При воссоздании истории войн Альфреда Великого мы можем опираться на ряд источников, современных событиям и близких к ним по времени. Однако сочинения, традиционно использовавшиеся для этих целей, на протяжении многих лет отнюдь не оставались вне подозрений; в частности, подлинность одного из них — возможно, самого ценного из всех — не единожды оспаривалась.

Приводя в настоящей книге факты из этих источников, я старался читать между строк и объяснять все предвзятые мнения, которые, на мой взгляд, встречаются в оригинальных текстах; однако, с какой бы точки зрения мы ни смотрели на дошедшие до нас свидетельства, всегда остаётся соблазн для альтернативных толкований.

В отношении двух из наших главных источников дело усложняется тем, что они не дошли до нас в оригинальных рукописях. Сочинения упомянутого выше хрониста X в. Этельверда и биографа Альфреда Ассера дошли до нас лишь в списках, сделанных учёными раннего Нового времени. 23 октября 1731 г., в воскресенье, дотла сгорела библиотека известнейшего собирателя древностей Роберта Коттона, перемещённая после его смерти в Эшбернхэм Хаус в Лондоне. В ней хранилось множество ценных рукописей, собранных в разное время после закрытия монастырей Генрихом VIII в 1536 г. От рукописей Жизнеописания короля Альфреда Ассера и Хроники Этельверда остались только мелкие кусочки пергамена.

К счастью, оба сочинения были до этого изданы. Тут, однако, у историков возникают вопросы. Насколько точно эти издания воспроизводят оригинальный текст, и к каким временам относились сгоревшие рукописи? Не являлись ли они позднейшими подделками, которые публикаторы XVII в., не обладавшие нашими знаниями в области палеографии и лингвистики, не сумели распознать?

В случае Ассера ситуация осложняется одним дополнительным обстоятельством. Мэтью Паркер, архиепископ Кентерберийский (1559–1575), и антикварий Уильям Кэмден (1551–1623), переиздавший труд Паркера в 1602 г., добавили к сочинению Ассера фрагменты из других, более поздних текстов, которые они сочли просто иными версиями оригинала. В результате такой «реконструкции» в историю вошли знаменитая легенда о том, как Альфред сжёг пироги, и притязания Оксфордского университета на то, что его основал великий король. С другой стороны, далеко не все исследователи обращали внимание на фронтиспис издания Жизнеописания Ассера, осуществлённого в 1722 г. Фрэнсисом Уайзом, который воспроизводит страницу из тогда ещё существовавшей рукописи, что позволяет датировать её по почерку периодом не позднее XI в.

Учитывая всё это, неудивительно, что многие историки упорствуют в своём недоверии к сведениям, содержащемся в этом тексте. Такой человек, как Ассер, бесспорно, существовал. Король Альфред заметил его в тот момент, когда он пытался возродить духовную и интеллектуальную жизнь разорённого королевства. Ассер прибыл из монастыря Сент-Дэвид в Уэльсе и пользовался большим уважением при дворе. Но его ли слова мы читаем в тексте Жизнеописания? Некоторые особенности указывают на его подлинность: например, английские названия приводятся также и на валлийском, что согласуется с образом валлийского епископа, который писал, сознавая, что его работу будут читать его земляки. Однако Ассер, заявляя, что был другом Альфреда, затрудняется указать верный год его рождения и избегает называть имя жены короля. Это заставило некоторых исследователей предположить, что Паркер опубликовал позднейшую (второй половины X в.) подделку некоего хорошо информированного англосаксонского монаха[2]. С точки зрения нашей темы, однако, это не имеет большого значения. Кто бы ни написал Жизнеописание, оно относится к англосаксонскому периоду, и сведения, сообщаемые в нём о военных походах Альфреда, вполне надёжны. Автор явно опирался на Англосаксонскую хронику, добавив некоторые полезные для нас сведения.

Что касается Этельверда, то его запутанный латинский синтаксис и его собственное происхождение мы прокомментируем в этой книге по ходу того, как будет разворачиваться история Альфреда. Этельверд был примечательным персонажем, сыгравшим достаточно важную роль во время второй волны скандинавских нашествий. Здесь же стоит сказать, что Этельверд, как считается, работал с собственным списком Англосаксонской хроники, где содержались дополнительные сведения, ныне утерянные.

Имеются и другие, гораздо менее надёжные источники. Скандинавские саги пестрят полулегендарными личностями, которые с равной вероятностью могли существовать или нет. Некоторые полностью теряются за окутавшим их легендарным ореолом, другие осязаемы в значительно большей степени. На страницах этой книги присутствуют те персонажи, о деяниях которых говорят как легенды, так и история. Порой мы будем даже отдавать должное необузданному полёту скандинавской фантазии. Мы никогда не узнаем правду о тех мотивах, которые привели сыновей Рагнара Кожаные Штаны в Англию в 845 г. Но то немногое, что говорится в сагах, позволяет вообразить себе поистине захватывающую историю.

Наконец, есть один человек, который, безусловно, заслуживает упоминания в связи с Альфредом, но никогда его не удостаивается. Сэра Джона Спелмана (1594–1643), сына антиквария сэра Генри Спелмана (ок. 1562–1641), часто называют одним из первых биографов эпохи раннего Нового времени. В его работе нет ничего особенно нового, если смотреть на неё глазами современного историка, но порой он находит удивительно точные слова. Лишь по этой причине я включил в книгу некоторые сведения из его латинского труда Жизнь Альфреда Великого, который в 1709 г. перевёл на английский и снабдил обширными комментариями Томас Хирн.

Теперь же давайте шагнём в пламя Эшбернхэм Хауса, чтобы перенестись на несколько сотен лет назад и выйти из огня очага англосаксонской Англии, чтобы выяснить, почему мир короля Альфреда был столь уязвимым для язычников из-за моря.

В англосаксонских королевствах, окончательно уничтоженных датчанами, ещё до этого имелись внутренние трещины. Единственное уцелевшее королевство, Уэссекс, не было исключением. В англосаксонской Англии, как и у других германских народов раннего Средневековья, основной формой социальных связей были связи родства, и права на трон обеспечивались принадлежностью к определённому роду. Отношения господства и служения были тем цементом, который скреплял социальную иерархию и который, в теории, обеспечивал права на трон старшего из родичей, который именовался «cyning»[3]. Но в Англии действовала и другая сила. Яснее всего она напоминала о своём существовании в моменты междуцарствия, когда власть от одного короля переходила к другому. Это был уитенагемот.

Англосаксонский уитенагемот[4] был собранием «мудрых мужей», к которым король регулярно обращался за советом. Он состоял из высокопоставленных церковников и могущественных светских властителей, величайшая коллективная сила которых заключалась в их праве выбирать преемника короля[5]. Более того, они также могли низложить короля, как это сделал уитенагемот Уэссекса в 757 г.

Тот факт, что в принципе любой потомок королевской династии мог претендовать на трон, порождал распри между соперничающими ветвями королевского рода. В Англии почти всегда существовала династическая альтернатива действующему правителю. Таким образом, если вы были королём, то секрет долгосрочного успеха — помимо истребления ваших врагов и успешной защиты ваших подданных — заключался в том, чтобы оставаться у власти достаточно долго и обеспечить наследование либо сыну, либо выбранному вами наследнику. Для этого вам пришлось бы вести искусную дипломатическую игру с уитенагемотом[6]. Когда англосаксонские короли добились того, что власть стала действительно переходить от отца к сыну или от брата к брату, результатом стала централизация и власти, которая обеспечивала обществу относительную стабильность. Но реальность хотя бы отдалённо приблизилась к этому идеалу не ранее X в., в период правления сына и внуков Альфреда в существенно изменившейся Англии. И если X в. доказал, что идея о том, что право на трон обеспечивает только кровное родство с правящим властителем, может способствовать укреплению королевской династии, то ситуация на протяжении почти всего IX в. свидетельствовала, скорее, об обратном. Если вы были врагом англосаксонского короля, то всё, что вам нужно было сделать, — это сыграть на соперничестве внутри королевского рода или среди влиятельной знати, хотя это было порой нелегко. Викинги были в этом непревзойдёнными мастерами, и мы увидим, как они уничтожали королевство за королевством. Полезно, однако, задаться вопросом, который, как кажется, может возникнуть у многих: кем на самом деле были викинги?

В глазах европейских священнослужителей викинги были живым воплощением пророчества Иеремии, предсказавшего в ветхозаветные времена, что жестокие пришельцы с севера будут свирепствовать и нести разрушения. Их луки и копья не будут знать милосердия. Но на самом деле нападения скандинавов на западные королевства в VIII и IX вв. были не Божьей карой, а вполне земным явлением, результатом действия определённых политических и социальных факторов.

Само слово «викинг», которое мы используем для обозначения этих людей, таит в себе загадку, поскольку никто не может сказать точно, что оно означает. Некоторые исследователи утверждали, что оно могло означать просто «гребец», и выводили его из скандинавского слова, которое использовалось для обозначения расстояния, покрываемого за один взмах весла. Другие предполагали, что слово происходит либо от древнеанглийского, либо от близкого к нему древнефризского слова «wic», обозначавшего торговое поселение (поскольку на заре эпохи викингов такие уязвимые прибрежные поселения были особенно популярны у налётчиков).

Ещё одна версия гласит, что слово «Vikingr» этимологически связано со скандинавским «vik» — ручей, узкий фьорд. Но, так или иначе, в древнеанглийском языке слово «wicenga» фактически стало синонимом нашего слова «пират» и использовалось для обозначения любого, кто покидал родную землю и отправлялся в море на поиски добычи и славы. Сэр Джон Спелман, первый настоящий биограф Альфреда, выразился весьма лаконично (здесь мы отдаём дань уважения переводу его работы с латинского оригинала, сделанному в 1709 г. Томасом Хирном):

Для того чтобы стать пиратом, не обязательно было быть датчанином или норвежцем. Но подавляющее большинство тех, кто противостоял англосаксам во время войн Альфреда, на самом деле были скандинавами. Для англосаксов они были «данами», датчанами, для франков — «норманнами», норвежцами. Ирландцы, сильно пострадавшие от набегов, различали «тёмных чужеземцев» (датчан) и «светлых чужеземцев» (норвежцев). Все испуганные благочестивые книжники христианского мира называли викингов «язычниками». Однако с течением времени некоторые викинги — те, кто стремился закрепиться в чужих землях, — доходили до того, что ради достижения своей цели принимали крещение. Как мы увидим, так происходило и в Англии, и во франкских королевствах, располагавшихся на территориях, приблизительно совпадающих с современной Францией и Германией.

Представляется, что, говоря о «викингах», английские хронисты имели в виду только тех скандинавов, которые занимались пиратством. Однако со временем историки стали использовать это слово для обозначения всего скандинавского, относящегося к периоду с VIII по XI в. В данной книге, говоря о врагах англосаксов в лице Хальфдана, Ивара, Уббы и Хэстена, мы будем преимущественно употреблять термин «даны».

Относительно Дании возникает вопрос: почему более или менее процветающая страна породила бродяг, которые на своих кораблях с малой осадкой стали бичом Запада и мира за его пределами? Одно из возможных объяснений состоит в том, что в эпоху, непосредственно предшествовавшую так называемой эпохе викингов, Скандинавия страдала от перенаселения, которое и вызвало массовые миграции. В качестве причины называется также нехватка земли. Однако земельный голод в действительности существовал лишь на западном побережье Норвегии, где узкая полоса пригодной для обработки земли ограничена с одной стороны морем, с другой — крутыми горными склонами, поднимающимися на бесплодное плоскогорье. В Дании, очевидно, действовали иные силы.

Прежде всего, после временного затишья, последовавшего за падением Западной Римской империи, снова расцвела торговля. Благодаря этому в северную экономику влилось много серебра, а из Балтики и Средиземноморья на Атлантическое побережье хлынул поток товаров. Расчётливый пират мог рассчитывать на богатую добычу. С развитием морской торговли фризы, франки и англосаксы стали строить торговые поселения, такие как Гэмвик (Саутгемптон), Лунденвик (Лондон) и Квентовик (Булонь). Они располагались на водных путях или на побережье и не имели прочных укреплений, что делало их крайне уязвимыми. Торговля часто велась возле вытащенных на берег судов, на береговой полосе — заманчивая цель для проплывающих мимо викингов. Однако всё это не объясняет, почему к временам короля Альфреда на горизонте у побережья Уэссекса появилось так много датских парусов. Здесь сыграла свою роль политика.

Империя франков при Карле Великом (742–814) была сильной и по большей части могла отражать случайные набеги. В эту эпоху северные воды контролировали фризские корабли. Сын Карла Великого Людовик Благочестивый (814–840) даровал представителям датской королевской династии земли на территории империи. Конфликт Людовика с сыновьями привёл в итоге к распаду империи, и в этот смутный период то одна, то другая сторона привлекала датских наёмников для утверждения своих притязаний. Таким образом, датчане оказались втянуты в сложные перипетии франкской политики.

В самой Дании также происходили значимые события. Источники сходятся в том, что количество набегов на побережья Англии и Франции существенно возросло в 834–835 гг. Это было связано вот с чем. В 800-810-х гг. Данией правил король Годфрид, могущественный правитель, который сумел объединить раздробленные мелкие княжества под своей властью, но после того как он был убит одним из своих дружинников, наступил хаос. Во время правления Хемминга (810–812) шла междоусобица с участием сыновьей Годфрида. Один из них, Хорик I (813–854), в итоге пришёл к власти. Он попытался ограничить влияние могущественных викингских предводителей, воспрепятствовав их походам в северных морях. Хорик даже отправил письмо королю Людовику во Францию, уверяя его, что приказал схватить и казнить викингов, напавших за год до этого на Валхерен и Дорестад.

Однако не все поданные Хорика были готовы смириться с новыми порядками. В 854 г., незадолго до появления в Англии «большого войска», датский король был убит со всем своим двором — за исключением одного маленького мальчика. Созданное Годфридом единое королевство распалось. Теперь ни на родине, ни вне её не было ничего, что могло бы остановить честолюбивых мужей, стремящихся изменить свою судьбу. «Неистовство норманнов»[8] вот-вот должно было вырваться на волю[9].

Беадухерд, герефа из Портленда, не мог знать, каким образом он войдёт в английскую историю и какую цену ему придётся за это заплатить. Направляясь по своим обычным делам, он получил весть о трёх парусах, показавшихся на горизонте. Если на этих кораблях были торговцы — например, из Фризии или Франции, — то герефа должен был взять с них пошлину, обеспечив некоторую прибыль Беорхтрику, королю Уэссекса (786–802). Если это были не купцы, их следовало проводить в Дорсет к королю, чтобы они могли сами о себе рассказать.

Это были не купцы. Беадухерд растерялся, услышав название незнакомой земли, откуда прибыли чужаки с трёх кораблей, и повелел им отправиться с ним и его людьми в Дорсет. Но путешествию не суждено было состояться, поскольку в этот день 787 г., говоря словами Англосаксонской хроники, «корабли данов впервые приплыли в землю англов». Прибрежная галька вскоре окрасилась алым, и Беадухерд так и не сумел дать отчёт своему королю. Не смог этого сделать и ни один из присутствовавших там уэссекцев. Те, кто был на этих трёх кораблях — источники называют их «норманнами» из Хордаланда в Норвегии или «данами», — своим жестоким поступком воплотили в жизнь библейское пророчество на южных берегах Англии, так же, как это сделали их родичи в монастыре Линдисфарне четыре года спустя.

С точки зрения церкви, язычники, нападавшие на Линдисфарн и другие места в Англии, подобно «жалящим шершням», были посланы Богом как кара за их грехи. Алкуин (один из самых учёных людей своего времени, покинувший Йорк, чтобы служить императору Карлу Великому) в письме королю Нортумбрии Этельреду I (774–779 и 790–796) называл причины, по которым пострадал Линдисфарне. Бедствие навлекла на нортумбрийцев их «привычка к роскоши» и некие «дурные поступки, о которых стыдно говорить».

Но если церковники видели в нашествиях знак приближающегося конца света и считали, что можно заставить язычников уйти, исполняя более ревностно Божьи заповеди, светским предводителям приходилось быть более практичными. Король Мерсии Оффа (757–796), узнав об угрозе, потребовал, чтобы жители подчинённого ему в то время королевства Кент в качестве одной из обязанностей перед королём участвовали в работах по строительству укреплений и ремонту мостов. В 804 г. Селетрют, аббатисе монастыря Лиминг в Кенте, удалось найти для своих монахинь надёжное убежище в древних стенах Кентербери: прежняя обитель на берегу казалась ей недостаточно защищённой. Вероятно, в эти первые годы эпохи викингов Кент серьёзно пострадал. Враги даже возвели на берегах древнего королевства собственные земляные валы — это было отмечено мерсийским королём Кеолвульфом (821–823), который в грамоте, даровавшей землю архиепископу Вульфреду в 823 г., напоминал об обязанности разрушать такие укрепления.

К началу IX в. королевство Уэссекс, давно враждовавшее с Мерсией, постепенно берёт верх над своим давним противником. Дед Альфреда, Эгберт (802–839), пережив изгнание и всевозможные бедствия, стал королём и постарался упрочить свою власть. Он стремился распространить влияние Уэссекса на все земли южнее реки Хамбер. В 815 г. в ходе военной кампании, которую «западные валлийцы» (как их тогда называли) запомнили надолго, он вторгся в Корнуолл. В 825 г. жители Кента, Суссекса, Суррея и Эссекса подчинились уэссексскому королю, и одновременно жители Восточной Англии обратились к нему за помощью в борьбе против своих традиционных врагов, мерсийцев. В том же году Эгберт воспользовался династическими конфликтами в Мерсии, навязав королю Беорнвульфу (823–825) битву при Эллендуне, возле Суиндона. К 829 г. король Уэссекса мог заявить, что осуществил свою мечту. Он повёл войско к Дору в Йоркшире, на границе между Мерсией и Нортумбрией, как новый «бретвальда», самый влиятельный властитель в Британии — именно так он назван в Англосаксонской хронике. Жители Нортумбрии подчинились ему и признали его власть, но пройдёт много времени и ситуация радикальным образом изменится, прежде чем какой бы то ни было король из областей к югу от Хамбера сможет диктовать свои условия северным областям.

Для сына Эгберта Этельвульфа (839–858), который был королём-ставленником в Кенте в 830-е гг., распря в Мерсии, ослабившая правящую династию и обеспечившая победу его отцу, должна была стать уроком, но он не внял этому предупреждению — судя по тому, что случилось впоследствии. Франция после смерти Карла Великого также погрязла в междоусобицах, что дало викингам возможность стравливать между собой разные группировки, заполняя лакуны в местной власти, и, в конечном счёте, основать собственное знаменитое северное герцогство[10].

Вскоре после триумфа Эгберта викинги хлынули на оба берега Ла-Манша. В 835 г. они разграбили торговое поселение в Дорестаде, во Фризии, и женский монастырь на острове Шиппи, находившийся под покровительством короля.

Враги англосаксов ещё не раз будут использовать Шиппи и Тенет в качестве своей базы. Эти острова обеспечивали им хорошо защищённое убежище, которое удобно было оборонять, и оставляли массу возможностей для манёвра. В Англии всё ещё существовала старая система римских дорог, которые позволяли добраться из этих мест до богатых поселений, и, по сути, не было области, куда бы викинги не могли попасть по морям и рекам.

Но внимание их привлекал не только Кент. Около тридцати судов пристали в Каргемптоне, в Сомерсете. На сей раз викинги атаковали не торговое поселение, а королевское поместье, расширив, таким образом, круг своих интересов. Королю Эгберту пришлось отвечать на эту угрозу, поэтому он со всей возможной поспешностью собрал уэссексский фюрд и направился в Каргемптон. Там он столкнулся со свирепым врагом, который умел сражаться и побеждать. Перечень потерь прозвучал как тревожный набат в королевской резиденции в Винчестере. В ходе этого первого столкновения могущественного короля с новой грозной силой Тёмных веков были убиты два элдормена и два епископа.

Весть о поражении предполагаемого бретвальды разнеслась по всему острову и достигла, в том числе, Корнуолла, где сыновья тех, кто пережил трагедию 815 г., ещё хранили память о ней. Поэтому, когда в 838 г. викинги высадились в Корнуолле, они не встретили сопротивления со стороны местных жителей, а получили предложение объединить силы против общего врага. Корнуольцы рассчитывали с помощью скандинавов освободиться из-под влияния Уэссекса, но они просчитались.

Эгберт вновь собрал войско и двинулся в Хингстон, где встретился с обоими противниками и на этот раз нанёс им сокрушительное поражение. Оба его противника бежали, и Эгберт, как сказано в Англосаксонской хронике, «завладел полем битвы». Этот величественный старик, который видел бесчисленные битвы и три года прожил при франкском дворе, будучи изгнан из родной земли могущественным мерсийским королём Оффой (757–796), мог насладиться своим триумфом. Однако он знал, что его новые враги не страшатся его Бога. Он — как и другие — понимал, что язычники посланы, чтобы наказать его и его народ. Два года спустя, лёжа на смертном одре, он так и не мог сказать с уверенностью, сбудется ли то, что он предсказал в своём письме Людовику Благочестивому Французскому. Старый английский король писал своему собрату, что этот ужас пал на них за грехи христианских народов, и если в скором времени христиане не раскаются, великий языческий флот принесёт гибель всем[11].

Королю Эгберту наследовал его сын Этельвульф (839–856). Известный своим благочестием, новый король, тем не менее, прекрасно умел воевать, когда до этого доходило дело. Но взоры его — как человека набожного — были обращены к Риму. В момент восшествия Этельвульфа на престол оба его старших сына уже достигли подходящего возраста, для того чтобы помогать отцу править королевством и вмешиваться в его планы. Один из них, Этельстан, получил в управление Кент, Суррей, Суссекс и Эссекс. В будущем он внесёт свою лепту в борьбу с языческой угрозой.

Следующий, 840 г. был для Уэссекса нерадостным. За проливом Людовик Благочестивый был при смерти, язычники обосновались на зиму в Ирландии, и тучи над Британией сгущались. Один храбрый уэссексский элдормен по имени Вульфхеард встретил в Саутгемптоне войско викингов, прибывшее на тридцати трёх кораблях, и успешно защитил торговое поселение по соседству, добившись победы там, где другие потерпели поражение. Вульфхеард, по сообщению Англосаксонской хроники, умер в тот же год, но, по крайней мере, он мог сойти в могилу с твёрдым сознанием того, что сделал для защиты интересов своего короля всё возможное.

Элдормену Этельхельму повезло меньше. Войско дорсетцев под его предводительством вступило в бой с данами, которые высадились на побережье южнее Портленда, но, увы, ни он сам, ни его воины не вернулись из этой битвы. Нечто подобное происходило в эти годы на всех побережьях Англии. Элдормен Херебрюхт из Кента был убит «язычниками» в Ромни Марш в 841 г. Говорится также, что в этот год многие были убиты в Линкольншире, на побережьях Восточной Англии и в многострадальном Кенте.

На следующий год пришла очередь других беззащитных торговых поселений — на континенте и в Англии. В устье реки Канш располагался процветающий порт Квентовик, из которого корабли везли в Англию керамику, мельничные жернова, предметами роскоши и многочисленных путешественников. Он был безжалостно разграблен. То же произошло с Рочестером (который, видимо, был конечным пунктом на пути весьма прибыльной торговли вином) и Лунденвиком. И, как будто королю Уэссекса этого было недостаточно, в 843 г. викинги, приплывшие на 35 кораблях, вновь атаковали поместье в Каргемптоне, которое король Этельвульф — как ранее его отец — так и не сумел защитить.

О нескольких следующих годах Англосаксонская хроника не сообщает ничего — что само по себе заставляет задуматься. Едва ли молчание хронистов связано с тем, что набеги на время прекратились. На самом деле те немногие свидетельства, которыми мы располагаем, говорят, скорее, об обратном. В континентальном источнике, Анналах монастыря Сен-Бертен, в загадочной записи за 844 г. сообщается о великом сражении англосаксов и «норманнов». Битва бушевала три дня и закончилась поражением англосаксов. Однако в 848 г. Англосаксонская хроника возобновляет своё повествование, и следующие её записи порождают ощущение, что ситуация в Уэссексе изменилась к лучшему. В этом году элдормен Эанвульф с жителями Сомерсета и элдормен Осрик с войском из Дорсета сражались против викингов в устье реки Паррет и одержали неожиданную победу. А в 849 г. в укромном королевском поместье Уонтеж родился мальчик, которому предстояло жить в этом тёмном и полном опасностей мире. Пятого сына короля Этельвульфа назвали Альфредом. При наличии четырёх старших братьев вряд ли кто из приближённых Этельвульфа полагал, что этот мальчик когда-либо унаследует корону. Альфред рос, внимая историям о великих испытаниях, которые выпали на долю его братьев, но пребывал в счастливом неведении относительно того, какая роль отведена ему самому в этих событиях в будущем.

Альфред, который рос и воспитывался в Уонтеже, был ещё слишком юн, чтобы понять тот восторг, с которым была встречена весть о победе элдормена Кеорла и девонширского фюрда над викингами в декабре 851 г. Однако его старшие братья в том году находились в гуще событий. Этельстан Кентский (который в истории остался призрачной фигурой[12], но, похоже, пользовался уважением у своих современников) вместе с Эалхере, элдорменом Кента, напал на огромный вражеский флот у побережья Сандвича и снискал славу в этом сражении, захватив девять вражеских кораблей и заставив остальные покинуть английские берега. Но, несмотря на все усилия Этельстана в Кенте, в этот год, согласно Англосаксонской хронике, викинги впервые перезимовали на острове Тенет. Если подобной вести оказалось мало, чтобы убедить Этельстана и его отца в том, что им рано почивать на лаврах, то прибытие в устье Темзы флота из 350 кораблей — просто невероятное количество — показало им это со всей наглядностью. На совести этого флота было разграбление Кентербери и Лондона, и казалось, остановить его невозможно.

Огромная флотилия, о которой мы знаем очень мало, поднялась вверх по Темзе, а затем повернула на север. Там викинги вступили в битву с мерсийским войском под предводительством короля Беортвульфа (ок. 840 — ок. 852). Мерсийцы были полностью разбиты, и те, кто остались в живых, разбежались по своим селениям, не зная, что принесёт будущее. Победоносные викинги повернули на юг, пересекли Темзу где-то в Суррее, продолжив путь в том же направлении. Уэссекс стал вторым королевством, которому предстояло отражать нападение огромного вражеского войска. Впрочем, на этот раз викинги вторглись не в земли робкого и неуверенного короля, а прямо в волчье логово. Уэссекс, который в предыдущие годы не раз становился жертвой внезапных нападений и терпел поражения, обладал одним свойством, которого, казалось, не было у других англосаксонских королевств, а именно — поразительной стойкостью. В Суррее, в некоем месте, называвшемся Аклея (чьё расположение теперь забыто), врагов встретил не Этельстан, а сам король Этельвульф со своим сыном Этельбальдом. Там в открытом сражении они бросили вызов всему огромному войску и, какова бы ни была их тактика, одержали блистательную победу, весть о которой разнеслась по всему христианскому миру. Поистине, она могла вызвать всеобщее ликованье: в конце концов, выяснилось, что врагов Христа можно победить[13].

Конечно, такая победа повысила авторитет короля Уэссекса. В 853 г. новый король Мерсии, Бургред (852–874), ощущая нехватку ресурсов и помня о династических распрях в своём королевстве, благоразумно отправился к Этельвульфу просить помощи в кампаниях против мятежного валлийского короля Родри Маура. Бургред действительно получил помощь от Уэссекса, и на некоторое время Уэльс вплоть до острова Англси на севере был покорён. Военные кампании того года были успешными, но помимо этого Бургред — возможно, не по своей воле — заключил с Уэссексом более тесный союз, который в долгосрочной перспективе привёл к концу независимое королевство Мерсия. Весной этого же года сестра Альфреда Этельсвит стала женой короля Мерсии. Свадебная церемония проходила в королевском поместье Чиппенгем, которое ещё встретится на страницах этой истории, но в менее радужных обстоятельствах.

Никто точно не знает, почему король отправил своего маленького и самого любимого сына в Рим. Неизвестно, кто его туда отвёз, хотя группа паломников была, по всей видимости, достаточно многочисленной. Возможно, победа при Аклее принесла Этельвульфу заметное успокоение и достаточную славу, чтобы он счёл необходимым получить папское благословение для своей династии. Старшие братья Альфреда должны были защищать королевство и помогать отцу в делах правления, поэтому казалось естественным отдать будущее в руки того, у кого всё ещё было впереди. Мы, однако, не знаем, только ли Альфред отправился в столь важное путешествие. Записи, сохранившиеся в поминальной книге монастыря Сен-Салваторе в Брешии, указывают на присутствие его брата Этельреда, который был не намного старше — и подобное предположение не лишено смысла. Этельред и Альфред были сыновьями загадочной Осбург, жены короля Этельвульфа, чей образ лишь мелькает мимолётно на страницах истории. Она могла быть матерью и трёх других братьев Альфреда, но именно Альфред и Этельред принадлежали к младшему поколению королевских детей. Так или иначе, путешествие в Рим наверняка глубоко протрясло юного Альфреда, и в будущем это имело громадные последствия для всей Англии. Мы можем вообразить, что думал маленький мальчик, глядя на увядающее великолепие, которое его окружало, на впечатляющие постройки, возведённые или восстановленные по повелению папы Льва IV, в некоторых частях города, в том числе вокруг Ватиканского холма. Этот район, обнесённый укреплениями в соответствии с последними достижениями инженерного искусства, впоследствии станет известен как «город Льва». На пепелище, оставшемся после сарацинских набегов[14], один человек уверовал в Бога и построил себе крепость. И мальчик это запомнил.

Пока Альфред стоял у «порога апостолов»[15], готовый принять благословение, которое некоторые сочли своего рода коронацией, грозный элдормен Эалхере из Кента вместе с элдорменом Худой из Суррея и воинами этого края вступили в сраженье с викингами, расположившимися на острове Тенет. Источники сообщают, что поначалу им сопутствовала удача, но в итоге множество людей (в том числе оба элдормена) утонули в реке Суэйл. Эалхере и Худа на своём горьком опыте поняли, что атаковать врага в укреплённой позиции, выбранной им самим, — не лучший способ выиграть войну.

Это произошло за год до того, как мальчики вернулись из Рима. Судя по сообщениям Англосаксонской хроники, ничего подобного поражению на Тенете больше не случилось. Легко можно представить себе, как на Пасху 854 г. светские магнаты и епископы, собравшись у очага в королевском зале Уилтона, в нетерпенье засыпали пилигримов вопросами. Рассказы о путешествии через владения франков и Павию в Рим слушал Эалхстан, уже много лет остававшийся епископом Шерборна, руки которого были так же привычны к мечу, как и к епископскому посоху. Внимал им и Свизин, епископ Винчестера, который благодаря своему великому благочестию вскоре займёт место в христианской агиографии. Но если кого-то рассказы мальчика взволновали больше, чем этих двух священнослужителей, то это самого короля Этельвульфа.

Он решил совершить паломничество в Рим. Но одно дело — принять решение, а другое — убедить подданных в необходимости тех действий, которые он собирался предпринять. Решение короля было, без всякого преувеличения, радикальным. Прежде чем отправиться «через море в Рим», Этельвульф передал одну десятую часть своих земель церкви, что породило выражение «десятина Этельвульфа», напоминающее об этом грандиозном даре. Ещё много веков его станут поминать в земельных спорах, причём разные люди — как церковники, так и миряне — будут основывать свои притязания на правах, дарованных этим единственным актом. На дворе был 855 г.

Теперь, заручившись поддержкой знати (для этого он использовал обычный способ — земельные пожалования), король должен был оставить своё королевство в надёжных руках. Этельстан к этому времени уже умер (к сожалению, источники не сообщают, как), так что старшим сыном был Этельбальд. Подобно тому, как его собственный отец некогда разделил королевство с ним, Этельвульф отдал исконные территории Уэссекса под власть Этельбальда, в то время как другому его сыну, Этельберту, который был несколько моложе, предстояло править Кентом, Сурреем, Суссексом и Эссексом. Возможно, когда король Уэссекса отплывал на корабле, направлявшемся из Гемвика в Квентовик, рядом с ним стоял мальчик, столько рассказывавший ему о его долгожданной цели — Риме.

Однако паломники покидали королевство, стоявшее перед лицом неизвестности. В их отсутствие языческий флот впервые перезимовал на Шиппи. Некоторые источники сообщают, что среди корабельщиков находились даже фризы. Путешественники могли и не знать об этих событиях, однако, когда они добрались до Рима и пришли в «английский квартал»[16], их ждали печальные вести. Папа Лев умер. Альфред, уже потерявший к этому времени мать, Осбург, наверное, очень расстроился. Король же столкнулся со сложной проблемой даже здесь, в Риме, поскольку император Лотарь поддержал антипапу Анастасия, а не преемника Льва, папу Бенедикта. В городе начались волнения, свидетелями которых, вероятно, стали Альфред и его отец. В конце концов, в этой борьбе победил Бенедикт. То была одна из многих битв за главенство между императором и папством, и исход её показал, что на тот момент расклад сил был не в пользу императора. Этельвульф и его сын с радостью вручили свои дары новому папе Бенедикту III, однако неизвестно, в какой мере англосаксонский король вмешивался в борьбу вокруг Святого престола.

На обратном пути из Рима произошло нечто важное. Похоже, Этельвульф давно стремился к союзу с франками, и теперь он отправился ко двору Карла Лысого (840–877), чтобы обсудить детали своего брака с юной дочерью Карла, Юдифью. Их разница в возрасте была огромной. Она — ещё подросток, а ему — около пятидесяти. Но что значат такие мелочи, если речь идёт о политическом союзе. Этот брак стал реальностью в октябре 856 г., когда юную девушку с большой пышностью обвенчали в Уэрбери с уэссекским королём. Однако там произошло и кое-что ещё. Епископ Гинкмар Реймсский не только обвенчал Юдифь, но и короновал её как королеву. Нетрудно вообразить, какое недовольство вызвало это событие среди уэссекской знати. В Уэссексе с конца VIII в. жёнам королей не дозволялось править как королевам, а теперь они должны были принять в этой роли девочку-чужестранку.

Король вернулся на родину «в добром здравии», но нашёл, что там всё изменилось. Этельбальд не желал отказываться от власти и заручился в этом поддержкой Эалхстана, епископа Шерборна, и элдормена Сомерсета. Вероятно, перед его мысленным взором вставала угроза того, что его стареющий отец в ближайшие годы произведёт на свет ещё одного или нескольких наследников. В итоге между Этельвульфом и его сыном было заключено соглашение, подробности которого неясны. Похоже, Этельбальд сохранил за собой большую часть территорий Уэссекса, переданных ему на время отсутствия отца, а старый король получил земли в Суссексе, Кенте, Эссексе и Суррее, которыми правил послушный долгу Этельберт. Вероятно, решение было принято уитенагемотом[17]и представляло собой попытку избежать дробления Уэссекса, как это случилось с Францией после смерти Карла Великого. На самом деле не исключено, что в это трудное время Этельвульф сохранил контроль над своим королевством[18], но какие выгоды получил Карл Лысый от нового положения своей дочери, неясно. Существует и ещё одна версия. Возможно, Этельвульф всё ещё правил некоторыми областями центрального и восточного Уэссекса, а в соседних землях с обеих сторон властвовали его сыновья: один, вынашивавший тёмные замыслы против своего отца, — на западе, и другой, всё ещё правивший землями Этельстана, — на востоке. Но в любом случае некое напряжение висело в воздухе.

Судя по всему, отчуждённость между отцом и старшим сыном сохранялась. В январе 858 г. казалось, что королевство окончательно распадётся на восточную и западную части — по границам, чётко очерченным в завещании старого короля. Но в том же месяце Этельвульф умер и был похоронен, как принято считать, в церкви в Стейнинге, в Суссексе. Этельбальд женился на юной вдове отца и взял под свою руку прежде подвластные Этельвульфу области, добавив их к своей собственной провинции на западе Уэссекса. Казалось, всё складывается для него удачно, и, восседая рядом со своей королевой, он, вероятно, думал о том, что она вскоре родит ему наследников. Но ему не хватило времени. Новый король Уэссекса умер в 860 г., и участие Юдифи в англосаксонской политике на этом завершилось. Она вернётся к своему отцу, за море, и там начнёт новую, столь же яркую политическую жизнь.

Пока епископ Эалхстан руководил погребением Этельбальда в Шерборне, Этельберт (860–865) поспешил на запад с войском, чтобы подчинить себе весь Уэссекс в границах, в которых правил его дед, король Эгберт. Имеются намёки на то, что захват власти Этельбертом поддержал уитенагемот. Трудно представить, что могло быть иначе: одной из главных функций уитенагемота было улаживание конфликтов и разрешение кризисов. Мальчикам Альфреду и Этельреду, которые засвидетельствовали решение уитенагемота, пообещали со временем их долю[19].

Но не только временная отсрочка вступления в права наследства занимала мысли юноши. В 860 г. в Англию прибыл персонаж из скандинавской легенды. Звали его Велунд. Его войско, или ватага приспешников, побывала с ним во Франции, на Сомме, где они нападали на королевство Карла Лысого. Одновременно с ними тем же самым в среднем течении реки Сены занимался огромный отряд викингов, разбивших лагерь на острове Уассель. Карл, вступив в бой с собственными подданными, которым хватило смелости принять захватчиков на службу, попытался затем стравить два викингских войска между собой и, очевидно, потерпел неудачу. Велунд, желая получить взятку за нападение на своих «коллег» на Уасселе, потерял терпение и, заставив франков пообещать ему 3000 ливров серебром, отплыл в Англию.

Люди Велунда высадились на побережье Гемпшира. Обрушившись на Винчестер, они разграбили и подожгли его. Воодушевлённые своим успехом, они двинулись дальше во внутренние области, оставив епископа обозревать руины всего доброго и христианского. Это было зрелище, которое, наверное, преследовало св. Свизина до самой его смерти в следующем году.

Но Велунд недооценил уэссексский фюрд. Скандинавов, которые ушли на многие мили от своих кораблей — классическая ошибка викингов — и были тяжело нагружены награбленным добром, застигли на открытом месте элдормен Осрик из Гемпшира и могучий элдормен из Беркшира, тёзка предыдущего короля Уэссекса, Этельвульфа. Два элдормена атаковали захватчиков и отбили у них всю добычу. Много викингов погибло, однако Велунд остался жив. Он вернулся во Францию и продолжил терроризировать Карла Лысого, хотя и в самом деле напал на викингов Уасселя и даже смог получить от них деньги. Велунд вскоре расстался с жизнью в необыкновенном поединке при дворе короля франков[20], но были и другие герои, которые в правление Этельберта бороздили северные моря, и память о них сохранилась среди викингов в виде легенд.

Один из этих героев, Хэстен, встретится с Альфредом много лет спустя. В 859 г. Хэстен воевал в Средиземноморье с Бьёрном Железнобоким, сыном прославленного Рагнара Лодброка, персонажа, который — в зависимости от того, на какие саги вы опираетесь — был то ли двумя разными людьми, то ли одним человеком, то ли вообще не существовал. Зафиксирована история о том, как Хэстен напал на город Луну в Италии, приняв её за Рим, но эта ошибка не помешала ему вернуться в свой лагерь на Луаре с большой добычей. Уэссекс его пока не интересовал, и этот викингский предводитель ещё несколько лет будет — с большой прибылью для себя — вмешиваться во франкскую политику.

Установить, какая реальность скрывается за легендами о Рагнаре Кожаные Штаны и его сыновьях, невозможно. Мифы и факты сплелись так тесно, что стали неразличимы. Возможно, в 845 г. Рагнар действительно потребовал дань с Парижа. Также возможно, что он погиб в Нортумбрии, где король Элле в 865 г. бросил его в яму со змеями, но судя по тому, что о нём рассказывают, умирал он тогда не в первый раз. По-видимому, один из его сыновей, Ивар, в конце 850-х гг. наводил страх на ирландцев. Вскоре Ивар, чьё прозвище Бескостный остаётся загадкой уже для нескольких поколений историков, вместе со своими братьями окажется на берегах Восточной Англии с очевидным намерением отомстить за смерть отца. Этот поход станет предприятием, которое изменит историю целого народа.

Учитывая тот факт, что все эти легендарные личности странствовали по морям на севере Европы, может показаться странным, что в Уэссексе при Этельберте не было ни набегов, ни битв — если не считать разорения Винчестера вскоре после его вступления на трон и вторжения в Кент в конце его правления. К чести Этельберта нужно сказать, что, став королём воссоединённого Уэссекса, он действительно, как и обещал, позаботился об интересах двух своих младших братьев, Этельреда и Альфреда. Когда в 865 г. он умер, власть перешла к старшему из двух младших детей Этельвульфа. Настало время Этельреду (865–871) править Уэссексом. Альфред был следующим в очереди на трон. Двум младшим сыновьям Этельвульфа предстояло шагнуть на сцену, где разыгрывалась величайшая драма в истории их страны, и встретиться с сыновьями Рагнара.

Люди, работавшие на плодородных полях Кента возле побережья, увидели сквозь осенний туман нечто их поразившее: всё море — насколько хватало глаз — было покрыто парусами. Ничего подобного жители Кента раньше не видели, но они знали, что значат эти паруса. Годом раньше викинги уже нападали на Кент. Тогда кентцы попытались купить мир и заключили с викингами соглашение, после чего те безнаказанно отправились грабить окрестности. И вот теперь 300–400 кораблей, которые несли в своих лонах в общей сложности 5000 человек, подошли к острову Тенет.

Те, кто помнил сам или слышал рассказы об огромном войске 851 г., которое разграбило Кентербери, но было застигнуто врасплох при Аклее в Суррее и потерпело сокрушительное поражение от короля Этельвульфа и его сына Этельбальда, понимали, что грядут суровые времена. Кто-то, наверное, помнил рассказы о разорении Винчестера пять лет назад. Но даже в сравнении с этими флотилиями теперешний флот был огромен. Словно бы целый народ снялся с места, как это было в эпоху Великого переселения народов столетия назад, когда различные племена скитались по Европе и предки самих англосаксов высадились на восточном побережье Британии, чтобы навсегда изменить культурный облик острова. И теперь история повторялась. Когда-то Хенгист и Хорса прибыли в христианскую страну во главе языческого войска, чтобы попытать счастья. Теперь Хальфдан, Убба и Ивар — сыновья Рагнара — явились посмотреть, чем здесь можно поживиться.

Но, несмотря на грабежи, вскоре стало ясно, что не Кент и не остров Тенет были конечной целью захватчиков. Огромная языческая флотилия снялась с якоря и ушла дальше. Викинги отправились на своих кораблях в Восточную Англию, в земли короля Эдмунда. Король Восточной Англии, который занял своё место в истории Англии благодаря единственному страшному и горестному событию, правил много лет и был любим своим народом[21]. Дозорные Эдмунда, должно быть, с тревогой сообщили о том, что они видели на побережье. Никто не знает, что Ивар сказал Эдмунду, когда они встретились, но беседа была явно односторонней. Эдмунд и его приближённые, вероятно, понимали с предельной ясностью, что даны пришли, чтобы остаться. Здесь не предполагалось ни «разовых» набегов, ни бессистемного опустошения. У сыновей Рагнара были другие планы, ими руководил холодный расчёт. Сокровища, еда, жильё и лошади — вот что требовалось языческому войску.

У Эдмунда не хватало сил на то, чтобы что-то с этим поделать. Врагов было очень уж много, кроме того, им удалось захватить короля врасплох. Время шло, и положение его становились всё хуже и хуже. Викингам, которые занимались грабежами во Франции и в других местах на континенте, стало известно об опорном пункте Ивара в Восточной Англии, и весной и летом 866 г. они присоединились к нему. Братья провели в Англии всю зиму, и пока на просторах Восточной Англии появлялись новые лагеря викингов, Эдмунд, должно быть, размышлял, как ему избавиться от этой напасти. В результате попыток Карла Лысого откупиться от врагов многие воины, присоединившиеся к войску Ивара, имели при себе кучу добра. Они привезли в восточно-английский лагерь значительное количество вина и свою долю от тех 4000 фунтов серебра, которые, как известно, заплатил викингам Карл. Для большинства данов это и было пределом желаний, но их предводители — в отличие от всех тех, кто приводил свои отряды в Англию ранее, — лелеяли более далеко идущие замыслы.

Утверждение Ассера о том, что «почти всё войско» язычников, находившееся в Восточной Англии, обзавелось лошадьми, может пролить свет на множество вещей. Прежде всего, оно свидетельствует, что в Восточной Англии разводили лошадей и, возможно, свои конюшни имелись у короля и у церковных общин. Во-вторых, оно доказывает, что у данов был военный план. Они собирались воевать на суше — многие сотни, если не тысячи, человек — как конная пехота. Вскоре Англосаксонская хроника назовёт их «radhere», что буквально означает «конное войско». Корабли данов поддерживали сухопутное войско с моря и обычно подходили туда, где им уже была обеспечена безопасная стоянка. Современный наблюдатель мог бы принять сухопутное войско данов на марше в Восточной Англии за конницу, однако, добравшись до места сражения, викинги спешивались и сражались — по древней германской традиции — в пешем строю, щитом к щиту. Их противникам, англосаксам, вероятно, пришлось перенимать эту новую стратегию.

Появление огромного конного войска могло послужить катализатором для развития англосаксонского коневодства. К концу IX в. появляются упоминания о неких «конных тэнах», которые, если судить по их каролингским «коллегам», отвечали за снабжение войска. Можно прикинуть, какие ресурсы требовались для выполнения их задачи. Одна лошадь съедает до 12 фунтов зерна и до 13 фунтов сена в день. В походах коней, вероятно, отпускали пастись, а травы они съедали в три раза больше, чем сена. Кроме того, каждому животному ежедневно требовались галлоны воды.

Но даны, собирая в Восточной Англии коней для длительной военной кампании, не могли знать, что изменяют тактику ведения войны в Англии в будущем[22].

Король Мерсии Бургред взошёл на трон в 852 г. Род Бургреда был вовлечён в долгую борьбу за власть с другими ветвями мерсийской королевской династии, но при этом королю удавалось поддерживать достаточно дружественные отношения с Уэссексом. Он обратился за помощью к отцу Альфреда, готовясь к военной кампании в Уэльсе, и Этельвульф откликнулся на его просьбу. Брак дочери Этельвульфа, сестры Альфреда, с королём Мерсии скрепил этот союз, которому ещё предстояло пройти проверку на прочность.

Размеры языческого войска, которое пополняло свои ряды и запасалось продовольствием на просторах Восточной Англии, должны были испугать мерсийских разведчиков, прискакавших из королевства Бургреда. Куда оно двинется, когда зима пройдёт и настанет подходящее время для военных кампаний? Бургред, чьи военные таланты прошли испытание в войне с валлийцами, понимал, что эта новая угроза совершенно иного рода. Сможет ли он устоять, если враги нападут на его королевство? Сумеют ли его приближённые сплотиться, чтобы не дать могучим захватчикам развеять славу древней Мерсии?

У Бургреда имелись все основания бояться, но если он внимательно следил за приготовлениями данов, то о нортумбрийской знати сказать этого никак нельзя. В сущности, это древнейшее англосаксонское королевство, которое одно время главенствовало в Англии, в канун нашествия викингов пришло в упадок из-за нескончаемого политического хаоса, и Ивару, конечно, хватило ума узнать в подробностях о положении дел в королевстве, которому предстояло стать первой жертвой нашествия.

Ассер, описывая ситуацию на севере, сетовал, что нортумбрийцы «по наущению дьявола» изгнали своего короля Осберта, заменив его тираном[25] по имени Элле, человеком не королевского происхождения. В англосаксонской Англии подобное отступничество от древней королевской династии многими не принималось и всегда приводило к расколу среди знати. Предполагаемый «переворот» произошёл в 858 г., но возвращение Осётра оставалось реальной перспективой. Именно Элле, по легенде, убил Рагнара, за что впоследствии жестоко поплатился. В результате его войн с Осётром многие земли, в том числе владения монастыря Линдисфарне, оказались разорены. Существует предание, что Осберт изнасиловал жену человека по имени Бруэрн Брокард, который так возжаждал мести, что отправился в Данию просить помощи у сыновей Рагнара. Как бы то ни было, могущественные нортумбрийские тэны оказались перед выбором: служить ли решительному и пользовавшемуся поддержкой узурпатору или хранить верность бывшему королю, за которым стояло право крови. То, что произошло в Нортумбрии дальше, можно описать как историю о мести, где легенды и реальность красочного северного мира временно слились воедино.

Лето 866 г. сменилось осенью, а викинги не двигались с места. Если разведчики Бургреда изумлялись бездействию войска, готового выступить в поход и при этом ничего не предпринимавшего, то для погрязших во внутренних распрях нортумбрийцев эти вести — если они их получили — служили дополнительным оправданием для того, чтобы не думать о викингской угрозе. Элле и Осберт предстояло вскоре понять, что они ошиблись. Как гласит предание, Рагнар, умирая, сказал: «вот уж захрюкали бы поросята, когда бы знали, какая участь постигла старого борова». И теперь «поросята» — то есть сыновья Рагнара — явились.

Викингские предводители подошли к делу разумно. Ивар (как и его отец, некогда напавший на Париж в день Пасхи) знал, насколько важно выбрать подходящее время. К зиме, после многочисленных летних сражений в собственном королевстве с собственными родичами, его противники будут обескровлены. Кроме того, и думать они будут о другом.

Мы никогда не узнаем, сколько тысяч воинов[26] отправилось той зимой с братьями к Йорку и сколько осталось стеречь лагерь в Восточной Англии. Но можно представить себе, какое облегчение испытали жители Мерсии, услышав, что войско отплыло на север, за устье Хамбера. Даны решили отправиться не в Мерсию Бургреда, а в раздираемое внутренними усобицами королевство Элле.

Викинги появились в Нортумбрии в пятницу, 1 ноября 866 г. Был День Всех Святых, важный христианский праздник, когда люди откладывали оружие и посещали церкви. Но святость этого дня ничего не значила для Ивара, так же как для Рагнара тогда, в Париже, ничего не значила Пасха. Если они как-то оценивали эти дни, то только как хорошую возможность для нападения.

Нападение данов застигло нортумбрийцев врасплох. Оба короля бежали. Когда войско викингов вступало в Йорк, Ивар мог по праву гордиться собой. Древний город, построенный римлянами, с этого момента и почти на столетие перешёл в руки скандинавов. Однако данам, оставшимся в городе на зиму, было чем заняться. Надо было починить разрушенные городские укрепления на тот случай, если соперники-короли, объединившись, вернутся, чтобы выгнать захватчиков. Это была холодная и тяжёлая зима для сыновей Рагнара, но ещё тяжелее она была для изгнанников, скитавшихся в пустынных землях.

Так или иначе, вопреки ожиданиям многих, главные участники затянувшейся борьбы за власть в Нортумбрии оставили, наконец, своё соперничество. Мы не можем знать, что было между ними сказано, но в течение тех зимних месяцев и весной они совместно готовились к штурму захваченного Йорка. Они поступят с Иваром так же, как он поступил с ними. Если Ивар действительно пытался укрепить свои позиции, он не преуспел с починкой старых римских стен, где оставалось ещё много брешей.

Для нападения Осберт и Элле выбрали Вербное воскресенье — крупный праздник. Возможно, они извлекли урок из событий 1 ноября прошлого года, а возможно, думали, что Ивар просто не ожидает, что такая тактика будет использована христианскими правителями. Говорится, что в результате первого натиска нортумбрийцам удалось оттеснить врага внутрь города. На какое-то мгновение могло показаться, что противники поменялись ролями и что внезапность, опять-таки, позволила нортумбрийцам одержать победу. Однако Осберт и Элле прорвались в осиное гнездо. Преследуя отступающего противника, воины двух королей вступили в город через полуразрушенные стены и оказались в толпе викингов с обнажёнными мечами и копьями. После этого началась бойня. Трудно сказать, было ли отступление данов военной хитростью, благодаря которой им удалось заманить противника внутрь, или им просто повезло. Ассер сообщает, что для викингов ситуация была безвыходной, а потому сражались они со всей яростью отчаяния. Как бы то ни было, схватка завершилась разгромом Элле и Осберта. Помимо восьми военачальников — элдорменов Нортумбрии — за эту попытку отомстить датчанам заплатили своими жизнями оба короля. Началось превращение «северной жемчужины» из англосаксонского поселения Эофорвик в город викингов Йорвик. Датчане разбили своих противников и внутри города, и вне его, и те немногие из числа нападавших, кто выжил, были вынуждены заключить с Иваром мир. «Поросята» и правда захрюкали.

Согласно «Пряди о сыновьях Рагнара», Элле умер не сразу. Его привели к Ивару и перед кровожадными зрителями подвергли жестокой языческой казни, носившей название «кровавый орёл»: ему вспороли грудину, вырезали лёгкие и разложили их на спине в виде орлиных крыльев. Делалось это якобы для того, чтобы восславить Одина за победу. Произошло ли это на самом деле? Можно ли примирить между собой сагу и реальность? Возможно, нам следует ограничиться следующим выводом: как мы увидим из описанных ниже событий, IX в. был временем, когда, казалось бы, неправдоподобные истории о политической мести практически неотличимы от реальности. Для всех более или менее влиятельных людей то был опасный и ненадёжный мир.

Несмотря на полную победу викингов и гибель Элле и Осберта, Ивар не стал сам править Нортумбрией из своей резиденции в Йорке. Хитрый викинг очень хорошо знал, что власть в древней Нортумбрия обеспечивается родственными узами, поэтому он поставил там марионеточного короля Эгберта. О происхождении Эгберта нам ничего не известно, но, скорее всего, его тщательно выбрали с учётом расстановки политических сил в королевстве. Условия договора, если судить по более поздним соглашениям викингов с их англосаксонскими ставленникам, состояли в том, что Эгберту следовало держать двери королевства открытыми для викингского войска до того момента, когда его вожди решат, что повоевали достаточно, и захотят обосноваться на земле. Южнее, в Мерсии, Бургред, наверное, уже получил вести о смерти Элле (какой бы она ни была), и эта новость, вероятно, испугала его. Угроза его королевству так и не миновала. Напротив, она была даже сильнее, чем раньше, потому что даны обосновались в самом сердце Нортумбрии, ранее не представлявшей никакой опасности из-за внутренних распрей. Знай мерсийский король, куда его враги направлялись той зимой, он боялся бы ещё больше. Ивар решил двигаться прямо на юг по суше и повёл своё войско к Ноттингему. Спустя полвека Ноттингем будет главной твердыней скандинавов, и вполне понятно, почему. Это поселение располагалось в стратегически важной точке в центре северной Мерсии, и через него протекала судоходная река. Викингский предводитель понимал, что если он сумеет успешно и достаточно быстро здесь укрепиться, то он сможет диктовать жителям Мерсии свою волю.

Теперь для Мерсии союз с Уэссексом приобрёл ещё большее значение. Король Этельред уже был к тому времени женат на женщине по имени Вульфтрют и имел двух малолетних детей, так что к нему вряд ли можно было обратиться с предложением о династическом браке, однако у Альфреда, который теперь являлся «ближайшим наследником короны»[27], говоря словами Ассера, жены не было. Поэтому в 868 г., с благословения короля Бургреда (который, как мы помним, был женат на сестре Альфреда), девятнадцатилетний уэссексский этелинг[28] женился на Эалхсвит, дочери другого Этельреда, по прозвищу Мукил, элдормена забытого ныне народа, называвшегося «гайни». Мать Эалхсвит принадлежала к королевскому роду Мерсии, и её благородное происхождение заслужило одобрение Ассера.

Бургред был прав, обратившись за помощью, и дальнейшие события подтвердили худшие его опасения. Разумеется, у данов теперь был мощный опорный пункт в Йорке, но междоусобицы последних лет опустошили северные области. Конечно, скандинавы могли рассчитывать на торговлю, но на то, чтобы восстановить прежние торговые связи и наладить новые, требовалось время. Ивар и его люди хотели богатств и власти немедленно. Поэтому они обратили свой взор на богатые земли Мерсии.

Ивар получил, что хотел. Он прибыл в Ноттингем с большим войском, прежде чем Бургред смог сообразить, где он нанесёт удар, и прежде чем королю Мерсии удалось собрать свой фюрд. Услышав эту новость, Бургред сразу же отправил гонцов на юг. Союзу между Уэссексом и Мерсией предстояло пройти проверку на прочность. Бургред просил у Этельреда военной помощи. Он рассчитывал, что теперь, когда все враги сконцентрировались в одном месте, объединённому войску двух королевств удастся разбить его.

Судя по всему, двое братьев с готовностью откликнулись на эту просьбу, поскольку Ассер утверждает, что они «сразу выполнили своё обещание». Со всех концов Уэссекса собралось войско, которое затем направилось на север, в Мерсию, чтобы впервые встретить своего будущего злейшего врага в полном составе.

Но для того, чтобы собрать англосаксонский фюрд, требовалось время. Наблюдая, как датчане устраивались за укреплениями, возведёнными в Ноттингеме, глядя, как дым поднимается от временных очагов, слыша насмешки на чужом языке, Бургред, должно быть, с надеждой ожидал добрых вестей с юга. На континенте даны продемонстрировали, что они не любят осады. Бургред знал о бедах, которые случались с викингами, когда они оказывались осаждёнными во Франции, и надеялся, что в Ноттингеме ситуация повторится.

В конечном счёте, Этельред и Альфред действительно явились со своим войском, но увиденное, похоже, поколебало их решимость. Они желали вступить в битву — викинги же желали отсидеться в собственной крепости. Англосаксонская хроника сообщает, что «там не произошло крупного сражения», а Ассер утверждает, что христианам «не удалось пробить стену». Складывается впечатление, что англосаксы попытались пробиться через укрепления, окружавшие викингский лагерь, но эта попытка ни к чему не привела. По всей видимости, им не удалось и блокировать противника, поскольку нет никаких свидетельств, что даны испытывали трудности с припасами.

Ситуация была унизительной. Ивар пришёл испытать их, и англосаксы не выдержали испытания. Они не смогли помериться силами с его войском в открытом бою и не сумели взять противника измором. Ивар полагал, что король Мерсии всё же захочет, чтобы даны покинули Ноттингем, и вынужден будет пойти на уступки, предложить им что-то взамен. Подобная тактика устрашения неоднократно срабатывала как в пределах христианского мира, так и вне его. Там, где битвы можно было избежать, викинги её избегали и всё же оставались в выигрыше. Англосаксонская хроника сообщает, что жители Мерсии «заключили мир» с «огромным войском» и что Этельред и Альфред вернулись в Уэссекс, не дав сражения. Очевидно, какое-то количество богатств из мерсийской сокровищницы перекочевало в викингский лагерь, но сколько именно серебра у Бургреда забрали и сколько у него осталось, мы не знаем.

Когда братья возвращались на юг, мысли Альфреда, вероятно, быть заняты его предстоящей свадьбой, которая произошла в королевском поместье в Саттон Кортни, в Беркшире. Однако знатные уэссексцы, присутствовавшие на этом, по-видимому, многолюдном сборище, были обеспокоены. «Ближайший наследник», встретившись, возможно, со смертельной угрозой для страны у Ноттингема, разделил со всеми прочими позорную неудачу. И потом, когда Альфред, схватившись за живот, корчился от боли прямо перед собравшимися на свадьбу гостями, многие задумывались, как он справится со своей, похоже, неизлечимой болезнью и с тяготами военных походов. Это было тревожное время для англосаксов.

Чем бы ни закончилось дело в Ноттингеме, в Англосаксонской хронике говорится, что даны покинули лагерь и верхом на лошадях вернулись в Йорк, где оставались в течение года. Большую часть этого 869 г. они укрепляли свои позиции на севере. Их ставленник Эгберт хранил королевство для Ивара и подавлял любые попытки мятежа со стороны других семейств, претендовавших на древнюю корону. Архиепископ Йоркский Вульфхере, которого никто и не думал принуждать обратиться в язычество или сделать что-нибудь в этом роде, наверное, не раз встречался с викингскими предводителями. Стало ясно, что даны прочно обосновались в Йорке. На протяжении лета и осени 869 г. люди стекались к новому королю, и, при том, что Ивар стоял за его плечом, множество соглашений было заключено с недовольной знатью со всей Англии[29].

Мерсия затаила дыхание. Ни дань, заплаченная в Ноттингеме, ни полученные взамен обещания не нападать ничего не изменили бы, если бы огромное войско, вышедшее осенью 869 г. из Йорка, направилось в королевство Бургреда. Случись так, всё было бы кончено. Но викинги, двигавшиеся на юг по римской дороге Эрмин-стрит, направлялись не в сердце Мерсии, а через Питерборо в Восточную Англию. Никакого предательства, никаких нарушенных обещаний. Ивар прошёл через восточные пределы королевства Бургреда, имея перед собой иную цель.

Монастыри на востоке Англии были разграблены. В их числе был монастырь Питерборо (тогда называвшийся Медесхемстеде), монахи которого много веков спустя будут живописать эти страшные дни английской истории. Аббат и многие монахи были перебиты. По словам одного из поздних хронистов они «обратили в ничто обитель, что прежде была богатейшей». Кроулендская хроника (ошибочно считавшаяся, под названием Хроника Ингульфа, подлинным свидетельством, но реально составленная в XV в.) утверждает, что после набега уцелел лишь один мальчик, «прекрасный лицом и телом», и даны забрали его, сделав своим воспитанником, однако позднее ему удалось бежать. Никто не знает, кем был этот мальчик или куда он отправился; однако куда важнее, что в ней названо имя того, кто учинил это ужасающее разорение и резню: то был Убба, брат Ивара.

С военной кампанией 869 г. также связаны легенды, но на этот раз не скандинавские, а христианские, повествующие о короле Восточной Англии Эдмунде, который заплатил за поражение собственной жизнью. Самым ранним источником, сохранившим для нас эти предания, является Житие святого Эдмунда, написанное в X в. известным континентальным книжником Аббоном Флерийским. Аббон утверждает, что слышал историю Эдмунда от архиепископа Дунстана, который, в свою очередь, слышал её в юности от человека, бывшего некогда оруженосцем короля Эдмунда. В изложении Аббона последовательность событий выглядит так. Ивар набросился на королевство Эдмунда, «подобно волку». Эдмунд был захвачен врасплох. Возможно, этому нападению предшествовало соглашение Эдмунда с Иваром, подобное тому, которое заключал Бургред. Возможно, как рассказывают другие авторы, Убба одновременно напал на королевство Эдмунда с моря, так что король оказался между двух огней. Так или иначе, для Эдмунда игра была окончена. Язычники на всю зиму остались во внутренних землях королевства, которое давало им пристанище прежде. Для своего лагеря они выбрали Тетфорд, возле которого река Малый Уз пересекает римскую дорогу Икнилд Уэй. Это место являлось стратегически очень выгодным, поскольку давало данам возможность двигаться на юг — туда, где лежали Лондон и Уэссекс, и на запад — в Мерсию. Но в тот момент у них ещё оставались неоконченные дела в Восточной Англии.

Ивар, как говорится в Житии, отправил Эдмунду послание. Его содержание, вероятно, напоминало распоряжения, данные Эгберту Нортумбрийскому. Ивар, очевидно, хотел, чтобы Эдмунд в дальнейшем действовал, как его ставленник. Викингский посланец, выражаясь цветистым языком Аббона, прибыл в королевские палаты в Хеллесдоне, в Норфолке, и объявил:

Эти знаменитые слова могли быть, а могли и не быть произнесены. Но ответ предсказуем: король решительно отказался. Возможно, Эдмунд понимал, что у него нет возможности немедленно отразить военную угрозу, но считал, что сможет отвлечь данов, пока не удастся собрать войско; но возможно, он просто переоценил свои силы. Так или иначе, отклонить предложение победоносного вождя викингов означало подписать себе смертный приговор. Согласно Аббону, Эдмунд ответил, будто подчинится, только если Ивар станет христианином. Вскоре прославленного короля Восточной Англии выволокут из его палат, и он дорого заплатит за свои требования. Ассер пишет, что воины Эдмунда сражались с войском язычников и король погиб в этой битве со многими своими людьми. Если верить рассказу Аббона, то, скорее, за отказом последовала массовая казнь. В любом случае, 26 ноября 869 г. Эдмунд был убит и взамен места в англосаксонской истории получил место в вечности как один из самых почитаемых английских святых. Жестокая легенда, по которой его мучили, били и превратили в мишень для стрел, таит в себе неодолимую притягательность для долгой меланхолической памяти христианских верующих[30]. Утверждается также, что голова короля, которую беспощадно отрубили и выбросили, заговорила с теми, кто пришёл искать её в лесах, и направляла их поиски. То была мечта агиографа. Монастырь Бери-Сент-Эдмундс, в котором хранились мощи святого, стал в последующие века одним из самых крупных и известных в Англии, но важнее всего в тот момент было то, что даны осознали свою ошибку[31]. Не позднее, чем через поколение, в Восточной Англии начали чеканить монету в честь Эдмунда, святого, созданного жестокими руками их собственных сородичей. Убийство Эдмунда отмечает поворотный момент в поведении скандинавов по отношению к их политическим противникам. Насилие и казни не всегда давали желаемые результаты[32].

Появление в 870-е гг. в Восточной Англии монет с англосаксонскими именами Этельред и Освальд может означать, что после Эдмунда корона Восточной Англии перешла к неким англосаксонским правителям. Но тот факт, что викингское войско по-прежнему стояло лагерем в восточном королевстве, говорит о том, что они, скорее всего, были ставленниками Ивара или, по крайней мере, были готовы, в отличие от Эдмунда, принять его требования.

Однако здесь мы сталкиваемся с первой крупной проблемой в воссоздании событий 869–870 гг. Хронист Этельверд, чьи свидетельства, как правило, достоверны — или, по крайней мере, кажутся правдоподобными, — сообщает, что Ивар умер в том же году, когда был убит Эдмунд. И всё же при изучении более широкого круга источников обнаруживается нечто совершенно иное и более заманчивое. Создаётся впечатление, что «огромное войско» викингов разделилось. Ивар появляется в ирландских анналах за 870 г., где говорится, что он вместе с Олавом, представителем дублинских викингов, сражался в окрестностях Думбартона против пиктов. Это упоминание о военных кампаниях Ивара на севере отсылает нас к истокам ситуации, занимавшей умы англосаксонских королей в X в. Тесные связи между викингским Йорком, викингским Дублином и дружественным или подчинённым Думбартоном в Стратклайде доставят неприятности королю Этельстану (924–939), внуку Альфреда, и, в конце концов, приведут к битве, воспетой в песне как одна из величайших битв в английской истории. Но в данный момент, зимой 869 г., возможно, уменьшившееся, но всё ещё значительное викингское войско стояло в Восточной Англии, и его предводитель Хальфдан, другой сын Рагнара, обдумывал следующий шаг. С исчезновением со страниц истории Ивара и готовясь рассказывать о новой военной кампании, хронисты называют новые имена. Какова будет судьба этих персонажей и каковы их цели, станет ясно очень скоро. Король Мерсии Бургред, узнав, в каком направлении двинулись даны, вероятно, опять вздохнул с облегчением. То ли благодаря соглашению в Ноттингеме или благодаря простой удаче, гроза вновь обошла стороной его королевство. Хальфдан и ещё один предводитель викингов по имени Багсег нанесли удар не по Мерсии, а по соседнему королевству, хранившему, как они знали, ещё немало ценных сокровищ под властью короля, ещё не прошедшего испытание скандинавскими мечами. Датчане избрали Уэссекс. Пробил час короля Этельреда и его юного брата.

Намерения «огромного войска» стали понятны лишь осенью 870 г. Тогда «ненавистной памяти» даны (как писал Ассер) покинули Восточную Англию и отправились прямо в королевское поместье Ридинг, в Беркшире, стремясь занять стратегическую выгодную позицию в Уэссексе — во многом так же, как это было сделано в Мерсии в Ноттингеме. Викингские корабли также подошли по Темзе к Ридингу. То обстоятельство, что Ридинг был королевским поместьем и располагался в плодородных и процветающих землях, рядом с несколькими богатыми монастырями, также, вероятно, сыграло свою роль.

Беркшир находился под властью уэссекских королей не так давно; предполагается, что эти земли, являвшиеся в течение столетий предметом соперничества между Мерсией и Уэссексом, окончательно вошли в состав Уэссекса только на рубеже 840–850-х гг. в результате союза между Бургредом и Этельвульфом. Однако, решив напасть на королевское поместье, даны рассчитывали, помимо элемента внезапности, ещё и на практические выгоды. В Ридинг свезли припасы, собранные королевскими герефами в счёт продуктовой подати, полагавшейся королю. Эта подать поставлялась в основном в виде живого скота и большого количества зимних запасов. В англосаксонской истории ещё не наступило время, когда натуральный продукт был заменён денежными выплатами. Захватив поместье и возведя собственные укрепления, даны не только обеспечили себе хорошее убежище на зиму, но и лишили Этельреда какой-то части его ресурсов.

Южнее поместья Ридинг сливаются две реки — Темза и Кеннет. Викинги использовали их как естественные укрепления, а вдоль третьей стороны треугольника возвели земляной вал, вероятно, обнеся его сверху деревянным частоколом. Историки, исследовавшие топографию Беркшира, определили, что ров, именуемый Пламмери Дитч, который в 1816 г. всё ещё наполнялся водой, представляет собой остатки укреплений, тянувшихся от одной реки до другой. Предположительная длина укреплений составляет около 800 ярдов, и если эта идентификация верна, внутри «треугольника» могли спокойно разместиться более 1000 человек.

Точно зная, что ни один христианский король не нападёт на них в течение двенадцати рождественских дней, даны начали строительные работы и даже решились отправить большой отряд в обычный грабительский рейд. Но планы двух ярлов, уверенно продвигавшихся со своими людьми через земли Беркшира, были нарушены. Не все в то Рождество предпочли закрыть глаза на угрозу, исходившую из Ридинга.

Всего через три дня после прибытия данов в Ридинг, пока его родичи трудились над новыми укреплениями, ярл Сидрок вёл свой отряд по берегу Кеннета, вдоль северной опушки большого Виндзорского леса, и вскоре добрался до места, которое местные жители назвали «поле англов», или Инглфилд.

Ярл отъехал примерно на 10 миль от Ридинга в западном направлении и едва ли был готов к тому, что небольшая дружина Этельвульфа, элдормена Беркшира (который уже упрочил свою репутацию, неожиданно напав на Велунда после того, как тот сжёг Винчестер), обрушится на него и его людей на заснеженном поле в канун Нового года. Этельвульф, безусловно, заслужил славу одарённого стратега и военачальника.

Последовавшая схватка была яростной и жёсткой (как пишут о ней и о многих других хронисты), но засада Этельвульфа оказалась успешной: она принесла гибель ярлу Сидроку и другому ярлу-предводителю. Основным силам данов в Ридинге трудно было смириться с известием о потерях. Когда уцелевшие викинги, бежавшие с Инглфилда после гибели своих вождей, в беспорядке вернулись в лагерь, Багсег и Хальфдан осознали размер катастрофы. Ничего подобного с ними прежде не происходило. Это было лишь единичное поражение, но не ошиблись ли они с выбором королевства? Разве не уэссексцы под властью своего короля, тоже Этельвульфа, в 850-е гг. неоднократно давали отпор их соотечественникам в предыдущих походах? Два ярла из войска Хальфдана погибли, потерпев разгромное поражение от противников, которые, по его расчётам, должны были испугаться. Руки данов, трудившихся над постройкой вала и частокола в Ридинге, замелькали быстрее.

Дружина Этельвульфа, которая показала своё умение и доблесть на Инглфилде, едва ли была многочисленной. Потому нельзя было ожидать, например, что он сумеет запереть данов в их лагере. Поэтому всадники, спешившие на юг, чтобы принести добрые вести королю Уэссекса, везли также и просьбу о помощи. Услышав о случившемся, Этельред и Альфред с объединёнными силами уэссексцев немедленно отправились в Ридинг. Должно быть, они уже были готовы выступить в поход, поскольку прибыли к викингскому лагерю в полной боевой готовности всего через четыре дня.

Прибыв к вражескому лагерю, англосаксы обнаружили группу ничего не подозревающих датчан, вышедших за ворота своего только что построенного форта. Эти люди были перебиты быстро и без церемоний. Но в этот момент из ворот лагеря выбежали воины, которые были наготове как раз для такого случая; они бросились в бой с такой свирепостью, что одержали бесспорную победу. Ассер, который обычно не склонен восхищаться доблестью язычников, пишет:

О чём Ассер не сообщает, так это о том, насколько полным было поражение братьев. Их смело войско, которое они собирались осадить. Это было даже хуже, чем при Ноттингеме. Хронист XII в. Жоффруа Гаймар высказался на этот счёт более определённо, чем Ассер, и некоторые склонны считать, что в его распоряжении имелись некие достоверные исторические свидетельства, ныне утраченные. Гаймар пишет:

Этельреду и Альфреду, которые, наверное, и без того пребывали в растерянности и унынии, предстояло услышать и ещё более горестные вести. Англосаксы, которые смогли наконец вернуться на поле битвы, чтобы исполнить мрачный долг — опознать павших, спинами чувствуя самодовольные взгляды датчан, сообщили, что герой Инглфилда, элдормен Этельвульф, мёртв. Хронист Этельверд в своём рассказе о сражении сообщает о нём любопытный факт: он был мерсийцем, а не уэссексцем. Помимо этого, Этельверд пишет: «На самом деле тело элдормена тайно вынесли с поля боя и отвезли в мерсийские земли, в место, что зовётся Нортвортиг, а на языке данов Деораби (Дерби)».

Для мертвеца это дальнее путешествие. Как мы видим, хотя Беркшир номинально находился под контролем Уэссекса, мерсийский элдормен сохранял свои полномочия вплоть до того самого дня, когда он пал, защищая Уэссекс. Утверждение Этельверда показывает, что этот союз между Уэссексом и Мерсией в тот момент существовал на уровне договорённости их властителей. Лишь грядущие кардинальные перемены в статусе и отношениях двух королевств уничтожат пропасть. Но обсуждаемая нами фраза демонстрирует также, что ко времени, когда писал Этельверд (т.е. к концу второй трети X в.), географические названия северного Мидленда изменились и скандинавское, сохранившееся до наших дней, вытеснило навеки англосаксонское название Нортвортиг, исчезнувшее под волнами викингских нашествий.

Перед скандинавскими предводителями встали новые задачи. Они понимали, что нужно быстро подавить нортумбрийский мятеж и укрепить свои позиции в землях в стране, где они могли обосноваться. Уэссекс не фигурировал в их планах на конец этого года и, возможно, даже на следующий год. Альфред, скорее всего, был в курсе происходящего. Верные люди, вероятно, сообщили ему, что даны разбили лагерь в Торкси, в Линкольншире, к северо-востоку от Линкольна. Торкси располагался на территории древнего королевства Линдси, правящая династия которого в результате брачных союзов за последние несколько поколений фактически влилась в мерсийскую династию. Это был стратегически важный пункт, из которого дороги вели в Йорк, Восточную Англию и Ноттингем. Выбор был великолепный. Альфред, должно быть, опасался, что Торкси превратится для Бургреда в «мерсийский Ридинг». Он, однако, едва ли мог предположить, как отреагирует король Мерсии (женатый, как мы помним, на сестре Альфреда) на возникшую угрозу.

Вероятно, скандинавских предводителей порадовали вести о том, что Бургред дал приют изгнанникам — Эгберту и Вульфхере. Возможно, он счёл, что подобного проявления доброй воли достаточно для того, чтобы избавить его от более пристального внимания данов. Однако у тех были свои план относительно Бургреда, и эти планы состояли в том, чтобы отнять у него королевство.

Став лагерем в Торкси, скандинавы быстро подавили нортумбрийский бунт, по-видимому, отправив в город отряд подходящей численности. Об этой военной кампании нам практически ничего не известно; у нас также нет сведений о том, почему викинги, вместо того чтобы вернуть Эгберта, возвели на трон англосакса по имени Риксиге. Возможно, Эгберт к тому моменту уже умер. Но, так или иначе, скандинавское правление в Йорке через марионеточного короля было восстановлено. Архиепископ Вульфхере, чья переписка с папой свидетельствует, как ни странно, о признании Римом викингов как законных хозяев Йорка, вернулся на север, чтобы трудиться бок о бок с язычниками.

Когда спокойствие в Йорке было восстановлено, ситуация в королевстве вернулась к тому, чего изначально желали викингские вожди: Хальфдан хотел, чтобы земли Нортумбрии были открыты для него и его последователей, когда он соберётся осесть на земле. Но пока он был не готов к этому. Даны не зря выбрали Торкси в качестве места для своего главного лагеря, и Бургред ясно понимал, что за этим стоит. Они могли бы, подавив мятеж, отправиться в Йорк и провести зиму 872/73 г. в покорённом городе. Вместо этого они продолжали угрожать королю Мерсии, грабя земли его королевства и требуя с его несчастных подданных новые и новые выплаты.

Так продолжалось весь 873 г., и Бургред не видел этому конца. Но потом даны всё же покинули Торкси. И узнав, куда они направились, мерсийский король, наверное, пришёл в отчаяние.

Даны двинулись на своих кораблях вниз по Тренту в Рептон и, проникнув в находившуюся там усыпальницу мерсийских королей, показали, что они намеревались делать в Уимборне. В Рептоне собрались все враги Бургреда. Последними к ним присоединились живые и здоровые скандинавы, но похороненные там мёртвые англосаксы также не давали покоя мерсийскому правителю. И живые люди, и умершие правители из Рептона вставали, как пугающее видение, перед мысленным взором короля, вынужденного в растерянности принять всё бесчестье психологического поражения. Таковы были разрушительные результаты викингской стратегии. Бургред проиграл войну, так и не вступив в сражение.

Из сотен скандинавских захоронений в Рептоне наибольшее внимание археологов и историков привлекло погребение крупного мужчины, обнаруженное в самой церкви. Утверждение Этельверда о том, что Ивар умер в том же году, что и св. Эдмунд, расходится с другими свидетельствами. Ирландские анналы сообщают о смерти Ивара, «короля норманнов всей Ирландии и Британии», под 872/73 г. Саги утверждают, что Ивар был похоронен где-то в Англии, в могильном кургане. В свете этого предположение о том, что скелет крупного мужчины, недавно найденный археологами в языческой погребальной камере в дальнем конце церкви, мог принадлежать Ивару, кажется вполне логичным. Известно, что викинги преодолевали громадные расстояния, чтобы привезти тела своих вождей к месту погребения. Похоронить умершего Ивара здесь, в Рептоне, среди останков королей древней мерсийской династии, значило показать всем, что власть над Мерсией перейдёт от древнего королевского рода к данам, минуя Бургреда[36].

Для короля Мерсии — зятя Альфреда — это было последней каплей. Взяв с собой жену, он покинул собственное королевство и вообще Британию. Бургред правил более двух десятилетий. Он сражался с валлийцами и по большей части хорошо защищал своих подданных. Но ему, сломленному и измученному долгим путешествием, предстояло окончить свои дни в Павии, где за пятнадцать лет до этого останавливались юные паломники Альфред и Этельред. Тело Бургреда обрело покой не в королевской усыпальнице Мерсии, а в церкви св. Марии в «английском квартале» Рима, где его могила являет собой вечное напоминание о военных достижениях викингов.

Вместо Бургреда даны решили возвести на трон человека, связанного родственными узами с врагами прежнего короля. Англосаксонская хроника, сообщая о приходе к власти в Мерсии Кеолвульфа II, называет его «немудрым тэном». Высказывались, однако, предположения, что он был сводным братом св. Вистана, внука по женской линии мерсийского короля Кеолвульфа I. Если так, то в его жилах текла королевская кровь, жителям Мерсии он казался подходящей кандидатурой. Однако, похоже, что условия его пребывания у власти были столь же обременительны, как и у марионеточных правителей севера. Кеолвульфу пришлось принести клятвы и пообещать, что он отдаст королевство данам, как только они пожелают его получить. Он также должен будет привести своё войско, когда повелители позовут его на помощь. Ассеру это соглашение казалось «позорным». Когда Альфреду стало известно о бегстве Бургреда и вступлении на трон Кеолвульфа, он, возможно, задумался. Следовало ли ему сохранить союз и с новым королём или отвергнуть его как узурпатора? Похоже, он выбрал первый вариант, поскольку у нас есть подтверждения того, что монеты Кеолвульфа и Альфреда чеканили одни и те же монетчики; возможно, их сотрудничество распространялось и на какие-то другие сферы.

Укреплённый лагерь викингов в Рептоне

Антропологическая реконструкция лица похороненного человека. Возможно, так выглядел Ивар, сын Рагнара. Оружие из захоронения в Рептоне

Для данов 874 г. стал триумфальным. Но одновременно возникла необходимость принять радикальное решение. Следовало ли им обосноваться в Мерсии и потребовать назад милости, оказанные Кеолвульфу? Можно ли теперь, когда под их ударами пали Нортумбрия, Восточная Англия и Мерсия, счесть, что война закончена? Да, было что обсудить вокруг пылающих костров в лагере в Рептоне. Хальфдан, быть может, убеждал Гутрума, что смерть Ивара оставила на севере политический вакуум и что он, Хальфдан, должен его заполнить. Он был прав. Ивар действовал на севере на протяжении 871 г., но когда он умер, Эйстейн, сын Олафа Белого, захватил власть над викингскими поселениями в Ирландии, что, безусловно, вызвало гнев Хальфдана. Гутрум, который не был сыном Рагнара, прибыл в Англию недавно, в 871 г., и желания его людей отличались от желаний ветеранов из первого «огромного войска», участвовавших в сражениях с 865 г. Он явился сюда не для того, чтобы помогать сыновьям Рагнара в их военных походах. Гутрум, Анвюнд и Оскютель пока вступили в бой только с одним королевством, но не покорили его. У такого человека, как Гутрум, это должно было вызвать неприятное чувство. Гутрум ясно сознавал: для того чтобы закрепиться в Англии, он должен победить упрямого короля, правившего к югу от реки Темзы. Однако для этого требовался план.

К осени 874 г. предводители «огромного войска», стоявшего в Рептоне, договорились разделиться. Хальфдан повёл своих старых соратников и людей своего брата Уббы в Нортумбрию. Там, обосновавшись на реке Тайн, они продолжили военные кампании Ивара, сражаясь с жителями Стратклайда и Шотландии. Хальфдан стремился обеспечить безопасность водного пути по реке Клайд, который был одним из звеньев, соединявших Нортумбрию с викингским Дублином. За свой интерес к Дублину Хальфдан в итоге поплатился жизнью: он погиб, попав в засаду, устроенную у Стрэнгфорд Лоу его соперниками — норвежскими викингами. Однако нас интересует другой предводитель, который повёл своё войско из Рептона навстречу совершенно иной судьбе. Гутрум двинулся со своими людьми на юг, но не в Уэссекс, как можно было бы ожидать, а в Восточную Англию. На какое-то время он обосновался в Кембридже.

В один из дней летом 875 г. на горизонте у побережья Уэссекса замаячили паруса. Мы не знаем, кто командовал этими кораблями и откуда они пришли. В нашем распоряжении имеется только краткое сообщение Англосаксонской хроники, что «король Альфред вывел флот в море и сражался против семи кораблей; один захватил, а остальные обратились в бегство». Захват одного корабля оказался важным событием. Скандинавы долгое время не имели себе равных в море не только благодаря мастерству их мореходов, но и благодаря конструкции их кораблей. Длинные, с малой осадкой плоскодонные суда могли бороздить открытое море и проникать по рекам далеко вглубь суши. Альфред живо заинтересовался своим трофеем. Он добился успеха в недавней стычке на море и теперь, должно быть, задумался над тем, как расширить возможности своего флота, взяв за образец корабли противника. Но в 875 г. Альфред ещё не был тем человеком, который войдёт в историю. Он ещё не умел мыслить в перспективе. Хотя у него было четыре относительно мирных года, чтобы укрепить оборону своего королевства, он очень мало сделал в этом направлении. Вскоре мстительные и коварные враги вновь обрушатся на Уэссекс, и королю придётся противостоять им всё теми же средствами, которые он использовал, чтобы избежать поражения в последний раз. Но проблемой Альфреда было то, что единственным его орудием были его собственные люди, а у людей многое остаётся в памяти, что ему вскоре предстояло обнаружить.

Зима 875 г. застала Гутрума за выполнением первого этапа его плана. Свидетельства источников по этому поводу заслуживают внимания. Согласно Ассеру, даны покинули Кембридж «ночью». Создаётся впечатление, что за ними следили. Но если в окрестностях Кембриджа действительно присутствовали уэссекские дозорные, то заявление Англосаксонской хроники, что викингское войско «ускользнуло от уэссекского ополчения и пришло в Уэрхем», указывает на обидный просчёт и предводителей наспех собранного фюрда, и самого Альфреда. Уэрхем находится приблизительно в 130 милях от Кембриджа, и воинам Гутрума потребовалось по меньшей мере четыре полных дня, чтобы добраться туда. Гутрум, судя по всему, умел перемещаться скрытно.

Он уже имел опыт войны с ополченцами Уэссекса. Вряд ли он повёл своё войско из Кембриджа через всю страну, чтобы немедленно бросить его в битву, особенно после того, как он узнал цену таких сражений. Гутрум замыслил нечто иное и сейчас его целью был Уэрхем, важный порт для переправы через Ла-Манш неподалёку от Дорсета. Для того чтобы попасть туда, Гутрум со своим войском прошёл через центральные области Уэссекса. Растерянным ополченцам Альфреда пришлось догонять врага, но когда они его настигли, было слишком поздно: викинги укрылись за городскими укреплениями.

Почему Гутрум выбрал своей первой целью именно Уэрхем? Конечно, там располагался богатый женский монастырь, и кроме того, эту позицию удобно было оборонять, поскольку с двух сторон от города протекали реки Фром и Тэррент. Но у Гутрума могли быть и другие соображения. Мы не знаем, что именно обсуждали сыновья Рагнара и Гутрум в Рептоне, перед тем как их пути разошлись, но нам известно, что у жителей Корнуолла — области, из которой очень легко нанести удар по центральной части Уэссекса, — не было причин любить потомков Эгберта. Если бы Гутруму удалось захватить Уэрхем и затем двинуться вглубь уэссекских территорий с востока, а корнуольцы в это же время вторглись бы в Уэссекс с запада, то нападение «нортумбрийских» викингов с побережья Сомерсета или Девона, очевидно, решило бы судьбу последнего англосаксонского королевства. Для исполнения этого — и всех подобных планов — требовалась безупречная согласованность действий: если какая-то часть проваливалась, все замыслы могли пойти прахом. И одна задержка уже произошла: Хальфдан был мёртв. Сыграть отведённую ему роль теперь предстояло Уббе, но у того имелись свои проблемы в далёких северных землях.

Итак, англосаксы начали осаду Уэрхема, полагая, что враг наконец-то у них в руках. Гутрум зашёл слишком далеко на юг, у него и его людей, запертых на небольшом пятачке земли, было только два выхода — сдаться или умереть от голода. Но боевой дух англосаксов упал, когда они получили вести о 120 вражеских судах, двигавшихся вдоль побережья Кента в сторону Ла-Манша.

Кто именно шёл на этих кораблях, и кто предводительствовал флотилией — неизвестно. Возможно, это были люди Гутрума, которые при необходимости должны были поддержать его сухопутное войско и атаковать Уэрхем с моря. Так или иначе, это было многочисленное войско, и оно везло с собой припасы. С таким подкрепление Гутрум смог бы выдерживать осаду до зимы, а потом в подходящий момент нанести удар, разгромить короля Уэссекса и присвоить его королевство.

Сто двадцать кораблей приближались к Пул-Харбор, и Альфреду предстояло срочно решить, что делать. Выбранная им стратегия характеризует его как человека, постоянно стремящегося опробовать нечто новое и извлекающего уроки из своих предшествующих столкновений с противником. Альфред помнил, как после сражения в Уилтоне он заключил с викингами соглашение, единственной реальной альтернативой которому — и это понимали обе стороны — являлось продолжение военных действий, и как скандинавы после этого действительно покинули его королевство и не возвращались на протяжении четырёх лет. Теперь требовалось убедить Гутрума, что англосаксонское войско достаточно многочисленно и исполнено решимости преградить путь данам, куда бы они ни направились. Викингский предводитель должен был понять, что попал в ловушку. Однако добиться от викинга обещания уйти не так просто. Бургред узнал на собственном печальном опыте, что даны с лёгкостью могут изменить своему слову, когда им это выгодно; так что Альфреду надо было действовать осмотрительно, чтобы соглашение не оказалось просто дорогостоящим спектаклем. Для того чтобы предстоящая договоренность не стала «новым Ноттингемом», Уэрхем не превратился для короля Уэссекса в «новый Торкси», нужно было заставить викингов дать обещание, которое они не смогут нарушить. Конечно, в прошлый раз англосаксы и скандинавы обменялись заложниками, выбрав важных лиц из своих рядов и передав их в руки врагов в качестве гарантии того, что соглашение будет соблюдаться. В Уэрхеме произойдёт то же самое. Но что ещё? Альфред уже понял, что клятвы, которые язычники давали на христианских мощах, почти ничего для них не значили. Это подтверждали не только события в Англии, но и бесчисленные рассказы о предательстве и лицемерии викингов во франкских королевствах. Значит, даны должны поклясться не на христианских мощах, а на собственном священном кольце, возможно, на браслете — как сообщает Англосаксонская хроника, «так они прежде ни одному народу не клялись». Итак, договор был заключён и клятвы принесены; возможно, сам Альфред при стечении народа поклялся на христианских мощах, а Гутрум — на своём священном кольце. Альфред имел полное право считать, что одержал победу с помощью дипломатии и королевство вновь спасено благодаря мудрости правителя. Однако существует ещё одно важное свидетельство. Этельверд сообщает, что данам заплатили. Возможно, это и стало тем решающим аргументом, который убедил викингов уйти из Уэрхема. Если так, то цена должна была быть немалая. Впрочем, независимо от того, сколько серебра было собрано, чтобы заплатить викингам, подданным Альфреда вряд ли нравился такой способ решения проблемы. В конце концов, это уже не первый случай. Неужели король не способен придумать что-нибудь другое, чем откупаться от угрозы, которой он должен противостоять?

Время шло, и стало понятно, что Гутрум не собирается выполнять свою часть соглашения. Пока люди Хальфдана делили земли в Нортумбрии, перековывая, образно говоря, мечи на орала и попутно изменяя этнический и политический ландшафт северного королевства, Гутрум, всё ещё исполненный решимости завоевать богатое южное королевство, приказал своим людям сесть на коней и под покровом темноты покинуть Уэрхем. Англосаксонских воинов могли разбудить крики их соотечественников, поскольку в ту ночь, прежде чем покинуть Уэрхем, даны безжалостно перебили заложников. Вероятно, та же судьба постигла влиятельных скандинавов, переданных Альфреду. Но викинги не думали покидать Уэссекс. Они верхом направились на запад и добрались до Эксетера, старого римского города, некогда называвшегося Иска, вокруг которого всё ещё сохранились мощные укрепления. Союз скандинавов с недовольными корнуолльскими бриттами представлялся весьма вероятной, но малопривлекательной перспективой. Альфред опять не успел перехватить противников, прежде чем они достигли пункта своего назначения. В организации англосаксонского фюрда что-то было не так. Враги постоянно опережали его. Из Эксетера Гутрум спокойно мог отправиться куда-то ещё. Он мог даже позвать на помощь тех корнуольцев, которые с горечью вспоминали, как их отцы пострадали от военных кампаний Эгберта, деда Альфреда.

Итак, Гутрум, посмеиваясь, сидел в Эксетере. Но что же произошло с флотом в Пул Харбор? Когда Альфред с фюрдом отправился к Эксетеру, флот снимался с якоря и поднимал паруса, чтобы присоединиться к Гутруму на западе. А затем произошло нечто необычное. Пройдя не более 5 или 6 миль пути, возле мыса Свонтеж, вся флотилия попала в туман и погибла во время внезапно разыгравшегося шторма. Выйдя из-под защиты мыса, корабли, должно быть, оказались во власти сильнейшего зюйд-веста, который так часто дует в Ла-Манше. Страшная драма почти библейских масштабов разыгралась перед глазами местных жителей. Где-то на дне Ла-Манша, близ Свонтежа, покоятся кости 3500 скандинавских воинов.

Гутрум с горечью выслушал вести о судьбе кораблей. Он находился в относительной безопасности в Эксетере, нарушив своё обещание и пока ничем за это не заплатив. Но теперь он не мог рассчитывать на подкрепление в лице нескольких тысяч хорошо вооружённых людей. Что ещё хуже: разъярённый Альфред, который свято верил в клятвы, принесённые на христианских реликвиях, и воспринял кораблекрушение у Свонтежа как воздаяние свыше, теперь расположился лагерем у ворот Эксетера. Снова начались переговоры, и на этот раз преимущество было на стороне короля Уэссекса. Снова были даны заложники. На этот раз Альфред убедился, что переданные ему люди занимали достаточно важное место в чёрном сердце викингского предводителя, чтобы заставить его исполнить своё обещание покинуть королевство. Англосаксонская хроника сообщает, что скандинавский предводитель дал Альфреду «столько знатных заложников, сколько он захотел», показывая, что Альфред действительно диктовал свои условия и ужасы Уэрхема не должны были повториться.

Добившись новых обещаний, подкреплённых более внушительной группой заложников, Альфред ожидал, что Гутрум быстро покинет Эксетер. Точную последовательность событий 877 г. восстановить трудно, поскольку Ассер пропускает в своём рассказе весь этот год. В Англосаксонской хронике говорится, что ранней осенью 877 г. войско Гутрума действительно ушло из Эксетера в Мерсию, где викинги, подобно соратникам Хальфдана, стали делить земли, оставив, однако, часть территории своему ставленнику, Кеолвульфу II. Если нам чего-то не хватает в рассказе о событиях 877 г., так это упоминаний о тайных поездках некоторых мятежных уэссекских тэнов в Эксетер[39]. В этом и заключалась суть проблемы Альфреда. Когда наступит Рождество, он хорошо это поймёт.

Источники молчат о заговорщиках. Даже Этельверд, который сам являлся потомком Этельреда, брата Альфреда, и, таким образом, был связан узами родства с мальчиком, к которому обратились взоры мятежников, ничего не сообщает на этот счёт. Этельверд писал после того, как сын Альфреда, Эдуард Старший, в 921 г. заставил скандинавов, поселившихся в Восточной Англии и восточной Мерсии, признать его власть; после того как дочь Альфреда Этельфлед, «госпожа Мерсии», приняла изъявления покорности от жителей Дерби и Лестера; и после того как внук Альфреда, Этельстан, разбил объединённое войско норвежцев, шотландцев и ирландских викингов при Брунанбурге в 937 г. Естественно, ко временам Этельверда, к концу X в., никто не сомневался в праве потомков Альфреда править в Англии.

Но прежде чем продолжать наш рассказ, вернёмся к соглашению с Кеолвульфом. Переговоры о разделе Мерсии проводились в Глостере, где, как сообщает Этельверд, даны «поставили свои шатры». Гутрум выбрал в качестве места для лагеря Глостер, поскольку его предполагаемые союзники могли легко туда добраться, и находился чуть севернее долины между Темзой и Эйвоном, по которой очень удобно было двигаться на юг. Западная часть Мерсии, за исключением Глостера, отходила Кеолвульфу, тогда как восточную часть должны были поделить между собой люди Гутрума. Вероятно, Кеолвульф также отдал викингам Лондон, обеспечив их важным источником дохода. Этот договор на многие столетия расколол Центральную Англию, как культурно, так и юридически, поскольку даже после подчинения восточной части власти англосаксонских королей в X в. эти области сохранили своеобразный англо-датский колорит.

Альфред, наверное, успокоился, узнав о том, что Гутрум принял решение осесть, по крайней мере, за пределами его королевства и подумал, что Уэссекс сможет какое-то время жить в мире. Вести о судьбе, постигшей Хальфдана, несомненно, порадовали его. Он мог бы почувствовать угрозу, исходившую из Глостера, но вместо этого король Уэссекса, продемонстрировав миру свою невероятную способность к выживанию, почил на лаврах. Направляясь перед Рождеством в королевское поместье Чиппенгем, Альфред предвкушал празднества, которыми англосаксы традиционно отмечали солнцеворот, середину зимы. От сражений и походов его мысли обратились к делам правления, пожалованиям и нуждам королевства. Но если в тот момент он вздохнул с облегчением, это было преждевременно.

Для англосаксов IX в. Рождество было особым праздником. Их соплеменники стали христианами более двух столетий назад, и, несомненно, они искренне прославляли чудо Рождества. Но в это время отмечался ещё и древний языческий праздник Йоль. На самом деле празднование Рождества Иисуса Христа именно в ночь на 25 декабря было окончательно закреплено на церковном соборе в Челси в 816 г. За этим лежала традиция, пропитанная языческими аллюзиями, связанными с «долгой ночью» середины зимы и жаждой возвращения солнца. Христианские богослужения и пиры, вручение даров, религиозные шествия и святочные игры в сознании англосаксов IX в. органично наслоились друг на друга. Празднования продолжались двенадцать ночей. Зимой 877/78 г. в последнюю из этих ночей последнему свободному королю англосаксонской Англии был нанесён едва ли не смертельный удар. В этот священный день его нанесло войско язычников.

Каждый раз, когда Гутрум использовал такой ход прежде, он оказывался в тупике. До сих пор Альфред умудрялся — благодаря решимости, удаче и богатствам — защищать королевство, мешая Гутруму сорвать большой куш. Однако в это Рождество викингский предводитель опробовал другой метод. Зная о недовольстве уэссексского уитенагемота и завершив переговоры с теми, кто был готов предать своего короля, после того как разделит с ним рождественскую трапезу[40], Гутрум свернул свои шатры в Глостере и направился на юг.

Снова передвигаясь тайком, войско Гутрума «пробралось» в Чиппенгем. Ни в одном источнике ничего не говорится об этих событиях. С некоторой долей смелости можно предположить, что ворота были оставлены приоткрытыми. В ту ночь у заговорщиков не было другого выбора, кроме как раскрыть себя, сообщив Альфреду, что всё кончено. Их слова, вероятно, ввергли короля в пучину отчаяния. У членов уитенагемота было право низлагать королей, но они редко им пользовались[41]. В ту зимнюю ночь они поступили именно так. Предполагалось, видимо, что Гутрум и его воины станут попечителями альтернативного претендента на уэссекский трон. Мы не можем с уверенностью сказать, что именно хотел сделать Гутрум, после того как Альфред исчезнет с его пути, хотя предположение о том, что он видел себя правителем данов и англосаксов в землях к югу от Хамбера, не выглядит таким уж невероятным. Теперь, казалось, его замыслы воплотились в жизнь.

Удивительно, что Альфред остался жив. Похоже, он спасся благодаря счастливой случайности или же ему позволили покинуть Чиппенгем по какому-то соглашению. Но если Гутрум полагал, что Альфред поведёт себя, как Бургред, то он просчитался.

Четыре года, пока Альфред наслаждался относительным миром, он слишком хорошо понимал, насколько шаткими были в действительности его позиции. На протяжении этого времени ему не удалось принять никаких мер против того, что казалось неизбежным: возвращения викингов. Сохранились отрывочные косвенные свидетельства, указывающие на то, что король в эти мирные годы был весьма стеснён в своих действиях.

Одним из тех, кто мог испытывать неудовольствие по поводу действий короля, был Этельред, архиепископ Кентерберийский. Он был в хороших отношениях со своим коллегой из Йорка. Оба архиепископа вели переписку с Римом. Папа Иоанн был обеспокоен сообщением архиепископа Кентерберийского о действиях Альфреда, направленных против церкви, и даже написал об этом самому королю. В ответном письме к архиепископу понтифик призывает Этельреда быть твёрже в своём противодействии королю, когда речь идёт о нарушении прав церкви, зная, что авторитет папства на его стороне. А глядя на судьбу своего Йоркского собрата, он мог прийти к выводу, что церковь под властью датчан может процветать[42].

Итак, покинутого короля с горсткой друзей подвели к дверям его собственной виллы в Чиппенгеме и вышвырнули в суровые зимние поля. Но кто придерживал ту дверь? Исчезновение ряда людей из списков свидетелей королевских грамот после 878 г. доказывает[43], что существовала группа потенциальных заговорщиков. К ним относятся: Кутред из Гемпшира, Эльфстан из Дорсета, Мукил, Эадвульф и Милред, Тунберт, епископ Винчестера[44]. Насколько их поддерживал архиепископ Кентерберийский, неясно. Есть ещё один человек, о судьбе которого упоминается двадцать два года спустя в грамоте сына Альфреда, короля Эдварда Старшего (900–924). В 901 г. Эдвард передал некому Этельвульфу десять гайд земли за рекой Уайли в Уилтшире. Эти земли ранее принадлежали некому Вульфхере и, как сообщалось в грамоте, были конфискованы у Вульфхере и его жены за то, что «они предали своего короля и свою страну». За этим обвинением может скрываться тот факт, что Вульфхере был среди тех тэнов, которые после событий в Чиппенгеме бежали «за море». Но возможно, Вульфхере совершил нечто более серьёзное, чем просто бегство[45]. Любопытно, что эти гипотетические заговорщики имели связи с семейством брата Альфреда, короля Этельреда I, но не с самим Альфредом[46]. Они могли рассчитывать возвести на трон юного Этельвольда, старшего сына короля Этельреда, при поддержке викингов. Если так, тем более примечательно, что хронист Этельверд, сам он был потомком Этельреда I, ни словом не упоминает об этом.

О том, насколько в действительности мал был отряд верных последователей короля, свидетельствует Этельверд, когда пишет, что с Альфредом не было «никого, кроме слуг на королевском содержании». Альфред оказался в отчаянном положении. Он тайком отправился на запад и добрался до «острова» Этелни[47]. Некогда король, теперь беглец, Альфред, в сущности, оказался вне закона в собственном королевстве и даже вынужден был, чтобы добыть пропитание, грабить собственных подданных. Возможно, к счастью для себя, король, устало шагавший по зимней грязи в лесах Сомерсета, не знал о викингской флотилии, которая двигалась вдоль побережья из Южного Уэльса, чтобы помочь Гутруму окончательно уничтожить англосаксонский Уэссекс и таким образом положить конец целому периоду английской истории.

Королевство Дивед в Южном Уэльсе уже испытало на себе ярость и жестокость человека, убившего короля Эдмунда в 869 г. Возможно, Убба присутствовал при гибели своего брата Ивара в Ирландии, но вновь присоединился к Гутруму, чтобы довершить завоевание Уэссекса. Согласно одним источникам, он прибыл из Уэльса к побережью Северного Девоншира с тридцатью кораблями, согласно другим — с двадцатью тремя. Пока Гутрум двигался на юг, в центральные области Уэссекса, Убба под парусами направился к западу, чтобы разгромить последних сторонников Альфреда. Однако и Гутрум, и Убба не учли, что глушь, в которой исчез Альфред, была тем самым местом, где он мог рассчитывать на наибольшую поддержку. В этих краях всё ещё оставались верные ему подданные. Этельнот, элдормен Сомерсета, сам «скрывался в лесу с небольшим отрядом». Вклад этого человека в спасение короля — и, таким образом, в спасение Англии как страны — трудно переоценить. Возможно, Эанвульф, элдормен Сомерсета (почти наверняка — отец и предшественник Этельнота), показывал юному Альфреду болота Сомерсета и приводил его к месту своей победы над викингами в 845 г. в устье реки Паррет, а может быть, даже обсуждал с ним тактику боевых действий. Теперь с Альфредом был Этельнот, столь же хорошо знавший здешние места и исполненный решимости сражаться с врагами короля. Он будет на стороне Альфреда все холодные зимние месяцы и вместе с ним войдёт в легенды, которыми окружены эти события. Но когда корабли Уббы направились к устью реки Паррет, чтобы двигаться по ней к Этелни, появился ещё один человек, которого Альфреду было за что благодарить.

Зрелище, представшее глазам элдормена Одды на севере, на горизонте Бристольского залива, должно было наполнить его смятением. Однако он не собирался бросать своего повелителя в тяжёлую минуту. Корабли Уббы шли прямо к устью Паррета. Но элдормен Одда наблюдал за рекой из древнего форта, который Ассер называет Кинвит и который чаще всего отождествляют с фортом железного века в Каннингтоне. Ассер хорошо знал этот форт и утверждал, что валы были насыпаны «по нашим обычаям», имея в виду, что их построили в древности бритты. Иногда Кинвит отождествляют с Каунтсбери Хилл, дальше к западу по побережью Девоншира, поскольку он больше подходит под описание Ассера. Разумеется, ополченцы Девоншира вполне могли занять Каунтсбери Хилл, однако Каннингтон, прикрывающий подходы к зимнему пристанищу короля по реке, кажется более логичным вариантом.

Где бы ни располагался Кинвит, воины Одды заняли форт и приготовились к обороне. Люди Уббы вытащили свои корабли на берег и двинулись к укреплениям. Над ними реяло знамя, внушавшее ужас многим несчастным, которым довелось увидеть его и почувствовать на себе ярость его владельцев. Ворон — важная фигура в языческой скандинавской мифологии. У сыновей Рагнара было много сестёр, и Анналы Сент-Ниотс сообщают, что именно эти женщины соткали для своих братьев то самое знамя Ворон, самое знаменитое из всех подобных знамён. Сэр Джон Спелман пишет, что знамя было соткано перед тем, как братья отправились мстить за смерть своего отца, Рагнара Лодброка, специально для этого случая. Более того, оно обладало магическими свойствами: «Обычно казалось, что [ворон на знамени] хлопает крыльями, как бы готовясь взлететь, но когда викингов ждала неудача, он повисал и не двигался».

Если викинги не любили продолжительных осад, то элдормену Одде из Девона они, похоже, нравились ещё меньше. Убба, видимо, рассчитывал, что со временем у людей Одды закончится вода, а поскольку источников в их укреплении на вершине холма нет, им не останется ничего другого, как сдаться. Тогда викинги смогут спокойно подняться вверх по Паррету к своей конечной цели. Однако Одда не собирался отсиживаться слишком долго. Он применил тактику, которую некогда использовали осаждённые в Ридинге даны, и нанёс неожиданный удар по осаждавшему его скандинавскому войску. Это было очень рискованное решение, которое свидетельствует о том, что Одда прекрасно понимал, сколь многое зависит сейчас от него и его воинов. И план его удался. Выйдя из укреплений, англосаксы бросились туда, где реяло знамя и где находился предводитель войска. Англосаксонская хроника сообщает о 800 убитых данах и, что ещё более важно, о гибели Уббы, принёсшего столько бедствий англосаксонским королевствам. Наконец этот страшный человек упал мёртвым на английскую землю. В мрачные месяцы зимы 878 г. англосаксонский воин стоял над изрубленными телами грозного предводителя викингов и его соратников, сжимая в руке их священное знамя, безжизненно поникшее на ветру. И в этот миг появилась надежда. Что касается знаменитого знамени, Спелман выносит ему неоспоримый приговор: «Так или иначе, Ворон в конце концов предал их: захваченные врасплох, викинги потеряли свой Оракул прежде, чем успели посоветоваться с ним».

Этельнот знал земли родного Сомерсета как свои пять пальцев. Полуголодные соратники короля воспряли духом, и вскоре, возможно по предложению элдормена, было решено превратить Этелни в настоящую крепость.

Болота Сомерсета могли остановить кого угодно. В это время года до большей части мест этого болотистого края можно было добраться только на лодке. Этельнот с королём находились в самом его центре.

На полпути между королевскими имениями Уэдмор и Эллер Альфред начал строить нечто вроде крепости «прекрасной работы», к которой с обеих сторон вели мосты или дамбы. На какое-то время этот остров в болотах станет ему домом. Теперь у Альфреда, короля-изгнанника, имелся небольшой кусочек королевства, который он мог назвать своим, и стоило подумать о будущем. К Пасхе план был готов. Но не только эти приготовления занимали короля на Этелни в эти дни. Явления святых, предчувствия, предсказания, мучения и забвение, словно отзвуки англосаксонских легенд, и одновременно осколки жестокой реальности вставали перед ним из туманов сомерсетских болот.

Из своей крепости на Этелни король продолжал вести войну с данами. При поддержке местных жителей он совершал боевые вылазки, но для того, чтобы изгнать захватчиков, обосновавшихся в Чиппенгеме, требовалась большая сила. Едва ли он мог призвать тех, кто бежал за море, и, во всяком случае, как убедить их, что он всё ещё жив? Одда и воины Дорсета были заняты, преграждая врагам путь к Этелни с севера и с запада. Во время своих прогулок по окрестностям Этелни Альфред обдумывал этот вопрос. Одна из них осталась в исторической памяти англичан больше чем на тысячу лет, что поразительно для события, которого, возможно, никогда не было. Король, который сжёг пироги, — вечная эпитафия Альфреда, который своими реальными достижениями заслужил нечто гораздо большее. Учёные усердно трудились, чтобы понять истинное значение этой истории, которая впервые появилась в Житии св. Неота, написанном как минимум через сто лет после изгнания в Этелни. В результате они пришли к выводу, что Альфред сжёг свои пироги лишь фигурально.

Говорят, что однажды Альфред, бродя в одиночестве в глуши, постучал в дверь скромного жилища свинопаса и спросил, не могут ли хозяин и хозяйка приютить его. Жена свинопаса провела гостя в дом, и вскоре король, неузнанный своими хозяевами, погрузился в глубокие размышления о своей судьбе. Задумавшись, он не заметил, что лепёшки, или пироги, которые хозяйка поставила в печь, горят. Женщина, вернувшись, подбежала к печи, понося своего гостя и упрекая его в том, что он не удосужился помочь ей и переворачивать лепёшки, но, конечно, рассчитывает их съесть. И Альфред, как намекает легенда, знал, что она права. Однако всё это — аллегория. На самом деле Альфред знал, что бездействие дорого обошлась ему в других вещах. Что он сделал, чтобы предотвратить события, плоды которых он теперь пожинает? Когда после соглашения в Уилтоне даны покинули Уэссекс и отправились завоёвывать другое королевство, король Уэссекса мог и должен был принять какие-то меры, чтобы укрепить оборону. Но увы… Теперь, в свой самый чёрный час, он чувствовал раскаяние. Хороший король не окажется в доме своих подданных в роли гостя, который не в состоянии выполнить даже простейшие обязанности. Автор Жития св. Неота знал это не хуже, чем одинокий король в болотах Сомерсета. В полном соответствии с каноном такого рода произведений, автор далее рассказывает, что на Этелни Альфреду явился св. Неот, который поведал ему, что он одержит победу над своими врагами. Перед нами стандартная схема назидательного христианского рассказа: предостережение, вина, раскаяние, божественное обещание успеха и торжество — но всё это облечено в форму прелестной, запоминающейся надолго истории.

Св. Неот был не единственным святым, являвшимся королю на Этелни. Загадочный паломник каким-то образом проник в крепость, когда большинство её защитников отправилось на охоту, и подошёл к королю, чтобы попросить милостыню. Альфред великодушно дал неизвестному страннику хлеба и вина из своих запасов. Символика истории, наверное, уже ясна. Паломник ушёл и, странно сказать, не оставил следов, а Альфред, только что лишившийся части самых ценных своих припасов, нашёл их загадочным образом восполненными. Вскоре добытчики вернулись с огромным уловом рыбы, и той же ночью во сне королю явился человек в епископских одеяниях, который сообщил ему, что на следующий день прибудут те, кто поможет ему бороться с его врагами. На вопрос Альфреда, кто он, святой назвался Кутбертом. Симеон Даремский, хронист XII в., утверждает, что Альфреда спас св. Кутберт, и та же версия изложена в ещё более поздней Книге монастыря Гайд. На этих примерах мы можем ясно увидеть, что происходило с легендой об Альфреде на протяжении столетий, начиная с X в. Имя человека, который стоял у истоков единого англосаксонского королевства, пытались последовательно связать с именами повсеместно почитаемых святых. Для тех, кто не знал ничего о настоящей беде и настоящей борьбе на Этелни, будущая победа волшебным образом возникала из видений и фантазий. Во всём этом призрачном антураже, окружающем реального Альфреда, можно уловить некоторый смысл. Но есть ли в какой-нибудь из этих легенд что-то хотя бы отдаленно напоминающее истину?

Разумеется, во время пребывания на Этелни король много размышлял. Но если верить Житию св. Неота и хронисту XII в. Уильяму Мальмсберийскому, включившему в свои Деяния английских королей массу занимательнейших историй об англосаксонских королях, Альфред одновременно собирал сведения о действиях и намерениях своих противников. Рассказывается, что как-то раз Альфред с одним из воинов проникли в лагерь Гутрума, переодевшись менестрелями, и оставались там неузнанными несколько дней, а потом, узнав всё, что им было нужно, вернулись на Этелни. Эта история стала сюжетом для множества прекрасных рисунков и картин, и хотя в своём оригинальном виде она совершенно фантастична, поскольку король едва ли стал бы так рисковать собой, можно с натяжкой допустить, что подобную тайную вылазку совершили его люди или люди Этельнота.

Альфреду понадобилась бы сила большая, чем отряд Этельнота, чтобы победить Гутрума в открытом бою. Но, так или иначе, новости, которые он узнал в результате вылазки в лагерь противника, внушали надежду. Возможно, он понял, что его присутствие в туманных болотах Сомерсета тревожило врага. Гутрум всё ещё распоряжался в королевстве, но как долго это продлится, если Альфред всё ещё жив и на свободе? Может быть, теперь власть скандинавов уже не столь прочна, как в то время, когда королю пришлось бежать на юг по зимним пустошам?

Теперь пришло время проверить, осталось ли у Альфреда в Уэссексе сколько-нибудь сторонников — иными словами, достаточно ли их, чтобы отвоевать его королевство. Благодаря Этельноту Альфред имел в своём распоряжении людей Сомерсета и мог разослать по своему королевству гонцов, созывая фюрд.

Только время могло показать, сколько человек откликнется на его призыв. После рождественских событий исход этого предприятия был труднопредсказуем. Если не удастся собрать необходимое количество людей теперь, этого не удастся никогда. Более того, если сейчас его попытка нанести ответный удар провалится, последствия для Альфреда будут непоправимыми. Но где-то в тех землях, что ещё остались от альфредовского Уэссекса, нашлось 3000–4000 человек, всё ещё готовых откликнуться на его зов.

В центре Дорсета раскинулся знаменитый древний лес, называвшийся Селвуд. По словам Ассера, на его восточной опушке имелось некое место, известное как Камень Эгберта. Оно должно было стать местом сбора фюрда, куда призывали прийти сторонников Альфреда в условленное время — через восемь недель после Пасхи. Там Альфред будет, затаив дыхание, ждать, кто откликнется на его призыв. Никто не знает, с какими именно словами обращались королевские посланцы к жителям Уилтшира и тем людям из Гэмпшира, которые, по выражению Англосаксонской хроники, были «по эту сторону моря». (Эта фраза может подразумевать либо тех, кто жил на западном берегу Саутгемптон Уотер, либо тех, кто не покинул Англию.) Но, безусловно, эти слова должны были воодушевлять людей — может быть, нечто вроде: «Ваш повелитель, король, всё ещё жив и намеревается мечом вернуть своё королевство. Если вы верите в Господа, в ответ на призыв короля вы в назначенный день поведёте тех, кто обязан вам службой, к Камню Эгберта, а когда битва будет выиграна, он вновь с любовью примет вас в своё сердце…» — тут мы можем дать волю воображению. То был поворотный момент английской истории. Были ли те, кто получал эту весть, озадачены, обрадованы или испуганы?

Весна 878 г. застала Альфреда и его отряд за приготовлениями. Выступая в путь, они ещё не могли знать, что впишут определяющую главу в историю королевства, которое станет сердцем Англии. У Камня Эгберта собралось достаточно людей, чтобы доказать, что ни один другой властитель не может соперничать в Уэссексе с потомком Эгберта, даже если этот потомок сейчас является изгнанником. Для многих знатных людей Альфред был — и остался — их повелителем. И, к его вящей радости, они привели с собой достаточно воинов.

В условленный день, 4 мая, Альфред ждал у Камня Эгберта. Должно быть, его сердце забилось быстрее, когда дозорные сообщили о воинских отрядах, которые направлялись к месту сбора, подобно змее, извивающейся между деревьями. Правдой ли это было или вымыслом, но пророчество св. Кутберта сбылось. Король получил помощь. Неудивительно, что Ассер с таким восторгом описывает эту встречу:

«И когда они увидели короля, словно бы воскресшего после стольких тягот, они приняли его, как подобало, преисполнившись великой радости, и расположились там на ночлег. На рассвете следующего дня король отправился в путь и, добравшись до места под названием Айли, встал там лагерем на одну ночь».

Можно представить, что это были за ночи, когда воины, исполненные радости и воодушевления, расположившись вокруг костров, говорили о предстоящей битве. Возможно ли, чтобы на самого зверя из Чиппенгема была открыта охота?

Битва при Эдингтоне. Май 878 г.

У Альфреда имелись веские причины, чтобы идти в Айли. «Игли» в Истли Вуд, в Саттон Вени, тогда служил — и будет служить на протяжении многих столетий в будущем — местом встречи ополчения из сотен Хейтсбери и Варминстера. Возможно, здесь войско Альфреда пополнилось новыми отрядами. Очевидно, что к этому моменту вести о передвижениях Альфреда дошли до Гутрума в Чиппенгеме. Можно было, конечно, поджидать противника, приготовившись держать оборону в Чиппенгеме, но викингский предводитель знал, что королевства так не защищают. Ему нужно было произвести впечатление на сторонников и уничтожить врагов, поэтому он решительно двинулся навстречу Альфреду.

Гутрум не хуже Альфреда понимал, как велики ставки. Тот, кто выиграет битву, получил в качестве трофея Уэссекс. Однажды викингский предводитель упустил Альфреда, но теперь у него появился шанс избавиться от самого упорного своего противника. Поэтому даны двинулись из Чиппенгема к Брэттон Кэмп, ещё одному форту железного века, древние валы которого всё ещё обеспечивали прикрытие. Теперь лишь небольшое расстояние отделяло их от войска Альфреда, стоявшего в Айли. Внизу, у подножья холма, на западном краю Солсбери Плейн, находилось маленькое поселение, известное как Эдингтон, — королевское поместье, которое Альфред подарил своей жене.

Тактика англосаксов

Англосаксы сражались исключительно пешими, хотя и использовали иногда лошадей, чтобы добраться к месту сражения. Коней в этом случае оставляли в надёжном месте в тылу, а сами воины выстраивали знаменитую стену щитов, становясь на таком расстоянии, чтобы щиты, смыкаясь, частично перекрывали друг друга. С копьями и мечами наготове они могли после этого продвигаться вперёд, стуча своим оружием по щитам и взывая к Богу.

Луки редко использовались на полях сражений. Это оружие считалось охотничьим, а не тем, с помощью которого мужчина мог доказать свою смелость. Мастерство воина определялось тем, насколько он был храбр на поле битвы. Англосаксы славились своим умением сражаться в ближнем бою, нехватка тактического мышления компенсировалась их непоколебимой стойкостью. Пока рельеф местности позволял обороняться или наступать единой стеной, англосаксы выигрывали сражения. Но оказавшись в каком-то более сложном ландшафте, они часто проигрывали более хитроумным и манёвренным противникам.

Альфред, направляясь к Чиппенгему, неизбежно должен был пройти через древний форт, где его ожидало викингское войско. Итак, тем утром, свернув на рассвете лагерь, в 6 милях к северо-востоку от Айли, люди Альфреда увидели, как на гребне поросшей травой и лесом гряды холмов, вырисовывавшихся тёмным силуэтом на фоне рассветного неба, строится скандинавское войско, словно явившееся из той давней эпохи, когда неведомый народ воздвиг здесь эту крепость. В действительности сейчас решалась судьба не прошлого, а будущего: тот, кто победит в грядущей битве, возвестит наступление новой эпохи в истории Британских островов.

Возможно, Альфред отвёл своё войско к Бэттлсбери и занял выгодную позицию под стенами другого доисторического форта. Отсюда он мог нанести прямой удар по противнику, который стоял на его пути. Хронисты позднейших времён рассказывают об этой битве в столь цветистых и пышных выражениях, что смысл происходящего полностью теряется. Одни описывают, как Альфред, сражаясь без устали, сам стал для своих воинов «крепостным валом»; другие сравнивают короля с ангелом, который одним своим присутствием и своим тройным оружием из веры, надежды и любви к Богу сделал больше, чем самые сильные и доблестные воины. Перед лицом всех этих «свидетельств» мы совершенно беспомощны.

Ассер обращает особое внимание на даты. Была Пятидесятница, пятидесятый день после Пасхи, когда христиане вспоминают сошествие Святого Духа на апостолов. Здесь, на грязном и окутанном туманом склоне, Гутрум увидел человека, окружённого преданными сторонниками, — олицетворение христианской веры, воплощение всего того, чем сам он не являлся. В отсутствие детального описания сражения нам остаётся только поверить всем тем, кто утверждает, что Альфред и его сторонники победили благодаря вере и судьбе. Самый близкий по времени к этим событиям рассказ о сражении, не сводящийся к голой констатации факта (как в Англосаксонской хронике), оставил нам Ассер.

Мечи

Мечи альфредовских времён существенно отличаются от оружия более ранних времён. Саксы, прибывшие в Британию в V и VI вв., использовали мечи, которыми пользовались завоеватели, были обоюдоострыми, почти плоскими, громоздкими и с плохой балансировкой, так что ими проще было нападать, чем защищаться. По мере того как возникла потребность обороняться, едва ли не чаще, чем атаковать, появились мечи, лезвия которых суживались к концу, в результате чего центр тяжести сместился к рукоятке и оружие приобрело лучшую балансировку. Таким мечом можно было сражаться более манёвренно. У мечей альфредовского времени были две закругленные крестовины, концы которых были развёрнуты вверх и вниз относительно черена рукояти. Считается, что навершия датских мечей были круглыми или D-образной формы.

Меч был очень ценным оружием, которое передавали из поколения в поколение. Сам король Альфред упоминает в завещании свой меч, который оценивался в 3600 серебряных пенни. Подобное оружие свидетельствовало о знатности человека. Однако копьё, по всей видимости, оставалось самым распространённым оружием, использовавшимся на полях сражений.

Англосаксонский король в битве и рукояти мечей IX в.

«Утром следующего дня он привёл свой отряд в место под названием Эдингтон. Там, построив людей в боевой порядок, король храбро и упорно сражался против всего языческого войска, и, по воле свыше, победил. В той битве пало множество язычников, и король преследовал отступавших до самой их крепости, поражая их на бегу, после чего захватил в плен всех людей, которые не успели спрятаться, и сразу убил, а коней и скот забрал себе. Его войско встало лагерем у крепости…».

Копья

Главным оружием англосаксонского воина было копьё. Оно было универсальным символом свободного человека, поскольку этим оружием владели воины всех рангов. Судя по источникам, копья делились на несколько категорий. Ниже перечислены слова древнеанглийского языка, использовавшиеся для обозначения копья и связанных с ним понятий: Aesc; Gar; Aetgar; Aescberend (копьеносец); aescthrace (удар копьём); Darof) (дротик); Ord (наконечник копья); Scutel (дротик); Spere (копьё); Gafeluc (более поздняя форма для Gar)

Aesc считался ценным оружием. Его название означает также «ясень». Видимо, оно возникло из-за рукояти, которая чаще всего изготавливалась из упругой и податливой, но при этом прочной древесины ясеня. Судя по отрывочным упоминаниям в сохранившихся источниках, воин держал это копьё двумя руками, а на поле боя использовал как колющее оружие и для отражения ударов. Никто никогда не бросал aesc. В качестве его владельцев чаще всего упоминаются старые прославленные воины и знатные люди.

Gar, или копьё, было меньше, чем aesc, с более лёгким железным наконечником и более короткой рукоятью. Gar часто описывают как летящее оружие, и очевидно, что его могли бросать во врагов.

Ниже в списке перечислено оружие, которое во время боя не держали в руках, а метали с небольшого расстояния. В эту категорию попадают darofo (дротик), scutel и gafeluc.

По-видимому, подобно другим великим битвам англосаксонской истории, сражение при Эдингтоне продолжалось значительное время. Битвы при Брунанбурге (937 г.) и Гастингсе (1066 г.) также бушевали практически целый день. Это происходило потому, что никто не покидал поле боя, пока исход не был окончательно решён. Только полный разгром или гибель предводителя являлись поводом для прекращения боя, а учитывая ситуацию, в тот день обе стороны держались до последнего. Бегство с поля боя обычно является моментом, когда армия несёт самые большие потери. Хотя Англосаксонская хроника не сообщает, как поступил Альфред, добравшись после битвы до крепости, в ней упоминается, что англичане туда прискакали. Представляется, что при Эдингтоне, как и — по некоторым намекам — при Эшдауне, кони использовались для преследования врага во время его бегства.

Каким бы образом ни добрались воины Альфреда до викингского лагеря, то, что они сделали там по повелению короля, заслуживает большего внимания. Мы должны представить себе чувства Альфреда в этот момент. Последний оставшийся в живых сын Этельвульфа, он был какое-то время изгнанником в собственном королевстве, был предан и покинут теми, кто согласился встать на сторону дьявола. С небольшой горсткой преданных сторонников он добывал пропитание, грабя собственных подданных по деревням или нападая на врагов. Большее унижение трудно себе представить. Благодаря силе характера и верности тех, кто продолжал считать его своим повелителем, он сумел собрать войско и наконец сошёлся с противником лицом к лицу. Конечно, победа была сладкой, но во время преследования до Чиппенгема весь его гнев нашёл выход. Перед воротами лагеря, перебив отставших викингов, англосаксы захватили пасшийся на свободе скот. В результате даны за несколько часов лишились возможности выдержать осаду. Об этой стороне личности Альфреда мы мало знаем. Очевидно, что при необходимости он был решительным воином. Что касается его способности выказывать милосердие, то она проявилась в ситуации, когда любое заключаемое соглашение должно было быть, мягко говоря, односторонним. Альфред, король Уэссекса, вернулся, чтобы отобрать своё королевство у язычников. Ничто в английской истории уже никогда не будет прежним.

Крещение в Эллере

Сражайся Гутрум как король, он пал бы в тот день у Эдингтона. Но он укрылся за воротами Чиппенгема и проиграл. С мечтой было покончено. Обман и уловки в конечном итоге ни к чему не привели. Позднее Альфред ясно даст понять, как он относится к тем, кто нарушил клятву. Для него связь через клятвы обладала высочайшей ценностью. Они были теми скрепами, на которых держались англосаксонские королевства. Но человек, спрятавшийся в Чиппенгеме, ясно показал всем, что для него англосаксонские обычаи не имеют никакого значения. Поэтому Альфред не послал внутрь вестника для переговоров, а просто ждал.

«Белый конь» в Уэстбери, обнаруженный (или созданный) в 1778 г. По преданию, он отмечает место битвы при Эдингтоне в 878 г. Даны, предположительно, стояли здесь, среди валов Бартон Камп

Положение викингов в лагере было самым отчаянным. На смятение от сокрушительного поражения, которое нанёс им казавшийся бессмертным король, накладывались мрачные картины, которые они видели вокруг. Люди умирали от ран, от болезней или страдали от голода. Осада длилась день за днём, и решимость данов слабела. Альфред знал, что рано или поздно Гутруму придётся признать поражение и выйти. Это случилось спустя полных две недели после начала осады.

Не было ни переговоров, ни обмена заложниками, ни сделок, ни клятв — зачем они, если их так легко можно нарушить. Гутрум не получил никаких денег. Язычники проиграли. Когда викингский посланник крадучись пробрался от ворот к лагерю англосаксов, он принёс весть о том, что они готовы сдаться. Теперь, когда две недели осады дали желаемые результаты, Альфред решил проявить милосердие. Он мог с лёгкостью перебить данов, но вместо это предложил им свои условия. Он возьмёт столько заложников из числа данов, сколько захочет, и не даст заложников со своей стороны. Остальное войско немедленно покинет Уэссекс. Так и было сделано. Выбранные заложники вышли — безоружные и беспомощные.

Но как, учитывая все нарушенные ранее соглашения, заставить предводителя язычников выполнить своё обещание уйти? Мы можем вспомнить, что в Уэрхеме Альфред заставил Гутрума, согласно языческому обычаю, поклясться на священном кольце, но это не сильно помогло. Теперь, когда все преимущества были на его стороне, Альфред решил испробовать способ, который иногда использовался на континенте и в давние дни нередко применялся в англосаксонской Англии, чтобы символически закрепить превосходство одного правителя над другим. Гутрум, скорее всего, без колебаний согласился принять крещение, рассчитывая, что он вернётся к древней традиционной вере, как только выберется из западни, в которую сам себя загнал. Правда, нужно было ещё помнить о заложниках. Мы не знаем ни их имён, ни их отношений с Гутрумом, но Альфред, несомненно, выбирал их тщательно, чтобы даны, в отличие от прежних случаев, не могли полностью бросить их на произвол судьбы.

Теперь Альфред думал о будущем. Гутрум был ему полезнее в качестве живого друга-христианина, чем мёртвого врага-язычника. Прошли ещё три беспокойные недели, прежде чем англосаксонские воины повели Гутрума и двадцать девять лучших его людей по равнинам Сомерсета, где не так давно скитались сами, к местечку Эллер, где стояла небольшая церковь. Всё было сделано, как полагается. Тридцать человек в белых одеяниях вошли в церковь, чтобы публично отречься от верности Одину. Ещё до того, как они вошли, священник подул каждому из них в лицо, чтобы изгнать злых духов, которые руководили их действиями в прошлом. Таким образом, их подготовили к главной церемонии. Теперь, когда дело дошло собственно до крещения, у Гутрума и его воинов потребовали, чтобы они формально попросили об этом. Каждому человеку начертали елеем крест на лбу и ладонях, затем им в рот положили соль (как символ вкушения духовной мудрости), после чего они погрузились в святую воду, которая очистила их от всех грехов. Гутрум поднялся из купели уже христианином. И тем человеком, из-за которого этот закалённый северный воин оказался в англосаксонском мире, был король Альфред. Голову Гутрума помазали миром, покрыв это место белой повязкой, которую нельзя было снимать ещё восемь дней. Он больше не был языческим воином со странно звучащим скандинавским именем, но вышел из церкви в Эллере как Этельстан, крёстный сын Альфреда.

Гутруму дали имя, которое было в ходу в династии Эгберта (в следующем столетии его тёзка станет одним из самых блистательных и могущественных королей в английской истории). Теперь он был духовным родичем короля и мог обратиться к своему крёстному отцу за помощью, если ему понадобится. Этельстан-Гутрум покинул Эллер, чтобы принять участие в празднествах, продолжавшихся восемь дней, до того момента, когда в соседнем поместье Уэдмор с его лба сняли белую повязку. Это была отдельная церемония, и снимал повязку Этельнот, самый преданный из подданных Альфреда, который был рядом с ним в самые трудные дни. Во всём этом присутствовал глубокий символизм. Последний король из рода Эгберта не только выжил; теперь он обдумывал вещи, которые прежде казались немыслимыми.

Возвращение короля

Двенадцать дней Альфред и Гутрум проводили время в пирах и обменивались дарами. Гутрум и многие его люди получили от Альфреда множество сокровищ. Это было своего рода приветствие, адресованное новым людям, входящим в христианский мир англосаксонского Уэссекса, выраженное в форме старинного языческого обычая обмена подарками, который датчане хорошо понимали.

В этот момент Альфреду шёл четвёртый десяток. Он был в расцвете сил. За его спиной стояли люди, которые верили своему королю. Опасный враг был усмирён и обращён в христианство, но Альфред знал, что перспективы на будущее пока не ясны. Выполнит ли Гутрум, ставший Этельстаном, свою часть договорённости, покинув Чиппенгем? Достаточно ли принятых Альфредом мер, чтобы защитить его королевство от предательства и обмана? И главное, его мучил ещё один неотложный вопрос. Пока королевские воины преследовали викингов, возвращавшихся в Чиппенгем, Альфред уже раздумывал о том, как изменить саму стратегию обороны. Он вспоминал всё то, что видел собственными глазами во время путешествия через франкские королевства и в Рим. Изнурительные войны, в которых англосаксы сражались с противниками до тех пор, пока у одной из сторон не заканчивались все жизненные ресурсы, должны остаться в прошлом. Задуманная и реализованная Альфредом система оборонительных укреплений — бургов — в каждом из которых располагался гарнизон, наложила свой отпечаток на географию и ландшафт Южной Англии и может рассматриваться как первый опыт английской военной инженерии. Этот король не потеряет своё королевство во второй раз.

Почему Гутрум не покидал Чиппенгем до октября 878 г., остаётся загадкой. О событиях этого времени мы мало знаем. В конце года Гутрум решил увести своё войско в Чичестер, и оно перезимовало среди развалин великолепного римского города, который, вне всякого сомнения, всё ещё хранил следы былой славы. Город располагался в южной части Хвикке, древнего англосаксонского королевства, со временем вошедшего в состав Мерсии. Расположившись здесь, Гутрум и его люди могли следить за происходящим в Уэссексе и Мерсии, а также получать вести о любых перемещениях валлийцев.

На протяжении этого периода кажущегося спокойствия и Альфред, и Гутрум ждали некоего события, которое должно было произойти в ближайшем будущем. Кеолвульф II был болен. Кому достанется западная Мерсия в случае его смерти? Перед мысленным взором Альфреда уже вставало видение объединённого англосаксонского королевства, включающего, помимо Уэссекса, английскую часть Мерсии. Для того чтобы это видение стало реальностью, Альфреду придётся обратиться к традиционным орудиям средневековой политики, но прежде чем мы увидим, как это было сделано, следует вернуться к двум важным событиям 879 г., которые подготовили почву для реализации планов уэссекского короля.

На кораблях, которые поднялись вверх по Темзе и пристали к берегу в Фалгеме, почти наверняка находились остатки викингского войска, потерпевшего поражение от правителей франкских королевств Карломана и Людовика. Скандинавы расположились лагерем в старых римских укреплениях, которые, несмотря на небольшой размер, служили неплохим убежищем. Их присутствие, конечно, беспокоило короля Альфреда, потому что крепость, где они стояли, контролировала старую римскую дорогу Эйкман Стрит, которая уходила на запад, пересекала Темзу в Стейнсе и оттуда вела в центральные земли Уэссекса.

Но какое отношение имел ко всему этому Гутрум? На первый взгляд, викинги из Фалгема прибыли в Англию после поражения на континенте, чтобы попытать удачи в новых землях: многие викингские дружины кружили по Западной Европе, переходя в другое место, как только на прежнем месте возникали трудности. У Ассера мы находим странное утверждение о присутствии некоей угрозы у северных границ Уэссекса и о том, что «они сговорились с войском, расположившимся выше по течению». Дальнейшие действия Гутрума, который увёл своё войско в Восточную Англию и обосновался там как правитель, а также сообщение Ассера о том, что фалгемский отряд перезимовал в Англии, а затем отбыл в Гент, указывают на то, что если отряд из Фалгема и люди Гутрума были в сговоре, никакого развития это не получило. Нельзя, однако, исключать вероятность того, что оба эти отряда собирались напасть на Уэссекс, пока события не обернулись против них.

Последующие годы отнюдь не были спокойными для Альфреда, но динамика военных походов изменилась. В королевстве Альфреда многое нужно было восстанавливать, и это делалось одновременно с созданием системы бургов. Эти укомплектованные гарнизонами форты, расположенные в стратегически важных местах, стали основой для нового способа ведения войны. Битва при Эдингтоне в полном смысле слова отмечает конец военного дела старого типа в королевстве Уэссекс. Один король задумает и осуществит в Англии военное возрождение каролингских масштабов, последствия которого будут ощущаться в залах и замках грядущих столетий[48].

Альфред стал другим человеком. С воодушевлением и, казалось, неисчерпаемой энергией он принялся перестраивать своё королевство.

Одним из первых насущных вопросов, потребовавших его внимания, был вопрос о наследстве и соглашении, которое он некогда заключил со своим братом Этельредом. В начале 880-х гг. на собрании уитенагемота в Лангдене Альфред добился согласия уитенов на то, что все владения, перечисленные в завещании его отца, должны перейти к нему, и он волен распоряжаться ими, как ему вздумается. Это решение дало королю возможность достойно наградить сторонников и упрочить свою власть. В какой-то момент авторитет династии Альфреда будет испытан на прочность, но теперь он находился на вершине могущества.

Поскольку даны теперь обосновались в восточной части Мерсии, Альфреду необходимо было как-то зафиксировать тот факт, что по ту сторону старой римской дороги, именовавшейся Уолтинг Стрит, дела будут вестись совсем иначе. Эта знаменитая древняя дорога, ведущая из Лондона на северо-запад, фактически делила Мерсию пополам. К северу и востоку от этого тракта лежат обширные земли, которые вскоре получат название Область датского права (Дэнло), поскольку их жителям дано было право жить по скандинавским законам. Ещё при жизни этого поколения скандинавским поселенцам придётся решать, кому они больше хотят подчиняться, англосаксонскому королю, правившему на юге, или воинственным норвежцам — властителям Йоркского королевства. Пока же они признавали только власть своих предводителей.

В англосаксонской части, к югу от Уотлинг Стрит, произошло тем временем нечто примечательное. Кеолвульф II умер, и Альфред заполнил образовавшийся политический вакуум. Существует предположение, что человек по имени Этельред, в начале 880-х гг. взявший под свой контроль англосаксонскую половину Мерсии, был родичем тестя Альфреда. Он будет править западной Мерсией не как король, а как элдормен, признавая Альфреда своим повелителем. Он не принадлежал к династии Кеолвульфа, и имена многих приверженцев Кеолвульфа с этого момента исчезают из списков свидетелей грамот. Это говорит о том, что Альфред был хорошо осведомлён о сложности политической ситуации в Мерсии и не хотел, чтобы история повторилась. Перемены, происходившие в расширившемся королевстве Альфреда, были оценены даже на континенте. Архиепископ Реймсский в своём письме в середине 880-х гг. обращается к нему как к нему как Rex Anglorum, в отличие от титулатуры, принятой в грамотах начала 880-х гг., где сам Альфред именует себя Westseaxena cinge, или Saxonum rex. К концу десятилетия Альфред правил королевством англосаксов. Вскоре его сын и внук превратят это королевство в ещё более обширное образование, королевство англичан. Но прежде следовало завершить великий проект.

Как Альфреду удалось укрепить своё королевство? Или, говоря словами Ассера, «что можно сказать о тех восстановлении городов и фортов, которые следовало перестроить, и о строительстве новых там, где прежде ничего не было»?

В прошлом англосаксонские короли строили укрепления только тогда, когда возникала реальная нужда обороняться. Король Мерсии Оффа (757–796) включил строительство укреплений в число обязательств, которые нёс перед королём каждый свободный человек. Но ничего сравнимого по масштабу с замыслом Альфреда никогда не делалось. Альфред помнил собственный опыт в Ноттингеме и не забывал о том, что викинги не любят держать осаду. В детстве во время поездки в Рим он наверняка видел укрепления «Города Льва», только что отстроенные папой Львом IV. Он мог также знать и том, что Карл Лысый конце 860-х гг. занялся перестройкой укреплений Ангулема, Тура, Ле-Мана и Дижона в соответствии избранной им новой стратегией обороны. Обратив свой взгляд на форты-близнецы в Пон-де-л’Арш и вспомнив, как в 865–866 гг. их захватили викинги, Карл разделил крепостные стены на участки; за предоставление воинов и всего необходимого для обороны данного сектора отвечал конкретный местный магнат. Карл также провёл ревизию всех земельных владений своего королевства, по типу Книги Страшного Суда, и не исключено, что Альфред в 880-е гг. предпринял аналогичный шаг.

В голове Альфреда начала складываться некая идея. Он стремился не только обеспечить своим подданным защиту на случай новых викингских нашествий, но такую военную организацию, при которой в его распоряжении постоянно находились бы внушительные силы. События, которые развернулись в землях Южной Англии в 880-х гг., свидетельствуют о блистательных организационных способностях короля. Помимо проведения военных преобразований Альфред призвал к себе самых известных книжников из разных концов Англии, из Уэльса и с континента, чтобы они помогли ему восстановить духовный и интеллектуальный потенциал королевства. Он также попытался изменить его географию. Уильям Мальмсберийский в XII в. утверждал, что он собственными глазами видел надпись в здании капитула в Шафтсбери, гласившую, что «Альфред построил этот город в 880 г.». Это поразительное историческое свидетельство получило подтверждение, когда в 1902 г. был обнаружен фрагмент, который, очевидно, был частью этой самой надписи[50].

В документе, известном как Список гайд для бургов (Burghal Hidage), дошедшем до Нового времени в рукописи X в., перечислены тридцать три бурга и приводятся сведения о том, сколько гайд земли приписано к каждому из них. В этом списке никак не представлены Корнуолл, Кент и Лондон. Одно из предлагавшихся объяснений гласит, что когда составлялся перечень, эти территории обладали некоей автономией, хотя при этом Эксетер, Ват, Винчестер, Портчестер, Чичестер, Рочестер и Кентербери, очевидно, складываются в единую цепь. Говорилось также, что до возвращения датчан в Англию в 892 г. Альфред ещё не успел развернуть свою деятельность по строительству новых укреплений и перестройке старых в окраинных (с точки зрения Уэссекса) областях центрального и восточного Кента. Это могло бы объяснить, почему прибывшие викинги высадились именно там. Однако исходя из того, что они привезли с собой в Англию лошадей и еду, возникает предположение, что кентцы успели спрятать в каких-то надёжных убежищах свои запасы и скот, и викинги об этом знали. В общем, вопрос о том, в какой момент Кент был оснащён бургами так же, как это было сделано в Уэссексе, остаётся открытым.

Сохранившийся перечень показывает, что бурги располагались не только вдоль границ, но и на всей территории королевства, так что ни один бург не отстоял от другого дальше, чем на расстояние дневного перехода, то есть примерно на 20 миль. Укрепления служили не только укрытиями, в которых местные жители прятались в случае грабительского набега, но и базами, с которых можно было контролировать территорию, подвергшуюся нападению врага. Крепости располагались достаточно близко, чтобы их гарнизоны могли поддерживать друг друга и вести военные действия объединёнными силами. Суммарная численность воинов во всех бургах Уэссекса оценивается приблизительно в 27.000 человек. Не все они могли вступить в бой одновременно, но цифры говорят о том, что где бы враг ни вторгся в Уэссекс, неподалёку всегда находился гарнизон, готовый оказать сопротивление.

Альфред использовал старые римские крепости так же широко, как и строившиеся на просторах Уэссекса новые бурги. Не все бурги с годами превратились в города, но укрепление уже существовавших крупных поселений дало толчок постепенной урбанизации на протяжении X в. В последующие десятилетия торговля, чеканка монеты и отправление правосудия мало-помалу сосредотачивались в этих удобных и безопасных местах. С появлением в новых горожан и ростом цен на землю в бургах складывалась новая экономика. Так Альфред впервые после римской эпохи вернул на юг Англии городскую жизнь.

Но это произошло не мгновенно. На переустройство королевства потребуются годы. Нам известно, что в 892 г. викинги напали на некий бург в Кенте, строительство которого всё ещё продолжалось силами нескольких керлов[51]. Для подданных Альфреда выполнение того, что называлось «общими повинностями», не было внове. В течение какого-то времени они были важным элементом общественного механизма. Эти повинности включали починку и строительство мостов, строительство укреплений и военную службу. Однако Ассер приоткрывает нам мельком те трудности, с которыми столкнулся Альфред, когда пытался растолковать людям смысл работы, которую они делали. Эти трудности усугублялись тем, что, если верить Ассеру, Альфред всю свою жизнь страдал неким непонятным недугом:

Самое ближайшее время покажет, насколько осмысленными были усилия короля и его подданных. Система бугров, возможно, выстроенная только наполовину, примет на себя жестокий удар. Но преобразования, задуманные Альфредом, не сводились только к созданию укреплений. Они касались также двух других слабых мест в обороне королевства.

Вполне надёжные свидетельства источников позволяют предположить, что, помимо строительства крепостей, король изменил порядок призыва фюрда. Составитель Англосаксонкой хроники в записи за 893 г. вспоминает, что «король поделил своё ополчение надвое, так что во всякое время половина людей была дома, а половина в походе, не считая тех воинов, которые защищали бурги».

Контекст, в котором сообщаются эти сведения, позволяет предположить, что система изменилась не в 893 г., а существенно ранее, видимо, в 880-е гг.

Но что имеется в виду? Некоторые исследователи замечают, что нечто подобное упоминает Орозий, рассказывая об армии амазонок, разделённой на две части, одна из которых уходила сражаться, а другая оставалась защищать их жилища. Возможно, идея действительно пришла Альфреду в голову под влиянием этого рассказа, но реально речь идёт о принципе ротаций. Пока половина королевских подданных, обязанных являться в фюрд, несла службу, другая половина была свободна от королевского призыва. По истечении определённого срока они менялись — те, кто находился в войске, отправлялись по домам, а им на смену приходили другие. В бургах же, похоже, находились постоянные гарнизоны, которые обеспечивались за счёт «приписанных» к бургам гайд. Это означало, что в распоряжении короля практически всегда находилось готовое к походу войско. На деле эта система была не безупречной и временами давала сбои, особенно в те моменты, когда одна часть фюрда расходилась по домам, а другая собиралась на службу, но такой порядок, несомненно, был лучше того, что существовал в Уэссексе раньше.

Викинги обычно приплывали на побережье, входили в речные устья, а затем перемещались по речным системам на большие расстояния. Многих проблем можно было бы избежать, обеспечив оборону берегов. Брат Альфреда Этельстан сражался с викингской флотилией у берегов Кента, а сам Альфред участвовал в 875 г. в морском сражении, которое завершилось захватом одного из вражеских кораблей. После Эдингтона Альфред, вероятно, занялся вплотную уэссекским флотом. Ассер называет флотилию 890-х гг. «флотом Альфреда», намекая на то, что на самом деле это был Королевский флот. Идея о том, что Альфред был основателем Королевского флота, считается любимым мифом викторианской эпохи, однако факт остаётся фактом: со времён Альфреда до наших дней в Англии всегда существовала военная флотилия, находящаяся под непосредственным покровительством правящего монарха, и отрицать заслуги Альфреда в этом деле просто неучтиво. Но пока речь шла совсем о другом: противникам Альфреда предстояло в ближайшем будущем лишиться одного из главных своих преимуществ — господства на море.

Войско викингов, прибывшее в Фалгем зимой 878/79 г., отправилось во Францию, дав Альфреду отдышаться и начать преобразование своего королевства. И Англосаксонская хроника, и Этельверд, который работал с ныне утерянной её редакцией, проявляют живой интерес к событиям на континенте начала 880-х гг. Возможно, этот интерес объясняется тем, что среди учёных помощников Альфреда были как минимум двое клириков с континента.

Не исключено, что за зиму до войска, расположившегося в Фалгеме, дошли слухи о недавних бедах данов в Англии, после чего они решили вновь попытать счастья в земле франков. И вот их флотилия пришла в Гент. Все проблемы, связанные с викингскими набегами, обрушились в этот момент на голову Карла Толстого (839–888), правнука Карла Великого, только что получившего корону Каролингской Империи. Он уже столкнулся в Асселе с викингским войском под предводительством некоего Годфрида, но это было только начало. Карлу удалось взять войско Годфрида в осаду, но условия последовавшего мирного соглашения существенно отличаются от тех, о которых договорились Альфред и Гутрум. Карл дал Годфриду более 2412 фунтов чистейшего золота и серебра, а также земли в обмен на то, что Годфрид признает его верховную власть. В довершение всего Карл согласился отвести свои войска на 6 миль, тем самым обеспечив Годфриду свободу манёвра. Годфрид после этого выказал своё презрение к императору, убив нескольких благородных посланников Карла и потребовав выкуп за остальных.

Если над землями Уэссекса в тот год разносились звуки топоров и молотков, то жители континентальных королевств слышали удары копий о щиты и ощущали запах смерти и гари. Император вынужден был обобрать дочиста собственные церкви, чтобы откупиться от многочисленных викингских предводителей, и это вызвало негодование по всей стране. Сами епископы брались за оружие, чтобы повести безнадёжную атаку на грозного противника. Те, кто не могли сражаться, бежали. Архиепископ Гинкмар Реймсский, поняв, что ему не от кого ждать защиты, поскольку вся местная знать находилась при императоре, бежал, увезя с собой святые мощи, церковные сокровища и те самые анналы, в которых он описал разразившуюся катастрофу. Эти анналы, Анналы монастыря Сен-Бертен, вскоре продолжит другой человек, поскольку жить Гинкмару оставалось недолго. Но в последних нескольких строках своего труда Гинкмар упомянул предводителя викингов, который вскоре явится проверить на прочность новые укрепления Альфреда. Хэстен сначала грабил долину Луары, но Людовик III в конце концов заплатил ему, чтобы он ушёл оттуда. Не исключено, что по пути к своему следующему месту дислокации, на побережье между устьем Сены и Фризией, он встретился с войском, которое стояло лагерем в Фалгеме в 879 г.

В Англосаксонской хронике, фрагмент из которой приведён ниже, также содержится несколько намёков на то, что корабельщики Альфреда в это время не бездействовали. Упомянуты также контакты Альфреда и его епископов с Римом, которыми он не пренебрегал даже в тяжёлые годы:

Битва при Сокуре закончилась победой франков (что случалось редко) и была воспета на древневерхненемецком языке в поэме, которая называется Песнь о Людвиге, и на старофранцузском — в поэме Гормон и Изамбар. Однако утверждение англосаксонского летописца, что викинги «добыли себе коней после сражения» (Ассер, опиравшийся на сообщения Англосаксонской хроники, пишет, что они «стали конным войском»), говорит об умении скандинавов даже из поражения извлечь выгоду.

Викинги покинули Гент в ноябре 880 г., после того как целый год грабили земли по берегам Шельды и дальше на юге, в окрестностях Реймса. Они провели зиму 880/81 г. в Куртрэ, на реке Лис, и оттуда совершали набеги на Фландрию. К лету они пересекли Сомму и дошли до Бове, когда в августе при Сокуре их остановил Людовик III. Но осенью того же года викинги ушли из Фландрии в Лотарингию, остановившись на зиму в Эльслоо. В 882 г. первые полгода они разоряли земли междуречья Мааса, Рейна и Мозеля, но в конце концов их взял в осаду Карл Толстый. После этого они двинулись на запад, к Шельде. Примерно в это время король Альфред сражался с их соотечественниками на море.

Из своего зимнего лагеря в Конде язычники совершали набеги на области, лежащие к югу и юго-западу от их лагеря, пока весной 883 г. их внимание не привлекло побережье Фландрии, где они успешно разбойничали до осени. Следующей зимой они разбили лагерь в Амьене, где Карломан (866–884), преемник Людовика III, безуспешно пытался заключить с ними мир. К осени 884 г. войско собралось в Булони, и, похоже, его предводители приняли решение, аналогичное тому, что было принято «огромным войском» в Рептоне, — разделиться. Для жителей Лувена на реке Дил их решение обернулось продолжением бедствий, но Альфреду выпала возможность проверить действенность его усилий. Викинги пришли в Рочестер на кораблях. Они привезли с собой своих лошадей и предполагали, что были готовы продуктивно вести войну в землях Кента.

Рочестер, вероятно, казался викингам лакомой добычей. Это был важный порт с собственной епископской кафедрой, конечный пункт торгового пути через пролив. Скандинавы из фалгемского войска 879 г. едва ли могли предположить, что Рочестер защищён лучше, чем в 842 г., когда их соплеменники напали на этот город и разграбили его.

Но даны убедились на собственном опыте, что на юге Англии произошли значительные перемены. Высадившись у Рочестера, они обнаружили, что город хорошо защищён. Старые стены были починены, а внутри находился гарнизон достаточно сильный и многочисленный, чтобы без труда отразить прямой натиск. Скандинавам пришлось срочно менять планы. Они соорудили укрепления у ворот города, надеясь, что смогут взять его измором. Но и на сей раз они ошиблись в своих расчётах. Возможно, некоторые из воинов уже бывали в Англии и знали, сколько времени нужно, чтобы собрать фюрд: по их представлениям, у осаждавших было в запасе недели две. Но им не было известно о преобразованиях, которые проводил Альфред. Внезапная быстрая атака англосаксонского войска застала викингов, обосновавшихся у ворот Рочестера, врасплох, и они в панике бежали из своего лагеря, бросив пленников и лошадей, привезённых из Франции.

Ассер сообщает, что после этого эпизода даны снова отплыли во Францию, вынужденные к этому «неумолимым ходом событий». Но Этельверд сообщает некоторые подробности, по которым можно представить, что произошло потом. Похоже, не все викинги уплыли. Те, кто остался, обменялись с Альфредом заложниками, однако дважды нарушали договоренность с королём, грабя лесные области к югу от Темзы. Некоторое время Альфред, должно быть, недоумевал, чем объясняется такая наглость. Ответ на этот вопрос не обрадовал его. Люди Гутрума вели себя тихо после поражения при Эдингтоне, но теперь Гутрум, должно быть, решил ещё раз испытать силы Альфреда. Этельверд ясно даёт понять, что он думает о предательстве данов из Восточной Англии, которые, вместо того чтобы обрабатывать английские земли, стали вмешиваться в чужие дела:

Люди Гутрума, разумеется, не упустили возможность причинить Альфреду неприятности. Терпеть такое было нельзя. Альфред отправил свои корабли к побережьям Восточной Англии. Жители Кента, вероятнее всего, из Рочестера, подошли к берегам королевства Гутрума с намерением совершить опустошительный карательный набег — практика, хорошо знакомая викингам. Однако даны из Восточной Англии заметили англосаксонские корабли и самонадеянно вышли в море им навстречу. Судя по итогу битвы, они были слишком самоуверенны. Источники не объясняют, почему морское сражение в устье реки Стур завершилось так удачно для англосаксов, и мы никогда об этом не узнаем. Из шестнадцати скандинавских кораблей, вышедших навстречу англосаксонской флотилии, не вернулся ни один. Все они оказались в руках англосаксов, а находившиеся на них люди погибли. Исход сражения, наверное, неприятно поразил Гутрума; за один день он лишился многих верных соратников. Но в его распоряжении оставалось достаточно ресурсов, чтобы отомстить. Когда англосаксонские корабельщики, стоявшие на якоре в устье Стура, вдоволь нарадовавшись своей добыче, собирались отплыть в Кент, им внезапно преградила путь огромная флотилия, собранная со всей Восточной Англии. О последовавшей битве также ничего не сообщается, кроме того, что она закончилась победой данов, но можно предположить, что это был достойный реванш за первое поражение. Даны почти наверняка вернули большую часть добычи, захваченной людьми Альфреда в первом сражении, и непонятно, сколько кораблей Альфреда вернулось домой.

После этого королю стало ясно, что Гутрум по-прежнему силён. В связи с тем, что скандинавы из Восточной Англии в любой момент готовы были вернуться к своему старому «ремеслу», возникала насущная проблема. Город Лондон, мерсийский торговый порт, очевидно, находился в очень уязвимом положении. Именно вокруг него будет разворачиваться следующая серия войн Альфреда Великого, и избранный королём путь решения проблемы укрепит растущее чувство единения среди его подданных.

Несколько сотен лет англосаксы жили в основном за пределами римского города, к западу от него. В границах стен всё ещё можно было видеть развалины величественной столицы римской провинции. Снаружи купцы Люнденвика торговали на пологих берегах Темзы, возможно, немного побаиваясь призраков римского прошлого. Нынешний Олдвич всё ещё носят имя, напоминающее о его прошлом. Но и в ту далёкую эпоху Лондон был крупным городом. Человек, стоявший где-то поблизости от современного Ковент Гардена, посмотрев на юг, увидел бы, как местные обитатели ведут оживлённую торговлю вокруг плоскодонных судов, вытащенных на берега Темзы в удобных местах.

Но времена менялись. В IX в. и жители, и гости Лондона постоянно ощущали нависшую над ними угрозу. Так же как и их сотоварищи из торговых портов на южном побережье, таких как Хэмвит под Саутгемптоном, они с лёгкостью могли стать жертвами молниеносных набегов викингов, которых привлекали его богатства. Однако, похоже, что со временем даны осознали также стратегическое значение Лондона. Город долгое время находился под контролем мерсийских королей и после раздела Мерсии оказался в англосаксонской части. Тем не менее для данов это был слишком соблазнительный куш, чтобы его терять. Не исключено, что викингское войско, которое пришло в Фалгем сделало это в расчёте на то, чтобы подчинить город и не дать уэссекцам добраться до него по реке.

Практически никаких сведений о том, что происходило в решающие 880–886 гг., до нас не дошло. Возможно, в эти годы Лондон стал ареной стратегического противостояния, в которое оказались вовлечены элдормен Мерсии, предводители скандинавов и Альфред. Сколько раз город переходил из рук в руки, неизвестно. Загадочное сообщение, присутствующее в части из рукописей Англосаксонской хроники, о том, что в 883 г. Альфред отправил в Рим дары во исполнение обета, которой король дал, «когда они осаждали разбойничье войско в Лондоне», может оказаться констатацией реального факта. Более того, между 885 и 886 гг. богатый укреплённый город могли привлечь войска, разделившегося в Бенфлите.

Какой бы ни была истинная причина осады Лондона Альфредом в 886 г.[52], её последствия были очень значимыми. Сообщая о том, что Альфред занял Лондон, хронист пишет далее: «и весь английский народ ему покорился, кроме тех, кто был под властью данов. И этот бург был передан элдормену Этельреду». Передав город в руки верного элдормена, Альфред начал перестраивать Лондон[53]. Даны больше не будут скрываться в руинах старого римского города. Новый бург Лондон был построен внутри стен, и все торговые люди переместились под его надёжную защиту. В городе, границы которого теперь имели протяжённость 1100 ярдов с востока на запад и 330 ярдов с севера на юг, было запланировано создание системы улиц. Альфред также помнил, как викингское войско поднялось по Темзе мимо Лондона до Фалгема и перекрыло подходы к городу из внутренних областей. Позаботившись о том, чтобы такое больше не повторилось, Альфред построил второй бург на южном берегу Темзы. Он был построен жителями Суррея и стал известен как suddringa geweorc, или, в современном варианте, Саутворк. Для решения проблемы защиты нового Лондона Альфред, очевидно, заимствовал идеи Карла Лысого.

Какое место в общей стратегии Альфреда предстояло занять новому Лондону? Здесь он продемонстрировал всё своё мастерство в управлении государством. Обширный участок земли на берегу, где должны были появиться удобные (и доходные) пристани, он отдал Этельреду Мерсийскому. Это место, которое в англосаксонские времена именовалось «Гайда Этельреда», позднее, в XII в., стало называться Квинхит в честь королевы Матильды. Щедрость Альфреда по отношению к элдормену Мерсии легко объяснима. В какой-то момент, во время всех этих событий или чуть ранее, Этельред взял в жёны дочь Альфреда, Этельфлед. В качестве приданого она принесла ему Лондон, тем более что Этельред, как властитель Мерсии, имел на него все права. Сам Альфред, видимо, не сомневался, что его дочь позаботится о соблюдении в Лондоне его собственных интересов. То, что мы знаем о деяниях этой исключительной женщине в более поздние годы, отчасти объясняет, почему Альфред доверил столь нелёгкую задачу именно ей. Как и её отец, Этельфлед была прирождённым лидером.

Теперь, когда Лондон находился в надёжных руках Этельреда, элдормена Мерсии, Альфред позаботился о том, чтобы зафиксировать и закрепить договор, заключённый в 878 г. с Гутрумом.

От XI в. сохранилась копия документа, предположительно относящегося к эпохе сразу после захвата Лондона. В этом тексте определены границы между англосаксонской и скандинавской областями влияния. Историки спорят об этом документе уже несколько столетий. Возможно, за странными изгибами границ, особенно в областях к северу и востоку от Лондона, скрывается история ожесточённого соперничества за город в 880–886 гг. Ещё более любопытно, что договор не только устанавливает физические границы англосаксонских и скандинавских территорий, но и регламентирует поведение англосаксов и данов по отношению друг к другу.

Из текста документа ясно, что в дальнейшем любые столкновения между англосаксами и данами повлекут за собой судебные разбирательства и штрафы. Договор, впрочем, не умалял в правах ни одну из сторон. Основная мысль была очевидна. Тот, кто желал торговать через границу, мог сделать это, получив разрешение и заручившись свидетелями, но кроме того, ему необходимо было представить заложников. На то, чтобы посетить чужие территории, опять же, требовалось разрешение.

Тот, кто убивал чужого знатного человека, лишался покровительства своего короля (если его вина будет доказана).

Нам неизвестно, как долго действовало это соглашение, но оно позволило обеим сторонам выиграть время. Альфред, имевший доступ к обширным природным и человеческим ресурсам, извлёк из представившейся ему возможности максимум пользы. Шло духовное и интеллектуальное возрождение королевства англосаксов.

В записях Англосаксонской хроники за 880-е гг. говорится почти исключительно о передвижениях викингских армий на континенте и о дарах, посылавшихся в Рим, но в самой Англии в эти спокойные годы происходили важные вещи. Альфред пригласил к своему двору образованных клириков, выходцев из самых разных мест, чтобы они помогли ему в реализации его просветительской программы.

Из Мерсии к Альфреду прибыл Верферт, епископ Вустера, который служил Кеолвульфу II, а потом элдормену Этельреду. Его родной город Вустер теперь должен был быть включен в оборонительную систему бургов, и епископ будет лично наблюдать за ходом работ. Верферт получил богатые пожалования от элдормена Этельреда, и это положило начало тесным связям между семейством Альфреда и общиной Вустерского собора, которая сохранится на протяжении поколений, в частности, по преданию, там получил образование внук Альфреда, Этельстан.

Среди помощников Альфреда был ещё один мерсиец — Плегмунд. Он стал архиепископом Кентерберийским в 890 г., после смерти архиепископа Этельреда. Как уже говорилось, в записях Англосаксонской хроники за это время часто упоминаются посольства, доставлявшие в Рим дары от короля и уэссекской знати. Альфред, очевидно, хотел снискать благосклонность папы, и при папе Формозе (891–896) его усилия в этом направлении принесли плоды. В 888 г. в Рим отправился элдормен Этельхельм из Уилтшира. Позднее дары из Уэссекса повезли в Рим элдормен Беокка и Этельсвит, сестра Альфреда. Этельсвит добралась только до Павии и умерла в дороге. На следующий год никто не возил в Рим пожертвований, но, как указано в Англосаксонской хронике, Альфред отправлял в Рим гонцов с письмами.

В это же время состоялось знакомство Альфреда с его будущим почитателем и биографом Ассером. Уроженец Уэльса, этот монах монастыря Сент-Девиде оказался в самой гуще разнообразных событий, но был щедро вознаграждён за свои труды.

Фульк, архиепископ Реймсский, по просьбе Альфреда отправил в Англию Гримбальда Сен-Бертенского, скромного, но талантливого человека, который отказался занять архиепископскую кафедру, но стал личным священником короля. Фульк, который, конечно, хотел бы видеть в Кентербери своего человека, мог, по меньшей мере, утешаться осознанием того, что он установил личный контакт с королём англосаксов — единственным человеком, победившим викингов в эпоху, когда положение на континенте было столь бедственным. Помимо Гримбальда с континента приехал Иоанн Старый Сакс, к которому Альфред относился с необыкновенным уважением и почтением. Он прибыл из Саксонии, где некогда жили предки уэссексцев, и стал настоятелем нового монастыря, основанного на Этелни. Если верить Ассеру, не всем в общине, состоявшей из франков, бежавших от викингских набегов, и прочих разнообразных персонажей, включая скандинавского мальчика, понравился новый аббат. Иоанну пришлось защищаться от двух нанятых убийц, но он победил в этой схватке, и когда король узнал о случившемся, со злоумышленниками обошлись без всякого снисхождения.

Альфред понимал, что для успешного управления королевством ему нужны образованные и грамотные люди, и придавал большое значение не только латинской учёности, необходимой священнослужителям, но и знанию родного языка. По свидетельству Ассера, он создал при дворе школу для сыновей знати и обучал грамоте собственного старшего сына и дочь.

Королевство англосаксов было немногим больше старого королевства Уэссекс, однако происходило в нём существенно больше, и для всех этих начинаний требовались образованные люди. Например, в новых бургах, где активно велась торговля, невозможно было обойтись без грамотного герефы. Для сбора налогов и пошлин требовалось умение читать, писать и считать. Осуществление королевских планов также требовало больших затрат. Доходы поступали в казну из нескольких источников. Сюда входили традиционные ежегодные продовольственные подати, взимавшиеся в пользу короля его герефами; ранее они платились натурой, но в описываемый период могли вноситься в форме денежной выплаты. Кроме того, Альфреду выплачивали дань корнуолльские вожди; средства поступали также от торговых пошлин.

Ассер сообщает, что Альфред разделил свои доходы пополам. Одна половина тратилась на светские дела и в свою очередь делилась на три равные части. Первая из них тратилась на содержание воинов и тэнов короля. Тэны несли службу при короле в три смены, так что, проведя месяц при дворе, каждый тэн мог вернуться в свои владения и уладить собственные дела, прежде чем его снова призовут. Вторая часть тратилась на королевских мастеров, которые делали для короля прекрасные украшения, закладки для книг и богато украшенные мечи — все те дары, которыми король-воин щедро осыпал своих соратников. Оставшаяся третья часть должна была распределяться среди многочисленных чужеземных гостей, прибывавших в Уэссекс. Они слышали о щедрости Альфреда и его живом интересе к новостям из мира, лежавшего за пределами Англии, и не упускали случая этим воспользоваться.

Вторая половина доходов казны предназначалась Господу. Королевские тэны должны были делить эту половину на четыре части, первая из которых предназначалась бедным и нуждающимся, которые приходили к королю. Вторая часть шла на поддержание монашеских общин в Шафтсбери и Этелни, основанных королём, а третья — на содержание школы, которая несла учёность столь многим из тех, кто в ней по-настоящему нуждался. Четвёртая часть распределялась между монашескими обителями на просторах нового королевства. Королевских доходов, похоже, с избытком хватало на все эти нужды, поскольку Ассер утверждает, что Альфред покровительствовал монастырям Уэльса, Галлии, Бретани, Нортумбрии и даже Ирландии.

Среди всех государственных забот король посвящал половину своего времени служению Богу. Вскоре силе его веры вновь предстояло пройти испытание, но пока он со своими соратниками-книжниками переводил на родной язык величайшие философские и религиозные тексты раннего Средневековья. Результаты невероятных усилий Альфреда и его подданных на протяжении прошедшего десятилетия радовали глаз, но окончательно оценить не представлялось возможным, пока не случится худшее. Как новое королевство Альфреда переживёт атаку, подобную той, что почти разрушила Уэссекс в 870-е гг.?

Погодные записи Англосаксонской хроники за 886–892 гг. сообщают в основном о событиях во франкских королевствах. Ассер, опираясь на сведения из Хроники, порой добавляет к ним крупицы собственных знаний о континентальных делах. В 886 г., когда Альфред завладел Лондоном, по меньшей мере 700 викингских кораблей осадили Париж. Это были те самые викинги, которые осенью 884 г. решили идти в Западно-Франкское королевство, вместо того чтобы присоединиться к своим сотоварищам, отплывшим в Англию, и так неудачно взять Рочестер. Парижане героически выдерживали осаду под предводительством человека, который впоследствии станет королём Западно-Франкского королевства, грозного Эда, графа Парижа. Осада длилась почти целый год и не принесла викингам ничего — до того самого момента, пока император Карл Толстый, подошедший с войском, не заключил с ними мир, пообещав им дань и дав им «карт бланш» на разграбление бунтовавшей против него Бургундии.

В ноябре 886 г. викинги отправились вверх по Сене, а затем по Йонне дальше на юг. В январе и феврале 887 г. они разоряли Бургундию, а потом двинулись назад, к Парижу, чтобы получить обещанную дань. Дойдя затем до устья Марны, они встали лагерем в месте, которое Ассер называет королевским поместьем Шези, и грабили окрестности. Зиму 888/89 г. викинги провели в новом лагере на реке Луан.

За шесть недель до своей смерти Карл Толстый был смещён своим племянником Арнульфом, сыном Карломана. Арнульф согласился разделить империю на пять частей, но настаивал, что остальные должны держать свои земли от него, поскольку он — единственный наследник каролингов по отцовской линии. По этой договорённости Арнульф унаследовал восточную часть империи, Рудольф Бургундский получил Бургундию, оставив Эду, графу Парижскому, Западно-Франкское королевство. Ещё два потомка каролингов — Ги, герцог Сполето, и Беренгарий, маркграф Фриульский, — не переставая боролись за власть над Италией.

Впрочем, среди всех этих континентальных перипетий составитель Англосаксонской хроники не забывает упомянуть ещё один важный факт. В 890 г. Гутрум, крестник короля Альфреда, едва не ставший до этого его погибелью, умер. Точная дата смерти викингского предводителя неизвестна, это могло произойти и в конце 889 г. Анналы св. Ниота сообщают, что Гутрум был похоронен в королевском поместье Хедли, в Восточной Англии. В Хронике Этельверда содержатся самые развёрнутые комментарии по поводу смерти Гутрума. Он назван Borealium rex Anglorum («король северных (или скандинавских) англов), и говорится, что «его владения находились в основном в Восточной Англии, поскольку там у него было первое поселение». За этим сообщением скрывается реальность, которая ко времени написания этого текста в конце X в. стала уже очевидна. На протяжении X в. на севере Англии и в её центральных областях развернётся ожесточённая борьба за главенство. В неё включатся сыновья и внуки Альфреда, стремившиеся отрезать скандинавский Дублин от Йорка и не дать северной империи скандинавов стать угрозой для их власти в южных и центральных регионах. Военные кампании потомков Альфреда — Эдуарда, Этельфлед и Этельстана — прочертили границы современной Англии. В известном смысле они довели до конца дело, начатое их отцом и дедом. Однако Этельверд хорошо знал, что противниками наследников Альфреда были честолюбивые скандинавские предводители, стремившиеся править самостоятельно в заселённых скандинавами областях. Мудрый старый хронист ясно понимал, что Гутрум был одним из первых, кто на это претендовал. Этельверд, несмотря на все свои неуклюжие латинские фразы и запутанный синтаксис, единственный, кто мог добавить к тем источникам, которыми он располагал, собственный политический опыт и знания.

Англосаксонская хроника, известив нас о смерти Гутрума, опять возвращается к событиям на континенте, и не без причины. Эд откупился от викингов, когда в 889 г. они попытались вернуться в окрестности Парижа, после чего флотилия двинулась на запад, к границам Бретани, и прибыло в Сен-Ло. Никто не знает, какую тактику применили бретонцы, чтобы изгнать захватчиков, но учитывая их пристрастие к кавалерии и тот факт, что они преследовали врага до реки Вир, можно предположить, что викинги встретили в Бретани не самый радушный приём. Потерпев жестокое поражение, скандинавские предводители решили вернуться на восток, предпочтя противников, чья тактика на поле боя была им хорошо знакома. Таким образом, они в очередной раз вернулись к Сене.

В районе Дня Всех Святых, 1 ноября 890 г., викинги выступили из своего лагеря на Сене и отправились на восток вверх по Уазе, разбив лагерь в Нуайоне, где и провели зиму, разоряя окрестности, а летом 891 г. отправились в Льеж. В один из июньских дней этого года они столкнулись с франкским войском, неожиданно напали на него и одержали победу. На зиму они разбили лагерь в Лувене, на реке Диль. Но Арнульф не забыл случившегося. Он ничем не походил на своего дядю. Убедившись в бессмысленности соглашений, он понял, что надо сражаться. Помимо прочего, он, будучи, как-никак, узурпатором, стремился поднять свой авторитет в глазах подданных. С объединённым войском саксов, восточных франков и баварцев он напал на врага. Это произошло между августом и ноябрём 891 г. Любопытно, что, если верить свидетельствам Англосаксонской хроники, сообщается, что Арнульф «сражался против конных данов, пока не подошли их корабли». Из этого высказывания следуют два умозаключения: во-первых, что опыт викингов в Бретани мог доказать им ценность коней в манёвренной войне[54]; во-вторых, что если удавалось отрезать сухопутное викингское войско от кораблей, то победа давалась значительно легче. Мы ничего не знаем о ходе сражения, но для скандинавов битва при Лувене обернулась сокрушительным разгромом. Победа ободрила подданных христианского королевства, долгое время живших в постоянном страхе перед языческой угрозой. Говорится, что воды реки покраснели от крови.

Пока христианский мир ликовал от новостей с берегов реки Диль, король Западно-Франкского королевства в тревоге размышлял и новой опасности, столь же серьёзной, как викинги Лувена. Эд Парижский следил за человеком, который благодаря своим средиземноморским походам уже при жизни стал легендой и заслужил весьма зловещую репутацию. Происхождение Хэстена окутано — может быть, намеренно — тайной. Возможно, именно он в начале 860-х гг. разграбил город Луну в северной Италии, приняв её за Рим. В середине 860-х гг. этот закалённый в битвах викингский предводитель, похоже, вёл военные кампании в долине рек Луары и Сарты, предлагая свои услуги тем представителям соперничавших группировок франкской знати, которые ему больше платили. Его смутный образ витает над страницами континентальных хроник, но в начале 890-х гг. он и некоторые его сторонники разделят общую судьбу викингов, вторгшихся в Англию. Биограф Альфреда сэр Джон Спелман вставляет в своё повествование следующий лаконичный пассаж, объясняющий, кто такой Хэстен:

Хэстен был в Амьене, когда пришло известие о чудовищном поражении на берегах Диля. Вдобавок к этому соглядатаи сообщили своему вождю, что граф Эд, герой обороны Парижа, пришёл со своим войском, чтобы напасть на него. Положение во Франции явным образом менялось. Эпоха переговоров и соглашений ушла в прошлое. Новые франкские властители стремились в войнах укрепить свой авторитет и власть, и борьба с викингами давала прекрасную возможность это сделать. И вот Эд двигался на великого Хэстена. Так случилось, что люди Хэстена сумели неожиданно напасть на часовых Эда и, таким образом, избежать поражения, сопоставимого с катастрофой под Лувеном. Но одно было ясно: франкские земли перестали быть лёгкой поживой для грабителей.

Возможно, появление на Пасху 892 г. кометы было воспринято приближёнными Альфреда как предупреждение о том, что должно произойти. А возможно, король просто получил сведения от чужеземцев, гостивших при его дворе. Так или иначе, ярость норманнов вернулась в Англию.

Викинги, потерпевшие поражение от Арнульфа, двинулись первыми. Они отправились на запад, в Булонь. Местные жители охотно помогали им отправиться как можно дальше, в чужую страну. Они погрузили на корабли лошадей и прочее имущество, словно предполагали, что король англосаксов вывез из области, в которую они направлялись, все запасы. Все 250 судов отплыли из Булони к южному побережью королевства Англии и вошли в устье реки Лимне. Там, в том месте, где заканчивается обширный лесной массив, протянувшийся на 120 миль с запада на восток, располагался небольшой форт. Жалобы Ассера на то, что люди не работали как должно на строительстве крепостей, кажутся вдвойне справедливыми, когда мы узнаем, что произошло. Строительство небольшого укрепления в Восточном Кенте, известного как Эорпебурнан, осенью 892 г. ещё не было завершено. Мало того, викинги, к своему изумлению, обнаружили, что защищает его лишь горстка керлов, которых они немедленно убили. Если все укрепления, построенные в Англии, таковы, то завоевать эту землю и поселиться на ней будет нетрудно. А сколько рассказывали торговцы, пересекавшие пролив в последние несколько лет, о великих трудах англосаксов! Перебив строителей наполовину законченного бурга, даны даже не попытались обосноваться в нём, а предпочли возвести собственное укрепление возле Эпплдора, возможно, того же типа, что в недавнем прошлом возводили их соплеменники в Ридинге и Фалгеме.

Но дела обстояли ещё хуже. Одновременно с известием о печальной судьбе недостроенного форта Альфреду сообщили, что другой викингский предводитель — Хэстен — привёл восемьдесят кораблей и вошёл в устье Темзы, разбив лагерь в Миддлтоне, или Милтон Регис, отделённом от острова Шиппи лишь рекой Суэйл. Нужно было принять стратегическое решение. Если этим двум армиям, находившимся на северном и южном побережьях Кента, удастся встретиться, часть королевства Альфреда окажется отрезанной от центральных областей. Более того, если у викингов есть кони, они смогут объединить усилия и нападать одновременно по суше и с моря. И ещё одна мысль тревожила короля. Гутрум умер, однако скандинавские поселенцы в северо-восточных областях будут представлять серьёзную угрозу, если они решат поддержать своих соотечественников, прибывших из-за моря. То, что произошло в землях Южной Англии дальше, весьма отличалось от событий времён Эшдауна и Эдингтона.

Похоже, что, узнав о новой угрозе, Альфред первым делом начал переговоры. Зимой 892/93 г. он добился клятв от скандинавов из Нортумбрии и Восточной Англии, а у последних ему удалось даже взять шесть заложников, которые должны были обеспечить выполнение договорённости с датчанами о ненападении. Более того, представляется, что прибытие Хэстена так обеспокоило Альфреда, что он отправил гонцов в Милтон Регис с предложением, которое столь удачно сработало с Гутрумом. Хэстен должен был принять христианство (если он ещё этого не сделал), также должны были быть крещены его сыновья. Таким образом, он стал бы христианским властителем в христианской стране, и можно было надеяться, что те обязательства, которые столько лет более-менее успешно сдерживали Гутрума, остановили бы и его. Альфред стал крёстным отцом одного из сыновей Хэстена, а Этельред, элдормен Мерсии, — другого. Церемония, наверное, прошла столь же торжественно, как и в Эллере. Однако Хэстен смотрел на эти вещи иначе, чем в своё время Гутрум. Главное отличие состояло в том, его не ждало завоёванное королевство. Он расценивал происходящее как временную уступку, целью которой было усыпить бдительность Альфреда. Хэстен согласился на то, чтобы его сыновья стали крестниками двух верховных правителей англосаксов, и, отводя свой флот к северу, в Бенфлит в Эссексе, должно быть, отправил гонцов к жителям Восточной Англии и Нортумбрии, чтобы заручиться их поддержкой в предстоящей военной кампании. Альфред взял с «английских» скандинавов клятвы именно для того, чтобы предотвратить такой поворот событий. Но сдержат ли они своё слово?

История действительно повторялась. Скорее всего, первыми нарушили обещание жители Восточной Англии. В Англосаксонской хронике сказано, что «всякий раз, когда другие даны отправлялись в поход, они тоже ходили грабить — иногда с ними, иногда сами по себе».

Альфред осознал, что ему придётся воевать, ещё до условленного отъезда Хэстена в Бенфлит. Его главной заботой было не дать двум армиям объединиться. Он отрезал друг от друга главные силы захватчиков, расположившись в лесу между ними, в таком месте, где было достаточно удобных для войска троп, чтобы при необходимости двинуться как на север, так и на юг. Возможно, его лагерь находился в Бредгаре на Северных Холмах. С этой высокой точки Альфред мог прекрасно видеть всё, что происходило в Милтон Регис. Быть может, он отправил несколько конных разъездов наблюдать за старой римской дорогой, ведущей из Рочестера к Гастингсу. Их поддерживали гарнизон Гастингса и меньшие отряды, возможно, базировавшиеся севернее, в Бинендене и Ньюндене: их задачей было сдерживать датчан Эпплдора[55].

В результате началась игра в кошки-мышки. Весной 893 г. конные и пешие отряды из Эпплдора выбирались из леса там, где он не охранялся, и отправлялись в набеги, а за ними охотились воины из англосаксонского фюрда и отряды из бургов. По свидетельству Англосаксонской хроники, благодаря такой тактике и новой системе созыва фюрда даны из Эпплдора смогли выступить в полном составе только два раза. Это произошло, когда викинги только прибыли и англосаксонское войско ещё не собралось, и в тот момент, когда они, собрав достаточно добычи, решили идти на север, в Эссекс, к своим кораблям. В промежутке у них не было никаких возможностей для масштабных перемещений.

Однако войску из Эпплдора, очевидно, удалось каким-то образом связаться с Хэстеном. Возможно, они отправили свои корабли вдоль побережья навстречу Хэстену и данам Восточной Англии, которые, объединившись, превратились в большую организованную силу.

Итак, викинги из Эпплдора, пробираясь через лес, решили повернуть к северу и попытаться найти брод через Темзу. Хроника Этельверда проливает некий свет на последующие события и на то, кто сыграл в них главную роль. На сцену выступил старший сын Альфреда, Эдвард. В 893 г. юный этелинг вступил на тот путь, который сделает его в итоге более могущественным, чем был его отец. Он получил своё прозвище позднее, в X в., когда его называли его Старшим, возможно, чтобы отличить от другого англосаксонского короля с тем же именем — Эдварда Мученика (975–979). Вклад Эдварда Старшего в создание королевства Англии был не меньше вклада Альфреда. Любопытно, что о его роли в кампаниях 893 г. упоминает только Этельверд, который оценивал события прошлого, прекрасно зная, чего Эдуард добьётся позднее в Центральной и Северной Англии. По иронии судьбы — и к сожалению, — текст Этельверда, написанный на чудовищной латыни, именно в той части хроники наименее понятен, и в том виде, в котором он дошёл до наших дней, в нём даже пропущены целые словосочетания. Однако даже того, что мы можем понять, достаточно, чтобы предположить, что юный этелинг, который уже начал свидетельствовать грамоты Альфреда с титулатурой Filius Regis, как военачальник оправдал надежды отца.

К этому любопытному рассказу о вмешательстве смелого этелинга составитель Англосаксонской хроники, не называя Эдварда, добавляет важный факт: он сообщает, что англосаксонское войско, преградившее путь викингам, перемещалось верхом. Можно представить, как верховой отряд под предводительством этелинга Эдварда спешился и со свежими силами обрушился на усталых, перепачканных викингов, нагруженных добычей. В итоге скандинавы вместе со своим раненым предводителем, бросив добычу, которая досталась Эдварду, бежали на север, к Темзе, и переправилось через реку без брода, настолько велика была охватившая их паника. По северному берегу они добрались до маленького островка возле Айвера, называвшегося Торни, и разбили там лагерь.

Захоронение англосаксонского знатного воина с конём (VI в.), обнаруженное в 1997 г. на базе ВВС Lakenheath

И к весне 894 г. викинги на своём опыте убедились в его правоте. Умирая от голода, они снова отправились в путь. Но вместо того чтобы идти через опасные земли Мерсии на восток, они отправились в Уэльс, в королевство своего бывшего союзника, Анарауда ап Родри, короля Гвинеда, верность которого королю Альфреду была вызвана, возможно, его отчаянием от неудачных союзов с данами. Двигаясь на юг, викинги грабили центральные области Уэльса, пока не осознали, что не могут двигаться дальше без риска столкнуться с союзниками Альфреда. Предводители данов понимали, что надо повернуть назад, на восток, туда, где остались их корабли и припасы. Путь, который они избрали для этой цели, наглядно свидетельствует о военных успехах Альфреда. В центральном Уэльсе викингское войско развернулось и направилось на север, в Нортумбрию, обогнув вдоль северной границы Мерсию, прежде чем двинуться более безопасным маршрутом, через Линкольншир и Восточную Англию, на юг, к острову Мерсей в Эссексе. Англосаксонская хроника объясняет, что они избрали этот кружной путь — возможно, наиболее хитроумный с тех пор, как в 865 г. сыновья Рагнара высадились в Англии, — «для того чтобы фюрд не мог их настичь». Вскоре к этому войску присоединятся скандинавы, уставшие от приключений на западе. Отряд, находившийся в Эксетере, решил отплыть домой. На обратном пути они попытались захватить какую-нибудь добычу, зайдя в бухту Чичестера, но были отброшены воинами гарнизона. Они потеряли множество кораблей и людей в этой злосчастной попытке напасть на один из лучших бургов Альфреда.

Этельверд упоминает ещё одно войско, которое действовало в том году в южных водах. Его возглавлял Сигеферт, предводитель Йоркских викингов, который вскоре, после смерти знаменитого Гутфрита Йоркского, станет королём Йорка. Вероятно, это было то самое войско, которое отправилось к побережью Северного Девоншира несколькими месяцами ранее. У Сигеферта имелись свои, не вполне ясные амбиции. В итоге он оставил берега Северного Девоншира и отплыл в Дублин, где поссорился с ещё одним родичем Ивара Бескостного, вождём по имени Сигтриг. Это был важный момент. Не одно поколение скандинавских королей стремились объединить в своих руках власть над Йорком и Дублином и тем самым создать скандинавскую империю на севере Британии. Жестокая борьба между скандинавскими династиями из Дублина и Йорка продолжалась, пока потомки Альфреда боролись за распространение своей власти на север и стремились ограничить влияние этих воинственных властителей.

Хорошим примером того, как изменялись перспективы в ходе этих военных кампаний, является свидетельство Этельверда о действиях элдормена Этельнота. После того как Сигеферт появился в южных водах, элдормен выступил прямо к Йорку. Мы не знаем, сколько именно людей он взял с собой. Этельверд утверждает, что в Йорке Этельнот «сошёлся» с противником, но непонятно, что он имеет в виду. Столь же туманно и его заявление в следующей фразе, что нортумбрийские скандинавы «раскрыли» (разграбили? захватили? или, наоборот, покинули?) земли между рекой Уэлленд и лесами Кестивена, к западу от Стэмфорда, что в Линкольншире. Область, о которой идёт речь, примерно соответствует нынешнему Ратленду. Возможно, визит элдормена в Йорк имел своей целью предостеречь нортумбрийцев от действий как в Дэнло, так и где бы то ни было ещё. Путешествие Этельнота свидетельствует о том, что Альфред и его приближённые с тревогой следили за ростом могущества скандинавской Нортумбрии. Но говорит оно и о другом. Дни старого воина Хэстена были сочтены, и теперь англосаксы, возможно, рассматривали Йорк и его короля Гутфрида как тот центр, откуда контролировались все враждебные действия против англосаксонского королевства.

В это время войско Хэстена, вернувшееся в Эссекс, искало место для зимнего лагеря. Неизвестно, кто повёл их по Темзе к Ли. В этот момент Хэстен исчезает со страниц истории. Он мог умереть — возможно, от тех тягот, которые он претерпел в предыдущий год, — хотя странно, что такое значительное событие не упомянуто в источниках. Как бы то ни было, преемник Хэстена был не менее решительным, чем он сам. Осенью 894 г. он решил двигаться вдоль границы между англосаксонскими и скандинавскими территориями, установленной договором между Альфредом и Гутрумом. В Хертфорде, в 20 милях вверх по течению от Лондона, викинги разбили зимний лагерь. Для войска, которое пережило за последнее время столько катастроф, это был смелый шаг. Отсюда даны угрожали Лондону, зная, что в этой враждебной местности они находятся в меньшинстве. Лондон станет последним театром военных действий в долгих кампаниях Альфреда Великого.

Летом 895 г. лондонцам, наверное, казалось, что всё очень просто. Королевские тэны из бурга отправятся с войском к викингскому лагерю в Хертфорде и сокрушат противника. Но случилось так, что поход завершился катастрофой. Вместо того чтобы осадить лагерь, лондонский отряд решил атаковать данов, которые за прошедшие месяцы отдохнули и построили укрепления. Когда битва при Хертфорде закончилась, четыре королевских тэна остались на поле боя. Это, однако, не обескуражило Альфреда, который придумал совсем другой и весьма успешный способ обращения с данами.

С приближением осени Альфред осознал, что викингское войско, расположившееся в Хертфорде, могло с лёгкостью уничтожить богатый урожай, который предстояло собрать жителям Лондона. Он не мог этого допустить, поэтому, когда пришло время жатвы, он расположился севернее Лондона со своим войском. Но нужно было ещё какое-то сдерживающее средство — не станет же огромное войско стеречь викингов постоянно. Поэтому Альфред обратился ещё раз к военному опыту каролингов. Англосаксонская хроника рассказывает, что однажды король верхом поехал вверх по реке Ли посмотреть, где её можно было перекрыть, так чтобы датчане не смогли вывести свои корабли. Подобно тому как поступил Карл Лысый на Марне в 862 г. и как неоднократно будет делать в будущем сын Альфреда Эдуард, король, найдя подходящее место, возвёл по двум берегам укрепления, перекрывшие реку. Когда началось строительство, те, кто выжил при Батинтоне и Честере, живо представили себе последствия. Они не были готовы выдерживать ещё одну продолжительную осаду, так что на принятие решения не ушло много времени. Альфред овладел искусством войны с данами. Викинги из Хертфорда снялись с лагеря и, бросив свои корабли на произвол судьбы, бежали вдоль границы, установленной Уэдморским договором.

Даны уходили со всей возможной скоростью, подгоняемые страхом: за ними двигалось конное войско англосаксов. В хертфордском лагере лондонцы, многие из которых всё ещё испытывали горечь от давешнего поражения, осматривали свою добычу. Множество викингских кораблей привезли в Лондон и присоединили к растущему англосаксонскому флоту. Другие, которые по той или иной причине сочли непригодными, уничтожили на месте. Преследуемые противниками даны добрались до Бриджнорта на реке Северн, где стали лагерем и приготовились к худшему.

Мы ничего не знаем о переговорах между Альфредом и предводителем войска, засевшего в Бриджпорте. Мы не знаем, выпали ли на их долю лишения, подобные тем, что им пришлось претерпеть в Батинтоне и Честере, хотя, скорее всего, так оно и было. Нам известно только, что к лету следующего года они разделились и покинули это место, чтобы никогда не воссоединиться вновь. Некоторые вернулись к своим семьям в Восточную Англию, другие исчезли в Нортумбрии. Те же, у кого не было ни земли, ни ценностей, после неудачной английской кампании решили вернуться на континент. Эти викинги на Рождество появились с новыми кораблями в Шуази на Уазе. В Анналах монастыря святого Вааста упоминается пришедший из Англии вождь викингов Хункдеус. Был ли это тот самый предводитель, который стал преемником Хэстена и угрожал Лондону? Действительно ли он в конце концов внял требованию Альфреда покинуть его королевство? Мы можем лишь догадываться о том, почему он (если это был он) распустил войско в Бриджнорте. Наиболее правдоподобное объяснение — смерть Гутфрида Йоркского в августе 895 г., заставившая скандинавов искать новых предводителей. В свете этого представляется, что визит Этельнота в Йорк в 894 г. имел большее значение, чем мы можем предполагать. В любом случае, великие военные кампании Альфреда Великого закончились. Он проведёт последние три года своей жизни в заботах о духовном и материальном благоденствии своего весьма расширившегося королевства.

Различия между войнами 871–878 и 892–896 гг. бросаются в глаза. Для первых характерны большие сражения, которые велись ожесточённо до полного изнеможения, не приносили плодов ни одной из сторон и приводили к патовым ситуациям. Хитростью и коварством Гутруму в 878 г. удалось достичь цели, вынудив Альфреда бежать в холодные пустоши Сомерсета. По иронии судьбы, король англосаксов смог заложить основы для нового типа войны лишь после того, как вернул себе престол, одержав победу при Эдингтоне, где оба войска строили традиционную «стену щитов». Здесь всё было поставлено на карту. Победа в одной ключевой битве дала Альфреду время и возможности для того, чтобы провести преобразования, позволившие англосаксам в дальнейшем долго и согласованно сопротивляться захватчикам. Для военных действий в Англии между 892–896 гг. характерна сложная и продуманная стратегия, предполагавшая использование крепостей с гарнизонами, многочисленных конных разъездов, пеших армий — хотя не менее важным элементом были мужество и железная решимость англосаксонских воинов, которые в итоге решили дело при Эдингтоне.

Войны закончились, но опасность не исчезла. Как всегда, эту опасность несли волны омывавших Англию морей. И последнее, что мы рассмотрим, описывая войны с викингами Альфреда Великого, — это необычное морское сражение у южных берегов Англии.

Приведённый ниже перечень представляет собой результат умозрительных построений, настолько мало в нашем распоряжении сведений о тех, кто участвовал в битвах (если не считать предводителей войск). Для каждой битвы названы предводители всего войска и те, кто стоял во главе отдельных отрядов. Имена предводителей напечатаны обычным шрифтом, имена людей, возглавлявших отряды, — курсивом. Каждый военачальник той эпохи приводил на поле битвы тех, кто был обязан служить ему, как своему повелителю. Соответственно, число воинов, находившихся под началом данного конкретного человека, могло варьироваться в зависимости от его социального статуса и влияния. В англосаксонском войске сражались тэны (знатные люди) и кэрлы (свободные земледельцы). У тэнов были кольчуги и шлемы, воины более низкого ранга сражались в куртках и головных уборах из толстой кожи. И англосаксы, и скандинавы были вооружены мечами, копьями и щитами, у викингов была также ранняя версия их знаменитой датской секиры. В перечне отмечены также все упоминания об использовании в качестве средства передвижения лошадей. Включены также присутствующие в источниках указания на то, что того или иного короля сопровождал фюрд[60].

Что касается «огромного языческого войска», а позднее — войска Хэстена, то отсутствие упоминаний о ярдах, или имён предводителей отдельных отрядов, едва ли следует считать аргументом в пользу того, что «огромное войско» было не таким уж многочисленным. Размеры укреплений в Шубери, на мой взгляд, служат достаточным свидетельством того, что оба этих войска были больше, чем утверждалось в ходе последних дискуссий.

Битва за Йорк 1 ноября 866 г.

Англосаксы

Король Элле

Горожане Йорка

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Битва за Йорк. 23 марта 867 г.

Англосаксы

Король Элле

(Король) Осберт

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Ноттингем. 868 г.

Англосаксы

Король Мерсии Бургред со своим фюрдом

Король Уэссекса Этельред I со своим фюрдом

Этелинг Уэссекса Альфред

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Битва на Инглфилд. 31 декабря 870 г.

Англосаксы

Этельвульф, элдормен Беркшира

Датчане

Отряд «огромного языческого войска» под предводительством ярла Сидрока и ещё одного ярла

Осада Ридиыга. 3 января 871 г.

Англосаксы

Король Уэссекса Этельред I со своим фюрдом

Этелинг Уэссекса Альфред

Этельвульф, элдормен Беркшира

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Багсек

Битва при Эшдауне. 8 января 871 г.

Англосаксы

Король Уэссекса Этельред I со своим фюрдом

Этелинг Уэссекса Альфред

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Багсек

Битва при Бейсинге

Англосаксы

Король Уэссекса Этельред I со своим фюрдом

Этелинг Уэссекса Альфред

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Битва при Мертоне. 22 марта 871 г.

Англосаксы

Король Уэссекса Этельред I со своим фюрдом

Этелинг Уэссекса Альфред

Хеахмунд, епископ Шерборна

«Огромное языческое войско»

Ивар

Хальфдан

Убба

Неизвестная битва 871 г.

Произошла между битвами при Мертоне и при Уилтоне в неустановленном месте в Уэссексе, в то время как Альфред хоронил своего брата в Уимборне.

Англосаксы

Неизвестный англосаксонский элдормен

«Огромное языческое войско» и новое войско данов

Ивар

Хальфдан

Убба

Гутрум

Битва при Уилтоне. Май 871 г.

Англосаксы

Король Уэссекса Альфред со своим фюрдом

«Огромное языческое войско» и новое войско данов

Ивар

Хальфдан

Убба

Гутрум

Анвюнд

Оскютель

Битва при Кинвите. 878 г.

Англосаксы

Одда, элдормен Девона

Неизвестное число королевских тэнов

Даны

Убба

Битва при Эдингтоне. Май 878 г.

Англосаксы

Король Уэссекса Альфред

Этельнот, элдормен Сомерсета

Даны

Гутрум

Рочестер, 884–885 гг.

Англосаксы

Король Уэссекса Альфред со своим фюрдом

Даны

Хэстен

Битва при Фарнгеме. 893 г.

Англосаксы

Этелинг Эдвард Старший и его воины, передвигавшиеся на конях

Даны

Неизвестный предводитель викингов

Баттинтон. 893 г.

Англосаксы

Этельред, элдормен Мерсии, со своим фюрдом

Этельхельм, элдормен Уилтшира, с отрядом воинов, ехавших на конях

Этельнот, элдормен Сомерсета

Воины из бургов, расположенных к востоку от реки Пэррет, к западу и востоку от Сетвуда, а также к северу от реки Темзы и к западу от реки Северн

Ордхех, королевский тэн

Мервин из Повиса со своим войском

Даны

Хэстен

Другие датчане, уже находившиеся в Баттинтоне

Хертфорд. Осень 895 г.

Англосаксы

Воины из Лондона

Датчане

Неизвестный скандинавский предводитель, возможно, Хункдеус

Сражение на южном побережье Англии. 896 г.

Англосаксы и фризы

Девять кораблей (под командованием неизвестного фриза)

Упомянутые потери англосаксов: Лукумон, королевский герефа; Вульфхеард Фриз; Эббе Фриз; Этельхере Фриз; некоторые дружинники короля Альфреда

ВСЕГО потери составили 62 человека

Даны из Восточной Англии

Шесть кораблей

Неизвестный предводитель скандинавов из Восточной Англии

ВСЕГО потери составили 120 человек

Ассер (ум. 908/909). Монах из монастыря Сент-Девид в валлийском королевстве Дивед. По свидетельству самого Ассера, Альфред, после встречи в Суссексе около 885 г., куда Ассер прибыл по личному приглашению короля, долго добивался того, чтобы тот перешёл к нему на службу. Приблизительно в 893 г. Ассер написал Жизнеописание короля Альфреда (некоторые историки ставят под сомнение подлинность этого произведения), содержащее важные сведения о личности и характере короля; без данной информации мы знали бы об этом незаурядном человеке гораздо меньше. В своём сочинении Ассер приводит валлийские названия английских городов, что свидетельствует о том, что его предполагаемыми читателями, по меньшей мере частично, были валлийцы.

Бургред, король Мерсии (852–874). Бургред просил у короля Этельвульфа, отца Альфреда, помощи в военной кампании против валлийцев, тем самым положив начало союзу Уэссекса и Мерсии, который был скреплён браком Бургреда с дочерью Этельвульфа (т.е. сестрой Альфреда). В 868 г., когда «огромное языческое войско» явилось в Ноттингем, Бургред вновь обратился в Уэссекс за помощью. Король Этельред и его брат Альфред подошли к викингскому лагерю со значительными силами, но вскоре вернулись домой, так и не дав сражения. Позднее, в 874 г., даны изгнали Бургреда из его королевства, и он бежал на континент, увезя с собой супругу. Его заменили королём-марионеткой, Кеолвульфом II. Бургред так никогда и не вернулся в Англию.

Гримбальт из Сен-Бертена (ум. 901). Св. Гримбальт, выходец с континента, прибыл в Англию около 887 г., чтобы стать одним из «учёных помощников» Альфреда, взявшего на себя заботу о духовном возрождении своего королевства. Предположительное упоминание о нём (без указания имени) содержится в сохранившемся письме к Альфреду архиепископа Реймсского Фулька (883–900), ранее — аббата монастыря Сен-Бертен. После смерти в 888 г. архиепископа Кентерберийского Этельреда Альфред якобы предложил Гримбальту занять архиепископскую кафедру, но тот отказался.

Гутрум (ум. 890). Гутрум, чьи деяния в Англии описываются в этой книге, был главным врагом Альфреда в 870-е и 880-е гг. Он пришёл с одной из первых викингских флотилий, а в 874 г. привёл своих людей в Кембридж, где вынашивал планы по разделу Уэссекса. Он едва не добился успеха, но в 878 г. в Эдингтоне его противник, Альфред Великий, которого он считал уже уничтоженным, положил конец всем его рассчетам. После этого Гутрум принял крещение под именем Этельстан и стал править Восточной Англией как христианский король. Однако, согласно некоторым свидетельствам, Гутрум до самой своей смерти продолжал активно строить козни против англосаксов. Сохранился договор между Альфредом и Гутрумом, по которому бывшие земли Мерсии (нынешний Мидленд) были разделены на две части: восточная отошла к скандинавам, а западная — к Альфреду.

Ивар Бескостный (ум. ок. 873). Сын Рагнара Кожаные Штаны. Ивар также стоял во главе «огромного языческого войска», которое высадилось в Англии в 865 г. Когда речь идёт о нём (как и о других сыновьях Рагнара), отделить мифы от реальности практически невозможно. Однако существует весьма заманчивая гипотеза, что этот человек, терроризировавший Британские острова, после смерти в Ирландии был привезён в Рептон в Дербишире и похоронен под языческим курганом, возведённым над более древней христианской часовней-усыпальницей. Значение его прозвища Бескостный является предметом споров до наших дней; считается, что оно может указывать либо на его бездетность, либо на его чрезвычайную жестокость.

Кеолвульф II, король Мерсии (874 — ок. 880). Кеолвульф, которого в Англосаксонской хронике именуют «немудрым тэном», возможно, был представителем одной из ветвей королевского рода, соперничавшей с семейством короля Бургреда (852–874). После изгнания Бургреда в 874 г. викинги поставили Кеолвульфа в Мерсии в качестве короля-марионетки. Несмотря на свою незавидную роль, Кеолвульф, похоже, сумел одержать крупную победу над валлийцами и убить их короля Родри Великого. Позднее, в битве при Конуи, он сам потерпел поражение от жаждавших мести жителей Уэльса. После его смерти ему наследовал Этельред, «господин Мерсии».

Рагнар I Лодброк (ум. ок. 865). Персонаж викингских легенд, даты жизни его неизвестны. Предания говорят, что он был королём Швеции, завоевал Данию и много странствовал; легенды о нём рассказывали везде, где бы он ни появлялся. По утверждениям одних, он жил в период между 750–794, а другие называют 860–865 гг. Если верить истории, рассказанной в «Пряди о сыновьях Рагнара», он жил приблизительно между 835 и 865 гг. и в конце концов по воле нортумбрийского короля Эллы нашёл страшную смерть в яме со змеями. Английские легенды утверждают, что сыновья Рагнара приплыли в Англию в 865 г. с «огромным войском язычников», чтобы отомстить за убийство отца. Есть основания предполагать, что в 845 г. Рагнар вынудил парижан заплатить ему дань в размере 7000 фунтов серебром.

Убба (ум. 878). Ещё один сын Рагнара Кожаные Штаны, и не менее жестокий, чем его братья. Утверждается, что именно Убба возглавлял тот отряд «огромного языческого войска», который убил святого Эдмунда. Это событие превратило англосаксонского короля в святого, а Уббу — в исторического злодея. Судьба Уббы свершилась в битве при Кинвите в 878 г. на северном побережье Сомерсета, в районе устья Паррета. Он был убит людьми Одды из Девона, а знаменитое знамя сыновей Рагнара с вороном было захвачено англосаксами.

Хальфдан (ум. ок. 876). Полулегендарный сын Рагнара Кожаные Штаны. Хальфдан был одним из предводителей «огромного языческого войска», прибывшего в Англию в 865 г. После десяти лет военных кампаний он и его люди поселились в Нортумбрии, разделили земли и стали их обрабатывать. Хальфдан, как и его братья, славился своей жестокостью, что не мешало ему быть мудрым военачальником.

Хэстен (ум. ок. 895). Другой легендарный герой скандинавских саг, второй заклятый враг короля Альфреда после Гутрума. Его имя первый раз упоминается во франкских источниках в связи с походом объединённого флота бретонцев и викингов, отправившегося по реке Сарт в Анжу в 866 г. Но он участвовал в сражениях в долине Луары и прежде. Он никогда не упускал возможности поучаствовать в местных политических распрях, присоединившись (не без выгоды для себя) к одной из соперничающих группировок. После многих побед и неудач на континенте он в начале 890-х гг. прибыл в Англию и вторгся в расширившееся королевство Альфреда, но войска Альфреда и мерсийского элдормена Этельреда преследовали его по всей стране. Остатки укреплений, окружавших его лагерь в Шубери, в Эссексе, сохранились до наших дней.

Эгберт, король Уэссекса (802–839). Благодаря деду Альфреда Эгберту, чьё имя означает «яркое лезвие», Уэссекс стал самым могущественным из англосаксонских королевств. Многие историки именовали его «первым королём всей Англии», однако на самом деле эту честь следует разделить между его внуком Альфредом и правнуком Эдуардом.

Эдвард Старший, король англосаксов (899–924). Старший сын Альфреда, подчинивший в результате успешных военных кампаний заселённые скандинавами территории Восточной Англии и Восточной Мерсии. В 921 г. он даже добился (правда, на время) изъявлений покорности от правителей Шотландии, бриттского королевства Страдклайд и властителей викингского Йорка. В молодости он сыграл важную роль в войнах Альфреда с викингами. Он разбил вражеское войско при Фарнеме и преследовал его, пока не вытеснил данов на север, за Темзу. Его последующие достижения снискали ему славу одного из самых выдающихся и удачливых королей в английской истории.

Эдмунд, король Восточной Англии (ум. 869). Эдмунд пал от рук викингов из «огромного языческого войска» в 869 г. Вскоре его стали почитать как святого — в том числе и сами скандинавы, заселившие Восточную Англию. Скандинавские правители чеканили монеты в его честь по всей северо-восточной Англии. Монастырь Бери-Сент-Эдмундс стал позднее одним из самых крупных и богатых английских монастырей. Жестокая смерть от рук язычников послужила причиной того, что Эдмунда часто представляли как идеального христианского короля.

Этельверд (ум. ок. 998). Прапраправнук короля Уэссекса Этельреда I, Этельверд был в конце X в. элдорменом «западных провинций» — то есть Уилтшира, Сомерсета и Дорсета. Он был какое-то время влиятельной фигурой при дворе короля Этельреда Нерешительного и вёл от лица короля переговоры с предводителями викингского войска, вторгшегося в Англию в 993 г. и начавшего, тем самым, вторую волну скандинавских нашествий. Латинская хроника, которую он составил для своей родственницы Матильды, настоятельницы Эссена, и праправнучки короля Альфреда, основывается, как считается, на утерянной рукописи Англосаксонской хроники, содержащей ценные дополнительные сведения.

Этельвульф, король Уэссекса (839–858). Сын могущественного короля Уэссекса Эгберта (802–839), отец Альфреда Великого. Ему наследовали четверо его сыновей, последним из которых был Альфред. В 851 г. Этельвульф одержал в Англии крупную победу над викингами. В 855 г. он отправился в Рим, а на обратном пути заключил брачный союз с Юдифью, дочерью Карла Лысого. Однако соперничество среди уэссекской знати и рост могущества его сына Этельбальда омрачили последние годы его правления.

Этельвульф, элдормен Беркшира (ум. 871). Будучи элдорменом Беркшира, территории, недавно присоединённой к Уэссексу, Этельвульф по происхождению был мерсийцем. В битвах с «огромным войском язычников» он прославился своим умением организовывать засады и застигать врагов, отправившихся на разведку или добывавших продовольствие, врасплох. Этельвульф погиб в битве при Ридинге, но его не похоронили на месте, а перевезли в Дерби (который в то время назывался Нортвортиг), на родину его предков на севере Мидленда.

Этельнот, элдормен Сомерсета (ум. ок. 894 г.). Один из самых надёжных и верных соратников Альфреда, оставшийся с королём в мрачные дни 878 г. В 893 г. он был предводителем войска, осаждавшего данов в Батинтоне. В следующем году он повёл войско в Йорк, начав, таким образом, долгую историю диалога, дипломатии и военных кампаний королей уэссекской династии в этом регионе.

Этельред, «господин жителей Мерсии» (ум. 911). Этельред правил в Мерсии после смерти Кеолвульфа II в 879–880 гг. или около того, однако не как король, а как элдормен. Он признавал Альфреда своим повелителем и женился на его дочери Этельфлед (ум. 918). Этельред сыграл важную роль в подчинении валлийских королевств и обеспечении их верности Альфреду. Помимо этого, с 886 г. он отвечал за оборону Лондона. Супруга Этельреда продолжала править в Мерсии после его смерти и участвовала в покорении завоёванных скандинавами областей в начале X в.

Бург — крепость. Эти форты строились по приказу короля Альфреда на территории древнего королевства Уэссекс и английской Мерсии приблизительно с 880 г. и их местоположение соответствовало чётко разработанному плану. Расстояние между ними примерно соответствовало дневному пешему переходу. Местные жители могли укрываться в бурге во время нападений викингов, но кроме того, в фортах постоянно находились гарнизоны, которые в случае чего могли преградить путь врагу или прийти на помощь местному фюрду. Благодаря бургам викинги в конце IX в. уже не могли беспрепятственно пересечь Южную Англию. По оценкам некоторых историков, предполагаемая совокупная численность гарнизонов, стоявших в бургах Уэссекса, составляет 27.000 человек.

Грамота — обычно написанная на одном листе пергамена, грамота фиксировала земельное пожалование или привилегии, дарованные королём одному человеку или религиозной общине.

Люнденвик — торговое поселение, которое выросло вне римских стен и к западу от древнего Лондона. Люнденвик упоминается Бедой Достопочтенным; он был оставлен, после того как Альфред возвёл бург в стенах римского города. Считается, что в тот момент, когда туда пришли даны, в поселении было около 5000 жителей.

Область датского права (Дэнло) — совокупное название областей Мидленда и Северной Англии, которые в IX в. были заселены скандинавами. Границы Дэнло примерно обозначены в Договоре Альфреда и Гутрума. Своё название область получила благодаря тому, что в X в., после того как её обитатели стали подданными англосаксонских королей из Уэссекской династии, им было дано право жить по своим скандинавским законам.

Тэн — буквально означает «тот, кто служит». Значение термина достаточно расплывчато, скорее всего, им обозначались все представители знати, которые по своему социальному статусу стояли ниже элдорменов. Тэны несли военную службу при короле, элдормене или другом тэне; при этом у многих из них были свои дружины, состоявшие из верных им людей. Термин королевский тэн, использовавшийся для обозначения людей, стоявших по статусу выше обычных тэнов, впервые появляется в списках свидетелей уэссекских грамот в 830-е гг. Некоторые из этих людей исполняли, вероятно, постоянные обязанности при дворе в качестве королевских гонцов, виночерпиев, конюхов и пр. Какое-то количество королевских тэнов постоянно находилось при короле в качестве его дружины. В обмен на свою службу все они получали покровительство и защиту от короля.

Уитенагемот — древнеанглийский термин, означавший «собрание мудрых». Так назывался королевский совет, в который входили ближайшие родичи короля, элдормены, епископы и некоторые другие влиятельные лица.

Фризы — народ, родственный англосаксам по культуре и языку, населявший прибрежные континентальные области от Синкфола на юге до Везера на севере. В эпоху Альфреда фризы, наравне с викингами, были хозяевами северных морей. Но они не занимались грабежами, их сферой деятельности была торговля. Фризские купцы возвращали в западную экономику значительную часть серебряной монеты.

Фюрд — древнеанглийский термин для обозначения пешего войска, созывавшегося по приказу короля или элдормена. В последние годы много спорят о принципах созыва и составе фюрда, однако в целом можно сказать, что он состоял из королевских подданных, одной из обязанностей которых, по английским законам, было нести военную службу у короля.

Элдормен — в эпоху Альфреда так назывались должностные лица короля, правившие от его лица в отдельных областях. Главной обязанностью элдормена в тот период было защищать свою провинцию от врагов.

Этелинг — термин, который в прозаических текстах использовался для обозначения любого потенциального наследника трона, то есть человека королевской крови; в поэтических текстах встречается в своём исконном значении «благородный».

Ярл — скандинавский термин для обозначения знатного воина, предводителя военного отряда.

В приведённых ниже списках перечислены правители различных королевств в период, который охватывает эта книга. Альфреду удалось объединить английскую часть Мерсии и королевство Уэссекс, создав, таким образом, новое территориальное образование, первым королём которого он и стал. Это королевство было королевством англосаксов, и оно стало фундаментом королевства Англия. Сын и внуки Альфреда расширят территорию этого королевства и дадут ему новое имя — королевство англичан. К концу X в. английские короли будут править землями от границ с Шотландией до Корнуолла.

МЕРСИЯ

Беорхтвульф, король Мерсии (840–852)

Бургред, король Мерсии (852–874)

Кеолвульф II, король Мерсии (874–879/80)

Элдормен Этельред, господин жителей Мерсии (ок. 880–911)

Этельфлед, «госпожа жителей Мерсии», дочь короля Альфреда, жена Этельреда (911–918)

УЭССЕКС

Эгберт, король Уэссекса (802–839)

Этельвульф, король Уэссекса (839–855 [в Рим], 856–858)

Этельбальд, король Уэссекса (855–858 [подчинённый король], 858–860) (858 г. — женится на своей мачехе Юдифи)

Этельбрюхт, король Уэссекса (855–858 [подчинённый король], 860–865)

Этельред, король Уэссекса (865–871)

Альфред, король Уэссекса (871 [начинает править как король Уэссекса, но затем создаёт расширенное Англосаксонское королевство]–899)

АНГЛОСАКСОНСКОЕ КОРОЛЕВСТВО

Альфред, король англосаксов (ок. 880–899)

Эдуард Старший, король англосаксов (899–924)

ВОСТОЧНАЯ АНГЛИЯ

Англосаксонские короли

Эдмунд, король Восточной Англии (855–869)

Этельред и Освальд [ставленники данов] (ок. 875)

Датские правители

Гутрум [Этельстан] (ок. 880–890)

Эохрик (ок. 890–902) совместно с Этельвольдом в 900–902. Оба убиты в сражении при Хольме

НОРТУМБРИЯ

Англосаксонские короли

Осбрюхт (ок. 848-ок. 863)

Элла (ок. 863–867)

Осбрюхт [реставрация] (867)

Эгберт [ставленник данов] (876-ок. 872)

Датские правители

Риксиг [ставленник данов] (872/3–876)

Хальфдан I (середина 870-х–877)

Эгберт II [ставленник данов] (876–ок. 878)

Гютфрит I (883–895)

Сигферт (правил ок. 895)

Кнут (правил ок. 895)

Этельвольд(ок. 900–902)

Эовильс и Хальфдан II (ок. 902–910)