сестры. А ведь и правда у них есть что-то общее в лицах. Одинаковая агрессия по отношению ко мне.

— Имей в виду, дорогуша, — Мишель вытерла руки бумажным полотенцем, медленно подходя ко мне. Я уже представила, как она заставляет меня, его съесть, или что-то в этом роде. — Я надеюсь, что ты будешь осторожна в общении с нами. Иначе… — она не договорила, а просто прошла мимо, бросив использованное бумажное полотенце в меня. Но, все было итак понятно. Если я сделаю что-то не то, у меня будут неприятности.

После того, как лекция по истории закончилась, Хилари и Фэйт пригласили меня в кафе, но я тактично отказалась. Все, что я хотела, — сэкономить те пятьсот долларов что у меня есть, пока я не привыкла к городу, и не устроилась на работу. Кроме того, я не знала, о чем могу говорить с этими девушками.

Они не настаивали.

В кафе «Шерри», куда я пришла чтобы провести время между лекциями, я заказала чай без сахара, и устроилась у окна. Вид открывался прекрасный: мощеная улочка, домики из красного кирпича, с балконами на которых летом, и в начале осени стояли домашние растения.

Мои мысли улетели далеко отсюда, в прошлое, туда, где мы с мамой работали в нашей оранжерее, выращивая цветы, — я розы, она ромашки. Я пообещала ей, что я попробую скрестить эти два вида, чтобы получилось одно растение. Единое целое. Мне было всего восемь лет, и я посмотрела «Бэтмена» не за долго до этого.

Мой заказ поставили на стол, а затем официантка присела напротив меня. Я удивленно посмотрела на нее, и мое смущение тут же испарилось, оставив место для всепоглощающего страха.

— Привет, Аура. Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь, как три года назад. Я уже и не надеялась, что мне удастся найти тебя. — Рыжие волосы Авы были заплетены в косички. На ней был ярко-желтый джемпер, и фартук с бейджиком.

Я резко вскочила, но она как лев, дернулась вперед, и схватила меня за запястье, останавливая:

— Ты уже не ребенок, дорогуша, чтобы играть в такие игры. Сядь.

Я медленно опустилась на стул. Уверена, ее пальцы на моем запястье почувствовали, как участился мой пульс. Я медленно задышала через нос, предвидя паническую атаку. На глаза навернулись злые слезы.

Ава прищурилась:

— Что с тобой? Ты так ничего и не скажешь?

Я хочу уйти.

Я хочу уйти… просто уйти.

Я должна уехать из Эттон-Крик. Вернуться к брату.

Я зажмурилась.

— Почему ты плачешь?

Голос Авы почему-то прозвучал в моем сознании голосом Экейна, и я резко открыла глаза. Мое сердце пропустило удар, я медленно выдохнула, и хрипло спросила:

— Зачем ты искала меня, Ава?

— О, так ты теперь не делаешь вид, что ты забыла меня, верно? — она с сарказмом поджала губы, помолчала. Потом, ее лицо с ехидного сменилось на расстроенное, и она произнесла: — Я искала тебя потому, что хотела знать, что с тобой случилось. Ты была веселой девочкой. Мы планировали устроить поход, перед выпускным классом. А потом, ты просто исчезла. И все. И через год убили твоих… — она поморщилась, от боли и сочувствия. — В общем, я должна была знать, что с тобой произошло. Я искала тебя. Но конечно, я не знала, что ты будешь здесь. Мои предки заперли меня в этом городишке, чтобы я заботилась о своем дедушке. Сказали, мне нужно подождать год или около того, пока он не умрет. Я в шоке от их безразличия ко всему. Я, не сговариваясь, согласилась променять ветеринарный колледж, на этот университет, и ни капли не жалею. Мой дедушка приободрился и теперь планирует совершить подъем на соседнюю гору, и… я нашла тебя.

Я слушала слова Авы, словно они не относились ко мне.

Это словно фильм, который я вынуждена смотреть, потому что Ава все еще держит меня за запястье, наверное, даже не осознавая этого. Но, рядом с ней, я внезапно ощутила себя прежней. Семнадцатилетней девочкой, которая увлекалась химией, и была лучшей в своем классе.

Но внезапно все чувства оборвались, и я спросила:

— Ты сказала, что я исчезла?

Ава подалась вперед, чтобы что-то сказать, но ее позвала другая официантка, попросив работать, а не рассиживаться с клиентами за беседой, и она быстро глянула на меня:

— Ты сможешь зайти ко мне после занятий? — я закивала, чувствуя нервное возбуждение. Ава подозрительно прищурилась: — Ты точно не сбежишь, как тогда?

Я снова кивнула. Она решила поверить мне, и встала со стула. Крикнула что-то официантке на французском, видимо, какое-то ругательство, и усмехнувшись мне теплой улыбкой, ушла. Кажется, Ава действительно рада была встретить меня. И не похоже на то, что она хочет огорошить меня чем-то неприятным. Встреча с моим прошлым была не такой уж страшной, как я ожидала.

Пока я пила свой чай, я заметила Рэна Экейна за бильярдным столом в самой дальней части кафе. Я видела, как вены выступают на его худых руках, и как бледнеют костяшки пальцев, когда он сосредотачивается на том, чтобы точно ударить по шару. Его волосы блестели, отливая странным синим светом под лампой, и я не видела его лица, когда он наклонялся, потому что отросшие пряди падали на глаза. Он вскинул голову, и улыбнулся какой-то девушке, и я залюбовалась его улыбкой. Такая широкая, и искренняя.

Я достала первую попавшуюся книгу из сумки, и загородившись ею, стала наблюдать за бильярдным столом.

С ума сойти, это так глупо! Совершенно на меня не похоже!

Я выглянула из-за книги.

Футболка Экейна приподнялась на талии, когда он перегнулся через стол, чтобы протянуть что-то своему другу. Я уставилась на его пресс, но быстро перевела взгляд в книгу. Перед глазами был его подтянутый живот, и татуировка, выглядывающая из-за пояса штанов, переходящая на бок.

Я медленно выдохнула, пытаясь понять, почему так веду себя. Я не из тех, кто сидит в кафе, чтобы шпионить за парнем, который привлек внимание. Нет, стоп. Он не привлек мое внимание. И я сижу здесь не для того, чтобы следить.

Да кого я обманываю… этот парень действительно заинтересовал меня, после вчерашнего случая, когда он был так мил, когда поинтересовался в чем причина моих слез.

— Необычно.

Я сильно вздрогнула, опуская книгу, и глядя на Экейна, присевшего за мой столик без разрешения.

— Чт-то? — заикаясь спросила я.

— Ты читаешь книгу под названием «квантовая физика» задом наперед. Таким образом пытаешься проверить свои знания в этой области?

— О, вовсе нет. — Я смутилась, и тут же попыталась сменить тему: — Ты хорошо играешь в бильярд.

— Ты наблюдала за мной? — спросил Экейн. Не знаю, что именно, но что-то в его голосе заставило меня залиться краской. Я вспомнила свой ночной кошмар, где мы с ним ехали в машине, и подумала, что мне нужно прекратить мечтать о ком-то вроде такого парня.

Он милый, но он не для меня.

— Я случайно заметила тебя… я встретилась здесь со своей подругой, и только потом заметила тебя. Привет, — поспешно добавила я, заслужив приподнятую бровь Экейна, и насмешливый тон голоса:

— Ты всегда такая вежливая?

— Насколько могу помнить, да, — вспыхнула я, облизывая нижнюю губу, и сглатывая. — Что ты подразумеваешь под вежливостью?

— Просто проверяю, — загадочно отозвался Экейн, и прежде чем я успела спросить, что он снова имел в виду, он сказал: — Ты знаешь, Кристина против того, чтобы ты виделась со мной.

— Я знаю.

— Что ты думаешь об этом?

— О чем?

В компании с этим парнем я чувствую себя в каком-то подвешенном состоянии, и совершенно не думаю о том, что могу сказать.

— Что ты думаешь о том, что сказала твоя подруга? Ты действительно собираешься перестать видеться со мной?

— Ты говоришь так, словно наши случайные встречи кем-то из нас подстроены. — Я рассмеялась, но мой неуверенный смех был насквозь фальшивым, и Экейн даже не улыбнулся. — Я ничего об этом не думаю, потому что мы встретились случайно. Поэтому я не могу думать о том, что говорит Кристина.

— Ты очень милая, Аура, — внезапно сказал Экейн. — Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я сделал тебе больно, старайся не смотреть на меня. Может быть, нам еще удастся когда-нибудь поговорить, но это не должно случиться в скором времени. Прислушайся к словам Кристины.

Он провел кончиками пальцев по тыльной стороне ладони, словно посылая какой-то сигнал. Мое тело вздрогнуло, но лишь внутри, чему я очень рада. Тогда его рука коснулась книги и перевернула, чтобы можно было читать.

Наши с ним глаза встретились, и он улыбнулся мне:

— До следующей нашей встречи, Аура.

— Но… ты ведь сказал, что мы не должны видеться. — Я была сбита с толку.

— Ты не веришь в судьбу? — его пальцы снова пробежались по моей коже, воспламеняя.

— Скорее нет, чем да. — Я нервно провела языком по нижней губе. Серьезные разговоры с этим парнем? Это так… странно. — А ты веришь в судьбу?

— Разумеется. — Экейн откинулся на спинку диванчика, скрещивая руки. — Судьба связывает людей, после чего у них нет шанса избежать друг друга.

— Ты имеешь в виду, что мы с тобой связаны? — осторожно спросила я. Выглядит так, словно я прошу его о встрече, или… флиртую. Я никогда не флиртую. У меня даже парня никогда не было.

— Я говорю о том, что судьба дает человеку лишь то, что он так или иначе заслужил. Все, что выпадает человеку — это то, что, по мнению судьбы, он может вынести.

От его слов у меня побежали мурашки по коже:

— Ты говоришь так, словно судьба живой человек, даже если гипотетически она существует. Не думаю, что все, что с нами происходит в жизни, это действительно то, что мы заслужили.

— Так значит, считаешь, что судьба не справедлива? — он всерьез заинтересовался, и даже не обращал внимания на то, как близко наклонился ко мне.

— Я думаю, что не каждый человек заслужил то, что с ним происходит, — веско ответила я, абстрагируясь от дивного запаха, исходящего от Экейна.

Неужели, я заслужила то, что со мной произошло? Нет, я ни в коем случае не думаю, что Экейн прав.

Ощущение, что меня бросили не оставляло меня до самого вечера. Фэйт, девушка, с которой я сидела за одним столом в аудитории по общей химии, и ее подруга Хилари, спросили все ли со мной в порядке, но так как я всегда выгляжу странно они поверили, что у меня все нормально.

Я продолжала думать об этом странном парне по имени Рэн Экейн. По большей степени он наговорил бессмыслицы, но он выглядел так, словно верил в то что говорит. Я не была его преследовательницей, но после его слов ощутила себя так, словно вовсе не судьба меня сводит с этим парнем.

Когда занятия закончились, и часы в холле показывали шесть часов вечера, я все же приняла единственное верное решение — вернуться в кафе, чтобы поговорить с Авой. Я даже не знаю, зачем делаю это. Я не хочу знать, что со мной случилось два года назад, но ее слова о том, что я исчезла три года назад, в шестнадцать, — в корне меняет всю историю, сложившуюся у меня в голове за те два года, проведенные в лечебнице.

Год, который выпал из моей памяти? Я считала это был определенный момент — то, что случилось в ту роковую ночь, когда кто-то (НЕ Я), забрался к нам в дом и сделал с моими родителями те вещи. Я предпочитаю не думать об этом, но… Ава говорит, меня не было целый год?

Это же говорится в газетной вырезке, которую кто-то мне прислал.

Если все это правда, тогда почему Кэмерон не говорил мне об этом? Ну, это можно объяснить многими причинами, одна из которых заключается в том, что я была слишком разбита, когда попала в больницу. Я даже не помню все, что случилось в тот день, помню только вопли брата, и его слезы, все время выступающие на глаза, когда он говорил со мной, склонившись над койкой.

Нет, даже если то, что меня не было дома целый год, правда, я не могу просто так взять и заставить Кэмерона пережить все это. Он действительно ранимый в сравнении со мной. Он более чуткий ко всему этому, и я не могу снова его расстроить.

Затянутая в собственные рассуждения, я не заметила, как оказалась возле кафе «Шерри», где работала Ава, и отключив все эмоции, и сомнения, вошла внутрь, звякнув дверным колокольчиком. Вслед за мной в кафе просочился свежий воздух, и запах улицы, а мне в лицо ударил аромат булочек с корицей.

Я остановилась, оглядываясь. Первым делом я искала Экейна — не хотелось встретить его вновь, после того, что он сказал днем. Парня в кафе не оказалось, и я переключилась на Аву. Она уже смотрела на меня, скоромно улыбаясь. Я неуверенно помахала ей, и подошла к свободному столику, тому самому, где сидела днем.

Через несколько минут Ава присела рядом:

— У меня уже закончилась смена. Ты голодна? Могу принести тебе чего-нибудь. — Я покачала головой. Я не была уверена, что хочу тратить деньги на еду здесь, и, я не хотела, чтобы Ава подкармливала меня. Она кивнула:

— Я думала, ты не придешь.

Я смутилась, стаскивая с плеча рюкзак:

— Я просто… не уверена, хочу ли знать, что со мной случилось…

— Что ты имеешь в виду? — Ава вскинула темные брови, затерявшиеся под огненно-рыжей челкой. Я нервно облизала губы, и пробормотала:

— Ты сказала… что целых три года ты не видела меня, верно? — она кивнула, наклоняясь ко мне из-за того, что я снизила тон голоса. — Этот год… можешь рассказать, что тогда случилось? Как ты думаешь, почему я ушла?

Ава резко отстранилась, пронзительно глядя на меня. Судя по ее взгляду, она думала, что я над ней сейчас издеваюсь:

— Почему ты просишь меня рассказать о том, что случилось перед тем, как ты ушла? Неужели… ты хочешь сказать, что ты этого не помнишь? С тобой что-то произошло?

Я никогда не говорила об этом, даже с Кэмероном, а ближе него у меня нет никого. Но я помню ее. Ава Шелтон — моя лучшая подруга со школы. Она смелая, активная, и прямолинейная, и она первая заговорила со мной, когда мы пошли в школу. Нам повезло быть вместе на протяжении всех моих семнадцати (шестнадцати) лет. И она ни разу не подвела меня. Она искала меня, когда я исчезла, и она искала меня даже тогда, когда я дала ей понять, что я не хочу видеть ее.

Я наклонилась к Аве, и еле слышно прошептала, подсознательно надеясь, что во всеобщем шуме она не услышит:

— Я помню, как собираюсь на вечеринку, по поводу завершения школьных экзаменов. Следующее, что со мной происходит — я просыпаюсь в грязном переулке, в нескольких кварталах от моего дома. — Я набрала полную грудь воздуха, и выдохнула: — И я прихожу домой, а там… мама и папа…

Ава снова отстранилась. Ее лицо было серьезным, и выражало беспокойство и страх. Она сжала переносицу двумя пальцами о чем-то размышляя, и я ее не торопила.

Я не верю, что сделала это — сказала о том, что случилось.

Даже Кэмерон не знает. Хотя, думаю, он знает намного больше, чем говорит мне, поэтому мы квиты. Он не хотел меня беспокоить информацией о том, что меня не было дома не просто несколько часов, а я не стану говорить ему о том, что кто-то преследует меня, что кто-то мучает, заставляя вспомнить прошлое, которое я не хочу вспоминать.

— Мне кажется, я пыталась найти что-то…

— Что это значит?

Я неуверенно повела плечом:

— Я вела дневник в школе. Всегда все записывала. И я… одна запись из моего дневника… там было сказано «я нашла ее».

— Что это значит? — снова спросила Ава.

— Не знаю, и я… не уверена, что хочу знать.

Брови Авы взлетели вверх. Она долгое время смотрела на меня, задумчивым взглядом, пытаясь собрать мою историю воедино, потом протянула:

— Давай немного прогуляемся. Я не могу тут говорить об этом — слишком шумно. — Девушка встала на ноги. — Я отвезу тебя в общежитие.

Я неуверенно кивнула, и стала ждать, пока она сходит за своими вещами. Я снова погрузилась в шум кафе, ненавязчивый, приправленный чем-то уютным, и теплым.

Когда Ава вернулась, я заметила, что она переменилась в лице.

Ее встревожила моя история, и теперь я чувствую еще большее сомнение.

Я хочу знать, что случилось, и в то же время боюсь, так что решила выбрать оптимальный вариант, — когда станет страшно, и я почувствую опасность, то сразу же остановлюсь.

Мы с Авой вышли из кафе, окунаясь в темную, осеннюю ночь, разбавленную светом уличных фонарей, и витрин магазинчиков напротив, и медленно двинулись в сторону небольшой парковки, где судя по всему стояла ее машина.

Фольксваген Жук.

Я бросила на Аву взгляд, и она усмехнулась:

— Машина дедушки. Он любезно одолжил ее мне, зная, что мои скупые родственнички, которые ждут, когда он умрет, никогда не позволят мне купить машину.

Ее пренебрежительный тон, почему-то ранил меня. Раньше Ава была не такой. Но, мы не виделись, если верить ей, три года. За это время кто угодно может измениться.

Я села в машину, на пассажирское сидение, и пристегнула ремень безопасности, заслужив улыбку Авы:

— Ты ничуть не изменилась. Даже сейчас, несмотря на то, что до общежития пути не больше семи минут на моей машинке, ты все равно пристегиваешься. Всегда такая правильная.

Я попыталась улыбнуться, но щеки словно одеревенели. Из-за моей скованности, Аве пришлось болтать всю дорогу; она говорила о нас, о нашем прошлом, — все это я конечно же помнила; говорила о том, как ей было одиноко, когда я исчезла, и так же рассказывала о каких-то пустяках, которые случились с ней, за то время что мы не виделись, и когда мы остановились у высоких ворот, ведущих на территорию кампуса, она сказала:

— Кое-что случилось после той вечеринки, Аура.

Меня словно окатили ведром ледяной воды — слишком шокирующим был переход от темы о том, как она переехала в Эттон-Крик, изучать медицину в Первом медицинском павильоне, к тому, что случилось три года назад.

Я резко повернулась к ней:

— Что случилось?

Ава длительное время молчала, глядя на меня, словно не была уверена, стоит ли мне доверять эту информацию. Я и сама не была уверена, но мне пришлось надавить:

— Я жила с этим на протяжении двух лет. Я сдалась, но ты нашла меня. И теперь не хочешь говорить, что произошло?

Девушка изумилась, словно не ожидала столь резкого выпада, но мною завладело любопытство, смешанное со страхом, поэтому я проигнорировала этот взгляд, и подруга в итоге сдалась:

— Ты стала вести себя странно, когда познакомила меня со своим парнем, — Ава глубоко вздохнула, словно все еще не одобряла тему разговора. — По правде говоря, это не было настоящее знакомство — я случайно зашла к тебе в комнату, а там ты. Я говорю правду, Аура, не смотри на меня так шокировано. Я поняла, что ты не помнишь ничего из того, что я говорю тебе, но это действительно так. Я жутко удивилась, когда увидела вас вместе. Ты нас познакомила. А через несколько дней ты просто исчезла. Ты и он… вы оба просто испарились… а через год…

Я отвернулась от девушки, глядя через окно на здание, возвышающееся перед нами с желтыми квадратиками окон, и подумала: неужели, то, о чем говорит Ава — правда? Это совершенно не вяжется с тем представлением о себе, что сложилось у меня на протяжении жизни. Неужели тот год, в который я отсутствовала, со мной случилось что-то, что кардинально изменило меня? Что-то потрясло меня, что этот отрезок времени — целый год, просто испарился из моей памяти?..

Эти размышления могли привести меня туда, где было опасно. В те закоулки памяти, которые скрыты глубоко во мне, и раз мой мозг хочет блокировать их, значит так лучше. Я обернулась к Аве, собираясь попросить ее о том, о чем я попросила Кристину вчера — сделать вид, что этого не происходит. Сделать вид, что я прежняя Аура Рид, та девочка, с которой она была знакома еще несколько лет назад.

— Эй, — Ава схватила меня за руку, взволновано пролепетав: — Это не твой брат?

Я проследила за ее взглядом, к воротам общежития, и увидела Кэмерона говорящего с кем-то. Меня пронзило легкое чувство недоверия — собеседником моего брата был Рэн Экейн.

Что происходит? Откуда эти двое знакомы?

Ава грозно зарычала, дергая ручку двери:

— Я сейчас покажу этому козлу!

Она выбралась из машины, стремительно приближаясь к моему брату и Экейну, не подозревающим о надвигающейся опасности. Я отстегнула ремень, в панике выбираясь следом за девушкой:

— Ава, постой!

У меня возникло предчувствие, словно она хочет навредить моему брату. И я не ошиблась. В свете фар, Ава приблизилась к Кэмерону, и со всей силы пнула его по голени, как раз тогда, когда он обернулся, посмотреть на источник шума.

Я заметила, что Экейн смотрит на меня, пронзительным взглядом; его волосы упали на лоб, и я заметила, что с одной стороны, они длиннее чем с другой. Он кивнул мне, развернулся, и пошел по тротуару. Я была озабочена назревающей дракой, чтобы окликнуть его и попросить объяснений.

— Ты рехнулся?!! — Ава повисла на моем брате, пытаясь схватить его за шею, но он успешно отклонялся, и изворачивался от пинков. — КАК ТЫ МОГ ПОЗВОЛИТЬ ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДУМАТЬ, ЧТО ОНА МЕРТВА?! Я ИСКАЛА ЕЕ ТРИ ГОДА, А ТЫ НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОНА С ТОБОЙ?!

Я обхватила Аву за плечи, пытаясь удержать на месте. Она вырывалась, но я оказалась сильнее ее, и я сжала ее в объятиях. Она ослабла, просто заплакав. Оказывается, все это — наша встреча, наши разговоры… я… — все это повлияло на нее гораздо больше, чем я думала. И теперь она выплеснула все это на моего брата.

Я глянула на Кэмерона, в поисках признаков раскаяния, но увидела там лишь ужас, смешанный с недоверием. Я погладила Аву по спине, одновременно чувствуя себя смущенной — я отвыкла от всех этих обычных прикосновений к другому человеку.

Ава отстранилась, шмыгая носом, и вытирая слезы рукавами зеленой толстовки.

— Да, я уже спокойна… просто эти… несколько лет были полным кошмаром. — Она смерила Кэмерона презрительным взглядом, и он поджал губы. Я не могла понять, чувствует он себя виноватым или нет. Ясно было одно — он испугался порыва Авы, и все еще находился под впечатлением того, что я сейчас была вместе с ней.

— Я отвезу тебя домой, Ава. — Кэмерон наконец пришел в себя, и приблизился к нам. Он осторожно взял девушку за локоть. — Думаю, тебе не стоит сейчас садиться за руль.

Она согласилась, но я думаю лишь потому, что хотела поговорить с ним наедине. Кэмерон наклонился ко мне, чтобы обнять, затем пообещал, что завтра все расскажет. Он достал из кармана пальто новый мобильный телефон, и протянул мне:

— В этот раз не потеряй его.

Когда машина отъехала от ворот, на мгновение ослепив меня фарами, и скрылась, я наконец пришла в себя. Первое, о чем я подумала: Экейн с моим братом. Откуда они друг друга знают? Второе: зачем Кэмерон так внезапно приехал в Эттон-Крик? И, наконец третье: мне нужно срочно найти Кристину и показать, что я жива и невредима, и успокоить ее своим номером телефона, и возможностью позвонить мне в любое время дня и ночи.

Я вошла в ворота, показав пропуск охраннику, и он кивнул мне.

Оказавшись на территории общежития, я бросилась бежать — хотелось скорее принять душ, и лечь в постель; телефон по-прежнему был руке, и он был удобнее того, который дал мне Кэмерон, когда я уезжала в Эттон-Крик. Я потеряла его на автобусной остановке, но вернуться не могла, потому что пообещала Кэмерону не сдаваться.

Я вошла в дверь общежития, и сразу подошла к торговому автомату, чтобы купить батончик. Я не ела весь день, и теперь желудок взбунтовался. Резкая смена режима питания выматывала — в больнице я ела четыре раза в день строго по расписанию.

Я присела на диван, в гостиной, подтянув ноги к груди. Батончик не только не утолил голод, но и усугубил его — в животе забурлило. Я вскочила и быстро пошла на кухню, налить воды.

Если Кэмерон переедет в Эттон-Крик, и я смогу питаться хотя бы два раза в день, я рада этому. От этих мыслей меня отвлек странный звук. Несколько секунд, напряженного высматривания человека-невидимки, и вот до меня дошло, что это был звук, исходящий из моего нового телефона. Я достала его из кармана джинсов.

В предвкушении, я прочла.

«Кэмерон отвез меня домой. Он в шоке от того что встретил меня. Я, признаться, тоже, и я хорошенько отделала его, пока мы ехали. Он тринадцать раз извинился, что избегал меня».

Я поняла, что это сообщение от Авы, и на моих губах появилась улыбка. Чувство голода было забыто. Я стала думать, что ответить ей на сообщение, но она снова написала.

«Кстати, не советую тебе снова встречаться с ним. В прошлый раз он втянул тебя в неприятности и в этот раз он тоже может сделать это».

Что? О ком она говорит?

Я быстро задала этот вопрос, и стала ждать ответа. Через минуту мне пришло:

Мы с Кэмероном встретились в кафе, в девять часов утра. Я была голодна так сильно, что, когда брат заказал горячие блинчики с клубничным соусом, я тут же набросилась на них, и обжигая пальцы, стала проглатывать один за другим. Кэмерон неодобрительно смотрел на меня, и я остановилась:

— Тебя смущает мой аппетит?

— Вовсе нет. — Он вздохнул. — Меня смущает то, что ты отказываешься взять у меня деньги на карманные расходы. Я виделся с твоей соседкой по комнате, и она сказала, что ты экономишь на еде. Это не очень хорошо, для твоего организма, Аура.

От комментария брата к моим щекам прилила кровь. Я нервно произнесла:

— Я не экономлю на еде, просто сейчас я испытываю некоторые трудности… э-э… я пытаюсь привыкнуть к этому городу, и к моей новой жизни…

— Для этого ты должна будешь поехать со мной на осмотр нашего нового дома. — Кэмерон переключился на деловой тон. Он всегда так делал, когда пытался уберечься от ненужных вопросов и возмущений. Я не собиралась возмущаться, лишь покорно кивнула:

— Хорошо.

Кэмерон вскинул брови:

— Ты не станешь возражать?

— Нет. Не стану.

Он потер подбородок, покрывшийся однодневной щетиной, и прищурился:

— Знаешь, мне больше нравилось, когда ты была дерзкой, и могла сказать что-то вроде: «Кэмерон, если хочешь, чтобы я переехала в тот дом, который ты выбрал, ты должен заставить меня».

Я только улыбнулась, не найдясь, что ответить, и сделала глоток напитка, скрывая волнение. Брат сдался. Он вздохнул, продолжая информировать меня:

— Я должен договориться с риелтором о встрече.

— Ты для этого приехал в Эттон-Крик? — осторожно спросила я. Кэмерон кивнул:

— По большей степени да.

Зазвонил дверной колокольчик, и в кафе появились две девушки в куртках одинакового покроя, но разного цвета — красной и коричневой. Сестры-француженки Маритт и Мишель, мои преследовательницы. Я отвернулась, и уставилась на брата. Он сделал глоток уже остывшего кофе, и сказал:

— Это твои знакомые?

— Мм… — протянула я. Теперь нужно стать как можно более незаметной. Если эти девушки устроят сцену перед Кэмероном, я сгорю со стыда. — Не то чтобы…

Я прислушалась. Маритт и Мишель сели за соседний столик, позади нас. Я услышала, как отодвигается стул, со словами:

— И эта дура мне говорит: «Мишель, я не могу принять твою работу, потому что правовая деятельность нашего города не была темой своего эссе».

Я внутренне сжалась. Сейчас они меня увидят, и станут издеваться.

— О! — услышала я тихий возглас Маритт. — Посмотри, какой красавчик сидит напротив меня.

Кэмерон бросил на меня взгляд, скептически вскинув бровь. Конечно же, он все услышал, и теперь был недоволен, хоть и сидел с невозмутимым лицом.

— А эта девушка кто? — продолжала Маритт. Выходит, они меня не узнали.

— Не знаю, — прошептала Мишель. Она явно заинтересовалась происходящим, но не замечали, что мой брат, выходит из себя. Он сквозь зубы сказал:

— Мы продолжим нашу беседу в другом месте.

Кэмерон взял пальто, шарф и встал на ноги, и хоть я и не видела лиц девушек позади себя, могла с уверенностью сказать, что они благоговеют перед шармом моего брата. Мне пришлось тоже встать, и я знала, что сейчас они меня ненавидят, даже не зная, что я — это я.

— Аура, ты не хочешь попрощаться с Авой? — спросил Кэмерон, заметив, как я тороплюсь уйти.

— А…да, — кивнула я. — Да, пойду, скажу ей, что мы уходим.

Мне пришлось некоторое время стоять у прилавка, дожидаясь, когда Ава вернется с кухни, и на протяжении всего этого времени, я чувствовала на себе ненавистные взгляды сестер. Наконец, я смогла покинуть кафе, и с чувством облегчения забраться в сверкающую тойоту брата. По его недовольному лицу, я поняла, что что-то произошло.

— Что случилось?

— Неужели ты дружишь с такими поверхностными девушками, Аура? — раздосадовано спросил он.

Я никогда не удивлялась что у Кэмерона, парня довольно красивого, мужественного, и в достатке, нет девушки. Потому что мне, в отличие от других людей, хорошо был знаком этот молодой мужчина. Внешность довольно обманчива. Да, разумеется, он решителен, заботлив, терпелив, обаятелен, но в тоже время, в его разговоре есть доля манерной высокомерности, так же он зануден, педантичен, и мой брат перфекционист. А еще он требователен, как к себе, так и ко всем остальным людям. Все должны быть идеальны подобно ему.

Ну, все, кроме меня — я исключение.

— На самом деле, они меня ненавидят, — буркнула я. Кэмерон молча оценил меня таким взглядом, словно не знал, что решить: или похвалить, или опечалиться. Он не сделал ни то, ни другое, вместо этого спросив:

— Аура, я надеюсь, у тебя есть друзья?

Я озадачено посмотрела на него:

— Конечно, у меня есть друзья! Кристина — моя соседка по комнате, Фэйт, Ава, Лиам — друг Кристины, милый парень… — бормотала я, почему-то оправдываясь.

— Итак, эти девушки, — вернулся к француженкам, Кэмерон, и решил перестраховаться: — Значит, ты с ними не общаешься?

— Они к тебе приставали?

Судя по его выражению лица, я угадала.

— А что ты сказал?

— Что у меня есть жена и трое детей, — на полном серьезе произнес Кэмерон. Секунду я сидела молча, а потом разразилась громким смехом:

— Трое детей?! У кого? ХА-ХА-ХА! У тебя?

— А почему бы и нет, — сконфуженно пробормотал он. — Ты считаешь меня неполноценным человеком?

Я посерьезнела:

— Ты же ненавидишь детей.

— Я их не ненавижу, — возразил Кэмерон.

— Ты их не любишь, — перефразировала я, и на это брат не смог ничего возразить.

— Они шумные. И всем недовольны. И капризны.

Я снова рассмеялась, но тут же мой смех сошел на нет, когда я вспомнила, что есть что-то, что я должна спросить у своего старшего брата.

— А с кем ты разговаривал вчера, когда мы с Авой подъехали?

— Рэн Экейн. Мой знакомый.

Повисло напряженное молчание. Кэмерон не хотел говорить — я видела по его взгляду, сосредоточенному на дороге.

Он расстроился? Больше всего я не хочу расстраивать его.

— Когда ты спрашиваешь о нем, — внезапно сказал Кэмерон и я медленно повернулась, стараясь не выдать интереса. — Больше всего я хочу солгать. Этого требует мой инстинкт. Но лишь по одной причине — я беспокоюсь, и очень сильно переживаю за тебя.

— Почему? — я сглотнула. — Он ведь не опасен?

Я вспомнила слова Авы о том, что от Экейна следует держаться подальше.

Кэмерон был напряжен, но он все же заставил себя продолжить:

— Я не стал напоминать тебе о нем, потому что мне не нравится этот парень. Он мне не понравился еще в тот раз, когда увидел тебя с ним в школьном парке. Слишком скользкий и взрослый тип для моей сестры. Ну а потом ты с ним сбежала. Ты исчезла на год.

Я вновь вспомнила слова Авы. Тебя не было три года.

— А потом вернулась с нервным срывом, не помня, что с тобой произошло, и попала ко мне, в лечебницу. Боже, как я был счастлив, когда понял, что ты жива. Тебе было всего шестнадцать. Я не знал, где ты была, и что ты делала. Но я знал точно лишь одно — этот… — тут Кэмерон сказал одно из тех слов, которых я от него ни разу не слышала, и продолжил: — Втянул тебя в какую-то историю. Ты была…больна. Я едва смог вытащить тебя из пропасти, Аура, — голос Кэмерона вздрогнул, и я к своему ужасу, увидела, что его зеленые глаза подозрительно блестят. Он нервно смахнул слезинку с щеки, и положил руку на руль. — Два года ушло на то, чтобы вытащить тебя, и тут этот…опять попадается мне на глаза. Я его ненавижу. Почти так же, как убийцу наших родителей.

— Итак, — Кристина сидела за столом в окружении учебников, и даже не подняла голову, когда я вошла. — Сегодня суббота. Чем собираешься заняться?

Я была удивлена и поражена умением Кристины смотреть в микроскоп, записывать результаты, и в тоже время, с легкостью разговаривать со мной, при этом ни капли не сбиваясь, и не путаясь в работе.

— Ничем. Я только что вернулась из нашего нового дома. Кэмерон был очень доволен им, и я думаю, что он въедет уже через несколько дней.

Я прошла по мягкому ковру к своей кровати.

Похоже, я сказала нечто, что было достойно внимания Кристины, — она отложила свои очки с тонкими стеклами, такие, которыми я пользовалась, когда читала, и повернулась ко мне, скрестив руки на груди:

— А тебе понравился дом?

— Да. Он… уютный? Удобный? Красивый? Не знаю, какое именно слово стоит подобрать для его описания. Он просто шикарный, в нем три свободные комнаты, кухня-гигант, и два камина. Кэмерон счастлив, а я счастлива, когда он счастлив.

— Ты святая.

Я улыбнулась Кристине, присела на кровать, и стала снимать ботинки.

— Итак, — она снова начала. — Чем ты собираешься заняться сегодня? Думаю, не стоит быть такой занудой, чтобы сидеть в этой жуткой комнатушке еще один чудесный вечер.

Не такой уж и чудесный этот вечер — на улице грозовые тучи, яростный ветер, и сверкает молния. Я почувствовала, что Кристина клонит к чему-то что мне не понравится, и решила перевести разговор на нее:

— Разве не ты третий день подряд сидишь в комнате, под завалом учебников?

— Не сравнивай, потому что это разные вещи. — Кристина ничуть не смутилась. — Я здесь сижу, не потому что боюсь людей, а потому что…прости, — осеклась она, болезненно поморщившись. Я снова улыбнулась, забираясь под одеяло:

— Ничего, Кристина. Но ты знаешь, почему я так поступаю. Это сильнее меня. А почему ты просиживаешь целыми вечерами дома? Потому, что ты влюблена в Лиама, но боишься это признать, и поэтому ты пытаешься быть лучше его во всем. — Наверное у меня от усталости помутилось в голове, потому что я никогда не вела себя так вызывающе. — Прости, но я надеюсь, ты не думаешь, что другие люди настолько слепы, что ничего не замечают между вами? Я уверена, Лиам уже давно все понял.

Кристина молча взирала на меня, и по ее каменному лицу, я совершенно не могла понять, что она сейчас чувствует, и о чем думает.

Мое сердце сжалось от волнения.

Что, если мои слова задели ее?

— Прости, Кристина, я не хотела.

— Ты не должна извиняться. — Она встала с вертящегося кресла, и направилась к кровати, одновременно расплетая длинную косу. Ее медовые волосы рассыпались по плечам, спускаясь к талии.

— Прости, — повторила я, чувствуя себя неловко от того, что она ничего не говорит. Но тут Кристина улыбнулась мне, падая на свою кровать, и слаживая руки на животе. Ее взгляд уткнулся в таблицу элементов на потолке, когда она медленно заговорила:

— Нет смысла скрывать, что между мной и Лиамом что-то было, и что-то есть. Однако, это не то, о чем ты подумала, Аура. Ты совершенно не права, в своих предположениях. Мы не влюблены друг в друга. Просто…есть другие вещи, которые…не так-то просто объяснить.

Я была готова залезть под одеяло с головой, от смущения. Чтобы как-то облегчить совесть, я была готова рассказать ей о том, что оказывается Экейн был моим парнем в прошлом, но это было глупо, и не тактично по отношению к Кристине, ко мне и к Рэну. Вдруг он не хочет, чтобы об этом кто-то знал? И я все еще не знаю, что между нами произошло. Сейчас он очень мил со мной, и так как я все еще не знаю, что случилось между нами в прошлом, не могу спокойно рассуждать об этом. Что, если этот побег был моим решением?

От обсуждения несуществующих отношений, меня спас резкий стук в дверь, и потом голова Лиама просунулась в проем.

— Малышка Аура, замерзает, — констатировал он, когда взгляд серых глаз упал на меня, закутавшуюся в одеяло. Кристина тоже посмотрела на меня взглядом предупреждая, чтобы я не обсуждала ее отношения с Лиамом при нем.

Я не сумасшедшая.

Лиам вошел в комнату:

— Все еще готовишься к конференции, Кристи? Позор. Ты должна смело принять поражение.

— В твоих мечтах.

— Ух ты, там что-то есть! — по-детски восхитился Лиам, хватая без спроса мою сумку, лежащую на стуле, и копаясь в ней.

— Эй! — рявкнула Кристина, среагировав первее меня. Она вскочила с кровати, бурей подлетев к Лиаму. — Что ты делаешь, жулик несчастный!

— Почему жулик? — возмутился парень, расцветая улыбкой. — Зато смотри, что я нашел! — Он выудил из моей сумки батончик, купленный мною в торговом автомате. Лиам нетерпеливо разорвал обертку, и откусил кусок.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Кристина шлепнула парня по руке, и он едва не выронил шоколадку.

— Иногда я поражаюсь, что общаюсь с такой свиньей, Лиам Коллинз!

— Почему я свинья? Малышка Аура так не считает.

— Потому что она ангел, — сварливо, заметила Кристина, скрещивая руки на груди. — Ты ужасен.

Я накрыла голову подушкой, потому что мне не хотелось быть поводом для их перепалки, и причиной появления новых колкостей и острот. Мне хотелось немного поспать. Всю эту ночь я думала о том, что написала Ава в своем сообщении, и почему-то после этого, весь день, ожидала внезапно встретить Экейна, что, впрочем, невозможно, ведь он не учится в университете.

А чем он, собственно занимается?

И почему я вообще о нем сейчас думаю?

На мой телефон, пришло сообщение. Я выудила мобильник из-под подушки и прочла очередную просьбу от Авы, наконец принять правду, и начать поиски дневника. Я проигнорировала ее, снова накрываясь подушкой, чтобы заглушить болтовню Лиама и Кристины.

Я не стану искать свой дневник. Я не могу. Мне придется вернуться в тот дом, а это уже слишком. И для чего мне делать это? Правда не столь важна, если даже мой мозг желает защитить меня…

Позади меня что-то грохнулось, и я резко открыла глаза.

Оказывается, это Кристина шлепнула Лиама по бедру справочником по химии. Они занялись учебой, забыв обо мне, что, в общем, всегда и происходило, когда они вместе. Интересно, а чем занималась я с Экейном, когда мы были вместе? Какой мы были парой? Я совершенно не представляю нас рядом, — мы разные, не похожие друг на друга, как небо и земля. Уверена, у нас даже вкусы различаются. Это все слишком невероятно.

«Я и Лиам в закусочной, в центре города. Если что-то случится, позвони мне. Никуда не ходи», — прочла я в записке Кристины оставленной на комоде, когда проснулась в восемь часов вечера, и обнаружила себя наедине с мрачной тишиной комнаты. Голова неумолимо гудела, желудок возмущался, требуя пищу. Я вновь забралась под одеяло, предварительно выпив стакан воды, в надежде, что мне удастся вновь уснуть и заглушить голод.

Кэмерон прав, — мне нужно прекратить экономить на еде.

От мыслей о пище, меня отвлек звуковой сигнал сообщения на моем телефоне. Я была готова к очередным уговорам Авы, но это было кое-что хорошее — приглашение составить ей компанию в «Шерри». Уговаривать не нужно было, — я тут же вскочила, в мгновение ока нацепила одежду, и стремительно покинула общежитие.

Территория, теряющаяся в зарослях пихт, и елей, была освещена светом фонарей, расположенных вдоль аллеи, соединяющей другие общежития. Где-то слева от меня слышался смех, а из общежития напротив, в котором жили музыканты, доносилась симфоническая музыка;

Наслаждаясь свежим воздухом, и неожиданно теплой ночью для ноября, — после ужасной грозы, я неспешно направилась к воротам, перескакивая через лужи; благодаря знанию, что мой старший брат где-то здесь, в этом городке, я ощущала себя свободно, и это окрыляющее чувство продолжалось довольно долго, пока я не услышала впереди себя:

— Повторю еще раз, Маритт. Между тобой и мной больше ничего нет.

На несколько секунд я растерялась, ноги приросли к земле, тело напружинилось. Через секунду, мне в голову не пришло ничего разумнее, чем спрятаться за одну из елей, что удобно расположилась справа от меня. Сердце пустилось галопом, — я узнала этот мужской голос. Он принадлежал Адаму Россу, четверокурснику, с факультета ядерной физики. Несколько дней назад, когда сестры-француженки снова пристали ко мне заявляя, что я украла у них косметичку, Адам возник из ниоткуда, и вызволил меня до того, как ногти Маритт расцарапали бы мне лицо. Адам посоветовал держаться от этих девушек подальше, потому что в следующий раз, когда они обвинят меня в воровстве, его не будет рядом, чтобы спасти меня.

Так.

Адам не враг. Он мне помог. И почему я прячусь сейчас, ведь я ничего плохого не сделала. Я собираюсь отправиться в кафе, к своей подруге, чтобы составить ей компанию, и утолить чудовищный голод.

Вдохнув и выдохнув, полностью расслабляясь, я содрогнулась вновь, когда позади моего укрытия хрустнула ветка, а потом, Маритт воскликнула уязвленным тоном:

— Ты что, больше не хочешь меня?

Я сильнее прижалась спиной к дереву, мысленно простонав. Почему я сразу не ушла? Если они увидят меня сейчас будет неловко. Это должно случиться, я уверена, потому что все нелепые ситуации не могут обойти меня стороной. Я зажмурилась, и услышала голос Адама совсем близко с моим деревом:

— Нет.

— Но ведь ты не возражал! Когда мы были вместе, ты не возражал! Ночью ты не сказал ни слова. — Я услышала боль в голосе девушки, и поежилась. Только бы они не заметили меня. Пусть этот день, наконец, закончится.

— Прости.

— НЕТ! КТО ОНА?!

— О чем мы говоришь, Маритт? — голос Адама, спокойный и уверенный контрастировал с голосом девушки.

Боже, если она увидит меня, и поймет, что я присутствовала при ее унижении, меня ждет тяжелая смерть.

— Девушка, из-за которой ты меня бросаешь. Кто она?

Они что, стоят на месте? И сколько это будет продолжаться? У меня уже затекла спина. Адам и Маритт стоят прямо позади меня, — еще шаг, и мне конец.

— Мы никогда не были вместе, Маритт. Просто я звонил тебе, и ты приезжала. Никаких отношений. Прости.

— Нет! — я услышала всхлипывания. Да что такое происходит?! Этот Адам совершенно не похож на того милого парня, который уберег меня от неприятностей. — Почему ты так со мной поступаешь?

Повисло молчание, и я перестала дышать. Затем голос Адама, по-прежнему мягкий, но без какого-либо сожаления:

— Я с самого начала сказал, что ничего не выйдет. Прости, если я дал тебе ложные надежды. Ты мне не нужна.

Наверное, целую минуту, длилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Маритт, а потом Адам вновь заговорил:

— Я люблю другую девушку.

Вновь шаги.

О боже, только не это.

Они пройдут мимо. Они пройдут мимо.

Они должны пройти мимо, иначе мне будет плохо.

Они пройдут…

— Что ты здесь делаешь? — услышала я истерический голос Маритт, прямо перед собой, и распахнула глаза. Все. Мне конец. — Ты… — прошипела девушка, протягивая руки с длинными пальцами в мою сторону, так что я вжалась в ствол дерева. — Я тебя ненавижу, мелкая нищебродка! Из-за тебя начались все мои неприятности!

В сумраке ее лицо было еще страшнее, и яростнее, и девушка не успела добраться до меня, потому что Адам успел схватить ее за талию, удерживая на месте. Маритт стала брыкаться:

— Она все слышала! Она слышала твои слова! Я тебя ненавижу! И ее тоже! Это она?! Ты любишь ее?!

Ну почему этот день не закончится, Господи?

— Ты сильно опоздала, Аура. — Ава приподнялась, отодвигая с моей стороны пустые тарелки, и ставя на их место новые. Меня тут же окутал аромат макарон с сыром, чесночного хлеба и мясного пирога, сводя с ума. Несмотря на голод, я не могла отвлечься, от того, что случилось только что.

— У меня неприятности, — оповестила я, снимая пуховик, и оставляя рядом с собой на диванчике. Ава терпеливо наполнила мой стакан кофе, я сделала глоток, даже не поморщившись от горечи, и я спросила:

— Ты знакома с Адамом Россом?

— Да уж. — Ава неодобрительно откинулась на сидении, со скрещенными руками. — На первом курсе, он ввел меня в заблуждение вывихнутой ногой.

— Что это значит? — изумилась я.

— Он попросил ему помочь в читальном зале, сделав вид, что у него травма ноги. Я просидела с ним до семи вечера, а оказалось, что он просто притворился, чтобы его девушка решила будто мы в библиотеке… не хочу думать об этом. Этот парень настоящий гад! — Ава раздраженно потянулась за стаканом и выпила мое кофе до дна. Затем прищурилась: — Почему ты заговорила о нем? Что этот тип сделал? Тоже какую-то гадость?

— Можно и так сказать… — пробормотала я неуверенно. То, что сказала Ава, никак не вязалось с тем Адамом которого я видела. Почему мне кажется, что я стараюсь видеть в людях не их самих, а усовершенствованные образы? — Я случайно услышала, как он расстался со своей девушкой.

— Стой, с Маритт? — Ава вскинула брови недоверчиво усмехаясь.

— Да.

Подруга горько хохотнула, из-за чего на нас обернулась пожилая дама, сидящая за одним столиком с пятилетним мальчиком, видимо, ее внуком. Ава извинилась, и тише закончила:

— Она чокнутая психопатка.

— И теперь она будет охотится на меня, — закончила я. Прозвучало как шутка, но я говорила серьезно. Ава прищурилась:

— Почему?

— Как я уже говорила, я случайно оказалась свидетельницей того, как Адам расстался с Маритт. Он сказал ей: «Я влюблен в другую девушку». — Зеленые глаза Авы стали еще больше, и я подумала не выпадут ли они из глазниц. Похоже, она поняла, к чему я клоню, но прежде чем она перебила, я торопливо закончила: — Он сказал это, и тут Маритт увидела меня, прячущуюся за деревом, решила, что у меня с ним тайная встреча, и Адам подтвердил, что мы вместе. Встречаемся. Теперь она хочет меня убить.

— Вот это да! — Ава шокировано покачала головой: — Тебе здорово везет. Сначала Экейн с его потерей памяти, теперь Адам с его авантюрами… Плохим парням всегда нравятся хорошие, невинные девушки.

Ава так легко заговорила об Экейне, но для меня эффект ее слов был сокрушающим, как ведро ледяной воды, или кирпич на голову. Я промямлила, теребя рукав кофты:

— С Рэном я встретилась лишь раз… и я думаю, это больше не повторится.

— Уверена это так, — с сарказмом отозвалась подруга. — Как и в шестнадцать лет. Но теперь тебе не шестнадцать, и ты не можешь потерять голову от крутого парня, который здорово целуется, и набивает себе татушки.

Меня бросило в жар:

— Ц-ц-целуется?..

— Ты сама так сказала, — Ава повела плечом, кусая хлеб, словно только что не ошарашила меня. — Я спросила, почему ты с ним встречаешься, и ты сказала: это потому что он здорово целуется. Еще сказала, что тебе нравится его татуировка вблизи. — Ава словно и не замечала, что я краснею как помидор. На спине взмокла рубашка, я подергала ее, отлепляя от кожи. — Да ты была просто под кайфом от этого парня. Надеюсь, теперь ты будешь вести себя поосторожнее с ним. И с Адамом Россом. Не знаю, кто из них двоих хуже. Хотя… что я знаю о парнях? У меня есть только Ральф, мой английский котик.

Я вернулась в нашу с Кристиной комнату, в десять, со стандартным вопросом:

— Привет. Где Лиам?

Я уже свыклась, что комната 666, это не моя комната и Кристины, а моя комната, Кристины, и Лиама.

— Он пошел принести чего-нибудь съестного, — ответила блондинка. Она, сидела у своей кровати, на полу, обложенная учебниками. На ее столе был совершеннейший бардак, все в тетрадях, и каких-то листах, исписанных мелким почерком Лиама, и корявым, неразборчивым Кристины. Она вскинула голову, глядя на меня:

— Ты голодна?

— Нет. Я перекусила в кафе Авы.

— О, — бесстрастно пробормотала Кристина, возвращаясь к своим записям. — Вот, значит, где ты пропала? И, кстати, ты снова оставила свой телефон дома. Думаю, твой брат был бы недоволен этим.

— Прости.

— Прекрати извиняться. — Подруга снова сосредоточилась на мне, быстро оценив взглядом. — Ты действительно устала, почему бы тебе не сходить в душ и не лечь спать? Мы с Лиамом можем переместиться в общую комнату, если будем мешать тебе.

Это было бы здорово. В лечебнице, я привыкла засыпать в тишине. Здесь же был полный хаос, но как ни странно, это и злило, и радовало одновременно — я с трудом засыпала, но с чувством, что я живу. У меня нормальная жизнь. Я больше не пациентка.

— Нет, вы мне ничуть не мешаете.

— Это хорошо. — Кристина не усомнилась в моих словах. И ей, и мне хорошо. Я не хочу приносить близким мне людям неудобства. — В любом случае, мы не задержимся надолго. Я лишь хочу найти ошибку в записях Лиама.

Я едва сдержалась чтобы не закатить глаза, но даже если бы я это сделала, Кристина бы все равно не заметила. Я присела на свою кровать, снимая ботинки. Затем принялась растирать уставшие плечи, и шею.

— Что за ошибка? — спросила я, пытаясь изгнать из голоса усталость. Кристина резко обернулась:

— Наш куратор, проверяя работу за семестр, сказал, что мы с Лиамом недоумки космического масштаба, потому что допустили бессмысленную ошибку, которая все испортила. Конечно, мы за это подсыпали ему в напиток слабительное, но такое не прощают! — Кристина вскинула обе руки — в одной тетрадь Лиама, в другой ее. — Теперь я хочу знать, кто из нас больший глупец. Кто допустил эту ошибку. Я знаю, что это точно был Лиам. Мне осталось проверить всего несколько страниц…

Я покачала головой, выражая недоумение. Эти двое такие фанаты, но я рада, что у них есть что-то что захватывает полностью дух. У меня нет ничего. Я просто хожу в университет, чтобы быть как все. Я даже не помню, кем хотела стать в школе. После двух лет, проведенных в психушке, и одного года, который выпал из памяти, все становится не важным.

— О! — воскликнула Кристина, и я, подскочила. — Я наконец-то нашла ее! Ну, он действительно тупица, — самодовольно протянула девушка, затем, она вытащила свой телефон, сделала несколько снимков одного из многочисленных исписанных вручную листов, и хихикнула: — Ха! Завтра пойдет в лифчике в университет, вот смеху-то будет!

Я не смогла сдержать смешок, принимая горизонтальное положение на постели, и разглядывая таблицу Менделеева.

— Аура, подай мне, пожалуйста, ту книгу, — не отвлекаясь от своего злобного плана, попросила соседка по комнате, и я с готовностью обернулась к столу с книгами, тетрадями, и пробежалась по названиям, ища подходящую.

— Она в сумке Лиама.

— Я не стану лезть к нему в сумку, — воспротивилась я, когда мой взгляд упал на рюкзак парня, лежащий на моем стуле.

— А что в этом такого? — возмутилась Кристина, делая фотографии, с разных ракурсов. — Давай, скорее, пока он не пришел. Просто достань книгу. Она там одна. — Убедительным тоном уговаривала Кристина, торопливо что-то перечеркивая карандашом в тетради, и добавила: — Он все время роется в твоих вещах, и ворует шоколадки.

— Мне совсем не жаль.

— Не важно. Дай книгу, иначе, я проиграю.

Они действительно, сумасшедшие. Что там Кристина говорила насчет Лиама и женского нижнего белья?

С тяжелым вдохом я полезла в сумку Лиама. Достала книгу, и протянула Кристине. Оттуда что-то вывалилось, и я, чувствуя себя преступницей, нарушающей границы дозволенного, подобрала записку. Стоп. Это не записка. В комнате было достаточно светло, но я все равно поднесла ее к лицу, и с замиранием сердца поняла, что это та страница из моего дневника, которая исчезла.

Нет, не исчезла.

Ее забрал Лиам.

Я шокировано вернулась к кровати.

Лиам был моим другом, на протяжении этих двух месяцев, когда мне было особенно тяжело. Он всегда был поблизости, чтобы взбодрить меня, и рассказать какую-нибудь забавную историю, или поделиться своими планами на очередной розыгрыш. Лиам был таким милым, и мне казалось, будто я знаю его много лет.

Но тут я вспомнила, что в ту ночь, когда я нашла страницу, именно Лиам был в прачечной. Именно он указал на зловещую надпись на стене. Лиам был одним из тех людей, благодаря которым, я осталась в этом университете; он был одним из людей, кто способствовал созданию новых, счастливых воспоминаний. Лиам был моим другом.

Притворство.

Вокруг меня одно притворство.

В моей груди снова забилось птицей желание уехать. Сбежать от проблем.

— Аура? Что с тобой?! — услышала я сквозь туман в голове громкий возглас Лиама, а потом стук пакетов о пол. Через секунду он уже был возле меня, схватил подушку, которую оказывается я сжимала, и убрал. Пальцы заболели.

Лицо парня было испуганным, наверное, он решил, что у меня приступ.

— Не подходи! — вскрикнула я, вскакивая с постели, и отодвигаясь к стене. Я представила, как он донимал меня этими таинственными посланиями, и как веселился, зная, что я ничего не могу вспомнить. Я вытерла рукавом опухшие глаза, и произнесла более спокойным тоном: — Не подходи, Лиам. Стой там.

— Ладно, хорошо! — он был напуган не меньше моего. Кристина в недоумении смотрела на меня позади его спины. — Я буду стоять здесь, объясни, что произошло. Пожалуйста, не плачь!

— Это ты объясни! — громко рявкнула я. — Объясни вот это! — Я протянула Лиаму страницу, что нашла в его книге, пристально следя за его реакцией.

— Что это?

— Это то, что исчезло из моей комнаты. То, что было очень важным.

Не могу поверить, что он еще и делает такое невинное лицо! Лжец!

— Впрочем, ты знаешь, что это. — Глаза заволокло слезами. — Я все время думала о том, кто именно мучает меня, и я не могла предположить, что это будешь ты. Зачем ты посылал мне эти записки?!

Я резко села на кровать. Голова закружилась. Краем глаза, я заметила шокированное выражение лица Кристины, не понимающей что происходит. Она медленно приблизилась к нам.

— Лиам?..

Он подошел ко мне, присаживаясь рядом, и обнимая.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Аура. Правда. Я впервые вижу эту страницу. Я не знаю, как она оказалась в моей книге.

Я замерла, а мое сердце пропустило удар. Ощущение было такое, словно время остановилось, и вместе со временем мое сердце.

Ты впервые видишь эту страницу, Лиам? Но тогда откуда ты знаешь, что она из твоей книги?

Я заплакала. Я так привыкла к нему. Человеку, который сделал мой мир тихим и уютным. Но ничто не может быть вечно, даже мой мирок, построенный из недоверия, на паутине лжи. Неужели мой список людей, которым я не доверяю, пополнился еще одним человеком?

Я сжала его куртку в кулаках.

Я так устала…

— Что с ней?

— Она переутомилась, и потеряла сознание. Не знаю, что произошло, но неожиданно Аура стала вести себя странно. Кричать, плакать…

Я открыла глаза. Это явно была больничная палата. В изножье койки, стояли Кэмерон и Кристина. Они оба были сосредоточены, и обсуждали мое состояние здоровья, так что я не стала привлекать к себе внимание, и закрыла глаза.

Сейчас, после того, как я немного поспала, а часы показывали двенадцать ночи, я вдруг начала осознавать то, что произошло. Лиам действительно притворялся моим другом. И другом Кристины. Он солгал мне о том, что не трогал страницу из моего дневника. Это не столь важно, но то, что он забрал ее, уже о чем — то говорит. Например, о том, что он мог быть тем, кто с самого начала знал, кто я, и что со мной произошло. Но зачем ему вообще делать это? Откуда гипотетически он все знает обо мне?

Я открыла глаза:

— Точно. Я могу сделать вид, что не заметила!

Кэмерон и Кристина одновременно посмотрели на меня, со странными выражениями, затем, бросились к моей постели:

— Аура! — Кэмерон опустился на табурет, осторожно беря меня за руку. Перед моими глазами все поплыло.

Мы с Авой заселились в мотель недалеко от моего дома. От места, где я обнаружила тела своих родителей. Изрубленные. В крови. И то, что я собираюсь пойти туда, значит, что я стала сильнее. Я могу вернуться в тот дом, без опасения что воспоминания нахлынут на меня, что они захватят меня в свой плен.

Это может быть болезненно, но Адам прав — правда сильнее боли. Неизвестность хуже. Я никогда не смогу начать жить, если я не узнаю, что со мной случилось.

Ава хотела, чтобы мы переночевали в доме ее родителей, но я отказалась. Когда меня допрашивали в полиции два года назад, о нападении на моих родителей, мне хватило того, что люди в лечебнице думали обо мне; если мистер и миссис Шелтон тоже будут смотреть на меня, так, словно думают, что я убила своих маму и папу я этого не переживу. Я не могу позволить, чтобы кто-то узнал меня.

— Эта комната довольно неплохая, — понуро пробормотала Ава, осматривая комнатку с двумя кроватями, столом и маленьким телевизором, которую мы сняли в мотеле; на стенах выцветшие обои в цветочек, на потолке люстра в форме цветка. Ужасно.

— Ты можешь навестить своих родителей, — предложила я, присаживаясь на одну из кроватей, и роясь в рюкзаке, в поисках полотенца и зубной щетки. Я видела, как Ава смотрит на меня, думая, что я шучу, поэтому я подняла голову и добавила: — Я не могу выйти из номера, пока не стемнеет, поэтому у тебя есть немного времени, чтобы проведать своих родителей. Можешь не спешить. Я приму душ, и посмотрю телевизор. Со мной ничего не случится, если я проведу немного времени одна. Обещаю.

— Ты серьезно? — Ава скептически вскинула бровь, и та затерялась под отросшей челкой.

— Да. Я найду чем себя занять.

Аву не нужно было долго уговаривать; как только я заикнулась, что собираюсь завести будильник на шесть часов вечера, и немного поспать, она ушла.

Я осталась наедине с собой, и со своим страхом. Даже если мне удалось оттянуть время, мне все равно придется сделать это — придется выйти из этой комнаты, и отправиться на поиски ответов. Отправиться в свой старый дом, который все еще принадлежал нашей семье, и попытаться отыскать дневник. Я точно помню, где прятала его. Я делала записи регулярно — по воскресеньям. Записывала все, что случилось за неделю, и прятала в пол, под комодом с одеждой. После этого мы всегда шли всей семьей в церковь. Они ходили в церковь, когда я исчезла?

Я легла на постель, закрыла глаза и попыталась расслабиться, но мысли все крутились вокруг мамы и папы.

Веки налились свинцом, голова стала тяжелой. Я почти уснула, когда в комнате внезапно послышался какой-то шум. Я резко села на постели, глядя по сторонам. Никого не было, лишь я одна. Спрятаться было негде — дверь закрыта на ключ изнутри, но мое тело пробрал озноб плохого предчувствия.

Кто-то был здесь.

Я медленно поднялась на ноги, заглянула под кровать. В ванную, и когда вернулась в комнату. Никого. Но это не могло мне присниться или привидеться. И вот почему: я увидела на столе белое пятно. Очередное послание, которое должно вытащить воспоминания наружу.

Я рывком разорвала конверт, и вытащила из него записку.

В среду утром, я проснулась уже не в общежитии. Когда мы с Авой вернулись из Дарк-Холла, Кэмерон уже поджидал меня на автовокзале. Он был недоволен, узнав, что я навестила дом мамы и папы, а еще он был смущен моей реакцией на то, что он без моего ведома забрал мои вещи из комнаты, а я не была зла. Я отреагировала нормально, особенно после того, как мы с Авой не нашли мой дневник. После этой поездки в Дарк-Холл, все стало только запутаннее.

Ава все спрашивала, могла ли я перепрятать свой дневник в другое место, и я отвечала — нет. Я не могла этого сделать, потому что я люблю, когда все на своих местах. Это помогает держать под контролем свои мысли, свое поведение, и даже свою жизнь.

Я не перепрятала свой дневник. Кто-то другой сделал это. Кто-то, кто знал, что я собираюсь найти его, и узнать, что я скрываю от самой себя.

Это был Лиам? Я думаю и да, и нет. Если он хотел, чтобы я все вспомнила, тогда зачем ему прятать дневник? Это его игра? Он играет со мной в игры, словно я его кукла?

Кэмерон был счастлив, что я буду жить в одном доме с ним, фактически под его контролем, а я была рада, что теперь мне не придется видеть Лиама.

— Эй, — Кэмерон открыл дверь, и просунул внутрь моей светлой, просторной комнаты свою черноволосую голову, с идеальной прической. — Завтрак готов.

— Я уже иду, — пробормотала я, делая вид, что только что проснулась, хотя на самом деле я открыла глаза несколько часов назад.

Эта комната непривычна. То, что я здесь одна, тоже непривычно. Несмотря на то, что я два года была наедине с собой в больничной палате, привыкнуть к Кристине, ее будильнику в пять утра, и мстительным планам, над которыми она работала, было очень легко. И вновь я одна.

Мы с братом позавтракали яичницей с беконом, и пончиками, которые он купил специально для меня;

Он доволен, несмотря на свою подозрительность. Я тоже счастлива.

Я соскучилась по его перфекционизму, его шуткам, и его традиционным ужинам по средам. Сегодня как раз среда, и меня дома ждет что-то удивительное.

Я дома.

Не могу поверить, что теперь я могу в своей голове произнести это слово.

Это мой новый дом.

Я со своим братом.

Я в безопасности.

И так будет продолжаться, пока кто-нибудь снова все не испортит. Буду это я, или Лиам, или еще кто-то?

Я собираюсь насладиться сегодняшним днем. Вторым завтраком, который приготовил мне брат; второй раз, когда мы сидим с ним за столом, на нашей кухне в нашем доме.

— Что? — спросил он, перелаживая кусочек бекона со своей тарелки на мою. Он все время твердит, что мне нужно набрать вес.

— Ты должен был уже давно переехать сюда, — сказала я, и Кэмерон сияющее улыбнулся, почувствовав себя нужным мне. Когда он рад, я тоже, и с чувством облегчения, я поднялась на ноги: — Теперь мне пора, потому что я действительно не люблю опаздывать.

После нашего утреннего разговора, чувствую себя свежей и отдохнувшей. И даже исчезновение моего дневника не волнует меня. Всего лишь год. Один единственный год, который я не помню.

Я могу с этим жить.

И моя совесть, и чувство вины, тоже должны.

Мои размышления прервал звук на моем телефоне; наверняка Адам прислал новое сообщение. Я угадала:

Я покачала головой, почему-то улыбаясь. Адам Росс словно открытая книга. В этом и была его привлекательность, помимо соблазнительной улыбочки, и коварного взгляда. В мире, где все лгут, в том числе и я, — человек, говорящий правду, может стать союзником.

Для меня Адам как свет, и я, словно мотылек лечу на этот свет.

Но, я не должна забывать, что если слишком близко подлечу к этому свету то могу сгореть.

Я заперла за собой калитку, выйдя со двора, и направилась к автобусной остановке. Мне удалось пройти несколько шагов в одиночестве, продолжая улыбаться сообщению, когда услышала позади себя ехидный голос:

— Только посмотрите на эту уродину.

— Тебе невероятно повезло, что твой брат красавчик. Хотя, я считаю, что вы не можете быть братом и сестрой, тебя, наверное, удочерили.

— Или, ее купили в магазине подержанных вещей, где она и пополняет запасы своей одежды. Что это за лохмотья на тебе, Золушка?

Я обернулась.

Кстати говоря, за то время, что я была в Дарк-Холле, еще кое-что случилось.

Я переехала в соседний дом, что располагался прямо рядом с домом Маритт и Мишель.

Повезло мне.

Я села в автобус, ведущий до университета. Поездка теперь занимала семнадцать минут. Я думала это будут семнадцать минут тишины, проведенной на последнем сидении, у окна, но к сожалению, Адам Росс, живущий видимо где-то поблизости, узнал, о моем тайном перемещении в университет, и сегодня забрался в автобус, как только он затормозил на первой остановке.

Я села подальше от него, но он все равно пересел ко мне, неизменно улыбаясь.

Почему он так сексуально улыбается для меня?

И почему я думаю о нем в таком ключе?

Я не должна думать о таком. Чувствуя себя на в своей тарелке, я встала, собираясь пересесть, но Адам схватил меня за запястье поверх рукава кофты.

— Постой. Пожалуйста, не уходи. Давай поговорим.

Я опустила на него взгляд, что было моей ошибкой — я попала в плен его карих, теплых глаз, похожих на густой манящий шоколад.

Я не хотела общаться с этим парнем.

Но… я вернулась на сидение. Потому что он был честным. И он был тем, кто заинтриговал меня, с той самой секунды, когда открыл рот, чтобы предупредить что мне следует держаться подальше от сестер-француженок.

— Можешь говорить, — позволила я, ощущая себя неуютно, словно только что сдалась перед величайшим искушением. — Но я надеюсь, что ты успеешь сказать все, что хочешь до того, как нас увидит твоя бывшая девушка. Я не хочу, чтобы она сожгла мой дом.

— Ты хоть иногда думаешь обо мне? — внезапно спросил Адам, сбивая меня с толку. Выглядело так, словно он совершенно не слышит, что я говорю; в его голове кружатся мысли, и он выплескивает их на меня, не думая о последствиях.

— Зачем мне думать о тебе? — дрогнувшим голосом спросила я, и Адам вскинул брови, грустно усмехнувшись. Я смотрела на его лицо и не могла понять, почему я заинтересовала этого парня. Что во мне есть такого, чего нет в Маритт, и почему теперь он не может оставить меня в покое? И, наконец, почему я все время думаю о нем, с ощущением, что нарушаю какие-то правила, отодвигаю границы?

— Потому, что ты не можешь это контролировать. Если бы ты могла сделать это, тогда бы не думала обо мне, и не мечтала.

— Да, — глухо отозвалась я, начиная краснеть, от смущения и злости, внезапно отрезвивших меня. — Не стала бы, потому что ты высокомерный, наглый, упрямый, и жестокий. И тебе не важно заденут ли твои слова кого-нибудь.

— Ты права, не важно.

Я задохнулась от возмущения:

— Ты считаешь, что я стану общаться с таким человеком?

Он изучающе смотрел на меня, а я на него. Я не хотела уступать, и не хотела сдаваться, но первая отвела взгляд. Я попыталась отвернуться, но Адам осторожно взял меня за подбородок и приподнял голову.

Впервые в жизни, я была настолько растеряна, что мои мышцы одеревенели; сотни тысяч мыслей пронеслись в моей голове, когда губы Адама приблизились ко мне, когда его язык прошелся по моей нижней губе, заставляя чувствовать внезапный порыв жара в груди. Я так сильно зажмурилась, не шевелясь, что почти забыла кто я, и где я, и что происходит. Почему это происходит?… несмотря на эти вопросы, я не могу устоять. Я просто чувствую, как внутрь меня протекает что-то что принадлежит Адаму Россу — его уверенность, его сила, и я хочу больше этого. Даже не думая о том, что это — мой первый поцелуй. Потому, что я не помню свой настоящий первый поцелуй, но я помню этот, — значит, это он и есть.

Я отстраняюсь первая, с ощущением, что я не должна так поступать.

Его глаза ищут во мне ответ на свой возникший вопрос. И я не знаю, что Адам увидел, но кажется, его это не разочаровало.

Я была шокирована, и глухо прошептала:

— Зачем ты сделал это?

— Похоже, что у такой хорошей, маленькой девочки это был первый поцелуй?

Я почувствовала жар, растекающийся по щекам. Хотелось бы мне быть такой же смелой в своих мыслях и чувствах, как Адам.

— Но… зачем ты сделал это?

— Это был ответ на твой вопрос. Ты станешь общаться со мной. Потому, что это — то, чего ты хочешь.

— Ты не знаешь, чего я хочу. Я не такая, как другие девушки.

— Определенно, — отозвался он, все еще размышляя о чем-то и наблюдая за моей реакцией. — Я не встречал никого похожего на тебя. Никогда. Но теперь я нашел тебя, и не оставлю в покое.

Почему все то, что сказал Адам Росс прозвучало как угроза?

Весь день этот поцелуй крутился в моей голове, и я не в силах была избавиться от него. Я все еще ощущала губы Адама на своих губах, и прокручивала свои ощущения раз за разом, как какой-то занимательный фильм.

— Да что с тобой? — Кристина раздраженно потянула меня за руку, когда мы переходили дорогу направляясь к кафе «Шерри». У Авы как раз был обед, и она сказала, что хочет познакомиться с моей бывшей соседкой по комнате. Я боялась, что Кристина пригласит с нами Лиама, но она сказала, что не хочет, чтобы он подслушивал наши девичьи разговоры. — Аура, что-то случилось? Тебя что-то потрясло, но ты из упрямства не хочешь рассказывать?

Я сглотнула.

— Я… целовалась.

— С кем? — девушка едва не остановилась посреди дороги, и теперь мне самой пришлось тащить ее вперед, чтобы нас не сбила машина. — Ты поэтому весь день словно пришибленная ходишь? Кто это сделал? Экейн?

— Нет, — я изумилась выводам Кристины, но мое сердце пропустило удар, от одной мысли о том, что мои губы и губы Экейна могли бы соприкоснуться. — Нет, кое-кто другой сделал это.

— Кто? Кто это сделал? Скажи мне его имя, и я сделаю коктейль Молотова чтобы подбросить ему в машину, за то, что он украл невинность моей подруги.

Мое лицо вытянулось:

— Нев… что?..

— Ничего, — беспечно отозвалась Кристина. — Забудь. Так и кто сделал это? А главное, когда? Ты же все время была у меня на виду.

Я еще сильнее смутилась.

— Это… произошло в автобусе. — Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы продолжить, и пока я тянула, мы подошли к кафе, и Кристина проскользнула нутрь, все время оборачиваясь на меня. Я сразу же увидела, как Ава машет мне, и направилась к ней с колотящимся сердцем.

Я зря сказала Кристине про Адама. Очень-очень зря.

Мы сели за столик, Кристина и Ава, что-то сказали друг другу, и потом, Кристина снова спросила, пронзительно глядя на меня:

— Так и с кем ты успела поцеловаться, когда ехала сегодня в автобусе? У тебя было примерно пятнадцать минут, верно? За такой короткий срок ты не могла с кем-то познакомиться, поэтому это должен быть кто-то знакомый. Кто живет в вашем микрорайоне? — Кристина перестала балаболить, и посмотрела на Аву в поисках ответа. Ее огромные глаза стали как блюдца, когда она посмотрела на меня.

— Только не говори, что это Адам, — жалостливо попросила она. — Пожалуйста, скажи, что это был кто-то хороший, кто-то, кто не использует других людей в своих собственных целях!

— Какой Адам? — Кристина уставилась на Аву, вскинув светлые брови.

— Адам Росс. Знаешь его?

Кристина уставилась на меня, как хищник смотрит на лакомую добычу. Я сглотнула:

— Я не просила его делать это. Я сказала, чтобы он оставил меня в покое.

— Аура, — синхронно простонали девушки. Кристина быстро пересела к Аве, и у меня сложилось впечатление что я на собеседовании. Кристина продолжила: — Такие парни, как Адам только и ждут, когда кто-то ему откажет. Скажи ей, — она посмотрела на Аву, и та активно закивала рыжей головой:

— Он чувствует себя неандертальцем, который хочет заманить мамонта в свою пещеру и сожрать. — Кристина глянула на рыжую сдвинув брови вместе, и та пожала плечами: — Это первое что пришло в голову.

— Я голодна, — сказала я, жестким тоном. Кристина и Ава снова переглянулись, и рыжая прищурилась:

— Не хочешь говорить с нами об этом? Ладно. Просто будь осторожна. Ты слишком невинна и чиста для этого парня. Он просто так не разговаривает ни с кем. Ему всегда что-то нужно, — ее голос стал задумчивым, — думаю, он увидел какая ты ранимая, и решил рассмотреть поближе…

— Ава, фу! — возмутилась Кристина.

— Я хочу есть, — громче повторила я. Кристина повернулась ко мне, повторяя:

— Хорошо, мы не будем об этом говорить. Просто присмотрись к Адаму поближе.

Она встала, сделать заказ, у барной стойки. Ава наклонилась ко мне:

— Это из-за его настойчивости, верно? Этот парень заметил тебя, так что теперь не оставит в покое. Знаешь, как… животное, что увидело добычу, которая привлекла, и теперь фантазии…

— Ава, — я строго посмотрела на девушку. — Он не животное. Я не знаю, зачем он это сделал, но я не хочу об этом больше думать, хорошо? Это был мой первый поцелуй. И я уже жалею, что сказала об этом вам с Кристиной. Я не знала, что ты набросишься на меня.

— А как я должна была поступить? — подруга всплеснула руками, — он не хорошая партия для тебя. — Она поджала губы, смерив меня напряженным взглядом. — И это не был твой первый поцелуй, окей? Ты с Экейном хорошенько повеселилась тем летом, так, что тебе память отшибло. О Боже, прости… Аура, прости, я не это хотела сказать.

Ава схватила меня за руку, скорчив гримасу. Я быстро заморгала, и подумала об ужине, который готовит Кэмерон. Ужин.

Я думаю об ужине, я не хочу плакать. Я не могу заплакать прямо здесь, в кафе, набитом посетителями.

Я выдавила из себя улыбку:

— Ничего, Ава. Все хорошо.

— Вот видишь?! Я об этом и говорю! Ты слишком хороша для этого самца!

Кристина шумно опустилась за наш столик:

— Давайте больше ни о чем не будем говорить? Не будем говорить о парнях. Мы определенно не должны говорить о них, потому что они плохие люди.

Ава рассмеялась, и мне пришлось улыбнуться, хотя я еще чувствовала напряжение из-за слов подруги.

Она ведь извинилась.

Просто девушки слишком расстроились, и я могу их понять. Исходя из того, что, я знаю об Адаме, я могу сделать о нем те же выводы, что они, — что он коварный парень, любящий использовать людей в своих целях.

Так что все нормально.

Я просто не буду с ним общаться.

Я медленно вздохнула, принимаясь за еду, принесенную официанткой, откусила кусочек булочки, и запила соком.

— Привет девочки.

Еда пошла не в то горло, и я закашлялась.

Лиам, возникший за мной, легонько похлопал меня по спине.

Убери от меня свои руки!

Ава поздоровалась с Лиамом, и он, улыбнувшись ей своей фирменной обаятельной улыбочкой, присел рядом со мной.

— Аура с тобой все в порядке? Тебя несколько дней не было в университете.

Я покраснев повернулась к нему:

— Тебя тоже. То есть… Кристина сказала, что ты тоже уехал на несколько дней. — Для того, чтобы шпионить за мной. Чтобы забрать мой дневник.

Я видела, как Кристина напряжена, и как Ава внимательно смотрит на меня, словно чувствуя панику, которую я спрятала глубоко внутри себя.

— О, да, — он кивнул, сбитый с толку, от того, что я быстро перевела разговор на него. — Я должен был встретиться с семьей. У моего старшего брата были кое-какие дела… и ему нужна была моя помощь.

У него есть брат?

Не знала.

Хотя, я его не особенно хорошо знаю, с какой стати я должна знать подробности о его семье.

— Кристина, — Лиам взял свою подругу за руку. — Ты должна пойти со мной. Профессор Хард ждет тебя с отчетом.

— Я ем, — отрезала она, беря в рот картофелину-фри.

— Я думаю его не интересует, чем ты занята в данный момент, — со смешком пробормотал Лиам, вставая на ноги, и потянув девушку за собой. Она с раздраженным пыхтением встала:

— Вот и подошел к концу мой скудный обед. Еще встретимся, Ава. — Кристина пошла к выходу, помахав нам, и сделав мне знак, что еще позвонит мне.

Я глянула на Аву, а она на меня. Улыбка медленно сползла с ее лица:

— Пожалуйста, прости, что я так сказала. Я не то имела в виду. Я просто не хочу, чтобы потом с тобой произошла такая же история как с Маритт. Это может плохо кончиться.

— Я знаю, что ты переживаешь, — я легкомысленно улыбнулась, чтобы подруга перестала корить себя. — Ты полностью права. Если Адам так поступил с ней, то он может сделать это с кем угодно, и когда угодно.

— Тогда, давай больше не будем говорить о нем? — она предложила, и я кивнула, в знак согласия. Определенно мы не будем говорить об этом. Ни ей, ни Кристине я больше ни слова не скажу ни об Адаме, ни об Экейне. Не то чтобы я планировала с ними встречаться…

Почему я подумала о таких вещах?

Мне стало не по себе от одной мысли встречаться с кем-то из них, и по спине побежали мурашки. Я словно вновь мысленно переступила через ту самую грань дозволенного.

Кэмерон был напряжен, когда я вернулась, и нетрудно было догадаться почему.

— Ты не отвечала по телефону, — донесся его голос из-за газеты. Затем он резко сложил ее, начиная смотреть на меня своим невозмутимым взглядом. Уж лучше бы он наорал на меня, потому что сейчас я чувствую себя странной девушкой, которой требуется ежесекундная помощь.

Кэмерон решил добить меня:

— Я очень волновался.

Похоже, придя с работы, от беспокойства, он забыл переодеться. Чувство вины тут же постучало в дверь подсознания.

— Я…у меня разрядился телефон. — Я тяжело сглотнула. — Ава подвезла меня.

Кэмерон положил газету на стол, и скомандовал:

— Иди наверх, и переоденься. Затем спускайся, мы будем готовить ужин.

Я кивнула и поднялась в свою комнату, с именной табличкой на двери, которую повесил Кэмерон, наверное, чтобы я чувствовала себя как дома. Свет автоматически загорелся.

— Это что? — спросила я тишину. На моей постели лежали какие-то пакеты. Я подошла поближе, ожидая еще какой-нибудь гадости, от моего преследователя, то есть Лиама. На покрывале, стояли два пакета с вещами.

Все мысли о поцелуях сразу же испарились.

Надеюсь, там не голова?

Я заглянула внутрь, и обнаружила то, что и должно лежать в пакете для одежды — новую одежду. Несколько шерстяных платьев — синего, светло-коричневого, и темно-желтого, с черными контурами маков прорисованных на груди. Это платье мне пришлось по душе больше всего. В другом пакете я нашла два свитера — один темно-зеленого цвета, из крупной вязки, а второй — белый, с открытыми плечами.

Неужели все это купил мне Кэмерон?!

Я обернулась, собираясь отправиться к брату, но обнаружила приоткрытую дверцу шкафа. Неужели и там, тоже?..

Я оказалась права: в шкафу висело темно-зеленое женское пальто, такое, о каком я всегда втайне мечтала. Здесь же я обнаружила коробку с обувью, которой там точно раньше не наблюдалось. Я открыла ее, и едва не взвизгнула от восторга: в коробке были новенькие полусапожки, на небольшом каблуке.

Я вскочила на ноги, и выбежала из комнаты:

— Кэмерон! Кэмерон! — я влетела на кухню, и бросилась на шею брату, стоящему у крана, в фартуке, для готовки. — Я тебя обожаю!

Он рассмеялся, довольный своей работой:

— Тебе понравилась твоя одежда? — догадался он.

— Конечно! — я отстранилась от него. — Но зачем ты ее купил, я ведь ничего такого не просила.

— Просто мне захотелось, — улыбнулся он, возвращаясь к мытью овощей.

Мое сердце замерло, восторг мгновенно сменился беспокойством.

Сегодня он наверняка услышал, как меня оскорбляли девочки-соседки, и решил как-то исправить ситуацию. Он ведь не знает, что на самом деле, дело не в одежде.

— Когда ты успел ее купить? — я притворилась, что не поняла мотивов брата.

— Я поехал после работы в торговый центр, и с помощью весьма компетентной продавщицы, подобрал подходящую одежду, — ответил Кэмерон, стряхивая воду с помидоров.

Неужели он не мог поехать после работы со своими друзьями в кафе, или в бильярд-клуб, хоть куда-нибудь, а не мчаться домой, нянчиться со своей младшей сестрой? Меня тут же настиг очередной приступ вины. Из-за меня, Кэмерон не может спокойно отдохнуть, и радоваться жизни как обычный двадцати пятилетний молодой человек.

— Порежь овощи, — попросил Кэмерон, ставя сковороду на плиту, чтобы разогреться. Я покорно взяла перец, и стала нарезать его кубиками. Кэмерон принялся за цуккини.

— Кэмерон, — вдруг начала я после минуты работы в тишине: — У тебя есть мечта?

— Да. — Не колеблясь, ответил он, ссыпав цуккини в рядом стоящую миску, и принимаясь за грибы. Похоже, он не спешил продолжать, и мне пришлось его подтолкнуть к ответу.

— Какая у тебя мечта? — я высыпала перец в ту же миску, и стала резать лук. Кэмерон как-то странно усмехнулся, и ответил:

— Моя мечта, чтобы с тобой все было хорошо, чтобы у тебя была прекрасная жизнь, чтобы ты нашла хорошего парня, которого я, конечно, одобрю, чтобы ты получила хорошее образование. Моя мечта всегда заботиться о моей малышке Ауре.

На мои глаза навернулись слезы, и Кэмерон тут же отобрал у меня лук, решив, наверное, что это из-за него.

— Ты мне не отец.

Он поднял на меня удивленный взгляд, и улыбнулся, словно его позабавила эта ситуация:

— Ты думаешь, только родители проявляют заботу? Ты тоже постоянно занята мыслями о том, как бы найти мне подходящее занятие, разве нет?

— Это другое, — хрипло возразила я. — Меня терзает чувство вины, из-за того, что ты все время нянчишься со мной. У тебя даже нет времени на себя. — Горло сдавило судорогой, а Кэмерон тихо засмеялся, от чего его плечи задрожали. Он стал перемешивать содержимое миски, затем высыпал все на сковороду и накрыл крышкой. После этого он обернулся ко мне:

— Я в прекрасной форме, и мне не нужно тратить на себя время. Почему ты расстраиваешься, Аура, ты ведь сама хотела узнать мою мечту. — Кэмерон аккуратно вытер слезинку с моей щеки, поджав губы, чтобы не улыбнуться.

— Да, но…я думала, может ты, всегда мечтал стать известным артистом…или астронавтом?..

Тут Кэмерон всерьез расхохотался, что меня разозлило:

— Я ведь не знала, что у тебя такая глупая мечта.

— Позвольте спросить, а какая мечта у вас, мисс Рид? — он вскинул брови, что на краткую секунду напомнило мне Экейна.

— Нет у меня мечты, — продолжала ворчать я, опуская взгляд в пол. Кэмерон рассмеялся, и обнял меня:

— Вот видишь, — торжествующе произнес он, встрепав мне волосы. — Вот когда ты найдешь свою мечту, тогда я позволю комментировать мою.

— У меня точно не будет такой дурацкой мечты, — буркнула я, чем вызвала новую порцию смеха старшего брата.

Я просто должна пережить пятницу.

И выходные. Я, Кристина и Ава собрались в кино, и Лиам узнав об этом тут же привязался к нам. Ава сдалась, когда он пообещал таскать весь день наши сумки. У меня возникло дурное предчувствие, словно он хочет пойти лишь для того, чтобы следить за мной, но не могла об этом хорошенько подумать, потому что на английском, ко мне с обеих сторон подсели Маритт и Мишель, словно мы были закадычными подругами.

От волнения у меня пересохло во рту.

— Наша нищенка больше не нищенка? — шепотом спросила Маритт, притворяясь, что пишет в своей тетради. Я сглотнула.

— Наша девочка оказалась королевских кровей, — поддакнула брюнетка Мишель, с другой стороны.

Я иногда замечала, как она засматривается на моего брата, поэтому про него она гадостей не станет говорить, я уверена.

— Или, может, наша принцесса отбила принца у другой принцессы? — как бы, между прочим, спросила Маритт, намекая на то, что я расстроила ее отношения с Адамом.

Я сделала вдох, собираясь сказать, что никого не отбивала и буду счастлива, если они вновь сойдутся вместе, но Мишель вставила раньше меня:

— Конечно, нашей принцессе Ауре мало одного парня. — Тут она обратилась непосредственно ко мне: — Решила себе и Рэна и Адама заполучить?

— Я никого не пытаюсь заполучить. Мне ваши парни не нужны. — Дрожащим голосом прошептала я. Мне было страшно — что, если они снова захотят меня ударить? Прямо перед всеми?

— Они уже не наши парни, — зашипела Мишель.

Ну, они и не были вашими парнями. По крайней мере, Рэн Экейн, судя по тому, что я о нем знаю, ничьим парнем быть не намерен.

— Может, стоит найти парней…других парней? — предположила я, жалобным тоном.

— Что?

— О чем ты говоришь?

— Они не такие идеальные, как могло показаться на первый взгляд, ведь так? — Я повернулась к Маритт. — Адам бросил тебя, сказав такие жестокие слова, потому что он знал, что я прячусь за деревом, и он хотел, унизить тебя…

Я замолчала, потому что что-то произошло. Мою правую щеку обожгло резким неожиданным огнем, и я автоматически положила туда свою ладонь, вскакивая на ноги. Неужели Маритт меня ударила?! Она действительно сделала это?!

Я схватила сумку, и, протиснувшись мимо Мишель бросилась к выходу. На глаза навернулись слезы жалости — ведь я даже не виновата в том, в чем они меня обвиняют! Это так несправедливо!

Около лестницы я столкнулась с парнями, выходящими из лифта, один из них, схватил меня за локоть:

— Аура, что с тобой? — Это Адам. Он везде, куда бы я ни пошла!

— Оставь меня в покое! — рявкнула я, и побежала вниз по лестнице. Ненавижу их: Адама, Экейна, и Лиама! Ненавижу этих людей!

Лишь из-за того, что я сосредоточилась на том, чтобы не свалиться с лестницы, я потому не плакала, но я чувствовала, как слезы сдавливают горло, от чего становилось трудно дышать.

Я остановилась только во дворе, когда услышала звук оповещения в телефоне. Сообщение было от Кристины.

Уже целый час я смотрю в книгу, но не разбираю букв. В голове крутятся беспорядочные мысли.

Во-первых, почему Экейн ведет себя словно свинья? И почему он вытаскивает из меня все плохое что только есть во мне. Рядом с ним, во мне просыпается какой-то монстр. Во-вторых, почему он так открыто разъезжает на моей машине по городу? Это ведь моя машина! Здорово же он промыл мне мозг, раз считает, что я так ничего и не вспомню. Но я, к его сожалению, все вспомнила. Ну, не все, но ему это знать не обязательно. В-третьих, я хочу знать, для чего он приходил ко мне в больницу, на протяжении всех тех двух лет, а теперь, когда я рядом он игнорирует меня. Что ему было нужно от меня? И, в-четвертых, я хочу знать, что случилось три года назад. Что между нами произошло, что после этого в моей голове произошел взрыв, и что заставило Экейна приходить ко мне в больницу.

Я размышляла о серьезных вещах, о том, что мучает меня, но что меня действительно сейчас мучило, так это вкус губ Экейна. Это неуловимое прикосновение заставило меня хотеть большего. Почему он не поцеловал меня нормально, как Адам?

Я похлопала себя по щекам.

— Что за ерунда!

Эти двое парней — ужасные люди, которые ни во что не ставят чувства остальных.

— Аура, ты выглядишь напряженной, — произнес Кэмерон, возникая за моей спиной. Я слабо улыбнулась ему, проглотив вопрос о том, почему он не сказал мне что в августе я уехала в Эттон-Крик. Но он не скажет мне правду, а лишь расстроится, поэтому я даже не стану пытаться. Кэмерон против того, чтобы я мучила свой мозг пытаясь достать воспоминания.

Он поставил на мой письменный стол поднос с кружкой горячего шоколада, и вазочку с конфетами.

— Я просто… размышляю кое-о-чем, — пробормотала я.

— О чем? — полюбопытствовал Кэмерон, присаживаясь на табурет у трюмо где лежали мои учебники по химии.

— Э-э… — он просто взбесится, если узнает правду, так что я ляпнула первое, что пришло в голову: — Я думаю о твоей девушке.

— У меня нет девушки, — слегка удивился Кэмерон.

— Я помню о том, что у тебя нет девушки, — буркнула я. — Но я подумала…просто… — неожиданно оробела я. Он взбесится, если я начну лезть в его личную жизнь. — Мм…

— Говори уже.

— Я подумала, что было бы неплохо, если бы ты…э-э…сходил куда-нибудь, — с трудом закончила я. Кэмерон улыбнулся:

— Я ходил.

— Куда?

— На работу. — Кэмерон встрепал мне волосы, и пошел к двери. Я крикнула ему в спину, пока он и вовсе не исчез:

— Вот об этом я и говорю! Ты бываешь только на работе. — Последние слова я произнесла, обращаясь к белоснежной двери. Прекрасно.

Размышляя о том, как тяжела судьба моего старшего брата, я сделала глоток какао. Восхитительно. Может, Кэмерону стоит открыть ресторан? Нет, таким он не стал бы заниматься. Тем более, что у Кэмерона уже есть работа, и он, судя по всему, ей доволен.

Я снова сделала глоток.

Оно чем-то напоминает Экейна. Такое же горькое, но приятное, и притягательное.

Фух… забыть. Забыть о нем. Обо всех парнях!

Я развернула конфетку, и проглотила ее. А вот Адам больше похож на конфеты. Обертка ужасная, но внутри вкусная. Стоп. Почему я так подумала? Адам не такой. Из-за него у меня даже больше проблем, чем из-за Экейна. Потому что Экейн был носителем бед в прошлом, а Адам доставляет мне проблемы сейчас.

— Кристина, ты должна прийти ко мне, — заявила я в трубку тоном, не терпящим возражений. — Ты ни разу не была у меня в гостях. Я думаю, ты пришла бы в восторг от моей комнаты, так почему ты отказываешься? У тебя свидание с Лиамом?

— Можно и так сказать, — проворчала девушка на том конце. Я уставилась в потолок, считая хрусталики на люстре. — Я позвала его в мой байкерский клуб. Хочу, чтобы он наконец понял, с кем имеет дело.

Кристина, это ты должна наконец понять, с кем имеешь дело. Вслух я произнесла:

— Так ты хочешь его оттолкнуть, или наоборот привязать?

— Что?

— Я говорю о ваших отношениях. Ты хочешь стать еще ближе к Лиаму, пытаясь показать ему свои секреты, или ты хочешь отпугнуть его?

— Аура, — на том конце, Кристина явно начала заводиться. — Я знаю, что между тобой и Лиамом что-то произошло, так почему бы вам не разобраться между собой, и не перестать бросаться на меня?

Я резко села:

— Он что-то сделал тебе?

— С чего ты взяла? — Кристина хохотнула.

— Потому, что ты сказала, что мы бросаемся на тебя. Не я, а мы.

— Просто Лиам в последнее время ведет себя странно. Очень-очень странно. И, кстати, знаешь, что он сказал мне? Что видел тебя и Экейна вместе. Но ведь это невозможно, верно? Даже не знаю, почему я вспомнила эту ерунду.

Мое сердце пропустило удар: как Лиам узнал об этом? Он следит за мной? Он следит за Экейном?

— Почему ты молчишь? — голос Кристины посуровел: — Только не говори, что это правда. Это же не может быть правдой, верно? Ты не можешь просто так ездить с ним на мотоцикле по городу.

Хорошо, что она про наш поцелуй не знает.

Я покачала головой:

— Ты не поверишь, Кристина.

— О, — с сарказмом отозвалась она. — Поверь мне, я могу поверить, чему угодно.

— Вчера кое-что произошло. Я попала в сложную ситуацию, и я не могла отказаться от помощи.

— Расскажи подробнее о том, что случилось. — Голос Кристины не предвещал ничего хорошего. — Я хочу знать, что случилось такого, что нужно было просить Экейна о помощи.

— Кристина, — я осторожничала. — Между вами в прошлом что-то случилось? Была какая-то история, которая стала причиной твоей ненависти к нему? Он что-то сделал с тобой? Как-то обидел?

— Стой. — Ее дикий хохот поразил меня. — Ты серьезно? Ты думаешь он мог меня… изнасиловать? Или, избить?

Я шумно вздохнула, начиная краснеть.

— А что еще мне предлагаешь думать? Сначала ты говоришь, что вы не знакомы, но потом оказывается, что это — ложь, и вы прекрасно знаете друг друга.

— Ничего не было, Аура, — отчеканила подруга. Она что-то недовольно пробормотала, потом продолжила: — Я не могу объяснить тебе этого, хорошо?

Я сейчас словно с Экейном говорю по телефону. Он тоже ничего не может мне объяснить.

— Хорошо. — Я попыталась улыбнуться в телефон, но улыбка вышла фальшивая. — Тогда развлекайся с Лиамом.

— Ты должна помириться с ним.

— Хорошо, — я смиренно склонила голову. Кристина отключилась, и я отложила телефон.

Я бы хотела, чтобы она сама последовала своим советам — присмотрелась к своему лучшему другу, потому что он не такой хороший как она считает.

Почему я настолько слабая, что не могу отстоять свою точку зрения?

Все равно. Меня уже не исправить.

Теперь я вынуждена сидеть в одиночестве, в нашем огромном доме, и смотреть телевизор. Кэмерон сегодня остался в больнице на ночное дежурство, но он сказал, что до одиннадцати часов может позвонить, чтобы проверить чем я занята.

Я щелкала пультом, лежа на диване и подложив под голову подушку.

Мои первые выходные в новом доме.

Скукота.

Я вдруг подумала, а чем сейчас занимается Экейн? Что он делает? Я даже не могу представить занятие, которое могло бы заинтересовать этого парня. Совершенно нет соображений. Хотя, возможно, он с виду лишь такой крутой, а на самом деле работает каким-нибудь флористом, и смотрит «Дневник памяти», по выходным.

Я закрыла глаза, вспоминая этого парня. Его безумные глаза, когда я едва не попала под его мотоцикл. Суровый взгляд, и недовольно поджатые губы. Мысль о губах напомнила мне о поцелуе, а поцелуй — об Адаме и его соблазнительной улыбке. Его испуганном бормотании, когда он меня достал из бассейна, его влажных волосах, когда он склонился надо мной.

Интересно, он делал мне искусственное дыхание?

— Подъем.

Я открыла глаза, испуганно дернувшись в сторону, и опрокинув пульт на пол.

Ава наклонилась и подняла его спрашивая:

— Почему ты так испугалась? Ты не слышала, как я вошла?

— Ты напугала меня, — пробормотала я, потирая грудную клетку. Сердце, казалось, желает покинуть мое тело. Я встала на ноги: — Что ты здесь делаешь?

— Мне было скучно. Дедушка отправился к своему другу, такому же старику, играть в покер. Поэтому я здесь. И я принесла пиццу, потому что знала, что у тебя будет слишком много забот, чтобы сделать заказ. — Ава помахала коробкой перед моим лицом. Потом всунула ее мне в руки, а сама стащила куртку, и шарф, бросая их в кресло.

— Может ты прекратишь издеваться надо мной? — насупилась я. — Это уже не смешно. Я не витала в облаках. Просто немного устала.

— Как и всегда, — не поверила подруга. Я уныло поплелась на кухню, и она пошла за мной, преувеличено бодрым тоном продолжая: — Итак. О ком ты думала на этот раз? Про Адама или Секси Экейна? Кто тебе больше по вкусу?

Я обернулась, чтобы пригвоздить Аву взглядом, как раз в тот момент, когда она изобразила ладошками весы.

Я зажгла на кухне свет, положила коробку с пиццей на стол, и принялась доставать тарелки и кружки.

— Я не думала ни о ком из них. Пожалуйста, перестань.

— Ты права. — Ава погрустнела, опускаясь на стул. Она забрала за уши рыжие локоны, кивая: — Конечно, это так. Ты бы не стала тратить свои мысли на них, я просто боюсь, что, если что-то изменится, ты можешь не сказать мне.

— Поэтому ты меня провоцируешь?

— Да, знаю, это глупо, — она закатила глаза, — ты из тех спокойных людей, которых сложно вывести из себя.

Пока я разрезала пиццу, и ставила чайник, у меня было время подумать о том, как сильно Ава ошибается во мне. Не знаю, что происходит, но я больше не могу сказать про себя, что я спокойная и невозмутимая. И определенно не то, что я не думаю об этих парнях. Они завладели всеми моими мыслями.

— Ты будешь черный чай, зеленый, или сок? Или…

— Стой! — перебила меня Ава, вскинув руку, и прислушавшись.

— Что? — не поняла я. Надеюсь, она не хочет меня напугать? Они с Кристиной до странного похожи.

— Там был какой-то звон. Похоже, окно.

— Что?! — я представила, как маньяк-убийца врывается на кухню, с окровавленным ножом.

— Идем, посмотрим, — отважно предложила Ава, и двинулась в коридор.

— Постой, мы не можем…

— Остынь, Аура. Ты никогда не была трусихой, так позволь мне вернуть тебе чувство смелости. — Ава вооружилась лопаткой, которой я накладывала пиццу на тарелки, и выскочила в полукруглую гостиную, с окнами до потолка. Одно было открыто, и рядом с ним на полу лежал странный предмет.

О боже. Лиам. Он решил в конец меня достать.

Ава решительным шагом направилась к окну.

Сейчас она все увидит!

Боль наполнила виски, и я, перескочив через кремовый пуф, схватила этот предмет.

— Что это, голова куклы? — изумилась Ава, вырывая у меня его из рук. — Фу, ну и гадость. — Она оторвала записку, привязанную к кукольной голове резинкой для волос и протянула мне, а сама стала разглядывать голову. Белые, искусственные волосы куклы были обрезаны, и кое-где совсем отсутствовали. Красивое личико было изуродовано острым предметом, и замазаны красным фломастером, имитируя кровь.

— Жуть, — прокомментировала Ава, поморщившись. — Посмотри, что в записке, — посоветовала она, и, не дожидаясь моего ответа, выхватила ее у меня из рук, и прочитала: — «Наша принцесса-уродина поцеловала принца, и теперь она превратится в мерзкую жабу до полуночи. Остерегайся острых предметов, они могут быть довольно опасны, в умелых руках». Что за бред? — Ава уставилась на меня, словно это я только что написала эту жуткую записку.

— Я не знаю.

— Как не знаешь? — Ава с сарказмом кивнула, потом закрыла окно, и задвинула шторы. — Эта записка адресована тебе, как ты можешь не знать?… Хотя, постой… — Я прямо видела, как колесики в голове Авы жужжали. Она поднесла записку к глазам, и медленными шагами отправилась обратно на кухню. Я поспешила за ней. — Довольно странно. Тема записки: поцелуй.

Она резко обернулась ко мне, в арочном проходе на кухню, и чуть не ткнула запиской мне в нос:

— Тут идет речь о поцелуе. Что это значит? Ты что, снова целовалась с Адамом? О боже, вы встречаетесь?!!

Я закатила глаза:

— Нет, это бы не Адам.

— О нет, — Ава застонала. — Тогда Экейн? Постой, — она потрясенно смотрела на меня, и мне казалось, в ней возрастало желание треснуть меня лопаткой в лоб. — Так, то, что я слышала от Кристины — правда? Вы что, действительно тайно встречаетесь?

— Кристина это сказала? — настала моя очередь прийти в ужас.

— Вскользь упомянула, когда мы с ней столкнулись в кафе, — отмахнулась подруга. — Говорит, он отвез тебя домой на мотоцикле. Значит, вы целовались? Стой, ты что, все вспомнила? Потому, что это единственная причина, по которой ты могла позволить засунуть ему язык в свой рот — если ты все вспомнила, и это не что-то действительно плохое о нем.

— Пожалуйста, Ава, прекрати. — Я вздохнула, присаживаясь на стул на кухне. Она села напротив меня, скрестив ноги:

— Ты права, я слишком давлю. Но я не пойму, почему он? Ты не смогла устоять перед его злобным обаянием? Он тебе угрожал? Мой высокоинтеллектуальный мозг готов найти ответ на этот вопрос, но любой из них по какой-то причине кажется мне не верным.

— Я ничего не делала, — невпопад сказала я, лишь для того, чтобы подруга замолчала. Она подавилась воздухом, и я продолжила: — Я лишь просила его ответить на мои вопросы.

— И он таким образом решил заткнуть тебе рот?

Ава продолжала играть с кукольной головой. Она подбрасывала ее и ловила.

— Слушай, может стоит забросить эту башку куклы-Вуду обратно на французский двор? Ты не должна позволять этим ведьмам запугивать себя, Аура. Ты должна стать сильнее, чтобы победить врага. А теперь они обе тебя ненавидят, потому что думают, что ты отобрала их парней.

В воскресенье утром, Кристина позвонила мне и приказала собираться на прогулку.

— Я сплю, — коротко ответила я.

— Ты не должна сердиться на меня за то, что вчера я отвела Лиама в…

— Я правда на сержусь.

— Действительно, о чем это я. Злость и ненависть — чувства которые тебя никогда не коснутся, малышка Аура. Собирайся, потому что через одиннадцать минут я буду возле твоего дома, и, если ты не впустишь меня я войду сама.

Я попыталась быть убедительной:

— Если ты мучаешься от того, что думаешь, что я расстроена, это не так, — сказала, переворачиваясь на другой бок и закутываясь в одеяло. Мы с Авой весь вечер смотрели «Том и Джерри по телевизору», пока в час ночи не позвонил ее дедушка и не наорал, заявив, что оторвет уши ее парню, если он не вернет ее домой в ту же минуту.

— Я не мучаюсь, Аура. Во мне нет этого чувства вообще. Я просто хочу пройтись по магазинам, и провести спокойный день. Я решила, что тебе тоже не помешает вылезти из своей крохотной комнатушки на белый свет.

— У меня большая комната.

И ты знала бы об этом, если бы пришла ко мне.

— Я уже в машине, — бросила блондинка и отключилась. Я отложила телефон, глядя на погоду за окном. Стальное небо нависло над городом, едва касаясь верхушек деревьев и скал.

Часы показывали девять.

От осознания этого, мое тело потянуло в сон. Тик-так. Тик-так. Несколько секунд я слушала как тикают часы. Мысль, что Кристина вломится ко мне в дом не дала мне закрыть глаза и отключиться.

Я встала, привела себя в порядок, и спустилась вниз.

Кэмерон в халате сидел за телевизором, обложившись книгами. Он вскинул на меня голову, когда я проходила мимо гостиной:

— Ты так рано встала? В чем причина?

— Кристина попросила составить ей компанию. Она хочет пройтись по магазинам.

— О. — Кэмерон встал, и пошел за мной на кухню. — Это замечательная идея. Встреться с друзьями, купи себе платье. Только чтобы без декольте. И чтобы спина была закрытая. И чтобы было ниже колен.

Я резко посмотрела на брата, и он замолчал.

— Кэмерон. Я не стану покупать себе платья. Я не стану делать покупки. Я просто встречусь с Кристиной и помогу ей с выбором.

Чего бы то ни было.

Он расстроился, и я добавила:

— Почему бы тебе не завести девушку, и не сопровождать ее по магазинам? Она была бы счастлива.

— Ну, вечером у меня будет кое-какая встреча, — загадочно протянул брат, проходя мимо шокированной меня к кофе машине, и наливая себе в кружку напиток. — Конечно, не в магазине, — добавил он.

— Ты шутишь?

— Это было грубо.

— То есть, ты говоришь это не для того, чтобы я отстала от тебя?

— Зачем мне делать это? — Кэмерон обернулся, и сделал глоток кофе, и я поняла, что он никогда всерьез не слушал мои замечания по поводу его образа жизни.

— Ладно. — Я сдалась, но настроение все еще было на высоте: — Это ведь девушка?

— Да. Моя подруга из колледжа. Мы не виделись несколько месяцев, и вот она в городе, и позвонила мне.

Ну, это не впечатляет. Дружественная встреча. Хотя, я могу пока смириться с этим. А если ничего не изменится, я попрошу Аву и Кристину найти кого-нибудь для моего брата.

Лиам придирчиво рассматривал одежду, вывешенную на вешалке, а я сверлила его взглядом. Кристина скрылась в примерочной кабинке, и я вот уже полчаса с ней не разговариваю.

Больше всех болтает Кристина. Она говорит не умолкая, и я думаю: лучше бы она сказала мне о том, что мы с ней собираемся провести сегодняшний день вовсе не наедине. К моей подруге прилагается Лиам Коллинз.

Он вытащил одну из вешалок.

— Это подошло бы тебе.

Я подняла на него взгляд, и тут же отвернулась, делая вид что заинтересовалась футболками со скидкой:

— Нет, я так не думаю.

Лиам вернул вешалку на место, и подошел ко мне:

— Аура, я правда не знаю, что между нами происходит. Я не знаю, как именно я обидел тебя, но я хочу, чтобы ты знала: я не хотел. Если ты все еще сердишься, считая, что я присвоил себе твою вещь, это не правда. Я не знаю, как она оказалась в моей книге. В моей сумке. Ты должна поверить мне.

— Я тебе верю.

Я такая лгунья. Это ужасно. Каждый раз, когда я говорю неправду, меня охватывает чувство вины.

Кристина вышла из примерочной, начиная говорить:

— Это действительно хорошее платье, но на мне оно смотрится ужасно. Это впервые, и я шокирована. — Она направилась ко мне, размахивая темно-синим платьем, с открытыми плечами. Я сомневаюсь, что оно смотрелось на ней ужасно. Почему она не вышла и не показала нам? — Мне было даже стыдно выйти и показать его вам. Думаю, на тебе, Аура, это платье будет смотреться замечательно.

Я, наверное, сплю, если Кристина думает, что сможет заставить меня зайти в кабинку и раздеться. Но она, конечно, заставила.

Я вошла внутрь, и проверив дверцу, стала расстегивать пуговицы на рубашке. Неприятный осадок, который копился во мне с той секунды, как я села в машину Лиама, готов был прорваться наружу слезами.

Почему Кристина обманула меня?

Я не хочу больше общаться с Лиамом, неужели не понятно?

Судорожно вздохнув, я отложила рубашку, и стянула джинсы.

Так. Я не должна особо расстраиваться. Лиам мне ничего еще не сделал. Он выжидает. Все время, что мы были вместе, он лишь критиковал образы Кристины: «Кристи, что это?», «слишком длинно», «слишком коротко», «открыта грудь, и я был бы рад, но там к сожалению, ничего нет», «открыта спина — закрой!».

Я думала они подерутся.

Может, поэтому Кристина решила заслать меня примерять ее вещи — чтобы немного отдохнуть от гипер-озабоченности своего лучшего друга?

Я затаила дыхание услышав знакомые голоса из соседней кабинки. Этого просто не может быть. Почему Злобные Сестрички пришли именно в этот магазин?

— Да, он так и сказал. Ненавижу ее, — прошептала Маритт, злым голосом.

Почему у меня ощущение, что они говорят обо мне?

— Мы должны сделать с этим что-то.

— Что? — спросила Маритт. Я все еще не спешила одевать платье, потому что мне было любопытно, о чем говорят девушки. — Мы ничего не можем сделать, Мишель. Адам ясно дал понять, что мы не должны больше мешать его отношениям с нищенкой.

Я замерла, и удивленно посмотрела на себя в зеркало. Мои черные волосы были встрепаны, челка была вспушена, и дополняло весь пейзаж мое изумленное, бледное лицо.

Адам что, действительно пытается меня защитить?

— Я не понимаю, зачем он так сказал, — протянула Мишель. — Повернись, я это поправлю…неужели она ему действительно нравится? Подожди, так он пригласил тебя к себе?

Мои брови поползли вверх, и лицо в зеркале стало комичным.

— Да. Попросил приехать к нему после занятий. Я решила, у нас снова все хорошо, и он действительно был милым. Но он больше не такой. Он был вежливым и обходительным, когда сказал, что она нравится ему.

— ОН ЧТО?! — хором воскликнули я и Мишель. То есть Мишель громко спросила вслух, я же, про себя, и автоматически обернулась, посмотреть на лицо Маритт, совершенно забыв, что мы в разных примерочных кабинках.

— Да, он это произнес, — вздохнула Маритт. — Ненавижу их обоих! Откуда взялась эта мисс Совершенство-Супер-Спокойствие?!

— Давай отправим ее туда, откуда она приехала, — мстительно прошипела Мишель. — Помоги мне.

Перед моими глазами вспыхнули белые стены больничной палаты.

— Я ведь сказала: Адам просил не делать с ней ничего.

Я правда ему нравлюсь? Действительно?

Он так сказал?

Мое сердце сейчас выскочит из груди, затем запрыгнет обратно и проделает операцию еще десять раз.

— Да какая разница, о чем просил этот козел?! — вспыхнула Мишель. Я буквально видела, как сверкают лазуритом ее глаза.

— Ты не поняла, что я сказала? Иногда Адам бывает настойчивым. Знаешь, если он что-то просит, ему просто невозможно не подчиниться.

— Ты просто влюбленная дурочка, — прокомментировала Мишель. — Мы все равно должны поставить эту выскочку на место. Вернулась из какой-нибудь Аляски, и стала самой популярной?!

Я не из Аляски, мысленно поправила я девушку. Тут за дверью раздался голос Кристины:

— Аура, ты жива? Это платье ведь не ожило и не высосало из тебя энергию?

Я думала, что мои мучения закончатся на прогулке по магазинам, но, отнюдь. Лиам пригласил нас с Кристиной к себе в гости, как он выразился на экскурсию по его ужасно-скучному особняку с застарелыми традициями. Я не смогла увернуться от приглашения, потому что Кристина вцепилась в меня мертвой хваткой, не отпуская. Пришлось ехать с этими двумя. Всю дорогу пыталась игнорировать напряжение и тревогу, покоящиеся в моей душе, и это удавалось с большим успехом, когда эти говорили между собой, не включая меня в беседу, но как только кто-то из них вспоминал о том, что я сижу на заднем сидении, я внутренне скручивалась в комок.

Дом Лиама находился за городом. Это было сложно назвать обычным домиком. Это была полноценная усадьба со своей конюшней. Огромный белоснежный дом был похож на тот, что я видела в фильме «цветы на чердаке», который мы посмотрели с Кристиной несколько дней назад. Она не была удивлена тому что увидела, наверное, не раз была в гостях у своего друга. А я подумала, почему он все время торчал у нас с ней в комнате, если мог ездить домой, и проводить время со своей семьей. У него похоже огромная семья, если они построили такой большой дом.

Я не могла сдержать любопытства, и спросила:

— Наверное у тебя большая семья, Лиам?

— Не особо. Ты сделала такой вывод, потому что решила, что дом был бы слишком большим для нескольких людей? Но это так, — с горьким смешком отозвался он, бросив на меня взгляд через плечо. — Здесь живет мой отец, и мой дед. И все. Мама находится в Нью-Йорке, со своим любовником, я так думаю.

— О. — Я смущенно выдохнула, не зная, как реагировать. Лиам не был особо расстроен тем фактом что его мама в другом месте с другим человеком, а не с его отцом. Наверное, они не близки.

Я решила сменить тему, в то же время думая о том, что мне и жалко Лиама и в то же время, я испытываю какое-то странное мстительное ощущение по поводу того, что возможно в глубине души ему было неприятно от обсуждения его семьи.

Но я, к сожалению, не жестока, чтобы продолжать развивать эту тему.

— И чем мы собираемся заняться в этом огромном доме? — спросила я.

— Мы устроим матч.

— Какой матч? — не поняла я. Кристина повернулась ко мне:

— Почти каждое воскресенье мы делаем это — оккупируем комнату Лиама, чтобы сыграть в игру. И проигравший всегда выполняет желание победителя.

— То есть, вы собираетесь играть в видеоигры? — я была удивлена.

— Да, — Лиам растянулся в усмешке, и я на секунду забыла о том, почему я на самом деле еду в логово врага. Я здесь, для того чтобы узнать больше информации. Понять, как я и Лиам связаны в прошлом, ведь что-то должно было быть, что заставило его теперь анонимно преследовать меня. — Великие умы изредка должны отвлекаться на обычные повседневные дела.

— Тебе двадцать два, — напомнила я мрачно.

— А что, есть какой-то лимит для того, чтобы играть в видеоигры? Поверь мне, малышка Аура, я буду играть даже когда мне исполнится сто один.

Я рассмеялась, вновь забыв, что Лиам это Лиам, а я это я. И мы не можем быть друзьями, если мы не поговорим нормально и не проясним ситуацию. Может, я должна спросить у него прямо, что он делал в Дарк-Холле, когда Кристине сказал, что уехал в Нью-Йорк к матери, и почему он лжет о записке?

Нет, я это уже проходила. Это ничего не даст — Лиам лишь состроит свое ангельское личико, удивляясь тому, как я могу его подозревать. Кристина будет на его стороне.

Когда мы вошли в двери его огромного светлого дома, с золотистыми поверхностями тумбочек, сияющими полами, и лестницей, начищенной до блеска, я потеряла дар речи. Лиам проинформировал:

— Сегодня у горничной выходной, так что это единственный раз за неделю, когда я могу поесть нормальной еды, а не ушные раковины.

— Ты хотел сказать мидии? — подсказала Кристина, топая за ним влево. Я, растерявшись на несколько секунд, поплелась следом, боясь поскользнуться на чистейшем, сверкающем полу.

— Какая разница? Я просто не хочу забивать желудок этой гадостью и все. Мы можем сделать сэндвичи и отправиться наверх, или заказать пиццу… у меня есть печеньки в виде химических элементов, — вспомнил он.

— У нас тут не клуб химиков, Лиам, — строго сказала Кристина. Он скорчил гримасу, на секунду останавливая свою самодеятельность. — Просто сделай сэндвичи. Мы с Аурой поднимемся наверх, а то боюсь меня стошнит, когда я буду смотреть как ты готовишь.

— Я крут, когда готовлю! — попытался он возразить, но Кристина лишь насмешливо фыркнула и взяв меня под руку повела наверх, по витиеватой лестнице. Я то и дело смотрела под ноги, боясь оступиться.

— Прекрати смотреть под ноги.

— Я боюсь свернуть шею. Это было бы упущением для такой белоснежной лестницы — все запачкать своей кровью.

— О боже, ты что шутишь? — Кристина фыркнула. Я нервно улыбнулась:

— Просто вынуждена соответствовать ситуации.

— У тебя хорошо получается, малышка Аура. — Кристина резко остановилась. — Постой. Я забыла в машине свой телефон, а мне должна позвонить староста по поводу отчета.

Мое лицо вытянулось, приобретая удивленно-радостное выражение:

— Мы возвращаемся домой?

— Нет. Я всего лишь хочу позвонить ей и спросить все ли в порядке. — Кристина отпустила мою руку и сделала шаг к лестнице, но тут же обернулась. — Хочешь пойти в комнату Лиама, или спуститься к нему и помочь?

— Я не хороша в готовке, — смущенно пробормотала я, и Кристина усмехнулась:

— Я так и думала! Тогда можешь остаться в комнате Лиама, на несколько минут. Я сейчас же вернусь! Последняя комната, в конце.

Она быстро стала спускаться вниз, и когда исчезла из виду, я смогла дышать.

Сейчас у меня есть несколько минут покоя и тишины. И я могу пойти в комнату Лиама, и попытаться отыскать свой дневник. Не факт, что он прячет его у себя под матрасом, но я должна удостовериться.

Я быстро зашагала по коридору мимо одинаковых, словно в пятизвездочном отеле дверей. Окна с левой стороны стены были затянуты прекрасными белоснежными шторами. А под ними стояли резные диванчики. Я заметила, что в доме Лиама очень любят диванчики — они были везде, даже на кухне.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я остановилась между двумя одинаковыми дверьми. Нервно постучала в ту, что находилась справа от меня, и вошла.

Это не комната Лиама. Место было больше похоже на кабинет, и тут было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть, кроме огня в камине, и тех предметов, что он освещал: кожаное кресло, маленький кофейный столик рядом с ним.

— Что ты здесь делаешь? — раздался голос справа от меня, и я громко вскрикнула, отскочив в сторону.

О БОЖЕ МОЙ.

Щелкнул включатель, и я увидела возвышающегося над собой Рэна Экейна. И я могу сказать, лишь три вещи:

1). он был безупречно одет: в костюм с жилеткой, что прекрасно на нем сидел.

2). он был весьма удивлен, увидев меня здесь, о чем свидетельствовали его неодобрительно сжатые губы, и надменно вскинутая левая бровь.

3). я тоже была немало удивлена.

Мне удалось после изумленно хрипа, с третей попытки спросить:

— Что ты здесь делаешь?

— Что, по-твоему, я могу здесь делать? Я здесь живу.

Он скрестил руки на груди, выражая свое недовольство.

Невозможно, что он здесь живет.

Я всегда думала, что он…бездомный?..

— Ты… ты брат Лиама? — я сильно нахмурилась, и мой лоб заболел.

— Да, видимо это так. А что, тебя это как-то смущает?

Перед моими глазами пронеслось сразу несколько картинок: его губы на мне.

Лиам и Кристина доказывают мне, что я должна держаться от Экейна подальше.

Лиам в Дарк-Холле.

Кто-то преследует меня. И этот кто-то знает мое прошлое.

В моей голове стали настойчиво стучать молоточки.

Теперь стало ясно, каким образом Лиам связан с моим прошлым. Он брат Экейна.

— Это правда, что ты его брат? — снова спросила я.

— Что ты хочешь услышать?

— Я хочу услышать правду.

— Я хочу, чтобы ты ушла немедленно.

Моя грудь тяжело поднялась и опустилась:

— Ты все еще играешь роль неприступного парня? Я никуда не уйду пока ты не скажешь мне…

— И что ты мне сделаешь? — скучающим тоном спросил Экейн, словно я ему надоела. Это задело мое самолюбие.

— Что еще ты знаешь обо мне такого, чего знать не должен?

— Секрет… — загадочно протянул Экейн. Я сжала зубы:

— Знаешь, я ненавижу таких людей. Таких трусов, как ты!

— Рад слышать. — Мои, как мне казалось, обидные слова не произвели на него никакого впечатления. Слезы злости обожгли глаза. — Но, прошу прощения, если мои слова покажутся жестокими, однако мне все равно, что ты любишь, а что нет.

— Раньше ты так себя не вел, — брякнула я наобум, приподняв глаза к потолку, стараясь прогнать слезы. Я не была уверена, что Экейн их увидит в полутьме, но ведь мало ли, какими способностями обладает это межпланетное существо!

— Откуда тебе знать, если ты не помнишь? — холодно отозвался Экейн. Из его голоса исчез даже намек на веселость. Мы встретились глазами.

— Ты прав. Так почему бы тебе не сказать, что между нами произошло три года назад? Долго ты будешь притворяться, что ничего не было?

— Уже неважно. Главное, что ты этого не помнишь, — улыбнулся Экейн, и я затаила дыхание, когда он медленно нагнулся ко мне, положив руку на мое плечо: — Правда, не столь важна, если без нее можно обойтись, ты так не думаешь? — последние слова он прошептал мне в губы.

— Нет, я так не думаю.

Рука Экейна безвольно упала, он бросил взгляд на дверь, словно в один миг я ему наскучила:

— Это уже не важно.

Какой же он жестокий. Такой хладнокровный, бессердечный человек способен на все. Такой человек способен на что угодно, даже на убийство. В нем нет ни капли сочувствия.

Бездушное чудовище.

Итак, Лиам и Рэн. Коллинзы. Оба. Братья.

Внезапно все встало на свои места, и в моем мозгу родилась очень четкая логическая цепочка: Экейн и я были вместе три года назад. Не знаю, что мы делали, но суть в том, что что-то случилось. Экейн рассказал об этом своему младшему брату, и тот теперь как гиена рыскает вокруг меня, пытаясь заставить вспомнить что я на наделала.

Я медленно дышу, лежа в гостиной, пока Кэмерон собирается на работу.

— Ты уверена, что ты не хочешь, чтобы я остался? — он стоял за диваном, наклоняясь ко мне, пристально глядя в лицо. — С тех пор, как вчера ты вернулась с прогулки, ты себя очень странно ведешь. Даже не пошла в университет. Ты никогда не пропускаешь занятия.

— Дело в мороженом, — с легкостью солгала я. Мне нужно будет сходить в церковь, чтобы вымолить грехи. Я слишком часто говорю неправду.

Кэмерон скептически изогнул бровь, пришлось уточнить:

— Я съела слишком много мороженого вчера, и должно быть простудилась. Иди на работу.

Он опустил руку мне на лоб, затем решительно выпрямился, снимая шарф.

— Ну да, у тебя жар, и нет, я не могу пойти на работу. Позвоню доктору Андерсон, и попрошу о вынужденном выходном.

— Со мной все хорошо, Кэмерон, — произнесла я, выпрямляясь, и брат проследил за мной взглядом. — Я немного посплю, посмотрю телевизор… ты должен идти на работу. Ты, наверное, будешь переживать если опоздаешь.

— Я переживаю, когда мне приходится оставаться дома из-за того, что моя сестра заболела, — сварливо произнес он, поджимая губы, и выглядя неуверенным. Я надавила:

— Я позвоню Аве, чтобы она пришла. Знаешь же, она обожает, как ты готовишь.

Кэмерон спохватился:

— Я могу тебе приготовить обед сейчас. Чего бы ты хотела?

— Ничего не нужно. В холодильнике остались остатки курицы.

Кэмерон наконец-то отстал от меня:

— Хорошо. Но обязательно позвони Аве. На ужин я приготовлю мясо с черносливом. — Кэмерон взял ключи от машины со столика возле дивана. Я закуталась теплее в одеяло. — Я позвоню твоему куратору, чтобы объяснить ситуацию. Никому дверь не открывай, — давал краткие указания старший брат. — Особенно людям мужского пола. И нашим соседкам. Даже не смотри на их дом.

Кэмерон ушел, и я погрузилась в тишину, которая внезапно вызвала слезы.

Жалкое зрелище.

Лиам и Рэн. Ненавижу их обоих.

Они затеяли со мной какую-то игру, теперь я это понимаю, и очень хорошо. А ведь я удивлялась, откуда Лиам знает вещи о моем прошлом, откуда он знает про дневник. Думала, он как-то связан с этим. А он и был связан. Причем родственными узами — связан с человеком, который был главным героем моей жизненной истории, что со мной произошла. Экейн все рассказал своему младшему братцу, мерзавец, и они решили здорово подшутить надо мной. Ну, разумеется, ведь это так весело.

Я увидела в зеркале, как по моей щеке скатывается слеза.

Что же мне делать? Как мне все это пережить?

Вторая слезинка.

Точно я знаю одно: Экейн вдоволь поиздевался надо мной, в прошлом, и всю историю рассказал своему брату, Лиаму (поверить не могу что они братья!), а потом они решили подшутить надо мной. Это жестоко. На самом деле, жестоко.

Зачем они так со мной?

Утро вторника началось с извинений Кристины. Вчера она звонила мне, но я притворилась спящей. Сегодня, попав в университет, я первым делом наткнулась на нее. Слава богу, я не видела этого блондинистого предателя, который вечно ошивается рядом с ней!

— Ты стала злой, — сказала она. — Твои глаза выглядят определенно злыми.

— Этого не случилось бы, если бы ты заикнулась хоть раз, что братом Лиама является эта вислоухая морда, — отрезала я, безуспешно пытаясь сдержать гнев, рвущийся наружу. Я быстро зашагала по аллее в сторону библиотеке. Сегодня у меня не было занятий, но я решила, что будет разумнее прийти и подготовиться к лекции по аналитической химии в библиотеке. Дома я ощущала себя словно в ловушке.

— Ты никогда так не разговаривала, Аура, — Кристина поспешила за мной, прижимая к груди учебники.

— Правда? — с сарказмом уточнила я. — Я подумала, что мне не нужно быть такой милой, когда вокруг меня образовалось царство лжецов. Может быть, если я стану такой как эти люди, тогда мне удастся выжить?

Кристина легонько взяла меня за локоть, останавливая:

— Аура, о чем ты говоришь?

Она была обеспокоена, а я не могла больше держать в себе весь тот мусор, что копился во мне на протяжении всех этих дней. Я не хотела вываливать на нее все подробности моей жизни, но это было сильнее меня.

С горечью, контролирующей мой голос я сказала:

— Я говорю о том, что со мной случилось в прошлом. Когда убили моих родителей, со мной кое-что случилось. Три года назад, я каким-то чудесным образом встретила Экейна, и стала с ним встречаться. Мы были вместе, несмотря на то, что все говорили, что это плохая идея. И так и вышло Кристина. Я на целый год исчезла, а когда вернулась, ничего не помнила. За то кое-что произошло. Мои родители мертвы. А я не помню, что со мной случилось в ту ночь. Что, если он накачал меня наркотиками? Я думала, эта история закончилась, пока я не узнала, что Экейн на протяжении всех тех двух лет, что я сидела в психушке, навещал меня. Все время. А теперь его милый брат, твой лучший друг затеял со мной забавную, на его взгляд игру «угадай, что я помню из того, что случилось с тобой, Аура». — Я замолчала, поняв, что перегнула палку. Кристина выглядела ошарашенной, и напуганной, словно я внезапно сказала ей, что она никогда не окончит университет, и не получит ученую степень. Мое сердце на миг сжалось. — Прости… я должна идти в библиотеку… правда, прости. Я не хотела вываливать все это на тебя.

Я ушла, оставив Кристину шокированной позади себя.

Меня захлестнуло чувство вины, и в то же время злобного удовлетворения: теперь она не будет такой поверхностной, когда будет говорить о Лиаме. Теперь она знает причину моего поведения.

Это должно было случиться. Рано или поздно я должна была сказать ей, почему все это творится со мной. Но я не должна была вести себя так эгоистично по отношению к ней.

Мучаясь от чувства вины, я добралась наконец до здания библиотеки.

Парк, окружающий библиотеку, был пустым, и неуютным. На хмуром небе, затянутым тучами, не было ни намека на солнце. Оно было таким же серым, как и мое настроение. Отвратительно серым. Небо должно пролиться слезами, сокрушаясь от того, как плохо я вела себя последние дни. Я злилась на Адама, подозревая его и обвиняя во всех грехах, а оказалось, что ему было просто любопытно, от того, почему я веду себя с ним так, словно у меня появилась сестра-близнец. Я сорвалась на Кристине, которая не была в чем-либо виновата. Она просто решила, что, если я буду знать о том, что Лиам и Экейн — братья, я могу с предубеждением отнестись к ее другу.

Я плохой человек.

— Неужели думаешь, кого бы тебе еще соблазнить, мерзкая жаба? — прелестным голоском спросила Маритт, появляясь за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности.

Почему, куда бы я ни пошла везде они — Маритт и Мишель?! Где я так провинилась? Мы с Кэмероном при каждом удобном случае посещаем церковь!

— Я никого не хочу соблазнять, — процедила я сквозь зубы, ускорив шаг.

— Так уж и не хочешь, — с издевкой протянула Мишель, хватая меня под руку, так резко, что я чуть не выронила сумку. Со стороны могло бы показаться, что я иду, со своими подругами. Я зажмурилась. Я вспомнила их разговор с сестрой в примерочной. Обо мне и Адаме.

Маритт, шла с другой стороны от сестры, мило улыбаясь.

— Нет, не хочу, — подтвердила я. — Меня это не интересует. Оставьте меня в покое.

— Оставить в покое? — переспросила Мишель с насмешкой в голосе. Маритт наклонилась ко мне и прошипела, заставляя меня вздрогнуть:

— Мы не оставим тебя в покое, наша милая принцесса лягушка. Пока ты не оставишь в покое Адама. Моего Адама.

— Делайте что хотите, — изможденно протянула я, вырываясь вперед, и взбегая по ступеням в библиотеку. Я вошла в старое здание с высокими потолками, и витражными окнами, показала свой пропуск, сонной библиотекарше, и отправилась в раздел естественных наук.

Мне не нужно было прикасаться к книгам, или разглядывать их. Достаточно того, что они просто окружали меня, возвышаясь плотной стеной, защищающей от жестокого мира, снаружи этих стен.

Кэмерон говорит, что мама тоже любила книги; после того, как в госпитале он увидел, что я иду на поправку (за три месяца до того, как я уехала в Эттон-Крик), Кэмерон много рассказывал о ней, и об отце. Он любил рассказывать. А я всегда внимательно слушала. Не столько из-за того, что мне было интересно (ведь я все-таки не всю память потеряла), а из-за того, что мне нравилось наблюдать за старшим братом, когда он говорил о прошлом. В те минуты он выглядел юным, и обаятельным, каким и должен быть. Он выглядел счастливым. Его глаза от восторга расширялись, и он мог длительное время рассказывать о том, как я училась в школе, или о том, как мама любила путешествовать. И что отец всегда притворно ворчал по этому поводу, но всегда говорил, что будь мама обычной, он бы, наверное, не влюбился в нее.

Я не чувствовала себя живой.

Я знала, что я очнулась, что я попала в свой дом, но я не чувствовала, что жива, что мое сердце бьется.

Там были люди. Они были в крови; у них мертвые глаза; повсюду кровь, и я среди всего этого.

Я с криком выбежала во двор, и упала на колени. Меня стошнило.

О Боже.

Это мама и папа! Я посмотрела на свои руки — они были в крови. Я закричала, и стала судорожно вытирать их об изношенные джинсы, но, когда опустила на ноги взгляд, поняла, что я ВСЯ в крови. И мое лицо в крови.

Я вновь закричала. Этот крик смешался с моим плачем. Я обхватила себя за живот, едва не падая на землю, на которой пробивалась трава.

— Нет! Нет!

Я замолчала, подавившись рыданиями, и вскинула голову. На меня, через покосившуюся калитку уставилась женщина в старомодном берете. Ее рот напоминал букву «О», и ее ошарашенный взгляд метался от меня, на земле, к двери дома, которую я не успела закрыть.

Шок этой женщины прошел, и она завопила:

— О Боже! О Боже! Тут убийство! На помощь! На помощь, скорее! Скорее!

Я, совершенно ничего не соображая, вскочила на ноги, и побежала к калитке, за которой стояла женщина. Она испуганно отскочила, и заорала еще громче:

— Убийца! Убийца!

Она решила, что это сделала я. Но…я не уверена, не я ли это. Я очнулась в переулке, и ничего не помню. Могла ли я совершить что-то такое?

Я выбежала на дорогу, и обладательница берета, сначала отбежала от меня, словно опасаясь, что я наброшусь на нее, но затем бросилась в погоню за мной, с криком:

— Бен! Бен! Бенджамин! Она убила их! Убила Марка и Фелицию! Бен! О Боже!

Я бежала.

Я бежала так быстро, как только могла, а слезы застилали мне глаза. Отвращение к самой себе, отвращение к людям, к миру, поднималось во мне, и давило на мозг с такой силой, что я едва не падала.

— Это ничего, что ты будешь дома одна? — Адам неуверенно покосился на мой дом, возвышающийся за воротами. Стекла изнутри запотели; стеклоочистители со скрипом бегали туда-сюда, в безуспешной попытке согнать дождь.

— Ты что, напрашиваешься ко мне домой?

— Я серьезно, Аура. — Адам снова бросил взгляд, полный сомнения на ворота, и повернулся ко мне: — Может, мне стоит подождать вместе с тобой, когда вернется твой брат?

На моих губах стала расплываться улыбка:

— Не выйдет. Он уехал на конференцию, и вернется не скоро. Ты не должен так переживать, я ощущаю себя неловко.

Адам нахмурился. Он небрежно провел рукой по волосам, потом, достал из бардачка блокнот и ручку, и быстро что-то написал. Когда я взяла записку, то поняла, что это адрес.

— Мой дом находится вверх по улице, поэтому если тебе станет страшно, ты должна позвонить мне, и я приду.

— Если мне станет страшно, я поеду к Аве, — сказала я. Перспектива оказаться с Адамом наедине в чьем бы то ни было доме, казалась мне чем-то… опасным. Он похож на парня, который не упустит свой шанс, причем ему не нужно будет заставлять меня. Как и сказала Маритт, Адам может быть убедительным.

Мы попрощались, и я, не дожидаясь, когда он отъедет, бросилась домой. Противные капли дождя пробирались мне под куртку, и пока я забежала в дом, влага пропитала и волосы, и штаны.

Когда я наконец, пришла в себя и отлепилась от двери, почувствовала, как дом встречает меня тишиной, и сумраком, сосредоточившимся в стенах. Сквозь французские окна, пробирался серый свет, разливаясь по полу.

Я внезапно ощутила тревогу.

Кэмерона не будет два дня.

Все это время мне придется провести наедине с собой, и своими страхами. Я положила сумку на тумбочку в прихожей, и разжала кулак, в котором все еще был адрес Адама. Он жил в многоэтажном доме в нескольких минутах отсюда.

Бродя по дому, и проверяя замки, и щеколды на дверях, я наконец смогла успокоиться, и оставить сообщение Аве, попросив позвонить мне после того, как у нее закончатся занятия, а сама отправилась на кухню, в поисках еды. Утром, когда Кэмерон проводил мне лекцию перед дорогой, он совсем забыл, что мне нужно позавтракать. Теперь мой желудок настойчиво напомнил мне о том, что я должна покормить его.

Я прошла на кухню, одновременно стягивая с себя куртку, затем, снимая толстовку. Не включая свет, я подошла к холодильнику, и заглянула в надежде что там осталось что-то из съестного, к счастью, Кэмерон наготовил мне еды на два дня вперед.

Я вздрогнула, когда за окном прогрохотал гром, и кухня на мгновение осветилась молнией. Внезапно почувствовав себя в опасности, я обернулась, и внимательно осмотрела нашу огромную кухню, плавно переходящую в столовую.

Что, если кто-то прячется за колонной?

Нет, я схожу с ума.

Я достала из холодильника пакет молока, налила себе полный стакан и обернулась, собираясь подняться в комнату, и переодеться.

Лиам Коллинз стоял прямо посреди кухни, в нескольких метрах от меня.

Каждую клетку моего тела пронзил шок; ледяные иголки страха впились в каждый миллиметр кожи. Стакан с молоком выпал из моих рук, и разлетелся в дребезги на полу. У моих ног расплылась белоснежная лужица.

Лиам медленно с расстановкой заговорил:

— Аура, прошу, не бойся меня.

— Лиам, — я с трудом выдавила его имя. — Как ты попал в дом? Я закрыла все двери.

Мой пульс участился, а тело напружинилось, превратившись в чистейшую энергию.

— Прости, Аура…

Я стала двигаться в сторону стола, а Лиам по-прежнему не шевелился, это и пугало. Я дотянулась до телефона, но сигнала не было. Он что-то сделал с проводами? Я видела такое в ужастиках Кристины. Он мог обрезать провода, или включить устройство, которое блокирует сигнал.

Очередная вспышка молнии, осветила призрачное лицо Лиама; его волосы, его одежда, — он промок до нитки. Капля за каплей, вода с громким стуком падала на кафельный пол.

— Прости, — повторил он.

— За что ты просишь прощения, Лиам? — с судорожным вдохом спросила я. Мой разум приказывал мне действовать, но тело было в кандалах страха. Казалось, если я сделаю резкое движение, он нападет на меня.

— Аура. Я твой друг, — с мягкостью серийного убийцы произнес Лиам.

У меня началась клаустрофобия. Я сделала шажочек влево. Позади меня находились французские двери, ведущие во двор, и, если Лиам не обладает суперспособностями, например, за считанные секунды преодолевать пространство, мне удастся уйти через эту дверь.

— Лиам, если ты мой друг, ты должен уйти, — с расстановкой произнесла я. — Ты не можешь просто так вламываться в чужой дом. Это неправильно.

Лиам двинулся ко мне, и я быстро отступила к двери, ощущая прилив паники.

— Что?! — все тело напружинилось. — Что ты собираешься сделать?

— Я ничего не буду с тобой делать, — мягко произнес Лиам, останавливаясь. — Аура, я не понимаю, почему ты боишься меня.

С моих губ совался панический смешок:

— Ты не в себе? Ты вломился ко мне домой. Лиам, пожалуйста, уходи. Ты не должен быть здесь. Мы поговорим завтра в университете, хорошо? Обещаю.

— Ты сбежала сегодня, Аура, когда я попытался поговорить с тобой. Ты ушла с ним.

— Лиам, ты ведешь себя очень странно.

— Что у тебя с ним, Аура?

— Ничего. — Я скажу что угодно, если это успокоит Лиама и заставит его уйти и, хотя бы на некоторое время оставить меня в покое.

— То, что я видел сложно назвать «ничего», — с сарказмом произнес он.

— Правда? Ну так вот, это не твое дело.

В моем голосе было столько презрения, и мертвенной холодности, что, если бы слова могли бы увивать, Лиам был бы уже мертв.

— Зачем ты пришел? Может, принес еще одно послание? — с издевкой спросила я.

Пространство между нами сотряслось от раската грома, и на несколько секунд осветилось ярчайшей вспышкой молнии.

— Я просто хочу знать, что между тобой и Адамом Россом. Он не подходящая пара для тебя, Аура.

— Вот только он не вломился ко мне в дом, без моего ведома, и не он преследует меня.

Лиам двинулся ко мне, быстро шагая по полу. Я слышала, как скрипят его шаги за моей спиной, но я уже проскользнула в дверь, собираясь позвать на помощь. Лиам схватил меня за шиворот футболки и втянул внутрь кухни. Я подавилась воздухом, спотыкаясь о собственные ноги; сердце заколотилось в предчувствии, и я понимала — кричать бесполезно — между мной и соседним домом располагается оранжерея, и еще соседский сарай. Меня никто не услышит.

Лиам зажал меня между дверью, и собой, опустив позади меня руки на стекло.

— Что он сказал тебе?

— Отойди, — дрогнувшим голосом приказала я.

— Ты что, веришь ему? Скажи, что между вами.

Что?..

А если я не скажу? Что он сделает, если я не скажу? Он меня убьет?

На мгновение в моем разуме всплыла картинка с мертвыми телами, пропитанными кровью. Это же случится и со мной?

— Говори, — мягким тоном приказал Лиам, приподнимая пальцами мой подбородок. Я всегда думала, что он такой: мягкий, и беззаботный парень, который учится с моей подругой на факультете биохимии, постоянно с ней соревнуется в том, кто умнее, и обожает сладкое, но как оказалось, у всех нас есть секреты. Такие, которые другим не рассказывают. — Говори!

Я вздрогнула от неожиданности.

— Пожалуйста, Лиам, отпусти меня… не делай мне больно.

— Я уйду, как только ты все мне расскажешь.

— Он ничего не говорил мне, Лиам. Мы с Адамом просто друзья.

— Не верю.

Моя правая рука нащупала сковороду, висящую на вешалке, над плитой и со всей силы треснула ею Лиама по голове. Он вскрикнул, хватаясь за голову, и отступая от меня. Я с воплем бросилась бежать через кухню, едва не поскользнувшись на разлитом молоке, и на воде, которая накапала с одежды Лиама, в коридор.

Лиам быстро восстановил равновесие, и бросился за мной:

— Стой! Аура, я сказал, стой!

Входная дверь была открыта; серый свет, струящийся через проход манил меня, словно свет в конце тоннеля, я видела лишь его и ничего больше.

Лиам возник позади меня, схватив за руку. Я закричала, падая назад. Парень прижал меня к полу, его глаза пылали такой яростью, какой я еще не видела никогда.

— Отпусти! На помощь! НА ПОМОЩЬ!

— Аура, я делаю это для твоего же блага, — прошипел Лиам, пытаясь зажать мне рот рукой, и стала мотать головой, продолжая кричать:

— НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!

Я расплакалась, от злости и беспомощности; перед глазами стояли окровавленные тела, и мне казалось, что кровь даже есть у меня на затылке.

— Аура, я пытаюсь помочь.

Я барахталась под его весом, и когда он приподнялся, пытаясь дотянуться до чего-то позади меня я, с силой укусила его ладонь, и схватив за волосы стала тянуть от себя назад. Он завопил, пытаясь отодрать мои пальцы от своей головы, и мне чудом удалось сбросить его с себя. Такой ярости я еще никогда не ощущала в своей груди. Казалось, она копилась годами, и вот теперь она готова вылиться из меня во что-то зловещее.

— АУРА!..

Я обрушила ему на голову вазу, и на секунду, Лиам замолчал; с воплем, рвущимся из моей груди, я громко топая бросилась через открытую дверь прихожей во двор. Камешки на дорожке, ведущей к дому, больно врезались в кожу ног, но я не обращала внимания ни на них, ни на ливень, который обрушился на меня, едва стоило ступить за порог.

Покинув двор, я бросилась бежать по дороге, вверх по улице. Мне нужно позвонить. Вызывать полицию. Нужно позвонить Кэмерону!

— О Боже…

Мой собственный топот отзывался у меня в ушах, я чувствовала, что задыхаюсь!

Я бежала изо всех сил, боясь обернуться, и увидеть за плотной пеленой дождя, Лиама, преследующего меня.

Тело заледенело от дождя, и словно покрылось коркой льда; пятки, икры, и даже бедра — все болело, пока я бежала по асфальту, не боясь пораниться.

Ни одного человека я не встретила на нашей улице — все сидели дома, в уюте и тепле, потому что их не преследовал их сумасшедший приятель.

— О Боже…

Я была готова выплюнуть свои легкие, когда я наконец, вбежала в подъезд дома Адама Росса, и по белоснежной лестнице поднялась на нужный мне этаж. Я точно запомнила номер его квартиры: 13.

Остановившись у железной двери, я стала нажимать на звонок, то и дело, опуская взгляд вниз, на лестничную клетку, ожидая, что откуда ни возьмись, появится Лиам и схватит меня.

Лиам ворвался в поместье Коллинзов, и бросился на второй этаж, едва не сбив по пути горничную, со стопкой простыней. Она вскрикнула, но Лиам даже не подумал остановиться, попросить прощения, что он сделал бы в любой другой день.

В квартире Рэна не было, в баре, где он любил раньше проводить время, тоже. Лиам наверняка, проверил библиотеку, и вот теперь осталось последнее место, куда мог пойти Рэн, — дом, который он ненавидел.

Промокший до нитки парень, ногой распахнул дверь, так что она со стуком отскочила от стены, и заорал:

— Какого лешего ты здесь делаешь, Рэн?!

Брат сидел в сумраке, в окружении мягкого света от лампы, стоящей на столике, заваленном бумагами. Сам Рэн сидел в кресле, в своих дурацких очках, делающих его лицо надменным, и читал какой-то документ. Позади него в раскрытом настежь окне, бушевал ливень; ветер разнес терпкий запах осени по комнате, но он не обеспокоил никого из присутствующих. Рэн коротко бросил, даже не подняв глаза:

— Смотрю бумаги.

— Я уже понял. Какого лешего ты их разглядываешь здесь?! — Лиам взбешенный захлопнул дверь, и повернул ключ в замке, чтобы его не потревожили; он стремительно подошел к пустующему камину и выжидая, уставился на старшего брата.

— Я смотрю бумаги, чтобы понять, во что пытается втянуть меня дед, — тем же холодным тоном пояснил Рэн, чем вновь вывел младшего брата из себя:

— Да мне плевать, чем ты здесь занимаешься! — Он собирался продолжить, но Рэн его перебил:

— Ты всегда был самым вспыльчивым из нас.

— Плевать на это, я…

— Давай, мы обсудим это, когда ты успокоишься. Сходи на кухню, съешь шоколада, а потом мы поговорим. И сними эту одежду.

— Ты кретин. Ты просто невыносим! — Лиам сделал вдох. Нужно придумать, как начать. Он пришел к Рэну, потому что он сможет помочь. — Я не знаю… я просто не знаю…

Рэн снял очки, положил их на столик, и убрал с лица свои неряшливые волосы.

— О чем ты говоришь?

— Это Аура…

Рэн медленно поднялся на ноги:

— Где она? — Его голос был тихим, осторожным. Он посмотрел за спину Лиама, словно ожидал, что девушка внезапно появится в его комнате, как в прошлый раз.

— Она ушла. Я сильно напугал ее, и она ушла. К нему.

— Ты должен был лучше следить за ней. Ты же обещал! — Рэн сильно нахмурился; на его лбу собрались морщинки.

— Эй, тише.

— Ты сам орал две минуты назад! — не сбавлял тона Рэн. Он встрепал свои волосы, и разъяренно сказал: — Не важно. Я еду туда. В этот раз ты будешь звонить ему.

Лиам раздосадовано кивнул. Больше всего он ненавидел, когда не справлялся со своей работой. Это случалось редко, и потому так раздражало. Экейн набросил поверх черного свитера пальто, хмурясь:

— Как она смогла от тебя сбежать?

— Она… — замялся Лиам. — Она меня ударила, когда я свалил ее на пол. Она вела себя очень резко, и потому сбежала. Я не ожидал, что она так себя поведет.

— Не забывай, что ей пришлось пережить. Она не так проста и слаба, как может показаться на первый взгляд.

— Может, мы побеседуем на разные темы, когда ты вернешься? — многозначительно проворчал Лиам. — Мы теряем время.

— Ты прав. — Его брат вышел за дверь, и тут же натолкнулся на Джульетту, которую вовсе не был рад увидеть.

— Рэн!

— А ты что здесь делаешь? — Экейн отшатнулся от девушки, и Лиам фыркнул. Дед давно собирался пригласить Джульетту МакГоу на ужин. Она вернулась из Стэнфорда на каникулы, и на некоторое время остановилась в Эттон-Крик, все еще надеясь, что старик Коллинз заставит своего старшего внука, жениться на ней.

Брюнетка втолкнула Экейна обратно в комнату, и захлопнула дверь:

— Куда ты собрался? — она надула губки, что делала с тех самых пор, как поняла, что сердце любого парня будет в ее кровожадных ручках, стоит ей улыбнуться. — Я приглашена на ужин, и надеюсь, что время до него, мы проведем вместе. — Она перевела взгляд на Лиама, и выразительно вскинула брови: — Наедине.

Лиам рассмеялся, и внезапно все напряжение, накопившееся в нем, с того момента, как Аура ушла, спало.

— Оставить вас наедине? — спросил Лиам, с усмешкой. Экейн вскинул бровь, и улыбнулся одними губами. В его взгляде читалось: «Если ты сделаешь это, я убью тебя». Лиам продолжал улыбаться:

— Нет, меня эта идея не прельщает.

— Лиам, дорогой, — сладко пропела Джульетта, прошла вглубь комнаты, к Лиаму, и мило улыбнулась: — Не мог бы ты хотя бы одну минуту, не шпионить за своим старшим братом, и не опекать его? Я принесла для тебя сладостей, они сейчас на кухне.

Экейн поджал губы, сдерживаясь, но все шло к тому, что он сейчас выйдет из себя.

— Джульетта. Не могла бы ты хоть одну минуту не вмешиваться в мою и без того сложную жизнь? — ледяным тоном спросил он, затем распахнул дверь, и вышел. Джульетта посмотрела на Лиама:

— Я ведь его невеста! Почему он так себя ведет?

Невеста? Девочка, очнись.

Лиам равнодушно пожал плечами:

— Почему бы тебе у него не спросить?

— Я не могу у него спросить, потому что он постоянно уходит! — завизжала Джульетта, совсем не по-женски. Она раздраженно провела руками по своему вязаному платью, отбросила на диван меховую накидку, и снова взвизгнула: — Я не могу провести с ним ни минуты наедине! — тут девушка сощурила свои черные глаза, и прошипела: — Скажи, Лиам, у Рэна есть другая?

Светловолосый вскинул брови и про себя подумал две вещи: «Любопытно, с чего она взяла, что имеет право спрашивать о таком», и «Почему она не ведет себя как истеричка в присутствии брата».

— Нет. У него никого нет.

— Почему ты лжешь сейчас? — прищурилась девушка. — Вы ведь обсуждали кого-то пока я не вошла!

«Подслушивала», — сделал вывод Лиам.

— Нет.

— НЕ ЛГИ! — взвизгнула Джульетта, и Лиам вздрогнул. Джульетта грациозно присела на диванчик у камина, рядом с которым стоял Лиам. — Ты можешь сказать мне правду, я не выдам тебя брату.

Он понемногу стал выходить из себя:

— Я сказал, что Экейна никто не интересует кроме него самого. Точка.

— С каких пор ты стал таким? — Джульетта с презрением покосилась на парня, который выглядел теперь скучающим.

— С тех самых, как у меня накопилось столько проблем.

— Нет у тебя никаких проблем, — с пренебрежением взмахнула рукой принцесса. — Это у меня проблемы! А у тебя их нет, и быть не может!

Лиам рассмеялся, представив, как она будет выглядеть, когда Рэн скажет, что никогда на ней не женится. И даже не поцелует по собственному желанию.

— Превосходно, — он продолжал улыбаться, стараясь не глядеть на брюнетку, расположившуюся на диване. — Надеюсь, все в действительности будет так, как ты и сказала.

— Не говори глупостей, Лиам, — продолжала тем же снисходительным тоном девушка, разглаживая платье на коленях. — Ты живешь отличной жизнью. Ты живешь в этом поместье, рядом со своей семьей, и у тебя есть возможность, каждый день видеть Рэна. Ты самый умный на курсе, и у тебя есть девушка, и хоть она немного безумна, но ты можешь быть с ней.

— У меня нет девушки. Кристина мне не девушка. Разговор окончен.

Он отлепился от камина, и направился к двери.

— Лиам, постой! — вскрикнула Джульетта. — Когда вернется Рэн?

— Не сегодня.

Адам открыл мне дверь, выглядя ошарашенным. Он впустил меня внутрь, и через несколько минут я уже сидела закутанная в одеяло на его диване, с кружкой чая в руках. Адам сидел напротив, в потрепанном кресле, наклонившись вперед, и сложив локти на колени. Он был встревожен и хотел задать мне миллион вопросов, но не мог; а я не знала, как ответить на них. Я пялилась в электрический камин, прижимая кружку с чаем к груди, и вздрагивала от того, как холод отцеплял от меня скользкие пальцы.

— Хочешь, я дам тебе сменную одежду. — Адам неуверенно поерзал. Я подняла на него взгляд, и он поспешно добавил: — Это не домогательство. У тебя может быть пневмония. Ты пришла сюда босиком, и можешь здорово заболеть.

Если бы Адам знал, через что мне пришлось пройти, он бы не был столь обеспокоен тем пустяком, что я пришла к нему под дождем, полностью мокрая. И без обуви. Но я кивнула.

Я не хотела умереть, до того, как я позвоню в полицию, и скажу, что меня преследует Лиам Коллинз. И я должна позвонить брату.

Видимо все эти мысли пронеслись у меня на лице, потому что Адам протянул мне телефон, лежащий на журнальном столике:

— Можешь позвонить.

Я кивнула, и свободной рукой взяла телефон. Я все еще не могла говорить. От шока, и ненависти, бурящей у меня в груди. Мне казалось, что я горю изнутри.

Адам осторожно присел рядом со мной на диван, и взял кружку, из рук. Я выпустила ее, и он поставил ее на журнальный столик. Затем повернулся и обнял меня. Моя влажная голова прислонилась к его разгоряченной груди, и легла на его плечо. Адам легко прикоснулся губами к макушке.

— С тобой все в порядке? — Я кивнула. — Расскажешь, что случилось? — Я помотала головой, Адам вздохнул. — Ладно, можешь не говорить, но хотя бы скажи, ты в опасности? Тебя кто-то обидел?

Мое тело напряглось в его руках, и на краткий миг я подумала, что Адам мог бы помочь мне. Мог бы меня защитить. Он сильный, уверенный в себе, и надежный. Но он не имеет никакого отношения к моему прошлому.

Я снова помотала головой, и наконец произнесла:

— Думаю, мне действительно нужно принять душ. Ты можешь заболеть из-за меня.

Когда я встала, я услышала, как он бормочет:

— По-моему, я уже болен.

Я бы хотела показать ему, как я благодарна, но нет таких слов, какие могли бы выразить это. Я просто наклонилась к нему, когда он собирался встать, и сжимая одеяло вокруг себя оледеневшими пальцами, легко коснулась своими губами его гладковыбритой щеки.

Он позволил его поцеловать, и не отстранился. Но тяжело вздохнул:

— Твои губы все еще холодные.

Я усмехнулась. Можно подумать ему не понравилось!

Рядом с Адамом я внезапно стала какой-то смелой, и мне захотелось его чем-нибудь удивить, например, страстным поцелуем, но, во-первых, я не знаю, как это сделать, а во-вторых губы у меня действительно холодные.

Адам дал мне свою футболку, с названием какой-то рок-группы, и серые шорты, и отправил в ванную. Я пробыла там не менее пятнадцати минут, и когда вышла, меня ожидал вкусный обед, состоящий из яичницы с беконом, салата, и апельсинового сока, с блинчиками.

Адам поднял на меня глаза, когда я с все еще влажными, но чистыми волосами, рассыпанными по плечам, вышла из ванной. Он оценил меня взглядом, с соблазнительной улыбочкой.

— Ты мило смотришься в моей одежде. Не так, как другие.

— О, — я притворно нахмурилась, — давай, без подробностей.

Но… любопытно, скольким девушкам он давал свою одежду? Как они выглядели в ней? На мне одежда Адама висела как на вешалке: его футболка все время скатывалась с плеча, а его шорты, достигали моих икр.

Я опустилась на табурет, пытаясь сидеть с ровной спиной, но холод, от которого я все еще не отошла, сковывал все мои движения.

— Спасибо, что ты приютил меня, — смущенно проворчала я. В горле першило, и я сделала глоток сока.

На мне его одежда. Я в его доме. На его кухне. Мы наедине.

Еще глоток.

Я осушила стакан до дна.

— Эй, Аура, не нервничай. — Адам забрал стакан у меня из рук, и наполнил снова. — Я знал, что рано или поздно ты окажешься в моей квартире, и в моей одежде, но не знал, что это произойдет так скоро.

— Прошу, замолчи. — Я густо покраснела, и прижала ладони к разгоряченным щекам. Парень залился смехом:

— Должен ли я сказать, что мне нравится, когда ты краснеешь? Ну ладно, все. Молчу. Не хочу рисковать, вдруг ты подавишься, когда я скажу очередную непристойность.

Я слабо улыбнулась ему, и принялась за еду.

— Очень вкусно, — сказала я. Адам растянулся в улыбке:

— Разумеется. Я прекрасен.

И с огромным самомнением. Я улыбнулась ему. Рядом с Адамом я чувствовала себя защищенной. Никто не придет сюда за мной. Никто не найдет меня, и не обидит. Кроме Адама, потому что он смотрит на меня так, словно хочет перегнуться через стол, и впиться в мои губы.

Или мне это кажется? Или… может, я просто сама этого хочу? Да что со мной?!

— Аура?

— А? — я подскочила с колотящимся сердцем. Надеюсь, я не сказала это вслух. По виноватому виду парня, этого не скажешь.

— Как думаешь, ты будешь в порядке, если я вернусь в университет? Я должен отдать отчет по практике. После этого вернусь обратно.

Я кивнула, снова улыбаясь ему:

— Я не сдвинусь с места, и со мной ничего не случится. Точно, не в твоем доме.

Он поднялся со стула, ненавязчиво обходя меня, и спрашивая:

— Так… а что случилось у тебя дома?

Я обернулась:

— Уже не важно, потому что я здесь.

Он неодобрительно поджал губы, но сдался:

— Хорошо. Меня не будет около двух часов. Возможно меньше, но к пяти, я вернусь домой. Надеюсь, ты будешь здесь, в целости. И не открывай никому дверь, ни с кем не заговаривай, и не отвечай на звонки.

Я встала, чтобы проводить его:

— Ты говоришь, как мой старший брат. — Мои щеки залились от смущения, и Адам хохотнул:

— Ну, это могу сделать только я, — он внезапно наклонился ко мне, положив руки на мой затылок, и припадая к моим губам, долгим поцелуем. Он сбил меня с толку, и я едва не отстранилась.

Снег не прекращался.

Через несколько часов, Эттон-Крик утонул в мягком, пуховом ковре, из белоснежных снежинок, ложащихся друг на друга; высокие пихты вокруг двухэтажного дома Экейна, упирались в черноту, припорошенными верхушками.

Рэн проснулся среди ночи от телефонного звонка, и не разобрав номера, ответил:

— Да?

— Ты говорил, что все уладишь, — раздался глухой голос в телефоне.

— Я уладил, — ответил Рэн. — Я забрал ее из квартиры Адама. Он звонил мне. Искал ее. Выглядел самодовольным.

— Что ты наговорил ей, что она бросилась в его объятия?

— Я ничего не говорил ей, — отрезал Рэн, уставившись в ночь за окном. Снежинки продолжали падать, царапая стекло. Он оторвал от них взгляд. — Я не сказал ей ничего.

— Ну, тогда ты должен был что-то сказать ей. Она у тебя сейчас?

— Да.

— Иди к ней.

— Что? — Рэн резко сел на кровати. Все его тело напряглось, от испуга, пронзившего тело.

— Я сказал: иди к ней. Скажи, что любишь ее. Сделай так, чтобы она не встречалась с ним больше. Заставь ее.

— Ты что, рехнулся, Кэмерон? — Рэн встал с кровати. — Она же твоя сестра, что ты делаешь?

— А ты что делаешь? Ты должен быть на несколько шагов впереди него, Рэн. Ты всегда был на несколько шагов впереди, так почему ты сейчас ведешь себя как слабовольный дурак? Ты до сих пор думаешь, что просто сидя сложа руки можно все исправить?

— О, заткнись.

— Похоже, что ты уже давно, знаешь, что ты должен сделать, — задумчиво пробормотал Кэмерон на том конце. — Поэтому и не спишь. Думаешь, фантазируешь…

— Заткнись, — повторил Экейн, отключился и отбросил от себя телефон. Он упал на кровать, и утонул в покрывале.

Рэн некоторое время продолжал смотреть на него, размышляя.

И, как он может сделать это? Как он может пойти к ней и сказать эту чепуху про любовь, после того, что он наговорил ей сегодня? О, Аура была действительно зла. Он всегда старался избегать ситуаций, в которых она зла, а сегодня он разозлил ее, так, что она хлопнула дверью перед его носом едва не сломав ее.

Нет, он знал, что должен был пойти к ней, и сказать, что не хочет видеть ее с Адамом Россом. Адам не тот, кто ей нужен. И как это сделать теперь, если она вывела его из себя?

Кэмерон настаивает.

Почему бы ему самому не приехать, и не попытаться заставить свою сестру снова думать так, как ему хотелось бы?

Это была очень длинная ночь для меня.

Во-первых, я попыталась обследовать дом Рэна, но так я ничего здесь и не нашла. Не было никаких личных вещей, или еще чего-либо, что могло бы мне помочь составить профиль этого человека.

Рэн Экейн — невидимка. Может быть это даже не его дом.

В конце концов, я забралась в одежде Адама в кровать, думая о том, как он отреагировал, когда увидел, что меня нет. Моя одежда на месте, и дверь в ванную выбита.

Наверное, он будет в панике.

Я сама была в панике сейчас.

Во-вторых, я наорала на Экейна. Я никогда не повышаю голос на других людей. Это плохо. В-третьих, я сплю в доме Экейна. Это тоже плохо. В-четвертых, у Экейна психованный брат, о котором знал Кэмерон — это хуже некуда.

Я повернулась на бок, разглядывая окно, с приоткрытой шторой.

Сейчас у меня прекрасный шанс, понять, что этим психам нужно от меня. Если бы я обладала даром гипноза, или еще какими-нибудь способностями, я бы вытащила информацию из Экейна.

Я хочу знать, кто из них посылал мне те дурацкие записки.

Их двое.

Один хочет я вспомнила.

Другой, — чтобы все забыла.

Для них я игра, — один стирает память, другой восстанавливает.

Причин нет.

— Аура.

Я вздрогнула, открывая глаза. Повернулась на голос. Экейн стоял позади моей кровати, не двигаясь. Лишь четкий силуэт на призрачном фоне окна. Я щелкнула включателем, резко принимая вертикальное положение.

— Пришел извиниться?

— Пришел, чтобы поговорить с тобой.

Я подозрительно следила за тем, как он присаживается на диванчик стоящий в изножье кровати, и облокачивается о спинку. Экейн выглядел шикарно, словно модель на съемке дизайна комнаты. А я в футболке Адама, и одеяле, натянутом до груди… выглядела неуместно.

— Куда ты смотришь? — спросила я, хмурясь. Экейн перевел взгляд на глаза.

— Хм…

— Что еще за «хм»?

— Раньше ты не носила такую одежду.

— Она не принадлежит мне, — я поправила футболку, норовившую сползти с плеч. — Она принадлежит Адаму. Когда твой братец-псих ворвался в мой дом, я выбежала в том, в чем была, и Адам любезно одолжил мне свою одежду.

Ничто в лице Экейна не изменилось.

И не должно.

Экейн не шевелился, а я не могла оторвать от него глаз. Он был грустным, одиноким и потерянным, но в тоже время, циничным и жестким. Все эти качества были переплетены между собой, подпитывая одна другую, но мне нет доступа к тому, чтобы понять, что именно он за человек.

— Я пришел, чтобы сказать, что я не хочу, чтобы ты встречалась с ним.

— С кем?

— С Адамом Россом.

Не этого я ожидала. Мои щеки залил предательский румянец, но я, на удивление ровным голосом спросила:

— Почему?

— А ты как думаешь?

Во что он играет?

— Я не знаю, что я думаю. Я никогда не верила сплетням, но думаю, что все, что о тебе говорят это правда.

— Говорят о том, что я горячий парень?

— Нет, о том, что от тебя одни неприятности. О том, что мне следует держаться от тебя подальше.

— И кто говорит об этом? — спросил Экейн, в его голосе я услышала насмешку, и по моей спине поползли мурашки, так сексуально он усмехнулся.

Откуда взялось это слово?!

— Э-э…люди, — сбивчиво пробормотала я. — Люди говорят.

— Какие люди? — Экейн встал с диванчика и подошел ко мне. Я вскинула голову. — Какие люди, Аура? Адам Росс тебе что-то обо мне сказал?

— Что? — я очнулась, перестав представлять всякие неподходящие вещи. — Нет. С какой стати нам разговаривать о тебе?

— Точно, — криво усмехнулся Экейн. — Вы, наверное, заняты чем-то поинтереснее, чем разговоры.

Он бросил взгляд на мои губы.

— Что угодно интереснее, чем разговоры о тебе, — парировала я.

— Это верно. Говорить обо мне, это бессмысленное занятие. Нужно говорить со мной.

— Никто и не собирается говорить с тобой, — сказала я. Экейн в тот же миг ожесточился:

— Да. Ты больше не хочешь меня.

Мой живот стянуло, и к горлу подкатила тошнота. Я отодвинулась назад на кровати, увеличивая расстояние между нами.

— Что ты делаешь? — я сглотнула. — Что ты сейчас собираешься делать?

— Я не стану насиловать тебя, Аура, — он почти закатил глаза. — Я просто хочу кое-что сказать. — Он присел на краешек кровати. Я сидела с идеально ровной спиной, боясь пошевелиться; в животе спутался клубок нервов, и натянулся до такой степени, что я почти дрожала.

— Я на твоей стороне. И я всегда был на твоей стороне. Хватит отталкивать меня.

— Я тебя вовсе не отталкиваю, это ты отталкиваешь меня. Ты не говоришь со мной. Говоришь, что я… снова испортила тебе жизнь.

Ну вот, опять я делаю это — говорю то, что сейчас не имеет значения. Я должна задавать вопросы, а Экейн отвечать.

— Я так сказал? — Экейн удивился. — Если да, мне жаль.

Я была почти зла сейчас. Я никогда не злюсь, но этот человек может разозлить кого угодно, поэтому я сказала это прежде чем подумала:

— Хм…думаешь, если я скажу, что ты мне противен, это будет слишком оскорбительно?

— Да, более чем.

— Тогда. Ты. Омерзительный.

— Ты стала жестокой.

— Ты сделал меня такой, — буркнула я, пытаясь смотреть куда угодно, только не ему в глаза. Потому, что я не видела его глаз. Я видела только его губы. Они привлекали мой взгляд, как цветник манит пчел.

— Ты и Лиам сводите меня с ума.

Между нами повисло молчание, от которого мне стало некомфортно, отчасти потому, что я не могла сосредоточиться ни на одной мысли, отчасти потому, что я должна была думать о важных вещах. Наконец я сказала:

— Я сделаю, что угодно, если ты скажешь, что случилось три года назад. Если ты скажешь, что со мной произошло, я все оставлю.

— Я не знаю, что произошло, Аура. — Экейн был осторожным, и его слова повергли меня в шок. — Я не знаю, потому что мы с тобой расстались еще до того, как ты пропала. Я уехал изучать бизнес в…

— Я не верю тебе, — перебила я. Меня бросило в жар, футболка на спине взмокла. — У меня есть доказательство, что ты был со мной.

— Я пришел не для того чтобы попросту тратить время. Я пришел, чтобы сказать тебе, что ты не должна встречаться с Адамом.

— А с кем ты хочешь, чтобы я встречалась?

— Со мной.

— Что? — Мои брови взлетели вверх, а лицо вытянулось.

— Я сказал, что хочу, чтобы ты была со мной, — Экейн произнес эти слова членораздельно, словно считал, что я слишком глупа. — Как раньше.

Он снова играет со мной. Я более чем уверена, что он пытается меня запутать из-за того, что я попросила его рассказать мне о том промежутке времени, который я не помню.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я сильнее этого.

— Ты что, снова собираешься использовать меня?

— Я не уйду, пока не ответишь.

— Хорошо я отвечу, — вспылила я. — Нет.

— Нет? — обескураженно повторил Экейн, таким тоном, словно услышал для себя новое слово.

— Нет. Нет. Нет, и еще сотню раз нет. — Говоря это я даже привстала с кровати, и упираясь коленями, встала напротив лица Экейна, чтобы ему было лучше слышать, что я говорю.

— Вот как?.. Понимаю. Ты предпочитаешь встречаться лишь с хорошими парнями, — двусмысленно протянул он. Я уловила опасные волны, исходящие от него; волны ненависти.

— Да, это так. Какие-то проблемы?

— Да. Адам Росс не хороший парень, и тебе следует держаться от него подальше.

Я рассмеялась:

— А кто хороший? Ты?

— О, я уверен.

— Что? Что это значит?

— Забудь.

— Забудь? Адам, по крайней мере, не выводит меня из себя, не преследует, и НЕ ВЛАМЫВАЕТСЯ В МОЮ КОМНАТУ!

— Это моя комната, — напомнил Экейн, вставая на ноги, тем самым увеличивая между нами расстояние. Я тоже поднялась, когда он продолжил: — И тебе повезло, он просто идеальный парень.

Его слова снова прозвучали двусмысленно.

— Если тебе есть что сказать, говори, — я скрестила руки на груди, надменно вскинув подбородок.

— Я уже все сказал. Я сказал, что не хочу, чтобы ты встречалась с Адамом. И не скрещивай руки на груди, у тебя все равно маленькая грудь.

— Даже не пытайся меня задеть, недоумок.

— Ты сказала «недоумок»?

— Впервые слышишь это слово?

— От тебя — да. И я бы предпочел больше не слышать его.

— О, неужели тебя так задевает?

— Почему ты рядом со мной хочешь казаться такой дерзкой?

Я шумно выдохнула, как спустившийся шарик, и опустилась на кровать, хмурясь.

Я снова обозвала его.

Это ужас. Я не разговариваю подобным образом с людьми… это не нормально для меня. Мои колени начали подергиваться, и пришлось сцепить их пальцами. Я вскинула голову, наткнувшись на недоуменный взгляд Экейна, — он явно не понимал, почему я сдалась, а я внезапно почувствовала… нет, увидела что-то странное в его неприступном взгляде. И это вырвалось само собой:

— Ты хочешь поцеловать меня?

— Чт-т-то? — Он снова испугался. Я ощутила удовлетворение, несмотря на то, что я повела себя странно сейчас. Я продолжила делать это:

— Ты за этим пришел? Хочешь вспомнить былые времена?

— Да что с тобой? — он напрягся.

— А с тобой что? — я снова встала, возвращая себе прежнюю энергию. — Да, ты позволил мне остаться у тебя на ночь, но никто тебя об этом не просил.

— Ты бы предпочла спать в одной постели с Адамом Россом? — Экейн снова стал невозмутимым, и, в следующую секунду моя правая ладонь заболела. Адреналин в крови зашкаливал, в ушах звенела кровь.

Экейн не шелохнулся; на его мраморной щеке отпечатался след моей ладони.

Я почувствовала, как мои губы дрожат, как в горле встает комок слез.

Я ударила его.

Затем я быстро переползаю кровать, и топаю к двери. Экейн, очнувшись от шока хватает меня за руку:

— Ты куда?

— Не хочу оставаться с тобой в одной комнате. Ты эгоистичный человек, и мне противно быть с тобой наедине. Омерзительна сама мысль, что я и ты дышим одним воздухом.

По моим щекам заструились горячие слезы.

Я говорю ужасные вещи. Я не должна говорить такие ужасы, что со мной?!

Экейн зажмурился, словно пытался взять свои эмоции под контроль. Я сделала попытку отцепить его пальцы от своего запястья, но он не поддался. Он что-то невнятно произнес.

— Что? — переспросила я.

Экейн открыл глаза, глядя на меня:

— Пожалуйста, прости меня, Аура. Я не хотел ранить тебя. Никогда.

Горло стало жечь еще сильнее. Я с трудом сглотнула, и спросила:

— Чего ты добиваешься, когда говоришь мне это? Все это?

— Я не хочу, чтобы ты была с Адамом. — Только и сказал он. Мои плечи затряслись от беззвучного смеха.

— Какое тебе дело, с кем я?

— Я хочу, чтобы ты была со мной, Аура. Я хочу этого. Я хочу, чтобы мы с тобой снова были вместе.

— Тебе не кажется, что ты эгоистичная сволочь? От тебя я слышу лишь одно «я хочу». Мне все равно, чего ты хочешь, хорошо? Я не знаю, что за отношения между тобой и мной были в прошлом, но все закончилось. Теперь я с Адамом.

На его скулах заиграли желваки. Он снова зажмурился, тяжело вдыхая.

Он ударит меня?

Он хорошо контролирует себя?

— Я не знаю, в какие игры ты играешь, но я не стану этого делать, — продолжила я, внутренне сжимаясь от отвращения к самой себе, и к нему. — Сначала ты меня отталкиваешь, оскорбляешь, и игнорируешь, а потом делаешь это? Нет, мне этого не нужно.

Он открыл глаза, внимательно глядя на меня:

— Да, ты все такая же, Аура. Ты ни капли не изменилась. Но я думал, теперь ты сможешь отличить фальшивку от истины.

Вернувшись домой, Адам с удивлением обнаружил что в квартире никого нет, а дверь открыта. Он понял: Экейн уже был здесь. Первым порывом было желание отправиться за Аурой и разбить Экейну голову. Но, потом, он подумал, что насилием он ничего не добьется, а лишь напугает девушку. А пугать ее ему хотелось в последнюю очередь. Поэтому он убрал в комнате, приготовил себе ужин и расположился на диване, как обычно, уткнувшись в телевизор. Одежда Ауры уже высохла и лежала на его кровати, чистая, и сложенная, осталось лишь положить ее в пакет и вернуть хозяйке.

Адам бездумно щелкал пультом, и когда звук телевизора его почти усыпил, а стрелки часов, показывали восемь вечера, в его дверь внезапно постучали. Он резко сел, пригладил волосы, и пошел открывать.

Это была Аура.

Должна быть.

Он ждал ее весь вечер.

Но, к сожалению, это была не она, а ее рыжая подружка Ава Шелтон, особа с вызывающим чувством поведения и стиля. Не во вкусе Адама, но в ней был огонь. Ава проскользнула мимо него внутрь квартиры:

— Ты с Аурой?

— И даже не поздороваешься?

— С твоей наглой задницей здороваться? Не дождешься.

Адам закрыл дверь, и со скрещенными руками, прошел вслед за Авой.

— Ее здесь нет.

— А где она?

— В другом месте.

— В твоей спальне ее одежда. Что ты с ней сделал? — Ава подозрительно прищурилась стоя у кровати, и держа в руках футболку подруги. Адам приблизился к рыжей, пытаясь сдержать улыбку.

— Ты мне не нравишься, понял? — Ава продолжала испепелять его смертоносным взглядом, сжимая футболку. — И никогда не нравился. У Ауры итак много проблем, кроме тебя, и больше ей не нужно; я не хочу, чтобы она была с таким типом как ты.

— Каким типом? — Адам со смешком вскинул бровь. Похоже, сегодня он наконец-то спровоцирует ее.

— Ты ей не подходишь, — Ава запнулась, почувствовав угрозу, когда Адам остановился в нескольких сантиметрах от нее.

— А кто подходит? — он склонил голову щурясь, от карих глаз пошли лучики морщинок.

— Кто-то хороший. — Ава специально выделила слово «хороший», чтобы до Адама дошло: он ей не нравится. Он должен держаться от ее подруги подальше. — Ну, так где она?

Она попыталась покрутить головой, словно ожидая, что Аура выскочит откуда-то из-за угла, но Адам удержал ее подбородок. Он терпеливо повторил:

— Я же сказал: не здесь.

Ава затаила дыхание, что еще сильнее развеселило Адама. Она выглядела такой храброй малышкой, но это лишь напускное.

Забавно.

— Что ты с ней сделал, Адам? — Ава продолжала притворяться. Она убрала его руку, неприступно нахмурившись. — Ее одежда здесь.

— Что я с ней сделал? — повторил он.

Черт, я съел ее и закопал останки.

— Да. — Ава начала терять контроль. — Что ты сделал?

Адам резко протянул руку ей за спину, прижимая к себе ее неловкое, но женственное тело. Она от изумления ойкнула, но он впился ей в губы, властным поцелуем. Он сделал шаг вперед, и их ноги спутались — они упали на кровать, и Адам навалился сверху. Ава попыталась сбросить его с себя, и он на секунду отстранился.

— Какого ты делаешь?! — выдохнула она ему в губы, он рассмеялся, и мышцы на животе напряглись:

— Я отвечаю на твой вопрос.

— Довольно. — Ава уперлась ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь. — Ты ясно дал понять, чем вы тут занимались.

Он наклонился к ней ниже, гипнотизируя ее взглядом. Его щетина царапнула ее гладкую щеку, и она вздрогнула под ним. Адам прошептал:

— Просто попробуй, Ава.

Он перенес вес на свои колени. Потом, выпрямился, и стянул с себя футболку, одним резким движением. Рыжая смотрела на него шокировано, и Адам чуть не рассмеялся. Он видел в ее глазах жажду прикоснуться к нему.

Он вновь наклонился к ней, беря ее руки, и переплетая свои пальцы с ее. Ава попыталась сопротивляться, но Адам закрыл ее рот поцелуем. И она ответила. Они всегда отвечали.

Его язык обвел нижнюю губу, пробуя на вкус, и легонько укусил. Он почувствовал, как ее руки легли ему на спину, и его мышцы напряглись под ее пальцами. Его кожа загорелась, кровь вскипела.

Адам перевернулся на спину, и Ава оказалась наверху. Она снова опомнилась, и резко выпрямилась, собираясь уйти, но Адам схватил ее за ворот кофточки, удерживая на месте. Они едва не столкнулись нос к носу. Во взгляде Адама читалось торжество, и неугомонное желание, а на губах расплылась усмешка. Несколько секунд напряженной тишины, нарушаемой сбивчивым дыханием Авы, и он отпустил ее. Та встала и пошатываясь отошла от кровати, поправляя футболку, и вновь скручивая волосы в пучок, который распался.

Адам резко сел, но не стал надевать футболку. Он с любопытством смотрел как на лице девушки сменяются одно выражение за другим: шок, стыд, ненависть, гнев.

И, прежде чем она сказала какую-нибудь гадость своим милым ротиком, Адам опередил ее:

— Только не говори, что тебе не понравилось. В любом случае, тебе не на что жаловаться, потому что в этот раз мы не зашли так далеко как в прошлый, верно?

Утром, когда я проснулась, вся тяжесть вчерашнего дня тут же обрушилась на меня. Я вела себя ужасно. До сих пор чувствую вину, от того, как изменилось лицо Экейна после нашего разговора. После этого я долго ворочалась в постели, пытаясь понять, что он имел в виду, говоря, что я все еще не могу отличить фальшивку от истины. Он не дал мне возможности спросить, потому что как только он сказал это, сразу же ушел.

Я поняла. Я задела его. Очень сильно. Вся игривость, его насмешка — исчезли. Он зашел ко мне в комнату одним человеком, и вышел совершенно другим. И даже ушел, на работу, до того, как я проснулась, оставив лишь записку на ночном столике, о том, что мне сразу же стоит отправиться домой. Когда я пришла в университет, и столкнулась с Кристиной, она сумела отвлечь меня, засыпав вопросами:

— Эй, ты где была? Почему ты пропустила несколько дней, что-то случилось? Что-то с Кэмероном? Он что, нашел себе подружку, и вы устроили тайную церемонию на Акапанари?

— Нет, просто я свалилась с температурой, — солгала я.

— Так банально? — Кристина поморщилась. Похоже, идея с Акапанари ей больше понравилась.

— Ага, — я натянуто улыбнулась. Каждая секунда, каждый шаг отдавался напряжением в моей груди, и болезненным ожиданием, когда к нам подойдет Лиам. Я обвела взглядом полупустынный двор университета, и наконец спросила:

— Где Лиам?

— Он уехал с Экейном к матери в Нью-Йорк. Там случилась какая-то история.

Я ощутила одновременно облегчение и грусть. Облегчение, от того, что Лиама не будет и он не сможет нервировать меня своим присутствием, а также, мне жаль, что я не смогу увидеть Экейна и не смогу попросить у него прощения за вчерашние слова.

Стоп.

Почему я думаю о такой ерунде? Я ни в коем случае не стану просить у него прощения. Эта свинья должна извиняться.

Он и извинился.

Я хочу забыть это.

Забыть все.

Перед занятиями мы зашли в нашу с Кристиной комнату. Я заметила, что моя кровать пустует, не считая Кристининых вещей на ней, и удивилась:

— К тебе что, никого не подселили? — я прошла внутрь комнаты, опускаясь в кресло у ее письменного стола.

— Как бы это сказать… — Кристина притворилась что задумалась, когда пыталась убрать со своей кровати тетради, и микроскоп. — Я всем говорю, что в моей комнате живет привидение.

Я фыркнула:

— И что, кто-то верит в такую ерунду?

— Нет. — Кристина на полном серьезе пожала плечами, и дьявольски усмехнулась: — Но вот какая штука: когда я начинаю рассказывать им о себе, они почему-то внезапно решают сменить комнату. Ну, то есть…мне приходится немножечко приврать… один раз я даже сказала, что тот сатанинский культ, в котором я обитаю, ищет молоденькую рыженькую девушку для обряда.

— Дай угадаю, твоя потенциальная соседка была рыжей? — усмехнулась я, отодвигая учебники Кристины, лежащие на краю стола, и положив локоть на освободившееся пространство.

— Ага, так и есть. — Кристина продолжала убирать со своей кровати вещи: — Но суть в том, что никакой соседки у меня нет, и быть не может.

— Почему ты так агрессивно настроена?

Кристина скорчила гримасу:

— Эта девочка пыталась затянуть меня на модный показ в Лос-Анджелесе.

— Куда? — притворно ужаснулась я, пытаясь не засмеяться.

— Вот и пришлось сказать, что мы ищем рыжую на жертвоприношение. С ума сойти. Я что, похожа на человека, который шатается по таким местам? — Кристина наконец-то затолкала под кровать свои вещи, и плюхнулась сверху. — Поэтому, я одна, как и в прежние времена.

Я попыталась не поморщиться, когда произнесла:

— Вовсе ты не одна. Ты живешь с Лиамом.

— И то правда. — Кристина рассмеялась, и у меня волосы встали дыбом. Я должна рассказать ей о том, что происходит. Просто должна. Тяжело сглатывая я начала: — Кое-что… есть кое-что, что ты должна знать.

— О нет, — Кристина скорчила мину: — Надеюсь ты не хочешь исповедаться мне в грехах? Я только в воскресенье была в церкви, и, если ты кого-то убила, мне снова придется очистить душу.

— Не смешно.

— Ладно, продолжай.

— Это касается Лиама.

Вот тут лицо Кристины здорово поменялось. Она тяжело вздохнула:

— Ну, говори.

— Кое-что случилось, когда я не пришла в университет. Я солгала… я пропустила занятия не потому, что простудилась. Это Лиам. Он некоторое время преследовал меня, Кристина. Рэн сказал, что Лиам болен, что он…

— Я знаю.

Между нами повило молчание.

Она продолжала смотреть в потолок, изучая таблицу Менделеева, а я ждала, когда она продолжит, но она не говорила.

Она знает? Что знает?

— Ты знаешь, что он болен? То есть… — я нервно провела языком по нижней губе, начиная заикаться. — То есть, ты все это время знала, и не верила мне, когда я сказала, что Лиам болен?

— Аура, я не хотела тебя пугать…

— ТЫ НЕ ХОТЕЛА МЕНЯ ПУГАТЬ?! — Я вскочила на ноги, полностью теряя контроль. — Кристина, он вломился ко мне в дом, и напал на меня! Он свихнулся! И ты не хотела меня пугать?!

Кристина села. Я впервые увидела, как в ее зеленых глазах плескается испуг, и не поняла: она что, считает меня невменяемой? Думает, я все здесь разнесу?!

— Аура, не кричи, я все объясню.

— Ладно, — я с тяжелым вздохом вернулась на место. Мое сердце все еще билось где-то в горле.

Я веду себя странно. В последнее время вся на нервах, вчера сорвалась на Экейна, сегодня на Кристину.

Она тщательно подбирала слова:

— Если бы я была на месте Лиама… если бы я лечилась у психиатра, и со мной были бы проблемы, я бы не хотела, чтобы все вокруг знали об этом. Но это касается не меня. Это касается Лиама, это его жизнь, и я не имею права, всем рассказывать о том, что с ним не все в порядке.

Я смутилась, и четко ощутила, как по шее разливается жар.

Она права.

Я никому не говорила о психиатрической лечебнице. Кристина, зная об этом, специально повернула все в таком ключе, чтобы я почувствовала участие к Лиаму?..

— Ты права, — мой голос все еще был жестким, — но Лиам опасен. Ты должна была мне сказать.

— Он никогда не вел себя так, Аура. Никогда. Я не знаю, что с ним случилось…

Я. С ним случилась я.

Наверное, Лиам жил себе припеваючи, со своим скрытым психозом, а когда я появилась, это все выползло наружу. Я никогда всерьез не думала об этом, но… может быть… три года назад с ним тоже случилось что-то страшное?

— Аура, прости меня.

— Да… — я задумчиво натянула сумку на плечо. — Я понимаю. Мне нужно идти.

— Ты ведь не сердишься на меня? — Кристина подскочила, обеспокоенно вращая глазами. Мне пришлось задержать на ней взгляд. На ее светлых волосах, торчащих из-под модной шапки, на ее зеленых, в точности как у меня глазах. Все это для того, чтобы показать ей, что я не сержусь.

Она ни в чем не виновата.

Это моя история, Лиама, и Экейна. Здесь есть лишь мы, и не нужно больше никого вмешивать.

Дома меня ждал сюрприз: Кэмерон собирался устроить мне допрос с пристрастием, о том, какие отношения меня связывают с Адамом Россом.

Понятия не имею, откуда он знает обо всем этом.

— Я не знаю. Мы так нормально и не поговорили, после того как он сказал, что мы вместе, и мы должны сходить на свидание, — честно сказала я, помогая брату нарезать лук, для картофельного салата. В гостиной играла пластинка Чайковского, и брат иногда закрывал глаза, застывая на пару секунд с ножом, чтобы прислушаться к музыке. — Ты меня слышишь?! — я боялась, что он не воспринимает меня всерьез. Он ведь даже не слушает меня!

— Я слышу, — сказал он, открывая глаза, и улыбаясь мне: — Что у нас дальше?

— Ничего. Я не хочу говорить на эту тему.

— Аура, — Кэмерон мягко улыбнулся. — Я про салат.

— А… — раздосадовано протянула я, краснея, — точно. Салат. Э-э… — Я заглянула в кастрюлю, под насмешливым взглядом старшего брата, и с сомнением произнесла: — Думаю, уксус? — Я посмотрела на Кэмерона. Ни одной подсказки. Я прищурилась: — А это точно можно будет есть?

— Вот мы и проверим, — усмехнулся он, отвинчивая крышку бутылки с уксусом, и опасно наклоняя над кастрюлей. — На тебе.

— Стой! — воскликнула я. — Подожди!

Я заглянула в книжку с рецептами, которая лежала под столом, на табуретке, и укоряюще посмотрела на брата:

— Кэмерон. Тут написано, что уксус надо закипятить на паровой бане.

— Я знаю.

Разумеется, он знает!

— А мне, почему не сказал?

— Ты ведь сама попросила научить тебя готовить. Как я это сделаю, если ты не помнишь рецепт?

— Кэмерон, ты что, хочешь меня убить? — проворчала я, безвольно плюхнувшись на стул. Брат выключил плиту, и облокотился о стол, скрестив руки поверх смешного передника.

— Так ты наконец спросишь то, что хочешь спросить на протяжении нескольких часов?

Он, как всегда был проницательнее, чем кто-либо из моих знакомых.

— Что с Лиамом?

— Что? — Кэмерон хмуро выпрямился, опуская руки. — Я думал…

— Нет, я хочу поговорить об этом, — опередила я его. — Я хочу поговорить о том, почему ты ни разу упомянул, что Лиам болен, и что на протяжении нескольких лет ты был тем, кто курировал его лечение.

Он вздохнул:

— Лиам всегда вел себя хорошо. У него все в порядке, Аура.

— У него… — не все в порядке. Явно не в порядке, но я не могла сказать это. Не могла, потому что Кэмерон соберет чемоданы и отправит меня на… как там говорила Кристина?… На остров Акапанари.

Мне нужно было оставаться здесь.

Я внезапно поняла это.

Я завязла со всем этим. С моим прошлым.

— Ладно, Кэмерон, ты прав. Ты не должен был говорить мне о нем, и не должен был посвящать меня в истории пациентов.

— Аура, я не говорил этого.

— Ну, так я сказала, — я встала, демонстрируя решительность. — Продолжим готовить ужин, а то я от голода умру раньше, чем попробую эту отраву.

В итоге, мне пришлось выложить все Аве. Я долго размышляла над тем, говорить ей про Экейна (разумеется, не все), или нет, и даже составила список «за» и «против», который выкинула в корзину, и все же решила рассказать. Я должна была с ней поделиться. Опустив некоторые деликатные детали, я сказала о том, что Экейн против, моих встреч с Адамом («Это он ревнует!»), и что он был так встревожен/обеспокоен/разъярен, что утащил меня прямо из квартиры Адама к себе. Ава хмуро смотрела на меня.

— И к чему все привело?

Мы стояли с ней в пятницу на моей кухне, готовя праздничный ужин, для Кэмерона и его новой девушки. Точнее, для его единственной девушки, которую я видела в глаза. Точнее, собиралась увидеть.

— Ни к чему, Ава, — едко ответила я, — мы поссорились. Думаешь, Кэмерон правильно поступает, пригласив Ясмин на ужин? Тебе не показалось, что он делает это специально, потому что я приставала к нему? И тебе не кажется, что он специально попросил нас присутствовать, потому что он не хочет оставаться с ней наедине?

Эта мысль беспокоила меня все утро. Что, если Кэмерон пригласил свою подругу, только потому что я на него надавила? Ведь я, словно заведенная круглосуточно напоминала ему о том, что ему стоило бы уже наконец завести себе девушку. То есть, это я… повлияла на старшего брата?

— Почему у тебя в голове вечно какая-то ерунда? — сварливо спросила Ава, качая головой, и облокачиваясь о стол. — В том, что Кэмерон попросил нас остаться с ним, нет ничего удивительного, ведь он всегда был странным. Ты была голой?

Я прекратила помешивать бульон, и строго посмотрела на подругу. Я уже пожалела, что рассказала ей про ночь в доме Экейна. Но я не могла больше держать это в своей голове; мне нужен кто-то, кто помог бы разобраться с намерениями Экейна; его заявление, что он хочет, чтобы мы были вместе, сбило меня с толку, и я хочу знать, чего теперь ждать от него.

— Ава, я была в постели, когда он пришел ко мне ночью.

— Ну, ты была без одежды? — уточнила девушка, задумчиво почесав рыжую бровь.

— Ты какая-то странная сегодня. Ничего не случилось?

— Нет.

Она что, покраснела?

— В любом случае, я тебе больше ничего не расскажу, — заявила я, накрывая крышкой кастрюлю, и выключая газ. Ава фыркнула, нагнулась, проверяя в духовке печенье.

— Не говори ерунды, Аура, ты мне всегда все рассказываешь.

Да уж…

— Куда ты пропала? — Ава пощелкала пальцами перед моим носом. — Итак, продолжай, подруга. Он застал тебя в постели. Деликатная ситуация. Между вами ничего не было?

Мне пришлось снова применить к подруге, свой «убийственный взгляд».

— Ладно, я поняла. Конечно, ничего не было. Так, о чем вы говорили?

Она была тактична, как американский психопат со своими жертвами.

— Ну, говорил по большей степени он.

— И что он говорил?

— Что я не должна встречаться с Адамом. — По лицу Авы пробежала тень. — И что я должна встречаться с ним.

— Что, повтори?

— Я не выдумала это, — поспешно заверила я. — Экейн сказал, что хочет, чтобы мы снова были вместе. И еще он сказал что-то странное. Он сказал, что я до сих пор не могу отличить фальшивку от истины.

— Он прав.

— Что это значит? — я уставилась на Аву. Она выразительно посмотрела на меня.

— Ты действительно не можешь отличить фальшивку от истины, вот что это значит. Адам плохой человек. Очень-очень плохой. Я говорила почему, так что не говори, что я похожа на Кристину, в своих необоснованных обвинениях, и я склонна думать, как Экейн: тебе не стоит встречаться с Адамом. Он опустит тебя в ад. Ты меня слышишь, или чтобы обратить твое внимание на себя, мне нужно ткнуть тебя вилкой?!

Я вздохнула:

— Нет, спасибо. — Я уставилась на девушку, сверля ее взглядом. — Ава, ты что-то знаешь об Адаме, что могло бы поменять мое мнение о нем? Если да, то почему не говоришь?

— Нечего говорить, — резко сказала Ава, наклоняясь над духовкой, чтобы проверить печенье. Опять. Почему она избегает смотреть мне в глаза? — Просто это так, конец истории. — Она видела, что не впечатлила меня, и со вздохом покачала головой: — Я так понимаю, что Экейн тебя не убедил?

— Ава, ты говорила, что мне стоит держаться от него подальше.

— Да, и я не изменила своего мнения. Тебе стоит держаться подальше от него и его чертовски… классного тела. — Она хихикнула. — Но у тебя была возможность заставить его рассказать о том, что он скрывает.

— Он ничего не скажет, — буркнула я, и спохватилась: — Почему ты на его стороне?

— Я ни на чьей стороне.

— А должна быть на моей!

— Я на стороне добра. Нужно знать, когда надавить на Экейна, и тем вечером у тебя был подходящий случай, чтобы сделать это, но ты его упустила. Тебе придется сделать это, но в другой раз, не сегодня. Сегодня у нас обычный день. То есть, насколько это возможно, ведь Кэмерон пригласил девушку на свидание. Это, наверное, будет даже не свидание, я праздник, под названием «Кэмерон вылез из своей скорлупы».

Ава выпрямилась, и потрогала свой лоб ладонью:

— Кажется у меня жар.

От такой болтовни не только жар будет.

Она посмотрела на меня, словно услышала, что я подумала. Помедлив, она протянула:

— Аура, не беспокойся. Мы не смогли найти дневник, но есть другие способы. Не обязательно будет вытягивать все из Экейна…

Я предположительно знаю, у кого мой дневник, Ава.

Я хотела сказать это, но услышала, как хлопнула дверца машины, снаружи.

— Приехали! — прошипела я, посмотрев в окно. Мы с Авой панически переглянулись, и нервно усмехнулись с шокированных лиц друг друга. Я сняла передник, и сказала: — Думаешь, нужно их встретить?

— Да, я думаю, что на этой «вечеринке», — Ава сделала пальцами кавычки, — мы должны быть кем-то вроде официантов, так мы сможем хоть на немного оставить их одних. Я не понимаю, как Кэмерон может бояться Ясмин, если он пригласил ее. — Ава сняла фартук, и положила его на табурет. Мы направились в коридор.

— Я не знаю, чего боится он, — ответила я, — но я знаю, чего боюсь я. Я боюсь своего старшего брата, если он узнает, что мы собираемся свести его с Ясмин.

Эти двое уже были у двери, поэтому ответ, Ава мне зло прошипела:

— Что значит, пытаемся свести? Он же сам ее пригласил. Все! Не желаю ничего слышать!

Дверь открылась, и мы с Авой расплылись в улыбках, и уставились на Кэмерона и Ясмин. Они вошли, не говоря ни слова, кроме скромного «спасибо», которое произнесла девушка, когда Кэмерон отпер дверь, и пригласил ее внутрь.

Я вздохнула, продолжая улыбаться, потом бросилась к ней:

— Ясмин!

Если Кэмерон собирается вести себя как ледышка, я должна быть добрее в два раза, чтобы Ясмин не почувствовала себя брошенной.

— Привет. — Ясмин помахала рукой в розовой перчатке. Девушка была милой на вид, всего на пару лет старше нас с Авой. — Извините, девочки, что я не помогла вам с ужином. Теперь мне так неловко…

— Все нормально, — легкомысленно отмахнулась я, и наткнулась на хмурый взгляд брата. Похоже, что он не очень доволен происходящим. Если это происходит сейчас, что, интересно, будет потом?

Обед с треском провалился. Не потому, что я испортила какое-нибудь блюдо, не потому что Ава не смогла контролировать свою болтовню, и даже не из-за Кэмерона, который весь вечер хмурился, и даже не удосужился улыбнуться. Хотя, конечно, мы все в некоторой степени виноваты в том, что все пошло не так как надо, однако, все же последней каплей стала Ясмин. Она делала то, чего мой брат не может терпеть — она старалась угодить ему, и это было очень заметно. Ясмин слишком нервничала, слишком широко улыбалась, слишком эмоционально реагировала на то, что Кэмерон не разговаривал, а отмалчивался, и слишком очевидно пыталась привлечь внимание моего брата.

Ава нервничала и говорила больше и быстрее, чем обычно, а Ясмин неестественно смеялась. Я в это время бросала на Кэмерона яростные взгляды, пытаясь понять, о чем он думал, когда сказал Ясмин, что считает глупым поведением, когда девушка, заведомо зная о провале, продолжает пытаться добиться внимания парня. Это он произносил своим обычным, спокойным голосом, словно говорил о погоде.

На секунду наступила тишина, и у меня закололо сердце. Но тут в игру вступила Ава, — она нервно засмеялась, поистине идиотским смехом, типа «Ха-ха-ха, Кэмерон, ты всегда был таким шутником». Кэмерон посмотрел на нее хмурым взглядом, и сделал глоток кофе. Ясмин поддержала шутки Авы, и словно бы все забылось.

Но у меня на душе остался неприятный осадок.

Я уже почти не слушала о том, что говорили за ужином. Я пристально наблюдала за поведением брата, потому что он вел себя не нормально. Так себя не ведет парень, который пригласил на свидание девушку. Что происходит? Это я все не так поняла? Или Ясмин?

Мы с Авой отлучились на кухню, за новой порцией чая, но это был лишь предлог, потому, что как только мы покинули роскошную столовую, и оказались на кухне, в не досягаемости, Ава спросила:

— Аура… — она уже не улыбалась, и выглядела вполне серьезной. — Тебе не кажется, что Кэмерон ведет себя как-то не так?

Я осторожно выглянула из-за угла и увидела вот что: Кэмерон сидит, наклонившись к Ясмин, и что-то шепчет, улыбаясь. Он явно ее пугал, потому что девушка вжалась в стул, и втянула голову в плечи.

— Да, я тоже так думаю. — Я посмотрела на Аву. Она плюхнулась на табурет.

— Я не понимаю твоего брата. То есть я его никогда не понимала, но теперь мне кажется, словно он другой человек.

— Ага.

— Мы должны что-то придумать, потому, что я чувствую себя так, словно обманываю Ясмин, и это знаешь ли не очень хорошо. Она показалась мне милой.

Признаться, и я ощущала нечто подобное, потому что было ясно, что Кэмерону скучно, он не хочет здесь находиться, и явно считает, что попусту тратит время.

— Такое ощущение, словно его заставили, — сделала вывод подруга, и перевела на меня взгляд. — Ты уверена, что не заставляла его?

— Нет! — оскорбилась я, сверля ее взглядом. — Я никого не заставляла и не принуждала.

Ава встала, подошла к арке, и, пригнувшись, выглянула из-за нее.

— Тогда я не понимаю, почему он так себя ведет, — сказала она. Я тоже посмотрела туда. В столовой была напряженная обстановка. — Если ты не просила его пригласить Ясмин на свидание… — я сверкнула глазами, — …тогда я не знаю, что с ним. Он просто не хочет быть тут. У меня есть одна идея… — пробормотала Ава, прищурившись, и хищно улыбаясь.

— Что за идея? Говори скорее, потому что мне кажется, что, если мы ничего не сделаем, Ясмин покончит жизнь самоубийством, прямо у нас в столовой. Кэмерон как-то странно на нее косится.

— Он же всегда на нее косится. Он вообще сказал, что она глупая, — отмахнулась Ава, и потерла руки, как сумасшедший гений в период озарения. — Только ты должна согласиться, еще и с тем, что мы вынуждены проучить Кэмерона за то, что он использовал бедняжку Ясмин.

Я вскинула брови, потому что такой поворот событий мне не нравился.

— Ава, если ты собираешься кого-то обвинить, то обвини лучше меня, потому что я тоже виновата в происходящем.

— Аура, вы с братом такие самоотверженные, — с грустью посетовала Ава, — именно тогда, когда это не нужно. Кэмерон ведет себя с девушкой неправильно, а мы, видя все это не вмешиваемся. И даже более того, мы соучастники его издевательства.

Из уст подруги все звучит действительно скверно.

— Хм… — неуверенно протянула я.

— Чего ты сомневаешься? — прошипела Ава. — Я ведь не предлагаю тебе пытать своего брата. Ладно, не важно, — замахала подруга руками, когда я открыла рот, чтобы ответить. — Просто мы оставим этих двоих наедине.

— Кэмерон ведь запретил нам это делать, — пробормотала я, неуверенно.

— А почему он не запретил нам издеваться над Ясмин? — Ава вскинула брови. Ее рыжесть была сейчас огненно-опасной. — Так, все! Аура, решено быть сторонними наблюдателями, а не соучастниками этого беспорядка! — скомандовала подруга. — Мы сейчас незаметно улизнем из дома, сходим в кино, наконец… а эти двое будут дома одни. И, как следствие, возможно прояснят для нас ситуацию, и для себя тоже. Что ты думаешь об этом? — Ава перевела взгляд мне за спину, в столовую.

Я посмотрела туда. Кэмерон и Ясмин явно забыли о том, что мы с Авой должны приготовить чай. Ясмин сидела, странно подрагивая, словно мой брат сказал ей что-то неприятное. Сам же Кэмерон выглядел холодно отстраненным. Он набирал кому-то сообщение на своем телефоне.

Я прикусила щеку.

— Мм…да. Да, я согласна. Пошли скорее, пока я не передумала!

Это было не очень хорошо.

Это не очень хорошо.

— Это явно нехорошо, — пробормотала я, забираясь в машину подруги, к счастью, припаркованную на подъездной дорожке. Ава рассмеялась:

— Да какая разница! Это будет интересно и забавно. Представь, что будет, когда они обыщут дом, и никого не найдут. Интересно, что будет делать Ясмин? И как на это отреагирует Кэмерон?

— Я уже знаю, как он отреагирует. И ты тоже знаешь, — проворчала я. Не уверена, что мы поступаем правильно. — Включи печь, здесь холодно.

— Все, что угодно дорогая. Мы творим добро, — сказала подруга, отъезжая от дома. Она включила печь, и улыбнулась мне: — Вот увидишь, это будет здорово.

— Что будет здорово? — недовольно спросила я. — Что мы собираемся делать?

— Ничего. Мы просто посмотрим кино, и посидим в кафе. Нужно будет пробыть там как минимум до десяти часов, пока Ясмин и Кэмерон не выяснят отношения.

Фары осветили сугробы на дороге перед нашим домом, и мне показалось, что я кого-то видела. Но этот кто-то слишком быстро исчез, до того, как я смогла рассмотреть его.

— Тебе не показалось, что там кто-то стоял? — спросила я у Авы, кивнув в сторону ворот дома. Она помотала головой.

— Нет. Может, это Рэн следит за тобой? — предположила она, но мне шутка не показалась смешной. — Пытается снова увидеть тебя в ванне.

— Я была в кровати. Можешь не начинать опять?

— Как я могу не начинать? — Машина подпрыгнула на кочке, и я прикусила себе язык. — Этот парень оказался настолько проворен, что он сумел забраться в твою ванную комнату. — Она замолчала, посмотрев на меня, и тут же из ее голоса исчезли смех и веселье. — Ты все еще влюблена в него, Аура.

— Нет. — Мои щеки вспыхнули.

— Ты все еще любишь его и не можешь выкинуть его из головы, — убеждала подруга. Она была серьезна, как никогда, и от этого становилось неловко.

Я не люблю Рэна. Я не могу, потому что я не помню его. Я не знаю, что он за человек. Я не люблю его. Не могу.

— Я больше тебе ничего не расскажу, и не стану обсуждать эту тему, — проворчала я.

— Станешь. Как только Экейн вновь проберется тебе в спальню, ты сразу же мне все расскажешь.

— Я ведь говорила, что это будет весело, — рассмеялась Ава, когда мы выбежали из кинотеатра. Я была согласна; фильм, на который мы пошли, поднял мне настроение, и я даже на секунду забыла о том, что дома мне влетит от брата, за то, что я оставила его наедине с Ясмин. Я озвучила свои опасения, и Ава, со смехом предположила:

— Ты уверена, что он не боится женщин? Возможно, у него гинофобия?

Ава захохотала, и потащила меня по тротуару, вдоль кинотеатра, и светящихся окон витрин. Дыхание вырывалось паром, мои распущенные волосы, то и дело кололи мне щеки, но я чувствовала себя хорошо.

Асфальт сверкал в свете ночных фонарей, словно был соткан из мириадов осколков звезд, и Ава все время поскальзывалась, при этом безумно хохоча.

— По-моему, тебя веселит неудача свидания, — проворчала я, запыхавшись, когда мы свернули за угол.

— Шутишь? — буркнула она. — Я как никто другой хочу, чтобы твой брат нашел девушку. Даже просто из любопытства, чтобы посмотреть, как он будет себя вести.

— Тогда нужно было остаться, и наладить обстановку.

— Аура, им может помочь только Купидон, — резонно заметила Ава, останавливаясь у кафе «Шерри» куда мы держали путь, и спотыкаясь о ступеньку. — Да что же это такое! Там Экейн.

Я вытаращила глаза, спустилась по лесенке, и посмотрела в узкое окно справа. Экейн действительно был там: стоял посреди зала в окружении людей, но он явно пришел не есть пончики. Он был чем-то обеспокоен.

— Пойдем в другое место? — предложила я. Мне вовсе не хотелось встретиться с ним после нашего последнего разговора.

— Да, — с готовностью кивнула Ава. — Мы еще не готовы противостоять его чарам.

Мы с ней, хихикая, и обмениваясь шутками, бросились по тротуару, пугая прохожих. В эти минуты я ощущала необъяснимую легкость, которой не было уже очень давно. Где-то на задворках сознания, я понимала, что это скоро закончится, и я вернусь в реальность, но хотелось подольше насладиться моментом.

— Знаешь, что было бы сейчас очень кстати? — спросила подруга, когда мы остановились у лавки с хот-догами. Пока она делала заказ, я наблюдала за падающими снежинками. В такие моменты остро ощущается то, что старый год уходит, освобождая путь новому.

— Что? У тебя снова безумная идея? — догадалась я, обхватывая себя руками.

— Когда ты называешь мои идеи безумными, это звучит довольно оскорбительно, — проворчала Ава, и парень, протягивающий ей два хот-дога, еле заметно улыбнулся.

— Приятного аппетита.

— И вам, — невпопад брякнула она, бросившись ко мне. Я улыбнулась парню с хот-догами, он явно был без ума, от этой рыжей бестии. Мы пошли по тротуару, в сторону кинотеатра, к парковке, на которой стояла машина Авы.

— Еще есть масса времени, думаю, мы могли бы заглянуть в клуб Дрейка, брата Кристины. Очень любопытно, что он за парень, — заискивающе покосилась на меня Ава, откусывая хот-дог.

Видимо мое лицо перекосилось, потому что Ава заныла:

— Аура, ну прошу, ну ради меня. Я хочу познакомиться с братом Кристины.

— Но…

— Я сделаю все, что ты захочешь! — выпалила она. Мы уже остановились у машины, и она выжидающе смотрела на меня, щенячьими глазами. Я сдалась:

— Ну, хорошо. Я пойду с тобой, если только ты не станешь втягивать меня в неприятности.

— Какие неприятности, Аура, — легкомысленно протянула подруга, прыгая за руль, и я села рядом, физически ощущая, как мой запал снижается на несколько градусов. — Мы всего лишь на пол часика заглянем.

— Ладно, поехали, — решила я, пристегиваясь. — Может, это и не такая плохая идея.

— Чтобы Кэмерон не волновался, позвони, и скажи ему, что мы никуда не исчезли, а просто поехали в клуб, к брату Кристины. Он ведь знаком с Кристиной?

— Я забыла телефон в своей кофте. Позвоню из клуба.

Мы добрались до цели в невероятно кратчайшие сроки, но это, наверное, потому, что сегодняшним вечером было катастрофически мало машин, и даже ни один светофор не остановил нам дорогу. Я все думала, как же попаду в клуб, потому что наличных у меня с собой не было, да и у Авы, подозреваю, тоже, потому что мы неосмотрительно не взяли вещи из дома, а те деньги, что мы нашли в машине Авы, мы уже потратили на кинотеатр и хот-доги. Ава сказала, что нас пропустят внутрь, если мы скажем, что мы друзья Дрейка; я же подозреваю, что он мало того, что не помнит меня, так еще и решит, что мы какие-нибудь сумасшедшие. Но поэтому поводу я, как, оказалось, зря переживала, — Дрейк стоял перед входом, и разговаривал с двумя девушками, в похожих пальто. Какова вероятность того, что я могу встретить сестер-француженок даже тогда, когда незапланированно попадаю в ночной клуб? Как выяснилось, очень высока.

Дрейк заметил нас, и помахал. Сестры обернулись, и я краем глаза заметила злую улыбочку Авы, она помахала им, и обратила внимание на Дрейка, стремительно приближающегося к нам.

— Аура Рид! — воскликнул он, заключая меня в объятия. Я запомнила, что Дрейк очень любит прикосновения, еще с того раза, когда Кристина нас познакомила. Он избавился от пирсинга в брови, и уложил волосы иначе. — Я не ожидал, что ты придешь ко мне в гости!

— А я не ожидала, что ты меня запомнишь, — улыбнулась я, отстраняясь на безопасное расстояние.

— Как я мог забыть такую милую леди? — задал он риторический вопрос. — А кто твоя подруга, эта рыжая красавица?

— Привет, — Ава пожала Дрейку руку. — Я Ава, рада познакомиться.

— Ава, — повторил Дрейк, кривовато усмехаясь. — Милое имя. Ты похожа на девушку, которая умеет добиваться поставленной цели. Я люблю таких людей.

Дрейк пригласил нас в свой кабинет в клубе, и когда мы проходили мимо сестер француженок, могу поклясться, что они пытались сделать мне подножку.

— У тебя ведь там есть телефон? Хочу позвонить брату.

— Да, есть, — кивнул Дрейк. Мы вошли через черный вход, чтобы не проходить мимо огромной очереди, и охраны, и оказались у каменной лестницы, ведущей наверх. Дрейк повел нас на свет, скрывающийся за дверью, ведущей в коридор, ведущий в свою очередь к еще нескольким дверям. Он открыл ближайшую из них и провел нас внутрь.

Музыки здесь не было слышно, наверное, стены звуконепроницаемые.

— О. — Пораженно выдохнула я, потому что вместо ожидаемого мною кабинета, здесь было что-то среднее между бедламом сумасшедшего гения, и мастерской художника.

— Ой. — Ава наступила на тюбик голубой краски, и немного выдавила на пол.

— Не страшно, — улыбнулся Дрейк, — присаживайтесь, где видите свободное место, — сказал он, и вышел через свежеокрашенную дверь, напротив нас.

— Это будет проблематично, — пробормотала Ава, осторожно становясь в середине комнаты, и осматриваясь. Я села на краешек кресла, у огромного мольберта, на котором была изображена красивая девушка, в плаще. Любопытно.

Дрейк вошел в комнату с подносом, и я у него смущенно спросила:

— Скажи, ты ведь не прячешь в той комнате обнаженных девушек? — Я вспомнила о том, как Кристина говорила, что ее брат любит рисовать натурщиц. Ава обернулась, сдерживая улыбку.

— А ты предпочитаешь, чтобы там были парни? — Дрейк аккуратно поставил поднос с чашками чая, и вазочкой с конфетами на столик, заваленный эскизами, и поднял на меня глаза. Он рассмеялся с моего выражения лица, и сказал: — Расслабься, Аура, я никого не прячу в той комнате. Вижу, из-за Кристины у тебя сложилось неправильное мнение обо мне.

— Так значит, ты не рисуешь голых женщин? — вмешалась Ава, присаживаясь на табуретку, заляпанную желтой и голубой краской. Перед этим она проверила, не свежая ли она. Дрейк рассмеялся:

— Ты очень похожа на Кристину.

Я выразительно посмотрела на подругу.

— Да, спасибо. Ну, так ты рисуешь женщин? — она никак не могла оставить эту тему в покое.

— А почему бы и нет? — спросил Дрейк, пожимая плечами, и присаживаясь прямо на пол, скрестив ноги. — Но они не обнаженные, если тебя это интересует.

— Да, я интересуюсь живописью, — мигом отозвалась подруга. Я бросила на нее взгляд. Понимаю, что я многое не помню, но об этом слышу впервые. Это все немного напоминало интервью.

— Рад это слышать. Попробуй чай, — посоветовал Дрейк, явно желая сменить тему, или же он испугался напора моей подруги. Как оказалось, я была не права. — Этот сорт я привез из Японии.

— Японии? — недоверчиво спросила я. Вот это новость. Кристина и словом не обмолвилась о том, что ее брат был в Японии; хотя она ведь не очень любит обсуждать свою семью.

— Да. Мы с Кристиной были там год назад. По-настоящему приятная страна.

— Кристина никогда не упоминала об этом, — сказала я, хмурясь, и почему то, ощущая себя неловко.

— Да… — пробормотал Дрейк, хмурясь. — Она не очень любит…упоминать об этом.

— Хм… — ответила я. Наступила неловкая пауза. Тут я вспомнила про Кэмерона, и то, что он, наверное, сходит с ума. — Помнишь, про телефон…

— Да-да, — спохватился Дрейк. — Он в той тайной комнате. — Он указал на ту дверь, из которой перед этим вышел. — Если не увидишь его сразу, можешь спросить у одной из трех обнаженных моделей, которых я там прячу, — саркастично улыбнулся Дрейк. Я встала на ноги, со словами:

— Вообще-то, по словам твоей сестры, их должно быть не меньше пяти.

Это была самая обычная кухня, но довольно маленькая, чтобы в ней могло поместиться сразу несколько человек. Телефон был прикреплен к стене у холодильника, и я набрала домашний номер. После первого гудка, в трубке раздались панические выкрики:

— Кэмерон?!

— Э-э… — протянула я. — Ясмин? Это Аура. Где мой брат?

— АУРА! — заголосила девушка в трубку, со слезами в голосе. — АУРА, ГДЕ ТЫ?! ГДЕ?!

— Ясмин, что случилось? Где Кэмерон?

В телефоне что-то шуршало, и щелкало.

— Он отправился на твои поиски.

— Что он сделал? — не поверила я.

— Аура. — Ясмин всерьез была расстроена, и плакала мне в трубку. — Кэмерон очень, очень разозлился. Он забеспокоился, когда ты ушла, и отправился тебя искать. Он даже звонил в полицию!

— Зачем? — испугалась я.

— Я не знаю. Он решил, что с тобой может что-то случиться.

Грузовик подпрыгивал на кочках, и я вместе с ним, постукивая зубами. В кабине было холодно, темно, и пахло козами. Я сидела на соломе, обхватив ноги руками, пытаясь сжаться, чтобы холод не сильно проникал внутрь меня.

Даже куртка, которую я нашла вчера в мусорном баке, не спасала от холода. Я уткнулась носом в колени. Что мне теперь делать? Я не могу вечно прятаться в этом грузовике, ведь когда-нибудь он остановится, и водитель обнаружит меня, в окровавленной одежде, в старом пуховике, на три размера больше меня самой, и мне придется уйти. Мне хотелось спрятаться от всего мира, но это, к сожалению, было невозможно.

Слезы безысходности застилали глаза.

Похоже, выхода из этой ситуации нет. Я не знаю, как оказалась в том злачном районе, вся в чужой крови. Но больше всего меня мучил вопрос: чья все-таки эта кровь.

Я не могла допустить мысли, что это они. Что на мне кровь моих родителей, но что, если да? Это не может быть обычным совпадением. Поэтому, я не могу пойти в полицию. Что бы они мне не сказали, это не утешит меня. Больше меня ничто не может утешить.

Мои размышления, и самоистязание прервал звук, донесшийся из моего живота, и сосущее ощущение голода. Я ничего не ела с тех пор, как очнулась в том месте. Уже три дня я ничего не ела и не пила. Я уже три дня не могу сомкнуть глаз; все, что мне остается, это прятаться, там, где нет большого скопления людей. Я не могу позволить, чтобы меня узнали.

Сколько времени я уже прячусь в этом грузовике? Наверное, около двенадцати часов. Когда я залезла в темную кабину, я думала, что смогу найти что-нибудь съестное, но здесь были лишь козы, и солома.

Я почувствовала, как грузовик тормозит, и замерла. По моим рукам тут же поползли мурашки, и я в панике стала оглядываться. Что теперь мне делать? Этот человек может открыть кабину, и тогда меня увидят. Нашарив на полу клетку с животным, я переместилась за нее, надеясь, что грузовик, сейчас вновь тронется с места, ведь неизвестно, где мы сейчас находимся, вдруг в каком-нибудь оживленном месте. Тогда меня точно схватят.

Я сжалась в комок, молясь, чтобы машина вновь поехала, но этого не произошло.

Я с замиранием сердца услышала, как дверцы скрипнули на петлях, и открылись.

На секунду я обрадовалась тому, что на улице была ночь, но зря, как оказалось: потому, что у противоположной стены появился круг света от фонарика. Он стал медленно ползти по стене, на солому, и на клетки с животными с грязной шерстью, где пряталась я.

— Что за… — услышала я недоверчивый голос мужчины, и грузовик покачнулся, когда он запрыгнул внутрь.

Я затаила дыхание, боясь выдать себя, и прикрыла голову руками, мечтая стать незаметной.

— Кто здесь?! — заорал он, и я сквозь прикрытые в страхе глаза, увидела свет, падающий на меня.

— Я… — забормотала я, поднимая голову. Мужчина испуганно заорал, увидев мое лицо, и стал размахивать фонариком. — Пожалуйста…

— ТЫ КТО? УБИЙРАЙСЯ ОТСЮДА!

— Но… — я сложила руки в молитвенном жесте.

— ВОН! ВОН! — Мужчина пнул меня по ноге, и я вскрикнула, отползая на четвереньках, в сторону двери. Мужчина стал подталкивать меня ногой, и, в конце концов, выпихнул меня на дорогу. Я больно ударилась коленями, и побежала по асфальту вперед.

Мне мерещилось, будто бы мужчина гонится за мной, но через минуту, за которую я не сильно убежала, потому что от слабости, еле передвигала ногами, я услышала шум двигателя, и обернулась. Машина уехала, и я осталась одна на дороге, уходящей далеко вперед и назад, вдаль. Вокруг меня темной стеной возвышается лес, уходящий в низину, с обеих сторон.

И вокруг ни души.

Отчаяние стало охватывать меня все сильнее, и сильнее, с каждой секундой. Теперь мне некуда идти. Я очень устала, я голодна и хочу спать. Но идти некуда. Я даже не могу просто идти вперед, ведь меня может заметить еще кто-нибудь, и тогда явно решат, что я убийца. Я немного отстранилась в лес, в темноту, надеясь, что таким образом стану менее заметной.

Не знаю, обитают ли в этой местности волки, или какие-нибудь хищные животные, но страха перед ними я не чувствую.

В лесу было слишком темно.

Холодный воздух превратился в тысячи осколков, и жаждал впитаться в мои хрупкие кости, скрипящие от каждого шага. Проникал под куртку, висящую на мне до колен; через мои кроссовки, вверх по телу, когда я шла по земле вглубь леса. От осеннего ветра, дорожки от слез на щеках, замерзли. Глаза уже давно свыклись с темнотой, и я стала различать очертания деревьев, и кустарников. Насаждения по-прежнему находились друг от друга на приличном расстоянии, так что становилось ясно, что я не сильно отошла от главной дороги.

Мне хотелось просто остановиться, и упасть на землю, зарыться в опавшую листву, и уснуть. Уснуть навсегда. Усталость и сон стали одолевать меня все сильнее, и я стала чаще спотыкаться. Мне казалось, что, если я еще раз споткнусь, у меня больше не будет сил встать на ноги. Мне уже все равно, что произойдет со мной, потому что я уверена, худшее, что могло случиться, уже произошло.

Я остановилась, осматриваясь. Вокруг — мгла, в некоторых местах чуть серая, в иных, черная. Негде даже присесть. Я сделала еще несколько шагов, двигаясь в темноту, и игнорируя усталость и отчаяние, и увидела поваленное дерево. Я приблизилась, и облегченно села на него.

Как холодно.

И хочется есть.

Не могу ни о чем думать, кроме еды.

Интересно, я могла бы поймать какое-нибудь маленькое животное, чтобы съесть его? Например, мышь или белку. Судорожно поежилась, представив, как вгрызаюсь в тело беззащитного животного, как кровь капает по подбородку.

Я склонила голову, чувствуя, как слипаются глаза.

В голове до сих пор стоял образ мыши, которую я могла бы съесть. Может, это не такая уж и плохая идея?

…Уже второй раз за сегодня я испуганно напряглась, и вся сжалась, потому что услышала какие-то голоса. Они быстро исчезли, поэтому я решила, что мне померещилось, но неожиданно голоса стали ближе, и я смогла различить их.

Я раздосадовано сползла со своего нового «убежища», и пригнулась к земле за широким стволом дерева. Где-то глубоко в сознании мне стало жаль себя, но я сосредоточилась на голосах, и жалость быстро отступила.

— Эй, ну вы полные придурки! — услышала я мужской голос совсем рядом с собой, и еще сильнее прижала ноги к груди.

— Сам придурок! Это ты забыл в машине зажигалку и фонарики.

— Зачем нам фонарики, у нас ведь есть свет от костра, — вмешалась девушка с испуганным голосом. Перспектива находиться без света ее явно пугала, но бродить по лесу было еще страшнее.

— А если нашу палатку кто-нибудь утащит? — спросила другая девушка, более бодрым голосом.

— Кто утащит? — спросил саркастичным тоном тот парень, который ранее обозвал всех придурками. — Если ты боишься, Жанна Д'Арк, можешь вернуться, и посторожить ее.

— Нет уж, спасибо. — Эта небольшая группа людей продолжила свой путь, обмениваясь колкостями, и поддевая друг друга.

Для меня их разговор кое-что означал. То, что их палатка, в которой возможно нашлось бы что-нибудь полезное для меня, осталась без присмотра. Не теряя ни минуты, я выбралась из своего укрытия, и бросилась бежать с такой скоростью, на которую, думала, уже не способна, в ту сторону, из которой вышли эти незнакомцы.

Сердце в моей груди стало таким огромным, когда я увидела впереди свет от костра, что стало больно. Я затормозила на маленьком участке, на котором не было деревьев. Здесь было три палатки, и все они были пусты. С колотящимся от волнения сердцем, я забралась в одну из них, и стала рыться в походном рюкзаке. Из рюкзака я выудила шерстяной свитер, с горлом, и тут же нацепила его на себя. Задрожав от холода, я стала рыться в другом мешке, в котором нашла съедобные припасы. Я взяла все, что смогла унести: батончики мюсли, одну бутылку воды, немного хлеба, и пару консервов — больше я взять не могла, ведь им тоже нужно что-то есть. Поразмыслив несколько секунд, я взяла шоколадный батончик с орехами, и с аппетитом вгрызлась в него. Затем, на четвереньках, выползла из палатки, прижимая к груди еду, встала, и обернулась.

— О боже, — произнесла невысокая девушка, с детским, наивным личиком, старше меня на пару лет. Должно быть ей восемнадцать, или девятнадцать.

Я испуганно выронила из рук припасы, и бросилась бежать, потому что понимала, что сейчас история повторится как в тот раз, с тем мужчиной из грузовика. Эта девушка погонится за мной, и станет меня бить.

Меня кто-то свалил с ног, и придавил к земле.

— Адриан, осторожно, ты хочешь ее убить?! — заорала та девушка, с наивным личиком. — Слезь с нее, болван!

— Она украла нашу еду! — донесся голос у меня над головой.

— Пожалуйста, не бейте меня! — прошептала я, начиная плакать. В нос и рот забилась земля. — Я не хотела брать вашу еду! Пожалуйста, не бейте меня! — последние слова потерялись в моем плаче. Я почувствовала, как тяжесть на моей спине ослабла, и на четвереньках отползла от этих двоих, одной рукой вытирая слезы. Из моего носа потекло что-то теплое. Кровь.

— Господи, что с тобой произошло? — с состраданием прошептала девушка, наклоняясь ко мне, но я непроизвольно шарахнулась, и девушка выпрямилась: — Прости, я не хотела тебя пугать.

— Это, наверное, Скотт решил приколоться над нами. — Подал голос тот парень, который свалил меня. На вид ему было лет двадцать, совсем взрослый. Его мускулы выпирали из-под шерстяного спортивного костюма.

— Ты такой идиот, — посетовала девушка, убирая назад светлые, как у ангела волосы. Она снова опустилась ко мне, и на этот раз я не стала вести себя как дикарка.

— Как тебя зовут? — спросила девушка.

— Я не знаю, — охрипшим от слез голосом солгала я.

— Как ты здесь оказалась? — влез парень, по имени Адриан. Судя по всему, он все еще считал, что я — всего лишь розыгрыш, чтобы напугать его с подругой.

— Я…не знаю, — повторила я, спиной ощущая холод, идущий от земли.

— Что с тобой произошло? — с болью в голосе, осторожно спросила девушка-ангел, приседая на корточки, когда поняла, что я ее не боюсь. Она протянула мне руку. — Не бойся, мы не будем тебя бить.

Я поверила ей, и осторожно взяла ее ладонь.

— Господи, твои руки… — прошептала она, подняв меня на ноги. — И твое лицо… что с тобой случилось?

— Анжела, давай, отведем ее в палатку, — предложил Адриан, так, словно хотел поскорее отделаться от меня.

— Нет! — мое сердце заколотилось, — я не могу здесь оставаться!

— О чем ты говоришь? — проворчал парень. — Тебе нужна помощь. И, к тому же, ты украла нашу еду.

Я почувствовала неладное.

— Но, ведь вы сказали, что не станете меня бить. — Я попятилась.

— Стоп, стоп, стоп, — прервал меня парень. — Я что, похож на того, кто бьет девушек?

— Адриан, уймись, — сказала Анжела, и выразительно посмотрела на друга. — Уйди, ты пугаешь девочку.

— Как скажешь, я и сам собирался это сделать, — проворчал парень, и ушел к себе в палатку.

— Не обращай на него внимания, — посоветовала Анжела, приобнимая меня за плечи, и, ведя в сторону той палатки, в которой я только что была. На земле до сих пор валялась еда, которую я выронила. — Когда Адриан сказал, что ты украла нашу еду, он имел в виду, что если ты голодна, то обязательно должна поесть.

— Я не могу… — Почему-то я чувствовала себя неловко, словно не заслужила такой доброты со стороны незнакомого мне человека.

— Все ты можешь, — не стала слушать девушка, усаживая меня в палатке на спальный мешок. — Как тебя зовут?

— Я… — Я собиралась сказать ей свое имя, которое обнаружила на водительском удостоверении, но тут я вспомнила, что за мной гналась пожилая женщина, и вопила, что я убийца. — Я не знаю, кто я. Я ничего не помню.

— Как это…ничего не помнишь? — в серых глазах Анжелы я увидела испуг. — Совсем ничего?

— Да.

Помню только адрес своего дома, и имя.

С тех пор, как я обнаружила себя в переулке, никаких воспоминаний не прибавилось. К удивлению, я помнила другие вещи, например, как говорить, ходить, есть…

— Как ты попала в этот лес? — осторожно спросила Анжела, хмурясь. Было понятно, что она боится своими расспросами спугнуть меня, но любопытство велико.

— Я…я пряталась в грузовике одного мужчины. Он не знал, что я там…до этого момента.

— Он тебя выгнал?! — недоверчиво воскликнула Анжела, и я кивнула. Я чувствовала, что мне все труднее и труднее открывать глаза, и держать голову ясной. Но я не могу расслабляться, я должна уйти.

Анжела, немного помолчав, сказала:

— Думаю, мы должны вызвать скорую помощь для тебя. Ты не должна ходить одна по лесу.

Я сглотнула. Я не могу это сделать. Меня могут посадить в тюрьму! Но самое страшное не это. Самое страшное, это знать, что я действительно виновна. Пока я прячусь, я не знаю правды, но как только я попаду в руки людей, способных докопаться до истины, я все узнаю.

Анжела провела холодной рукой по моим грязным волосам, и вышла, сказав, что отправилась за телефоном.

В моей голове пульсировала кровь, придавая решимости.

Пошатываясь от усталости, я вышла из палатки, сделала несколько осторожных шагов, прислушиваясь, нет ли где Адриана поблизости, — мне не хотелось снова быть поваленной на землю.

С каждым шагом я понимала, что отвергаю единственную возможность быть живой, но пути назад нет, мне остается лишь двигаться вперед, подальше от всего этого.

Совсем скоро свет от костра остался позади, и вокруг меня образовались лишь тяжелые сгустки мрака. Во мне по-прежнему не было страха, лишь плохое предчувствие. Я ощущала, что я здесь не одна, что кто-то наблюдает за мной.

Я подняла глаза к небу, и несколько секунд посмотрела на луну, чтобы успокоиться. Здесь никого нет, сказала я сама себе.

Никого нет.

Лишь я одна.

Позади меня что-то пронеслось с огромной скоростью. Это что-то было быстрым словно ветер. Я резко обернулась, но конечно не могла никого увидеть в темноте, однако это что-то по-прежнему было там.

Я бросилась бежать.

Из моего рта не вырвалось ни звука, пока я спотыкалась о лежащие ветки, и камни, скрывающиеся в темноте, мчась только вперед, и представляя, как это чудовище схватит меня.

Я зацепилась за ветку и взвизгнула, но быстро успокоилась, сообразив, что это не монстр, гнавшийся за мной. Никого здесь не было. Я была по-прежнему одна, наедине со страхами, и собственными галлюцинациями.

Это все нереально.

Что, если и я тоже нереальна?

Я прислонилась к дереву, и сползла на сырую землю. Я так устала бежать, непонятно от чего, что теперь мне не хватало дыхания. Глаза застилали слезы отчаяния, и собственной ничтожности, перед окружающим миром. Во рту до сих пор был слабый привкус шоколадного батончика, и мне хотелось пить.

Нужно успокоиться, и решить, что делать дальше.

Сейчас не время отчаиваться, ведь из каждой ситуации я смогу найти выход. Я это чувствую. Я прислонила голову, в капюшоне к дереву, и закрыла глаза. Тело остыло и теперь, вверх по ногам, к голове, поднимался холод. Моя голова уже через минуту стала такой тяжелой, словно весила не меньше тонны. Тишина стала оглушающей, превратившись в фон, для моих беспокойных, но таких долгожданных снов. Однако, долго наслаждаться покоем мне не повезло. Казалось, что я только что закрыла глаза, а когда вновь открыла увидела вот что: серое утро, подернутое дымкой тумана; рассвет коснулся верхушек деревьев, упирающихся в небо, проник струйками серости в землю, окружая меня. Я смогла прийти в себя, и разглядеть, где нахожусь.

Я была в машине, на заднем сидении, между двух крепких мужчин в белой форме: в белых куртках, и таких же штанах. Моя голова лежала на плече парня, что был слева от меня.

Если бы я знала, что моя кратковременная потеря бдительности, приведет к тому, к чему привела, я бы никогда не остановилась под этим деревом, и не уснула.

— Что вы делаете? — спросила я резко выпрямляясь.

— Тэд, она проснулась, — сказал мужчина на переднем сидении, обращаясь к водителю, и обернулся ко мне. Этот мужчина был добрым на вид, и у него вокруг глаз собрались морщинки. — Девочка, как тебя зовут?

— Я не знаю.

— Что с тобой произошло, бедняжка? — мужчина с морщинками задал новый вопрос.

— Я не знаю.

Повисло молчание. Я раздумывала, как мне выпутаться из этой ситуации.

— Аксель, — мужчина с морщинками выразительно посмотрел на моего соседа слева, на чьем плече я спала, словно дал молчаливую команду.

— Да, — ответил парень, которого назвали Акселем. Он был милым на вид, с жесткими черными волосами, и живыми, блестящими глазами темно-серого цвета. Он посмотрел на меня, как раз в тот момент, когда я пялилась на него.

— Ничего не бойся. Мы узнаем, как тебя зовут. Мы все узнаем.

Мы все узнаем.

Именно этого я и боялась.

— Я хочу уйти.

Аксель нахмурился, и этого стал выглядеть совсем юным.

— Ты не можешь уйти, — с искренним сожалением сказал он, попытавшись улыбнуться. Я уставилась на него:

— Почему? — перевела взгляд на серую полосу дороги, с обеих сторон окруженную лесом. — Куда вы меня везете?

— В «Снейкпит».

— Что это? — с плохим предчувствием спросила я.

— Это психиатрическая лечебница.

Аксель отвел взгляд, а я стала задумчиво смотреть в окно на рассвет, разбавленный розовыми красками, и думать о том, что это может значить для меня.

Возможно, это было бы не так плохо — спрятаться от мира в таком месте; в месте, где я могла бы укрыться от чужих глаз и забыть о том, что могло случиться. О том, что я могла сделать.

Аксель взял меня за руку, приободряя, и еле слышно, прошептал:

— Все будет хорошо, не волнуйся.

Я очнулась, уже в палате. Я не сразу сумела открыть глаза, потому что веки казались свинцовыми, поэтому безнаказанно могла слушать разговор, доносившийся из-за закрытой двери.

— Ты не можешь туда войти. — Я сразу узнала спокойный голос Акселя.

— Да?! И кто мне помешает?! — услышала я другой, совершенно не знакомый мне голос. — Ты? Уйди с дороги!

— Ты не должен видеть ее такой.

— Заткнись. Она моя сестра, а не твоя. И, спешу тебе напомнить, что я не видел ее уже год! — Слова «уже год», второй, незнакомый парень зло выкрикнул. Затем, дверь распахнулась, и я с трудом разлепила глаза.

Надо мной склонился парень, которого я видела впервые в жизни: он был крепким, но худым; с выступающими скулами, и с растрепанными волосами. Под его глазами были мешки от усталости. Мне хотелось спросить кто он, но не могла разлепить губы.

— Аура, милая, что с тобой? — парень был безмерно встревожен, глядя мне в лицо своими испуганными глазами. Его ладонь осторожно опустилась на мою щеку.

— Кэмерон. — За его спиной возник Аксель, и предупреждающе положил ему руку на плечо. На скулах Кэмерона заиграли желваки, но он не оторвал от меня своего взгляда.

— Что с ней?

— Она ничего не помнит.

Я закрыла глаза.

Мне было все равно, что обсуждают эти двое, потому что их разговор явно меня не касался. Эти люди мне не знакомы. Мне все равно, о чем они думают, и что говорят — ко мне это не относится.

— АУРА! — завопил Кэмерон в трубку, потом спокойнее произнес: — Аура, ты где? Почему ты ушла?

— Что происходит? — я повернулась в сторону кухонной двери, ощущая беспокойство всем телом.

— Скажи мне где ты, и я заберу тебя.

— Кэмерон, в чем дело?

— Ни в чем… я просто… я просто очень беспокоюсь.

— Я скоро буду, — бросила я, и отключилась.

Когда это закончится? Когда Кэмерон поймет, что я нормальный человек, мне почти двадцать, и мне не нужна нянька. Чувствуя себя немощной, я вернулась в мастерского Дрейка, чтобы забрать свою подругу.

Если бы я знала, что Кэмерон так отреагирует на нашу с Авой, казалось бы, невинную выходку, мы бы никуда не пошли. Но уже семнадцать минут, Кэмерон разговаривает на кухне с Авой, причем на повышенных тонах. Я сидела в кресле в гостиной, когда меня осматривал мистер Эвклаз, друг Кэмерона, врач-терапевт. Он спрашивал, где и что у меня болит. Я упрямо повторяла «у меня ничего не болит».

Мистер Эвклаз, был весьма удивлен, и в тоже время обеспокоен, мной:

— Дорогая, Кэмерон сказал, тебя похитили. У тебя могло быть кровоизлияние.

— Доктор Эвклаз, у меня ничего не болит, и у меня нет кровоизлияния. Я просто очень устала.

— Прошу, деточка, зови меня Жак. — Врач потрепал меня по щеке, что было раздражающим и неприятным. — Но Кэмерон сказал…

— Тогда почему бы вам его не обследовать? — не выдержала я. — Почему бы вам не поинтересоваться у моего брата, о его самочувствии, потому что мне кажется странным, что он позвонил в полицию и вызвал врача, решив, что меня похитили, когда я со своей подругой отправилась в кино! Клянусь, если мне станет плохо, или даже я стану подозрительно кашлять, я сразу же вам позвоню!

С трудом мне удалось выпроводить мистера Жака Эвклаза из нашего дома, зато его место заняла обеспокоенная Ясмин. Мне было любопытно не пора ли ей домой.

— Ясмин, почему вы не можете оставить меня в покое? — на удивление сдержанно спросила я.

— Кэмерон очень за тебя беспокоится, верно?

— Да.

Я посмотрела на Ясмин, на ее расстроенное лицо, и подумала, что возможно, она сейчас жалеет, что приняла приглашение на ужин. Я вспомнила о том, ради чего мы с Авой затеяли «побег с места свидания», и спросила:

— Гхм… а вы с Кэмероном…нашли общий язык, после того, как мы с Авой ушли?

Наверное, зря я это спросила, потому что девушка сразу как-то погрустнела.

— Нет. Вы ушли, и Кэмерон сразу же стал нервничать; позвонил каким-то людям, и организовал поиск. Я спросила, почему он так волнуется, ведь ты не маленькая, и возможно, у тебя есть своя личная жизнь, а он…он… — Ясмин набрала в грудь воздуха, и выпалила: — Он сказал, что я просто дура, раз так считаю, и лучше бы мне держаться от всех вас подальше.

— Он так сказал?! — не поверила я. Это совсем не похоже на моего брата. — Это я виновата, Ясмин, прости. Я не думала, что все так получится. — К моему удивлению, я почувствовала, как у меня по виску, на подушку, сказывается слезинка.

Ясмин подошла ко мне, собираясь присесть рядом, но тут мы обе услышали шаги и посмотрели на дверь. В проеме появился Кэмерон. Его лицо было безучастным. Я отметила, что позади него не стоит Ава, и я не слышу ее голос. Заметив мой взгляд, Кэмерон произнес:

— Ава вынуждена была уехать. Ясмин, думаю, я должен отвезти тебя домой.

Как и следовало ожидать, девушка покорно поднялась на ноги, пообещала мне позвонить, и ушла вслед за моим братом. Как только дверь заперлась, я с трудом дотянулась до телефона, лежащего на тумбочке, и набрала номер Авы. После того, как она не взяла трубку, я забеспокоилась, и снова позвонила. После третьего раза, когда я пришла в отчаяние, подруга приняла звонок, и я прохрипела громким голосом:

— Ава! Кэмерон ведь ничего не сделал тебе, верно?!

— О чем ты только думаешь? — проворчала в ответ подруга. — Но он был очень зол, и я его не виню. Каждое слово, что он сказал, было чистой правдой. Кроме нескольких вещей, но это, не важно. Он поразительный старший брат, это все что я могу сказать. Давай, я позвоню тебе, как приеду домой. — Она отключилась, не дав задать еще больше вопросов.

Я отложила телефон, и отправилась к себе в комнату, ожидая, когда же закончится этот до ужаса странный день.

— Аура, милая…

Я и не заметила, как уснула. Теперь рядом стоял Кэмерон, положив руку на мое плечо. Я не могла пошевелиться, потому что лежала, спутавшись в одеялах. Брат усмехнулся, приподнял меня за плечи, расправил одеяло и вернул меня в прежнее положение.

— Ты провел Ясмин? — спросила я. Кэмерон кивнул, присаживаясь рядом на постели, и накрываясь моим одеялом. Затем, он взял с тумбочки стакан молока с медом, и протянул мне. Он знает, что я очень люблю теплое молоко с медом.

Я приподнялась, облокотилась о спинку кровати, и сделала глоток.

— Она сказала, что ты назвал ее дурой. — Я думала, что Кэмерон сейчас возразит, и подсознательно ожидала этого, но Кэмерон виновато склонил голову:

— Да, я немного перегнул палку. Но это лишь от того, что разволновался. Свидание не было такой уж хорошей идеей, я был неправ.

— Вот как, — насмешливо сказала я. — Ага. Ты хоть знаешь, что ты понравился Ясмин?

— Очень жаль, но я не могу ответить ей взаимностью.

— Ты жестокий, — буркнула я, представив, как отреагирует Ясмин, узнав о словах брата. Наверное, она заплачет.

— Я не жестокий, — возразил он, — просто честный.

— Ты говоришь, как один мой знакомый. Он тоже считает, что правда лучше лжи.

Мне показалось, что выражение лица брата переменилось, но это было слишком неуловимо, чтобы я могла понять, о чем он думает.

— И как зовут твоего знакомого?

— А тебе зачем?

— Я должен знать, с кем общается моя сестра.

— Хочешь проверить, не псих ли он?

— Возможно.

— Ты неисправим.

Всю ночь меня мучили кошмары.

На следующий день, когда Кэмерон позвонил проверить как я себя чувствую, я огрызнулась, но потом все равно попросила прощения.

— Я была в кинотеатре, Кэмерон. С Авой. Если ты не скажешь мне что происходит, я больше никогда не заговорю с тобой.

Кэмерон ретировался, и просто спросил, чем я собираюсь сегодня заняться. Я сказала, что буду смотреть документальные фильмы про китов. Конечно же это ложь.

Его опека выводила из себя. Заставляла вспомнить, как я лежала в больнице, как капля за каплей восстанавливала свои воспоминания, как вспоминала его, маму, отца, Аву, и других близких мне людей.

Я изо всех сил отгоняла от себя липкий ужас, пробирающийся по позвонкам, при одном воспоминании первых дней после того, как я очнулась в переулке. Эти три дня были самыми ужасными в моей жизни. Я не хотела бы их помнить; если бы можно было стереть из своей головы воспоминания, я сделала бы это не раздумывая. Но Кэмерон своим поведением раз за разом напоминал мне о том, что случилось. Стоит мне задержаться где-то, и он мчится за мной, ожидая, что в этот раз случится рецидив, и я вновь не узнаю его, вновь сделаю больно ему и себе.

Это мучает меня.

Одиннадцать часов утра.

Я испугалась, когда в дверь неожиданно позвонили: это не мог быть Кэмерон, и не могли быть девочки.

Я отперла дверь, не в силах натянуть на лицо доброжелательную усмешку. В проеме стоял Адам:

— Ты так рада меня видеть, или ты ожидала встретить на пороге своего дома кого-то другого?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, принимая серьезный вид. Адам показал мне пакет с едой:

— Я пришел проведать свою девушку. У тебя зеленые глаза?

— Извини, ты ошибся домом. — Я попыталась закрыть дверь, но Адам вставил ногу в коричневом ботинке в проем:

— Эй, стоп, стоп, стоп. Аура, ты чего?

Я открыла дверь шире:

— Что?

— Мы ведь с тобой встречаемся.

— Когда?

— Хватит шутить. — Адам вздохнул. — Прости.

— За что? — Тут я всерьез удивилась. Адам пожал плечами:

— Не знаю. За что-нибудь.

Я приглашающе открыла дверь:

— Имей в виду, веди себя прилично.

— Нет проблем.

Он вошел, и стразу же снял свои ботинки. Когда я шла по коридору, провожая гостя в гостиную, услышала, как за моей спиной пробормотал: «и все же ты моя девушка». Я обернулась к нему, и он едва не столкнулся со мной, когда шел, разглядывая потолок и люстру.

Он балансировал на носках, потом выпрямился.

— Прости, — смущенно сказала я. — Прости, что я… ушла, ничего не объяснив в прошлый раз. Я не видела тебя в университете, и не смогла объяснить своего поведения, но ты здесь ни при чем.

— Знаю.

— Знаешь? — мое сердце пропустило удар.

— Знаю, — повторил он, обогнув меня, и проходя в гостиную. Адам стянул пальто, и положил его в кресло, а когда обернулся, расплылся в улыбке: — Угостишь меня чаем?

— И что же ты знаешь?

— Ты влюблена в него все еще?

Я услышала какой-то шум в своей голове. Странный, непонятный шум.

Адам приблизился ко мне чуть ближе, невозмутимо улыбаясь.

— О чем ты… о чем ты говоришь? — прошептала я.

— Ты ушла с Экейном?

— Нет! — выпалила я слишком поспешно, потом поправилась: — Он заставил меня уйти с ним, и все время молол какую-то чушь о том, что мне лучше быть с ним, чем с тобой.

— И?

— И что? — Я вскинула голову, глядя в лицо парня; в его милое, мальчишеское лицо, с улыбающимися глазами, цвета горького шоколада.

— И что ты думаешь на этот счет?

— Я думаю, что он высокомерный болван с завышенной самооценкой, не способный критически оценивать ситуацию, и не имеющий право лезть своим длинным носом не в свои дела, — отрезала я, густо заливаясь краской.

Адам фыркнул:

— Достаточно красноречивое описание.

Я слабо улыбнулась:

— В общем, я здесь ни при чем. Мы… мы… я… мы все еще вместе. Хочешь чаю? Кофе? Сок… хочешь… чего-нибудь?

— Да, — со смешком протянул Адам, внезапно наклоняясь. — Хочу, чтобы ты просто замолчала.

Наши губы встретились, и я все еще чувствовала улыбку на его губах. Он наклонился ко мне, и затем выпрямился, так, что мне пришлось встать на носочки. Руки Адама удерживали меня за талию, и это было приятное ощущение, настолько приятное, что кажется, мое тело превратилось в желе, и я больше не способна удерживать собственный вес.

Я отстранилась смутившись, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Рядом с Адамом я не могу расслабиться, словно я делаю… что-то плохое, словно я поступаю неправильно.

Мне нужно избавиться от этого чувства. Адам хороший и он помогает мне.

— Так ты больше не влюблена в Рэна?

— Я же сказала, что нас с ним ничего не связывает, — ответила я, и надеюсь, моя мимика лица поддержала сказанное.

Почему эти парни спрашивают меня друг о друге, это как-то странно.

— Я решил… — Адам осторожно опустился в кресло, нервно проведя руками по коленям. — Ну, что ты и он, все еще…

— Адам. — Я села на диван. — С чего ты вообще это решил?

— Потому что видимо, что вас с ним в прошлом что-то связывало. — Адам избегал смотреть мне в глаза, словно пытался скрыть свои чувства. — И он разъезжает на твоей машине по городу. Не переубеждай меня, что она не твоя, потому что я хорошо знаком с ней.

Я вздохнула.

Адам мой друг. Я могу ему доверять.

— Просто… — я нервно облизала нижнюю губу, потом резко посмотрела на Адама, и решившись, спросила:

— Что бы ты сделал, если бы прошлое преследовало тебя?

Он спокойно посмотрел на меня, а в его глазах, я внезапно увидела поддержку и помощь. Адам сейчас чем-то был похож на Акселя, — тот тоже всегда готов был выслушать меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — я сглотнула, и сбивчиво продолжила: — Например, есть что-то, что ты не хочешь помнить, но оно тебя преследует… но это… что-то важное?.. — я закончила предложение, почему-то не утверждением, а знаком вопроса. Адам улыбнулся:

— Я бы хотел знать правду.

— Уверена в этом, — пробормотала я, утыкаясь взглядом в ковер. Адам такой — он всегда хочет все знать, докопаться до истины.

Но он не закончил:

— Я мог бы всю жизнь прятаться, поворачивать обратно на полпути, но потом окажется, что я просто зря тратил время. Правда всегда найдет тебя, так почему бы не ускорить этот процесс? Я в этот момент буду рядом с тобой.

— Ты говоришь странные вещи, — пробормотала я, глянув на него. Я все же была благодарна, что Адам снова на моей стороне. Он усмехнулся:

— Потому, что это уже случилось со мной, когда-то давно. Я должен был сделать кое-что, но не стал, в надежде на другой исход, но все равно произошло то, что произошло. Не важно. Я не верю в судьбу, но я верю в правду.

Полная противоположность Экейна!

Я снова разозлилась на себя, за то, что рядом с Адамом думаю про него.

Забыть, забыть, забыть!

Адам глядя прямо перед собой сказал:

— Знаешь, после той встречи, я искал тебя везде. Я все думал: что случилось с той странной девочкой, которая внезапно исчезла.

— Что значит внезапно исчезла?

Мое сознание перевернулось от перспективы узнать новый секрет, связь.

— Я ушел за водой для тебя. А когда вернулся, тебя уже не было. Вот и все. Я был в шоке, когда узнал тебя в университете. Я даже не поверил своим глазам. И ты меня не узнала. Но это была ты! — Адам посмотрел на меня, и мы встретились взглядами. По моему телу распространился жар. Кровь прилила к щекам, с головой выдавая меня. Теперь все происходящее выглядело в несколько ином свете, после того, что рассказал Адам.

Чувствуя волнение, от которого едва не кружилась голова, я приблизилась к нему; он смотрел на меня, не скрывая изумления — его брови взлетели вверх, он хотел что-то сказать, но передумал. С сердцем, сжатым до крохотных размеров, я медленно приблизила свое лицо к его; внутри меня все затрепетало, его ясный взгляд смотрел мне то в глаза, то на губы, но Адам не шевелился, и кажется, даже не дышал.

В нескольких сантиметрах от его лица я закрыла глаза, и в ту же секунду почувствовала осторожный поцелуй. Я открыла глаза, натолкнувшись на взгляд Адама. Это был самый интимный момент в моей жизни. Адам не пытался меня обнять, и не пытался прикоснуться, и я буквально увидела, как мое сердце, в виде старинного, пыльного сундука, приоткрыло крышку, выпуская на свободу чувства, так давно запертые в нем.

— Почему ты не прикасаешься ко мне? — спросила я. Разве когда-нибудь я могла предположить, что я скажу что-нибудь в этом духе. Адам выглядел ошеломительно сейчас — всему виной он, и его взъерошенные волосы, его манящие глаза, и губы, сохранившие легкий намек на усмешку.

— Потому, что я не хочу обидеть тебя, — прошептал он.

Я была в недоумении.

— Тогда не обижай меня.

Он сдался. Его руки легли мне на талию, пальцы сжали футболку, приподнимая. Я чувствовала его сердцебиение через поцелуй, и я уверена, он чувствовал мое, — с каждым прикосновением, мое сердце сжималось до крохотных размеров.

— Стоп. — Он внезапно отстранился. Я распахнула глаза, и через несколько секунд его ресницы затрепетали, и он тоже посмотрел на меня: — Я не могу так, Аура. Ты не можешь… мы не можем.

— Я не нравлюсь тебе? — То есть, должно быть, он испытывает ко мне отвращение, верно, если он не может целовать меня. Если он не может полностью погрузиться в поцелуй отдать всего себя мне…

— Аура, — Адам встрепал волосы, вставая на ноги, и вырастая передо мной. — Конечно я хочу тебя целовать… просто это… это… я чувствую себя… не важно. Я принесу тебе чай.

Я потрясенно дожидалась, когда он вернется с моей кухни с чаем, и когда увидела его, сосредоточенного идущего по ступенькам в гостиную, едва не рассмеялась. Он пролил несколько капель себе на руку, и ойкнул.

— Это тебе за то, что ты не можешь быть искренним, — сказала я. Он протянул мне кружку, и я приняла ее.

— Я всегда искренен с тобой, Аура.

— И с другими девушками? — я вскинула брови. ДА ЧТО СО МНОЙ ТАКОЕ? Я НИКОГДА СЕБЯ ТАК НЕ ВЕЛА. Почему с Адамом я веду себя… по-идиотски? Одергиваю себя, но не могу остановиться.

Он опустился в кресло, подальше от меня, и сказал, стараясь избегать моего взгляда:

— С другими девушками я не должен себя контролировать.

— Почему ты контролируешь себя со мной?

Я сошла с ума.

Кэмерон должен сделать мне томографию мозга.

— Потому что… потому что я ощущаю себя так, словно ты… ты… ты такая невинная, а я…

Мое лицо вытянулось.

Да, когда Адам говорит это, то все действительно звучит хуже, чем есть. Я помедлила, прежде чем спросить:

— Так мы же… мы же просто… целовались? Нет?.. — В моей голове этот вопрос звучал не так глупо, а более уверенно.

Адам вскинул голову, и уставился на меня, словно я сказала, что мне в череп трансплантировали бычьи мозги.

— Ты мне действительно нравишься, поэтому я должен… быть осторожным. Поэтому… поэтому, просто давай оставим эту тему, договорились?

Я кивнула, все еще не понимая в чем суть. Несколько секунд помолчав, спросила:

— Ты поэтому ходил за мной все это время, с тех пор как увидел? — я решила сменить тему, — потому, что вспомнил меня? Поэтому расстался с Маритт?

— Нет, — саркастично усмехнулся он. — Потому, что мне нравятся крашенные брюнетки.

— Смешно.

— Я хочу помочь тебе все вспомнить, — Адам сосредоточился на моем лице, словно запоминая каждую черточку. — Хочу знать, что с тобой случилось. Хочу узнать тебя.

— Да… и все потому, что тебе нравятся брюнетки, — я закатила глаза.

— Крашеные.

— Да, крашеные.

Джульетта МакГоу пришла к Рэну Экейну, в тот момент, когда он принимал душ, и потому он вынужден был встретить ее в одном полотенце, обмотанном вокруг талии. Он никак не выказал своего удивления на тот счет, что девушка без его ведома проникла в его старый дом, в котором он пытается скрываться вот уже несколько лет.

Игнорируя ее, сидящую на диване, он прошел к встроенному шкафу.

— Пытаешься меня соблазнить? — игриво спросила Джульетта, откидывая волосы назад, и открывая плечо, выглядывающее из-под широкого свитера.

— Нет, — последовал незамедлительный ответ, произнося который, Экейн даже не обернулся: он просматривал рубашки в шкафу, выбирая подходящую.

— Нет? — яростно переспросила Джульетта, испытующе продолжая смотреть на крепкую спину парня, на которой все еще были капельки воды. Экейн вытащил черную рубашку, с белым воротником, и сказал:

— Нет, я не ждал твоего прихода.

Джульетта выдохнула. Ее злой взгляд следовал от его мокрых волос, по спине, вниз, к длинным ногам. Потом, она улыбнулась, и сказала:

— Пытаешься подобрать одежду, для своей любовницы, Рэн? Для Ауры Рид?

Джульетта пыталась заинтриговать Рэна, но он был слишком сосредоточен на выборе подходящей пары брюк.

— Что ж. — Джульетта улыбнулась.

— Что еще? — не выдержал Экейн, оборачиваясь. Его черные глаза были холодными, но отстраненными.

— Так это правда, что вы с ней?.. — с видимым безразличием протянула Джульетта, разглаживая свою юбку. Экейн отбросил вешалку со своей рубашкой, на кресло, и подошел к Джульетте.

— Уходи.

Она встала на ноги, улыбаясь улыбкой, которую люди могли бы назвать милой, но не Экейн. Он видел Джульетту насквозь, и именно это привлекало девушку. Он не делал то, что желала она. Он не подстраивался под нее. Он не был тем, кто ее слушался.

Она тоже не из таких.

— Я могу уйти. Уйти прямо к Ауре.

Экейн схватил Джульетту выше локтя, притягивая к себе. Ее грудь прикоснулась к его.

— Думаешь, можешь манипулировать мной?

— Я кое-что узнала о ней… — Джульетта удовлетворенно улыбнулась, ему в губы. — Мне было любопытно, кто она. Ты знаешь, что ее разыскивает полиция? Ты знаешь о том, что она была в психушке?

— Я должен собираться на ужин, — только и сказал Экейн, отпуская девушку. Он взял необходимые вещи, и удалился в соседнюю комнату.

Джульетта не верила своим глазам.

Почему Рэн так спокойно отреагировал на ее слова? Или он не поверил ей, или он уже знал правду.

— О боже…он знает все о ней, — пробормотала девушка в ужасе.

Значит ли это, что их отношения так близки, что они знают даже о таких мерзких скелетах в шкафу?! Что их связывает?! Что может связывать ее парня с этой психованной Аурой Рид?

Джульетта в ярости бросилась в ту комнату, в которой был ее парень, и с громким стуком распахнула дверь. Экейн, стоял посреди спальни, полностью одетый, и уже завязывал галстук.

— Почему ты еще здесь? Разве я не дал тебе понять, что не стоит находиться в моем доме без разрешения?

— Да, ты прав, я уйду, — мрачно пообещала девушка. — Я уйду, чтобы поговорить с твоей милой Аурой Рид. Я не позволю ей отобрать тебя. Рэн, дорогой. — Джульетта провела кончиками пальцев по его груди, обтянутой черной тканью рубашки. Он опустил руки. — Если ты не сделаешь то, что я хочу… — ее пальцы залезли ему под рубашку, и легли на пресс, но он не отстранился, потому что внимательно слушал, что она говорит. — Я расскажу ей всю правду. Потому, что я знаю, что она не помнит. И я знаю… что ты хочешь, чтобы она не помнила.

Джульетта привстала на носочки, и поцеловала Экейна в шею. Он вздрогнул, и девушка хихикнула. Ничто не говорило о его напряжении, кроме сжатых кулаков, и стеклянного взгляда.

— Я ведь тоже тебе нравлюсь, — прошептала она ему на ухо. — Скажи «да».

— Нет.

— Ты будешь моим, и твоя девочка никогда ничего не узнает об этом. — Джульетта удовлетворенно заметила, как Экейн сглатывает. Его взгляд был остекленевшим. В нем была ярость и неуравновешенность. Такого Рэна и любила Джульетта.

Она прижалась к нему, провела руками по спине, вытащила его рубашку из брюк, а затем медленно, словно боясь, что он ее остановит, стала расстегивать пуговицу за пуговицей. Рэн не шевелился, словно был бесполезной марионеткой, что девушке было не по душе. Она бросила его рубашку, у ног, любуясь его идеальным торсом, и татуировкой на животе, изображающей три треугольника в переплетениях, уходящих на спину, и недовольным, капризным тоном сказала:

— Рэн, мне не нравится, что ты не проявляешь желания, разве ты меня не хочешь?

— Нет.

— Тогда я иду прямо… — она не договорила, потому что Экейн резко, без предупреждения, схватил ее, притягивая к себе, и едва не сбивая с ног. Она не стала возражать; она обхватила его за шею, и страстно ответила на поцелуй.

В поцелуе переплелась жгучая боль Рэна и неукротимое желание Джульетты. Она случайно укусила его за губу, и парень изумленно отстранился, не ожидая ничего подобного. В его глазах не было того, что нужно Джульетте, лишь холодное презрение, но ей было все равно. Она слизнула кровь с его губы, схватила за голову, притягивая к себе для продолжения, и заставляя целовать себя.

— Так-то лучше, — прошептала она, на уровне его ключицы. Экейн схватил ее за бедра, опуская ее на кровать, позади. Она провела губами по его щеке, и еще раз лизнула его губы — кровь продолжала идти; девушка отстранилась лишь на секунду, для того, чтобы стянуть с себя свитер, и внезапно услышала смех. Экейн скатился на спину и захохотал, прижимая руки к животу. Его грудь затряслась.

— Что смешного? — смутилась девушка, прижимая свитер к груди, и с непониманием глядя на парня. — Почему ты смеешься?

— Ты что, думала, что я сделаю это с тобой? — из его голоса исчезло все веселье, и осталось лишь высокомерное презрение.

Щеки Джульетты залил румянец. Она натянула обратно свитер, вставая с кровати.

— Я все расскажу этой девчонке. Все, что ты скрываешь от нее.

— Я тебя убью, если сделаешь это.

Слова прозвенели в тишине комнаты, и повисли в воздухе.

— Что? — недоверчиво прошептала Джульетта, глядя на Экейна сверху вниз. Он сел, поднял свою рубашку с пола.

— Если ты откроешь свой маленький ротик, я тебя убью.

Джульетта ушла.

Он достаточно напугал ее, но знал: она вернется снова, и принесет с собой новую порцию разврата и похоти.

Экейн натянул на себя рубашку, застегнул пуговицы, и заправил в штаны.

— Кэмерон нашел бы лучший выход из этой ситуации… — пробормотал он, и аккуратно дотронулся до нижней губы. Ее тут же обуяло огнем. — Сумасшедшая. Все женщины сумасшедшие существа.

Машина подскочила на кочке, и я прикусила язык.

Громко ойкнула.

— Меньше будешь комментировать мою езду, — мстительно сказала Кристина. Я показала ей в ответ кулак.

Три дня прошло с тех пор, как мы с Адамом стали официальной парой. Я еще не познакомила его со своим братом, но мы были вместе. Три дня прошло с тех пор, как я ощущаю себя свободнее. Только благодаря этому внезапно нахлынувшему чувству свободы я смогла заставить Кэмерона позволить мне небольшой трехдневный отдых в домике Кристины за городом. Кэмерон не был в восторге, но и не особо возражал. Ава хотела так же позвать Ясмин — после их фееричного разрыва с Кэмероном (он сказал, ему не нужна девушка без личной жизни, зацикленная только на нем) она была как в воду опущенная, но она отказалась. Ясмин собиралась провести выходные с семьей в Коста-Рике.

— Аура, вот у меня есть один вопрос, только ты не злись, — начала Кристина, и я уже знала, что ее вопрос будет как-то связан, с Адамом, поэтому я ее опередила:

— Ты хочешь спросить что-то про Адама.

— Ха, ты угадала! — Кристина рассмеялась, и Ава, отвернулась от окна, куда смотрела не менее пятнадцати минут, наблюдая за ослепляющими снежными сугробами, в которых тонул окружающий мир.

— Скажи мне одно: теперь ты забыла Экейна?

На несколько секунд наступила тишина.

— Я… теперь с Адамом, — невнятно пробормотала я.

Ава разочарованно нахмурилась:

— Да, не спешишь ты меня обрадовать, девочка.

— Мы едем в мой домик не на похороны, — напомнила о себе Кристина. — Почему вы все такие кислые?! Вы думаете, у вас проблемы, а у меня все отлично? А вот и нет, потому что у меня тоже есть всякие неурядицы жизненные.

— Какие? — полюбопытствовала Ава со смешком недоверия.

— А такие. Дрейк поставил мне дьявольски невыполнимое условие, взамен на то, что я во второй раз использую охотничий домик у Криттонского ручья.

— И что он хочет? — спросила я. Исходя из тех знаний о старшем брате Кристины, думаю, это что-нибудь необычное.

— Он хочет, чтобы я нашла ему кое-что… — невнятно пробормотала Кристина, явно неуверенная в том, что должна продолжать развивать эту тему.

— Что? Ну что? — тут же заинтересовалась я, предчувствуя хорошую историю.

— Ничего. Забудьте о том, что я сказала, — буркнула Кристина, но в ее голосе была улыбка.

— Ух ты! — восторженно воскликнула Ава, уткнувшись носом в заледеневшее стекло.

Дорога, на отвесной скале, где мы как раз проезжали, плавно спускалась вниз, к поселку под названием Криттонский Ручей. Внизу, среди деревьев, в окружении самых высоких холмов, которые я видела в своей жизни, расположились небольшие деревянные домишки, обнесенные снегом.

— Мы очутились внутри рождественского шара, который нужно потрясти чтобы пошел снег, — зачарованно прошептала Ава. Я не могла оторвать взгляда от развернувшейся картины. Сумрачное небо, с проглядывающими лучами солнца, пробивалось сквозь тяжелые облака, спускаясь к земле.

Словно Господь смотрит на нас с небес.

— Ночью передавали снегопад, — вставила Кристина, делая крутой поворот, и я вцепилась руками в сидение.

Эта секунда пулей дежавю прострелила мне висок.

Я точно была здесь. Это место я помню.

Я зажмурилась, пытаясь удержать это ощущение в своей голове, и пытаясь сосредоточиться на своих чувствах, но смех и шумные восхищения девочек природой не позволяли мне этого.

— Что с тобой, Аура? — со смешком спросила Кристина.

— Ничего. — Я подавила приступ тошноты, и выразительно посмотрела на подругу, — но еще один такой поворот, и я не буду в порядке.

— Я тебя умоляю, — пропела она, рассмеявшись. — Я уверена, что моя малышка сможет выдержать даже падение с утеса.

— Я надеюсь, ты не станешь проверять это, — укоризненно произнесла Ава, стреляя глазами на гонщицу. — Не нужно на нас экспериментировать.

— Успокойтесь, я не стану никого убивать.

Через час или около того, мы подъехали к Криттонскому Ручью, и с трудом выбрались из машины. Нам пришлось оставить ее на стоянке, на въезде в деревушку, и дальше идти пешком.

— Тут, наверное, никто не живет, и ты насочиняла про домик, — буркнула Ава, утопая в снегу по колени, пока мы пробирались мимо деревьев, к нашему домику.

— Ага, а еще я вас обманула, и меня зовут не Кристина. — Девушка добралась до лестницы, проваливаясь в сугробы, продолжая ворчать: — Нужно было позволить Дрейку приехать сюда первым. Он бы расчислил снег в мгновение ока.

— Ничего страшного. — Я улыбнулась подруге. — Здесь очень красиво, и свежий воздух.

— Ты же не думаешь, что если будешь подлизываться, то не станешь спускаться с холма? — она неправильно проинтерпретировала мои слова. — Потому, что мы как-никак, приехали кататься на лыжах, а не сидеть на диване у камина, пялясь в огонь.

Мой взгляд стал каменным:

— Помню.

Но хотелось бы забыть об этом.

— Заходим в дом! — громко скомандовала Кристина, поднимаясь по ступеням, наверх, к двери. — Хотя, стойте! Сейчас я принесу что-нибудь, чтобы убрать снег!

Кристина обратно сбежала вниз, точнее не сбежала, а как улитка сползла, и отправилась к сараю, рядом с домом. Через две минуты она вернулась, с двумя лопатами для очистки снега.

— Ты, наверное, шутишь, — возмутилась Ава. Я молча взяла лопату, и стала убирать с лестницы снег. Через три минуты, мой позвоночник заныл, требуя помощи, а ноги стали мокрыми, и заледенели.

Мы не стали полностью убирать снег, а лишь посередине, чтобы можно было пройти, и Кристина все это время недовольно бурчала, что это должен был сделать Дрейк, а не она, мягкая, и нежная Кристина. Когда она назвала себя нежной, я рассмеялась, и подруга швырнула в меня огромным снежком.

— После такой работы уже ничего не хочется, — пробубнила Ава, выпрямляясь, и убирая лопату в угол, рядом с дверью. Я поступила так же, затем, мы с опаской вошли в дом.

— Ты уверена, что дома нет такой же ситуации? — насмешливо поинтересовалась рыжая у Кристины, и мы с ней со смешком переглянулись.

— Да. — Кристина стала греметь ключами, пытаясь открыть дверь, — я уверена, что снег не мог пройти через дымоход. Сейчас мы наконец-то окажемся в тепле. Запаса дров хватит надолго, об этом можно не беспокоиться.

Девушки проскользнули в дом, а меня задержал звонок моего телефона.

Адам.

Я неуверенно ответила:

— Да?

— Я был у тебя дома, но никого нет. Я приготовил сюрприз. Очень-очень романтичный сюрприз, которой должен тебе понравиться, — заговорщицки произнес Адам на том конце. Мои щеки обдало жаром, несмотря на холодный воздух.

— О, Адам… это будет немного сложно. — Я покрутила головой глядя на ели, выстроившиеся вокруг дома, одетые в снежные шапки. — Я… я несколько дней пробуду в домике Кристины. Мм… Криттонский Ручей.

— Мне что, приснился чудесный сон, где ты сказала, что согласна быть моей девушкой? — спросил Адам, в его голосе слышались веселые нотки.

— Нет? — неуверенно спросила я.

— Нет, Аура. — Он вмиг стал серьезен. — Нужно было сказать мне, что ты уедешь.

— О, прости…

— Тогда я с нетерпением буду ждать, когда ты вернешься, — с улыбкой сказал он, и отключился. Мои плечи поникли.

Дверь распахнулась, едва не сшибив меня с ног:

— Аура, ты замерзла? — Кристина просунула светловолосую голову в проем. — Возможно ты хотела бы войти, и помочь мне протереть пыль? Или, например, помочь с обедом?

— Да, конечно. — Я поспешно засунула телефон в карман, и прошла за подругой в дом.

Сначала мы все переоделись в сухую одежду, затем, устроились втроем, на светлой кухне, со стойким запахом кедра.

Свет над нашими головами замигал и погас, и мы погрузились в сумрак, разбавленный серебристым свечением снега, сквозь кухонное окно, открывающее чудесный вид на заснеженный лес.

— Что, если свет не включится? — спросила я, и добавила, чтобы не выглядеть совсем трусихой: — Я хочу есть.

— Вытянем жребий, — начала Кристина, а Ава закончила:

— И решим, кого съесть первой.

После прогулки по Криттонскому Ручью, мы вернулись в наш домик, как раз вовремя, — начиналась метель. Снежинки падали друг на друга, путаясь в ветряных потоках, и вновь укутывая наш дом в огромный комок.

С хохотом мы ворвались внутрь, и включили свет.

Девочки бежали за мной со снежками, пытаясь попасть, но я легко увертывалась от попаданий, и последний снежок, который, наверное, кинула Кристина, пролетел над моим плечом, прямо в дом, и заскользил по полу, до самого камина.

Я громко рассмеялась:

— Ха, Кристина, и кто ты думаешь, будет это убирать?

— Не знаю, — легкомысленно пожала плечами девушка, появляясь на пороге: — Не я?

— Не ты, — хмыкнула Ава, стягивая ботинки. — Тебе нужны очки с увеличительными стеклами.

— Я и без них вижу твое раздутое самомнение, — парировала Кристина.

Пока они спорили, я вытерла лужу у камина. Затем, нырнула к девочкам на диван под плед, с огромной головой медведя. Все мое тело начало оттаивать, и я перестала дрожать.

Я вспомнила, как вчера вот так вот сидела с Адамом у него дома, кутаясь в плед, и глядя кино по телевизору. Я никогда и ни с кем не делала подобного. Ну кроме, Кэмерона и моих родителей.

С Адамом было по-другому.

Это самое интимное из всего, что случалось когда-то со мной. Его пальцы под пледом переплелись со моими, и большим пальцем он все время поглаживал тыльную сторону ладони, не давая сосредоточиться на фильме. В итоге я попыталась пересесть в кресло, но Адам удержал меня, рядом с собой. Он пообещал больше не прикасаться ко мне, если меня это смущает, и в итоге я еще сильнее думала о нем, и его прикосновениях.

После того, как Адам рассказал мне о том, что случилось летом, я стала чувствовать к нему теплоту и доверие, каких раньше не ощущала. И теперь я поняла, почему Экейн был так категорически настроен против моих отношений и Адамом — он боялся, что Адам мне все расскажет. О машине, о дневнике…

— Аура, ты снова не с нами. — Кристина толкнула меня плечом, а я толкнула Аву.

— Эй! — возмутилась та. Я глянула на них по очереди:

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте обсуждать вашего воображаемого друга.

— Это не воображаемый друг, — возразила Кристина. — Этот парень из кафе был божественно хорош.

— Мы искали его, но так и не нашли, — напомнила я, снова вздрагивая.

Замигал свет над нашими головами, и Ава зло растянулась в усмешке:

— Может, это призрак?

— Не знала, Ава, что ты веришь в такую чушь, — фыркнула Кристина.

— Не верю, но разве вы не слышали эту историю?

— Какую историю? — заинтересовалась я, в надежде, хоть как-то отвлечься, от своих мыслей. Ава наклонилась ко мне, и прошипела:

— Это страшная, таинственная история, произошедшая здесь, в Криттонском Ручье.

— Что-то вроде Кровавой Мэри? — спросила я.

— Ава не пугай ее, — сказала Кристина, нервно расправляя на коленях покрывало.

— Так что там с тем парнем из истории? — я настаивала.

— Это история не про парня, а про девушку. Точнее про двух девушек-близняшек.

— Интересно, — угрюмо прокомментировала Кристина, и Ава бросила на нее злой взгляд. — Все, молчу.

— Эти девочки были близнецами, как я уже сказала, и жили в этом городе сто лет назад. Они были самыми красивыми девочками, но несчастья не могут обойти стороной даже тех, кто, красив и успешен. Мама этих девочек больше всего на свете желала, чтобы они вышли замуж за богатых, и успешных джентльменов, но этому не суждено было сбыться.

Я откусила полшоколадки, и тут же захотела пить.

— Я вынуждена уйти на кухню, и сделать много глотков воды.

— Скорее приходи, а то не узнаешь, что случилось с младшей сестрой, — пропела Ава. Я под мигание лампочек вышла на кухню, и набрала целый стакан воды. Залпом, осушив первый, я наполнила его заново, и снова выпила, а затем еще.

Я решила больше не есть сладостей, а то потом могу не уснуть, для меня еда на ночь как кофеин. Один раз я не сомкнула глаз, когда Кэмерон еще в лечебнице, наплевав на правила, принес мне в комнату столько сладостей, сколько я никогда не видела, и меня потом мучила боль в животе.

Я вернулась в комнату.

— Чем закончилась история? — спросила я, топая по теплому полу. Приятное ощущение.

— Младшая сестра, чтобы спасти старшую покончила с собой.

— Зачем? — поразилась я, присаживаясь на пуф, стоящий у камина, напротив подруг.

— Старшая сестра была проклята. Не могла выйти замуж, — ответила Ава, зловещим тоном. — Снять проклятие могла только младшая близняшка. Она утопилась в том озере, что за домом.

— Что за глупая легенда? — буркнула Кристина.

— Здесь за домом озеро? — я затаила дыхание. То, что где-то поблизости от меня резервуар с водой, встревожило.

— Да брось, — Ава знала о моем страхе перед водой, — оно заледенело, тебе нечего бояться.

Мой позвоночник напрягся.

— И что было потом?

— Они обе утонули в этом озере. Младшая покончила с собой, чтобы снять проклятие старшей сестры. А та в свою очередь, утонула, пытаясь спасти младшую. Они обе не умели плавать. К сожалению, это не красавчик. — Ава погрустнела: — Я бы позволила ему спать со мной в одной постели.

— Фу. — Отшатнулась от рыжей Кристина. — Ты просто ужасна.

— Ха! Кто это сказал? Девушка из дома с привидениями.

— Это не дом с привидениями, это охотничий домик, принадлежащий моему дедушке.

— И тут живут привидения, — не уступала Ава, желая разозлить Кристину.

— Да, — буркнула она, — и, если кое-кто не перестанет нести чушь, ряды приведений пополнятся.

Ава рассмеялась:

— Если я стану призраком, я буду болтаться рядом, и надоедать тебе до конца твоей жизни.

— Я иду спать, — я сдалась первее остальных.

Ранее Кристина показала наши комнаты, и моя была в самом конце коридора наверху. Довольно большая и уютная, с ковром из шкур на деревянном полу, с декорированными светильниками, и остальными украшениями, в подобном стиле.

Кровать под покатым потолком, выглядела приветливо, и уже поджидала меня, обещая сладкие, и более спокойные, чем моя жизнь, сны. Я быстро переоделась в пижаму, и забралась под одеяло.

Долгое время я размышляла о разных вещах, в том числе о призраках, об Адаме, и его сюрпризе, о своем прошлом, и Экейне, и о том, что он скрывает и зачем.

Некоторое время спустя, меня стало клонить в сон.

Я приподнялась выключила светильник, и легла на подушку.

Вот тогда это и произошло.

Дверь моей комнаты распахнулась ударяясь об стену, открывая темный проем, в коридор.

Я подскочила с колотящимся сердцем, и щелкнула включателем.

Никого не было.

Продолжая испуганно дрожать, я на цыпочках, подбежала к двери, захлопнула ее, и закрыла на замок. Затем в два шага преодолела пространство от двери до кровати, и забралась под одеяло, оставив снаружи только пол лица, чтобы видеть то, что творится в комнате.

Теперь я поняла, что, закрывшись изнутри, я отрезала себя от остального дома, и, если мне будет нужна помощь, никто не сможет мне помочь.

Стоп, мне же и не нужна помощь.

Наверное, мне это снится.

А что, если это призраки?

Хоть я и не верю в их существование, но сугубо от моего мнения, ничего не меняется — души усопших, могут бродить где-то рядом с домом. Или в доме. Или, может, быть, это те сестры — утопленницы?..

Я услышала странный звук, и подскочила.

— Кто здесь?!

Мне ответила звенящая тишина.

Ну почему светильники так тусклы?!

И почему в моей комнате висят чучела убитых дедушкой Кристины животных?!

Я стала часто дышать, пытаясь успокоить себя тем, что призраков не существует. А даже если бы они существовали, им было бы ни к чему приходить именно ко мне.

Щелкнул замок на двери.

Из моей головы улетели все мысли, которые только что беспорядочно наполняли ее, и осталась одна навязчивая картина: чудовищная тварь утаскивает меня в темноту. Дверь со скрипом отворилась, и тьма снаружи словно стала поглощать свет из моей комнаты. Мое тело превратилось в кусок льда, я не могла пошевелиться, наблюдая за темнотой.

Кто-то хочет войти в мою комнату? Или уже вошел? Призраки ведь невидимы?..

Я боялась, что если встану с постели, единственного участка комнаты, освещенного светом, то мне будет грозить опасность. Я всматривалась в темноту, одновременно прислушиваясь. Это ведь не могут быть девочки? Они бы так не поступили со мной. Кроме того, они уже все разбрелись по комнатам, — я слышала голоса в коридоре полчаса назад.

Кровать в ногах скрипнула, и я что есть силы, завизжала: на покрывале, ко мне спиной, сидела девушка. Я видела лишь ее светлые, длинные волосы, спускающиеся ниже талии, шелковистыми волнами, и худые плечи.

— ДЕВОЧКИ! — заорала я, топая по коридору, попутно стуча в каждую дверь, — девочки! А-А-А!!!

Призрак материализовался прямо ниоткуда, и я чудом избежала столкновения.

— ДЕВОЧКИ!

Я подсознательно просила, чтобы они выскочили где-нибудь, из-за угла, и закричали: «Розыгрыш! Мы так и знали, что ты боишься привидений!». Но никто не выскакивал.

Я продолжала мчаться по коридору, ощущая себя по-дурацки, в темно-синей пижаме и шерстяных носках, без которых не могу заснуть, и умом понимала, что, если это настоящий призрак, я не спрячусь.

Я бросилась по лестнице вниз, но девушка стояла уже там, внизу, спиной ко мне, скрывая свое лицо. В темноте я различала ее силуэт и светлые волосы, но лица по-прежнему видно не было.

Я уже стояла у входной двери, открывая ее, совершенно не соображая, что я делаю, но дверь с силой захлопнулась, и я с криком отскочила назад, ожидая увидеть перед собой лицо призрака — гнилое, с ужасными ранами, и злыми глазами, но она стояла на том же месте, не двигаясь.

— ДЕВОЧКИ! — крикнула я, срывающимся голосом, пялясь наверх. — КРИСТИНА!

Сердце отбивало дикий ритм.

Они не слышат тебя.

Я обомлела, уставившись на затылок призрачной девушки. Все внутри меня сдавливало от страха, горло перехватывало.

Голос звучал в моей голове.

Продолжая вжиматься спиной в дверь, я зажмурилась, пытаясь прогнать видение. Это же очевидно: меня вновь посещают галлюцинации. Это случалось не один раз.

Я распахнула глаза, но призрак не исчез.

Я не галлюцинация.

Голос в моей голове.

Я шумно выдохнула, сглатывая.

Через несколько секунд, осмелилась спросить то, что меня действительно тревожило:

— Ты хочешь причинить мне вред?

Нет.

Я с трудом выдохнула. Нет. Нет, она не хочет причинять мне вред.

Я облизала пересохшие губы, и отпустила дверную ручку, потому что мои пальцы затекли, так крепко я ее сжимала.

— Ты призрак?

Да. — Вновь ответ прозвучал где-то у меня в мозгу.

— Что тебе нужно от меня?

Я поняла, что призрак настроен не агрессивно, и я могу спросить, с какой целью он посетил меня. Тут меня осенило:

— Ты девушка, которая утонула в озере много лет назад?

Я хочу показать, что произойдет, если ты продолжишь искать ответы.

— Что? — прошептала я.

Как она может знать, что произойдет? Кто она? Как мы связаны?

— Покажи свое лицо! — потребовала я. Я хочу знать, кто она.

Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Куда?

Мне почему-то представилось загробное царство, в котором обитают духи.

— Зачем ты здесь появилась? Кто ты?

Меня призвали. — Голос превратился в туман, а затем набрал силу. — И скоро Ангел Смерти заберет меня, в иной мир, потому что меня не должно быть здесь. Иди со мной, Аура, и я покажу тебе.

— Что ты мне покажешь? — прошептала я, вжимаясь спиной в дверь. Мое дыхание замедлилось, я перестала паниковать.

Я покажу тебе то, что ты так отчаянно ищешь. Ответы на твои вопросы. Все, чего ты так жаждешь знать. Прошлое. Настоящее. Будущее.

— Сделай это сейчас.

Забери свой дневник, спрятанный на озере, и сама все узнаешь.

Я заволновалась.

Я все узнаю? Я найду свой дневник? Здесь? Почему? Почему сейчас?

Вопросы готовы были посыпаться из моего рта, но призрачная девушка опередила меня.

Ты должна пойти со мной, Аура, чтобы все узнать. Ангел Смерти уже близко, он скоро заберет меня. Почему ты колеблешься? Разве ты не хотела знать правду? Ты должна пойти со мной. Знаю, ты боишься, но я должна сделать это. У меня слишком мало времени. Я должна уйти через Дверь, но прежде я должна показать тебе, что случится, если ты узнаешь правду. — Голос призрачной девушки все еще был меланхоличным. — Тебе решать, что делать с будущим, но я должна показать. Для этого я здесь.

— Я не могу сделать этого. Я просто не могу, — пробормотала я, покачав головой. Идти за призраком в лес? Ночью? Нет…

Тогда я сделаю это за тебя.

Я не смогла в полной мере уловить, и осознать, что случилось потом, — просто призрачная девушка обернулась ко мне, а в следующую секунду, я уже не я. Я даже не успела рассмотреть ее лицо, когда она вселилась в меня. Словно на меня вылили ведро ледяной воды; словно мое сознание покинуло тело, и я теперь наблюдала со стороны за самой собой.

Я вижу, как мои глаза стали стеклянными, невидящими. Как я расслабляюсь, и меланхолично иду по лестнице наверх, в свою комнату, мимо комнат Кристины и Авы. Меня преследует желание войти, и проверить девушек, понять, почему они не слышат меня, но призрачная девушка контролирует мои порывы.

Я вижу, как я вхожу в свою комнату, достаю из шкафа носки, штаны, и свитера, и без разбору натягиваю на себя. Я чувствую в своей душе сочувствие к себе, исходящее от призрачной девушки, но не останавливаюсь, а продолжаю одеваться. Закончив с шапкой, и курткой, я спускаюсь на кухню, и беру фонарик, затем, целенаправленно иду к входной двери.

Мои движения резкие, и уверенные, и я думаю о том, что призрачная девушка спешит показать мне то что хочет, несмотря ни на что. Я все еще ощущаю исходящее из нее сожаление, просачивающееся в мое тело, когда открываю дверь, и ныряю в темноту, разбавленную свечением падающего снега.

Что человек должен ощущать, пробираясь сквозь тьму зимней ночи, сквозь мягкий, пушистый снег, оседающий на его одежде, и на земле, вслед за призраком? Я не знаю. Мне страшно. Страшно, но это чувство приглушено решимостью призрачной девушки, шагающей сквозь снежную метель, сквозь высокие ели, вырастающие в свете фонарика. Так же я ощущаю ее страх неизбежности: она боится, что не сможет показать мне то, что хотела до того, как случится неизбежное, — ее заберет Ангел Смерти.

Снег под ногами хрустел, заставляя в груди все сжиматься, но он притягивал своим чистым, серебристым мерцанием. Часто мне приходилось пригибаться, чтобы корявые ветви не выкололи мне глаза, и приходилось игнорировать влажный холод, распространяющийся по моим ногам, охватывающий колючими тисками мою спину.

Затем, я услышала в голове голос призрачной девушки: «Беги, Аура, умоляю!»

Мое тело содрогнулось, затем меня пронзила боль, и я пошатнулась, едва не завалившись в сугроб снега. Призрачная девушка оставила меня. Я почувствовала, как она покинула мое тело, и теперь я обернулась, чтобы понять, что случилось, и куда она делась. Призрачная девушка облаком висела между двух деревьев, чуть поодаль от меня, что-то еле слышно шепча.

Аура, беги!

Я растеряно заморгала, фонарик в моей руке затрещал, и стал мигать. Я постучала им по ладони, когда внезапно что-то отпихнуло меня назад, я с криком завалилась на спину в сугроб, выдохнув остатки воздуха, из легких.

Тишину разорвал бешенный вопль, а затем оглушающий выстрел прямо возле моего левого плеча. В панике, я стала дергаться, выбираясь из снега, и отбрасывая бесполезный фонарик назад.

Я стала ползти по снегу, слыша за спиной смешавшийся шум борьбы, но не стала оборачиваться; становилось понятно, что призрак умершей девушки помог мне спасти свою жизнь.

Я не стала тратить этот шанс попусту: вскакивая на ноги, я бросила свое тело, обледеневшее от холода, покрывшееся корочкой льда вперед. В ушах до сих пор стоял звон от выстрела, и я боялась, что сейчас услышу еще один выстрел, который собьет меня с ног. Меня не заботило то, что мое дыхание срывалось на крик, и что из горла вырывались хрипы, и что воздух обжигал внутренности, — важнее было найти укрытие, или добраться до дома, и позвать на помощь. Но единственная дорога была заблокирована, а другой я не знала, и мне приходилось мчаться вперед, рискуя заблудиться.

Следующий выстрел прогремел где-то позади. Осознание приближения противника заставило меня увеличить скорость. Я столкнулась с деревом, и с веток на меня посыпался снег; шапка упала где-то позади, но у меня не было времени ее искать, я бежала, несмотря ни на что.

Теперь стало вдвойне холоднее: снег осыпался мне за шиворот, мгновенно превращаясь в обжигающе холодную воду, и скатывался по спине вниз; куртка на груди, от бега расстегнулась, и теперь ветер проникал под свитер, впитываясь в кожу и кости, и там превращаясь в жар, вырывающийся из груди.

Я уже не понимала, холодно мне или жарко.

Я уже не знала, сколько времени так бегу, я уже не слышала ничего, — ни своих шагов, ни выстрелов. Я не слышала ничего кроме стука собственного сердца. Казалось, оно обливается горячими слезами, умоляя позвать на помощь, но я твердила себе, что это бессмысленно — никто не услышит меня, кроме сумасшедшего, что мчится за мной, как напоминание, что останавливаться нельзя.

Силы почти иссякли; легкие давно взорвались, и теперь растекались кровью по моему телу. Я на секунду остановилась, ориентируясь в какую сторону бежать, и бросилась в ту, где было больше деревьев, туда, где темнее, и где была возможность спрятаться.

— АУРА! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ СПРЯТАТЬСЯ, НО ЭТО БЕСПОЛЕЗНО! Я ВСЕ РАВНО НАЙДУ ТЕБЯ!

Незнакомый голос.

Я оказалась на участке, где деревья росли столь близко, что земля была едва припорошена снегом, поэтому я видела лишь светлые пятна под ногами, и из-за того, что я больше не могла различать дорогу, я столкнулась с деревом, и упала на спину.

Земля выбила из меня остатки сил.

Я больше не могу. Я устала.

Я больше не ощущаю ни страха, ни печали, меня затопило лишь осознание неминуемой гибели, — это то, что ощущает каждый в своей жизни перед смертью: ты не хочешь умирать, ведь по твоему мнению, есть сотни вещей, что ты не успел сделать, и которые так важны для тебя…

…но смерть уже близко.

— Смерть…

Это то, от чего никто не в силах сбежать, как бы сильна не была воля к жизни.

По моей щеке скатилась слезинка, которая была вызвана болью во всем теле, и тут же замерзла. Напрягая каждую мышцу, и заставляя сотрудничать, я поднялась на ноги. Грудь по-прежнему вздымалась рывками, словно пытаясь опередить мои вдохи.

Я посмотрела вправо и влево, оценивая ситуацию. Казалось, теперь я стала другим человеком, более осознанным и разумным. Паника, захватившая мой мозг, и заставляющая бежать куда глаза глядят, главное не останавливаться, теперь отступила и я решила, как поступить дальше.

Тот, кто гонится за мной — живой человек, и он не сможет вечно бродить по лесу. Скоро он устанет, и возможно его станет клонить в сон, от дикого холода, и бега, и тогда я смогу незаметно проскользнуть в домик, вызвать полицию, и позвонить Кэмерону. А пока я не сомкну глаз, и буду прислушиваться к окружающей обстановке. Мои инстинкты помогут: мне не впервой приходится ночевать на улице, и убегать; я могу это выдержать.

Превозмогая боль в теле, я отошла в сторону, где было темнее всего, и казалось, даже луна не проникает в те мрачные закоулки леса. Снега почти не было здесь. Земля была скользкой. Нащупав в темноте дрожащими от напряжения руками ветки кустарников, я с облегчением вздохнула, и стала пробираться вперед, царапая щеки, и пальцы, и запутываясь волосами.

Эти кусты смогут отгородить меня от того, что снаружи, я смогу передохнуть здесь, наслаждаясь тишиной. Не заботясь о том, что могу простудиться, я просто легла на землю, и зажмурилась. Через минуту, с трудом пошевелила левой рукой, и ощутила, что земля кренится вниз. Это не вызвало совершенно никаких эмоций, я позволила своему телу расслабиться. Я чувствовала, как кожа остывает, вбирая в себя холод земли, но у меня не было сил встать.

Аура, уходи.

Я вздрогнула, услышав голос призрачной девушки у себя голове, и открыла глаза. Мое сердце защемило, когда я поняла, что уснула. Я уснула на краткий миг, но этого было достаточно, чтобы кто-то нашел меня. Я слышала его шаги, на уровне своего уха, а затем, мне в лицо сквозь кустарник посветили фонариком.

Аура, спасайся, я умоляю тебя.

Как я могу спастись?

Для меня все кончено — дуло смотрит прямо мне в лицо, заставляя сердце биться в ускоренном ритме; я должна вспоминать своего брата, и то, что он испытает, узнав, что я не вернулась из увеселительной поездки с подругами. Что почувствуют девушки, когда объявят в полицию о том, что я исчезла, что почувствуют, когда найдут мое тело, и когда узнают обо мне всю правду? Я должна была думать об этом, но думала о том, что моя смерть будет на руках человека, лица которого я даже не видела.

Для кого моя смерть выгодна?

Кто стал бы преследовать меня до Криттонского Ручья?

Интересно, это будет больно?

Аура, прошу…

Я зажмурила глаза до боли, стараясь в отчаянии не разрыдаться, как я делала постоянно.

Просто все это скоро закончится, и может быть, я окажусь в том мире, где мои родители. Но я уже никогда не узнаю, что со мной произошло, и я никогда не узнаю о том, кто сделал это с ними.

Аура…

— ДА ЗАТКНИСЬ УЖЕ ТЫ! — заорала я, что есть силы, со злостью погружая кулаки в снег. Фонарик в руке незнакомца дернулся, а затем, за несколько секунд произошло что-то непонятное: словно в замедленной съемке, и сквозь тысячи шумов, я услышала, как земля под моими ногами скрипит, и ломается на куски, и я падаю вниз, врезаюсь в гладь воды, выдыхаюсь от неожиданного холода, охватившего все мое тело.

НЕТ! О БОЖЕ НЕТ! — хотела заорать я, в панике размахивая руками в темноте, но я не произнесла ни слова. Меня тянуло на дно, в бездну ада, туда, где все будет кончено. Я не могла удержаться; тяжесть воды, давила на голову, опускала вниз, одежда стала тяжелой; я не чувствовала ног.

Что случится скорее — я утону или замерзну, превратившись в ледышку?

Я барахталась, стараясь ухватиться за что-нибудь в воде, но я не чувствовала ничего вокруг себя, и даже не ощущала дна под ногами.

Я утону в этом озере.

Где тот человек?

Почему я думаю об этом, в то время, как мои легкие наполняются водой?

Интересно, а как они наполняются водой?

Мне казалось, что я засыпаю.

Это значит, что я утонула или замерзла? Или и то и другое?

Тридцать секунд я не двигалась, мои глаза открыты. Мне казалось, что я плыву, но мои руки и ноги давно отказали.

Интересно, а я стану призраком?

Мой мозг, наверное, тоже умер, потому что я увидела свет, и то, как мое тело стремится к этому свету. А потом, неожиданно появилась призрачная девушка, освещая черноту воды своим сиянием.

Я мысленно позвала ее, но это была не призрачная девушка, это была я. Значит, я уже умерла, и я наблюдаю за тем, как мое тело отторгает душу. Теперь я мертва. И я тоже стану призрачной девушкой.

Мои ноги коснулись дна озера, и где-то вдалеке, кажется, на поверхности я услышала звук выстрела, но мне уже было все равно. Мое сознание плыло в свет, разливающийся вокруг меня серебряными облаками, охватывающими мое тело.

В семь утра время для меня остановилось.

Сна не было ни в одном глазу, ни одной мысли не было в голове. Я насколько устала, что сил не было даже моргать. Подумать о чем-то, чтобы уснуть.

Внезапно я услышала шаги на лестнице, которые остановились у моей двери.

Мое сердце стремительно укорило ритм: я вспоминала, что Кристина обещала прислать Экейна «разобраться со мной». Я резко встала и подошла к двери, на цыпочках. Когда Экейн откроет дверь, я оглушу его лампой, и смогу уйти.

Я взяла с тумбочки лампу, декорированную под дерево, и прижала к груди.

Ручка двери повернулась, но она, запертая на ключ, разумеется, не открылась.

Кто-то (я уже не была уверена, что это Экейн), стал дергать дверную ручку, безуспешно поворачивая, а потом, смущенным голосом позвал:

— Эм… Аура? Ты здесь?

Вздрогнув, я опустила руку, с лампой, и подозрительно спросила:

— Адам? Это ты?

Кровь прилила к моей голове, от облегчения, и мои ноги едва не подкосились.

— Аура, отопри дверь.

— Кристина заперла меня, — сказала я жалобным голосом. — Я не могу выйти.

— Отойди, — глухо приказал Адам. Я отошла от двери, прижимая лампу к груди. Моя голова кружилась от возбуждения, прокатившегося по моей крови; я ощущала себя как в тот день, когда прокатилась на американских горках, в пятом классе, и меня едва не стошнило на Аву.

Грохот, внезапно раздавшийся в комнате, оглушил меня; много часов я просидела в полной тишине, и теперь скрип, и глухие удары, испугали меня. На спине выступил пот.

Дверь поддалась, с иступленным вдохом, открывшись. Адам вошел внутрь, и я наконец, смогла дышать, увидев кого-то, кто на моей стороне.

— Что ты делаешь? — Он перевел удивленный взгляд на лампу, и обратно. Я поставила ее на место. — Что произошло?

— Я… я… как ты узнал, что я здесь?

— Ты ведь мне сама сказала.

Я лихорадочно стала вспоминать.

— Да… — я хмурилась. — Припоминаю, что говорила что-то такое…

— Аура, да что с тобой? — Адам протянул ко мне руку, но я непроизвольно дернулась, и его брови взметнулись к волосам. — Что случилось? — Его голос поднялся на октаву. Я позволила Адаму обнять себя, в конце концов, я не дикое животное.

Уже в машине, когда мы стремительно приближались к Эттон-Крик, а мое сердце ощущало неимоверную теплоту, Адам сказал:

— Хочешь, чтобы я заревел как ребенок? Когда ты плачешь, я чувствую, как влага собирается в моих глазах. Прекрати, Аура. Ты сильнее.

Я оторвала печальный взгляд от безоблачного неба, нависшего над машиной, двигавшейся по широкому шоссе вдоль леса.

— Хватит шутить, — сказала я строгим голосом, но все же улыбнулась. Невероятно, что в этом хаосе продолжают существовать такие вещи как улыбки, и нежные взгляды.

— Я не шучу. — Адам посмотрел на дорогу, и осторожно спросил: — Ты можешь рассказать, что произошло?

— Все сложно.

— Я изначально знал, что будет не просто, но остался с тобой. И сейчас тоже, я с тобой, — с нажимом добавил он, словно я сомневалась. Мне пришлось внимательно посмотреть на парня, сидящего за рулем, и бросающего на меня обеспокоенные взгляды.

— Я благодарна тебе за это. Ты ведь знаешь, как много это значит для меня.

— Нет. Не знаю.

— Что? — мои брови непроизвольно взлетели вверх.

— Я сказал, что не знаю, — легкомысленно бросил он, и ослепительно улыбнулся: — Откуда я могу знать, ты ведь не говорила.

— Я благодарна тебе, Адам, за все, — сказала я, осознавая, что я действительно никогда не говорила ему «спасибо»…

— Что ты делаешь Аура, — рассмеялся он. — Сначала хочешь довести меня до слез, а теперь пытаешься меня смутить?

Его машина мчалась вперед, рассекая рассвет над горизонтом, и мне хотелось бы, чтобы мое будущее было таким же безоблачным, как это зимнее утреннее небо; но оно предрешено, и какой бы путь я не выбрала, конец один — мне придется совершить много плохого, я чувствую это.

Рэн испытывал усталость, и злость. Не каждый день он испытывал такую изнурительную смесь чувств, обычно он все пропускал через себя — ни к чему переживать из-за глупостей.

— Зачем ты меня ждала? — обратился он к Джульетте, когда вошел в дом, и обнаружил ее сидящей на диванчике в прихожей.

— Фу, что за запах? — Джульетта сморщила свой аккуратненький носик, на что Экейн совершенно не обратил внимания. Оставив свое дурно пахнущее пальто на полу гостиной, он направился в свою комнату. Девушка поспешила за ним, цокая каблучками по полу. — Где ты был?

Рэн уже был в ванной, и Джульетта скользнула за ним. Он уставился на нее испепеляющим взглядом:

— Ты и в душ со мной пойдешь?

Девушка, прикусив губу, вышла. Через пятнадцать минут, Рэн вернулся в светлом свитере, темных джинсах и с влажными волосами.

Не глядя на Джульетту, он завалился на постель, и зажмурился. Затем, надавил ладонями на глаза.

— Я думал, я сказал тебе в прошлый раз достаточно ясно, что мне не нравится, когда по моей квартире бродят посторонние люди.

— Я пришла, чтобы сказать, что через неделю уезжаю обратно в Гарвард.

— О, — Экейну даже в голову не пришло притвориться опечаленным. — Вот как? Это будет лишь через неделю?

— Ненавижу тебя.

— Нет, не ненавидишь. — Рэн открыл глаза одарив Джульетту взглядом. Она скрестила руки на груди:

— Ты прав. Ты прав, и ты знаешь это. И возможно ты гордишься тем, что в тебя влюблена еще одна девушка, но мне не важно, что ты думаешь по этому поводу.

— Что это значит? — Экейн внезапно заинтересовался, и повернул голову в ее сторону. Джульетта все еще стояла посреди комнаты, надменно глядя на хозяина дома.

— Это значит, что я не становлюсь уязвимее от моей любви к тебе. Искренняя, чистая любовь лишь добавляет силы, поэтому ты можешь унижать меня сколько угодно раз, мне это не причинит боли.

— Так ли ты уверена в этом?

— Да.

Экейн рассмеялся. Он был так сильно изумлен, что на краткий миг забыл о проблемах, тянущихся вот уже не один год.

— Позволь уточнить. — Он приподнялся на локтях, чтобы видеть ее. — Всякий раз, когда я отвергаю тебя, ты любишь меня все больше, и все сильнее?

— Так и есть, Рэн.

— Что ж, — Экейн снова откинулся назад. — Думаешь, мне стоит уступить тебе, и сдаться? Может, тогда ты оставишь меня в покое?

— Я уйду, как только скажешь, где ты провел ночь. Ты был с ней?

— Да. Мы плавали в озере.

— Ты невыносим, — отрезала Джульетта. — Ты любишь ее?

— Нет.

— Но ты был с ней?

— Да.

Повисло молчание. Похоже, что Джульетта обдумывала сложившееся положение, и что-то в ее голове не складывалось.

— Что у тебя за дела с ней, Рэн?

— Дела, которые тебя не касаются.

Он ждал, когда она наденет верхнюю одежду, и уйдет, но Джульетта, похоже, никуда не спешила.

Тогда он встал, и направился к двери.

— Я провожу тебя, Джульетта. — Он вышел через дверь, сбежал вниз по черной винтовой лестнице, и вышел через стеклянные двери в коридор. Девушка медленно спустилась вслед за ним, но не ушла.

— Что еще ты хочешь? — не выдержал Экейн. Его глаза жгло, и это было неприятное ощущение.

— Я люблю тебя.

— Не говори таких вещей в моей темной прихожей. Это наталкивает на определенные мысли.

Джульетта резко привстала на носочки, и впилась в его губы неожиданным поцелуем. Рэн вздрогнул; он не отстранился, но и не обнял девушку, просто позволив ей поцеловать себя. Он стоял, вдыхая парфюм Джульетты, смешанный с чистейшим желанием, и думал: почему он не может поцеловать в ответ?

Разве он не может позволить себе отвлечься от проблемы под названием «Аура Рид»?

Экейн аккуратно отодвинул Джульетту от себя.

— Достаточно на сегодня. Тебе пора.

Она несколько раз моргнула, словно, не осознавая, что только что произошло, затем промямлила:

— Да. Я пойду. Не стоит меня провожать. — Она вышла за дверь, и Экейн целую минуту смотрел на нее, словно ожидая, что девушка вернется, и как обычно станет предъявлять какие-то претензии, но она не вернулась. Все, что нужно было, чтобы ее прогнать — поцелуй? Они такие странные эти люди в целом.

Экейн вернулся в гостиную, собираясь вытащить из кармана пальто дневник, и положить его в укромное место, но, когда он сунул руку в карман, дневника не обнаружил.

В голове сразу закрутились сотни мыслей.

Неужели Аура каким-то образом проникла в его дом, и завладела дневником? Нет, это смешно. Хоть от этой девчонки можно ожидать чего угодно, но проскользнуть мимо него, она не смогла бы. И никто не смог. Кроме…

Он выдохнул, стараясь держать себя в руках, и обернулся. Кэмерон, в своем дурацком костюме-тройке, стоял прислонившись к дверному косяку, наблюдая за Рэном.

— Она много пишет про тебя.

— Я знаю.

Он подошел к Кэмерону, и выхватил из его рук дневник.

— Почему ты читаешь чужие записи? Не похоже, на тебя.

Кэмерон холодно усмехнулся:

— Я не читал, лишь предположил. Исходя из того, что я знаю, иного быть не может — наверняка весь дневник о тебе.

— В любом случае не прикасайся к нему, — приказал Экейн, и собственнически положил дневник девушки в ящик письменного стола. Кэмерон скрестил руки на груди:

— Надеюсь, ты не собираешься прятать его там? Я пришел проследить, чтобы ты хорошо его спрятал в этот раз. Я устал лгать о тебе Экейн.

— Лишь я виновен? — Рэн обернулся.

— В этот раз спрячь его так, чтобы она не нашла. Больше никто не должен знать, где он. Кроме дневника у нее ничего нет, и я надеюсь, так и будет.

— Я думал, что ты пришел, потому что знаешь, что Аура хотела пристрелить меня сегодня.

— Что ты сказал? — Кэмерон напрягся. Это много значило для них обоих.

— Я сказал, что она направила на меня пистолет.

— Ты уверен?

— Нет, я ослеп от озерной воды!

— Она пыталась тебя убить. Ты знаешь, что это значит.

— Да. — Рэн вздохнул. — Знаю…

— Есть еще одна проблема, — сказал Кэмерон после затянувшегося молчания. Он медленно прошел в гостиную, засунув одну руку в карман. — Адам.

— Он не проблема, — возразил Рэн, тяжело опускаясь в кресло. Его тело пронзила усталость.

Кэмерон хмыкнул, присаживаясь на подлокотник дивана, и язвительно заметил:

— А когда здесь была Джульетта, ты хорошо держал себя в руках.

Рэн открыл глаза:

— Ты уже был здесь?

— Да. Я видел, то, что теперь так смущает тебя.

— Заткнись.

Кэмерон рассмеялся.

— Почему бы тебе не подыграть девушке и не притвориться влюбленным?

— А почему ты не притворился влюбленным с Ясмин? — насмешливо парировал Экейн, и теперь уже Кэмерон приказал ему заткнуться.

— Я не могу дать Джульетте то, что она хочет. — Рэн стал серьезным. — Она слишком требовательна. Она считает, что влюблена. Но я знаю, что на самом деле, она чувствует, когда видит меня. То же, что чувствует любая другая.

— Не вини ее.

— Я не виню. — Экейн тяжело вздохнул, уткнувшись взглядом в пустой камин. — Я просто прошу держаться ее подальше. Разве у нас недостаточно проблем? Я не хочу хоронить еще один труп. Но, кто-то все равно умрет…

— Мы не можем убить Адама, — с осторожностью сказал Кэмерон, переводя взгляд в камин, и наблюдая за ярким пламенем огня. Часы на каминной полке показывали десять утра. — Если с ним что-то случится, Аура решит, что это ты с ним что-то сделал.

— Потому, что ты выставил меня психом.

— Эй, — возмутился Кэмерон. — Я твой брат, а не нянька, ты должен держать себя в руках. Почему всегда мы с Лиамом должны разбирать твои проблемы?

— Мои проблемы? — Экейн внимательно посмотрел на Кэмерона. Его лицо было невозмутимым, но в глазах чувствовалась угроза. Кэмерон вздохнул, и посоветовал:

— Будь рассудительнее.

— Зачем? Ведь есть ты.

— Рэн, ты должен быть рассудительнее Лиама. Больше не приближайся к Ауре. Я сам разберусь с ней. Больше не разговаривай с ней. Когда я просил тебя сблизиться с ней, ты не должен был ее пугать, и настраивать против Адама. Больше не разговаривай с ней. Ты и Лиам теперь опасны для нее.

— Лиам сам виноват, — отчеканил Экейн, вновь возвращаясь взглядом в никуда. — Он был неосмотрителен и беспечен, но я же ничего не сделал — это Кристина натравила Ауру против меня. Она с самого начала мне не доверяла. Ты тоже этому посодействовал, выставив меня полным психом из ее прошлого. Почему я всегда маньяк-убийца? Знала бы Аура, на что способен ее брат, она бы пересмотрела приоритеты…

— Сдерживай себя, — вновь дал совет Кэмерон словно гипнотизер, стараясь внушить спокойствие. Но чем больше он просил Рэна успокоиться, тем сильнее тот злился:

— Если бы вы не настроили ее против меня, она не стала бы меня бояться. Ее влекло ко мне.

— Как и три года назад, — зачем-то напомнил Кэмерон с кривой усмешкой. Экейн сжал губы. На его высоких, худых скулах проступили тени. — И все те разы, когда ты приходил к ней, в лечебницу.

— Я должен был убедиться, что она ничего не помнит.

— Ты забыл кто я, Рэн? Тебе не удастся обмануть меня.

— Прекрати, Кэмерон.

— Ты выглядишь усталым. — Он посмотрел на младшего брата. Хоть Рэн всегда и вел себя разумно, в больших случаях, Кэмерон всегда ощущал на себе ответственность за него, и за Лиама.

— Разве выгляжу? — с сарказмом улыбнулся Экейн.

Между ними повисло молчание. Рэн снова уставился в камин, долгим, задумчивым взглядом. Он провел по нижней губе языком, и произнес:

— Она хотела убить меня. Это было в ее глазах.

— Не будь пессимистичен, — Кэмерон нахмурился. — Мы можем все исправить.

— Нет, мы уже ничего не исправим.

— Прекрати.

— Поэтому с ней ты, а не я? Потому, что ты весь такой оптимист, полный жизненной энергии? — Рэн посмотрел на Кэмерона. — Поэтому рядом с ней всегда ты, а не я?

— Я рядом, — раздраженно начал Кэмерон, — потому что кто-то рассудительный должен контролировать ее память. Ты же слишком угрюм, а Лиам беспечный ребенок. Вы слишком малы, чтобы нести бремя ее старшего брата. Тем более, ты, после того, что ты натворил в прошлом.

Рэну нечего было возразить. Он сделал много ошибок, и некоторые — тотальные, но, тем не менее, он не жалеет. Это он и сказал Кэмерону.

— Понимаю. Ты не наигрался с ней, и хочешь продолжить?

Экейн сжал зубы, потому что казалось, что, если он откроет рот, оттуда вырвется адское пламя, и спалит дотла миловидное лицо старшего брата, который в два счета своим «оптимизмом» может испортить настроение.

— Прости. Я не хотел тебя задеть, — искренне извинился Кэмерон. — Ты действительно сильно устал, у тебя красные глаза. Я могу приготовить тебе успокоительный чай.

— Мне не нужен чай, — отверг предложение Экейн. — Я просто хочу поскорее покончить с этим.

— Помнишь, чем все закончилось в прошлый раз, когда ты хотел со всем «скорее покончить»? Аура попала в психиатрическую лечебницу, после того, как три дня бродила неизвестно где. Ты хочешь повторения истории?

— У меня не было выбора.

— В этот раз сделаем так, как я сказал. В этот раз мы не оставим улик. Мы разберемся со всем по порядку. Сначала Адам, затем Аура.

— И Джульетта, — добавил Экейн, полулежа с закрытыми глазами. — Она иссушает меня, как единственную оставшуюся бутылку воды в пустыне Сахара, медленно и с наслаждением.

— Ты как всегда романтичен, — проинформировал Кэмерон. — С Джульеттой мы можем все исправить. Ты можешь проконтролировать ее собственными силами.

— Она хочет заявить на Ауру в полицию.

— Это… — Кэмерон запнулся. В его голове возник план.

— Что? — Экейн вскинул голову. Он хотел, чтобы брат поделился с ним идеей.

— Секунду. — Кэмерон достал планировщик из кармана, и что-то записал. — У меня новый план, который не должен завершиться прахом, как все остальные. Возможно, он более жесток, но у нас не остается выбора.

— Что за план? — с живым интересом полюбопытствовал Рэн. Он неосознанно подался вперед, потому что боялся пропустить хоть слово.

— Утром я сделаю пару звонков, а затем, я смогу рассказать тебе и Лиаму. Я не знаю, куда он пропал, но я надеюсь, что он вернется в город до начала.

— Он с дедом, занимается делами. Кристина звонила ему, просила приехать. Он вылетает через час из Нью-Йорка. Так ты скажешь, что за план?

— Я не хочу вселять ненужную надежду…

— И ты говоришь я пессимист.

— Есть такая вещь — реализм, — с заумным видом произнес Кэмерон. Он всегда строил из себя ученого, поэтому и выбрал сферу медицины. — Сначала я обдумаю все это в тишине, затем сделаю пару звонков, потом, все объясню вам с Лиамом.

— Каких звонков? — не унимался Экейн, ощущая себя малышом, который спрашивает, почему небо голубое, а ему не желают отвечать. — Кому ты хочешь позвонить?

— В полицию.

— Зачем? — удивился Экейн, вскинув брови. Усталость как рукой сняло. Он выпрямился: — Хочешь заявить на Адама? — щелкнул пальцами, — как я раньше не додумался? Нужно было запечь его за решетку, тогда он не стал бы рыться в чужом мусоре.

— В тебе много гнева, — усмирил брата Кэмерон, и Рэн мгновенно замолчал. Он некстати вспомнил ствол пистолета, направленный ему в грудь и ту волну страха и ужаса, прокатившуюся по позвоночнику.

— А Аура…

— Тебе не стоит больше беспокоиться о ней, — прервал Кэмерон. — Я все улажу. Главное не разговаривай с ней, не вламывайся в ее комнату, и не попадайся ей на глаза.

— Не буду, — пообещал Экейн, тяжело вздыхая, вновь сползая в кресле. Уже давно он не ощущал этой тяжести в мышцах, даже его руки дрожали. Ему требовался сон.

— Когда ты спал в последний раз? — Кэмерон тоже заметил вялость Рэна.

— Не знаю, — ответил он, потирая глаза.

— Мы должны спать, несмотря на все, — сказал Кэмерон. — Лиам вот спит словно убитый.

— Лиам забил свою голову химическими формулами, — буркнул Рэн.

— А я просил поступать тебя в МТИ, — напомнил Кэмерон. Беседа грозила перерасти из «важной» в «семейную», они поняли это одновременно, и Кэмерон решительно встал на ноги:

— Я должен идти. А ты должен выспаться, парень. Ты похож на зомби. Стой, мой телефон звонит…

Рэн отключился на минуту, а когда открыл глаза, натолкнулся на обеспокоенный взгляд Кэмерона.

— Почему ты так смотришь?

— Кристина пыталась дозвониться до тебя.

— Мой телефон утонул в озере.

— Она уже поняла, и поэтому позвонила мне. Она заперла Ауру в доме. А теперь, когда вернулась, проверить ее, дом был пуст.

— О нет… — Рэн встрепал волосы.

Адам Росс все испортил. Снова.

Иногда с нами происходят вещи, которые слишком сложно описать словами. Слова кажутся слишком блеклыми, слишком бессмысленными. Поэтому, когда людям есть что сказать, они часто молчат, боясь произнести, ничего не стоящие слова.

Мы стали испытывать слишком много трудностей, слишком много негативных эмоций, разбивающих сердца, что слова кажутся ненужными, и поэтому мы молчим все чаще.

Теперь мне кажется, что моя жизнь, на самом деле не существует, и я тоже не существую. Что все происходящее — лишь сон, который вскоре закончится. Так я думала, когда бродила по лесу, два года назад. Это я ощутила, очнувшись в том переулке, который сначала приняла за чудесное поле, с живописными цветами. Этого чувства не было уже давно, но оно вновь преследует меня. Мне вновь кажется, что я в чьем-то сне, который не подвластен ни мне, ни манипуляциям судьбы — это сон другого человека, который, словно кукольник, позволил себе управлять людскими жизнями, словно марионетками. Я стала такой марионеткой, безвольной и нелепой, пытающейся убежать неведомо куда. Но я знала, что кукольник не отпустит меня: он крепко держит за веревочки, наслаждаясь своей властью надо мной.

Эта безнадежность, что я ощущаю, она моя, настоящая? Или она принадлежит человеку, что путает мою жизнь? Несомненно, моя. Такая яркая, ослепительная безнадежность, что дух захватывает. Моя беспомощность и неуверенность в себе, и в окружающих меня людях настолько реальна и ощутима, что кажется, я могу дотронуться до нее, провести пальцами по поверхности. Когда я прикасаюсь к ней, в моей груди вспыхивает яростная боль, словно рана реальная, и из нее сейчас хлынет кровь, и остановится лишь тогда, когда я сделаю следующий, весомый шаг, который сможет исправить ситуацию.

Мое бездействие вызвало гнев, который подпитывался страхом.

Я вспоминала все, — свое недоверие к Кэмерону, когда впервые его увидела, в лечебнице. Я вспомнила его изумленное, перекошенное болью лицо. Почему я поверила ему, когда он сказал, что я его сестра? Хоть не сразу, но я поверила. Он был искренен, и добр ко мне. Так добр ко мне еще никто не был. Мое доверие было ошибкой. Так случилось, что все, кому я доверяла, предавали меня.

Я могла смириться с предательством Кристины. Оно ничто, по сравнению с Кэмероном. Он был моей единственной семьей, он был единственным человеком, которому я доверяла безоговорочно, который мог сказать, что угодно и я бы верила каждому его слову. Он лгал. Все произнесенное им — ложь.

Господи, насколько это ужасно — знать правду.

Это больно, до смерти. Я готова умереть, лишь бы не знать, того, что знаю сейчас. Я отдала бы все, чтобы никогда не знать ни Экейна, ни Лиама, ни Кристину, ни даже своего брата, Кэмерона, который оказался братом этих Коллинзов. Хотя, возможно они просто так называли свою банду?

В мозгу вновь вспыхнула боль, когда я услышала разговор Экейна и моего брата. Они, разумеется, не знали, что я слышу каждое их слово, а мне не составило труда спрятаться: когда я увидела этих двоих вместе, и услышала их разговор, я почувствовала, как часть меня умерла, и больше никогда не восстановится.

Кэмерон сказал, что он разберется со мной.

Я вспоминала его улыбку — улыбку человека, которого считала своим братом. Он был моей семьей, единственным, на кого я могла положиться, но, оказалось, что даже это было ложью. Я так переживала за него — за его личную жизнь, за то, что у него совсем не остается времени на себя, из-за гиперзаботы обо мне. И я едва не отдала в лапы этих преступников Ясмин. О боже, как хорошо, что она не понравилась Кэмерону. Если бы это был его типаж, я бы оказалась виновна в ее смерти…

Я вспомнила, как Кристина узнала о том, что случилось с моей семьей, и как она изобразила изумление, и во мне вновь проснулся гнев. А как она притворно испугалась, когда я стала обвинять Лиама, хотя, несомненно, он был виновен! Кристина настоящая актриса! Теперь понятно, почему она была добра ко мне, и все время крутилась вокруг меня. Теперь стало ясно ее отношение к Экейну. Вот почему она была против нашего общения. А я-то думала, что она просто пережила какую-нибудь драму, связанную с Экейном, и даже подозревала, что она была влюблена в него, но я в корне оказалась не права. Кристина удерживала меня от общения с ним, для того, чтобы я случайно не вспомнила какую-нибудь подробность. Но, несмотря на то, что Кристина и Кэмерон пытались удержать меня от общения с Экейном, запугивая, все равно он искал со мной встреч. Он приходил ко мне, наверное, для того, чтобы пережить прежние ощущения, или он приходил за тем же, зачем и навещал меня два года в больнице — чтобы удостовериться, что я не помню его.

— Аура, почему ты не говоришь со мной? — Адам пытался быть самим собой, но я чувствовала нервозность в его голосе. — Куда мы едем? Что случилось в доме Экейна?

— Я не хотела, чтобы все это произошло, Адам, — с расстановкой сказала я. Мой безжизненный голос пугал меня. Но это уже не важно. Больше всего пугало то, что Кэмерон, Лиам и Экейн — братья.

Как они могли столь долгое время скрывать это? Как они нашли друг друга? Почему мама и папа никогда не говорили о том, что они усыновили Кэмерона? Это какой-то бред.

Мысли, одна хуже другой, вертелись в моей голове, отравляя. И Адам, сидящий рядом, действующий мне на нервы, совсем не помогал.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — он откинулся на сидении, скрещивая руки на груди. — Ну, или хотя бы написать? Намекнуть? Громко подумать?

— Из-за меня у тебя могут быть проблемы, — только и сказала я.

Я давно не водила машину. Несколько лет, точно. И я думала, что утеряла все навыки, но когда я вышла из дома Экейна, случайно услышав то, о чем говорили те двое, я не думала, что делаю. Я оттеснила Адама с водительского сидения, и уехала.

Я не могла бросить его.

Если с ним что-то случится, я никогда не прощу себя.

— У меня уже из-за тебя проблемы, — со смешком сказал он очевидное. — Мои ноги занемели. Я хочу прогуляться. И я хочу есть. Мужчина должен есть в день три тысячи калорий, а я всего-то выпил воды за эти часы, что мы в дороге. Ты хочешь меня убить?

Я бросила на него взгляд:

— Адам, мне чертовски жаль, что все это происходит. Клянусь.

Его лицо сменилось на тревожное:

— Аура, ты никогда не ругалась. — Я рассмеялась, не выдержав. Адам еще сильнее обеспокоился: — Скажи мне, что ты узнала… я помогу тебе.

О, милый-милый Адам, помощь нужна вовсе не мне.

Я покачала головой, продолжая усмехаться. Я чувствовала себя свихнувшейся, но я не хотела показывать Адаму свое сумасшедшее состояние.

Что я скажу?

«Адам, из-за того, что ты все время был рядом со мной, из-за того, что у меня длинный нос, нас хотят убить»?

Ха-ха, Аура, посмотрим, как он отреагирует на подобное заявление. Это же Адам. В ответ мне прозвучит целая делегация специально подготовленных шуточек. Но это не смешно. Это правда.

Я действительно ему скажу.

Я все расскажу ему, но лишь тогда, когда я смогу убедиться, что беседа между Кэмероном и Экейном не послышалась мне.

Я найду свидетельство о рождении Кэмерона, и тогда я просто… я просто…

Я съехала с дороги окруженной зимним лесом, и выключила двигатель.

Адам молчал, терпеливо ожидая, когда я что-то скажу, но я не могла выдавить ни звука. Мое горло сдавили слезы, я не могла дышать. Я ненавижу это.

Внезапно, парень произнес:

— Я помню, как первый раз увидел тебя.

Я резко посмотрела на него, но в темноте не увидела лица. Голос не был измученным, расстроенным, или напуганным.

— Что ты подумал?

— Я подумал, что у тебя отличная фигура. — Мои брови взлетели, и Адам поправился: — Я подумал, что никогда еще не видел человека, способного высвободить столько эмоций во мне за столь короткий срок.

— Это были хорошие эмоции, надеюсь?

— Да, бесспорно хорошие. И даже сейчас, когда тебе грустно, мне хочется сделать все, чтобы высвободить твою внутреннюю энергию на волю, чтобы ты перестала страдать. Поэтому я хочу, чтобы ты выплеснула ее через слезы.

— У меня нет сил, Адам.

Он взял меня за руку, и переплел свои пальцы с моими.

— Я хочу, чтобы ты рассказала, что произошло. Ты должна мне. Хотя бы за то, что я ехал с тобой в машине на протяжении суток, и ни разу не выдал испуга, когда ты неумело сворачивала на поворотах.

— У меня есть права, — сказала я, все же улыбнувшись. Его пальцы в моей руке… это приятное ощущение. И, несмотря на то, что я чувствую вину, за то, что втянула Адама в неприятности, я… рада, что он здесь, со мной. Он был надежным, веселым, принципиальным, и легким на подъем. Он мне нужен. Его чистая искренность, словно луч света, во мраке тьмы, что окружала меня. Притягательным было и то, что он заставлял меня улыбаться, даже в такое тяжкое время, как сейчас.

— Что? — Адам немного смутился, — почему ты так смотришь на меня?

— Просто смотрю, — сказала я.

— Ты меня пугаешь.

Я знаю.

Я и себя пугаю тоже, Адам.

— Хочешь, я поведу? — спросил он. — Ты устала. Я чувствую, как дрожит твоя нога.

Я сосредоточилась на том, что он говорит, и поняла, что он прав. Мое колено нервно подергивалось, задевая его бедро. Я отстегнула ремень безопасности:

— Да. Да, если ты не против. Мне действительно, нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Он с видимым чувством облегчения поменялся со мной местами, завел двигатель, включил фары. Потом посмотрел на меня:

— Так ты теперь скажешь, куда мы едем?

— В церковь, — сказала я, откидываясь на спинку сиденья, и позволяя всему телу расслабиться. — Я еду в церковь, чтобы найти свидетельство о рождении Кэмерона.

Открыв глаза, я обнаружила, что вновь еду в машине с Экейном. Я держу карту, и ворчу:

— Может, позволишь мне сесть за руль?

— Нет.

Я зло посмотрела на него. Почему этот парень такой?

— Почему? — вслух спросила я.

— Почему? Потому, что у тебя нет прав.

— У меня есть права. — Он начинал меня всерьез раздражать. То, что он старше меня на несколько лет, не дает ему права так вести себя со мной.

— Это не права, а сущий пустяк. — Не уступал Экейн. Мне хотелось свернуть карту, которую я держала в руке, и треснуть по его макушке со стильной прической, чтобы он ощутил хотя бы неудобство.

— Можешь даже не думать об этом, — предостерег Экейн, недовольно посмотрев на меня. Я в ответ покачала головой:

— Какой же ты странный.

— Я знаю.

— И? Тебя это вовсе не заботит?

— А почему это должно меня заботить? — спросил Экейн, с равнодушным видом, и я не знала, действительно ли ему безразлично мнение окружающих, или он прикидывается. Поразмыслив, я выбрала первый вариант:

— Да, ты прав. Тебе незачем переживать о таких пустяках.

Не понимая, что происходит, не понимая, где я, я открыла глаза, и уставилась потолок. Белый потолок. Белоснежный.

Я в психушке?

Я повернула голову вправо.

Розовые обои, с блестками. Я посмотрела влево, и увидела трюмо, с косметикой, и украшениями. Там так же стояли чьи-то фотографии. С такого расстояния я не смогла рассмотреть кто на них изображен. Я шумно втянула воздух, и выдохнула. Потом села.

Голова раскалывалась, перед глазами поплыли круги. За окном — призрачная ночь; снежинки продолжают свой путь с небес на землю, словно желая засыпать все вокруг своим мягким, девственно чистым ковром.

Я вздрогнула, когда дверь открылась и в комнату вошел Адам, с характерным бумажным пакетом с едой. В моем желудке заурчало, но я все равно, сварливо спросила:

— Почему ты оставил меня одну?

— Боишься, что тебя унесет чудовище? — пошутил Адам, ставя пакет на белоснежный круглый стол. Он стянул куртку, все еще стоя ко мне спиной, поэтому не увидел моего лица.

Я боюсь не за себя, а за него. Нет, было бы ложью, сказать, что мне не страшно, но страшнее прожить остаток жизни с двойной виной… я не знала, что случилось с мамой и папой, и это мучило меня; если с Адамом по моей вине…

— Я не помню, как мы здесь оказались, — сказала я, потирая глаза основаниями ладоней. Адам произнес, поворачиваясь:

— Ну, ты отключилась, сразу же, как только я сел за руль. По пути в Дарк-Холл я затащил тебя в номер. — Тут Адам засмеялся: — Пацан хотел дать нам номер для новобрачных, но я сказал, что мы с тобой молодожены в ссоре, и не спим вместе. Видела бы ты его лицо.

Адам сел в винтажное кресло, с розовой обивкой, и изогнутой спинкой, и продолжил:

— Но я сразу же забрал тебя оттуда, когда у тебя начался жар. Вокруг были клопы, жуть. — Он сокрушенно покачал головой. — Я думал, у меня начались галлюцинации, но они действительно были там, эти маленькие монстры… Кроме того, горничная мне нагрубила. Я сказал горничная, потому что не знаю, как назвать мужчину, который убирает в отеле. Это горничный? Кто?

Я продолжала молчать. После сна мой мозг туго соображал. Я снова осмотрела комнату, словила свой взгляд в зеркале, и быстро пригладила волосы.

— То есть, мы не в отеле, — сделала я вывод.

— Нет, мы в доме моей второй мамы.

Не знаю, шутил ли он, или говорил правду, но зная его характер, я решила не улыбаться и не фыркать. Я смотрела на него подозрительно, и он повторил:

— Ты ненадолго пришла в себя, и я сказал тебе, куда мы направляемся.

Похоже, он не шутит.

— У тебя две мамы?

— Да, но ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время для разбора моего генеалогического древа?

— Да, я так думаю.

— У моего отца три жены. Моя первая мать бросила меня в приюте, отец женился во второй раз, и меня воспитала его вторая жена; она моя мама. Третья жена сейчас с отцом в Японии.

Я помолчала, прикусив щеку.

Зажмурилась.

— Прости, я не знала, что все так запутанно… я… решила, что ты снова шутишь.

Поэтому он живет всегда один? Поэтому он никогда не говорил о своей семье? Если подумать, я и не спрашивала. Хороша же я! Лишь жаловалась на свою жизнь, а возможно у него самого проблемы в семье. Он таким пренебрежительным тоном говорил о своей матери. О настоящей маме.

Она бросила меня в приюте.

— Нет. Ты не виновата в том, что эта женщина бросила меня, — жестко сказал Адам, и тут же замолчал. Я не спешила говорить, мне казалось, что, если я открою рот, для вопроса, или комментария, он испугается, и перестанет рассказывать, поэтому приходилось молчать. Я оказалась права, спустя, наверное, полторы минуты, Адам заговорил вновь. — Мне было… — он усмехнулся, словно какой-то шутке, впрочем, улыбка вышла болезненной, так, что у меня защемило сердце: — Мне было, пожалуй, лет пять, когда она ушла…

Слово «ушла» он произнес с большей горечью.

Адам прикусил щеку, помолчал немного и с улыбкой сказал:

— Знаешь, я тогда не понимал, что произошло, но… эм…она сказала… — Адам говорил с таким трудом, что даже у меня горло перехватывало, но он еще успевал бросать на меня фальшивые веселые взгляды: — Она сказала, что я никогда не был действительно ее. Она не приняла меня, когда я родился. Я делал все, чтобы понравиться ей. Другие дети шли гулять, я же сидел за учебниками, чтобы мама лишний раз меня похвалила, но я никогда не был достаточно хорош для нее. Всегда было что-то не так.

В глазах стало больно.

— Помню, как она крестила меня, — усмехнулся Адам, и я поняла, что в его следующих словах не будет ни капли веселья. — Она держала меня под водой минуту…две, я не помню, сколько… и время длилось…

Судя по тому, как он сжимал подлокотники кресла, я поняла, что он никогда никому не рассказывал этой истории.

— Мне казалось, что моя голова лопнет, но я не сопротивлялся, я верил, что моя мамочка отпустит меня, до того, как в моих легких закончится воздух. Но она не отпускала. Я очнулся в ванной, спустя час, в кромешной тьме, запертый на ключ. Я стал звать ее, но она не отпирала дверь. Два дня я спал на полу ванной комнаты, закутанный в грязные простыни, что нашел в корзине для белья. На третий день она отперла, и я был счастлив видеть ее. Кроме нее у меня никого не было, и я знал, что заслужил все наказания.

Я встала, и нервно обняла его, стискивая в своих руках. Его голова была на уровне моего живота, и я услышала его невеселый смешок, а потом, сдавленный всхлип. Внутри меня образовалась пропасть, и его слова которые тяжелыми булыжниками, скопились в горле, не давая слезам прорваться наружу, стали с тяжелым грохотом скатываться вниз.

— Эй… — Адам приободряющее похлопал меня по спине, и я отстранилась. Его глаза были покрасневшими, а губы влажными. Он фыркнул: — Да, стоило рассказать эту историю, ради таких вот привилегий. Я прижался к твоей груди.

— Заткнись. — Я ударила его по плечу.

Своими идиотскими шутками, развязным поведением и выпадами, он пытается скрыть свою боль. Пытается забыть о том, что произошло с ним, в его детстве. И сегодня он позволил мне прикоснуться к своей душе, он впустил меня в свой мирок, за стену, которую возможно он когда-нибудь разрушит, обнажая себя настоящего всему миру. И я ценю это.

— Нравится дом? — беспечность в голосе Адама, не обманула меня.

— Да. Теперь ясно, где ты берешь деньги, — сварливо сказала я, залпом выпивая кофе. Мои глаза сегодняшней ночью не должны сомкнуться.

— Что значит, где я беру деньги? — Адам вскинул бровь, выглядя мягко говоря привлекательно. — Я ведь работаю в автомастерской.

— А я думала, деньги ты обманом выманиваешь у прохожих, — парировала я, желая, чтобы он снова сделал это лицо, но он в ответ усмехнулся:

— Это было лишь раз. И я потом вернул деньги.

Я внимательно посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит он или говорит правду, и сразу же расслабилась, когда увидела ямочку на его правой щеке.

Приглушенный свет торшеров на его кухне, делал Адама похожим на запретный плод.

Запретный плод?

Что за чушь?

— Мм, — я неловко поерзала на стуле. — Этот дом, значит, в Дарк-Холле. Возможно ли, что мы… с тобой и раньше встречались?

— Нет. — Адам качнул головой. — Предки недавно сюда переехали.

Он внезапно стал угрюмым, но лишь на несколько секунд. Затем, вернулся прежний добрый Адам. Он отодвинул тарелку с лазаньей в сторону, заговорщицки наклоняясь ко мне:

— Итак. Вот каков план: я иду в церковь, нахожу записи, приношу тебе, ты любуешься ими, и я их возвращаю. Или не возвращаю, я уверен их не хватятся.

Мои брови взлетели вверх:

— Ты хотел сказать «мы», верно? Мы договорились, что мы будем делать это вместе.

— Да, ты договорилась, только явно не со мной, — продолжал в том же духе юноша.

— Кто назначил тебя командиром?

— Я сам. Я тебя старше, и я мужчина. — Под моим мрачным взглядом, его лицо изменилось. — Почему ты так смотришь?

— Я не смотрю. — Сказала я, краснея, и зачем-то повторила: — Я не смотрю.

— Смотришь. Я же тебе нравлюсь. — Он с полной уверенностью в голосе продолжал буравить меня своим взглядом карих глаз. Я откинулась на спинку стула, увеличивая между нами расстояние.

— В твоих мечтах.

— Нет, в твоих. Наверняка ты без ума от меня, я уверен. Особенно, после того, как я отказал тебе в прошлый раз.

— Чт-т-то?

Он шутит, верно?

— Ничего. Просто скажи, что ты без ума от меня, и я отстану.

Я закатила глаза к потолку, вставая на ноги. Я собралась убрать со стола, и затем вновь обсудить сомнительный план Адама, но, когда я прошла мимо него с нашими тарелками, он взял меня за руку, и медленно поднялся.

Я удивилась и хотела спросить, что он делает, но всякая необходимость в вопросе отпала, когда он забрал из моих рук посуду, и затем переплел наши пальцы. Температура моего тела подскочила на несколько градусов, а сердце на секунду замерло, и тут же понеслось в диком ритме.

Только не здесь, и не сейчас. Не тогда, когда он открылся мне, не тогда, когда я на грани, не тогда, когда мы одни во всем мире.

— Что ты делаешь? — вопрос сорвался с моих губ, каркающим звуком. Он склонил голову на бок, пристально изучая меня, и заставляя мое сердце тревожно забиться.

— Что ты делаешь? — повторила я вопрос, довольно громко, потому что из-за шума в ушах ничего не слышала.

— Я хочу тебя поцеловать. — На губах Адама расплылась коварная, соблазнительная усмешка, и, взяв меня за плечи, несмотря на то, что я отклонилась, он нагнулся ко мне.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я, отводя взгляд, и отворачивая голову.

— Почему? — Его губы были у моего уха, и от его горячего дыхания по моему телу прошла дрожь.

— П-п-потому что мы… у тебя стресс. Мы… мы здесь одни и это не очень хорошая идея.

— Ты что, не доверяешь мне? — Он, все еще держа меня за плечи, отстранился, глядя на меня сверху вниз с насмешкой. Я положила руки поверх его, желая отцепить его от себя, но это было не в моих силах.

Адам снес мне голову своим настойчивым поцелуем.

И я не сопротивлялась, потому что в этот раз все было по-другому. У меня не осталось ничего кроме как сдаться, приблизиться к нему, соединить наши тела, сверху донизу. Мое сердце разрывалось в груди от этого поцелуя, но это было приятное ощущение — оно высвободило мою внутреннюю энергию.

По телу прокатилась волна возбуждения.

Мои руки взлетели с его узкой талии на его плечи, затем запутались в волосах. Откуда-то сверху на меня нахлынула волна холода, когда наши языки соприкоснулись, и когда Адам прикусил мою губу, холод сменился адским жаром. И вот, я уже хочу большего — еще сильнее его поцеловать, слиться воедино в поцелуе.

Это совсем не похоже на меня, но я не думаю об этом.

Я хочу этого больше всего на свете.

Через минуту, мы уже яростно целуемся — Адам приперт к стенке, и мне почему-то хочется смеяться, от того, что он подчиняется мне, ничего не соображая. Я отстраняюсь от него, чтобы сказать это, и с воплем ужаса, отскакиваю, больно ударяясь бедром об край стола.

Это уже был не Адам, а Экейн.

По моему телу прокатилась волна страха, смешанная с желанием — опасный коктейль.

Боль от удара об стол, стукнула мне в голову, и на глаза выступили слезы. Я простонала, потирая ушибленное место.

— Что? Что? — испуганно спросил Адам, оглядываясь чтобы узнать, что именно меня напугало.

— Ничего…просто…показалось.

— Что показалось? — он медленно выдохнул, проводя по груди рукой, словно успокаивая сердце. Его волосы были встрепанными, а глаза сверкали демоническим блеском. К своему ужасу, я заметила, что две пуговицы на его рубашке расстегнуты.

Это я сделала?

Не помню.

Он подступил ко мне, желая как-то помочь. Я выдавила:

— Паук. — Почему именно Экейн? Как он мог мне померещиться, я ведь даже не думала о нем. — Меня напугал паук.

— Паук. — Адам повторил, что я сказала, что меня очень нервировало. Я прислонилась к столу, нервно проводя языком по нижней губе. Адам покачал головой. Мы оба были шокированы тем, что произошло только что на кухне, а я еще и не могла отвести взгляда от пуговиц, которые я расстегнула. Я же… чуть не изнасиловала его.

— Ты меня напугала, — наконец сказал он. Я вздрогнула, но неправильно истолковала его слова, потому что следующим, что Адам сказал, было: — Я подумал, что ты представила вместо меня кого-то другого, и потому отшатнулась, словно я тебе противен.

Я нервно рассмеялась.

Я больна.

Над машиной проплывала луна, изредка теряясь в сероватых облаках на черном небе, с россыпью звезд.

— Может, остановимся в мотеле? Я хочу спать. Я очень устала.

— Ты устала? — спросил Экейн, подперев голову рукой, согнутой в локте. В его голосе я услышала издевку.

Я посмотрела на него, пытаясь подавить зевок. Не похоже, чтобы он устал.

— Я думала, для тебя это не проблема — быть за рулем. Ты сам не хотел, чтобы я вела.

— Нет, это проблема.

Я оценила Рэна тяжелым, злым взглядом, но конечно он не отреагировал на него. Неужели, он не понимает, как это важно для меня?

— Посмотри на меня.

— Я не хочу.

— Ты должен, — надавила я, чувствуя злость и неуверенность. Экейн в любую минуту может повернуть назад, следуя своим собственным принципам, и я никак не смогла бы его остановить. — Ты не можешь оставить меня одну.

— Да, не могу. — Экейн не стал возражать. Он достал из кармана пачку с сигаретами, вытряхнул одну, и закурил. В этот раз, я не стала отворачиваться, потому что знала, что именно этого он добивается. Он хочет, чтобы я оставила его в покое, но я не сделаю этого.

Я хочу увидеть его настоящий характер, а не эту маску невозмутимости и безразличия, которую он носит не снимая.

Мы продолжали ехать в ночной тишине, и меня вновь стало клонить в сон. Экейн выдыхал в салон моей машины тонны дыма, от чего в горле начало першить. После того, как он понял, что я не сдамся, он сказал:

— Да, остановимся в мотеле.

— А чего хочешь ты? — спросила я, невпопад. Я знаю, он думает мне не важно это, но на самом деле, важно. Я хочу знать, чего он хочет, хочу знать, что он здесь, со мной, по собственной воле, а не потому, что я заставила его.

— Я хочу остановиться в мотеле, — сказал Экейн, выдыхая дым через нос.

— Скажи мне, чего ты хочешь на самом деле.

Он усмехнулся.

— Что я хочу?

Я внимательно смотрела на его губы.

— Я ничего не хочу, Аура.

Экейн вытащил изо рта сигарету, выкинул ее через окошко, второй рукой поворачивая руль. Он свернул в лес, и затормозил.

Я не испугалась, но встревожилась. А еще, я ощутила волнительное предвкушение, собравшееся где-то в животе.

— Разве ты не этого хотела? — спросил Экейн, вытаскивая ключи из замка, и поворачиваясь ко мне: — Разве нет?

— Я…

Я представила, как его восхитительные руки ложатся мне на талию, как он нежно целует меня…

Экейн медленно наклонился ко мне, отцепляя свой ремень безопасности, а я вся напряглась, ожидая его следующего шага. Я сглотнула, решая, поцеловать его первой, или нет, и что он сделает, если я все же поцелую? Желание было так велико, что еще секунда, и я бы впилась в его губы жарким поцелуем (в моей голове все было именно так), но, внезапно спинка моего сиденья резко опустилась, и вместе с тем я услышала сдавленный смешок Экейна. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Экейн выпрямился, а я так и лежала, испуганно прижав руки к груди, и глядя на его спину.

— Боюсь, что пока мы доберемся до отеля, ты разобьешь себе голову о боковое стекло.

— Ты правда этого боишься? — прохрипела я. Рэн обернулся, и я увидела лишь часть его лица; затем он повернулся ко мне полностью, положив одну руку на подголовник, вторую, с внешней стороны бедра. Он навис надо мной, когда говорил:

— Когда я усну, тебе покажется романтичным это, верно? Когда я закрою глаза, ты будешь любоваться моим лицом, и представлять, как я целую и ласкаю тебя?

О БОЖЕ.

Я сжала зубы, и проскрипела злым тоном:

— Да…из-за твоего милого личика, я почти забыла, какой мерзкий у тебя характер.

Я резко проснулась. Сердце гулко колотилось о ребра.

Это все было так реально… нет… это и было реально. Это не было моим сном изначально — это было мое потерянное воспоминание. Которое мой мозг подавил. Экейн и я… мы действительно были вместе в тот год. Мы были вместе, и я ехала куда-то. Я держала карту. Я точно помню ее. Помню, как я сосредоточено разглядывала ее, когда Экейн выдыхал клубы дыма прямо мне в волосы, и помню, как мне хотелось приложить этой картой по его возмутительно красивой голове.

Это было по-настоящему. В прошлом. Три года назад.

Я не боялась его.

Я была влюблена в него.

Я потерла руки, и уставилась в окно, на церковь. Сколько времени прошло с тех пор, как Адам ушел? Он просил довериться ему, просил помочь мне, но я не думала, что он заставит меня отсиживаться в машине.

Адам спросил, быстро ли я бегаю, и я сказала, что не знаю, а он тут же сказал, что, если его поймают, ему легче будет сбежать, если меня не будет рядом. Я вынуждена была согласиться потому что в этом была доля правды.

Теперь я нервничала, но я решила подождать еще десять минут. Если он не появится, я пойду за ним, и мне все равно, что он будет возмущаться.

Я уставилась на подвал церкви, неподалеку от входа.

Адам где-то там. Ищет свидетельство о том, что Кэмерон был усыновлен. А я сижу тут, и думаю о Рэне Экейне, этом гаде ползучем. Я думаю о том, что со мной, с нами случилось. Рэн все еще такой же осел, как и в прошлом, но я не была такой зажатой, как сейчас. Это — то, что сделал со мной Экейн в той поездке — он забрал это из меня, то, что делало меня сильной. Он просто сломал меня, ничего не желая объяснять, и, более того, даже не желая как-то оправдаться. Все, что ему нужно, это чтобы я не вспомнила о том, что они сделали со мной.

Но чем больше я думаю об этом, тем сильнее хочу узнать. На самом деле, теперь многое стало на свои места — например, вот почему Кэмерон все время повторял, что я не должна ничего вспоминать. Я думала, он переживает, беспокоится, что воспоминания окажутся слишком болезненными, но все оказалось намного страшнее, и чудовищнее — его беспокойство было вызвано обычным страхом.

Я сделала вдох, и открыла окно в машине, чтобы освежить голову, и в салон тут же проник ледяной воздух; снег прекратился. Я задрожала, но продолжала стойко выносить порывы ветра.

Я могу это сделать, чего бы мне это не стоило. Я могу дойти до конца, несмотря ни на что. Им меня не запугать, я не стану прятаться, выжидая своего часа. Они меня сломали, и может быть я не смогу полностью восстановиться, но я могу заново себя создать. Шаг за шагом; просто нужно очень сильно постараться, нужно заставлять себя поступать правильно, а не прятаться.

Во мне яростным огнем затрепетало снежное, колючее пламя ненависти. Морозный воздух с улицы не только не остудил меня, но кажется, даже наоборот, разгорячил. Я полна энергии. Окажись в моей руке кол, я бы всадила его в грудь их всех, не раздумывая: даже в Кэмерона, и Кристину. Я бы казнила их словно проклятых вампиров, из телевизора — они такие же кровососущие твари, они выпили из меня всю энергию, выпили все до дна.

Я бы выстрелила им в лицо, при этом глядя в глаза, и сказала бы напоследок…

Незнакомый голос, раздавший где-то позади машины, вернул меня в реальность.

— Да, я забыл документы. Ничего страшного. Да… — смех. Затем я увидела и обладателя голоса — это был высокий черноволосый мужчина в пижамных штанах, которые выглядывали из-под пальто. Он прошел мимо меня, прижимая плечом к уху телефон, потому что в одной руке держал какие-то папки, а в другой были зажаты ключи от машины. — Да, Мэнди спит… — Он взял телефон в руку, и, не обращая внимания на нашу машину, и в частности на меня, прошел мимо, и я лишь слышала отрывок предложения: — Эй, ты всерьез расспрашиваешь меня о моей девушке?

Как только он перешел через дорогу, я облегченно выдохнула, но не успел углерод покинуть мои легкие, как я подскочила: меня опасность миновала, но не Адама.

Я зайду через подвал. Дверь в архив — первая, на этаже, это не займет и получаса, так что хватит на меня глазеть, словно я отправляюсь в Афганистан.

Не раздумывая ни минуты, я выбралась из машины, и заперла ее на ключ. Похоже, Адам надеялся, что я испугаюсь, и брошу его одного, потому оставил ключи в замке. Что ж, это оказалось единственным вразумительным поступком, за сегодняшнюю ночь.

Я положила ключ во внутренний карман пуховика, чтобы не потерять, и побежала к зданию, черной стеной возвышающемуся передо мной. Дверь закрылась за тем мужчиной в пижамных штанах, минуту назад. Он ведь не мог за столь короткое время найти Адама?..

Переступив через длинную полосу сугробов, вдоль дороги, я проследовала за шагами Адама, к дальней стене, и быстро нашла нужное окно. Интересно, почему здесь нет сигнализации? Может, потому что никто не думает, что кому-то может прийти в голову идея воровать документы из церкви? С другой стороны, ведь и мы с Адамом пришли не для того, чтобы красть, а для того, чтобы взглянуть одним глазком…

Прикусив губу, я вытащила руки из карманов, и непослушными пальцами приподняла раму окна. Надеюсь, она не грохнется на меня сверху, как гильотина. Тогда я ничем Адаму не помогу.

Жутко дрожа, то ли от холода, то ли от страха, я просунула ноги, в открывшийся проем, и скользнула вниз.

В голове успела пронестись паническая мысль: что если до земли далеко, и я сломаю ногу?! Но не успела я действительно испугаться, как мои ноги коснулись цемента. Я выдохнула, и медленно разогнулась.

— Фух-х-х…

Быстрыми шагами, я побежала наверх по лестнице, и с трудом отперев тяжелую, железную дверь, оказалась в темном коридоре. Похоже, тот мужчина так и не добрался до этого места, с облегчением подумала я, и быстрыми шагами пошла вправо к той двери, что была ко мне ближе всего. Я отперла ее, и меня ослепил яркий свет лампочки, и прежде чем зажмуриться, я успела заметить, как Адам испуганно подскочил, оборачиваясь ко мне, и пряча что-то за спиной.

— Я… — Он тяжело выдохнул, согнувшись пополам, от облегчения. — Я уже подумал о том, что даже не составил завещания, хотя кроме машины у меня и нет ничего…

Как обычно шутит.

— Ты что-то нашел? — Я подошла к нему, лавируя, между коробками.

— Нет. — Адам, со смешком встрепал мне волосы. — Но я просмотрел мало коробок. Это хорошо, что ты не послушалась, и пришла сюда. Твоя помощь не помешает.

— Я пришла, потому что сюда вошел какой-то человек, и я испугалась, что он тебя обнаружит.

— Ну, да, — с той же снисходительной улыбочкой кивнул Адам. — Лучше ведь, если нас обнаружат вдвоем. С другой стороны, ведь можно придумать массу оправданий, почему мы здесь вдвоем прячемся в церкви…

— Кстати, — я не стала слушать те глупости, вертящиеся на языке парня. — Где тот листок, который ты спрятал за спиной?

— Какой листок? Я ничего не прятал.

Повисло молчание.

— Что? — не вытерпел Адам, пожимая плечами. Ему стало неловко от моего взгляда.

— Ничего, — протянула я. — Ты что-то нашел, но не хочешь мне показывать?

— Ты становишься параноиком, — проворчал Адам, собираясь приняться за дело — продолжить рыться в коробках, но я его остановила, схватив за рукав.

— Что ты делаешь? — удивился парень. — Насчет приставаний в церкви я пошутил…

— Я хочу, чтобы ты честно сказал мне, что нашел.

— Я ничего не нашел! — рявкнул Адам, я даже вздрогнула. Теперь я точно знала, что нервозность Адама была вызвана тем, что он что-то нашел и скрыл от меня. Что-то, что сильно обеспокоило его.

— Это касается меня, — пришлось напомнить. — Мы сюда приехали за ответами. Не имеет значения, что это будет — что-то плохое, или что-то хорошее. Я должна это знать.

— Даже если это запутает тебя еще сильнее, и собьет с пути? — тихо уточнил Адам. — Перевернет все, что мы думали, что знаем?

У меня по коже побежали мурашки сомнений, но я решительно сказала:

— Да. Да, конечно, я хочу это знать.

Адам молча достал из заднего кармана джинсов тот документ, что спрятал, и протянул мне. С плохим предчувствием я взяла его в руки, и увидела свое имя.

— Это что, мое свидетельство о рождении? — в недоумении спросила я. Здесь нет ничего необычного, мы ведь искали…

Я затаила дыхание.

— Меня удочерили?..

Как я и говорила, иногда с нами происходят вещи, которые слишком сложно описать словами. И сейчас эта яркая, ослепительная безнадежность, от которой перехватывает дыхание принадлежит мне, и никому больше. И хуже всего страх, что завтра эта безнадежность не отступит.