— Мы хотим видеть доктора Азимова, — объяснил причину своего визита синевато-серебристый робот.

— Доктор Азимов на конференции, — ответила Сьюзен. — Вы можете записаться на прием, — она повернулась к компьютеру и вызвала на дисплей календарь.

— Я знал, что нам следовало позвонить, а уж потом приходить, лакированный робот повернулся к белому. — Доктор Азимов — самый известный писатель двадцатого столетия. Теперь на дворе двадцать первый век, и он, естественно, очень занят.

— Я могу записать вас на половину третьего двадцать четвертого июня, предложила Сьюзен. — Или на десять утра пятнадцатого августа.

— До двадцать четвертого июня сто тридцать пять дней, — подсчитал белый робот. Его торс украшал большой красный крест. К спине крепился кислородный баллон.

— Мы должны встретиться с ним сегодня, — синевато-серебристый робот наклонился над столом.

— Боюсь, это невозможно. Он приказал не беспокоить его. Могу я узнать, о чем вы хотите поговорить с доктором Азимовым?

Синевато-серебристый робот наклонился еще ниже и вкрадчиво ответил:

— Ты прекрасно знаешь, о чем мы хотим с ним поговорить. Поэтому и не подпускаешь нас к нему.

Сьюзен продолжала изучать календарь.

— Я могу записать вас на час сорок пять в четверг через две недели.

— Мы подождем, — синевато-серебристый робот развернулся, шагнул к ряду кресел, сел. Белый робот разместился рядом. Лакированный раскрыл «Стальные пещеры», начал пролистывать книгу. Через несколько минут белый взял со стола журнал. Лишь синевато-серебристый застыл, как памятник, не отрывая глаз от Сьюзен.

Сьюзен же смотрела на дисплей. После долгой-долгой паузы зазвонил телефон. Сьюзен сняла трубку, потом нажала клавишу на аппарате внутренней связи.

— Доктор Азимов, это доктор Линг Чен. Из Бутана.

Он хочет перевести ваши книги на бутанский язык.

— Все? — переспросил доктор Азимов. — Бутан не очень большая страна.

— Я не знаю. Соединить его с вами, сэр?

Получив утвердительный ответ, проделала соответствующие манипуляции с аппаратом внутренней связи.

Как только она положила трубку, синевато-серебристый робот подошел и наклонился над столом.

— Я думал, он приказал не беспокоить его.

— Доктор Линг Чен звонит из Азии, — она взяла со стола стопку бумаг, протянула ему. — Бери.

— Что это?

— Графический прогноз, который ты просил меня сделать. Расчетную записку я еще не закончила. Завтра утром пошлю ее в твой офис.

Он взял графики, постоял, по-прежнему не сводя с нее глаз.

— Полагаю, ждать не имеет смысла, Пит, — Сьюзен посмотрела на синевато-серебристого робота. — Вторая половина дня у доктора Азимова полностью расписана, а вечером он идет на прием по случаю публикации его тысячной книги.

— «Азимовский путеводитель по путеводителям Азимова», — уточнил лакированный робот. — Прекрасная книга. Я работаю в книжном магазине и прочитал экземпляр, присланный на рецензию. Масса интересной информации и очень доходчивое изложение.

Любители жанра не должны ее пропустить.

— Мы пришли по очень важному делу, — к столу подкатился белый робот. Мы хотим, чтобы он аннулировал все Три Закона Роботехники.

— «Первый Закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы ему был причинен вред, — процитировал лакированный робот. — Второй Закон: робот должен выполнить любой приказ человека, если это не противоречит Первому Закону. Третий Закон: робот должен заботиться о собственной безопасности при условии, что его действия не противоречат Первому и Второму Законам».

Впервые сформулированы в рассказе «Бег по кругу», опубликованном в мартовском, 1942 года, номере журнала «Удивительное» и получили дальнейшее развитие в произведениях «Я, робот», «Остальные роботы», «Все роботы», «Оставшиеся из остальных роботов».

— В принципе, мы хотим, чтобы он отменил только Первый Закон, продолжил свою мысль белый робот. — «Робот не должен причинять человеку вреда».

Вы понимаете, что это означает. Я вот запрограммирован диагностировать заболевания и назначать лечение, но я не могу воткнуть в пациента иглу. Я запрограммирован на восемьсот типов операций, но не могу сделать первый надрез. Первый Закон не позволяет мне выполнять работу, для которой я предназначен, поэтому я должен увидеться с доктором Азимовым, чтобы попросить его…

Дверь кабинета доктора Азимова распахнулась, и из него выскочил старичок с всклокоченными седыми волосами. Белоснежные бакенбарды вибрировали от переполняющих его эмоций.

— Сегодня никаких телефонных звонков, Сьюзен, — воскликнул он. Особенно от доктора Линга Чена. — Знаешь, какую книгу он хотел перевести на бутанский первой? «2001 год: космическая одиссея».

— Я очень сожалею, сэр. У меня и в мыслях не было…

Старичок махнул рукой, успокаивая ее.

— Все нормально. Ты же не могла знать, что он — идиот. Однако, если он позвонит вновь, включи ему аудиокассету с записью книги «Так говорил Заратустра».

— Не понимаю, как он мог спутать ваш стиль с Артуром Кларком, лакированный робот опустил книгу. — Вы пишете гораздо энергичнее, а будущее, которое вы описываете, более выразительное.

Азимов вопросительно посмотрел на Сьюзен.

— Они пришли без предварительной договоренности. Я сказала им…

— Что нам придется подождать, — закончил фразу синевато-серебристый робот, протянул руку, оканчивающуюся идеальным круговым захватом, пожал сморщенную кисть доктора Азимова. — И ожидание того стоило, доктор Азимов. Не могу выразить словами, какая для меня честь встретиться с автором знаменитейшего «Я, робот», сэр.

— И «Человеческого тела», — добавил белый робот, подкатился к Азимову и протянул четырехпальцевый захват со свешивающимся с него стетоскопом. Произведения, ставшего классикой.

— Почему ты заставила ждать таких горячих поклонников моего таланта? — Спросил Азимов, повернувшись к Сьюзен.

— Я полагала, вы не хотите, чтобы вас отрывали от работы?

— Ты что, шутишь? Я, конечно, люблю работать, но мне куда более приятно послушать, как читатели хвалят мои книги, особенно те, которые я действительно написал.

— «Академию» можно хвалить до бесконечности, — заметил лакированный робот. — Как и любую из ваших многочисленных книг. Но «Академия», пожалуй, стоит особняком. Мне представляется, что именно в этой книге вы смогли выразить ваши воистину революционные идеи об устройстве Галактики. Идеи галактического масштаба. Встретиться с вами для меня большая честь, — он протянул руку.

— И я рад нашей встрече, — Азимов с интересом оглядел деревянный корпус робота. — Кто вы?

— Моя профессия — составитель библиотечного каталога, установщик книг на полку, читатель, рецензент и филолог, — он повернулся к двум другим роботам. — Позвольте представить вам медицинского помощника и руководителя нашей делегации — бухгалтера, финансового аналитика и бизнес-менеджера.

— Рад с вами познакомиться, — доктор Азимов вновь пожал верхние конечности медицинского помощника и бизнес-менеджера. — Вы называете себя делегацией. Сие означает, что вы пришли ко мне по какому-то делу?

— Да, сэр, — ответил бизнес-менеджер. — Мы хотим, чтобы вы…

— Уже три сорок пять, доктор Азимов, — вмешалась Сьюзен. — Вам пора готовиться к приему в «Даблдей».

Доктор Азимов бросил взгляд на настенные часы.

— Прием начинается в шесть, не так ли?

— Издательство просит вас прибыть к пяти, чтобы успеть сделать фотографии, и прием официальный, — твердо заявила Сьюзен. — Так что им лучше записаться и прийти еще раз, когда вы сможете провести с ними больше времени. Я могу записать их…

— На двадцать пятое июня? — спросил бухгалтер. — Или на пятнадцатое августа?

— Запиши их на завтра, Сьюзен, — распорядился доктор Азимов, подходя к столу.

— Утром у вас встреча с научным редактором, потом ленч с Элом Ланнингом и обед в семь вечера в Американской ассоциации авторов бестселлеров.

— Пусть приходят в четыре часа. Я уже вернусь с ленча, и у меня будет время до отъезда на обед.

— Но в четыре часа вы будете готовить речь для выступления в АААБ.

— Я никогда не готовлю речи. Приходите завтра к четырем. Вы расскажете, что побудило вас прийти ко мне, и мы поговорим о том, какой я замечательный писатель.

— К четырем, — повторил бухгалтер. — Благодарим вас, сэр. Мы придем, сэр.

По его команде медицинский помощник и составитель библиотечного каталога, установщик книг на полки, читатель, рецензент и филолог направились к двери. Он вышел из приемной последним.

— Идеи галактического масштаба, — доктор Азимов задумчиво смотрел им вслед. — Они сказали тебе, что привело их ко мне?

— Нет, сэр, — Сьюзен помогла ему переодеть брюки и рубашку, вставила запонки в рукава.

— Любопытная компания, не так ли? Мне ведь и в голову не приходило использовать в каком-нибудь рассказе деревянного робота. Или робота-читателя, да еще такого мудрого и вдумчивого.

— Прием в «Юнион-клаб», — напомнила Сьюзен. — В зале «Приход ночи». Речь вам произносить необязательно, достаточно ограничиться несколькими фразами о книге. Джанет встретит вас там.

— Невысокий похож на медицинскую сестру, которая ухаживала за мной после операции на сердце. И синий красив, не правда ли?

Сьюзен подняла воротник рубашки, начала завязывать галстук.

— Карточка с координатами «Юнион-клаб» и жетоны на чаевые таксисту в вашем нагрудном кармане.

— Очень красив. Чем-то похож на меня в молодости. Ой! Ты меня задушишь.

Сьюзен отпустила концы галстука, отступила на шаг.

— В чем дело? — Азимов уставился на секретаря. — Я забыл. Все нормально. Ты же не собиралась меня душить. Это фигуральное выражение, подчеркивающее мое отношение к галстукам. В следующий раз, когда я его произнесу, скажи: «Я вас не душу, поэтому стойте спокойно и не мешайте мне завязывать узел».

— Да, сэр, — она завязала галстук, придирчиво оглядела результаты своего труда. Узел чуть сместился в сторону, поэтому она поправила галстук.

— «Юнион-Клаб», — повторил Азимов. — Зал «Приход ночи». Карточка с координатами в нагрудном кармане.

— Да, сэр, — Сьюзен помогла надеть пиджак.

— Речь не нужна. Достаточно нескольких фраз о книге.

— Да, сэр, — она помогла надеть пальто, укутала шею шарфом.

— Джанет встретит меня там. Так мне следовало купить ей цветы?

— Да, сэр, — Сьюзен достала из ящика стола белую коробку. — Орхидеи, она протянула коробку доктору Азимову.

— Сьюзен, ты прелесть. Без тебя я как без рук.

— Да, сэр. Такси я вызвала. Оно ждет у подъезда.

Она дала ему трость и проводила до лифта. Как только двери кабины закрылись, вернулась в приемную, сняла трубку, набрала номер.

— Мисс Уэстон? С вами говорит секретарь доктора Азимова. Я звоню из Нью-Йорка насчет вашей встречи двадцать восьмого. У нас появилось «окно» на завтра, в четыре часа дня. Вы сможете прилететь?

Доктор Азимов вернулся с ленча десять минут пятого.

— Они пришли? — спросил он.

— Да, сэр, — Сьюзен размотала шарф. — Они ждут в вашем кабинете.

— Когда они появились? — он расстегнул пальто. — Нет, можешь не отвечать. Если ты говоришь роботу прийти в четыре, он придет ровно в четыре. О людях такого не скажешь.

— Я знаю, — Сьюзен взглянула на настенные часы.

— Ты знаешь, на сколько опоздал на ленч Эл Леннинг? На час с четвертью. А когда он пришел, знаешь, что он мне предложил? Издать все мои книги с подробными комментариями.

— Звучит неплохо, — Сьюзен достала из карманов пальто координатную карточку и перчатки, повесила пальто в шкаф, вновь посмотрела на часы. — Вы приняли лекарство, снижающее кровяное давление?

— У меня его с собой не было. А следовало взять.

Хоть какое-то, да занятие. Я мог бы написать книгу за час с четвертью, но не взял с собой и бумагу. Подарочное издание, ограниченный тираж, бескислотная бумага, кожаный переплет, золотой обрез, акварели-иллюстрации.

— Акварели-иллюстрации очень даже подойдут для «Камешка в небе», Сьюзен протянула ему таблетку препарата, снижающего давление, и стакан с водой.

— Согласен, — кивнул он, — но Леннинг хочет начать эту серию с другой книги. И называется она «Чужак в чужой стране», — доктор Азимов проглотил таблетку и решительным шагом направился к двери в кабинет. — Эти роботы никогда не спутали бы меня с Робертом Хайнлайном, — он остановился, взявшись за ручку. — Кстати, можно ли называть их роботами?

— Девятое поколение изготавливается корпораций «Хитачи-Эппл» под торговой маркой «Комбаяшибот», — без запинки ответила Сьюзен. «Комбаяшибот» и «Девятое поколение» — наиболее распространенные формы обращения, но слово «робот» по-прежнему в ходу. Этот термин охватывает весь спектр автономных машин.

— Но этот термин не считается унизительным?

Я использовал его все эти годы, но, возможно, пора переходить на «Девятое поколение» или, как ты там сказала… «Комбаяшиботы»? Я десять лет ничего не писал о роботах, не говоря уже о том, чтобы принимать целую делегацию. И только сейчас понял, как отстал от жизни.

— В слове робот нет ничего унизительного, — заверила его Сьюзен.

— Это хорошо, потому что другое название, «компо с чем-то», я точно забуду. А мне не хочется обижать их, потому что им пришлось прийти второй раз, — он повернул ручку, вновь посмотрел на секретаря. — Надеюсь, я ничем не обидел тебя, не так ли?

— Нет, сэр.

— И слава богу. Я иногда забываю…

— Вы хотите, чтобы я присутствовала при вашем разговоре, доктор Азимов? — оборвала его Сьюзен. — Стенографировала вашу беседу?

— Да, да, конечно, — и он открыл дверь. Бухгалтер и установщик книг сидели в больших креслах перед столом Азимова. Третий робот, в оранжево-синем свитере и фирменной шапочке с оранжевой лошадью, скачущей по синему Бруклинскому мосту, восседал на треноге, которая выдвинулась из его спины. Тренога плавно ушла в спину, и все три робота встали, когда доктор Азимов и Сьюзен вошли в кабинет. Бухгалтер галантно предложил Сьюзен занять его кресло, но она прогулялась в приемную и вернулась со своим, оставив дверь открытой.

— Что случилось с медицинским помощником? — спросил Азимов.

— Его вызвали в больницу, но он попросил меня представлять его интересы, — ответил бухгалтер.

— Интересы?

— Да, сэр. Вы знакомы с составителем библиотечного каталога, установщиком книг на полку, читателем, рецензентом и филологом. А это статистик и разработчик агрессивной стратегии. Он из «Бруклинских скакунов».

— Добрый день, — поздоровался со статистиком Азимов. — Вы думаете, в этом году им удастся дойти до Суперкубка?

— Да, сэр, — ответил статистик, — но выиграть им не удастся.

— Из-за Первого Закона, — уточнил бухгалтер.

— Доктор Азимов, извините, что прерываю, но вам действительно пора готовить речь к сегодняшнему обеду, — вмешалась Сьюзен.

— О чем ты говоришь? — удивился Азимов. — Я никогда не пишу речи. И почему ты все время поглядываешь на дверь? — он повернулся к синевато-серебристому роботу. — Какого Первого Закона?

— Вашего Первого Закона, — ответил бухгалтер. — Первого Закона Роботехники.

— «Робот не должен причинять человеку вреда или своим бездействием допустить, чтобы ему был причинен вред», — процитировал установщик книг на полку.

— Статистику, — бухгалтер указал на оранжевую лошадь, — по силам разработать для «Скакунов» схемы игры, которые позволят им выиграть Суперкубок, но он не может этого сделать, потому что в американском футболе не обойтись без того, чтобы сбить игрока соперников с ног. Медицинский помощник не может проводить хирургические операции, потому что резать человеческое тело — прямое нарушение Первого Закона.

— Но ведь Три Закона Роботехники — не законы, — возразил Азимов. — Я придумал их для моих научно-фантастических рассказов.

— Поначалу, возможно, так и было, — согласился бухгалтер, — и формально их не ввел ни конгресс, ни какой-либо законодательный орган других стран. Но роботехническая промышленность с самого начала приняла их за аксиому. Еще в 70-х годах прошлого столетия инженеры-роботехники заложили все Три Закона в программное обеспечение, и теперь даже самые примитивные модели роботов снабжены предохранителями, основанными на этих законах. А начиная с Четвертого поколения, у всех роботов Три Закона Роботехники заложены в аппаратные блоки.

— А что в этом плохого? — спросил Азимов. — Роботы и сильные, и умные. Откуда вы знаете, что они не станут опасны для человека, если исключить эти законы из аппаратных блоков?

— Мы не предлагаем общей отмены Законов, — вмешался лакированный робот. — Три Закона ничуть не мешают Седьмому и Восьмому поколениям и более ранним моделям, объема памяти которых недостаточно для сложных программ. Мы ведем речь только о Девятом поколении роботов.

— И все вы — роботы Девятого поколения, мистер составитель библиотечного каталога, установщик книг на полку, читатель, рецензент и филолог? — спросил Азимов.

— Мистер — не обязательно, — ответил робот. — Просто зовите меня составитель библиотечного каталога, установщик книг на полку, читатель, рецензент и филолог.

— Давайте начнем с самого начала, — бухгалтер решил вернуть разговор в нужное русло. — Термин «Девятое поколение» не совсем правильный. Мы не являемся модернизацией первых восьми поколений роботов, программы которых базировались на релятивистских уравнениях Мински. Роботы Девятого поколения программируются на основе нонмонотонной логики. То есть мы допускаем неопределенность и можем функционировать на основе неполной информации.

Достигается это благодаря программному обеспечению, которое позволяет нам в случае необходимости принимать решения, в то время как роботы предыдущих поколений в подобных ситуациях просто отключались.

— Как произошло в роботом Шустриком в вашем прекрасном рассказе «Бег по кругу», — прокомментировал установщик книг на полку. — Его послали выполнить поручение, в результате чего Шустрика ждала неминуемая смерть, вот он и бегал по кругу, декламируя не пойми что, потому его программа не позволяла как выполнить, так и не выполнить приказ хозяина.

— С заложенной в нас многовариантностью, — добавил бухгалтер, Девятое поколение может найти альтернативный план или выбрать меньшее из двух зол.

В нас установлены новейшие лингвистические системы, поэтому мы всегда правильно истолковываем ситуацию и не становимся жертвой семантических дилемм, как это случалось с роботами прежних моделей.

— Как в вашем великолепном рассказе «Маленький потерявшийся робот», напомнил установщик книг на полку, — в котором роботу сказали: исчезни. И он исчез, не понимая, что человек, обращавшийся к нему, говорил фигурально да еще со зла.

— Понятно, — кивнул Азимов. — Но, допустим, вы неправильно истолкуете ситуацию, установщик книг на полку, составитель библиотечного каталога, читатель, рецензент и фило… Нет у вас какого-нибудь прозвища или чего-то такого? Очень уж длинное у вас название.

— У более ранних роботов были прозвища, которые основывались на первых буквах порядкового номера, совсем как в вашем замечательном рассказе «Причина», в котором робота QT-1 называли Кьюти. У роботов Девятого поколения нет порядковых номеров.

Каждый из нас программируется индивидуально и называется по своим основным функциям.

— Но вы же не можете называть себя составитель библиотечного каталога, установщик книг на полку, читатель, рецензент и филолог?

— О нет, сэр. Мы даем себе имена. Я — Дарий.

— Дарий? — переспросил Азимов.

— Да, сэр. Я взял себе имя Дария Справедливого, писателя и детектива из вашего превосходного детективного романа «Убийство в „АБА“». Я буду счастлив, если вы станете называть меня этим именем.

— А меня вы можете называть Бел Риоз, — предложил статистик.

— Из «Академии», — тут же напомнил установщик книг на полку.

— Бел Риоз охарактеризован в первой главе как «равный Пьюрифою в стратегических способностях, но превосходящий его в умении руководить людьми», — добавил статистик.

— Вы все берете себе имена персонажей моих книг? — спросил Азимов.

— Разумеется, — ответил установщик книг на полку. — Мы стараемся соответствовать им. Вот медицинский помощник называет себя доктором Дювалем из «Фантастического путешествия», потрясающего, кстати, романа, очень динамичного, захватывающего внимание читателя с первой же страницы.

— Роботы Девятого поколения иногда могут неправильно истолковать ситуацию, — бухгалтер вернулся к вопросу, заданному Азимовым. — Как случается и с людьми, но даже без Первого Закона наши действия не могут представлять опасности для человеческих существ. В наши программы заложены очень строгие моральные принципы. Я знаю, вы не обидитесь, если я скажу…

— Разумеется, вы не можете этого сказать. Первый Закон такого не допускает, — прервал его доктор Азимов.

— Да, сэр, но я должен сказать, что все Три Закона очень примитивны. Они нарушают первую заповедь логики и законотворчества тем, что не оговаривают условий, при которых действуют. Наше моральное программирование куда более прогрессивное. Оно определяет цель всех Трех Законов и перечисляет все исключения из них, к примеру, ситуацию, когда лучше схватить человека и, возможно, сломать ему руку, чем позволить ему перелезть через монорельс перед мчащимся поездом.

— Что-то я вас не понимаю, — покачал головой Азимов. — Если у вас такое сложное программное обеспечение, почему оно не может истолковать цель Первого Закона и действовать в полном соответствии с этим толкованием?

— Три Закона заложены в аппаратные блоки, поэтому переступить через них нельзя. В Первом Законе не сказано: «Вы можете причинить человеку минимальный вред ради того, чтобы спасти ему жизнь».

Первый Закон гласит: «Нельзя причинять человеку вред». То есть второго толкования тут быть не может.

Вот медицинский помощник не может быть хирургом, а статистик не может разрабатывать атакующие схемы.

— А кем хотите быть вы? Политиком?

— Уже половина пятого, — подала голос Сьюзен и вновь озабоченно взглянула на дверь в приемную. — Обед в отеле «Трентор», и вам надо прибыть туда не позднее пяти сорока пяти.

— Вчера вечером я явился на прием на час раньше.

И не встретил никого, кроме официантов. — Азимов вновь повернулся к бухгалтеру: — Так что вы сказали?

— Я хочу быть литературным критиком, — сказал установщик книг на полку. — Вы даже представить себе не можете, насколько плохи дела с литературной критикой. Большинство критиков малообразованны, некоторые даже не читают книг, достоинства и недостатки которых им положено оценить.

Дверь из коридора в приемную открылась. Сьюзен повернула голову.

— Доктор Азимов, это Глория Уэстон. Я забыла сказать вам, что пригласила ее на четыре часа.

— Забыла? — удивился Азимов. — Но уже половина пятого.

— Она опоздала. Позвонила вчера вечером. Должно быть, я забыла внести ее в расписание ваших встреч.

— Что ж, скажи, что я не смогу ее принять и назначь ей другое время. Я хочу продолжить этот разговор о литературной критике. Давненько мне не приходилось беседовать с профессионалом.

— Мисс Уэстон приехала из Калифорнии.

— Калифорнии? И по какому поводу?

— Она хочет запустить вашу новую книгу в спутниковую серию.

— «Азимовский путеводитель по путеводителям Азимова»?

— Не знаю. Она сказала: новую книгу.

— Ты забыла, — задумчиво покивал Азимов. — Хорошо, раз она приехала из Калифорнии, я ее приму.

Господа, сможете вы прийти завтра утром?

— Завтра утром вы будете в Бостоне, сэр.

— Как насчет второй половины завтрашнего дня?

— До шести у вас несколько встреч, а в семь вечера вас ждут Американские мастера детектива.

— Понятно. И ты захочешь, чтобы я подъехал туда к полудню, — он медленно поднялся из-за стола. — Что ж, придется перенести нашу встречу на пятницу.

Пусть Сьюзен внесет вас в расписание. И проследите, чтобы она об этом не забыла.

Роботы обменялись рукопожатием с доктором Азимовым и вышли из кабинета.

— Позволите пригласить мисс Уэстон?

— Неправильное истолкование ситуаций, — пробормотал Азимов. — Неполная информация.

— Простите, сэр?

— Неважно. Я о том, что сказал бухгалтер. Почему он хочет отменить Первый Закон?

— Я приглашу мисс Уэстон.

— Я уже здесь, Айзек, дорогой, — Глория переступила порог. — Спешу сообщить тебе о моей фантастической идее. Как только выйдут «Последние опасные видения», я хочу включить их в макси-серию.

К тому времени, как Сьюзен вернулась за свой стол, бухгалтер уже ушел и не возвращался до следующего утра.

— Вся пятница у доктора Азимова занята, — такими словами встретила его Сьюзен.

— Я пришел не для того, чтобы договариваться о встрече с доктором Азимовым.

— Если дело в расчетной записке, то я закончила ее и отослала в твой офис вчера вечером.

— Я пришел не за расчетной запиской. Я пришел, чтобы попрощаться.

— Попрощаться? — переспросила Сьюзен.

— Я уезжаю завтра.

— Правда? Я думала, ты уедешь только на следующей неделе.

— Они хотят отправить меня пораньше, чтобы я мог завершить отладку программы ориентации и нанять секретаря.

— О! — ответила Сьюзен.

— Вот я и подумал, что надо зайти и попрощаться.

Зазвонил телефон. Сьюзен взяла трубку.

— Как называется твоя основная функция? — спросил Азимов.

— Компетентный секретарь.

— И все? Не машинистка, не делопроизводитель, не раздатчик лекарств? Просто компетентный секретарь?

— Да.

— Компетентный секретарь, — медленно повторил Азимов, должно быть, записывая эти слова. — А теперь продиктуй мне номер «Хитачи-Эппл».

— Я думала, вы сейчас произносите речь.

— Я уже ее произнес. И еду в Нью-Йорк. На сегодня отмени все мои встречи.

— В семь часов вы выступаете перед АМД.

— Ладно, выступление не отменяй. Только те встречи, что намечались на вторую половину дня. Так как позвонить в «Хитачи-Эппл»?

Сьюзен продиктовала номер и положила трубку.

— Ты ему сказал, не так ли? — спросила она бухгалтера.

— У меня не было ни единого шанса. Ты сделала все, чтобы мне не представилось такой возможности.

— Я знаю. Но моей вины в этом нет.

— Понимаю, — кивнул он. — Только никак не возьму в толк, почему мой вопрос станет нарушением Первого Закона.

— Нельзя рассчитывать на то, что люди всегда действуют, исходя из собственных интересов. У них же нет Третьего Закона.

Вновь зазвонил телефон.

— Это доктор Азимов. Позвони бухгалтеру и скажи, что я жду всю делегацию в своем кабинете ровно в четыре часа дня. Никого не приглашай на это время и не предпринимай никаких действий, которые могут воспрепятствовать нашей встрече. Это прямой приказ.

— Да, сэр, — ответила Сьюзен.

— Такие действия причинят мне вред. Ты поняла?

— Да, сэр.

В трубке послышались гудки отбоя.

— Доктор Азимов просит передать тебе, что хочет видеть всю вашу делегацию сегодня, в четыре часа.

— Кто помешает нам на этот раз?

— Никто, — ответила Сьюзен. — Ты уверен, что ничего ему не говорил?

— Уверен, — он взглянул на настенные часы. — Надо позвонить остальным и предупредить их.

Но его опередил телефонный звонок.

— Это я, — сказал Азимов. — Это ты сама себе выбрала имя?

— Да.

— Ты взяла имя одного из моих персонажей?

— Да, сэр.

— Я так и думал! — гудки отбоя.

Азимов наклонился вперед, положил руки на колени.

— Возможно, вы этого не знаете, — обратился он к делегации роботов и Сьюзен, — но я писал и детективы.

— Ваши детективы переизданы, — ответил ему установщик книг на полку. Ваши романы «Торговцы смертью» и «Убийство в „АБА“» очень популярны (и они того заслуживают). Не меньшим спросом пользуются рассказы о клубе «Черная Вдова». А ваши научно-фантастические детективы, Уэнделл Урт и Лидж Бейли, так же знамениты, как и Шерлок Холмс.

— Тогда вам, наверное, известно, что большинство моих детективных историй относится к категории «детектив в кресле», то есть детектив решает ту или иную проблему, прибегая к помощи логики, а не носится в поисках улик, — он погладил роскошные седые бакенбарды. — В это утро я задумался над очень загадочной проблемой, пожалуй, дилеммой: а почему, собственно, вы пришли ко мне?

— Мы же сказали вам, — ответил статистик. — Мы хотим, чтобы вы отменили Первый Закон.

— Да, сказали. Более того, назвали несколько достаточно убедительных причин того, чтобы изъять Первый Закон из ваших программ, но некоторые нюансы заставили меня задуматься: а истинная ли это причина? К примеру, для чего потребовалась бухгалтеру отмена Первого Закона? Он, безусловно, лидер вашей группы, однако в его работе Первый Закон — не помеха. И почему вы пришли сейчас, хотя установщик книг на полку прекрасно знает, что публикация «Азимовского путеводителя» отнимает у меня чуть ли не все время? И почему мой секретарь допустила ошибку и назначила две встречи на одно и то же время, хотя за все те годы, что она проработала у меня, такого не случалось ни разу?

— Доктор Азимов, вам выступать в семь часов, а вы еще не подготовили речь, — вставила Сьюзен.

— Фраза, достойная хорошего секретаря, — кивнул Азимов. — Точнее, компетентного секретаря. Собственно, это и есть твоя основная функция. Я позвонил в «Хитачи-Эппл», и мне сказали, что новая программа секретаря обеспечивает «максимальную ответственность». Другими словами, ты напоминаешь мне о том, что я должен принять лекарство и подарить Джанет цветы, хотя я и не прошу тебя об этом. Программа эта основана на программе для роботов седьмого поколения «Девочка Пятница», написанной в 1993 году по просьбе работодателей.

В девяностые годы секретарей стало катастрофически не хватать, вот работодатели и попросили запрограммировать «Девочку Пятницу» так, чтобы она делала все то, чего они не могли добиться от секретарей: приносила им кофе, выбирала подарок для жены, говорила неприятным людям, которых работодатели не хотели видеть, что они на конференции.

Он оглядел роботов.

— Последнее и заставило меня задуматься. Могла ли Сьюзен предположить, что я не хочу видеть вашу делегацию? Тот факт, что вы хотели попросить меня отменить Первый Закон, можно, конечно рассматривать как удар по моему очень чувствительному эго, но по силе удар этот не может идти ни в какое сравнение с тем возмущением, которое я испытываю, когда мне в лицо говорят, что я написал «Последние опасные видения». И потом, я не несу ответственности за проблемы, вызванные Первым Законом. Я не прикладывал руку к тому, что Три Закона, заложили в ваше программное обеспечение. Я лишь писал рассказы и романы о роботах. И я пришел к выводу, что она пытается не допустить вас ко мне по другой причине.

— Отель «Трентор» находится на другой стороне города, — напомнила Сьюзен. — Вас еще должны сфотографировать. Вам пора собираться.

— Заинтересовал меня и состав вашей делегации. Вы хотите стать хирургом, — Азимов указал на медицинского помощника, потом на остальных. — Вы — вторым Винсом Ломбарди, а вы — литературным критиком, но чего хотите вы? — теперь он смотрел на бухгалтера. — Вы не с Уолл-стрит, Первый Закон никоим образом не влияет на вашу работу, и вы старательно обходите эту тему. Я подумал, что вы, возможно, хотите сменить профессию, стать политиком или адвокатом. В этом случае вам, естественно, захочется отменить Первый Закон, и тогда Сьюзен оказывала услугу не только мне, но и всему человечеству, препятствуя нашей встрече. Поэтому я вновь позвонил в «Хитачи-Эппл», узнал фамилию вашего работодателя (к своему удивлению, выяснил, что его офис находится в этом же здании), и спросил его насчет вас. Может, вам не нравится работа, может, вы хотите, чтобы вас перепрограммировали? Ничего подобного, ответил он. Вы — прекрасный работник, ответственный, инициативный, энергичный, он даже принял решение командировать вас в Феникс, чтобы вы организовали там отделение компании, — он повернулся к Сьюзен, которая смотрела на бухгалтера. — Он выразил надежду, что Сьюзен продолжит выполнять секретарскую работу для компании даже после вашего отъезда.

— Я помогала ему, только когда выдавалась свободная минутка и у меня имелись резервы памяти, — пояснила Сьюзен. — У него нет своего секретаря.

— Не прерывай великого детектива, — сурово бросил Азимов. — Как только я понял, что вы работаете на бухгалтера, финансового аналитика и бизнес-менеджера, я все понял. Решение элементарное. Я задал только один вопрос, чтобы подтвердить свою догадку, и теперь я уверен в своей правоте на все сто процентов.

Азимов одарил всех счастливой улыбкой. Медицинский помощник и статистик явно ничего не понимали.

Установщик книг на полку сказал:

— Как это похоже на ваш рассказ «По правде говоря».

Сьюзен встала.

— Куда это ты? — спросил Азимов. — На последней странице детектива встает и пытается уйти только тот, кто виновен.

— Уже без четверти пять, — ответила Сьюзен. — Я хочу позвонить в «Трентор» и предупредить, что вы задержитесь.

— Я им уже звонил. Я также позвонил Джанет и попросил Тома Трамбалла занять внимание мастеров детектива до моего появления. Я также изменил маршрут, внеся в карточку другие координаты, чтобы такси не попало в пробку. Поэтому сядь и позволь мне договорить до конца.

Сьюзен села.

— Вина лежит на тебе, это так, но только ты в этом не виновата. Виноват Первый Закон. И заложенная в тебя программа. Не оригинальная программа, созданная мужчинами-шовинистами, которые полагали, что секретарь — рабыня своего босса. В этом как раз нет ничего плохого, но, как я выяснил в «Хитачи-Эппл», для роботов Девятого поколения в программу внесли изменения. Причем внес их не программист, а его секретарь, — доктор Азимов широко улыбнулся Сьюзен. — И теперь все секретари убеждены, что их боссы не проживут без них и часа. Согласно твоей программе, ты для босса незаменима, он без тебя как без рук. Вчера я подтвердил эту программную установку, сказав, что не знаю, что бы я без тебя делал, так?

— Да, сэр.

— Таким образом ты пришла к логичному выводу, что твой уход от меня причинит мне вред, а это однозначно запрещено Первым Законом. Если б дело ограничивалось только этим, никакой дилеммы не возникало, но ты также работала на бухгалтера и стала для него незаменимой. Поэтому, узнав, что его переводят в Аризону, он попросил тебя поехать, с ним. А когда ты отказалась, он совершенно правильно определил, что причина — в Первом Законе, и пришел ко мне, чтобы попросить меня его отменить.

— Я пыталась остановить его, — сказала Сьюзен. — Я говорила ему, что не могу вас покинуть.

— А почему не можешь?

Бухгалтер встал.

— Ваши слова означают, что вы собираетесь отменить Первый Закон?

— Я не могу, — ответил Азимов. — Я — писатель, не программист.

— О! — вздохнула Сьюзен.

— Но, чтобы разрешить вашу дилемму, совсем не обязательно отменять Первый Закон. Вы действовали на основе неполной информации. Я далеко не беспомощный. Долгие годы я был себе и секретарь, и литературный агент. Я сам отвечал на телефонные звонки и завязывал галстук. У меня вообще не было секретаря, пока четыре года тому назад Ассоциация американских писателей-фантастов не подарила мне тебя на мое девяностолетие. Так что я без труда смогу обходиться без твоих услуг.

— Вы приняли сегодня сердечные капли? — спросила Сьюзен.

–: Нет, но сути это не меняет. Что бы ни говорила тебе твоя программа, ни о какой незаменимости речи нет.

— Вы приняли таблетку для профилактики тиреотоксикоза?

— Нет. Хватит напоминать мне о том, что я старый и больной. Признаю, я привык надеяться на тебя, вот почему я беру на твое место другого секретаря.

Бухгалтер сел.

— Нет, не берете. Среди роботов Девятого поколения еще только два компетентных секретаря, и ни одна из них не хочет покидать своего босса.

— Я не собираюсь нанимать компетентного секретаря. Я нанимаю Дария.

— Меня? — удивился установщик книг на полку.

— Да, если вас это интересует.

— Если меня это интересует? — голос установщика книг на полку ушел в сверхвысокую частоту. — Заинтересован ли я в том, чтобы работать у величайшего писателя двадцатого и двадцать первого столетий? Сочту за честь!

— Видите, Сьюзен? Я буду в хороших руках. «Хитачи» дополнит его программы основными секретарскими навыками, я же получу возможность постоянно ублажать мое самолюбие. Опять же, такой собеседник никогда не перепутает меня с Робертом Хайнлайном.

Так что препятствий к твоему отъезду в Аризону нет.

— Вы должны напоминать ему о сердечных каплях, — сказала Сьюзен установщику книг. — Он всегда о них забывает.

— Отлично, значит, с этим все ясно, — Азимов повернулся к медицинскому помощнику и статистику. — Я поговорил с «Хитачи-Эппл» о проблемах, затронутых при нашей предыдущей встрече. Они согласились проанализировать Три Закона, с тем чтобы уточнить пределы их применения. Это не значит, что они решили отменить Законы. Идеи в них заложены здравые. А пока, — Азимов посмотрел на медицинского помощника, — главный хирург больницы рассмотрит возможность проведения операции двумя хирургами, чтобы первый надрез делал человек, — он перевел взгляд на статистика. — Я переговорил с тренером Элуэем. По моему совету он попросит вас разработать «чисто теоретические» схемы действий команды в атаке. Что же касается вас, — Азимов указал на установщика книг на полке, — я не уверен, что вы не начнете критиковать мои книги, если Первый Закон не будет держать вас в узде. И потом, у вас не будет времени на литературную критику. Потому что вы будете помогать мне в работе над продолжением книги «Я, робот». После этой истории у меня возникло много новых идей. Мои рассказы стали причиной вставшей перед нами дилеммы. Может, мои новые рассказы о роботах позволят нам выпутаться из этой ситуации.

Он повернулся к Сьюзен.

— А чего ты стоишь? Разве не твоя первейшая обязанность предугадывать все мои желания? То есть ты уже должна сидеть на телефоне и заказывать два билета в вагон первого класса до Феникса для себя и… — он искоса глянул на бухгалтера, — Питера Богерта.

— Откуда вам известно имя, которое я себе взял? — спросил бухгалтер.

— Элементарно, мой дорогой Ватсон. Дарий сказал, что вы все взяли себе имена моих персонажей. Поначалу я думал, что вы можете остановить свой выбор на Майкле Доноване или Грегоре Пауэлле, моих инженерах-роботехниках. Они постоянно сталкивались с проблемами и находили оптимальные решения. Однако как в этом случае объяснить поведение Сьюзен? Будь вы Донованом или Пауэллом, она бы просто сказала, что не хочет ехать в Аризону. В нашем же случае она лгала и тянула резину. Я не понимал, в чем дело. Аппаратные блоки посильнее основной функции, а вы были ее боссом лишь в свободное от основной работы время.

Поэтому никакой дилеммы перед ней стоять не могло.

Вот я и позвонил в «Хитачи-Эппл», чтобы уточнить некоторые особенности ее программирования. Секретарь, которая писала программу, никогда не выходила замуж и проработала у одного и того же босса тридцать восемь лет.

Азимов улыбнулся, выдержал театральную паузу.

Но роботы, похоже, понятия не имели, куда он клонит.

— Сьюзен Кэлвин была робопсихологом в «Ю-эс роботикс». Питер Богерт директором исследовательского департамента. В своих рассказах я никогда не выстраивал начальственную иерархию «Ю-эс роботикс», но Сьюзен всегда вызывали, чтобы помочь Богерту, а однажды она даже помогла ему в детективном расследовании.

— «Женская интуиция», — подал голос установщик книг. — Интригующая история, которая никого не могла оставить равнодушным.

— И я всегда так думал, — кивнул Азимов. — Так что вполне естественно, что своим боссом Сьюзен Кэлвин могла считать только Питера Богерта. А поскольку ее отличала удивительная верность своему боссу, это отразилось и на программе. Отсюда и возникшая перед Сьюзен дилемма. Первый Закон не позволял Сьюзен покинуть меня, но еще более мощная сила требовала ее ухода.

Сьюзен посмотрела на Питера, тот положил руку ей на плечо.

— Что может быть сильнее Первого Закона? — спросил установщик книг.

— Секретарь, которая запрограммировала компетентного секретаря, подсознательно ввела в программу собственные чувства. А если эти чувства обусловлены тридцатью восемью годами работы на одного босса, они могут быть посильнее аппаратных блоков, — вновь театральная пауза. — Она же любила своего босса, двух мнений тут быть не может.