Близился закат. На горизонте показалось кроваво-красное зарево. Люди традиционно считали это дурным предзнаменованием. Орион только иронизировал по поводу таких суеверий. Просто явление природы, не более. Хотя, если посмотреть с другой стороны, в Миории каждый день творится столько дерьма, что дурным предзнаменованием можно посчитать все что угодно. Орион, наблюдая за справляющими бессмысленный ритуал магами, был уверен, для этих недоумков кровавый закат обернется буквально. С минуту на минуту начнется бойня, ради которой он тут и оказался. Неплохое развлечение. Тем более, других развлечений, кроме как наблюдать за грызней оголтелых недоумков, в существовании бесплотного духа все равно не предвидится.

Маги толпились у Алтаря вокруг перепуганной девочки. Милое создание с белоснежными волосами и бледно розовыми глазами казалось самой невинностью. Ни много ни мало, принцесса Эрика Сиол. Верховный Маг протянул ей кинжал и принялся напоминать, что она должна сказать и сделать. Та кивала, старательно делая вид, что все понимает. Хотя, было видно, она просто боится. Едва ли испуганная семилетняя девочка, которая всю жизнь провела в Храме, могла понять, зачем ее похитили.

— Могущества и бессмертия захотели, твари. А мозгов нормально прочесть Предания не хватило. Так вам и надо, перебейте друг друга, ублюдки! А я посмотрю, — насмешливо бросил Орион и рассмеялся, сожалея, что его никто не не мог услышать.

Вскоре ему стало скучно. Никогда он не любил ритуалы и молитвы. Особенно, если знал, насколько действо бессмысленно. Поэтому дух покинул полуразрушенный храм и взмыл вверх. Дожидаться начала бойни. Перед ним знакомой картиной раскинулся так называемый Порог Мироздания. На первый взгляд ничем не примечательное место на берегу моря. Если конечно не считать полуразрушенный Храм, возведенный прямо на скале. Священное место для жрецов и простых последователей многочисленных культов, ни один из которых не являлся истиной, хотя и отчаянно претендовал на нее.

В Антарийской Империи предпочитали полагать, будто Храм воздвигли посланники Мироздания. Хамонцы считали, он был построен богами. Другие народы приписывали авторство своим богам, например, аркадийцы — Великой Матери. Если уесть, что Порог Мироздания уже несколько столетий принадлежал Антарийской Империи, Орден Света мог считать себя чуточку правее. На самом же деле эта развалина была построена обычными людьми. А то, что воздвигли боги, они и разрушили. Но эта история давно благополучно забыта. Как забыты события, когда-то едва не погубившие Миорию. Осталось лишь пророчество, да и то, его даже истолковать нормально не могут.

Орион наизусть знал, что написано в Преданиях. Чушь, разумеется. Он, конечно, не святой, но все равно его там умудрились облить грязью. И это даже неудивительно, ведь написал эту мерзость наследник Сиола. Единственное, что было стоящим, это окончание трактата. Пророчество…

На этом все обрывалось. Избавиться от конца пророчества еще три столетия назад решил Император Ваэль. На старости лет он впал в религиозный маразм. Орион, зная продолжение текста, понимал, почему тот оторвал кусок свитка и сжег. Жаждущий исполнения пророчества фанатик испугался, что последние строки могут помешать. Звучали они так:

Орион не разделял опасений Ваэля. Например, вот этим идиотам точно ничего не помешало бы. Даже здравый смысл и тот был послан. Неужели трудно понять, что для исполнения пророчества нужен потомок Сиола, унаследовавший хоть каплю дара? В роду Сиолов, как и у других магов, сила наследовалась по признаку пола. В этом случае, по мужской линии. Притащить на Алтарь девчонку, пусть она и Сиол, уже глупость. Вдобавок, там четко сказано, потомок должен сам избрать достойных. Маги, в отличие от обрабатывающих девчонку с рождения святош, решили силой заставить ее избрать их. И кем их называть после этого? Идиоты. Сверши такие люди пророчество, финал неизбежен, всех ждала бы Бездна. Впрочем, пока Миория может спать спокойно, ничего у них не получится.

Ждать начала развлечения духу долго не пришлось. Через несколько минут с разных сторон стройными рядами посыпали воины в сияющих доспехах. Инквизиторы. Вокруг Храма незамедлительно выставили защиту маги. Однако противники едва ли уступали воинам Гильдии. Что особенно забавляло Ориона, так это наблюдать магические способности у святых воинов. Это им, конечно, не мешало сжигать неугодных магов, особенно женщин. Ничего не меняется. Святоши всегда отличались особенным лицемерием, с которым не могли тягаться даже самые жуткие прислужники Бездны.

Смотреть на противостояние сверху стало скучно, сколько битв он так уже успел посмотреть. Куда интереснее попасть в гущу событий, наблюдать за реакцией людей, за их яростью, радостью от победы либо же за смертельной агонией. Орион вернулся к Алтарю. Маги к тому времени забаррикадировались, выставив предельно возможную защиту. Но инквизиторов это не останавливало, постепенно они продвигались вверх по лестнице. Хотя, боясь за драгоценную жизнь девчонки, инквизиторы и маги старались быть осторожнее, и при нападении не использовали магию в полную силу. Лишь поэтому они медлили, обмениваясь смехотворными магическими ударами. Скука. Орион обратил внимание на девчонку. Та, глядя на суматоху и полыхающее пламя за окном, расплакалась и стала молиться. Дух тут же утратил к ней интерес. Обычный испуганный ребенок. Ничего интересного.

Продержались маги недолго, инквизиторы вынесли дверь. Орион уже вознамерился насладиться решающей битвой, но его внимание вновь привлекла девчонка. Испуганная Эрика побежала к лоджии, за ней бросился Верховный Маг Немирий. Следом — двое инквизиторов. Завязалась потасовка. Без применения магии. В результате насмерть перепуганная Эрика оступилась и полетела вниз. Орион глянул следом и увидел, что к Храму направляются новые силы. Облаченные в черные одежды воины стремительно окружали скалу. Талерманцы. Вот так сюрприз, дело стало приобретать интересный оборот.

Находиться в Храме смысла больше не было. Когда девчонка упала, маги и святоши, не прекращая попыток перебить друг друга, и при этом, не подозревая о поджидающих талерманцах, устремились к лестнице. Орион знал, отчего те так беспечны. Отличать иллюзию мог только владеющий такой магией, а на самом деле воины Проклятого оставались для всех незаметными. Что будет дальше, он уже знал.

Ожидания не обманули его, нквизиторов и магов быстро перебили. Вскоре, кроме талерманцев, в округе не осталось ни одной живой души. Изувеченная Эрика лежала в луже крови и уже не дышала. Орион предполагал, так просто умереть ей не позволят. Все знают, как талерманцы умеют лишать жизни, однако мало кому известно, что они вполне способны вернуть человека практически из Бездны. Жрецы могут оживить мертвого, если прошло немного времени. Конечно, из милосердия они стараться не будут. Но талерманцы весьма искусны, если им от человека что-то нужно. А Эрика была им нужна, в этом дух не сомневался. Ведь пророчество сулило могущество и бессмертие.

— Даже умереть не повезло тебе, Эрика Сиол. Они еще долго будут тебя мучить! — произнес Орион как обычно в пустоту.

Именно в этот момент к нему пришла мысль, почему бы не воспользоваться таким шансом. Если пророчество свершится, то Миория канет в лету. Кто бы не получил силу, они разнесут все к демонам. Он давно был уверен, природа человека слишком разрушительна, чтобы давать ему подобное могущество. Миория обречена погибнуть, частично по его вине. А когда все поглотит Бездна, не останется ни живых ни мертвых, его судьбой станет вечное небытие. Он может успеть позже, но разве не глупо упускать такой шанс?

Единственный способ закончить свой жизненный путь для наказанного отрекшегося, это обмануть Высшие Силы и вселиться в тело, которое уже покинул дух. Он сам до этого додумался, а его последователи, так называемые отрекшиеся, по его указке так и поступали. Но самый первый отрекшийся, то бишь он, до сих пор не решился. Орион предпочел привыкнуть к такому существованию, находя свои радости. Продержался больше шести сотен лет. Он наблюдал, изучал людей и ждал, когда настанет время, объявленное в пророчестве, чтобы своими глазами увидеть, как новоявленные боги все уничтожат. А главное, он надеялся понять, каков все же замысел Высших сил? Зачем было наделять людей такой силой? Увы, сколько он не думал над этим вопросом, так и не смог сделать однозначный вывод.

А в последнее время Орион все чаще приходил к выводу, осознать замысел Создателей не под силу его разуму. И если Миории осталось недолго, так почему бы напоследок не посмеяться над наказанием. Заодно, это станет своеобразным плевком запертому в Бездне Сиолу. Конечно, теперь Орион был далек от жажды мести своему главному сопернику в прошлом. Тот сам себя наказал. Но почему бы не вселиться в тело наследницы Империи? Не зря он всегда следил за этим родом, и уже не раз, наблюдая за умирающими потомками, ловил себя на искушении. Но желание дождаться назначенного пророчества не давало ему распрощаться с прошлым. Да и шансы выжить тогда были слишком малы. Но теперь все иначе. Шанс выжить у девчонки куда больше, нежели в случае иных умирающих. Талерманцы знают свое дело, и едва ли дадут ей умереть. И кто знает, как сложиться жизнь принцессы Эрики Сиол, займи ее тело он. Он утратит память, но ведь многое зависит от сущности духа. Возможно, в это решающее время куда лучше оказаться в гуще событий?

Вокруг Эрики собрались почти все талерманцы. Пока Жрец Бездны готовился к ритуалу возвращения души, двое высших магов жизни поддерживали жизнь в ее истерзанном теле. Светлые маги вполне вольготно чувствовали себя в Ордене Проклятого. Разумеется, при отсутствие души в теле даже самые сильные целители толком ничего не могли сделать. И теперь уже не смогут. Орион прекрасно понимал, если место духа девочки займет он, целители станут бесполезными. В случае самовольного вселения наказанного духа, на этого человека перестает действовать любая магия. Он сам не раз наблюдал такое. Собственно говоря, для Высших Сил этот человек больше не существует. Одно радовало, талерманцы и без магии могут заставить человека жить. А там, дух был уверен, он и сам умирать не захочет.

Вскоре рядом с принцессой остался только Жрец Бездны. Когда он приступил к ритуалу, Орион уже принял решение. Он понимал, что забудет все, как забывали иные отрекшиеся. Из тех, кому посчастливилось выжить. Орион понимал, что, несмотря на умения талерманцев, он рискует, а если выживет, его ждет нелегкая жизнь. Но разве его жизнь была безоблачной? Отнюдь. В другой ситуации он бы никогда не выбрал тела женщины. Но теперь ему было плевать.

Он смотрел на действия Жреца, взывающего к Проклятому, а перед ним проносилась вся его жизнь…

Рождение рабом в Императорском Дворце. Мать понесла его от насильников. Гордое звание ублюдка. Насмешки, одиночество, плети надзирателей и ежедневная чистка конюшен. И так до тринадцати лет. Проявление редкого в те времена магического дара. Десять лет молчания и попыток учиться подчинять себе стихию. Долгожданная и безумная месть. Разрушенный Дворец, залитый кровью Императора, его семьи, придворных, гвардейцев и рабов. Восстание против рабства. Три года войны. Возвращение во Дворец. Объявление себя Императором. Правление, которое оказалось куда сложнее, чем война. Странные сны, утверждающие, будто он избранный Мирозданием. Страх безумия.

Обретение силы и соратников в лице двадцати девяти таких же избранных. Отмена рабства, прекращение войн, осознание могущества и бессмертия. Разочарование, дурацкие условия, по которым любое решение и значимое применение силы должны поддержать все три десятка богов. Нежелание следовать заповедям. Конфликт с остальными богами, казавшимися ему трусливыми святошами. Противостояние с главным фанатиком — Сиолом. Нарушение всех заповедей. Совращение бывшей послушницы, богини Делии Аркадии. Бесполезные попытки Сиола лишить его божественной силы. Отречение от Мироздания, обращение к демонам Бездны, которые согласились стать его подданными. Власть над смертью, сила убивать богов. Объявление себя Верховным Богом. Упоение могуществом. Убийство бога Макия. Предательство Делии, которая, испугавшись его, пошла на поводу у Сиола и хитростью заманила его в Бездну, где боги его заперли.

Объявление Проклятым и сто лет жизни в Царстве мертвых. Тысячи купленных душ в качестве мести. Несправедливое обвинение в начавшейся Войне Богов. Поражение от руки Сиола. Смерть от собственного меча. Суд. Последний запомнился особенно ярко.

Он не видел их лиц, если они вообще могли быть у этих непонятных существ. Только миллионы звезд вокруг. Страшно не было, он уже мертв, его могут отправить в Бездну, а этого он давно не боялся. Сам оттуда. Орион слушал многочисленные обвинения и не знал, ему нужно устыдиться или напротив, испытать гордость. Выслушивать, как три голоса попеременно его отчитывали, пришлось долго.

Подумать только, он не просто игнорировал заповеди и проявил немыслимую дерзость, он, оказывается, посягнул на высшую власть Создателей. Подчинил себе демонов, заставив их отречься, этим самым забрал у Высших Сил власть над смертью в отдельно взятом мире. Убив одного из богов, он и вовсе переиначил весь изначальный замысел. Сидя в Бездне, он устроил свои порядки, начав скупать души, дабы обратить их в демонов. Раньше только Создатели могли создавать демонов. Своей недолгой деятельностью в статусе бога, а потом и Проклятого, Орион умудрился перевернуть основы существования Миории настолько, что Высшим Силам этот мир почти перестал подчиняться. Тем самым Орион нанес им ущерб, за который должен быть наказан.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — наконец, после долгих обвинений, он услышал первый вопрос.

— Не знал, что так отличился. Пока правил демонами в Бездне, считал себя неудачником, — горько сыронизировал он.

— А ты и есть неудачник. Заполучив такое могущество, ты своим скудным умишком даже этого не понял. Еще и умудрился проиграть битву более слабому сопернику. Итог, достойный неудачника, ты попал на Высший Суд и понесешь наказание, — бросил один из голосов.

— Никто и не ожидал услышать покаяния. Жди приговор, — услышал дух и воцарилась тишина.

Орион был уверен, попадет он в Бездну. Ну как еще можно наказать мертвого? Уничтожить душу? Слишком просто, он даже не помучается. Его продолжал беспокоить вопрос, каков был их замысел, зачем было делать богами людей, в особенности, его. И вообще, если они так могущественны, так почему не сумели помешать ему? Он ждал приговора, чтобы попытаться задать свои вопросы. Терять ему все равно нечего. Знал, присудят высшую меру.

— В наказание за вмешательство в основы Мироздания ты будешь вечным наблюдателем, и те, кто последуют за тобой, получат ту же участь. Платой за небывалую дерзость станет вечность. Миория все равно канет в лету, но ты будешь обречен на небытие в мертвой пустоте, — услышал он знакомый голос.

— Не спеши радоваться, ты еще не знаешь, каково это, — предупредил уже другой голос.

— По закону высшего суда ты имеешь право на последнее слово, — заявил снова первый голос.

— Мне сказать нечего, но я хотел бы знать, зачем нужно было возводить меня в боги? Неужели вы верили, что я буду чтить ваши заповеди? — в отчаянии задал Орион вопрос, который мучил его едва ли не с того момента, как он оказался среди избранных.

— Мы знали, ты их чтить не захочешь. Ты был неспособен никого и ничего чтить, кроме самого себя. Это было испытание для тех, кто казался наиболее достойным. Они его не прошли, — насмешливо пояснили ему.

— Какое испытание? — недоумевал Орион.

— Они не просто не сумели урезонить одного обезумевшего от собственной гордыни раба, они все пошли у него на поводу. Ты был испытанием, — услышал он в ответ.

— Я - испытание? Но зачем?

— Мы и так снизошли с ответом, но никто тебя не будет посвящать в высшие замыслы.

— То есть меня сначала использовали как игрушку, сделали жертвой в испытании безвольных овец, а теперь за это наказывают? Еще и обвиняете во всех грехах. Если вы так могущественны, почему тогда позволили мне все испортить? — в негодовании вопрошал дух.

— Не зря я настаивал на высшей мере, а вы еще убить его дух предлагали. Пусть мучается, может через пару тысячелетий избавится от спеси, — заявил первый из голосов.

— Да, он заслужил на вечные муки, — вторил ему второй.

Орион уже решил, ничего ему не ответят, как вдруг услышал женский голос, который до этого предпочитал молчать.

— Ты думаешь, нам заняться нечем, кроме как постоянно присматривать за Миорией? Есть еще тысячи миров, все существуют по своим законам, которые создаются не за один день. Ты даже представить себе не можешь, что такое сущность Мироздания. То, что столь жалкое создание как ты, смогло такое сотворить, переиначив наши законы, повинно несовершенство в устройстве отдельного мира. Ты, сам того не понимая, помог нам. Хотя и стал причиной неминуемой гибели нашего творения. Твоя дерзость помогла тебе получить могущество, но присущая столь несовершенному созданию ограниченность разума погубила все. Зачем все это? Вряд ли ты способен постигнуть высший замысел. Хотя попробуй, у тебя много времени. Вечность.

Это последнее, что слышал Орион от Создателей. В следующий миг он уже увидел перед собой знакомый Порог Мироздания.

С тех пор прошло шесть столетий. Боги просуществовали еще пятьдесят лет, они успели натворить дел, перещеголяв даже его. За это время они еще больше размножались, особенно старалась Аркадия, наплодила два десятка божков. Война только усиливалась, были уничтожены целые народы. От населения осталась десятая часть. Многие достижения цивилизации были уничтожены. Возможно, боги бы уничтожили все, если бы Сиол не пошел к порогу Мироздания и не призвал лишить всех божественных сил. Его услышали. Финал был отсрочен. А благородному спасителю пришлось отправиться в Бездну, ибо без богов нарушилось равновесие. Он же убил Проклятого, а значит, получил его силу. Не уйди он в Бездну, в нее бы обратилась вся Миория. Создатели, действительно, оказались бессильны… А, может, просто таков был их замысел, который понять ему не под силу.

Ритуал возвращения души подходил концу. Орион ощутил, как начинает обретать плоть. Странное непривычное чувство. В какой-то миг он почувствовал жуткую боль, и перед глазами потемнело. «Это ведь не конец, все только начинается…»- напоследок подумал он.

— Нужно было выехать, как только пришло приглашение. Или хотя бы на день раньше. Теперь мы рискуем не успеть, — ворчливым тоном заметил Магистр Прониус, намекая на их едва плетущуюся повозку.

Несмотря на холодную дождливую погоду в столице было не протолкнуться, поэтому их не спасали даже выгравированные на повозках эмблемы Гильдии, обязывающие всех пропускать их вперед.

— Подождут, — отмахнулся Тадеус от надоедливого спутника.

Тот его давно уже достал, не говоря уже об этой поездке. Если бы церемониал не предписывал Верховному Магу на официальных мероприятих появляться в сопровождение магов четырех стихий, он бы оставил этих высокомерных Магистров в Ольмике. Особенно, старикашку Прониуса.

— И все же, это Императорский Совет, тем более по такому важному поводу, — не унимался Магистр.

— Успеем, — пробурчал Тадеус, который и сам не горел желанием опоздать.

В этот момент повозка остановилась. Верховный Маг отодвинул штору, выглянув в окно. Они даже не проехали половину города.

— Ну вот, теперь точно не успеем. А вы еще даже парадную мантию не надели, — с укоризной заметил неугомонный Прониус.

— И не собираюсь, — недовольно прошипел маг.

— Но как? Вы с ума сошли! — вознегодовал Магистр, чем окончательно вывел обычно спокойного мага из равновесия. И дело отнюдь не в мантии, которую, к слову, Тадеус терпеть не мог, предпочитая простую одежду. Просто сколько можно терпеть высокомерие по отношению к себе?

— Позволь тебе напомнить, здесь Верховный Маг я. Ты можешь быть хоть в три раза старше и в сотни раз опытнее, но приказываю тут я, — мрачно процедил Тадеус, глядя на собеседника исподлобья.

— Что с вами? Я не узнаю вас. Вы нервничаете из-за совета? — в недоумении спросил Прониус.

Еще бы, Тадеус, который уже год возглавлял Гильдию, одернул его впервые. Как и обратился «на ты». Едва ли он проявил фамильярность, напротив, в Гильдии было традиционным так обращаться к стоящим ниже рангом.

— Со мной все в порядке. Совет меня не беспокоит. Меня беспокоишь ты. Пусть я самый молодой Верховный Маг в истории Гильдии, пусть я не был Магистром, не воевал, и даже не воспитал ни одного ученика, ты все равно подчиняешься мне. И это значит, ты будешь исполнять мои приказы. С этого момента ты избавляешь меня от своих ценных указаний. Если этого не случится, я тебя разжалую до простого Адепта, — тихо, но весьма сурово поставил перед фактом он.

— Но я же… хотел как лучше… Поделиться опытом, — ошарашено проблеял Прониус, вытаращив на Тадеуса глаза.

— Ты будешь делиться опытом, когда я прикажу, — отчеканил маг и отвернулся, снова выглянув в окно.

Как же его достали все эти доброжелатели. Надо было раньше поставить их на место, но лучше поздно, чем никогда. Другое дело, он только недавно пришел в себя, а год назад избрание Верховным Магом стало для него шоком.

Тогда Тадеус был уверен, его никто не выберет. Свою кандидатуру он выдвинул, чтобы заявить о себе. Способный высший маг четырех стихий всегда больше тяготел к ученому труду, он счел, что задержался в простых Адептах. В обычной жизни он не отличался общительностью, предпочитая одиночество, и ему казалось, в Гильдии его не ценят. Даже учеников не жалуют, а он пусть и молод, но знает больше иных стариков. А тут такой шанс.

Тадеус оказался единственным, кто выдвинул свою кандидатуру сам. Это не запрещалось, хотя обычно такое не практиковали. Он толкнул умную речь, став доказывать, что молодой ученый маг во главе Гильдии принесет необходимые перемены. Тадеус, хоть и не был болтуном, но выступать умел. Другие кандидаты, пусть и более опытные боевые маги, ветераны войн, напротив, выступали с неохотой. Желающих возглавить Гильдию было не много, за последние четыре года ни один Верховный Маг не прожил больше шести месяцев, все погибали насильственной смертью. Неожиданно его поддержал присутствующий на заседании Император.

Когда Тадеуса избрали с перевесом в два голоса, он едва не лишился сознания. Но отказываться было уже не с руки. Разумеется, многим магам его избрание не понравилось, но законы Глидии предписывали подчиняться, впрочем умудренные опытом ветераны, будто ощущая его неуверенность, все равно иной раз позволяли себе одергивать Верховного Мага. Поначалу Тадеусу было не до повышения своего авторитета. Особенно, когда он узнал про Тайный Совет Гильдии, из-за которого, собственно говоря, он и выехал в столицу так поздно. Но теперь он решил изменить тактику. Тем более, если учесть его хорошие отношения с Императором, который в рот ему заглядывает даже больше, чем святошам, не с руки ему выслушивать претензии подчиненных.

Повозка вскоре тронулась и стала продвигаться все с той же черепашьей скоростью. Прониус замолчал, видимо осмысливая произошедшее. Тадеус продолжал смотреть в окно. По мере приближения к Дворцу столпотворение усиливалось. Особенно много было людей в военном облачении. Что, впрочем, ничуть не удивляло, в столицу Антарийской Империи съехались практически все Герцоги, причем каждый привез с собой по отряду гвардейцев, числом, доходящим до пяти десятка. Помимо Герцогов, в должно быть прибыли Маршалы и Генералы имперских войск. Повод для такого масштабного совета был отнюдь не праздничный. Началась война.

Во Дворце царила не меньшая суета, чем на улицах. Немудрено, когда прибывает столько гостей. На Совет Тадеус опоздал на целых полчаса. Ненавистную мантию он все же надеть соизволил, рассудив, что пока не время игнорировать традиции. И так опаздывает, раньше наоборот, он приходил в числе первых. Входить в зал, в котором все уже собрались, было несколько неловко, но раз опоздал, деваться некуда. Оказалось, Совет еще не начался, все ждали Верховного Мага. Этот факт почему то не смутил, напротив, от неловкости не осталось и следа. В очередной раз Тадеус осознал свое положение в Империи.

Первым, разумеется, выступил Император. Высокий худощавый мужчина, скорее напоминающий не Императора, а смотрителя библиотеки, неловко встал. Тем не менее, в зале воцарилось молчание. Фердинанд, не особенно отличающийся умением выступать, в этот раз хотя бы старался говорить громко.

— …Мы разнесем этих сумасшедших, и в своем поражении они смогут винить лишь свою глупость. На этот раз мы не просто отстоим Мизбарию, мы сделаем то, о чем мечтали наши предки, захватим Кирию и Валларию. И если раньше это казалось невероятным, то теперь они сами загнали себя в ловушку. Они падут от магов, которых сами же объявили врагами, — когда Император закончил явно заученную речь, присутствующие в зале ответили одобрительным гулом.

На их лицах читалось явное воодушевление. Не то, чтобы всех настолько вдохновило выступление Императора. Слова были более чем уместны, но Фердинанд произносил их будто погребальную речь. Другое дело, никто и так не сомневался в скором поражении врага.

Для Тадеуса, да и всей Империи новость, что Хамонский Магистрат, посягнул на Мизбарское Герцогство стала сюрпризом. От кого он не ожидал объявления войны, так это от хамонцев. Последняя война за Мизбарию, закончилась десять лет назад сокрушительным поражением Хамонского Королевства и короля-мага Рамона, лично. Воспользовавшись ситуацией, мятежники устроили переворот. Народ, обескровленный военными кампаниями, поддержал нового правителя. В результате после свержения монарха был объявлен Хамонский Магистрат, государство, где любая магия карается смертной казнью. Хамон возглавил Верховный Магистр Приорий, таинственный человек, который на волне мятежа смог подняться и стать правителем. Магов, действительно, разогнали, и при всем при этом, за несколько лет Хамон не просто восстановил свои силы, но и был готов к реваншу. Тадеус не мог взять в толк, каким это образом хамонцы собрались воевать с Империей без магии. Возможно, именно поэтому Верховный Маг, хоть и никогда не воевал, не слишком переживали насчет внезапных волнений на юге. Куда больше его сейчас волновал собственный авторитет.

Совет продлился больше пяти часов, так что все выходили изрядно уставшими, хотя и в хорошем расположении духа. Если большинство присутствующих последовали на пир, Тадеус отправился в отведенные для него покои. Он в принципе не любил шумные сборища, и если тот же Совет был необходимостью, посещение пира его никак не прельщало. Раньше он принимал такие приглашения из вежливости, но впредь решил не мучить себя. И без него попируют, не умрут. А вот надоевших ему в дороге Магистров он предпочел отправить пировать. Трое из них жаловали такие мероприятия еще меньше, но Тадеус решил, что они, а особенно Прониус, заслужили небольшое наказание. Пора им учиться выполнять его приказы. Вот он и приказал им представлять на пиру Гильдию. До самого конца. Самодурство? Отнюдь, кто-то же должен представлять магов на Императорском пиру. Пусть это будет его нововведением.

Тадеус собирался уже открывать замок, но дверь оказалась не заперта.

«Проклятье, не хватало, чтобы из Тайного Совета пожаловали» — мысленно сокрушаясь, он на всякий случай поставил магическую защиту. Но только он вошел, тут же услышал:

— Мое почтение, Верховный Маг.

Тадеус вздохнул спокойно. Это была принцесса Эрика. Дочь Фердинанда, единственная наследница. Другой вопрос, что ей от него нужно. Раньше девчонка не жаловала его своим вниманием.

— Мое почтение, Ваше Высочество. И какое же дело привело вас ко мне?

— Не буду тянуть, я хочу стать магом, так как уверена, у меня есть дар. Возьмите меня в ученики. Или хотя бы отрекомендуйте тому, кто сможет научить меня искусству боевой магии, — тоном, не требующим возражений, потребовала Эрика, похоже, решив сразу перейти к делу.

— Его Императорское Величество не отдавали такого приказа, — отмахнулся от девчонки Тадеус, пытаясь скрыть удивление.

— Если вы попросите, он согласится. Я в курсе, как он к вам прислушивается. Уверяю, я буду старательной ученицей. Мне лишь нужно открыть в себе дар и научиться пользоваться им, — настаивала Эрика.

— Ваше Высочество, смею вас разочаровать, но у вас магического дара нет. Известно, что женщины не могут быть магами, и если такое случается, это происки Проклятого, — заявил маг.

Она молча встала и, сильно хромая, медленно направилась к двери.

— Ваше Высочество, любопытно, зачем вам это нужно? Вы хотите стать ведьмой? — поинтересовался Тадеус.

Эрика остановилась, развернулась и ответила, пристально глядя ему в глаза.

— Да, хочу. Все равно меня ведьмой считают, будто вы не знаете, — заявила принцесса, и спешно вышла, со злостью хлопнув дверью так, что Тадеус дернулся.

Проводив наследницу взглядом, он при помощи магии запер дверь на засов и присел в кресло.

«У нее, похоже, не только со здоровьем, но еще и с рассудком проблемы» — с прискорбием сделал вывод маг.

Ну а что еще тут думать? Да, на нее не действовала магия, но это Тадеус никак объяснить не мог. Случай Эрики был просто недоразумением, или, как шептались придворные, происками Проклятого. Дара у нее, действительно, нет. Ну не передается ни в роду Сиолов, ни в роду Клеонских дар по женской линии. Уж это принцесса понимать должна. Вроде не маленькая, недавно двенадцать исполнилось. Она же в библиотеке не сказки читает, а уже все имеющиеся книги по магии прочла. И все равно не дошло? Может не зря поговаривают, будто она немного не в себе. Тадеус знал про наследницу более чем достаточно, однако лично беседовал с ней второй раз в жизни, так что наверняка утверждать не мог.

«Хоть бы совсем с ума не сошла, этого мне еще не хватало» — мысленно вознегодовал он, памятуя, что Тайный Совет Гильдии обязал его негласно заботиться о безопасности наследницы.

Впрочем, он тут же вспомнил, та всегда вела себя странно, доставляя беспокойство Императору. Тадеусу в последнее время приходилось прикладывать немало усилий, чтобы отец не отправил принцессу в Храм Мироздания, а в последние несколько месяцев стало совсем худо. Пришлось магу изголяться, ведь если Эрика будет в Храме, ему будет трудно держать все под контролем и выполнять обязательства. Но с другой стороны, а чего он хотел, некоторое безумие в случае наследницы неудивительно.

Единственное в чем повезло этой юной леди, это родиться в императорской семье. А дальше сплошная череда неудач. Она родилась альбиносом, человеком с красными глазами, бледной кожей и неестественно белыми волосами. Люди считали это дурным знаком. Те же крестьяне, например, убивали детей альбиносов, считая их посланниками Проклятого. Тадеус полагал это даже милосердным, все равно с детства такой человек будет терпеть презрение и враждебность окружающих. К тому же альбиносы очень плохо переносили солнце, им приходилось всячески избегать попадания его попадания на кожу. В солнечном Эрхабене альбиносу приходилось либо не высовываться на улицу до заката, либо полностью закрывать кожу.

Считалось, что единственным для альбиноса шансом выжить — это стать послушником в Храме Мироздания. Наследнице также была уготована такая судьба. Её мать, принцесса Адриана умерла от неизвестной болезни через пару недель после рождения близнецов, Эрики и Романа. Наследником должен был стать Роман, а Эрику отправили в Храм Мироздания. Так бы и осталась принцесса там, став послушницей, если бы наследник внезапно не умер. Жрецы Ордена Света, впрочем, убедили Императора, девочке безопаснее оставаться в Храме до наступления зрелости. Но как раз насчет безопасности они ошибались. Эрике снова не повезло.

В Храме принцесса пробыла до семи лет, откуда вернулась жестоко искалеченная с последствиями многочисленных переломов. Причиной увечий объявили случайное падение со скалы. Как, почему, где она там вообще скалу нашла, никому не объяснили. Ему в том числе. Но суть не в этом, как доложили Тадеусу, у принцессы были сломаны обе ноги, причем левая в нескольких местах, половина ребер, левая рука и ключица. Придворные и челядь поговоривали, будто на принцессе тогда не было живого места. Выжила она чудом. При этом наследница ничего не помнила, даже собственного имени. Впрочем, на этом невезение не закончилось. Дело в том, то после происшествия, магия на Эрику больше не действовала.

Вроде бы и не велика беда, но только не в ее случае. Изрядно искалеченная принцесса имела возможность получить помощь от высших целителей Империи, но в итоге ее пришлось лечить обычным лекарям. Причем, именно подданным Империи. Из иноземцев сведущими в лекарских делах были халифатцы и креонцы. Приглашение халифатцев, преуспевших в лекарских познаниях, было исключено. Вдруг они единственную наследницу отравят? С Халифатом отношения всегда былти натянутые. Мало того, уже прискорбный случай, халифатцы умудрились отравить Императора. Связываться с креонцами запретил Орден Света, утверждая, они исповедуют ужасную ересь и могут дурно повлиять на девочку. В итоге повезло Эрике в одном, после общения с лучшими лекарями Империи она осталась жива. А что хромает, ходит с трудом, еще и левая лопатка немного выпирает, так это еще хорошо.

Что собой представляют лекари, закончившие Академию Мудрости, Тадеус понимал, как никто другой. Хотя бы потому, что был в курсе незаинтересованности Гильдии и Ордена Света в развитии лекарского искусства. Поэтому знали эти лекари не больше, а иной раз и меньше деревенской бабки знахарки, а вот золота брали больше, они же вроде ученые. Так что неудивительно, что к лекарям обращались по мелким поводам, а также за неимением возможности пойти к магу. Были ситуации, когда целители помочь не могли. Например, горожанки ходили к лекарям избавляться от бремени. Военный лекарь специализировался на варке зелья от поноса, прижигании ран, и отрезании гниющих конечностей. В мирной жизни лекари в основном неплохо зарабатывали продажей всяческих зелий. Для предотвращения бремени, от головной боли или похмелья. Причем, качества зелий зависило от конкретного лекаря, зелья, которые учат делать в Академии, годятся разве что для вызова рвоты.

После того, как Тайный Совет под страхом смерти обязал его заботиться о жизни принцессы, Тадеус, памятуя о гибели предшественников, разумеется, решил озаботиться ее здоровьем. Именно он полгода назад убедил Фердинанда пригласить лекарей из Креонии. Увы, те лишь развели руками, жить принцесса будет, но ничего уже сделать нельзя, раньше надо было обращаться. Не доверять поведенным на честности креонцам повода не было. Для этих странных людей было недопустимо воспользоваться ситуаций, и, наговорив в три короба, остаться во Дворце. В конечном итоге, Тадеус, уверившись, что жизни Эрики, а значит и его жизни, ничего не грозит, успокоился.

Эрика сразу поняла, маг не хочет иметь с ней дело. Разговор бесполезен. Случилось то, чего она боялась. Тадеус не захочет ей помогать. Разумеется, станет рассказывать, будто нет у нее дара. Хотя должно же что-то значить отсутствие реакции на магию. Так что теперь выход один. Рано или поздно придется сбежать, чтобы лично отправится в Гильдию. Назваться другим именем, а там никогда способных магов не прогоняют. Даже девушек, она и раньше догадывалась, а теперь была уверена. Это ведь только говорят, что женщин магов не бывает. Даже Верховный Маг солгал. А у самого матушка была магом, и познакомилась она с его отцом в Гильдии. Об этом все служанки шептались, когда молодой Тадеус впервые посетил Дворец в статусе Верховоного Мага. Эрика у отца потом утонила, и тот подтвердил. На свою голову.

Но пока побег был только планами. Сейчас она решила отправиться в свои покои. На пир принцесса идти не собиралась изначально. Ни с чем, кроме сочувственных взглядов пьяных гостей эти сборища у нее не ассоциировались. Принцесса дошла до лестницы и, посмотрев вниз, схватилась за стену.

«Как всегда» — в очередной раз сказала себе она, глядя на обычные ступеньки.

Эрика страдала от панического страха высоты, который распространялся даже спуск с лестницы. Пожалуй, это могло бы показаться смешным, если бы не приносило столько неудобств. Любой спуск для принцессы становился пыткой из-за начинающейся паники. Кружилась голова, ноги становились ватными, тело переставало слушаться. Обычно принцессу сопровождали минимум двое гвардейцев и нянька, а в последние два месяца придворная леди. Но Эрика снова сбежала, на этот раз, чтобы поговорить с Верховным магом.

Она посмотрела вниз, и тут же прислонилась к стене. Если держаться за стену, спускаться почти не страшно. Во время своих самовольных ночных прогулок по замку и саду она уже почти привыкла к этим ужасным спускам. Если бы еще ее не мучил стыд за этот бессмысленный страх.

«Как можно бояться? Сколько можно»- с этой мыслью наследница вновь посмотрела вниз. В такие моменты она чувствовала себя особенно мерзко.

— Ваше Высочество, что вы делаете здесь в одиночестве? — резко спросила вынырнувшая из-за угла Миранда. За ней шли двое гвардейцев.

— Не ваше дело, — глухим голосом ответила наследница.

Кого сейчас она видеть не хотела, так это супругу Императора. Эта змея не была бы собой, не используй она любую возможность испортить ей хотя бы настроение. В лучшем случае.

— Вы же знаете, Его Величество не одобряет подобные вольности с вашей стороны! Расхаживать незамужней особе императорской крови без придвоной леди дурной тон, который может скомпрометировать вас. А с вашим хрупким здоровьем это еще и опасно, — укоризненно заметила Королева, с явным намерением в очередной раз ее поддеть.

— Доложите Императору, Ваше Величество! Придумайте заодно еще какую-нибудь мерзость, вы же это умеете, — грубо ответила Эрика.

— Помощь не нужна, Ваше Высочество? Тут столько ступенек, — издевательским тоном отметила Миранда и рассмеялась.

— Обойдусь. Оставьте меня, — едва сдерживая гнев, огрызнулась принцесса. Все равно эта гадина доложит, как всегда это делает.

— Как вы позволяете себе разговаривать? — возмутилась Миранда.

— Как вы того заслуживаете, — Эрика вздернула подбородок и с вызовом уставилась на нее.

— Пожалуй, грешно сердиться на ущербную, — Миранда растянулась в улыбке. Принцесса исподлобья посмотрела на нее, а в своем воображении представила, как душит её голыми руками.

— Провалитесь в Бездну, — процедила она.

— Только после вас, — сыронизировала мачеха.

— Шлюха, — не удержалась от давно вертевшегося на языке оскорбления Эрика.

Миранда, как ни странно, только высокомерно улыбнулась. Кажется, она ничего не поняла.

— Все же, к моему превеликому сожалению, придется мне расстроить Императора. Бедный Фердинанд, он столько вынужден терпеть из-за вас, до сих пор не пойму, отего вы еще не в Храме.

— Я тоже буду вынуждена расстроить Его Величество. Удачи, — грубо бросила Эрика, и быстро пошла вниз.

У нее кружилась голова, тело трясло, несколько раз она едва не споткнулась. Но уж лучше она умрет, скатится с лестницы, чем доставит Миранде очередное удовольствие насмехаться над ней. А совсем скоро смеяться будет уже она. Когда Император узнает про похождения дражайшей супруги. В который раз принцесса убедилась, не зря она иногда любит прогуляться ночью по укромным уголкам Императорского Дворца и сада.

Эрика сразу же прислонилась к стене, и прислушалась. Вокруг было тихо. Миранда пошла дальше, скорее всего на пир. Идти в покои принцесса передумала. Спать уже не хотелось, про ее похождения отец и так узнает, Миранда обязательно доложит. Еще эта скучная шпионка Аврора, приставленная ей в качестве придворной леди, начнет ненавязиво донимать, задавая глупые вопросы. Конечно, в отличие от предыдущих леди, эта хотя бы не так навязывается, но нельзя забывать, ее тоже подбирала Миранда.

Принцесса, сколько себя помнила, никогда не питала к Миранде теплых чувств. Лицемерная змея несколько лет строила из себя заботливую матушку, особенно стараясь перед Императором. Принцесса, оценивая действия Королевы, изначально была уверена, та ее ненавидит. А когда эта лицемерка стала советовать Императору отправить ее в Храм Мироздания, хотя сама Таирским Богам Четырех Стихий молится, ей окончательно стало все ясно. Королева хочет от нее избавиться. Зачем? Да чтобы в пути убить, а своего отпрыска наследничком сделать.

С каждым годом отношения с Мирандой становилось все хуже. Хитрая гадина отравляла ей жизнь, и при этом выставляла неблагодарной. Еще и обычно тихий Альдо будто спятил. Точно матушка науськала. Но только за последние два месяца, после общения с придворными леди, которых подбирала ей Миранда, маски были окончательно сорваны. Тот же инцедент с леди Флорой едва не стоил ей ссылки в Храм.

Принцесса, не переставая думать о мести ненавистной Миранде, свернула на лестницу для слуг, чтобы встретить как можно меньше людей. Она решила прогуляться к Императорскому саду. Там было множество мест, где можно остаться незаметной. Особенно в темное время суток. А как туда пробраться незамеченной, она уже как год знала. Гулять там, как и по всему Дворцу, она не боялась. Тем более, про ее такие прогулки все равно никто не знал. Просто нужно знать, когда там гулять, чтобы никого не встретить. И смотреть в оба, благо в темноте она видела неплохо.

На улице было ветренно и зябко, однако дождь уже законился. Принцесса отправилась к обширным манадариновым садам, скорее напоминающим лес. Собственно говоря, эта часть сада находилась за сараями, и благородных гостей никогда не прельщала. На территории Дворца имелись куда более приятные и красивые места для прогулок, где были фонтаны, цветы, и горело множество факелов. А здесь только старые колодцы для полива во время засухи. Когда-то в саду выращивали мандарины для дворцовых нужд, но в последние десятки лет фрукты предпочитали привозить с юга Империи, там они росли слаже. Эрика проверяла, мандарины тут и впрямь были мелкие и кислые. Но сад так и остался. Тут любила гулять челядь, особенно дети. Но во время пира все были заняты, а если увидит ее кто из прислуги, так испугается не меньше и ничего не скажет, ибо, таким образом, признает факт отлынивания от работы. Так уже у нее было один раз, она застала за непотребством кухарку с гвардейцем. Разумеется, никто ничего не сказал.

Разумеется, Эрика все равно поначалу вглядывалась и прислушивалась к каждому шороху. Однако в итоге она убеждалась, это просто ветер. В который раз она решила, беспокоиться не нужно. Сколько она тут гуляла, никого ведь не встретила. В итоге она расслабилась, предавшись обдумыванию своих далекоидущих планов. Принцесса зашла уже вглубь, как вдруг услышала какой-то странный стон. Она, снова погрешив на ветер, повернула голову и увидела силуэты. «Кто-то из челяди развлекается,»- было ее первой мыслью. Увы. Если бы не странная способность видеть в темноте, едва ли она что-то рассмотрела, но Эрика отчетливо видела брата Альдо вместе с Лораном. Брат Капитана городской стражи Миччела, уже как год служил в Императорской Гвардии. Он и раньше не отходил от ее брата, а теперь все стало предельно ясно. Лоран, ни много ни мало, пристроился сзади принца и производил недвусмысленные движения. У Альдо были спущены штаны.

Эрика, разумеется, была в шоке, но меньше всего хотела попадаться им на глаза. Если нужно, она воспользуется этой информацией потом. А сейчас она решила осторожно уйти, чтобы ее не заметили. Но тело принцессы как будто не слушало разума. Девочку трясло, ноги заплетались. Она и так за день устала, и практически не ощущала левую ногу. От волнения она вдруг оступилась, не сделав даже несколько шагов.

— Здесь кто-то есть, — испуганно вскрикнул Альдо.

Буквально через мгновение к принцессе подскочил гвардеец и схватил ее за руку.

— Это же ведьма! Она все видела и сейчас донесет Императору! — вскрикнул испуганный Лоран.

— Если вы расскажете отцу или кому-то ещё, то пожалеете, — дрожащим голосом начал угрожать подошедший Альдо. Принц держал расшнурованные штаны руками.

— Я не скажу ничего. Пустите меня, — огрызнулась и попыталась вырваться Эрика, но ничего не получилось.

— И ты ей веришь? Она расскажет сейчас же, — уверял его любовник.

— Мне вообще плевать на вас, извращенцы, — вырвалось у Эрики, о чем она вскоре пожалела.

— Она завидует нам, на эту уродину вообще никто никогда не глянет. Вся Миория знает об уродстве Эрики Сиол — иронично процедил Лоран.

— Что же нам теперь делать? — растерялся Альдо.

— Убить, — прошипел его любовник.

— Вас же казнят! — едва сдерживая слезы, в исступлении закричала Эрика, но Лоран зажал ей рот и потащил.

— Убить? Но она все-таки моя сестра. Как это, убить? — изумился принц.

— Ты же хочешь стать Императором! И ты должен им стать. Ты, а не ведьма. Или она умрет, или выдаст тебя, и тогда ты будешь покрыт позором. Да что там престол, нас же разлучат, пойми! Ты должен сейчас принять свое первое императорское решение, — давил на него Лоран.

Альдо уставился на Эрику, но ничего сказать не мог. Вместо него заговорил гвардеец.

— Его Высочеству надоело тебя терпеть! Проклятая ведьма, это он должен стать наследником, а ты недостойна такой чести, — больно схватив за руку, он обращался к испуганной принцессе.

— Ты вообще ничего не достоин, — крича, ответила Эрика, который тут же отвесил ей пощечину.

Принцесса не удержалась и упала на землю. Больше всего она тогда проклинала свое тело, которое не позволяло ей если не оказать сопротивление, то хотя бы попытаться сбежать.

— Альдо, самое время расправиться с ней, — развязно предложил Лоран.

— Да, пора. Наверное… — снова неуверенно ответил тот.

Эрика уже плохо понимала, что происходит вокруг, ее била дрожь, тошнило, а от смеси волнения и злости она не могла даже закричать. Лоран зажал принцессе нос, и стал насильно вливать выпивку. Эрика закашлялась, но все-таки вынуждена была проглотить эту горькую жидкость. Он заставил ее выпить, наверное, половину бутылки. Её начало тошнить ещё сильнее, и тут же вырвало прямо на Лорана. Взбешенный, он с размаху ударил Эрику по голове так, что она потеряла сознание.

Принцесса очнулась от того, что ей было нечем дышать. Поняв, что она в воде, она инстинктивно устремилась вверх и быстро вынырнула. Схватившись за стенки, Эрика закашлялась, после чего ее в очередной раз стошнило. Ее мутило, голова кружилось, а тело трясло от холода и боли. Растерянность сменилась ненавистью. Она вскоре поняла, где находиться и принялась звать на помощь.

Поначалу Альдо не хотел убивать принцессу. Вариант, сломать ей шею вызывал у него ужас, даже если делать это будет не он. Перепуганный принц предложил не убивать ее вовсе, а оставить пьяной в лесу. Император ее накажет, сочтя пьяницей. Уже ведь был скандал по этому поводу. Он не поверит, в то, что она расскажет. Но Лоран все равно убждал его в необходимости убийства, утверждая, что сестра специально следила за ними, поэтому оставлять ее в живых еще опаснее. Ведьма ведь может отомстить.

Когда они кинули принцессу в воду, Эрика все еще оставалась без сознания. Бросив туда заодно пустую бутыль, Альдо с Лораном посчитали, этого с неё достаточно, и быстро сбежали с места преступления. Но не успели они даже выйти их мандаринового сада к сараям, как принца стало одолевать беспокойство. Вернулись они по настоянию Альдо, у которого едва не началась истерика. Он хотел проверить, все ли в порядке. Не зря. Услышав крики, принц испугался не на шутку.

— Она жива! Что делать?! — в панике заорал Альдо.

— Тихо ты, — шикнул Лоран и зажал ему рот.

— Сейчас сбегутся все и она расскажет! Что мы натворили! Нам конец, нас казнят. Я говорил, не стоит, — принца теперь уже трясло. Он и так уже испытывал муки совести, а теперь к этому добавился ещё и панический страх.

— Я говорил, надо было шею свернуть, — возмутился гвардеец.

— Не надо вообще было ее убивать, ей бы все равно не поверили, — ударился в слезы принц.

— Да успокойся! Я придумаю что-то! — начал уверять Лоран.

— Что ты придумаешь?! Что?! Надо бежать, пока ее не нашли! — Альдо, утирая слезы, кинулся бежать, сам не зная куда, но Лоран схватил его за руку.

— Нет, мы пойдем к Императору…

— Я не пойду! Что мы скажем?! Что хотели убить ее? — перебил его принц и попытался вырваться, на что его любовник схватил его сильнее.

— Ты меня совсем дураком считаешь? Мы скажем, что Эрика напилась и упала в колодец. Как ты и предлагал вначале. А мы услышали крик и тут же кинулись за помощью! Понял?!

— Но если она скажет..! Ты тоже пил… Запах…

— Ей никто не поверит! И потом, твоя матушка тебя выгородит, она же ненавидит эту ведьму. Она даже Флорию выгородила, чтобы ведьму сжить, хотя та шлюха сама была виновата. А ты её сын. И запаха не будет, я пожую круп, никто не учует, даже Император. Я так много раз делал, — уверенно заявил Лоран и вынул из кармана небольшие камушки.

Это была особая трава, она, действительно, перебивала запах выпивки. Альдо выпивать не нравилось. Вино еще можно, а вот крепкая санталу мерзкая. Раньше он пару раз выпил с любимым. И тот давал ему пожевать круп. Жевать было невкусно, возможно, поэтому принц предпочел вовсе не выпивать.

Император только вошел в тронный зал, как следом за ним вбежал перепуганный Альдо. Лоран шел за ним. Похоже, отец сразу понял, что-то случилось, поэтому спешно повел всех в отдельный кабинет. Путаясь в словах и едва не плача, принц рассказывал то, что сочинил Лоран. Он увидел Эрику с бутылкой санталы, она бродила по Императорскому саду, а он хотел её уговорить пойти в покои. Но та не слушала и пошла к мандариновым садам. Он не мог её заставить пойти насильно, но боялся оставить одну, вдруг с ней что-то случится. И Лорана не мог послать за помощью, ведь ему не велели оставаться одному. Альдо в слезах уверил, что надеялся уговорить Эрику пойти во Дворец, но принцесса кинулась к колодцу и упала. В конце он разрыдался, принявшись обвинять себя. Ошарашенный Император поначалу утратил дар речи. Лоран вдруг вызвался сходить за лекарем, чем вывел отца из ступора. Он взял с собой двоих гвардейцев, и попросил принца проводить его. Мандариновый сад был весьма обширен, и, разумеется, колодец там был не один.

Принц, не перекращая рыдать, шел рядом с отцом, и его трясло от волнения. К этому добавились угрызения совести. Он обещал себе, никогда так не будет делать, даже если Лоран попросит. Лучше он не станет Императором, чем так. Он чудовище, чуть не убил сестру. Она, конечно, ведьма, и ненавидит всех, но так тоже нельзя. Альдо ещё после того, как они бросили её в колодец, мучился от угрызений и ужаса, он почему-то будто чувствовал, не стоит этого делать. Как знал.

С сестрой он никогда не мог общаться нормально. Альдо впервые увидел её, когда ему было шесть. Эрика, несмотря на свою, в тот момент, абсолютную беспомощность, до смерти напугала его. Тот день он забыть не мог до сих пор. Его, шестилетнего мальчишку, привели познакомиться с сестрой, которая, оказалось, все равно ничего не помнила.

— Очень приятно, — безразличным голосом произнесла она единственную фразу, пристально посмотрев на него.

Он никогда не видел альбиносов. И тут эти красные глаза. Но не в цвете даже дело. Взгляд, такой страшный, он ещё не видел такого. Даже у старухи Жолры, неприветливой и зловещей на вид кухарки, которую все дети боялись, и то не такой был. Ведьма, не иначе, как в сказках, которые рассказывала ему нянюшка. Когда они вышли, Альдо не выдержал и расплакался. Все решили, ему жалко сестру, а он на самом деле просто испугался, приняв её за ведьму. В дальнейшем он старался с Эрикой не сталкиваться, всеми способами отнекиваясь от общения. Принцесса впрочем, общительностью не отличалась, что было ему только на руку. Тем более, первое время та и вовсе была не в состоянии встать. Маленький Альдо ловил себя на мысли, что хочет её смерти, хотя ему тут же становилось за это совестно.

Когда принцессе стало лучше, и она стала иногда выходить из комнаты, её интересовала только библиотека. Принц, к тому времени узнавший, что на девчонку не действует магия, да ещё и, наслушавшись разных разговоров, бояться начал ещё сильнее. А два года назад, в библиотеке, он увидел, как она обложилась книгами про магию. Альдо, в который раз, убедился в своем мнении. Его сестра — ведьма. Ему было стыдно за этот страх, он чувствовал себя трусом и одновременно чудовищем, и оттого ненавидел сестру, которую по идее должен был жалеть. Та ведь больна, и вообще может долго не прожить. Правда, если она ведьма, то ведьмы живут долго. А ужасный вид сестры, вкупе с её бледностью, красными глазами, жуткой хромотой и немного кривой спиной, только подтверждал, та ведьма. Во всех сказках ведьмы так выглядят. Обычно ведьмы старухи, но ведь они тоже были когда-то молодыми, рассуждал юный принц.

Но год назад судьба свела его с молодым гвардейцем Лораном. Принц с детства почему-то больше интересовался мужчинами, любил рассматривать их. Впрочем, сверстники тоже казались ему скучными и глупыми. А вот старшие юноши, совсем другое дело. Он думал, что, наверное, просто хочет быть таким же, когда вырастет. Про то, что он может быть мужеложцем, юный принц даже не помышлял. Однако Лоран тогда открыл ему, десятилетнему мальчишке, глаза. То, что мужеложество плохо, придумали женщины, а на самом деле это хорошо. Настоящего мужчину может понять только мужчина. И мужская любовь, она сама верная. Юный принц, восхищенный Лораном, быстро сдался, и, как уверил его новоявленный любовник, стал мужчиной. Альдо буквально боготворил Лорана. Вскоре он попросил отца, чтобы тот стал его постоянный гвардейцем. Император согласился, даже не заметив подвоха.

Именно Лоран пояснил Альдо, что Эрика ведьма, но только в будущем. Гвардеец поведал, что ведьмами становятся только после тридцати, и это в лучшем случае, а в основном ведьмы, это старухи. А пока её бояться нечего, и вообще, ему, уже мужчине, стыдно бояться искалеченной девчонки. А это значит, он должен преодолеть страх. Ведь будущий Император должен быть смелым. То, что его судьба быть Императором, убедил его тоже любовник. Принц в итоге возненавидел сестру, которая теперь казалась ему исчадием Бездны, и уже при поддержке и подсказкам Лорана принялся изводить её. Гвардеец учил его, все ведьмы злые изначально, и если ведьму злить, пока она ничего сделать не может, то это очень весело. Любовник научил его, как это делать, в какой момент, чтобы никто не узнал, и его не наказали. Сам Лоран всегда был с ним, но не вмешивался, ведь Альдо смелый и может сам все сделать. Так принц вошел во вкус, и всяческими способами безнаказанно донимал сестру. Правда, делал он это только рядом с Лораном, самому было страшновато. Периодически ему было стыдно, но тут же он вспоминал, перед ним будущая ведьма, пусть и его сестра, и муки совести исчезали.

Когда они нашли колодец, принцесса все ще кричала. Один гвардеец обвязвлся веревкой вокруг пояса, второй привязал конец к дереву и начал помогать ему опускаться в колодец. Альдо хотелось сбежать, ему было неловко и стыдно. Еще и Лорана рядом нет, долго он лекарей ищет. Но с другой стороны, если он сбежит, что он скажет? Вдруг Император догадается? Тем более, принцесса начнет рассказывать правду.

Как только принцессу вытащили, на нее сразу накинули гвардейский сюртук. Никакое покрывало в спешке не взяли. Только Император обратился к принцесса, как Альдо увидел взбешенное лицо сестры, которая уже сбросила сюртук, и практически налетела на него. Принц не успел даже толком ничего понять, видя только кулак, летящий в глаз.

— Тварь! — бешено заорала она, когда они уже летели на землю.

Уже лежа на земле, он почувствовал, что ему нечем дышать. Эрика впилась ему в шею. Пересиливая боль, Альдо открыл веки, и увидел перекошенное от ярости лицо принцессы. Глаза ее стали черными.

— Сдохни тварь!!! Мужеложец! Ненавижу! — злобно хрипела она.

Император принялся оттягивать Эрику, но та вцепилась мертвой хваткой, и принца уже стало отрывать от земли, а дышать стало совсем нечем. Гвардейцы принялись разжимать руки взбешенной принцессы. Когда силами Императора и гвардейцев принцессу все-таки оттащили, он почти потерял сознание. Альдо, жадно глотая воздух и все ещё в ужасе вспоминая глаза Эрики, слышал ее крик.

— Ваше Величество… Он хотел убить меня!! С Лораном!! Они мужеложцы! Я их увидела!!! И меня бросили в колодец!!! Казните их!! Повесьте!! Четвертуйте!!! — в бешенстве на всю округу орала наследница.

Принцесса сидела на кровати, укутавшись в покрывало, и все никак не могла согреться, а главное поверить в то, что она снова осталась виноватой, а убийца братец едва ли не святой. Эрика ещё в колодце решила, если останется жива, она так просто все не оставит. Как минимум она добьеться казни для гвардейца и наказания для принца. Когда же она увидела брата, её охватила такая ярость, что ей стало плевать на все. Убить этого извращенца, единственная мысль, которая двигала ею. Был бы там Лоран, она бы даже на него набросилась, и плевать на последствия. Но гвардеец явиться не соизволил. Но теперь уже разницы не было, она все равно осталась виноватой.

Напротив стоял Император. Он уже целый час донимал ее чтением моралей, и вопросами, где она раздобыла выпивку на этот раз. Поведал, как Миранда рассказала, будто видела ее, бродящую по замку в одиночестве. Только что она могла сказать?

— Хорошо, если не желаешь рассказывать, это все равно станет явью. Как выяснилось с леди Флорией. Тот скандал едва удалось замять, это едва не стоило бедной девушке репутации. Да и ты едва не была скомпрометирована. И что же в итоге? Все повторилось? — с укоризной отчитывал ее отец.

— Он хотел меня убить! И они с Лораном мужеложцы! Я клянусь, что сказала правду! Мирозданием клянусь! — в отчаянии повторяла Эрика, уже осознавая бесполезность собственных потуг. Все против нее, Миранда постаралась.

— Не упоминай Мироздание! Ты не была в Храме уже три месяца, ссылалась на дурное самочувствие. Я долго делал поблажки из-за твоего слабого здоровья. Занятия с наставниками, когда тебе угобно. Не нравится рукоделие, стихосложение и пение? Хорошо. Новые придворные леди по первому требованию. Даже в Храм позволил не ходить, чтобы ты не уставала. И вот… Когда ты в последний раз открывала Книгу Мироздания? — сокрушался Император.

«Началось» — в отчаянии подумала Эрика, ничего не ответив. Перечитывать Книгу Мироздания она не видела смысла, в библиотеке намного интереснее книги были.

— Молчишь. Я полагаю, назрела необходимость приставить к тебе вместо няньки наставницу из Ордена Света.

— Ваше Величество, но я уже вышла из возраста, когда необходима нянька и наставница! С двенадцати лет юной леди полагается прислуга и придворная леди, — едва не плача вспылила Эрика, в ужасе представляя ежедневное общение с престарелой послушницей.

— Судя по твоим поступкам, тебе нужен надзиратель. Ты даже не осознаешь, что натворила. Напилась, опозорила себя, упала в колодец, и едва не лишилась жизни. Альдо тебя спас, а ты его чуть не убила! Обвинила его в страшных вещах! Ты ведь даже не чужих людей обвинила, в том случае, я бы мог еще понять, но брата родного… Это немыслимо. О каких придворных леди может быть речь? Сколько ты сменила их? Чем тебе не угодили Леди Эстения, Мария, Эрна? И еще, если я не ошибаюсь, четыре придворных леди тоже тебе не угодили. И это не считая Флории. За два месяца ты выгнала семь достопочтенных леди!

— Я же говорила, мне вообще не нужна придворная леди, особенно выбранная Мирандой! Мне достаточно служанок. Но если это так важно для вас, Аврора меня полностью устраивает! — уверила наследница.

— Леди Аврора сегодня же покинет Дворец. Я понимаю, почему тебя она устраивала. Бедняжка выполняла все твои приказы. Она уже все рассказала Миранде.

— Что рассказала? Змея эта ее наняла. Она хочет меня убить! — наследница разрыдалась от бессилия.

— Хватит, это уже слишком. По-твоему все виноваты и все лгут. Эрика, я желаю тебе только добра. Похоже, на твою душу покушается Проклятый, и я не могу позволить, чтобы ты погубила себя. Пойми, если наставница не сможет вернуть тебя на путь истинный, мне придется отправить тебя в Храм Мироздания!

От последней угрозы Эрику передернуло. Даже истерика отступила. Жрецы Ордена Света вызывали у нее какие-то необъяснимые страх и ненависть. К тому же, принцесса хоть и не помнила свои первые семь лет жизни, она знала, что провела их именно в Храме Мироздания. И что-то подсказывало, там ей не особенно понравилось. Особенно если учесть, в каком состоянии она вернулась.

— Хорошо, — опустив глаза, ответила принцесса.

— Сейчас тебя осмотрит лекарь, — распорядился Император.

Эрика вынуждена была вновь терпеть очередной ненавистный осмотр. Впрочем, сегодня ей было уже все равно. Пусть осматривают. Общение с лекарями Эрика считала бесполезным. Разденут, поглядят, посокрушаются, зададут одни и те же вопросы, и в очередной раз испортят настроение. Сегодня портить его было уже дальше некуда. Вот и пусть снова предпишут пить очередной дурацкий отвар. Выльет. А зачем их пить, если лучше не становится, спина и ноги как болели, так и болят, а после отваров еще голова кружится и тошнит?

Выливать эти зелья она решила попробовать после того, как четыре года назад эти самые лекари с прискорбием уверили, будто ни ходить, ни даже стоять она никогда не сможет. Учитывая, что принцесса уже как пару месяцев, несмотря на запреты лекарей, тайком вставала с постели, она сочла их дураками. Заодно рассудила, раз они такие глупости рассказывают, лучше им вообще не доверять. И действительно, без отваров стало лучше. Хоть не тошнило, в ее случае и на том спасибо. Терпела она лекарей только из-за невозможности убедить отца прекратить беспокоиться за ее здоровье. Тот воспринимал ее просьбу как каприз. Но ее бы воля, в глаза бы этих недоумков не видела.

Впрочем, будь ее воля, многое было иначе. Только плевали все на ее волю, как и на нее саму. А значит, пора принимать меры. Мучиться, выслушивая бредни послушницы из Храма, или хуже того, попасть в Храм, в ее планы никак не входило. Дождавшись, пока ее оставят в покое, Эрика в очередной раз сделала вывод, здесь ей жизни не будет. Эта гадина своими интригами опутала весь Дворец. Даже полагающихся ей придворных леди подбирала она. Чтобы те все докладывали, думала она поначалу. Вот и выгоняла их постоянно, все равно с ними было скучно. Но история с Флорией показала, Миранда хотела ее опорочить. Ее придворная леди пошла к погребам, попросила две бутылки санталы для Ее Высочества. Ей не отказывали, хотя принцесса понятия об этом не имела. Это долшло до Императора, явно не без участия интриганки Миранды. Скорее всего, Королева это и устроила. В итоге, Флория рыдая клялась, будто санталу пила именно принцесса. Мигом нашлись очевидцы. В туалетной обнаружилась дюжина бутылок. Отец тогда едва не сослал ее в Храм. А что самое мерзкое, Эрика никогда не выпивала и не собиралась это делать.

Она в итоге рассудила, цель Миранды убить ее. Вот она и жаждет опорочить ее, чтобы Император сослал ее в Храм. Это во Дворце убивать опасно. А по пути может случиться всякое. Как и в Храме. Ей то не знать. И теперь у нее один выход, немедленный побег.

Немного подумав, Эрика взялась за написание послания Элину, тому самому гвардейцу, который состоял в тайной связи с Мирандой. Она решила пригласить его для разговора. Несмотря на ужасное самочувствие, принцесса рассудила, что откладывать свои планы дальше — нет смысла. После случившегося, оставаться во Дворце нельзя. Вот она и решила, что тайно последует в повозке Тадеуса, чтобы добраться до Гильдии Магов и обрести дар. А Элин, разумеется, не захочет, чтобы про его грешок с Королевой узнал Император. Поэтому он должен помочь ей пробраться к повозкам Гильдии.

Принцессе удалось спрятаться в повозке с поклажей, которую так и не удосужились выгрузить. Что вполне ожидаемо, отбытие делегации на рассвете секретом ни для кого не было. Чтобы спрятаться, ей пришлось опустошить большой сундук, выбросив смену белья. Несмотря на усталость, Эрика не заснула, мало того, в сундуке было неудобно, ее пугал каждый шорох. Вдруг ее заметили? Хотя перепуганный Элин клялся, что провел ее как полагается. Но вдруг маги решат осмотреть поклажу? Если сегодня побег не удасться, ее запрут на замок. В лучшем случае. В худшем, ее ждет Храм.

Сундук, к ее счастью, так не открыли. В повозку лишь мельком заглянули, что-то забросили в нее и в скором времени они двинулись. Лежать скрюченной в сундуке Эрике надоело еще за ночь. Все затекло, вдобавок, повозка порой подскакивала, из-за чего она успела получить не один синяк. У принцессы и так после вчерашнего болела голова и намечался жар. Она рассудила, пока повозка двигается, едва ли кто-то заглянет в нее. Открыв сундук, она осторожно вылезла и примостилась у небольшой щели.

Они уже выехали из города. Принцесса, вглядываясь в щель, впервые на своей памяти рассматривала Эрхабен со стороны. Последний раз она была за пределами этих стен пять лет назад, но тогда ей было не до рассматривания пейзажей. Она, мучаясь от всепоглощающей боли, пыталась понять, кто она такая, кто эти люди вокруг, а главное, когда все закончится, и закончится ли вообще. Но оказалось, тогда все только началось.

Впрочем, как бы там ни было, размеры Эрхабена поразили принцессу. Она читала много книг по истории города, и была в курсе его величины и количества жителей, но увидев хотя бы высоту стены со стороны, она не могла не восхититься. Принцесса не особенно вникала в основы градостроения, но несколько книжек все же прочла, и потому понимала, построить такую стену не так уж просто. Тем более столица изначально строилась на единственном возвышении, чудом затесавшемся на довольно равнинной местности. Легенды гласили, что Бог Сиол создал Холм Вечности, когда основывал Эрхабен. Впрочем, это могла быть просто легендой, как и то, что их род идет от самих Богов. Книга Мироздания утверждала, что никаких богов не было, а были только избранные, среди которых был и Сиол. А мнения, что стену строили сами боги, давно уже никто не придерживался. Чуть меньше столетия назад Император Альфред решил перестроить стену, и тем самым город расширился в два раза.

В повозке было не теплее, чем на улице, но, несмотря на это, ночью наследнице удалось немного поспать. Увы, пришлось распологаться в сундуке. Из еды она взяла с собой немного сушеных фруктов, но аппетита все равно не было. Время, проведенное в ледяном колодце, а потом ночь под холодным дождем не прошли бесследно. То жар, то озноб, сменяли друг друга поочередно. Голова болела, не переставая, Лоран тогда зашиб её существенно. Глотание причиняло такую боль, что не хотелось даже пить. И все это, не считая уже привычной боли в спине и ногах. На второй день начался кашель, который стало все сложнее сдерживать. Но Эрика несмотря ни на что надеялась добраться.

Увы, до Гильдии она так и не доехала. Наследнице удавалось скрываться целых три дня. Но в итоге маги не услышали её кашель. Принцесса не вовремя заснула, и не имела возможности сдержаться.

— Ваше Высочество… — начал было возмущаться Тадеус, но Эрика перебила его:

— Я собираюсь стать магом, и вы мне поможете в этом. Если вы меня отправите обратно, я скажу, что вы меня похитили, — заявила она охрипшим голосом.

— Зря вы угрожаете, Ваше Высочество, силы не на вашей стороне, — заметил Тадеус.

На Эрику, впрочем, его слова не подействовали.

— Хотите убить, делайте это прямо сейчас. Я все равно не собираюсь жить, если вы меня не возьмете в ученики.

Тадеус замялся и как можно деликатнее начал пояснять.

— Увы, я вынужден сказать вам не очень приятную вещь. Я был бы рад обучать вас, но у вас нет магических способностей. Совсем нет.

— Это не правда, вы лжете! — сорвалась на хриплый крик принцесса, и закашлялась.

— Я не лгу. Это правда. Клянусь! — уверял Верховный Маг.

— Проверите мою кровь на четыре стихии, чтобы я точно знала, — потребовала Эрика.

— Хорошо, — нехотя согласился Тадеус.

Проверка заняла больше двух часов. Когда Эрика, теперь уже от магов всех четырех стихий, от каждого узнала, что у нее нет способностей, она все ещё никак не могла поверить.

— Но этого ведь не может быть, а как же то, что на меня не действует магия? Это разве ничего не значит? — едва не плача вопрошала она.

— Видите ли, даже сами маги поддаются влиянию магии других, ваша особенность нечто странное. Но я хочу вам сказать, вы не многое потеряли, быть магом нелегко. Это долгое обучение, большая ответственность. А женщина маг… Зачем вам репутация ведьмы? Инквизицию распустили совсем недавно, и… Вы должны понимать, — Тадеус явно пытался ее успокоить.

— А может, я хочу быть ведьмой, хочу их страха. Все меня и так ведьмой считают! Стань я магом, они хотя бы начали меня бояться и оставили в покое. Но какая теперь разница… — обреченно ответила Эрика, понимая, что требовать от Тадеуса невозможного она не может.

— Большая разница. Вы наследница. Это многого стоит.

— Это не стоит ничего в моем случае. Из-за того, что я девчонка, мне даже не дадут то, что принадлежит мне по праву, — в отчаянии возмутилась Эрика.

Верховный Маг принялся уверять, что она ошибается, а потом стал спрашивать ее, почему она сбежала. Будто догадывался, дело нечистое. Эрика могла рассказать про все случившееся, но памятуя, как отреагировал отец, ей уже не хотелось ничего говорить. Смысл рассказывать, чтобы снова обвинили во лжи? Тадеус часто общается с Императором и все равно не поверит. Поэтому она просто твердила, как захотела стать ведьмой. Маг в итоге оставил ее в покое. Он попросил обозных слуг присмотреть за ней.

Вскоре повозки тронулась. Эрика, наконец, полностью осознала: все, о чем она мечтала долгие годы, когда изучала книги по магии, все ее надежды, мечты, все теперь не имеет значения. Нет больше ничего, и жить больше незачем. Возвращаться туда, где её считают ничтожеством, где ее пытались убить, где никто ей не верит, она не хотела. Как жить дальше, а главное, зачем? Решив, что идти ей некуда, жизнь ее не имеет смысла, принцесса приняла, как ей казалось, единственное правильное решение — умереть. Она притворилась спящей, дождалась, пока слуги отвлекутся, выскочила из медленно едущей повозки и кинулась в лес.

Поначалу она бежала, потом шла. Она не разбирала дороги, какая разница, куда идти, если итог один, смерть. Главное, чтобы ее не хватились и не помешали. Принцессу то трясло, то кидало в жар, сломанные когда-то кости изнывали от боли, теперь уже каждый шаг давался с трудом.

«Вот и все. Не хватит духу убить себя, съедят звери, или умру от голода» — обреченно думала она. Не в силах идти дальше, наследница остановилась, и опустилась на землю.

«Время пришло. Нужно всего-то, порезать руки» — обреченно подумала Эрика, вспоминая про умершего так год назад гвардейца. Она достала припасенное оружие, и начала его рассматривать.

Так и умрет, в лесу, а ее смерти все только обрадуются. Принцесса представила лицо ликующего Альдо, который станет наследником. В своем воображение она видела счастливые улыбки Миранды и Лорана. Вспоминала их смех. Смех, теперь казавшийся принцессе особенно мерзким, звенел у неё в голове.

— Проклятье, почему я должна умереть, а они будут жить. Почему? — в отчаянии возмутилась Эрика, и её охрипший голос эхом разнесся по лесу.

Ей стало противно, вместо того, чтобы отомстить, она так бесславно заканчивает свою жизнь. В самом деле, почему? И принцесса решила, что её смерть станет слишком большим подарком для врагов. Нет, она вернется. А когда появится возможность, убьет их. Она найдет способ, доступный ей, отравит, прикончит, пока они будут спать. Неважно как, главное, что она сделает это. И только потом она сможет позволить себе умереть. А пока, не время.

Вот только к тому моменту, как Эрика опомнилась, она успела зайти слишком далеко. Когда принцесса решила вернуться, то быстро поняла, что заблудилась. Смеркалось, вдали слышался звериный вой. Принцессе стало по-настоящему страшно. Она перестала понимать куда идет. Вокруг был лес, и ни одной тропы. Уже потеряв надежду, и пройдя через густые кусты, она вдруг обнаружила себя на какой-то дороге. Это показалось хорошим знаком. Принцесса пошла по дороге, надеясь выйти куда-то в более людное место. Тем более, Тадеус и маги должно быть ее ищут. Вскоре она увидела, как навстречу к ней направляются всадники. Мужчины спешились.

Наследница поначалу обрадовалась, решив, что сможет узнать у них дорогу. Но когда они подошли поближе, она увидела связанного человека, заброшенного на седло. Но убегать было уже поздно.

— Эй, ты, открой лицо! — потребовал представший перед ней худощавый рыжий мужчина.

Эрика молча уставилась на него, не зная, что предпринять.

— Ты что, идиотка?! — с этими словами мужчина сдернул с лица Эрики платок и снял капюшон вместе с плащом. К этому моменту подтянулись его спутники.

— Гляньте, бледная ведьма! У меня такой ни разу не было! — злобно усмехнулся один из мужчин, тощий брюнет, со шрамом на щеке.

Остальные только ухмылялись. Принцесса почувствовала жгучее желание бежать от них подальше, но застыла на месте от растерянности.

— Что за херня? На кой нам эта страшная ведьма? — возмутился толстый коротышка.

— Трахай, что есть, зато, наверное, девственница, на голову мешок натянем, и оприходуем. Сейчас она сама захочет, — ухмыльнулся брюнет и схватил её за руку.

Принцесса уже все поняла. Они не просто убьют ее.

— Я Эрика Сиол, принцесса, наследница Империи! Отец мой вам много заплатит, если вы потребуете выкуп! — она ухватилась за этот факт, как за последнюю надежду, однако, как и предполагала, никто ей не поверил. Мужчины только засмеялись.

— Какая на хер принцесса? Шляется по лесу одна, одета в тряпье, и это принцесса?! — процедил брюнет и расхохотался ещё сильнее.

— Мирозданием клянусь, я правду говорю! — выпалила Эрика, понимая, что это бесполезно. Не поверят. Она же специально переоделась в самое простое платье. Стащила у служанки.

— Какое на хер Мироздание. Мало того что выродок, ещё и лгунья! — возмутился рыжий.

Эрика почувствовала, как ее охватывает паника. Ее тело начало дрожать и как будто перестало слушаться, как обычно у нее бывало при сильном волнении. Однако повинуясь секундному порыву, как только брюнет потянул её, она дрожащими руками вытащила кинжал, и ударила им по его руке. Не ожидавший такого, он отпустил её, и Эрика тут же кинулась бежать в лес.

— Стой, сука, — с этими словами рыжий кинулся за ней. Долго гнаться ему не пришлось, принцесса сама споткнулась и полетела на землю, где тут же была схвачена.

— Пустите меня, — заорала она, только тот к ней прикоснулся.

Все ещё не выпустив кинжал из рук, она попыталась им воспользоваться, но мужчина без труда перехватил её руку, отнял оружие, после чего скрутил принцессу так, что теперь она могла разве что кричать.

— Помогите, кто-нибудь! Спасите! Тадеус! Помогите! — голосила наследница что есть мочи.

— Провались она в Бездну, моя сила вообще не действует на нее! Что это за херня? — перекрикивая принцессу, возмутился главарь, держась за порезанную руку.

— Синиз, да на хер она нам? С неё даже брать нечего! — возмутился толстяк.

— Жилис, а трахать кого? Если найдешь другую бабу, можешь хоть убивать её, хоть отпускать. А пока рот ей заткни! — одернул Синиз толстяка.

Тот недовольно поморщившись, выташил из кармана тряпку, служащей ему носовым платком, скомкал и засунул его Эрике в рот.

— Говорил, в деревне брать надо было! — заметил рыжий.

— Не хер шуму лишнего наводить, с такой-то добычей! И вообще хватит носом вертеть! Тоже мне, переборчивый нашелся! — вдогонку ворчал брюнет.

Рыжий, тем временем, крепко связал замолчавшую Эрику и закинул на плечо. Тряпка, которую запихнули в рот принцессе, была грязной и пахла отвратительно. К горлу сразу подступила тошнота. Затем её связали и забросили на лошадь, словно поклажу. Принцесса все-таки выплюнула кляп, но кричать она уже не могла, так как сосредоточилась на борьбе с тошнотой. К тому же, опасаясь, что ей опять засунут в рот подобную мерзость, а вокруг все равно пусто, в итоге, кричать она все равно не решилась.

Шли они около получаса. Наследница, после бурной истерики, поначалу находилась в каком-то ступоре. Мысли не лезли в голову. Мужчины обсуждали недавний набег на богатый экипаж, и радовались отличной добыче, имея в виду пойманного талерманца, которого они собирались продать в Орден Света. Это сразу заставило Эрику прийти в себя и обратить внимания мужчину. Принцесса была наслышана об Ордене Служителей Проклятому — Талерман, убийцы из которого славились исключительной опасностью. Чтобы лично убедиться в словах разбойников, Эрика хотела в первую очередь рассмотреть лицо, на котором должно было красоваться клеймо Ордена.

Остановились они на поляне, на которой уже были подготовлены дрова для костра. Похоже, это была их стоянка. Связанную принцессу бросили на землю. Пленника спихнули с лошади, и как собаку на поводке, повели к дереву. Тот совершенно покорно следовал за разбойниками. Принцесса тщетно пыталась понять, действительно ли это талерманец? Мужчина был довольно высокого роста, и среднего, но крепкого телосложения. Выглядел он изрядно потрепанным, недешевая одежда на нем была измазана и порвана. Длинные темные волосы свисали прямо на смуглое лицо с несколько отросшей щетиной. Темные глаза будто остекленели. Как бы там ни было, Эрика никак не могла рассмотреть наличие клейма. Похоже, этот человек родом откуда-то с юга, но о принадлежности к талерманцам это ничего не говорило.

Жилис принялся разжигать костер. Синиз приказал рыжему Керу покрепче привязать пленника. Периодически атаман предупреждал об опасности, исходящей от этого человека. И вот, когда его привязывали, принцесса убедилась в правоте разбойников. Пленник действительно был талерманцем. Это в какой-то миг дало ей призрачную надежду, вдруг пленник просто выжидает, талерманцы ведь хитры. Вдруг, он изловчится, и поубивает их до того, как они обесчестят её?

Синиз прошелся вдоль поляны, встал рядом с лежащей на земле принцессой, и открыл бутылку с санталой.

— Ничего, так даже интереснее, пусть сопротивляется. С ней и так справимся. Развлечемся, потом остальные придут, пусть позабавятся, — насмешливым тоном приговаривал он. Принцесса теперь готовилась к самому худшему.

Когда костер был разожжен, а пленник привязан, мужчины немного выпили и обратили свой взор на Эрику.

Первым приступил по праву главного, брюнет со шрамом. Он развязал жертву, снял с неё плащ и начал сдирать платье. Эрика безрезультатно отбивалась, выкрикивая охрипшим голосом проклятия и все ругательства, которые только знала, теперь уже надеясь хотя бы разозлить насильников. Пусть лучше убьют её. Лучше она умрет с честью, чем станет выносить такое унижение. Или пускай хотя бы изобьют до потери сознания, чтобы она не чувствовала весь этот ужас. В то же время у Эрики была надежда, что увидев её раздетой, те передумают насиловать, а просто убьют.

Сопротивляться принцесса долго не смогла, её потуги оказались бесполезны, а вскоре она и вовсе выбилась из сил. Истошные крики тоже никакого действия не возымели, а только вызвали у разбойников одобрительный смех.

— Ори, ори, никто не услышит. А меня возбуждает, — приговаривал рыжий.

Но когда Синиз раздел Эрику, то тут же сморщился.

— Тьфу, девка то малолетняя, и совсем ущербная! Такой строхолюдины в жизни не видал! И на бабу толком не похожа, взяться не за что!

— Так кончим её нахер! Не хватало ещё, с детьми трахаться, — возмутился рыжий, но Синиз одернул его.

— Я трахаться хочу, так что сойдет. Хер его знает, как у этих выродков зрелость понять, росту она, как девка взрослая!

Брюнет грубо прижал Эрику, своими коленями резко раздвинул ей ноги, так что она вскрикнула уже от боли. Руки принцессы он прижал к земле одной своей рукой. Наследница, лишенная каких бы то ни было возможностей сопротивляться, просто плюнула Синизу в лицо.

— Провались в Бездну! — едва прохрипела она, голос к тому времени у принцессы практически пропал. Синиз только замахнулся ударить принцессу, как Жилис одернул его.

— Полегче там! Ты вырубишь ее. Тебе то насрать. А мне что трахать?! Сам говорил, где мы ещё девку возьмем сейчас! До деревни два часа ходу, — возмутился тот.

Главарь на миг остановился, опустил руку, злобно прорычал, и тоже плюнул Эрике в лицо. Все также держа руки принцессы, второй рукой он направил свой член и резким движением таза грубо вошел в неё так, что Эрика буквально захрипела от боли. Синиз резкими толчками двигался взад вперед, и довольно пыхтел. Ей казалось, что такой ужасной боли она ещё не испытывала. В низ живота как будто бы всадили нож и резали по живому.

Остальные двое, пока наблюдали за происходящим, довольно пыхтя, оживленно спорили, малолетняя девка или нет. Наконец, главарь вынул член, взял за волосы уже окончательно обессиленную Эрику, приподнял её голову и кончил на лицо, испустив довольный стон. Принцесса вновь почувствовала тошноту. А ещё ярость, ярость от унижения, и при этом полнейшего бессилия. Кричать принцесса уже не могла, окончательно сорвав голос. Если вначале она рыдала, то теперь даже слезы иссякли.

— Невинна, как и говорил! Она ещё благодарить должна, что перед смертью её хоть кто-то поимел, — вся ещё тяжело дыша от удовольствия, произнес Синиз.

— Так бы до смерти не познала эта уродина счастья, — согласился Жилис, надеясь приступить к своей очереди. Но только он подошел ближе, брюнет его тут же одернул.

— Ты куда лезешь, псина, я ещё не закончил!

— Ты совсем оборзел! Мы тоже хотим!

— Заткнись! Я сказал, не закончил.

Жилис возмущаться не стал. Синиз тем временем приподнял Эрику за волосы.

— Ну и уродлива девка, хорошо, уже потемнело! — возмутился Синиз и попытался поставить её на колени, но у принцессы уже не было сил не только сопротивляться, но и стоять на четвереньках. Тем более, каждое движение причиняло боль её измученному телу. Тогда брюнет одной рукой намотал волосы Эрики, а второй схватил её за бедра. После, грязно ругаясь, он всадил свой член в неё, и все так же грубо, как и первый раз, продолжил насиловать принцессу.

Эрика проклинала себя за то, что не может просто потерять сознание. После Синиза приступил Жилис, который решил повторить все, что делал брюнет, потом был Кер. Рыжий мялся, но все-таки похоть взяла свое.

Принцесса все это время молила об одном, пусть Мироздание или Проклятый даруют ей быструю смерть, а перед этим уничтожат их. Ей было плевать, кому молится, потому как страшиться Бездны, испытывая такой кошмар, даже не приходило в голову. И в то же время наследница понимала, никто не поможет. Она уже не кричала, не могла сопротивляться, не могла плакать, все, что она чувствовала в тот момент, это жуткую боль и ненависть.

Когда Кер попытался заставить Эрику взять в рот его член, принцессу все-таки стошнило. Он силы отвесил ей пощечину. В голове у неё что-то зазвенело, в глазах потемнело.

«Кажется все» — только с облегчением успела подумать принцесса и потеряла сознание.

Когда Эрика очнулась, на улице было все ещё темно. Связанная обнаженная принцесса лежала на голой земле. Сверху её прикрыли плащом. Рот был заткнут тряпкой, ее трясло от холода, все тело ныло, а каждая попытка пошевелиться отдавала нечеловеческой болью. У нее началась истерика, ненависть охватила даже самые потаённые уголки души.

«Я хочу, чтобы они сдохли, чтобы сдохли все, все!!!» — это была единственная мысль, которая вертелась в её голове. Она уже не молилась, потеряв всякую надежду на высшие силы, которые, как она полагала, окончательно и бесповоротно покинули её.

Истеричные всхлипывания разбудили Синиза.

— О, сучка, которая почему-то не реагирует на мою силу, очнулась, — ехидно обратился он к Эрике, и, пошатываясь, направился к ней. Брюнет медленно развязал ее и потянулся к волосам.

Но принцесса уже знала, что будет делать дальше. Только ей развязали руки, она сразу начала щупать его пояс, надеясь найти какое-то оружие. Принцессе повезло, она наткнулась на кинжал. Теперь, когда разбойник один, и достаточно пьян, это ее последний шанс. Принцесса собралась со всеми силами. Истерика отступила, она полностью сконцентрировалась на своем желание «Я убью его, клянусь! Я их всех убью!» — как молитву повторяла она про себя.

Когда он расстегнул свои штаны, и собирался раздвинуть ей ноги, принцесса уже держалась за кинжал. Ослепленный похотью пьяный насильник даже не обратил на это внимание. И тут Эрика с яростью вонзила лезвие в его шею.

— Сдохни, сука, — прохрипела она.

Синиз вскрикнул от боли. Принцесса тут же вынула кинжал и воткнула ему в бок. Потом ещё раз, и так она делала до тех пор, пока мужчина, не перестал издавать хрипы, и не упал прямо на неё. Из раны на шее и рта мага хлестала кровь, которая полилась прямо ей на лицо. Принцесса, из последних сил высвободилась, и, не обращая внимания на ужасную боль, тошноту и слабость, вынула из мертвого тела кинжал.

Эрика подползла к спящим пьяным разбойникам и хладнокровно перерезала горло Жилису. Тот захрипел, и начал дергаться. Эрика, решив, что она не добила его, попыталась воткнуть кинжал в сердце, но пробить ребра не хватило сил, поэтому принцесса тут же вновь вонзила его в шею, протолкнув по самую рукоять. Кер, лежавший рядом, начал вертеться. Наследница, не особенно мудрствуя, проделала с ним тоже самое. Тот дернулся, но это была скорее агония, потому как мужчина вскоре испустил дух.

Однако в тот момент просто смерть насильников не могла удовлетворить охваченную яростью наследницу. Эрика сжимая в руках кинжал, принялась с остервенением терзать мертвое тело, при этом истерично хрипя в пустоту:

— Ненавижу!!! Провалитесь в Бездну. Ненавижу всех, всех! Ненавижу! Суки! Мрази! Горите в Бездне!

Не помня себя от гнева, принцесса тыкала и резала кинжалом мертвые тела разбойников, как будто не понимая, тем уже все равно, они мертвы. Успокоилась Эрика только когда выбилась из сил и просто потеряла сознание. Враги ббыли мертвы, а она была отмщена, в сознании её ничего больше не держало.

Вновь пришла в себя она только на рассвете. Принцесса попыталась пошевелиться, но каждое движение оказывалось для неё ещё более мучительным, чем даже этой злополучной ночью. К тому же её охватил жар. С трудом приподнявшись, она осмотрелась и первое, что увидела, это окровавленные и до неузнаваемости изувеченные тела. Сама Эрика с ног до головы была измазана в запекшейся крови. Её белоснежные волосы и вовсе приобрели грязно-бурый оттенок. Принцесса на миг задумалась, вспомнила все, что случилось ночью и осознала, она не испытывает ничего, ни страха, ни мук совести. Только ненависть продолжала переполнять её душу.

Не успела она даже подумать, что же делать дальше, как ее отвлек шум. Принцесса обернулась и увидела привязанного к дереву мычащего пленника. Тот, похоже, давно пытался привлечь ее внимание. Найдя кинжал, Эрика поднялась, но, не сделав даже шага, упала на землю. Она ползком, едва добралась до дерева, и, держась за него, кое-как поднялась и принялась перерезать множество веревок, державших пленника. Освободив ему руки, она снова опустилась на землю. Принцесса понимала, что перед ней талерманский убийца, а значит, может быть опасен, но это не остановило её. Ей было уже плевать, к чему это приведет.

Освободившийся мужчина сразу же выплюнул кляп и подскочил к ней:

— Надо же… Ожила! Я думал, всё. Конец. И сам тут сдохну. Проклятье, что я несу… ты, вообще… в порядке? Тебе же лекарь нужен! — обеспокоенно засуетился он, пряча взгляд.

— Только не к лекарю… Не надо… Прошу, — дрожащим, и все так же хрипящим голосом, ответила принцесса, уже понимая, от этого человека опасность не исходит.

— Но ты… После такой херни… Я видел… как… все видел. Мне жаль, что я не мог помочь. Дерьмовый маг…, - пытаясь подобрать слова, оправдывался мужчина.

Эрике стало не по себе. Только сейчас она осознала, что пленник видел, как ее насиловали. Ей стало мерзко от накатившего отвращения. Принцесса почувствовала тошноту, и её едва не вырвало. Чтобы успокоиться, она снова вспомнила, как убивала разбойников, и какое удовольствие испытывала от этого.

— Они же сдохли, захлебнулись в своей крови! Я их убила, — стиснув зубы, процедила Эрика, и вдруг истерично засмеялась. Впрочем, смеялась она недолго, ей даже дышать было тяжело, не то, что смеяться.

— Ты… это, наверное, в шоке… Это сильное потрясение. Не каждый смог бы пережить. Тем более юная девочка, почти ребенок…

— Я уже не ребенок… — прошептала Эрика.

— Ну, да. Дерьмо, гребаное дерьмо. Мы найдем лекаря, — как можно деликатнее пытался успокоить её талерманец, который к слову и сам был порядочно потрепан.

— Только не лекаря, — в который раз со стоном в голове прохрипела Эрика.

— Я понимаю, тебе стыдно. Ты, наверное… не хочешь рассказывать. Это все… очень печально, — пытался подобрать слова мужчина, и не нашел ничего лучшего, кроме как представиться, — Меня зовут Виктор. А тебя?

— Я Эрика… — слабым голосом ответила принцесса и потеряла сознание.

Все ещё пребывающий в некотором смятении Виктор все-таки решил отвезти девочку к лекарю или хотя бы к знахарке. После того, что с ней сделали, это казалось ему необходимым. Любая девушка после этого нуждается в помощи. Виктор знал случаи, когда женщины даже умирали после таких экзекуций. А тут юная девчонка. К тому же, он успел отметить, она изначально не могла похвастаться крепким здоровьем.

Так как Эрика была вся измазана в крови, дабы избежать лишних вопросов, он понес девочку к озеру неподалеку. Окунать её в воду он не собирался, у неё и так был сильный жар. Талерманец надеялся вытереть кровь какой-нибудь тряпкой. А вот сам он решил искупаться.

Виктор положил её на траву, снял с себя плащ, укрыл им девчонку, и стянул с себя рваную грязную рубаху, которая ещё пару дней назад была светло-серой, а теперь приобрела непонятный оттенок. Виктор посмотрел на ссадины на руках и на теле, и поморщился, вспомнив, как его избивали ногами.

— Паршивый маг, посмотрел бы я на тебя в честном бою, — с ухмылкой произнес Виктор и полез в озеро. Талерманец поначалу думал снять и брюки, но осмотрев их, махнул рукой, решив, что им также искупаться не помешает.

Вода оказалась холодной, поэтому он быстро смыл с себя грязь и кровь, прополоскал рубашку и вылез на берег.

Эрика была все ещё без сознания. Виктор оторвал от рубашки рукава, одел, то, что осталось, и наклонился к девчонке. Оторванными рукавами, талерманец попытался протереть её лицо, но в итоге понял, на ней столько крови, что отмыть все можно только в воде. Виктор задумался, а не убьет ли её это, и тут же ему в голову пришла мысль, что так даже лучше. После того, что с ней случилось, она ведь все равно не сможет жить нормально. Судя по тому, что она альбинос, да ещё и с жуткими увечьями, жизнь у неё и так несладкая. Кто она вообще? Какую девочку родители отпустят гулять по лесу одной. Наверное, она бродяжка, попрошайничеством промышляет. И в тоже время он понимал, так просто убить её у него рука не поднимется. Да, он убивал сотни раз, но… Во-первых, она же спасла его, так уж получилось.

Талерманец думал какое-то время и принял решение всё-таки зайти в озеро.

«Вряд ли она оправится после такого, если и так едва живая. Но умирать она будет в муках», — задумался Виктор, стоя в холодной воде, и все-таки решился: «Она заслужила умереть спокойно». С такими мыслями Виктор хотел было опустить голову девочки под воду, но в какой-то момент понял, что не может этого сделать, и все тут. Именно в этот момент она открыла глаза, и, стуча зубами прохрипела:

— Х-х-холодно…

— Ты хочешь жить или умереть? — Прямо спросил Виктор, рассудив, пусть она сама примет решение.

— Еще н-не в-время умирать, — все также стуча зубами от холода, прошептала Эрика.

— Ты была вся в крови! Но я клянусь, я не касался тебя в этом смысле… — сразу начал оправдываться талерманец, попутно вынося её из воды.

— Я не с-сомневаюсь, — дрожащим голосом ответила Эрика.

Виктор вздохнул, он понимал, что имеет в виду девочка. Что говорить в таких случаях он понятия не имел, потому решил свернуть с темы.

— Ты сейчас согреешься. Мы скоро будем у лекаря, а потом я отвезу тебя домой!

— Я уже с-сказала, не н-надо лекаря Я ненавижу их. Прошу… — почти бредила она.

— Но как же, ведь после такого?

— Нет! — попыталась сорваться на крик она.

— Эрика, послушай меня. В этом нет ничего постыдного. Ты не виновата, что так вышло. Твоя семья и вовсе не узнает, — мужчина решил приободрить девочку.

— Мне в-всё равно, — с ненавистью ответила Эрика.

Виктор посадил её возле дерева, и накрыл её своим ободранным плащом.

— Но почему ты отказываешься ехать к лекарю?

— Я н-ненавижу лекарей!

— Хорошо, я отвезу тебя к знахарке или к магам целителям. Тут до самой Гильдии день езды!

— На меня не д-действует маг-гия. Сов-всем…

Виктор, наконец, понял, почему Синиз не смог на неё воздействовать.

— Но тебе ведь нужен лекарь, иначе ты умрешь! — никак не унимался он.

— Лекари скажут, что я в-все р-равно умру. Но я умирать не собираюсь, ясно! — довольно решительно, хоть и уже шепотом, ответила принцесса.

В этот раз Виктора убедил настрой ещё недавней жертвы, и он согласился.

— Хорошо, если ты уверена, что тебе не нужен лекарь, я отвезу тебя домой! Ты откуда?

Принцесса замялась, и ничего не ответила, продолжая молча смотреть в сторону.

— Ты сирота? — попытался выяснить причину молчания талерманец.

— Лучше бы… сиротой была. Отцу плевать на меня. А брат и мачеха желают мне смерти… И они правы, кому нужно уродливое ничтожество, — с отчаянием в голосе ответила Эрика, которая к слову уже немного отошла от холода, и голос её не дрожал.

Виктор догадывался, что у девочки жизнь не очень веселая. Однако, что следует говорить в таких случаях, он также понятия не имел. В последние годы он только и делал, что убивал. Он и общаться нормально разучился.

— Ну… Ты… не реагируешь на магию, это тоже дар…

— Это проклятие…. Из-за этого мои увечья настолько явные… Из-за этого… меня считали ведьмой! Но и ей я стать не могу! Потому что нет у меня дара… Совсем нет! Я вернусь домой обесчещенным ничтожеством, где должна буду снова видеть тех, кто меня презирает! Я сбежала от них, чтобы стать магом, но это невозможно, — путанно хрипела Эрика, похоже, желая, наконец, выговориться.

— Ты не можешь быть ничтожеством, если после всего случившегося, ты не только смогла отомстить, и тем самым спасти и себе и мне жизнь, но и нашла в себе силы жить, — Виктору стало жаль девчонку, он решил ее приободрить.

— Не жить. А продолжать войну, — мрачно прошептала она.

— Войну с кем? — спросил удивленный Виктор.

Эрика ответить не успела. Послышались какие-то голоса. Разбойники, которых должны были дождаться уже убитые.

— Вот херня, как я мог забыть. Оставайся тут, спрячься за дерево, надеюсь, магов там больше нет, — Виктор встал, и, забрав первый попавшийся меч у одного из убитых Эрикой разбойников, направился навстречу к этим людям.

— Ну, поиграем, суки, — с улыбкой произнес талерманец, и, хитро извернувшись, рассек живот первому противнику. Ловко забрав у него меч, он толкнул обмякшее тело на летящих на него двоих разбойников, а сам тут же резко отскочил. Как раз бегущие на него с разных сторон ещё двое, едва не столкнулись и не закололи друг друга. Впрочем, талерманец все равно им шанса не оставил, и без лишних слов отсек им головы.

Было ясно, разбойники не слишком умелые. А тут ещё, в первую же минуту лишившись троих товарищей, а заодно рассмотрев его талерманское клеймо, они пыл свой совсем поумерили. Выставив вперед мечи, разбойники окружили его и при этом нервно оглядывались друг на друга. Виктор все понял. Каждый думает о побеге, но боясь показаться трусом, не решается первым сказать об этом. Церемониться он не собирался, и с удовольствием воспользовался замешательством разбойников. Молниеносно оценив ситуацию, талерманец сделал вывод, те бояться, а значит, при нападении будут надеяться друг на друга, но так как бойцы они плохие, им крупно не повезло.

Талерманец вдруг сделал переворот назад, собирался отбить удары двоих, но те только отскочили в стороны. Однако тут же устыдившись, они вновь полетели на него, причем как раз в тот момент, когда и остальные трое решились на атаку. Виктору же только и ждал подобного шанса. Сделав вид, что отступает, он отбил удары двоих, отскочил в сторону, нарочно оступился, но перекувыркнувшись назад, он тут же резко перешел в наступление.

В дальнейшем он действовал предельно быстро, трое разбойников даже не поняли, как он их одним махом ослепил. Стоящие за их спиной ещё двое, почуяв неладное, бросились наутек. Виктор кинулся за ними, по ходу заколов двоих уже ослепленных. Одного он быстро настиг, и без труда свернул ему шею. Второй отбежал уже достаточно, и Виктор швырнул как раз вовремя подвернувшийся, камень, попав тому прямо в голову.

— Вот и отлично, — довольно приговаривал талерманец, сворачивая шею пытающемуся подняться беглецу.

Последний оставшийся ослепленный разбойник далеко уйти не смог, и также вынужден был проститься с жизнью.

— Суки, доигрались! Скажите спасибо вашим дружкам, те знали, с кем связались! — с довольной ухмылкой процедил он.

Настроение после побоища у него, как ни странно, улучшилось. Несмотря на то, что талерманец был изрядно потрепан, он был ещё и весьма зол. Как на разбойников, так и на самого себя. Ладно, попался по глупости, тут он сам виноват. Нечего было пить. На избиение тоже плевать. Жив, и ладно. Он же убийца, и не в таких передрягах выживал. А вот наблюдать над откровенным издевательством над девчонкой, да ещё не имея возможности помочь, это даже для него, законченного убийцы, оказалось слишком. Он святым себя не считал, убивал, пытал. Но женщин он никогда не насиловал, и всегда пресекал подобные поползновения у других. Так что хоть и повидал он многое, но подобной мерзости лично наблюдать не доводилось.

Разобравшись с разбойниками, он сразу направился к Эрике, полагая, что ему придется вновь её успокаивать.

— Ничего себе, — изумленно прошептала она, только увидев его.

— Очередная кучка бездарных головорезов отправилась в Бездну, — спокойно заметил Виктор, посмотрел на свою новоявленную безрукавку, которая оказалась немного забрызгана кровью, и усмехнулся.

— Зря стирал, ну да хер с ней. Мы не договорили. Куда путь держим? — как не в чем ни бывало, обратился он к девочке. Ну не извиняться же ему за побоище, в самом деле.

— В Эрхабен, — погрустневшим голосом ответила Эрика.

— Эрхабен? Ни хрена себе, какая даль. Тебя как сюда занесло? — удивился Виктор.

— Я хотела стать магом, сбежала в Гильдию. Оказалось, я бездарна. Потом я оказалась в лесу, — спокойно объяснила она.

Эрика, держась за дерево, медленно поднялась на ноги, стараясь ненароком не сбросить с себя плащ.

— Может тебе пока не стоит идти самой?

— Доползу до повозки. Мы же её заберем, я надеюсь? — спросила она, и, споткнувшись на ровном месте об длинный плащ, мало того, что чуть не упала, ещё и едва не осталась голой.

— Мне так ехать нельзя! Да и холодно. Может, с этих… снять? — вдруг предложила принцесса, указывая на мертвецов.

Виктор был весьма удивлен таким поворотом событий, он и сам думал об этом, но опасался, что девчонка наотрез откажется, и впадет в истерику. А тут она сама предложила.

— Возьмем. И повозку, и тряпки. Я думал, ты не согласишься таким заниматься.

— А что ещё делать? Ты же их только что убил, они ещё гнить не начали. Так что снимай то, что чище. Например, вон с того, бородатого, кому ты шею свернул, — начала распоряжаться Эрика.

Виктор удивился, но виду не подал, а с энтузиазмом принялся стаскивать с мертвеца штаны, решив, что и себе заодно что-то найдет. В окровавленном виде ехать в город как-то не особенно разумно.

— Я к озеру, нужно отмыть волосы. И не только волосы. Мне противно, что на мне их кровь, — бросила Эрика.

Виктор спорить не стал, тогда он её не совсем отмыл. Это оказалось не так просто, тем более в холодной воде. Ведь девчонка, по сути, в крови искупалась.

— Тебе, может помочь? — неловко поинтересовался он.

— Не надо, — резко ответила она, не поворачиваясь. Заметно хромающая Эрика, едва не падая, медленно поплелась к озеру. Талерманец только пожал плечами, понимая, как бы она в помощи не нуждалась, после такого она вряд ли захочет расхаживать перед ним голой. Поэтому он с чистой совестью продолжил заниматься мародерством.

Закончив, а заодно переодевшись в относительно чистую, хоть и большую по размеру, рубаху, Виктор ещё раз осмотрелся. Не забыл ли он чего? Убедившись, что брать больше нечего, он направился к повозке, ждать Эрику.

— Все, я справился, — сообщил он ей, когда она уже возвращалась обратно.

Волосы Эрика и впрямь почти отмыла, правда, теперь она совсем посинела от холода. Она медленно прошлась по поляне, нашла свои потрепанные башмаки, подошла к телеге, и ничего не говоря, опустилась на землю, опершись спиной о колесо.

— Вещи в телеге. Правда, тебе они велики будут, — заметил талерманец, а сам обеспокоенно смотрел на девчонку, которая напоминала мертвеца.

— До города главное добраться. А там и лучше тряпки купить можно. Кстати, надо их добычу присвоить, и карманы обыскать. В качестве контрибуции, — измученным голосом предложила Эрика.

— Ты прямо читаешь мои мысли. Какая умная девочка, — похвалил Виктор девчонку, и тут же похвастался, — но я уже все сделал.

Он сунул ей руки брюки с рубахой, и отвернулся.

Ожидая, когда Эрика переоденется, Виктор пытался понять, что за человек перед ним. Во-первых, она явно не простолюдинка. Слишком много умных слов она знает. Контрибуция, чего только стоит. А главное, видно, что Эрика привыкла распоряжаться. Слуги у неё точно есть. Да и не только в происхождении дело. Странная особа. Её, значит, обесчестили жесточайшим образом. Она отправила в Бездну сразу троих, в истерике превратив трупы в кровавое месиво, и попутно искупавшись в их крови. А потом он сам при ней кучу людей перебил. А девчонка, вместо того, чтобы, как подобает юным леди, сидеть в шоке и рыдать, пытается учить его мародерствовать. Похоже, либо со смертью ей уже сталкиваться приходилось, либо у неё так странно шок проявляется. В любом случае, она отнюдь не простая бродяжка, как он решил в начале.

Эрика уже успела переодеться, и все также сидела на земле возле колеса, устремив стекленевший взгляд вперед.

— Ты там жива? — окликнул её он.

— Да. Как видишь, — с перекошенным от боли выражением лица, и, хватаясь руками за повозку, Эрика медленно поднялась.

— Тебе плохо? Хотя, чего я спрашиваю, после такого. Давай я тебе помогу, — Виктор нерешительно подошел к ней, полагая, что после случившегося ей могут быть неприятны любые прикосновения.

— Не надо, — довольно грубо ответила Эрика.

— Хорошо. Прости, если что. Пойми, я не стану делать ничего такого. Я просто помогу тебе подняться на повозку.

— Не нужно, — вновь отрезала Эрика, и, держась за повозку, обошла её, попыталась забраться, оступилась, и полетела вниз.

— Ненавижу! — едва сдерживая стон, стиснув зубы, прошипела она, когда Виктор наклонился чтобы помочь.

— Все пройдет, тебе станет лучше!

— Не станет. Никогда…

— Я знаю, что говорю. Всего пару недель, и все будет хорошо, как раньше, — как мог, успокаивал он Эрику, осторожно помогая ей подняться. Потом он, уже не спрашивая, схватил её на руки, и заскочил в телегу.

— Тебе надо отдохнуть. Скоро попустит. А через месяц боль совсем пройдет. Тебе крепко досталось, я удивлен, как ты ещё на ногах держишься, — пытался подобрать слова он, укрывая дрожащую Эрику плащом.

— Не пройдет ничего и никогда. Видел шрамы?

— Да. Все хотел спросить, да не решался, а раз уж ты сама заговорила. Тебя пытали? — предположил Виктор первое, что пришло в голову.

— Не знаю.

— Как? — недоумевал талерманец.

— Я не помню ничего. А то, что мне говорят… Вздор. Да и какая разница уже. Неважно, — отмахнулась она.

Талерманец направил повозку в портовый город Димир. Он надеялся добраться туда до вечера. Там можно перекусить, и заночевать в каком-то гостином дворе. Благо золота у них было более чем достаточно. Бледная Эрика, одетая в брюки и рубашку, явно для неё большие, теперь походила на мальчишку. Виктор надеялся, спутница вскоре заснет. Но она, как назло, несмотря на откровенно умирающий внешний вид и охрипший голос, спать даже не собиралась.

— Ты же талерманец? — задала ему вопрос она, только они тронулись с места. Виктор, поначалу полагавший, что девчонка не знает, что это такое, вот и не испугалась его, удивился такому повороту, но виду не подал. Кривить душой он не собирался.

— Да. Но не совсем.

— Как это, не совсем?

— Я прошел школу убийц Ордена Талерман, прошел Инициацию. Не прошел только Посвящение. Вовремя свалил оттуда. Но врать я не стану, я все равно убийца. Наемник, охотник за головами. Как придется. Не страшно находиться со мной рядом? — прищурившись, Виктор посмотрел прямо на спутницу.

— Нет. Если бы ты захотел меня убить, то уже сделал бы это, — спокойно ответила она.

— Ты права, — согласился Виктор.

— А как ты смог уйти из Талермана? Оттуда ведь не уходят живыми.

Виктор вновь удивился, что девчонка и про это знает.

— Ты права. Не уходят. Но мне удалось.

— И тебя не пытались убить?

— Пытались. Много раз. Как видишь, не получилось. Эти выродки забрали у меня все. Но убить не смогли. Хотя они очень старались.

— Значит, ты был лучшим? — заинтересовалась Эрика.

— Ну, не из худших, раз мои убийцы в Бездне.

— Охренеть! Но как же ты сейчас умудрился попасться этим тварям? — пребывая все в том же изумлении, поинтересовалась девчонка.

Виктор рассмеялся так, что едва не выпустил поводья из рук.

— Ты чего? — недоумевала Эрика.

— Не поверишь. Я напился. Как последний подзаборный пес нажрался.

— Ты что, пьяница?

— Нет. Просто бывает. Когда… очень плохо. Впрочем, ты не поймешь. Вот и два дня назад… проезжал мимо деревни, там пошел в трактир, выпил. Потом пошел к местной трактирной шлюхе, расслабился, напился до потери сознания. Идиот! Не знаю, кто меня сдал этим выродкам. Может шлюшка постаралась. За голову талерманца в Ордене Света обещана солидная награда. Вот так вот. Этот проклятый Синиз оказался магом. Его прикосновение лишает воли. Тьфу, вспоминать мерзко, — Виктор, держа одной рукой поводья, другой — потянулся к мешку с добычей, взятой у разбойников.

— Выпивка это мерзость, — возмутилась Эрика.

— Тут уж каждому свое. Непьющий наемник явление очень редкое. Как и некурящий. Подержи, — с этими словами Виктор передал поводья Эрике, а сам принялся зажигать взятую из мешка самокрутку. Забрав поводья, он с наслаждением выдохнул дым.

— Весь день мечтал об этом. Не мешало бы ещё пожрать и выпить немного. В городе заскочим в трактир.

— Ты что, опять собираешься напиться? — испуганно спросила девчонка, отчего Виктор только рассмеялся.

— Не беспокойся. Не напьюсь. Так, пару кубков пропустить охота. После такой заварушки не мешало бы. Я уже к Бездне приготовился. А тут ещё насмотрелся… Тьфу, прости, что вновь напомнил.

— Не важно. Я и так помню, — мрачно отметила Эрика.

— Да уж. Знаешь, тебе тоже выпить надо бы. Мы к вечеру в Димире будем. Золота у нас достаточно. Выпьешь полкубка! Станет легче, боль уменьшится, сможешь заснуть, к тому же наутро лучше с голосом будет, — искренне предложил Виктор.

— Лучше я не буду спать! При одной мысли о выпивке меня тошнит! — возмутилась она.

— Уже успела неудачно отведать? — с ухмылкой поинтересовался Виктор.

Эрика сжала в руках края накинутого плаща, и казалось, ещё сильнее побледнела.

— Заставили. Насильно влили эту мерзость, — со злостью прошипела она.

— Кто же додумался до такого? — изумился Виктор.

— Мой брат с любовником пытались меня убить, когда я их застала. Насильно напоили, и бросили в колодец. А я выжила. Отец мне не поверил, братец обставил все так, что я сама напилась и упала. Мачеха поддержала брата. А потом я сбежала. Надеялась, вернусь настоящим магом. Вернусь и отомщу. Но…

— Проклятье, тебе действительно досталось, — ответил искренне возмущенный талерманец.

— Виктор, ты говорил, что промышляешь наемным убийцей. Так ведь?

Было ясно, что вопрос тут риторический.

— Да. Так уж вышло, это моя работа. А что?

На самом деле талерманец уже понял, о чем пойдет речь дальше.

— Я хочу нанять тебя для свершения возмездия, — довольно решительно заявила Эрика.

— Хочешь, значит, убить братца и его любовничка?

— Да. Я хочу их смерти. И не только их. Я тебе заплачу столько золота, сколько ты ещё не видел, — уверенно заявила Эрика.

Последняя фраза скорее озадачила Виктора. Она, конечно, явно не простолюдинка, но вряд ли располагает даже той суммой, которую платят талерманцам.

— Откуда ты его возьмешь? — насмешливо спросил Виктор.

— Из Имперской казны. Я принцесса Эрика Адриана Сиол Клеонская. Единственная законная наследница престола Антарийской Империи. И я клянусь, что не лгу. Так вот, я заплачу тебе столько, сколько ты попросишь.

— Твою мать, — только смог сказать ошарашенный талерманец, явно не ожидавший услышать подобное признание. Виктор настолько был удивлен, что даже остановил повозку.

— Если ты мне не веришь, не спеши говорить — нет. В Эрхабене ты убедишься, что я говорю правду. Подумай хорошо, — с напускной уверенностью говорила Эрика.

— А я все гадал, кто передо мной, больно вы не просты. И говорите шибко умно, и распоряжаться научены. Так вот в чем дело, Ваше Высочество, — с ехидной улыбкой ответил Виктор, который, вспомнив, что ему известно про наследницу, в словах девчонки не сомневался. Альбинос, с увечьями, приблизительный возраст, образованная, распоряжаться умеет, все сходится.

— Прошу, не надо этих Ваше Высочество, и этих обращений на вы. Мне больше нравится, как мы разговаривали, пока ты не знал, кто я. Сколько ты хочешь золота?

— Ну, это дело недешевое. Задание повышенной сложности, императорский дворец все-таки. Тысяча золотых за каждого убитого, плюс по сто золотых за каждый день работы. И талерманский убийца к твоим услугам, — с нескрываемой иронией отметил он, но Эрика восприняла все всерьез.

— Договорились, — решительно согласила принцесса.

— Я пошутил вообще-то.

— Мало? Сколько ты стоишь?

— Я назвал цену, которая была принята в Талермане, когда туда обращались, чтобы нанять убийцу. Это очень много.

— Но тебе, значит мало? Сколько? Если надо, я отдам тебе всю казну! Ну, так сколько? — вопрошала принцесса, с вызовом глядя на Виктора.

— Я убью всех, на кого ты укажешь, когда ты скажешь, и так — как ты скажешь, и все это за обычное жалование личного телохранителя. Тебе же нужна охрана? Согласись, так будет выгоднее.

Виктор решил не терять время зря. Он мог бы и так убить, кого требуется, но почему бы не начать новую жизнь, не забывая о старых счетах.

— Пожалуй, телохранитель талерманец мне не помешает, — обрадовалась Эрика.

— Вот и по рукам. Главное, чтобы Император согласился, — заметил Виктор.

— Это я возьму на себя. Он согласится, уж я постараюсь. Расскажу, как ты героически меня спас.

— Вообще-то изначально, это ты…

— Ему это знать необязательно. Как и всем вокруг.

— Ясное дело, — согласился Виктор, и тут же решил сменить тему, — Проклятье, какого хрена мы встали, нам ведь нужно поскорее добраться до города, — в шутку возмутился он, и повозка двинулась.

Их телега медленно катилась сквозь лесную чащу прямиком на юг. Как ни пыталась Эрика прийти в себя с того самого момента, когда очнулась в ледяной воде, все было тщетно. Она понимала, ждать забвения бессмысленно и глупо. Никогда она не забудет эту ночь. Как не забудет тот проклятый колодец, поступок брата и этой паршивой свиньи Лорана. Оставалось только держаться изо всех сил, чтобы не показывать свои страдания. В чем она не нуждалась, так это в жалости, и так тошно. К счастью её новоявленный телохранитель талерманец сердобольностью не отличался, и в душу не лез.

Хоть в чем-то ей повезло. Кажется, Проклятый услышал её мольбы и послал Виктора. Она видела, как он расправился с разбойниками. Талерманец делал то, что казалось ей невозможным. Он искусно изворачивался, выполнял какие-то трюки, и при этом наносил смертельные удары. Все-таки не зря об искусстве талерманцев ходят легенды. Пусть рассказы об их вопиющей кровожадности несколько преувеличены, однако, воины они и впрямь хорошие. Тогда Эрика решила, что он и станет её оружием. Пусть все её мечты о магии разбиты. Неважно… Ведь у неё остается право отдавать приказы, и она этим правом с удовольствием воспользуется.

Когда Виктор дал свое согласие, Эрика, чтобы отвлечься от воспоминаний, сразу начала размышлять, каким образом лучше избавиться от врагов. Ведь нужно сделать так, чтобы они поняли, за что умирают, и при этом не замарать свою репутацию прежде, чем умрут все, кто должен. Так принцесса даже не заметила, как заснула. Хотя поначалу она больше всего боялась спать, ей казалось, та ужасная ночь вернется, или хуже того, ей будут сниться знакомые кошмары, содержание которых она вновь забудет. Но в этот раз ей не снилось ничего.

Разбудил её Виктор. Эрика только открыла глаза, как сразу обратила внимание на деревянные стены с просвещающимися щелями, и отвратительный запах.

— Я тут купил кое-какую одежду. Надеюсь, тебе будет впору. Ещё я нашел ночлег, — с этими словами талерманец положил рядом с ней сверток.

Принцесса, по обыкновению осторожно приподнялась, но боль все равно скрутила её.

— Мы где вообще? Что за жуткий запах? — охрипшим голосом возмутилась она. Тут ещё как назло на неё напал кашель.

— Мы в порту Димир. В конюшне гостиного дома. Слушай, раз уж мы в городе, может заскочем к лекарю? — предложил обеспокоенный Виктор, и принцесса мигом отвлеклась от боли, буквально взорвавшись от негодования.

— Никаких лекарей! Я уже сказала!

— Ты хочешь доехать до Эрхабена живой? Если ты умрешь по пути, как мстить будешь?

— Я умру, если мне сейчас придется иметь дело с этими идиотами. Я тебя наняла не для того, чтобы меня тыкали носом в мою ущербность, — возмутилась она, вытаращив глаза.

— Какая на хер ущербность? Не хотел напоминать, но придется. После того, что с тобой было, не только невинности лишаются, это этого могут быть дети! Лекарь или хорошая травница может все решить, пока не поздно! — настаивал Виктор, а сам отводил взгляд.

— Какие дети? Я ещё не достигла зрелости! — в негодовании выпалила наследница.

— Тебе сколько лет? — спросил Виктор, уставившись на неё полным недоумения взглядом.

— Ты что не в курсе возраста единственной наследницы? — недовольно спросила принцесса.

— Предстать себе, не в курсе! Мне тебя убить не заказывали! А так мне было не до подсчета возраста отпрысков императорского семейства, — отмахнулся талерманец.

— Двенадцать, — заявила принцесса.

— Твою мать, — почти прорычал Виктор, вытаращив на её глаза, и тут же принялся за старое, — Тем более, тебе нужно к лекарю! Ты сдохнуть, вообще-то можешь!

— Это вообще не твое дело, может я хочу сдохнуть! Я тебя наняла не для того, чтобы ты трепал мне нервы!

— Ты правильно отметила, что наняла меня. Вот поэтому мне не очень хочется, чтобы ты отправилась в Бездну раньше времени. Так что это мое дело, как телохранителя, отвечать за твою безопасность.

Эрика только тяжело вздохнула.

— Не умру я. До сих пор ведь жива. Я могу терпеть боль, я привыкла! Я тебе даже не приказываю, я прошу тебя, ну хоть эти несколько дней не надоедай мне с лекарями. В Эрхабене опять не дадут покоя! И я должна буду делать вид, что слушаю этих идиотов. Делать вид, что пью, а потом выливать эти ужасные отвары, — принцесса уже почти умоляла.

— Ладно, не стану я больше донимать тебя. Но мне кажется это все глупо.

— Ничего не глупо. Я за четыре года не выпила ни одной жидкости, подсунутой лекарями, и жива. А вот анаисовое дерево, в землю из-под которого я это однажды вылила, через неделю засохло. Похоже, они поили меня мерзостью, — принцесса все-таки решила пояснить свою нелюбовь к лекарям, надеясь, тот поймет.

Но Виктор только рассмеялся.

— По-твоему это смешно?

— Конечно. Лечебные отвары не предназначены для полива комнатных деревьев.

— А что мне думать? Эти твари подсовывали мне всякую гадость, от которой тошнило и утверждали, если я не буду это пить, то умру. Но я же не умерла. Они лгали!

— Знаешь, лекарям свойственно драматизировать ситуацию, чтобы не возникали сомнения в их необходимости. В особенности, когда за лечение хорошо платят.

— В смысле?

— Приврали они чуток, что тут не понятного. Хотели больше золота нагрести.

— Тем более, толку от них, этим тварям просто нужно золото, но они ничего не умеют!

— Почему же не умеют? Сейчас мы может пойти к лекарю, который не будет знать, что ты богатая наследница. Например, мы представимся простыми путниками. Поверь, есть неплохие отвары, которые просто помогают снять боль. Я и сам знаю, как сварить, но проще взять его у лекаря.

— Я подумаю. Отвернись. Мне надо переодеться, — принцесса, делая вид, что с ней все в порядке, резко поднялась, схватила одежду, размотала её, и, увидев платье, уставилась на Виктора полным возмущения взглядом.

— Ты не мог купить нормальную одежду? Например, штаны. Сам приоделся вон, — Эрика только сейчас обратила внимание, что на талерманце были новые темно-коричневые кожаные штаны, такого же цвета холщевая рубаха, длинный черный плащ из кожи, и такая же шляпа. На шее у него был повязан черный платок. К тому же Виктор был гладко выбрит, а волосы зачесаны в хвост.

— Не пристало телохранителю Её Высочества расхаживать как бродяга. А так, уж простите. Я наивно полагал, девушки носят платья. Ты хоть бы предупредила. Я пока нашел подходящее, чуть не спятил, между прочим!

— Проклятье! В платье я ещё более уродлива. Ты что, не заметил? А ещё в нем неудобно. Во Дворце мне придется носить этот ужас, но тут я не стану! — ультимативно заявила наследница.

— Мне что, идти искать другое тряпье, Ваше Высочество?

— Не надо. В чем есть, так пойду, сойдет, — отмахнулась Эрика, принялась поправлять одежду, как вдруг почувствовала головокружение, и в очередной раз закашлялась. Всё-таки кое-как подвернув штаны, Эрика слезла с телеги, и чуть не упала. Головокружение, жар и боль при каждом движении все-таки заставили её задуматься над предложением Виктора. Тем более лекарь не будет знать, кто она, на самом деле.

— Что ты там говорил о лекаре? Он точно даст отвар, который избавит от боли?

— Наконец-то одумалась. Даст, конечно, это его работа.

— Тогда пошли. Ты знаешь, где тут лекарь?

— Понятия не имею.

— Так как же мы его найдем?

— А язык для чего? Спросим. Например, у трактирщика. Я скоро, жди меня тут.

— Ты куда? — насторожилась Эрика.

— Куда-куда. В трактир местный загляну, спрошу, где найти лекаря.

— Я с тобой. Я тут не останусь.

— Ты тут была одна, пока я за тряпками ходил. Ничего, не убили. Тут даже безопаснее. Мало кто заглянет в стойло, если будешь сидеть тихо.

— А я и не боюсь. Тут жуткий запах. Меня сейчас стошнит! — запротестовала принцесса.

— Там запашок не лучше. А в городе, по сравнению с Императорскими покоями, смрад ещё тот, — предупредил талерманец.

— Значит тем более, мне нужно привыкать! — настаивала принцесса, которой на самом деле было просто страшно.

— Как прикажешь, пошли, — с этими словами Виктор прикрыл лицо платком.

— Зачем ты закрываешь лицо? — тут же поинтересовалась принцесса.

— За тем, что мы идем узнавать местонахождение лекаря, а не запугивать посетителей трактира, — с этими словами Виктор подмигнул, и, взяв Эрику под локоть, потащил её прочь из конюшни.

Принцесса едва успевала за ним, ведь ей приходилось терпеть не только привычную боль, но ещё и последствия изнасилования.

Выйдя из конюшни, они оказались на просторном заднем дворе. Прямо у ворот, ведущих на улицу, стояли трое подвыпивших путников, и о чем-то живо спорили. На Виктора с Эрикой они не обратили никакого внимания. Возле двери, ведущей в здание трактира, столпилась весьма разношерстная компания. Принцесса насчитала семь человек. От них доносилась громкая ругань. Собрались эти люди с явно не мирными намерениями.

— Похоже, придется показать свое лицо, — с иронией заметил Виктор и отодвинул платок вниз. Эрика молча следовала рядом, предвкушая побоище.

— Милостивые господа, позвольте пройти, — вежливо, но громко обратился к ним талерманец.

— Эй, не видишь, тут серьезный разговор, проваливай по добру, по здорову, — рявкнул стоящий с краю лысый мужчина, и лишь потом обернулся. Так же обернулись несколько стоящих рядом мужчин.

— Ты уверен? — с ноткой угрозы спросил Виктор.

Эрика сразу заметила, как изменились выражения их лиц. Мужчины тут же расступились, следом отошли в сторону резко замолчавшие остальные.

— Простите, господин, проходите, пожалуйста, — неожиданно вежливо ответил мужчина, еще недавно готовый накинуться на талерманца.

— Благодарю, — небрежно бросил Виктор, и потащил за собой изумленную Эрику. Закрыв за собой дверь, он вновь натянул платок на лицо.

— Ты что такое сделал? Я думала, будет драка, — шепотом спросила принцесса.

— Этим, чтобы наложить в штаны, достаточно увидеть мое клеймо.

— Зачем тогда ты прикрываешь лицо, это же хорошо, когда тебя так боятся! — в недоумении спросила наследница, но Виктор ничего ей не ответил.

Пройдя через сени, они оказались в шумном помещении, набитым разношерстной публикой. Принцесса никогда не бывала в трактирах, и слышала про эти места только из рассказов, после которых её никогда даже не тянуло наведаться в подобное место лично. Однако реальность превзошла все ожидания. Эрика, которая всю жизнь провела во дворце, даже не представляла, что такое может быть.

В помещении было душно, да ещё и накурено так, что щипало глаза. А запах стоял и вовсе тошнотворный, в воздухе смешались запахи от дурмана, выпивки и немытых тел. Как можно было трапезничать в подобной атмосфере, принцесса понять не могла. Впрочем, как заметила наследница, гости в основном пили. А ещё громко спорили, обильно сдабривая свою речь руганью. Некоторые играли в кости. А за одним столом прямо на коленях у выпивающих мужчин сидели голые женщины, одна из которых облизывала ухо сластолюбивого гостя. Эрике стало дурно, ей захотелось убежать из этого места подальше. Теперь она поняла, почему Виктор не хотел её брать с собой. Но в то же время она решила, теперь назад дороги нет, не хватало, чтобы талерманец счел её последней трусихой.

— Похоже, ты в шоке, — шепнул Виктор Эрике, которая даже не заметила, как застыла на месте.

— Да. Я просто первый раз в трактире, — честно ответила принцесса.

— Тебе страшно? Хочешь, уйдем? — предложил он.

— Нет, я не боюсь, просто запах неприятный. Я привыкну. Пошли.

— Ты же не умрешь без лекаря ещё часик?

— Переживу.

— Может, перекусим? Давно пора. К тому же ты, наверное, тоже есть хочешь? — поинтересовался Виктор, сжирая, взглядом жареного барана, которого несли к какому-то столу.

— Я подожду, но есть не хочу, — соврала принцесса, которая посчитала, что в таком месте кусок не полезет в горло, как бы она не была голодна.

— Видать тебе совсем хреново. Я быстро управлюсь.

— Ты же хоть пить не будешь? — обеспокоенно спросила Эрика, испугавшись, что талерманец опять напьется.

— Успокойся. Так уж и быть, не буду.

В этот момент на Эрику налетел какой-то невысокий пьяный мужчина. И если бы не удержавший принцессу Виктор, тот бы сбил её с ног. В итоге мужчина сам едва не поскользнулся.

— Чего стал, выродок?! — возмутился он, обернувшись на Эрику.

Виктор тут же схватил хама за шиворот и притянул его к себе так, что тот повис. После этого талерманец обнажил клеймо на лице.

— А теперь ты извинишься, — глядя в перепуганные глаза пьяницы, зловеще процедил Виктор, и опустил того на пол.

— Простите меня, господин. Я неуклюж, — подобострастно произнес мужчина, глядя в пол.

— Ты не передо мной извиняйся. Перед ней извинись, — Талерманец грубо повернул лицо провинившегося в сторону растерянной Эрики, которой в этот момент хотелось провалиться сквозь землю.

— Простите меня, госпожа, — произнес тот, после чего испуганно оглянулся на Виктора.

— А теперь становись перед ней на колени, и расскажи, какой ты выродок.

Мужчина начал оглядываться вокруг. Тогда Виктор подтолкнул его ногой по колену сзади, и тот сам упал.

— Говори! — приказным тоном потребовал талерманец.

К этому моменту на них уже обратили внимание, но никто не подходил. Люди только перешептывались, и старались поскорее отойти. Впрочем Эрика ничего этого не замечала, сама ситуация была ей противна. Все это в очередной раз напомнило ей, что на неё все смотрят как на выродка, и как бы Виктор не запугивал их, мнение никто не поменяет. А это все цирк, который ничего не меняет. Пусть Виктор вызывает у всех страх, она остается просто никчемным уродом.

— Простите меня, госпожа. Я неуклюжий выродок, идиот, баран глупый, и нет мне прощения, — потупив взгляд, бубнил насмерть напуганный мужчина.

— А теперь проваливай! И чтоб больше я тебя тут не видел, — Виктор пнул его, тот буквально вскочил и пустился к выходу, едва не сбив разносчицу.

— Похоже, в этом месте клеймо прятать не стоит, — с ухмылкой произнес талерманец, и, взяв за руку застывшую и едва не рыдающую Эрику, направился в дальний затемненный угол, к свободному столу.

— Не нужно больше таких представлений, — с дрожью в голосе попросила принцесса, как только они присели.

— Я должен был его убить? — с ехидством начал уточнять Виктор.

— Нет. Впрочем, лучше бы убил. Разве я не понимаю, что все эти извинения всего лишь результат страха перед тобой. Я для всех просто урод, которого можно оскорблять! Лучше бы я сюда не шла, правильно, ты хотел меня оставить в конюшне.

— Успокойся. Никто не имеет права тебя оскорблять. И поверь, больше никто этого делать не станет. Я не люблю светить клеймом, но сейчас оно как-никогда кстати.

— Они же все равно будут смотреть и думать, что в трактир пришло уродливое ничтожество. Просто в компании опасного талерманца. И бояться они будут тебя!

— Какая тебе разница? Главное, что они молчат. Хотя, я тебя в чем-то понимаю. Порой сложно плевать на мнение всех и вся. А иногда, невозможно.

— Что ты понимаешь? Ты одним своим видом внушаешь всем страх и уважение. Тебе даже драться не надо в большинстве случаев, при том, что ты сражаешься так, что у большинства не будет никаких шансов. Твоя внешность, идеал для многих женщин. Что ты понимаешь? Не надо врать, только для того, чтобы успокоить меня! — искренне возмущалась принцесса.

— Знаешь, почему я прячу клеймо? — неожиданно серьезно заговорил талерманец.

— Не хочешь попасться Ордену Света? — предположила Эрика.

— Нет, я давно уже не боюсь этого. Мне надоело, что видя это клеймо, в Антарии все воспринимают меня как бесчеловечное и кровожадное чудовище. И женщины тоже, между прочим. Никто ведь даже знать меня не желает, кроме как в качестве наемного убийцы. Разве что шлюхам плевать, да и то, те делают вид, потому что я плачу им.

— Я бы все отдала, чтобы это было моей единственной проблемой. Да и проблема ли это? — искренне недоумевала принцесса, мечтающая о том, чтобы одно её появление вызывало страх.

— Не желай того, о чем имеешь смутное представление. Ты не знаешь моего прошлого. Да и мое настоящее тебе не ведомо. Когда речь идет о врагах, или всякой швали, я ни о чем не сожалею. Но это клеймо сделало меня чужим для этой земли. В Империи ты первый человек, который не испугался этого клейма, зная, что оно означает.

— Я не испугалась, потому что мне было уже плевать. Я сомневаюсь, что ты хотел бы оказаться на моем месте.

— Ты права, никогда не хотел быть девчонкой, — сыронизировал Виктор, и тут же более серьезно добавил, — Но и свое место я бы тебе не советовал.

— Я и не окажусь на нем. Как бы этого не хотела, — с грустью произнесла Эрика.

— Поверь, это к лучшему.

В этот момент к столу подошла разносчица, которая в подобострастной манере принялась рассказывать о блюдах и выпивке, которые подают в трактире. Виктор спросил у принцессы, не передумала ли она, но принцесса в очередной раз отказалась от еды. В итоге талерманец заказал жареного цыпленка, баранью ногу, медовый напиток и бутылку санталы.

— Ты говорил, не будешь пить! — возмутилась Эрика.

— То, что мы выжили, грех не отметить! Одна бутылка погоды не сделает, — отмахнулся Виктор.

Принцесса решила поверить ему на слово.

— А почему ты до сих пор в Антарии, если так надоел всеобщий страх перед тобой? — спросила озадаченная наследница.

— Я жил на многих землях. Но есть причины, по которым я каждый раз возвращаюсь в Империю.

— Какие причины? Это связано с прошлым?

— Для меня, важные причины, — талерманец ответил тоном, явно говорящим о том, что данная тема для него неприятна.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай. Но хотя бы расскажи, откуда ты родом? Кто ты по происхождению? — она собралась выяснить все, что скрывает Виктор, и решила начать издалека. А там он выпьет. Принцесса была наслышана о том, что выпивка многим развязывает язык.

— Из Маэрда. Олдское Герцогство. Отец потомственный рыцарь. Служил Графу Тиоли.

Эрика тут же зацепилась за этот факт.

— Я знаю, что Графа Тиоли и его семью вырезали талерманцы. А город сожгли. Ты что, пошел в Талерман, чтобы отомстить им?

Виктор вдруг побледнел, а на его лице отобразилась плохо скрываемая злость, такая, что принцесса даже немного испугалась.

— Не надо про это спрашивать. Прошу тебя. Как и про Талерман, — практически умолял Виктор.

Эрика поняла, дальше расспрашивать, действительно, не стоит.

— Хорошо. Прости. Я не должна была лезть с такими вопросами.

С этого момента они молчали. Принцесса наблюдала, как Виктор, с мрачным выражением лица достал самокрутку, выкурил её, а потом остекленевшим взглядом уставился в стол. Больше всего ей хотелось знать, о чем думает этот человек. Но в тоже время она понимала, чего сейчас делать не стоит, так это лезть ему в душу.

Вскоре разносчица принесла заказанные блюда и выпивку. Виктор молча дал ей пару золотых монет, взял бутылку санталы, и проигнорировав кубок, сделал несколько глотков.

— Выпей медовый напиток, это не горячительное, — талерманец пододвинул кубок ближе к принцессе, и тут же добавил, — если передумаешь, и захочешь поесть, бери, я заказал столько, что ещё останется.

После этого Виктор вновь замолчал и нехотя принялся за еду, было видно, что он практически заставляет себя проглотить кусок. А вот сантала шла более охотно.

— Еда невкусная? — решилась прервать молчание Эрика, когда тот уже почти допил бутылку, но при этом почти ничего не съел.

— Нормальная. Ешь. Мне сейчас все невкусно будет. Но я сам виноват. Не стоит мне туда приходить…

— Куда, туда? — спросила Эрика, и тут же осеклась, решив, что вновь лезет в душу Виктору, — Прости, это не мое дело.

— В Маэрд. Точнее то, что от него осталось. Не стоит мне туда приходить. Это ничего не дает, — талерманец выпил остатки санталы залпом, и подозвал разносчицу. Попросил еще одну бутылку и закурил.

Напоминать ему про то, что он обещал не напиваться, Эрика не решилась. Виктор выглядел настолько удрученным, что ей стало даже неловко. Санталу принесли буквально через минуту. Талерманец сделал несколько глотков прямо и обратился к ней.

— Знаешь, кто сжег Маэрд? Для всех это просто Талерманский Орден. Но это был я. Возглавлял отряды убийц — я. Отдавал приказы тоже я. И даже идея о нападении на этот город была моей, — вдруг выпалил Виктор.

— Тебе, наверное, приказали?

— Нет, я сам захотел. Это была моя инициация в Ордене Талерман. Познать вкус желанной мести, чтобы запомнить его навсегда, и полюбить насилие всем естеством. Каждый кто приходит в Талерман, имеет причины для возмездия, и Орден делает такой подарок. Первый и последний подарок.

— Кому ты там мстил?

— Всем. Ордену Света, графу, горожанам. Мирозданию, тоже… А в итоге… Убил всех, потом сжег. Родного отца и брата… И знаешь, в чем вся херня? Я бы сделал это вновь! Потому что эти тупые ублюдки заслужили! — талерманец снова приложился к бутылке.

— Наверное, причина была очень серьезная? — осторожно спросила Эрика, и в итоге Виктор разразился традиционной пьяной исповедью.

Начало истории напомнило принцессе сентементальные любовные книги, которые любили читать ее придворные леди. Особенно гадина Флория, та даже уговорила ее почитать ей вслух эту ерунду. Миранда тоже иногда почитывала их, а вот Эрике подобная писанина никогда не нравилась. Лучше почитать про осады крепостей и войны. Но у будущего талерерманца тоже начиналось все весьма сентементально.

Когда Виктору было шестнадцать, он по примеру отца поступил на службу Графу. У него случился роман с графской дочерью Эммой. Как утверждал талерманец, он понимал, что ничем хорошим это не закончится. Девушку выдадут замуж за равного по происхождению, как обычно бывает. Но Первый Инквизитор Маэрда, Святой Тиний, узнав про ее внебрачные похождения, польстился на девушку. Отец Эмме не поверил, инквизиторы дают обет безбрачия, а Тинию уже пошел пятый десяток. Вот и вызвал Виктор на поединок этого старика. Тот, разумеется, отказался. Зато нашептал Графу, будто Виктор совратил его дочь.

Проверили, Эмма не была уже невинной. Виктор зря время не терял. Все выяснилось. Вдобавок будущему талерманцу подбросли ритуальные принадлежности, обставив, будто он поклоняется Проклятому. Граф отправил дочь на пожизненное отбывание в Храме. Виктору присудили пожизненную каторгу. По пути туда он сбежал, а когда вернулся, узнал, что Эмма повесилась. На этом сентементальная история закончилась и началось самое интересное. Хотя и не очень приятное.

Виктора сдал Графу собственный отец. От него все отреклись, поверив Тинию. Инквизитор приговорил его к сожжению на костре, но сжечь не успел. Виктор сбежал их темницы, убил двоих стражников. Это стало его первым убийством. Возненавидев Орден Света, он подался в Талерман. Пока учился, грабил и сжигал Храмы, вырезая всех служителей. А потом получил возможность отомстить.

— …Наш отряд вырезал город три дня. Я запытал до смерти Инквизитора Тиния, как же я был счастлив, когда он медленно подыхалю Повесил Графа и всё его семейство. И… Проклятье! Я заставил себя пойти до конца! Да я вырос в этом городе, но я молча смотрел на эту резню. Женщины… Дети… Убивали всех. А потом отдал приказ сжечь этот херов город. Талерман не оставляет свидетелей… Иногда я прихожу на пепелище Маэрда, и задаю себе вопрос, сделал бы я это ещё раз. И каждый раз я получаю ответ. Да! Ну и на хера, спрашивается, приходить? Вот и сейчас… Тьфу, — к этому моменту Виктор почти допил вторую бутылку.

— Ты правильно сделал, они же предали тебя, — выдавила из себя Эрика и все-же не удержалась от мучившего ее вопроса, — А почему ты ушел из Талермана? Из-за Маэрда? — она рассудила, раз тот уже напился и его понесло, так хоть ответит. Вдруг он больше не захочет поднимать эту тему?

— Тогда я не собирался уходить. Все равно превратился в демона, смысл? Почти дошел до Посвящения… Но продать душу Проклятому не успел. Мне сказали, что перед этим мне предстоит первое важное задание. Я думал, будет битва с Инквизицией. А меня отправили вместе с Посвященными вырезать школу при Храме Мироздания. И детей, которые не виноваты, что их туда сослали. Этим придуркам надо было найти одного ребенка. Я даже не знал кого и зачем, это знал только посвященный маг. А моим делом, как и остальных, было убивать во славу Проклятого. Ведь Талерман не оставляет свидетелей, чтоб его, — Виктор запнулся и вновь закурил.

— Ты отказался выполнять приказ?

— Решил, с меня хватит. Пошли они все на хер. Я шел воевать с Орденом Света, убивать Инквизиторов, а не детей. По пути отравил всех, даже Посвященных… Сам завалил всех наставников и служителей школы, вывел детей и поджег Храм. Послал Талерман в Бездну, — талерманец в очередной раз сделал несколько глотков, окончательно опустошив вторую бутылку, — Три года я скитался. Убивал за золото. Надеялся запутать след. Вроде, никто не приходил за мной. Решил, останусь в Аркадии. Казалось, дальше бежать некуда. Там не знали о Талермане. Всем было плевать на мое клеймо. Вот и расслабился, завел семью, бросил свое убийственное ремесло. А потом пришли они… — Виктор запнулся, но потом продолжил, — Эти суки вырезали всех в доме. Я вернулся, нашел всех мертвыми. И…, - Талерманец замолчал и как-то зловеще улыбнулся.

— И? — хотела услышать продолжение Эрика, хотя она и так уже понимала, что сделал Виктор.

— Я убил их. Просто оказался хитрее. Сами научили, сучьи выродки. Заодно решил, больше ни от кого бегать не буду. Убьют, и ладно. Но перед этим я заберу за собой не одну мразь. Одним словом, спятил, как тогда, в Маэрде. Вернулся в Империю, чтобы убивать. Инквизиторов, талерманцев, жрецов, решил, буду это делать, пока не убьют меня. Не скрывался, они приходили, я приходил… Наверное, сдох бы… Но через три месяца Инквизиция разгромила Орден. А ещё через полгода распустили Инквизицию, — Виктор горько рассмеялся, — Началась такая суматоха, стало не до меня. Я и сам очнулся, понял, это все бессмысленно. Всех не убьешь, и от себя не убежишь. Ведь каждый раз, глядя в зеркало, я вижу это клеймо, — Виктор взял бутылку, но она уже была пустой. Эрика, опасаясь, как бы и так пьяный талерманец не начал третью, тут же отвлекла его вопросом.

— А разве нельзя это клеймо убрать? — она знала, что нельзя, но решила спросить первое, что пришло в голову.

— Ни хера его не убрать. Клеймо делают всем новобранцам, при помощи магии. Если содрать кожу, останется шрам, а на нем будет видно все то же клеймо. К нам в назидание приводили пойманных отступников. Я видел, как этот мерзкий знак проступает сквозь кровь и коросту. Вот такая херня…

Виктор вдруг вновь рассмеялся, достал ещё одну самокрутку, и, прикуривая, пристально посмотрел на Эрику.

— Ты это, прости, что вывалил на тебя все это дерьмо. Ты все ещё хочешь видеть своим телохранителем такого спятившего головореза, как я?

— Да. Все нормально, я понимаю тебя, — уверила принцесса.

— Вот и хорошо, что понимаешь… Да и меня вся эта херня устраивает. Только гребаное клеймо уже достало! — сокрушался Виктор, и снова потянулся к пустой бутылке. Принцесса тут же снова отвлекла его.

— У меня свое проклятие. Если твое клеймо вызывает у людей страх, то уродство и ущербность для большинства, лишь повод для презрения. Знаешь, я предпочла бы страх, — совершенно искренне заявила Эрика. Она хоть и не пила, но почему бы не выговориться. Да и надо не позволить Виктору продолжить пить.

— Это херня на самом деле, жаль, ты не понимаешь. Вот, и сейчас на меня смотрят все, как на убийцу, гады, — возмутился пьяный талерманец.

Эрика осмотрелась. Никто на них вообще не смотрел, особенно если учесть, что сидят они в затемненном углу. Впрочем, спорить с Виктором она не стала.

— И как ты сам недавно говорил, молчат. А если молчать не желают, ты всегда можешь заставить всех заткнуться, — заявила она.

— Да. Но ты ведь тоже можешь заставить заткнуться любого. Стоит только отдать приказ. Многие готовы умереть за такое право, — уверил талерманец.

— Ты тоже?

— Нет, на хер надо. Никогда не хотел власти. В юности думал о херне, типа подвигов на поле боя, воинской славе, звании маршала. Дурь… А после побега из Маэрда большую часть времени я думаю о том, кого я хочу убить.

— Может тебе стоит вспомнить о былых мечтах? С твоими умениями ты в бою всех уделаешь, и маршалом стать можешь, — принцесса искренне захотела приободрить Виктора.

— А смысл? Да пошло оно. Куда я не хочу, так это в армию, там пока битвы дождешься, сдохнешь от тухлятины и отстутствия шлюх. Я лучше буду твоим телохранителем, — Виктор рассмеялся, покосившись в сторону прилавка.

— Ну это тоже неплохо. Кстати, разве нам не пора? Вообще-то, мы пришли сюда узнать, где найти лекаря, — рискнула напомнить Эрика, ато очень уж талерманец подозрительно поглядывал в сторону разносчицы. Не ровен час, выпивку потребует. Принцесса боялась, что Виктор напьётся до потери сознания.

— Да. Пора. Ты так ничего и не съела.

— Я не могу тут есть, пусть принесут в комнату. И вообще, я хочу спать. Про лекаря завтра узнаем, — попросила Эрика, когда они уже вставали из-за стола.

Принцесса долго не могла заснуть, находясь уже под впечатлением от рассказа Виктора. Теперь принцесса была уверена, их встреча не случайна. Им обоим нужна месть, и они помогут друг другу в этом. У неё есть кое-какая власть и золото, а Виктор умеет убивать. Весьма выгодный союз.

Выспаться талерманцу не удалось. Хотя он уже заплатил за две комнаты, принцесса отказалась ночевать одна, и в итоге ему, как верному телохранителю, пришлось спать у Эрики в комнате, причем прямо на полу. Всю ночь принцессу мучили кошмары, он же, привыкший быть бдительным даже во сне, периодически просыпался от её криков. В очередной раз он подумал, не стоило ему выкладывать наследнице всю свою подноготную. Ну да, выпил, достаточно, чтобы язык развязался. Дернул его Проклятый языком болтать. Оставалось надеяться, та все поняла, и не станет задавать вопросы об этом впредь.

Утром едва задремавший талерманец проснулся оттого, что Эрика вскочила с испуганным выражением лица.

— Кошмары? — тут же спросил он, подскочив к насмерть перепуганной наследнице. Оказалось, она была вся в холодном поту. Прикоснувшись к ней, талерманец сразу понял, что у неё сильный жар.

— Как всегда. Я ничего не помню. Как и почти каждую ночь, — более осипшим голосом, чем вчера, ответила Эрика, которая явно ещё не пришла в себя.

— Поехали к лекарю, — тут же скомандовал Виктор.

— Только дай воды, — тихо попросила принцесса.

У лекаря они были уже через полчаса. Дом его находился в нескольких кварталах от гостиного дома. К этому моменту Эрика уже пришла в себя, отойдя от кошмара. И если до телеги Виктору пришлось её нести, к лекарю наследница изъявила желание пойти сама. Талерманец возражать не стал, понимая, насколько принцесса презирает быть беспомощной.

Им повезло. Никакой очереди не оказалось, так как было ещё раннее утро. Виктор, не желая смущать лекаря, предусмотрительно прикрыл лицо платком.

— Доброго утра вам, Проходите, милостивые господа, — любезно поздоровался тот.

— Господин Генлинг, доброго утра. Я привел свою сестру. Предупреждаю сразу, у нас очень деликатная ситуация, понимаете… — начал было талерманец, но лекарь даже не стал его слушать.

— Присаживайтесь. Сейчас посмотрим. Так альбинос, значит. Она у вас нормальная, понимает, что происходит? — тут же спросил Генлинг, усаживая Эрику на койку.

— Я не сумасшедшая, все понимаю, — возмутилась принцесса.

— Простите, просто всяких приводят, я обязан уточнить. Итак, как тебя зовут? — обратился он уже к Эрике.

— Милета, — соврала принцесса, как они договорились с Виктором.

— Что у тебя болит?

Принцесса замялась, потому что не знала, как сказать правду про изнасилование.

— Всё. Мне просто нужен отвар, избавляющий от боли, — попыталась объяснить она.

— Как это — всё? — удивился лекарь.

Тут уже вмешался Виктор, который понял, что сама Эрика ничего толком все равно не скажет.

— Я говорил, дело деликатное. Её обесчестили, избили, потом… бросили в холодную воду. Простуда сильная, как я понял. И ещё, раньше у неё было много переломов. Нам нужен просто отвар.

— Деликатное дело. Мне нужно осмотреть её. Вы конечно, брат девушки, но возможно ей будет неловко, — обратился он к Виктору.

— Нет. Пусть останется, — ультимативно заявила Эрика.

— Понимаете, после случившегося она боится, — предупредил талерманец.

— Хорошо. Дело ваше, — отмахнулся лекарь.

Наследница начала медленно раздеваться, при этом дрожа, как осиновый лист. Виктор на всякий случай отвернулся, не забыв предупредить, что сейчас его «сестру» лучше руками не трогать.

Когда Эрика была уже полностью обнаженной, лекарь сказал ей лечь, и начал рассматривать её, периодически впадая в ужас. Когда он закончил, и позволил принцессе одеваться, он тут же, прямо при ней, обратился к Виктору.

— Вы молодец, что пришли ко мне. Я очень ценю ваше доверие. Но я могу лишь дать отвар, который поможет ненадолго снять боль. Вылечить все это не представляется возможным. К тому же, вы, я гляжу, небогаты. Впрочем, не расстраивайтесь по этому поводу, тут не хватило бы даже мешка золота. Уж не знаю, что с ней случилось раньше, но долго она не проживет. Мой вам совет, отвезите её в Храм Мироздания, сейчас ей лучше будет там. И вам обуза меньше, да и девочке вряд ли найдется место в мирской жизни. Пусть доживает свой век в покое. Мои соболезнования.

— Сука, это ты сейчас примешь соболезнования! — взорвалась от негодования Эрика, которая к этому моменту уже успела одеться. Голос её практически перестал хрипеть. Зрачки её расширились, и глаза от этого почернели.

— Милета, я понимаю, тебе страшно, — начал деликатно объяснять лекарь.

— Это тебе должно быть страшно, тварь! Виктор, убей его! — приказным тоном потребовала Эрика.

— Ты уверена? — уточнил талерманец, и подошел ближе к лекарю.

— Господин. В вашу сестру вселился демон! Вы что не видите! — испуганно запричитал Генлинг.

Виктор открыл свое лицо с клеймом талерманца.

— Я приказываю тебе убить этого идиота! — ещё раз, все тем же не терпящим возражения жестким тоном, потребовала принцесса.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — с этими словами, Виктор подошел к лекарю, ударил его в бок. Тот согнулся, но не смог издать ни звука, после чего талерманец свернул ему шею. Обмякшее тело полетело под ноги Эрики.

— Приказ выполнен, — отчитался талерманец и подмигнул.

— Теперь пошли. Хватит с меня лекарей! Мои соболезнования, господин Генлинг, — ехидно произнесла принцесса, переступая через мертвое тело, на ходу накинула на себя плащ, и на удивление бодро, хоть и хромая, пошла к двери. Виктор прикрыл лицо платком, и пошел следом.

Заговорили они, когда их телега тронулась. Виктор поинтересовался, почему Эрика приказала убить лекаря. Он, конечно, догадывался, но все-таки было любопытно услышать объяснения из её уст.

— Он бездарь. Скольким людям, у которых мало золота, он ещё скажет, что они умрут. Я переживу, не впервой это слышать. Но такой человек не должен жить. Я казнила его, воспользовавшись своим правом, — довольно жестко пояснила принцесса.

— А ты не думала, что он может быть прав?

— Нет. Не думала. Если бы лекари хоть раз оказались правы, меня бы тут не было. А в ближайшее время я в Бездну не собираюсь! А этой твари там и место! Если у человека есть золото, эти лекаришки говорят, что без них он умрет. Если человек беден, они говорят, что он умрет в принципе. А если человек действительно умирает, от них все равно нет никакого толку.

— Любопытная версия. Видимо, ты просто не встречала нормальных лекарей. Этот человек был шарлатаном. Нормальный лекарь никогда не станет при больном такое говорить! — уверил он наследницу.

— Они все шарлатаны! — в полной уверенности заявила принцесса.

— Отнюдь. Но ты же все равно получила, что хотела. Это конечно не отвар, избавляющий от боли, но тебе, я гляжу, стало намного лучше, — сыронизировал Виктор.

— Ну не хуже уж точно. Умру я, значит! Да пошел он! Сука! Не дождется! — продолжала возмущаться Эрика.

— Дождался он. Жаль, конечно, что тебе сейчас попался такой идиот.

— Плевать! Я в очередной раз поняла, что мне не стоит иметь дело с этими лгунами. И ещё, давай не будем больше это обсуждать!

— Как угодно, Эрика, — согласился он, и они замолчали.

Виктор не стал спорить с принцессой. Его уже ничего не удивляло. После того, что с наследницей случилось, и не такие последствия могут быть. Она даже почти не спятила. А в случае этого лекаря, он был полностью согласен с принцессой. Идиота этого давно пора в Бездну отправить. А так, талерманец только в очередной раз сделал вывод, сидеть, сложа руки, ему не придется. Похоже, принцесса ещё не раз отдаст приказ, привести свой смертельный приговор в действие. Впрочем, такая перспектива его не пугала. Он убийца, и уже не раз выступал оружием, исполняющим чужую волю. Он и по своей воле немало народу перебил. Так что не впервой. Да и служить самой наследнице, это весьма заманчивая перспектива. Уставший от бесполезных скитаний, Виктор решил, наконец, подумать о своих интересах. Уж лучше он будет убивать тех, на кого укажет наследница. Вполне возможно, однажды Эрика получит власть над Империей. К тому же, принцесса, в отличие от других нанимателей, вызывала у него не просто симпатию, но и некоторое уважение.

Есть в ней характер, о котором она и сама ещё толком не подозревает. Вот даже сейчас, ей плохо, но Эрика почти не ноет, молча терпит последствия. И тогда, она не умоляла разбойников пощадить её. Ни разу не попросила пощады, скорее до последнего готова была умереть с честью. Не каждый воин на такое способен. А ей всего-то двенадцать. Он до сих пор не мог поверить, что ей так мало лет. После их непродолжительного общения, ему казалось, наследнице как минимум шестнадцать. А выглядит она так из-за того, что альбинос. Те обычно отличаются субтильным телосложением. А оказалось…

Которую ночь Император не мог спать спокойно. То, что принцессы нигде нет, заметили только утром. Исчезновение выяснилась, только когда он захотел поговорить с дочерью. Но в покоях ее не оказалось. А к вечеру Командир Императорской Гвардии доложил, Дворец обыскали, принцессы нигде нет. И вот уже пятый день городская стража не прекращала обыскивать все дома, подвалы, лавки, и злачные места столицы, хотя Командир Миччел уже на третий день утверждал, искать больше негде, заглянули в каждую щель. Не обошли вниманием даже трущобы Нижней округи. Уже на второй день, не прекращая поиски в Эрхабене, принялись за окрестности и близлежащие деревни. Тогда же были оповещены Орден Света и Гильдия. Помимо стражи, привлекли военные отряды и гвардейцев прибывших на Совет Герцогов. Не забыли и про возможных добровольцев, Император объявил награду в тысячу золотых тому, кто найдет принцессу. Но все было тщетно.

Вариант, что Эрика могла сбежать, ни Император, ни Герцоги, ни Командир Городской стражи, и прочие военачальники даже не рассматривали. Поначалу Фердинанд предполагал, что его дочь могла сбежать из-за того, что он был строг к ней, но с другой стороны, как бы она вышла из Дворца? К тому же, далеко бы она не ушла. В итоге Император сделал вывод, что наследницу похитили. Тем более, исчезли трое гвардейцев, двое из которых несли караул у покоев принцессы. Поймать их пока не удалось. Это стало дополнительным доказательством того, что произошло похищение. Командира Императорской Гвардии тут же схватили, и допросили. В итоге, так ничего не выяснив, на всякий случай его отправили в темницу, до выяснения обстоятельств.

Помимо активных поисков, сразу стали выдвигаться предположения, кто похитил принцессу. Тут убитый горем Фердинанд вынужден был столкнуться с настоящим кошмаром. Версии о возможных похитителях не выдвигал только ленивый. Пока воины, гвардейцы и стражники занимались непосредственными поисками, Советники, Герцоги, Маршалы и Жрецы принялись оговаривать друг друга, науськивая и так пребывающего в шоке Императора. Порой выдвигались абсолютно бредовые предположения. Например, Герцог Камирский, яростно утверждал, что это сделали варвары из племени Клыкастых, которые, к слову, обитали далеко на севере. На вопрос, а зачем им это нужно, если даже просить выкуп — себе дороже, тот аргументировал тем, что Клыкастые — «настолько варварское племя, что только им могло прийти в голову такое изуверство». Понятное дело, что ни к чему, кроме подтверждения слухов, что старый Герцог выжил из ума, это не привело. Фердинанд только пожалел Герцога, предпочтя сосредоточиться на более реальных версиях.

А некоторые версии пугали своей правдоподобностью, и они также бросали тень на многих влиятельных людей. В итоге, все происходящее во Дворце, никакой пользы в поисках наследницы не принесло, но зато обнажило все противоречия, разъедающие Империю. Все кляли друг друга, плели интриги, пытаясь подставить. За несколько дней организовались несколько коалиций вокруг наиболее правдоподобных версий, в которых помимо Хамонского Магистрата, обвинялись Герцоги Фенайский, Олдский и Мириамский.

Обвинения обвинениями, но на третий день после пропажи принцессы во Дворце стали происходить нешуточные страсти, вплоть до вооруженных столкновений между гвардейцами Герцога Шайского, наиболее рьяного сторонника версии вины Герцога Фенайского, с гвардейцами последнего. То, что Герцоги просто не могут поделить одно ущелье, где пару лет назад нашли запасы драгоценных камней, понимали все, но легче от этого никому не становилось.

Растерянный Фердинанд, который никогда не сталкивавшийся с такими серьезными проблемами, как мог, пытался все уладить мирно, а сам придерживался едва ли не всех популярных версий одновременно, и уповал на приезд Верховного Мага, как на последнюю надежду. Также Император надеялся на Верховного Жреца Святого Кириуса. Только стало известно о пропаже, Кириус тут же отправился в Обитель, чтобы уже оттуда организовать поиски наследницы. Как-бы там ни было, ситуация начала попахивать войной внутри Империи, да ещё и в тот момент, когда Хамонский Магистрат уже начал наступление.

Только Большой Совет, который собрался на четвертый день, разрядил обстановку. Находящийся на грани нервного срыва Император, по совету Миранды, вынужден был солгать, что след похищения ведет в Хамонский Магистрат. Герцогам Фердинанд настоятельно посоветовали готовиться к войне с врагом, а самое главное, отправляться по домам. Это помогло предотвратить бойню, но саму проблему не решило, наследницы как не было, так и нет. Кто виноват, где её искать, а главное, жива ли она вообще — оставалось неизвестным.

Чтобы не сойти с ума, Фердинанд все свободное время проводил в молитвах. На пятый день Герцоги в спешном порядке разъехались, а Верховный Жрец прибыл, и по этому поводу было решено созвать Малый Совет, в который помимо Императора, и Кириуса, должны были войти Верховный Маршал Коннел, и Командир Городской Стражи Миччел.

Фердинанд шел на совет с тяжелым сердцем. Не было ни минуты, чтобы он не клял самого себя как бездарного Императора и отвратительного отца. Он должен был понимать, с Эрикой нужно быть деликатнее, ей и так от жизни досталось. Одна мысль, что его дочь может быть уже мертва, доставляла невыносимые страдания. А то, что происходило вокруг ещё недавно, это был полный кошмар. Ему пришлось солгать, совершить грех перед Мирозданием. Но у него не было иного выхода, разве не совершил бы он грех, если бы оставил все как есть, и тогда во Дворце произошла бы настоящая бойня. Мало того, что погибли бы невинные люди, сама Империя была бы под угрозой. Он ведь присягнул хранить Антарию. И вот ему пришлось лгать. А ещё эта война с Магистратом. Все в кучу!

Чем он прогневил Мироздание, что на него все навалилось? Он же старался жить по заветам Книги Мироздания, всегда ненавидел войну, кровопролития, жертвы среди воинов и мирных жителей. Он всеми способами старался избежать войн, казней. Он даже распустил Инквизицию. Конечно, это была идея его предшественника Александра, но и он сам был согласен с этим решением. Ведь в книге Мироздания ничего не сказано о верности методов, которые использовала Инквизиция. Наоборот, Истина во всепрощении, а не в кровопролитии. Он хотел как лучше. Никто до него не решался это сделать. Но тогда его решение поддержали большая часть Советников и Герцогов, и Миранда, как всегда поддержала его. Может он прогневил Мироздание тем, что взял в жены женщину, которая не приемлет Истину? Но ведь разве Истина не в том, что невежество не есть признак стремления к Свету? А может он недостаточно искренне молился? За что ему все это?

Когда Император вошел в Зал Советов, там уже все собрались. Пустовало только место Верховного Мага. Зал теперь казался Фердинанду особенно огромным. Он уже успел привыкнуть, что в последние дни там было не протолкнуться. Впрочем, уютнее это место для него не стало. Император никогда не любил Зал Советов. Здесь он не мог быть самим собой. Здесь он должен был принимать решения, идущие в разрез с его совестью. Говорить, то, что должен, а не то, что твердит его сердце. И нести это ужасное бремя. Бремя власти.

При появлении Императора, все присутствующие встали.

— Прошу, садитесь, — тихо произнес он присаживаясь.

— Я не стану говорить много, все уже было сказано до меня. Мы все знаем, что произошло. Империю, и меня, как отца, постигло великое горе. Вы люди, которым я могу доверять. Скажу одно, я вынужден был солгать перед ликом Мироздания, чтобы сохранить мир, и не допустить кровопролития. Но я не знаю, где принцесса. И я прошу у вас поддержки в её поисках. Прошу, если кто-то хочет высказать свои предложения, давайте по порядку. Маршал Коннел, вам слово:

— Ваше Императорское Величество, правильно вы сделали, что разогнали эту свору, таким и солгать не грех!

Кириус перебил Коннела:

— Ложь всегда грех!

— Сейчас я говорю, Ваше Святейшество! Вам ещё дадут слово! Герцоги… Вот уж от чьего присутствия толку мало! Эти псы для поиска принцессы даже пальцем не пошевелят! Им бы только дай повод друг другу глотки перегрызть! Я давно говорил, не хрен им волю давать! — предельно сурово говорил Маршал, но его оборвал теперь уже сам Император.

— Коннел, прошу, не нужно голословных обвинений. Ещё вчера мы были на пороге войны, не стоит ссориться с герцогами, — неловко вмешался он.

— Я понял, Ваше Величество, — Маршал буквально заставлял себя согласиться, — Мое мнение вы знаете. Если ваша дочь жива, её сможет найти только армия! Нужно назначить больше награду тому человеку, или отряду, который найдет её. Насчет того, кто похитил наследницу, я полагаю, это точно не Герцоги! На кой им её похищать, если проще её просто прикончить! Эти псы сами между собой не поделили что-то, вот теперь льют дерьмо друг на друга! Шакалы!

— Коннел… — все так же неловко одернул его Фердинанд, полагая слова маршала слишком резкими.

— Простите, Ваше Величество. Я все сказал, — резко закончил Верховный Маршал, оставшись явно недовольным.

— Ваше Величество, позвольте мне выразить глас Мироздания! — тут же вклинился Верховный Жрец Ордена Света.

— Прошу, Кириус, — Фердинанд надеялся, хотя бы Его Святейшество даст мудрый совет.

— Для начала я бы хотел сказать, что предложение уважаемого Верховного Маршала является полезным, но прежде мы должны понять, что эта, безусловно, ужасная трагедия, в первую очередь, являет собой происки самого Проклятого. Конечно, теперь нужно применить все доступные способы для поиска наследницы. Но мы не можем обходиться без помощи Мироздания. Мы попробовали, свершили грех, распустив Инквизицию, предали воинов, готовых отдать жизнь за Свет! И вот случилась трагедия, сначала война, а теперь ваша дочь. И теперь мы должны искреннее и чаще молиться! Мы должны жить, как предписывает Книга Мироздания! А самое главное, мы должны осознать нашу ошибку, наследнице было бы лучше находиться в Храме до своего замужества!

— Святой Кириус, я всего лишь выполняю последнюю волю Императора Александра, который хотел, чтобы принцесса воспитывалась во Дворце, — оправдывался Фердинанд.

— Император Александр так же мог ошибаться. Он отвернулся от служения Мирозданию, и каков его финал?! Он был отравлен рукой прислужников Проклятого. Мироздание милостиво и всепрощающе, и может защитить каждого, однако мы не можем просить у него защиты, повернувшись спиной. Мы обязаны принять решение, и в любом случае, как только принцесса найдется, а она обязательно найдется, ибо Мироздание милостиво, мы должны отправить её в Храм…

Тут Коннел не выдержал и вмешался:

— Пока вы тут разглагольствуете, где было бы лучше наследнице, она в плену, если не в самой Бездне!

— Упаси Мироздание, что ты говоришь! — испуганно возмутился Император.

— Я всего лишь хочу призвать вас к действию. Нужно решить, где её искать! — с нажимом пояснил Маршал.

— Да, ты прав. Может, послушаем Миччела. Командир, тебе слово, — Фердинанд, таким образом, попытался избежать назревающего конфликта.

Миччел встал, и бегло осмотрелся.

— Ваше Величество. Докладываю. Был прочесан Дворец. Город. Окрестные деревни. Леса. Каждый день ищем. Даже ночью. И продолжим искать, пока не найдем. Привлечен весь состав городской стражи, — отчитался встрепенувшийся Командир. Трудно было не заметить, ему на Совете было скучно.

— Что вы можете предложить, Командир Миччел? — задал уточняющий вопрос Император.

— Искать нужно, — как ни в чем не бывало, ответил тот.

— Искать? А мы прямо не знали, что искать надо! Спасибо, что просветил! Между прочим, твои стражники все проворонили! — возмутился Маршал, явно не питающий симпатий к Миччелу.

— Охранять принцессу дело Императорской Гвардии. Я к ним отношения не имею. С меня взятки гладки, — отмахнулся тот.

— А то, что твои стражники только и делают, что по трактирам и борделям шляются, да ещё поборами занимаются, тоже с тебя взятки гладки! — не унимался Коннел.

— Какая разница, где они свободное время проводят, — чуть ли не зевая, ответил Командир.

— Ну да, тебе никакой. Сам, небось, в игорном доме уже поселился, — издевательски заметил Маршал.

— Не твое дело, где я живу. Иди себе, воюй. Я служу отменно. В городе бандитов нет. Темница полупустая, — дежурной фразой небрежно отговорился Миччел.

Император наблюдал за разгорающейся перепалкой, пытаясь уловить момент, чтобы вклиниться и прекратить этот неуместный бардак. Тем временем те заводились все сильнее.

— Вот именно, что полупустая!

— Дык садить туда некого, в городе порядок. Нет у нас бандитов, — хвастался Командир.

— Конечно! Нету! Все бандиты давно в городской страже служат! А в Нижнюю Округу зайти страшно! Я даже догадываюсь, почему ты там порядок не наводишь! — начал сыпать обвинениями Коннел.

Тут Император не выдержал:

— Вы что, с ума посходили! Побойтесь Мироздания! Мою дочь, наследницу, похитили, а вы тут устроили! — с укоризной, и в тоже время с отчаянием в голосе возмутился он.

— Простите, Ваше Величество, — ответил Коннел.

— Да, простите, — бросил Командир, и тут же добавил, — вы спрашивали, что я предлагаю? Искать… А что ещё делать? — безразлично сказал он, и вальяжно присел.

Император сделал вывод, продолжать Совет дальше он не может. Нет смысла. Только передеруться все. Поблагодарив, он всех распустил, и отправился в свою комнату. Миранды не было, и Фердинанд вздохнул спокойно. Он хотел побыть в одиночестве. Подумать о том, как быть дальше. Император присел за стол, взял в руки Книгу Мироздания, хотел её открыть, но вдруг положил на место, и закрыл лицо руками.

Он чувствовал себя загнанным в угол. Совет ничего не дал. Это тупик. Все и так делают, что могут. Только он сам, кажется, ошибся. Кириус ведь прав, нельзя было забирать дочь из Храма Мироздания. Фердинанд знал правду, почему Александр не хотел, чтобы Эрика воспитывалась в Храме в дальнейшем. Тот посчитал, что Мироздание не смогло защитить наследницу от Ордена Талерман, и поэтому с ней случилась трагедия. Об этом знали немногие, Император заботился о том, чтобы это не стало общеизвестным. Просто падение со скалы, не более. Не должны люди знать правду, ведь тогда на принцессу падет тень. Возникнут слухи о её связи с Проклятым. Её внешность и полное невосприятие магии и так способствуют таким разговорам.

Но как он сам мог сомневаться во всесилии Мироздания? Книга ведь гласит, что порой Мироздание испытывает людей, и лишь стойкие продолжают идти дорогой Света. Он же свернул с этого пути. Но он может все исправить! Пока не поздно. Хотя, а если уже поздно, и Эрика… Только подумав об этом, он ощутил панический страх, и взяв в руки статуэтку с символом Мироздания, мысленно взмолился: «Священное Мироздание, сотворившее все сущее, дай мне силы не свернуть с дороги Света! Дай мне силы не поддаться искушениям Проклятого! Сила четырех стихий, не оставляй меня в неравном бою с Тьмой! Священный огонь, растопи лед в моем сердце! Священная вода, смой все сомнения! Священная Земля помоги взрастить благие намерения! Священный Ветер, стань же мне попутным в борьбе против тьмы! Великое Мироздание, помоги пройти испытания, данные тобою свыше!..»

Прочтя общеизвестную молитву, Фердинанд, теперь уже вслух, с отчаянием в голосе, обратился к Высшим Силам:

— Мироздание, прошу, прости все мои грехи! Забирай все что хочешь, но оставь мою дочь! Помоги мне её вернуть! Я клянусь, что больше не сверну с дороги Света, и останусь верен слову. Только верни Эрику! Она отправиться в Храм! Я клянусь! Только прошу, верни её! — умолял Император, сжимая в руках статуэтку.

Дальний угол погреба освещал только один факел. Тишина пронизывала все вокруг, лишь крысы периодически пробегали из стороны в стороны, заставляя вздрагивать Альдо.

— Успокойся, тут никогда никто не ходит! Думаешь, я тебя приведу туда, где нас могут застать?! — успокаивал его Лоран, уверенно обнимая сзади.

— Тогда ты тоже говорил, нас не увидят. И вот… Я не могу спать которые сутки…, - признался принц.

Лоран резко повернул его к себе лицом, и, схватив за плечи, посмотрел ему в глаза.

— Не смей себя винить! Ты поступил как истинный Император! — жестко произнес Лоран, и тут же сменив тон на более чувственный, добавил, — Я горжусь тобой.

Тут же он притянул Альдо к себе и грубо поцеловал его, прикусывая за губы.

Но, несмотря на учащающееся дыхание, принц все-таки отстранился, и повернув свое лицо в сторону, произнес:

— Она была моей сестрой, хоть и ведьмой.

— Вот именно, ведьмой! Она тебя чуть не убила!

— Но я был сам виноват. Я думал, смогу с этим жить. А теперь…

— Теперь? Все хорошо, поверили тебе, а не ей. Матушка тебе помогла. Даже шум не поднялся, все замяли. Словам про нашу связь тоже ни Император, ни Королева не поверили. Теперь ты станешь первым наследником! Ты достоин этого! Подумай об Империи! Ты хотел бы, чтобы нашей Империей правил чужой человек, согласившийся жениться на Эрике? Чтобы она родила ему урода? Если вообще смогла кого-то родить! — Лоран тряс принца за плечи.

— Нет, — опустив взгляд, нерешительно ответил тот.

— Тогда ты должен гордиться собой! Ты спас Империю! — говорил со страстью Лоран, держа Альдо за волосы.

— Я знаю. Но это так сложно! Я не могу смотреть на страдания отца! Я ощущаю себя виноватым! Она ведь исчезла из-за меня!

— Отец скоро перестанет страдать, и поймет, что так лучше! И ты ему в этом поможешь! Ты же любящий сын?! Ты же его наследник?! Отвечай? — убеждал гвардеец принца, попутно хватая того за ягодицы.

— Да! — явно сгорая от желания, простонал он.

— Я хочу тебя, мой принц, — с этими словами Лоран начал стягивать с Альдо брюки…

Уже после того, как они закончили предаваться плотским утехам, Лоран посоветовал принцу поговорить с отцом и поддержать его.

Лоран проводил принца к покоям Императора, а сам остался ждать за дверью. Несущие караул гвардейцы лениво спорили, жива наследница, или нет. Лоран, чтобы не скучать, только присоединился к их разговору, как те вдруг резко замолчали, и вытянулись по струнке. Гвардеец обернулся, и увидел, что к ним направляется Командир Городской стражи Миччел. То бишь, его брат.

Гвардейцы, как полагается, поприветствовали его. Командир, ничего им не ответив, жестом предложил брату отойти чуть поодаль. Лоран знал, что разговор с Императором обычно дело долгое, согласился. Ему не терпелось узнать последние новости.

— Что там на Совете? Нашли принцессу? — тут же с нескрываемым интересом начал сыпать вопросами Лоран.

Миччел лениво похлопал его по плечу.

— Братишка, да что ты все заладил? Дался тебе этот Совет, вместе с принцессой? Я поговорить пришел, ты со своим рвением скоро совсем себя заморишь!

— Мне просто интересно! Тем более ещё недавно тут такая суматоха творилась! Принц ведь мне не докладывает, — оправдывался Лоран.

— Твою мать, как ты меня достал. Я на этот Совете чуть не заснул! Достали они! Ищем мы, ищем! Что я могу ещё сделать? Ещё этот Коннел, пес поганый, проиграл мне однажды, теперь ему неймется… Ну да ладно хватит об этом! Я не о делах разговаривать пришел, — отмахнулся Командир.

— Да, толку о них разговаривать. Зачем пожаловал?

Лоран, убедившись, что наследницу не нашли, донимать брата больше не собирался.

— Ну как зачем. Беспокоюсь я о тебе! Ты хоть иногда отдыхаешь? Ты как стал личным гвардейцем принца, ни одного выходного не брал! Я узнавал, все гвардейцы служат по-людски! Есть смена караула, все как полагается. Только ты один, как пес верный, небось под дверью спишь! Ты со своим рвением загонишь себя скоро! — отчитывал он брата.

— Не начинай! Ты сам всегда хвалил меня именно за мое рвение! — возмутился Лоран.

— Все должно быть в меру! Одно дело быть лучшим в Гвардейской Школе! Но зачем так себя мучить? Я так никогда не надрывался. И ничего. Командир Городской стражи! — С гордостью заявил брат.

«Вот именно, всего лишь Командир Городской стражи. Им ты и останешься. И то, в лучшем случае» — подумал Лоран, но вслух не сказал этого, не было у него цели оскорблять брата. Тот достиг, чего хотел, а достиг он немалого, если учесть с чего он начинал.

— Ты три раза подряд побеждал в Императорском турнире воинов! — заметил Лоран.

— Ну да, и ты прими участие. Тебе и раза хватит! Учитывая, что ты уже личный гвардеец Его Высочества, после победы ты вскоре займешь место Командира Императорской Гвардии. Ты пойми, на большее ты рассчитывать все равно не сможешь! Ты думаешь, будешь так выслуживаться перед принцем, тебе дадут титул, землю? Ни хрена! Я уже давно понял это. Так что незачем так издеваться над собой! Возьми ты выходной! Сходим с тобой в Честь Империи! Развеешься! Там шлюхи, сантала, азартные игры! — продолжал настаивать Миччел, приобняв брата.

— Я не хочу в Честь Империи! — злобно процедил гвардеец.

— Ты ещё скажи, тебе там не нравится! Раньше, сам у меня канючил! Когда в Честь Империи пойдем?! Когда к шлюхам? А теперь, у тебя даже девки нет! Все с этим принцем носишься! Скоро с ним трахаться начнешь! — распалился Командир, грубо взяв Лорана за подбородок.

— Заткнись! — резко отрезал гвардеец, и одернул руку брата.

— Да не бойся, не услышит твой Альдо! Между прочим, я тебя не для того сюда засунул, чтобы ты лизал зады этим хлыщам!

— Я никому не лижу задницы. Я просто хочу хорошо проявить себя на службе, — сухо процедил Лоран, едва сдерживая гнев.

— Ладно, братишка. Проявляй. Но если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — отмахнулся Миччел, и, не прощаясь, пошел прочь.

Лоран отправился к покоям Императора ждать Альдо. С гвардейцами ему уже разговаривать не хотелось. В последнее время подобные разговоры с братом стабильно портили ему настроение. Не мог он сказать ему правду. Тот ведь даже не в курсе, что помимо женщин, его привлекают юноши. Брат бы убил его, Лоран знал, как тот относится к мужеложству. А он совратил малолетнего принца. Пусть даже на Альдо ему было плевать, он сделал это, и продолжает делать ради достижения своей цели. Стать Командиром, отличиться, получить титул и землю, и тогда его детям не придется испытать то, что испытал однажды он, живя в Нижней округе.

Он родился именно в этой клоаке. Так он предпочитал называть трущобы Нижней округи, которая находилась на одной из окраин столицы. После постройки второй стены, расширившей Эрхабен в два раза, именно здесь оказалось не просто самое нижнее место. Округа находилась практически в большой яме, куда при первой возможности стекались все сточные воды. К тому же после каждого ливня все затапливало, и уровень воды порой достигал половину человеческого роста. А в редких случаях, и выше. В итоге жуткий смрад вскоре после заселения, стал едва ли не постоянным. Разумеется, те, кто по наивности додумались построить тут дома, без сожаления просто покинули округу. А на их место пришли те, кому идти было некуда. Так буквально за каких-то сто лет Нижняя округа стала сосредоточением отбросов, причем как в прямом, так и в переносном смысле.

Жили тут в основном откровенно опустившееся люди, которые от безнадеги, или ещё по каким-то причинам, окончательно утратили свое лицо. Попрошайки, мелкие воры и мошенники, люди, зарабатывающие жалкие медяки, выполняя самую отвратительную работу, как например чистка каналов. Практически все нещадно пили, и, возможно, потому не делали ничего, чтобы вырваться из этой клоаки. Потому как только у человека появлялась хоть какая-то возможность покинуть это место, он делал это без сожаления. Но таких было немного. Здесь жили те, кто уже давно утратил надежду. Умирали тут рано и часто, но на их место приходили такие же опустившиеся бродяги. Большая часть детей, родившехся в Нижней округе умирали, так и не достигнув зрелости. От различных болезней, несчастных случаев, а то и просто от голода. Остальные, вырастая в столь ужасной атмосфере, в большинстве своем, теряли надежду жить нормально и становились такими же пьяницами, как и большинство.

Отец Лорана был таким человеком. Он родился в этой округе, женился там же, на такой же родившейся в этом месте девушке. Жили они на втором этаже обветшалого дома, занимая всего одну комнату, доставшуюся по наследству. Отец Лорана служил чистильщиком каналов, мать штопала одежду, пока не ослепла от странной болезни, лечить которую у них просто не было средств. Лорану тогда было шесть, Миччелу — десять. Ещё у него были две младшие сестры. И с тех пор их жизнь окончательно превратилась в Бездну. Именно так называл свою жизнь в Нижней округе Лоран.

Тех медяков, которые зарабатывал отец, не хватало. Тот, вместо того, чтобы как-то поработать ещё, начал пить пуще прежнего, и увлекся игрой в кости, надеясь что-то выиграть. Стоит ли говорить, что ничего он не выигрывал, скорее наоборот, влезал в долги. Вскоре его выгнали с работы. Кому нужен пьяница? Отец приходил домой, и в пьяном угаре вымещал злость на жене и детях. Дома есть стало совсем нечего. Миччелу пришлось идти работать на рынок носильщиком, благо, выглядел он не на свои десять, а на пару лет старше. Его все равно не брали, и он работал в половину цены, и этого все равно не хватало, ведь большую часть заработка забирал отец на выпивку. Потому периодически он вынужден был просто воровать еду.

Через год после такой жизни у Лорана умерла одна сестра, почти через месяц, вторая. Мать окончательно слегла, и прожила только полгода. Отец, тогда как с цепи сорвался, и теперь уже начал выносить из дома все, что имело хоть какую-то ценность. И однажды он просто не вернулся. Братья остались одни, хотя маленький Лоран ловил себя на мысли, что испытывает от этого скорее облегчение. Он уже не помнил, когда отец говорил им с братом хоть что-то хорошее. Только оскорбления и побои, будто это они повинны в том, что происходит.

Однажды Миччел увидел Императорский турнир воинов, и пообещал брату, что когда он будет готов, он обязательно поучаствует, и победит. Так они и жили, Миччел, а потом и Лоран, промышляли на рынке носильщиками, чем зарабатывали на скромную жизнь, и учились драться. Тем более, в месте, где они жили, это было необходимо. Нижняя округа была не просто помойной ямой, это был зверинец, где ради медяка на опохмел готовы были прирезать средь бела дня, при этом зная, что ничего за это не будет. Городские стражники не особенно совались в округу. Иногда случались облавы, когда искали опасных преступников, за чью голову был обещан выкуп, и по слухам, решивших там спрятаться. А так никому не было дела до убивающих друг друга оборванцев и пьяниц.

Когда Лорану было двенадцать, Император Александр издал указ, закрыть Нижнюю Округу. То есть выпускать не всех, и не всегда. Это можно было сделать достаточно легко, ведь первую стену никто не разрушал, в ней просто сделали проходы. На них поставили решетки. Те, кто работал в других округах, должны были попросить у нанимателя заверенную бумагу, свидетельствующую об этом. Никакой бумаги у юношей, подрабатывающих носильщиками, не было, как, впрочем, и у большинства жителей Нижней округи. Тогда в трущобах началась настоящая война, за медяк, за бутылку, за бумагу на право выхода.

Юноши ночью перелезли через стену, поклявшись никогда не возвращаться. Возможно, именно превращение округи в тюрьму и подтолкнуло Миччела пойти на риск участвовать в турнире. Они поселились в коморе на чердаке, и все так же подрабатывая носильщиками, ждали турнир как манну небесную. Но, как на зло, ждать пришлось долго, в Империи было неспокойно, и какое-то время было не до турниров. Но они дождались. Миччел пришел туда с одним украденным мечом. Впрочем, победить ему это не помешало. Почти все золото он отдал, чтобы заплатить за обучение Лорана в Императорской Гвардейской Школе, а сам устроился в городскую стражу.

В Школе юному Лорану поначалу пришлось не сладко. Там учились отпрыски графов, герцогов, баронов. Те сразу узнали, что он из «помойной ямы», как называли Нижнюю Округу. Конечно, паршиво сверстники относились не только к нему, но и к странному юноше Альберту. Несмотря на то, что он был сыном Герцога Клеонского, брата Императора, он отличался странностью в поведении, и полнейшей бездарностью, поэтому часто получал пинки и затрещины. Лорана никто не бил, прошедший Нижнюю Округу, он быстро дал понять холеным сынкам, что делать этого не нужно. Но чего он только о себе не наслушался. Наставники также не особенно жаловали выскочку, поэтому бить в ответ за слова было чревато, его могли просто выгнать. И он только огрызался.

Но вскоре дела у Лорана пошли на улучшение. Наставники оценили его рвение, сверстники приутихли. Заодно он предусмотрительно подружился с тем самым племянником Императора, который даже не обратил внимания на его происхождение. Немудрено, с ним никто не хотел даже разговаривать. Свою бездарность Альберт пояснил желанием, чтобы его выгнали. Как же тогда Лорана взбесило это объяснение. Зажравшийся племянник самого Императора недоволен, что его взяли учиться в саму Гвардейскую школу. Его брат ради того, чтобы взяли его, жизнью рисковал, а этот хлыщ носом воротит. Ему тогда стоило неимоверных усилий просто не врезать новоявленному товарищу. Но он сдержался и уже потом понял, что не прогадал.

Через год обучения, тот вдруг взялся за ум, и вскоре быстренько отметелил почти всех бывших обидчиков, чем сразу же заслужил авторитет. И он, как лучший друг племянника самого Императора, вместе с ним. Тогда Лоран понял, настолько важны связи. С их помощью можно добиться чего угодно, рассудил он.

Поначалу честолюбивый юноша надеялся на дружбу с Альбертом. Тот быстро поднимется по службе, и его потянет, если что. Но тот буквально ошарашил всех, когда будучи одним из лучших выпускников, попросил у самого Императора позволения не служить в Гвардии, а идти учиться в Академию. Лоран счел Альберта трусом, но долго не горевал. Закончив школу в числе лучших учеников, он попал на службу во Дворец, правда, не в сам. Его отряд караулил в саду. Уже через две недели отличающийся статью и внешностью гвардеец вступил в связь со стареющей леди Марчеллой, супругой Герцога Фенайского. Она то и похлопотала, чтобы отличившегося на службе гвардейца уже через полгода перевели караулить в сам Дворец. Успех вскружил ему голову, и он обратил свой взор на Императорское семейство.

Будучи ценителем как женщин, так и мужчин, Лоран имел простор для выбора. Первой его мыслью было попытаться соблазнить Королеву. Она красива, и, по слухам, весьма похотлива. Вот только, по тем же слухам, она и сама кого угодно соблазнит, а все её любовники, когда ей надоедали, почему-то куда-то исчезали из Дворца. Так что с Мирандой связываться, себе дороже. Фердинанда он даже в расчет не брал, этот идиот любил супругу и Книгу Мироздания, и больше ему ничего нужно не было. Оставались Эрика и Альдо.

Совращать принцессу он даже не пытался. И дело было не только в её внешности, которую гвардеец счел отвратительной. Лоран мог бы и потерпеть, если цель того требует. Марчелла была не лучше, мало того, старше больше чем в два раза, еще и отличалась чрезмерной полнотой. Но гвардеец сразу же обратил внимание, как юной принц смотрит на мужчин. И на него в том числе. И у Лорана сразу же возник план, ради которого он готов был рискнуть. Эрика может и не дожить до зрелости, а вот Альдо, скорее всего, доживет. К тому же, если даже принцесса не умрет, править будет её муж, и вряд ли он станет слушать свою уродливую женушку. Так что толку от нее нет, лучше заняться принцем, а от Эрики избавится, если та будет мешать.

При первой же возможности Лоран совратил малолетнего принца. И не прогадал. Альдо теперь готов выполнять всего прихоти. Вот только не объяснишь этого брату. Гвардейцу было неприятно, что Миччел, которого он, несмотря на многие разногласия, уважал, считает, что он лижет кому-то задницу. Если бы брат знал, что он задумал. Вот только если бы вместо Альдо была девушка, Миччел бы не осудил, а так… Но гвардеец свято верил, цель оправдывает средства. Он был готов не только морочить голову принцу, отказывая себе во многих удовольствиях, и науськивать его сначала травить сестру с целью доведения до самоубийства, а потом и вовсе убить. Он без зазрения совести убьет даже Императора, если потребуется.

В отличие от Альдо, его не мучила совесть по поводу того, что они сделали с наследницей. Лоран презирал императорскую семью, искренне считая их всех зажравшимися холеными свиньями. Гвардеец ненавидел Альдо так же как и Эрику, просто так случилось, что принц — его будущее, а принцесса — помеха его планам. В конце концов, почему он должен её жалеть? Ведь его сестер, когда они умирали, никто не пожалел, его мать, когда та ослепла, никто не пожалел. В нижней округе сотни калек похлеще, и их никто не жалеет. А принцесса родилась в роскоши, и даже не знает, что такое настоящие страдания. Такие как она, отдают приказы устраивать из целой округи тюрьму, а потом смотрят, как люди превращаясь в зверей, сжирают друг друга. Вот и не зачем ее жалеть.

После посещения трактира, Порт Димир уже не настолько шокировал принцессу. Скорее её заинтересовал этот город. Для неё были в новинку подобные путешествия. Эрика не просто никогда не была в порту, она вообще нигде не бывала. Жизнь в стенах Храма Мироздания она не помнила, а так, она проводила время только в Императорском Дворце.

Они могли сразу отправиться в сторону Эрхабена, и минуя рынок, выехать на дорогу, ведущей к лесу, но Эрика изъявила желание посмотреть сам город. В особенности её интересовал причал. Ведь корабли она видела только на картинках. И вообще, теперь ей хотелось увидеть буквально всю Империю собственными глазами. Книги ведь никогда не заменят реальную жизнь. Принцесса изучала много книг по географии, и прекрасно знала, что портовый город Димир находился на побережье Кровавого моря, и являлся одним из Содружества Вольных Портов Аваргии. Множество портов следовали один за другим, занимая значительную протяженность вдоль Аваргийских гор, и всегда имели стратегическое значения для всей Империи.

Наследница с детства интересовалась военной историей Империи. История завоевания Аваргии особенно впечатлила её. До того, как около ста лет назад, эти земли был завоеваны Империей, побережье вдоль гор принадлежало Халифату. История гласила, что после отступления армии противника, на этих землях продолжались восстания, которые никак не могли подавить. Имперская власть, используя силу, безуспешно пыталась наводить порядок, и заставить Аваргию подчиняться. Но, не желая принимать во внимание особенности людей чуждой культуры, Император Рагнор не учитывал, что в традициях жителей побережья воевать до конца, только бы не подчиняться чужакам.

Аваргийцы, как и все подданные Халифата, верили в Оракул Избранных Воинов Света, некое подобие Мироздания, но только с несколько другими требованиями к праведной жизни. Самым почетным в Халифате считалось воинское ремесло. Воевать считалось самым благим занятием. Особенно воевать с чужаками. Истинными Воинами могли стать все, кто докажет свое право в бою. Рабство среди подданных Халифата не просто не осуждалось, а приветствовалось. Чужаков, не доказавших своей истинной воинской доблести, было принято обращать в рабство. При этом чужак, если он доказывал свое право быть Истинным Воином, мог стать уважаемым человеком. Женщины, в независимости от происхождения, изначально считались рабынями, так как не могли воевать.

Подчиниться чужаку, для халифатца значило свершить преступление против Оракула, и стать отверженным для своего народа. Ясное дело, что воевать с людьми с такими представлениями было практически бессмысленно, если только не пойти на их полное истребление. Рагнор, в конечном итоге, планировал пойти на этот шаг, но так и не успел ввиду своей гибели. Его отравили халифатцы. Его сын, Альфред, вопреки ожиданиям, не стал мстить сразу, а поступил хитрее. Поначалу его осудили, обвинив в потакании врагу, но в итоге признали его правоту.

Император Альфред, впоследствии, по прозвищу Хитрый, поступил по принципу: разделяй и властвуй. Каждому порту была дарована свобода от других, а Правители портов должны были подчиняться напрямую Императору. А так как Портов было уйма, им предложили каждый год выбирать Почетного представителя, который отвечал перед Императором. Так же, если ранее по местным традициям, любой Истинный Воин, мог вызвать Правителя на честный бой, и, победив противника, получить власть, то Император Альфред предложил закрепить пожизненную власть за каждым Правителем и передавать её по наследству. Заодно он выделил каждому из них защиту. Правители быстро смекнули, что быть хозяевами своих городов, да ещё и не бояться быть убитым на честном поединке, выгодно, и быстренько закрыли глаза на Оракул, а некоторые и вовсе задумались о Книге Мироздания. А простые аваргийцы продолжали считать, что не служат чужакам.

Рабство приказали отменить, да ещё и в каждый город для поддержания порядка направили антарийских воинов. Это весьма разумное для Империи решение позволило подчинить Аваргию, истребив или изгнав особенно недовольных Истинных Воинов. Бывшие рабы, женщины, и слуги, которые не были привилегированными слоями, но составляли большинство, не особенно старались чинить сопротивление Имперской власти, быстро оценив новые порядки. А закончил план Альфреда сам Халифат. Когда через тридцать лет после отступления, к побережью Аваргии причалили корабли с войсками Халифата, против них выступили сами жители Портов, под предводительством Правителей, не пожелавших возвращать старые порядки. Антарийская армия прибыла только после масштабной резни, жертвами которой пали обе стороны, и без труда изгнала халифатцев, став для оставшихся в живых жителей героями.

Император Альфред был одним из любимых Императоров принцессы, хотя и его отец, Рагнор по прозвищу Бесстрашный, также вызывал у нее уважение. Ведь он посмел отобрать у Халифата Аваргийское побережье, что не решались сделать его предки. Но дальновидность Альфреда Хитрого осталась в истории навсегда. В летописи Эрика прочитала его высказывание по поводу завоевания народа Аваргии, которое знала наизусть. «Я знал, что Халифат вернется, и потому решил перетянуть аваргийцев на сторону Империи. Ведь абсолютная верность присуща лишь глупцам. Тех, кого нельзя запугать, всегда можно купить, а глупцы пусть отправляются в Бездну».

Эрика давно мечтала побывать в Аваргии. Теперь Содружества Вольных Портов считались абсолютно лояльными Империи. Они же славились разнообразием верований, которых придерживаются подданные. В Портах никогда не свирепствовала Инквизиция, каждый Император понимал, что для Антарии выгодна определенная свобода в Портах. Теперь уже по другой причине. Торговля с заморскими землями шла в основном тут, ведь Кровавое Море никогда не замерзало, отличии от Маркийского моря, и редко штормило, в отличие от Кипящего. К нему пролегали наиболее удобные пути торговых суден.

Когда Эрика с Виктором подъехали к набережной, несмотря на то, что было раннее утро, там уже было не протолкнуться. Продвигались они вдоль причалов очень медленно. Повозки, всадники, толкущиеся люди с поклажами, все куда-то направлялись. Попрошайки, стоящие у обочин, перемешались с торговцами, пытающимися продать какой-то нехитрый скарб. Двое городских стражников с явно пропитыми лицами, лениво гоняли последних, отправляя всех на рынок, но получив пару монет, без зазрения совести перекидывались на следующие источники дохода.

Периодически торговцы и попрошайки подходили к медленно продвигающимся повозкам. К их телеге никто не совался, у Виктора было открыто лицо, и клеймо талерманца было веским аргументом не допекать их. Тем временем принцесса с интересом рассматривала людей, которые были одеты весьма разношерстно. Она сразу заметила, что у многих были прикрыты лица, как и у неё. Но она пряталась от солнца, а глаза тех людей ясно говорили о том, что они не альбиносы.

— Почему тут многие ходят с закрытыми лицами? Они тоже талерманцы?

— Вряд ли. Скорее это или халифатцы, или местные последователи Оракула. Я думаю, ты слышала про них.

— Да, я читала про них. Кстати, а ты бывал в Халифате?

— Я там промышлял три месяца. И мне там очень не понравилось.

— Почему? Твое клеймо помешало?

Виктор насмешливо улыбнулся.

— Нет, вот именно там это клеймо делало меня уважаемым человеком. Мне даже не пришлось ничего доказывать. Они полагают, что быть талерманцем почетно, ибо делает его Истинным Воином. У них вообще все почетно, что восхваляет войну против других верований, и не затрагивает их сраный Оракул.

— Но что же тогда тебе не понравилось?

— Все! Думаешь, почему я сейчас не стал закрывать лицо? Днем ведь в Порту безопасно, незачем толпу распугивать.

Эрика окинула взглядом окружающих людей. Ей, не привыкшей к такому скоплению народа, наоборот, показалось, что опасность подстерегает на каждом шагу.

— Я думала, ты не хочешь, чтоб к нам цеплялся всякий сброд.

— Это тоже, конечно. Но в первую очередь, я не хочу, чтобы меня приняли за подданного Халифата. Лучше уж я талерманцем буду. Те хоть убивают, а эти обращают в рабство. Участь хуже смерти. А рожденные рабами, отдельная история. Кстати, женщины там рабыни от рождения. Если она даже рождена в знатной семье, то принадлежит мужу, отцу, после его смерти — старшему из братьев, а если хозяин не находится, то самому Эмиру. Все они имеют право продать её.

— Об этом я знаю, и полагаю это варварством! — возмутилась Эрика, и принялась высматривать в толпе людей с прикрытыми лицами.

— Да, а мы ещё называем варварами северян и островян. Вот где настоящие варвары. Помню, когда я выполнил работу для одного Эмира, убил противника, который хотел его вызвать на честный бой, мне помимо золота, в благодарность отдали женщину. Сказали, делай с ней что хочешь, хоть убей. Пришлось взять. Я знал, что если от какой-то женщины отказываются как от подарка, она считается бракованной, и её продадут в бордель. Пожалел бедняжку. Тьфу, что там за хрень, — вдруг возмутился Виктор и остановил телегу.

— Почему мы остановились? — испуганно спросила Эрика.

— Впереди какой-то затор. Может колесо у кого-то сломалось, или уронили что-то. Надеюсь последнее. Я предупреждал, тут мы будем долго ехать, — раздраженно ответил Виктор, высматривая, что же твориться впереди. Повсюду начали звучать громкие ругательства от хозяев повозок и телег, причем звучали они на разных языках.

— Ну и ладно. Ты её отпустил потом? — решила вернуться к прежней теме Эрика.

— Кого?

— Ну, девушку, которую подарил Эмир?

— Ах, да. Отпустил потом. Взял с собой в Аркадию, там начал учить её языку, рассказывать об особенностях местной жизни. Мне она не нужна была, вот и купил ей дом небольшой, золота оставил. А когда собрался уезжать, наутро я нашел её мертвой. Она повесилась, оставив записку, с содержанием, что если её выбросил хозяин, она недостойна жить.

— Она была сумасшедшей?! Надеюсь, ты хоть себя не винишь?

— Нет. Я предупреждал, что никакой я ей не хозяин, ничего не обещал, кроме того, что при первой возможности отпущу. Не нужна мне она была. Приставил к делу, ну стряпать, стирать, но я даже не спал с ней, хотя она себя не раз предлагала!

— Дура она была! Ей дали свободу, а она — вешаться! — возмутилась Эрика.

— Она тоже не виновата, что её воспитали рабыней. Халифат особый мир. Нам не понять их жизни.

— А ты не жалеешь, что не остался с ней?

— Жена рабыня мне точно не нужна. Всю жизнь слышать «Мой господин»… Даже представить мерзко, — он поморщился.

— А я слышала, многие мужчины наоборот этого хотят, чтоб жена была рабыней.

— Тут уж кому что. Но как по мне, это скучно.

— А в Портах все ещё много последователей Оракула?

— Больше, чем ты видишь. Местные последователи за века Имперской власти отошли от большинства убеждений халифатцев, и многое переняли от антарийцев. По сути, они просто молятся Оракулу, а так, лица не закрывают, рабов не держат, женщин не продают, и довольно лояльны к представителям других верований. В Портах все лояльны, пока не приходиться делить золото.

— В книгах такого не пишут, — отметила принцесса, которая перечитала уйму книг, он как оказалось, понятия не имела о том, что происходит вокруг на самом деле.

— Книги и настоящая жизнь две огромные разницы. Кстати, о настоящей жизни. Что-то долго мы стоим. Уже бы даже сломанную телегу оттащили, — возмутился Виктор, поднялся и начал что-то высматривать. Эрика тоже начала осматриваться, и заметила, что ругань переместилась куда-то далеко вперед, а некоторые хозяева повозок пошли узнавать, что случилось. Стоять всем надоело, а повернуть обратно возможности не было.

— Пойду, гляну, что за хрень происходит! — предупредил Виктор.

— Я тоже хочу посмотреть! — встала следом Эрика, которой в этот раз двигало скорее любопытство, чем страх остаться одной.

— Пошли, — Виктор предусмотрительно прихватил котомку с золотом и недавно приобретенными пожитками, и соскочил с телеги.

Эрика, не дожидаясь помощи, спрыгнула следом. Из-за резко возникшей боли, о которой она успела забыть, увлекшись сначала беседой, а потом происходящим, она едва не упала. Впрочем, особенно задумываться над своим самочувствием ей не дал талерманец, который схватил её под локоть и потащил вперед.

Пробирались они достаточно долго. Как оказалось, телеги встали на расстояние в десяток причалов, и это только до того места, где застряла их повозка. Эрика уже издалека заметила множество людей, столпившихся вокруг огромной, высокой повозки, на крыше которой стоял мужчина в черном балахоне, и что-то вещал. Повозка стояла поперек дороги. Она и перегородила все движение. Оттуда доносился гул, из которого принцесса разобрала только воззвания к Мирозданию, Оракулу и различным Богам.

— Виктор, что там происходит? — поинтересовалась она.

— Херня какая то, сам не пойму. Сейчас посмотрим.

Когда они уже подошли к толпе, Эрика, наконец, смогла разобрать, о чем вещает мужчина.

— Царствие Проклятого грядет! И накроет Бездна Миорию, и станут все рабами Повелителя Тьмы. Готовьтесь, пока не поздно! Продавайте души, и служите Истинному Великому Правителю! Повелитель Бездны близко, он среди Вас, он в Ваших головах! Примите его в душу, и служите ему! Царствие Проклятого грядет! И накроет…

— Это спятивший предвестник Проклятого. Мерзкая тварь, всё движение перегородил, сучонок, — с возмущением пояснил Виктор.

— Он опасен?

— Нет. Они бессмертны, но не владеют никакой магией. Их предназначение — собирать души. Искушая исполнением желаний, или запугивая людей приходом Царства Проклятого.

— Но почему тогда его не прогонят! Даже стражники стоят, хотя его нужно схватить и отправить в темницу! Разве только воззвания к Мирозданию помогут? — недоумевала принцесса.

— Бояться, идиоты. В Портах люди лояльные, но при этом до жути суеверные. Предвестников тут особенно бояться, думают, тот заберет их душу, хотя, чтобы её взять, даже Проклятому нужно согласие. А воззвания не помогут, — с усмешкой пояснил талерманец.

— А если он до вечера там простоит?

— И мы будем до вечера стоять. Если пешком не пойдем. Но до вечера этот паршивец вещать не будет. Так, жди меня тут, — талерманец подмигнул Эрике.

— Ты что, сам хочешь его прогнать?

— Ну а что, ждать пришествия Проклятого? Он ещё долго вопить может, а эти подойти бояться!

— А ты не боишься?

— Не смеши меня. Было б чего бояться.

— Я пойду с тобой! — поставила ультиматум принцесса. Она боялась оставаться одна рядом с этими людьми, но рядом с Виктором ей был не страшен даже сам Проклятый.

— Ладно, но на крышу залазить за мной не стоит, сядешь сразу вперед, — с этими словами Виктор взял Эрику под локоть и они пошли ближе к толпе.

— Господа, пропустите, — громко попросил он, и те, кто обернулись, сразу расступились и затихли, испуганно подталкивая разойтись остальных.

— Талерманец… О боги… спаси Мироздание…, - слышала шепот за спиной Эрика, когда они проходил сквозь толпу. Подойдя к повозке, принцесса сразу же села вперед, и принялась наблюдать за то за Виктором, то за реакцией толпы. Завидев талерманца, толпящиеся ещё громче стали произносить воззвания к разнообразным Высшим Силам.

— Царствие Проклятого грядет! И накроет Бездна Миорию, и станут все рабами Повелителя…

Виктор стремительно заскочил на крышу повозки и без лишних слов, наглым образом прервал просветительскую речь предвестника, столкнув его на землю. Толпа, стоящая поблизости буквально отскочила, люди уже шепотом начали что-то причитать. Но при этом они не расходились. Виктор тем временем спрыгнул, пару раз пнул лежащего мужчину, схватил его за шиворот, и со словами, — Не хрен тут проезд загораживать! В другом месте будешь предвещать! — потащил его к повозке, чтобы присоединиться к Эрике.

Когда они уже втроем были впереди, Виктор взял поводья, и попробовал вывезти повозку на обочину самостоятельно, однако лошадь его слушаться отказалась, тогда он передал их смеющемуся предвестнику.

— Так, давай, вывози свою таратайку! — Угрожающе потребовал он.

— Не хочу, ха-ха-ха, — издевательски смеясь, ответил предвестник.

— Ты охренел, я ж с тебя кожу спущу, ты конечно бессмертный, и все равно воскреснешь, но умирать будешь долго и нудно!

— Ха-ха-ха, как только я не умирал! Ха-ха-ха! Я не боюсь тебя! Ха-ха-ха!

— Как тебя зовут? — вдруг спросил Виктор у предвестника.

— Наил. Первый предвестник Повелителя! Ха-ха-ха. И эта повозка останется тут! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха, — противным смехом разразился он.

Эрике показалось, этот человек сумасшедший. Но страха у неё он не вызывал, скорее просто сильно раздражал.

— Виктор, он идиот, его даже бить бесполезно, проще прикончить и его, и его проклятого коня, а повозку столкнуть в воду! Пусть воскресает, где-то в другом месте! — предложила принцесса.

— Я уж сам об этом подумал, Наил самый конченый из их братии, — согласился Виктор.

— О, кто это! Ха-ха-ха! Дай-ка гляну, — предвестник потянулся прямо через талерманца к лицу Эрики, чтобы стащить платок, но Виктор грубо оттолкнул его, не дав к ней прикоснуться.

— Что он несет? — недоумевала Эрика.

— Альбинос, выродок! Ха-ха-ха. Неудивительно! А-ха-ха-ха! — продолжал предвестник.

— Виктор, убей уже этого идиота! — потребовала оскорбленная Эрика.

— Этот паршивец этого и добивается. Ну, ничего, не дождется, — с этими словами Виктор взял Наила за шею так, что он потерял сознание, и вышвырнул его из повозки на землю.

После этого, не обращая внимания на не прекращающиеся воззвания и молитвы расступающейся толпы, он соскочил с повозки, и отрезал поводья. Лошадь слушаться отказывалась, и стояла как вкопанная. Поэтому он сделал все в точности, как и предлагала Эрика. Он зарядил арбалет, и одним точным выстрелом убил лошадь. После того, как та упала замертво, он попросил принцессу выйти с повозки. Затем он подтолкнул повозку в сторону причала, и столкнул прямо в воду. Если не считать мертвую лошадь, которой, скорее всего, вскоре займутся стражники, проезд был открыт.

Виктор схватил Наила за шиворот, и громко обратился к толпе:

— Представление окончено. Быстрее расходитесь по повозкам. Главное, проезжайте быстрее, а не то я его отпущу, — пригрозил он, и не удержался от смеха, чем ещё больше напугал окружающих.

— Хоть бы спасибо сказали. Пошли, — с этими словами он подтолкнул изумленную Эрику, и они отправились обратно по пустой обочине. Предвестника талерманец поволок за собой. Принцесса заметила, как люди, которые так же начали потихоньку расходиться, с опаской смотрели им вслед и, держась за свои амулеты, что-то шептали.

Глядя, как Виктор тащит Наила по земле, Эрика решила, тот надумал убить паршивца, и просто не хочет делать это прямо здесь.

— Ты его убьешь? — скорее для поддержания разговора поинтересовалась принцесса.

— Нет, — заявил талерманец.

— Так на хрена его ты тащишь? Чтоб другим не мешал? — предположила наследница.

— Да мне по хер на всех этих идиотов. Я хочу развлечься, — со зловещей ухмылкой ответил Виктор.

— Так ты его пытать надумал? — не унималась принцесса.

— Нет! Этот ненормальный только и ждет этого. Думаешь, он на дорогу выперся, чтобы привлечь новые души? Как-бы не так! Продать душу так не предлагают, уж он в курсе!

— А что он хотел тогда? Ему заняться нечем?

— Как ты тонко подметила! Именно, что заняться нечем! Гаденыш жаждет, чтоб его прикончили, да по изощреннее.

— Он что, идиот? — недоумевала Эрика, которая теперь ничего не понимала.

— Да, он идиот. У него крыша поехала. Это самый старый из шести предвестников.

— По нему не скажешь, — скептически отметила наследница, ещё раз посмотрев на Наила, худой невысокий мужчина выглядел максимум лет на тридцать.

— Этот живет больше шести столетий. Они бессмертны. Если я отрублю ему голову, Наилу достанется другое тело, до этого принадлежавшее продавшему душу Проклятому, но при этом умершему в течение суток, со дня убийства этого. В другом случае он вскоре оживет. Это уже не человек, а безумное отродие! Вот он и устроил представление, хочет, чтоб ему голову отрубили. На большее у него уже не хватает рассудка.

— Но зачем он хочет умереть, если все равно оживет? — спросила Эрика, теперь уже с интересом рассматривая Наила.

— Ненормальный он! Предвестник, находящийся в здравом рассудке, не станет орать на каждом шагу о том, кто он есть. Он сошел с ума, нравиться ему умирать.

— А ты откуда знаешь про этого Наила?

— В Талермане нам про всех предвестников рассказывали. И пару знакомых его даже убивали, а перед этим напоили, он рассказал, сколько ему лет, и прочую хрень из жизни. Может и бред сумасшедшего, но про Наила сказано в некоторых древних летописях. Мне вообще, кажется, он просто хочет сдохнуть, но все никак, — небрежно объяснял Виктор.

— Но почему?

— Спятил от скуки. Он же когда-то человеком был. И в самом деле, грош цена такому бессмертию, ведь собиратели душ не могут ощущать никаких удовольствий. Выпивка, еда, женщины, даже запахи… Им это недоступно. Сам себя предвестник убить не может, вот и нарывается. А все равно воскресает.

— Так что ты хочешь с ним сделать? Я так и не поняла? Убивать не хочешь, пытать не хочешь? На хрена он нужен?

— Я же сказал, хочу развлечься. Вышвырнуть в одной деревеньке, там одни конченые святоши, фанатики Храма Мироздания. Пусть он их там попугает. А убить они его не смогут. Книга Мироздания не велит. Экая потеха будет! — с наслаждением произнес талерманец.

К этому моменту они уже подошли к своей телеге. Виктор затащил Наила назад, достал припасенную ещё разбойниками веревку, и начал его связывать. Эрика, вспомнившая про то, как этот Наил её оскорблял, решила, талерманец прав, но в тоже время её заинтересовал сам предвестник.

— Вообще, правильно, какой с него спрос, а так хоть повеселимся! Но все равно, если ему столько лет, может, не станем ему рот завязывать? Я бы хотела у него спросить кое-что, — предложила принцесса.

Виктор рассмеялся.

— Так он тебе и расскажет. Он будет вести себя так, что тебе захочется его убить. Будет оскорблять, нести всякую чушь. Он не в своем уме! Хотя если хочешь, пообщайся. А это ещё час ждать, как минимум.

— Слушай, а если пообещать ему, отрубить голову или пригрозить чем-то страшным? Он все и расскажет!

— Попробуй. Но я сомневаюсь. Я даже не уверен, что он помнит что-то. Зато я уверен, ты его своими руками удавишь, — сыронизировал Виктор, закончив связывать предвестника.

— Давай купим санталы, и если он не захочет нормально разговаривать, напоим? — предложила принцесса очередную идею.

— Ну если тебе так охота с этим сумасшедшим поиграться. А нам все равно нужно в дорогу провианта прикупить, — отмахнулся Виктор, и дернул за поводья. Движение возобновилось, и различные экипажи медленно поползли вперед.

Принцесса, как обычно, принялась оглядываться по сторонам. Наследница заметила, как те повозки, которые во время затора были пустыми, постепенно стали сворачивать на обочину, только бы не ехать рядом с ними.

— Виктор, почему от нас так шарахаются? Я понимаю, ты опасен как воин, и с тобой лучше не ссориться. Но как будто ты сейчас ни с того ни с сего начнешь их убивать. Они что, идиоты?

— Правильно заметила, идиоты. Правда, сворачивают они не из-за меня, а из-за предвестника. Тех бояться ещё сильнее, хотя на самом деле они этого не стоят. Но насчет талерманцев не меньшую ерунду рассказывают. Например, многие считают, что если талерманец убил человека, то этот человек будет гореть в Бездне вечно, а его душа окажется проклята. На самом деле вечно в Бездне будет торчать только тот, кто продал душу Проклятому. А так, все мы будем в Бездне. В том числе убитые талерманцами.

— А ты молишься Проклятому?

— Я теперь вообще никому не молюсь, — заявил Виктор и свернул повозку на обочину, — Я в лавку, побудешь тут?

— Да, хорошо. Не забудь только санталы взять, — на удивление, на этот раз ей не было страшно оставаться одной. Она решила, что их с сумасшедшим предвестником многие из толпы запомнили, и вряд ли кто-то захочет пообщаться. Так и случилось, никто её не побеспокоил. Принцесса, пока ожидала Виктора, периодически посматривала на предвестника, с которым ей не терпелось поговорить. Эрика надеялась, что он может знать ответы на интересующие её вопросы.

Когда Виктор вернулся с полной котомкой, наследница, убедившись, что Наил всё ещё без сознания, решила продолжить начатую тему. Ей было любопытно, почему её телохранитель никому не молиться.

— Так ты совсем никому не молишься? — уточнила она для начала.

— Совсем, — подтвердил Виктор.

— Как это? — Эрика была весьма удивлена. Она привыкла считать, что все, кроме отрекшихся, кому-то молятся, хотя сама она особым рвением не отличалась, однажды посчитав это занятие бессмысленным. Она же молилась об исцелении, но ничего не произошло.

— А вот так и не молюсь.

— Так ты последователь Ориона? Отрекшийся? — с некоторым восторгом спросила Эрика, которая питала некоторую симпатию к орионцам, посмевшим бросить вызов Мирозданию. Она и сама много раз думала отречься, но пока так и не смогла решиться.

— Смотря как посмотреть. Орионцы тоже никому не молятся, но они отрекаются и этим бросают вызов. А я просто понятия не имею, что нужно Высшим Силам и как им нужно молиться. И вообще, есть ли смысл? Может, я бы и отрекся, да вот только непонятно, от чего или кого отрекаться.

Размышления Виктора показались Эрике интересными, но всё-таки не до конца понятными.

— В смысле. Ведь есть священные писания? Там написано все!

— Есть. Вот от них я отрекся, как от всяких Жрецов, со своими сраными инквизициями и Оорденами. Потому что писали все эти священные трактаты люди, которые прикрываясь Высшими Силами, додумались таким образом поработить глупцов, пользуясь их страхом. Было время, я верил Книге Мироздания, потом я стал презирать Орден Света, и обратился к Проклятому. А потом я начал думать. Со временем я пришел к выводу, что до Миории есть дело только Проклятому. А Высшей Силе, сотворившей наш мир, плевать на все, что творится.

— Знаешь, я ведь тоже думала о том, что Мирозданию плевать на всех, на меня, так точно. А почему ты так решил? — искренне заинтересовалась Эрика, впервые услышав мнение, хоть немного схожее с её выводами.

— Я побывал во многих местах, знаком со многими верованиями. Сама подумай! В Антарии молятся Мирозданию, в Аркадии поклоняются Великой Матери, на одном острове Алмидиферии возносят молитвы Священному дубу мудрости, а на соседнем молятся розовому единорогу, в одном северном племени вообще поклоняются Великому Боевому Топору. В Маркии молятся одним богам, в Креонии — другим. И таких примеров десятки, если не сотни. И ладно имена у богов разные, но разные священные писания требуют от людей порой противоположные вещи. И что самое интересное, толку нет ни от Мироздания, ни от Великого Боевого Топора.

Эрика задумалась, и не могла даже поспорить с талерманцем.

— Да, а ты прав. И если так подумать, истина в этом случае непонятна.

— А вот Проклятый, хоть он везде имеет разное имя, хочет одного, твою бессмертную душу в вечное услужение. И он готов за это платить. Вывод, Проклятый постарался донести свое требование до всех. Если бы какое-то писание было истиной, так неужели у Высших Сил не хватило бы возможностей донести истину до всей Миории, а не только до её части, той же Антарии? Если все они несут свет, так почему по Миории бродят толпы мудаков, а Инквизиторы совращают юных леди? Проклятый виноват? Но не может же быть так, что Проклятый один, а высших сил уйма, и те ничего не могут сделать? Мироздание, Оракул, Великий Боевой Топор, Розовый Единорог, тьфу. Все они спасают нас от Проклятого, но никак не спасут! Он до сих пор здравствует! — Виктор сам же рассмеялся от собственных выводов. Эрика подхватила смех.

— Интересно, а как зовут Проклятого у почитателей Великого Боевого Топора?

— Черный Рогопес. Бездна у них тоже есть, они её называют — Пасть Рогопса.

И Эрика и талерманец вновь не удержались от смеха. Успокоившись, Виктор продолжил:

— Вывод, либо Высшим Силам нет дела до того, что происходит, либо у них нет возможностей что-то сделать. В любом случае, что им надо — непонятно, а, значит, молиться бесполезно. А поклоняться всяким орденам, храмам, шаманам и жрецам я не собираюсь.

Принцесса была в восторге от выводов талерманца, которые она посчитала верхом разумности.

— Проклятье, Виктор, теперь я все поняла. У меня были сомнения, но я не могла их сформулировать. Ты никогда не думал просвещать людей? — предложила изумленная принцесса.

— Зачем? Если кому то проще жить, будучи обманутым, это его проблемы. Бороться против невежества в одиночестве бесполезно, особенно когда это считается нормальным. Я пару раз, в пылу спора, или вообще в шутку, высказывал свои измышления, и большинство, даже не придерживающихся требований своей веры, приходили в ярость. Однажды один поклонник Великого Боевого Топора даже вызвал меня на смертный бой, да ещё демонстративно выбросил оружие, устрашая тем, что его хранит Топор, — талерманец вновь не удержался от смеха, — но от моего простого боевого топора его никто не спас.

Они смеялись ещё какое-то время, а когда успокоились, талерманец уже серьезно обратился к принцессе.

— Из всех ты единственная, кто за мои идеи не обозвал меня или идиотом, или прислужником Проклятого.

— По-моему идиоты — те, кто верит писаниям, и даже после твоих слов не задумываются. А служить Проклятому ты не захотел из-за Теалармана?

— В том числе. Уже послужил. Пусть катится! Мы все, конечно, в Бездну попадем, но мне как-то не хочется торчать там вечность, пусть и на привилегированных правах, — с некоторой иронией ответил Виктор.

— А, может, мы у предвестника про истину спросим? — предложила принцесса.

— Спрашивай, только вряд ли он что-то путное ответит, — талерманец скептически поморщился.

Эрика в который раз обернулась посмотреть на Наила. Очень уж ей не терпелось кое-что у него узнать. Тут более, она уже придумала, чем можно напугать предвестника. Тот был все равно без сознания, и принцесса в который раз задумалась над словами Виктора о Высших Силах, и о Проклятом, в частности.

«А что, если продать душу Проклятому» — промелькнула мысль, но принцесса тут же отогнала её. Действительно, может не стоит обрекать себя на вечность в Бездне? А если кто-то узнает, что она продала душу? К тому же, что ей просить? Право на власть и так есть, золота полно, а если она попросит нормальную внешность и избавление от увечий, это станет заметно, и все сразу поймут, что она сделала. Тоже самое с магическим даром, о котором она так мечтала. Она же его открыто не применит все равно. В итоге Эрика решила, что пока ничего продавать не станет.

Когда они уже ехали по лесной дороге, принцесса услышала, как сзади что-то зашевелилось. Поначалу она испугалась, но тут же вспомнила о предвестнике.

— Ха-ха-ха, паршивцы, везете меня убить! — с радостным предвкушением воскликнул Наил. Виктор тяжело вздохнул, было видно, как предвестник его раздражает.

— Да, убить, но только при условии, что мы нормально поговорим, и ты ответишь на все вопросы, — ультимативным тоном предложила Эрика, повернувшись к предвестнику.

— Паршивая шлюшка… Ха-ха-ха. Может ты мне ответишь на вопрос, как живется уродам? Ха-ха-ха, — начал издеваться предвестник, но принцесса всерьез его слова не воспринимала. К тому же у неё был припасен аргумент.

— Так, или ты прекращаешь оскорбления, и отвечаешь на мои вопросы, а потом мы тебя убьем. Или Виктор отрежет тебе язык, отрубит руки и ноги…

— Ха-ха-ха! А мне плевать, гниды! Рубите! Я люблю умирать! Ха-ха-ха! — с вызовом кричал Наил.

— Я говорил, он совсем рассудок потерял, — возмутился талерманец.

Но Эрика все равно продолжила, ведь это было ещё не всё.

— Не просто отрубит. Потом он тебя вышвырнет прямо к святошам. В дом для убогих при Храме! Тебя выходят! Будешь слушать молитвы, тебе будут читать Книгу Мироздания! Вслух! Поить священной водичкой! Там ты будешь жить долго, вместе со святошами, от которых не убежишь! — издевательски угрожала принцесса.

В этот раз на лице предвестника отобразился ужас. Глаза его забегали в разные стороны.

— Сука, — озадаченно произнес Наил.

— Значит, не хочешь по-хорошему разговаривать. Виктор, останови, — скомандовала Эрика. Повозка остановилась.

— Ну что, поговорила? — с ухмылкой спросил Виктор.

— Нет! Не надо! Простите, госпожа! Давайте лучше поговорим. Да! Не надо меня к святошам! Только не к святошам! Ну, пожалуйста! Я все скажу! Все! — запричитал перепуганный предвестник.

— Вот, молодец. Умный предвестник. Виктор, можем дальше ехать, мы по пути поговорим.

Талерманец всем своим видом выказывая раздражение, дернул за поводья, и повозка тронулась.

— Наил, тебе сколько лет? — сразу решила уточнить Эрика.

— Я не помню! Не знаю! Я давно не считал! — С надрывом в голосе ответил он, скорчив страдальческое выражение лица.

— А ты свою жизнь помнишь вообще?

— Да! Помню! Все помню! Но я не считаю годы! Это ужасно! Скучно! — теперь уже капризно заверещал Наил.

Теперь предвестник казался принцессе откровенно спятившим, но она все-таки решила продолжить беседу.

— Ладно, если не помнишь, то хотя бы скажи, какой Император, ну или ещё Король, в Антарии был, когда ты стал предвестником?

Наил замолчал.

— Так, ты захотел в Храм? — пригрозила Эрика.

— Нет, нет! Не надо в Храм! Я все скажу! — вытаращив глаза, как ненормальный, взвыл предвестник, и вдруг резко успокоившись, почти шепотом, продолжил, — Сейчас я вспомню, чтоб не перепутать. А, кажется, не было Императора. Не было Короля.

— Ты что, такой древний, что старше самой Антарии?

— Толку с ним разговаривать, — вставил свое слово Виктор, даже не поворачиваясь.

— Нет! Антария уже была! Ещё были боги! Да! Миорией правили боги! — неестественно торжественно произнес Наил, и тут же перешел на заговорщицкий тон, — Я всех помню… Сиол… правил Антарией… Да. Аркадия, Великая Мать, — в Иннерие, сейчас это Аркадия… Дармилд, на севере был… Да, на севере… Много богов было…

— Правда что ли? Ничего себе. Виктор, ты послушай, он интересные вещи рассказывает.

— Он тебе и не такое расскажет, чтобы только к святошам не попасть. Он рассказывает, что приходит в его больную голову. Это из Культа Хамонцев, в подобное ещё многие народы верят. Ничего нового. В Книге Мироздания есть кое-что про Сиола. Ещё Трактат Богов Апартиды почитай, там тебе целая куча богов. Он, поди, читал, — скептически отмахнулся талерманец.

— Я тоже читала этот трактат. И вообще, не нравиться разговор, не лезь.

— Тогда не дергай меня, а сама беседуй с этим ненормальным! — раздраженно бросил Виктор.

— А откуда боги появились? Ты знаешь? — спросила Эрика у Наила.

— Нет. Они древнее меня были. Говорили, что Мироздание прислало их проводить свою волю. А другие утверждали, что их послали бороться с Проклятым. Не знаю. Проклятый знает, но он не рассказывает мне, — совершенно нормальным голосом ответил предвестник, будто от былых признаков сумасшествия не осталось и следа.

— А куда они делись? Они покинули нас, отправившись на небеса, как гласит Трактат Богов Апартиды? Исчезли? Уж это ты знать должен!

— Нет, на небесах никого нет… Они не исчезли… Это долгая история. Но она никому не интересна, — жалобно протянул Наил.

— Конечно, кому интересен бред сумасшедшего, спятившего от собственного бессмертия, — не удержался от сарказма Виктор, которого тут же одернула Эрика.

— Не мешай, не нравиться — не слушай!

— Вот, и ему не интересно! Никто не хочет знать Истину! Никто не хочет признавать, что Мирозданию плевать на нас! — начал громко сокрушаться предвестник.

— Это я без тебя знаю, что плевать! Зачем так орать?! — вклинился возмущенный талерманец.

Было видно, что предвестник своими сумасшедшими криками уже порядком разозлил его.

— Виктор, не лезь! Дай с ним пообщаться, — возмутилась принцесса.

— Общайся, мне все равно, — грубо ответил Виктор и все-таки замолчал.

— Наил, мне очень интересно. Я хочу знать истину. Расскажи, — попросила Эрика, которая на самом деле до сих пор не поняла, сумасшедший он, наполовину спятивший, или вовсе притворяется.

Предвестник окинул её взглядом, глубоко вздохнул, и начал вещать наигранно зловещим тоном.

— Издавна боги воевали с Проклятым, бывшим богом Орионом, который обратился к Силам Тьмы и Смерти, чтобы стать выше всех богов, — тут он резко сменил тон, и уже хитро хвастаясь, процедил, — Меня ещё не было, но я знаю, — после этого он вытаращил глаза так, что это выглядело одновременно жутко и смешно. Но тут он вдруг перешел на свой первоначальный зловещий тон.

— Когда я родился, знания об это ещё не были утрачены! Боги победили, и Проклятый попал в Бездну! Тогда я стал предвестником! А потом появился другой Проклятый, но это неважно! Я уже стал предвестником. Потому что я хотел бессмертия, — тут предвестник запнулся, и буквально взвыл, — ууу… Какой же я был дурак… Идиот… Не надо было! Зачем? А-а-а-а! Я идиот! — Наил вдруг разрыдался.

Эрика восприняла это как очередной припадок, и ещё один аргумент относительно сумасшествия собеседника. Но, тем не менее, она продолжала:

— Так, что там с богами. Ты в Храм захотел? — резко оборвала нытье принцесса.

— Ах, да. Боги. Боги размножались, их становилось больше, они начали воевать между собой, и этим уничтожать все вокруг! Все горело, разрушалось, но смертные кляли Проклятого, который мог властвовать лишь над Бездной! Это был кошмар! Смертные молились богам, прося защитить их от Проклятого, пока сами Боги уничтожали все!!! — зловещим пафосным голосом вещал Наил.

— Но кто же их остановил? Проклятый?

Предвестник резко заорал:

— Нет! Царствие Проклятого ещё грядет! Скоро! Бездна обрушиться на Миорию…

— Я это знаю уже! Ты про богов давай рассказывай! Куда они делись?! — пыталась перекричать предвестника Эрика, которая уже начинала выходить из себя.

— Боги? Никуда не делись. Сиол, Бог, правивший Антарийскими землями, отправился к Порогу Мироздания, и воззвал к Высшей Силе, чтобы та лишила всех божественной сущности. Всех до единого. Похоже, он единственный понял, что если это не остановить, править им будет нечем. Мироздание вмешалось, и окончательно покинуло Миорию. Так боги исчезли, но зато появились маги. А Мироздание больше не вмешивается, — совершенно спокойно поведал предвестник, и вдруг сорвался на зловещий тон, — Час ещё не настал. Но скоро грядет…

Эрика перебила предвестника, решив, что у него вновь начался бред, периодически охватывающий его, когда тот отвлекается.

— Так значит, маги — потомки богов?

— Да.

— А Сиолы, тоже потомки богов?

— Потомки перворожденного бога. Название династии происходит от его имени.

Эрика с энтузиазмом восприняла эту новость, тем более что предвестник сообщил её без признаков припадка.

— Виктор, вот ты считаешь, что он совсем сумасшедший, но иногда он говорит вполне разумные вещи!

— Ну да, небось, приятно ощущать себя потомком бога, Эрика Сиол, — съязвил он.

— А что тут такого? Об этом многие говорят, в Книге Мироздания написано, я раньше не верила, но предвестник все рассказал.

— Он несет чушь, — в очередной раз скептически заметил талерманец.

— Вот и не слушай.

Они резко остановились.

— И не буду слушать. Лучше прогуляюсь, иначе я прикончу этого сумасшедшего! — С этими словами Виктор соскочил с телеги. Однако Эрика даже не отреагировала, она была увлечена беседой.

— Эрика Сиол. Принцесса. Да… — как будто сам с собой начал рассуждать предвестник.

— Да, наследница Империи. Давай к делу. Ты знал мою мать?

Теперь, когда она раскрылась, Эрика решила выяснить, то, что больше всего её интересовало.

— Близко нет. Но я слышал о ней. Она проводила много времени в Храме Мироздания. И была посвященной.

— Это как?

— Знала то, что не знаю я, и что было ведомо лишь роду Сиол. И ещё некоторым. А ты непосвященная. Тебя она посвятить не успела. Или не пожелала.

— А ты это знаешь? О чем она должна была посвятить.

Наил, до этого отвечавший нормально, теперь начал шептать:

— Не знаю. Проклятый знает. Но мне он не говорит. Он никому ничего не говорит. Царствие Проклятого грядет…

— Хватит уже о Царствие, если в Храм не хочешь! Кто это ещё знает?

— Я не знаю! — теперь жалобно произнес Наил.

— Да что ты вообще знаешь! Как умерла моя мать, её убили?

— Она не умерла, — отрешенным голосом ответил тот.

Эрика теперь уже не знала, верить ли ей его словам. А вдруг он и впрямь сумасшедший, как утверждает Виктор.

— Как не умерла? Тогда где она? — вопрошала принцесса.

Теперь Наил заговорил укоризненно-осуждающе:

— Не знаю. Никто не знает. И брат твой не умер. Их в Бездне не было. А в Бездну все попадают! А их не было! Я узнавал. Когда умирал. Я люблю умирать, тогда я общаюсь с Проклятым. Узнаю много интересного. Хоть какая-то радость. А тут скучно. Никто не хочет знать, что царствие Проклятого….

Эрика грубо прервала речь предвестника.

— …грядет! Тьфу, на него! А Проклятый знает, где моя мать и брат?

— Не знает, потому что те, кто знает, ещё не умирал. Хотя, может он уже знает. Скоро я там буду, если ты меня убьешь! Отруби мне голову! Прошу! — жалобно застонал предвестник, глядя умоляющим взглядом.

— Потом. Так, ещё вопрос, знаешь, что со мной случилось пять лет назад?

— Я не знаю. Но Проклятый точно знает. Но мне он не говорил. А я не спрашивал.

— Спроси.

— Убей меня, тогда спрошу! Только голову отруби, а то я не спрошу! Пожалуйста, — продолжал умолять предвестник.

— Как же ты мне потом расскажешь, если я убью тебя?

— Я найду тебя. Точно найду. Убей! Отруби мне голову! Я хочу к Проклятому, — предвестник скорчил очередную жалобную мину.

— Я сказала, потом. Что было в Ольмике? Знаешь? — не унималась Эрика.

— Не больше, чем остальные. Талерман напал на город. Вырезали половину, — спокойно сказал Наил, и тут же перешел на торжественный пафос, — Во славу Проклятого! Но Проклятый знает! Царствие Проклятого грядет…

Но речь предвестника бесцеремонно перебили:

— Эй, стоянка в лесу платная! Слезайте с телеги и выворачивайте карманы! — Эрика услышала голос сбоку, резко обернулась, и увидела перед собой трех бедно одетых бородатых мужчин неопределённого возраста. И если принцесса испугалась, то Наил, видимо, надеясь, что хоть эти его прикончат, наоборот обрадовался, и принялся свозь смех, изливать на разбойников несвязную брань:

— Суки паршивые! Ха-ха-ха! Суки! Идите, сосите бычий хер! Твари, свиньи! Херы немытые! Ха-ха-ха. Собаки! Собаки! Ха-ха-ха! Сдохните во рту с херами! Скоты! Ненавижу!…

Разбойники, опешившие от такой наглости, вытаращив глаза, уставились на беснующегося Наила. Перепуганная Эрика смотрела то на ошалевших разбойников, то на спятившего предвестника, и при этом, совершенно забыв о существовании Виктора, попыталась зацепиться взглядом хоть за что-то, что могло послужить оружием.

— Гниды! Свиньи! Я вас не боюсь! Вас трахают бараны! Твоя мать шлюха! Убейте меня! — во весь голос верещал предвестник.

Не найдя оружия, Эрика открыла лицо. Принцесса вытаращила на ещё не успевших прийти в себя разбойников свои красные глаза, и загробным голосом, перекрикивая оскорбления предвестника, начала вещать:

— Царствие Проклятого грядет! Накроет Бездна Миорию. Все станут рабами Повелителя Тьмы! Готовьтесь, пока не поздно! Продавайте душу! Проклятый смотрит на вас! Он ждет вас! Поклонитесь! Продайте душу! Проклятый грядет! Покайтесь! Восславим величие Проклятого! — Кричала все, что приходило в голову принцесса.

Как ни странно, это подействовало, разбойники переглянулись, в ужасе побросали оружие, и с криком, — Храни нас Оракул, спаси от демона! — бросились наутек. Эрика ещё выкрикнула несколько фраз, и, убедившись, что те далеко, замолчала. Только сейчас ей пришло в голову позвать Виктора.

— Виктор! Ты где ходишь? Какого Проклятого! — на весь лес заорала она, и соскочила с телеги.

— Не ори так, тут я, — Виктор, держа в руках арбалет, спокойно вышел из-за дерева. Было заметно, что он едва сдерживает смех.

— Ты где шлялся?! Телохранитель хренов! Меня чуть не прикончили! — вне себя от негодования возмущалась принцесса.

— Но ведь не прикончили. Да и не смогли бы они. Я метко стреляю.

— Так какого хера ты их не пристрелил? — ничего не понимала принцесса.

— Они убежали. Да и смысл, велика вероятность, что после общения с тобой, эти придурки бросят свое ремесло, — небрежно ответил Виктор, и уже не сдерживаясь, громко рассмеялся.

— Ха-ха-ха, Ну ты молодец! А-ха-ха, твою мать! Ха-ха-ха. Не ожидал! Ха-ха-ха. Додумалась же! Ха-ха-ха. Как они бежали… Ха-ха-ха… От меня так и то не бегали! Ха-ха-ха. Твою ж мать… ха-ха-ха… Видела б ты свое лицо тогда ха-ха-ха, я б и сам испугался, ха-ха, прям сошествие Проклятого!

Виктора практически скрутило от смеха. Эрика, впрочем, повод для веселья не разделяла и восприняла все по-своему.

— Да пошел ты! Я и так знаю, что урод, можно было не говорить. Хоть одна польза, разбойников отпугиваю, тем более моему телохранителю плевать на свои обязанности, — с этими словами принцесса забралась обратно в повозку, и прикрыла лицо платком.

Предвестник, лежащий сзади, что-то жалобно выл, но на него никто внимания не обращал.

— Да ладно. Ты не так поняла. Я же похвалил тебя. И уродом тебя не называл! Ты, правда, молодец! Не стала попусту орать, меня звать не стала, а сама выкрутилась, — попытался оправдаться Виктор, хотя сам едва сдерживал смех.

Когда талерманец заскочил в повозку, Эрика сидела, дрожа от нахлынувшего приступа страха. «А вдруг бы меня изнасиловали. Снова! Это же хуже смерти!» — саму себя накручивала принцесса. Виктор, тем не менее, сразу же к ней обратился:

— Ладно, извини. Я был не прав. Но я кое-что тебе объясню. Телохранитель не всегда находиться рядом. В особенности если это хороший телохранитель, в умения которого, помимо владения оружием, входит умение стрелять. Бывают ситуации, когда находиться рядом невозможно. Да, сейчас не такой случай. Я просто посмотрел на этих идиотов, решил, что драться с ними скучно, хотел воспользоваться арбалетом, и, — Виктор едва сдержал смех, — и, ты начала представление. Захотелось проверить, получится ли у тебя. Но поверь, если бы кто-то хоть попытался тебя тронуть, он бы упал замертво. Никто тебя не бросал. Прости, что из-за моего любопытства ты так испугалась.

Выслушав оправдательную речь, принцесса теперь уже сердилась не на талерманца, а на саму себя. Ей вдруг стало настолько стыдно за собственную трусость, что она даже не знала, что ей отвечать.

Виктор, не получив ответа, тем временем продолжил.

— Ну, если ты не уверена, что я отлично стреляю, мы можем проверить.

Он зарядил арбалет, достал из лежащей сзади котомки яблоко, и сунул его неподвижно сидящей Эрике.

— Брось его, — предложил он.

— Сам бросай, у тебя это лучше получиться, — сухо ответила она.

— Хватит уже дуться! — начал возмущаться Виктор.

— Не дуюсь я. Если я его брошу, то проверить твое мастерство не удастся. Если ты ещё не заметил, у меня с этим паршиво!

— Ну как хочешь, — Виктор взял яблоко, швырнул его вверх, и через мгновение выстрелил. Вскоре прямо в телегу упали две половинки яблока, а неподалеку приземлился болт. На Эрику это произвело впечатление, однако восторг долго не продлился, через пару секунд она вновь опустив глаза, уставилась в пол.

— Ну, теперь ты спокойна? — переспросил он принцессу.

— Да. Все нормально. Не бери в голову. Поехали.

После этого они вновь тронулись.

— Хочешь, научу тебя стрелять из этой штуки? — предложил Виктор Эрике.

— Не хочу. Мне это не интересно. Для таких дел у меня есть ты, — отговорилась принцесса, которой на самом деле было бы интересно научиться. Она даже сочла это очень полезным. Но наследница полагала, что у неё все равно не получиться, а, значит, незачем выставлять себя на ещё большее посмешище.

Тут о себе напомнил до этого тихо воющий Наил.

— Ну, убейте меня уже!!! Вы обещали!!! — заверещал тот так, что Эрика и Виктор дернулись. Принцесса тут же вспомнила о незаконченном разговоре. Правда к этому моменту она уже пришла к выводу, что Наил полностью утратил рассудок.

— Я уже поняла, что ты ненормальный и ни хрена не знаешь! — с досадой возмутилась она.

— Больше чем ты, я знаю, — с укоризной произнес Наил.

— Вот и радуйся. Что мне нужно, ты все равно не знаешь. Ну, хоть как стать предвестником? Это хоть знаешь? — Эрика, желая проверить, является ли Наил хоть немного адекватным, решила спросить элементарное.

— Да. Нужно продать Проклятому свою душу и тело. А потом периодически выполнять его волю, а, именно, собирать души. Но этому Проклятому не нужны больше предвестники! Вот прошлый Проклятый ценил нас! - если поначалу он отвечал относительно нормально, то в дальнейшем сорвался на крик, — Зря! Я был шутом!!! Служил во дворце самого Бога Эрна!!! И я тоже хотел Бессмертия!!! Возжелал!!! Но плата высока!!! Бессмертие это тяжело!!!! Бессмертие без наслаждения грустно! Скучно! Надоело!!!! А ещё знать слишком много!!! Знать, что Царствие Проклятого грядет… — вопил во все горло предвестник, и Эрика, в который раз, его перебила:

— Достал уже своим Проклятым, — принцесса уже решила закончить разговор, но вспомнила ещё один, интересующий её вопрос, который она хотела задать.

— Скажи, почему на меня не действует магия!?

В этот раз Наил вдруг заговорил в издевательской манере:

— А потому что отчужденным так и надо! По делом! Жить неприкаянным, вот плата за гордыню! Быть чужим! Ты теперь случайный отброс Мироздания! Выродок, который должен был сдохнуть. Но отчужденный дух…

Не выдержавший Виктор резко перебил предвестника:

— Закрой рот! — и обратился уже к принцессе, — Эрика, ты, что не видишь, он издевается! То ты потомок богов, то выродок, этот паршивец просто насмехается! — с этими словами он резко остановил повозку.

— Я предупреждала, одно оскорбление, и ты попадешь в Храм! — угрожающе процедила Эрика, у которой и так уже не было никакого настроения, а тут ещё эти оскорбления от какого-то сумасшедшего.

— Никто не хочет знать правду! Вот и живи в неведении, не зная, кто ты! А Царствие Проклятого грядет…

— Виктор, отрежь ему язык! — жестко распорядилась оскорбленная принцесса, решившая, что Наил вздумал над ней издеваться.

— Давно пора, Ваше Высочество, — с этими словами Виктор резво перескочил назад, и вынул кинжал.

Талерманец нажав на его челюсти, открыл тому рот. Следом он кинжалом поддел язык прямо у корня, и, не обращая внимания, на оглушающий, но при этом довольный визг, повернул рукоятку. Через несколько секунд изо рта Наила брызнула кровь, а Виктор вынул оружие вместе с наткнутым языком.

— В ближайшее время он никого не оскорбит, — рассматривая язык, с ухмылкой произнес талерманец.

Предвестник же верещал, и одновременно смеялся заливистым смехом, забрызгивая кровью все вокруг. При этом на его лице отображалось нескрываемое наслаждение.

— Выруби его, чтоб он только замолчал! — потребовала Эрика, брезгливо поморщившись.

— За милую душу. У меня уже давно от его воплей голова болит, — с этими словами талерманец приложил его по голове, и тот умолк. Затем Виктор порылся в повозке, нашел свою старую рубаху, и, отодрав от нее клочок, засунул в рот Наилу. Остальной частью рубахи он протер сначала руки, а затем кинжал, предварительно выбросив отрезанный язык в сторону.

— Дело сделано, — довольно произнес Виктор, присаживаясь рядом с Эрикой.

— Быстро ты. Наверное, много раз языки вырезал?

— Не поверишь, но это второй раз. Первый раз ещё в Талермане, когда мы тренировались на пойманном инквизиторе. А так, не доводилось, — Виктор дернул за поводья и телега тронулась.

— Знаешь, а ты был прав. Он совсем рассудок потерял. Несет бред. У него уже не один Проклятый, а два. И прочая ересь! И это… Ему язык отрезали, а он прям наслаждался.

— Ему нравиться боль. Я вот сейчас только об этом задумался. Похоже, он так хочет почувствовать себя человеком. Ведь кроме боли у него человеческого ничего не осталось, разум утратил, он даже на смерть не может рассчитывать.

Вывод Виктора вдруг ужаснул принцессу. Это же каким несчастным надо быть, имея возможность получать удовольствие только от боли. Похоже, он и оскорбил её только потому, чтоб она приказала ему сделать больно.

— По-моему это ужасно. Он ведь хочет смерти, как он просил отрубить ему голову! Умолял! Он в Бездну даже хочет, хоть ненадолго! Не надо его к святошам! Когда он попадет в Бездну, Проклятый ему, наверное, трепку устроит!

— Да ну его! Толку его жалеть? Он уже спятил. Но если ты так хочешь доставить ему удовольствие, я могу устроить. Он будет умирать в муках. Целую неделю. Или могу отрубить ему голову, пусть в Бездне отдохнет чуток. Решай сама. А я бы лучше над святошами потешился. Хотя, теперь уже что, язык мы ему отрезали.

— Ты всегда такой жестокий? — вдруг поинтересовалась Эрика.

— А тебе это вдруг стало не нравиться?

— Наоборот, нравится, — начала уверять принцесса, при этом, будучи совершенно искренней.

— Разочарую. Я жестокий только с особо настырными служителями различных культов, насильниками, ворами, разбойниками, и теми, кто имеет наглость пытаться меня прикончить. А вообще я не люблю конфликты, — сыронизировал талерманец.

— Прямо добрейший души человек, — ехидно заметила принцесса.

На это Виктор ничего не ответил, а лишь насмешливо улыбнулся.

— Ты много людей уже убил? — вдруг поинтересовалась принцесса.

— Много. Очень много. Ещё в Талермане со счету сбился.

— Любопытно, а ты никогда не жалел об убитых? Особенно, когда тебя нанимали?

— Нет. Сама посуди. Если я прикончил кого-то на войне, там все знали, куда идут. Если меня наняли, то моя совесть чиста. Не меня, так другого наймут. Если я отловил преступника и получил награду, я сделал доброе дело. Если я защищался, так сами виноваты. А если я сам решаю кого-то прикончить, в таких случаях я не иду в разрез со своей совестью, — с наигранной небрежностью ответил Виктор и цинично улыбнулся.

Эрика же вспомнила выпившего талерманца, который утверждал иное, и не смогла промолчать.

— Но как же все то, что ты рассказал вчера. Мне казалось, что ты не очень счастлив.

— Не бери в голову. Я напился. Но я люблю свою работу, хотя бы, потому что выполняю её хорошо. Периодически на меня накатывает из-за этого проклятого Маэрда. Хотя я сам понимаю, то, что уничтожили всех, оно и к лучшему. Оставили бы мы детей, куда бы они пошли? Попрошайничать? Смерть не самая худшая участь. А остальные заслужили. Так что, ну его. Забудь, — совершенно без каких-либо эмоций ответил талерманец.

Эрика решила сменить тему, и заодно задать интересующий вопрос.

— Ты вообще боишься чего-то?

— Не знаю, честно, — пожал плечами Виктор.

— Не боишься даже умереть? — изумилась принцесса, вспоминая жаждущего смерти Наила.

— Нет. Я отправил в Бездну столько людей, столько раз видел, как умирали другие… Не мне бояться смерти, — совершенно искренне ответил талерманец.

— Я тоже хочу ничего не бояться, — с грустью в голосе произнесла Эрика, которой до сих пор не давал покоя её недавний приступ паники.

— Цена такого бесстрашия слишком высока. Я прошел достаточно, чтобы не бояться даже смерти.

— Я тоже прошла достаточно. И я думала, не боюсь смерти. Но, похоже, я ошиблась. Страх остается моим спутником. Это ужасно, — искренне призналась принцесса, надеясь услышать совет от бывалого человека.

— Любой человек испытывает страх. И я боялся. Но это было давно. Однажды я понял, самое страшное, что может со мной случиться это смерть, но смерть это самое меньшее, чего стоит бояться. А стальное можно пережить.

— Я не понимаю смысла! Объясни! — попросила Эрика, которая и впрямь совершенно не могла взять в толк смысл этой фразы.

— Пока ты сама не осознаешь её смысл, ты не поймешь. А я не могу тебе объяснить, ты должна найти для себя свой смысл, — пояснил Виктор, и на миг замолчав, вдруг продолжил, — А лучше не бери в голову. Страх ещё не значит, что человек трус. Меня же ты не испугалась, разбойников так вообще обратила в бегство. И предвестника допрашивала не хуже инквизитора. Кстати, про Наила, ты неплохо придумала, как его напугать!

— А толку, — отмахнулась принцесса.

— Ты решила, что с ним делать? — поинтересовался Виктор.

Эрика задумалась. Она никак не могла выкинуть из головы то, что рассказал Наил о её семье. То, что они живы… Во что-то посвящены… Неужели, это бред сумасшедшего? А если нет? А если он не совсем сумасшедший? Да и про Ольмику предвестник обещал у Проклятого спросить. Может она зря ему приказала язык отрезать? Хотя, этим она ему приятно сделала, пусть это звучит дико. Эрика решила, что ничего не потеряет, если все-таки попросит Наила спросить у Проклятого, то, что ей надо, и отрубит ему голову. А чтоб он пришел потом, она пообещает ему изощренные пытки, с последующим лишением головы.

— Ну, придумала? — не унимался Виктор, который, видимо, хотел поскорее избавиться от предвестника.

— Пусть он очнется, я ему кое-что скажу, и ты отрубишь ему голову.

— Что ты ему хочешь сказать?

— Передам привет умершей матери, — соврала Эрика, чтобы избежать возмущений Виктора, убежденного в абсолютной неадекватности Наила.

Они остановились рядом с ручьем. Решили напоить лошадь. А тут как раз Наил очнулся. А это значит, пора начинать.

Виктор тащил по траве связанного предвестника. Эрика шла следом. У предвестника было блаженное выражение лица, а глаза его светились от счастья. Похоже, он понял, что его собираются убить. Обогнув кусты, и дойдя до места, где их не было видно со стороны дороги, Эрика окликнула Виктора.

— Оставь его тут, а сам пойди напои кобылу, — распорядилась она.

— Не боишься? — с ухмылкой спросил талерманец.

— Он связан. А я хочу сказать кое-что личное, — жестко произнесла принцесса.

— А как же страх перед разбойниками? — не унимался Виктор.

— Телохранитель не всегда может находиться рядом. Иногда это невозможно, — его же словами ответила принцесса.

Когда талерманец был уже достаточно далеко, Эрика наклонилась над предвестником и обратилась к нему.

— Я не знаю, сумасшедший ты или нет, но я понимаю тебя. Ты несчастен, и жаждешь смерти. К сожалению, я не могу тебе даровать абсолютную смерть. Но я обещаю, что ты сегодня умрешь. Но у тебя я прошу одну услугу! Прошу, спроси у Проклятого, кто повинен в том, что со мной сделали! Узнай, где моя мать и брат! И во что они посвящены! Ты знаешь, где меня найти! А со своей стороны я обещаю тебе самые изощренные пытки, и лишение головы. Тебе понравиться! — говорила Эрика, а сама удивлялась абсурдности происходящего. Сейчас она пытается подкупить тем, чем обычно принято запугивать, — А потом, если ты захочешь, мы можем заключить договор, ты узнаешь для меня у Проклятого, что мне нужно, приходишь ко мне, и получаешь желаемую боль, а затем смерть! И так до бесконечности. Пока я буду жива. Если ты согласен, кивни.

Наил кивнул. Теперь взгляд предвестника не казался принцессе безумным, скорее наоборот, это был взгляд человека, познавшего истину. Эрика встала, и окликнула талерманца.

Виктор вышел из-за кустов, молча схватил Наила, и посадил возле дерева так, чтобы он не падал.

— Отойди, кровь может брызнуть, — предупредил он Эрику.

Принцесса отошла, но не очень далеко. Ей хотелось это видеть. Только смотреть было нечего. Все случилось очень быстро. Виктор один раз взмахнул мечом, и голова предвестника покатилась по траве прямо к ногам принцессы. Эрика заметила, что выражение лица Наила осталось блаженным, а на его устах застыла улыбка.

Они ещё долго ехали молча. Эрика думала о предвестнике и о смерти. Почему-то в голове крутились слова Виктора: «Самое страшное, что может со мной случиться это смерть, но смерть это самое меньшее, чего стоит бояться». Эти слова, казалось, так подходили Наилу. И, кажется, принцесса начала понимать, что же имел в виду талерманец. Смысл жить потерять страшнее, чем умереть. А за свой смысл жизни порой необходимо бороться. И так уж вышло, что в этой борьбе можно умереть. Особенно, если этот смысл состоит в войне за справедливость. Именно такой смысл она видела в действиях Виктора, хоть тот и особенно не хвастался этим, а чаще даже скрывал под маской бесчувственного головореза.

Вот только понимание этого никоим образом не помогло принцессе перестать бояться, как обещал Виктор. Возможно, она просто не знает, за что она могла бы спокойно умереть. Единственное, чего она боялась больше чем смерти, это повторения изнасилования. Но не делать же это смыслом жизни. Да и вообще, может и не стоит ей думать об этом, как советовал Виктор. Незачем равняться на самого талерманца. Будь она такой же опасной, может тоже ничего не боялась. А так… Эрика восхищалась талерманцем, и порой жалела, что не может даже мечтать о том, чтобы последовать его примеру. Впрочем, она тут же себя успокаивала, у неё есть другое преимущество, она имеет право отдавать приказы, имеет право на власть.

Они уже проехали лес, и теперь продвигались вдоль полей. Солнце ещё не село, и принцессе теперь казалось, что палящие лучи проходят сквозь одежду. На самом деле, последствия пребывания на солнце с неприкрытой кожей проявились только сейчас. Ещё тогда, у озера она все утро провела без сознания, будучи абсолютно голой.

Сейчас она плотнее прикрыла лицо, которое теперь жгло от одного прикосновения. Принцесса прекрасно понимала, что это за собой повлечет в дальнейшем. Она ещё раньше успела несколько раз проверить, действительно ли, правду говорят, что солнце ей может принести только вред. Эрика думала, можно привыкнуть. Но последствия всегда были одинаковы. Её кожа на несколько дней приобретет ярко розовый оттенок, и, как минимум, несколько дней будет гореть так, что нельзя будет прикоснуться. Каждое движение будет вызывать боль, и это вдобавок к имеющимся неприятностям. Печальная перспектива, о которой, впрочем, наследница старалась не думать, предпочитая размышлять о предстоящей мести.

Устав предаваться размышлениям, Эрика решила обсудить все с Виктором:

— Знаешь, я вот думаю, что мы делать будем, когда доберемся. Нужно ведь отомстить так, чтобы все выглядело как естественная смерть.

— Предоставь это мне. А для начала мы обрадуем твоего папашу. И заодно успокоим всю Империю…

— Ты думаешь, все в Империи уже знают? — забеспокоилась принцесса.

— Сколько дней тебя нет уже? — уточнил Виктор.

— Пятый день.

— Так, нам ещё дня три ехать, если не будем нигде задерживаться. Надеюсь, война там не начнется за это время, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал талерманец.

— А с чего там войне начинаться? Там, небось, уже пир закатили в честь того, что я, наконец, сдохла. Придется разочаровать, — со злобным наслаждением произнесла Эрика.

— Не факт, что пируют. Может братишка с любовничком и радуются, а вот остальные, вряд ли.

— Меня же все ненавидели! Чего им скорбеть? — искренне недоумевала принцесса.

— Так не в скорби дело. Я не знаю всех тонкостей политики внутри Империи, но я уверен, твоя пропажа шуму уже наделала. Уверяю, даже если на тебя всем плевать, может начаться такая заварушка, мало не покажется.

— Появятся ещё претенденты на престол. Так ведь? — наконец дошло до Эрики.

— Дело не только в них. Твоё исчезновение, это хороший повод для всяких шакалов подставить друг друга. Учитывая, что Фердинанд как Император — бездарность… Прости, что твоего отца так назвал, но это даже крестьянин знает…

— Плевать… Мой отец никогда не был для меня примером для подражания. Так что там может случиться?

— Да ничего хорошего. Интриги, взаимные обвинения, а твой папаша вряд ли все сможет разгрести. Может и до резни дойти. Так что нам лучше поторопиться, если хотим застать Империю целой, — вынес свое заключение талерманец, чем заставил Эрику задуматься о возможных последствиях.

— Проклятье, Нам нужно спешить! Виктор, гони быстрее!

— Только не с этой клячей, по такой жуткой дороге, в этой телеге. Если гнать, она развалиться.

— Ну и ладно с таратайкой этой! Я согласна ехать верхом! — заявила Эрика, — А нормальная лошадь дорого стоит? У нас хватит золота? — сыпала вопросами она.

— Хватит. Да вот только хорошего боевого коня в деревне мы не найдем. Кляча не лучше этой попадется. Вот если б в Димире об этом вспомнили…

— Так почему ты там об этом не додумался? — возмутилась Эрика.

Виктор только пожал плечами.

— Ты же раньше не додумалась до того, что надо спешить. А я просто телохранитель, — издевательски ухмыльнулся талерманец.

— Проклятье!

— А с чего ты вдруг так обеспокоилась? Я думал, тебе по хер, хочешь отправить в Бездну пару десятков, а там хоть трава не расти.

— Был момент слабости, когда я желала только этого. Но это глупо. А так, я этой Империей ещё править собираюсь, вот и беспокоюсь.

— Далекоидущие планы, — хитро произнес талерманец.

— Только я не знаю, как заставить всех признать, что я имею право! Раньше я надеялась на магию. А теперь… Я женщина… А ещё… Большинство считают меня едва ли не умирающей! Это неправда, но как их убедить? Как мне теперь доказать свое право на престол? Без магии? Иначе мне не получить…

— Истинную власть не получают, её берут. Возьмешь, этим и докажешь. А потом будешь доказывать до самой смерти, отстаивая это самое право. И тут у каждого свои средства, — со знанием дела поведал Виктор.

Это заставило принцессу задуматься. Она вспомнила об отце, которому власть досталась в качестве подарка. И действительно, Фердинанд правитель только формально, он всем удобен, ему даже не нужно отстаивать свою власть, потому что нет её у него. Вот только как ей взять эту власть? Впрочем, если только…

— Да, ты прав. Давай объединим наши усилия. У меня есть право на власть. А у тебя опыт, и ещё много качеств, которые могут нам пригодиться. Ты попадешь во Дворец в качестве телохранителя, но когда я получу власть, ты выберешь любую должность. Но ты поможешь мне получить власть. Ну, так как?

— По рукам, Выше Высочество, — не задумываясь, ответил талерманец, и хитро улыбнулся.

Чтобы поскорее добраться, они все-таки решили ехать верхом. Это обернулось для принцессы настоящими пытками. Раньше она вообще не пробовала ездить верхом, её этому никто даже не думал учить, да и она сама не помышляла. Конечно, ехала она с Виктором, но легче от этого не было. Последствия изнасилования в виде ноющей боли в животе, жгучая боль по всему телу из-за пребывания на солнце, и это помимо непрекращающейся боли в спине, и особенно левой ноге, казалось, сведут её с ума раньше, чем они доберутся. И этот жар, периодически переходящий в озноб. С таким набором только двое суток на лошади скакать, пусть и с небольшими перерывами, чтоб животное напоить, накормить, и самим перекусить.

Они почти все время молчали. Принцесса, думала только о том, что ещё немного, и она уподобится Наилу в его безумии. Она то сожалела, что согласилась на эту пытку, обещая себе, что в жизни больше верхом не сядет, то испытывала очередной припадок ненависти к себе. Но как-бы там ни было, никто не умер, в Эрхабен они добрались без приключений. Возможно, благодаря этой самой спешке.

Ровно неделя прошло с того дня, как Эрика сбежала. В город они въехали как обычные путники, и тут же направились прямо к Императорскому Дворцу. Пока они продвигались по улицам, то уже успели оценить тот переполох, который наделало исчезновение наследницы. Проезжая мимо рынка, принцесса успела не только познакомиться с очередной достопримечательностью Эрхабена, но и узнать, что она повесилась в подвале, её убили, похитили разбойники, хамонцы, варвары, несколько герцогов, и даже сам Проклятый. Виктор, ради интереса даже вклинился в один рыночный разговор о том, что «творится в Империи». Собственно говоря, ничего оригинального Эрика тогда не услышала, люди несли всякую чушь, не имеющую отношения к реальной жизни.

— Думаешь, только в народе такой бред рассказывают? Мне уже интересно, что там напридумывали, — с иронией заметил талерманец, когда они уже были возле Императорского Дворца.

— Дальше пешком, — измученным голосом сообщила принцесса.

— Ясное дело, — С этими словами Виктор соскочил на землю, и помог спуститься Эрике, которая едва не завыла от охватившей боли.

— Проклятье! — сквозь стиснутые зубы процедила она, понимая, что это еще не конец пыток, а только начало. Ей придется терпеть, потому что не может она позволить, чтобы во Дворец её заносили на руках. Нельзя, чтобы они поняли, что ей плохо так, как не было уже давно. Мало того, что это доставит радость врагам, даже не это самое ужасное. Только лекарей сейчас не хватало. Ведь ещё не сошли синяки, по которым можно догадаться, что её обесчестили. А об этом никто узнать не должен. К тому же, если она желает получить власть, то не должна вести себя, будто она при смерти. Никогда. Все это значит одно, она должна делать вид, что с ней все хорошо.

— Ты в порядке? — спросил Виктор, глядя на застывшую измученную принцессу.

— Да, — кивнула она.

— На тебе же лица нет, идти хоть сможешь?

— Да, — решительно ответила она, и, сделав глубокий вдох, скинула с головы капюшон, убрала с лица платок, и, устремив взгляд вперед, направилась прямо к караульным. Виктор, ведя лошадь за поводья, пошел за ней. Лица он открывать не стал.

Многочисленные гвардейцы, несущие караул, похоже, ещё издали приняли их за бродяг и насторожились. Когда Эрика уже стояла перед ними, на их лицах обнаружилось полнейшее недоумение.

— Я принцесса Эрика Адриана Сиол Клеонская, наследница Антарийской Империи, требую пропустить меня, и этого человека во Дворец, и проводить нас к Императору, — приказным тоном обратилась она к гвардейцам, которые тут же склонили головы.

— Приветствуем, Ваше Высочество, — услышала Эрика в ответ. Ворота в спешном порядке отворились, и в сопровождении двоих гвардейцев они вошли во двор. Один стражник тем временем побежал вперед. Эрика решила, что тот отправился докладывать Императору.

Принцесса изо всех старалась делать вид, что с ней все в порядке, насколько это вообще возможно в её случае. Ведь иначе все её планы полетят в Бездну. Каждый шаг отдавал болью, а силы казалось, покинули ещё во время этого ужасного путешествия, но по иронии судьбы упасть именно сейчас она не имела права. Она была уже в самом Дворце, но впереди ещё половина зала, лестница, а потом ещё одна… Скорее всего, её отведут или в приемную Императора, или к нему в покои. Главное, не сойти с ума ещё по пути, говорила Эрика самой себе. Ни изумленных слуг, ни удивленных гвардейцев, то и дело попадающихся на пути, она даже не замечала.

Поднимаясь по лестнице, обессиленная наследница все-таки оступилась, и едва не упала. Виктор успел её вовремя подхватить. Перед глазами потемнело, и ей показалось, что она больше не может.

— Эрика, что с тобой? — испуганно спросил Виктор, все ещё держа её за руку.

— Ваше Высочество, может отнести вас к лекарю, — начал предлагать один из подскочивших гвардейцев.

Услышав про лекаря, принцесса тут же пришла в себя, «Проклятье, Эрика Сиол, ты жаждешь власть над всей Империей, но тебя остановит какая-то паршивая лестница!» — мысленно сказала себе она, и жестко ответила сопровождающим:

— Со мной все в порядке. Попрошу убрать руки! — С этими словами, она, мысленно проклиная все на свете, и, заодно, вспоминая всех врагов, прокручивая в голове, как она всем однажды отомстит, неожиданно бодро пошла вверх.

У самого конца лестницы её ждал Тадеус, лицо которого буквально светилось от счастья.

— Мои приветствия, Ваше Высочество! — с этими словами он поклонился.

— Я тоже рада вас видеть, Верховный Маг, — небрежно бросила Эрика.

— Очень рад, что вы вернулись целой и невредимой!

— Я тоже. Рада.

— Ваше Высочество, можно Вас на личный разговор. Это не займет много времени, но я обещаю, вы не пожалеете, — любезно предложил Тадеус.

— В первую очередь я должна посетить Императора. После, буду рада пообщаться. Его Величеству уже доложили. Вы же не хотите заставлять его ждать, — ответила принцесса, глядя Тадеусу прямо в глаза, заметив, как у Верховного Мага начал дергаться уголок рта.

— Никто ещё не докладывал Императору, поэтому у нас есть время. Поверьте, Вы не пожалеете, — все так же любезно продолжал уговаривать принцессу Верховный Маг.

Немного подумав, Эрика решила согласиться. Если бы этот человек хотел её убить, он бы уже это сделал тогда, в лесу. Похоже, он не желает её смерти, возможно, так же опасается войны в случае её гибели. И сейчас он нервничает.

— Ладно, поговорим.

Они направились к левому крылу Дворца, в одну из комнат, замок от которой Тадеус открыл одним прикосновением руки. В самой комнате он же одним взглядом зажег все факелы, хотя за окном было ещё светло. Гвардейцы, маги и Виктор, остались ждать под дверью.

— Присаживайтесь Ваше Высочество, вы, должно быть, устали с дороги, — любезно предложил Верховный Маг.

— Я постою. Лучше давайте поскорее перейдем к делу, — Эрика решила не тянуть с любезностями.

— А я присяду, — с этими словами он вальяжно опустился в кресло, и глубоко вздохнул.

— Ваше Высочество, дело вот в чем. Ваш побег наделал много шума. Дело дошло до кровопролития, и едва спровоцировало войну. Понимаете, все сразу пришли к выводу, что вас похитили, или даже убили…

Эрика сразу поняла, к чему ведет Тадеус.

— А вы не сообщили правду, так как лично меня упустили.

— Мы искали вас! Везде! Куда же Вы исчезли? Я чуть с ума не сошел!

— Не важно. Давайте, я сама продолжу. Вам не нужно такое пятно на вашей репутации. Теперь вы хотите, чтобы я не упоминала вас в свое рассказе по поводу того, что со мной произошло. И при этом, похоже, вам не выгодна моя смерть, иначе я уже была бы мертва. Вы сказали, разговор мне понравится? Что вы предлагаете за мое молчание! — с хитрой улыбкой спросила Эрика, и подмигнула Верховному магу.

— Все, что попросите. Если конечно это в моих силах. Сделать вас магом я не могу, ибо так распорядилось Мироздание. Но, я очень могущественный и влиятельный человек. И я могу оказать вам кое-какие услуги. Если вы хотите избавиться от врагов… Когда я прибыл, немного разведал обстановку, говорил с Императором, знаю, что с вами случилось перед побегом. Фердинанд вам не поверил. Но я верю.

Эрика задумалась. С этими людьми, как и с Мирандой, она и так разберется, у неё есть для этого Виктор. Да и доверять Тадеусу она бы все равно не стала. Очень уж неоднозначный человек. Для Верховного мага слишком молод. Но почему бы не воспользоваться этим предложением в свою пользу. Тем более, ей кое-что про него известно.

— Нет, эти люди пока не ваша проблема. Я хочу, чтобы вы поклялись мне в верности на крови перед ликом Мироздания.

Тадеус не смог скрыть удивления.

— Как? Ваше Высочество, это невозможно, я как Верховный Маг, уже повязан кровью с Императором. Пока он жив, я не могу повязать себя кровью с кем-то ещё, так как этим предам предыдущую клятву.

— Не лгите. Вы уже год как Верховный Маг, но с Императором не повязаны, хитрец. Я была тогда, когда вы приносили клятву на крови. Я знаю ритуал посвящения наизусть, а ещё знаю, что кровь нужно брать с левой руки. А вы взяли с правой. Папаша мой идиот. Может не только я заметила, но и другие. Но те побоялись вас выдать.

— Вы с ума сошли! Кем вы себя возомнили? Это неслыханная наглость! Я не буду этого делать! — взорвался от негодования ошалевший Тадеус.

— Я уже поняла, что зачем-то нужна вам. А ещё вам нужно место Верховного Мага. Так что клянитесь! А я в свою очередь буду надеяться, вы не станете шутить с Мирозданием, давшим вам такое могущество, — жестко говорила наследница, понимая свою власть над ситуацией.

— Вы хоть понимаете, что если это выясниться… Гильдия не простит мне этого! Я всего год как Верховный Маг, да я могу отдавать приказы магам Гильдии, но есть ещё обстоятельства. Я обязан быть повязанным клятвой на крови с Императором.

— Вот и повязали бы себя, но нет, вы схитрили! Сами виноваты!

— Нет, ну так нельзя! А если Ваши интересы, и интересы вашего отца не совпадут? Что мне тогда делать? Гильдия перестанет мне починяться! Я стану предателем!

— Я учту это в своих действиях, и не стану объявлять о вашей клятве всем вокруг. Мне выгодно, чтобы Гильдия вам подчинялась. К тому же Император вас послушает, если я прикажу поддержать мое мнение. А придет время, и вы поддержите меня, когда я заявлю свое право на престол. Так что, приносите клятву. А то я вообще скажу, что вы меня силой увезли!

— Эрика, вы играете с огнем. Это не шутки, — угрожающе зашипел маг, глядя в глаза принцессы.

— Тогда убейте меня, чего же вы ждете? Хотели бы прикончить, так не устраивали бы этот разговор. Так что хватит мне угрожать попусту. Давайте, приносите клятву, или…

Верховный Маг не дал ей закончить. Тадеус встал с кресла, опустился на одно колено, вынул небольшой кинжал, сделал на левой руке надрез, передал кинжал принцессе, положил правую руку на сердце, левую руку поднял ладонью вперед, преклонил голову и произнес.

— Ваше Высочество, Я, Маг Четырех Стихий, черпающий силу от Дающего Жизнь, клянусь собственной кровью перед ликом Всемогущего Мироздания, что буду абсолютно верен вам, Эрике Адриане Сиол Клеонской, до конца дней своих. И да лишит меня Мироздание Дара, если я не сдержу свою клятву. Клянусь, — с этими словами он посмотрел на Эрику. В дальнейшем принцесса должна была сделать надрез на своей правой руке, и капнуть своей кровью на его левую ладонь. Но Эрика только улыбнулась.

— Нехорошо… Обмануть меня вздумал! Я тебе не дурак Фердинанд. Я знаю, что при клятве должен присутствовать хотя бы один свидетель. Пригласи того человека с прикрытым лицом, и повтори все, — распорядилась Эрика, глядя, как Верховный Маг едва не разрывается от возмущения.

— Проклятье! Да… Вы…

— Что, я?

— Далеко пойдете, — процедил Тадеус, и пошел к двери выполнять распоряжение наследницы.

Когда Виктор вошел, Эрика заставила явно недовольного Верховного Мага повторить клятву уже при нем. Предусмотрительно замотав надрезанную ладонь платком, она попросила талерманца открыть лицо.

— Я хочу, чтобы ты отбелил перед Императором человека, который спас меня от гибели. Ты должен подтвердить все слова Виктора. И ещё ты должен поспособствовать тому, чтобы Император согласился сделать его моим телохранителем, — приказным тоном потребовала Эрика, которая знала, что самое страшное для любого мага, потерять свой дар, и клятва на крови для них это серьезно.

— Талерманец, — воскликнул Тадеус.

— Да. Он талерманец. Но, не посвященный талерманец. Он ушел от них, — пояснила Эрика.

— Но… — на обычно беспристрастном лице мага застыло возмущение.

— Ты поклялся, — напомнила Эрика.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — заискивающим тоном ответил Тадеус.

— Если ты мне сегодня понадобишься, я позову тебя. Теперь мне пора к Его Величеству.

— Как Вам угодно, Ваше Высочество, — все тем же тоном ответил маг.

Когда они вышли, Эрика отослала стражников, и в сопровождении Виктора тут же отправилась в покои Императора. Как ни странно, теперь, ещё недавно казавшаяся невыносимой боль, перестала иметь для неё значение. Неожиданно, Тадеус преподнес ей такой подарок, о котором она даже не мечтала.

Когда они отошли к лестнице, талерманец задал принцессе ожидаемый вопрос.

— Твою ж мать, ни хрена себе! Как ты его заставила?

— Он сам сказал, чтобы я просила все, что в его силах, только бы я не упоминала его имя в рассказе о моем недавнем приключении. А я давно заметила, что наш маг не повязал себя кровью с моим отцом, хотя должен был это сделать, — самодовольно ответила принцесса.

— Неплохо. Вот ты и попросила — всё. То есть абсолютную верность. Разумно!

— А что? Не дано стать магом, так зато мне теперь вся Гильдия служит!

— Да, похоже, он не просто крепко держится за тепленькое местечко. Что-то ему ещё надо, и от тебя в том числе. Ведь он мог без проблем тебя убить. Но согласился на такой серьезный шаг. Неспроста, — вдруг предположил Виктор.

— Мне пока все равно! Главное, против меня он не пойдет.

— А ты ещё утверждала, что не знаешь, как взять власть. Между прочим, уже сейчас ты можешь приказать всей Гильдии магов встать на свою сторону.

— Виктор, однажды я отдам такой приказ.

— Ну, так давай, отдай приказ, и Гильдия принесет тебе власть на блюдечке.

— Сейчас не время. Захват власти, это же не просто сесть на трон. Нешуточная борьба начнется. А тут ещё только война с Хамоном началась, и Гильдия Магов нужна там. У меня кроме тебя и Тадеуса, пока нет союзников. К тому же он имеет перед Гильдией обязательства, быть повязанным кровью с Императором. Пока мой отец жив, я не могу открыто приказывать Верховному Магу, тогда и я, и Тадеус лишимся поддержки всей Гильдии. А я не могу… Ну, отца убить…

В покои Императора Эрика вошла в одиночестве, оставив Виктора ждать под дверью в компании двоих ошарашенных императорских гвардейцев, увидевших «настоящего талерманца».

Принцесса застала привычную картину: её отец сидит за столом в компании Книги Мироздания. Выглядел Фердинанд не лучше чем измученная Эрика, разве что лицо его было бледным, а не малиновым. Казалось, он постарел лет на десять, изрядно похудел, при том, что и ранее не отличался избытком массы, а синяки под впавшими глазами завершали удручающий портрет.

Как только Император увидел дочь, он тут же кинулся к ней с объятиями.

— Эрика. Ты жива! Слава Мирозданию, ты жива! Я молился, и Мироздание меня услышало! Девочка моя! Теперь все будет хорошо. Мои молитвы были услышаны, это главное. Сейчас ты мне все расскажешь… Я ведь уже надежду потерял… Я себя винил… — со слезами на глазах говорил Император, и крепко обнимал её, тем самым не понимая, что причиняет ей жуткую боль. Любое прикосновение сейчас жгло как огонь. Вот только нельзя было принцессе признаваться, она ведь должна избегать осмотров лекарями ещё как минимум две недели, если не дольше.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — сухо поприветствовала она Фердинанда, надеясь, что он её отпустит. Мало того, что больно, так ещё это раздражало, в принципе.

«Ну, сколько можно, хватит уже этих соплей» — мысленно возмущалась Эрика. Тем временем, Фердинанд, все ещё крепко обнимая её, продолжал:

— Прости меня, за все прости. Я был с тобой слишком строг. Я думал, что потерял тебя. Но теперь все будет хорошо, Мироздание не оставит нас! Мироздание спасло тебя. Милая моя, я понял свою ошибку. Нужно надеяться на Мироздание! Теперь ты можешь не бояться. Я тебе обещаю, что ты отправишься жить в Храм Мироздания…

Но, только услышав о Храме, Эрика в бешенстве оттолкнула отца, заодно вырвавшись из надоевших ей объятий:

— Какой Храм! Никуда я не поеду! — жестким тоном заявила принцесса, глядя на Фердинанда почерневшими от злости глазами.

Император явно испугался такой реакции дочери.

— Родная… Я желаю тебе добра… Я поклялся… что… И… Поклялся что ты будешь жить в Храме… Постигать путь Света… И ты вернулась… Мироздание спасло и вернуло тебя… Я должен сдержать клятву… — мягким тоном путано объяснял Император.

— Я. Никуда. Не поеду. И вы никогда не заставите. Меня спас человек, а не Мироздание! Этот человек ждет за дверью. Вот кого вы должны благодарить! — предельно жестко говорила Эрика, с ненавистью глядя на отца, который теперь ей представлялся невежественным фанатиком, не достойным даже уважения.

— Пойми… Мироздание послало этого героя… И я обязательно его отблагодарю… Ты не думай… — не унимался Фердинанд.

— Да какое Мироздание! Вы ведь даже не знаете, кто он!

— Эрика, я не узнаю тебя, — искренне сокрушался Император.

— После того, что я пережила, уже никогда не узнаете! — совершенно искренне сказала Эрика.

— Но что случилось? Кто тебя похитил? Расскажи.

— Меня никто не похищал! Я сбежала, потому что вы были ко мне несправедливы. Я не стала терпеть, и решила уйти! Потом я попала в лапы разбойников. Сейчас я вам скажу, кто меня спас. Виктор, бывший талерманец. Этот человек случайно оказался рядом, и он спас меня от бесчестья. — Эрика направилась к двери, — Известный в Миории охотник за головами. Я вас сейчас познакомлю, — с этими словами принцесса открыла дверь, и подозвала Виктора. Императорские Гвардейцы, после недвусмысленного взгляда талерманца, мешать ему не решились.

— Мое почтение, Ваше Императорское Величество, — с ехидной улыбкой произнес Виктор, и не приклоняя головы, как того требовал церемониал, оценивающим взглядом пристально осмотрел Фердинанда. По лицу Императора пробежался испуг. Эрика, не давая отцу прийти в себя, продолжила:

— Я хочу, чтобы этот человек стал моим личным телохранителем. И ещё, не надо мне рассказывать про Мироздание. Я сказала, что ни в какой Храм не поеду. Вы никогда меня не заставите! Я не позволю меня, единственную наследницу, последнюю из великой династии Сиол, запереть там! Вы уже раз довели меня до бегства, и тут едва не разразилась война! Попробуете насильно запереть меня в Храме, вообще никогда меня не увидете, а заодно разрушите Империю!

После того, как Эрика закончила свою обвинительную, плавно переросшую в угрозы речь, в комнате повисло молчание.

Фердинанд пока слушал Эрику, смотрел то на неё, то на талерманца, и похоже, пребывал в такой растерянности, что не смог вымолвить ни слова. Виктор продолжал молча осматривать Императора. Неизвестно, как бы пошел разговор дальше, но в этот момент в комнату ввалились шестеро гвардейцев. За дверью толпились ещё как минимум десяток:

— Ваше Величество, с вами все в порядке! Нам сказали, тут талерманец, — пояснил внезапное появление один из них, с опаской поглядывая на Виктора.

— У вас ко мне вопросы? — со зловещей улыбкой спросил Виктор, оценивающе рассматривая гвардейцев.

— Отец, отошли своих людей, если не хочешь их смерти! — Потребовала Эрика.

— Ваше Величество, что нам делать? — не унимался гвардеец, хотя сам был бы рад спрятаться куда-нибудь назад. Первым кидаться на талерманца он явно не рвался.

Император все ещё растерянно молчал. Тут уже не выдержал Виктор.

— Ваше Величество, если вы желаете в благодарность за спасение вашей дочери отдать мне жизни ваших гвардейцев, я с удовольствием приму этот подарок. Но прошу, не тяните, а то они в штаны наложат, и подарок будет с душком, — сыронизировал он.

К этому моменту Император пришел в себя, и к удовольствию всех собравшихся, наконец, взял слово, вначале обратившись к Виктору:

— Я благодарен вам за спасение наследницы. Вас наградят, как подобает, не беспокойтесь, — далее он обратился уже ко всем, — А теперь я попрошу всех покинуть мои покои. Эрика, только ты останься.

Принцесса вновь оказалась наедине с Императором. К этому моменту она поняла, что перегнула палку. Никто бы её насильно в Храм не отправил, а теперь её напуганный папаша святоша может решить, что она связана с самим Проклятым. Этого ей ещё не хватало. Нужно попытаться все уладить мирно, решила она.

Принцесса присела напротив Фердинанда.

— Простите, я сорвалась. Со мной многое произошло, — как можно спокойнее сказала Эрика, опустив глаза.

— Я тоже был не прав. Я не должен был так сразу шокировать тебя. Прошу, расскажи, что с тобой случилось.

Эрика поведала придуманную ими с Виктором историю, как она сбежала, попалась к разбойникам, как те почти обесчестили ей, но талерманец, рискуя своей жизнью, предотвратил насилие, и героически спас её, убив десяток человек. Собственно говоря, это было почти правдой, Виктор в итоге таки перебил кучу разбойников. Относительно дальнейшего путешествия, Эрика поведала, что Виктор до конца не знал о её происхождении, и, полагая, что она простолюдинка, все равно отвез её в Эрхабен. Заодно Эрика рассказала душещипательную историю о том, что Виктор пошел в Талерман, так как его сестру послушницу убили талерманцы, и он специально отправился в Орден, учился там до посвящения, после чего отомстил. Под конец принцесса ещё раз попросила сделать Виктора её телохранителем.

— Эрика, я очень благодарен этому человеку. Но пойми, ты не сможешь отправиться в Храм вместе с ним.

— Я же сказала, что не хочу в Храм, — изо всех сил пытаясь не сорваться на крик, ответила принцесса.

— Но пойми, тебе там будет лучше. Если бы не долг перед Империей, я бы сам туда отправился!

«Вот и отправляйся, там тебе и место» — едва не вырвалось у принцессы, но Эрика в очередной раз сдержалась.

— Ваше Величество, я не хочу в храм. Поймите, я наследница, и я должна готовиться к роли, данной мне Мирозданием. У меня тоже долг перед Империей! — как можно убедительнее пыталась говорить принцесса.

Увы, Император оставался неумолим. Вспомнил он и о лекарях. Тут принцесса уже не могла сдерживать негодование, она резко встала, и, стиснув зубы от накатившей злости, с отчаянием в голосе обратилась к отцу:

— Хватит! Вы вообще слышите меня! Я же сказала, у меня все нормально. Я неделю шлялась по Миории без ваших лекаришек, и представляете, я даже не сдохла! Никто меня осматривать не будет! Ни в какой Храм я не поеду! И вы не сможете меня заставить поменять решение! Не нравиться, можете меня казнить! Разговор окончен!

С этими словами принцесса выскочила за комнаты, громко хлопнув дверью. Продолжать разговор ей показалось совершенно бессмысленным.

— Эрика, ну наконец, а то я заскучал уже. Неразговорчивые гвардейцы у Императора, — с такими словами встретил Эрику Виктор. Но принцесса, не обратив внимания на его слова, просто распорядилась идти с ней.

— Это ужасно. Он будто издевается! Ну, за что мне это?! — вслух сокрушалась Эрика.

— Да что у тебя там произошло, ты мне можешь объяснить? Я так понял, папаша тебя в Храм хочет насильно отправить? — поинтересовался Виктор.

— Как ты угадал. Этот невежественный фанатик вообще меня не слушает. Ещё со своими лекарями достает. А я не могу сейчас им показаться. Если я это сделаю, тебе придется их убить!

Виктор только пожал плечами.

— Убью, если придется.

— Но мне противны эти осмотры! Ненавижу! И этот храм!

— Ну, так не едь в храм, и не позволяй лекарям себя осматривать. Делов то. Поверь, Император слишком нерешителен, чтобы заставить тебя что-то сделать насильно. Мне вообще показалось, ты его напугала, настолько жалко он выглядел.

— Я знаю! Бесит просто. До безумия! Я не могу с ним вообще разговаривать. Когда я его слышу, я хочу биться головой об стенку. Или взять что-то тяжелое, и швырнуть в него. Проклятье! — на ходу возмущалась Эрика, стремительно приближаясь к лестнице, возле которой вдруг резко замолчала и остановилась.

— Что случилось? Куда мы вообще идем? — спросил ничего не понимающий Виктор.

— Я хотела пойти вниз, к Тадеусу, но передумала. Лучше прикажу его позвать в мои покои, — Эрика повернула обратно. Виктор пошел за ней.

По пути принцесса приказала первому попавшемуся гвардейцу в срочном порядке найти Верховного мага, и пригласить его.

Выйдя в центральный колонный зал, принцесса практически столкнулась с Альдо, и его непременным спутником, гвардейцем Лораном. Те, увидев сначала её, а затем талерманца рядом, от неожиданности и ужаса одновременно впали в настоящий ступор. У принцессы и так было испорчено настроение, потому отмалчиваться она не собиралась. Тем более, теперь.

— Мои приветствия, мужеложцы сраные! Думали, я сдохла? Не дождетесь! Недолго вам осталось сосать хер друг у друга, свиньи паршивые! Братишка, и мамаше шлюхе своей тоже передай, недолго ей осталось раздвигать ноги перед всем Дворцом! — со злостью сыпала угрозами Эрика, за время недолгого путишествия и общения с талерманцем, изрядно полнившая свой словарный запас.

Испуганный Альдо ухватился за руку Лорана, который хоть и делал вид, что ему плевать, все-таки молчал, испуганно косясь на талерманца. У принцессы возникло жгучее желание отдать приказ Виктору убить этих людей прямо там. Однако рассудок все-таки возобладал, не дав эмоциям взять верх.

— Удачи, выродки! — напоследок бросила Эрика, и они с Виктором пошли прочь к северной стороне, где находились покои принцессы. Только они вошли внутрь, талерманец прервал молчание:

— Зря ты им угрожала. Уверяю, завтра их тут уже не будет. Вот посмотрим. Хрен с принцем, но гвардейца нужно убрать первого. Можно, конечно, прямо сегодня его в Бездну отправить, но без разумного плана, ты бросишь на себя тень. Так бы за пару дней можно было устроить все, как положено. Неразумно ты сделала.

— Прошу, хоть ты не начинай. Они и так бы тебя увидели и все поняли! Почему все так сложно? — сокрушалась Эрика, и со страдальческим выражением лица сначала присела, а потом легла на кровать.

— А ты думала, все будет просто? То, что тебе служу я, и даже сам Верховный Маг, это всего лишь начало. Путь к власти тернист, и опасен.

— Я знаю. Я все знаю. Проклятье. Позови служанку, мне нужно помыться, — с этим словами Эрика резко поднялась, и присела на край кровати.

Она в который раз ощутила изнуряющую боль и жжение. То, что ей придется из шкуры лезть, но корчить перед всеми, что у неё отличное самочувствие, в какой-то момент привело в отчаяние. Но иначе никак нельзя, и уж точно рыдать не время. Скоро придет Тадеус, нужно решать с отцом и с назначением Виктора.

Верховный Маг вышел из покоев наследницы в отвратительном настроении. Только что принцесса приказала ему убедить Императора отказаться от планов отправлять её в Храм, согласиться на талерманца в качестве её телохранителя и потребовала выделить ей четырех лучших боевых магов Гильдии. С одной стороны, Тадеусу все это было на руку, маги будут наблюдать за Эрикой, и заботится о её безопасности, ее отправления в Храм он и так бы не допустил. Но с другой стороны, неизвестно, зачем ей эти маги. В Императорском Дворце после случая с Романом, в смерти которого обвинили магов, к услугам Гильдии не обращались. В гвардии и страже, служили только воины. Наследница явно что-то задумала.

Тадеус до сих пор не мог прийти в себя. Как он, один из самых могущественных людей Империи, умудрился попасться на крючок малолетней девчонке, пусть и наследнице. Неужели, она и впрямь отродие Проклятого, иначе как она умудрилась понять, что он загнан в угол, и так дерзко воспользоваться этим? Ну, вот как она догадалась, что при всем желании он не убьет её? И не откажет он ей, тоже. Да, если бы он отказался повязать себя кровью с принцессой, и девчонка рассказала бы все про его промах, ему было бы не сладко. Он мог потерять все. И дело было не в самом Императоре, а в Гильдии. Совет Гильдии, люди, лиц которых он никогда не видел, единственная сила, которую он боялся. Только Совет Гильдии имел над ним власть. Власть, о которой не знал никто.

Для всех, он могущественный Верховный Маг, самый опасный человек в Миории, единолично возглавляющий Гильдию. И никто не знает, что издавна, за Верховным Магом стоит Тайный Совет Гильдии. Совет лишь иногда отдает приказы Верховному Магу, и ослушаться тот не может. И вот, год назад, когда он был посвящен Верховные Маги, ему был отдан приказ, хранить жизнь наследницы как свою. И вот теперь он загнан в угол. Приказы Эрики для него теперь так же важны, как и приказы Тайного Совета. Принцесса, если решится справить ритуал, может лишить его дара. А девчонка вполне способна на такое, если учесть, что она уже вытворила. Но и в Совете никто не должен знать, что он теперь повязан кровью с принцессой.

С такими мыслями удрученный Тадеус и вошел к Императору, который к слову, сам был не в лучшем настроении.

— Мои приветствия, Ваше Величество, — Верховный Маг откланялся.

— Проходи Тадеус. Ты как всегда вовремя, я сам хотел за тобой послать.

— Я рад, что оказался кстати. Что Вам угодно, Ваше Величество, — тут же поинтересовался Тадеус.

Император предложил ему присесть за стол напротив, закрыл Книгу Мироздания, и лишь тогда обратился к магу.

— Я хотел бы поговорить о наследнице.

— Что вам угодно обсудить, — с энтузиазмом ответил Верховный Маг, который был обрадован тем, что ему не придется искать повод начать разговор о талерманце.

— Ты уже, наверное, знаешь, что моя дочь нашлась. Слава Мирозданию за это. Но девочка сильно изменилась. Грубит, сквернословит. А самое ужасное, она отказывается ехать в Храм Мироздания. Я не знаю, что мне предпринять, как её убедить. Прошу, дай мне совет, как убедить девочку, — с отчаянием в голосе вопрошал Император.

— Ваше Величество, Вы, конечно, можете со мной не согласиться, но я думаю, Эрике не стоит ехать в Храм. Наследница должна жить мирской жизнью, — достаточно жестко начал настаивать Верховный Маг.

— Но Тадеус, ей же там будет лучше, — неловко возразил Фердинанд.

— Ваше Величество, вот именно, там ей будет намного лучше, в этом я полностью с вами согласен. Вы правы, я бы сам не пожелал своей дочери лучшей участи, чем воспитание в Храме под защитой Всемогущего Мироздания.

— Но в чем же дело? — недоумевал Император.

— А теперь представьте, когда придет время, и наследнице придется исполнить свой долг, вернуться в мирскую жизнь и выйти замуж, бедняжка может не вынести такого потрясения. Я переживаю за бедную девочку, ей и так несладко пришлось, а представьте, каково ей будет возвращаться из такого прекрасного места как Храм, обратно? Она ведь не выдержит! — наигранно сокрушался Тадеус. Он знал, как найти подход к Императору.

Фердинанд вдруг задумался, и в комнате повисла пауза. Тадеус уже понял, что победа за ним. У него, помимо магического дара, всегда был немалый талант убеждения. Жаль, только с наследницей даже это не помогло.

«Проклятое Исчадие Бездны. Тоже мне, не выдержит. Да она в Храме подобие Бездны устроит, там же все послушники повесятся с горя. А когда она вернется, мне же прикажет своего папашу свергнуть. У неё ума хватит! Это сейчас девчонке всего двенадцать, а она уже на такое способна. Меня, Верховного Мага, не испугалась, к стенке прижала, как какого-то паршивого котенка. Сиол, нечего сказать. Дальше ведь хуже будет, хуже! Идиот, я ещё жалел её…», — мысленно возмущался Тадеус, пока его не одернул сам Фердинанд.

— Как же я был не прав, я ведь чуть не погубил собственную дочь. Как хорошо, что она сама не согласилась ехать в Храм, — запричитал он.

Тадеус понял, что самое время дожимать Императора.

— Да, Ваше Высочество. Я уже успел пообщаться с Эрикой. Я сразу обеспокоился всей этой ситуацией. Особенно талерманцем. Я должен был проверить его. А ещё должен был проверить, все ли в порядке с наследницей. И знаете, девочка не пострадала, но она очень переживает, так как привязалась к человеку, который её спас. Я был шокирован, но этот Виктор, после проверки моими магами, оказался одним из самых достойнейших людей в Миории. Герой, благородный человек, готовый на самопожертвование, я не удивлен, что принцесса только рядом с ним чувствует себя в безопасности. Ваше Величество, я настоятельно рекомендую вам сделать этого человека телохранителем Её Высочества, — Тадеус закончил, и вопросительно уставился на Императора. Фердинанд в этот раз даже не задумывался.

— Да. Я доверяю твоему мнению, — обреченно произнес Император.

Тадеус мысленно вздохнул с облегчением, он все выполнил. Теперь ему остается надеяться, что он не скоро вновь понадобится принцессе.

Пока Император самоотверженно предавался молитвам, Королева пыталась выяснить, что произошло. Как минимум, чтобы узнать, жива ли принцесса вообще. Гвардеец Элин странным образом пропал после исчезновения Эрики. Разумеется, этим он навлек на себя подозрения. Миранда и сама задумывалась, кому понадобилось похищать эту малолетнюю ведьму. На кого работал Элин? Как вообще Императорский гвардеец стал шпионом. Еще и в ее постели оказался? А если принцесса сама сбежала, узнала про их связь и шантажем вынудила гвардейца помочь? В любом случае, нужно становиться осторожнее в выборе развлечений, сделала вывод она.

Заодно, ее беспокоил все тот же Элин, вдруг его поймают раньше, чем найдут ее люди? Он может проколоться и рассказать не только про Эрику. Элин пока не нашелся, что с одной стороны беспокоило, ведь лучше быть уверенной в своей безопасности, но с другой стороны, лучше пусть его не будет совсем, чем он попадется не к ее людям. В итоге, после недели отсутствия наследницы и даже зацепок относительно ее местонахождения, Миранда сделала вывод, той нет в живых. Даже если она сбежала, она все равно не выживет одна.

Королева давно хотела избавиться от наследницы. Сначала надеялась, та загнется сама, поэтому ничего не предпринимала, корча из себя саму любезность. Когда стало ясно, та умирать не спешит, но зато не упускает возможность всем своим видом показать свою к ней ненависть, Миранда попыталась осторожно довести ее до смерти не совсем полезными лекарскими отварами. Это было два года назад. Полгода усилий, но ничего не получилась, только страху натерпелась. Была надежда на Храм Мироздания и несчастный случай в пути, который устроить проще, чем во Дворце, но святоша Император почему-то никак не шел ей на встречу, предпочитая слушать в этом вопросе других и саму Эрику. Еще бы, она ведь сама другим богам молилась и даже настаивать не могла. Даже удачно подвернувшийся случай с глупой Флорией, иногда таскающей выпивку для вечеров с гвардейцем, не помог. Все удалось свалить на принцессу, а в итоге, никто ее в Храм не отправил. И вот, удача, ей удалось избавиться от нее.

Спасибо Альдо, решившему так неудачно выпить санталы в саду. Разумеется, в бред сына про пьяную Эрику она не поверила, пусть лопуху Фердинанду лапшу вешает. Впрочем, не поверила она и в факт мужеложства. Во-первых, принц юн, а во-вторых, Лоран не мужеложец. Разумеется, она разузнала про гвардейца, которого принц попросил к себе приставить. Способный юноша, отличался успехами в учебе, из-за низкого происхождения отличается особой старательностью. Выслуживается всеми силами. За время учебы и службы ни одного замечания. Замечен в Чести Империи с братом, куда ходил к девицам. Состоял в любовных связях с замужними и незамужними горожанками, что для юноши неудивительно. Ей вообще Лоран, как гвардеец нравился, внушал доверие. Все же выходец из Нижней Округи, которому некуда идти, будет проявлять куда более сильное рвение в службе, нежели раскормленный графский отпрыск.

В итоге Альдо рассказал все честно, он хотел выпить тайком, взял гвардейца, их увидела Эрика, стала грозить рассказать Императору, оскорблять, угрожать. Он был пьян, испугался и приказал Лорану бросить ее в колодец. Гвардеец пытался его отговорить, но в итоге ослушаться не мог, Альдо пригрозил его выгнать. Строго наказывать принца смысла не было, это дойдет до ведома Императора, придется пояснять причину наказания. Миранда ограничилась нравоучениями и предупреждениями, заодно пришлось провести беседу с перепуганным Лораном. В любом случае, все закончилось хорошо. Скандал был замят, еще и Эрика исчезла. Так она думала.

Когда гвардеец донес ей срочные новости, что Эрика вернулась, да ещё и наняла талерманца, Миранда тут же отослала служанок, делающих ей прическу, и заперлась в своих покоях. Королева поначалу буквально металась по огромной гостиной, не зная, куда себя деть. Как эта соплячка умудрилась выйти на талерманца, оставалось для неё загадкой. Да и какая разница, главное, она тут, и теперь ей служит профессиональный убийца. А главное, она может знать про Элина. Проклятье, а если она поведает Фердинанду, начнут искать Элина, найдут… Она же не выкрутится. Не казнят, но доверия этого святоши она уже не вернет. Это будет катастрофой. Но главное, где же она так прокололась? Еще этот талерманец… а Эрика после случившегося захочет убить принца.

Миранда присела в кресло, и, уставившись в одну точку, принялась размышлять. Как быть с талерманцем? Не просто так наследница его притащила. Впрочем, у неё есть последний аргумент, она женщина, а этот убийца не евнух же, в самом деле. В конце концов, если совсем деться некуда будет, можно попытаться его соблазнить. Но если у неё не получится, как ей защитить Альдо? Проклятье, как же быть? Миранда погрузила пальцы в свои рыжие волосы, растрепав недоделанную прическу, и пыталась перебирать все мыслимые варианты решения проблемы, попутно укоряя себя за непредусмотрительность. Вот почему она раньше не отравила девчонку? Нельзя было так несерьезно к ней относиться. Эта ведьма будто мысли читает, сразу увидела врага в ней. Она уже едва не убила её сына, и теперь точно намерена закончить начатое.

Её путанные размышления прервал настойчивый стук в дверь. Королева вздрогнула.

— Кто пожаловал? — нервно спросила она.

— К вам Его Высочество, — отчитался гвардеец.

Миранда вскочила с кресла, и едва не упала, наступив на подол своего пышного фиолетового платья. Она подскочила к двери, повернула ключ в замке и отодвинула засов.

В комнату буквально влетел насмерть перепуганный Альдо. Королева, пытаясь держать себя в руках, заперла дверь, и только тогда кинулась к сыну.

— Что же я наделал? Я не должен был… Что… же… я… наделал, — в отчаянии зарыдал он, — Матушка, Эрика наняла талерманца. Она… угрожала не только нам… нам с Лораном. Она просила… передать, что вам… недолго осталось, — запинаясь, рассказывал принц, утирая слезы.

— Это мы ещё посмотрим, — мрачно произнесла Миранда, в первую очередь, чтобы успокоить сына. Она и сама не знала, что её ждет.

Королева присела в кресло, и в который раз принялась размышлять, куда можно отправить принца. Нужно увезти Альдо подальше от столицы, и при этом найти убедительный повод для Императора. Но что? Отправить в Храм? Это может быть опасно, гвардейцев туда не пустят, и там его убийца рано или поздно точно достанет. Тут вдруг Миранду осенило. Она встала, поправила волосы, одернула платье, и подошла к бледному как смерть, заплаканному Альдо.

— Ты отправляешься на учебу в Академию Мудрости, — тоном, не терпящим возражения, поставила перед фактом Королева.

Принц поднял затравленный взгляд и в недоумении уставился на мать.

— Но мне только одиннадцать, а в Академию берут…

Миранда ему закончить не дала.

— Да, с шестнадцати. Тебя возьмут. Ты принц, это, во-первых. А во-вторых, никто не посмеет ослушаться приказа Императора.

— А если Его Величество не согласится?

— Согласится! Предоставь это мне. Сегодня же он даст свое согласие! А завтра ты отправишься в Академию, — уверенно заявила Миранда.

— А если талерманец последует за нами? — вопрошал испуганный принц.

— Альдо, не будь трусом! Ты думаешь, Эрика не боится? Принцесса не позволит талерманцу так надолго отлучиться! Тем более, сейчас! Ведь я могу тоже нанять убийцу! Так что успокойся!

— Но если он попытается нас убить этой ночью? — никак не унимался он, что уже начало раздражать Миранду. Та боялась не меньше, но при этом хотя бы пыталась что-то придумать. Какой смысл просто дрожать от страха?

— Можешь остаться в моих покоях. И ещё, я кое-что объясню тебе. Принцесса не дура, чтобы в первый же день, после своего возвращения убить тебя! — уверенно заявила Королева.

Действительно, она уже успела понять, что наследница не так уж глупа, чтобы действовать сразу. А это значит, в эту ночь они могут за свои жизни не опасаться.

— Я надеюсь, — только промямлил Альдо.

— Скажи, чем ты думал, когда пытался её убить? — не удержалась от возмущений Королева, хотя уже давно успела обсудить это с сыном.

— Я… испугался, что… Я думал, она ведьма. И я… хотел стать Императором, простите, — опустив глаза, дрожащим голосом объяснил принц.

Тогда он не признался в этом мотиве, все валил на выпивку. Теперь все стало предельно ясно. Миранда только тяжело вздохнула, она же сама говорила принцу, что именно он будущий Император, а ведьма Эрика все равно не доживет. Вот и доболталась. Она должна была сама решить все проблемы. Что ж, сама все заварила, придется самой выкручиваться, рассудила Королева, и подошла к зеркалу. Осмотрев свою растрепанную прическу, она решила, что перед разговором с Фердинандом стоит привести себя в порядок. Она должны выглядеть в этот раз скромно и кротко.

Миранда позвала служанок, и пока те колдовали над её прической, Альдо отправился в спальню. Также она решила одеться в более закрытый наряд. Когда она была готова, решила, можно было незамедлительно идти к Императору. Но чем ближе Королева подходила к покоям мужа, тем быстрее колотилось её сердце. Так она уже давно не боялась. Разве что в далекой юности, когда она ещё жила в доме отца. Тот отличался излишней строгостью, и наказывал за малейшую провинность, не гнушаясь даже рукоприкладства. Именно отец когда ей было шестнадцать, отдал её замуж за Фердинанда в обмен на военную помощь Империи. Следовало ожидать, что Король Дернилий Алмир в самый нужный момент никакой помощи не получил. Миранда таким образом отомстила отцу. И вот теперь, такое знакомое, хоть и давно забытое чувство. Конечно, её мягкотелому мужу далеко до её отца, но все равно, тревога не покидала Королеву до самой двери, ведущей в покои Императора.

Переступая порог, Миранда в миг откинула все сомнения и страхи. Она должна помочь Альдо. Она должна убедить Фердинанда дать согласие отправить его в Академию. Она должна спасти свою репутацию, в конце концов.

Мрачный Император, как обычно сидел за своим столом. Он держал в руке перо. Похоже, он писал какое-то письмо.

— Здравствуй, любимый! — широко улыбаясь, поприветствовала она мужа, стоя напротив него.

— Здравствуй, — Фердинанд поднял измученный взгляд на неё и улыбнулся. Эта улыбка стала для Королевы хорошим знаком.

— Я так рада, что принцесса нашлась! Как только я узнала, я тут же кинулась к тебе! Прошу скажи, что же случилось с бедной девочкой? Я ведь места себе не находила! — сокрушалась Миранда.

— Слава Мирозданию, все хорошо! Почти, — грустно произнес Фердинанд, отложил письмо, и встал из-за стола.

Император только устало пересел на диван, Королева присела следом, и нежно взяв его за руку, посмотрела ему прямо в глаза.

— Что случилось? Скажи, я беспокоюсь? Принцесса пострадала? Ей стало хуже? — обеспокоенно спрашивала она, а сама готовилась к самому наихудшему.

В итоге Фердинанд разразился обыкновенным нытьем, как он всегда это и делал, если что-то шло не по его воле. Оказывается, Эрика не пострадала, но его беспокоит, что после пережитого, та сильно изменилась. Сама не своя, дерзит, как никогда раньше. Ещё этот талерманец. Тадеус его уверил, что это достойный человек, и все-таки не давал ему этот Виктор покоя. А самым ужасным, по мнению Императора, было то, что принцесса отказывается ехать в Храм Мироздания, а он поклялся, что если Мироздание вернет наследницу, он обязательно отправит её туда.

Миранда, как подобает, сокрушалась и успокаивала мужа и в итоге решила позаботится о безопасности Альдо.

— Любимый, может все к лучшему? Эрика отдохнет, и сама захочет в Храм! Пойми, после того, что она пережила, ей не хочется никуда, — уверяла Миранда, надеясь поскорее закончить этот разговор.

Королева, на самом деле хотела, чтобы принцесса отправилась куда угодно, но в то же время она понимала, заставить Эрику вряд ли получится. Та, если сама не захочет, никуда не поедет. А Фердинанду не хватит твердости вынудить вьющую из него веревки дочь. Так что Королева посчитала целесообразным поскорее успокоить Императора, чтобы оставить разговор про Эрику.

— Да, вот и Тадеус говорит, что все хорошо, — согласился Фердинанд и глубоко вздохнул.

— Вот именно. Я думаю, Эрика сама решит, что ей лучше. Вот Альдо уже определился. Представляешь, принц хочет учиться в Академии Мудрости! — радостно сообщила Королева.

— Но он мне ничего не рассказывал! К тому же, ему пока всего одиннадцать, — удивился Император.

— Он боялся! Но когда я узнала, я так обрадовалась! Он ведь никогда не проявлял рвения в учебе. А теперь он решил взяться за ум! Он сказал, что хочет стать хорошим Советником, чтобы помогать в управлении Империей. Как ты думаешь, до шестнадцати лет у него рвение не исчезнет?

— Не думаю. Принцу можно выписать еще наставников, он будет готовиться, — предложил Император.

— Фердинанд, у меня идея! А может пусть принц отправляется в Академию на индивидуальное обучение. Представляешь, его будут обучать самые лучшие наставники во всей Империи! — с наигранным восторгом предложила Королева, и нежно провела рукой по его щеке.

— Но ему же только одиннадцать…

— А ты напиши приказ! Ты же Император, и можешь все! Разве ты не хочешь, чтобы наш сын был счастлив? Я понимаю, ты будешь скучать по нему! А я, наверное, спать спокойно не смогу. Но ведь такое рвение нельзя оставлять незамеченным.

Фердинанд вдруг обнял Миранду, и поцеловал её.

— Какая же ты у меня умница. Сейчас же напишу приказ, и если Альдо хочет учиться, это только похвально.

Миранда только хитро улыбнулась. Все получилось, как она и планировала. Императору про Элина пока не сказали, а еще он не устоял перед её чарами. Зря она волновалась. И теперь за Альдо можно было не переживать. А о себе она подумает завтра, в конце концов, сначала нужно посмотреть на этого Виктора. Может его можно соблазнить, все-таки талерманцы тоже мужчины. А у мужчин, даже очень опасных, есть свои слабости.

Талерманец уже почти час сидел в гостиной Эрики, ожидая, когда Ее Высочество изволит закончить одеваться. Она попросила его подождать несколько минут. И вот, целый час уже прошел. Виктор уже выкурил три самокрутки, нагло проигнорировав все приличия. Ему все равно никто ничего не скажет. Вот пусть теперь тут дурманом несет. Нечего было его так рано звать. Будто Эрика не знала, что все у нее как обычно затянется.

С того момента, как принцесса вернулась, прошел месяц. Принцесса вдруг стала интересоваться нарядами и драгоценностями. Дело вказнят общем-то для юной леди обычное, тем более для принцессы. Если бы это не оборочавалось такой нервотрепкой. Для нее, служанок, да и для него, тоже. Пару раз Эрика требовала помочь затунять корсет, потому что у девиц, видите ли, нет сил сделать, как следует. Подобное занятие не особенно забавляло Виктора. Ладно еще снимать корсет с очередной девицы перед постелью, но помогать одеваться юным леди он не нанимался. Раз поможешь, второй, и в итоге придеться исполнять роль придворной леди. Поэтому талерманец два раза подряд «нечаянно» порвал все, и от него вроде остали. Если бы еще ждать не надо было…

Обычно Эрика никак не могла подобрать подходящее платье, изводя несчастных служанок, заставляя зашнуровывать и расшнуровывать, и по нескольку раз приносить кучу одежды. Сегодня же принцесса, судя по времени ожидания, была дотошна особенно. Причина была известна. Сегодня в честь дня рождения принца Леона, младшего сына Фердинанда, планировался традиционный Императорский турнир воинов, а затем пир.

Наконец служанка пригласила его войти. Спальня принцессы на этот раз напоминала гардеробную, в которой не наводили порядок целую неделю. Везде были разбросаны платья, ни присесть, ни даже ступить было негде. Картину довершали две замотанные служанки, завивающие принцессе волосы.

— Наконец-то! — возмутился талерманец, высматривая, как бы пройти и ни на что не наступить.

— Как тебе мой наряд? — спросила принцесса.

— Нормальный наряд, какой и полагается для торжеств, — отговорился талерманец, искренне надеясь, что его сюда позвали обсуждать не наряды.

— Ну да, нашла у кого спросить. Но спина хоть ровная, это ты можешь сказать? — она, отогнав служанок, повернулась к нему спиной, и перекинула набок длинные волосы.

— Да нормально все, — пожал плечами Виктор.

— И я тоже говорю, нормально, — встрепенулась служанка Милета.

— Надеюсь, меня не за этим позвали? Нормально ты выглядешь, хватит уже прихорашиваться, турнир пропустишь, — разраженно бросил Виктор.

— До турнира целых три часа. К тому же я ни за что не пропущу твой триумф, — с хитрой улыбкой ответила Эрика.

— Какой ещё триумф? Кстати, зачем ты меня так срочно позвала все-таки? — с недоумением спросил Виктор.

Принцесса попросила служанок оставить их, подождав в гостиной.

— Я хочу, чтобы ты участвовал в турнире, — тоном, не терпящим возражения, заявила принцесса, когда они остались вдвоем.

Талерманец рассмеялся.

— Ты шутишь? Хочешь сорвать турнир, чтобы половина отказались, а остальные наложили в штаны?

— Будешь участвовать инкогнито. Так можно. Так что ничего ты не испортишь.

— Ну и зачем тебе это нужно?

— Я хочу развлечься. Хочу посмотреть, как ты всем им покажешь! Или ты боишься?

— Не смеши меня. Там соберутся честолюбивые юнцы, перебить их плевое дело. Чего там бояться? — отмахнулся Виктор.

— Так почему ты не хочешь? Покажешь себя! — настаивала Эрика.

— Мое клеймо давно всё показало. Мне нечего доказывать, учитывая, что меня и так почти все гвардейцы стороной обходят. Я даже не думал тратить время на эту ерунду! Но если тебе так угодно, что ж, пойду, поучаствую. Тем более, Лорана мы ещё в первый день спугнули. Что уже терять, — обреченно иронизировал талерманец.

— Поисками Лорана ты занимаешься, между прочим! И Тадеус его ищет! — возразила Эрика.

— Маги пока не нашли его. А я буду долго искать, находясь тут, — съязвил Виктор.

— Ты же сам организовал наблюдение за его братом, так что явится он. Я боюсь тут оставаться, пока ты не отравишь Миранду, но ты сам сказал, нельзя так сразу, на меня падет тень. И ладно братец, он трусливый дурак, да и отец помнит тот скандал, но эта шлюха опасна и она под боком. Ее надо убить! Между прочим, сейчас будет пир, подозреваемых будет много, — Эрика шепотом подняла свою излюбленную тему, ей не терпелось убить Королеву.

— Ты с ума сошла? Я же объяснял, не время. Она пока ничего тебе не сделает, ведет себя, как шелковая, — не согласился Виктор.

— Если боишься, я прикажу Тадеусу, — процедила Эрика.

— Я не боюсь, приказывай магу, если тебе так не терпится. Но надо делать все разумно, понимаешь? Вот ты говоришь пир, а я тебе объяснял уже, в Империи не та ситуация, чтобы на пиру Королеву травить. Ты же помнишь, что тут случилось, когда ты исчезла? А если Королеву убьют? Нельзя это на пиру делать, надо хотя бы выждать удобный момент. Например, когда она отправится с визитом в дом для убогих, она может заразиться чем-то, — талерманец подмигнул.

— Да, ты прав, это все эмоции. Просто дрянь эта мне столько крови попортила. Еще и этот Лоран. Но на турнир ты все же пойдешь, — повторила свое требование она.

— Как прикажете, Ваше Высочество. Схожу, если так хочешь. Ты собираешься к отцу? — поинтересовался Виктор.

— Да, придется. Но как же меня достали эти беседы с ним! Вот и сейчас, до турнира мне придется обсуждать всякий вздор! Ты точно уверен, что когда-нибудь я смогу ему доказать, что со мной можно разговаривать не только о моем самочувствии, книге Мироздания и прочем бреде? Я пыталась заговорить про войну, политику, но он утверждает, что я не должна об этом беспокоиться и все тут! — возмущалась принцесса.

— Ну не все сразу. Я думаю, у тебя есть время. Не забывай, путь к власти тернист…

— И опасен. Знаю я все это. Просто так ли нужно, чтобы отец меня поддерживал? Я помню этот ужасный Военный Совет, когда мне даже поддержка Тадеуса не помогла! Меня подняли на смех, а отец меня выставил!

— Ну конечно, с ходу предложила повесить Графа, они же от тебя не ожидали…

— А что предлагать, если он перешел на сторону хамонцев, предал Империю? Конечно, нужно повесить! В назидание другим! Что такого я сказала? — недоумевала принцесса.

— Да кто ж спорит, правильно ты предложила. Но ты нашла, когда предлагать. Не вовремя. Тебе и так только позволили поприсутствовать, да и то со скрипом! А ты сразу так!

— Я же хотела лучше для Империи. Проклятье! И ладно это, но знаешь, что самое обидное, Коннел мое же предложение по тактическому обману противника протолкнул, как будто он сам додумался, — сокрушалась Эрика.

— Не все сразу делается! Если бы ты чаще общалась с отцом, то он бы больше к тебе прислушивался, больше доверял тебе, — ответил Виктор.

— Что ж, придется, значит… Думаю, увидимся мы только после твоего триумфа. Разговаривать с Императором — занятие долгое, — принцесса обреченно вздохнула.

Покидая покои Эрики, Виктор мысленно выругался. Мало того, что турнир ему был не интересен и скучен, участие в нем заставляло отказаться от других, более приятных планов. Талерманец собирался провести ближайшее время в постели с женщиной, и не с простой, а с самой Королевой.

Его прибытие во Дворец, и последующее назначение телохранителем наследницы наделало много шума. Принц Альдо вдруг воспылал желанием постигать науку в Академии Мудрости, куда его в итоге взяли на индивидуальное обучение. И это в одиннадцать лет. Конечно, талерманец мог с легкостью достать принца и в Академии, но его было решено пока не трогать. А вот Лоран, которого принцесса хотела наказать в первую очередь, как сквозь землю провалился. Виктор мог бы найти гвардейца, но для этого ему потребовалось покинуть Эрхабен как минимум на неделю. Ну хотя бы выйти из Дворца нужно, нанять людей. Принцесса же вдруг решила, что искать Лорана можно сидя во Дворце. Виктор догадывался, та, несмотря на то, что Тадеус ей выделил четверых боевых магов из самой Гильдии, доверяла только ему. И особенно Эрика беспокоилась из-за Миранды, которую, по мнению талерманца убивать было пока неразумно. И дело тут не в его личных желаниях, а как он полагал, в здравом смысле.

Когда Королева позвала Виктора на третий день его пребывания во Дворце, он предполагал, что эта женщина попытается перетянуть его на свою сторону, перекупить, предложить титул, золото. Но когда он вошел, Миранда сбросила красный шелковый халат, и предстала перед ним голой, а потом бархатным голосом прошептала, что она без ума от опасных мужчин. Талерманец сначала оказался в шоке от неожиданности. Но желание быстро взяло верх, и Виктор решил, что если Миранда так этого хочет, он также не против, тем более, он ведь ничего ей пока не обещал, а она пока ничего не просила.

Так уж случилось, что у Виктора была одна слабость, красивые благородные женщины. Да и вообще, не захотеть Миранду, если ты нормальный здоровый мужчина, сложно. Королева отличалась соблазнительной внешностью. Красивая грудь, осиная талия, идеальные ноги, очень светлая кожа без единой веснушки, и при этом длинные ярко рыжие волосы с красноватым оттенком. При этом она была хороша в постели. Впрочем, никаких других преимуществ, Виктор в ней так и не нашел. «Ей бы в борделе шлюхой быть, а не Королевой. Сука ещё та, при этом глупа как пробка, а мнит себя умной. Один толк, красивая, и в постели ей равных нет» — в первый же день вынес свое заключение Виктор.

С тех пор они периодически спали, и понятное дело от всех это скрывали. Талерманец не собирался делиться данным фактом с принцессой. Пусть наследница лучше думает, что он развлекается со шлюхами, а не кувыркается в постели с её врагом. Именно по этой причине он предложил Эрике чаще общаться с отцом. Это ей не повредит, и ему выгодно. Пока Фердинанд занят дочерью, и за саму Эрику можно не волноваться, и они с Королевой могут спокойнее предаваться разврату, спрятавшись в укромном местечке.

Разумеется, Виктор ждал, когда же Миранда попросит его пойти на предательство. Ждать пришлось недолго, действительно, Королева уже на второй день после начала их связи, принялась обещать ему золотые горы, почет и славу, естественно, все это в обмен на сотрудничество. Виктор с милой улыбкой отказал ей, пояснив, что служит наследнице, и не собирается становиться предателем, как бы она не была красива и хороша в постели. Миранда выставила его, и талерманец, преисполненный некоторого горького сожаления, вздохнул с облегчением. Получил удовольствие и хватит, зато не нужно скрываться, лучше он в бордель сходит. Королева — враг принцессы, вдруг он привыкнет к ней. Что тогда? Так что, меньше проблем, ведь от искушения делить постель с Мирандой самому отказаться сложно.

Но не тут то было. Королева толи решила не оставлять своих попыток, толи сама пристрастилась к их совместному времяпровождению. Не выдержав даже двух дней, она вновь его позвала. А Виктор, в который раз, не смог удержаться. Так они и проводили время, предаваясь страсти порой по несколько раз на дню. Миранда периодически пыталась уговаривать Виктора перейти на её сторону, однако талерманец, каждый раз отказывался. Это были странные отношения людей, считающих друг друга врагами, но, тем не менее, с завидной периодичностью предающихся постельным играм в любой удобный момент.

Перед началом турнира Виктор все-таки решил заскочить к Миранде. Хоть ненадолго. Как обычно, пробравшись укромными тайными путями, вскоре он был уже в покоях Королевы. Она как раз сидела перед зеркалом, и поправляла прическу. Талерманец уже не удивлялся тому, что почти все свободное время эта женщина проводила, любуясь собой.

Виктор предусмотрительно запер за собой дверь, и без лишних слов направился Миранде.

— Наконец-то, я заждалась, — голосом полным вожделения, прошептала она.

— Я ненадолго, — отрезал талерманец.

— Ты всегда приходишь ненадолго. Но ведь принцесса будет с отцом! У нас много времени! — сладко улыбаясь, прощебетала Королева.

— Я участвую в турнире. Нужно идти, уже собирают участников.

— В турнире!! О, как интересно! Я обожаю турниры! Смотреть, как истинные мужчины сражаются, невзирая на риск умереть! — восторженно произнесла Миранда, расстегивая его сюртук.

— Приходи посмотреть. А пока у нас нет времени на беседы, — сурово говорил талерманец и попутно раздевал Миранду.

Она уже едва сдерживала стон от накатившего возбуждения.

— Я приду… Ну почему ты не мой муж… — Миранда повернулась к талерманцу спиной, чтобы он расшнуровал корсет.

— Зато твой муж Император, — спокойно заметил Виктор.

— Император… Да… Он не мужчина… Подобие… Жалкое подобие… Ах, ты не представляешь, как я с ним несчастна…, - с придыханием от возбуждения сокрушалась Миранда, — А ты… Ты… Ты идеален… Хочешь, ты станешь Императором? Да… Мы убьем его, и проклятье, пусть твоя Эрика станет наследницей, только пусть мой сын живет, а мы… будем регентами… Неважно у кого… А ещё… у нас будут дети… Очень красивые дети… О Боги, порви это корсет, наконец… и возьми меня! — под конец потребовала она, закатывая глаза.

— Я служу Её Высочеству, и выполняю её приказы, а с тобой мы спим, потому что нам это нравиться, — цинично заметил Виктор, который не стал ничего рвать, так как уже успел расшнуровать корсет. Он аккуратно снял его с Миранды, и повернул её лицом к себе.

— Почему… мир так несправедлив! Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне? — вдруг спросила Королева, и не дожидаясь ответа, жадно поцеловала Виктора. Талерманец резко отстранился от губ Миранды, и полным желания голосом, произнес:

— Я чувствую, что хочу тебя, — после этого он подвел её к кровати, усадил, быстро снял с себя одежду, и наклонился к Миранде.

— Ну же, не изводи меня! Трахни меня, умоляю, — сладко шептала она, извиваясь на шелковых простынях.

— Как прикажете, Ваше Величество, — с этими словами Виктор прильнул к её соску, нежно прикусив его, и одновременно властным, но в тоже время нежным жестом взял её за волосы. Она закатила глаза от удовольствия, и страстно провела ногтями по его спине…

Перед воротами Эрхабена уже на рассвете выстроилась огромная очередь, состав которой поражал своей разношерстностью. Крестьяне на дряхлых телегах, запряженных ослами или клячами, богатые экипажи, торговцы с обозами, бродячие музыканты, воины, и просто бродяги, всем нужно было в Эрхабен. День именин принца Леона, в честь которого намечались пир, Императорский турнир воинов и народные гуляния, сулил неплохой заработок и веселое времяпровождение. Лоран, надеясь затеряться в толпе, сознательно выбрал этот день для возвращения в столицу.

Он, как полагается, встал в конец очереди. Одетого в простую одежду, его можно было принять за обычного небогатого горожанина. Если раньше, когда Лоран был гвардейцем принца, он мог входить в город вне очереди, теперь он такой возможности не имел. Бывший императорский гвардеец, волею судьбы превратившийся практически в изгнанника, прибыл сюда с одной целью, закончить начатое. Затаиться в городе, понаблюдать за обстановкой, и убить наследницу.

Возвращение принцессы, которая умудрилась нанять талерманца, не просто перепутало все его планы. По сути, Эрика, даже не начав толком мстить, уже немало сделала для разрушения его жизни. Как он и ожидал, после угроз обезумевшей сестры, насмерть напуганный Альдо побежал к матушке, и та нашла решение. По приказу Императора одиннадцатилетнего недоросля приняли на учебу в Академию Мудрости. Вот только принцу и так всё сошло бы с рук. Он её брат, да и не посмела бы принцесса ему что-то сделать в ближайшее время. А там, Королева как всегда, выгородила бы сынишку. Лоран был уверен, он был первым на очереди, кого должен был убить талерманец.

Как бы ни противно ему было осознавать, но только при одном виде Виктора, он испытывал животный страх. Он вспоминал взгляд этого человека, и его передергивало, такое ощущение, тот смотрел на него, словно он уже кусок мяса, которое нужно разделать. Лоран не считал себя трусом, но здравый смысл ему подсказывал, нужно бежать. Не справится он с ним. Мало того, что талерманцы лучшие убийцы, так на их стороне сам Проклятый. Лоран даже не мог последовать за Альдо в качестве его гвардейца. Талерманец ведь обязательно его там достанет. Ему пришлось исчезнуть. Прятаться в какой-то паршивой рыбацкой деревне под Ольмикой. Без возможности увидеть принца, который приезжал на побережье пару раз в неделю под предлогом полюбоваться пейзажами, а сам приходил к оговоренному месту обмена письмами. С момента отбытия Альдо в Ольмику, они виделись только однажды. В самой Академии, где они и договорились, как будут обмениваться посланиями. А потом принц сам попросил его не приходить, чтобы он не подвергал себя опасности.

Хоть в чем-то ему повезло. Лоран боялся, что Альдо посчитает его трусом, и тогда все его планы по завоеванию Империи полетят в Бездну. Но влюбленный императорский отпрыск сам начал просить его затаиться. Лоран какое-то время предусмотрительно возмущался, грозясь ради принца перебить всех талерманцев, но в итоге, так же предусмотрительно, согласился. Вот только в остальном все было хуже некуда.

Пока жива Эрика, ему угрожает опасность. Избавиться от талерманца очень сложно, и даже если удастся, где гарантия, что принцесса не наймет ещё десять таких же. Да и не только в нем дело. К тому моменту, как он покинул Эрхабен, ей уже, помимо Виктора, служили четверо боевых магов. Лоран понимал, что у него есть только один шанс, и для этого ему придется убить принцессу. Иначе он просто рискует остаться никем. Разве ради этого его брат три раза подряд рисковал жизнью, а он изо всех сил старался быть лучшим в Гвардейской Школе, а потом вынужден был окучивать малолетнего принца. Неужели это все для того, чтобы избалованная наследница, используя свое положение, запугала его, и превратила в изгнанника? Миччел ведь до сих пор не знает, что он покинул гвардейскую службу. Лорану было стыдно ещё и перед братом, как он объяснит тому, что он натворил?

И теперь у него был только один шанс. Он должен инсценировать самоубийство наследницы. Чтобы Альдо не подумал, будто это сделал он. Не мог он портить отношения с принцем, ведь именно с его помощью он наделся получить все. Устроить Эрике самоубийство Лоран решил где-то через пару месяцев. Когда страсти улягутся. А пока ему ничего не оставалось, кроме как залечь на дно. Каким бы унизительным это не казалось. В столице скрыться не так уж сложно, но при этом у него будет возможность быть в курсе основных событий.

Мучимый мрачными раздумьями Лоран, даже не замечал, как продвигалась очередь. И вот он уже проходил ворота. Но тут как на зло, перед ним ехал какой-то торговец с двумя доверху набитыми повозками. Стражники, как полагается, принялись осматривать ввозимый товар, чтобы оценить его стоимость, и затребовать с торговца пошлину. Мало того, что осматривали все долго, так ещё купец начал спорить с назначенной суммой.

«Проклятье, да заплати ты, сколько говорят, совсем ведь не пропустят» — мысленно сокрушался Лоран, зная, что его брат не запрещал стражникам обирать торговцев.

Тут уже сзади Лорана послышалось возмущение, всем надоело ждать, наблюдая за спором. В конце концов, на радость всем торговец сдался, оплатил назначенную сумму, и с недовольным выражением лица погнал свои повозки вперед. Городские стражники окинули Лорана взглядом и без вопросов пропустили. С собой у него не было значительной поклажи, он прибыл верхом налегке.

Остановиться он решил в доме брата. Тот его не выдаст. А так он придумает, как пояснить Миччелу свое опальное положение. Поэтому, Лоран сразу же направился в Изумрудную округу, где год назад Командир купил себе целый особняк. Это была самая старая и богатая округа Эрхабена, которая была построена на возвышенности, и занимала окрестности вокруг Императорских владений, а на запад и на юг простиралась вплоть до самой первой стены. Каждый уважающий себя Герцог имел особняк в этой части города. Помимо высокородных господ тут жили высокопоставленные служащие Империи, и просто очень богатые люди.

Командир городской стражи, если он, конечно, не имел личного состояния, доставшегося ему, например, по наследству, если судить по жалованию, не мог себе позволить купить дом в Изумрудной округе. Но Миччел не скрывал от брата, что приобрел этот дом отнюдь не на свое жалование. Командир быстро освоился на новом месте. Он не просто обирал богатых приезжих торговцев, это было лишь видимой частью его деятельности. Основной доход приносила иная деятельность. Командир не просто покрывал крупные банды, он с их помощью организовал незаконную торговлю изъятым товаром, который стали забирать намного чаще, причем порой по надуманным поводам. Миччел не гнушался никаким заработком, который потом тратил направо и налево, а большую часть просаживал в Чести Империи, самом дорогом игорном доме столицы. Лоран предполагал, что его брат и дом свой купил именно в этом месте, потому что совсем недалеко находился его излюбленный игорный дом.

Особняк Командира находился в западной части Изумрудной округи. Лоран, не желая наткнуться на знакомых, не стал идти напрямик по главной улице, через Рыночную округу, чтобы почти перед Императорским Дворцом свернуть. Конечно, он предусмотрительно набросил на голову капюшон, однако лицо его все равно можно было разглядеть. Поэтому Лоран свернул на первом же повороте, ведущем в Заущельную округу. Так добираться дольше, но зато в этих местах встретить знакомых маловероятно. Заущельную округу называли ещё «ремесленной». Жили в этой самой большой округе столицы в основном люди, промышляющие различными ремеслами, там же находились их мастерские. В Заущельной округе было множество доходных домов, где можно было нанять комнату на долгий срок.

Пока он ехал как раз через Рыночную Округу, а тут сосредоточились различные лавки. Многие люди, прибывшие в столицу на праздник, первым делом направлялись туда. Лоран, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, рассматривал знакомые до боли двухэтажные дома. Но это только навевало неприятные воспоминания. Когда-то они вместе с братом трудились носильщиками, в том числе в этих окрестностях. Но чем дальше от главной улицы, тем свободнее становилось, и можно было двигаться быстрее. Лоран, миновав мост, ведущий через небольшое ущелье, оказался почти на безлюдной улице, и погнал вперед.

Люди из ремесленной округи либо сидели по домам, либо уже отправились к Дворцовой площади. Впрочем, быстро добраться Лоран все равно не смог, улицы становились все уже, и запутаннее, в итоге он и вовсе заблудился. В глубине Заущельной Округи он бывал только два раза, когда после принятия в Императорскую гвардию, ходил заказывать кузнецу именной меч. Оказалось, заблудиться тут, проще простого. Лорану периодически приходилось спрашивать у людей дорогу. И вот, будучи практически под городской стеной, он немыслимым образом умудрился наткнуться на того, на чьи глаза сейчас попадаться нежелательно.

— Господин, подскажите, как добраться до Изумрудной округи! — окликнул он только что спешившегося мужчину, одетого, как богатый горожанин.

Тот обернулся, и широко улыбаясь, вытаращил глаза.

— Лоран, ты что ли?

«Твою мать, Бенит! Его только не хватало. Что он тут, Проклятый его подери, делает?» — мысленно возмущался он, понимая, что придется в очередной раз придумывать какую-то ересь.

— Да, вот к брату приехал, хотел по пути заскочить в Заущельную, вот и заблудился! — Раздраженно отмахнулся Лоран.

— Тут заблудится легко.

— А что ты тут забыл? Не в форме почему-то? — поинтересовался Лоран, ожидая, когда гвардеец начнет злорадствовать. Просить этого человека не говорить, что тот его встретил, было бесполезно. В таком случае, Бенит точно пойдет и специально расскажет.

— К девке бегаю, что ещё. У меня выходной, пойдем с ней смотреть Императорский турнир, — отмахнулся гвардеец, и тут же с интересом задал Лорану ожидаемый вопрос, — Ты какого хера из Гвардии ушел? Принц выставил?

— Да, не угодил я ему, — подтвердил Лоран, а сам при этом обрадовался. Если Бенит до сих пор не упомянул про мужеложство и его косяк с наследницей, значит, про это ничего не известно.

— Этого следовало ожидать. Высоко взлетаешь, больно падаешь, — ехидно произнес гвардеец, на его устах мелькнула довольная усмешка.

Тот никогда не жаловал «выскочку из клоаки», как за глаза величали Лорана в Гвардии. Правда, прямо говорить ему никто не рисковал. Тогда ещё не рисковал.

— Упасть, не значит не подняться, — парировал Лоран.

— Скажи это братцу своему, — заметил гвардеец.

— В смысле?

— Ты, значит, не в курсе. Доигрался наш Командир. Позавчера в Чести Империи просадил все до монеты. Проигрался едва ли не до панталон одному Графу. Так что нечего тебе переться в Изумрудную, братца там нет.

— Как нет? — обеспокоился Лоран.

— Так! Его выставили за долги. И то, он ещё должен остался. И если он в ближайшее время не расплатится, поговаривают, его бросят в долговую яму. То бишь, на каторгу он пойдет, — рассказывал Бенит, и сам издевательски улыбался.

— Где он? — едва сдерживая злость, спросил Лоран.

— Откуда я знаю. Ищет, наверное, где взять золото. А может в клоаке прячется. А теперь, мне пора. Удачи подняться, — с этими словами гвардеец спешно удалился, оставив шокированного Лорана стоять посреди пустой улицы.

Когда он пришел в себя он тут же рванул в противоположную от стены сторону. Теперь для него было главное найти брата. И плевать, что его увидят. В конце концов, он ещё успеет скрыться. А сегодня наследнице будет явно не до него. Узнав у первого попавшегося прохожего дорогу до моста, он направился туда, а сам, тем временем, клял брата последними словами.

Этого ещё только не хватало. Сколько раз он говорил ему, не играть по крупному, это глупо. Но нет, азарт взял свое. Видимо, это наследственное, отец ведь тоже доигрался. Теперь нужно успеть спасти положение. Лоран мог помочь Миччелу, достаточно просто обратится к принцу, и тот даст нужное количество золота, но для этого нужно время. Необходимо выяснить, сколько у них этого времени есть, а для этого он должен был увидеться с братом. Но как его в этой суматохе искать? Ещё турнир вот-вот должен начаться. Да, турнир, сейчас практически весь город там. Скорее всего, и Миччел неподалеку. Он спросит у стражников, где их Командир, и все.

Выехав на главную улицу, Лоран тут же направился в сторону Дворца. К этому времени в городе уже было несколько свободнее. Скорее всего, народ повалил смотреть турнир, рассудил он. Действительно, Дворцовая площадь была уже забита, хотя турнир ещё не начался. Лоран обратился к первому попавшемуся стражнику.

— Где Командир Миччел? — без предисловий спросил он, а сам вдруг осекся, вряд ли он услышит ответ. Стражники не обязаны отчитываться перед простыми горожанами. А кто он сейчас?

Но, стражник, на удивление ответил.

— Командир нужен? Так иди смотри турнир! Он как раз участвует, — сообщил тот, махнув рукой в сторону арены, и как ни в чем не бывало, пошел дальше. Лоран спешился, привязал коня к первому попавшемуся столбу, и бросился пробираться сквозь толпу.

Что ещё Миччел может придумать, кроме как в очередной раз пойти на турнир? Лоран на какое-то время успокоился. В победе брата он не сомневался. Тот победил три раза, что было само по себе весьма редким случаем, победит и в четвертый. Но ему хотелось посмотреть, как это будет. Лоран ведь и сам когда-то мечтал пойти на турнир, однако совратив принца, он уже не так рвался на арену. Однако наблюдать зрелищные бои ему нравилось до сих пор.

Турнир стал для принцессы долгожданным событием, особенно после ужасно скучного разговора с отцом. Император едва не довел её до истерики, когда целый час настоятельно советовал ей не ходить смотреть это жестокое побоище. Потом ей ещё целый час пришлось выслушивать стенания отца по поводу того, как он хотел отменить эти ужасные турниры, но, увы, традиции приходиться чтить. После такой беседы, как и после всех предыдущих, настроение принцессы изрядно подпортилось. Отец, помимо прочего, каждый раз доставал её требованиями позволить принять лекаря. Конечно, следы изнасилования уже сошли, но Эрика все равно не хотела тратить время на такие бесполезные и неприятные с её точки зрения занятия. И что самое неприятное, Император как будто совсем её не понимал. С каждым разом она все больше разочаровывалась в происходящем. Ей казалось, она делает что-то не так, и вообще, искать подход к отцу — бесполезно.

И вот, наконец, наступил турнир. Эрика сидела в Императорской лоджии рядом с Фердинандом. Леон, которому только исполнилось три года, сидел рядом с матерью, и, похоже, пока не понимал, что вообще происходит. До этого Леон в силу возраста не бывал на турнирах, но данное зрелище по традиции было организованно в его честь, и, разумеется, он должен был присутствовать. А вот место Альдо пустовало. Многочисленные Герцоги и Графы расположились на лоджиях по правую и левую сторону от императорского семейства. Под лоджиями и в проходах столпились многочисленные гвардейцы высокородных гостей.

Принцесса, предвкушая предстоящее развлечение, рассматривала собравшуюся толпу. С лоджии было видно практически всё вокруг импровизированной арены. На Дворцовой площади было людно, как обычно и бывает во время проведения Императорских турниров. Тут собрались не только горожане, но и предусмотрительные купцы и мелкие торговцы, а также обычные крестьяне из окрестных деревень, желающие развлечься, и поучаствовать в народных гуляньях. Ведь после Императорских турниров бесплатно наливали вино и санталу. Люди были везде, они расположились на крышах повозок, на немногочисленных деревьях, мальчишки облепили все столбы. Все с нетерпением ожидали начала турнира.

— За Имперскую честь, кровь пролить не жалей!

Ты героем умри, но трусость презрей, — хором пели придворные певцы.

Им подпевали собравшиеся люди, знающие слова наизусть. Вся атмосфера вокруг сквозила торжественностью и важностью происходящего. Арена, окруженная толпами людей, пока ещё пустовала. Но как только песня была спета до конца, музыка вдруг затихла, со всех сторон затрубили, после чего затихла вся площадь. На трибуну вышел высокий мужчина в яркой оранжево-розовой одежде, украшенной золотом. Это был Церемониймейстер Прилий, в чьи обязанности входило проводить турниры, дворцовые приемы и пиры.

Прилий в традиционно пафосной манере толкнул длинную приветственную речь, в которой поздравил принца Леона, восславил Императора и его семью, Имперскую Армию, народ Империи, Мироздание, и мужество участников. После этого он кратко пояснил простые правила, и зачитал список участников, в этот раз, состоящий из сорока четырех воинов.

Это было не так уж много. Порой в турнире принимали участие более сотен воинов, и тех, кто ими назвался. Особенность Императорского турнира состояла в том, что участвовать в нем мог любой мужчина, изъявивший подобное желание. Поэтому порой все затягивалось на два, а то и на три дня. Данный турнир имел шанс уложиться в один день.

Правила турнира отличались от традиционных рыцарских турниров, проводимых по всей Миории, но не особенно распространенных в Империи. Проще сказать, правил не было почти никаких. Участники просто проходили жеребьевку, и дрались между собой, пока один из противников не сдастся, не выйдет из строя или вообще не будет убит. Победитель проходит в следующий тур, начинающийся сразу же после окончания первого. Вновь жеребьевка, и так до тех пор, пока не останется один победитель.

Убивать не запрещалось. Собственно говоря, сами поединки никакими правилами не ограничивались. Наличие доспехов тоже было личным делом участника. Можно было выбирать любое оружие, или вообще не выбирать никакого. Последнее, иногда случалось. Правда, заканчивалось плачевно. Хотя, плачевно этот турнир заканчивался для многих: как минимум четверть погибали, половина отделывались ранениями, некоторых калечили. Но это не отпугивало желающих принять участие.

Неудивительно, что с такими правилами, состав участников турнира всегда поражал разношерстностью. Тут вам и простые воины, и рыцари, и даже отпрыски благородных династий. Многие воины приезжали из дальних земель. Попытать удачи приходили даже простые крестьяне и горожане, обычно весьма крепкого телосложения, толком не владеющие никаким оружием, но которые сочли, что их недюжинная сила им поможет. В целом, участвовали в основном честолюбивые молодые мужчины низкого происхождения. Победа на турнире давала не только золото, но и неплохой шанс неплохо устроиться в дальнейшем, например, сделать военную карьеру, или даже попасть на службу во Дворец. Высокородные господа, если и участвовали, то скорее для самоутверждения.

Наконец, зачитав длинный список участников, среди которых был всего один инкогнито, Церемониймейстер объявил первых двух противников. Эрика и вся площадь устремили свое внимание на Арену.

Первым выпало драться какому-то воину из Халифата, и стражнику из Камирского Графства. Ничего интересного Эрика не увидела. Халифатец, несмотря на то, что в отличие от противника, был без доспехов, и оружием выбрал легкую саблю, в то время как стражник выбрал двуручный меч, за полминуты нехитрого поединка убил противника. При этом он изрядно забрызгал арену кровью. Раздались оханья и аханья, площадь поддерживала явно не халифатца.

Маленький Леон, увидев кровь, вдруг разрыдался, уткнувшись, матери в плечо.

— Милый мой принц, что такое? Не плачь! Этот человек погиб за честь нашей Империи! Это достойная смерть, — ласково сказала Миранда, погладив сына по голове.

— Ах, дорогая, не стоило все это устраивать, как же я не хотел! — начал сокрушаться Фердинанд.

— Бедный Леон, но это его долг, присутствовать тут. Он должен привыкнуть, ведь он будущий мужчина, воин! Это традиции, какими бы ужасными они не были! Турниры поднимает дух народа Империи в столь непростое время, — с наигранным пафосом ответила Миранда, а сама не могла оторвать глаз от арены.

— Да, — обреченно вздохнул Император.

Тем временем начался поединок между двумя огромными крестьянами, которые размахивали мечами, словно у них в руках были мотыги. Это вызвало изрядное веселье в рядах зрителей. В конце концов, соперники побросали мечи, и на потеху публике, кинулись мутузить друга кулаками. Эрика ждала выхода Виктора, и следующий тур. С каждым туром бои были интереснее, ведь оставались действительно лучшие, и поединки между ними были более зрелищными.

Поединок Инкогнито, то есть Виктора, и мясника Фомы из деревни Тернольда объявили только десятым. К этому времени Эрика изрядно утомилась лицезреть не особенно интересные сражения. За это время, только один раз вышли действительно достойные соперники, под стать друг другу. А в основном она скучала.

Виктор выбрал меч. Его противник принес топор. Оба они проигнорировали доспехи, каждый по своей причине. У мясника, скорее всего, не хватило средств, а талерманец предпочитал не обременять себя бесполезным железом. Зрелища, как и ожидала принцесса, не получилось, как оказалось, Фома, если и орудовал топором, то явно не в боевых целях. Талерманец первым же взмахом меча выбил у противника оружие, и, видимо, решил пощадить незадачливого мясника. Не особенно мудрствуя, он ударил его сначала в челюсть, а потом по голове, впоследствии лишив того сознания. Поединок не продлился и минуты.

В дальнейшем наследница, как и большая часть зрителей, откровенно скучали, ожидая начала второго тура. Но когда последними противниками объявили Командира Миччела и наемника из Тилии, площадь взорвалась овациями. Эрика весьма удивилась, почему Командир городской стражи вообще решил принять участие. Миччел три раза подряд побеждал Императорском турнире, благодаря чему он, простолюдин из Нижней Округи, получил возможность попасть на службу во Дворец, и в итоге за пару лет дослужился до Командира городской стражи. Впрочем, вопросы принцессы быстро отпали. Стоящие в проходе, как раз недалеко от Эрики, гвардейцы, тут же достаточно громко зашушукались.

— Вот до чего игра доводит.

— Не повезло…

— Да бросьте, он крепкий малый…

— Идиот он…

— Да… Не хрен было просаживать в карты все подряд! Вчера он дом проиграл! Все стражники об этом говорят!

— Ты не понимаешь, игра это…

— Доигрался… И ты доиграешься!!

— А я думаю, он и в этот раз победит.

— А мне вообще плевать…

Гвардейцы затихли, как только начался поединок. Миччел выбрал секиру, его противник, по иронии судьбы — тоже. Это сражение выгодно отличалось от других своей зрелищностью. Воины сражались в лучших традициях Императорского турнира, а именно не на жизнь, а на смерть. Звон от секир, казалось, разносился на всю площадь. Его даже не мог заглушить восторженный гул толпы. Зрители сразу разделились на тех, кто поддерживает Командира, в основном это были высокородные господа и многочисленные стражники, и тех, кто жаждет победы наемника, в основном простые горожане.

Эрика поддерживала наемника, потому как Миччел ей никогда не нравился, а ещё он был братом Лорана. Может, убьют братишку, и этот гад явится в Эрхабен. И тогда ему конец, цинично рассуждала она. К тому же он был известным картежником и пьяницей, он даже участвовать в турнире решил, потому что проигрался едва ли не до панталон. Миранда наоборот, поддерживала Командира. Император продолжал сидеть со скорбным лицом, всем видом показывая, как ему неприятно данное зрелище.

Поначалу верх брал наемник, но Миччел оказался весьма крепким, хорошо держал удар, и вскоре втянулся так, что противники практически сравнялись. Оба уже немного подустали, и при этом разозлились. И вот секира наемника зацепилась за секиру Командира, тот воспользовался случаем, дернул так, что оружие противника отлетело в другой конец Арены, после чего он буквально размозжил голову противника. Ложа для благородных гостей и придворных взорвалась овациями, послышался одобрительный гул со стороны стражников. Прилий объявил победителем Миччела, сообщил об окончании первого тура, и пригласил всех на жеребьевку.

Пока шла жеребьевка, чтобы публика не скучала, на Арену выпустили жонглеров силачей из бродячего цирка, которые под аккомпанемент игры музыкантов принялись развлекать народ. Только к этому моменту маленький Леон немного успокоился, и перестал отворачиваться от арены. Выступление циркачей немного отвлекло шокированного ребенка.

Второй тур был интереснее, хотя все ещё попадались не особенно подготовленные участники. Но самое интересным для Эрики оказалось то, что по жребию Виктору выпало драться с Миччелом. Их поединок шел седьмым из одиннадцати. Эрика уже знала, это последний поединок Командира. Пусть это и не было спланировано ею, но все идет в её пользу.

Когда был объявлен их выход, площадь вновь громко зашумела. Эрика ожидала зрелищного сражения, и не была разочарована. Пару минут талерманец поиграл с противником, уворачиваясь от секиры, и почти ничего не предпринимая. В итоге он увернулся в очередной раз таким образом, что уставший Миччел немного потерял ориентацию. Уже изрядно злой Командир, надеясь в этот раз зарубить противника, замахнулся секирой, и его самого повело вперед. Он едва не споткнулся. Виктор просто воспользовался ситуацией. Резкий взмах меча, и голова противника полетела с плеч. В ложе все ахнули, а тем временем практически вся площадь взорвалась одобрительными криками. Инкогнито уходил с Арены под восторженный гул толпы.

Эрика только злорадно улыбалась. Принцесса ненавидела Лорана, не испытывая к этому человеку ни капли сочувствия. По делом ему, пусть страдает, рассуждала она. Собственно говоря, с этого момента Эрику интересовали только бои с участием её телохранителя. В третьем туре противником Виктора оказался наемник из Колдландии, один вид которого ужаснул принцессу. Высокий, огромного телосложения, со спутанными длинными рыжими волосами и бородой, колдландец, так же как и Виктор, выходил без доспехов. Оружием он выбрал традиционный для северян боевой топор, поражающий своими размерами. В какой-то момент принцесса даже испугалась за талерманца, который рядом с противником выглядел не особенно угрожающе. Но вскоре она убедилась, что переживания напрасны.

Колдландец, кинулся в бой, размахивая боевым топором, и с бешеным ревом выкрикивая что-то на своем языке. Талерманец поначалу просто расслабленно стоял, но только противник приблизился, он вдруг резко увернулся, и каким-то невообразимым образом всадил меч в запястье руки, которой колдландец держал топор. Северянин взревел и выронил оружие. Виктор выдернул меч, и одновременно ударил противника в колено. Колдландца повело вперед, и талерманец, не теряя времени зря, ударил его ногой в грудь, и когда тот согнулся, лишил его сознания прикосновением к шее. Наследница отметила, что на этот раз Виктор почему-то не захотел убивать, хотя легко мог это сделать. Толпа взревела восторженными возгласами, даже со стороны благородных присутствующих послышались одобрительные оклики. Пусть поединок прошел быстро, но эффектные приемы оценили все.

В четвертом туре по результатам жребия, противником талерманца оказался довольно известный рыцарь из Антанара, который также выбрал меч, и был облачен в сияющие доспехи. Поединок продлился дольше предыдущих, и закончился тем, что рыцарь упал, лишился оружия, и с приставленным к горлу мечом, просто признал свое поражение.

В финал помимо Виктора попал воин из Халифата, который открыл турнир. Было ясно, на чьей стороне симпатии. Выход Виктора был встречен восторженными приветствиями, халифатца встречали молча. В Империи не особенно любили последователей Оракула.

Принцесса с нетерпением ждала начала поединка, ей было интересно, что придумает талерманец на этот раз. Прикончит противника сразу или все-таки позволит публике насладиться зрелищем, как он это сделал в предыдущем туре. И действительно, Виктор не разочаровал ни её, ни публику. Своим оружием Виктор на этот раз выбрал саблю, собственно, как и его противник. Когда протрубили, объявив начало боя, началось самое интересное. Поначалу противники просто ходили по кругу, выставив вперед сабли, и глядя друг на друга, о чем-то переговаривались. Так продолжалось около минуты. Публика, затаив дыхание, наблюдала за этой странной картиной.

Непосредственно сражение началось неожиданно резко, и представляло собой весьма захватывающее зрелище. Принцесса не успевала следить за их действиями, настолько быстро они орудовали саблями, при этом умудряясь делать перевороты, прыжки, и прочие трюки. Эрика заметила, что стиль боя талерманца и халифатца в чем-то схож. Закончился поединок так же резко, как и начался. Наследница даже не поняла, как это случилось. Может Виктор умудрился совершить обманный маневр, толи его противник где-то ошибся, но ещё несколько секунд назад живой халифатец, теперь лежал на земле со вспоротым животом.

Вся площадь вдруг взорвалась оглушительным ревом одобрения. Герцоги и Графы стоя приветствовали победителя. Даже Император нехотя встал следом за Мирандой. На арену полетели цветы. Ликование толпы прервал звук труб, все затихли. Прилий взял слово, и пригласил победителя подняться на трибуну, чтобы открыть свое лицо и назвать имя. Когда Инкогнито поднимался, публика продолжила одобрительно приветствовать его. Уже стоя на трибуне, Виктор резким жестом открыл лицо.

— Я Виктор из Олдского Герцогства. Непосвященный талерманец. Бывший охотник за головами, а ныне служу в императорской гвардии как телохранитель Её Высочества принцессы Эрики Адрианы Сиол Клеонской, — громко сообщил он затихшей публике. Тишина повисла на площади, послышались только тихие перешептывания.

Прилий, привыкший и не к таким конфузам, как ни в чем не бывало, продолжил.

— Виктор, гвардеец Её Высочества, объявляется победителем Императорского турнира воинов, проходящего в честь именин принца Леона Фердинанда Клеонского Алмир. Ваше Величество, вам слово, — обратился Пирий к Фердинанду, который по традициям должен был лично наградить победителя.

Император замялся. Эрика знала, что её отец никогда не любил награждать победителей турниров, и часто делегировал эти обязательства другим. Наследница давно мечтала наградить победителя лично, и решила воспользоваться ситуацией, но в итоге не успела, тут вмешалась Миранда:

— Любимый, позволь мне избавить тебя от столь неприятного занятия, и самой наградить победителя, — сладким голосом прощебетала Королева. Эрика поняла, что ей теперь уже точно ничего не светит. Конечно, отец все равно сделает так, как скажет эта тварь.

Император встал и объявил, что предоставляет эту честь Королеве. Миранда в сопровождении двух гвардейцев, царственной походкой спустилась к трибуне, к которой так же подошли двое стражников. В руках одного была огромная корзина, наполненная золотом, а у второго — красная шелковая подушка, на которой лежал золотой венок. Когда Миранда была уже на трибуне, вся площадь буквально взорвалась от возгласов, выражающих восхищение. Королева была очень популярна в Эрхабене, так как предусмотрительно устраивала на различные праздники бесплатную раздачу еды и выпивки.

— Дорогие мои подданные, я приветствую вас! Давайте же вместе поприветствуем великого воина, который презрев страх, вышел на эту Арену, и отстоял честь Императорской Гвардии, и всей Империи! Мы все должны преклониться перед этим героем, который нашел в себе смелость послать Проклятого в Бездну, и встать на путь Света! Видите, как солнце озаряет эту площадь? Знайте, Мироздание этим благословляет нас! Мироздание благословляет наш турнир! Мироздание благословляет нашего победителя! И в честь именин принца Леона, и этого прекрасного турнира, всем присутствующим весь вечер будут бесплатно разливать санталу! Восславим же Мироздание, пославшего нам этого героя! Восславим же Виктора, самого великого воина всей Миории!

Только Миранда закончила свою речь, как вся площадь взорвалась от приветственных возгласов.

— Слава герою..! Слава победителю! Слава Империи! Да здравствует Королева! — слышалось со всех сторон.

Королева, тем временем, взяла венок и подошла к улыбающемуся Виктору, который тут же преклонил голову.

Стражник поднес корзину наполненную золотом. Далее Пирий по традиции дал слово победителю. Виктор, с не сходящей с уст улыбкой, с явным удовольствием обратился к ликующей публике.

— Подданные Империи, приветствую вас! Я рад, что мне выпала честь победить в этом турнире и этим восславить Империю! Поэтому я отказываюсь от золота! В такой трудный для Империи час, когда идет война, я считаю своим долгом пожертвовать это золото для нашей общей победы, в которой я не сомневаюсь! Слава Империи! Слава Императору! Слава Королеве!

Эрика смотрела, как талерманец под всеобщее ликование толпы уходил с трибуны, как его осыпали цветами, и славили на разный манер, и не могла понять, почему же ей так грустно. Что же её так гложет? Она ведь получила что хотела! Её телохранитель победил, как она и ожидала. Но принцесса полагала, все будет иначе, и при этом не могла понять, а чего же она собственно ждала. Возможно того, что люди будут славить её? Но кому она нужна, если на арене выступал Виктор. Ей даже не дали наградить победителя лично.

Несмотря на планы, на пир Эрика так и не пошла. Но оставшись в полном одиночестве, наследница поняла, так ещё хуже. На неё накатило отвратительное ощущение безысходности. И вроде все нормально. Отец перестал донимать с Храмом, не настаивает на окружении придворными леди. Миранда теперь обходит ее стороной. Альдо нет в замке, а его любовник исчез. Виктор победил в турнире. Все нормально, да только ничего хорошего.

Планы о мести так и остались планами. У нее связаны руки, Лоран исчез, Альдо убивать нельзя, Миранду тоже убивать чревато, а пока эта тварь жива, она спать спокойно не может. Тем временем эта шлюха ликует, как ни в чем ни бывало. Император не воспринимает ее всерьез, и продолжает донимать глупыми разговорами. Да что там, никто кроме Тадеуса ее не воспринимает серьезно, да и маг, тоже наверное, просто его держит кровная клятва. Тут ещё перетянутая корсетом спина болит так, что хочется выть, но в другом случае она выглядит уродливо. И вот, еще и турнир надежд не оправдал.

При этом, несмотря на сильную усталость, ей совершенно не хотелось спать. Принцесса вышла на огромную лоджию, чтобы полюбоваться закатом. Впрочем, настроение это ничуть не улучшило, а скорее наоборот, испортило окончательно. Из лоджии, даже если не подходить к краю, вдалеке виднелась площадь. Оттуда странной какофонией доносились музыка, песни и пьяные возгласы. Миранда свое обещание как всегда сдержала, напоив изрядное количество народу. Город веселился, во Дворце в это время начинался пир, но Эрика чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. И самое ужасное, ей казалось, так будет всегда. Она присела в одно из стоящих на лоджии кресел, и, задумавшись, даже не заметила, как вошел Виктор и встал рядом с ней.

— Ваше Высочество, приказ выполнен! Простите, что задержался, столько желающих поздравить появилось! — радостно сообщил он, и поправил на голове венок.

— Поздравляю, — сухо бросила Эрика.

— Вообще, зря я не хотел участвовать. Конечно, противники были хреновенькие, только один халифатец порадовал. Представляешь, он мне сразу похвастался, что его наставником был талерманец. Я ему сказал, что я сам талерманец, и сейчас проверю, как он учился. Ха-ха-ха. Плоховато он учился, если…

Тут Эрика его перебила.

— Мне все равно у кого он учился! Зачем ты все это говоришь, мне неинтересно, — недовольным тоном заявила она.

— Не понял. Чем ты опять недовольна! Я все сделал, как ты приказала! Что опять не так? — в полном недоумении спрашивал Виктор.

— Все так! С чего ты решил, что я недовольна? Просто ты достал уже! Победил, поздравляю, но зачем все это?!

— Что, зачем? Ты совсем не в своем уме. Ты же сама хотела, что б я победил, — с этими словами талерманец вновь поправил венок.

— Да, но ты же загордился! Венок вон как поправляешь! Триумфатор хренов! Ах, слава Империи! А главное, Слава Королеве! Тьфу! — возмущалась Эрика, встав с кресла.

— Ничего не понимаю! Ты, значит, хотела, чтоб меня освистали и закидали гнилыми помидорами? Ну, извини, это не ко мне претензии, а к людям на площади.

— Я ничего не хотела! — выпалила Эрика.

— Я заметил, что ты не знаешь, чего хочешь. А я, значит, крайний. Я выполнил твой приказ? Выполнил! Какие ещё приказы будут? — раздраженно спросил талерманец, и в который раз поправил венок.

— Ты всех восславил, а про меня даже забыл. Как будто я не причем. Ты что, забыл, благодаря кому ты тут? — предъявила первую пришедшую в голову претензию принцесса.

— Ах вот как! Ты мне не приказывала упоминать твое имя, откуда я знал, что ты самолюбие потешить свое так хотела?

— Я… просто… — не нашла что ответить наследница, так как талерманец говорил правду, в которой ей признаваться не хотелось. Но за неё продолжил Виктор.

— Понял теперь, чего ты взбеленилась. Хотелось искупаться в лучах славы. Вот только не тот способ ты выбрала. Чтобы услышать на турнире восхищенные возгласы, нужно в самом турнире участвовать, и желательно победить. А посылать кого-то вместо себя, это бесполезно. Придется тебе найти другой способ потешить свое самолюбие! — предложил уже весьма раздосадованный Виктор.

— Ты прав. Не стоило мне все это затевать. Прости, я и тебе испортила настроение, — опустив глаза, ответила Эрика, и пошла в комнату, где присела на край кровати и молча уставилась на пылающий факел.

Виктор вошел за ней и сел в кресло напротив. Принцессе не хотелось ничего говорить, ей сейчас вообще ничего не хотелось. Она просто поняла, в чем дело, и это понимание угнетало сильнее всего. Эрика хотела быть на месте талерманца, а это невозможно не только сейчас в силу её возраста, эго невозможно в принципе. Зависть, самое отвратительно чувство, особенно, когда кроме как завидовать, ты сделать ничего не можешь. Глупо, и от этого омерзительно.

— Ну, так что мне делать дальше? Какие приказы? Мне вот так тут сидеть молча? — все-таки прервал молчание Виктор.

— Иди на пир, отметь свой триумф, — не отрывая взгляда от огня, бросила Эрика.

— А ты?

— Я не хочу никуда идти, я устала. Ты иди. Это твой праздник. Гвардейцы и маги будут на карауле, не беспокойся.

Когда Виктор вышел, Эрика сразу пригласила Милету помочь снять платье, после чего распорядилась сделать ей ванну. Когда она прогнала всех из своих покоев, только тогда она отправилась к бассейну. Вода была ещё слишком горячей. Однако принцесса ждать не стала, и в который раз вспоминая Наила, пытающегося болью заглушить ещё большую боль, полезла в воду. Вот только никакая боль не могла прогнать гнетущие мысли, которые то и дело лезли в голову, и заглушить вопросы, мучающие наследницу.

Эрика не понимала, почему все так происходит, почему она так жаждет невозможных вещей. Почему её, родившуюся женщиной, всегда так интересовали мужские игры? Завидуй она той же Миранде, это было бы понятно. Но… И вообще, зачем она так жаждет признания? Признания теми, кого она ненавидит. В который раз она задавала себе вопрос, есть ли смысл бороться, если её истинные желания невозможны? За что тогда бороться, если жить вот так — невыносимо, но жить, как она желает на самом деле, она никогда не сможет? О каком признании она смеет мечтать, если она даже отомстить нормально не может, из-за страха отпустить телохранителя на какой-то месяц?

Мрачные мысли, и вопросы без ответов крутились в голове принцессы бесконечно долго. Вода уже успела остыть. У неё уже не раз мелькала мысль утопиться, но нежелание доставить радость своим врагам, и незаконченная месть удерживали её от этого шага. И вот в который раз пресловутая жажда мести и желание жить на зло, помогли принцессе прийти в себя. Она вдруг поняла, что сидит в ледяной воде, жутко замерзла, а это, значит, пора вылезать из бассейна. Продрогшая от холода Эрика накинул халат, и отправилась в спальню, надеясь поскорее заснуть.

Наследница уже собиралась затушить факелы, и отойти ко сну, как вдруг со стороны лоджии услышала странные звуки. Принцесса резко обернулась, и её буквально отшатнуло. В комнату заскочил ни кто иной, как сам Лоран. Она сразу же кинулась к двери, но оказалось, они были подперты снаружи. Принцесса не успела даже закричать, как Лоран был уже возле неё. Он грубо повернул её, схватил за подбородок, и с перекошенным от злости лицом процедил:

— Бесполезно. Стражники куплены. Тебя все предали. Твой талерманец, тоже. А ты сейчас ответишь за смерть моего брата!

До Эрики сразу дошло, что случилось. Рано радовалась она, когда надеялась, что Лоран явится в Эрхабен. Вот и явился. Принцесса не имела отношения к смерти Миччела, но оправдываться перед человеком, который однажды хотел её убить, язык не поворачивался.

— Захотела так отомстить, паршивая уродина?! Сука!!! Ты все подстроила! Разорила его, чтоб он пошел на турнир, а потом натравила своего пса! — с этими словами он схватил её за волосы, и грубо притянул к себе, — Ты доигралась, овца! Ты осталась одна. Без своих крутых талерманцев и магов! И ты…

— Пошел ты! — Эрика изо всех сил ударила Лорана в пах. Он согнулся и отпустил её. Принцесса кинулась к лоджии.

Если он влез, то там должна быть веревка. Тут невысоко, она успеет, прежде чем он отрубит её. Другого выхода нет, иначе он убьет её. Действительно, за выступ был прицеплен якорь. Вот только глянув вниз, Эрика почувствовала ужасную панику и поняла, что не сможет сделать это.

«Страх, проклятый страх. Проклятье! Так я и сдохну тут» — мысленно подписала себе приговор принцесса, застыв на месте.

— Гнида, не сбежишь, — услышав эти слова, насмерть перепуганная Эрика тут же отлетела назад. Лоран, потянув её за волосы, кинул прямо на кровать.

— Думаешь, я не знаю, что тебя трясёт даже от одной лестницы. Трусливая сука! Ты умрешь сегодня, и все будут уверены, что ты повесилась от горя, не вынеся участи ущербной уродины, — с наслаждением произнес Лоран, когда крепко схватил её за руки, не давая даже шанса вырваться.

— Помогите! Стража! — что есть мочи заорала Эрика, пытаясь вырваться. Лоран тут же засунул ей в рот тряпку.

— Ты ответишь! За все ответишь! Думала, ты можешь творить, что вздумается? Нет! Потому что рано или поздно ты осталась бы одна! — издевательски приговаривал Лоран, связывая ей руки, и даже не обращая внимания на её отчаянные попытки сопротивления. Затем он завязал ей рот и связал ноги.

Принцесса лежала, и осознавала, что конец её близок. Её все предали, и теперь она даже не имеет возможности сопротивляться. Она умрет такой бесславной смертью, и останется в памяти потомков как никчемная уродина, не вынесшая тяжелого бремени жизни. Впрочем, она полагала, это справедливый финал. А кто она ещё? Из-за трусости она не смогла послать Виктора убить Лорана. Она даже не смогла сбежать из-за этого дурацкого страха? Ничтожество, возомнившее себя непонятно кем. Впрочем, долго размышлять ей не дал взбешенный Лоран, который, привязывая петлю, не смог удержаться от того, чтобы не поиздеваться над ней.

— Интересно, что ты сейчас чувствуешь? Когда, наконец, поняла, что, на самом деле, ты никто? Когда нет твоего цепного пса твоя жизнь ниего не стоит?

Справившись с петлей, Лоран приставил стул, на который планировал поставить Эрику, и при этом он продолжал.

— Только кто ты без своих слуг? Кто? — издевательски спрашивая, он схватил Эрику за подбородок, и, посмотрев ей прямо в глаза, рассмеялся. Затем он потащил её к петле.

— Я скажу, кто ты! Никто! Выродок. Ущербная никчемная развалина, которая лишь по счастливой случайности никак не может сдохнуть. Но ты не беспокойся. Я помогу тебе. Вот зачем жить таким уродам?! Кого ты пытаешься обмануть, пытаясь скрыть своё уродство нарядами?! И поверь, когда мужчина, в первую брачную ночь, увидит тебя, он скорее отрежет себе член, чем станет трахать. Или он прикончит тебя, когда поймет, что ему подсунули!

Лоран поставил уже смирившуюся со своей участью Эрику на стул, вдел её голову в петлю, но похоже просто смерти ему было мало, он никак не мог закончить свою обвинительную речь.

— Нет! Нет… Дрянь, ты так просто не отделаешься! Ты убила моего брата, человека, который дал мне все. Единственного близкого мне человека! Я клянусь, ты сама захочешь сдохнуть! Ты возненавидишь себя, и возжелаешь смерти, — с этими словами он развязал Эрике ноги, — Ты захочешь умереть, и шагнешь вперед! А знаешь почему? Да потому, что ты недостойна жить! Единственная твоя заслуга в этой жизни, это происхождение, и то, досталось тебе это по счастливой случайности. В деревне тебя бы утопили при рождении! Незачем тебе жить! Вот зачем тебе жить? Зачем, в самом деле? Не ждет тебя ничего! Никогда! Твой статус наследницы не стоит ничего! Ничего!!! Править Империей ты не сможешь, даже если захочешь! Тебе не позволят! А если бы позволили, ты бы стала ещё большим посмешищем, чем той отец. Чтобы править, нужно быть мужчиной, а тебя даже женщиной не назовешь! Я творю благо для Империи! Вот какого наследника ты родишь? Тоже урода? Если вообще родить сможешь! Тьфу! Ни хрена ты не сможешь! Все, что ты можешь, так это прятаться за спины своих крутых слуг! Но теперь ты одна, и ты без них никто!!!!! Никто!!! Зачем тебе жить? Ты же всегда будешь жить в страхе! — кричал разъяренный Лоран, уже давно потерявший самообладание.

Но лицо Эрики оставалось безучастным. Она действительно смирилась с собственной смертью. Она успокаивала себя тем, что встретиться с Лораном в Бездне, и там ни один Проклятый не помешает ей расквитаться с этим скотом. А пока она решила умереть с честью, поклявшись самой себе, что не шагнет вперед, какую бы правду не говорили ей. И неважно, что Эрика была согласна со всеми его словами. Она и впрямь непонятно кем себя возомнила, без Виктора она никто, пустое место. Но кем бы она ни была, хоть последним ничтожеством, умрет она достойно. Пусть он убьет её. Но сама она не сделает шаг, даже если придется стоять всю ночь.

Лоран вдруг зло рассмеялся.

— Ха-ха-ха. Ты ведь должна мне быть благодарна! Милосерднее было бы давно тебя прикончить. При рождении, или хотя бы тогда, когда тебя окончательно изувечили! Ха-ха-ха!!! Но тебя оставили на потеху публике! Решили устроить цирк при императорском дворе! Я слыхал, когда ты вернулась из Храма, ещё тогда, всех шутов и прогнали… ха-ха-ха, я понял почему, ты заменила их всех вместе взятых. Ха-ха-ха!!! — изгалялся Лоран, но Эрика только смотрела на него полным безразличия взглядом.

— Сука!!!! Ты хоть слышишь меня!!!? Почему ты не шагаешь!!!? Почему ты не хочешь сдохнуть?!!!! Почему!!!? — заорал он на всю комнату, и принялся развязывать рот принцессе.

«Он думает, я стану просить о пощаде? Не дождется» — уже решила Эрика.

— Ну, что же ты меня не прикончишь?! Духу не хватает?! Только мне плевать на твою болтовню!!!! Слышишь!!! Плевать!!! — кричала она.

— Я все равно убью тебя, дрянь! — с бешеным рыком процедил Лоран, глядя на неё полными ненависти глазами.

Принцесса вдруг вспомнила сумасшедшего Наила, человека, не боящегося смерти, и как-то странно истерично, и то же время горько рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Убивай, ха-ха-ха!!! Или вали к Проклятому, ха-ха-ха!!! Что ж ты так долго носишься с таким ничтожеством, как я… ха-ха-ха!!!!

В этот момент послышался шум, дверь резко отворилась.

Это был Виктор. Однако не успел талерманец войти, как Лоран молниеносно кинулся к окну, и, перепрыгнув через стол, буквально вылетел наружу.

Талерманец тут же разрубил веревку мечом. Эрика упала на пол. Виктор кинулся за выскочившем убийцей, но у выхода на лоджию услышал, как принцесса его окликнула:

— Стой!

Решив, что принцессе требуется помощь, он тут же подбежал к ней.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил Виктор, разрезая веревку на руках.

— Я жива… В порядке… Ведь самое страшное, что может со мной случиться… это смерть, но смерть самое меньшее, чего… стоит бояться, — каким-то отрешенным голосом произносила принцесса, глядя в сторону лоджии.

— Эрика, похоже, ты не в себе. Тебе нужно успокоиться.

— Нет! — неожиданно громко заорала принцесса, — Я в порядке!

— Проклятье, кто же знал, что эти паршивцы окажутся предателями. Магов усыпили. Вот тебе и гвардейцы, — сокрушался талерманец, осознавая свою вину.

— Ты убил их?

— А ты как думаешь? Убил. Думаю, сейчас ты в безопасности. Побудь тут, я распоряжусь, за ним пустят погоню, и тут же вернусь, — осторожно предложил Виктор.

— Нет! Не надо погони! Я не видела его лица! И ты не видел! — поставила ультиматум принцесса.

— Но как же? Он хотел убить тебя! Ты с ума сошла? Откуда это милосердие? — недоумевал талерманец.

— Это не милосердие. Он должен жить в страхе, и ждать, что однажды за ним придут! Ждать каждую минуту! Пока я сама не приду за ним! И если к тому моменту он не умрет, он пожалеет! Я клянусь!!! А пока пусть живет в страхе!!! — глядя куда-то вперед, как будто сквозь Виктора, ожесточенно говорила Эрика, а по её окаменевшему лицу текли слезы.

— Ты в шоке. Успокойся, теперь все в порядке. Я никуда больше не уйду, просто позову стражников, пусть уберут тела предателей. Давай я помогу тебе дойти до кровати, — Виктор попытался помочь принцесса встать.

— Оставь меня!!!! Уходи, я больше… не боюсь! Я… все поняла… Он был прав… Прав… — в отчаянии говорила она, теперь уже истошно рыдая.

— Кто был прав? Я не понимаю?

— Не важно… Я никто… Никто без тебя! Пустое место, ничтожество, посмешище…

— Ты бредишь, — сделала вывод Виктор.

— Нет! Я знаю! Он был прав!!! — в исступлении кричала принцесса.

— Да кто был прав? Этот урод? Нашла, кого слушать!!! — талерманец теперь уже тряс Эрику за плечи, не зная, как вывести её из состояния истерики.

— Он прав. Я уже приняла решение. Так нельзя. Я так не могу. Я не буду жить в страхе. Они все ещё будут засыпать в страхе. Они. А не я. А я буду жить, так, как хочу. Даже если невозможно. Или я умру, — мрачно и довольно жестко говорила принцесса.

— Эрика…

— Оставь меня! — потребовала наследница, утирая слезы.

Виктор замялся.

— Я сказала, иди прочь из моих покоев! Я приказываю! И не смей называть его имя! — повторила свое требование Эрика.

Виктор понял, что ему сейчас действительно лучше уйти. Пусть лучше Эрика останется одна, он все равно будет рядом, а если она сама захочет, то позовет его.

Талерманец отправился за гвардейцами сообщить о происшествии, а заодно распорядиться, чтобы те убрали тела убитых. Затем он пошел в соседнюю комнату для телохранителя. Виктора все ещё мучила совесть из-за собственной непредусмотрительности. Он ведь даже не подумал, что брат убитого им Командира городской стражи, может присутствовать в городе и явиться к принцессе, решив, что она сама отдала приказ убить Миччела. А ведь этот Лоран уже пытался её убить.

Слава на какой-то момент вскружила ему голову. На пиру все хотели с ним выпить, поднимали в его честь тосты. Женщины смотрели на него с нескрываемым желанием. И это проклятое клеймо уже не имело значения. Давно он не ведал таких почестей. А ещё Миранда… Он особенно предвкушал эту ночь с ней. Лишь случайность, заставила его спуститься с небес на землю.

Когда он уже собирался уходить к Миранде, с ним захотели выпить несколько Императорских гвардейцев. Те начали обсуждать Миччела, почему он пошел на турнир, и обмолвились о его брате, который как оказывается в городе. Именно в этот момент талерманец сопоставил факты, и решил, что должен на всякий случай наведаться к принцессе. Как оказалось не зря. Задержись он ещё немного, неизвестно, успел бы спасти её.

И вот теперь, Виктор принял решение оставить Королеву, раз и навсегда покончив с этой связью. Покончить, чтобы не стать предателем. Ведь если продолжать в том же духе, рано или поздно он окажется перед нелегким выбором, и какую бы сторону он не примет, итог будет один, он все равно будет предателем. Да что там, он теперь сомневался, а здравый ли смысл руководил им, когда он отговаривал Эрику от убийства Королевы. Как бы он не был убежден, что Миранде доверять не стоит, и похоть ниего не изменит, он видел страсть в глазах этой шикарной женщины, и каждый раз не мог устоять. Талерманец отдавал себе отчет, как бы не была Королева глупа, она умеет одно, делать мужчин своими рабами, и способна делать это так, что они сами об этом не узнают.

Лоран плохо помнил, как сбежал из Дворца. Все было как в тумане. Он спустился на веревке, и бросился к Императорскому саду. По пути он оглушил одного стражника. Вот ограда, идут двое. Плевать, теперь ему терять нечего, думал он, когда вспарывал живот одному, и горло второму. Немыслимым образом перемахнув через ограду, мучимый яростью и отчаянием одновременно, Лоран бросился бежать, пытаясь собраться с мыслями. Но перед глазами у него была лишь одна картина, как талерманец отсекает голову его брату.

Тогда на площади, ему показалось, будто он умер сам. И это ему только что отрубили голову. Он застыл на месте, не живой и не мертвый, а вокруг ликовал народ, все вокруг ликовали, радуясь смерти Мича, который воспитал его, который дал ему дорогу в жизнь, вытянул из Нижней округи. Лоран в отчаянии хотел убить их всех, и в то же время не мог оторвать глаз от арены. Он отчаянно ждал следующего тура, потом финал. Очнулся он, когда увидел лицо того, кто отнял жизнь его брата и понял все. Эрика все подстроила, такова её месть. Наследница не смогла его найти, и решила убить его брата.

Тогда он принял решение, наследница умрет этой ночью. Плевать на риск, на все плевать, он не сможет жить спокойно, пока она жива. Он быстро составил план. Все просто. Войти во Дворец. Он знает, как это сделать, принести сонный отвар, а заодно убедить двоих гвардейцев, которые должны стоять на карауле, встать на его сторону. Аргументы у него имелись. Поначалу, все шло как по маслу. Гвардейца попались как раз те, что надо. Служили они давно, и терпеть не могли Виктора, которого на самом деле просто боялись. Лоран поведал им, что наследница хочет поставить Командиром Гвардии талерманца, который всех их выгонит, а наберет своих головорезов. Вот, его уже ведь выгнали. Лоран пообещал устроить самоубийство Эрики, а гвардейцы должны были опоить магов и талерманца, и держать дверь, чтоб наследница не выскочила. Криков её все равно никто не услышит.

Все бы получилось, если бы не этот талерманец. И если бы он сам не поддался эмоциям, а просто убил её. Вот только не удалось ему сохранить хладнокровие. Он хотел поиздеваться над ней, над этой избалованной сукой. Он хотел, чтобы перед смертью она тоже почувствовала такую же душевную боль, какую испытывает он. И вот он доигрался, и потерял все.

Лоран остановился и осмотрелся. Похоже он в Зеленой округе. А рядом Нижняя округа, и там его точно в ближайшие несколько дней не найдут. Но он тут же отогнал от себя эту мысль. Он поклялся себе, что никогда больше не сунется в эту клоаку. Вот только куда бежать? Из города ночью он не выйдет, а до утра его могут схватить. Лоран не сомневался, что совсем скоро всю гвардию, городскую стражу, а заодно весь Дворец подымут на уши. У него нет выхода. В конце концов, всего одна ночь, и он уйдет оттуда, как только откроют ворота.

Миновав первую стены, отделяющую её от старого города, он оказался в Нижней округе, месте, которое презирал едва ли не сильнее, чем даже принцессу. Неприятный запах сразу ударил в нос. Он так отвык от этого, и ему стало омерзительно от осознания того, что он вернулся к тому, откуда он начал. Но Лоран заставлял себя идти. Он уже успел несколько раз споткнуться, было темно, а в этих местах убирать улицы было некому.

Лоран в который раз попытался взять себя в руки. Так, ему нужно где-то остановиться. Ночевать на улице Нижней округи, как последний бродяга, это уже слишком. Тем более, у него есть, чем заплатить. Проклятье, у него сейчас столько золота, что учитывая здешние расценки, он может купить полокруги. Хотя бы, поэтому не стоит ему расхаживать всю ночь по улицам. Уж кому как не ему знать, что здесь и за медяк прирежут. Постоять за себя он, конечно, способен, но все равно, не дело это, всю ночь дергаться из-за каждой внезапно появившейся тени.

Действительно, мысли его вскоре оправдались. Вдруг из тьмы вынырнули два силуэта, и решительно направились на него. От них пахло ещё более дурно, чем даже в самой округе. Лоран сразу понял, что им нужно. Не дожидаясь, пока ударят его, он врезал первому, потом он перехватил руку второго, и выкрутил её так, что послышался хруст. А дальше он будто обезумел. Не вынимая меча, он с ожесточением бил их, будто перед ним не просто грабители, а виновники его нынешнего положения. Те уже лежали, но он продолжал бить их уже ногами, злобно выкрикивая все возможные ругательства.

Только легче от этого не становилось. Он не знал, куда деть свою ненависть, понятия не имел, как заглушить боль. Оставив бездыханные, и скорее всего уже мертвые тела, он наспех осмотрелся и бросился бежать. Лоран только в очередной раз убедился, нужно непременно найти ночлег. Даже в Нижней округе имелись доходные, и даже гостиные дома. Понятное дело, условия в этих ночлежках мало отличались от помойки. Помимо различных оборванцев, там благополучно обитали клопы, муравьи и крысы. Только теперь какая уже разница, он и так на помойке. Подобную живность в этой округе можно было встретить в каждом доме.

Лоран принялся осматриваться, чтобы понять, где он находится. Когда-то он знал округу как свои пять пальцев, и теперь пытался вспомнить, куда идти к ближайшему гостиному дому. Послышался шорох, и следом показалась тень. Лоран уже схватился за рукоять меча. Оказалось, напрасно, это был просто очередной пьяница. Вздохнув с облегчением, он повернул в нужную сторону.

Прислушиваясь к каждому шороху, и высматривая каждую тень, так он и шел. Тягостные мысли не оставляли его в покое ни на минуту. А главное, чувство вины, будто ком в горле, казалось, было готово его задушить. Лоран корил себя за глупость, за собственные эмоции. Почему ему пришла эта идея с колодцем? Из-за него умер его брат, он подставил единственного близкого ему человека. Проклятье, он как паршивый трус сбежал, и даже не подумал, на что эта дрянь способна. А должен был! Она ведь такая же, как все эти высокородные хлыщи, уверенные в своем праве вершить судьбы всех, кто не имеет титула. И средствами такие люди не гнушаются. Как не гнушается средствами он, ведь с врагами можно бороться только же оружием, и эти правила игры придумал не он.

И теперь… Зачем он так долго издевался над этой дрянью? Он имел возможность прикончить её и спокойно сбежать. А он идиот, не смог сохранить хладнокровие. И все потерял. Все ради чего жил последние несколько лет. Теперь он не просто никто, как был никем тогда, живя в этой клоаке. Он ещё и преступник. Дорога в Эрхабен ему закрыта. Навсегда, и Альдо теперь ему не поможет. И брата он не вернет. Лоран не знал, что будет делать после побега из Эрхабена, он даже не знал, что будет делать в следующую минуту, но был уверен в одном, наследница умрет. Он сделает для этого все.

Направляясь к гостиному дому, он блуждал в полнейшем мраке, и не мог никак прийти в себя. От накатившего отчаяния хотелось биться головой об стену, чтобы хоть на миг заставить себя прекратить думать обо всем этом. И он принял решение, он должен выпить. Проклятье, если он не выпьет, он не выдержит эту ночь, эта клоака сведет его с ума. Ему и так тошно, а это место напоминает, как ему паршиво жилось в детстве.

Плевать, что пить, плевать, где пить. Пусть это будет самый паршивый трактир. Впрочем, в этой округе других и нет. Ему было противно пить вместе с опустившимися людьми. Последний трактир, где он бывал, это Честь Империи. Но какое теперь это имеет значение?

Как и следовало ожидать, первый попавшийся трактир оказался весьма захудалым заведением, которое, впрочем, отнюдь не пустовало. В ближайшей доступности выпивку было не достать, и все, у кого в эту ночь оказался лишний медяк, повалили сюда. А учитывая, что сегодня были народные гуляния, и возможностей подработать или украсть было больше, желающих выпить хватало даже в столь позднее время. Осмотрев сидящих оборванцев, Лоран испытал настоящее отвращение, причем не только к этим людям, но и к себе самому. Когда-то он был среди них, а теперь он, получается, вернулся. Но переборов брезгливость, он направился сразу к прилавку, сунул золотой, и по привычке заказал санталу. Её не оказалось, в этом месте не было ничего, кроме дешевой бодяги. Но Лорану было плевать, он взял бутылку, и сразу же принялся пить прямо из горла, взглядом ища хоть какое-то место. Он присел рядом с какими-то бродячего вида мужчинами неопределенного возраста. Но ему было ни них плевать. Как было плевать на отвратительный запах в трактире и ужасный вкус бодяги. Он пил, глоток за глотком, а перед глазами у него то и дело всплывала картина смерти брата, а в ушах почему-то звенели слова Бенита. «Высоко взлетаешь, больнее падать…»

Лоран даже не заметил, как опустошил всю бутылку. Однако, не ощутив никакого облегчения, он поднялся, чтобы пойти за ещё одной. Только теперь он понял, что изрядно захмелел. Он ничего не ел с самого утра, и при этом всосал целую бутыль этой крепкой гадости. Вот только если он пьян, почему ему не легче? Почему?

Его пошатнуло, перед глазами все поплыло. Лоран, держась за столы, направился к прилавку, но тут ему показалось, он за что-то зацепился и полетел куда-то в сторону.

— Хлыщ, поглумиться пришел? — услышал он чей-то голос, но не успел осмотреться, как последовал удар по лицу, на который даже не успел ответить, уже кто-то другой ударил его в живот.

— Гнида, санталы он захотел! Братца помянуть пришел?! Тут тебе не Дворец! — рычал все тот же голос. Лоран не соображал, кто перед ним, все помутилось, его били несколько человек одновременно, сначала по лицу, а потом свалили, и с небывалым остервенением били ногами. Он же только делал неловкие попытки сопротивляться. Выпитое сделало свое дело. Возможно, именно поэтому он никак не терял сознание от боли.

Потом Лоран понял, что его куда-то тащат по улице. Он попытался осмотреться, но перед глазами все расплывалось, а сами глаза щипали и болели. Со всех сторон слышалась несусветная брань в его сторону. Вспоминались знакомые клички. Так же он запомнил их радостные восклицания, ведь они забрали все его золото, а его, как для жителя Нижней округи, было очень много. И вот толчок, он не понял, куда его бросили, только отвратительный запах, и кажется, грязь, а ещё боль, боль по всему телу.

— Запомни твое место тут! Сука! Дворцовая крыса! Твое место в помойной яме! Жри дерьмо, герой! — остервенело приговаривал какой-то мужик, и бил его ногами. Лоран, попытался было хоть что-то ответь, но из его уст только сорвался очередной стон. Скорее бы потерять сознание, хватит уже, сколько можно, — мысленно взмолился он, и застонал. Кто-то ударил его по голове ногой, и он впал в желанное забытье.

Очнулся он от такой боли, которой он не испытывал ещё ни разу в жизни. Кажется, на нем не было живого места. Хотелось выть на всю округу. Лежал он лицом в сточной жиже. Во рту он ощущал вкус крови, вперемешку с грязью. Кажется, ему ещё и выбили не один зуб. Он попытался сплюнуть, но ощутил такую боль, что не смог сдержать стон. Попытавшись открыть глаза, чтобы понять, где он сейчас, он ничего, кроме расплывшихся очертаний, не увидел.

Лоран принялся вспоминать вчерашний день. Как он тут оказался? Перед глазами, словно какие-то обрывки, мелькали только отдельные фрагменты. Смерть брата, попытка убийства наследницы, побег, трактир. Обрывки фраз. Твое место в помойной яме… Высоко взлетев больно падать… Все это перемешалось у него в голове, словно каша. Но этого оказалось достаточно, чтобы ему захотелось не просто выть, а кричать во весь голос. Вот только даже стон давался ему с трудом.

Тут ему показалось, как по нему кто-то ползёт. Крысы. Не желая оставаться в этой яме, с помоями и крысами, он, сцепив зубы, собрал оставшиеся силы в кулак, и заставил себя подняться. Будучи уже на четвереньках, он попытался встать на ноги, но эта попытка отозвалась настолько жуткой болью, что он вскрикнул, и вновь упал лицом в грязь.

К его глазам начали подступать слезы, которые он даже не думал сдерживать. Лоран не плакал, наверное, лет с десяти, но теперь ему было плевать. Какая уже разница? Он валяется в канаве Нижней округи, скоро его сожрут крысы, а он даже не в состоянии подняться. И на помощь звать бесполезно, тут никто никому не нужен. А если и случится чудо, его все равно ищут как преступника. Вот и закончилось все, он уйдет следом за братом, и если тот хотя бы погиб достойно, на турнире, он сдохнет в помойной яме. Глаза защипало от слез, а из его уст вырвался сдавленный стон.

«Высоко взлетаешь, больнее падать… Да больно. Правда… За что… Все это? Мироздание, ответь? Это за девчонку? А кто накажет её? Чем она лучше? Чем?!!! Только тем, что она дочь Императора? Она убила моего брата… Он ей ничего не делал… Почему? Почему я должен умереть в этой клоаке?!! Почему все так не справедливо? Не я придумал эти правила, так за что я сейчас расплачиваюсь? Почему одним все, а мне ничего? Высоко взлетаешь, больно падать… Но почему так… Почему я не имею права взлететь высоко?» — мысленно вопрошал Лоран, а сам издавал стоны переходящие в хрип. На большее он был уже не способен.

Он никогда не молился, в Нижней округе большинство быстро теряют надежду на Высшие Силы. Вот и сейчас, ему было не до молитв, он мысленно клял Мироздание, принцессу, тех оборванцев из трактира, всю Нижнюю округу и самого себя. Клял, рыдая в голос, и ждал смерти, уже не обращая внимания на подступающих крыс.

Обессиленная от подъёма Эрика, цепляясь за веревку дрожащими от страха руками, наконец, достигла самой вершины. Перемахнув через парапет, принцесса упала на каменный пол. Мысль, что она всё-таки сделала это и осталась жива, будто придала сил, и Эрика, всё ещё дрожа, поднялась. Ярко светящее солнце слепило глаза, а ветер, дувший на вершине ещё сильнее, чем внизу, казалось, вот-вот сорвёт одежду.

Эрика поправила прикрывающий лицо платок, накинула слетевший капюшон, устремила свой взгляд вперёд, а потом вниз. Принцессе захотелось зажмурить глаза, забиться в угол и впасть в забытьё, панический страх высоты все ещё давал о себе знать. Но Эрика, не двигаясь с места, продолжала смотреть вниз.

«Самое страшное, что может случиться, я могу умереть, но ведь смерть это самое меньшее, чего стоит бояться!» — твердила наследница самой себе, как тогда, когда решалась на этот шаг, и когда, наплевав на страх, поднималась вверх. Голова у принцессы, как это бывало обычно даже на куда меньшей высоте, на этот раз не кружилась, только сердце билось намного быстрее, намереваясь выскочить из груди.

И в какой-то момент Эрика поняла, ей безумно хорошо. Хорошо, как никогда. Страх теперь больше не имел значения, уступив место непередаваемому блаженству. Крепость Эрхабен, увенчавшая холм Вечности, величественно возвышалась над равниной. С восточной, самой высокой, дозорной башни были видны все окрестные поля, леса и деревни, и казалось, что если бы не хребты Мертвых гор, можно рассмотреть само Кровавое море. Люди, с такой высоты выглядели суетящимися муравьями, деревни казались игрушечными, а простиравшиеся леса и долины, освещённые ярким солнцем, поражали своими размерами.

— Наверное, это и есть свобода! Как же я не понимала этого раньше! Свобода от всех! Свобода от страха! — вслух произнесла Эрика, сидя на стене и любуясь окрестностями.

Принцесса, сидя на верху, потеряла счет времени. Наследница желала продлить этот момент как можно дольше, даже несмотря на холодный ветер, пробирающий до костей. Взятый в гардеробной первый попавшийся костюм брата был предназначен для более жаркой погоды. Однако наслаждение прервал знакомый голос.

— Эрика, не делай глупостей! Умоляю, выслушай меня! — мягким тоном говорил Фердинанд.

Эрика посмотрела вниз, и увидела отца. Он стоял на предпоследнем ярусе башни.

— Зачем вы пришли? Дайте мне спокойно умереть! — обреченно произнесла Эрика.

— Почему ты хочешь умереть? Что случилось? Это из-за того покушения? — в отчаянии вопрошал Император.

— Не только! Я уродлива, разве сами не видите?! Все это говорят! Но я обязана буду выйти замуж за человека, который будет меня презирать! Вы же отдадите меня замуж за первого попавшегося желающего! — кричала она.

— Нет, так не будет. Я клянуснь! Не волнуйся, ты выйдешь замуж лишь за человека, который полюбит тебя, и которого полюбишь ты!

— Поклянитесь перед ликом Мироздания, что я выйду замуж только когда сама захочу! — истерично требовала принцесса.

— Клянусь перед Мирозданием, ты сама всё решишь! — буквально выдавил из себя эти слова Император, — давай я поднимусь к тебе и помогу слезть!

— Нет! Я все равно не хочу жить! Я не вернусь туда!!! Они все ненавидят меня! Смотрят как на пугало! А ещё хотят моей смерти! Я боюсь! Меня предали гвардейцы! В Храме я тоже жить не хочу! Лучше умру! — кричала наследница.

— Эрика, прошу тебя, успокойся. Я люблю тебя, девочка моя, прости меня за всё. Я обещаю, что выгоню из дворца всех гвардейцев! — сыпал обещаниями Император.

— Не хочу я тут жить! Я ненавижу их! Лучше умереть! — как заведенная, продолжала твердить она.

— Тогда, хочешь… Ты можешь уехать на время… Например, в Небельхафт? Там безопасно! Это моя родина! Тетушка Беатрис очень добра!

— Нет! Я хочу умереть! Зачем мне жить, если мне придется сюда вернуться?!

— Ты можешь жить там! Да, там! Сколько захочешь! — уверял отец.

— Поклянитесь!

— Клянусь перед ликом Мирозданием! Только прошу, не делай глупостей. Фердинанд собрался лезть вверх прямо к Эрике.

— Не надо, спускайтесь вниз, я сама слезу! — потребовала она.

— Но Эрика! Если не хочешь видеть меня, я пришлю гвардейцев! Или пусть Виктор поднимется, если ты им не доверяешь!

— Спускайтесь, или я передумаю! И не надо никого, не хочу их видеть! Прикажите всем кроме Виктора, уйти со стены!

Когда принцесса спустилась, внизу её ждали лишь Фердинанд и Виктор, немного поодаль стояли гвардейцы, охраняющие Императора. После спуска Эрика была уже практически без сил. Отец тут же кинулся её обнимать. В стороне на неё смотрел возмущенный талерманец, которому она вдруг хитро улыбнулась.

Уже в комнате, когда, наконец, расчувствовавшийся Император удалился, Эрика получила возможность поговорить с Виктором наедине, и рассказать правду. Принцесса даже не думала о самоубийстве. Хотя наследница понимала, что она может погибнуть, если у нее начнется паника при подъёме по отвесной стене и верёвке. Но она решила, лучше умереть, чем продолжать прежнюю жизнь. А тут ещё такой хороший повод убедить отца оставить её в покое. Теперь ей это было как никогда необходимо.

— Маскарад удался. Ну что ж, первый шаг в борьбе со страхом сделан, я больше не боюсь высоты. А ещё мы уезжаем в Небельхафт, — с ходу сообщила Эрика телохранителю, как только её покои покинул Император, и направилась на лоджию.

— Проклятье, так ты не собиралась… — изумился Виктор, следуя за ней.

— Нет, конечно! Ты что думал, я решила сдохнуть на потеху всему Эрхабену?! Не дождутся! Я получила то, что мне нужно. На отца действует только давление на жалость, я уже поняла это. Что ж, это было первый и последний раз! — объяснила наследница, вальяжно развалившись в кресле.

— Проклятье, ты совсем сумасшедшая! — возмутился Виктор, присаживаясь в кресло рядом.

— Я решила совместить приятное с полезным. И это ещё не все! Я хочу, чтобы ты стал моим наставником, — заявила принцесса.

— В смысле? Каким ещё наставником? — не понял Виктор, и Эрика принялась ему пояснять свои планы.

— Это ты так шутишь? — тот был попросту ошарашен.

— Нет, никаких шуток. Я хочу научиться убивать! И ты научишь меня всему, что умеешь сам, — поставила перед фактом она.

— Зачем?

— Тебе все причины перечислить? Я так хочу, этого достаточно! Я хочу стать воином! И не просто воином, я желаю овладеть искусством убийства в совершенстве!

— Это понятно, но зачем тебе это? — не унимался талерманец.

— Зачем? Есть причины! Странно, что ты не понимаешь меня. Ты тоже в свое время зачем-то выбрал этот путь!

— Это другое. Глупо сравнивать, — начал было объяснять Виктор, но Эрика его перебила:

— Ты, конечно, считаешь, что у меня ничего не выйдет? Так ведь? — предъявила претензии она. Впрочем, наследница ожидала такой реакции.

— Да, ты права. Я так считаю. И небезосновательно.

— Ты сам утверждал, что я отнюдь не беспомощна. Я уже убивала, и смогу ещё раз! — высокомерно заявила она.

— Эрика, дело не в том, сможешь ли ты убить. И дело не в беспомощности. Но ты сама должна понимать, это полнейшее безумие! Вздор! Ты думаешь, все так просто? Говорю как есть, ты девушка, и это только одна причина! Ты полагаешь, всеобщее убеждение в том, что подобное не под силу женщине, основано на пустом месте? Ты где видела женщин воинов, а тем более профессиональных убийц? Нигде! И я не видел! Я думаю, никто не видел! — привел первый аргумент Виктор.

— Значит, увидят! — с вызовом заявила Эрика.

— Тебе этого мало? Не хотел я говорить, но придется. Ты не совсем обычный человек, ты альбинос. Насколько я знаю, в большинстве своем, альбиносы изначально слабее обычных людей!

— Это проблемы альбиносов! — парировала наследница.

— Что же, ты сама меня вынудила. С таким здоровьем как у тебя даже у мужчины не альбиноса ничего не получилось бы. Не знаю, что с тобой делали, но на тебе живого места нет. Думаешь, я не вижу, как твое лицо перекашивает от боли, как только ты ускоряешь шаг? У тебя мало того, что ничего не получится, твои попытки убьют тебя! — Виктор уже начал раздражаться.

— До сих пор ведь не умерла. Хотя мне обещали. Мне плевать на свое здоровье, и на боль тоже плевать. Как наплевать на то, что я девушка, альбинос, и в глазах большинства — последнее ничтожество! — с вызовом заявила Эрика, резко встала и направилась к краю лоджии. Аргументы талерманца уже начали выводить её из себя.

— То, что тебе на все плевать ничего не изменит! Это глупо, желать невозможное! — бросил Виктор.

— А ещё, мне плевать, что ты там считаешь! Твое дело исполнять мои приказы! — не поворачиваясь, заявила наследница.

— Ты и так можешь приказать хотя бы мне, убить кого тебе угодно. Да тебе будут служить тысячи воинов! Зачем тебе убивать самой? — теперь уже сокрушался талерманец.

Эрика развернулась к нему лицом.

— Ничего я не могу, я связана по рукам и ногам. И я не хочу до конца своих дней жить в страхе. Меня хотят убить уже сейчас, а когда придет время заявить право на власть, будет хуже. И ещё, чтобы имперский престол мог принадлежать мне, я должна быть достойна этого. И не только по праву наследования. Вот, ты сам видел, никто меня всерьез не воспринимает. Я не хочу, чтобы у моих подданных были сомнения в моем праве! И я докажу свое право!

— Ты точно с ума сошла. Причем тут власть? Даже командовать армией и убивать лично — разные вещи! Можно быть непревзойденным воином, но совершенно бесполезным как военачальник. Чтобы править, нужно быть очень умным человеком, а уметь размахивать мечом не обязательно. Ты не в Халифате, где принято добывать власть силой! У тебя и так есть право на власть! — не оставлял попыток убедить её Виктор. Он был явно не в восторге от её решения.

— Ты не понимаешь. Какое право? Никто мне такого права не давал! Меня поднимут на смех! Меня никто не будет слушать! Потому что, как ты сказал, я девушка, да ещё и ущербна. И мне плевать, понимаешь ты меня или нет! Тебе придется меня учить! Это приказ! Или становишься моим наставником, или выметайся! — с этими словами Эрика резко отвернулась.

— Но твой отец не позволит! — выпалил талерманец.

Но Эрика уже поняла, Виктор пытается использовать последний аргумент. А значит, никуда он не денется.

— Я ни у кого ничего спрашивать не собираюсь! Ты служишь мне, вот и выполняй мои приказы! Кстати, именно из-за моего отца мы отправляемся в Небельхафт, — безапелляционным тоном заявила она.

Принцесса все для себя уже решила. Лучше умереть, чем жить так дальше. А умирать так бесславно она не собиралась. Эрика решила стать достойной Императорского престола, и другого варианта, кроме как путь воина — убийцы — не увидела. Ну а что ей ещё делать? У неё нет магического дара, она уродлива, обесчещена, и в глазах подавляющего большинства, находится одной ногой в могиле. Её презирают, жалеют, считают посмешищем, даже собственный отец не желает воспринимать её всерьез. А ещё есть куча людей, которые мечтают о её смерти, и обязательно воспользуются возможностью её убить. Жить в вечном страхе, быть совершенно беззащитной, разве это жизнь?

Эрика решила, такой жизни ей не нужно. А если она будет уметь все, что умеют талерманцы, многие препятствия перестанут иметь значение. Нет магического дара? Ничего, у неё будет другое оружие. К тому же магия не властна над ней, а это значит, она сможет без особых усилий разбираться с неугодными магами. Какое значение будет иметь её внешность, если никто не решится сказать об уродстве ей в лицо? Кто посмеет упрекнуть её в том, что она женщина, если она станет лучше мужчин? Если она может держать в руках оружие, то и сражаться сможет, здесь дар не нужен, главное тренировки. У неё нет нормальных физических данных? Не беда, в этом ей поможет Проклятый. Принцесса решилась на крайнюю меру, она продаст свою душу.

Дворец уже который день лихорадило, причем, на этот раз Тадеус вынужден был оказаться в самой гуще событий. Покушение на Эрику, как и в случае с недавним «похищением» привело к тому, что во Дворце, в котором собрались все те же Герцоги и Графы с семьями, случился далеко не безобидный переполох. А «попытка самоубийства» принцессы не просто не заставила забыть об этом, а наоборот, подлила масла в огонь. Некоторые высокородные гости в спешном порядке покинули Эрхабен, но большинство отослали семьи, и решили принять участие в так называемом расследовании. Кто организовал покушение, оставалось неизвестным? Всех Императорских гвардейцев как обычно допросили. Выяснить, как обычно, ничего не удалось. А все того же Командира Императорской Гвардии в который раз бросили в темницу до выяснения обстоятельств.

В итоге произошло практически повторение событий, связанных с побегом Эрики. Только все в гораздо большем масштабе. Ещё ночью начались выяснения, быстро переросшие во взаимные обвинения. Возобновились все те же коалиции всех против всех. Герцог Шайский, как всегда, все валил на Герцога Фенайского. Как всегда, досталось Герцогу Мириамскому. А тут ещё Графы, недовольные чем-либо, оговорили половину присутствующих Герцогов. Даже слуги и прочая челядь не остались в стороне.

Спятивший старик Герцог Камирский, как обычно не мог успокоиться с Клыкастыми. Он считал их виновниками всех бед в Империи. Он целый день бродил по замку с призывами организовать армию для борьбы с варварами. В итоге спятивший старик, помимо сторонников вины хамонцев, был единственным, кто не валил вину на других присутствующих.

К вечеру ситуация накалилась настолько, что между гвардейцами нескольких «подозреваемых» Герцогов начались вооруженные столкновения. Теперь отличились не только Герцоги Шайский и Фенайский. Герцог Эрский, вместе с Герцогом Ирским допекли Герцога Клеонского, самого брата Императора. Без жертв на этот раз не обошлось. Среди гвардейцев были четверо убитых и десяток раненых. Помимо этого состоялись четыре поединка между какими-то Графами, двое из которых погибли. Простолюдины не отставали. Произошли две драки на конюшне. Даже кухня не осталась в стороне, одна кухарка отоварила сковородкой другую, за то, что та наговорила старшему стряпчему, будто она сотрудничает с убийцами.

Императорская Гвардия не справлялась с поддержанием порядка во Дворце, в итоге пришлось привлечь ещё и городскую стражу. Император пребывал в панике, он поначалу выслушивал все стороны, взывал всех не горячиться, но предпринять ничего не смог. В итоге к вечеру он вообще заперся в своих покоях. Миранда, как не пыталась уладить конфликты, также ничего сделать не смогла. Тадеусу Эрика приказала не вмешиваться, и в итоге ему пришлось наблюдать этот балаган, попутно гадая, что надумала эта ненормальная. И вот, наконец, принцесса изволила приказать навести порядок.

На третий день после покушения, Герцог Камирский умудрился собрать всех в Зале Советов, понятное дело с целью призвать бороться против Клыкастых. Также на Совет явились Император, сам Верховный Маг, и Верховный Жрец. Речь старика о Клыкастых никто слушать не стал, и после вступления Императора, в зале началась откровенная грызня, грозящая перерасти в побоище. Фердинанд в панике замолчал. Кириус напрасно взывал прислушаться к гласу Мироздания. Тадеус поначалу просто с презрением наблюдал за происходящем. Когда же ругань достигла своего апогея, Верховный Маг резко встал. По залу пробежал леденящий ветер, который заставил всех замолчать и обратить свой взор на него.

— Правом, данным мне Императором и самим Мирозданием, я приказываю вам прекратить! Иначе Гильдия быстро порядок наведет! Не забывайте, Империя и так находиться в состоянии войны. Пусть мы побеждаем, мы не должны тратить время на грызню друг с другом. Поэтому, поиском организатора покушения займется Гильдия. А вы, уважаемые Герцоги и Графы, завтра утром покинете Дворец. Совет окончен. Если сегодня случиться хоть одно побоище, я лично буду разбираться с виновником, — спокойным, но предельно жестким тоном, поставил всех перед фактом Верховный Маг. И можно было не сомневаться, что возразить ему никто не посмеет.

Наконец во Дворце воцарилась относительная тишина. Тадеус разогнал всю свору, и отправился в свои покои. Впрочем, оставшись в одиночестве, Верховный маг никак не мог заснуть. Происходящее все больше беспокоило его. В особенности его роль во всем этом. Роль, которая его не очень устраивала. Роль пешки в чьих-то играх.

Одна наследница чего стоит. Эрика и так уже его достала своими странными приказами. Ещё эта попытка самоубийства, во время которой он едва не сошел с ума. Принцесса, как она потом пояснила, устроила всего лишь показательное выступление. Да ещё и с какой целью! Уехать в Клеонию, в забытую Мирозданием дыру. И, главное, непонятно, зачем. Можно конечно предположить, что девчонка испугалась последующих покушений, но и тут неувязка. Защита от Гильдии принцессе вдруг оказалась не нужна. Ему, Верховному Магу, принцесса приказала не лезть вообще! Магов из Гильдии она с собой брать отказалась. Он конечно, с одной стороны был рад, может ещё несколько лет видеть её не будет, но с другой стороны, что ему делать, как выполнять приказ Тайного Совета? Как заботиться о безопасности наследницы, если девчонка сама ставит ему палки в колеса, и, пользуясь его кровной клятвой, требует не соваться к ней, пока ей самой в голову не взбредет обратиться к нему. Конечно, он то пошлет своих людей в Небельхафт, но все придется делать тайно, а это лишняя головная боль.

Верховный Маг долго думал, Эрика настолько умная, или же наоборот, попросту сумасшедшая, и в итоге он пришел к выводу, что верны сразу же оба предположения. Идиоткой её точно не назовешь, на военном совете она умудрилась предложить весьма разумные идеи, и с его клятвой она ловко все провернула. Но и в том, что она сумасшедшая, он тоже не сомневался. И самое ужасное, непонятно, что ей взбредет в голову в следующую минуту. Не надумает ли она чего доброго, половину Империи уничтожить?

«Эх, зря никто её всерьез не воспринимает. Ведь если она сейчас позволяет себе такое, что же будет дальше?» — мысленно сокрушался Тадеус, расхаживая по комнате взад вперед.

Он тщетно пытался понять, зачем Тайному Совету нужна принцесса. Они что, так хотят видеть во главе Империи эту неуправляемую сумасшедшую? Тадеус пытался анализировать имеющуюся информацию, но ни к какому другому выводу прийти не мог. Ясно было лишь одно, он многого не знает, и что-то подсказывало ему — цели там серьезные. Серьезнее, чем он думал поначалу. Чем дольше он думал об этом, тем сильнее было желание выяснить правду. Верховный Маг, теперь как никогда, ощущал себя пешкой в чьих-то играх, цели которых ему неизвестны. Тадеус желал для начала узнать, чего добивается Тайный Совет. И он намеревался выяснить это, несмотря на то, что правда могла таить в себе опасность. Выяснить, и тогда уже решить, как действовать дальше.

Уже был поздний вечер, когда Виктор направлялся к принцессе с очередным отчетом о происходящем во Дворце. Наслаждаясь долгожданным спокойствием, талерманец никак не мог отделаться от преследующих его мыслей по поводу наследницы. Похоже, принцессу совсем доконали, если та уже начала скатываться в безумие. А как ещё назвать её странные с его точки зрения поступки? Ладно, на башню она залезла, от страха избавиться захотела. Давно пора, несчастная ведь мучилась вдвойне, мало того, нормально по лестнице спуститься не могла, так потом ещё переживала полдня от стыда за это. Но остальные её поступки, верх безумия. Покрывает своего убийцу, видимо, надеясь однажды вызвать его на поединок. А эта идея учиться воинскому искусству?

Конечно, понять Эрику можно, большинство на её месте давно уже свихнулись бы. Но ему от этого понимания легче не становилось, оставалось только надеяться, что это просто временное помешательство. А пока Виктору ничего не оставалось, кроме как согласиться с её приказом. Его весьма прельщала перспектива неплохо устроиться на службе принцессе. Потому Виктор решил не отказываться даже после такого требования, хотя на самом деле обучать Эрику он желанием не горел. Достаточно Виктору было посмотреть на принцессу, чтобы сделать вывод. Какой из неё воин, если она едва на ногах держится? Оставалось надеяться, пройдет нескольких тренировок и принцесса передумает.

Конечно, перспектива жить в Клеонии, признанной дыре с отвратительной погодой, талерманца не прельщала. Впрочем, он недолго сокрушался по поводу отъезда из столицы, придя к выводу, что сейчас эта идея будет как нельзя кстати. Очень уж он не хотел видеться с Мирандой, связь с которой он так резко прекратил. Королева оказалась весьма настырной, и порой не давала ему прохода, выискивая любую возможность увидеться. Посреди царившей суматохи это оказывалось довольно просто. И каждый раз он умудрялся сбежать. Талерманец отдавал себе отчет, что просто боится с ней разговаривать. Боится попыток выяснения отношения, и ещё сильнее боится поддаться искушению. Ему было плевать на всю Императорскую гвардию, и даже смерть его так не страшила, как разговор с Королевой наедине.

Идя по темному пустому коридору, Виктор наслаждался долгожданной тишиной, надеясь хотя бы на этот раз не наткнуться на Миранду. Но, увы, этой надежде так и не было суждено сбыться.

— Виктор, нам нужно поговорить!

Услышав голос Миранды, он остановился и обернулся. Королева на этот раз была одна. Она стремительно направлялась к нему.

— Хватит меня избегать! — с претензией заявила Миранда, приблизившись к Виктору.

— Никого я не избегаю! У меня нет времени с тобой разговаривать! Наследницу чуть не убили! Во Дворце бардак! Я тебе все написал в письме! По-моему там все ясно, — раздраженно ответил Виктор, намереваясь поскорее уйти прочь.

— Ничего не ясно! Почему? Нам же было хорошо!

— Я служу Эрике, она отбывает в Небельхафт. Все ясно. Я пойду.

Виктор развернулся, чтобы уйти, но Миранда схватила талерманца за руку.

— На этот раз мы поговорим!

Виктор не стал одергивать её руку, решив, что действительно, хватит уже бегать, пора окончательно покончить со всеми недомолвками.

— Ну что тебе надо? Нам нет смысла разговаривать! Я уже все сказал!

— Виктор, постой. Я предлагаю тебе службу у меня! Зачем тебе эта малолетняя девица, которая скоро сдохнет? Вот куда ты потом пойдешь? А так, мы будем вместе! Я сделаю так, что ты возглавишь Императорскую гвардию!

— Спасибо, за предложение, но я откажусь. Слухи о скорой смерти Её Высочества, преувеличены. Можешь не надеяться, — с иронией заметил Виктор, и все-таки одернул руку Миранды.

— Даже если это так, неужели тебе плевать? Как же мы? Как же наши отношения? Неужели, ты все так бросишь? — сокрушалась Королева.

— Да, — сухо ответил Виктор.

— Но как же так?! Разве тебе не было хорошо?

— Было хорошо. Но все в прошлом, — отводя взгляд, выдавил из себя он.

— Но ведь мы же не просто спали… — с надеждой растерянно произнесла Миранда.

— Я ничего тебе не обещал. Как и ты мне, — небрежно бросил талерманец.

— Подонок! Ты воспользовался мной! Лжец! Я не ожидала от тебя! Я думала, ты не такой! — кричала Миранда.

— Странное обвинение. Ты, как никто другой, должна понимать меня. Думаешь, я не знаю, за что выгнали несчастного музыканта? Тебе он надоел, и ты от него избавилась. А сколько ещё таких было? — с ехидством спросил Виктор, прекрасно усвоивший, что лучшая защита, это нападение.

— Не смей такое говорить! Это слухи! Эта тварь тебе и не такого расскажет! Принцесса ненавидит меня! Она завидует мне! — даже не думая о том, что их могут услышать, кричала Королева.

— Причем тут Эрика? Ваше Величество, в этом дворце только один Фердинанд не в курсе, что у него растут рога размером с Империю. А так, все знают, что Император идиот, а Королева — шлюха. Учитывая, что ваш старший сынишка мужеложец, неплохая семейка вырисовывается.

— Да как ты смеешь! — с этими словами оскорбленная Миранда отвесила Виктору пощёчину, и уставилась на него с вытаращенными глазами.

Талерманец высокомерно улыбнулся.

— Я предупреждал, нам нет смысла разговаривать.

— Уходи! — Миранда стремительно развернулась и пошла прочь.

— Вот и пойду, — Виктор, вздохнув с облегчением, не успел сделать даже несколько шагов, как вдруг вновь услышал приближающиеся шаги. Он обернулся. Миранда кинулась ему на шею.

— Прошу, выслушай меня! Все они… Это было не то! Я не шлюха! Просто… Я была так несчастна! С таким мужем сложно оставаться верной! Он ведь даже спал со мной раз в месяц! А ночи с ним сплошная скука! Проклятье, был бы он мужчиной, а не подобием, я бы даже не помышляла об измене! Но… Я встретила тебя… Я прошу тебя, останься со мной! Я клянусь, что буду верна только тебе! Я люблю тебя…

Виктор отстранил Миранду, и увидел на её глазах слезы. Неожиданно он страстно поцеловал её в губы, резко отстранился, и, не говоря ни слова, пошел прочь, оставив рыдающую Королеву стоять посреди пустого коридора.

Комната Эрики была не заперта. Гвардейцы по обыкновению пропустили талерманца без стука. Виктор осмотрелся, и не увидев никого в прихожей, направился в сторону лоджии, где по обыкновению любила проводить вечера наследница. Принцессу он застал сидящей прямо на ограждении лоджии, да ещё и свесившей одну ногу вниз.

— Проклятье, ты с ума сошла? На это невозможно смотреть! — возмутился он.

— Не смотри, — ответила Эрика, не поворачиваясь.

— Тебе что, понравилось играть в самоубийцу?

— Присаживайся рядом. Или, может, ты боишься?

Виктор, ничего не ответив, забрался на ограду и присел напротив Эрики.

— Тебе же плевать. Мне теперь тоже, и это прекрасно, — глядя куда-то в сторону, безразлично заявила наследница.

— Я твой телохранитель. Упадешь, мне потом отвечать, — отмахнулся Виктор, и достал самокрутку, которую тут же начал поджег.

— Не упаду, успокойся. Нечего строить из себя заботливого телохранителя. Меня и так в этом Дворце все достали. И ты туда же, — небрежно возмущалась Эрика.

— Сиди, как хочешь, хоть прыгай вниз, мне плевать, — так же небрежно ответил Виктор, и вальяжно затянулся дурманом.

— Я не собираюсь прыгать! — с возмущением выпалила наследница.

— И на том спасибо. От тебя теперь чего угодно ожидать можно. Ещё вчера тебя даже к краю лоджии затащить нельзя было, сегодня ты какого-то днмона забралась сюда. Глядишь, завтра вообще решишь прикончить себя.

— Не дождешься! Лучше расскажи, какие новости! — потребовала наследница.

— Новости так себе. Все, конечно, затихло, твой Тадеус разогнал шакалов.

— Вот и отлично.

— Не очень. Далее слово за тобой. Долго ты над всеми издеваться будешь? Зачем ты выгораживаешь убийцу. Я не понимаю, зачем тебе это? Неужели ты не хочешь поскорее отправиться в Небельхафт? — недоумевал талерманец.

— Хочу. Мы завтра отправимся, — безразлично бросила принцесса.

— И ты все оставишь вот так? Ты чем править собираешься, если развалишь Империю? Не видишь, как они глотки грызут друг другу?

— Не развалю. Я уже сегодня собираюсь сказать, кто виноват. Просто мне было любопытно посмотреть, кто на кого валить будет. Я убедилась, что они там все паршивые шакалы, а мой папаша бездарь. Всего-то, — с ехидной улыбкой объяснила принцесса.

— Все-таки одумалась! Я уже решил, ты совсем спятила. Жаль, этот упырь уже далеко, хрен его поймаем теперь.

— Ни слова о нем. Это останется в тайне! — выпалила принцесса.

— И что ты тогда расскажешь отцу? Кого назначишь виновником? — поинтересовался талерманец.

— Я просто свалю вину на Магистрат. Я уже все придумала! Вспомню, что убийца упоминал Богов Апартиды, — со знанием дела пояснила Эрика.

— Но смысл? — недоумевал талерманец, не забыв при этом о самокрутке.

— Надо же предотвратить войну внутри Империи. А с Магистратом мы и так воюем, какая разница? Даже лучше, будет ещё один повод воевать с ними! — радостно заявила она. Похоже, принцесса гордилась тем, какой она выход нашла.

— Да хрен с Магистратом, ты зачем выгораживаешь этого ублюдка? — возмущался Виктор.

Эрика вдруг резко помрачнела.

— Так надо. И больше не спрашивай об этом. Я тогда все сказала. Это мой враг, но его время ещё не пришло, — предельно сурово пояснила она.

— Ну и дела…Я понимаю, вчера ты была в шоке, но, похоже, ты до сих пор не пришла в себя. Что за глупости? На хрена тебе его покрывать? Чего ты добиваешься? Хочешь однажды вызывать его на поединок? Может ты для этого меня заставила стать твоим наставником? Если это так, ты точно спятила!

— Не для этого. И вообще… Меня не интересует твое мнение на этот счет.

Виктор как раз докурил, затушил окурок, и, выбросив его вниз, молча слез с и направился в комнату.

— Я хочу поговорить с отцом, передай стражникам, пусть доложат Императору! — вдогонку распорядилась Эрика.

— Как угодно, Ваше Высочество, — с явным ехидством ответил талерманец и пошел выполнять распоряжение.

Разговор с принцессой его явно не удовлетворил. Он только убедился, наследница немного тронулась рассудком, и пока в себя не пришла. Оставалось только надеяться, что это временно.

Принцесса, как и собиралась, с чистой совестью оговорила Хамонский Магистрат, и уже на следующий день они отправились в столицу Клеонского Герцогства — Небельхафт. Помимо Виктора, Император, памятующий о покушении, отправил с дочерью целых тридцать гвардейцев сопровождения.

Путь в Небельхафт занял почти месяц. Клеония находилась на восточном краю Империи, на болотных землях, плавно переходящих в скалы. На севере и востоке герцогство имело выход к морю, на юге и западе — граничило с имперскими землями, и считалось самой глухой провинцией. Герцогство большую часть времени была окутано туманами. Однако Эрика посчитала, что неблагоприятная для любого жителя Эрхабена погода для неё будет весьма кстати. Ведь солнце там показывалась нечасто, да и то, в основном, летом.

Но в итоге, Клеония для принцессы обернулась сплошным разочарованием. Во-первых, погода оказалась намного более мерзкой, чем она себе представляла. Шел второй месяц осени, и в это время года в Клеонии было уже холодно, каждый день дождило. Одно дело солнце не показывается, ладно, туман, однако невиданный холод, сырость и вездесущая грязь — составляли унылую картину. В столице даже зимой так холодно не было, там и снега не видели, а тут в средине осени такая холодина. Сам Небельхафт по сравнению с Эрхабеном показался ей мрачным маленьким городишкой. Но как бы там ни было, назад дороги тоже не было, во всяком случае, пока.

Принцесса вошла в замок в сопровождении Виктора, который решил предусмотрительно прикрыть лицо. Там её уже встречали Герцогиня Беатрис, супруга Генри Клеонского, вместе с двумя дочерьми, Лолитой и Евой. Насколько принцессе было известно, младшая Ева была ей ровесницей, а Лолита была старше ее на год. Герцог отсутствовал. Как принцессе ещё в Эрхабене пояснил отец, Генри в очередной раз покинул Небельхафт, предоставив управление всей Клеонией — Совету Четырех.

Первое, что услышала наследница, было приторно учтивое приветствие Герцогини.

— Ваше Высочество, рады приветствовать вас! Для нас это огромная честь. Я со своей стороны надеюсь, что ваше пребывание в нашем замке будет счастливым и необременительным! — при этом Беатрис не могла скрыть свое недоумение.

Эрика оделась в мужскую одежду, никакой прически в помине не было, волосы просто распущены, и несколько спутались. С таким же недоумением на неё смотрели кузины и какой-то сухопарый мужчина возрастом чуть больше тридцати, с длинным носом и оттопыренными ушами.

— Мои приветствия, — сухо бросила наследница, осматривая всех, кто вышел её встретить.

— Вы можете обращаться ко мне просто леди Беатрис. Позвольте представить моих дочерей. Старшая дочь, Лолита, — в том же духе продолжала Герцогиня.

— Мои приветствия, — подчеркнуто вежливо, но при этом высокомерно, произнесла кареглазая девушка с черными волосами и яркими благородными чертами лица. Одета она была уже как взрослая леди, в закрытое платье с корсетом. По её внешнему виду нельзя было сказать, что ей всего тринадцать. С Эрикой, которая была слишком высокой для своего возраста, они были одинакового роста, но учитывая, что у кузины уже были заметные формы, она выглядела как вполне сформировавшаяся девушка. Принцесса, также сразу заметила, Лолита не особенно рада её визиту.

— А это моя младшая дочь Ева, — продолжала Беатрис.

— Мои приветствия, Ваше Высочество, — опустив взгляд, явно смущаясь, тихо ответила невысокая светловолосая девочка с милым личиком, которая, наоборот, выглядела как обычный ребенок. Одета она была соответственно возрасту.

— Сид, Управляющий замком.

Мужчина с длинным носом поклонился, и также поприветствовал её.

— Очень рада, — все также сухо бросила принцесса.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество, вы должно быть устали. Простите, что я раньше не предложила вам, — начала распинаться Беатрис.

— Я предпочту оправиться в библиотеку и там подождать пока подготовят мои покои, — заметила принцесса. К этому моменту церемонии уже утомили принцессу, и она решила сама перейти к делу.

— Ваше Высочество, ваша комната уже готова. Я специально позаботилась о том, чтобы вам не пришлось подниматься, ваша комната была на втором этаже!

— Я полагаю, вам следовало сначала спросить у меня, где мне удобнее! — выпалила возмущенная Эрика, которой на самом деле всего-то хотелось поселиться повыше, но Беатрис не дала ей закончить.

— Простите, если хотите, можно и на первом. Просто на первом живёт только прислуга! Но я придумаю что-то! — не унималась Герцогиня.

— Я не это имела в виду, — пыталась объяснить Эрика.

— Матушка, мы с Евой давно просили дать нам комнаты на первом этаже! Вы отказались, а ей значит можно? — капризно предъявила претензии Лолита.

— Лолита, что за капризы, ты не сравнивай! Ты и Ева — здоровы, и вам не составит труда подняться на третий. Вы должны быть снисходительнее к Её Высочеству.

Чем дальше Эрика слушала, тем противнее ей становилось, и в итоге она не выдержала:

— Хватит уже. За кого вы меня принимаете? Со мной всё в порядке! — Возмутилась принцесса, которой теперь ещё показалось оскорбительным отношение к себе как к немощной больной.

— Простите, Ваше Высочество, не обращайте внимания на Лолиту, она просто капризничает. Вы ещё найдете общий язык, — как будто не понимала Беатрис.

— Плевать. Я желаю жить на шестом этаже и точка! — потребовала наследница, на глаз рассудив, что в замке шесть этажей.

— Но Ваше Высочество, в замке всего пять этажей, мы при всём почтении к вам, не можем поселить вас на чердаке, — вклинился в разговор управляющий.

— Сид, прошу тебя, ты хоть не лезь. Лолита, извинись перед Её Высочеством, ты поставила её в неловкое положение! — начала распоряжаться Беатрис.

— Матушка, я не собираюсь извиняться! — возмутилась её дочь, и пошла прочь.

— Довольно! Не надо мне извинений, я лишь хочу сказать, что мне претит отношение как к больной! — всё ещё надеялась донести свою мысль Эрика.

— Не стоит стыдиться того, что вам нездоровится. Его Величество предупредил меня… — участливо начала успокаивать принцессу Беатрис.

— Вы читали письмо Императора? — грубо уточнила Эрика.

— Конечно. Понимаете, Его Величество предупредил меня обо всем.

Тут до принцессы дошло, отец уже успел поведать не только о том, что она едва ли не при смерти, но ещё и про попытку самоубийства.

— Вы полагаете, я решу убить себя, спрыгнув вниз? Вот только если я захочу это сделать, вы меня хоть в подвале поселите, не помешаете. Давайте заканчивать этот спор, не забывайте, я пока ещё наследница! И я бы хотела, чтобы мою просьбу выполнили! — продолжала настаивать Эрика, которая уже начала выходить из себя.

— В замке у нас не так много постояльцев, и на пятом и четвертом этажах никто не живет! — пыталась убедить Беатрис принцессу.

— К тому же про эти этажи ходят плохие слухи, там приведения! Даже я опасаюсь туда ходить ночью, Мирозданием клянусь! — вставил свои аргументы Сид.

— Сид, не пугай девочку! — выпалила Герцогиня.

— Я не боюсь призраков, — не сдавалась Эрика, которую теперь обрадовало то, что у неё не будет соседей, и мало кто будет соваться к ней на этаж.

— Но Ваше Высочество! Может лучше на третьем этаже? Я могу поселить вас по соседству с девочками! — продолжала торговаться Беатрис.

— Нет, — стояла на своём принцесса.

— Ваша Светлость, Её Высочество предпочитает жить как можно выше, это подобает особам императорской крови, — вмешался в разговор Виктор, который к этому моменту открыл свое клеймо. Беатрис окинула его взглядом. На её лице мелькнул испуг.

— Это мой телохранитель. Его Величество должен был вас предупредить, что он бывший талерманец! — довольным тоном заметила наследница.

— Можете называть меня Виктором, — представился талерманец, нагло осматривая Герцогиню.

— Рада знакомству, — учтиво произнесла Беатрис, и тут же обратилась к Сиду, — Распорядись приготовить для Её Высочества лучшие покои на пятом этаже.

Наследница довольно улыбнулась, все таки один вид талерманца весомый аргумент в решении споров.

Гвардейцев, которых отправил с ней отец, наследница решила отослать обратно. Принцесса не желала, чтобы те, с кем служил Лоран, присутствовали в замке. Там могли быть его друзья, и лучше дел с ними не иметь. Затем Эрика, ожидая, пока ей подготовят будущие покои, решила посетить библиотеку. Там её постигло разочарование. Неудивительно, по сравнению с дворцовой библиотекой, читать там было практически нечего. Поговорив со смотрителем, Эрика уже поняла, здесь она будет редким гостем. Впрочем, подумав, что она все равно будет занята совсем другой наукой, принцесса решила, так даже лучше. Ничто не должно отвлекать её от цели.

Принцесса присела за стол возле окна, вид из которого был непривычно унылым. Туман, окутавший всё вокруг, был настолько густым, что даже не было видно земли. Эта, ставшая для клеонцев привычной, картина, только усиливала мрачное настроение принцессы. Тем временем, откровенно скучающий Виктор со скептическим видом перелистывал кем-то оставленную книгу.

— Что там интересного написано? — прервала затянувшееся молчание принцесса.

— Вздор какой-то. Это не для тебя, — отмахнулся талерманец и отбросил книгу обратно на стол.

— Чего это не для меня? — возмутилась Эрика.

— Ты это читать не будешь! Только послушай, прекрасную послушницу похитил демон! Бесстрашный Инквизитор её спасает. Эти идиоты влюбляются друг в друга! Но ни дали обет отречься от страстей, поэтому расстаются. Интересно, кто такую ересь читает? — иронизировал талерманец, прогуливаясь по залу.

— Герцогиня та же, она такую чепуху только и будет читать, — злобно процедила наследница.

— Ладно тебе, Герцогиня милая, — заметил талерманец, присаживаясь напротив Эрики.

— Может она и красивая, но она дура. Я только порог переступила, а она принялась меня донимать, — возмутилась принцесса.

— Ну а что ты хотела? Вспомни, как ты, накануне изображала попытку самоубийства! Твой отец ей в письме написал все. Откуда ей знать, что все это бред?

— Час от часу не легче, — оставалось только согласиться наследнице.

Тем временем Виктор достал самокрутку, и ничего не спрашивая, закурил.

— Я надеюсь, меня не казнят за это, — съязвил он, выдыхая дым.

— Сомневаясь!

Виктор, не прекращая курить, только зловеще улыбнулся. Дверь в библиотеку отворилась. Принцесса обернулась. Пожаловала Беатрис.

— Ваше Высочество, ваши покои готовы! Простите, что так долго, но пришлось все вычищать, переносить туда мебель! Мы выбрали лучшую… — тут она резко замолчала, и с возмущением уставилась на курящего Виктора. Талерманец будто предугадал её мысли.

— Вас смутил мой дурман? — учтиво поинтересовался он, пристально глядя на Герцогиню.

— Нет, это ваше дело. Просто обычно в библиотеке никто не курил, но если вы очень хотите, то, пожалуйста, — начала аккуратно оправдываться она, не отрывая взгляда от клейма.

— Можете не переживать, я тут курить не буду. Хотя бы потому, что вряд ли стану посещать это место, — небрежно бросил Виктор, и затушил самокрутку двумя пальцами, — И вообще, что вы на меня так смотрите испуганно? Не собираюсь я вас убивать! — недовольно добавил он.

— Простите, но вам, должно быть, показалось, — перешла на подчеркнуто учтивый тон она.

— Ну, так что, покажите мне мои покои! — вмешалась принцесса.

— Конечно, Эрика, пошли, — оторвав взгляд от Виктора, ответила Герцогиня.

По пути Виктор зачем-то принялся расспрашивать Беатрис про особенности организации безопасности в Замке. Эрика только удивлялась, неужели не ясно, что с ней обсуждать это бесполезно. Герцогиня принялась рассказывать, что здесь они живут мирно, гвардейцев не держат, есть только замковая стража. Боевых магов нет, так как отсутствует необходимость, ведь в Клеонии почти никогда не рождаются с магическим даром. В итоге, она посоветовала Виктору обратиться к Командиру городской стражи Ранигу, который одновременно отвечает и за безопасность в замке. Принцесса при этом молчала, периодически рассматривая Герцогиню. Принцессе казалось забавным наблюдать, как Беатрис пытается скрыть страх за показной учтивостью.

Ей было чуть больше тридцати, но выглядела она значительно моложе. Можно было даже назвать Герцогиню красивой. Одета та была, если судить по столичной моде, весьма неброско, но все-таки её закрытый наряд подчеркивал все прелести. Эрика сделала вывод, перед ней очередная достопочтенная леди, с которой у неё вряд ли найдется что-то общее. И вскоре она только убедилась в своей правоте.

Наспех приготовленные покои, по сравнению с её покоями во Дворце, явно проигрывали. Всего две комнаты, спальня и туалетная. Беатрис ей пояснила, что на пятом этаже лучше комнат не нашлось. Впрочем, Эрике было совершенно безразлично. Ее сейчас занимали совсем другие мысли. Надеясь остаться в одиночестве, Эрика отправила Виктора поговорить с Ранигом, но в итоге около получаса выслушивала рассказы Беатрис о том, какие хорошие у её дочерей наставники. Принцесса, в итоге, заявила, что не собирается учиться вышивать, петь, и уж тем более этикет её не интересует. Переодеваться в платье наследница также отказалась. Да и не было у неё ни одного платья. Принцесса при сборах под шумок увезла всю более-менее подходящую по размеру одежду Альдо. Теплые вещи были и вовсе новые, в Эрхабене их все равно одевать было некуда. В пути она переоделась, а свое платье и все сундуки с женской одеждой она приказала выбросить.

Наконец, оставшись в одиночестве, принцесса получила возможность осмотреться. Нужно было продумать, как справить ритуал, чтобы продать душу Проклятому. Правда, не успела она прийти в себя после разговора с Беатрис, её размышления, прервал скрип двери. Она обернулась и увидела перед собой обеих кузин.

— Нравиться? — грубо спросила кузина и бесцеремонно вошла в комнату, втащив за собой Еву. Лолита направилась прямо к столу, за которым сидела Эрика. Ева осталась стоять у двери.

— Что? — в недоумении спросила Эрика, предчувствуя, что пришли к ней явно не с мирными намерениями.

— Нравится портить людям жизнь? Зачем вы приехали? Из-за ваших претензий матушка хотела наказать меня! Вы тут не хозяйка и не надейтесь ею стать! — сыпала обвинениями кузина, пытаясь даже придерживаться этикета.

— Ты мне на хрен не нужна, мешать еще тебе. Проваливай! — бросила принцесса, наплевав на условности.

— А мне плевать, что тебе нужно, я уже тебя ненавижу! Не надейся, что сможешь тут спокойно жить, ущербная уродина, я тебе обещаю, спокойной жизни тебе не будет, — напирала Лолита, с удовольствим позабыв об правилах учтивости.

— Катись отсюда! — ещё раз потребовала оскорбленная наследница.

— Это мой замок, и это ты должна убраться! — не двигаясь с места, продолжала Лолита.

— Пошла вон! Я наследница, и буду жить, где захочу! — предательски дрожащим голосом требовала Эрика.

— Тоже мне, наследница! Женщины у нас не правят, это знают все! А мужа у тебя с такой внешностью никогда не будет! Поверь мне! Наследница!

— Лолита, матушка ведь просили извиниться! Она теперь накажет нас! — вмешалась перепуганная младшая Ева.

— Не накажет! А вот тебе я устрою сладкую жизнь, выродок! — продолжала угрожать она.

На глазах у Эрики начали выступать слёзы, не от страха, а скорее от обиды. За что опять, что она сделала такого, что к ней снова так относятся? Чтобы не показать этого, она резко отвернулась к окну. В то же время обида порождала гнев, принцесса понимала, если Лолита не уйдет в ближайшую минуту, она просто накинется на кузину.

— Убирайся, тварь, или я за себя не отвечаю! Держись от меня подальше! — зловеще произнесла Эрика, уже держась за железный подсвечник, и едва сдерживая себя, чтобы не применить его.

— Слушай, ты, ведьма недоделанная, расскажешь Беатрис, я тебе все волосы выдеру! — начала угрожать Лолита.

Эрика схватила подсвечник, резко встала и направилась к Лолите.

Та инстинктивно отступила назад, вытаращив глаза на принцессу.

— Видишь это. Я сейчас проломлю им твою пустую башку, если ты не свалишь отсюда, дрянь! — угрожающе заорала Эрика.

— Лолита, пошли! — закричала Ева.

— Попробуй! — с вызовом бросила Лолита.

— Последний раз предупреждаю, проваливай. И если ты расскажешь про мои угрозы, я устрою так, что ты отправишься в Храм Мироздания! Мой отец Император, запомни эту истину, — теперь уже сухо, но не менее зловеще говорила Эрика, глядя прямо в глаза кузине.

Тут из-за двери послышался голос Сида.

— Ваше Высочество, обед накрыт, прошу к столу!

— Тебе повезло! — ухмыльнулась Лолита и пошла прочь.

— Это тебе повезло, — тихо, но злобно процедила Эрика, ставя подсвечник на место. Впрочем, Лолита её все равно не услышала.

— Ваше Высочество, проводить вас в трапезную? — предложил показавшийся в дверях Сид.

— Я не голодна. Иди, — сухо ответила принцесса, стараясь не показывать волнения.

— Как вам угодно, Ваше Высочество, — учтиво ответил Сид.

Лишь дождавшись, когда шаги утихнут, Эрика заперла за собой дверь на ключ.

— Будьте все прокляты! — со злостью бросила она.

Все это оставило неприятный осадок. Эрика не испугалась, с ней она и без Виктора разберется. Ей было неприятно, что её внешность в который раз становиться преградой нормальному общению с людьми. Вот и сейчас, все они смотрят на неё с презрением, и терпят лишь потому, что она дочь Императора. Это ещё раз убедило Эрику в том, что она права, ей ничего не остается, кроме как научиться убивать. И ради этого она готова продать душу Проклятому. Все равно её ждет Бездна, так что ей терять?

Ритуал заключения сделки Эрика знала практически наизусть. Она ещё до побега успела прочесть все имеющиеся книги, связанные с темной и светлой магией. Ради этого принцесса даже умудрилась выучить весьма сложный мёртвый древний язык, который обычно знали только жрецы и высшие маги из Гильдии. Тогда наследница, убежденная в том, что у неё есть магические способности, не собиралась заключать сделку с Проклятым. Но теперь ситуация была иной.

Эрика была настроена как никогда решительно. Она немедленно решила начать подготовку к ритуалу, который планировала справить на следующую ночь. А зачем тянуть? Чем быстрее это случится, тем лучше. Для этого наследнице были нужны: кинжал, голубь — символ Мироздания, земля со свежей могилы, кость мертвеца грешника, сто свечей и зеркало. Голубя Эрика решила взять прямо из Башни Мироздания, куда ходили молиться к Алтарю. Свечи тоже не были проблемой. Зеркало есть. А вот на кладбище придется пойти ночью, и желательно никого в это не впутывать. Эрика не собиралась рассказывать о своих планах Виктору, которому решила дать выходной, пусть, например, в бордель сходит. Конечно, страшновато без него, но она все равно должна отвыкать бояться каждого шороха.

К полуночи следующего дня наследница собрала достаточное количество свечей, подготовила зеркало, и принесла голубя, украв его прямо из комнаты, где находился Алтарь Мироздания. Оставалось только сходить на кладбище. Эрика уже успела выяснить, где оно находиться. Также она успела выведать, как возможно выйти из крепости, если заперты ворота. Это принцесса поручила Виктору, мотивировав тем, что она опасается внезапного нападения, и ей важно знать такие подробности.

Дождавшись, когда все лягут спать, Эрика накинула черный плащ с капюшоном и отправилась на задний двор за лопатой. Конечно, так больше рисков, что её заметит кто-то из стражников, но без неё на кладбище делать нечего. Полчаса она рыскала на заднем дворе, но лопату так и не нашла. Зато принцесса наткнулась на оружейную комнату. Остановив взгляд на секире, принцесса решила лучше хоть такое орудие. Копать ею, конечно, неудобно, но уж лучше это, чем ничего.

Принцессе везло, ей удалось выйти из крепости незамеченной. Уже было больше полуночи. Эрика направилась в сторону кладбища, благо находилось оно не слишком далеко. Пока она выбиралась из города, то не думала о страхе, но теперь принцесса всё чаще оглядывалась по сторонам и вздрагивала после каждого шороха, при этом твердя самой себе, что не должна бояться. Боялась она не мертвецов, а скорее того, что на кладбище её заметят. Хотя это было маловероятным, люди опасались ходить там ночью, а могильщик в это время давно уже спал.

На кладбище принцессу охватили противоречивые чувства. С одной стороны она испытала ужас от одного вида огромного количества могил. С другой стороны, страх завораживал её, как тогда, на башне. К тому же, Эрике хотелось поскорее сделать все, что требуется и справить ритуал. Хотелось все успеть именно этой ночью. А ведь ей ещё нужно найти свежую могилу, а потом ещё и могилу грешника. Последнее было не так уж сложно, обычно на любом кладбище на окраине хоронили преступников, висельников, убийц, воров и развратников. Узнать это место не составляло труда, на таких могилах не ставили символ Мироздания — круг с волной посередине. Казненных или умерших в темнице города узников, и вовсе хоронили в братских могилах.

Свежую могилу Эрика нашла практически сразу. Набрав земли, она отправилась через всё кладбище на другую сторону. Осталось самое сложное, раскопать могилу грешника. Конечно, ей было жутко от одной мысли, что придется делать это лично, но желание достичь своей цели было сильнее страха. Ведь не зря же она вынудила Виктора стать её наставником. Сделка с Проклятым должна избавить её от боли и немощи, а Виктор — научить убивать, и тогда вся Империя склонится перед ней. Вполне выгодная сделка.

Эрика, размышляющая о том, какой прекрасной станет её жизнь после сделки, даже не заметила, как добралась до окраины кладбища. Могилы там были неухоженные, многие осквернены. Наследница обратила внимание на самую оскверненную, и решила, что, скорее всего, этот человек натворил многое. Братские могилы она решила не трогать, вдруг человека засудили по ошибке, тогда ведь ритуал будет бессмысленным, а снова идти на кладбище и копать принцесса желанием не горела.

Выбрав могилу, Эрика принялась её раскапывать. Земля там была влажной, в этих местах она редко высыхала. Но все равно, секирой это делать было неудобно, хотя и куда лучше, чем рыть руками. Поначалу Эрика успела испробовать все возможные способы. Не раскопав даже половины метра, она почувствовала, что выбивается из сил. У неё уже все болело, и каждое движение давалось с трудом. В какой-то момент принцесса пожалела, что не приказала Виктору ей помочь. Вот, не хотела ему говорить, что продает душу, а теперь как? Уходить ни с чем — не хотелось, ведь придется все равно возвращаться. К тому же Эрика надеялась провести ритуал уже сегодня до рассвета. Принцесса опустилась на колени и решила попробовать рыть руками, но получалось ещё медленнее. Отчаяние охватило её вновь.

— Проклятый, помоги мне, для тебя ведь стараюсь, — с мольбой в голосе произнесла Эрика, но за этим ничего не последовало.

Принцесса встала, осмотрелась вокруг, глянула на вырытую небольшую яму. Отчаяние сменилось злостью на себя. Нужно успеть вырыть могилу, вернуться и до рассвета справить ритуал, и тогда больше не будет ни этой боли, ни этих страданий, все будет иначе. Эрика взяла секиру, выругалась и принялась копать дальше. Она копала, потом выгребала землю руками, и снова копала. И так не останавливаясь. В этот момент она думала о Лоране с Альдо, о тех насильниках, обо всех, кого она так ненавидела, и теперь для неё не существовало ни боли, ни усталости. Либо она будет копать, либо упадет без чувств, решила для себя наследница.

Неудивительно, что процесс пошел быстрее, и уже через час Эрика сидела в довольно глубокой яме, и, в который раз выбрасывая землю, наткнулась на кость. Набив котомку костями доверху, так, на всякий случай, она выползла наверх и опираясь на секиру, с трудом встала. Вокруг было темно и тихо. Ей хотелось упасть и не шевелиться, так все болело. Но слишком велико было желание поскорее приступить к ритуалу, поэтому, не дав себе отдохнуть, принцесса отправилась обратно.

В замок Эрика пробралась через тот же черный ход. В самом замке она никого не встретила. Принцесса была вся в грязи, это могло вызвать много лишних вопросов, и поэтому она старалась быть осторожнее. Впрочем, в такое время суток все обычно спали. Даже караульные стражники не отказывали себе в сне. За последние две сотни лет на Небельхафт никто не нападал. Все привыкли к мирной жизни и не слишком беспокоились о своей безопасности.

Оказавшись в комнате, Эрика сняла грязный мокрый плащ и хотела прилечь хотя бы на несколько минут. Но мельком взглянув в зеркало, принцесса испугалась. Все было испачкано, руки, лицо, одежда. Сначала ей стало противно, но отвращение быстро ушло на второй план, она подумала, что могла наследить в замке. Сбросив с себя грязную одежду, принцесса вытерла обувь, накинула халат, взяла первую подвернувшуюся под руку вещь из гардероба и кинулась вниз. Нужно затереть следы, ведущие наверх, а заодно пойти помыться. Негоже в таком виде совершать сделку с Проклятым, он может посчитать, что она не уважила его. Звать слуг, чтобы они сделали ей ванну, она не хотела. Вдруг что-то заподозрят? К тому же это долго. А ей нужно успеть до рассвета.

Принцесса по пути вниз наспех вытерла оставленные следы, которые, как она посчитала, могут заметить. Ей повезло, что в основном она шла теми коридорами, где мало кто прогуливался, там вытирать она не стала. Разобравшись со следами, она направилась на задний двор прямо к источнику, где обычно мылись слуги. Вода оказалась ледяной, но выбора не было. В итоге после водных процедур у принцессы не только все болело, но и начались судороги, она едва не упала. Но Эрика, уверенная в том, что испытывает все это в последний раз, терпела.

Наконец, она могла приступить к ритуалу. Наследница выбрала для этого чердак. Не зря же говорят, что там живут призраки. Да и не заходит туда никто. Идеальное место. Эрика собрала все необходимое, сложила в мешок, и отправилась наверх. Оттуда слышались жуткие вопли и скрипы. Принцессе в какой-то момент стало страшно, но тут же она одернула себя. А чего ей собственно бояться? Что бы там ни было, она сейчас же пойдет на чердак. Тем более она же собирается продать душу Проклятому, нечего ей бояться каких-то призраков.

Чердак был загроможден кучей хлама. При каждом шаге поднимались такие облака пыли, что становилось нечем дышать. У наследницы сложилось впечатление, там не бывали сотни лет. Завывание и стук слышались все отчетливее.

— Проклятые призраки, лучше бы уборку провели, чем выть посреди ночи, — вслух сыронизировала принцесса, и, пройдя через несколько открытых дверей, тут же увидела, как одна из них постоянно произвольно шевелится, издавая скрип.

— Вот ты где, — зловеще произнесла Эрика, но отозвалось только эхо, никто не показался. Тогда принцесса поставила мешок к стенке, решительно направилась к двери, толкнула её, и обнаружила там открытое дряхлое окно, ставни которого стучали друг о друга из-за ветра. А эхо усиливало звук, который было слышно этажами ниже.

— Ах вот в чём дело! Проклятое окно…

Эрика подошла к нему и выглянула. Как обычно все было в тумане. Сначала принцесса попыталась закрыть окно, однако ничего не получилось, ставни продолжали стучать друг о друга. Тогда Эрика со злостью толкнула одну из ставней, и дряхлая древесина буквально раскололась напополам.

— Что ж, лучше без них, — сказала Эрика, решив совсем сломать источник шума. И действительно, когда рамы были сломаны, стук прекратился. Завывание и скрип продолжались, но принцесса уже успела догадаться, что «вой призраков» не что иное, как обыкновенный сквозняк.

Эрика отправилась исследовать чердак дальше, и в отдаленном углу наткнулась на неприметную прикрытую паутиной дверь, которую подпирала старая прогнившая бочка. Она незамедлительно решила посмотреть, куда ведет проход. Отодвинув бочку и смахнув паутину, наследница, откашлявшись от поднявшейся пыли, отворила дверь и увидела перед собой ведущую вверх узкую винтовую лестницу. Принцесса догадалась, она ведет на башню и осторожно ступая, пошла наверх. Вскоре Эрика оказалась в небольшой комнате, из окон которой, если бы не вечный туман, наверное, виднелись бы все окрестности.

Наследнице сразу понравилось это место. Она решила, эта часть чердака станет её тайной комнатой, про которую никто не будет знать. Пусть все думают, что чердак кишит призраками, хотя на самом деле все испугались сквозняка. Здесь она и справит ритуал, совершит сделку с Проклятым и впоследствии устроит свой личный Алтарь служения Повелителю Тьмы.

Эрика принесла все принадлежности в башню, поставила зеркало на пол, облокотив его на дряхлый стул. Затем она насыпала землю кругом, быстро расставила свечи за кругом и зажгла их. Закончив со свечами, принцесса насыпала землю посередине круга и положила на неё кость так, чтобы она отражалась в зеркале. Закончив приготовления, она достала кинжал и вытащила из котомки голубя.

Принцесса опустилась на колени перед зеркалом, и начала произносить молитвы на мёртвом языке, одновременно медленно отрезая птице голову. Голубь вначале трепыхался, но вскоре испустил дух. Кровь начала капать на землю и на кость, которая вдруг начала тлеть. Принцесса продолжала произносить призывы к Проклятому. В этот момент ей показалось, что на чердаке начал подниматься небольшой ветер.

Замолчав, наследница положила мертвого голубя перед зеркалом рядом с костью, взяла тот же кинжал и порезала себе палец. Эрика выдавила немного крови на тлеющую кость, и начала порезанным пальцем рисовать знаки на зеркале. Исписав зеркало, она вновь заговорила, теперь уже произнося другое заклинание. Суть обращения была проста: принцесса предлагала Проклятому взять её душу в обмен на исполнение желания, которое также произнесла на мертвом языке.

Закончив ритуал, Эрика замолчала и стала ждать. Но ничего больше не происходило. Принцессе стало досадно. Неужели, она что-то сделала неправильно? Может кость не с той могилы взяла? Или ещё что-то не так? Тогда она, глядя в зеркало, заговорила уже на антарском языке.

— Проклятый, я предлагаю тебе сделку, ты что, не слышишь? Или даже ты не желаешь мне помочь? Мироздание отвернулось от меня, я обратилась к тебе. Я жду ответа! Я хочу служить тебе! Возьми мою душу! Проклятый, ответь мне хоть что-нибудь! — взывала принцесса.

Вдруг свечи резко погасли, а зеркало потрескавшись, в момент превратилось в кучу мелких осколков. Эрика едва не вскрикнула от неожиданности. Принцесса затаила дыхание, от страха и от восторга одновременно. То, что Проклятый услышал её, в этом принцесса была уверена. Она ведь всё сделала правильно, сомнений не было. Но принял ли Повелитель Бездны её предложение? Ни в каких источниках толком не было написано, что происходит после ритуала. Должна ли она потерять сознание, должен ли Проклятый что-то сказать ей? Да и вообще, если сделка состоялась, когда её желание исполнится? Сразу или должно пройти время? Эрике оставалось только ждать.

После того как зеркало раскололось, а свечи погасли, она ещё какое-то время посидела в темноте. Но ничего так и не случилось, как она себя чувствовала отвратительно, так ничего и не изменилось. Когда уже начало светать, принцесса решила, что пора уходить. Её ведь могут хватиться. Да и не мешало ещё раз проверить, не слишком ли она наследила. В конце концов, может ей, действительно, следует заснуть, и все произойдет. Эрика приободрилась от этой мысли, и поспешила в свою комнату.

Уже изрядно вымотавшаяся Эрика, замахнувшись секирой, как показал ей Виктор только что, не удержав равновесие, полетела на пол. Причем, в этот раз она не успела выставить руки, и кажется, ободрала себе лицо. Во всяком случае, жгучая боль на левой щеке говорила об этом. Помимо этой неприятности, в большей или меньшей степени, у неё болело практически все. За неделю ежедневных тренировок, к подобным нагрузкам она не привыкла, но зато успела набить кучу синяков, и это если не считать последствия старых переломов. Сгорая от стыда, ведь они только начали тренировку, а она уже не способна продолжать, принцесса, превозмогая боль начала медленно подниматься.

— Твою мать! Быстро подняться после падения, это же элементарное! Тебя бы уже успели три раза прикончить!! — раздраженно возмущался талерманец.

— Я не могу больше! Меня уже ноги не держат! Как я должна это делать? Ты слишком много от меня требуешь, — оправдывалась Эрика.

— Значит, ты проиграла. Воин, который после обычного падения ползает в ногах у врага, это мертвый воин! — издевательски произнес он.

— В Бездну ты провались! Мы всего неделю занимаемся. А ты хочешь, чтоб я проявляла мастерство! — искренне негодовала Эрика, вытирая рукой кровь с лица.

— Подняться, это не мастерство. А если ты и на это неспособна, то ни о каком мастерстве речи быть не может. Не трать время. Я говорил тебе, толку не будет! — бросил Виктор.

— Чего ты добиваешься? Чтоб я взяла свои слова обратно? Или потребовала послаблений? — вопрошала принцесса.

— А ты уже требуешь их! У врага тоже будешь просить пощады? — издевательски заметил талерманец.

— Не дождешься! — с вызовом заявила принцесса, и с трудом поднялась.

— Тогда хватит соплей! Секиру пока отложим. Сейчас поработаем с мечом, — приказным тоном потребовал Виктор, протягивая ей ещё более тяжелый, чем секира, полуторный меч.

Уже неделю как у Эрики начались тайные тренировки, которые напоминали ей пытку, а большая часть требований казались невозможными. У неё почти ничего не получалось, а если что-то удавалось, то из ряда вон плохо и далеко не сразу. А тут ещё Виктор будто зверел, и нарочно над ней издевался, после каждой неудачи утверждая, что у неё все равно ничего не получится.

После ритуала ни на утро, ни на следующий день ничего не произошло. Разве что шум поднялся на весь Небельхафт, когда наткнулись на оскверненную могилу. Знающие люди тут же объяснили, для чего обычно раскапывают могилы преступников. Такого в городе и его окрестностях давно не случалось, потому переполох поднялся немалый. В проведении ритуала сразу заподозрили Виктора, о чем тут же поползли слухи, потому как предъявить претензии напрямую побоялись.

Возмущенный талерманец во всеуслышание заявил, что давно уже продал свою душу, и ему нет резона заниматься подобной ерундой. Неизвестно, поверили Виктору или нет, но так как связываться с ним никто особенно не рисковал, его в итоге оставили в покое. Эрику тоже начали подозревать, хотя и боялись об этом говорить вслух, памятуя о её телохранителе. Беатрис не верила в вину принцессы, но на всякий случай приказала обыскать замок, и выяснить, нет ли среди его постояльцев прислужника Проклятого. Но принцесса надежно замаскировала вход в башню, и её тайна не раскрылась.

То, что совершить сделку сразу не удалось, не охладило пыл наследницы. Через день принцесса вновь повторила ритуал. На этот раз у неё просто погасли свечи. В итоге она до конца недели каждую ночь ходила на кладбище, приносила свежей земли, и повторяла ритуал, думая, что делает какие-то ошибки. Благо рыть могилу пока не приходилось, костей она тогда набрала как минимум на пару десятков ритуалов.

Эрика не только с поразительной настойчивостью пыталась продать душу. Она исправно носила амулет символизирующий Бездну, и помимо справления ритуалов, каждую ночь исправно возносила молитвы Проклятому, несколько раз приносила ему в жертву голубей, и даже одну курицу. И это помимо тех птиц, которых она убивала, пытаясь совершить сделку. Но, несмотря на все старания, никаких результатов это не приносило.

От тренировок толку не было никакого, одни синяки и ссадины. Мало того, она едва добиралась до своих покоев. Но каждую ночь она буквально заставляла себя выползать, чтобы отправиться на кладбище, и если там появлялась свежая могила, взять там земли, и уже на чердаке повторить ритуал. Эта тренировка оказалась для принцессы особенно неприятной, помимо ставшей привычной боли, её левая щека оказалась заметно ободрана. Наследница как и обычно, заперлась в своих покоях, не собираясь никуда идти до самой ночи.

— Кто ещё пришел? Я же сказала, не беспокоить меня! — раздраженно отреагировала лежащая на кровати Эрика, услышав настойчивый стук в дверь.

— Это я, Беатрис.

Принцесса поняла, что ей придется впустить Герцогиню, иначе та ещё долго не отстанет. Она, мысленно ругаясь, с трудом поднялась, и сильнее чем обычно хромая, поплелась к двери.

— Вам что-то угодно? — с приторной вежливостью поинтересовалась наследница, открывая дверь. Стоять сил не было, Эрика едва переставляя ноги, дошла до кресла и буквально упала на него.

— Эрика! Что с вами? Что с вашим лицом? — испуганно воскликнула Герцогиня.

— Я в порядке, — дежурной фразой ответила принцесса, и тут же вспомнила о ссадине на лице, и сразу же придумала объяснение, — это я упала ночью.

— О Мироздание, теперь ясно, почему вы не спускаетесь! Не зря я лекарей позвала. На всякий случай! Я как чувствовала, — запричитала Герцогиня.

— Со мной все нормально, не надо мне никаких лекарей, — раздраженно ответила наследница.

— Как же нормально? Вам же явно нездоровится! О Мироздание, это я виновата, Император предупреждал, что вам необходимо постоянное наблюдение лекарей! Но ничего, лекари уже тут, вас осмотрят! — не унималась Беатрис, чем весьма обеспокоила Эрику.

«Вот и пришел конец спокойствию, и так несладко, а тут ещё лекарей терпеть» — про себя возмутилась принцесса и решила все-таки убедить Беатрис оставить её в покое.

— Я же говорила, упала, случайно. Ничего серьезного, я знаю! — уверяла она.

— Ваше Высочество, но вы не можете так наплевательски относиться к себе!

— Просто оставьте меня в покое! Это приказ! — не выдержав, закричала Эрика.

— Эрика, я понимаю, вы не хотите доставлять беспокойство. Но поверьте, вас тут поймут, не стоит себя мучить! Вы целыми днями сидите тут, это кого угодно доконает! Вы ведь можете заниматься с девочками вышивкой или пением! Если вам трудно спускаться, то вы всегда можешь попросить выделить вам покои ниже. Или я могу распорядиться, и вам выделят помощников! — не унималась явно обеспокоенная Герцогиня.

— Этого ещё не хватало, я сама в состоянии дойти! Мне не интересно пение и вышивание! А читать и писать я умею лучше многих! И лекарей мне не нужно, я всё равно никого не впущу! Оставьте меня в покое! Я сама решаю, что мне надо, — на повышенных тонах ответила принцесса.

— Но… Мы все волнуемся! Вы же две недели сидите тут, выглядите ужасно! Я понимаю, Ваше Высочество, что ваш титул не дает мне права указывать вам! Но я в ответе за вас перед самим Императором, он поручил мне о вас заботиться. Я могу показать вам письмо, где все ясно написано. Что мне делать? Я вынуждена буду написать отцу… — сокрушалась Герцогиня.

После этих слов Эрику передернуло. Нельзя, чтобы Император приказал ей отправляться в столицу.

— Простите меня, я просто не привыкла, это новое место для меня! Не пишите отцу, я не хочу его беспокоить, у него и так много хлопот. Та же война. Я обещаю, что буду спускаться поесть. А как только привыкну, то… всё будет нормально. Но только не надо лекарей! Я не лгу, все нормально, я только упала, всего лишь, — пыталась как можно вежливее пояснить Эрика.

— Но я же вижу, что вам нужен лекарь! — не унималась Герцогиня.

— Хорошо, я позволю себя осмотреть. Теперь вы довольны? — выдавила из себя наследница.

— Вот, это уже лучше! Кстати у меня подарок для вас. Ваше Высочество, вы простите меня, но нельзя юной леди, да ещё и наследнице, такое носить, — скептически посмотрев на её потрепанный мужской костюм, Беатрис открыла коробку, которую принесла с собой, и вытащила оттуда платье.

— Я не буду надевать платье, мне не нравится такая одежда! Я уже говорила! — возмутилась Эрика.

— Но вы же не можешь носить одежду для мужчин, вы же девушка! — удивилась Беатрис.

— Могу, потому, что я так хочу! Император в свое распоряжение не писал, что я должна носить. Я же согласилась пообщаться с лекарем и выйти из комнаты! Вы не сможете заставить меня надеть это!

Беатрис, тяжело вздохнула, поняв, что дальше говорить бесполезно, она и так уже добилась многого.

— Мне было бы приятно, если вы наденете его, — она положила платье на кресло, и печально вздохнув, удалилась.

Когда Беатрис закрыла за собой двери, Эрика тут же со злостью отшвырнула платье. Осознание того, что ей теперь придется завтракать, а также обедать и ужинать вместе со всеми, окончательно испортило настроение. Мало того, что сделка с Проклятым никак не может состояться, а её успехи весьма посредственные, теперь ещё и это. Надоедливая Беатрис со своей заботой и отношением к ней, как к больной, выводила из себя. Но куда ей деваться? В Эрхабене лучше не станет, её не оставят в покое. Принцесса ощущала себя загнанной в угол.

Приняв ванну, надев новый костюм, разумеется, мужской, и, распустив волосы, принцесса нехотя отправилась на ужин. Надевать платье она не собиралась. Она не видела в этом смысла. Поэтому, несмотря на все старания Беатрис, которая пыталась нарядить её, принцесса наотрез отказывалась носить предложенную одежду. Обучаться женским занятиям она также категорически отказывалась. Тренировки отбирали у неё все силы, а вышивание и пение совершено не входили в круг интересов наследницы, чтобы тратить время ещё и на них.

Ужин показался принцессе пыткой. Ей казалось, что на неё все смотрят. Лолита и Ева, постоянно перешептывались. Беатрис приставала с какими-то вопросами. К тому же с ними ужинали приглашенные лекари, которые, как Эрике казалось, не отрывали от неё глаз. Понимание того, что эти лекари будут её осматривать и задавать надоевшие вопросы не способствовали душевному равновесию. Несмотря на голод, кусок не лез в горло, принцессе хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Виктора, единственного человека, кто хоть как-то её понимал, рядом не было. Он ужинал вместе со стражниками, хотя Эрика уже решила, что потребует, чтобы её телохранитель трапезничал с ними. А пока наследница хотела одного, поскорее отправиться в свое тайное место — на чердак.

Только ужин закончился, её окликнула Беатрис.

— Эрика, вы обещали позволить лекарям осмотреть вас! Эмма проводит их в вашу комнату.

— Да, конечно, — принцесса нехотя последовала за служанкой.

Осмотр начался, так же как и все предыдущие, Эрику попросили полностью раздеться. Принцесса, превозмогая стыд, молча сняла сапоги, и верхнюю одежду.

— Достаточно? — сухо поинтересовалась Эрика.

— Нет, Ваше Высочество, мы должны осмотреть вас полностью. Вы не должны стыдиться лекаря. Вам не стоит нас бояться, мы лишь осмотрим вас!

— Я ничего не боюсь. Смотрите! — грубо ответила Эрика и начала снимать сначала рубашку, потом панталоны.

— Осматривайте быстрее, мне холодно, — грубо потребовала принцесса, оказавшись полностью голой, и сгорбившись от неловкости. Один из лекарей попытался притронуться к плечу принцессы, после чего Эрику будто переклинило. Они и раньше не любила прикосновения, потому как лекари уже успели достать принцессу своими осмотрами, но теперь же она помимо своей воли ещё и вспоминала изнасилование, которое наоборот, хотела забыть.

— Убери руки! Не прикасайся ко мне! — закричала принцесса так, что лекарь и Эмма отскочили.

— Ваше Высочество, простите. Я не хотел ничего дурного, — начал оправдываться лекарь.

— Ещё раз прикоснёшься, и пожалеешь об этом. Я прикажу тебя казнить! — кричала Эрика, все ещё дрожа от отвращения.

Услышав крики, в комнату заскочили Виктор и Беатрис. Принцесса тут же прикрылась покрывалом.

— Какого хрена! Я никого не звала! — возмутилась принцесса.

— Эрика, почему вы кричали. Все хорошо? — обеспокоенно спросила Беатрис.

— Как же вы все достали меня! — закричала принцесса, и хотела уже сбежать, прикрывшись одним покрывалом, но тут же одернула себя.

«Так, никаких истерик, они и так считают меня сумасшедшей. Так они меня никогда не оставят в покое.»

— Все нормально, я просто не люблю, когда ко мне прикасаются. Но лекарь больше не станет этого делать, так ведь? — тяжело дыша, но предельно спокойно ответила принцесса, на самом деле с трудом сохраняя самообладание.

— Да, Ваше Высочество. Мы все хорошо поняли, — лекари закивали, косясь на хмурого Виктора.

Виктор в итоге вышел по просьбе принцессы. Беатрис выставить не удалось. С этого момента Эрику осматривали в присутствии Герцогини, что ещё больше смущало принцессу. А тут ещё её попросили встать и пройтись. Она втянула голову в плечи от смущения, и с трудом, но всё-таки стараясь этого не показывать, прошлась. После её попросили лечь, и принцесса облегченно вздохнула. Потом снова начались уже успевшие надоесть вопросы. Принцесса мечтала лишь том, чтобы её скорее оставили в покое. Ей казалось, что этот ужас будет длиться вечно. Эрика клялась себе, что это будет последний раз, больше она не позволит так мучить себя. Когда осмотр, наконец, закончился, ей позволили одеться.

Лекари, обращаясь к Беатрис, по обыкновению вынесли заключение прямо в присутствии Эрики. Ничего нового она не услышала. Все очень плохо, она едва ли не при смерти. Чтобы продлить жизнь, ей стоит поменьше напрягаться, желателен постельный режим и обязательно постоянное наблюдение лекарей. Чем чаще будут осмотры, тем лучше.

Проводив лекарей, Беатрис позвала Виктора на разговор, как рассудила Эрика, сообщить ерунду, которую наговорили недоумки, осматривающие её. Она лежала на кровати, не желая даже шевелиться, и кляла лекарей и Беатрис последними словами. Теперь все будут считать, будто она одной ногой в могиле, как же это надоело. Вот только что делать, она не сможет терпеть эти осмотры, а если отказаться, Герцогиня пожалуется Императору. Эрика ждала полуночи, чтобы в который раз пойти на кладбище, а потом в который раз попробовать продать душу Проклятому. И если все получится, больше никогда не будет этих осмотров. Вот только если вновь все будет тщетно?

Услышав скрип двери, она по шагам сразу узнала, пришел Виктор. С трудом приподнявшись, она присела. Талерманец немного замялся. Принцесса уже догадалась, о чем пойдет речь.

— Я говорил с Беатрис, лекари сказали… — начал было Виктор, но Эрика его перебила:

— Как же меня они достали! Ненавижу! Значит, я сдохнуть должна, вот только хрен им, сдохнут они! Да, они сдохнут! Я хочу, чтобы ты их прикончил! Это мой приказ! — принцесса успела себя накрутить, и уже не могла сдерживать эмоций.

— Ты хочешь, чтоб я их убил, правильно? — ухмыльнулся Виктор, присаживаясь рядом.

— Да! Убей их! — заорала она.

— Ясно. Ты всех лекарей убивать собираешься?

— Они меня достали! Знаешь, сколько этих проклятых осмотров было в Эрхабене? Я не могу больше так! Эти лекари всё равно идиоты, и несут полную ерунду, а окружающие слушают их, а потом относятся ко мне так, будто я при смерти. Надоело! Мне уже тошно! Вот и ты слушаешь их! Пусть они сдохнут, все равно от них никакой пользы нет! Потому что не хрен говорить, будто я умру. Да они вообще предатели, кто-то нанял их, чтобы подорвать целостность Империи, ведь я же единственная наследница! Их надо убить! Пойди и убей их! — в негодовании требовала принцесса.

— У тебя истерика, — отстраненным тоном на все это ответил Виктор.

— У меня нет истерики!

— Вот что измениться, если я сейчас пойду и прикончу вот этих трех лекарей?

— Ты не желаешь выполнять мой приказ?! — возмутилась принцесса.

— Нет, я выполню приказ, я пойду и убью их, если тебе так надо. Никто даже не поймет причину их смерти. Мне плевать, мне же приказали — я сделаю. Я убийца, мне то что?

— Вот пойди и прикончи их! — не унималась она.

— Но поверь, как твоему слуге мне плевать, а вот как другу — нет. От этого убийства тебе лучше не станет. Это тебе не просто припортового лекаришку прикончить. Герцогиня, действительно опасается за твою жизнь. И не станет опасаться меньше, если лекари вдруг умрут.

— Плевать, станет ли от этого кому-то лучше, пусть хоть несколько кусков дерьма сгорят в Бездне, — зло процедила принцесса.

— Умрут эти, Беатрис позовет других. Их ты тоже прикажешь убить?

— Да, их тоже прикажу убить, если они окажутся такими же идиотами!

— Успокойся, через час я приду, и если ты прикажешь мне убить этих лекарей, я сделаю это. Потому что я выполняю приказы наследницы, а не капризы малолетней истерички, кем ты сейчас являешься, — с этими словами Виктор встал и пошел прочь.

— Твоя мать, как ты смеешь меня оскорблять! Я не истеричка! И не малолетняя! Предатель! Да пошел ты! — кричала Эрика вслед удаляющемуся Виктору, но талерманец будто не обращал на неё внимания.

«Какого хрена, провались ты к Проклятому, я выгоню тебя, не нужен мне такой телохранитель! Ненавижу!» — с такими мыслями Эрика в итоге окончательно впала в истерику и разрыдалась. Теперь она могла себе это позволить, ведь тут её никто не видел. Впрочем, через некоторое время, когда она пришла в себя, принцессе стало вдруг стыдно. Виктор был прав, у неё была обыкновенная истерика, и показала она себя не с лучшей стороны.

«Проклятье, какой позор. Такого больше не должно повторится! Никогда! Я должна уметь контролировать себя. Должна» — мысленно отругала себя Эрика и задумалась над тем, что же ей собственно делать. Ведь действительно, смысл убивать этих лекарей, если приведут других, не менее бездарных. И к ней относиться лучше не станут.

Виктор зашел, как и обещал, через час.

— Прошу прощения за истерику. Впредь я не стану потакать своим эмоциям, — с ходу извинилась Эрика.

— Что ж, тогда жду приказа. Кого нужно убить? — сухо поинтересовался талерманец.

— Ты был прав, убивать их бесполезная идея. Но у меня к тебе другое дело. Ситуация все равно меня не слишком устраивает.

— И что я должен предпринять? — учтиво поинтересовался талерманец.

— Пойди, прижми этих лекарей хорошенько. Пусть придут к Беатрис и заберут свои слова обратно. Мол, они нарочно сказали эту ерунду, чтобы получить больше золота. И пусть скажут, что со мной все нормально! Настолько, что беспокоиться о моей жизни вообще не нужно. И осмотры больше не нужны. Вообще никогда не нужны! А потом пусть проваливают из Небельхафта, а лучше из самой Антарии. Впрочем, после такого признания сама Беатрис их выставит.

— Ты далеко не глупа, когда не истеришь, — заметил Виктор.

— Да, твоя правда. Глупо не стану поддаваться эмоциональным порывам. Кстати, тренировки продолжаются. Я либо стану воином, либо умру.

— Но может тебе стоит подумать? Ты ведь действительно можешь убить себя!

— Слушаешь этих идиотов?

— Я не слушаю их, а руководствуюсь своим мнением, — настаивал Виктор.

— Не хочешь обучать меня — проваливай, я найду другого наставника! И другого телохранителя!

— Я всего лишь уточнил, — талерманец хитро улыбнулся.

— Нечего уточнять. Всё решено. Разговор окончен. А пока займись лекарями! — жестко распорядилась принцесса. Талерманцу ничего не оставалось, кроме как исполнять приказ.

Сон все равно не шел. Принцессе не терпелось узнать новости от Виктора. И вот, наконец, послышался стук в дверь. Эрика встала, и поплелась открывать дверь, проклиная себя за то, что заперла ее.

— Приказ выполнен, Ваше Высочество, — с порога отчитался талерманец.

— Проходи, рассказывай, как все прошло, — устало попросила наследница, и направилась к креслу, чтобы поскорее присесть. Чувствовала она себя как никогда отвратительно.

— Все прошло отлично. Я поговорил с ними.

— И, конечно же, ты убедил. — Принцесса, уже сидя в кресле, криво улыбнулась.

— А как иначе. Кстати, ты отчасти была права. Лекари наши немного приврали.

— Вот видишь! Не зря я их никогда не слушала! Твари! — обрадовалась Эрика.

— Я сказал, немного. Да, ты не при смерти, и жить будешь. Перепуганные лекари признались, что нарочно приукрасили все, чтобы чаще приходить и получать больше золота.

— Всегда знала, что они лживые твари! — с гордостью заявила наследница.

— Я не закончил. Ты все равно должна беречь себя. У тебя действительно здоровье, мягко говоря, так себе. Лекари после моего разговора с ними, вряд ли были в состоянии лгать дальше.

— Ты приперся мне эту хрень рассказывать? Между прочим, эти лекари не только лживые твари, но ещё полнейшие идиоты. Так что забудь всё, что они сказали. Кстати, они же Беатрис поведали то, что я приказала, или так называемую правду, с их точки зрения? — испуганно спросила Эрика.

— Не беспокойся. Они сказали все как надо, ты здорова, лекари тебе вообще не нужны, живи и радуйся. Беатрис удивилась, но поверила. Не будет больше никаких осмотров!

— Отлично. Все-таки хорошо я придумала.

— Вот только неправду они сказали, — не оставлял попыток убедить её талерманец.

— Тема закрыта. И до завтра. За два часа до полудня на чердаке.

— Ты с ума сошла? Думаешь, что делаешь? Куда тебе завтра? — вознегодовал Виктор.

— Сам говорил, нужно заниматься каждый день! — решила напомнить Эрика.

— Ладно, сама напросилась, — с этими словами, талерманец вышел прочь.

Поначалу Небельхафт, мягко говоря, не впечатлил Виктора. После продолжительной жизни на южных землях здешние пейзажи казались ему особенно унылыми. Талерманец теперь на собственном опыте убедился, почему Клеонию называют едва ли не самой жуткой дырой во всей Империи. Конечно, Виктор в целом представлял, что его ждет. Он уже успел побывать в соседнем Камирском Герцогстве, поэтому был в курсе, что собой представляют болотные земли. Но Клеония превзошла все его ожидания: вечная сырость, дождь каждый день, порой непролазная грязь, и постоянные туманы. А когда туман хоть немного рассеивался, хребты скал, странным образом раскинувшиеся среди болотных земель, только усиливали мрачную атмосферу. Одним словом, паршивое местечко.

Люди в Небельхафте были под стать окружающей атмосфере. Клеонцы, по сравнению с теми же жителями Эрхабена, отличались бледностью лиц, и мрачными одеяниями. Светлые и яркие цвета практически отсутствовали как в одежде простых людей, так и в гардеробах знатных господ. Из-за постоянных дождей, практически все, кого Виктор видел на улицах, были одеты в темные плащи с капюшонами. Мужчины, от мала до велика, коротко стриглись, а женщины затягивали волосы в тугой пучок.

Виктор пытался найти хоть какие-то положительные моменты в своем пребывании в Небельхафте. Выбирать особенно не приходилось. Качественный дурман, продающийся на каждом шагу, и стал одним из таких моментов. Тут курили практически все мужчины, вплоть до самых нищих. Сам Виктор пристрастился к курению будучи на службе в Талермане, и с тех пор был неравнодушен к качественному дурману. Ещё одним положительным моментом для Виктора являлось то, что его клеймо здесь хоть и являлось отпугивающим фактором, но не в такой степени, как в южных землях. Связываться с ним, конечно, не спешили, но, во всяком случае, на улицах от него почти никто не шарахался. Это объяснялось тем, что влияние Ордена Света в Клеонии было не таким сильным, и касалось в основном знатных семей, и части горожан. А так, в Герцогстве даже не было ни одного Храма Мироздания. И многие понятия не имели, что такое Талерман.

Большинство простых клеонцев придерживались местных верований. Здесь не отрицали существование Мироздания, но молились лесным нимфам, которые, как утверждалось, решали, быть ли урожаю, не падет ли скот, будет ли потоп. Проклятого тут опасались не меньше, чем во всей Империи, но и тут были некоторые отличия. Клеонцы считали, что волю Повелителя Бездны исполняют ведьмы, русалки, и кикиморы. Так что доставалось тут в основном девушкам и женщинами, а талерманец такого ажиотажа, как в том же Эрхабене, не вызывал. Даже сама Герцогиня, последовательница Ордена Света, быстро успокоилась и перестала его бояться.

В итоге, талерманец пришел к выводу, все не так уж и плохо, как полагал он поначалу. Жить можно. И свободного времени у него достаточно, в трактир можно сходить. Ещё он наткнулся на неплохой бордель. Это конечно не с королевой спать, но тоже ничего так времяпровождение. Не умрет со скуки, как казалось ему поначалу. К тому же, Виктор был уверен, вряд ли это продлится долго. Наследница скоро поймет, что учится тому, чему она хочет, нет смысла, а другой причины прозябать тут — нет. А это значит, вскоре их ждет возвращение в Эрхабен. Талерманец же в свою очередь старался этот процесс ускорить.

Понимая, что на данный момент у принцессы подготовка хуже некуда, Виктор только делал вид что не щадит Эрику. Не было у него цели загнать принцессу до смерти. Но строить из себя строгого наставника приходилось, хотя бы для того, чтобы Эрика поскорее отказалась от своих планов, и оставила свою затею. Поэтому, на каждое «не могу» у него был один аргумент: на поле боя любое «не могу» это шаг к поражению, противник лишь обрадуется любой проявленной слабости. Так он надеялся, принцесса поймет, что должна унять свое рвение.

Знал талерманец и о попытках принцессы продать свою душу, и даже догадывался, что она хочет попросить взамен. Но учитывая, что на тренировках у неё ничего не получалось, похоже, её старания на этом поприще так же были бесполезны. О том, что он в курсе её похождений, Виктор ей не сообщал. Ведь тогда ему придется ей помогать, а этого он делать не желал. Не хотел он, чтобы наследница продавала свою душу. Хотя, видя её мучения, он задумывался над тем, чтобы помочь, но тут же одергивал себя. Жаль её конечно, но он не станет помогать Повелителю Бездны получить очередную душу.

Конечно, если бы он действительно хотел её чему-то научить, то не стал бы совать ей сразу меч и уж тем более секиру. Он прекрасно знал, что нужно делать, чтобы человек подготовился к подобному физически. Начинают всегда с малого. Но его целью было поскорее убедить Эрику отказаться от своих планов, а не научить. Виктор был уверен, все равно принцесса не сможет добиться своего, потому что однажды её тело просто не выдержит подобных издевательств. А через какое-то время она просто убьет себя. Но так, она увидит бесполезность своих попыток, и оставит свои планы. Конечно, ей будет обидно, она поплачет денек другой, но это ведь все равно однажды случится.

Вот только план его не оправдал себя, принцесса была преисполнена решительности, и, похоже, четко следовала своему громкому заявлению. Либо она добьется своего, либо умрет. Наблюдая за бесполезными потугами принцессы, Виктор только убедился, так продолжаться не может. Это все пустая трата времени и сил. В другой ситуации он в жизни не взялся бы за обучение человека с такими данными. Нужно это заканчивать. Своим рвением Эрика действительно может убить себя, и он вряд ли дождется её добровольного отказа, какие бы сложности ей не устраивал. Одержимость наследницы походила на безумие. Смерть принцессы в его планы не входила, и в тоже время ему не особенно хотелось, чтобы она его выгнала.

Его хватило на месяц. И вот на очередной тренировке, когда он делал вид, что обучал её владению секирой, а на самом деле просто издевался, после первых пятнадцати минут Эрика уже несколько десятков раз подряд оказалась на полу. Талерманец решил, что должен, наконец, прекратить эти бесполезные пытки. В, конце концов, выгонит и ладно. Если она умрет, тогда он у неё точно на службе не останется. К тому же он решил ей предложить компромиссное решение.

— Эрика, может, хватит себя мучить? — подал он руку поднимающейся принцессе.

— Почему это хватит? — насторожилась она.

— Ты разве не понимаешь, что ты хочешь невозможного, чтобы я научил тебя тому, что ты не можешь сделать? Если хочешь, я могу научить тебя многим вещам, которые будут тебе по силам. Например, как защитить себя от более сильного противника, используя эффект неожиданности и небольшой кинжал. Как сделать яд и отравить врага так, чтобы никто не заметил. Не везде нужна сила! А если хочешь убивать, то, между прочим, яд использовать намного удобнее, чем вызывать на поединок!

Как и ожидал Виктор, его предложение вызвало целую волну негодования.

— Виктор, как ты не понимаешь! Я хочу быть достойным воином, а не никчемной уродливой больной девицей, которая будет тайно, как подлая крыса, травить своих врагов!

— Ты не никчемная и не уродливая, но ты действительно больна и ты девушка. Ты разве за этот месяц не поняла, что ничего не получится у тебя? На себя посмотри, едва на ногах стоишь!

Эрика задумалась, и на какое-то время на чердаке повисло молчание. Талерманец ожидал, что сейчас последует истерика, но принцесса решила иначе.

— Виктор, не все ещё потеряно. Я знаю, ты сможешь мне помочь! Ты ведь знаешь, как совершить сделку с Проклятым? — прямо задала вопрос она.

— Знаю. Я давно ждал, когда ты у меня об этом спросишь, — хитро улыбнулся он.

— Откуда ты все узнал? — настороженно спросила Эрика.

— Я удивляюсь, как остальные не узнали ещё. Я сразу понял, что это ты могилу раскопала. И я в курсе некоторых твоих ночных походов на кладбище. Я задумался, когда ты про тайный выход из замка просила меня выяснить! А там все ясно стало. Сколько раз ты её уже продавала?

— Двадцать четыре, — призналась Эрика.

— Ни хрена себе. Я думал, раза три, но чтобы столько раз! Ты и меня похоже, вокруг пальца обвела со своими походами, — изумился Виктор.

— А если ты все знал, ты не мог мне сказать, как надо! Видел, как я мучаюсь! — упрекнула его принцесса.

— Ты не спрашивала. Может, тебе поиграться охота, — отговорился талерманец, хотя на самом деле он просто не хотел, чтобы Эрика шла на это. Он надеялся, или она сама передумает, или неудача остановит её.

— Ладно. Но теперь ты мне поможешь! Значит так, ночью мы пойдем на кладбище, — распорядилась принцесса.

— Как прикажете, Ваше Высочество. Раз уж я все знаю, расскажи, что ты делала? Подумать только, столько раз… — Виктор действительно был поражен.

Принцесса рассказала про ритуал во всех подробностях, и вопросительно уставилась на талерманца.

— Не знаю, откуда ты знаешь про все эти тонкости, но если тебя послушать, ты все правильно делаешь! — недоумевал талерманец.

— Но почему я ничего не получила?

— Значит, что-то пошло не так, — пожал плечами он.

— Ты точно знаешь, как это сделать? — засомневалась Эрика.

— Да. Я сам видел, как это делают. Ты только подумай, ты уверена, что тебе это нужно. Проклятый запрашивает слишком высокую цену за свои услуги. А его дары никому ещё не приносили счастья, — на всякий случай решил предупредить Виктор, хотя сам понимал, что если принцесса столько раз делала попытки, то вряд ли уже отступит.

— Я ведь и так в Бездну попаду, так какая разница? А так… Я бы избавилась от своего главного проклятия. Мне ведь не надо многого! Я избавлюсь от последствий увечий, и буду спокойно постигать науку Ордена Талерман.

— Тогда удачи. Только, мой тебе совет, если собираешься продавать душу, попроси за неё что-то посущественнее.

— Я не могу! Понимаешь, никто, повторяю, никто не должен узнать о нашей тайне. Никто не должен знать, что я заключила сделку. Если я попрошу магический дар, или что-то явное, то люди догадаются, заподозрят неладное.

— Кто говорил о магическом даре? Хочешь стать убийцей под стать талерманцам? Вот и попроси это у Проклятого! Зачем тебе тратить столько времени на обучение, если ты можешь получить все сразу? Никто и не узнает, если ты сама не расскажешь. Поживи тут несколько лет, а людям потом объявим, что я был твоим наставником, — с энтузиазмом предложил талерманец. Он уже понял, переубедить Эрику не получится. Душу она все равно продаст. Так пусть она хоть сделает это с пользой, как для себя, так и, чего греха таить, для него. Виктор никогда не хотел становиться чьим-либо наставником, и с радостью избавился бы от такой обязанности.

— Пожалуй ты прав, — согласилась принцесса.

Кладбище после полуночи, если не шел дождь, обычно было окутано густым туманом. Поэтому, несмотря на то, что кромешную тьму на этот раз освещала ясная луна, дальше метра ничего видно не было.

— Интересно, тебе страшно тут не было? Обычно юные леди не слишком жалуют подобные места, — иронизировал Виктор, когда они пробирались сквозь грязь к его окраине.

— Мне плевать на страх, — отмахнулась принцесса.

— И вот не лень же тебе было ходить сюда каждую ночь. Может оно и не страшно, но место мерзкое, не видно ни хрена, грязно.

— А что мне было делать? Надеюсь, это будет в последний раз.

— Я тоже! Херня! Проклятье, как ты тут ещё не убилась, когда шастала по ночам! — возмутился Виктор, когда в очередной раз обо что-то споткнулся.

— Я вижу в полнейшей темноте. Даже у альбиносов есть свои преимущества, — похвасталась принцесса.

— Хорошее преимущество для убийцы, — с иронией согласился Виктор, стараясь теперь идти за Эрикой.

До окраины в дальнейшем они шли молча. Когда они добрались, наследница, наконец, прервала молчание.

— Раскапывать обязательно мне самой, или это не так важно? — поинтересовалась она.

— Не важно. Но я это сделаю намного быстрее. С тобой мы и до рассвета не успеем, — сыронизировал талерманец, о чем вскоре пожалел.

— Что?! Я уже раскапывала могилу, между прочим! В прошлый раз я все успела! И не только могилу раскопать, но и следы потом затереть, и место найти для ритуала, и алтарь соорудить! И ритуал справить! И, между прочим, раскапывать пришлось секирой и руками, я даже лопаты не нашла! Так что не говори о том, чего не знаешь! — с возмущением отчитывала принцесса телохранителя.

— Проклятье, ну сама копай, если тебе так понравилось. Я лучше покурю! — с этими словами Виктор швырнул ей лопату и полез за самокруткой.

— Какую могилу копать? — недовольно спросила Эрика.

Виктор посмотрел на ближайшие, и указал первую попавшуюся из них. На самом деле, для ритуала подходила любая могила.

— Точно это преступник? — уточнила принцесса.

— Я ручаюсь, — убедительно ответил талерманец, присел на соседнюю могилу, и начал поджигать самокрутку, скептически глядя на Эрику, взявшуюся за лопату.

Но не успела принцесса взяться за дело, как послышался странный, и в то же время знакомый смех.

— А-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Эрика Сиол! Ха-ха-ха! Я дождался тебя! Я уже неделю тут хожу… Выжидаю! — на всю округу послышались знакомые истеричные интонации.

Виктор тут же обернулся в сторону, откуда доносился крик. Прямо к могиле, которую решила раскопать наследница, направлялся одетый в лохмотья невысокий худой мужчина неопределенного возраста, в руках он держал кинжал. Через пару секунд талерманец был уже возле незваного гостя, а ещё через мгновение тот был скручен.

— Так, кажется, старый знакомый пожаловал. Наил, какого хера ты сюда приперся? — тут же поинтересовался Виктор.

— Наил? Ты что-то узнал у Проклятого, о чем я просила? Не убивай его, я должна с ним поговорить! — тут же встрепенулась Эрика, и, забросив лопату, кинулась к предвестнику.

— Ну, что сказал Проклятый про мою мать и брата? Что случилось в Ольмике? — сыпала вопросами она.

— Опять ты за свое, — возмутился Виктор, но на него никто внимания не обратил.

— Я спрашивал, он не отвечает. Он ничего не говорит. Не дано тебе знать это, — зловещим шепотом ответил предвестник.

— Тогда какого хера ты сюда пришел? — недоумевала Эрика.

— Меня послал Проклятый!

— Он послал тебя, чтобы заключить со мной сделку? — вновь обрадовалась принцесса.

— Нет, Ха-ха-ха! Не мечтай! Наоборот! Меня послал к тебе Проклятый передать, что ты его уже достала! Ты целых шестнадцать раз его побеспокоила! Отстань от него! Не то поплатишься! — угрожал Наил.

— Двадцать четыре, у тебя не правильная информация! — не удержался от комментария удивленный Виктор. Он был изрядно озадачен тем, что Проклятый лично прислал к Эрике своего спятившего предвестника. Странное решение, как для Повелителя Бездны.

— Ха-ха-ха! Не уймешься никак. Ха-ха-ха! Настырная! Это бесполезно, не получится у тебя с ним сделку совершить. Ха-ха-ха! — издевательским тоном сообщал Наил.

— Но почему? Почему он не желает заключать со мной сделку! Что со мной не так? — не понимая причины, недоумевала Эрика.

— Не хочет он покупать твою душу! Он не обязан отчитываться. Отстань от Проклятого! Сделки не будет! — капризно настаивал предвестник.

— Но почему?! Ответь! — требовала Эрика, уже едва не плача.

— Он не хочет! — завопил предвестник и, в который раз, засмеялся.

— Почему не хочет? Отвечай, отродие Бездны! — начала уже злиться принцесса.

— Ничего я тебе не скажу! — с улыбкой процедил Наил.

Взбешенная Эрика кинулась к лопате, и только собиралась огреть предвестника, как вспомнила, что тот только и ждет этого.

— Знаешь что, передай своему сраному Проклятому, чтоб он, старый гнида, шел на хер! — с яростью закричала она.

— Как ты смеешь такое говорить самому Проклятому! Между прочим, Повелитель послал меня убить тебя! Кто знал, что ты сюда припрешься не одна, — истерически возмутился изумленный Наил.

— Убить прислал? Я ему душу, а он убить? И ты сука!! Я тебе помогла, а ты меня убить пришел? Тварь! Ни хрена не узнал, что я просила, убить пришел, ещё и вопишь тут! Скотина! Катись со своим Проклятым! Мне на него по хер! Я все поняла! Пока я не сдохла, он ни хера мне не сделает! Если он тебя, сраного паршивца прислал, значит, сам не смог спокойно уничтожить меня! Так ведь? Значит, ни хрена твой Проклятый не может со мной сделать! Вот пусть и катится на хер! Так ему и передай!

Виктор держал Наила, и молча наблюдал за всей этой картиной, пытаясь понять, что вообще происходит. Ему самому было любопытно, почему Проклятый не пожелал заключать сделку, а главное, с чего это вдруг он присылает предвестника. Что-то странное происходит. Талерманец мог счесть слова Наила бредом сумасшедшего, но откуда он знает, что делала Эрика? Да ещё столько раз. Конечно, может Повелитель Бездны убивать её не собирался, какое ему дело до обычного человека, но тот его таки послал сюда. Только зачем?

— Виктор, убей его! Снеси ему башку! — отдала приказ принцесса.

Обрадованный талерманец только взялся за меч, как вдруг сама принцесса его остановила.

— Нет… У меня идея лучше! Этот старый маразматик Проклятый в ближайшее время своего предвестника не получит! А самое главное, Наил ему не поможет заключить ни одной сделки. В ближайшее время! Не хочет по-хорошему, будут по-плохому! Отведи этого урода в темницу, пусть сидит в одиночестве! — ожесточенно распоряжалась Эрика.

— Ну ничего… Он тебе ещё устроит! Сука! — злобно процедил Наил.

— Пока я тут, а не в Бездне! И пока жива я, ты будешь сидеть в темнице! И ты будешь жить! И пусть только попробует этот выродок ещё кого-то прислать! Виктор, заткни ему рот, не хочу его больше слушать!

Талеманец прижал шею Наила, и тот потерял сознание. После этого он закинул тщедушное тело предвестника на плечо. В замок они шли молча. Виктор видел, как разочарованная Эрика едва сдерживала слезы.

Покои принцессы освещала только одна тусклая свеча. Эрика, сидела на кровати, обхватив колени, и ждала Виктора, пока он разберется с предвестником и определит его в темницу. Всё это время наследница перебирала в своей голове варианты своих дальнейших действий, понимая, что если она откажется и от этих своих планов, то её ждет весьма безрадостное будущее.

Заслужить признание чужими руками, то есть при помощи Виктора и Тадеуса, не представлялось ей возможным. Её надежда на магию разбилась о жестокую реальность. Попытки добиться уважения, пользуясь своим умом, так же потерпели крах. Её просто никто не стал слушать. Так уж вышло, что женщин не принято воспринимать всерьез. Все, что ей оставалось, это стать воинов не хуже мужчин. Тем более, как ни крути, меч остается наиболее сильным аргументом в Миории. А для неё это ещё и последний доступный аргумент, который мог бы заставить всех изменить к ней отношение. Что ей останется, если она откажется и от этой цели?

Принцесса пошла к окну и отворила ставни. Ворвавшийся ветер затушил свечу. Теперь лишь лунный свет освещал комнату. Эрика вылезла на подоконник, держась одной рукой за стену, выглянула из окна и посмотрела вниз.

«Один шаг, и все кончено. Ещё можно просто не удержаться. Вот только нужно быть полным идиотом, чтобы упасть случайно» — с этой мыслью Эрика отпустила стену и подошла к краю толстой стены замка, продолжая вглядываться вниз, в самую гущу тумана.

Наследница не собиралась заканчивать жизнь самоубийством, как могло показаться со стороны. Она всего лишь пыталась, таким образом, хоть как-то отвлечься и успокоиться. После того, как Эрика залезла на восточную башню, она не сразу перестала испытывать страх перед высотой. Но страх тогда доставил ей незабываемое удовольствие. Странное чувство, которое описать словами невозможно. Посмотреть в лицо смерти, и при этом остаться в живых, что может быть прекраснее? Ничего подобного она никогда не испытывала. Ей уже не раз хотелось почувствовать это снова.

И вот сейчас она понимала, просто стоя на краю, она уже ничего не почувствует. Эрика опустилась на подоконник, и присела, свесив ноги наружу. Она тут же рассудила, что исчезновение надоевшего и бессмысленного страха тоже весьма неплохо. У неё ещё будет много случаев рискнуть собственной жизнью. Она, в который раз, задумалась о своих дальнейших планах. Эрика прокручивала в голове слова Виктора, затем слова Наила, и понимала, что бы ей ни говорили, на этот раз отступить она не может.

Почему она должна кого-то слушать? Мало ли, зачем ей это говорят? Люди часто лгут. Лекари вот несли чушь, чтобы нагрести больше золота. И, вообще, разве кто-то вправе судить о пределах возможностей других, и требовать, чтобы именно их мнение было решающим? Откуда им знать вообще? Невозможно, что вообще это значит именно для неё? Если кто-то смог, так почему она не сможет? А если даже никто не смог, какое отношение это имеет лично к ней?

Уж лучше она умрет в процессе достижения цели, чем откажется от своей последней надежды. В таком случае жить она все равно не захочет. А это значит, она просто возьмет и наплюет, что по чьему-то мнению она чего-то там не сможет. И на боль тоже можно наплевать. И не просто наплевать. Пример Наила показал Эрике, что даже от боли можно получать удовольствие. Принцесса не раз вспоминала про этого сумасшедшего. И вот последняя встреча с Наилом, хоть и разрушила все её планы насчет сделки с Проклятым, но в тоже время напомнила Эрике, что существует иной выход.

Пусть ей сложно это представить. Но ведь она не пробовала. Раньше ведь она тоже не представляла, как можно получать удовольствие от страха. Пока не попробовала сама, и не поняла, насколько это прекрасно. Неважно, что это все напоминает безумие. Неважно, что теперь у неё нет выхода, кроме как брать пример с человека, лишившегося рассудка. В конце концов, так ли важен рассудок, если он утверждает, что у неё один выход, смириться? В таком случае она выбирает безумие.

Размышляя о своих планах, наследница даже не заметила, как Виктор открыл дверь и вошел в комнату.

— Эрика, ты что надумала? — прямо с порога осторожно заговорил он, увидев сидящую в окне принцессу, и, видимо, решив, что та с горя решила себя убить.

— Успокойся, я не собираюсь умирать, — тут же развеяла подозрения наследница.

— Тогда что, Проклятый подери, ты там делаешь? — теперь уже с явным раздражением спросил Виктор, воткнул факел в кольцо и быстро подошел к окну.

— Не видишь, сижу! Пора бы тебе привыкнуть, не впервой.

— Проклятый тебя знает, что ты надумаешь! Не понимаю, чего тебя туда так тянет? Я понимаю, ты прыгать не собираешься, но если ты поскользнешься? — начал отчитывать он принцессу.

— Поскользнусь? Если не упаду, то получу, наконец, желаемое удовольствие от соприкосновения со смертью, и от её последующего обмана. Если сорвусь вниз, то умру, разумеется. Тут высоко, — с наслаждением ответила принцесса, которая, наконец, решила поделиться с Виктором своими мыслями по поводу её отношения к страху. Ей казалось, он поймет. Увы, в этом она ошиблась.

— Ты совсем умом тронулась. Ты так издеваешься? Тебе нравится пугать людей? Весь Эрхабен напугала, и продолжаешь?

Слова Виктора не только разочаровали, но и весьма разозлили принцессу.

— Не смей читать мне морали, не забывай, кто кому служит! Ни над кем я не издеваюсь! Я думала, ты поймешь меня! Ты сам однажды сказал, что самое страшное, что может случиться — это смерть, но смерть — самое меньшее, чего стоит бояться! Так вот, я познала смысл твоих слов, и теперь я понимаю, как можно получить удовольствие, будучи на волоске от смерти, и при этом, избегая своей кончины! — с этими словами Эрика поднялась, и стоя прямо на краю, повернулась к Виктору.

— Слезай, я прошу тебя, ну не могу я смотреть на это! Хотя, ладно, стой, где хочешь, можешь хоть прыгать! Только без меня. Позовешь, когда слезешь, — поставил ультиматум Виктор.

— Хорошо, сейчас, — недовольно процедила принцесса. Это убедило Эрику слезть, она планировала поговорить с Виктором насчет своих дальнейших планов, и откладывать разговор не хотела.

— Проклятье, ты, значит, не боишься даже по стенам лазить, а мне нельзя постоять немного! — сокрушалась принцесса, уже стоя на полу.

— Я не боюсь по стенам лазить, только делаю я это не для непонятного развлечения, а по необходимости! Как все нормальные люди! А тебя я вообще не понимаю! Простите, конечно, за дерзость, Ваше Высочество, но я не понимаю, чего вы добиваетесь? И что это за странные познания?

— Ты же сам говорил, тогда, о смерти! Её не стоит бояться! Говорил о цене бесстрашия! — воскликнула она.

— Похоже, ты обезумела, а не познала что-то там! Тогда я имел в виду, что в жизни бывает так, что потерять что-либо становится страшнее смерти, особенно, если ничего кроме этого у человека не осталось. То, ради чего человек может закрыть глаза на страх. А получать удовольствие от страха, это что-то новое.

— Ты сам говорил, что каждый для себя сам определяет смысл этих слов! Я тоже так думала поначалу! Когда я стояла на той табуретке, и меня хотели повесить, я думала не о смерти, а о своем достоинстве. И я не стала просить пощады! Потом я лезла на башню, чтобы добиться своей цели.

— Вот именно. Я как раз имел в виду, что у каждого свои причины преодолевать страх! Самоуважение, цель, долг… У всех по-разному. Но делать это, чтобы получить удовольствие… Где ты таких глупостей набралась?

— Это не глупости. Я поняла это там… на башне… Как может стать хорошо… Неужели ты не понимаешь?! Хотя нет, все ты понимаешь, просто ты считаешь, что только тебе так можно. Или хотя бы мужчинам. Вам всем можно испытывать удовольствия от битвы, рисковать. А я же девчонка, и, по-твоему, должна всю жизнь трястись, и прятаться за чьей-то спиной!

— Да причем тут это? Нормальные мужчины не видят удовольствие в том, чтобы оказаться на грани смерти. Если тебя и впрямь это приводит в такой бешеный восторг, поздравляю, ты ненормальная, — вынес свое заключение Виктор.

— Ну и ладно, пусть я ненормальная. Я слишком долго боялась, и мне надоело. Тем более, когда вся моя жизнь сплошной риск! Меня даже Проклятый убить пожелал. Я не хочу жить в страхе, и если я умру, то умру достойно. Так, что не вижу ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие от риска. Для будущего воина это не самое худшее качество, между прочим! — с гордостью заявила Эрика.

Виктор, услышав о последнем, тяжело вздохнул, присел на стул, и, сам решился начать этот разговор.

— Я уже сказал тебе, ты не сможешь. Достичь желаемого. С Проклятым не вышло. Так, что хватит себя мучить. Тебе ведь это не нужно, — начал осторожно пояснять он.

Принцесса пришла в ярость от подобного ответа. Сначала он обозвал её ненормальной, теперь утверждает, что она ничего не сможет. Эрика подошла к столу, за которым присел Виктор, и, не зная, куда себя деть от накатившей злости, схватилась за спинку стоящего рядом стула.

— Не тебе решать, что мне нужно и что я смогу! Пойми… У меня нет выхода… я должна! Только так, как ты не понимаешь? Ну, пойми же ты меня, наконец! — Эрика пыталась подобрать слова, чтобы объяснить, зачем ей это нужно, однако будучи на грани истерики ничего толком не могла сформулировать.

Виктор резко встал, и едва не опрокинул свой стул.

— А я не хочу ничего понимать! Вбила себе в голову невесть что! На хера тебе вообще уметь драться? Как тебе это поможет в правлении Империей? Ты не в Халифате живешь, где власть принято добывать мечом! Ты и так имеешь до хрена прав! Можешь нанять себе хоть сотню гвардейцев! Ещё и Верховного Мага повязала кровью! Охренеть, и ты ещё недовольна! Я на твоем месте пользовался всем этим за милую душу, а не страдал бы херней! — искренне недоумевая, повышенным тоном объяснял он, повернувшись к Эрике лицом, которая все сильнее сжимала спинку стула, пытаясь не дать себе разрыдаться.

— Ты не был на моем месте! Ты не поймешь. Какой толк от моего права на престол, если меня никто не пожелает слушать, если меня буду воспринимать лишь как жену человека, который не испытает ко мне ничего кроме отвращения?! — под конец Эрика не выдержала и разрыдалась, тут же отвернувшись от света. При этом она со злостью отпихнула стул так, что он с грохотом упал.

Талерманец подошел к принцессе и аккуратно взял её за плечи.

— Я понимаю. Но… Я сожалею, но… твои стремления невозможны. Это не твой путь. Даже Проклятый, и то… не помог, — как можно осторожнее в который раз, пытался объяснять Виктор.

— Мне плевать, что это невозможно! Мне плевать на твои сожаления! Обойдусь без помощи Проклятого! Тебе придется быть моим наставником! Ты служишь мне! Вот и выполняй приказ.

— Как телохранитель, да, служу. Ещё я могу убить, кого ты скажешь. Но в этом деле я твой наставник!! И я буду учить тебя лишь тому, что посчитаю нужным! То есть — посильным вещам. А если хочешь учиться большему, то ты должна будешь в состоянии полностью выдержать хоть одну тренировку! Если сможешь, буду иметь честь научить тебя всему, чему захочешь. Но обучать калек, едва стоящих на ногах, я не собираюсь! Я не хочу, чтобы ты сдохла на одной из тренировок! — сурово говорил Виктор.

— А если я смогу? Что тогда ты скажешь? — проглотив обиду, дрожащим голосом спросила наследница, ухватившись за последнюю надежду.

— Ты не сможешь, сколько можно повторять! Хотя бы потому, что девчонка, не говоря уже о твоём здоровье!

— Я клянусь, что выполню твое условие! А ты поклянись, если это случится, ты заберешь свои слова обратно! И ещё ты извинишься за оскорбление! — с вызовом глядя на талерманца, потребовала Эрика.

— Конечно, извинюсь. Даю слово. Клянусь! — отмахнулся Виктор и удержался от иронии, — Только когда же это произойдет? В следующей жизни?

— Запомни, это произойдет в день моего тринадцатилетняя, — заявила принцесса.

— Как же пафосно! И что ты будешь делать? Проклятый тебе не поможет! — практически издевался талерманец.

— Пусть этот сраный Проклятый катится подальше! Мне он на хер не нужен! — ожесточенно процедила принцесса.

— И на что ты надеешься?

— Это уже не твои проблемы. Но я жизнью своей клянусь, тебе придется извиниться! А теперь проваливай, я хочу побыть одна! — распорядилась Эрика.

Только талерманец закрыл за собой дверь, и его шаги утихли, не знающая, куда себя деть, наследница также вышла из комнаты. В прескверном настроении она сразу же отправилась на чердак. В первую очередь она поднялась в башню, где, не помня себя от ярости, разломала Алтарь, и тем самым окончательно отреклась от служения Проклятому. После этого принцесса кинулась вниз. Некоторое время она ходила по безлюдным коридорам, словно призрак, мысленно проклиная себя, весь мир и само Мироздание.

Эрика толком даже не поняла, как оказалась в парадном дворе замка, возле небольшой башенки, где находился Алтарь Мироздания. Только взглянув на отделанную золотом дверь, ведущую внутрь, принцесса ощутила жгучую ненависть. Принцесса решительно распахнула дверь и буквально ворвалась внутрь так, что из-за сквозняка огонь на половине горящих свечей погас. Принцесса подошла к Алтарю, и с ненавистью уставилась на него.

— Скажи, зачем ты так издеваешься надо мной? Ответь! — крича, что есть мочи, отчаянием в голосе спрашивала она, но в ответ звучало лишь эхо.

Принцесса заговорила уже тише.

— Как всегда! — с горьким разочарованием произнесла принцесса, взяла лежащую на Алтаре Книгу Мироздания, вырвала из неё страницу, подожгла, и продолжила, — С меня хватит! Теперь я знаю, никому мои мольбы не нужны! Если ты меня слышишь! Знай, мне на тебя плевать! Мне плевать на твои заветы! Мне плевать на твои насмешки! — с вызовом обращалась к Алтарю Эрика, и жгла страницу за страницей.

— Гребаное Мироздание, будь ты проклято! — с этими словами принцесса разорвала Книгу и подожгла. Затем Эрика с ненавистью плюнула на Алтарь, истерично засмеялась, схватила ритуальный скипетр, и, размахнувшись изо всех сил, опустила его на фарфоровую статуэтку, олицетворяющую Милосердие. Осколки разлетелись в разные стороны. Затем она перешла на остальные фигуры, символизирующие основные постулаты Книги Мироздания: смирение, прощение, любовь и вечность.

— Будь ты проклято! Мне плевать, кем ты меня создало! Плевать! Если ты меня слышишь, знай, я объявляю тебе войну! И я клянусь, ты не сломаешь меня! Будь ты проклято! Будь всё проклято! Проклято! Проклято! — в исступлении кричала Эрика, круша всё вокруг. Выместив всю злость, принцесса отшвырнула скипетр, и вышла из башни. Деревянные украшения уже начали гореть, а комнату, где находился Алтарь, заполнило дымом.

Эрика отошла от башни на несколько шагов, и, желая насладиться собственноручно устроенным пожаром, остановилась. Из окон башни теперь виднелись языки пламени. Однако, неожиданно, поднялся ветер, и начал моросить дождь, хотя буквально минуту назад не было даже намека на непогоду. Дождь резко усилился и вот уже превратился в ливень, который, впрочем, не успел помешать сгореть Алтарю. Промокшая принцесса, не отрывая глаз от башни, вдруг улыбнулась, сорвала с себя амулет тьмы, и со злостью швырнула его в сторону башни.

— Мироздание, теперь я знаю, ты слышишь меня! И видишь все! Значит, нравится портить мне жизнь, слушать мои мольбы, и каждый раз пытаться уничтожить? Нравиться? Так вот, ни хрена у тебя не получится! Я отрекаюсь от тебя! — кричала Эрика, стоя под проливным дождем. И тут она решилась на то, о чем не раз уже думала. Она пройдет ритуал отречения. Тем более, она уже сделала первый шаг. Она подожгла целый Алтарь служению Мирозданию. Теперь осталось за малым.

Принцесса достала кинжал, который с некоторых пор предпочитала носить с собой и до этого использовала для ритуалов. Эрика начала вырезать символ Мироздания на левой ладони. Вырезав круг с волной посередине, она, глядя на Храм, начала произносить на мертвом языке:

— Мироздание, принявшее покровительство над сущим, с этой поры я не признаю твою власть и тем самым отрекаюсь от тебя. Я отрекаюсь от твоих законов, ибо свободный человек сам себе закон. С этой поры не будет для меня иного закона кроме моей личной воли, как нет для меня иного ориентира, кроме моей личной цели. Да будут презренны мною все, кто стоит перед тобой на коленях, как презренны рабы, живущие в страхе, не ведающие свободы. Я отрекаюсь, и заявляю, что сделаю все, чтобы воля свободного человека стала законом для всей Миории, — с этими словами Эрика кинжалом перечеркнула кровоточащую ладонь, и спрятала оружие.

Эрика ещё какое-то время простояла под дождем, глядя на тлеющую башню, и направилась обратно в замок. Отречение от Мироздания, как ни странно, весьма приободрило её. От былого ощущения безысходности не осталось и следа. Перед сном принцесса успела придумать, что будет делать дальше. О том, какие последствия повлечет за собой её поступок, хотя бы то же осквернение Алтаря, наследницу мало беспокоило. Она даже не собиралась скрывать свою причастность. Теперь ей уже было наплевать на все.

На завтрак Эрика пришла с перемотанной рукой, так как изрезала она себя весьма существенно.

— Ваше Высочество, что с вами? Может лекаря? — испуганно спросила тетушка.

— Всё в порядке, порезалась! — грубо ответила принцесса.

— Не стоило вам спускаться! Я думаю, стоит позвать лекаря. Я сегодня же прикажу найти в Небельхафте лучшего.

— Хватит с меня ваших дерьмовых лекарей! Вам же сказали, я вполне здорова, так что тема закрыта! — уже не могла сдержать возмущения Эрика.

— Простите, я понимаю, вам неприятно, но я беспокоюсь!

Эрика только окинула Герцогиню презрительным взглядом, и в трапезной повисло неловкое молчание. Впрочем, вскоре тишину нарушил какой-то шум за дверью, и уже через несколько мгновений в зал вошел стражник.

— Что там за шум? — не дав тому сказать ни слова, сразу спросил Виктор.

— Докладываю. В замке пойман посторонний. Наглец выскочил прямо к трапезной, — отчитался стражник.

Беатрис в испуге побледнела, Эрика также обеспокоилась. Это мог быть убийца, посланный Лораном.

— Он был вооружен? Подозрения есть по поводу его целей в замке? — сыпал вопросами талерманец.

— Оружия у него вообще никакого не было. Лично мое мнение, это просто вор, причем недалекий. Залезть мог ночью, заблудился в замке, и попался. Его повели в темницу на допрос. Заодно обыскивают замок, — ответил стражник.

— Мы ещё выясним, кто к нам пожаловал, — заговорщицки произнес талерманец.

Эрика не сомневалась, если даже это шпион или убийца, Виктор его быстренько расколет.

— Скажите, а нашли того, кто сжег Алтарь? Мне кажется, эти события связаны, это мог быть этот человек, — спросила обеспокоенная Беатрис.

— Служитель Проклятого не найден. Возможно, этот человек и причастен. Его хорошо допросят и вам все доложат, — сообщил стражник.

— Кто-то мне говорил, тут с безопасностью все в порядке. Если даже бездарные воришки преспокойно тут разгуливают, — возмутилась Эрика, только стражник вышел.

— У нас было все в порядке. Никто ни Алтари не жег, ни могилы не раскапывал. И воров у нас в замке на моей памяти не было, Ваше Высочество, — съязвила Лолита.

— Не было, но появились! — грубо ответила Эрика, понимая намек.

— Вы пожаловали, вот и появились! — не унималась кузина.

— Лолита, хватит! Нельзя обвинять Её Высочество в недосмотрах замковой стражи, — строго возразила Герцогиня.

— Матушка, я просто переживаю за нашу семью, — начала оправдываться та.

В дальнейшем в разговор вклинился Сид, который начал картинно сокрушаться происходящем. Разговор пошел про засилье воров и служителей Проклятого в Небельхафте. Управляющий принялся рассказывать о случаях в городе.

В свою комнату Эрика отправилась в компании с Виктором.

— Допроси его побыстрее. Возможно, это Лоран прислал убийцу, — заметила принцесса, когда они уже вышли к лестнице.

— Это я и собираюсь сделать. Но это вряд ли убийца. Слишком бездарно попался. У Лорана что, нет средств нанять нормального? Я склонен разделять версию стражников, это просто глупый вор. Его мог впустить кто-то из сообщников, из числа прислуги или тех же стражников, — пояснил талерманец.

— Но лучше в этом убедиться, — настаивала Эрика.

— Обязательно. Меня вот что ещё интересует, ты всё ещё хочешь учиться убивать? — издевательским тоном спросил талерманец.

— Да, тебе придется извиниться! — уверенно заявила принцесса.

— Восемь месяцев осталось. Думаешь, отреклась от Мироздания, и все измениться? — заговорщицким тоном спросил он.

— Ты как догадался? — без тени смущения спросила принцесса. Она ничего скрывать не собиралась. Во всяком случае, с завтрашнего дня. А пока у неё были планы.

— Догадался. Я сразу понял, это ты Алтарь сожгла, а тут рука перемотанная. Я сопоставил факты.

— Да, я отреклась и горжусь своим поступком! — заявила принцесса.

— Это ничего не изменит.

— Не надейся меня переубедить. Либо будет всё, как я решила, либо меня не будет.

— Посмотрим на твою категоричность, когда придет время, — с иронией бросил талерманец.

— Посмотрим, когда ты будешь извиняться, — с высокомерной улыбкой парировала принцесса. К этому моменту они уже были возле её покоев.

— Какие приказы? — спросил вдруг Виктор.

— Я же сказала, иди допрашивай того идиота!

— Не боишься оставаться одна? — с издевкой спросил талерманец.

— Вора уже поймали, с чего мне бояться?

— Ну, мало ли, — пожал плечами он.

— Иди, допрашивай. Потом доложишь мне, и свободен, — хитро улыбаясь, распорядилась наследница, и пошла в комнату, закрыв дверь прямо перед носом Виктор.

Как не старался талерманец её убедить, все аргументы оказались бесполезными. Принцесса для себя решила, назад дороги нет. Впереди война, и её устроят лишь два итога: победа или смерть. Именно поэтому Эрика не собиралась терять время зря, и уже через час после завтрака отправилась выполнять свой план. Этот посторонний в замке, кем бы он ни был, как раз вовремя.

Когда принцесса постучала, Беатрис, как обычно, сидела в своей комнате и что-то вышивала.

— Выше Высочество, рада вас видеть, — расплылась в улыбке Герцогиня.

«Мне бы так радоваться» — про себя подумала Эрика, решив с ходу озвучить свои требования.

— Я по делу.

— Что вам угодно, Эрика? — учтиво спросила Герцогиня, отложив вышивку.

— Мне нужны личные гвардейцы в количестве пять человек, находящиеся полностью в моем распоряжении. Это должны быть лучшие воины и наездники, которых удастся найти до обеда! В вашем замке небезопасно, так что тянуть с этим не стоит! Распорядитесь, чтобы Командир Раниг занялся этим вопросом, и уже после обеда гвардейцы меня ждали на заднем дворе.

— Да, пожалуй, вы правы. Я ещё удивилась, почему прибывшие с вами гвардейцы отправились обратно, — сокрушалась Беатрис.

— Вот и хорошо, что вы меня поняли. Это первое, а теперь второе, — о средствах. Император предупреждал вас, что наследница Империи не должна нуждаться и выделил немало золота! Так вот, золотом я буду распоряжаться сама, и это не обсуждается, — деловым тоном перечислили требования принцесса.

— Конечно. Это ваше золото. И вы можете требовать что угодно. Но позвольте поинтересоваться, если вы хотите новые наряды, я могла бы помочь вам… — мягко предложила Герцогиня, но Эрика даже не дала ей договорить.

— Мне плевать на ваши наряды, и ваша помощь не нужна. Буду признательна, если мои требования начнут выполнять сегодня же, — с этими словами Эрика ушла прочь, даже не попрощавшись.

Все идет по плану. Хорошо бы ещё этот вор, и впрямь вором оказался. Лоран ведь мог не оставить её в покое. Впрочем, как не удивительно, страха Эрика не ощущала. Гвардейцы ей нужны были совсем для других целей.

Поход в темницу, если не считать того, что из-за сильного дождя он промок до нитки, полностью удовлетворил Виктора. Пойманный проныра оказался обыкновенным бездарным воришкой. Тот признался ещё до того, как к допросу приступил талерманец. Нескладный доходяга неопределенного возраста, перепуганный настолько, что отвечал, заикаясь, явно не походил на убийцу. Впрочем, Виктор давно уже не судил по внешнему виду. Но обстоятельная беседа с вором подтвердила первоначальные подозрения. Сообщником его оказался служащий в замке мясник. Он и до этого постоянно воровал мясо и сбывал его в дешевый трактир Синяя Свинья, где обычно собирался всякий сброд.

Там он за кубком санталы снюхался с вором, и они, видимо, будучи нетрезвыми, составили план. Мясник впускает вора, тот орудует в замке. В итоге, из-за сгоревшего Алтаря среди ночи в замке зашевелились стражники, незадачливый вор, пытаясь не попасться, заблудился, и до рассвета выйти не успел. И вот когда в очередной раз он был под угрозой поимки, он выскочил прямо к трапезной, так как пошел не по той лестнице.

Пока Виктор допрашивал воришку, в темницу привели мясника. Тот от знакомства с вором отнекивался, но в том, что воровал мясо сознался, как и в том, что сбывал он его впрямь в Синюю свинью. Дальнейшие разбирательства талерманца не интересовали. Всё и так ясно, бездарные пьяницы решили обогатиться. Мясник не признается, надеясь, что ему так дадут меньше каторги. К принцессе это отношения не имеет, так что не его проблемы.

Талерманец отчитался перед наследницей, и решил отправиться в свою комнату, чтобы, наконец, выспаться. Всю ночь ведь мотался. Пока с Эрикой на кладбище ходил, потом с Наилом носился. А потом наследница сожгла Алтарь, благополучно скрылась, а на весь замок поднялся шум. Только он заснул, как вдруг Командиру городской стражи оказался нужен его совет в поиске приспешника Проклятого. Талерманец догадывался, заподозрили его, но обвинить не решились, вот и хотели так выяснить, он это сделал, или следует искать дальше. Никакого совета он дать не мог, он сразу догадался, чьих это рук дело, у принцессы была истерика, вот результат.

Но поспать ему и в этот раз оказалось не суждено. Только он уже надумал прилечь, как в дверь постучали. Как оказалось, к нему пожаловала Герцогиня. Он уже думал, разговор пойдет или о надоевшем Алтаре, или о засилье воров, но ошибся. Талерманец удивился, когда Беатрис решила поговорить с ним о наследнице. Он, конечно, был в курсе, что сердобольная леди никак не может найти подход к принцессе, и переживает от этого. Но что он может сделать? Впрочем, поговорить с Герцогиней он был не против. А может не только поговорить.

— Я ничего не знаю. Я всего лишь телохранитель, — в который раз отвечая на все вопросы, твердил Виктор, не отрывая взгляда от Герцогини, сидящей в кресле напротив него.

— Неправда, всем известно, вы спасли её однажды! Вы часто проводите время вместе! — не унималась Беатрис.

— Да, Ваша Светлость, спас. Я сопровождаю Эрику, так как являюсь её телохранителем! Это мой долг, — отговаривался Виктор.

— И вы хотите сказать, что ничего не знаете! Не надо врать! Я, между прочим, спрашиваю не просто так, я помочь ей хочу! Вы разве не в курсе, бедняжка чуть не убила себя. Император поручил мне заботиться о ней, но у меня ничего не получается! Я обещала сделать из неё леди, но принцесса даже платье надевать не хочет, — сокрушалась Беатрис, на её глазах выступили слёзы.

— Да не собиралась она убивать себя. Она скорее половину Империи перебьёт, чем лишит себя жизни. Плохо вы знаете Эрику! — выпалил талерманец.

— Что вы такое говорите?! — утирая слёзы, возмутилась Герцогиня.

— Правду! Чтоб меня Проклятый сжёг, сейчас я правду говорю. Оставьте вы её в покое, станет она леди, подождите только! У девочки потрясения были такие, какие вам не снились.

— Расскажите же, в чем дело? — потребовала она.

— Я обещал ей молчать. Я и так уже лишнее взболтнул, чтоб меня… — совершенно искренне укорял себя Виктор, хотя и понимал, раз он взболтнул, придется что-то объяснять.

— Клянусь Мирозданием, она не узнает. Просто я хочу понять! Я обещала Императору заботиться об Эрике, а она смотрит на меня как на врага! Умоляю! — Беатрис схватила Виктора за руку и жалобно на него посмотрела. Талерманец хотел было закурить, но вспомнив, что она не любит дым от дурмана, не стал этого делать.

— Сначала собственный братец чуть не убил её, а ей не поверил даже родной отец. Из-за чего Эрика сбежала из Эрхабена и попала к разбойникам, которые…, - Виктор запнулся, — которые пытались её обесчестить. Ей повезло, что появился я.

— О Мироздание! Бедняжка! Столько пережить…, - на глазах у Беатрис на глазах вновь показались слёзы.

— Ваша Светлость, не стоит лить слезы. Эрика не собиралась умирать, эта её попытка самоубийства просто шантаж, организованный с целью убедить Императора отправить наследницу к вам! Ну не хотела она жить в одном дворце с человеком, пытавшимся её убить! Поэтому мой вам совет, оставьте её в покое хотя бы ненадолго, скоро всё изменится! — убедительно говорил Виктор, держа руку Герцогини.

— То, что вы рассказали, это ужасно! Как мог Фердинанд не поверить? Она же его дочь! — сокрушалась Беатрис.

— Не знаю, — отмахнулся Виктор.

— Вы поможете мне? Мы должны сделать жизнь Эрики такой, чтобы девочка смогла забыть про все эти ужасы! — полным надежды взглядом смотрела Беатрис в глаза Виктору.

— Конечно, помогу, — нежным голосом ответил Виктор, думая отнюдь не про принцессу.

Виктор был убежден, что Эрику сейчас нужно поменьше беспокоить. А вот знатные женщины всегда были слабостью талерманца. Беатрис сразу приглянулась Виктору. Ей хоть и было уже тридцать три года, но выглядела она намного моложе. Да и внешность у неё была весьма соблазнительная. Не такая вызывающая, как у Миранды, скорее наоборот, это была какая-то особенная невинная красота. Благородные черты лица, изящная фигура, и такие большие голубые глаза, которые вкупе со светлыми вьющимися волосами делали её похожей на богиню. Именно так в Аркадии изображали Великую Мать. И эта наивная доброта, в отношении той же принцессы, которая уже злостью исходит, а Беатрис все не желает верить, что наследница в её заботе не нуждается.

Поначалу конечно, он отгонял все мысли о ней, все-таки Герцогиня жена родного брата самого Императора. Одно дело Миранда, пусть Королева, но шлюшка ещё та, с ней можно было просто покувыркаться в постели, не думая о последствиях. А Беатрис не похожа на легкомысленную женщину. Она последовательница Ордена Света, и на него смотрит как на демона. Но постепенно Виктор мнение свое изменил. Наслушавшись досужих россказней, характеризующих мужа этой женщины, как человека недостойного, он пришел выводу, что шанс есть. Та все равно несчастлива с этим Генри, о котором он был уже наслышан как о весьма бесчестном человеке. Оказалось он ещё и ужасный муж.

Разговор о наследнице быстро перетек в непринужденную беседу. Беатрис неожиданно разоткровенничалась о собственной, как оказалось, довольно несладкой жизни. Оказалось, её в шестнадцать лет отдали замуж за Генри, который ей поначалу даже понравился. Романтичная девушка представляла своё будущее замужество в розовом свете. И если поначалу было ещё терпимо, Генри увлекся молодой женой, которую выбрал сам, и пытался стать образцовым мужем. Но после того как его брат, Фердинанд, исполняя требование Ордена Мироздания, неожиданно женился на Адриане Сиол, Генри будто с цепи сорвался. Он стал много пить, гулять направо и налево, и всё чаще срывался на жене.

Беатрис утверждала, тот возненавидел её. А однажды он напился и обвинил в том, что из-за неё не стал Императором. Генри был старшим сыном, и он посчитал, что если бы на тот момент был свободен, именно он стал бы мужем Адрианы. Хотя это всё невозможно было предусмотреть, на тот момент, когда он женился на Беатрис, юная Адриана была помолвлена с принцем Риосом Хамонским, и если бы тот не погиб незадолго до свадьбы, Фердинанд никогда не стал бы Императором. Но Риос умирает, в этом обвиняют Императора Александра, между Империей и Хамоном начинается война. Орден Света, имеющий тогда сильное влияние на Императора, утверждает, что именно Фердинанд избранный Мирозданием будущий правитель.

Виктор, слушая это, только ухмылялся, любой здравомыслящий человек прекрасно понимал, почему Орден Света выбрал Фердинанда. У Генри не было никакого шанса. Но тот предпочитал во всем обвинять ни в чем не повинную Беатрис, отыгрываясь на ней. Единственной отдушиной Герцогини стали дети, и то, что Генри большую часть времени предпочитал проводить или на воинской службе или в Эрхабене, лишь изредка наведываясь в Небельхафт. Виктор искренне сочувствовал ей, и уже несколько раз мысленно представлял, что сделает с Генри, если тот явится, и попробует притронуться к ней.

Талерманец ждал, когда же Герцогиня начнет сама задавать вопросы, рано или поздно придется что-то рассказывать. Придется лгать, а что делать? Если он скажет правду, та не просто в его сторону не посмотрит, она рядом с таким головорезом даже сидеть не захочет. Виктор не ошибся, вопросы долго не заставили себя ждать.

Вот и пришлось ему рассказывать уже опробованную легенду о том, как он пошел учиться в Талерман, чтобы отомстить за сестру послушницу, а потом сбежал. О том, что было после побега, он рассказал почти честно. Беатрис, последовательница Ордена Света, прониклась его историей настолько, что едва не расплакалась.

— Не стоит так переживать, это в прошлом, — произнес он, глядя в её глаза.

— Я восхищаюсь тобой. Положить всю свою жизнь на борьбу с Тьмой, и при этом оставаться для всех демоном! — сокрушалась Герцогиня.

— Все что я делал, я делал ради справедливости, — на этот раз честно ответил Виктор.

— Это героизм, — восхищенно произнесла Беатрис.

Виктор же вместо ответа просто поцеловал её, и не удивился, когда та ответила взаимностью. Желание быстро взяло верх над укорами совести, и талерманец сделал то, о чем думал ещё когда она вошла. Может, он и мудак, солгал в три короба, вот только он не больший мудак, чем её муженек. А так, он ничего ей не обещает. Да и что он может ей пообещать, та замужем. Она Герцогиня, он простолюдин. Беатрис должна понимать, что делает, не маленькая. Так почему бы не провести время вместе с пользой для обоих.

У ворот Небельхафта, несмотря на то, что уже было за полдень, кроме кутающихся в черные плащи стражников, никого не наблюдалось. Если, конечно, не считать голодранца, сидящего под крепостной стеной, и периодически что-то отчаянно выкрикивающего. Помимо болтовни и курения, наблюдение за сумасшедшим, которого уже которую неделю не пускали в город, было единственным занятием стражников. Прячась в воротах крепостной стены, они лениво переговаривались, периодически поглядывая на бродягу. Дождь лил с самого утра, обычная погода для середины осени. Впрочем, независимо от погоды, в город в обычные дни нечасто заезжали путники.

Городской стражник Алан, первый раз нес караул на воротах. И нельзя сказать, что здесь ему нравилось. Стоя прислонившись к стене, он откровенно скучал, считая едва ли не каждую минуту до окончания караула. Заодно, Алан с горечью вспоминал, как хорошо служилось на рынке, и мысленно проклинал стражника Лютого. Он был уверен, именно тот все и заварил. У них, в Колдландии принято все крушить, и чуть что в драку лезть. Конечно, он и сам был пьян, и не один стул об голову не менее пьяных противников разломал, но кто все начал? Лютый! А он не мог бросить друга в беде. Лютый ведь его друг, пусть и варвар. Да и чего греха таить, кулаки у самого чесались. Но сам бы он, все равно потасовку не начал, и виноват во всем Лютый.

Хотя начиналось все хорошо. Они вчетвером пошли в трактир Синяя Свинья, чтобы выпить после службы, отметить хороший улов, а потом, с чистой совестью, отправиться в бордель. Все как всегда. Они выпили сначала по бутылке, потом ещё по одной, стали играть в кости с завсегдатаями из числа местных ремесленников. Кому-то показалось, Лютый жульничает, в общем, слово за слово, и варвар не сдержался. А там понеслось. И нет бы, ремесленникам валить по добро по здорову, как обычно и происходило. Но нет, на этот раз их было слишком много. Причем, на их же беду. Бывалые наемники, без труда наваляли им, а так же всем, кто попал под горячую руку. И все-бы ничего, но помещение трактира оказалось полностью разгромленным. А трактирщик Жеген оказался родственником управляющего герцогским замком.

Жеген поднял хай, взял с собой некоторых пострадавших завсегдатаев, и они отправились к Командиру Ранигу. На утренних сборах всех опознали. Пострадавшие стали грозиться пойти сначала к судье, а если не поможет, дойти до Советников. То, что трактирщик связан с управляющим замка, привело к тому, что послать его, как обычно делали со всеми недовольными городской стражей, было нельзя. Ущерб дебоширы причинили немалый, и в случае разбирательств, всем грозила каторга.

Алан, мучаясь от желания покурить, успокаивал себя, что унывать рано, не впервой он в такой заднице. Причем, не по собственной вине. А так, он ещё легко отделался. Ну да, место службы у него самое паршивое, и в кармане ни монеты, но мог бы и в темнице сидеть. Фактически, Командир спас их. Вместо того чтобы отправить в темницу, он умудрился замять скандал, обещав оплатить ущерб. Опасаясь за свою репутацию, он выгородил и нерадивых стражников. Конечно, Раниг платил не из своего кармана, для того, чтобы успокоить недовольных, незадачливым дебоширам пришлось отдать все свое имущество. А это все сбережения, заработанные честным и не очень трудом, и даже лошади.

Командир мог бы их выгнать, но отделались они только выговором, и сменой места службы. И вот он теперь вместе с ещё одним героем трактира, Карлом, сторожили ворота. Радовало одно, Лютому, этому варвару, повезло меньше, они с Велером и вовсе мокли под дождем, неся караул на стене. А на него хоть дождь не капает, если бы ещё этот бродяга заткнулся.

Алан, морщась от негодования, наблюдал за тем, как бесновался сумасшедший бродяга. Как ему рассказали, тот уже два месяца обосновался под городскими воротами. В город пришел он, когда проходила ярмарка, но около месяца назад его вышвырнули стражники. Обычно по распоряжению Герцогини, бродяг не трогали, та организовала для них приют, где можно было переночевать и поесть. Но этот надоедал горожанам, он не просто попрошайничал, он выкрикивал всякую ахинею. В темницу забирать этого грязного сумасшедшего причины не было, больше хлопот будет, вот и решили просто выгнать.

И если обычно, когда бродягу прогоняли, тот уходил искать другое место кормежки, этот будто прилип к этому месту. В город он не рвался, а только сидел у ворот, донимая караульных своими воплями. И самое досадное, с голоду он тоже умереть не мог, некоторые сердобольные горожане стали его подкармливать. Алан не понимал, зачем с ним так носятся, если проще убить.

— Люди…! У-у-у… Тьма! У-у-у! Никто! Никто! Никто! Мессия! Мессия не спасет! Мироздание не спасет! Услышьте, услышьте, услышьте!!! Не будет Мессии! Все изменилось! Послушайте, пять лет назад что-то произошло, и теперь нас никто не спасет! Никто! Никто! Я вижу Бездну! Никто! Умоляю! Никто! Никто! — причитал по уши измазанный в грязи бродяга, катаясь в грязи, как безумный. Никто из стражников уже не смеялся, всем уже надоело слушать это. Алан понимал их, он тут с утра и тот уже его достал.

— Дай самокрутку, — окрикнул Алан стоящего под воротами стражника, и при этом жалостливо сморщился.

— Че, достал уже этот? — спросил молодой стражник Том, кивая на бродягу, и протянул ему самокрутку.

Алан с трудом поджег её, ветер мешал нормально зажечь огниво. С наслаждением затянувшись, он присел прямо на мокрую брусчатку, опершись спиной о стену.

— Ага, мало того, торчу тут, ещё и придурка этого терпеть, — прохрипел он, и сплюнул. В другом случае, он бы уже пошел и прикончил этого сумасшедшего, но после скандала с трактиром, высовывать он не решался.

— Какого хера вы его уже два месяца прогнать не можете, задолбали вопли! — вклинился сидящий у другой стороны ворот Карл, и убрал мокрые доходящие до плеч волосы, которые то и дело спадали на лицо. Алан только удивлялся его странной и очень неудобной привычке носить волосы распущенными.

— Думаешь, не пробовали, — отмахнулся Дей.

— Мы его уже и били, и разговаривать пытались, Пит его уводил подальше, перед этим отметелив. Бесполезно! — искренне возмущался Том.

Карл недовольно глянул на бродягу, и брезгливо поморщился.

— Вы просто правильно разговаривать не умеете! — с вызовом заявил он.

— Сам попробуй, его только убить можно! Но лично я не убийца! — выпалил Дей.

— Не умеете вы ни хера! — Карл высокомерно улыбнулся, и вздернул свой гладко выбритый подбородок.

— Умник? Попробуй, он все равно вернется! — не унимался Дей.

— Спорим на три серебряника, что если я поговорю с ним, он не вернется! — Карл хитро улыбнулся.

— Спорим, вернется! Чем платить будешь, ты же голодранец сейчас! — ехидно процедил Дей.

— Я платить не буду. Спорим! Если его завтра не будет, ты мне должен. Алан, Том, вы свидетели! — с этими словами Карл встал, и протянул руку Дею. Пожав тому руку, он накинул капюшон, и прихрамывающей походкой направился к бродяге.

Алан достаточно знал Карла, чтобы догадаться про его дальнейшие действия. Тот его просто отведет в лес, и прикончит. А потом получит три серебряника от деревенщины Дея. Жаль, он сам не догадался это провернуть, ему бы лишняя монета также не помешала, мысленно сокрушался Алан, наблюдая за действиями Карла.

Тот подошел к вопящему бродяге, который теперь сидел, обхватив колени, и подчеркнуто учтиво обратился к нему.

— Господин, вы говорите правильные вещи, вы можете сказать, что нас ждет?

— Тьма! Я провидец, пять лет назад мне пришло знамение! — с вытаращенными глазами завопил бродяга.

— Господин, мы можем поговорить без лишних ушей, мне кажется, эти люди служат тьме! — заговорщицким тоном произнес он, и кивнул на стражников.

— Он точно штаны последние отдаст, — злорадствовал Том.

— А я думаю, нет! Он умеет разговаривать с людьми! Не зря его Бароном кличут! Он тут самый образованный! — заметил Алан, явно провоцирую Тома на заключение спора. Ну а что, он тоже заработать хочет. При этом он душой не кривил. Карл, действительно, среди их компании, да и среди всех стражников, был самым образованным. Он являлся незаконнорожденным сынком какого-то богатого барона, и до пятнадцати лет, воспитывался как благородный.

— Спорим, этот бродяга вернется! — не унимался Том.

— На четыре серебряника! — заявил Алан и хитро улыбнулся.

— Заметано! Дей, ты свидетель! — довольный стражник протянул ему руку.

Алан только ухмыльнулся. Карл прикончит этого бродягу глазом не моргнув, вот и весь спор. Эти деревенщины ведь не убивали никогда, и уж точно не воевали, а они профессиональные наемники. А Карл и вовсе несостоявшийся наемный убийца, до сих пор питающий симпатию к этому ремеслу.

Алан был знаком с ним почти полгода. Тот пришел в их наемный отряд ещё в Антанаре, когда они собирались в Антарийскую Империю. Герцог Камирский как раз искал наемников для войны с варварами. Уже потом, Алан узнал, что Карл таким образом решил смыться из Антанарского Царства, в котором сам Царь назначил за его голову награду. Причем, причина была веской, попытка убийства местного князя.

Поначалу, ему не особенно понравился высокомерный новичок с вечно распущенными жиденькими волосами, который постоянно хвастался тем, что он незаконнорожденный сын Барона Ритского из Шайского Герцогства. Алан полагал, тот лжет. Правду тот говорит или нет, проверить было невозможно. Карл утверждал, что никакой бумаги с перечеркнутым гербом у него нет, потому что после смерти отца его старший брат, несмотря на завещание, выставил его. А по внешности Алан определять благородных не умел. Да и напоминал Карл скорее головореза. У него было узкое лицо с аккуратным заостренным подбородком, и такой же аккуратный, но при этом длинный нос с горбинкой. Правда, нос был несколько искривлен из-за перелома, а над левой бровью красовался шрам от глубокого пореза. В итоге, вкупе с привычкой смотреть на всех с презрением, Карл имел скорее зловещий вид, нежели благородный. И это, несмотря на то, что хоть и ростом он был достаточно высокий, внушительным телосложением Карл не отличался. Но достаточно было на него посмотреть, и тут же складывался образ законченного головореза. Но обстоятельства сложились так, что Алану пришлось искать с ним общий язык. Вскоре он даже решил, что Карл, несмотря на высокомерие, все-таки славный малый. Ну да, не повезло родиться бастардом. Успел попромышлять убийцей. Не очень удачно, но все же.

Зная Карла, Алан мог с уверенностью сказать, они завтра разживутся целым недельным жалованием. А там можно в трактире в кости поиграть, это они умеют. После того, как их убрали с рынка, ни Алан ни его друзья оставаться тут не собирались. Главное, разжиться хоть какой-то суммой на первое время, и можно сваливать. То, за чем они сюда прибыли, оказалось обычным обманом, а теперь и вовсе делать в Небельхафте нечего.

Карл вернулся через полчаса. Несмотря на то, что он, похоже, промок до нитки, на его лице застыла довольная ухмылка. Немудрено, теперь никаких воплей не будет, и монеты, считай в кармане. Алан также довольно улыбнулся.

— Больше он не сунется! Я потолковал с ним! И он свалил к гребаной матери! Послал я его… В Цегенхафт, пусть там сосет хер у местных выродков! — начал хвастаться Карл, отряхивая плащ, с которого стекала вода.

— Да он скоро вернется, — не верил Том.

— Завтра посмотрим. Дай самокрутку! — в наглой манере потребовал Карл.

— Вы уже достали, половину моего дурмана скурили! — вознегодовал тот.

— Да, и моих тоже, — вторил ему Дей.

— Я вас от этого упыря избавил, а вы че, жмоты сраные? Гоните самокрутки, — Карл исподлобья посмотрел на Тома, скорчив зловещую улыбку, больше похожую на оскал, и тот, помявшись, все-таки поделился.

— Благодарю! — учтиво бросил он, и начал подкуривать.

— Ну ничего, вышвырнут вас за эту Синюю Свинью. Трактирщик хай поднял, к Ранигу ходил, — вдруг заметил Том.

— Должок ты все равно нам отдашь! А так, меня лично тут ничего не держит, — заявил Алан.

— Да, тут ловить нечего. На рынке ещё ладно, а тут херня одна, — согласился Карл.

— Велеру с Лютым сейчас хуже, мокнут на стене, — Алан глубоко вздохнул.

Сумасшедший, как и ожидал Алан, не возвращался. Впрочем, веселее от этого не стало, скорее наоборот, оказалось, так ещё тоскливее. Единственное, что радовало, дождь заканчивался. Том с Деем, обсуждали способы ремонта крыш, хвастаясь друг перед другом, у кого в деревне дом построен лучше, а сами, опасаясь проспорить, выглядывали бродягу. Карл с Аланом сидели на брусчатке, опершись о стену, и курили самокрутки Тома.

— Вот на хера на воротах караул? Эта гребаная дыра на хер не нужна даже бродягам подзаборным, — возмущался Карл.

— Точно. Кому вообще это паршивый город нужен, — вторил ему Алан.

— Не скажи. С тех пор как наследница тут, шуму поболее стало, — не согласился Том.

— Да, могилу раскопали. Алтарь сожгли. Ещё этот талерманец, — со знанием дела рассуждал Дей.

— А я б побеседовал с талерманцем о том о сем. Был бы я в замке, не упустил бы шанс, — с сожалением произнес Карл.

— На хер ты нужен ему? Он с тобой так потолкует, что мало не покажется, — съязвил Том.

— Не хрен было при Герцогине выражаться, — вдруг упрекнул друга Алан.

— А че, я твою мать, сделал? Не хер этому уроду мне рассказывать, как я должен стоять на карауле! Ну, присел, и че? — высокомерно процедил Карл.

— Но не при Герцогине же так выражаться!

— Я не видел её. Хотя, тоже мне, цаца нашлась. Я что, её обругал? Я этого мудака послал. Вот и пусть ей служат пахари сраные, а не нормальные воины! А мне по хер, — небрежно отмахнулся Карл, и поднялся на ноги.

— Гребаная скука, так и охереть недолго. Займусь ка я любимым делом, — Карл достал кинжал, и прицелился в стену напротив. Он бросил его, но тот просто отлетел тупой стороной от стены. Том с Деем громко заржали. Алан удивился, обычно Карл весьма умело обращался с кинжалами.

— Странно, я вообще-то хорошо кинжалы кидаю, — с явной досадой возмутился он, и повторил попытку. Но в этот раз вышло ещё хуже. Третья попытка тоже не удалась.

— Тоже мне, нормальный воин. Ты хоть с мечом обращаться умеешь? — съязвил Дей и расхохотался.

— Лучше, чем ты. Мне просто не повезло, — начал оправдываться Карл, наигранно смущаясь.

— Легко сказать, — ухмыльнулся Том.

— Заткнись. Вы сами, хоть раз попасть в щель сможете? — также наигранно возмутился Карл, и тут Алан понял, что задумал этот хитрец. Похоже, наш Барон решил обобрать этих деревенщин до нитки.

— Да, смогу! Лучше тебя, мазила! — издевательски ответил Дей.

— Сам ты мазила, мудила недобитый! Поверь, я лучше кидаю кинжалы, — с презрением бросил Карл.

— Спорим на три серебряника, что ты промажешь первым! — заявил стражник, и протянул ему руку.

— Спорим. На три серебряника. Алан и Том, вы свидетели, — Карл вдруг подмигнул Алану.

Он взял оружие, и метнул его точно в ту щель, в какую договорились попасть. Затем стал бросать Дей, и тоже попал. А вот на втором заходе Карл попал, а его противник, осекся.

— Так не честно, ты меня обманул! Ты тогда притворялся неумелым! — начал возмущаться стражник.

— Мудак, ни хера я не лгал! Я говорил, что лучше тебя кидаю, а ты, пес паршивый, не поверил. Все честно! Так что ты мне должен шесть серебряников, — с ехидной улыбкой заявил Карл, и для закрепления эффекта вновь метнул кинжал, попав точно в цель.

— Что у вас тут за развлечения? На карауле нужно караулить, а не прохлаждаться, — послышался громкий голос командира Ранига.

Том и Дей тут же метнулись по обе стороны ворот, и встали как вкопанные. Алан, так же как и Карл, не сдвинулся с места, и продолжал сидеть на брусчатке. Ему было уже все равно. Выгонят, и хрен с ним, неважно даже, что карман у него пуст, как-нибудь проживет.

— Алан, поднимай свою задницу! И ты, метатель херов, тоже собирайся. У меня для вас новость, — рявкнул Командир.

Он начал медленно подниматься, понимая, что теперь уже без разницы, в лучшем случае, их решили вышвырнуть, в худшем случае, трактирщик не успокоился, и у них будут проблемы.

— Я сказал бегом, идиот! Ваши дружки уже там! — ещё раз рявкнул Раниг.

— Успею, — небрежно бросил Алан, отряхивая плащ. Вместе с Карлом они неспешно направились в сторону замка.

— Стойте, поедете в телеге! — вновь услышал он голос Командира.

— Какая честь, я польщен, — учтиво процедил Карл, как только он умел это делать.

— Это действительно для вас слишком большая честь, но у меня нет выхода, — с явным сожалением произнес Раниг, и только стражники заскочили в телегу на заднюю скамью, он дернул за поводья и взмахнул хлыстом. Они погнали по центральной улице в сторону замка.

— Какого хера он так спешит? Может, сбежим, пока не поздно? — шепнул Алан Карлу.

— Сбежать мы всегда мы успеем, — Карл зловеще оскалился.

Алан только вздохнул, тому легко говорить, ему терять нечего, разгромленный трактир по сравнению с попыткой убийства князя, мелочь. Пока они гнали, Алан то и дело укорял себя. Почему он раньше не уехал, все равно тут его ничего не держало, он и так собирался ещё немного послужить, и покинуть эту дыру. Теперь его точно отправят на каторгу.

А ведь он хорошо служил, как и его дружки, если этих идиотов можно так назвать. Тем более, они же самые опытные воины в городе, если не считать Ранига. Как успел оценить Алан, в страже служили в основном выходцы из ближайших деревень. Отбор был нестрогий. Не доходяга, добро пожаловать. За такую плату опытный воин служить не станет, да и где в этой дыре опытных воинов брать, если тут война в последний раз была, наверное, больше ста лет назад. Кто в воины податься решил, уезжают на юг или на запад, где в итоге и оседают. И правильно делают, в такой дыре только жить, сокрушался стражник, цепляясь взглядом за мрачные строения.

Алан попал сюда, как он считал, по несчастливой случайности. Их наемный отряд прибыл в Камирию воевать с варварами, но в итоге оказалось, никаких варваров там нет и в помине, а Герцог просто спятил. Это при том, что была собрана огромная армия. Ещё и помимо наемников, прибыл Маршал Генри Клеонский с имперскими войсками. Наемникам, конечно, заплатили за беспокойство, но толку от этого было маловато. Все рассчитывали заработать больше. А так зря только тащились. Лучше бы воевали в Антанаре дальше, работы там хватало, платили меньше, но зато стабильно.

Но как бы там ни было, пир для всей армии спятивший Герцог устроил. Он решил, что варвары просто испугались и это нужно отметить. Тогда гуляла вся Алерна. И вот надо же было такому случиться, что именно Алан увидел, как пьяный Маршал Клеонский падает в колодец. Понятное дело, вытащить его самостоятельно он не мог, и позвал первых, кого встретил. Это оказались варвар Лютый, бастард Карл, и клеонец Велер. Генри они вытащили, но тот оказался настолько пьян, что на утро все перепутал, и в итоге решил, что Алан и его помощники спасли его не только от смерти в колодце, но и от попытки покушения, которая привиделась ему по пьяной лавочке. Никто отрицать слова Герцога не стал, дружно решив, что смогут разжиться вознаграждением. А Маршал предложил спасителям вступить в его гвардию.

Алан даже не думал отказываться. Такой шанс бывает только раз в жизни. Он, сын рыбака из небольшой деревушки, находящейся в Гарийском Герцогстве, даже не помышлял о подобном. Не захотев идти по стопам отца, он ещё в шестнадцать лет ушел в наемники, чем и жил целых пять лет. При этом он не обольщался насчет своего будущего. Максимум, на что он надеялся, это когда-нибудь стать Командиром большого наемного отряда.

Алан прекрасно знал, в свою гвардию влиятельные высокородные господа людей с улицы не брали. Нужно закончить Гвардейскую Школу, обучение в которой стоило недешево. А в имперскую армию его возьмут разве что в пехоту, в которой пробиться в командиры, прежде чем тебя убьют или покалечат, практически невозможно. Командирами в армии чаще всего становились знатные особы, с юности получающие соответствующее образование. Конечно, бывали исключения, но какой смысл надеяться на мизерный шанс, если можно жить в свое удовольствие, промышляя тем же наемником. Платят в таких отрядах больше, и дисциплиной меньше донимают. А без звания прожить можно. Впрочем, когда ему предложили служить в Гвардии самого Маршала, Алан тут же забыл все свои измышления, и согласился.

Следовало ожидать, остальные также не откажутся. Карл поведал, что в юности мечтал быть гвардейцем, и служить в самом Эрхабене. Он даже оставил свои грезы о стезе наемного убийцы, быстренько вспомнив о былых целях. Лютый, варвар из Колдландии, который интересовался скорее войной чем карьерой, согласился, как только услышал, какое у него будет жалование. Велер польстился на красивую жизнь в столице, и так же долгими размышлениями себя не утруждал.

Но сначала они и отправились с Генри в Небельхафт. Все изначально шло не так. Служащие Гвардии традиционно презрительно относились к наемникам, считая тех необразованными головорезами. Наемники в долгу не оставались, в их среде было принято считать, что гвардейцы, особенно из числа выпускников разнообразных школ, обычные ряженые. В итоге новоявленные гвардейцы с первого дня препирались со старослужащими, причем первыми начинали сами недавние наемники. Гвардейцы к ним не лезли, как решил Алан, считали ниже своего достоинства даже беседовать с ними.

В Небельхафе новоявленных гвардейцев ожидал сюрприз. Генри получил какое-то послание, и в срочном порядке отбыл в Эрхабен. И все бы ничего, но Алана и остальных наемников он брать не стал, определив в замковую стражу, и пояснив, что им нужно ещё многому научиться. Алан, конечно, был раздосадован, хотя и старался себя успокоить тем, что не так уж хорошо служить Маршалу. Гвардейцу порой казалось, будто Генри специально издевается. Вечно придирается ко всем. Не так стоишь, не так отвечаешь. Сам курит, а гвардейцам нельзя, они должны стоять по струнке. Зачем это нужно? Какая разница, если он на стоянке в лесу покурит, никто же не умрет. Даже ругаться не положено, хотя сам Маршал только так выражается.

«Этот идиот хочет, чтобы мы задницу лизать научились» — возмущался Алан, который, на самом деле, не мог взять в толк, почему его лично не взяли. Он же, несмотря на несогласие с требованиями, все делал, как говорят, не спорил с Командиром, не курил, не ругался, и даже по струнке ходил. Он пытался найти общий язык с остальными гвардейцами, и у него почти получилось. И даже внешне, в отличие от остальных наёмников, он не выделялся. У него рост высокий, телосложение как на подбор, и на лице заметных шрамов нет, волосы аккуратно пострижены. Вот почему его не взяли?

С остальными все ясно, тем только в Гвардии служить не хватало. Тот же Карл, выглядит как отъявленный головорез, а после недавнего ранения ещё и прихрамывает. А на Генри он смотрел так, будто перед ним не Маршал, а какой-то бродяга. Лютый и вовсе натуральный варвар, огромного роста и телосложения, с длинными рыжими волосами, борода в косичку заплетена. Он не расставался с боевым топором, и одним своим видом мог распугать всю столицу. Кроме этого он постоянно прикладывался к сантале, потому что, видите ли, много пить в традициях его народа. Велер также выглядел не особенно представительно. Тот был довольно крепкого телосложения, но не особенно высокий ростом, а на его лице красовался шрам от носа до конца подбородка, рассекающий губы с левой стороны. К тому же, он никак не мог оторваться от самокрутки, закуривая, только появлялась малейшая возможность. Притом, все трое ругались так, будто по-другому разговаривать не умеют. И что самое интересное, получивший благородное воспитание Карл, преуспел в этом особенно.

Похоже, его за компанию не взяли, сокрушался Алан. Остальные бывшие наемники не особенно расстроились, Генри их взбесил в первый же день службы. Те даже обрадовались, решив, что просто служить в замке брата Императора тоже неплохо. Вот только и в замке никто из них не задержался. Не привыкли наемники себя ограничивать, и только Генри уехал, пустились во все тяжкие, решив, что теперь никто их донимать не станет. Но ни тут то было. Карла выставили в первый же день за отборную ругань в адрес Управляющего Сида. То, что рядом в этот момент находилась Герцогиня с дочерью Евой, сыграло решающую роль. Велера на второй день застала за курением взбалмошная дочь Герцога, Лолита. Стражник нес караул возле трапезной, и, как всегда, не удержался. Лютый также продержался два дня. Он пришел на службу с явного похмелья, и, будучи не в духе, избил напарника по караулу за то, что тот обозвал его варваром. Алан действовал, как он полагал, разумнее, и нагло правил не нарушал. Но и он прослужил немногим дольше, и прогорел на том, что совратил служанку. Её мать подняла хай, и это дошло до Герцогини. Не пробыв в замке и недели, он присоединился к товарищам по несчастью.

Командир Раниг не стал выгонять их, отправив нести караул на рынке. Там новоявленные городские стражники быстро освоились, и решили какое-то время послужить тут. На рынке оказалось намного лучше, чем в замке. Сиди, когда хочешь, кури, сколько хочешь, даже пропустить кубок другой можно. А главное, тут много возможностей разжиться лишней монетой, обобрав проштрафившихся горожан или торговцев. Главное больше воров ловить, и драчунов разнимать. Рыбное место, мечта каждого стражника. Поймал карманника, отдал наворованное тому, кто тревогу поднял, а то, что воришка до этого нагреб, себе в карман. Ещё можно с какого-нибудь торговца без разрешительной бумаги монету взять, вместо того, чтобы прогнать или отвести к сборщику податей.

А сколько на рынке красивых девушек, глаза разбегаются. И никто не побежит к Герцогине в случае недовольства. Красивые девушки были слабостью стражника, который быстро прослыл местным обольстителем. Те и сами поглядывали на него. Немудрено, он и статью вышел, и выглядел для этих мест весьма примечательно, чего только стоят смуглая кожа и при этом светлые волосы. На рынке было, где развернуться. И это не считая частого посещения борделей. Алан был доволен своим образом жизни, что даже согласен был закрыть глаза на ужасную погоду. Поборы на рынке позволяли тратиться в трактирах и ходить в бордели без ограничения. А что ему ещё надо? О карьере, после всего случившегося, он уже и не думал. Но идиотский случай в трактире все перечеркнул.

До казарм они добрались достаточно быстро, хотя это время показалось стражнику вечностью. Дождь уже закончился, но Алану было уже плевать. Когда он вошел во двор, на скамье сразу же увидел троих. Помимо Лютого с Велером там сидел коротко стриженый мужчина с начинающими седеть русыми волосами и отросшей щетиной. Лицо его показалось знакомым, особенно шрам на правой скуле. Но имени он не вспомнил. Алан решил, что этот стражник тоже успел накосячить, и сам уже не ждал ничего хорошего.

Когда Алан с Карлом присел рядом с ними, недовольный Командир Раниг встал, осмотрел всех, тяжело вздохнул, и только тогда обратился.

— Не знаю, язык не поворачивается вас так радовать. Но я вынужден. В общем, судьба оказалась к вам благосклонна. Поверьте, так везет раз в жизни. Мое решение не говорит о ваших особых заслугах, это всего лишь вынужденная необходимость. Вы безответственные пьяницы, дебоширы, хамы, развратники, мошенники…

— Ты для этого нас позвал? Я и так знаю, что я пьяница, хам и развратник, и это только малая часть моих недостатков, — со свойственным ему высокомерием нагло вклинился Карл.

— Закрой рот, умник. Так вот. Вы пяницы, дебоширы, хамы, развратники, мошенники, срете на дисциплину, и это только малая часть ваших недостатков. Но так уж вышло, что в этой дыре из всех стражников вы оказались самыми опытными воинами, и хоть что-то умеете. В общем…,- Раниг замялся, складывалось ощущение, что слова ему даются с трудом, — Вы назначаетесь гвардейцами Её Высочества Принцессы Эрики Сиол, наследницы имперского престола, — как на духу выпалил Командир.

Алан не мог поверить своим ушам. Может Раниг издевается? А может их действительно оценили по заслугам. Он глянул на остальных, у всех на лицах застыло недоумение. Тем временем Раниг продолжил.

— Мне тяжело далось это решение. Но и вы учтите, Её Высочеству служит талерманец, и поверьте, он не даст вам прикурить. Если кто-то собирается отказаться, говорите сразу! — Командир осмотрел всех по очереди.

— Я готов служить! — с энтузиазмом выпалил Карл.

Алан также согласился, как, впрочем, и все остальные. В итоге, Командир пригласил все ещё не пришедших в себя новоявленных гвардейцев в казарму. Они должны успеть переодеться в гвардейскую форму, и зайти в конюшню, чтобы выбрать себе лошадей.

Когда Алан уже переоделся, он начал приходить в себя. Наконец, его оценили по достоинству. Служить принцессе это не просто огромная честь, но и возможность сделать такую карьеру, какую никогда не сделаешь в Небельхафте. Он смекнул, если он хорошо себя проявит, ему светит прямая дорога в Эрхабен, куда попасть рядовому воину не так уж просто. А в Эрхабене и жалование выше, и развлечений больше.

Гвардейцы в назначенное время собрались на заднем дворе и теперь уже с громким смехом обсуждали, как они разгромили трактир. У всех, несмотря на опасения по поводу талерманца, было приподнятое настроение. Алан уже мысленно строил планы, что он будет делать в Эрхабене, периодически гадая, такая ли странная наследница, как твердят слухи. Наконец, ожидание прервала появившаяся Эрика.

Наследница была одета в мужской костюм. Волосы её были собраны назад. Она была одна, без талерманца. Шла принцесса сильно ссутулившись и заметно хромая. Алан был наслышан, что со здоровьем у наследницы неважно, и потому та почти не выходит из комнаты. Новоявленный гвардеец, глянув на принцессу, тут же решил, что это не слухи, а значит, работы много у них не будет.

Алан, как и все гвардейцы, сразу же замолчал. Все встали, поклонились, и по очереди поприветствовали, назвав свои имена.

— Значит, вы мои гвардейцы. Проследуем наверх, поговорим. Нам есть что обсудить, — с ходу деловым тоном начала распоряжаться Эрика, и указала идти за ней в замок.

Алан прослужил в замке только неделю, и вот он тут снова, причем гвардеец самой принцессы. Странная штука судьба, размышлял он, рассматривая знакомый интерьер замка.

— Ваше Высочество, вам помочь, — учтиво предложил Алан, наблюдая за тем, как наследница, поднимаясь вверх, едва волочит ноги.

Принцесса остановилась и повернулась ко всем:

— Итак, правило первое, никогда не лезьте с помощью, пока я сама не прикажу, — жестко отрезала она.

— Как вам угодно, Ваше Высочество, — все так же учтиво согласился Алан, а когда наследница, ускорив шаг, пошла вверх, обернулся на рядом идущего Карла.

— Странная она, — шепнул он ему на ухо. Тот лишь пожал плечами.

Все также молча они дошли до чердака. Принцесса явно спешила, стараясь подниматься быстрее, чем может, и под конец едва не задыхалась. Первым рискнул прервать молчание Лютый, наиболее суеверный из них.

— Ваше Высочество, нам точно надо на чердак?

— Да! Правило… второе, куда мне надо, решаю я! И… вопросы задаю… тоже я. Кстати…, если кто-то боится, советую…. развернуться и уйти, мне не нужны трусы! — раздраженно заявила наследница, одновременно пытаясь отдышаться.

— Я не боюсь. Я подумал, что там слишком грязно для Вашего Высочества, — горячо возразил Лютый.

— Правило третье, думаю тут тоже я, а вы будете думать тогда, когда я прикажу! — как на духу выпалила Эрика, и закашлялась.

Алан в который раз пожал плечами. Похоже, эта малолетняя не лучше Генри. Об избалованности высокородных отпрысков всегда ходили легенды, так что придется приспосабливаться. Хочешь подняться выше, нужно уметь терпеть, рассудил гвардеец.

Остановились они на чердаке. Алан не мог понять, зачем принцесса вообще их сюда притащила. Тут пыльно, темно. И себя так мучить зачем, если ей это так сложно.

— Присаживайтесь. Мне сказали вы лучшие. Что же, давайте по очереди рассказывайте о своем опыте. И не лгите, мне служит талерманец, а он умеет выяснять правду. Ты первым начинай, — кивком головы указала принцесса на Гарри.

— Я ещё мальчишкой тринадцатилетним ушел обозным на войну с Хамоном. Потом в пехоту попал. Довоевался до десятника, там война закончилась, подался в наемники. А там, в разных местах промышлял, в основном на юге и на западе Империи. Побывал в других странах. Если навскидку, лет пятнадцать войне отдал. Думаю, вам будет неинтересно, если я стану перечислять всё, — хриплым голосом ответил Гарри.

— Отчего же? Меня как раз это интересует. Не нужно что-то утаивать или лгать, я вам не за это платить собираюсь! Мне плевать на ваш моральный облик, на то, что кто-то из вас нарушал закон, плевать, на чьей стороне вы воевали, так что говорите все как есть! — потребовала наследница.

Гарри в итоге разразился получасовым отчетом, в каких отрядах он состоял, и на чьей стороне сражался. Действительно, тот и впрямь навоевался, мало не покажется. Сначала было Хамонское Королевство, когда там началась смута, он воевал на стороне мятежников. А потом понеслось. За какую только работу не брался, кто его только не нанимал. Чего только стоят множество Графов и Герцогов в самой Империи, не поделивших наследство с родственниками. Не обошел он вниманием Антанарское Царство. Гарри сменил несколько отрядов, и под конец сколотил свой, с которым промышлял целых три года.

— Почему ты бросил все? — прямо спросила Эрика.

Гарри замялся, но все-таки ответил.

— Сложилось так. Мой отряд нанял один графский сын, недовольный, что наследство перешло дяде. Мы победили, взяли замок. Но там как раз случилась заваруха с Мизбарией. В общем, я потерял большую часть отряда. Вернулся на родину передохнуть. А у сестры муж год как умер, четверо детей малых. Решил, останусь, третий десяток скоро, хватит воевать, — поведал гвардеец.

Так все они по очереди кратко отчитывались, рассказывая о своих былых подвигах. Никто особенно не привирал, все таки талерманец это не шутка. А так, что там врать? Все в прошлом наемники, воевали за тех, кто платит. Принцесса сама сказала, ей плевать на моральную сторону вопроса. Алан честно ответил, что в одном Антанаре успел повоевать за несколько сторон. А сторон там довольно много. Половина князей не поддерживают царя, полагая, что тот не имеет права на власть. Царь до сих пор здравствует, потому что сами князья никак не могут договориться между собой и выступить единым фронтом, в итоге в этой несчастной стране уже десяток лет идет война.

Лютый хоть и начинал, воюя за местного конунга, но когда на родине оказалось нечего делать, отправился на юг, где как раз шла война между Империей и Хамонским Королевством. На стороне последнего он в итоге и сражался. В итоге хамонцы проиграли, а они с отрядом отправились вглубь Империи, с которой ещё недавно воевали. Велер не скрывал, что сознательно отказался идти в имперскую армию, а сразу подался в наемники. Карл тоже был честен, рассказал, как промышлял наемным убийцей, только упоминать про неудачное дело с князем, поостерегся. Да и то, похоже, потому, что ему было стыдно за неудачу.

— Ну что же, я довольна. Теперь послушайте меня. Итак, начну с хорошего. Ваше жалование я повышаю в десять раз! Так платят самим Императорским гвардейцам. И если будете хорошо мне служить, отправитесь со мной в Эрхабен, где вас будут ждать почёт и богатство. Но, это всё не просто так. С этого момента вы мой личный отряд, и я для вас Мироздание и Проклятый одновременно. Не забывайте, я второй человеку в Империи, и отец исполняет все мои прихоти. — Эрика на несколько секунд замолчала, и уже более доброжелательно, продолжила, — Теперь снова о хорошем, я не такой уж демон, как всем сейчас показалось. Мне просто нужны верные люди, и поверьте, за верность я дорого плачу. Кто-то желает отказаться от службы?

Переглянувшись, гвардейцы молча уставились на Эрику. Алан, только услышал про жалование, даже не думал отказываться.

— Как я поняла, вас все устраивает. Вопросы есть?

— Ваше Высочество, нами будет командовать талерманец Виктор? — сразу же решил уточнить Алан. Собственно говоря, этот вопрос его интересовал с самого начала.

— Нет, он просто мой телохранитель. Он не имеет к вам никакого отношения. Вы подчиняетесь только мне, — хитро улыбаясь, заявила Эрика.

У Алана буквально отлегло от души. У остальных, видимо, тоже. Только у Карла на лице показалось явное разочарование. Алану порой казалось, тот только ради талерманца служить и согласился. Дурак, все никак не успокоится, что в орден вступить не успел. Он рассказывал, хотел, но Талерман разгромили.

— Давайте теперь к делу. Я не просто так собрала лучших воинов. Но вы, наверное, даже не догадываетесь, что я хочу от вас!

— Хотите, чтобы мы устранили кого-то из ваших врагов? — сразу же поинтересовался приободрившийся Алан.

— Нет, с врагами я разберусь сама. Когда придет время. А сейчас в мои планы входит ни много ни мало, стать лучшим воином Империи. И вы мне в этом поможете! — совершенно серьезно заявила наследница.

Все в очередной раз переглянулись между собой. Такого услышать никто никак не ожидал. «Да она не в своем уме», — подумал Алан, и чуть было не сказал это вслух.

— Никто не ослышался. Да, вы поможете мне. Зачем мне это нужно, не ваше дело. У меня такая мечта. Я наследница Империи, а значит мои мечты это закон. Понятно? — с улыбкой задала риторический вопрос Эрика.

Алан, вытаращив глаза на принцессу, молча кивнул.

— Начнем с того, что у меня пока нет подготовки. Но не все с рождения воинами стали! Расскажите, кто как начинал? Как учились? Мне нужно знать! — принцесса явно не шутила.

Алан в шоке смотрел на юную принцессу, пытаясь понять, та издевается, или у неё проблемы с рассудком. С одной стороны это было просто смешно, однако серьезный тон Эрики говорил о том, что ему сейчас должно быть не до смеха. Ведь придется либо выполнять указания девчонки, либо уходить. А перспективу такого огромного жалованья и службы в Эрхабене терять не хотелось.

— Между прочим, это приказ. Так что смелее, рассказывайте. Напоминаю, будете хорошо служить мне, я в долгу не останусь.

Первым пришел в себя Гарри:

— Ваше Высочество, пожалуй, скажу я. В деревне мы просто с мальчишками тренировались, дрались на палках. А в войске я сначала за лошадьми смотрел. А там потихоньку научился орудовать и мечом и секирой, уже через два года в пехоте был, — с расстановкой поведал он.

— Отлично, Алан, теперь ты рассказывай! — обратилась принцесса уже к нему.

Гвардеец встрепенулся. Что ему рассказывать? Он и не учился толком. Он всегда был сильнее своих сверстников, в детстве драться любил, а потом в наемном отряде по ходу дела у старших товарищей подучился. Но выхода не было, придется рассказывать, причем желательно рассказать больше, может она и ненормальная, но зато хорошо платит. Не хватало, чтобы она его выгнала.

— Ваше Высочество, я учился с самых малых лет! Мы с ребятами тоже на палках тренировались. Бросали камни, кто дальше бросит! Плавали на спор, кто дальше или быстрее доплывет! Бегали, много бегали. Да, много бегали! Ещё… Ещё мешки таскали! Много мешков! Дрались, много дрались! Вот помню, я часто даже старших побивал, — Алан по ходу рассказа копался в своей памяти и вспоминал, что хоть раз делал сам, и что слышал от других, — Много тренировались, разными способами. Ещё мы лазили по скалам! И по стенам! Много лазили, соревновались! — лгал Алан, скал возле его деревни в помине не было, как и высоких стен. И вообще, он в жизни по ним не лазил, так как боялся высоты, — А когда я первый раз в отряд попал, там нас тоже учили! С мечом драться учили, с секирой, с саблей, с кинжалом! Вот, все что вспомнил, если вспомню, ещё обязательно поведаю. Ваше стремление похвально, и достойно восхищения, и я в свою очередь готов помочь всеми способами! — под конец начал распинаться гвардеец, надеясь выслужиться.

— Любопытно, а что скажешь ты? — обратилась она уже к Велеру.

Тот начал уже более свободно:

— Меня с юности готовили. Когда меня обучал отец, сначала у меня был деревянный меч. Тогда я совсем малолетний был. А потом он отдал меня в ученики к воину. Тот суровый был. Помимо обучения владению оружием, он заставлял меня поднимать мешок с камнями, который каждый раз делал тяжелее. А ещё он надевал мне на ноги и руки тяжёлые железные кандалы, и так я бегал с ними, пока не упаду. Ещё от земли отжиматься приходилось. И ладно бы так, но положит он мне мешок с зерном, и давай, или делай, или пинок получаешь!

Когда Велер закончил, не дожидаясь просьбы Эрики, тут же вклинился Лютый.

— Не повезло вам. У нас в Колдландии все воинами рождаются. Хотя вот, вспомнил, отец меня с малолетства рубить огромные деревья заставлял! Я рубил лучше всех! — с гордостью сообщил он.

Следом вклинился Карл.

— Ваше Высочество, позвольте выразить вам свое почтение! Ваше желание не может не восхищать и не вызывать к вам глубочайшее уважение! Я постараюсь поведать о своем обучении, и надеюсь, вам пригодится хоть что-то из моего опыта! — учтиво говорил гвардеец, будто он и впрямь благородный господин, а не законченный хам, коим был ещё недавно, — Обучался я у известного мастера из Халифата. Так как я был мал, и меч или секира были для меня слишком тяжелы, вначале он учил меня орудовать кинжалами, драться с ними, и метать их. Ещё он обучал меня бою без оружия. Помимо прочего, он требовал от меня заниматься весьма скучным занятием, которое называл общей подготовкой. Бег, поднятие тяжестей, прыжки через палку. Вскоре я начал учиться владеть более крупным оружием. Если вас заинтересуют подробности, спрашивайте, я с огромным удовольствием поведаю вам всё что знаю. Так же я с преогромным удовольствием постараюсь научить вас всему, что умею сам, — рассказывал Карл, явно пытаясь угодить наследнице. С таким энтузиазмом тот никогда ещё ни перед кем не распинался.

— Отлично! С этого дня вы мои наставники, а это значит, ваше жалование, помимо уже назначенного, повышается ещё в два раза. Кто-то хочет отказаться? — Эрика довольно улыбнулась. И не зря, отказываться никто даже не думал. У Алана и вовсе отвисла челюсть. Столько золота он никогда не получал. Да за такую плату он из шкуры вон вылезет, но даже коня мечом орудовать научит.

— Я готов! С превеликим удовольствием! — заявил Карл!

— Для меня это честь! — не отставал Алан.

— Я давно подумывал стать наставником, — довольно сообщил Гарри.

— Ваше Высочество, спасибо за доверие! — вклинился Велер.

— Можем хоть сейчас начинать! — заявил Лютый.

Наследница хитро улыбнулась, и вновь продолжила.

— Первую часть жалования вы получите уже сегодня. В ваших интересах, чтобы у меня все получилось. Со своей стороны я собираюсь делать все, что нужно, невзирая на свой титул, если конечно, вы сможете мне доказать, что это полезно. Так что, давайте предлагайте, что мне надо делать! Можете обсудить, а я послушаю, — предложила Эрика.

Тут Алан и замолчал. Сказать легко, а дальше что? Что на это все ответить, Алан понятия не имел. Ну чему её учить? Он бы рад, но что предлагать? Остальные, похоже, были такого же мнения, потому как будто язык проглотили.

— Хорошо, я скажу вам, зачем это нужно. У меня уже есть наставник, талерманец. Но он отказался обучать меня своему искусству, пока я не буду готова. Поэтому, я наняла вас. Так вот, если к своему тринадцатилетию, то есть через восемь месяцев, он сочтет, что я готова, ваше жалование повысится ещё в два раза! — объявила принцесса.

Первым встрепенулся Карл, который с энтузиазмом начал рассказывать, как полезно бегать, метать ножи, и подтягиваться, ведь он сам начинал с этого. Потом очнулся Велер, и принялся настаивать на важности отжиманий. Вскоре присоединился Алан, и все остальные. Начался такой балаган, что уже невозможно было ничего разобрать. Лютый настаивал, что нужно чаще рубить деревья, Гарри утверждал, нет ничего лучше таскания мешков и верховой езды, Алан, не знавший что предложить, тоже не молчал, и по очереди поддерживал все мнения.

— Замолчите! — пытаясь перекричать их всех, потребовала принцесса. На чердаке воцарилась тишина.

— Радует ваше рвение. Но я наблюдать этот балаган не намерена. Проводите меня в покои, и ждите на заднем дворе. Готовьте телегу и лошадей. Когда я приду, должна услышать четкий ответ на мой вопрос. Что делать? — поставила всех перед фактом она.

Уже на заднем дворе все гвардейцы переглянулись, и одновременно громко выругались.

— Она же сумасшедшая! — первое, что смог сказать вразумительно Алан. Он, конечно, был не против так обогатиться. Только разве от него все зависит? Как её учить?

— Ты можешь отказаться, пока не поздно, — спокойно заметил Гарри.

— А ты что? — недоумевал он.

— А я что? За такое жалование я буду делать, что она хочет! И тебе советую! Ты видел её, она же развалится скорее, чем меч в руках удержит, пару камешков поднимет и пошлет все в Бездну. А чего нам стоит услужить? Она платит, мы выполняем! — со знанием дела говорил Гарри.

— Да, правильно, нужно выполнять приказы! Особенно, если так платят, — настаивал Лютый.

— Пес херов, да ты же с роду на приказы срал, — съязвил Карл.

— Мне с роду никто так не платил! Да и тебе тоже! — оправдывался варвар.

— Вот поэтому в кои-то веки я с тобой согласен!

— Да она все равно долго не продержится, глупо перечить, — скептически заметил Велер.

— Надо, чтобы она осталась довольна! Нам невыгодно, чтобы она похерила всё, потому что у неё ни хрена не получилось! Ты представь, сколько у нас золота будет, — настаивал Карл.

— Так что делать будем! — вопрошал Алан.

— Приказ исполнять будем. Если эта ненормальная готова платить! А там она и сама передумает! Зато мы покажем себя с лучшей стороны, — предложил Гарри.

— Да, главное показать, как мы стараемся! Все равно не бабское дело это, воевать, — вторил ему Лютый.

— Олухи вы. Надо её научить, кровь из носу, и тогда нас ждут золотые горы! Лично я намерен это сделать! — неожиданно заявил Карл. Все на него уставились с недоумением. Алан решил, что тот спятил.

— Как у неё получится?! Это невозможно! Ты же видел её, — выпалил Велер.

— Она же девчонка! — вознегодовал Лютый.

— Да! А ещё ей здоровья не хватит! Ты ничего сделать с этим не сможешь! — согласился с остальными Гарри.

— А мне по хер, кто она, и чего ей там не хватит. За такую плату я и свинью летать научу! — уверенно заявил Карл и как всегда высокомерно улыбнулся.

— Да, правильно, мне тоже плевать! Получать в четыре раза больше, чем даже Императорские гвардейцы, это вам не шутки! — согласился вдруг Алан, который решил, что все-таки нужно верить в лучшее.

— Не сможешь ты, наставник доморощенный! — съязвил Лютый и рассмеялся.

— Да, варвар дело говорит, не трахай себе мозг, а просто выполняй приказы, и жди, пока она передумает! — заявил Велер.

— Она точно передумает, это просто блажь, — отмахнулся Гарри.

— Спорим, я сделаю так, что она не только не передумает, но даже талерманец охренеет через восемь месяцев! — не унимался Карл.

— На месячное жалование спорим! Каждому! — потребовал Лютый.

— Легко. Но только при условии, что я сам буду её наставником. Вы лезть не будете. И все лавры потом будут мои, — с ехидством заявил Карл.

— Не, так не пойдет! Она всех нас наставниками назначала! — возмутился Алан. Остальные тоже вознегодовали.

— Тогда не порите херню! — недовольно процедил Карл, который, похоже, надеялся хорошенько заработать. Алан же только убедился, жажда наживы свела с ума несчастного. Верить в лучшее, конечно нужно, но тот ведь свято уверен в своей правоте. Что-что, а спорить Карл всегда умел с наибольшей выгодой для себя, у него прямо чутье было. А тут перспектива нажиться вскружила голову и ему.

— Ты просто проспорить боишься! — заявил Лютый.

— Поверь, не боюсь. Просто не хочу делить лавры с вами! — Карл оскалился.

— Тогда проехали. Хватит спорить! Будем все наставниками, а там жизнь покажет! — бросил Гарри.

— Вот именно, — отмахнулся Алан, который решил, что если девчонка и передует, сейчас лучше ей не перечить, а угождать. А там видно будет. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Карл и Гарри, тем временем, серьзно стали обсуждать, что надо делать принцессе, чтобы улучшить свою подготовку. Вскоре к ним присоединились Лютый и Велер. Алан также воспрянул духом. Что он собственно переживает так, ещё недавно он сидел в луже, а теперь он гвардеец самой наследницы. Он присоединился к остальным, и принялся обсуждать животрепещущий вопрос, что делать принцессе.

Обсуждение быстро перешло в спор. В итоге, они с горем пополам пришли к выводу, что раз Карл самый образованный, у него был личный наставник, причем не самый худший, вот пусть он и решает. Тем более, судя по рвению, тот, похоже, всерьез решил выполнить приказ наследницы. Алан, при условии, что лавры достанутся всем, не возражал. Если тому так хочется поиграть в наставника, пусть.

Когда переодевшаяся Эрика явилась, она тут же потребовала ответ на свой вопрос. Как и договорились, Карл вызвался ответить за всех. Он начал обстоятельно рассказывать, что ей нужно делать, чтобы добиться своей цели. В результате у принцессы, как и ожидалось, возникли некоторые вопросы.

— Почему не нужно тренироваться каждый день? Ведь чем больше, тем лучше! — недоумевала Эрика.

— Вначале стоит поостеречься! Вы так загоните себя, и ничему не научитесь! — авторитетно заявил новоявленный наставник.

— С чего ты взял? Мне не надо послаблений! — возмутилась принцесса.

— Это не послабления. Все так начинают! У меня был хороший наставник, заинтересованный в успехе дела! Мой отец ему щедро платил! Вначале лучше тренироваться через день, или, чтобы время не терять, хотя бы чередовать различные занятия! Один день, например верховая езда, второй день ещё что-то. Только про бег забывать не стоит! — пояснил Карл.

— Ладно, я поняла. И вот ещё! Я понимаю, зачем мешки таскать, отжиматься, камни бросать, и тому подобное. Чтоб мечом или секирой орудовать, сила нужна. А в драке без оружия, тем более. Насчет рубки деревьев, я тоже понимаю, нужно уметь зарубить врага. С верховой ездой тоже все ясно. Я одного не пойму. Бегать зачем? Да ещё и так много! Не для того я воинское искусство постигать собралась, чтобы от врагов убегать! — недоумевала принцесса.

— Дык не от врагов бегать, а за врагами! Чтоб не дать им уйти! — выпалил Лютый, и гвардейцы рассмеялись.

— Не хватало мне ещё за врагами бегать! — возмутилась Эрика.

— И впрямь, на хрен эта беготня. Пусть трусы бегают. Я вот никогда не бегал попусту, и ничего! Лучше лишнее дерево топором срубить, толку больше! — снова вклинился Лютый.

— Да что ты заладил со своим топором, будто ничего больше в голове нет! — возмутился Карл.

— Я тоже не понимаю, зачем так необходима беготня! Если не хочется, можно и обойтись, — решил поддержать наследницу Алан.

— Ваше Высочество, позвольте пояснить вам, зачем нужно бегать, — не унимался Карл.

Алану оставалось только удивляться, зачем этот идиот так настаивает. Он что, хочет загонять несчастную, и всех их подставить?

— И зачем же? — с претензией спросила принцесса.

— Объясняю. Не стану лукавить, у вас подготовка паршивая, и вы я думаю, это понимаете. Но это не отменяет ваших талантов, что я полагаю, вы тоже понимаете. Вот только талант нужно развивать, — Алан слушал Карла и дивился, где он у девчонки талант усмотрел, — Скажу так, вы можете стать сильнее, но долго вы не навоюетесь, если задохнетесь на первой минуте битвы. А вы задохнетесь, я уверяю. Вы же после подъема на чердак едва отдышались. Так вас и пристукнут, простите за откровенность. Чтобы такого не было, и нужна беготня. Но решайте сами, я только выполняю обязанности.

Теперь Алан и вовсе ничего не понимал, что этот Карл творит, на хрена её бегать уговаривать? Это полезно, но смысл настаивать? Похоже, тот действительно вознамерился воплотить свои угрозы, не понимая, что это ни к чему хорошему не приведет.

Принцесса несколько смутилась, хотя и пыталась не показать этого. Но Алан сразу заметил, той не особенно приятно.

— Карл, не издевайся над Её Высочеством! — тут же вклинился он.

— Да, ты совсем охренел! Ей только бегать не хватало! — поддержал его Лютый. Гарри и Велер молчали, скептически уставившись на Карла.

— Но разве мешки таскать, и все остальное делать, недостаточно! — с возмущением выпалила Эрика.

— Я думаю, достаточно! — согласился Гарри. Но Карл отступать не собирался.

— Нет, в вашем случае недостаточно. Я не издеваюсь, я просто заинтересован в увеличении своего жалования ещё в два раза, и потому не намерен вам лгать и попусту тратить ваше время. Повторяю, ваше стремление похвально, но у вас ничего не получится, если вы не будете делать все как надо. Если вы уверены, что ваша хромота является препятствием для обыкновенного бега, как вы собираетесь сражаться? — Алан слушал Карла, и полагал, что тот и впрямь издевается. Да она же его сейчас выставит! Проклятье, главное чтоб его за компанию не выгнала, переживал он. Карл тем временем продолжал.

— Но я не думаю, что вас это должно остановить. Я сам с рождения страдаю хромотой, а когда начинал, был ещё тем доходягой. Но ничего, теперь воюю не хуже других, и даже лучше! И бегать мне это не мешает! Тут главное желание! — Алан теперь уже вытаращил глаза от негодования. Карл нагло лгал, хромает он из-за недавнего ранения. Доходяга нашелся, лжец бессовестный.

— Ладно. Я поняла. Бег так бег, — в итоге согласилась наследница. Алан не удивился, Карл и мертвого уговорит встать.

— Я знал, что ваше желание не просто слова, и вы действительно жаждете овладеть воинским искусством, — Карл улыбнулся, и, прищурившись, окинул презрительным взглядом Алана и остальных гвардейцев.

— Что я должна сегодня делать? — тут же спросила принцесса.

— Я полагаю, если дождя нет, сегодня нужно ехать в лес. Как я понял вы и сами собирались, если приказали приготовить телегу. А насчет тренировки. Для начала бег. Потом рубка деревьев! — авторитетно заявил Карл.

— Поехали, — скомандовала она.

Алан, зло поглядывая на Карла, только тяжело вздохнул. Этот высокомерный идиот возомнил себя самым умным, и теперь может подставить не только себя, но и всех, сокрушался гвардеец. Теперь главное, чтоб девчонка не слегла или после этой беготни, или после других занятий, которыми убедит заниматься Карл. Этот хитрый гад убеждать ведь умеет, не останавливаясь даже перед ложью. Вот только убеждает он, а если наследница загнется, виноваты они все будут. Император разбираться не станет, чьей была идея гонять его больную дочь, он всех так называемых наставников повесит.

Впрочем, выдавать Карла, например, уличив во лжи, он поостерегся. С ним лучше не связываться. Этот головорез опасен во всех отношениях в первую очередь из-за своей злопамятности. Карл все равно выкрутится, уж это он умеет. А потом отплатит ему втройне. С этим ненормальным выгоднее дружить, чем ссорится, однозначно полагал гвардеец.

Только глянув на новоявленных гвардейцев, Эрика пришла к выводу, они люди толковые. Выглядят, как настоящие воины, а не какие-нибудь хлыщи из гвардейских школ для господских детишек, которые и войны то не видели. Послушав их рассказы, она только в своем мнении убедилась, люди они бывалые, а главное, без особых моральных принципов, их легко купить. Конечно, есть риск, что их купит кто-то ещё. Вот только платить она собиралась им так, что вероятность предательства будет минимальной. И дело было не только в золоте, но и в обещании светлого будущего в Эрхабене. Принцесса понимала, в другом случае им такая перспектива не светит, и если они не идиоты, они будут выполнять все её прихоти.

И она не ошиблась. Конечно, часть из них, похоже, прирожденные воины, у которых даже наставников не было, но тот же Велер и, в особенности, Карл, как наставники вполне сойдут. У последнего был наставник халифатец, а это неплохо. Все-таки сам Виктор утверждал, что у халифатцев особое искусство боя, причем не самое плохое. Да и то, что хоть один человек считает возможными её стремления, было приятно. Пусть Карлу нужно только золото, ничего в этом плохого нет, тому же Виктору она платила не меньше, и обещала больше, а толку.

По поводу талерманца, Эрика кое-что подметила. Виктор, пес драный, похоже, специально делал так, чтоб она отказалась от дальнейших тренировок, сунул ей сразу огромный меч, хотя учиться можно было сначала и деревянным. Ничего про общую подготовку не сказал. Она тут же вспомнила много моментов, которые из-за своей одержимости, раньше попросту не замечала. Осознание этого жутко разозлило принцессу. Получается, Виктор делала все, чтобы она просто разуверилась в своих способностях. В какой-то момент ей хотелось выгнать его немедленно, но вскоре Эрика умерила эмоции. Нет, пока выгонять она его не станет. Теперь у неё есть восемь месяцев, и тогда у Виктора не будет выбора, или он согласиться на её условия, или она его с чистой совестью выставит. А главное, он узнает, что ошибся.

Наследница ехала телеге, которой управлял Гарри, остальные отправились верхом. Когда они по лесной дороге проезжали мимо поляны, Эрика приказала остановиться.

— Привязывайте лошадей. Будете вспоминать юность, — объявила она.

— Да, придется всем нам побегать, не отпустим же мы, верные гвардейцы, Её Высочество, бегать по лесу одной, — явно издевательски сообщил Карл.

— Ты первый побежишь? — ехидно спросил Алан.

— Конечно, как и все вы. Правда, Ваше Высочество?

— Да, без вариантов, — весело ответила принцесса, которая поначалу вообще не думала беготней заниматься, но после весомых аргументов, она свое мнение поменяла. Если это нужно для достижения цели, она будет даже бегать.

Гвардейцы привязали лошадей и молча уставились на неё, больше никаких пререканий с их стороны не последовало. Эрика решила, что пора начинать. Как она и предполагала, ей пришлось несладко. Но наследница, не обращая внимания на боль, падала и снова поднималась, и так снова и снова. Если это необходимо, значит, она должна. Гвардейцам она запретила помогать, они должны были бежать неподалёку.

Эрика понимала, что, возможно, выглядит просто смешно. Однако ей было наплевать на мнение собственных слуг. Она им платит, поэтому их дело выполнять приказы, а остальное не имеет значения. К тому же принцесса была уверена в одном, она или добьется своего, и тогда сама будет смеяться, или не выдержит и умрет, и тогда ей будет все равно. В конце концов, смерть — самое меньшее, чего стоит бояться.

Сколько времени она бежала, наследница не понимала. Казалось, к боли она уже привыкла, но если бы только боль мешала ей. Чем дальше, тем сложнее было дышать. В итоге она просто упала и поняла, что подняться попросту не в состоянии. А боль, пронзающая тело, теперь охватила всё сознание. Наследница лежала на земле, и, пытаясь отдышаться, видела, как перепуганные гвардейцы столпились вокруг, и молча уставились на неё. Она понимала, каждый помнил о приказе не помогать ей, и притрагиваться к ней никто не решался. Они стояли так около минуты, пока Эрика, собравшись с силами, не приподнялась.

— Чего уставились? Жива, — грубо прокомментировала ступор гвардейцев принцесса.

Все вздохнули с облегчением.

— Сколько времени я бегала, только честно отвечайте! — тут же спросила она.

— Около десяти минут, — сообщил Карл.

— Так мало, мне казалось дольше, — разочарованно произнесла она. Карл говорил, нужно бежать как минимум час, и это для начала. А потом в среднем темпе нужно пробегать два часа, а в быстром — час.

— Для начала хватит! Если вы до сегодняшнего дня никогда толком не бегали, это на самом деле отлично! Я уверяю, при регулярных тренировках через восемь месяцев вы пробежите даже три часа, — принялся её успокаивать Карл.

— Да, все начинают с малого! Я восхищен вашей выдержкой, достойной будущего воина, — подключился Алан.

— Не важно, как ты начинаешь, важно, как ты закончишь, — с хитрой улыбкой произнес Карл, косясь на Алана.

— Да, правильно, ваше рвение похвально! Какие дальнейшие указания, Ваше Высочество, — начал допытывать Лютый.

Эрика ничего не ответила, скривившись от боли, она с трудом поднялась, и только тогда заговорила.

— Значит, беготни пока с меня хватит. Дай воды, — усталым голосом попросила принцесса. Карл оглянулся на остальных.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но у меня нет воды! Я не взял, не подумал. Если бы вы приказали! — начал оправдываться он.

— А вы чего стоите, у вас тоже нет? — обратилась Эрика к остальным. Те, потупив взгляд, кивнули.

— Лютый, а ты свою выпил, значит?

Он неловко вынул флягу и замялся.

— Ваше Высочество, это не… вода. Это сантала. Простите меня, не гневайтесь. Этого больше не повторится, клянусь, — распинался колдландец.

— Давай санталу! — потребовала Эрика.

Лютый молча протянул флягу, принцесса поняла, тот ожидает, что она сейчас выльет её содержимое. Но наследница, открыв крышку, недолго думая, начала пить.

— Ваше Высочество, это же… — едва успел выговорить Лютый, как Эрика сделав глоток, немного закашлялась.

— Этот напиток весьма крепок, Ваше Высочество, — учтиво заметил Велер.

— Горит. Но неплохо, — ответила Эрика, сделала ещё глоток, после чего протянула флягу Лютому.

— Забирай, ещё осталось. Я не стану запрещать пить, но у меня одно условие, не напиваться! Карл, что дальше?

— Рубите дерево, Ваше Высочество, — ответил он, будто не обращая внимания на то, что она только что лежала на земле.

— Давай топор, — обратилась она к Лютому.

Вкус санталы вначале показался наследнице отвратительным. Однако ощущение от выпитого ей понравилось. Боль притупилась, а в тело как будто хлынули новые силы. Принцесса поняла, за что многие так любят выпивку. Первое знакомство с санталой прошло у неё в куда более неприятной обстановке, теперь же она смогла оценить по достоинству пользу от горячительного.

Эрика с какой-то необыкновенной легкостью направилась к дереву, и кинулась его рубить. Она почти не чувствовала привычной боли. Все казалось легким, даже настроение заметно улучшилось. Она рубила дерево, как ей показалось, около десяти минут, пока ей не захотелось ещё санталы. Она бросила своё занятие и направилась к стоявшей в стороне свите.

— Лютый, дай мне ещё выпить! — потребовала она.

— Ваше Высочество, Вам с непривычки не стоит. Вам может стать плохо! — тут же вмешался Гарри.

— Тут я решаю, что мне делать стоит, а чего не стоит! Давай санталу! — повторила свое требование принцесса.

Лютый протянул флягу. Эрика собралась было выпить, как её взгляд остановился на дурмане, который курили гвардейцы.

— Интересно. Дайте мне дурман и научите курить! — приказным тоном потребовала она.

Велер достал самокрутку, и протянул принцессе. Так же он достал огниво.

— Ваше Высочество, подносите огонь к дурману, и поджигаете её конец, одновременно втягивая воздух. Вам всё ясно? — с этими словами он протянул приспособления для курения Эрике.

— Да! Поняла, — Эрика тут же проделала всё. Первый раз, втянув воздух, принцесса сильно закашлялась. После этого она глотнула санталы, и снова затянулась. В этот раз она уже почти не кашляла, а в третий раз кашля уже не было. Сделав ещё несколько затяжек, Эрика почувствовала странное для себя состояние расслабления. Эти ощущения понравились наследнице. Она снова глотнула санталы и затянулась.

— Ваш дурман и сантала просто божественны! Никогда не думала что это так прекрасно! — в развязной манере произнесла она.

— Я пью только отменную санталу, — расплывшись в улыбке, ответил преисполненный гордости Лютый.

— А я курю только хороший дурман, — похвастался Велер.

Остальные только улыбнулись. Эрика сделала ещё одну затяжку, и всё так же улыбаясь, неожиданно предложила.

— Дорогие мои гвардейцы, мы ведь так и не отметили ваше новое назначение! Сейчас мы вернемся в замок, и выпьем этой божественной санталы, — с энтузиазмом предложила Эрика.

— Отличная идея, Ваше Высочество! — радостно воскликнул Лютый.

Опьяневшая принцесса теперь чувствовала себя абсолютно свободной, и ей хотелось продлить это удовольствие. Сидя в телеге, она не могла молчать, почему-то ей хотелось поговорить о чем угодно и с кем угодно.

— А почему вы решили стать воинами? — задала вопрос наследница.

Первым откликнулся Лютый.

— С детства мечтал. Пошел воевать за местного конунга, а потом как-то завертелось, — с гордостью ответил Лютый.

— А у меня само собой получилось. Мой отец воевал, дед воевал, и меня воспитывали будущим воином. Но это не значит, что я всегда хотел воевать, — горько произнес Велер.

— Но что ты хотел? — поинтересовалась Эрика.

— Я хотел быть кузнецом, делать оружие. Однажды в десять лет мой отец послал меня забрать новый меч, и я увидел, как работает кузнец. Пирий, я до сих пор помню его имя. Я сразу попросился к нему в ученики, и Пирий даже согласился. А отец, когда я попросил его отдать меня учеником кузнецу, высек меня, сказав, что я сын воина, и должен быть воином.

— А почему ты не сбежал? Не настоял на своём? Это же твоя жизнь? — недоумевала Эрика.

— Он мой отец, я не мог.

— Слать их всех нужно, и отцов, и Мироздание и Проклятого! — разгоряченно сказала Эрика.

— Полностью с вами согласен! — поддержал её Карл.

— Её Высочество, несмотря на юные годы, уже отличается небывалой мудростью! — подобострастно вторил ему Алан.

— Императорская кровь, это вам не просто так! Я восхищен вами! — подключился Лютый.

— Хватит. Я наняла вас не для того, чтобы вы молились на меня! Терпеть не могу лесть! Ваше дело выполнять мои приказы! — понимая, что сейчас гвардейцы начнут из штанов выскакивать, соревнуясь, кто лучше польстит, она решили прервать их. Чего Эрика терпеть не могла, так это лизоблюдства.

Пристыженные гвардейцы тут же принялись извиняться, и тут же оправдываться, что они не лгали и не льстили.

— Да пошло всё на хрен, дайте мне ещё санталы! — заявила вдруг принцесса, решив, что хотя бы так они отвлекутся от стремления выслужиться путем красивых речей.

В замок Эрика пришла уже изрядно пьяной. Внешний вид её оставлял желать лучшего. Костюм был грязный, и порванный в нескольких местах. В руках она держала дурман, которым периодически затягивалась. Послав Велера за санталой, Эрика вместе с остальными отправилась на чердак. Прямо у лестницы они наткнулись на управляющего Сида, который, увидев её, потерял дар речи.

— Чего уставился? Забыл, как надо приветствовать наследницу? — с ходу предъявила претензии Эрика.

Сид всегда бесил её своей приторной вежливостью и лицемерной улыбкой. А когда наследница случайно оказалась в курсе, какие сплетни распространяет про неё управляющий, отношение к нему испортилось окончательно.

— Простите. Моё почтение, Ваше Высочество! — откланялся Сид.

— Так лучше. Ещё раз будешь тупить, отправлю на конюшню! — пригрозила она.

— Простите Ваше Высочество, но я служу Герцогине, и она решает мое место службы! — возмутился Сид.

— Ты мне дерзить будешь? Лютый, надавай ему пару затрещин! Чтоб знал, как разговаривать с будущей правительницей Империи! — приказала пьяная Эрика.

— Вы не посмеете! Я доложу Герцогине, о том, что вы занимаетесь пьянством! — закричал перепуганный Сид.

— Что? Что ты доложишь, псина паршивая? Пошли, поговорим, — Лютый взял за ворот Сида и потащил его в сторону коридора. Эрика расплылась в улыбке, и приказала остальным гвардейцам идти на чердак. Их быстро нагнал Лютый.

— Ничего он теперь не скажет, Ваше Высочество! — с гордостью отчитался тот.

— Ты его убил? — спокойно спросила Эрика.

— Нет, только прижал немного, пояснив, что я ним сделаю, если он будет ляпать языком! — ответил Лютый и засмеялся.

— Лютый, а ты не дурак, — весело отметила Эрика.

— Он не дурак только драться. Он даже в карты играть не умеет! — съязвил Карл.

— Заткнись! Это ты играть не умеешь! Только жульничаешь, — возмутился варвар.

— Это я не умею? Я как раз и играть, и жульничать умею, — отмахнулся Карл.

— Заткнитесь оба, лучше научите меня играть! И жульничать… тоже, — идя по лестнице, заявила Эрика, и едва не упала. Но когда её хотел придержать Лютый, одернула его.

— Не стоит, я сама! Ты же помнишь правило.

Будучи на чердаке, Эрика вновь обратилась к гвардейцам.

— Сейчас мы будем отмечать ваше назначение моими гвардейцами! Будем пить! — с ходу объявила принцесса, держа в руке бутылку и предвкушая грядущее веселье.

— Ваше Высочество, — изумленно произнес Гарри.

— Друзья, выпьем за наследницу Великой Империи! — тут же перебил его, поднимая кубок, Лютый.

— За принцессу! — вторил ему Карл.

— За Антарию и за её будущие победы! — подняла кубок принцесса. Следом подняли кубки остальные.

Через час после начала импровизированного пира, Эрике вскоре начало становится плохо. Решив, что учиться играть в карты она будет в следующий раз, едва связывая слова, принцесса попросила проводить её до покоев. Принцесса надеялась, если она ляжет, ей станет лучше. Но ни тут то было. Потолок над ней кружился, голова болела, а к горлу подступала тошнота. Помня о том, что она вся измазалась, и ей надо помыться, она с горем пополам встала, и, держась за стены, добралась до двери. Так же она добралась до соседней комнаты, где жила её служанка Эмма. Когда та открыла и увидела её в таком состоянии, она вытаращила глаза.

— Эмма, я… ээ. Мне б… приготовь… воду… грязно, — только успела вымолвить принцесса, и тут земля окончательно ушла из-под ног.

Служанка помогла Эрике встать и повела её в комнату, после чего куда-то ушла. Принцесса плохо понимала что происходит. Когда Эмма пришла с водой, она уже сидела на полу возле кровати, обхватив голову.

— Ваше Высочество, вы как? — обеспокоенно спросила она.

— Ужасно… Я… сдохну… тут, наверное, — грубо ответила Эрика, и тут же добавила, — закрой замок. Никто… не должен войти, — после этих слов принцессу стошнило.

— Я все уже закрыла, Ваше Высочество.

— Какого Проклятого так херово, — выругалась Эрика.

— Вы слишком много выпили, Ваше Высочество, — осторожно сообщила служанка.

— Вот дерьмо, — делая попытку встать, возмутилась наследница, и в который раз потеряла сознание. В дальнейшем она помнила все обрывками: бассейн, опять тошнота, и наконец, долгожданное забытье.

Принцесса проснулась от ужасной жажды. К тому же дико болела голова. Служанка Эмма спала прямо на кресле, что весьма удивило принцессу.

— Эмма, что ты тут делаешь?

— Ваше Высочество, простите, вам всю ночь нездоровилось. Вы изрядно выпили. Не бойтесь, хуже вам не будет!

— Куда уже хуже, проклятье, как же дерьмово… — приподнимаясь, пробубнила Эрика. Мало того, что у неё болела голова, так ещё и ломило всё тело. Она села на кровать и попыталась прийти в себя. Ей очень хотелось пить. Наследница незамедлительно попросила служанку принести ей холодной воды.

Эмма зашла в комнату с двумя кувшинами. В одном была вода, а в другом вино.

— Вам сейчас лучше выпить немного вина, а потом воды, — заботливо предложила Эмма.

— Ты с ума сошла! Я от подобной дряни ночью едва не сдохла! — возмутилась Эрика.

— Вы не так поняли меня. Если после того, как выпито слишком много, с утра выпить чуть-чуть, станет лучше. Я сама не пью, но мои братья так все время делали! Попробуйте!

— Ладно, хрен с тобой, наливай.

Эрика отхлебнула немного вина. По сравнению с санталой, оно показалось ей больше похожим на сок. Эрика хотела налить ещё, но Эмма остановила её.

— Ваше Высочество, нужно чуть-чуть, иначе вам опять будет плохо.

Эрика поначалу хотела возмутиться, с какой стати ей указывает служанка, но вспомнив, как ей было ужасно этой ночью, решила прислушаться к совету. На всякий случай. Поэтому принцесса просто налила себе сначала один стакан воды, а потом второй.

— Завтрак уже был? — поинтересовалась Эрика.

— Да, был, Её Светлость спрашивала о вас, я сказала, вы спите. А если вы голодны, Ваше Высочество, я могу пойти на кухню и распорядиться…

— Ну, уж нет, мне даже думать про еду тошно. Принеси мне одеться.

Когда Эмма вышла, Эрика снова легла на кровать, и попыталась вспомнить, что происходило вчера. Принцесса пришла к выводу, что сантала не так уж приятна, как ей показалось вначале. Тут же Эрика вспомнила, что её пытались предупредить. Но ведь другие как-то пьют это, получается, они тоже потом так мучаются?

Также Эрика припомнила, что помимо употребления санталы, она курила дурман. Ей снова захотелось покурить. Тут как раз вошла Эмма с костюмом. Принцесса хотела приказать служанке позвать гвардейцев, но вспомнив о том, как ей было нехорошо, подумала, что её гвардейцам также должно быть несладко. А ведь это она предложила устроить балаган, так что сама виновата, пусть отдыхают, рассудила наследница. Вспомнив, что Виктор тоже курит дурман, она попросила служанку позвать талерманца.

Когда Виктор постучал в комнату, она уже была одета. Принцесса, едва волоча ноги, поплелась к двери. Голова гудела так, что было больно открывать глаза.

— Наконец то, ты бы ещё через три дня приплёлся, совсем охерел, — проворчала Эрика. Виктор мельком глянул на неё, принюхался и присвистнул.

— Ну и ну. Ты решила пить, курить и выражаться наравне с наемниками? Думаешь, поможет, через восемь месяцев ты будешь готова? — сыронизировал он, и присел в кресло.

— Проклятый всех забери! Кто тебе уже растрепал? Сид? Мои гвардейцы? Эмма? Кому отрезать язык? Отвечай, я приказываю! — в гневе закричала Эрика, и с облегчением присела на кровать.

— Себе язык отрежь! Не знаю я, кто и что там говорил, но от тебя за версту несёт пойлом и дурманом. А вид твой сейчас ясно говорит о том, что ты изрядно выпила накануне.

— Фух, а я уже подумала… Да, мы вчера выпили, отметили назначение моих гвардейцев. Что тут такого?!

— Да мне по хер. Кстати, как тебе новые наставники? — с иронией спросил Виктор.

— Проще, чем ты. И это радует! — съязвила Эрика.

— Я в курсе, что это за люди. Я уже успел разузнать! — похвастался Виктор.

— И что же ты узнал?

— Кратко. Варвар, туповат но не злобен, любит пить и свой боевой топор. Гарри, бывалый наемник, за золото мать родную продаст. Алан, недобросовестный, и не шибко умный лизоблюд, обольститель девиц. Велер, ничем не примечательный наемник, который на самом деле мечтает о другом. Карл, убийца по призванию, самый опасный из всех, — преисполненный гордости сообщил талерманец.

— Как ты все это узнал? Давай рассказывай! — потребовала Эрика, удивленная тем, как он умудрился попасть в точку. У него ведь было не так много времени, он даже пообщаться с ними толком не успел.

— Хе-хе. Эликсир есть такой, алхимический, опоишь человека, он все поведает, и забудет потом. Вчера это было легко сделать, те напились как свиньи.

— И что ты скажешь? — поинтересовалась Эрика.

— Все как на подбор. Головорезы ещё те. Впрочем, если учесть, что тебе служу я, мы вместе составляем вполне достойное окружение для юной леди, — издевательски заметил Виктор.

— Вполне достойное окружение, мне как раз такое нужно, — пожала плечами принцесса.

— А если серьезно, скажу так. Лютый здоровый лоб, если чему то и может научить, так только пить и деревья рубить. Что он уже сделал. Алан, также обычный здоровяк, тот научит тебя только совращать девиц, если тебя это конечно интересует. Велер и Гарри научат каким-то основам, мечом махать, кинжалы кидать. Служить они будут хорошо, за такое жалование тем более. А вот от Карла лучше держаться подальше. Он совсем оторванный, не дружит с головой! — авторитетно заявил талерманец.

— А по-моему он там единственный, кто с ней дружит, — не согласилась принцесса.

— Ну, в каком-то смысле, да. Но я не об этом. Он обозленный человек, ему нравится убивать! — выпалил Виктор.

— Он наемник, был наемным убийцей, понятное дело, ему работа нравится! Ты тоже промышлял этим, тебе тоже работа нравилась! Сам говорил! — заметила Эрика.

— Он неспособен испытывать жалость. Причем с рождения, — не унимался Виктор.

— Такой человек мне и нужен, хоть не станет жалеть меня. И моих врагов, — парировала наследница.

— Проклятье, он специально ночами ходил, чтобы бандитов от скуки убивать! — сообщил талерманец.

— И что? — Эрика улыбнулась.

— У него жажда крови! — привел ещё один аргумент Виктор.

— Он бандитов убивал, а не мирных горожан. Он пользу принес! — не соглашалась принцесса.

— А если завтра его перемкнет, и он начнет мирных жителей убивать? Он одержимый!

— Ах, кто бы говорил! Ты как-то сказал, что любишь убивать разбойников! Кому как не тебе знать, что такое жажда крови! — в который раз подметила Эрика.

— Он, между прочим, лично убил своих братьев! — не унимался Виктор.

— Ты сжег целый город, вместе с братьями, и ещё много кем! У тебя была причина! По какой причине он их прикончил? И не смей мне лгать, я могу ведь и выяснить потом! Своими способами! А потом я просто прикажу тебе снова опоить его, и сама все услышу! — предупредила Эрика. Виктор тяжело вздохнул.

— Ладно. Была у него причина. Тебе понравилась бы. Сам расскажет, если захочет, а я не баба базарная, о личном трепать! — возмутился Виктор.

— Ты уже это делаешь! — заметила принцесса.

— Проклятье, я ничего не делаю! Я только хочу предупредить. Он опасен, и многое лжет о себе, — не унимался Виктор.

— Ты тоже лжешь! Приходится, если ты убийца. Приходиться, если не желаешь трепать о личном. Кому, как не тебе это понимать! Я знаю одно, для меня он опасности не представляет. В этом, я никогда не ошибаюсь, — уверенно заявила Эрика, и улыбнулась. Она действительно никогда не ошибалась, предчувствуя опасность конкретного человека. Это было необъяснимо, тем более магическим даром она не обладает, но пока её чутье не подводило.

— Решать тебе, мое дело предупредить, — отмахнулся Виктор.

— Слушай, может ты в зеркало посмотрелся, и тебе противно стало? Хотя нет, по-моему, проблема в другом. Он единственный, кто во всей этой гребаной Империи действительно думает, что из меня может хоть что-то получиться. Вот ты и бесишься. Я уже поняла, ты делал все, чтобы у меня ничего не получилось! Сукин ты сын, думал, сможешь сломать меня? Да? — вопрошала принцесса. То, что сделал Виктор, на самом деле было ей глубоко неприятно.

— Я не хотел, чтобы ты однажды убила себя. А этот ненормальный просто не понимает, что делает! Он равняет тебя по себе… — талерманец вдруг осекся, похоже, решив, что сболтнул не то, что надо.

— Вот именно, хоть кто-то равняет меня по себе, а не видит бесполезное ничтожество. Пусть это будет одержимый кровью убийца, что же, и на том спасибо, — обиженно заявила принцесса.

— Я не говорил, что ты ничтожество! — вознегодовал талерманец.

— Говори не говори, мне плевать! Учти, меня остановит только смерть! Хочешь меня остановить, убей! Можешь это сделать прямо сейчас! — с вызовом заявила Эрика, и, увидев, как Виктор замолчал, продолжила, — А не можешь убить, закрой рот, и не лезь, куда не просят. И вообще, дай мне самокрутку. Это приказ!

— Ладно, хер с тобой. Я не должен лезть. Мое дело убивать тех, кто покушается на твою жизнь, да и то, когда я присутствую рядом. Кури свой дурман. Возьми хоть весь! Когда Беатрис донесет всё Императору, это будет твоими проблемами, — с этими словами Виктор сунул ей курительные принадлежности.

— Ты не посмеешь рассказать ей! Если ты расскажешь, я вышвырну тебя. Пойдешь опять за головами охотиться! — выпалила Эрика.

— А ты не боишься, что я могу убить тебя так, что никто даже не догадается, что это было убийство! — хитро улыбаясь, спросил талерманец.

— Нет. Ты меня не убьёшь, — уверенно заявила она.

— Это почему же?

— Если бы хотел, давно уже прикончил бы, это раз. Ты сам учил меня, что настоящий профессиональный убийца не предупреждает своих жертв об их кончине, и тем более не угрожает. А ты же профессиональный убийца. Это два. А ещё тебе не выгодна моя смерть, это мы оба прекрасно знаем. Это три. К тому же, от тебя не исходит опасность! Хватит аргументов или ещё перечислить? — так же хитро улыбнулась Эрика и с наслаждением затянулась дурманом.

— Достаточно. Я был бы восхищен твоим умом и сообразительностью, если бы не твое безумие.

— Виктор, моё безумие однажды спасло тебе жизнь, не забывай.

— Я и не забываю. Между прочим, это главная причина, по которой я никогда не убью тебя. И её ты не назвала, — заметил талерманец.

— Я не могу знать, насколько человек может быть благодарным, но я могу предположить, что ему выгодно, — парировала наследница.

— Что ж, с одной стороны это правильно, никому не доверять.

— А тебе можно доверять? — вдруг спросила Эрика.

— Решать тебе, — парировал Виктор.

— Я знаю, ты не станешь идти против меня, ты же не хочешь лишаться такой чести, как быть телохранителем наследницы, — вернулась к прежнему разговору принцесса.

— А тебе не выгодно меня выгонять, ты ведь всё ещё хочешь постичь науку Ордена Талерман.

— Если отец заберет меня в Эрхабен, там точно не получится ничего постичь, тогда зачем ты мне будешь нужен?

— Вот поэтому я и прошу тебя быть осторожнее. С твоим поведением, рано или поздно все твои шалости дойдут до ведома Императора. И я тут буду не причем. Я представляю, как он обрадуется, когда узнает, что его дочь вместо того, чтобы учиться быть настоящей леди, женой будущего Императора, ведет себя как неотесанный мужлан. То бишь, курит, выражается, учится убивать у законченных головорезов, с которыми потом выпивает. И это в столь юном возрасте! А ещё она оскверняет святыни, и отреклась от Мироздания! Твой папаша святоша, между прочим, решит, в тебя вселился демон! Твою мать, тебя насильно запрут в Храме! — предупреждал её талерманец. Эрика слушала и понимала, Виктор прав. Она играет с огнем, и очень сильно рискует.

— Твою мать, нужно что-то придумать! Придумай что-то! Нужно заставить Беатрис стать на мою сторону. Может, ты мне поможешь в этом? В конце концов, это в наших общих интересах. Ну что там можно придумать? Запугать, например!

Виктор задумался и вдруг хитро улыбнулся.

— Кажется, я знаю, как сделать так, чтобы Беатрис оставила тебя в покое.

— Что ты предлагаешь? Запугать?

— Почти, но не совсем. У меня другая идея. Только ответь мне на один вопрос, ты готова рисковать?

— Я уже рискую. Объясняй, что ты имеешь в виду? — спросила Эрика, пристально глядя на Виктора.

— Все просто! Ведешь себя демонстративно вызывающе, то есть продолжаешь делать то, что начала вчера. В общем, делай что хочешь. Думаю, ты справишься. Этим ты провоцируешь Герцогиню написать письмо Императору…

Эрика договорить ему не дала.

— Не издевайся, это и в твоих интересах, между прочим! — выпалила она.

— Я не издеваюсь. Дай мне договорить. Так вот, Беатрис пишет письмо. Отправляет гонца, ведь с птичками тут не особенно дружат. Я уже сегодня отправляюсь куда-то по делам, в пути подменяю письмо. Между прочим, я могу любую печать и почерк подделать, в Талермане и не такому учат.

— Отличная идея! — обрадовалась Эрика.

— Это ещё не все. Я сделаю так, что Беатрис надолго оставит тебя в покое, если не навсегда. Фердинанд, скорее всего, сразу напишет ответ. Я вновь все подменю. Причем содержание там будет очень интересное, он тебя во всем поддерживает, Беатрис вообще не должна ему писать, так как он хочет общаться только с тобой. Ну как тебе?

— Великолепно! — воскликнула Эрика, радуясь, что все-таки не выгнала Виктора. Пусть он пока её учить не хочет толком, но польза от него немалая. Талерманец продолжил.

— Ну а дальше все просто. Мы сами будем писать Императору от имени Беатрис. Гонца я найду другого, он будет отдавать все сначала тебе, независимо от распоряжения Императора. Я все устрою, не беспокойся.

— Приступим сегодня же. Можешь уже собираться! Я им такое устрою, что мало не покажется, — принцесса зловеще улыбнулась. Вот уж что ей трудности не составит. Тем более наследнице уже было поперек горла соблюдать все эти церемонии, пытаясь общаться с Беатрис учтиво.

Около полудня первым проснулся Карл. Протерев глаза и встав с импровизированной лежанки из смятых мешков, гвардеец осмотрелся, и ухмыльнулся. Картина, представшая перед ним, ясно говорила о том, что накануне тут была бурная попойка. Вокруг валялись бутылки, перевернутые кубки, и обрывки игральных карт. Лютый и Велер спали прямо на полу возле двери. Гарри заснул сидя за столом. Алан храпел и вовсе под столом.

После того как пьяная наследница отправилась в свою комнату, они продолжали пиршество, пока не выпили всё до капли. Изрядно опьянев, они заснули прямо на чердаке.

— Ну и надрались мы, — вслух произнес Карл, вспоминая окончание вчерашнего пиршества. Гвардеец поправил свои волосы, и принялся осматривать чердак на предмет оставшегося пойла.

— С вами останется, пьяницы херовы, — тихо процедил Карл, и стал обшаривать свои карманы в поисках самокрутки. Ничего не найдя, он выругался вслух, и принялся обшаривать карманы спящих гвардейцев. Будить остальных отчаянно не хотелось. Если он сейчас ещё и не покурит, точно всех поубивает. Наконец, в кармане у Гарри он нащупал одну самокрутку. Достав её, он стал искать взглядом огниво, попутно вспоминая, где его могли вчера оставить. Наконец, найдя все необходимое, Карл спешно закурил, поднял с пола перевернутый стул, и присел на него.

В очередной раз, с удовольствием затягиваясь, он с таким же удовольствием вспоминал вчерашний день. Вот уж денек выдался, нечего сказать. Ещё с утра он полагал, что уже через пару дней он свалит из этой паршивой дыры. Не собирался он караулить эти дурацкие ворота. Карл был уверен, за пару дней ему проспорят или проиграют в кости десяток человек, и он с чистой совестью покинет Небельхафт, чтобы вернуться на стезю наемного убийцы. С этой мыслью Карл рассмеялся, вспомнив, как замочил бродягу, чтобы выиграть спор. Убил за три серебряника, так низко он ещё не падал, убийца хренов.

Только теперь все это ерунда, он не просто гвардеец самой наследницы, он теперь её наставник, а для него это значит не просто перспектива огромного жалования и карьеры в Эрхабене. Карл, помимо всего прочего, наделся таким образом пообщаться с талерманцем. Все-таки он когда-то хотел вступить в Талерман. Но не сложилось. Оказалось к лучшему. Хотя он лгал, что не успел, так как истинная причина, по его мнению, была позорной.

Собственно говоря, несмотря на кажущуюся откровенность, он многое не рассказывал, в особенности из своего прошлого. Точнее, не рассказывал он именно правду. Карл перекручивал факты, либо просто лгал. Когда те же сослуживцы спрашивали о том, откуда он сам, или допустим, откуда эта хромота. Про то, как он свалил из дома отца, рассказывать было не особенно приятно. А про ранение в битве собеседники сами спрашивали, а он их просто не разочаровывал. А потом он просто придумал новую биографию. Он бастард барона, любимый отцом, но после его смерти, выброшенный старшими братьями, которых он в итоге убил. В настоящей жизни, отец, который, действительно, был бароном, его ненавидел, хотя Карл не был бастардом. Просто его мать умерла при родах, и отец за это его презирал, находя потом для ненависти все новые причины. А братьев своих он действительно убил. Неумышленно. Почти неумышленно. Просто потерял контроль над собственной яростью.

Карл встал со стула, и прошелся по чердаку в сторону окна. Посмотрев на спящих гвардейцев, он брезгливо поморщился.

«Тоже мне наставники, ни хера вы не понимаете» — мысленно возмутился он, уже выглядывая в окно.

Похоже, он единственный, кто полагает, что стремление принцессы вполне реально. Остальные гвардейцы уже пальцем у виска крутят, думают, он сошел с ума. Но никто с ума не сходил. Это они идиоты. Карл был уверен, ни один человек не заслуживает, чтобы все его стремления сразу же признавали невозможными. Конечно, воевать это не женское дело, но обычно девицы и сами не стремятся. А если у Эрики возникло такое желание, значит, есть причины, и судя по всему, вполне весомые. Карл, считал, гораздо милосерднее прикончить человека, нежели просто списать как неспособного. Уж он то понимает, каково это. Он помнил каждый раз, как он пытался убить себя именно из-за того, что ему вбили в голову, будто он бесполезный отсталый выродок. Хорошая память имеет свои недостатки.

Карл помнил всю свою жизнь до мельчайших подробностей. И так уж вышло, начиналось все не очень хорошо. Его мать, и при этом горячо любимая жена Барона Ульриха Ритского, скончалась при родах. Петра была его второй женой, но они не прожили даже года. Родившийся полуживым Карл по утверждению лекарей должен был умереть. Но со смертью как-то не сложилось. Впрочем, как и со всем остальным. Для начала ему не повезло родиться хромым и болезным доходягой. Во всяком случае таковым он был первые несколько лет своей жизни. Следовало ожидать, что это не добавило ему любви отца, который и вовсе стал считать, что его любимая жена умерла непонятно из-за кого. Карл ещё в раннем детстве заметил, как отец относится к его братьям, которые были немногим его старше, и как он холоден с ним. За то, что сходило с рук братьям, его наказывали. И так во всем. У братьев с детства были наставники, которые обучали их воинским премудростям. Ему же отец сказал сразу, о воинской службе он даже мечтать не должен.

Карл не особенно расстроился, не так уж ему и хотелось. С самого раннего детства его интересовало, как строятся крепости, замки, можно ли построить их выше, любил рисовать придуманные крепости и дома, надеясь когда-нибудь построить подобные. Да и отец решил, пусть младший постигает науку. Не сложилось. Когда ему было десять, барон рассудил, что пришло время обучать старших сыновей грамоте, и пригласил наставников. Киру было уже тринадцать, Перу двенадцать. Барон решил, что если младший негоден к воинскому делу, пусть также начинает учиться. Вот только у Карла обнаружилась странная особенность, он с трудом воспринимал буквы, а точнее, почти не воспринимал. Отец поначалу решил, может, сын слишком мал, но наставники сразу пояснили, что им доводилось обучать и более младших. Промучившись с ним год, но так и не научив его ни писать, ни читать, они авторитетно заявили, тот отсталый идиот.

Карл и сам в этом убедился, как не старался, не выучил ни одной буквы, и толком не мог ничего прочитать, хотя братья, даже при полном отсутствии старательности, уже спокойно читали и писали. Услышав выводы наставников, отец, не стесняясь в выражениях, обозвал его бесполезным тупым отродием, из-за которого умерла его любимая женщина. Карл никогда не плакал, чтобы ему не говорили, чтобы не случалось, он такой потребности не ощущал. Вот и тогда, в одиннадцать лет, он не рыдал, а просто решил убить себя. А толку жить, если незачем? Он собрался повеситься. Но подставка для факела оторвалась, и со смертью снова не сложилось.

Барон махнул на него рукой, и просто сдал в школу при Храме Мироздания. Уверенный в собственной бездарности, Карл жил как овощ, и при этом с завидной периодичностью пытался себя убить. Но со смертью никак не складывалось. Сколько раз не вешался, и все время все обрывалось. Множество раз пытался отравиться, его просто тошнило. Резал руки, и обязательно кто-то приходил и спасал его, хотя никто не должен был, он же прятался в самых отдаленных углах. Спрыгнул с крыши, и то зацепился плащом за крюк. Как-то пытался утопиться, но в итоге всплыл, и очнулся на берегу. Это было как наваждение, жить не хотелось, и умереть — никак не получалось. После таких неудачных попыток, он ощущал себя ещё большим идиотом, который даже убить себя не может. Полгода он не оставлял попыток умереть, а потом выслушивал молитвы, которые должны были по мнению жрецов отвести его от пути Тьмы. Ведь Книга Мироздания не одобряет самоубийства.

В конце концов, ему это все надоело. Он решил, дело в Храме, поэтому он не может умереть, а, значит, там он все равно не останется, и сделает все, чтобы его выставили. И вот Карл стал досаждать наставникам и послушникам всеми возможными способами. Хамил, выражался как хотел, рассказывал, как хочет служить Проклятому. Но над ним только читали молитвы и никак не выгоняли. И с каждым разом он действовал куда более изощренно. Он залил кровью украденной из сарая курицы Алтарь. Потом убил голубя прямо на молитве, восславив Повелителя Бездны. Терпение Жрецов лопнуло, когда Карл просто сжег Книгу Мироздания прямо под Кабинетом Первого Жреца, а потом демонстративно отрекся. Как это сделать, он хитростью успел узнать у смотрителя в библиотеке, развязав спор, и заставив того сказать, как нужно отрекаться, и сразу же все в точности запомнил. Помимо неспособности читать, у него вдруг обнаружилась ещё одна особенность, необыкновенно хорошая память, ему достаточно было один раз услышать, и он мог в точности повторить все наизусть. Следующим шагом Карла должен был стать поджог всего Храма и даже убийство человека, но не пришлось. «Отродие Бездны» в срочном порядке отвезли отцу, посоветовав запереть и никуда не выпускать.

Барон его тогда высек, назвав умственно отсталым никчемным уродом, опозорившим его. Но умирать Карл вдруг передумал, считая все свои предыдущие попытки ошибкой. В конце концов, он убедился, не такой он уже идиот. И хрен с ним, что он читать не способен, зато запоминает он получше многих. И не только то, что услышал, но и то, что увидел или сделал…

Воспоминаниям предавался Карл недолго. С его памятью так и с ума сойти можно. За окном дождя не было, уже хорошо, порадовался он, и решил, что пора будить остальных. Те могут и до вечера проспать.

— Вставайте, хватит дрыхнуть! — крикнул он, однако спящие гвардейцы даже не шелохнулись. Тогда Карл подошел к Гарри и отвесил тому затрещину.

— Поднимайся уже!

Тот что-то невнятно пробурчал. Тогда он пнул ногой валяющегося рядом Алана, и тут же направился к Велеру и Лютому, и сделал то же самое, со словами:

— Эй, чего разлеглись, псы подзаборные!

— Чего разорался, сам не спишь и другим не даешь! — не поднимая головы, возмутился Гарри.

— Провались ты в Бездну! Я сейчас встану и надеру тебе задницу! — потирая бок, пригрозил Лютый.

— Попробуй, будет повод поднять свой зад! — ехидно заявил Карл.

— Пошёл ты! Лучше вина принеси, башка раскалывается!

— И воды побольше! — послышалось уже из-под стола.

— Мать вашу, уже полдень! Нас уже ищет Её Высочество! — соврал он и все как ошпаренные, вдруг начали подниматься.

— Твою мать, она че, уже очнулась! Горло бы просушить, и впрямь пора просыпаться, — жалобно заскулил Алан, поднимаясь.

— Наследница что, ещё жива? — с возмущением спросил Гарри.

— Опохмелимся, и проверим! — ответил Карл.

— Пес ты паршивый, ты сам сказал, она ищет нас, лживая скотина! — разъяренный Гарри швырнул кубком в Карла, но тот увернулся. Алан, как раз, выползающий, из-под стола, громко рассмеялся.

— И что тебе неймется всё, — устало пробурчал, потирая голову, Велер.

— Правильно он сделал! Ты бы ещё сутки тут спал! Лучше пойдем, похмелимся! — бодро согласился с Карлом Лютый, и, пнув, валяющийся кубок, добавил:

— Прибраться бы тут, а то ведь как в свинарнике.

— Пусть прислуга убирает! Я такой хренью заниматься не нанимался! — возмутился Алан.

— Идиот, варвар прав, девчонка вообще может уже не помнит ничего, а мы виноваты будем! Скажут потом, мы её напоили. А тут и доказательство. Эти знатные особы те ещё проныры, неизвестно что у них на уме! А тут ещё этот проклятый Алтарь кто-то разнес, на нас спихнут, заодно. Я лучше уберу, чем потом в темнице сидеть! — согласился Велер, и, взяв мешок, начал собирать бутылки. Остальные тяжело вздохнув, принялись ему помогать.

— Кстати, про Алтарь. Не хило его разнесли. Интересно, кто бы это мог быть? — С явным любопытством спросил Алан.

— Проклятый его знает, мне насрать, я туда не ходил все равно! — отмахнулся Карл. Вот уж что его не интересовало так это Алтарь.

— Как будто я ходил, любопытно просто, — не унимался Алан.

— Тебе вечно все любопытно. Заладил со своим Алтарем! Убирай, быстрее разгребем, всем же лучше, — проворчал Гарри.

— Зануда ты! Мне интересно тоже. Уж не талерманец ли это? — высказал свою версию Лютый.

— Талерманцу заняться нечем, придурок? Я тут вспомнил, как ты трепал, что хочешь трахнуть шлюху прямо на Алтаре. Может, это ты немного сил не подрассчитал? — сыронизировал Карл, которому нравилось подначивать недалекого варвара, коим он считал Лютого. Над не особенно смышленным Аланом шутить тоже было интересно, но Лютый злился сильнее, потому как его шуток не понимал совсем.

Тот покраснел от злости.

— Говорил! Но это не я! Между прочим, в тот вечер я спал пьяный! — оправдывался колдландец.

— Тем более, может ты уже и сам забыл как алтарек то разхерачил? — продолжал издеваться Карл.

Лютого прямо перекосило от злости.

— Я сейчас тебя из окна выкину! — пригрозил он.

— Как бы сам не вылетел из него, хер недотраханый. Шуток не понимаешь, все мозги пропил! — Карл зло улыбнулся.

— Тебе и пропивать нечего, если ты так со мной шутить позволяешь!

— Какой грозный варвар, — высокомерно процедил Карл.

Злить Лютого он считал сплошным удовольствием. Колдландец собрался уже бросаться на него, как в перепалку встрял Гарри.

— Спокойно, тоже мне повод для драки! — в роли миротворца авторитетно выступил Гарри. Лютый сплюнул и махнул рукой.

— А все-таки хорошо! Если всё так дальше пойдёт, нас ждет веселая жизнь! — вдруг радостно воскликнул варвар, тут же забыв, как только что злился.

— Придурок, рано обрадовался! Что в голове у этой принцессы, одному Проклятому известно! Я уже с мыслей сбился, никак понять не могу! От неё же чего угодно ожидать можно! — не согласился Велер.

— Что ты всё понять хочешь? Избалованная девчонка она, нечего понимать там. Будь она моей дочерью, я б ей уже люлей отвесил, и была бы она как шёлковая, — возмущался Гарри.

— Да, Фердинанд видать не только Император дерьмовый, он ещё и отец паршивый. Где это видано, чтоб девчонка себе такое позволяла! — встрял Алан.

— Чего как куры раскудахтались? Наше дело служить и золото получать, а не принцессу осуждать, умники херовы! Шли бы в послушники, раз такие моральные, а не базар тут разводили, — возмутился Карл.

— Да, правильно Мне вот наследница нравится! — заявил Лютый.

— Влюбился что ли? — сыронизировал Велер.

— Идиоты, на кой она мне! — возмутился колдландец.

— Да бросьте, Лютый конечно дурак, но не настолько, мало того что девка страшна, так с таким характером в неё даже слепой не влюбится! — поддержал товарища Алан.

— Вот-вот, — одобрительно закивал Лютый и добавил, — зато служить ей хорошо, платит до хера, пить позволяет. А чего нам ещё надо? Водички только зря не натаскали, и пойла надо было на опохмел оставить!

— С вами останется, всё до капли выжрете! Так под забором и закончите, как собаки, — с ехидством процедил Карл, который выпить, конечно, иногда любил, но зачем едва ли не каждый вечер напиваться как свинья, не понимал.

— Карл! Пес драный, ты договоришься у меня, я тебе башку сейчас оторву, — Лютый решительно направился к нему. Тут же Гарри вновь стал между ними.

— Довольно, убейте тут ещё друг друга, лучше приберемся скорее, пока не явился кто!

— Да кто придет сюда? В эту дыру? Эх, винца б, — вздохнул Лютый.

Гвардейцы сгребли мусор, спрятали его в дальний угол чердака и отправились вниз, помыться и раздобыть вина. Вдоволь напившись воды, и намочив головы, они отправились прямиком на кухню.

— Дахиша, нам вина и пожрать чего-то, гвардейцы Её Высочества голодны! — на всю кухню закричал Лютый.

— Припёрлись, охламоны. Я уж думала не увижу вас. Тут вам не трактир, ждите! Нам ещё господам обед накрывать! Небось, опять по шлюхам ходили, а потом спали до полудня! — послышался голос из кухни.

— Чего раскудахталась, мы теперь не просто стражники, а личные гвардейцы наследницы! Так что давай жрать, вот скажу принцессе, что в стряпню гниль кладёшь, и вышвырнет она тебя! — не унимался Лютый.

— Ишь, только назначили, уже хвост распустил, скотина ты безрогая, — сетовала вышедшая к гвардейцам кухарка, полная женщина с большой грудью возрастом около тридцати лет. Но посмотрев на помятых воинов, Дахиша вздохнула, и обратилась как раз проходившей мимо служанке: Рамона, дай этим олухам пожрать! — и тут же обратилась к Лютому, — А вина нет у меня, сам знаешь! Некогда мне тут по погребам ходить!

— Обиделась что ли, будто Лютого не знаешь! Он славный малый! — добродушно сказал Алан.

— Только дурак и пьяница, — влез Карл, и едва не получил затрещину от Лютого, успев увернуться.

— Дахиша, ну чего тебе стоит приказать винца из погреба принести, ты же знаешь, если кто-то из нас пойдет, шуму будет! А в город идти неохота как-то, — с милой улыбкой начал просить Алан.

— Ты же хорошая баба, мы в долгу не останемся, надо починить что-то, или разобраться с кем-то, сразу говори нам! — подключился Гарри.

— Вот-вот, он дело говорит! — поддержал того Велер.

Кухарка расплылась в улыбке:

— Ну что с вами делать, — и уже строго добавила, — но это в последний раз. После чего она подозвала служанку, и на ухо попросила её о чем-то.

— Дахиша, а ты случаем не курсе, кто Алтарь осквернил? — решил все-таки осведомиться Алан.

— А я почем знаю? Уж точно не девки с кухни! У нас тут слуг Проклятого нет! Мы чтим Мироздание! И вам бы не мешало!

— Обязательно подумаем над этим, — сладко улыбнулся Алан и откланялся. Кухарка, ничего не ответив, побежала на кухню.

— Вот как с женщинами надо, — с ухмылкой пояснил Алан Лютому.

— Нашёл, кого учить, у меня баб больше чем у тебя было! — возмутился колдландец.

— Шлюх, разве что, — прокомментировал Карл.

— А ты заткнись, стоял тут отмалчивался, как осёл, пока мы добывали пойло! — вознегодовал Лютый.

— Между прочим, из-за тебя мы чуть голодными не остались!

— Да брось, что я Дахишу не знаю, накормила бы она нас, ей повыпендриваться надо! — отговорился Лютый, и все громко рассмеялись.

Вино принесли вместе с едой. Но не успели гвардейцы приступить к трапезе, как им передали, что наследница ждёт их в своей комнате. С ходу отхлебнув вина, они нехотя направились наверх.

— Вот дела, неужели очнулась! Девка то надралась как Проклятый! — вслух удивлялся Алан, поднимаясь по лестнице.

— Тихо ты, услышат ещё! Её Высочество приказала молчать! — одернул того Гарри.

— Да кто тут услышит, — ответил Алан и сплюнул.

— Никто не услышит, если ты сам чего-то не разболтаешь, язык у тебя как помело, — сыронизировал Карл. Тот действительно по части сплетен мог переплюнуть любую девицу.

— Он прав, ты как баба прям! — согласился Лютый.

— Будто ты болтать не любишь! Все сплетни уже собрал! — возмутился Алан.

— Да он со своей башкой дырявой забывает через полчаса, а ты пока не расскажешь всем, не успокоишься, — встрял Карл, решив поддеть их одновременно.

— Пёс драный, я когда-нибудь тебя убью, — шутливо пригрозил Лютый.

— Не получится, скорее Проклятый сдохнет! — бросил Карл, ничуть не лукавя.

Когда наследница открыла свою комнату и впустила их, Карл рассмотрел, вид у неё был изрядно замученный. Немудрено, столько выпить, ещё и в таком возрасте. Он выпивать, как и курить, начал примерно тогда же, когда стал водиться с простолюдинами, и помнил свои первые ощущения от похмелья.

— Наше почтение. Мы в вашем распоряжении, Ваше Высочество, — бодро отчитался Гарри, после чего все поклонились.

— Кто из вас умеет стричь? — как всегда с ходу спросила Эрика.

— Вы хотите, чтоб я подстригся? — испуганно спросил Лютый, для него отрезать свои волосы было то же самое, что лишиться чести. В Колдландии по традиции было не принято стричь волосы ни мужчинам, ни женщинам.

— Нет, мне плевать на твои волосы. Я спрашиваю, кто умеет это делать?

Лютый с облегчением выдохнул.

— Ваше Высочество, я не мастер конечно, но приходилось стричь собратьев по оружию. На войне, знаете ли, цирюльника днём с огнём не сыскать, — откликнулся Гарри.

— Вот и славно. Подстриги меня сейчас! — приказала наследница.

— Но Ваше Высочество, я же не цирюльник! Вы можете быть недовольны результатом! Я могу привести лучшего цирюльника Небельхафта, — недоумевал Гарри.

— Я не просила звать цирюльника. Стриги, живо! — Эрика распустила длинные волосы.

Гарри нехотя достал кинжал, и подошёл к принцессе.

— Как вам угодно постричься, Ваше Высочество?

— Коротко стриги, вот так, — Эрика рукой показала необходимую длину.

Карл ничуть не удивился, с длинными волосами не очень удобно тренироваться. Он сам любил носить длинные волосы, но прекрасно понимал, насколько они могут мешать.

— Ваше Высочество, вы уверены? — начал уточнять Гарри.

— Я сказала, режь. Они мешают мне, — настаивала Эрика.

— Но что скажет Герцогиня? — не удержался Алан.

— Какая разница. Указывать мне может лишь Император, а он позволяет мне всё. Режь, давай уже, мы должны успеть к обеду, — поторапливала принцесса.

При слове «обед» Карл молча сглотнул слюну.

Гарри начал аккуратно отрезать прядь за прядью. Эрика вдруг окинула всех взглядом.

— Скажите мне, а после санталы всегда так мерзко, что хоть подыхай? — вдруг спросила она.

— Когда как? Пить тоже надо уметь! — тут же включился Лютый, любящий рассуждать на эту тему.

— Он у нас мастер, научит вас, — влез Карл и ухмыльнулся. Лютый показал ему увесистый кулак.

— Так значит, вас не тошнило всю ночь? — чуть ли не с претензией спросила наследница.

— Нет, голова поболела немного, и всё, — бодро ответил варвар.

— А у меня даже голова не болела, — похвастался Алан.

— Рассказывайте, давайте, как вы так пьете, что у вас даже голова не болит? — с интересом спросила Эрика.

Первым начал рассказывать Лютый, но тут же вклинились Велер и Алан. Гарри продолжал молча стричь наследницу, а Карл лишь ухмылялся, глядя то на стригущего Гарри, то на перебивающих друг друга гвардейцев, пытающихся рассказать, как правильно выпивать, но в итоге скорее спорящих о том, кто их них умеет пить, а кто не умеет. Карл в итоге как всегда не удержался, чтобы не поддеть Лютого.

— Заткнитесь все! — приказала Эрика, которой, похоже, надоел этот бесполезный спор. Все замолчали, и тогда наследница обратилась к нему.

— Расскажи ты, в чем секрет питья санталы?

— Ваше Высочество, на самом деле нет никакого секрета. Умение наслаждаться горячительными напитками, как санталой, так и вином, приходит со временем. Но начинать нужно с более малого количества, нежели вы употребили вчера, и ни в коем случае не пить не евши. Со временем человек привыкает. Но и тут своя загвоздка, важно не злоупотреблять и уметь сохранять ясность ума. Но даже знание всех премудростей пития не гарантирует, что вас не стошнит, и на утро не будет болеть голова. Такова цена удовольствия, — толкнул просветительскую речь Карл.

— Вот хоть один из вас нормально пояснил. Понятно теперь, буду знать, — с явным удовлетворением ответила наследница.

В этот момент в дверь постучали.

— Что надо? — спросила Эрика.

— Ваше Высочество, Герцогиня спрашивает, будете ли вы на обеде?

— Буду. И пусть накроют ещё пять мест, — распорядилась она.

— Да, пойдете обедать со мной. Виктор уехал по делам. Мне скучно сидеть с ними. Надеюсь, вы голодны ещё? — полюбопытствовала Эрика.

— Благодарю, Ваше Высочество, — обрадовался Лютый.

Алан улыбнулся до ушей. Карл только удивился, все-таки не принято гвардейцам разделять трапезу с господами, если только это не пир. Но, похоже, принцесса привыкла плевать на все, что ей не нравится.

Когда они вошли, в трапезной за столом уже сидели Беатрис, её дочери и управляющий Сид. Карл, нагло куря самокрутку, окинул всех взглядом, и довольно оскалился. Вот он снова тут, и теперь никто его не выставит, потому что он не так выражается, и не там присел. Наследница и сама не прочь выругаться, и нарушить все правила. Чего только стрижка стоит. Курить Эрика тоже позволила, она сама демонстративно курила дурман.

— Почему не накрыли ещё пять мест, я что, не ясно выразилась?! — возмутилась принцесса, и, завидев служанку, стоящую в стороне, приказала:

— Живо накрывай места для моих гвардейцев!

— Эрика! Что вы с собой сделали? Где ваши волосы? Зачем вы это курите? Это они вам надоумили? — спросила обескураженная Герцогиня.

— Я сама решаю, что мне делать! А волосы я подстригла, если ещё не поняли, — огрызнулась она.

— Ваше поведение недопустимо для леди! — воскликнула Беатрис.

— Скажите это леди! А мне похер! Люси, чего стала, марш на кухню! — обратилась Эрика к растерянной служанке, поглядывающей то на неё, то на Герцогиню.

— Я не собираюсь обедать вместе с ними. Я и так терпела талерманца, но это уже слишком! Мне тошнит от дурмана! Вы не у себя дома! — закричала Лолита, искренне возмущенная действиями Эрики.

— Я в своей Империи, а значит, буду делать что хочу! Не нравится обедать с моими гвардейцами, выметайся вон из-за стола! — грубо ответила Эрика и затянулась дурманом. Карл смотрел на эту картину и понимал, что ему это почему-то нравится. Алан и Лютый не удержались и засмеялись.

— Что вы позволяете себе! Что же это творится, кто-то Алтарь осквернил, а теперь вы такое творите! — запричитала Беатрис.

— Алтарь я сожгла! Толку от него никакого, у меня было плохое настроение, и я отреклась от Мироздания, — с вызовом заявила Эрика и показала свою левую ладонь.

— Вашими устами говорит Проклятый! Опомнитесь во имя Мироздания, — встав из-за стола, возмутилась ошарашенная Беатрис.

— Плевала я на Мироздание! И на Проклятого тоже плевала! Видите мою ладонь? Вот и делайте выводы! А сейчас я требую накрыть стол для моих людей. Люси, не стой как вкопанная, если сию же минуту не приступишь, я вышвырну тебя отсюда и найму более сговорчивую служанку!

Люси тут же поспешила на кухню.

— Эрика, пока отсутствует Герцог, тут приказывает Её Светлость, а не вы! — вмешался Сид, в то время как Беатрис окончательно растерялась от такого поведения принцессы.

— Не Эрика, а Ваше Высочество! Тебя, кстати, я вышвырну первым, если ты не уяснишь, что с этого момента тут приказываю я! — жестко отрезала принцесса.

— Мироздание помоги, я больше не могу так, я сейчас же напишу Императору! — растерянно произнесла Беатрис и пошла прочь из трапезной.

Стол им все-таки накрыли, и принцесса вместе с гвардейцами приступили к трапезе. Теперь уже Карл не сомневался, Её Высочество ещё себя покажет. Он всегда умел видеть людей насквозь, и в этот раз, похоже, не ошибся.

— Карл, какая сегодня тренировка будет? — вдруг прервала повисшее молчание принцесса.

— Я полагаю, следует начать с верховой езды. И обязательно бег, — сообщил он, удивляясь тому, что Эрика сегодня надумала что-то делать.

— Тогда через час после обеда, — сообщила принцесса, и вышла из-за стола. Она уже успела поесть, и отправилась в свои покои, сказав, что провожать её не стоит.

— Ну что, наставничек, не боишься загонять её? Нам же всем потом кирдык! — возмутился Алан.

— Успокойся. Ни хера с ней не будет! — отмахнулся он, хотя и ожидал этого вопроса. Но распинаться, и что-то объяснять недалеким людям желания не было.

— Я в этом не уверен, — вторил Велер.

— Зато я уверен, — высокомерно парировал Карл.

— А я бы поостерегся, — бросил Лютый.

— Так ступай к херам, осторожный ты наш! Я готов к риску. Повторяю, я могу взять все под свою ответственность. Но и лавры будут мои. Учтите! Хотите подняться выше, нужно уметь рисковать! — ехидно процедил он, и едва улыбнулся, хотя на самом деле уже представлял, как разукрашивает их лица. Его уже достали эти недоумки, больно те напоминали свято уверенных в его отсталости папашу и братьев. Но Карл уже давно научился делать хорошую мину при плохой игре.

— Ты что, думаешь, она сможет? — в негодовании спросил Гарри.

— В этом уверена она, — пожал плечами Карл, и окинул всех презрительным взглядом.

— Но как? Есть же… ну способности должны быть! Мужчиной нужно быть. Да и здоровье нужно. Есть же… ну, предел, — не мог подобрать слова Велер.

— А где он, этот предел? Ты даже свой предел не знаешь, в этом я уверен. Я тоже не знаю. Я всего лишь наставник, и в свою очередь намерен увеличить свое жалование в два раза. Со мной вы или нет, дело ваше, — отрезал Карл, уже начав раздражаться.

— А талерманца не боишься? — ехидно заметил Алан.

— Нет, я не трус. В отличие от тебя, — издевательски ответил гвардеец, и уставился на Алана, взгляд которого тут же забегал. Тот, похоже, Виктора боялся сильнее всего.

— Ты не трус, ты идиот, если решил, что сможешь научить её, — авторитетно бросил Гарри. Остальные рассмеялись. Карл ни долго думая, резко вытащил кинжал, и через мгновение воротник гвардейца оказался прибит лезвием к стулу.

— Ещё раз такое услышу, убью, — со зловещей улыбкой совершенно спокойно произнес он, и прищурился. В трапезной повисло молчание. Стоящая у двери служанка испуганно прикрыла рот руками.

Одно дело, когда люди просто бросаются словами, как только не оскорбляя друг друга, на это он плевал, пусть его хоть сто раз идиотом назовут. Но когда какой-то недалекий рубака средней руки, желая поумничать, всерьез лезет с подобными выводами, это следует пресекать.

— Твою мать, — выругался Гарри, вытаращив глаза на Карла.

— Ничего личного, я просто ненавижу, когда люди, менее образованные, чем я, называют меня идиотом! Если бы я хотел убить, ты был бы уже мертв, — спокойно пояснил Карл.

— Ни хера ты предупредил, сукин сын, — прорычал Гарри, вытаскивая кинжал, и освобождая себя.

— Не бери в голову, он всегда так предупреждает, — заметил Алан.

— С моей стороны конфликт исчерпан. Хочешь продолжить, давай на заднем дворе. Но ты же не хочешь, чтобы нас выставили из гвардии за драку? — небрежно спросил Карл.

— Не делай так больше, — с угрозой процедил Гарри.

— Я не буду так делать, так как два раза не предупреждаю. Ещё раз скажешь подобное, убью. А не скажешь, вот и отлично, — спокойно заметил Карл, осознавая власть над ситуацией.

— Пошел ты, — отмахнулся гвардеец, но продолжать не стал.

Алан тут же принялся рассказывать, что Карл не такой уж плохой, просто он образованнее, и хочет, чтоб его за это уважали. Сам Карл прекрасно понимал, тот хочет в очередной раз показать, какой он ему друг. А Гарри лучше и впрямь не продолжать конфликт, он даже не знает, с кем имеет дело.

Когда они закончили, трапезу тут же направились на задний двор. Карл заметил, что остальные гвардейцы хоть и замялись, но лаврами делиться не захотели. Хотя и его не поддержали. Хотят ничего не делать, а сливки снимать. Впрочем, что с них взять? Алан недалекий и нерешительный болван, думающий только о том, как бы под очередную юбку забраться. Лютый — варвар, ему бы только топором махать, а ума как у курицы. Велер вообще непонятно что тут забыл, нет у него куража, нет азарта. И на хрена он в наемники полез, если кузнецом быть хотел? Пошел бы в кузнецы, кто ему мешал? Гарри вроде человек разумный и серьезный, но погряз в своих представлениях о жизни, за что сегодня и огреб. Ничего интересного. Вот наследница, несмотря на свой малый возраст, куда занимательнее.

Перед самой тренировкой, цель которой было обучение верховой езде, Карл решил не тянуть, и прямо спросить интересующий вопрос. Как наставник, он должен знать, что конкретно с её здоровьем. Это не значит, что её нельзя научить, если человек не может делать некоторые вещи, можно научиться делать лучше то, что в битве могло заменить недостающие способности. Понаслышке он знал многое, но судить по слухам подобные моменты он считал недальновидным. А если браться за дело серьезно, нужно выяснить все.

— Ваше Высочество, не сочтите за наглость, но я как наставник должен знать, что с вами? — как можно аккуратнее уточнил он, когда она вышла на задний двор.

— Какая разница? Даже если у меня пять лет назад было много переломов, что теперь? — с претензией спросила Эрика. Вопрос ей явно не понравился.

— Разница есть. Не думайте, я не считаю, что вы не сможете научиться. Это не так! Просто я должен знать, возможно, некоторые вещи вам делать нельзя. Я просто не хочу заставлять вас что-то делать, из-за чего вам станет хуже. Ведь тогда вы сляжете, и не сможете продолжать. А это вам ведь не нужно. Если вы сами затрудняетесь, я бы мог поговорить с вашим лекарем, — предложил Карл, и тут же по её взгляду заметил, как принцесса не просто разозлилась, а буквально пришла в ярость.

— С некоторых пор я с лекарями дел не имею. Хочешь знать, что, по их мнению, мне нельзя? Ничего мне нельзя! Даже жить! Эти тупые твари мне несколько лет подряд говорили, я без их лекарств и постельного режима сдохну. Я ни капли не выпила, и в постели не торчала, и как видишь, я тут. Так что мне можно все, что смогу. И однажды я смогу все или умру. Для этого мы тут, — жестко поставила перед фактом принцесса.

— Думаю, вы не умрете. Что ж, приступим, — бросил Карл, и кивнул ей в сторону конюшни, где их уже ждали остальные гвардейцы. Больше о лекарях и здоровье он спрашивать у неё не собирался. Если её похоронить заживо пытались, но не сумели, что тут говорить. Она или сможет или умрет. Риск, который она осознает. Осознавал этот риск и Карл, и он готов был рискнуть.

— Приступим, но у меня просьба. Не стоит меня жалеть, чтобы не случилось, — попросила вдруг принцесса.

— Могли бы не просить. Чего вы от меня не дождетесь, так это жалости. Я к ней просто не способен, — ответил Карл с ухмылкой, ничуть при этом не лукавя. Он, действительно, не имел понятия как это — жалеть.

Карл ни разу в жизни не плакал, жалея себя, не оплакивал кого-то. Он даже шел на самоубийство, рассудив, что нет смысла жить отсталым идиотом. Не более. В том, что он абсолютно безжалостен, он окончательно убедился, убив братьев. Да и стал бы человек, хоть как-то способный к жалости, пытаться себя убить несколько десятков раз. Уже будучи наемником, он понял, что не чувствует никакой жалости к убитым, причем не только к врагам, но и к товарищам. Карл не особенно расстроился от этих выводов. Жалость, совесть, страх, даже любовь, все это было ему неведомо. Он мог понять человека, но его чувства были далеки от сострадания. От того, чтобы стать законченным мудаком, режущим направо и налево, его удерживал только рассудок. У него было вполне убедительное обьяснение собственных странностей. Что еще ждать от человека, отмеченного печатью Проклятого…

Гарри уже приготовил лошадей. Несмотря на все опасения, с верховой ездой у принцессы проблем не возникло. Она преспокойно заскочила в седло, получила четкие указания, и, опробовав все моменты, в итоге в первый же день тренировок преспокойно погнала лошадь. В сторону леса они отправились уже верхом. Там принцесса честно пробегала целых пятнадцать минут, после чего они отправились обратно.

Уже в конюшне, Карл как раз стягивал перчатки, и вдруг услышал голос принцессы.

— Ты тоже отрекшийся? — с энтузиазмом спросила она.

— Получается, да, — согласился он.

— А как ты и почему отрекся. Если это не личное, — задала ожидаемый вопрос Эрика.

— Надо было, чтобы меня выгнали из Храма Мироздания, вот я и публично отрекся. Ничего больше не помогало, я уже Храм жечь собирался, — честно ответил Карл, понимая, что наследница его не осудит.

— А разве ты не вкладывал какой-то смысл?

— Свалить из Храма хотел, вот и весь смысл. А так мне плевать на Мироздание, и в особенности на Орден Света. Отрекся, и ладно, зато из Храма выставили, — похвастался он, и тут же задал встречный вопрос, — А вы зачем отреклись?

— Поняла, что от Мироздания нет никакого толку, тут ещё настроение плохое было, вот и пошла, отреклась, — весело поведала принцесса, которая, похоже, откровенничать не спешила.

— Хороший способ себя развлечь, — отшутился Карл.

— Вполне, — бросила Эрика, и пошла прочь из конюшни.

Их, ничем не выделяющаяся повозка, которая могла принадлежать любому зажиточному горожанину, остановилась посреди узкой улицы напротив скромного двухэтажного дома. Единственное, что Альдо знал, сейчас они находились где-то в глубине Торговой округи. К дверям подошли двое гвардейцев, которые были одеты в простую одежду. Один из них открыл дверь, и принц, осторожно осматриваясь, вылез наружу. Он тоже был одет как простой горожанин, в скромный полотняный плащ с капюшоном. Принц подал руку матери, также одетую в непривычно простую одежду. На её голову был наброшен капюшон. На улице было пусто, только светало, и большинство горожан ещё не проснулись.

— Нам туда, — только сказала Коралева, и, взяв Альдо под руку, потащила его к неприметной двери, ведущий во двор. Гвардейцы пошли за ними. Принц не привыкший выезжать из Дворца с таким малым количеством охраны, чувствовал себя весьма неуютно. Да и предстоящая встреча спокойствия не добавляла. Однако Альдо понимал, у него все равно нет другого выхода.

С тех пор, как он вернулся в Эрхабен, и узнал о том, что произошло ещё совсем недавно, принц не находил себе места. Сестру он не застал, та отбыла в Небельхафт двумя днями ранее, но произошедшие события, подтолкнувшие принцессу так поступить, сразу насторожили. Достаточно ему было сопоставить факты, чтобы заподозрить, без Лорана тут не обошлось. Его брат Миччел погибает на турнире от руки талерманца. Лоран, уверенный, что это дело рук принцессы, решает ей отомстить. То, что принцесса не узнала, или не запомнила убийцу, на самом деле, было просто счастливой случайностью. А то, что на Лорана не пали подозрения со стороны кого-то ещё, вполне закономерно. Никто даже не заподозрил, что талерманец все это мог подстроить нарочно. Ведь никто не знает, что они с Лораном чуть не убили Эрику. И потому, как всегда, как и в случае с побегом принцессы, все свалили на хамонцев. Альдо, желая убедиться в своих подозрениях, принялся разузнавать у гвардейцев, когда они в последний раз видели Лорана. И действительно, он был в Эрхабене, причем именно в день турнира. Теперь сомнений у Альдо не оставалось.

Принц не осуждал Лорана. Да, они договорились, что не стоит убивать Эрику. Но все изменилось, Альдо понимал, его любимый не мог поступить иначе. И теперь юношу беспокоила другая проблема. Лоран сумел сбежать, убив несколько человек, вот только он может не знать, что его никто не ищет, и он может вернуться хоть сейчас. А самое ужасное, его любимый может быть уже далеко. Только от одной мысли, что он больше никогда не увидит Лорана, Альдо испытывал панический страх. Вот только как его найти, он понятия не имел. Единственное, что ему пришло в голову, это воспользоваться помощью мага провидца. Принцу пришлось просить мать, чтобы она пригласила из Гильдии лучшего провидца, солгав, что он желает узнать свое будущее, так как беспокоиться из-за последних событий.

Маг прибыл через неделю, но, увы, ничем не помог. Он ничего, что могло бы касаться Лорана, предсказать не смог. Принца он увидел на императорском троне, но что случится дальше, увидеть не получалось. Провидец решил, что видимо Мироздание пока не решило его дальнейшую судьбу. И все бы ничего, но понять, где находится человек, обычный провидец не мог. Как пояснил сам маг, Мироздание не дает такой силы, ведь по его заповедям, каждый человек волен сам выбирать свой путь, и если он не желает быть найденным, значит, он сам сделал такой выбор. Если он пошел дорогой тьмы, то он просто закончит его в Бездне, но при жизни он волен идти, куда пожелает.

Разумеется, такой ответ принца не удовлетворил. У него оставался один выход, обратиться к матери, в который раз ей солгать, и взять всю вину на себя. Альдо рассказал, что это он послал Лорана убить принцессу, так как ему надоело бояться, а ещё он хотел стать Императором. Тот должен был убить её позже, когда все страсти улягутся, но, похоже, решив, что принцесса повинна в смерти брата, совершил ошибку. А чтобы мать не заподозрила его в мужеложстве, он вынужден был опять же солгать. Принц поведал, как приглашенный провидец сообщил, что его императорское будущее напрямую зависит от Лорана. Судьба гвардейца помешать принцессе унаследовать престол. Но сейчас Лоран в опасности, и от того, выживет ли этот человек, зависит, станет ли он Императором. Королева отчитала его за недальновидность, потребовав больше не лезть в такие грязные дела, и оставить все ей, но все-таки поверила. Благо, провидец не имел права никому рассказывать то, что предсказал определенному человеку, и проверить его слова матушка не могла.

До того, как он связался с гвардейцем, Альдо никогда не лгал матушке, ему было стыдно, но не мог он ей признаться, что он просто не может жить без Лорана. И потому ему пришлось прикрываться желанием занять престол, на который принцу, на самом деле, было уже плевать. Если рядом не будет Лорана, зачем ему даже целая Империя? Но как бы там ни было, Королева пообещала ему помочь. И вот теперь ему предстоит встреча с темным магом Дитросом. Только тот, кто черпает силу из Бездны, и служит Проклятому, может помочь. Только темный маг может иметь неугодный Мирозданию дар.

Встреча их должна была произойти в обычном доходном доме, где они под видом путников просто наймут комнату, а сами последуют в нанятую Дитросом комнату. С каждым шагом принцу становилось все страшнее. Он никогда до этого не видел темных магов. Вдруг это может оказаться опасным? Но с другой стороны, уже прошло почти два месяца с тех пор, как Лоран покинул столицу, и по другому его найти сложно. Он не должен быть трусом, хотя бы ради любви к Лорану, говорил он сам себе, переступая порог комнаты, в которой их ждал маг.

Принц почему-то ожидал видеть зловещего человека в черном облачении со страшным оскалом и некрасивой внешностью. Каково же было его удивление, когда перед ним предстала белокурая девушка с темной маской на лице, одетая в довольно скромное платье. Рядом с ней стояли четверо мужчин. Их лица были также прикрыты.

— Добро пожаловать. Я Дитрос. Это мои люди. Покажите золото! — тут же потребовала ведьма.

Гвардейцы занесли целый сундук, и открыли его. Дитрос присела, погрузила руки в золото, перемешала его, рассмотрела несколько монет, и, убедившись, что все настоящее, встала.

— Они останутся тут? — насторожилась Королева, имея в виду четверых её спутников.

— Да. Не нравится, уходите вместе с золотом. Когда ищу, я без сознания, и я не хочу подвергать свою жизнь опасности, — заявила Дитрос.

— Вы не доверяете нам? — возмутилась матушка. Альдо же наоборот расслабился. Все оказалось не так страшно.

— Я доверяю только себе. А ещё, им. Если вы согласны продолжить, давайте вещь, — без лишних вопросов перешла к делу ведьма.

— Хорошо, — Альдо протянул небольшую записку от Лорана, по которой невозможно было понять про их отношения. Принц хранил даже самые незначительные послания от любимого.

— Я сейчас буду чувствовать, видеть и слышать то же, что и этот человек. Прежде, чем я смогу понять, где он, прочесть мысли и получить возможность руководить его волей, потребуется время. Иногда хватает минуты. Иногда нужно полдня, человек может спать. Так что присаживайтесь и ждите, — объяснила ведьма, взяв записку.

Дитрос прилегла на лежанку и, закрыв глаза, сжала в руках записку. Охранники молча стояли рядом с ней. Альдо присел в кресло и с интересом наблюдал за этой картиной, надеясь увидеть что-то интересное. Ведьма вдруг застонала.

— Что с ней, она всегда так? — обеспокоенно спросила матушка.

— Нет, так в первый раз, — сухо бросил один из магов.

— Что это значит? — встрепенулся принц.

— Это значит тому, кого вы ищете плохо. Очень плохо. Дитрос привыкла ко всякому, — спокойно ответил мужчина.

У принца все похолодело внутри. А если Лорана сейчас пытают? Ему казалось, время будет тянуться вечно. Они с матерью и гвардейцами молча сидели, ожидая, когда же Дитрос очнется и даст ответ. Вдруг ведьма распахнула глаза, и обхватила себя руками. Она тяжело дышала, и её всю трясло.

— Что с ним? Где он? — тут же кинулся к ней Альдо, но его придержали мужчины в масках.

— С ним что-то ужасное. Проклятье, я больше не смогла. Ужасная боль, — измученным голосом сообщила Дитрос.

— Его пытают? — предположил принц.

— Нет. Единственное, что я поняла, по запаху это лекарский дом. Возможно, приют для убогих. Кажется, это Храм Мироздания. Но я почти ничего не видела, у него перед глазами мутно.

— В каком именно Храме? — спросил он.

— Не знаю. И не просите меня возвращаться. Можете забрать все золото! Я умру, если вернусь туда! — выпалила ведьма и встала с лежанки.

— Но прошу вас! Умоляю! Мы дадим вам ещё золота! Столько же! — уже едва не плача кричал Альдо.

— Успокойся! — одернула его матушка.

— Если я вернусь, я, вряд ли что-то узнаю, прежде чем умру от этой боли. Он даже не встанет! — выпалила Дитрос.

— Вы были там около половины часа, вы что-то слышали, какие-то разговоры? — вклинилась уже Королева. Ведьма задумалась.

— Говорили что-то про какую-то клоаку и помойную яму. Там нашли каких-то бродяг. А так говорили мало, только про Мироздание, — сухо сообщила она.

Альдо тут же ухватился за этот факт. Сам Лоран называл так Нижнюю округу, а это значит он в Эрхабене, и его можно найти.

— Матушка, он в Храме недалеко от Нижней округи! Нам нужно спешить!

— Я поняла уже, где он. Пошли. Благодарим за помощь, — бросила Королева.

— Обращайтесь, — ответила Дитрос.

Уже в повозке, Альдо, заметно нервничая, обратился к матери.

— Мы же найдем его? Прямо сегодня? — вопрошал он.

— Альдо, сегодня планируется Военный Совет. Я думаю, разумнее будет подождать до завтра. Неподалеку от Нижней округи пять приютов, и не факт что он попал именно в эти. Почему ты так за него переживаешь? — Королева вдруг повернулась к нему лицом и пристально уставилась ему в глаза. Альдо вдруг понял, что выдал себя. Но признать правду он не мог. Вдруг она откажется ему помогать, решив таким образом пресечь их отношения?

— Маг сказал, от него зависит, стану ли я Императором, — ответил Альдо.

— Не лги. Ты переживаешь за него. Это правда, что говорила Эрика? — прямо спросила она.

— Нет. Не правда. Я же ещё слишком юн! — Альдо вдруг не выдержал и расплакался, — Он мой друг. Да, он простолюдин, но он был моим самым верным гвардейцем! Мне стыдно, что из-за меня он погибает! Я два раза приказал ему убить Эрику, и теперь из-за меня он страдает, — ныл принц, одновременно переживая и за Лорана, и за то, что мать вдруг узнает о его связи с ним.

— Не плачь, найдем мы его, — обреченно произнесла Королева. Альдо, впрочем, все равно никак не мог успокоиться. Он действительно винил себя. Он должен был ещё тогда извиниться перед Эрикой. И тогда ничего бы этого не было, она бы не приказала убить Миччела, и его любимый сейчас бы так не страдал.

Как только они через тайный ход вернулись во Дворец, Королева тут же переоделась, и распорядилась приготовить обозы для помощи приютам для убогих. Она уже давно периодически оказывала помощь нищим столицы, и это не должно было вызвать лишних разговоров. В конце концов, Королева все равно не принимала участие в военных советах. Альдо раньше никогда не ездил с ней, теперь же он не собирался отсиживаться. Принц молил об одном, чтобы они сегодня же нашли Лорана, ведь если ему так плохо, он тяжело ранен, и может просто не дожить до завтра. А так ему помогут лучшие целители.

Ближайшие к Нижней округе приюты для убогих находились в Зеленой округе. Они уже успели объехать три приюта, в которых посетили лекарские дома. Альдо вместе с матушкой осматривали едва ли не каждого больного. Принц, каждый раз преодолевал отвращение от запаха, но для него было главным найти Лорана. Когда он переступал порог уже четвертого приюта, находившегося ближе всего к Нижней округе, ему что-то подсказало, его любимый тут. Этот приют находился в ещё более жалком состоянии, чем даже предыдущие. Немудрено, именно в этот лекарский дом свозили всех, кого находили живыми на просторах Нижней Округи. Альдо, с одной стороны, не хотелось верить, что Лоран именно в этом месте, но в тоже время он хотел его поскорее найти, пусть даже тут. Какая разница, если совсем скоро он не будет так страдать.

Альдо, прикрывая нос платком, чтобы его не стошнило, рассматривал каждого больного, пока его взгляд не остановился на одном человеке. Он был перемотан с ног до головы. Принц присмотрелся к его лицу и ужаснулся, Лоран был не похож на самого себя. Изрядно похудевший, с запавшими глазами с синяками, он смотрел в потолок совершенно безжизненным взглядом. На лице его было множество уже успевших зажить мелких шрамов. Тряпки, которыми его перемотали, были все в крови, похоже, его оставили тут умирать.

— Лоран! — воскликнул принц, кидаясь к нему.

Тот повернул голову, и уставился на него остекленевшим взглядом, и тут же закрыв глаза, отвернулся.

— Что с ним? Где его нашли? — спросила Королева у сопровождавшей их послушницы.

— Ваше Высочество, его нашли жестоко избитым в Нижней округе. Как пояснил лекарь, его долго избивали, а потом бросили на съедение крысам. Но его успели найти раньше, чем крысы его съели. У него множество переломов, и сильных ушибов. С тех пор как его нашли, он не сказал ни слова. Лекарь говорит, скорее всего, он умрет, но мы молим Мироздание, чтобы оно помогло каждому страждущему, — пояснила она.

Альдо слушал это, смотрел на Лорана, а сам не мог поверить своим ушам.

— Лоран, ты не умрешь! Все будет хорошо! Мы отвезем тебя к лучшим целителям! — уверял он, стоя на коленях у кровати, и не мог сдержать слезы.

— Занесите его в повозку, мы его забираем, — распорядилась Королева, и коснулась плеча принца.

— Альдо, нам пора идти. Лорана отвезут туда, где ему помогут, — беспристрастно сообщила она.

Фердинанд с самого утра пребывал в весьма удрученно настроении. Империя потерпела поражения в нескольких битвах, целью которых было снятие осады с пяти приграничных крепостей. Только в самом начале войны удалось освободить одну крепость, а дальше все пошло не так, как ожидалось вначале. Численность Хамонского войска оказалась большей, чем предполагали, а их тактика была такова, что магию использовать удавалось не всегда. В особенности хамонцам удавалось использование какой-то доселе неизвестной антарийцам алхимии. Маршалы в своих отчетах именовали их «огненные самострелы». А тут ещё неделю назад ему принесли дурную весть, еще две крепости пали, а Мизбарский Герцог переходит на сторону Хамонского Магистрата, и теперь нужно увеличивать численность войск. Фердинанд, получив тревожные новости, в срочном порядке разослал герцогам послания, объявив внеочередной военный совет.

На совет прибыли далеко не все герцоги, большая часть предпочли прислать своих представителей. Только герцоги из граничащих с Мизбарией земель сочли нужным явиться, опасаясь, что аппетиты Магистрата, вдохновленного победами, могут возрасти. Этот факт несколько опечалил Императора, вопрос нужно решать быстро. Но в тоже время он решил не выказывать своего неудовольствия, рассудив, что в Империи дела идут и так идут плохо, поэтому не стоит портить отношения с кем-либо.

Помимо герцогов и их представителей, на совет прибыли Верховный Маг Тадеус, Верховный Жрец Кириус, Верховный Казначей Деер и Верховный Маршал Коннел. Первое слово Император предоставил Маршалу, который, в отличие от всех остальных, мог наиболее полноценно доложить о ситуации. Когда Коннел закончил, слово взял Фердинанд.

— Вот такая ситуация сложилась на данный момент. И эта ситуация не может не беспокоить. Прежде чем вынести свои предложения, я хотел бы выслушать вас.

Первым взял слово все тот же Коннел.

— Я не стану долго мудрить. Конечно, на данный момент необходимо увеличить численность войск, каждое герцогство должно выделить людей, золото на их экипировку и содержание. Но это все бесполезно, если мы не начнем действовать умнее. В первую очередь мы должны разобраться, что за алхимию используют хамонцы, и самим освоить её. Нужно собрать алхимиков…

Тут же его перебил Верховный Маг.

— Вы с ума сошли? Вы что забыли, что в Антарии алхимия запрещена? И она не одобряется Орденом Света! Книга Мироздания ясно гласит, что алхимия есть порождение Проклятого.

— Сейчас война, и нужно думать о победе, а не читать книги, написанные неизвестно когда! — настаивал Коннел.

— Вы забываетесь! Сейчас мы как никогда должны быть в ладу с Мирозданием! — вклинился Верховный Жрец.

— Вот именно. Я считаю, что нужно увеличивать численность войск, в особенности это касается боевых магов, которых Гильдия с удовольствием предоставит, — вторил ему Тадеус.

— Я был на поле битвы и видел, какой был толк от ваших боевых магов! — негодовал Маршал.

— Вы Маршал и должны были предусмотреть это, так что не нужно сваливать свои недочеты на магов, — отмахнулся Тадеус.

— Ваше Высочество, а как считаете вы? Разве я не прав? — не унимался Коннел.

— Я должен подумать. Это все слишком важно, чтобы спешить с решениями, — отговорился Фердинанд.

— Ваше Величество, но война не терпит отлагательств, чем раньше мы начнем действовать, тем больше шансов одержать победу, — настаивал Коннел.

— Его Величество правы, нужно всем подумать, сейчас мы не примем решение, большинство герцогов отсутствует, мы, их представители, не можем принимать решение за них, — высказался барон Имий, представитель Герцога Фенайского. Остальные представители закивали.

— Что за бардак! Вы что забыли, решение тут принимает Император, а не Герцоги! — искренне возмутился Маршал.

— Коннел, барон Имий прав, нужно посоветоваться всем, — дипломатично высказался Фердинанд.

Далее все начали обсуждать предложенные варианты. Представители герцогов ничего не говорили, постоянно ссылаясь на своих господ, южные герцоги поддерживали предложение Маршала Коннела. Верховный Казначей не поддерживал никакое мнение, а только призывал задуматься о более рациональном распределении золота. Фердинанд, как человек, чтящий книгу Мироздания, был склонен прислушаться к Тадеусу и Кириусу. Но, так как мнения разделились, он решил объявить ещё один совет вечером, чтобы иметь возможность подумать.

Император, как всегда, первым делом решил поговорить с Мирандой. Он сомневался, что она сможет ему дать какой-то совет, но ему так хотелось выговориться, и получить поддержку от любимой супруги. Миранду он не застал, она ещё утром сообщила ему, что отправляется с благотворительными визитами в приюты для убогих, и до сих пор она не вернулась. Потому он отправился в свои покои, ему нужно принять решение, как действовать дальше. В конце концов, он не может взвалить собственное бремя на хрупкие плечи супруги. Та и так занемогла в последнее время. Целитель даже запретил ей в ближайшие несколько месяцев исполнять супружеский долг.

Фердинанд мог только восхищаться своей супругой, ведь та, несмотря на то, что ей нездоровится, все равно стремится заботиться о страждущих. А сегодня она впервые приобщила к этому благородному делу принца. Император присел за письменный стол, и в который раз ощутил небывалую тоску. Последний военный совет оставил больше вопросов, и не дал никаких ответов. В итоге, он решил поговорить с Верховным Магом, чтобы обсудить наболевшие проблемы. Император распорядился, чтобы Тадеуса пригласили к нему.

С Верховным Жрецом он успел посоветоваться ещё утром. Кириус настаивает на необходимости восстановления Инквизиции, а на это он, при всем уважении к Ордену Света, также пойти не может. Как не может пойти на то, чтобы заставить Эрику отправиться в Храм Мироздания. А все дело в данных обещаниях, покойному Александру, собственной дочери, и даже самому Мирозданию. И вот теперь он буквально связан по рукам и ногам противоречащими друг другу клятвами. Сначала он поклялся перед Мирозданием, что отправит дочь в Храм, а в итоге он отправил Эрику туда, где даже Храма рядом нет. И самое главное, он поклялся уже дочери, что та будет жить в Клеонии, сколько пожелает. Фердинанд, вспоминая об этом, ощущал себя слабовольным идиотом, загнавшим в угол самого себя.

Также Кириуса все больше беспокоила деятельность Верховного Маршала, который, мало того, что не оказывал должное почтение Ордену Света, но и напрямую призывал начать осваивать алхимию, порождение самого Проклятого. Об этом Фердинанд и хотел поговорить с Верховным Магом. Император понимал, так продолжаться не может. Верховный Маршал вносит смуту, уже многие герцоги поддерживают идеи относительно алхимии. Коннел, по сути, распространяет крамольные идеи. Кириус прямо предположил, что Верховный Маршал обратился к служению Проклятому, а это, при всех его заслугах, недопустимо. Но Император никак не мог решиться отстранить его, хотя и понимал, смотреть на происходящее сквозь пальцы нельзя. Фердинанд всегда относился к Коннелу с величайшим уважением. Он состоял на службе Империи Верховным Маршалом уже почти пятнадцать лет, именно он выиграл первую войну с хамонцами. А теперь непонятно, как быть, неужели этот человек свернул с пути Света, и обратился к Тьме?

Верховный Маг явился без промедления. Фердинанд не стал долго тянуть, и сразу же решил перейти к основному волнующему его вопросу.

— Тадеус, ты, должно быть, в курсе, что с Верховным Маршалом в последнее время творится что-то неладное. Меня это беспокоит!

— Ваше Величество, я обеспокоен не менее вашего. Коннел мог обратиться к служению Проклятому! — вознегодовал маг.

— Кириус тоже так утверждает, но у нас нет доказательств, — заметил Фердинанд.

— Разве его недвусмысленные предложения не доказательство? Ваше Высочество, пока не поздно, необходимо принять меры, — настаивал Верховный Маг.

— Но Коннел имеет заслуги. Именно благодаря ему Империя победила в последней войне с Хамоном. Нельзя принимать поспешные решения.

— Он несет слово Проклятого, — заметил Тадеус.

— Да, все возможно. Но как бы там ни было, я должен лично поговорить с ним, — с сожалением произнес Фердинанд, не желая верить, что человек, отдавший всю жизнь служению Империи, мог вот так сразу обратится к Проклятому.

— Ваше Величество, надеюсь, мои предположения окажутся неверными. И ещё, если уж я тут, позвольте спросить, как поживает принцесса?

— Хорошо, ей там нравится. Но она скучает, — коротко ответил Император.

— Это хорошо, что ей нравится, — согласился Тадеус, и тут же спросил, — чем Её Высочество занимается? Все-таки Небельхафт не совсем Эрхабен.

— Она пишет, все хорошо, ей есть чем заняться. У Эрики новые увлечения.

— Новые увлечения, значит, — произнес Тадеус и заинтересованно прищурился.

— Вышивание, пение, которые раньше она игнорировала. Беатрис утверждает, растет истинная леди, — поведал Фердинанд, мысленно сожалея, что по его вине дочь сейчас не в столице. Все-таки он недостаточно озаботился её безопасностью, и теперь она даже отправила посланных с ней гвардейцев.

— Леди. Да, леди, — Тадеус улыбнулся, и вздохнул.

— Я могу идти? — учтиво спросил он.

— Да. Жду тебя на Совете, — рассеянно ответил Император, а сам задумался над тем, что происходит с Верховным Маршалом.

То, что принятие окончательного решения отложили, несколько огорчило Тадеуса. Он не видел смысла во всех этих переливаниях из пустого в порожнее. А тут ещё этот Коннел. Это был один из немногих случаев, когда было непонятно, какое решение примет Император. Обычно Фердинанд делал все, что скажет этот паршивый святоша Кириус. Верховный Маг и Жрец испытывали друг к другу взаимную неприязнь, но сегодня был тот редкий случай, когда их мнения совпали. Алхимия невыгодна не только Жрецу, но и ему лично. Но авторитет Верховного Маршала в глазах Императора слишком высок, чтобы его можно было просто подвинуть. Науськать против Коннела Миранду не получится. Заморочить голову Королеве, возомнившей, будто эта она принимает все решения, по другим вопросам труда ему не составит, но как на зло, Верховный Маршал и сам не дурак. Знает, кого нужно окучивать.

«И вот почему Император именно сейчас не может прислушаться к святошам, как он обычно это делает? Что за идиотское желание быть для всех хорошим?» — мысленно сокрушался Тадеус, направляясь в свои покои.

С Коннелом нужно что-то делать, нельзя допустить, чтобы этот человек оказывал влияние на Императора. Особенно если учесть его симпатию к алхимии. На самом деле, Верховный Маг сам не брезговал алхимией, в которой был неплохо искушен. Гильдия только на публике выступала против алхимии, на самом деле использую её достижения там, где бессильна магия. Но поддержать Коннела в его предложениях Тадеус не мог. Верховный Маг считал, во-первых, святая убежденность в необходимости Гильдии Магов не должна пошатнуться, а во-вторых, алхимия слишком опасная наука, чтобы позволить ей стать такой же распространенной, как арифметика. К тому же Тадеус все равно собрался затянуть войну на неопределенный срок. Точнее, на столько, сколько будет выгодно ему.

Именно поэтому Тадеус так настойчиво хотел избавиться от Маршала Коннела. Этот человек хорошо знает хамонцев, он вполне способен выиграть эту войну, если конечно, ему никто не станет мешать. Но магу скорая победа как раз не нужна. Пока все воюют, истощая свои ресурсы, у него будет возможность подготовить почву для реализации своих планов. За это время он выяснит недостающую информацию, найдет способ избавиться от довлеющего над ним Совета Гильдии, разберется с наследницей. Император окончательно утратит свой авторитет, люди обнищают, и тогда придет он, скажет свое слово, и станет для всех спасителем. И он добьется власти над Империей. Абсолютной власти — без всяких Советов Гильдии, Императоров и Герцогов.

Тадеус полагал, так будет справедливо. Он не понимал, почему маги, обладая таким могуществом, должны преклоняться перед выродившейся династией. Возможно, раньше это и было оправданно. В роду Сиолов сильный магический дар передавался только по мужской линии. Но с каждым поколением дар становился все слабее. Верховный Маг считал, это произошло по вине Ордена Света. Из-за того, что женщины маги были объявлены порождением Проклятого, наследники вынуждены были жениться на девушках лишенных дара. Это в итоге и начало приводить к ослаблению Сиолов. В результате Империей стал править чужой бездарный человек, а следующий правитель и вовсе может оказаться сумасшедшей кровожадной девицей. В том, что Эрика добровольно никому престол не отдаст, он был уверен. Вот только на Империю у него были свои планы.

Увы, пока это были только планы. А пока Коннел остается Верховным Маршалом, Тайный Совет периодичестки требует отчеты, а Эрика не перестает преподносить неприятные сюрпризы. Разумеется, Тадеус не мог просто отпустить наследницу в Небельхафт. Во-первых, он пока ещё несет за неё ответственность перед Советом Гильдии. А во-вторых, он должен знать, что происходит в жизни принцессы, хотя бы для того, чтобы оценить её опасность. По этим двум причинам он послал за ней двух шпионов из тайной службы Гильдии, мага иллюзии Мискала, и мага воздуха Ромена. У последнего была низшая степень магии, но зато выглядел он весьма непримечательно, шпионил отменно, и был сведущ в алхимии. И как оказалось, послал не зря. Каждый новый отчет из Небельхафта поражал ещё больше, чем предыдущий. Тадеус, конечно, не думал, что Эрика будет там заниматься вышиванием и чтением сентиментальных книжек, но и такого он никак не ожидал.

Ромену повезло устроиться в замок дровосеком, Мискал же преспокойно шпионил за Эрикой в замке. Первое послание из Небельхафта повергло в шок. Наследница решила продать душу Проклятому. Потом было ещё множество посланий, голуби прилетали едва ли не каждый день. Одновременно Эрика заставила Виктора учить её воинскому искусству талерманцев. Итог всего этого действа шокировал Тадеуса. Эрика достала самого Повелителя Бездны. Проклятый прислал своего предвестника. Принцесса прямым текстом послала Повелителя Бездны, заперла его предвестника в темнице, сожгла Алтарь и отреклась от Мироздания. А наутро начали происходить немыслимые вещи.

Мескал умудрился попасться, хотя по идее он должен был оставаться невидимым. Тот выкрутился и потом сбежал, но в замок больше не сунулся, а в своем отчете клятвенно уверял, что на какой-то момент лишился дара. Тадеус вначале не верил, но когда то же самое на следующий день написал Ромен, он задумался. Что-то неладное с этой наследницей. Эти странные проблемы с магией… Раньше на неё просто магия не действовала, причем, он понятия не имел, почему, а теперь и вовсе какая-то ерунда происходит. Причем, началось все после ритуала отречения.

Верховный маг не собирался сидеть сложа руки, предпринимая попытки разобраться, кто такая наследница, уж очень все непросто. Разумеется, он уже успел сопоставить все более-менее известные факты. Вот только то, что он узнал, вызвало ещё больше вопросов. То, что в этом замешан Талерман, Орден Света, и события в Ольмике, сомнений не было. Не от нечего делать талерманцы вырезали половину Ольмики, да ещё и примерно за год до возвращения принцессы в Эрхабен. Не случайно, вскоре после возвращения принцессы, Талерман был разгромлен, причем потери со стороны Империи были ошеломляющие. Похоже, стояла задача, уничтожить врага любой ценой. Конечно, наследница могла быть не причем, и все это совпадения. Вот только Тадеус успел уже выяснить, что принцесса на тот момент пребывала в резиденции Гильдии именно в Ольмике. Странная случайность, как и то, что возмездие Ордену было свершено только после её возвращения. Маг полагал, если поворошить прошлое можно выяснить, зачем Эрика так нужна Совету Гильдии.

По поводу безопасности принцессы он не переживал. Верховный Маг безоговорочно доверял талерманцу, чьи намерения уже успел проверить Мескал. Он всего-то опоил Виктора приготовленным Роменом алхимическим «зельем правды», под воздействием которого человек не только честно отвечает на все вопросы, но и в итоге ничего не помнит про эти моменты. Тадеус хотел это устроить ещё в Эрхабене, но подступиться к Виктору было невозможно, он был или рядом с Эрикой или куда-то исчезал, причем так ловко, что выследить его было невозможно. А в Небельхафте все оказалось достаточно просто. Талерманец не брезговал захаживать в местный трактир, бывал даже в борделе. Виктор оказался заинтересованным в жизни принцессы, что не могло не радовать. Тайный Совет пока не уничтожен.

Верховный Маг, оставив за дверью магов четырех стихий, вошел в свои покои, и взглядом зажег свечи и факелы. Он осмотрелся, обратился к своим ощущениям, и, не обнаружив никакой чужеродной магии, шепотом произнес.

— Все готово?

— Да, — прозвучал тихий голос, и прямо перед Тадеусом возникли пять фигур в мантиях и капюшонах.

— Докладывайте, — прошептал Верховный Маг.

— Три мага высшей ступени, воздух, огонь и жизнь. Шесть Стражей.

Тадеус задумался, все пока идет по плану. Как он и ожидал, минимум магов, но при этом самых необходимых. Магов иллюзии нет, в Ордене Света с ними дела не имеют. И это ему на руку. Как и то, что Кириус не ожидает от него такой наглости прямо в Императорском Дворце.

Тадеус полагал, пришло время заняться Кириусом. Верховный Маг был уверен, Верховный Жрец, возглавляющий Орден Света уже более двух десятков лет, должен быть осведомлен о прошлом принцессы. А сейчас как раз есть возможность подступиться к нему с наименьшим риском. Верховный Маг знал про Орден Света достаточно, чтобы понимать, все, что рассказывают Жрецы простым смертным, обыкновенное лицемерие, адресованное таким глупцам как Император и большинство его подданных. Тадеус имел достаточно возможностей, чтобы выяснить если не подноготную, то хотя бы деяния Высших Жрецов.

На самом деле в Ордене Света, как и в Гильдии, использовали алхимию, и тайно служили маги, причем обладающие даром высшей степени, и среди них порой встречались даже женщины. Двойная мораль. Женщина маг служить Ордену может, но при этом Жрецы каждый раз ссылаются на Книгу Мироздания, утверждая воистину невежественное мнение, что магический дар у женщины, это печать Проклятого. Ведьма. Он, как человек весьма искушенный в магии, причем не только в практике, но и в теории, прекрасно понимал, почему так случилось. У женщин магический дар при должном развитии проявляется намного сильнее, чем у мужчин. А ещё женщин невозможно привязать к себе кровью, не действует на них эта клятва. В Гильдии посвященный маг давал клятву мага на крови Верховному Магу, и эта клятва был действительна до смерти последнего. С женщинами это никогда не получалось. Это значило одно, в любой момент «ведьма» может безнаказанно уйти из-под контроля.

Гильдия, по мнению Тадеуса, поступила более мудро. Девочек, обладающих даром, так же брали на воспитание. Но воспитывали их как будущих жен и матерей, призвание которых выйти замуж за мага, и родить миру следующее поколении магов. Эта традиция была к тому же весьма выгодна, у двоих магов рождались дети с более сильным даром. Орден Света поступал более жестоко, и при этом крайне лицемерно. В Книгу Мироздания просто вписали, что женщина не может быть магом, а если это случилось, значит это происки Проклятого. Когда свирепствовала Инквизиция, у попавших в её лапы юных девушек, выбор был небольшой. Если Жрецы сочтут, что конкретной «ведьме» нельзя заморочить голову возможностью искупления службой Свету, её сжигали. Обычно погибали зрелые женщины, а девочек забирали в Храм, где делали из них фанатичных последовательниц, которые впоследствии отправлялись в Тайную Службу Света.

Теперь, хоть Инквизицию и отменили, в этом смысле ничего не изменилось, Тайная Служба здравствует, разве что на кострах никого не жгут. Впрочем, и это с большой натяжкой. Замороченные невежественные простолюдины и без Инквизиции неплохо справляются. Причем, подобные самосуды часто творятся над девушками, не имеющими даже намека на дар. Тадеус не мог понять одного, почему Тайный Совет Гильдии, стоящий над Верховным Магом, всегда покрывал подобное варварство и не позволял встать на защиту невинных. Почему, какие игры ведут эти люди, неужели им плевать на себе подобных? Когда лицемеры, прикрываясь волей Мироздания, творят такие вещи, что уже начинаешь сомневаться, а не служат ли они Проклятому? Чем Орден Света с Инквизицией тогда лучше, чем Талерман?

Подступиться к Жрецу, и при этом не наделать шума, дело весьма непростое. Тем более, если это делать в самом Императорском Дворце. Правда, в Храме или в каком-либо месте сделать это ещё куда более сложно. Во Дворце Кириус будет все-таки более осторожен, Ордену Света пока явно невыгодно раскрывать все карты, и толпу всевозможных магов он сюда не притащит. Но и Тадеусу пришлось действовать осторожно. Совет Гильдии дал четкий указ, Орден Света не трогать. Во Дворце, независимые от Гильдии маги не служили, это задачу облегчало. Поэтому магию нужно использовать аккуратно, и постараться ограничиться только иллюзией. Остальное сделает алхимия. И Верховный Маршал.

План Тадеуса состоял в том, чтобы обмануть магов и стражей при помощи иллюзии. Это сделают двое магов. Третий, так же при помощи иллюзии, опоит Кириуса, а потом он уже допросит его лично. Четвертый заманит в покои Жреца Верховного Маршала. Маг решил решить несколько проблем одним махом. Святоши могут выявить следы чужой магии, и незамеченными его действия не останутся. Поэтому Коннел будет очень кстати. Все можно будет свалить на неугодного маршала. Иллюзия может заставить видеть что угодно. Это был любимый вид магии Тадеуса, хотя он и не обладал таким даром. Дар иллюзии можно было получить, лишь продав душу Проклятому.

Все шло по плану. Стражники ничего не заметили. Когда Верховный Маг вошел в покои Жреца, тот был уже готов выложить все, что у него спросят. Тадеус не стал терять время зря. Он предварительно запер дверь, и присел рядом с сидящим за столом Кириусом.

— Что случилось в Ольмике? Почему талерманцы устроили резню? — решил по порядку спросить маг.

— Талерманцам нужна была наследница Эрика Сиол. Они искали её, и прикрылись резней во имя Проклятого, — отреченным тоном, как обычно и бывает при действии зелья, ответил Кириус.

— Они увезли её?

— Нет.

— Как и когда она попала к талерманцам?

— Ее забрали на Пороге Мироздания во время ритуала.

— Какого?

— Не знаю.

— Кто знает?

— Посланники Мироздания.

— Твою мать, и здесь сраное закулисье, — выругался маг.

— Да, — ответил Жрец, чье сознание восприняло высказывание Тадеуса как вопрос.

— Ладно. Кто её забрал из Талермана?

— Орден Света.

— Что с ней произошло? Откуда эти переломы? — спрашивал Тадеус, хотя уже успел разочароваться в своей затее. Если за Орденом света стоят какие-то люди, Жрец может знать не больше чем он сам.

Собственно говоря, то, что он хотел узнать, Тадеус так и не узнал. Какой ритуал и зачем, Кириус не знает. Известно одно, толку от ритуала не было, а также то, что проводили его на пороге Мироздания. Как найти этих Посланников Мироздания, он тоже не знает, они сами приходят. Упала со скалы принцесса случайно, когда Орден Света пытался помешать ритуалу, проводимом Гильдией. Забрали принцессу тогда талерманцы, убившие и святош и магов. Что они там с ней делали, Жрец не знает, но магия действовать на неё перестала именно после этого. И собрали по кускам её именно талерманцы. Вернули Эрику маги из Тайной Службы Света. Вот и вся информация, и понять, зачем нужна была принцесса тогда, и чем она так интересна сейчас, невозможно. Мало ли какой там ритуал был. Впрочем, и это тоже неплохая зацепка, рассуждал Тадеус, и вдруг решил заодно выведать у Кириуса какие-то порочащие его тайны. На будущее. Почему бы не воспользоваться случаем.

— У тебя есть женщина? — в первую очередь решил спросить Тадеус. Жрецы, как и послушники, дают обет отречься от всех страстей.

— Нет.

— А мужчины? — не оставлял надежды Тадеус.

— Нет, — вновь разочаровал Жрец.

— Тьфу, ты хоть спишь хоть с кем-нибудь? — в сердцах возмутился Тадеус, и Кириус в который раз воспринял это как вопрос.

— Я сплю с учениками из Школ при Храмах.

— В смысле, с детьми? — Тадеус был ошарашен, он предполагал, что Кириус мог спать с послушницами, или даже с послушниками. Но с детьми…

— Да.

— Как давно? Сколько у тебя их было? — в негодовании спрашивал маг.

— Больше двадцати лет. Я не считал.

— Почему? — прошипел маг, испытавший теперь уже отвращение к Кириусу.

— Они чистые душой.

Услышав ответ, Верховный Маг пришел в ярость. Чистых душой ему подавай, старый грязный развратник. И Тадеус, обычно человек осторожный, привыкший все продумывать на несколько ходов вперед, принял решение. Убить Жреца. Что же, Коннел и так должен был попасться на попытке убийства Кириуса. Но теперь план меняется, Маршал его убьет. Это риск, но не может он оставить такого скота живым. Доказать факт проблематично, ведь придеться признать использование алхимии.

Тадеус, под прикрытием иллюзии осторожно вышел за дверь. Охраняющие Жреца Стражи и маги стояли, как ни в чем не бывало, ничего не видя. Маг распорядился устроить для Маршала превращение Кириуса в демона с головой рогопса, которого тот должен убить, и отошел в сторону дожидаться, пока к двери подойдет Коннел. Теперь все сделает иллюзия. Маги, повязанные с ним кровью, сделают все как положено. Уже сделали, мысленно ухмыльнулся Тадеус, слыша безумный рев.

Миранда с Альдо вернулись во Дворец около пяти часов после полудня. Королева не особенно была рада тратить время на поиски гвардейца, за которого так переживал принц. Но отказать принцу, который пока ещё ребенок, и не понимает, что гвардеец это просто человек, который ему служит, а никакой не друг, она не могла. Да и с другой стороны, Альдо поступает все-таки ответственно, верных людей нужно ценить. А ей не составляло труда организовать очередной благотворительный визит. Миранда и так время от времени помогала домам для убогих, организовывала раздачу еды для нищих, а на праздники угощала горожан санталой и вином. Королева не считала себя настолько милосердной, но была не прочь, чтобы так считали другие. Любовь жителей столицы неплохое подспорье в правлении Империей. Фердинанда она также приобщала к благотворительности, но Император из-за занятости не всегда мог её сопровождать.

Лорана Миранда приказала отправить в лучший лекарский дом Эрхабена, и пригласить туда магов целителей. Альдо порывался отправиться с гвардейцем. Королеве пришлось объяснять сыну, что люди могут истолковать его беспокойство за гвардейца превратно, и к тому же это опасно. Принц, сидя в повозке, все время молчал, и явно был обеспокоен. Миранда невольно вспоминала утверждения Эрики о том, что её сын и Лоран — мужеложцы. Но вспоминая о возрасте Альдо, она отгоняла от себя эту мысль. Не может этого быть, принц ещё совсем юн, а к гвардейцу он привязался из-за одиночества. Кому как не ей, знать, что такое одиночество.

Миранда на своем опыте знала, быть принцессой, это не только иметь дорогие наряды и украшения, лучших наставников и кучу слуг, это ещё и терпеть множество ограничений, которые обойти также сложно, как и простолюдину — разбогатеть. Она не могла сказать, что отец с матерью её не любили, нет. Просто так сложились обстоятельства, она была единственной дочерью в семье Короля, и её с рождения готовили, чтобы выдать замуж с наибольшей выгодой для королевства. Таир был не особенно богатым королевством, и при этом уже несколько десятилетий пребывал в состоянии вялотекущей войны с Геленийским Царством. И при помощи дочери Король наделся решить некоторые проблемы.

Король Руис Алмир отличался довольно строгим нравом и решил судьбу дочери едва ли не сразу после её рождения. Она должна стать самой желанной невестой в Миории. Когда же стало понятно, что девочка ещё и отличается красотой, за неё взялись с ещё большим рвением. Отношение к женщине, как к собственности сначала отца, а потом мужа, было для Таира совершенно нормальным. По сути, судьба девушки зависела от отца, тот мог позволить дочери выбирать, а мог и не позволить. Отец же собирался пристроить её с наибольшей выгодой для страны. Миранда с раннего детства слышала, она принцесса и не имеет права на оплошность, она всегда должна быть лучшей, особенно если вокруг люди, а они были вокруг практически всегда. Она с самого детства усвоила, что должна быть всегда на высоте, и ни на шаг не отступать от рамок, предписанных приличиями. Этикету её начали обучать едва ли не с момента, когда она начала говорить.

Ни о каких друзьях или даже просто играх не могло быть и речи. Будучи весьма общительной, малышка иной раз даже завидовала детям прислуги, которых видела на заднем дворе. Однажды в семь лет она даже сбежала на задний двор, желая просто повеселится. В итоге это закончилось тем, что её хватились, и когда нашли, у неё было порвано и испачкано платье. Отец ей объяснил, что она поступила позорно, не пристало принцессе так низко опускаться. Её не били, она принцесса, и нельзя, чтобы вдруг на теле будущей самой желанной невесты остался даже небольшой шрам. А вот детям прислуги досталось. Их высекли, под предлогом того, что они позволили принцессе порвать платье. А Миранду заставили смотреть на все это.

С тех пор она даже не помышляла о подобном. Да и не получилось бы у нее, после того, как детей высекли, к ней без особого распоряжения никто не приближался даже на шаг. А с восьми лет день Миранды был расписан едва ли не по минутам. Ей наняли лучших наставников по этикету, танцам, каллиграфии и шести основным языкам в Миории. Король ещё не знал, какому правителю он отдаст дочь, и потому решил, пусть она готовится к любому варианту. Больше никаким наукам её не обучали, было принято считать, что знатной леди, окромя грамоты, этикета и танцам, знать ничего не надо. Впрочем, Миранде с лихвой хватало языков. Этикет, танцы, этикет, каллиграфия и языки, языки, языки, это и составляло её жизнь следующие восемь лет. Больше всего она любила танцы, только на этих уроках она отдыхала. К этикету она привыкла, а вот языки… Больше всего она ненавидела уроки изучения языков. Ладно, изучала бы один, ну два, но целых шесть, причем сразу, и это помимо родного таирского. Антарийский, халифатский, колдланский, креонский, хамонский, аркадийский, причем все эти языки очень сильно отличались друг от друга. Даже старшие братья столько не изучали, им достаточно было антарийского и халифатского. Зная эти два языка, можно было объясниться практически на всей территории Миории. Но братьев никто не собирался делать самыми желанными женихами Миории.

Памятуя о прошлом, Миранда всеми силами старалась, чтобы её сыновья с подобным не сталкивались. Конечно, они не просто дети, и воспитывать их как простолюдинов нельзя, но и лишать выбора едва ли не с рождения, жестоко. Она полагала, нужно действовать деликатнее, и не требовать от ребенка быть идеальным. Тот же Альдо, если он считает, что может дружить с гвардейцем, пусть, тем более если этот гвардеец отличается хорошими манерами, и доказал свою верность.

Только их повозка въехала во двор, Королева отметила небывалую суету. Всюду сновали гвардейцы и стражники. Повозку встретили куда больше гвардейцев, чем обычно. Конечно, военный совет, прибывшие герцоги и представители добавляли шума, однако тревожная атмосфера насторожила.

— Что здесь происходит? — тут же спросила Миранда у встретивших её Императорских Гвардейцев.

Действительно, новость была как гром сред ясного неба. Верховный Маршал Коннел после военного совета убил Верховного Жреца Кириуса. Предполагается, что в Коннела вселился демон. На всякий случай поднята тревога и обыскивается весь Дворец.

То, что произошло, весьма озадачило Королеву. В демонов она не верила. Как и всей Книге Мироздания. Миранда до сих пор придерживалась таирского верования в четырех богов, каждый из которых отвечал за определенную стихию. Проклятый в их священных писаниях также фигурировал, как и демоны. Но демоны ведь на то и демоны, чтобы в Бездне сидеть. И о том, что демон может вселиться в человека, нигде сказано не было. Да и глупо это. Проклятый в Бездне и не может он влиять на мир живых, кроме как через покупку души. И если демон вылез из Бездны, так почему Проклятый не может, он же явно могущественнее. Скорее всего Коннел просто повздорил со Жрецом, рассудила она.

Королева не стала терять время, и отправилась к Императору. По пути она узнала, что случилось, во всех подробностях. Вывод напрашивался один, Верховный Маршал обезумел. Он давно был недоволен Верховным Жрецом, полагая, что тот не должен вмешиваться в военные дела, но Коннел не такой уж идиот, чтобы нагло прийти к Кириусу, и прирезать его, что он в итоге и сделал. Охраняющие Жреца Стражи помешать не успели, и в итоге сделали только хуже. Коннел набросился уже на них, и был убит. Так что его даже допросить не смогли. Эти новости несколько опечалили Королеву, она никогда не питала теплых чувств к Жрецу, но смерть Коннела была явно не кстати. Все-таки она доверяла этому человеку как талантливому полководцу. А сейчас идет война, и так не все гладко. Да и Орден Света может убедить Фердинанда восстановить Инквизицию, а это ей явно не на руку. И вообще, то, что убиты двое влиятельных человека, может существенно поменять расстановку сил.

Миранда приложила достаточно усилий для того, чтобы иметь возможность влиять на принятие решений. Она уже изучила возникшую систему, знала, что от кого ждать. А теперь появится новый Верховный Жрец, новый Верховный Маршал, непонятно, что это будут за люди, и какой подход они найдут к Императору. В Коннеле она была уверена, тот на деле доказал, на что он способен. К тому же она с ним была в неплохих отношениях. Ничего личного, никакой постели, просто сотрудничество людей, небезразличных к судьбе Империи, и понимающих, что Император недалекий глупец.

Разговор с Фердинандом её только расстроил. Как и следовало ожидать, тот пребывал в скорби и в панике одновременно. Военный совет сегодня отменен. На днях пройдут большие военные сборы, где будет назначен Верховный Маршал. Кого назначить на место нового Маршала Император пока не решил, разрываясь между собственным братом Маршалом Генри Клеонским, имеющий наибольший авторитет Маршалом Пронисом, и ставленником Коннела Генералом Терном. А ещё он вдруг начал сомневаться, а правильно ли он сделал, когда распустил Инквизицию. Это Миранде явно не нравилось. Император верил, что в Коннела и впрямь вселился демон. Королева, как могла, успокоила супруга, и поспешила в собственные покои. Ей нужно подумать, как быть дальше.

Миранда искренне опасалась того, что Антария может потерпеть поражение. Она сама не разбиралась в воинском искусстве, но при этом понимала, её муж плохой военачальник, об этом не говорил только ленивый. В чем Миранда была на высоте, так это в сборе различных слухов. У неё на службе были люди, которые доносили обо всем, что говорят окружающие. Те собирали не только дворцовые сплетни, но и ходили по столичным трактирам и слушали, о чем разговаривают люди. Миранда полагала, что никакая информация не может быть лишней. Впрочем, и без слухов было ясно, Фердинанд был таким же полководцем, как и Императором. В принятии решений он руководствовался чьим угодно мнением, только не своим. В вопросах управления Империей он доверял ей, Кириусу и Тадеусу. Миранда имела неплохие отношения с Верховным Магом, неплохо ладила с Верховным Казначеем Деером, а в военных вопросах доверяла Коннелу. А теперь непонятно, что ждать дальше. Неужели ей придется вникать ещё и в военные дела? Хотя разве не к этому она сама стремилась.

Миранда ещё в юности поняла, что не хочет быть просто чьей-то женой. Она не хочет быть вещью. Она понимала, что её отдадут замуж исходя из выгоды, и в итоге смирилась с этим. Тем более принцесса со временем заметила, что отнюдь не суровый отец принимает все решения. Мать не просто во всем поддерживала мужа. Именно она все решала. И вот, когда Миранда в четырнадцать достигла зрелости, Королева сама позвала её на разговор. То, что поведала ей мать, не стало для принцессы новостью, Миранда уже сама успела понять, что быть женщиной, это не значит, ничего не решать. Мать принялась передавать дочери весь свой опыт манипуляций, а принцесса оказалась весьма талантливой ученицей.

С тех пор не была и дня, чтобы принцесса не думала о своем будущем замужестве. Ведь от того, куда её отдадут, напрямую зависит её будущая жизнь. Конечно, к любому мужчине можно найти подход, но все-таки сама принцесса видела и принцев, и гостей из предполагаемых стран, куда она может попасть, была в курсе их культурных особенностей и традиций. Естественно, у неё имелись свои предпочтения. Она в общих чертах знала политическую обстановку вокруг их Королевства, да и предположения о том, за кого выдадут её замуж звучали едва ли не в каждом углу Дворца. Ещё тогда Миранда поняла, что сбор различных слухов иногда весьма полезное занятие.

Больше всего принцесса боялась, что её, в обмен на военную помощь, выдадут замуж в Колдландию, или хуже того, в Халифат. Она видела колдландцев, это были натуральные варвары, даже знатные господа, послы, и конунги ели руками, понятия не имея об этикете. У них даже ложек не было. Они могли плеваться прямо за столом, вечно громко смеялись, и сильно напивались, после чего любили подраться. Получается, она зря с рождения училась учтивости и изяществу, если ей придется всю оставшуюся жизнь провести среди этих людей? А в Халифате к женщинам относились ещё хуже чем к вещи, как в том же Таире. Если на её родине женщин все-таки ценили, то в Халифате к лошади относились и то лучше. Муж мог сделать со своей женой что угодно, избить, убить, продать. А у Халифа и даже эмиров были гаремы, куда они загоняли надоевших жен.

Миранда хотела, чтобы её выдали замуж в Аркадию. К женщинам там относились не просто хорошо, их там боготворили. Их верование основывалось на поклонении Великой Матери, и женщина для них была так же ценна как мужчина. Ведь именно женщины рожали мужчин, будущих правителей, воинов, магов. Вероятность того, что её выдадут замуж именно туда, была довольно велика. Наследник там уже достиг подходящего для женитьбы возраста, и ему была дана возможность выбрать невесту самому, естественно при условии, что она будет из благородных. Аркадия была богатым Королевством, которое занимало отдельный большой остров и при этом отличалось огромным военным преимуществом на море. Это позволяло Аркадии не бояться нападения, пытаться подступиться к острову себе дороже. Аркадия могла без проблем помочь Таиру в затянувшейся войне с Антанаром.

Принцесса успела влюбиться в принца Ренемиэля, который приезжал к ним всего раз, как она посчитала, выбирать жену. Высокий статный брюнет, он не только отличался хорошими манерами, но и оказался выдающимся воином, победив на турнире в честь его же визита. Он тогда посвятил победу ей, на пиру они танцевали и успели пообщаться. А через две недели из Аркадии пришло предложение о браке. Несмотря на то, что отец не стал давать согласие сразу, Миранда была счастлива, как никогда. Шестнадцатилетняя принцесса была уверена, вскоре её жизнь изменится, она отправиться в Аркадию, и супруг у неё будет именно любимый.

Но все сложилось иначе. О том, что она когда-нибудь сможет стать женой правителя Антарийской Империи, принцесса даже не думала. Во-первых, изначально там была только наследница Адриана, которой выбрал мужа Орден Света из сыновей местных герцогов. Когда принцесса умерла после рождения близнецов первенцев, никто не предполагал, что Фердинанд так скоро женится вновь. Но таирский Король проявил неслыханную наглость, и сам предложил только что овдовевшему Фердинанду взять в жены Миранду. Тогда ещё принц, видимо или недолго горевал о смерти Адрианы, на которой он женился также не по своей воле, или впрямь влюбился в принцессу. В итоге он согласился даже вопреки желанию Ордена Света. А Император Александр решил, таким образом, под предлогом помощи союзникам, присоединить Гелению к Империи.

Миранда поначалу не соглашалась, умоляя сначала мать, а потом отца, выдать замуж за Ренемиэля, в которого была влюблена. Но те были неумолимы, поддержка Империи более выгодна. Вместо храброго воина, красавчика Рене, она должна выйти замуж за нескладного скромного Фердинанда. Принц не был искушен в воинском искусстве, был скучен, и внешне имел вид смотрителя библиотеки. Но выхода не было. В конце концов, лучше так, чем попасть в Халифат или в Колдландию. Пусть Фердинанд по закону не имеет права на престол, но в случае смерти Императора, он становится регентом малолетнего наследника, то есть тем же самым Императором. А это значит, она может получить желанное влияние, о котором мечтала с того момента, как мать поведала ей об истинной силе женщины.

Уже в своих покоях, Королева принялась обдумывать, что делать с назначением Верховного Маршала. Не может она оставаться в стороне. И в тоже время она сокрушалась по поводу глупости и нерешительности мужа. С одной стороны это хорошо, так на него проще влиять, вот только раздражал он её от этого не меньше. Особенно в последние месяцы. Ей было все труднее притворяться любящей и верной женой. Миранда вынуждена была притвориться больной, и заставить лекарей сказать, что пока ей запрещено спать с мужчинами. Впрочем, замотанный и вечно переживающий Фердинанд все равно не спешил разделять с ней ложе.

Миранда понимала, дело в Викторе. Королева, пытаясь соблазнить талерманца, чтобы привлечь его на свою сторону, в итоге попалась в собственную ловушку. Она и не заметила, как сама увлеклась. И вот теперь, когда он уже был далеко, она, как не пыталась отвлечься, не могла даже представить себя с другим мужчиной. Это пугало её, не было с ней ещё такого. Раньше Миранда преспокойно заводила любовников, осыпала их милостями, а когда они надоедали, бросала. А тут она не может забыть человека, который впервые на её памяти мало того что нагло бросил, так ещё и преспокойно обозвал шлюхой.

Неужели она влюбилась? Последний раз она долгое время любила принца Рене, которого видела всего один день. С тех пор она зареклась любить, полагая данное чувство неприемлемым для женщины её положения. Может, самолюбие у неё взыграло, её ведь не бросали никогда? Ну да, он красив и хорош в постели, но у неё были не менее красивые и хорошие в постели любовники. Правда, они не были талерманцами, на счету которых сотни убитых людей. Но в этом ли дело? Виктор оказался единственным мужчиной, который откровенно плевал на её титул, совершенно не пытался ей угодить, вел себя с ней как с последней шлюхой, прямо признавая, что ему просто нравиться с ней спать. С ним она чувствовала себя просто женщиной. Свободной женщиной, ведь Виктор ничего от нее не требовал. В то время как с многочисленными любовниками она ощущала себя Королевой. Те не на миг не забывали, кто перед ними, и всячески ублажали её. А с Александром, она была рабыней, как не прискорбно было это вспоминать.

В день её приезда в Эрхабен Император Александр обратился к ней с недвусмысленным предложением. Она должна стать его любовницей. Тут она и поняла, отчего Александр позволил Фердинанду даже не держать траур. Дело было не только в Гелении. Он просто сам возжелал её. Миранда не хотела спать с Императором ещё сильнее, чем даже с мужем. Тот был симпатичнее, но от него веяло холодом и жестокостью. Маг воздуха, отличался весьма жестким нравом, и чем-то напоминал ей отца. Но принцесса уже по его тону поняла, что отказаться не имеет права. И хотя Александр отличался паранойей и чрезмерной ревностью, вскоре Миранда привыкла. Ей было плевать, что за ней постоянно следили, а Император требовал от неё всеми силами отнекиваться от ночей с мужем. Не больно и хотелось. Тем более, она в итоге смогла найти подход к Александру, играя роль влюбленной дурочки. Миранда общалась с его женой, но та даже не догадывалась, кто перед ней. Как не догадывался Фердинанд о том, что его жена спит с Императором. Впрочем, забеременела она не от Александра, тот не допускал зачатия, предпочитая извергать семя на её лицо. После того, как она родила, он приказал лекарям сказать Фердинанду, что она после родов не сможет делить с ним ложе несколько лет. Принц принял это с присущей ему покорностью.

Миранда постепенно приобрела кое-какое влияние. Во всяком случае, отомстить собственной семье у неё получилось. Империя как раз присоединила Гелению, и по многочисленным утверждениям маршалов и генералов, могла бы сразу же взяться за Таир, там как раз объявились мятежники, и их можно было поддержать в обмен на признание власти Императора. Вот Миранда и решила склонить Императора к поддержке мятежников. Учитывая, как это было выгодно, Александр не отказался.

При этом, несмотря на успехи, принцесса ощущала себя все той же вещью, только теперь принадлежащей не отцу, а Императору. За ней следили, она обязана была делать все, что говорит любовник, это было словно рабство. Пусть она умудрялась делать так, что Александр, сам того не понимая, прислушивался к ней, она с каждым годом все сильнее ненавидела его, порой ловя себя на мысли, что желает его смерти. К решительным действиям ее подтолкнуло возвращение Эрики и следом скоропостижная смерть законной супруги Императора Катарины.

Лекари утверждали, единственная наследница не выживет. Миранда подозревала, сам Александр и убил неспособную родить супругу, дабы жениться вновь на молодой и здоровой девушке. Обозленная необходимостью жить как в клетке Миранда рассудила, что если Император не успеет жениться, а Эрика все равно умрет, тогда её сын станет наследником. И она, наконец, обретет власть. Тряпка Фердинанд займет престол, править будет она, её сын однажды станет Императором. А главное, ей не придется спать с человеком, которого она уже успела возненавидеть. К тому моменту принцесса уже окончательно утратила девичью наивность, и готова была даже на такой риск. Тем более с каждым годом Император становился все более ревнивым и требовательным.

Принцесса какое-то время не могла решиться, опасаясь, что её раскроют, но яд уже приготовила. Заодно Миранда с момента возвращения Эрики не оставляла попыток убедить Императора распустить Инквизицию. Как аргумент она использовала то, что Инквизиция не смогла уберечь наследницу. Миранда понимала, чем сильнее и влиятельнее будет Орден Света, тем больше проблем возникнет с наследованием престола её сыном. Долгое время Александр оставался неумолим, и принцесса уже оставила надежду убедить его. Когда был уничтожен Орден Талерман, и по этому поводу был закатан пир, Миранда решила, её время пришло. Легко будет все свалить на месть талерманцев.

Так оно и вышло, её никто не заподозрил. Император был хитер, и про их связь знали очень немногие. Сначала он занемог, а через несколько дней скончался. Александр так и не понял, кто его отравил. А перед смертью он распорядился, чтобы распустили Инквизицию. Но Миранда мук совести не чувствовала.

С Виктором было иначе. Каждый раз, вспоминая талерманца, она осознавала, если бы он сказал ей прикончить Императора, она бы сделала это. Так же, как когда-то убила Александра. Как было бы прекрасно, если бы они с Виктором могли править вместе. Но, это невозможно, есть же традиции, титулы, будь они не ладны. Хотя, какая разница, Виктор все-равно оставил её. И на неё ему плевать, трахнул, и пошел дальше, будто она и впрямь не Королева, а потаскуха какая-то. А она остается с мужем идиотом, и пока радует одно, супружеский долг он все равно исполнять не требует.

В итоге Королева решила, сокрушаться все равно бессмысленно. Если её муж глуп, то она сама должна попытаться разобраться в военных вопросах. Для начала нужна была информация про этих трех наиболее вероятных Верховных Маршалов. Про Генри Миранда знала достаточно, а вот про остальных, практически ничего. Для этого Королева решила обсудить все с Верховным Магом, тот человек разумный, и всегда давал хорошие советы.

После отъезда Виктора и последующий провокации, Эрика решила сосредоточиться на достижении своей цели. Тем более в кои-то веки у неё появился нормальный наставник, заинтересованный в ее обучении. Но в итоге это обернулось очередным разочарованием. На третий день сказалось пребывание под холодным проливным дождем. В результате сильная простуда, жар, и это не считая того, что все болело. Она пробежала не больше пяти минут, и потеряла сознание. В этот день её тренировка закончилась. Утром на следующий день, она, помимо прочего, ощутила такую жуткую боль в ноге, что едва дошла до двери. Вспомнив, что говорил ей Карл о том, что для начала нужно тренироваться через день, принцесса решила один день отдохнуть.

Но это не помогло. И ладно, что все болело и жгло, это терпеть было возможно, после издевательских тренировок с Виктором это казалось ерундой. Плевать на жар и простуду, не впервой. Однако боль в левой ноге, а в особенности в области щиколотки, казалась такой жуткой, как и тогда, когда она очнулась с переломами. Чего принцесса раньше не делала, так это столько не бегала, и похоже, как не обидно это было осознавать, не зря. Впрочем, Эрика заставила себя практически доползти до заднего двора. Только до леса они так и не доехали. Принцесса ещё надеялась отправиться верхом, но попытка взобраться на лошадь отозвалась дикой болью и последующим падением. Проклиная все на свете, она с трудом поднялась, и, сделав несколько шагов, вновь споткнулась. На этот раз её удержал Лютый.

У неё тогда едва не случилась истерика. Неужели Виктор был прав? И пусть она готова умереть ради достижения цели, даже это невозможно, если после нескольких тренировок она просто не в состоянии идти. Ей что ползти? Только нежелание опозориться перед собственными гвардейцами заставили её просто молча принять этот факт, и сдержать слезы. Нести себя она позволять не хотела, и потребовала принести ей санталы, решив, что так боль уйдет, и она сможет хотя бы дойти самостоятельно. В итоге принцесса с горя напилась до потери сознания, и нести её пришлось уже по другой причине.

Утром следующего дня лучше ей не стало, только похмелье добавилось. Разочарованная Эрика вспоминала слова Виктора о том, что ничего у неё не получится, и не могла прогнать накатившее отчаяние. После кубка вина головная боль ушла, и она в итоге, решила поговорить с Карлом, узнать его мнение по поводу её будущего. Какой от всего толк, если только начали, а она уже не может даже ходить? Отказаться от цели она не могла, в конце концов, что-то она ведь может. Вот только не ограничиться ли это метанием кинжалов?

Гвардеец зашел в её покои, когда она уже сидела в кресле, до которого едва добралась. Он поприветствовал её и тут же осведомился о самочувствии.

— Жива. Но все дерьмово, — сообщила она, понимая, что сейчас ей придется признать то, что она так отчаянно не желала принимать. Противно признаваться в ущербности, но, в конце концов, этот человек просто ей служит, какая разница, что он подумает. Впрочем, разве и так не понятно, что она из себя представляет.

— Разрешите извиниться, я был не прав. Вы поймите, я первый раз наставником промышляю, вот и загонял вас. Я надеюсь, вы меня не выставите? — виновато спросил Карл.

— А ты тут причем? После беготни мне херово из-за этих гребаных переломов, — подчеркнуто небрежно бросила Эрика.

— Ваше Высочество, возможно, вы не в курсе, но после начала любых тренировок у любого человека первое время все болит. Вы переусердствовали. И в этом есть доля моей вины! — настаивал Карл, присаживаясь напротив принцессы.

— Я знаю. Виктор целый месяц гонял меня, желая отбить все мои стремления. Но почему то про беготню он забыл. Твою мать, сейчас я даже встать не могу, хотя поверь, я могу терпеть очень сильную боль, — начала уверять принцесса.

— Где у вас болит? — вдруг спросил Карл, хитро улыбаясь.

— Какая разница, — отмахнулась Эрика.

— Большая. Вы несколько раз падали, и вообще, где ни попадя бегали. У вас может вывих или ушиб. То, что вы там, хер знает когда, сломали, срослось уже давно. Пять лет прошло, может пора забыть? Давайте ещё, начните лекарей слушать, тогда вы точно через восемь месяцев докажете талерманцу, что он прав! Вы драться хотите учиться или ныть? Где болит, показывайте? — довольно жестко спрашивал гвардеец.

Сильнее всего болела щиколотка, и устыдившаяся принцесса молча показала. Рассказывать, о том, что у неё вся левая нога, начиная от бедра, ноет, она уже не хотела. Наставник тогда точно сочтет её ни на что не годной. Тем более, ту боль все равно она терпеть привыкла.

Карл глянул, и вдруг рассмеялся.

— А вы сами не заметили, что у вас очень сильный вывих? — возмутился он.

— Твою мать, это не вывих, у меня давно с левой ногой эта херня, срослось все не так, — с негодованием заявила наследница, у которой и впрямь, сколько она себя помнила, левая стопа сильно косолапила.

— Всё я заметил уже давно. И сейчас, помимо прочего, у вас вывих. Позвать лекаря или вправить самому? — с ходу спросил он.

— Только не лекаря, — выпалила принцесса, и закашлялась. Проклятая простуда никуда не делась.

— Ладно, — с этими словами Карл резко взял за её ногу и дернул так, что послышался хруст. Принцесса, вскрикнула от боли и выругалась.

— Перемотайте туго. Ходить сможете. А так, скоро пройдет, — сухо пояснил Карл.

— А ты где научился такому? — удивилась Эрика.

— Я видел, как вправляли. Вот и сам попробовал. Кажется, получилось, — гвардеец пожал плечами.

— Ты что, первый раз это делал? — с негодованием спросила Эрика, хотя боль действительно была уже не такая жуткая, и выглядела нога несколько иначе. Что-то он и впрямь вправил.

— Ну да, вроде хорошо получилось, — Карл с гордостью улыбнулся.

— Проклятье, и как я сама вывих не заметила, — возмутилась принцесса.

— Похоже, вы привыкли к такому, но до этого все было не так серьезно. Я не лекарь, но у вас там явно срослось неправильно, и что-то мне кажется, вы её постоянно подворачивать будете. При любых сильных нагрузках, будь то бег, прыжки или резкие движения, — совершенно будничным тоном сообщил Карл.

— Твою мать, — отрешенно произнесла наследница.

Тут же в который раз в ушах прозвучали слова Виктора. «Твои стремления убьют тебя. Это безумие…» Из ступора её вывел гвардеец.

— Но это проблему можно решить. Постоянно перематывать потуже, и обувь другую носить, например, сапоги повыше и тверже. Так вы точно ничего не подвернете. Но с беготней, конечно, лучше завязать, это для вас слишком. Но это ничего, и без нее обойтись можно, — успокаивал её гвардеец.

— Неужели все так ужасно? — расстроенно спросила принцесса.

— А что тут ужасного? Всего-то другую обувь надеть! Тем более, ваши башмаки вообще для тренировок не подходят, между прочим! В них только по дворцу расхаживать! Никто ведь даже не догадается, что у вас такая проблема. И вообще, скажите спасибо, что хоть такая нога есть. Вон одному знакомому наемнику и вовсе половину отрезали. Ничего, потом повоевал даже. А сдох из-за отравления, — Карл рассмеялся. Эрика натянуто улыбнулась.

— Но ты сам говорил, мне беготня необходима. Что тогда делать, чтобы не задыхаться раньше времени? Проклятье, скажи честно, Виктор был прав? — в отчаянии спросила Эрика, которая уже успела поведать о её неудачном опыте с талерманцем.

— Прав он или нет, решать вам. Нормально все будет, и задыхаться вы не будете без всякой беготни. Просто понадобится больше времени. Я уже говорил вам, талерманец просто издевался, желая внушить, что вы ни хрена не можете.

— А это разве не так? Целый месяц он меня учил, и без толку! Эта простуда ещё. Даже намокнуть нельзя. А тут и вовсе слегла, — принцесса резко замолчала. Не хотелось ныть, в конце концов, это не поможет. Ничего не поможет. Стоило ей пару дней погулять по лесу, и начать что-то делать, и вот результат. В который раз она ощутила себя ни на что не годной развалиной.

— Простудились вы с непривычки, это моя вина! Я не учел. Вы с юга, а в Небельхафте до этого времени почти не выходили на улицу! К этим дождям и сырости нужно привыкнуть! Я сам, когда только прибыл сюда, не лучше себя чувствовал. Алан и вовсе целый месяц кашлял. Сами спросите. Притом, что тогда весна была. Лютому одному по хер, у них в Колдландии морозы — жуть! Велер и Гарри тут выросли, и то после долгого отсутствия привыкать пришлось. А занятия с Виктором… Ваше Высочество, я ведь уже объяснял вам все! Секиру и двуручный меч вам сунуть в первый же день тренировок мог либо глупый человек, либо тот, кто хотел поиздеваться! В вашем то возрасте, и с нулевой подготовкой! — начал уверять Карл.

— А ещё с ущербностью! — выпалила наследница.

— Это решать вам. Скажу вам одно, если вы сейчас не можете сделать какую-то мелочь, это не значит, что вы не можете ничего. Бег нужен был для выносливости! Но и без него обойтись можно! Есть множество других способов. А если вы не собираетесь в течение трех часов бежать от врагов, он вам вообще никогда не пригодится! К тому же, даже здесь можно найти пользу! Это может стать дополнительной причиной для совершенствования мастерства. Не можете убежать от врага, сделайте так, чтобы враги сами от вас убегали, — предложил гвардеец.

— Я ни от кого убегать не собиралась и так, — произнесла принцесса, задумавшись над словами Карла. С одной стороны, он так красиво говорит, но не делает ли он это с целью просто успокоить её? Ведь он получает за свою работу золото, и ему выгодно быть наставником.

— И вот ещё, вы сами сказали, что однажды сможете или умрете. Вы передумали? — с вызовом спросил он.

— Нет, не передумала. Я лучше умру. А теперь можешь идти, — распорядилась Эрика. Ей сейчас хотелось побыть одной.

Когда Карл ушел, она позвала служанку, попросила перемотать ей ногу, а когда осталась в одиночестве, решила покурить дурман. Хоть какое-то удовольствие. В который раз Эрика задумалась над собственной клятвой. Она вроде бы решила, или добьется своей цели или умрет. Вот только если со своим рвением она все равно ничего не добьется, и скорее искалечит себя ещё сильнее? А если и чего-то добьется, то максимум, станет никчемным воином, который справится разве что с девицей? Будет всеобщим посмешищем! Не лучше ли в таком случае перестать себя мучить? Кому она хочет что-то доказать? Тем, кого можно просто убить, отдав приказ Виктору или тому же Карлу? А может себе? Может, проще взять власть вопреки всему, пользуясь умом и клятвой Тадеуса?

Впрочем, она тут же отогнала от себя эту мысль. Что-то не давало ей отступить. Страх? Самолюбие? Нежелание влачить жалкое существование? Она и сама не могла внятно сформулировать причину, зная только одно, нужно идти до конца, даже если там её ожидает смерть. Пусть она станет паршивым вином, её тогда быстро убьют, и на том все закончится. Вот только она сделает все, чтобы так не случилось. Это значит, терпеть боль, и делать все, что может. И плевать, что это безумие.

Уже через час она решила, что даже несмотря на отвратительное самочувствие, нужно заняться делом. Хотя бы кинжалы поучиться метать. Это ведь тоже полезное умение. А после ужина нужно выпить немного, вчера Лютый сказал ей, что простуду хорошо лечить санталой. Конечно, Карл её предупредил, что выпивать каждый день не очень полезно для тренировок, но лечиться то надо. Не лекаря же звать, тот ей только настроение испортит, а оно и так паршивое. А выпить, если умеренно, это же ещё и весело.

В этот же день на заднем дворе Карл решил окончательно убедить её в том, что талерманец был не прав. Он предложил ей пригласить девицу её возраста, и проверить, как она управится с той самой секирой, и с тем огромным мечом, которые дал ей Виктор. Когда Эрика предложила ему самому найти подопытную, он весьма хитро подметил, что в таком случае она может решить, что девица подкуплена. Алан тут же поведал, что на кухне помогает дочь одной из кухарок. Было принято решение позвать её. Девице пояснили, что у них спор, и она должна его рассудить.

Тренировки не вышло ещё с секирой, девочка через десять минут устроила истерику, потому как в итоге не просто уронила оружие, но и упала, разбив губу. Ей сунули золотой в качестве компенсации, и, поблагодарив, отправили обратно на кухню. А Эрика окончательно убедилась, что талерманец, вместо того, чтобы учить её, сознательно отбивал все желание. Сунул ей тяжелую боевую секиру, которую она вначале едва удержала. А меч он как будто специально самый тяжелый нашел. Сукин сын. Понятное дело, не вышло у нее научиться управляться подобным оружием. Карл ей после показательного выступления, объяснил, что дело не в ущербности и немощности, а в обыкновенном здравом смысле. Если человек её возраста никогда до этого не утруждал себя подобным, то не управится он с этим оружием.

Эрика, решила не мудрить, и назначила Карла Командиром Гвардии и старшим наставником. Остальные гвардейцы, конечно, принимали участие в тренировках, но по их одному взгляду было заметно, что иллюзий по поводу её будущего никто их них не питает. Впрочем, сама принцесса этого от них и ожидала. Её скорее удивил Карл, если судить по выводам Виктора, не самый последний воин, но при этом он совершенно спокойно воспринимает её стремления. Он вообще казался довольно странным человеком.

Откровенностью Карл не отличался, как Эрика не пыталась его расспрашивать о себе, он умудрялся все сводить к общим рассуждениям. В чем-то гвардеец напоминал Виктора. Тем же цинизмом, и отношением к невежеству. Но кое-что их отличало. Карлу, в отличие от талерманца, было плевать на признанные убеждения, на так называемый здравый смысл. Эрика сама видела, тому и впрямь все равно, какого она пола, какого цвета её глаза, что с её телом. «Вы сами решаете, что можете. Есть только один предел возможностей — смерть, а потому, пока вы живы, нет предела совершенству» — утверждал он. Ещё вначале он рассказал, что изначально имел весьма скромные данные, ещё и хромает с рождения, но это ему не помешало. Принцесса полагала, возможно, поэтому он не видит ничего плохого в её стремлениях. Но что-то ей подсказывало, дело не только в этом. И дело не только в золоте. Ему действительно плевать на общепризнанные истины, и это принцессе нравилось.

В самом замке все затихло, Герцогиня с Евой почти не выходили из своих покоев. Только иногда Лолита ходила на кухню, и, если сталкивалась с ней, кидала неодобрительные взгляды. С первого самого дня, после того, как кузина явилась к ней с претензиями, они практически не общались. Напрямую к ней лезть Лолита остерегалась, но поддевать с присущей леди учтивостью, не забывала. В трапезной Лолита подчеркнуто обеспокоенно интересовалась её здоровьем, и, обращая внимание на ссадины на лице, сочувственно советовала не ходить по замку в одиночестве. Со стороны все выглядело как искреннее беспокойство, а на самом деле принцессе, которая понимала, что та издевается, в такие моменты хотелось наброситься на кузину. У Эрики даже промелькнула мысль убить Лолиту. В то же время, Эрика понимала, это уже слишком. Если выяснится, что кузину убили, это дойдет до отца. Император обеспокоится, и может забрать её в Эрхабен. Но теперь Лолита сама заткнулась. И Беатрис тоже. Даже управляющий стал тише воды.

Наследница впервые в жизни ощутила полную свободу. Не надо ни перед кем отчитываться, что-то скрывать, ограничивать себя. Весь замок ходит перед ней на цыпочках. Все-таки хорошо, когда тебя бояться, тогда можно плевать на традиции, на условности, на учтивость. И плевать, что она для всех демон, зато боятся, и не смеют осуждать вслух. А те, кто не боится, уже куплены. Принцессе понравилась такая жизнь. Она теперь может спокойно учиться воинскому искусству, одеваться в мужскую одежду, курить по всему замку, выпивать, выражаться, как хочет, а не как принято, хаять Мироздание и Проклятого, и никто не запретит, и даже осудить не посмеют. Все молчат. Эрика вместе с гвардейцами расхаживала по замку, как единственная полноправная госпожа. Пусть это невеликое дело, запугать суеверных женщин, но с чего-то надо начинать. Она уже знает, что такое настоящая свобода, и знает, как её достичь. Страх и золото станут её главными союзниками. И однажды она заставит замолчать весь Императорский дворец, Эрхабен и всю Империю.

Впрочем, наслаждаясь свободой, Эрика с каждым днём все чаще задумывалась об ответном письме Императора. Сможет ли Виктор осуществить задуманное, или же весь их план накроется? И вот когда прошло уже две недели, и пришло время ждать ответ, принцесса не могла даже думать о чем-то ещё. Даже тренировки почти не отвлекали от беспокойства. Конечно, вероятность того, что у Виктора что-то не получится была минимальна, но все-таки. Так не хотелось терять эту свободу, а уж тем более возвращаться в Эрхабен. Ведь ещё не время.

Эрика как раз заканчивала ужинать. Как обычно, они сидели с гвардейцами, курили дурман, и пили вино. Беатрис зашла со свертком в руке. За ней шли Лолита и Сид. Гвардейцы, до этого смеявшиеся с рассказа Лютого об одном забавном случае при осаде крепости, затихли.

— Пришло письмо от Императора. На конверте сказано, что я должна его прочитать публично, — как можно спокойнее попыталась сказать Герцогиня.

— Публично? — удивилась наследница. Испуг скользнул по её лицу. Всё внутри перевернулось. Эрика, пытаясь сохранить самообладание, затянулась дурманом и кивнула головой.

— Читайте, — обреченно произнесла принцесса.

Беатрис распечатала письмо и принялась читать.

— Дорогая Беатрис. Я прочитал ваше письмо, и я возмущён, — Герцогиня вдруг запнулась.

«Это конец, она ещё издевается» — решила Эрика, приготовившись к неизбежному краху. Но тут руки Герцогини затряслись, а лицо побледнело.

— Этого не может быть! — растерянно произнесла она и выронила письмо, которое тут же поднял Сид.

— Читайте! — с небывалой жесткостью приказала Эрика, теперь уже уверенная в положительном исходе. Сид начал сначала.

— Дорогая Беатрис. Я прочитал ваше письмо, и я возмущён. Как вы посмели… оклеветать мою дочь, назвав её одержимой демонами. Эрика Сиол, как наследница имперского престола, вправе делать всё, что пожелает, ибо Мироздание избрало её для того, чтобы повелевать всей Империей, и потому она не должна знать ни единого отказа. Поведение моей дочери соответствует её положению. Стремление Эрики овладеть воинским искусством я могу только хвалить. Я горжусь тем, что моя дочь никогда не сдается, ибо это качество должно быть присуще особе императорской крови. Вы, обычная женщина, не можете понимать этого. Эрика особенная, и потому для неё не существует рамок, предписывающих быть леди. Я надеюсь, вы поняли свою ошибку и на первый раз прощаю. Но впредь прошу не писать мне писем, по причине непонимания вами особенностей моей дочери. Я желаю общаться с Эрикой сам.

Дорогая Эрика, я горжусь тобой, и твоими поступками. Ты истинная Сиол, и твои великие предки могли бы тобой гордиться. Я верю, ты станешь великим воином, а когда придет время, приведешь Империю к множеству побед, чего я так же страстно желаю. И я прошу тебя, прости Беатрис за её ошибку. Ты особенная в силу своего призвания, и потому не каждый способен тебя понять. Я не стану писать много, по причине того, что пожелал публичного прочтения этого письма, чтобы больше не возникало вопросов относительно твоих стремлений. Но знай, я всегда на твоей стороне, потому что ты единственная надежда Империи. Император Фердинанд Клеонский Сиол, — когда Сид дочитал письмо, его руки вспотели, а сам он явно не мог поверить в то, что сам же прочел.

— Да здравствует, Эрика, — поднял кубок Лютый. Следом её начал восхвалять Алан. Карл, хитро улыбаясь, молча поднял кубок, Велер и Гарри довольно ухмылялись. Только наследница сидела как вкопанная.

Поначалу принцесса не знала, куда деться от радости. У них получилось. Виктор подменил оба письма, и неважно, что этот проныра немного изменил их уговор, когда предписал публичное прочтение, чем её до смерти напугал. Но чем дальше Эрика слушала, тем тоскливее ей становилось. Как же ей хотелось, чтобы так написал отец. По-настоящему. На миг она даже поверила, что все это правда. Но принцесса в тоже время понимала, такого никогда не случится. Император руководствуется лишь мнением Миранды и Книгой Мироздания, а на неё ему плевать. Он никогда такого не напишет.

Эрика решила, это следует отметить, и приказала принести всем санталы. В итоге небольшое пиршество перешло в обучение играть в карты, и при этом жульничать. Сильно напиваться принцесса не стала, она уже научилась вовремя прекращать пить, чтобы в итоге не тошнило, но в свои покои она шла явно навеселе. Каково же было её удивление, когда только она зашла в комнату, не прошло и минуты, как следом явилась Лолита. Причем, мало того, кузина сама открыла дверь, она решила закрыть её изнутри.

— Какого хера приперлась, катись отсюда, или я тебя вышвырну из окна! — начала угрожать Эрика.

— Ты сейчас же пойдешь и извинишься перед Герцогиней. И впредь будешь вести себя прилично! — Приказным тоном потребовала Лолита.

— Что? Ты охерела? — возмутилась опешившая от такой наглости Эрика.

— Что ты себе возомнила, думаешь, выпендриваться будешь, никто не заметит твою ущербность? Уродство этим не скроешь! И знай, я тебя не боюсь, потому что знаю, ты никакая не ведьма, а обычная никчемная выскочка, — с вызовом глядя на Эрику, заявила Лолита.

— Сука, ты меня достала, я вырву твой поганый язык и засуну его тебе в задницу! А потом я расшибу твою пустую башку! — агрессивно ответила наследница, не особенно лукавя. Мало того, что кузина уже достала её, ещё и горячительное ударило в голову.

— Не получится, — уверенно произнесла Лолита, и тут же добавила, — я могу тебя убить одним желанием, просто заморозить кровь, и ты умрешь. Ты даже двинуться не успеешь. Так что ты сейчас пойдешь и извинишься, — жестко требовала Лолита.

Тут Эрика и поняла, что Лолита обладает магическим даром. Впрочем, наследницу этот факт скорее позабавил. Ни долго думая, Эрика без лишних слов направилась к кузине.

Когда принцесса уже была возле неё, на лице девушки мелькнул испуг.

— На меня не действует магия, сука! — с этими словами наследница схватила кузину за горло, и резко прижала к двери. Та заорала, и выронив ключ, попыталась расцарапать лицо принцессы. Наследница разозлилась ещё сильнее, и, отпустив горло, просто врезала ей кулаком, разбив нос до крови. Лолита заорала ещё сильнее, и кинулась на неё, схватив за волосы.

— Не ори, без толку, — с этими словами наследница ударила кузину в живот, та инстинктивно ослабила хватку, и Эрика резко выкрутив ее руку, сама взяла её за волосы. Потом она приложила её голову лбом об стену, а потом толкнула девушку на пол. На стене остался небольшой кровавый след. Того, чему она уже успела научиться, оказалось вполне достаточно, чтобы справиться с изнеженной девчонкой, не державшей в руках ничего тяжелее чашки и умеющей только царапаться.

— Значит, пришла убить меня, дрянь? Ведьма паршивая, я тебя тут замочу на хер, — кричала разъярённая наследница, глядя на валяющуюся кузину. Выпитая сантала только добавляло ей решимости расправиться с обнаглевшей девицей.

Лолита приподнялась, и умоляюще посмотрела на принцессу заплаканными и полными ужаса глазами.

— Не надо! Прошу тебя… умоляю! Прости! Я не хотела… тебя убивать! Я только… хотела! Напугать…! Прошу! — Разрывалась от рыдания Лолита.

— Дрянь! Пощады теперь просишь! Да я по всем законам вправе убить тебя, — с ехидной улыбкой на устах, спокойно рассуждала Эрика, наслаждаясь происходящим.

— Прости меня! Я сожалею об этом! — сквозь слёзы умоляла девочка.

— Я не сомневаюсь, что теперь сожалеешь. Встань, сука! — приказала принцесса.

Лолита, дрожа, встала, и затравленно уставилась на неё. Лоб и нос у неё были разбиты. Наследница вдруг резко взяла её за горло.

— Мне больно, — прохрипела девочка.

Принцесса отпустила Лолиту, и с размаху влепила ей пощечину так, что та отшатнулась в сторону и едва не упала.

— Да что ты вообще знаешь про боль? Ничего ты не знаешь!

Лолита попятилась к стене, опустилась на пол и закрыла лицо руками.

— Я хочу понять кое-что! Ответь, за что ты так возненавидела меня? Я же ничего тебе не сделала. За что? — жестко спросила Эрика.

— Ты расстроила матушку, Я хотела… Чтобы… — сквозь слёзы поясняла девочка.

— Мне по хер, за что ты меня хотела убить! Скажи, за что ты возненавидела меня с первого дня моего приезда? Я же никого не расстраивала! А ты сразу пришла с оскорблениями. За что? Говори! — схватил Лолиту за волосы, Эрика повернула её лицо, и посмотрела ей в глаза.

Та, впрочем, совсем потеряла самообладание, и впала в настоящую истерику. Наследнице хотелось услышать правду, за что её ненавидят. Даже если за внешность, так пусть скажут в лицо. Поэтому Эрика решила действовать мягче, и отпустила её.

— Я всего лишь хочу услышать ответ на свой вопрос. За что?

Лолита сидела на полу, и, закрыв лицо руками всхлипывала, боясь, лишний раз шевельнуться. Эрика подобрала ключ, закурила дурман, прошлась по комнате, присела на кровать.

— Я жду. Говори! Давай, рассказывай. Моё терпение не вечно, — требовала она.

Какое-то время они обе молчали, пока принцессе не надоело ждать. Она и так была уверена в причине, по которой её ненавидят. Не хочет говорить, ну и хер с ней. Эрика докурила, подошла к Лолите, и презрительно глянула на неё сверху вниз.

— Боишься сказать! Трусливая тварь! А ведь нужно отвечать за свои поступки! Наверное, считаешь меня демоном. Да, я демон. Меня превратили в демона, такие мрази, как ты. Которые тоже полагали, что я не заслуживаю даже доли уважения. Я надеялась, хоть тут больше не буду слышать это, но в первый же день ты устроила мне теплый приём. А теперь пришло время платить!

Принцесса вдруг замолчала, подошла к Лолите, и ударила её ногой в живот. Лолита вскрикнула и сжалась ещё больше. Эрика мысленно оценила свои новые тяжелые сапоги, в них оказывается удобно бить, а не просто ногу не подворачиваешь. Как же ей хотелось забить Лолиту до смерти. В лице кузины она видела всех тех, о чьей мучительной смерти она не раз мечтала. Принцесса в итоге решила, что убьет кузину. Взяв Лолиту за голову, намереваясь попробовать свернуть той шею, как недавно учил её Карл. Но не успела она ничего сделать, как девочка просто потеряла сознание. Принцесса вдруг встрепенулась.

«Проклятье, что я делаю?! Как я буду объяснять её смерть? Меня и так демоном все считают» — вдруг одумалась Эрика, и, кинулась за графином с водой, который вылила на лицо Лолиты.

— Дрянь, живи! Вставай и проваливай отсюда! И помни, забудь всё, что тут было! Будешь болтать, убью! И главное, держись от меня подальше, — с этими словами Эрика швырнула очнувшейся Лолите ключ.

Кузина смотрела то на ключ, то на неё и пыталась прийти в себя. Дрожащими руками она подобрала ключ, и с трудом встала. Открыв с третьей попытки дверь, Лолита застыла, глядя на Эрику.

— Я тогда просто завидовала…, ты же наследница. Прости меня, я поступила жестоко. Ещё прости меня за то, что я наговорила тебе, я не понимала, что делаю. Мне жаль, что всё так вышло, — виновато призналась Лолита, едва сдерживая слезы.

— Какого хера, ты мне все это говоришь? Обгадилась, теперь каешься? Вот только жалости мне твоей не надо! Проваливай! — грубо процедила принцесса.

— Поверь, дело не в жалости.

— Мне вообще плевать, в чем дело, мразь! Уйди, пока я не передумала! — угрожала Эрика. Ей было действительно плевать на все оправдания.

— Но я не хочу…, чтобы мы… были врагами, — не унималась кузина. Наследница только убедилась, как страх может изменить человека.

— Лживая сука. Раньше надо было не хотеть. Поздно! Уходи, дрянь! Если узнаю, что ты болтаешь, клянусь, тебе не жить, — с этими словами Эрика вытолкала Лолиту в коридор и заперла дверь на засов.

Оставшись в одиночестве, принцесса довольно улыбнулась. Все-таки приятно разочаровывать недоброжелателей, особенно когда они приходят её убить, а она, вместо того, чтобы рыдать и просить пощады, наваляет им так, что те сами пощады просят. Конечно, не велика честь надрать задницу глупой девице. Но как же это приятно смотреть, как ещё недавно ощущающий свое превосходство враг теряет спесь. И вот он уже готов на все, только бы его пощадили. У неё это был первый опыт, когда она лично кого-то наказала. Это ей настолько понравилось, что воодушевленная принцесса в который раз убедилась, она идет верным путем, и поэтому должна добиться своей цели, во что бы то ни стало. Чувство превосходства над поверженным врагом стоят того, чтобы терпеть любую боль.

Как и договаривались. Виктор вернулся в Небельхафт только через два дня после доставки письма. Замок сразу удивил его какой-то странной мёртвой атмосферой. В его стенах царила гнетущая пустота. Только хмурые стражники стояли на своих постах. Даже на первом этаже, на кухне и половине прислуги, из которой вечно слышался шум, стояла полнейшая тишина. Дети, обычно бегавшие по коридорам, теперь где-то прятались. Слуги разговаривали вполголоса, а когда видели Виктора и вовсе замолкали. Он, впрочем, уже привык к такой реакции. Его татуировка говорила сама за себя. Но в этот день атмосфера замка была настолько пропитана страхом, что это заметил даже талерманец.

«Неужели они тут до сих пор в это верят? Ну и ну!» — удивился он, не ожидавший таких далеко идущих последствий. Он полагал, что Беатрис написала то письмо в порыве эмоций, и за две недели всё уляжется. Во всяком случае, ответ Императора расставит все точки над «и». Талерманец сразу же отправился на поиски Эрики, но выяснив, что принцессы в покоях нет, решил наведаться к Герцогине.

Наткнувшись на управляющего, он решил уточнить про Беатрис.

— Мои приветствия. Сид, Её Светлость у себя?

Управляющий исподлобья посмотрел на Виктора и попятился.

— Ты чего такой дерганый? — удивился талеманец.

— Простите, господин, Её Светлость у себя. Да хранит вас Проклятый! — подобострастно ответил Сид.

— Какой ещё Проклятый? Что за херня тут происходит? — Отчитал Сида, возмущенный Виктор, и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь.

— С ума, что ли все сошли! — вслух возмутился Виктор, подходя к покоям Беатрис, «Может она мне всё-таки объяснит, что тут происходит» — решил он.

Талерманец долго стучался в дверь Герцогини, и не услышав ответа, собрался уходить, решив, что Беатрис куда-то отлучилась или просто спит. Но тут его окликнула Лолита. Она отозвала его в другую сторону коридора.

— Её Светлость в комнате, и очень напугана, — сообщила она.

— И чего же ей бояться? — не понимал Виктор, который заметил на лбу девушки заметную ссадину, и это не считая разбитого носа. Да и вообще, Лолита выглядела не очень.

— Матушка полагает, что Эрика одержима демонами. И вы к этому причастны. Такого же мнения большинство слуг, — пояснила она.

— Что за ерунда? Кто такую чушь придумал? — сделал вид, что не в курсе событий, талерманец.

— Её Высочество своими поступками дала Герцогине повод так думать. Осквернила Алтарь, вела себя дерзко.

— Ну, молодец. А что это у вас с лицом, вы споткнулись? — не удержался от вопроса талерманец.

— Да, оступилась, — отводя взгляд, ответила она.

— Печально, — бросил Виктор и дал понять Лолите, что не желает с ней это обсуждать.

— Беатрис, прошу тебя, выслушай, — стоя под дверью, обратился он к Герцогине, но ответа не услышал.

— Полно уже этой ерундой голову забивать! Какие ещё демоны? Не одержима Эрика никакими демонами, мне хоть поверь! Мирозданием клянусь!

— Не поминай Мироздание, талерманец! Что ты сделал с бедной девочкой? — все-таки откликнулась Герцогиня.

— Ничего я с ней не делал. Эрика — наследница, и это естественно, что она считает себя вправе отдавать приказы! Конечно, странно, что девочка мечтает стать воином, курит дурман и отказывается заниматься рукоделием, но демоны тут причем? Я ведь объяснял тебе, почему она такая! — негодовал Виктор.

— Иди прочь, я не желаю тебя слушать! Ты поклоняешься Проклятому, и найдёшь любое объяснение. Ты навлек беду на всех нас.

— Да что за безумие тут творится! — возмутился талерманец, и, сделав вывод, что бессилен, пошел искать Эрику. Дело ведь теперь не только в Герцогине. Несложно догадаться, кто так отделал Лолиту. Принцесса могла приказать это сделать кому-то из гвардейцев, а те за золото и мать родную прирежут. И девчонка хоть и молчит, но вполне может науськать мать. Вот и что с этим всем делать, непонятно. Распутывать отношения, мирить кого-то? Это явно не к нему. Запугать, прижать, шантажировать? Есть много способов порядок навести. Но не привык он воевать с женщинами. А ещё не хотел он воевать с Беатрис. Но если прикажет Эрика, у него не будет выхода. Или наследница прикажет тому же Карлу убить Герцогиню, как быть тогда ему?

Решив, что принцесса вновь отправилась в лес заниматься бессмысленным издевательством над собой, обеспокоенный талерманец отправился ждать её на задний двор. При этом он мысленно проклинал Карла, вознамерившегося свершить наставнический подвиг любой ценой. Час от часу не легче, с девицами проблемы, ещё и этот гвардеец как некстати.

Разумеется, Виктор, как телохранитель, должен был проверить новоявленных гвардейцев. И если четверо вопросов не вызвали, обыкновенные наемники, польстившиеся на золото, Карл отличался от них не только выдающимися умениями, но и совершенно безумным мировоззрением. По сути, он не совсем нормальный человек даже для убийцы. Под зельем тот наговорил такого, что у Виктора едва волосы дыбом не стали. Абсолютно безжалостный, с гениальными способностями к постижению всего нового, но при этом с уязвленным самолюбием, он не признает никаких рамок. Считает себя темным мессией. А ещё он получает удовольствие, когда лишает человека жизни, полагая это искусством. Ему интересно убить человека каждый раз новым способом. Даже на попытке убийства Князя он прогорел из-за попытки убить его красиво. Искусство ему подавай.

Конечно, прямой опасности он для принцессы не представлял, этот несостоявшийся талерманец умудрился проникнуться к ней симпатией. Родственную душу нашел он, видите ли. Но в этом опасность и состоит. Он не учитывает, что все сомнения в его способностях, были проявлениями обычной нелюбви папаши, а не объективных обстоятельств. У Карла здоровье нормальное было, а способности и вовсе гениальные, причем и к наукам, и к воинскому искусству. Но нет, он всерьез проникся безумной идеей наследницы. Он преспокойно доведет Эрику до смерти, и, пожав плечами, пойдет дальше, сокрушался Виктор, попутно предполагая, что тот наговорил и так одержимой наследнице.

Карл оказался легок на помине. На заднем дворе, Карл, Лютый и Алан коротали досуг метанием ножей в стену сарая, при этом куря дурман и неспешно обсуждая шлюх из местного борделя. Талерманец неслышно подошел сзади. Как раз в этот момент была очередь кидать кинжал Карлу. Виктор кинул свой кинжал следом и попал туда же, что и гвардеец. Все обернулись. Алан резко замолчал. Виктор заметил на его лице тень испуга, Лютый также явно напрягся. Карл же наоборот, нагло улыбаясь, обратился к нему.

— Ты, как я понял, Виктор. Талерманец, — прищурив глаза, произнес он, и затянулся дурманом.

— Вроде как других талерманцев тут нет, — бросил Виктор, пристально глядя на гвардейца.

— Я Карл, а это… — тот, видимо думал представлять всех, но талерманец перебил его.

— Уже в курсе. Где Её Высочество? — решил без всяких церемоний спросить он.

— На чердаке. Ей есть чем заняться, — с ехидством пояснил Карл, и демонстративно откинул волосы с лица.

— И чем же ты её заставил заниматься? — с иронией спросил Виктор.

— Явно не тем, что ты надоумил. Наставник херов, — процедил гвардеец и криво оскалился.

Виктор хотел было съязвить в ответ, но решив, что поговорит с зарвавшимся темным мессией потом, развернулся уходить. Все-таки сначала нужно поговорить с наследницей и разобраться, что происходит в замке.

— Что, пойдешь опять рассказывать ей, что у неё ни хера не получится? — в наглой манере окликнул его Карл. Талерманец буквально опешил от его тона, давно к нему так не обращались, причем, будучи в курсе его прошлого. Настроение у Виктора, учитывая внезапно возникшие обстоятельства, и так было не особенно хорошее, а тут ещё какой-то выскочка позволяет себе дерзить. Виктор обернулся, гвардеец смотрел на него с нескрываемым презрением. Тем временем Алан пытался его незаметно одернуть, но это было тщетно.

— Зато, ты ей уже, наверное, великое воинское будущее наобещал, наставник доморощенный, — съязвил он, подходя ближе, и понимая, что разговор приобретает интересный оборот.

— Я конечно, в Талермане не учился, но у меня хватает ума понять, что совать секиру неподготовленному ученику в столь юном возрасте, неразумно, — все с той же наглой улыбкой заметил Карл.

— А что, по-твоему, разумно? Потакать невозможным желаниям в ущерб человеку? — парировал Виктор.

— Разумно, быть нормальным наставником, а не мудаком, — процедил гвардеец, и при этом продолжал улыбаться.

— А ты у нас, значит не мудак? Чему ты её научил? Пить и купить?! Вряд ли ты ещё чему-то научить сможешь! — раздраженно бросил талерманец.

— Спорим, через восемь месяцев ты свое мнение изменишь? — не унимался Карл. Лютый и Алан молча наблюдали за перепалкой, уже не рискуя вмешиваться.

— Не буду я с тобой спорить. Мои обязанности как её телохранителя, отвечать за её жизнь перед Императором. Вот и думай сам, какие последствия могут быть, — с явной угрозой намекнул талерманец.

— Угрожаешь? Я уже испугался. — Карл наигранно скорчил испуганное выражение лица, и уже нагло улыбаясь, шагнул к нему, — мне по херу на твои угрозы. Думаешь, если ты талерманец, все тебе в рот заглядывать будут, — оскалился он.

— Думаешь, раз ты у нас темный мессия, можешь так зарываться? — Виктор вдруг перешел на аркадийский язык, явно намекая, что знает о нем больше, чем тот думает. Да и нежелательно, чтобы их поняли остальные. Помрачневший Карл зло оскалился.

— Охереть, ты значит дерьмом правды опоил меня, сукин сын? — также перешел на аркадийский он.

— С чего ты взял? — заинтересованно спросил талерманец.

— Про темного мессию мог знать только один человек, и чтобы на него выйти, тебе бы пришлось тащиться туда-обратно целых три недели, и это не считая времени на дальнейшие поиски. А то, что я знаю аркадийский, тут никто не знал. Судя по всему, ты в моей башке покопался.

— Я как телохранитель наследницы, должен был всех вас проверить, — поставил перед фактом Виктор.

— Так доложи все Ей Высочеству, если это её распоряжение! Ты что идиот, рассказывать это мне? Я не думаю, что Эрика давала тебе распоряжение поведать о своем шпионском подвиге тому, за кем ты собственно говоря шпионил! — небрежно предположил гвардеец.

— Это не её приказ. И у меня к тебе предложение. Ты прекращаешь потакать наследнице в её безумных стремлениях. Ну а я не рассказываю наследнице, то, что ты ей лгал, а главное, никто не узнает твою тайну, — с натянутой улыбкой предложил Виктор.

Карл высокомерно посмотрел на него.

— Что ж тебе так неймется? Ты и так поступил с ней как полнейший мудак. Неужели ты совсем ни хера не понимаешь? — совершенно серьезно вдруг спросил гвардеец.

— Я отвечаю за неё и не хочу, чтобы она загнулась. А тебе по хер. Ты хочешь потешить свое самолюбие, гений непризнанный, — так же серьезно пояснил ему Виктор.

— Рассказывай! Мне плевать. Я не так уж много лгал принцессе, это раз. И на тайны мне плевать! — Карл посмотрел на него полным презрения взглядом.

— Но зачем тебе это? Я не понимаю! Ты так старательно скрывал, и тут придется выглядеть перед всеми идиотом, — талерманец понимал, что идет на глупую провокацию. Это не особенно веский аргумент, остальные гвардейцы и вовсе неграмотны, и тут стыдиться не перед кем. Но, с другой стороны, почему бы не попробовать. Тот же и впрямь безосновательно страдает из-за своего недостатка.

И действительно, зеленые глаза гвардейца буквально почернели от злости.

— Рассказывай! Идиот здесь ты, если думал, что эта херня сработает. А вот тебе я думаю не по хер, если я поведаю наследнице, с какими просьбами ты ко мне подходил, — похоже, Карл не только не поддался, он сам решил перейти в наступление, — Ей это не понравится. Я ведь насквозь тебя вижу, гребаный мудак. Ты польстился на место телохранителя наследницы. Она тебя заставила стать наставником. Отказаться ты не смог, выгнали бы. И ты решил сделать все, чтобы она сама передумала. Это она уже и сама поняла! А совсем скоро она узнает, что ты продолжаешь мешать, — пристально глядя ему в глаза, говорил гвардеец. Тем временем Виктор уже начал выходить из себя.

— Раз ты такой гений, какого хера промышлял убийцей? Мог бы и в люди выбиться, происхождение позволяет. Мне клеймо мешало, да и сам говоришь, я идиот. А ты же гений, и морда у тебя пристойная, — зло процедил талерманец, ожидая, когда же темный мессия, наконец, взбесится.

Тот презрительно ухмыльнулся, и, глядя ему в глаза, процедил.

— Я убийца по призванию.

— Ты уверен? Клеймо ты нарисовал, а вот первое серьезное дело — просрал. С Князем тем же, — не оставлял попыток поддеть он Карла.

— Ошибочка вышла. Риск ради искусства. Тебе не понять! — с высокомерной улыбкой заявил он.

— Не обманывай себя, ты же убийца от безысходности. Ты настолько сильно боишься предстать отсталым идиотом, что тебе некуда даже сунуться со своей гениальностью. Вот ты и бесишься, и людей ночами убиваешь! Ненормальный! А сам боишься, что твою тонкую душевную организацию потревожат мнением о тебе как о идиоте! Правда? — Виктор уже намеренно провоцировал его.

— Шел бы ты к херам! Я не боюсь даже умереть, — с вызовом бросил Карл.

Виктор решил, пора его дожимать.

— Конечно, смерти, может, не боишься, несколько десятков раз пытаться себя убить, это не шуточки. Трус.

— Даже если это так, вызвать тебя на поединок мне это не помешает, — прорычал гвардеец и зловеще улыбнулся.

— С удовольствием. Выбирай оружие, — небрежно бросил талерманец.

— Мне без разницы. Сам выбирай! — заявил Карл.

— Меч вполне подойдет, — предложил Виктор, снимая плащ. Следом снял плащ Карл, который продолжал нагло улыбаться. Талерманец поймал себя на мысли, что эта улыбочка уже начинает его бесить.

Виктор не собирался убивать выскочку, полагая, что его достаточно поставить на место. Они отошли от сарая на свободное пространство. Алан с Лютым, испуганно переглядываясь и тихо переговариваясь, неуверенно пошли за ними следом.

— Волосы мешать не будут? — издевательски спросил Виктор у гвардейца, обратив внимание на распущенную шевелюру.

— Не беспокойся, — оскалился Карл, и за этим последовал резкий взмах меча, который талерманец тут же отбил. Поначалу гвардеец шел в прямое наступление, но тут вдруг он начал откровенно уходить при помощи обманных маневров, которые становились все более изощренными. Как не старался талерманец достать его, было бесполезно, а что самое интересное, его уловки тот распознавал прямо на ходу. Когда Карл, наконец, сам стал наступать, началось самое интересное, молниеносные удары, немыслимые комбинации, в ушах только лязг мечей. Время будто исчезло, такого азарта талерманец не испытывал давно. Вопреки ожиданию, в состояние бешенства, то бишь в хайран, Карл не вошел.

Виктор даже не думал об усталости, не ведал, что творится вокруг, он лишь видел противника, который с неизменной зловещей улыбкой, отбивал и сыпал удары и в самый, казалось бы, неожиданный момент проделывал акробатические трюки. Талерманец молниеносно размышлял и тут же пытался изловчиться, и таки лишить противника меча, или свалить его, потому как достать его задача была весьма труднодостижимая. Что творил этот выскочка, Виктор нигде ещё не видел. Немыслимое сочетание приемов из совершенно разных традиций, вкупе с мгновенной импровизацией, да ещё и без всякой логики. Что ему взбредет в голову в следующую секунду, понять нереально. Поединок захватил талерманца настолько, что голос Эрики прозвучал как гром среди ясного неба.

— Прекратите! Я приказываю! Или я вас повыгоняю на хер! — властным не терпящим возражения тоном орала она. Похоже, принцесса уже не первый раз пыталась вразумить их.

Виктор с Карлом встретились взглядами, и, несмотря на конфликт, на этот раз поняли друг друга сразу. Резко опустив мечи, они повернулись в сторону сарая. Эрика стояла не так уж далеко, и была явно недовольна. За принцессой стояли озадаченные гвардейцы. Только сейчас Виктор осознал, как он вымотался. Непростой противник ему попался. Давненько такого не было.

— Мои приветствия. Волосы отрезала? — талерманец не нашел ничего лучшего, чем спросить про новую прическу.

— Как видишь. Что это за херня? — требовала объяснений принцесса.

— Мы тут поразмяться решили, показать, кто что умеет, — с милой улыбкой пояснил Карл, будто и не было того, что они едва друг друга не поубивали.

Талерманец оправдываться смысла не видел. Как он и предполагал, наследница не поверила.

— Я не идиотка, я все видела. Так не разминаются! Мне, конечно, понравилось. Но я вас наняла не для того, чтобы замочили друг друга на хер. Вы должны учить меня и должны убивать моих врагов! Да хотя бы своих уже! Но не друг друга! Это недопустимо! Мне по хер, что вы не поделили, но если кто-то из вас убьет другого и окажется, что этой причиной не была защита моей драгоценной персоны, вышвырну без разговоров! И мне по хер какие вы опасные убийцы, я наследница, и я вам плачу! — разразилась гневной речью Эрика.

— Ваше Высочество, простите, что напугали вас. Но уверяю, никто никого убивать не хотел. Мы всего лишь решили помериться уровнем мастерства. И совершенно естественно, что со стороны это было похоже на серьезный поединок. Все-таки мы не самые последние воины, и как бы там ни было, никто уступать не хотел, — Карл никак не унимался, похоже всерьез надеясь замять скандал.

Виктор не возражал, в конце концов, не он эту кашу заварил, гвардеец первый начал дерзить, вот пусть и отговаривается. А его Эрика все равно не выгонит, кто будет письма писать и печати подделывать?

— Твою мать, ну простите тогда вы меня, — гвардеец таки смог убедить её, — Карл, ты у кого учился, неужели только у халифатца? — изумленно спросила принцесса.

— Сначала у халифатского истинного воина, а потом где придется, — с гордостью заявил гвардеец.

— Неплохо, как для «где придется», — с ухмылкой заметил талерманец. Как бы он не оценивал этого человека, а не признать его достойным противником он не мог.

— Это потому что воинское искусство состоит не в постижении уже признанных истин. Овладеть уже готовыми познаниями это ремесло. Искусство, это не только познание и постижение, но и последующие совершенствование, — с гордостью поведал он.

«Тьфу, ну и загнул сучонок. Вот пусть и её он учит искусству. Может и к лучшему, что этот темный мессия здесь. Если он умудрился научиться «где придется» и «как попало», может, и «кого попало» типа Эрики научить сможет» — сыронизировал про себя Виктор, хотя сам не особенно верил этому.

— Как интересно, но мы потом это обсудим, — загадочно произнесла наследница, и обратилась уже к Виктору, — А нам поговорить надо.

— Да, конечно, — бросил Виктор Эрике, и обратился к Карлу на аркадийском, — Ещё увидимся, обсудим кое-что.

— Да, я тоже так думаю, — ответил тот.

Ты на каком языке к нему обращался и что ты сказал? — спросила у него принцесса, только они вошли в замок.

— Я поблагодарил его за хороший поединок на аркадийском языке. Тут редко встретишь тех, кто владеет этим языком, — талерманец все-таки решил подыграть идее Карла. Незачем ей знать, из-за чего они сцепились.

— Похоже, гвардейцу есть чему меня научить. Так что репетируй извинительную речь! Тебе есть за что извиняться! — напомнила ему Эрика.

— Ну что ты ко мне пристала? Ты уже нашла наставника. Как дерется он, ты видела! И я тебя уверяю, не хуже меня! Вот пусть он тебя учит искусству. А что я, у меня так, ремесло, — отмахнулся талерманец.

— Он тоже будет моим наставником. Как и все остальные гвардейцы. И ты не отвертишься! — не унималась Эрика.

— На хера тебе столько наставников! — возмутился Виктор, чуть, было, не выпалив, что хоть бы она одного наставника осилила.

— Мне понравилось, что Карл говорил об искусстве, мало постичь, нужно стремится к совершенству. А чем разнообразнее подходы, тем больше возможностей от ремесла прийти к искусству. К тому же, ты сам сказал, что я девушка, альбинос, у меня дерьмовое здоровье. А это значит, мне придется приложить в три раза больше усилий, потому что херовым воином я быть не хочу, — парировала Эрика.

— Твою мать, похоже, ты безумна, — выпалил талерманец.

— Иногда безумие является высшей ступенью разума, — заметила она.

— Что за чушь?

— Это не чушь. Безумие есть свобода. Выходит, свобода разума, также безумие, но ведь только через свободный разум постигается истинное искусство, — пояснила принцесса.

— Твою мать, это тебе наш гений доморощенный наговорил? — возмутился Виктор, предположив, что нести подобную ахинею вполне в духе Карла.

— Как ты догадался. Он интересные вещи говорит, не то, что ты. Только и твердишь, как у меня ничего не получится.

— Ну да, конечно.

Когда они вошли в покои принцессы, Виктор мог только удивляться. Запах от дыма дурмана, разбросанные по столу самокрутки и окурки говорили сами за себя. Похоже, если чему-то наследница научилась, так это курить. Впрочем, ему до этого дела быть не должно. А то, что Беатрис вполне может написать в Орден Света, это, действительно, проблема, которую нужно решать немедленно. Виктор сел за стол и взял самокрутку. Судя по тому, что наследница увлеклась курением, теперь это можно делать во всем замке.

— Тут до сих пор неспокойно, — сразу же перешел к делу он.

— А как по мне, все отлично. Никто не лезет со всякой херней, — принцессе явно все нравилось.

— Ну как сказать. Объясни, что за безумие тут творится?

— Письмо Герцогини не читал? Сам разве не понимаешь! — недоумевала наследница.

— Видимо ты перестаралась! Не стоило рассказывать про то, как ты осквернила Алтарь. Да и в остальном.

— Зато я её спровоцировала. И теперь она не мешает мне, как и её дочурка. Хотя с последней пришлось потолковать. Бедняжка, никак отойти не может! — в издевательской манере прокомментировала принцесса и присела напротив него.

— Я видел. Приказала гвардейцам избить девчонку? — с укоризной спросил талерманец.

— Ты думаешь, я даже с девицей разобраться не смогу? — вознегодовала Эрика.

— Так ты её сама отделала? — удивился Виктор.

— Да. Эта тупая сука угрожала меня убить! Я ее едва не прикончила! Она так забавно просила пощады! Дрянь! — судя по всему, принцесса явно гордилась своим поступком. Талерманец только пожал плечами.

— Ну да, вот и результат. А теперь Герцогиня считает тебя демоном, и может в любой момент написать в Орден Света.

— Наверное, стоило добить суку. Я уверена, эта дрянь приложила руку, а точнее, свой поганый язык. Скотина неблагодарная, я пощадила её, а она льет на меня дерьмо. Ведьма! Девчонка имеет способности к магии воды, — возмущалась принцесса.

— Ты что шутишь?

— Эта тварь угрожать мне магией пришла, мол, убьет, если я не извинюсь перед её тупой мамашей. Я и надрала ей задницу. Кстати, учитывая особенности передачи магии, либо Беатрис также должна быть магом, либо Лолита не дочь Генри. Потому что в роду Генри нет женщин магов! Герцогиня не маг, а это значит одно, не такая уж она святоша, — выказала свои предположения принцесса.

— Вот дела. Любопытно, — озадачился Виктор.

— Кстати что это за шуточки про публичное прочтение? Мы так не договаривались, я же чуть с ума там не сошла! — возмутилась Эрика.

Виктор засмеялся.

— Я так и знал, что ты это припомнишь!

— Так ты специально пошутить решил?

— Успокойся, я просто подумал, что так будет лучше и Герцогиня уж точно не станет писать Императору ответ и переубеждать его, — привел аргумент талерманец.

— Отличная работа, — довольно произнесла принцесса.

— Я свое дело знаю. Но у нас проблем только прибавилось. Если раньше Император мог узнать о твоих похождениях, то теперь Герцогиня отошлет письмо в Орден Света, обвиняющее тебя в одержимости! Это будет серьезный скандал!

— Проклятый Орден Света, как же я ненавижу этих лицемерных Жрецов! Толку никакого от них, морализаторы сраные!

— Я тоже не поклонник Храма Мироздания, но надо что-то делать! Что ты предлагаешь? Какие приказы? — вопрошал Виктор, ожидая любой вариант.

— Сделаем то же самое, если Герцогиня напишет, мы опять перехватим письмо, пришлем поддельный ответ! Зачем мудрить? — недоумевала принцесса.

— Это не решит проблем. А если она сама туда поедет?! — начал настаивать Виктор. Почему-то ему этот вариант не нравился. Возможно, потому, что ему нравилось времяпровождение с Герцогиней. А наследница ведь, как всегда, не в курсе.

— А что я должна делать?! Я не стану больше пресмыкаться перед ней. Я больше ни перед кем стелиться не стану! Пошли все на хер! Теперь я знаю, что такое свободная жизнь! Дожимать их будем! Шантаж, вот что решит все проблемы. На Лолиту нажму, пригрозив рассказать, что она ведьма. Не поможет, Беатрис к стенке припрем, угрожая поведать Генри про её измены. Он суров, и может убить её!

— Ты всем угрожать намерена? А если Генри вернется? Это тебе не девицы суеверные. Что тогда? — подметил Виктор.

— Перефразируя Императора Альфреда Хитрого, тех, кого нельзя запугать или купить, можно убить. И ты убьешь его! Зачем я тебе плачу, если ты меня даже учить не желаешь? Я больше ни одной гниде не позволю мешать мне, — высокомерно парировала принцесса.

— Ладно, Генри. Но тебе не жаль несчастную Беатрис? Она же искренне переживала за тебя! И до сих пор переживает! — сокрушался Виктор.

— Мне никого вообще не жаль! И уж тем более тех, кто мне мешает, — принцесса зловеще улыбнулась.

— Но её можно понять, — не оставлял своих попыток талерманец.

— Не собираюсь я понимать её! Пусть отвечает за свою глупость! И вообще, ты что, спятил? Откуда это у тебя такая жалостливость? Ты убийца! Талерманец! Я наняла тебя не для того, чтобы ты морали читал, а для того, чтобы ты исполнял мои приказы! — жестко говорила принцесса.

— Ты будешь всех убивать, кто тебе помешает? — поинтересовался Виктор.

— Если понадобится, буду!

— Что же, я все понял. Жду приказов, — обреченно произнес талерманец.

— Пока никаких приказов. Я кое-что придумала, и сделаю все сама, — заявила принцесса.

— Мне можно идти?

— Да, иди! — отмахнулась принцесса, и хитро улыбнулась.

Виктор уже ничему не удивлялся, он знал, на что шел. Придется теперь убивать людей за то, что им просто не понравится образ жизни Эрики, и те решат пресечь этот откровенный беспредел. По-другому назвать поведение этой двенадцатилетней девчонки у него язык не поворачивался. За те две недели, пока он отсутствовал, принцесса успела измениться. Ей, видимо, понравилось жить, как она хочет, без оглядки на кого-либо. Ну а что, хорошо, пьет, курит, гвардейцы лижут ей задницу, а Карл уже обрисовал ей великое воинское будущее. Кузину даже избила, чем весьма гордится. В итоге у наследницы появилась железная уверенность в том, что ей не вправе указывать даже Высшие Силы, не то, что люди. Ну а что, предвестника в темницу упекла, от Мироздания отреклась. Красота. Это было слишком даже для особы императорской крови, и что-то Виктору подсказывало, на этом она в своей безумной наглости не остановится. Но осуждать он её не спешил, от таких передряг, которые в её жизни случались, и впрямь обезуметь можно, вплоть до мести всему миру. Хотя попав в Небельхафт, Виктор начал надеяться, что сможет изменить свою жизнь. Но, видимо, все надежды на нормальную жизнь бессмысленны, он остается убийцей, и никуда от этого не деться. И наследница, как и все вокруг, видит в нем только убийцу.

— Мы не договорили, — обращался талерманец к гвардейцу, стуча в дверь его комнаты. Карл открыл дверь настежь, и хитро улыбаясь, уставился на него.

— Как разговаривать будем? Продолжим драться? Или лучше выпьем?

— Драться без толку, в любом случае один сдохнет, а второй отправится на улицу. Лично мне оба варианта не нравятся, — отмахнулся талерманец.

— Тогда пошли в трактир, выпьем, — предложил Карл.

— Скажи, чего ты добиваешься? — прямо спросил Виктор, только они присели за стол. До трактира они так и шли молча.

— Ты же меня опаивал зельем! Не спросил? Странно, — съязвил гвардеец.

— Ну да, забыл спросить. Я такого из твоих уст наслушался, что уже не до этого было. Темный Мессия, ты знаешь, что безумен? — с претензией спросил Виктор.

— К чему этот вопрос? Я предупреждаю сразу, рассказывать Её Высочеству всякую херню ты меня не заставишь, — с ехидной улыбкой заявил Карл.

— Я уже понял, это бесполезно. Что она, что ты — ненормальные. Я даже угрожать не буду. Давай договоримся.

— О чем?

— Ты, я надеюсь, понимаешь, что делаешь! Она тебе доверяет. Сделай так, чтобы наследница на этих дурацких тренировках себя окончательно не искалечила, или хуже того, не убила. Ни тебе, ни мне это невыгодно. Я в свою очередь не стану выдавать твои тайны, что ты собой представляешь, — предложил талерманец. Он уже понял, что дело не в гвардейце. Одержимая Эрика все равно не уймется.

— Принцесса будет оскорблена, если узнает, с какой просьбой ты ко мне обратился, — наигранно возмутился Карл.

— Твою мать, что я такого попросил? Хватит издеваться! — вознегодовал Виктор. В этот момент к их столу принесли санталу. Талерманец тут же разлил её по кубкам, и старался следить за руками гвардейца. Тот ведь может опоить его.

— Это ты издеваешься! Чего тебе надо? Ты всерьез удумал, я решил её замочить? — вопрошал гвардеец.

— Нет. Эрика сама может себя уничтожить. Принцесса одержима идеей обучиться воинскому искусству любой ценой. И не понимает, что у неё есть предел. Всего-то. Если у тебя есть рвение свершить наставнический подвиг, найди кого-нибудь другого, — пояснил как есть талерманец, надеясь достучаться до здравого смысла Карла. В конце концов, жажда наживы не последний мотив, по которому, тот взялся за это дело. И если принцесса умрет, золота тоже никому не видать.

— Я не понимаю. Ей что действительно совсем ничего нельзя? — заинтересованно спросил Карл, и отпил из своего кубка.

— Там действительно все печально. Мне доводилось видеть её обнаженной, когда приходил лекарь. На ней живого места нет. Она просто сляжет через месяц, причем с неизвестными последствиями, — поведал Виктор, и также отпил немного санталы.

— Проклятье, я думал, у нее обычная хромота! Тьфу! Она же ничего не сказала мне! — возмутился гвардеец.

— Да уж, — вздохнул талерманец.

— Во, дела. Спасибо, что предупредил. Выпьем за примирение. До дна, — Карл поднял кубок, следом поднял кубок Виктор.

Только он допил, как перед глазами начало мутиться, будто он уже пьяный.

— Твою мать, что за херня? — только успел спросить талерманец.

— Теперь моя очередь, — услышал он язвительный комментарий Карла и впал в забытье.

Очнулся Виктор в какой-то комнате с мыслью, как он мог не заметить, что его решили опоить. Ведь смотрел, и без толку. Он продрал глаза, и увидел перед собой нагло улыбающегося Карла. Связан он не был.

— Ну что талерманец, мы квиты. Я узнал много интересного, — Карл явно издевался.

— Что ты хочешь? — сразу решил перейти к делу Виктор.

— А ты догадайся?

— Говори, как есть! — потребовал он.

— Не болтай про меня, я не буду болтать про тебя. Я могу рассказать Беатрис всю твою подноготную. Я могу сказать Эрике про Миранду. И это помимо твоих просьб в ее отношении! — улыбаясь, предполагал Карл.

— Охренеть. Все?

— Нет, не все. Хватит издеваться над Её Высочеством. Не вдалбливай ей в голову чушь, что она больная калека. Я понимаю, ты беспокоишься за неё, но в таком беспокойстве она не нуждается. Не порть человеку настроение. Я тебя уверяю, ты еще извинишься перед ней. Это все, — поставил перед фактом Карл.

— Точно все?

— Все. А так ты мне на хер не нужен!

— Не боишься, что я тебя убить могу? — угрожающе спросил Виктор.

— Нет, ты меня не убьешь! — уверенно заявил Карл.

— Откуда такая уверенность?

— Я только что тебя опоил. Я теперь во многом уверен!

— Сукин ты сын! — Талерманец рассмеялся.

Это же надо так попасться. Недооценил он этого щенка. Впрочем, может он и сам виноват, не надо было лезть в дела наследницы. А Карла он и впрямь убивать не хотел. Непонятно, то ли в Проклятом дело, то ли ещё в чем-то, но гвардеец, несмотря на безумие, казался ему весьма любопытным экземпляром. Не каждый день увидишь гениев, пусть и непризнанных.

Эрика нарочито бесцеремонно вломилась в комнату Лолиты. Дверь была не заперта. Впрочем, никакой замок все равно не помешал бы, наследница взяла с собой ключи.

— У меня к тебе дело, — без всякого приветствия с ходу начала она.

— Чем я могу помочь? — любезно спросила кузина. Принцесса сразу отметила, что её взгляд выдавал страх.

Эрика предусмотрительно заперла за собой дверь, присела на кровать, и в демонстративной манере закурила дурман.

— Ты я думаю в курсе, что про меня рассказывают?

— Я, клянусь, что не имею к этому отношения! — начала оправдываться кузина.

— Как ты быстро сообразила. Что бы это значило? А я ведь не говорила, что ты виновата. Ну ладно, так уж и быть, я прощу тебя. В обмен на одну услугу. Значит так, мне всё равно, кто виноват, делай что хочешь, но сделай так, чтобы Беатрис забыла о письмах в Орден Света, и перестала считать меня одержимой! — жестко потребовала принцесса.

— Но что я могу сделать?! — дрожащим голосом вопрошала кузина.

— Мне плевать! Думай сама! Ты должна сделать так, чтобы Герцогиня перестала считать меня демоном! — Эрика теперь уже издевательски улыбалась.

— Но я не знаю, что сделать! — Лолита едва сдерживала слезы.

Принцесса стряхнула пепел прямо на кровать, встала, и неспешно подойдя к кузине, грубо схватила её за подбородок.

— Мне плевать, что ты знаешь, а что не знаешь! Это не мои проблемы! Это твои проблемы! Скажу одно, выполнить мою просьбу в твоих же интересах! Ты же не хочешь, чтобы все узнали о твоих способностях? — Эрика затянулась и выдохнула дым прямо в лицо девушке, после чего добавила, — А ещё, это в интересах твоей семьи! Если Беатрис напишет в Орден Света, это плохо закончится. Для всех! Я прикажу всех вас убить! А тебя замочу лично! — угрожала она.

Не дожидаясь ответа, Эрика резко одернула свою руку от лица Лолиты, и ничего не говоря, ушла прочь громко хлопнув дверью. Довольно улыбаясь, наследница отправилась на ужин. Утром все будет известно. Либо все решит Кузина, если у неё ума хватит, либо придется дожимать уже Беатрис.

Другого выхода принцесса не видела. Нельзя допустить, чтобы Беатрис написала в Орден Света. Но и не потворствовать же Герцогине, в самом деле? Платья носить, рукоделием заниматься, любезничать? Может ещё бросить постигать воинское искусство, а заодно не курить и не выпивать, а ходить молиться к Алтарю? И гвардейцев с общего стола прогнать? Ещё и лекарей по соседству поселить, чтоб совсем худо было? Ну уж нет, хватит, теперь она будет жить как хочет. И трапезничать — с кем хочет. С гвардейцами ей было намного интереснее, чем с Герцогиней и кузинами. Леди она быть тоже не собиралась, полагая это мало того, что не интересным, так ещё и бесполезным. Принцесса была убеждена для будущей правительницы Империи нет ничего отвратительнее и бесполезнее, чем учиться рукоделию, пению, и часами наводить красоту, которой у неё все равно нет, и не будет.

В трапезной в этот раз было скучно. Виктор и Карл куда-то ушли, а с последним принцесса хотела кое-что обсудить. Оказалось, он весьма искушен в воинском искусстве, если не уступил самому талерманцу. Но на ужин те так и не явились, и наследница в компании четверых гвардейцев отправилась на задний двор поиграть в кости. Делать было все равно нечего, тренировок с неё хватило, все утро верховая езда, после обеда чуть ли не до вечера, сначала попытки научиться подтягиваться, а потом кидание боевого топора, кинжалов, и тренировка с деревянным мечом. Так что теперь она могла с чистой совестью отдыхать.

На следующее утро, спускаясь в трапезную, Эрика была немного удивлена, увидев Беатрис. Наследница полагала, что Лолита не справится так быстро и будет оттягивать момент до конца, и ей ещё не раз придется на неё надавить.

— Доброе утро, Эрика! — обратилась к ней Герцогиня.

— Мое почтение. Решили позавтракать в трапезной? — не нашла ничего другого спросить наследница.

— Ваше Высочество, я должна извиниться. Я была не права, когда решила, что вы одержимы демонами, — учтиво сообщила она.

— Я рада, что вы, наконец, это поняли, — сухо ответила принцесса.

— Ваше Высочество, также я хотела бы извиниться за свою дочь Лолиту. Я всё знаю, она призналась мне. Обещаю, она будет наказана.

— Что она рассказала? Когда? — решила уточнить Эрика.

— Все рассказала. Вчера вечером. Лолита признала свою вину. Эрика, почему вы сразу не рассказали мне обо всём? То, что моя дочь изводит вас, то, что она угрожала вам убийством? То, что Лолита осквернила Алтарь?

— Что? — опешила Эрика, удивившись последнему факту.

— Лолита призналась, что она, узнав о том, что вы отреклись, в эту же ночь осквернила Алтарь, чтобы вас подставить. Вы не должны были молчать, — обеспокоенно возмущалась Герцогиня.

— Я не ребенок, а наследница Империи, и сама решаю свои проблемы, — отговорилась ещё не пришедшая в себя принцесса.

— Но я едва не написала письмо в Орден Света.

— Не написали, вот и хорошо, — с ухмылкой ответила Эрика.

— Видимо даже у такого чудовища, как моя дочь есть совесть и не всё потеряно, — с укоризной сказала Герцогиня.

— Я рада, что конфликт исчерпан, добро пожаловать к столу, — спокойно ответила Эрика и направилась в трапезную, пытаясь прийти в себя от навалившихся новостей. Все-таки её план сработал, эта вошь тоже пригодилась. Теперь она ответит за свои злодеяния уже перед собственной матерью. Как все отлично складывается, радовалась наследница.

За столом Лолита ничего не ела и не пила. Глаза у девочки опухли и покраснели. Трапеза прошла в напряженной атмосфере. Даже гвардейцы, и те молчали, косясь на Лолиту. Беатрис тоже не проронила ни слова, лишь в самом конце Герцогиня обратилась к Лолите.

— У тебя есть немного времени попрощаться со всеми. Экипаж почти готов.

Все вопросительно уставились на Герцогиню.

— Кто ещё не знает, моя дочь отправляется в Храм Мироздания, где будет находиться до наступления зрелости, — сообщила она.

Эрика не могла поверить своим ушам. Учиться в школе при Храмах Мироздания, означало отказаться от всех удовольствий, и целыми днями либо читать молитвы, либо заниматься хозяйством. В такие школы отдавали детей либо из очень бедных, либо из особо верующих семей. А так родители скорее пугали своих детей такой перспективой. Что ж, Лолита понесет справедливое наказание, там ей и место, рассудила наследница.

Лолита сидела опустив глаза. Её младшая сестра Ева не сдержалась и расплакалась.

— Ты хочешь в Храм Мироздания? — неожиданно сурово спросила Эрика у кузины. Та растерянно посмотрела на принцессу, и кивнула.

— Вот и хорошо. Удачной дороги! — с довольной улыбкой бросила наследница.

— Все! Тебе пора! — как приговор, произнесла, Беатрис.

Эрика в этот момент встретилась взглядом с Виктором и хитро улыбнулась. Талерманец, впрочем, остался хмурым, но Эрику не особенно волновало его мнение по этому вопросу. Её план превзошел все ожидания, она одним махом восстановила свою репутацию, отомстила, и заодно избавилась от ненавидящей её кузины. Все-таки внушать страх очень выгодно, а если правильно этим пользоваться можно добиться очень многого.

После завтрака принцесса сразу же подозвала Карла, и, обсудив с ним её следующую тренировку, решила перекинуться словом с Виктором. Тот о чем-то любезничал с Герцогиней. Похоже, Беатрис решила извиниться и перед талерманцем, рассудила она.

— Виктор, пошли, поговорим, — окликнула она его.

— Я к вашим услугам, Выше Высочество, — с иронией поприветствовал её он, когда они отошли к лестнице, где и решили остановиться.

— Не ерничай. Лучше скажи, как тебе мой план? Вот ловко я все провернула! И я уже не демон! И эта сука исчезнет! — начала хвастаться Эрика.

— Поздравляю! Ты все сделала четко, — отмахнулся Виктор.

— Ей ещё повезло. А что тебе сказала Герцогиня? Прощение просила? — поинтересовалась она.

— Да, просила, — как-то неуверенно произнес талерманец.

— Ты че такой недовольный? — возмутилась принцесса.

— Всем я доволен, успокойся. Я вчера выпил, и у меня похмелье, — Виктор демонстративно поморщился.

— Ладно, хер с тобой. Пойду я. Мне есть чем заняться, — принцесса поняла, толку с Виктором разговаривать нет.

— И как твои успехи продвигаются? — поинтересовался талерманец.

— Продвигаются. Тебе какая разница? Скажу, все хорошо, не поверишь. Скажу все плохо — обрадуешься.

— Нет, ну почему? Может я хотел тебя поддержать морально, — предположил Виктор.

— Уже поддержал. Хватит с меня такой поддержки. И вообще, не лезь в это дело. Мы поговорим с тобой про мои воинские способности, когда придет время, — отмахнулась принцесса, и пошла вверх по лестнице. Смысла обсуждать свои тренировки с Виктором она не видела. А вот наведаться в покои Лолиты следовало. На всякий случай предупредить девчонку о том, чтобы в Храме Мироздания она не болтала лишнего.

Со вчерашнего дня, когда произошла ссора между талерманцем и Карлом, Алан не находил себе места. Нет, ссора его не удивила, это дело житейское, мужики подрались, тем более воины, чай не девицы, любезничать. Карл, конечно, впечатлил, Алан не предполагал, что этот высокомерный «бастард» настолько крут, что сможет выстоять против талерманца. Но даже не в этом дело. Его заинтересовал разговор между Виктором и Карлом.

Гвардеец, выросший в рыбацкой деревушке, которая находилась неподалеку от портового города, считал, что неплохо знает аркадийский язык. В порт часто причаливали торговые суда из Аркадии, а на местном рынке разными побрякушками и сладостями торговали аркадийские торговцы. Алан с двенадцати лет стал ездить в город торговать. Это ему нравилось, не то, что рыбачить. Он с детства не питал любви к рыбацкому делу, скучно ему было рыбу ловить, может оттого ничего и не получалось. Причем, с него не просто не было никакого толку, стоило его взять, и мальчишка обязательно все портил. То отвлечет своей болтовней, то сети упустит, то с лодки свалится. В итоге отец решил, пусть лучше продает рыбу в порту.

На рынке болтливый и любопытный мальчишка перезнакомился едва ли не со всеми постоянными торговцами, стражниками и даже юродивыми нищими. В итоге рыбу он продавал едва ли не за час, а потом помогал носильщикам и другим торговцам, разумеется за отдельную плату. При этом он сразу смекнул, лучше работать на аркадийцев, те всегда платили больше, и относились лучше, кормили, иной раз дарили что-то. А чтобы в услужение брали именно его, Алан старался научиться изъясняться по-аркадийски, и вскоре даже сносно понимал этот язык. В итоге юноша стал работать торговцем у одного аркадийского купца, и, наверное, так бы и торговал по сей день, если бы не один весьма печальный случай. Алан пострадал из-за своего любопытства, когда не вовремя увязался с очередными новоявленными знакомыми. Те оказались ворами. Ну а потом было уже поздно, его приметили с ними, и свалили на него ограбление корабля одного барона. Самое досадное, ничего Алан так и не украл. Как бы там ни было, пришлось юноше бежать, вот и подался он в наемники.

Разговор между талерманцем и Карлом показался гвардейцу весьма интересным. То, из-за чего вышла драка, его не удивило. Талерманец обеспокоился, что Карл своими тренировками угробит наследницу, за которую тот отвечает перед Императором. Все тут ясно, он и сам на эту тему не раз переживал, особенно когда Эрика слегла. Не хотелось потом отвечать, тем более, он то не причем. Да и остальные гвардейцы опасались, так что Виктора понять можно. Это хорошо, девчонка оклемалась, а то бы худо всем было. Но вот остальная часть беседы весьма озадачила.

Во-первых, Виктор что-то знает про Карла. Он назвал его темным мессией, утверждал, что тот больше двадцати раз пытался убить какого-то Князя, и что-то скрывает от Эрики. Карл не отрицал, а ещё сильно взбесился, так что чуть не навалял талерманцу. Что это за темный мессия, он, что Проклятому служит? А главное, что это за тайна? Алан понимал, это не его дело вообще-то, но любопытство просто распирало. Да и вдруг дело серьезное? И вот как узнать, что происходит? У Карла спросить? Лучше не надо, тот может вновь разозлится. У талерманца и вовсе толку нет спрашивать, тот точно пошлет.

А перед ужином Алан вдруг увидел, как Виктор с Карлом куда-то вместе идут в город. Это получается, они спелись. Талерманец и темный мессия. Так часто бывает, мужики сначала подерутся, а потом общий язык находят. Он сам так с Лютым подружился. Он назвал его варваром, и тот полез в драку. И тут, наверное, также. Точно, заговор какой-то планируют! Он хотел проследить, но не решился. Нет, он не испугался, просто те ведь будут недовольны, если заметят его, и тогда ему придется защищаться. А наследница четко сказала, что выгонит того, кто убьет кого-то из своих. Нельзя так рисковать, ему служба нравится, платят хорошо, пить можно, курить, свободное время есть, а ещё впереди сам Эрхабен. Все-таки Карл его Командир, надо это учитывать. Но вскоре он уже жалел, что не воспользовался такой возможностью узнать, в чем дело.

В итоге Алан решил посоветоваться с гвардейцами. Велер, выслушав его рассказ, посоветовал ему «не страдать херней, и не быть бабой». И вообще, ему по хер, что там эти убийцы не поделили, пусть хоть глотки друг другу перегрызут, лишь бы ему золото платили. Гарри и вовсе не захотел слушать, сказав, что не хрен вообще с этим больным придурком Карлом связываться, а то, что он услышал, и вовсе ерунда. Все это из-за того, что Алан плохо знает язык, не так понял, и теперь болтает ерунду, паршивый сплетник. И вообще, на службе надо выполнять приказы, а не обсуждать Командиров. Зануды они, сделал вывод гвардеец, и махнул на них рукой.

Понял его только Лютый. Суеверный колдландец, только услышав словосочетание «темный мессия», тут же начал проявлять интерес. Алан же, в который раз, убедился, из всей их компании, Лютый, хоть и варвар, самый нормальный. Ну да, туповат, но зато веселый. С ним и выпить можно, и в бордель сходить, и последние новости обсудить. А остальные так, приходится общаться, что ещё делать. Как-никак, служат вместе. Велер всегда был занудой, не зря он с Гарри спелся, тот такой же. Они даже пить не умеют. Что пили, что не пили, толку никакого. Сидят, степенно попивают, курят и либо молчат, либо беседы дурацкие ведут, про былую службу, обсуждают войны между разными странами, королей, герцогов каких-то, и прочую хрень. Они, наверное, даже когда шлюх трахают, об этом рассказывают. Что интересного это обсуждать, если они все равно будут служить тому, кто золота больше даст? А Карл и вовсе, выскочка высокомерный. А как назначили его Командиром и старшим наставником, так сразу нос задрал. Гордится. Причем никто этого не замечает, говорят мол, какой был мудак, такой и остался. Хотя понятно, Гарри и Велеру плевать на все, а Лютый тупой, чтобы заметить. Но он же заметил, как Командир на всех смотреть стал. Свысока. А теперь, когда он с талерманцем схлестнулся, и даже не уступил ему, он точно возгордится. В итоге, кроме как с Лютым, и поговорить не с кем. Разве что с другими стражниками.

Вот и сейчас, после завтрака, Алан тут же подскочил к Лютому, и продолжил волнующую тему.

— Ну, че делать будем? Как-бы разузнать? — заговорщицким тоном шепнул он другу, а сам искоса поглядывал за Карлом, беседующим с наследницей.

— Да, надо бы! Дело темное! — вторил ему обеспокоенный варвар.

— Вот, идет к нам. Приказы будет отдавать, — бросил Алан, глядя как к ним следует Карл.

— Тренировка только после обеда, сейчас Её Высочеству вы на хер не нужны, так что проваливайте, — с улыбкой распорядился Карл, и пошел в сторону лестницы.

Алан подождал, пока он отойдет, и тут же начал возмущаться.

— Глянь, кого из себя корчит! Высокомерный такой стал, сукин сын! Проваливайте…, - передразнивал он.

— Да полно тебе херней маяться! Этот упырь всегда нос задирал и ругался как проклятый, — отмахнулся Лютый.

«Варвар есть варвар, ни хера не понимает» — в сердцах возмутился гвардеец, и, дернув колдландца за рукав, шепнул ему.

— Пошли туда же! Авось повезет!

— Да, вдруг свезет, — согласился Лютый.

И вот первая удача. Внизу послышалась удаляющаяся отборная ругань.

— Да ты уже затрахал! Сам разбирайся, сучонок! Не пойду я никуда, и никого показывать тебе не буду! — негодовал талерманец.

Лютый вдруг остановился, но Алан потащил его вперед, шепча на ухо.

— Мы уже спускались, надо до конца идти, чтобы никто не понял, как мы шпионим!

— Можно тут свернуть, — не унимался Лютый.

— Тихо ты! Если мы тут свернем, как мы будет за ними следить?!

— А, ну да, — согласился варвар, и они поспешили вниз. Вышли они на правую половину заднего двора, и увидели, как Виктор с Карлом удаляются в сторону ворот.

Только Алан решил, что нужно за ними проследить, как вспомнил про Лютого. Нельзя брать варвара на слежку! Как он раньше не подумал? И вот зачем он его взял, он же шпионить не умеет? Он все испортит! Они уже как-то ходили вместе на разведку, так потом от врагов еле ноги унесли. А все из-за варвара, тот мало того, что громко разговаривал, так ещё и умудрился опрокинуть бревно, которое покатилось прямо в лагерь на сидящих у костра воинов.

— Лютый, надо следить! Ты карауль тут, вдруг они вернуться, а я пойду туда! — со знанием дела распорядился Алан.

— Я тоже хочу пошпионить! — возмутился варвар.

— Так ты и будешь шпионить! Если они вернуться, и тут что-то обсуждать будут! — настаивал гвардеец.

— А, ну да, — согласился Лютый, и Алан с чистой совестью кинулся в сторону, куда пошли талерманец с Карлом.

Что гвардеец умел, так это шпионить, он с детства отличался любопытством, и постоянно совал нос не в свои дела. А когда он понял, что это чревато, то стал делать все втихаря. Когда он работал в порту, он также частенько развлекался подслушиванием разных разговоров. Делал он это для развлечения, а именно, узнать что-то интересное, а потом распространить среди знакомых, которых было обычно немало. Как ещё можно этим пользоваться, Алан долгое время даже не задумывался. Только уже в рядах наемников он шпионил в более серьезных целях. Теперь он полагал, что занят действительно серьезным делом. Вдруг это прислужники Проклятого, они спелись, и планируют какой-то заговор? А если он его раскроет, наследница выгонит этих убийц, а его поставит Командиром Гвардии?

Алан, держась на безопасном расстоянии, осторожно шел за ними. Впрочем, долго следить не пришлось. Те направлялись в городскую темницу. Гвардеец тут же начал гадать, что им там понадобилось? Может они решили взять оттуда смертника, чтобы принести его в жертву Проклятому? Сейчас он разузнает все, благо у него в темнице все стражники знакомые. Даже если его заметят, он может сказать, что пришел к друзьям. Но его не заметят, он шпионить умеет. После того, как преследуемые вошли в темницу, Алан подождал какое-то время, и направился туда сам. Пропустили его без вопросов. Там же все знакомые. Тем более, он сказал, что у него дело к надзирателю Рогену.

Коридоры темницы как всегда пустовали, надзиратели предпочитали крепко закрывать замки, и коротать время в отдельной комнате за игрой в кости и курением дурмана. Алан осторожно пятился по темному коридору, но пока ему встречались только крысы. Тут он услышал истошный вопль.

— Царствие Проклятого Грядет! Поклонитесь Повелителю Тьмы…!

У Алана буквально душа ушла в пятки. Это получается, он был прав! Гвардеец притаился в тени за углом, и в ужасе вслушивался в раздающиеся крики. Но что-то разобрать там было невозможно. Кто-то истошно орал про Царствие Проклятого. Ещё едва слышались какие-то мужские голоса. Алан притаился, ожидая, когда талерманец и Карл пойдут обратно и о чем-то обмолвятся.

— Твою мать, я тебе говорил, без толку! — услышал он приближающийся возмущенный голос Виктора.

— Тебе че жалко, гребаный мудак! — возмущался Карл.

— Делать мне не хер! Темный мессия! — огрызался талерманец.

— Ну, он кое-что сказал! — не унимался Командир.

— Что он сказал? Что Царствие Проклятого грядет? Будто я не знаю об этом! Уже сто раз это слышал! Тьфу!

— Он сказал, что согласно воле Мироздания я не должен был жить! Мать тоже писала, ей сказал так прорицатель…

Больше ничего Алан не услышал. Впрочем, ему было достаточно того, что он уже узнал. Гвардеец убедился в своей правоте. Эти люди планируют заговор, как-то связанный с самим Проклятым. И он должен доложить об этом. Сначала он решил рассказать Лютому, но тут же передумал. Нет, варвар обойдется, тот стоял на заднем дворе, пока он тут жизнью рисковал. Он сам пойдет к Её Высочеству и доложит все. Алан шел по направлению к замку, а сам продумывал, что он скажет. В первую очередь нежелательно говорить, что он специально шпионил, лучше сказать, что оказался в темнице случайно. И, про то, что он аркадийский знает, и подслушал разговор перед дракой, тоже лучше не говорить. Эрика может возмутиться, почему он раньше не доложил. Лучше сказать, что он услышал все в темнице, а там пусть сами разбираются.

Вошел в замок он через парадный вход, чтобы не встретить Лютого, не хватало ещё объяснять ему. Алану повезло, наследница оказалась у себя в покоях, причем она была одна. Это хорошо, никто не должен знать, что это он донес. Все-таки Карл и Виктор прислужники Проклятого, от них что угодно ожидать можно. Он и принцессу попросит, чтоб она не выдавала его, все-таки она должна понимать опасность происходящего.

Эрика открыла дверь с дурманом в руках, и вопросительно уставилась на него.

— Ваше Высочество, я должен вам доложить об опасности! — тут же выпалил Алан.

— Заходи, докладывай, — с явным одолжением ответила она. Гвардеец вошел в накуренную комнату. Эрика присела в кресло, и пристально посмотрела на него.

— Ваше Высочество, я сегодня пошел к другу в темницу, проведать. Надзиратель Роген. И вот, пока я его искал, я услышал ужасный вопль. Я прислушался, тот вещал про пришествие Проклятого.

Вдруг Эрика засмеялась.

— Ты это пришел доложить? — сквозь смех спросила она.

— Нет! То, что дальше, это уже не смешно. Помимо того человека, там были Виктор и Карл. Я случайно подслушал, я не хотел, но так вышло. Так вот. Они там обсуждали пришествие Проклятого. Они пришли к тому человеку в темнице, чтобы он помог им вызвать его! Карл назвался Темным Мессией. Талерманец его так же называл. Ещё Карл пытался убить какого-то Князя двадцать раз, и за это его ищут, а он скрывается. И у них от вас какая-то тайна, причем именно от вас. Ваше Высочество, и ещё у меня просьба, не выдавайте меня, эти люди опасны, и в следующий раз я уже не смогу предупредить вас ни о чем.

— Когда ты их видел в темнице? — неожиданно серьезно спросила Эрика.

— Сегодня, вот недавно совсем. Я же сразу к вам побежал!

— Ладно, я разберусь, — отрезала принцесса.

— Вы не выдадите меня? — не унимался Алан.

— Эрика сощурив взгляд, посмотрела не него, и улыбнулась.

— Нет, но при условии, что ты мне будешь докладывать про все, что происходит подозрительное. За каждый доклад — золотой, — принцесса встала с кресла, и сунула ему монету.

— Конечно, буду, ведь я служу Империи, и вам лично! Вам не выгодно меня выдавать, а мне невыгодно подводить вас! — подобострастно раскланивался гвардеец.

— Вот и славненько. А теперь иди! Если что, я тебя не видела.

— Всегда рад служить, Ваше Высочество, — откланялся Алан.

— А с ними я разберусь, — зловеще процедила Эрика вдогонку.

Преисполненный гордости за свой поступок гвардеец направился на задний двор, где его ждал Лютый. Придется сказать варвару, что ничего он интересного не услышал. Тот же глуп, проболтается даже перед талерманцем.

Отправляясь в темницу, Карл намеревался выяснить у предвестника давно мучивший его вопрос, касаемый странного пророчества матери. В шестнадцать лет ему пришло странное послание. Он, наконец, узнал, почему он не мог умереть, хотя пытался больше двух десятков раз. Письмо это написала его мать перед самой смертью. В итоге, он узнал, что его мать имела дар предвидения, и, услышав знамение, стала тайно поклоняться Проклятому. Петра слышала голоса и была уверена, что её предназначение родить Темного Мессию, который поможет привести в мир Повелителя Бездны. Когда она была беременна Карлом, голоса нашептали, что её сыну выжить не суждено, Мироздание не может допустить приход этого ребенка. И Петра, ни долго думая, продала душу Проклятому, попросив, чтобы её сын не мог умереть, пока не исполнит свою миссию. В конце мать призвала его отправиться в Талерман и свершить пророчество.

Управляющий, который читал ему это письмо, в этот же день смылся из особняка, видимо, на всякий случай, решив, что от Темного Мессии лучше держаться подальше. А Карл, хотя и сомневался, предполагая, что мать могла быть безумной и продать душу, тронувшись рассудком, оказался перед выбором, отправиться в Талерман, и таким образом помочь свершится пророчеству, или все-таки убить надоевшее семейство, принять титул и заняться градостроением. Представив, что во втором случае ему придется всю жизнь изгаляться, чтобы скрыть свою ущербность, он решил выбрать первое. Юноша к тому моменту успел возненавидеть людей, и был совсем не против повергнуть всю Миорию в Бездну.

Вот только в Талерман он так и не попал. На отбор в тот день пришли больше пятидесяти человек. Вместе с ним прошли ещё трое. Им всем, перед нанесением клейма, нужно было написать клятву собственной кровью, и подписать. Оказалось, помимо Карла, писать не умел никто из новобранцев. «Ничего, в Ордене и писать и читать научат, это херня» — услышав эту фразу, он передумал.

Никому не докажешь, что это просто досадная особенность, и никакой он не идиот. Опять превращаться в посмешище? Ну, уж нет, с него хватит, решил он, развернулся и ушел. Когда через год Орден разгромили, Карл понял, возможно, все к лучшему. Теперь о пророчестве матери он вспоминал изредка, и относился к нему весьма скептически. Возможно, его мать просто спятила. Провидцы часто сходят с ума, это не редкость. И все же, ему было интересно узнать истину.

Увы, так ничего он не узнал. Карл шел из темницы разочарованный. Предвестник, как и предупреждал талерманец, оказался спятившим и ничего путного не сказал. Зря только уговаривал Виктора отвести его к Наилу. Можно было пробраться ночью, усыпить надзирателей, но Карл решил, проще и быстрее ппошантажировать талерманца. Тем более, есть чем. В итоге, только зря потратил время. Еще и Виктор всю дорогу до темницы идиотскими подначками доставал. Затеял спор про халифатские воинские традиции, в частности про использование состояния ярости — хайран, утверждая, что постижение оного приводят к бешенству и неуравновешенности. Ну да, Карл год у халифатца учился, причем успешно. Но хайран он в крайнем случае всегда использовал, то есть, почти никогда. Но талерманец даже мертвого достанет свей болтовней. Еще и подбил на глупый в спор, кто первый полезет в драку, если это не выполнение служебного долга или не приказ принцессы, на ближайший пир должен прийти в женском платье.

Карл ничуть не удивился, когда после обеда принцесса прислала за ним служанку, с просьбой, чтобы он зашел к ней. Наверное, хочет обсудить ход тренировок, рассудил он. И каково же было его негодование, когда уже на этаже принцессы он столкнулся с Виктором.

— Кого я вижу. Темный Мессия собственной персоной, — издевательски заметил тот.

— Ты можешь сгинуть хоть на какое-то время, — грубо бросил Карл.

— Да ты мне на хер не нужен. Я выполняю приказ Её Высочества явиться, — отмахнулся тот.

— Значит, придется нам терпеть друг друга, — обреченно сокрушался Карл.

Только они вошли, недовольная принцесса предложила им присесть за стол.

— С каких это пор у вас появились тайны? Причем, именно от меня. Я не знаю, правда ли то, что мне донесли. Карл, мне по хер, что ты убивал какого-то князя двадцать раз и скрываешься. Но меня интересует одно, что вам было нужно от моего предвестника? — наследница была искренне возмущена.

Поначалу гвардеец опешил. Он начал молниеносно соображать, где он мог что-то рассказать, что может быть известно Эрике, и пришел к выводу, лучше выложить всю правду. Талерманец же почему-то рассмеялся.

— Ты что Проклятый, Наиля своим предвестником назвала? — сыронизировал Виктор.

— Не суть. Что вам надо от него? Карл, с чего это некоторые доброжелатели взяли, что ты Темный Мессия, а я этого не знаю? А главное, какое ещё пришествие Проклятого вы надумали организовать? Что у вас за заговор? — вопрошала она.

В итоге Карл честно рассказал историю своей матери, под конец, пояснив, утаил он это, потому что не хотел никого пугать. К предвестнику он пошел, чтобы спросить, права ли была мать.

— Ты откуда про него узнал? Виктор, ты растрепал?

— А что такого тут? Да, я опоил его, узнал все, и сам предложил сходить к Наилю, чтобы тот убедился, матушка его тронулась, — объяснял талерманец и рассмеялся.

— Убедился? Виктор, не надо к предвестнику всех подряд таскать, — возмутилась принцесса.

— Ну Темный Мессия, не все подряд. Лучше скажи, а что за идиот донес такую чушь? Возможно, кто-то копает под нас и захотел подставить, — предположил Виктор.

— Да, кто он? Все перекрутил! — процедил Карл, который был такого же мнения.

— Мне подложили под дверь записку, — объяснила Эрика, и сунула бумажку.

— Хер тут поймешь, по почерку. Явно писал не шибко грамотный, — отмахнулся талерманец, прочитав письмо.

— Да, уж, — совершенно искренне ответил Карл, глядя на непонятные для него каракули.

В дальнейшем принцесса только напомнила про тренировку через час, и выпроводила их восвояси.

— Не надейся, что я поблагадарю. Ты на себя все взял, чтобы разбирательств не было и я не взболтнул, как тебя опоил и чем заставил отвести к безумному, — съязвил Карл.

— От мудака вроде тебя я и не ждал ничего хорошего. Но тут ты прав, — бросил Виктор.

— Как думаешь, что за идиот это написал?

— Я уже догадался, кто это сделал. А ты почитай, может, поймешь, — ехидно заметил талерманец, сунул ему в руки записку, и стремительно пошел прочь.

— Сукин сын, — прошипел Карл вдогонку, смял записку, и швырнул её.

Впрочем, он тут же подобрал её, и принялся размышлять исходя из того, что поведала Эрика. Не хватало ещё просить кого-то читать это дерьмо. Тем более, он все помнил, когда, где и что рассказывал. Во-первых, его видели в темнице. Но про князя он там и словом не обмолвился. Как и про то, что он делал больше двадцати раз. А вот тогда, когда он перед дракой с талерманцем обменивался любезностями на аркадийском… Похоже, его подставили или Лютый или Алан, только они слышали этот разговор. Вероятнее всего это Алан. Тот родился недалеко от какого-то западного порта, а там чаще всего бывают аркадийцы. К тому же у него много знакомых в темнице, он мог узнать у кого-то, к кому они ходили.

В итоге, Карл отправился на задний двор дожидаться принцессу, а заодно кое с кем разобраться. Как он и ожидал, Алан был на заднем дворе. Обычно, после обеда ничем не занятые гвардейцы предпочитали коротать досуг в беседке. В этот раз ничего не изменилось. Перед Карлом предстала знакомая картина. Велер с Гарри покуривали дурман, лениво играли в кости, и переговаривались. Алан с Лютым забивали козла, и громко смеялись, что-то обсуждая. Гвардеец направился к ним.

Поприветствовав всех, он присел рядом с Гарри и Велером. Алан как-то испуганно глянул на него, чем сразу подтвердил подозрения.

— Да, я тоже так думаю, Колдландцы скоро Милет захапают, у них уже тише стало. Тем более с момента, когда я последние новости оттуда слыхал, конунг должен был прижучить мятежного вождя, — степенно рассуждал Гарри.

— Только ведь ты о наемниках забыл. Рядом Антанар, там вечная грызня, и Милету не составит труда перекупить пару отрядов. Тот же Гор Яростный наберет целую армию за неделю…, - не соглашался Велер.

Ничего нового. Гарри с Велером обсуждали расстановку сил в Миории, руководствуясь слухами и устаревшими фактами. И ладно бы дела Империи обсуждали, так сдались им эти Милет с Антанаром.

Карл предпочитал наблюдать за Аланом. Впрочем, их с Лютым беседа была ещё менее содержательной. Алан, прерываясь на смех, болтал без умолку, рассказывая о том, как конюх бегал к замужней девице, а потом в одних панталонах убегал от её мужа кузнеца. Варвар только смеялся, вставляя комментарии о там, как глупо трахать жену того, кто сильнее тебя. Потом Алан принялся обсуждать жизнь какого-то стражника, который положил глаз на новую служанку, но та уже ходит с дровосеком.

— Твою мать, как он затрахал со своими сплетнями, точно баба, — возмутился Гарри, прервав свое рассуждение о судьбе Милета.

— Да пес с ним, — отмахнулся Велер, и, остановив взгляд на Карле, продолжил, — болтает вздор. Вчера вон командира темным мессией обозвал, и прочую херню наговорил. Ахаха, Карл, ты слыхал, ты у нас Темный Мессия.

Гвардеец буквально передернулся.

— Чего? Кто я? Чего он про меня ещё болтал? — как можно спокойнее попытался спросить гвардеец.

— Да я не помню, он всегда вздор болтает, запоминать ещё, — отмахнулся Велер.

— Эй, сплетник, достал уже болтовней, поведай лучше Карлу о том, как он хочет пришествия Проклятого, — окликнул Гарри, и рассмеялся. Алан вдруг обернулся, глаза его забегали. Карл резко встал.

— Давай, рассказывай, как ты сначала херню болтаешь, а потом доносы пишешь! — потребовал он, потрясая запиской.

— Какие ещё доносы, я писать не умею! — вознегодовал гвардеец.

Впрочем, в том, что письмо написал этот идиот, Карл уже сомневался. Во-первых, Алан неграмотен. Конечно, он мог попросить кого-то написать, но не может он быть таким идиотом, чтобы перед тем как написать донос, разболтать все напрямую.

— Ты какого хера болтаешь чушь? — с угрозой вопрошал он.

— А что, нельзя? Вы же орали на весь задний двор, как я мог догадаться, что это тайна? — с претензией спросил Алан.

— Твою мать, — процедил Карл, понимая, против глупости он бессилен.

— А что тут такого? Ну, Темный Мессия неплохое прозвище! Я ничего такого не сказал! И вообще, предупреждать надо, если есть какие-то тайны! Я мысли читать чужие не умею! — картинно возмущался гвардеец.

— Да полно тебе, Командир. Подобной ереси только идиот и поверит, — со знанием дела вклинился Велер.

— За идиота в лоб сейчас получишь, — влез Лютый, который, похоже, принял все на свой счет. Карл только посмотрел на него свысока и продолжил беседу с Аланом.

— Ты же ни хера не понял, выучил хоть бы язык нормально! Тоже мне, знаток аркадийского! Идиот! Гребаный сплетник! Где ты ещё болтал? — с возмущением спрашивал он, понимая, что письмо написал явно не этот недоумок. Гарри с Велером, наблюдающие за ситуацией, рассмеялись.

— Не знаю! — обиженно огрызнулся тот.

— Карл, да отвали ты от него! Нигде он не болтал, только нам рассказал вчера вечером. Да и когда бы он успел? Потом в темнице он убедился, что все это ерунда! — вступился за друга Лютый, похоже, не понимая, что этим ещё больше подставил его.

— Ты ещё и в темницу ходил? Шпионить? — возмутился Карл.

— Нет, я туда к приятелям ходил, — начал оправдываться Алан.

— И разболтал даже там? Так ведь?

— Ну, да, так вышло! Но караульные сами сказали, что ты там был. Да что ты ко мне пристал вообще?! Сам болтаешь по все углам, а я виноват! — огрызался гвардеец.

— Да ладно, какая разница, если это херня! — недоумевал Лютый, который, по мнению Карла был ещё тупее, что сегодня и доказал.

— Конечно, херня. Этот тупоголовый ублюдок по всему городу болтает, а потом Её Высочеству на меня приходят писульки! Узнаю, что ты треплешь ерунду обо мне, я клянусь, что отрежу тебе язык, — пригрозил Карл, ничуть не лукавя. Впрочем, понимая, что дальше разговаривать бесполезно, он решил на этом закончить. В другом случае он бы уже замочил этого бесполезного болтуна, вот только теперь он гвардеец Её Высочества, нужно вести себя прилично, да и спор с Виктором никто не отменял. Являться на пир в женском платье ему не особенно хотелось. А талерманец сразу догадается, если Алан вдруг отдаст концы.

Эрика вышла одетая в длинный черный плащ с капюшоном, и с ходу объявила, что планы меняются, будет тренировка по верховой езде, и поедет только он. Карл сразу понял, что хочет от него принцесса. Впрочем, теперь уже деваться некуда, если надо, он выложит ей все как есть, он ведь и так собирался это сделать.

— Ну, куда отправимся? — задал дежурный вопрос Карл, когда они уже верхом выехали за ворота города.

— Я хочу туда! — принцесса показала рукой в сторону скал.

— К скалам Проклятого? — уточнил Карл.

— Именно, туда. Ты бывал там? Знаешь, как подняться повыше? — сыпала вопросами принцесса.

— Знаю, — честно ответил Карл.

— Так, вперед, — с довольной улыбкой бросила Эрика.

Карл уже понял, тренировка сегодня будет символической, если не считать не особенно легкий подъем на скалу. Ему это, конечно, раз плюнуть, а вот принцессе придется приложить усилия. С её паршивой подготовкой за две недели чудес не сотворишь, как бы она не старалась. Но с другой стороны, подобные прогулки вполне приемлемая альтернатива бегу, который принцессе противопоказан. К тому же Карлу самому нравились скалы, вот только ходить туда приходилось одному, а это скучно. Большинство были уверены, что эти скалы, владения самого Проклятого, и туда лучше не соваться. Гвардеец считал это ерундой, Проклятый в Бездне, причем тут скалы, однако попробуй ещё докажи это всяким невежам. А принцесса, несмотря на юный возраст, не просто не верит в это, она, как истинная отрекшаяся, не испытывает перед Высшими Силами ни малейшего трепета.

— Все, теперь пешком, — объявил Карл, когда они, проследовав по редкому лесу, остановились у ручья. Гвардеец тут же спешился, принцесса спрыгнула следом, уже привычно скривившись от боли. Карл с помощью не лез, принцесса сама сказала, в этом нет необходимости. И он с ней был в этом согласен. В любом случае, пусть привыкает к боли. Возможно, в будущем ей станет лучше, а, возможно, принцесса никогда от неё не избавится. Главное, он уже убедился, Эрика не такая хрупкая, как кажется. Хотя после того, как она слегла, он грешным делом вспоминал слова талерманца, и так как понятия не имел насколько все печально, опасался, что наследница себе что-то сломает. С её то безумным рвением. Впрочем, ничего путного выяснить у неё он все равно не мог, наследница категорически отказывалась обсуждать собственное здоровье, каждый раз оскорбляясь, и отвечая, что это не имеет значения. В итоге Карл пришел к такому же выводу, предпочитая просто мириться с некоторыми странностями принцессы.

Когда они привязали лошадей и направились пока ещё по лесу в сторону скал, принцесса прервала молчание.

— Ты веришь, что Темный Мессия?

— Не знаю. Провидцы часто сходят с ума, поэтому я понятия не имею, правду ли сказала моя мать. Впрочем, мне все равно плевать, я ничего делать для пришествия Проклятого не буду, — честно ответил Карл.

— Мне тоже плевать. Просто у меня есть вопросы к предвестнику. Я полагаю, нам нужно опоить его. Виктора просить я не хочу, тот его терпеть не может, а раз ты в курсе… Я прикажу Виктору рассказать, как делать зелье, — поясняла принцесса.

— Я и сам умею, — заметил Карл, обрадовавшись, что Эрика сама предложила то, что он хотел сделать.

— Отлично. Главное, чтобы это зелье на него подействовало, — заметила наследница.

— Вот и проверим. А как он в темнице оказался? — для поддержания разговора спросил он, хотя сам уже все прекрасно знал.

Эрика вдруг остановилась, и посмотрела на него, хитро улыбнувшись.

— Карл, ты же опоил талерманца. И не отпирайся! Про предвестника знал только он и я, для остальных он был просто сумасшедшим. Но Виктор никогда бы сам не предложил, потому что терпеть не может Наиля, и убежден в его абсолютном безумии. И болтать попусту он привычки не имеет. Ты узнал, что он опоил тебя, и ты опоил его в отместку, тем более, зелье сделать ты можешь. Так ведь? — принцесса подмигнула, и направилась вперед в сторону ущелья.

— Да. Опоил и допросил, — спокойно ответил гвардеец. Толку отпираться. Эрика явно не глупа, лучше ей не лгать.

— Мою подноготную ты тоже выведал, — похоже, наследница решила не ходить вокруг да около, а сразу перейти к делу. Что же, так даже лучше, рассудил Карл, ответив многозначительным молчанием.

— Что же, если ты не сдержался, поздравляю, теперь ты знаешь, что такое настоящее дерьмо, — обреченно произнесла наследница, вдруг остановилась и развернулась, — Надеюсь, ты понимаешь, что о некоторых фактах лучше молчать? — спокойно спросила Эрика.

— Можете не беспокоиться, — уверял Карл, которому и в голову не приходило рассказывать тайны наследницы на каждом углу.

— Хорошо. Ты знаешь обо мне слишком много для простого наставника. А я знаю о тебе меньше, чем я должна знать о человеке который мне служит. Так что по пути ты мне ответишь на некоторые вопросы, — с этими словами принцесса вновь направилась вперед.

— Спрашивайте, я отвечу. Клясться Мирозданием не буду, я отрекшийся. А жизнью клясться мне нет смысла, она мне все равно не принадлежит, — сухо бросил Карл.

— Как проявляется, что ты не можешь умереть? Тебя что, ранить нельзя? Или бесполезно, как Наиля? Тому ведь только голову рубить надо. У тебя так же? — заинтересованно сыпала предположениями Эрика.

— Нет, физически я обычный человек. Отравить нельзя правда, меня просто тошнит. Ну, прирезать меня можно. Правда, Проклятый не дает мне умереть. Везение, удача, если это можно так назвать, — пояснил гвардеец.

— А магия действует на тебя?

— Темная магия и магия четырех стихий, похоже, нет. Пару раз доводилось сталкиваться с боевыми магами. По поводу иллюзии не знаю, или не сталкивался, или не понял, что её применяли. Магия жизни, то бишь, целительская — действует, — объяснил Карл.

— Повезло тебе в этом, на меня никакая магия не действует. И причина неизвестна. Я бы тоже решила, что я темный мессия, только вот Проклятый меня послал. Ты в курсе этого? — уточнила Эрика.

— Да, знаю, — подтвердил гвардеец.

— Я думаю, стоит попробовать разобраться. Ты до сегодняшнего вечера приготовишь зелье?

— У меня ещё осталось. Надеюсь, он сможет выдать что-то более разумное, чем просто тупые вопли, — предположил Карл, и уже было решил, что на этом допрос окончен. Возможно, Эрику интересовала только его связь с Проклятым.

— А когда ты впервые столкнулся со смертью и убедился? Ну, что мать в письма права? На войне? — все-таки не унималась наследница.

— Нет, в юности я больше двадцати раз пытался умереть, но ничего не получилось, — выдал Карл. Уж лучше признаться во всем сразу, а талерманец теперь пусть кому хочет рассказывает.

— Столько раз? — принцесса изумилась настолько, что едва не споткнулась о лежащий сбоку валун, который, казалось, был на видном месте.

— Ошибка юности, — признал гвардеец.

— Ты из-за чего это хотел сделать? — поинтересовалась принцесса.

— Мне втолковали, что я отсталый идиот. Ну, а я уже тогда к смерти спокойно относился. Вот и решил, в таком случае, разумнее пойти повеситься, — признался гвардеец.

— Не похож ты на идиота, — заметила принцесса. Она явно пребывала в недоумении.

— Я и не идиот, если что. Твою мать, как же я ненавижу все эти откровения, — обреченно произнес Карл. Они как раз проходили ущелье, после которого начинался подъем на скалу.

— Ладно, можешь не рассказывать, если все совсем так печально, — неловко предложила Эрика.

— Нет, я расскажу, чтобы больше вопросов не возникало. Я все понимаю, не каждый день всяких темных мессий видишь, любопытно, потому я поведаю, чтобы вы сами не надумали себе чего-то. Но расскажу, когда мы будем наверху. Вы тут первый раз, тропы не знаете, тут скользко, и мой рассказ может отвлечь вас, и вы полетите вниз, — с некоторым раздражением объяснил Карл, прекрасно понимая, не пройдет и пятнадцати минут и Эрике будет все равно не до его рассказа. Толку болтать попусту, если проще выложить все в более подходящий момент.

Все случилось, как он и ожидал, принцесса быстро устала, при этом, не желая показывать это, терпела до последнего. Правда, Эрика некоторые его ожидания превзошла. Карл был уверен, с неё хватит получаса, но принцесса больше часа молча поднималась, где требовалось, карабкалась, как полагается, пару раз поскользнулась и чуть не свалилась, они даже почти добрались до вершины. В результате наследница таки довела себя до изнеможения, и побледневшая, бессильно опустилась на землю и дрожащими руками потянулась к фляге с водой.

— Меня уже достало это дерьмо! Дай самокрутку! — потребовала принцесса.

Карл молча сунул ей дурман, а сам в который раз задумался, как найти к принцессе подход. Рвение это хорошо, но ведь нужно с умом все делать! Эрика все равно умудрялась доводить себя, а потом проклинать мнимую немощность. Конечно, понять он её мог, но что с этим делать, Карл не знал. Попробуй ей докажи, что убиваться на тренировках бессмысленно.

Уже на вершине, принцесса, съежившись от холодного пронизывающего ветра, присела на выступ скалы, и вновь попросила дурман. Карл, глядя на неё, в это время мысленно гадал, вспомнит ли наследница о своем желании допросить его.

— Ты обещал кое-что поведать, — все-таки вспомнила она.

Карл принялся рассказывать о том, по какой причине решил убить себя, как он это делал, и к чему в итоге пришел, когда выяснил, что далеко не идиот. Абсолютная память во многом помогает, как и способности ко всевозможным наукам. За пару месяцев иноземный ядзык выучить или без труда разобраться в алхимии тоже неплохо. Говорил он в нарочито сухой манере, больше напоминающий отчет, все кратко, по сути, и без эмоций. Он ведь не душу изливает, а выполняет приказ поведать о своем прошлом.

— Мой ответ удовлетворил вас? Или есть ещё вопросы, — с подчеркнуто довольной улыбкой начал уточнять Карл, после того, как все выложил.

— Да, вполне. Я кстати, тоже думала убить себя, когда узнала, что стать магом не смогу. Виктор не знает об этом, — сообщила Эрика, которая к этому моменту уже посинела от холода.

— Передумали, или помешали?

— Передумала. Мне было кому мстить, решила, если умру, только после них. А за что ты братьев прикончил? Я, конечно, догадываюсь, ты с ними не особенно ладил, но ты же не просто так решился? Я пойму, не беспокойся. Ты же в курсе, что я и сама своего братца едва не замочила? — продолжила принцесса.

— Знаю. У нас были не очень хорошие отношения. Однажды достали они меня, хотел преподать им урок вежливости. А в итоге, убил, — спокойно ответил Карл, и достал очередную самокрутку.

— Жалел потом? — не унималась наследница.

— Нет. Я спокойно отношусь к смерти. Умерли и ладно. Это сейчас понимаю, им отец втолковали обо мне чушь, но чего уже теперь… Зато я убедился, что мне стоит податься в наемные убийцы. Ещё вопросы есть? Что мне ещё выложить? — сразу же решил уточнить Карл, желая поскорее закончить этот разговор.

— Мне все ясно. Предвестника допросить только нужно, вдруг что выясним, Темный Мессия, — сыронизировала Эрика.

— Может, пойдемте тогда? Или вы ещё хотите полюбоваться здешними видами? Просто учтите, скоро дождь может пойти, а если мы тут засидимся, то не успеем до того, как стемнеет, — заметил Карл, скептически осматривая затуманенные окрестности. Любоваться было тут нечем. Если бы туман расселся, ещё куда бы ни шло, но сейчас тут почти ничего не видно. Да и холодно уже сидеть, ветер дует, дождь вскоре начнется.

— Да, пошли. Холодно тут, — заметила принцесса.

— Вы только поняли это, или в который раз предпочли терпеть? — все-таки не удержался от иронии он.

— Я эту паршивую погоду только и делаю, что терплю, — возмутилась Эрика.

— Ничего, зима наступит, вместе терпеть будем, — съязвил Карл, поднимаясь.

Он и сам порядочно замерз. С таким ветром, наверное, даже Лютый околел бы, мысленно возмущался Карл, подумав, что когда они вернуться, надо бы налить принцессе санталы. Может, хоть так она не особенно простудится. Иначе хлопот не оберешься, тренировки она отменять не станет, лекарей не подпустит. Даже думать об этом не хотелось.

Спустились они быстрее. Наследница все-таки замолчала, и допрос прекратила. Карлу не терпелось опоить Наиля. Все-таки хотелось узнать, мать его просто сошла с ума, или ему предначертано устроить пришествие Проклятого. Ведь если он и впрямь темный мессия, желательно узнать, когда и как это пришествие произойдет, чтобы постараться не быть втянутым во всю эту канитель. Ему этот Проклятый не нужен. Он у него защиты не просил, и служить ему он не собирался.

В темнице как всегда было пусто. Наил находился в самой дальней одиночной комнате, на самом нижнем этаже подвального помещения. Только они вышли к длинному коридору, помимо ругани и бесед других заключенных, уже издалека были слышны вопли Наиля. «Царствие Проклятого грядет! И накроет Бездна…» Ничего нового. И как только он не охрип ещё, сокрушался Карл, надеясь, что безумие под зельем не проявится, и вообще, зелье подействует.

Надзиратель отворил дверь и впустил их в комнату без окон с выгребной ямой в углу. Запах там стоял отвратительный.

— Убирайтесь твари, горите в Бездне, суки! А ты ещё заплатишь, дрянь! Шлюха! Проклятый доберется до тебя! — начал визжать одетый в лохмотья грязный предвестник, глядя на Эрику сощурившимися от непривычного света глазами. Карл, сморщившись от отвращения, без лишних слов скрутил его, связал, и, не обращая внимания на довольный визг, начал насильно заливать зелье. Какое-то время тот ещё верещал. Гвардеец уже думал, что зелье на него не подействует, но вскоре предвестник замолчал, и отрешенным взглядом уставился в стену.

— Ваше Высочество, мне выйти? — спросил Карл.

— Нет, я не думаю, что он скажет нечто, о чем ты знать не должен, — отмахнулась принцесса. Изрядно уставшая после прогулки, она решила присесть напротив Наила прямо на пол, но только осмотрелась и поморщилась. Карл хотел было предложить принести стул, но в итоге решил, пусть наследница сама распоряжается. В итоге Эрика осталась стоять.

— Наил, почему Проклятый не заключил со мной сделку? — в первую очередь спросила она.

— Повелитель Бездны не может её заключить. Однажды отрекшийся дух не подвластен Мирозданию, и платит за это невозможностью обрести покой, пройдя через Бездну, — Наил говорил отрешенным голосом, как и полагается при действии зелья.

— Когда я пыталась заключить сделку, я ещё не отреклась! Что это значит? — вознегодовала принцесса.

— В тебе отрекшийся дух. Ты не существуешь для Высших Сил.

— Если я не существую, как я родилась вообще? — в недоумении спросила наследница.

— Эрика Сиол родилась как обычно, а потом умерла, — заявил предвестник. Карл теперь и сам заинтересовался беседой. И впрямь любопытно, что это все значит. Ничего не понимающая принцесса принялась допрашивать Наиля дальше.

— Как я могла умереть, если я жива? Карл, кажется, он идиот, — сокрушалась она.

— Изначально, Эрика добровольно ушла из жизни, когда упала со скалы. А в её, то есть уже твое, тело вселился неприкаянный дух бывшего отрекшегося, то есть ты.

— Твою мать. Так, значит, поэтому я ни хера не помню? — заинтересовалась наследница. Карл тоже заинтересовался. Он вообще-то сам отрекшийся, и любопытно знать, что его ждет.

— Да, — подтвердил предвестник.

— А чего тогда я не помню той жизни? — с недоверием уточнила Эрика.

— Возрождаясь в новом теле, память духа исчезает. Таков закон Мироздания.

— Карл, ну дела. Это я дважды отрекшаяся, получается? — с иронией спросила она.

— Судя по всему да, — согласился гвардеец.

— Да, дважды, — подтвердил уже Наил.

— Дай мне покурить, — обратилась она уже к гвардейцу. Карл сунул ей самокрутку, закурил сам, с нетерпением ожидая продолжения. Наследница все-таки не выдержала и присела напротив Наила.

— Так, давай рассказывай, что это за такой дух! — потребовала она.

В итоге выяснились весьма любопытные подробности. В тело Эрики вселился какой-то бывший отрекшийся, обреченный на вечное скитание неприкаянным духом. Как оказалось, отрекшиеся получают такое наказание. Им даже в Бездну не попасть, а, не пройдя царство мертвых, нельзя попасть в мир живых. Впрочем, отрекшийся Карл не особенно расстроился, в системе Мироздания тоже дыра есть. Оказывается, можно вселиться либо в того, кто по воле Мироздания должен умереть при рождении, либо в того, кто и сам жить не хочет. Последнее предпочтительнее, потому как в первом случае вероятнее всего нормально прожить не удастся, скорее всего, это будет нежизнеспособное тело, и магия бедолаге не поможет. Оказавшийся из-за ошибки в мире живых неприкаянный дух для Высших Сил не существует. Живи, как хочешь или как можешь, но на помощь не надейся.

Вот какой-то весьма дальновидный отрекшийся и вселился в тело малолетней наследницы. Правда память утратил, и уже ничего не вспомнит, некоторые законы Мироздания даже тут действуют. Что это за отрекшийся, Наил сказать не смог. Но как рассудил Карл, это был дух отнюдь не изнеженной барышни. Похоже, это был кто-то достаточно воинственный и настырный, судя по тому, что Эрика отреклась ещё раз, и проявляет отнюдь не девичьи склонности. Вот и объяснение, отчего наследница такая странная.

— Так, а теперь выкладывай, кто меня с этой гребаной скалы сбросил? — принцесса решила выяснить и это.

— Ты, точнее ещё она, сама упала.

— При каких обстоятельствах? — не унималась Эрика.

— Я не знаю. Я не должен знать, так как не посвященный, — пояснил Наил.

— Кто посвящен? Назови имена! — требовала наследница.

— Я не должен знать.

— Ты же мне уже говорил, что моя мать, Адриана Сиол посвященная, и она не умерла! Ты лгал?

— Я не знаю.

— Она и мой брат живы?

— Не знаю.

— Талерман что-то хотел от меня?

— Не знаю.

— Может, Проклятый ему часть памяти стер, чтоб он не разболтал лишнего? — вклинился Карл.

— Да уж, как вариант. Хотя тогда он мог просто нести бред, — отмахнулась Эрика и вновь принялась за допрос. Впрочем, как она не спрашивала, ничего про то, что случилось с ней, выяснить она не смогла. Предвестник ничего не знал.

— Карл, я все. Давай, допрашивай — с этими словами принцесса с трудом поднялась, и направилась ближе к двери.

— Нет, я передумал, — заявил он.

— Я могу выйти, — предложила принцесса.

— Не в этом дело. Я так подумал, какая разница, являюсь ли я темным мессией или нет. Я ничего для пришествия Проклятого все равно делать не буду, — объяснил Карл. Он уже принял решение, как быть дальше. Он рассудил, если остаться на службе у принцессы, тогда он точно никак Проклятому не поможет. Повелитель Бездны даже душу её проигнорировал, да и он сам тоже отрекся, так что вряд ли пророчество сбудется, даже если оно было истинным.

— Тогда пошли. Развяжи его только, — бросила принцесса, толкая на себя дверь.

Темный длинный коридор темницы все так же пустовал. Карл с Эрикой поскорее направились к выходу, оставив надзирателя неспешно запирать замок. Несмотря на явную усталость, принцесса спешила особенно. Карл понимал её, даже для него запах в темнице был неприятен, а наследница, должно быть, менее привычна к подобному.

— Ваше Высочество, вы довольны? — все-таки не удержался гвардеец от вопроса по поводу внезапных новостей.

— Это забавно. Я надеюсь, ты не станешь болтать, что я на самом деле не пойми кто, — непонятно, в шутку или всерьез заметила принцесса.

— Вы остаетесь Эрикой Сиол, единственной наследницей. Даже если я стану болтать, мне же никто не поверит, — хитро заметил Карл.

— Ну да, звучит глупо, я какой-то непонятный отрекшийся, сознательно решивший пожить в данном теле взамен решившей сдохнуть малолетней принцессы. И я даже не удивляюсь, почему она решила не возвращаться. Когда я очнулась, мне ещё долго сдохнуть хотелось, — призналась наследница.

— Это был её выбор — умереть, и ваш выбор — именно такая жизнь, — отметил Карл.

— Интересно, чем думала я, делая этот выбор. Или, возможно, думал? Как ты полагаешь, какого пола я была? — к этому моменту они подошли к лестнице.

— Судя по вашим замашкам, явно не женского, — не удержался от иронии гвардеец.

— А я все думаю, что же мне никогда леди быть не хотелось. Видать каким-то тупым отрекшимся я была, если добровольно на все это согласилась, — горько заметила Эрика, и рассмеялась.

— Отчего же тупым? Вы же не в бродягу вселились? Да и вообще, какая разница? Все мы перерождается, я ведь тоже был кем-то. Единственная разница, у вас есть преимущества. На магию по хер, Высшие Силы влиять не могут. Вполне себе именно то, к чему стремится любой отрекшийся. Учитывая, что вы отреклись повторно, вы пришли к полной гармонии с собой, — уверял Карл, полагая, что Эрика радоваться должна, а не возмущаться.

— Ну да, что теперь уже. Да и не узнаю я, кем являюсь на самом деле, — обреченно произнесла принцесса.

— Теперь вы Эрика Сиол, и больше никем быть не можете. Вам же ясно предвестник сказал, что при перерождении память не возвращается. Мало ли, кто кем был в прошлой жизни. Вот зачем вам знать? — недоумевал гвардеец.

— Хотя бы потому, что я выбрала сама, в кого вселиться, причем зная, что меня ждет! Это очень странно, осознавать подобное. Хотелось знать, что за человеком я была…

На какое-то время они замолчали, так как нужно было пройти мимо кучки стражников. Выйдя из здания темницы, они ожидаемо попали под дождь. Карл набросил капюшон, наследница, увлеченная своими размышлениями, похоже, даже не обратила на погоду внимание. Пребывающая в раздумьях принцесса уже собиралась взбираться на коня, как гвардеец одернул её.

— Похоже, вы были весьма отчаянным отрекшимся, если ради престола пошли на такой риск. Учтите, вы ведь могли вскоре умереть после того падения. А учитывая, что отрекшемуся закрыта дорога в Бездну, вам было бы весьма печально витать над Миорией в полнейшем беспамятстве. Так что живите и радуйтесь. А заодно гордитесь хотя бы тем, что сумели прийти к изначально избранному пути свободы, — искренне посоветовал Карл, полагая, что быть дважды отрекшимся не так уж плохо.

— А ты прав, — принцесса вдруг довольно улыбнулась и подмигнула.

Хуже зимы может быть только зима, сокрушалась Эрика, пробираясь по заснеженному заднему двору. Стражники и дровосеки, привычно орудуя лопатами, лениво расчищали сугробы, которые к завтрашнему дню, скорее всего, придется разгребать вновь. Эта зима выдалась на редкость холодной и снежной даже для Клеонии. Для принцессы, которая снег увидела впервые в жизни, это вылилось в настоящую каторгу. Ударил мороз и выпал снег уже на третьем месяце осени, а когда пошел первый месяц зимы, стало и вовсе невыносимо. Принцесса не могла взять в толк, как вообще можно радоваться снегу. А ведь первый день зимы считался праздником, который предусматривал народные гулянья. Раньше по этому поводу Беатрис закатывала пир. В этот раз, правда, пир Герцогиня устраивать не стала. Как решила Эрика, причина в ней, не хочет наша леди позориться, выставляя на обозрение местной знати демона. Впрочем, наследница не особенно расстроилась, если ей захочется, она сама прикажет пир устроить, и никакая Беатрис ей не помешает. К тому же праздновать начало этой ужасной зимы не очень то и хотелось.

В Эрхабене никогда морозов не было, а тут не просто холод, тут собачий холод. Ещё снег идет почти беспрестанно, и так противно метет прямо в лицо. Не успела она к дождям привыкнуть, как начался этот кошмар. Наследница понятия не имела, как можно привыкнуть к такой погоде. Вот все говорят, теплее одеваться надо. Только одежда, которую принято надевать зимой, оказалась жутко неудобной. Ей сунули какой-то длинный тулуп, в котором даже на коня взобраться нормально нельзя. Принцесса до последнего носила простой кожаный плащ, за что вскоре поплатилась очередной простудой, которая вылилась в очередной удар по самолюбию. С таким хилым здоровьем совсем житья нет, сокрушалась принцесса, прикладываясь к бутылке санталы. Не то что бы с горя, просто лечиться по-другому принцесса не хотела. Всякие отвары она считала бесполезной гадостью, а одно только упоминание о лекарях вызывало столь бурное негодование, что вскоре ей прекратили даже намекать на такой вариант. В итоге, Эрика так хотела быстрее вылечиться, что на третий день напилась до беспамятства, и провалялась ещё два дня теперь уже и с простудой и диким похмельем одновременно.

После этого принцессу не тянуло на прогулки вплоть до сегодняшнего дня. Поначалу она решила, лучше вовсе из замка не выходить, чем потом в постели валяться. Но вскоре Эрика устыдилась подобного решения. Для будущего воина позор быть неженкой, боящейся мороза, и заболевающей от какого-то паршивого дождя. Мало ли где и с кем Империя будет вести войну. Быть посмешищем для собственной армии? Вот уж чего не хватало. Она и так должна от солнца прятаться, и с этим ничего не сделать. Если ещё заболевать после каждого дождя и пребывания на морозе, что это за жизнь? И принцесса пришла к выводу, что ей все-таки нужно привыкать. И вот, прямо с утра, она приказала гвардейцам в полном составе собираться на заднем дворе и готовить лошадей. Одеться она решила теплее, предварительно отдав портному распоряжение скроить ей такой же легкий короткий тулуп, как и у гвардейцев. Все-таки лучше так, чем в осеннем плаще.

Обойдя замок справа, Эрика брела в сторону конюшни, стараясь не думать о холоде. Гвардейцы ждали её в полном составе. Все было как обычно. Велер и Гарри курили в беседке, и о чем-то разговаривали. Наверняка про какого-то герцога, или про войну с Хамоном. Алан и Лютый носились словно дети, и совсем не по детски ругаясь, бросались друг в друга снежками. Карл кидал кинжал в многострадальную стену сарая и явно не одобрял снежные забавы.

— Сукины дети, хоть раз в меня попадете, я вас заставлю сожрать весь снег, — возмутился он, когда мимо него пролетел снежок.

Её поначалу никто не заметил. Но только она хотела окликнуть гвардейцев, ей прямо в лицо полетел огромный снежок, который чуть не сбил её с ног.

— Твою мать, псы подзаборные! Какого хера?! Гребаное дерьмо, сучьи морды! Вы тут все совсем охренели, чтоб вас Проклятый сжег! — гневно ругалась принцесса, вытирая снег с лица.

— Ну что, доигрались, идиоты! — довольно бросил Гарри, и они с Велером неспешно направились к ней.

— Ваше Высочество, простите, я не хотел! Я не в вас целился! — начал оправдываться подскочивший к ней Алан.

— Вас хоть не сильно зашибло? Мы извиняемся! Правда! — виновато уверял Лютый.

— Переживу! Только какого хера швырять это дерьмо? Не в меня они целились! Если мазила, на хер вообще целиться?! Тьфу, — принцесса выплюнула, как ей казалось, попавший в рот снег.

— Это весело, — пробурчал Лютый.

— Ну да, весело херней страдать, — бросил только подошедший Карл.

— Сам ты херней страдаешь? — огрызнулся колдландец.

— Ваше Высочество, с Вами все нормально? — начал интересоваться Велер. Гвардейцы смотрели на неё с таким видом, будто в неё не снежком попали, а болтом от арбалета.

— Чего уставились? Нормально все. Но теперь моя очередь. Я понимаю, вам по хер, но мне будет приятно, — приговаривала Эрика, формируя в руках снежок.

— Да, можете кинуть мне прямо в лицо, я же виноват, — предложил Алан.

— Так я и сделаю, — с этими словами принцесса швырнула в него снежок, однако умудрилась промахнуться и попала прямо в лицо Карлу. Остальные гвардейцы при этом рассмеялись.

— Ну, спасибо. Можно я все-таки передам его Алану? — с насмешливой улыбкой спросил невинно пострадавший гвардеец, и смахнул снег с лица.

Принцессе стало стыдно. Это же надо не попасть с нескольких метров в такую немалую мишень как неподвижно стоящий гвардеец. А теперь все смеются с её позора.

— Закройте все рты! Хватит ржать! Бросание снегом это детские забавы, и они недостойны звания гвардейца! — отрезала Эрика.

— Какие дальнейшие приказы? — учтиво поинтересовался Карл, когда все замолчали.

— Идем на прогулку, — сухо распорядилась наследница.

На улицах города снега оказалось ещё больше. На обочинах порой скапливались кучи высотой в половину, а то во весь человеческий рост. Центральная улица была ещё достаточно расчищена, а вот в некоторые идущие от неё переулки въехать было уже невозможно. Тем не менее, в городе было достаточно людно. Похоже, здешним жителям было не привыкать к таким морозам. А дети и вовсе радовались. Они звонко смеялись и верещали, швыряясь снежками, и периодически обваливая друг друга в сугробах.

Эрика молчала, хотя обычно она принимала участие в беседе. Но, в этот раз настроения не было. Мало того, что погода плохая, ещё и этот конфуз со снежком. И ладно в неё случайно запустили, но как она могла так промазать? И толку, что она уже второй месяц учится метать кинжалы. Когда уже у нее будет хоть что-то получится нормально? Конечно, нельзя сказать, что все бесполезно. Радует хотя бы то, что теперь при быстром подъеме на родной пятый этаж не хочется выплюнуть язык, и даже не темнеет в глазах. Все-таки было отвратительно ощущать себя настолько конченым заморышем. Но ведь на самом деле это мелочь, любому нормальному человеку даже не понять в чем тут успех. А самое ужасное, до сих пор непонятно, услышит ли она извинения Виктора в назначенный ею же срок.

Чтобы как-то отвлечься от гнетущих мыслей, принцесса предпочитала просто слушать беседу гвардейцев. За два месяца службы те освоились, и с удовольствием обсуждали практически все темы, вплоть до походов в бордели. Наследницу ничуть не смущала подобная откровенность. Поначалу, когда те ещё пытались соблюдать приличия, она сама их расспрашивала обо всем. В конце концов, надо же ей с кем-то общаться. Женские беседы про наряды и прочую ерунду Эрику и раньше не интересовали, а теперь и вовсе игнорировались. Ей было интереснее общаться даже с самыми недалекими гвардейцами типа Алана или Лютого, не говоря уже об их более умных товарищах.

Принцесса искренне интересовалась особенностями жизни в среде наемников, в чем-то даже эти люди были понятны ей. Пусть им почти никогда не дают награды за подвиги, как служащим в имперской армии, и не окружают почетом как гвардейцев влиятельных господ, зато они более свободны. Именно поэтому многие наемники, порой превосходя в умениях элиту, то бишь выпускников гвардейских школ, отказываются идти в услужение кому-либо, даже когда им делают такое предложение. А те, кто соглашается, долго не задерживаются. Её нынешних гвардейцев однажды выгнали даже из замковой стражи. Причем именно за нарушение приличий. В гвардейских школах учат не только владеть оружием, но и придерживаться общепринятых у благородных господ церемоний, которые в среде наемников презирают ещё сильнее, чем даже в армии. В случае службы ей гвардейцам повезло в одном, наследница также ненавидела церемонии, хотя бы потому, что полагала их лицемерием. Эрика мирилась с некоторыми их проявлениями у других, но сама предпочитала игнорировать львиную долю правил этикета. Хотя бы потому, что ей совершенно не хотелось строить из себя учтивую леди. Зачем? Её быстрее поймут, если она выразится прямо, а когда требуется, сдобрит свою речь парой крепких словечек. Что теперь, если она девушка благородного происхождения, то обязана строить из себя святошу? В итоге её присутствие не мешало гвардейцам не только обсуждать все подряд, но и сквернословить, и даже подначивать друг друга. Эрике было любопытно наблюдать их перепалки.

— Вот с кем вам надо пастись, затейники херовы, — с иронией бросил Карл, обращаясь к Лютому и Алану, и указывая на кучку детей.

— Я тебе сейчас покажу, где тебе пастись, — огрызнулся колдландец.

— Командир прав, херней страдаете, как дети малые, Её Высочество зашибли, — с укоризной заметил Велер.

— Во-во, охламоны, — вторил Гарри.

— Зануды, чтоб вас рогопес сгрыз, совсем веселиться не умеете, только и знаете с рожами кислыми блеять, — отмахнулся Лютый.

— Ладно, извини дружище. Может у вас там, у варваров, принято так веселиться, — снисходительно заметил Карл, и ухмыльнулся.

— Я не варвар, сколько можно повторять, — ожидаемо выпалил Лютый.

Принцесса уже была в курсе дальнейшего спора. Вопрос, варвар Лютый или нет, периодически становился предметом спора между гвардейцами. Наследница уже не раз наблюдала подобную перепалку. Лютый варваром себя не считал, утверждая, что северные варвары это различные племена, тех же Серых Рогопсов. Они тоже живут в Колдландии, и считаются там варварами, потому что некультурны, не хотят подчиняться Конунгу, и молятся животным. А он колдландец, представитель народа с глубокими традициями, он воевал за Конунга, и поклоняется богу Дармилду, имя которого, как он слышал, даже есть в священных трактатах Империи и Хамона. Гвардейцы, а в особенности Карл, утверждали, что все, кто живет в Колдландии — варвары. Лютый от этого злился, и пытался доказывать обратное. Карл же, в отличие от остальных гвардейцев, которые в итоге отмахивались от надоевшего спора, буквально измывался над ним, заставляя оправдываться всеми мыслимыми способами. То, что Лютый явно глупее, было ясно, как и то, что Карл таким образом просто развлекался. Вот и в этот раз командир не удержался.

— Вот ты говоришь, колдландцы не варвары. Докажи! — издевательски требовал он.

— У нас есть традиции! — выпалил Лютый.

— Какие на хер традиции? Детей в жертву Дармилду приносить, как ты в прошлый раз мне доказывал? Тогда ты скорее доказал, что вы именно варвары! Потому что так только варвары делают! Или нажираться как свиньи традиция? Что там у вас ещё за традиции? — небрежно спрашивал Карл.

— Да полно традиций! Взять хотя бы купание в воде зимой!

— Могу тебя просветить, зимой купаются все народы, даже варварские. Хоть раз в месяц, да купаются!

— Нет, в холодной воде купание! В проруби! — гордо заявил Лютый.

— В мороз что ли? Да вы там идиоты! Точно варвары! — выпалил Гарри, и рассмеялся. Велер с Аланом только в удивлении вытаращили на него глаза.

— Не идиоты! Зато нам любой мороз по хер! А вы ноете!

— Это не доказывает, что ты не варвар, — Командир довольно оскалился.

— Да ты, умник благородный, я уверен, зассышь сейчас искупаться? — Лютый, не зная, что ещё ответить, как обычно перешел на бессмысленную браваду. Впрочем, как уже успела заметить Эрика, ни к чему хорошему это никогда не приводило. Принцесса только удивлялась, как тот ещё не понял, спорить с Карлом себе дороже, тот словами не бросается, и попусту не болтает.

— Варвар, ты же мне все свое месячное жалование отдашь, если мы спор затеем! — с укоризной произнес Карл, скорчив участливое выражение лица.

— Это ты отдашь его, южный тепличный щенок! — не соглашался гвардеец.

— По рукам. Вы все свидетели, — объявил Карл и тут же обратился к Эрике, — Ваше Высочество, если вы не возражаете, прогуляемся в сторону реки?

— С удовольствием, — согласилась принцесса, а сама задумалась над этой традицией. Лютый, каким бы недалеким он не был, и впрямь не мерзнет. И при этом в самом тонком тулупе ходит, без шапки, и даже без капюшона. Может, ну его все на хрен, и тоже в прорубь? Как тогда, когда она на стену лезла, решив разом покончить со страхом высоты. Тем временем перепалка продолжалась.

— Лютый, мы не договорили. Купание, это не традиция, а необходимость! Чтобы вы там от мороза не подохли, — настаивал Карл.

— Нет, это древняя колдландская традиция. Первое купание это ритуал! Это посвящение Дармилду! Нашему богу! У нас в три года всех мальчиков первый раз окунают в прорубь! — продолжал доказывать Лютый.

— На хера в три года? У вас там не сдыхают половина? — с ухмылкой спросил командир.

— Не сдыхают! Разве что совсем доходяги! Так на кой они нужны?! Это проверка Дармилда на способность будущего мужчины быть воином! Выживают только достойные! — хвастался Лютый, который уже совсем распалился.

— Охереть традиция. И ты ещё мне рассказывать будешь, что вы не варвары? Вы конченые и тупые варвары, убивающие своих же детей! — авторитетно заявил Карл, высокомерно глянув на колдландца.

— Уймитесь уже, у каждого свои традиции, вы ещё подеритесь, — вмешался Алан, надеясь прекратить перепалку, но Лютый его даже не услышал.

— Не варвары мы! Это трусы и доходяги называют нас варварами! Настоящий колдланцец — охотник и воин. У нас все достойные, нет всяких никчемных болезных ушлепков! Негодные подыхают после посвящения, а не позорят свой род! — едва не бил кулаком в грудь колдландец.

Принцессе уже стало неприятно от слов Лютого, но приказать замолчать она не могла, ведь сразу станет ясно, что её это задевает. Но тут, как назло, ситуацию усугубил Алан.

— Лютый, замолчи, думай что говоришь! — испуганно косясь на принцессу, шикнул он.

— А че я такого говорю! — возмутился он, и тут же осмотревшись, вдруг в подобострастной манере обратился к ней.

— Ваше Высочество, я не вас имел в виду! Я говорил про колдландцев! И про мужчин! Девочек никто не заставляет купаться в проруби! — уверял он.

— Мне вообще по хер на вашу болтовню! Я тут причем? — небрежно возмутилась Эрика, решив, что не станет продолжать эту тему. И так ясно, кем она является для собственных гвардейцев. А молчат они, потому что она им платит. Хорошо платит. Вот только по глупости выдали себя. Но она себя выдавать не собиралась.

— Простите Ваше Высочество, я, кажется, сказал глупость, — начал оправдываться Алан.

— Ты всегда глупости говоришь. Лучше бы молчал, — бросил Карл.

Гвардейцы и впрямь поначалу замолчали, и стали между собой переглядываться. Когда они уже подошли к городским воротам, их поприветствовали стражники, и уже, будучи за городом, Алан с Карлом принялись вспоминать, как их отправили служить на воротах. Эрика вскоре перестала их слушать, а углубилась в собственные мысли. Даже снег с морозом перестали её заботить. Принцесса даже не заметила, как они уже были возле реки. Только тогда она поняла, что жутко замерзла.

— Ну вот, приехали! Там даже прорубь есть, не надо вырубать! — с энтузиазмом объявил Алан, когда они уже свернули с основной дороги на плохо протоптанную тропу.

— Наш варвар расстроится. Пропала возможность помахать топором! — съязвил Карл.

— Иди к херам. Сейчас мы посмотрим, как ты полезешь купаться, — огрызнулся колдландец.

Эрика начала осматривать окрестности, нет ли кого рядом, и заметила сидящего вдалеке рыбака.

— Прогоните его! — приказала она.

— На хера? Это же рыбак. Он не опасен! И он далеко! Пусть себе ловит, — недоумевал Велер.

— Только если Карл стесняется, — бросил Лютый и рассмеялся.

— Мне стесняться нечего, — высокомерно отмахнулся тот.

— Мне по хер, стесняетесь вы или нет. Делайте, что я говорю! — жестко повторила свой приказ принцесса.

— Как вам угодно, — ответил Командир.

— Если он вам мешает, мы прогоним! — вторил ему Алан.

Остальные закивали, явно пытаясь скрыть недоумение. Эрика только молча ухмылялась.

До проруби, в которой рыбачил мужчина, добраться оказалось не так уж просто. Сугробы оказались такой высоты, что лошади едва перебирали копытами. Уже возле берега они спешились и, привязав лошадей к деревьям, отправились пешком. Прогнать рыбака вызвался Алан, который как всегда, не оставлял попыток выслужиться. Никто с ним спорить не стал. Эрика и остальные гвардейцы стали немного поодаль и принялись наблюдать за ситуацией.

— Именем Императорского престола приказываю немедленно покинуть реку! — с пафосом обратился он к рыбаку, которым оказался крупный немолодой мужчина, одетый в огромный тулуп и валенки. Рядом с ним стояла большая бутылка с горячительным.

— Чаго это? — в недоумении спросил тот, осматривая сначала Алана, а потом их компанию.

— Я императорский гвардеец, выполняй приказ! — возмутился он, указывая на значок, приколотый на груди. Эрику позабавило это. Кажется, Алан преследовал цель не прогнать рыбака, а покозырять своей принадлежностью к гвардейцам.

— Да хоть леший. Где это сказано, что рыбачить нельзя? Всегда можно было! — возмутился явно нетрезвый мужчина.

— А теперь нельзя! Как ты смеешь перечить императорскому гвардейцу?!

— Да чаго ты заладил. И вообще, не мешай. Рыбу всю поразогнали, окаянные, — рыбак отмахнулся, и взял бутылку, к которой тут же приложился.

— Твою мать, хватит уже церемониться, гоните его немедленно! — потребовала принцесса, обращаясь к остальным гвардейцам. Наблюдать за Аланом, конечно, забавно, вот только холодно. Тут за дело принялся Лютый. Он взялся за свой огромный топор и направился к проруби. Перебив преисполненную пафосом речь Алана о том, почему рыбак должен покинуть это место, варвар угрожающе обратился к мужчине.

— Вали отсюда, а не то я тебе башку отсеку, и в прорубь выброшу, чернь паршивая! Живо! — прорычал он, потрясая топором. Рыбак испуганно обернулся.

— Так бы сразу и сказали, — с этими словами он подскочил как ошпаренный, и то ли от волнения, то ли впоследствии принятия горячительного, тут же поскользнулся и едва не полетел в прорубь.

— Давай, шевелись! — подгонял его Лютый.

Рыбак шустро поднялся на ноги и бросился в сторону берега настолько быстро, насколько позволяли высокие сугробы. Снасти, ведро с рыбой, и бутылку он оставил. Колдландец тут же с удовлетворенным видом прихватил горячительное.

— Герцоги… Императоры… окаянные… чтоб вас леший… Не порабычишь… — только слышались возмущенные возгласы.

— Вот как надо! Даже выпивку раздобыл, хоть там и дерьмо, поди! Эх, а ты! Именем чего-то там… — укорил Лютый Алана.

— Я делал, как меня учили выпускники Императорской гвардейской школы! — оправдывался тот.

— Не хер слушать этих хлыщей холеных, — заметил Гарри.

— Давай, благородный, раздевайся, — небрежно бросил колдландец в сторону Карла. Тот ничего не отвечая, принялся расстегивать тулуп, но Эрика остановила его.

— Пока не раздевайся! Первая пойду я! — объявила принцесса, глядя как лица гвардейцев вытягиваются от удивления. Только на лице Карла осталась все та же презрительная ухмылка.

Наследница твердо вознамерилась искупаться, решив, что проблему нужно решать радикально. Во-первых, ей ещё долго жить в Клеонии. А во-вторых, Лютый ведь прав, воин не должен быть болезным доходягой, которого сваливает простуда из-за попадания под дождь, не говоря уже о морозе.

— Вы? — вопрошал шокированный Гарри.

— Ваше Высочество, может не стоит? — осторожно предложил Лютый, чем только разозлил её.

— Почему это не стоит? — с претензией спросила она.

— Вы не привыкли, — пробурчал он, отводя глаза.

— Ваше Высочество, на кой вам это надо? — подключился Велер.

— Это варварское занятие! Не для наследницы имперского престола! — представил свой аргумент Гарри.

— Да, это колдландская традиция, ему по хер, а вы простудитесь! — вклинился Алан.

— Чего раскудахтались, сами ссыте, и другим не даете, — вклинился Карл, но в этот раз гвардейцам было не до провокаций. Все они были явно напуганы предстоящей перспективой её купания.

— Ваше Высочество! Не стоит! Это у нас так принято! А вам не надо! Это не очень интересно! — продолжал уверять её Лютый. Принцесса в итоге решила немного помучить колдландца.

— Ты же сам сказал, что настоящий воин обязательно пройдет это испытание! Мне конечно не три года, и я не мальчик, но это не моя вина! Ты что, считаешь, я никчемная болезная доходяга, недостойная быть воином, и я сдохну, если искупаюсь? — прямо спросила Эрика, понимая, как Лютый захочет согласиться, но при этом сделать этого не сможет. Потому что она ему платит. Вот пусть теперь отговаривается, как хочет.

— Нет, что вы! Я так не считаю! Я сказал глупость, простите меня! Я не это имел в виду. Я только хотел сказать, это может быть неприятно! Ну, вы же зиму не любите! Но я не имел в виду, что вы сдохнете! — оправдывался Лютый.

Эрика хотела было еще поизмываться над варваром, но так как порядочно замерзла, решила, что лучше приступить к реализации задуманного. Тем более рыбак уже скрылся в лесу.

— Извинения приняты. А теперь все отходите и отворачиваетесь. Смотрите, чтобы ни одна скотина тут не шлялась. И, главное, не смотрите на меня! Выполняйте приказ, — потребовала принцесса, а сама уже мысленно представила будущее купание.

— Что стали, приказ слышали? Отходим! И отворачивается! — подгонял Карл застывших на месте гвардейцев.

Наследница решила не тянуть, и только все отвернулись, она принялась сбрасывать одежду, кидая её прямо на снег. Теперь ей казалось, что холод пробирает до костей, но назад дороги не было. Нужно привыкать, а ещё стыдно, если она в последний момент испугается. К тому же хотелось утереть нос самодовольному Лютому. А то, небось, возомнил, что только он так может. Уже практически не слушающимися пальцами расшнуровав высокие ботинки и размотав левую ногу, Эрика ступила на снег, и по протоптанной ещё рыбаком тропке направилась к проруби. Эти секунды показались ей вечностью. В голове вертелась мысль, что это купание может стать последним. Лютый ведь сказал, что некоторые умирают. А с другой стороны, сколько раз лично ей говорили, что она умрет, и ничего, жива.

Наследница ещё раз оглянулась. Гвардейцы неподвижно стояли к ней спиной. Она глянула на прорубь, присела, и, держась за края руками, опустилась в воду, из которой через пару секунд тут же выкарабкалась наружу. При этом она умудрилась ободрать колено об лед. Но холода она уже не чувствовала, наоборот, все, как ни странно, жутко горело. Только пальцы на руках слушались плохо. Но руки у неё успели замерзнуть ещё до купания. Принцесса в который раз предупредила гвардейцев, чтобы они не поворачивались, и быстро бросилась к одежде. Вытереться она решила своей нижней рубахой, которую после этого выбросила. Ногу перематывать она не стала, опасаясь, что ощущение жара скоро закончится и ей станет ещё холоднее чем было. Несмотря на плохо слушающиеся пальцы, оделась она быстро, и уже застегивая тулуп, окликнула гвардейцев.

— Всё, я закончила, — довольно объявила она. Все, кроме Карла, посмотрели на неё так, будто она из могилы встала.

— Как видите, купание удалось! Ничего страшного в этом нет, мне даже понравилось! — заявила принцесса, при этом ничуть не лукавя. Она ожидала, будет намного хуже.

— Я даже не сомневался в вас. А теперь позвольте мне заработать месячное жалование Лютого? — любезно попросил Карл. Остальные, похоже, не знали, что им сказать, и потому просто молча смотрели на неё.

— Конечно. Мне отвернуться? — спросила Эрика, уже успевшая поджечь самокрутку. После купания почему-то дико захотелось курить.

— Только если вас что-то смутит, а мне без разницы, — отмахнулся командир, уже сбрасывая тулуп. От остальной одежды он избавился практически за минуту.

Принцесса только собиралась отвернуться, как её взгляд зацепился за татуировку на левой стороне груди. Вонзенный в камень меч обвивала змея. Наследница, совсем забыв о смущении, принялась рассматривать рисунок. Только когда Карл направился к проруби, и так вышло, что повернулся к ней спиной, Эрика вдруг осознала, что если судить со стороны, она сейчас нагло рассматривает обнаженного мужчину. Впрочем, чтобы не идти на попятную, и не показывать накатившее смущение, принцесса предпочла делать вид, будто ей безразлично, и просто продолжала, как ни в чем не бывало, курить. Попутно, принцесса отметила, что обнаженным Карл выглядит куда более брутальным. Несмотря на высокий рост, гвардеец не отличался массивным телосложением, и если бы не зловещее выражение лица и определенные манеры, в одежде вполне мог сойти за обычного горожанина. Но глядя на его тренированное тело вкупе с идеальной осанкой, даже если не знать о его боевых навыках, можно было смело утверждать, этот человек весьма опасен. Такое тело могло быть только у воина, причем явно не последнего.

Из проруби Карл вылез с таким же высокомерным видом, с его уст будто не сходила презрительная ухмылка. Принцесса не отворачивалась, но сознательно не останавливала свой взгляд на его плоти, стараясь смотреть то на лицо, то на татуировку.

— Нехерово вы там в Колдландии развлекаетесь, — довольно заявил он, натягивая панталоны. Принцесса, вдруг осознала, что остальные могут неправильно истолковать её интерес к обнаженному гвардейцу, и тут же решила отвести от себя подозрения.

— Красивая татуировка! Никогда не видела такой искусной работы, — со знанием дела заявила Эрика, при этом она ничуть не лгала. До этого у тех же воинов на императорском турнире она видела какие-то топорные рисунки, здесь же была практически картина в черно-сером исполнении.

— Я польщен, учитывая, что делал её сам, — похвастался Карл.

— Трепло, ты уже затрахал своим выпендрежем! Как тебе не стыдно обманывать Её Высочество! — тут же возмутился Лютый.

— Варвар, ты хочешь снова просрать месячное жалование? Так я могу устроить! — уверенно заявил Карл, не прекращая одеваться.

— Как себе её можно сделать? Да ещё так? — не унимался колдландец.

— И правда, может, ты умеешь что-то там делать, но не себе же! — вторил ему Гарри.

— Идиоты, а зеркало на что? И ладно варвар, ты же вроде не такой темный! — возмутился командир.

— Темный у нас только ты, мессия херов! — прорычал оскорбленный Лютый.

— Твою мать, может, хватит уже всем напоминать про мою ошибку, друг называется, — возмутился теперь уже Алан, который до сих пор не мог успокоиться, полагая, что тогда ошибся в предположениях.

— Лютый, так ты готов поспорить с Темным Мессией? — никак не унимался Карл. К этому моменту он уже успел одеться, и как раз прикуривал дурман.

— Пошел ты, спорить с тобой! — огрызнулся варвар.

— А что, поспорьте! Я готов предоставить себя для опыта! Сделай мне что-то! — вызвался Алан.

— Идиот, спор насчет того, могу ли я сделать это себе! — одернул его Карл.

— Так сделай мне что-нибудь по старой дружбе! Я тебе половину месячного жалования отдам! — предложил Алан.

— Не буду я тебе ни хера делать! — отмахнулся командир.

— Чего это? Тебе что половину месячного жалования мало? Но ведь нельзя так обирать друзей!

— Я тебе даже за годовое жалование делать ни хера не буду! Понимаешь, я художник, для меня это искусство. И я делаю только то, что хочу! И кому хочу! А тебе я захочу сделать разве что рисунок шута на лбу! — с нескрываемой иронией бросил Карл, глядя на гвардейца сверху вниз и намеренно выдыхая в его сторону дым. Алана буквально перекосило от возмущения, он только хотел было что-то сказать, но тут вмешалась Эрика.

— Затрахали уже руганью! Закройте рты! — приказала принцесса, которой не особенно хотелось вновь высушивать пустопорожние перебранки. Иногда это её забавляло, но не в этот раз.

— Простите Ваше Высочество, — тут же начал извиняться Алан. Остальные просто замолчали.

— Карл, сделай мне татуировку! — совершенно серьезно заявила наследница, рассудив, что таким образом можно прикрыть видимые шрамы хотя бы на руках.

— Вам сделаю, — согласился он, в то время как остальные гвардейцы в который раз едва смогли скрыть недоумение. Впрочем, осудить её никто все равно не решился.

— Отлично. Так, кто-то ещё купаться пойдет? — спросила Эрика, глянув сначала на Лютого, а потом окинув взглядом остальных.

Как и ожидалось, Лютый от купания не отказался, но следом за ним вдруг решился Гарри, а там и Велер. В итоге, даже Алан, который явно не хотел делать этого, и тот полез. Принцесса, тем временем, уже без тени смущения рассматривала обнаженных гвардейцев, причем оценивая их видимую подготовку и шрамы, и совершенно не думая о них, как о мужчинах. Ничего интересного она так и не увидела. И так было ясно, что они не доходяги. Да и шрамы не удивляли. Больше всего их было у Гарри. Лютого и Велера тоже успело потрепать. А вот Алан за всю свою карьеру наемника отделался только парой небольших шрамов. Татуировки тоже были у всех, но вряд ли эти рисунки могли называться искусством.

Когда все закончили с купанием, Лютый вдруг напомнил, что рыбак оставил почти непочатую бутыль сивухи, которую грех не распить. К чести варвара, спор он проиграл достойно, а уже после того, как сам искупался, и вовсе забыл о недавней перепалке. Несмотря на суровый вид и склонность встревать во все мыслимые потасовки, злопамятностью колдландец не отличался. Алан воспринял предложение с небывалым энтузиазмом, и предложил всем отметить посвящение принцессы в воины по колдландской традиции. И здесь нашел способ выслужиться, про себя заметила Эрика. Карл немного повозмущался, утверждая, что, скорее всего, в этой бутылке какая-то дрянь, но в итоге пить все равно не отказался. Сивуха оказалась очень крепкой, но учитывая, что их было шестеро, напиться от такого количества не смогла даже Эрика, не говоря уже о привычных гвардейцах. Но в голову горячительное все равно ударило. Не удивительно, что Алан не удержался, и принялся за свое излюбленное занятие, бросать снежки. Но если обычно никто кроме Лютого так забавляться не рвался, сивуха сделала свое дело. Эрика, и та прониклась. Хотя снег попадал в лицо, и даже за шиворот, холодно ей не было. Зима теперь не казалась принцессе такой ужасной, как ещё несколько часов назад.

Обратно они возвращались в весьма приподнятом настроении. Лютый явно гордился тем, что приобщил всех к колдландской традиции. Принцесса эту традицию также оценила, все-таки у варваров можно чему-то научиться. Эрика рассудила, что отметать из чужих традиций даже полезные, это невежественно, как невежественно придерживаться принятых на этой земле традиций, если они не имеют пользы, а только ограничивают свободу. Когда они въехали в город, принцесса изъявила желание прогуляться, а по пути взять санталы и выпить ещё. Давно у неё не было такого хорошего настроения. А тут ещё неподалеку от ворот располагался трактир, так почему бы не прихватить выпивки и не докупить самокруток. Все-таки правильно говорит Лютый, нужно иногда веселиться. Следовало ожидать, что предложение выпить гвардейцы восприняли на ура.

В замок они пришли достаточно захмелевшими. Вошли они через парадный вход, приказав стражникам отвести лошадей. Эрика сразу заметила, один из стражников хочет что-то доложить, но посчитав, что это какая-то ерунда, отмахнулась. В самом замке в нос ударил запах, похожий на погребальные благовония. «Совсем допилась» — отругала себя наследница и решила закурить. Гвардейцы тем временем тоже стали возмущаться насчет запаха. Принцессу вдруг насторожили явно обеспокоенные лица у двух служанок.

Впрочем, долго гадать, что же произошло, ни принцессе, ни гвардейцам не пришлось. В гостиной Эрика застала весьма примечательную картину. Заплаканная Беатрис, стоя на коленях перед каким-то черным мешком, истошно вопила. Её обнимала такая же заплаканная Ева, а рядом стояли Сид и две перепуганные служанки. Пребывающий в растерянности Виктор неловко стоял за Герцогиней. А что самое ужасное, там был Жрец, причем, судя по одеянию, не рядовой. С ним были шестеро Стражей Света и двое послушников.

Принцесса, глянув на все это, как ей показалось, мигом протрезвела. В голове со скоростью молнии завертелось множество вопросов. Какого хрена они тут делают, она же приказала Тадеусу присматривать за святошами, чтобы они не совали сюда нос? Неужели новый Верховный Жрец Тереней совсем неуправляемый? И вот какого хера Кириуса замочили? Проклятье, ещё и на неё уставились так, будто Проклятого увидели. Ну да, у неё в руке бутылка, а ещё она курит. И вообще, чего это Беатрис так вопит? Что вообще тут творится?

— Похоже, кто-то умер, — со знанием дела вдруг произнес Карл.

— Так че, поминать будем? — в недоумении спросил Лютый.

— Тебе лишь бы нажраться, — заметил командир.

— А че я такого сказал, — только пробурчал варвар.

Эрику тут же осенило. Проклятье, да все ясно. Кто-то умер. Вот и Жрецы тут. Может, Генри на войне грохнули? Наследница решила не тянуть, а просто спросить напрямую.

— Что произошло? — в наглой манере спросила она.

Пребывающая в истерике Беатрис даже не обратила на неё внимания. Зато Жрец, высокий обрюзгший мужчина, по виду разменявший уже четвертый десяток, выступил вперед, и направился навстречу к ней. За ним пошли шестеро стражей.

— Ваше Высочество? — пытаясь скрыть шок, произнес он, уставившись на неё ошарашенным взглядом.

— Собственной персоной! А тут что… Что за херня? Вы вообще, зачем здесь? Что тут происходит? Кто умер? — сыпала вопросами наследница, решив пренебречь церемониями.

— Лолита. На пожаре в Храме, — бросил Виктор, не обращая внимания на Жреца и его свиту. Пока Эрика осмысливала услышанное, Жрец испуганно покосился на талерманца, подозвал остальных, и они начали о чем-то шептаться.

— Какого хера?! — только смогла возмутиться наследница.

— Вот так своих детей святошам доверяй, — во всеуслышание небрежно возмутился Карл, стоящий рядом с ней. Принцесса, не зная, что тут говорить, затянулась дурманом, и по инерции отхлебнула санталы.

— Ну да, конечно, сами сожгут, привезут одни кости, а потом оправдываются волей Мироздания, — резко вклинился Виктор.

— Какого хера шепчетесь? Я задала вопрос! Отвечайте! — уже повысила голос принцесса.

— Ваше Высочество, Я Святой Нерий. Первый Жрец Храма Мироздания близ Приона. И это я, наместник Мироздания, требую объяснений, что тут происходит? Вы пьяны! Сквернословите! Курите! Что вы себе позволяете?! — вознегодовал он.

Эрика стянула перчатку с левой руки, и показала свидетельствующий об отречении шрам.

— Видел? Что дальше? — жестко спросила она, и демонстративно затянулась дурманом.

— Я вынужден принять решение согласно заповедям Мироздания. Талерманец дурно влияет на вас, и мы обязаны доложить об этом Императору и Верховному Жрецу! — выдавил из себя Нерий.

— У вас ко мне вопросы? — со злостью спросил Виктор. Казалось, он готов разорвать их всех немедленно. Немудрено, он терпеть не мог Орден Света, а тут ещё на него всех собак повесили. Будто он её пить и курить заставил. Что же, у него будет возможность пустить им кровь. Но не сейчас.

— Виктор, помолчи пока, — распорядилась Эрика, и обратилась к Жрецу, — Докладывай! Прямо сейчас отправляйся! Мой отец меня поддерживает. А на Верховного Жреца мне по хер, как и на весь ваш сраный Орден Света! — заявила она.

— Вашими устами глаголет Проклятый! — изумился Первый Жрец.

— Мне по хер на Проклятого! — отмахнулась принцесса.

Нерий жестом дал понять остальным, что им пора готовиться, скорее всего, к активным действиям. Сид, наблюдая за происходящим, застыл на месте. Убитая горем Беатрис теперь уже никого кроме Евы, и испуганных служанок не интересовала.

— Исполняя волю Мироздания, мы вынуждены взять вас под опеку Ордена Света, — нервничая, сообщил Жрец.

— Ты охерел, святоша паршивый! Какое ты имеешь право указывать мне, наследнице?! Да пошел ты со своим Мирозданием! — вспылила принцесса, даже не думая оправдываться.

— Да разве вы не видите, что принцесса одержима демонами?! Я призываю всех, кто радеет за будущее Империи, прислушайтесь, не чините препятствие силам Света! Мы должны спасти наследницу от Проклятого, — обращался ко всем Жрец. Как поняла Эрика, тот имел в виду её гвардейцев. Впрочем, она была уверена, те вряд ли станут его слушать.

— Кто тебя от него спасет, — не удержался от иронии Карл.

— Шел бы ты, пока тебе хер не отрезали. Хотя тебе он все равно не нужен, — вклинился Алан. Последняя его шутка отозвалась дружным смехом гвардейцев.

— Во-во, отрезать ему хер, и заставить сосать, — продолжил шутить Лютый.

— Да что вы себе позволяете! — выпучив глаза, возмутился Нерий, но отдавать приказ Стражам принять меры, остерегался.

— Слышали? Моим людям плевать на ваш гребаный Орден. Советую закрыть свои рты, и проваливать отсюда! Вы не в своем Храме, и силы не на вашей стороне! — угрожающе предупредила наследница, готовая в любой момент отдать приказ перебить незваных гостей.

Тут дал о себе знать Виктор. Судя по всему, талерманец только и ждал того, чтобы сказать святошам пару ласковых, вот и не удержался. Он решительно направился к ним, и встав рядом с наследницей, обратился к Жрецу.

— Слушай ты, гребаный посланник Мироздания, советую умерить свой пыл! Не заставляй меня вспоминать прошлое! И вы, стражи сраные, тоже мотайте на ус. Я сотни таких вот тупых болванов отправил прямиком в Бездну. Сосать там хер у Проклятого! Моя бы воля, вы бы уже все сдохли! Благодарите Её Высочество, что теперь я служу ей, и выполняю её приказы. Но если мне прикажут выпустить вам кишки, знайте, я сделаю это с удовольствием, — в конце талерманец зловеще оскалился. Эрика несколько удивилась, она никогда не видела Виктора настолько злым.

— Что… вы творите..! Не смейте…! Виктор!!! Умоляю…! Моя девочка..! Её нужно… похоронить…! По заповедям…! Мироздание… что же это твориться…! — в истерике взвыла Беатрис.

— Твою мать, какие на хер заветы? Эти твари и сожгли твою дочь! — в отчаянии возмутился талерманец, и вновь с нескрываемой злостью уставился на Жреца.

— Гвардейцы Её Высочества с удовольствием примут участие в отрезании ваших пустых голов! — угрожающе добавил Карл, и остальные его слова явно одобрили.

— Значит так, вы сейчас просто свалите из замка, и чтобы духу вашего здесь не было! — приказным тоном объявила принцесса.

— Здесь правит сам Проклятый, — в панике прошептал испуганный Жрец.

— Выпроводите их из города на хер! — распорядилась принцесса и отхлебнула санталы. От всей этой нервотрепки пересохло в горле.

Жрец со свитой о чем-то пошептались и приняли единственное разумное решение — покинуть Небельхафт. Выглядело это, во всяком случае, так. Гвардейцы в полном составе недвусмысленно обнажили мечи, предусмотрительно забрали оружие у стражей, и отправились провожать незваных гостей на задний двор. Виктор пошел за ними. Эрика достала самокрутку, подожгла её и довольно затянулась. Но не успела процессия выйти из гостиной, как к ней непонятно откуда вдруг подскочил какой-то молодой полноватый послушник, и облил её, скорее всего, священной водой.

— Мироздание, освободи её душу от демонов! — возопил он.

— Ты охерел? — огрызнулась принцесса, и с размаху ударила его бутылкой по голове. Не успел послушник взяться за ушибленное место, как впавшая в ярость Эрика схватила его за волосы, резко потянула на себя, и, подставив подножку, с грохотом опрокинула на пол. Выброшенная следом бутылка разлетелась на осколки.

— Упырь гребаный, не хер меня сраным дерьмом обливать! Затрахали уже своими демонами! Будешь сосать у них в Бездне! — зло приговаривала принцесса, изо всех сил пиная его ногами, причем выбирая наиболее болезненные места.

Когда стражей обезоружили, талерманец глянул на бьющуюся в истерике Беатрис, и решил, что лучше он отправится разбираться со святошами. Там от него больше толку будет. Но не успели они выйти из гостиной, как его привлек странный вопль, взывающий к Мирозданию, за которым последовала ругань из уст Эрики. Виктор резко обернулся, и, глядя на, летящего на пол, послушника, с облегчением пришел к выводу, помощь в данном случае требуется отнюдь не наследнице.

— Спаси Мироздание, одержимая впала в неистовство! — воскликнул Нерий. Стражи попытались кинуться на помощь служителю Света, но приставленные мечи быстро их пыл охладили.

— Не дергайся, не то вспорю тебе брюхо! — рявкнул Лютый, а сам с изумлением уставился на картину расправы над послушником.

Действительно, картина была занятная. Принцесса, будучи вне себя от гнева, грязно ругалась, и при этом исступленно била ногами скорчившегося мужчину в два раза крупнее себя. Конечно, послушник это не воин, но все равно выглядело впечатляюще. При этом зрачки у нее увеличились настолько, что глаза казались черными, а не как обычно красными.

— Мироздание покарает вас! Вы будете гореть в Бездне! Скоро здесь будут отряды Стражей Света, — орал скрученный Карлом Жрец.

— Заткнись уже, хер недотраханый, — процедил гвардеец, и приставил к его горлу кинжал.

— О Мироздание… Что… же это… Спаси всех нас… Моя… девочка… за что… Мироздание… — исступленно рыдала Беатрис, глядя то на черный мешок, то на принцессу, все ещё бьющую послушника.

Про горе Герцогини в пылу разбирательств почти все благополучно забыли. Только испуганная Ева обнимала мать. Служанки жались одна к другой, и сами уже едва не плакали. Виктор на какой-то миг устыдился, у Герцогини горе, а они тут устроили, но вспомнив, что побоище произошло по вине Жреца и всего Ордена Света, рассудил, что святоши получили по заслугам. В конце концов, это все, что он может сделать.

— Эрика, хватит, ты же его так до смерти забьешь, — одернул он явно увлекшуюся принцессу.

Та резко остановилась, и, глянув, что послушник даже не шевелится, испуганно обернулась. Глаза принцессы к этому моменту приобрели привычный цвет.

— Я его что, совсем того? — спросила она. Виктор пощупал его шею.

— Не совсем, но изрядно, — честно ответил он, заметив струю крови из его рта.

— Твою мать, не хватало, чтобы он прямо тут сдох. Я всего-то бутылкой его огрела. И несколько раз пнула, чтоб сразу не встал! Этот урод меня облил! — возмутилась принцесса.

— Мда, — удивился талерманец.

— Ваше Высочество, хорошая работа! — с гордостью воскликнул Карл.

— Сам, небось, научил, — не удержался от иронии Виктор, отметив, что Эрика похоже, знала, куда нужно бить.

Виктор, увидев почерневшие глаза принцессы, даже грешным делом подумал, что темный мессия научил неподготовленную девчонку халифатскому искусству хайран. Но вспомнив, что с наследницей уже случались подобные вспышки гнева, эту мысль все-таки отбросил.

Жрец, стражи и двое послушников только молча взирали на лежащего святошу. Беатрис продолжала жалобно выть. Тем временем принцесса осмотрелась, и окончательно прийдя в себя, принялась распоряжаться.

— Пусть эти выблядки света берут своего идиота и тащат с собой. Мне он тут не нужен. Алан, Лютый, Велер и Гарри, проводите наших служителей Мироздания за стену. Виктор и Карл, жду в своих покоях.

Виктор покосился на Карла, уже понимая, что последует дальше. Разбираться со святошами ему придется в компании с Темным Мессией. Это несколько разочаровало. Он бы и сам неплохо справился, а теперь придется терпеть этого ублюдка. С Карлом, после их последней перепалки из-за похода к Наилу, они соблюдали нейтралитет, но при этом почти не разговаривали. И вот теперь придется терпеть его общество как минимум неделю.

Ожидания его не обманули. Только они вошли в покои принцессы, она, с ходу сбросила тулуп, и не успели они даже присесть, поставила перед фактом.

— Значит так, эти святоши не должны добраться до Храма. Думаю вам не нужно объяснять, почему. Только попрошу прикончить их подальше отсюда, где-то близ Приона, и так, чтобы можно было свалить на разбойников, — без тени сомнения распоряжалась она.

— Выдвигаться в ближайшее время? — принялся уточнять Карл, который воспринял поручение с небывалым энтузиазмом.

Немудрено, у этого ненормального Темного Мессии давно руки чешутся убить кого-то, тут же сделал вывод талерманец, которому и самому не терпелось взяться за дело. Ненависть к служителям Ордена Света вспыхнула в нем с новой силой.

— Как посчитаете нужным. Главное, они должны умереть! Во имя Мироздания, — съязвила принцесса, и продолжила, — Тем более, учтите, их смерть в ваших интересах. Если случится скандал, у нас у всех будут проблемы, — заметила она.

— А то я не понимаю, — отмахнулся Виктор.

— Можете на меня рассчитывать! — любезно заявил Карл.

— Пока у нас есть время, Виктор, поведай, что там случилось? Кузина сгорела? При каких обстоятельствах? Ты уверен, что её сожгли? — сыпала вопросами Эрика, расхаживая по комнате взад вперед. Не находя себе места, она в итоге закурила.

Талерманец покосился на сидящего с самодовольным лицом Карла.

— Карл теперь тоже посвященный, так что пусть он останется, — заметила Эрика и присела в кресло напротив них.

— Мне по хер, — отмахнулся Виктор, хотя на самом деле не особенно обрадовался. Если Карл такой же посвященный в дела наследницы, как и он сам, то теперь придется иметь с ним дело чаще.

— Из того, что пояснили святоши, случился пожар в Храме, и она сгорела. Но мое мнение на этот счет иное, на самом деле её сожгли как ведьму, — выказал свое предположение он.

— Это же сколько ума надо иметь, чтобы отправить собственную дочь с магическим даром в Орден Света, — в недоумении возмутился Карл.

— Сейчас у нас есть проблемы важнее, чем обсуждение умственных способностей Герцогини, — дипломатично, но при этом жестко отрезал талерманец.

— Да, Виктор прав. То, что Беатрис дура, это сейчас не самая главная проблема! — отметила принцесса.

— Эрика, ты разве не испытываешь хоть капли сочувствия к несчастной матери? — не удержался от вопроса Виктор.

— Неважно, что я испытываю! Ты чего, меня виновной считаешь? Ни хера себе! — огрызнулась принцесса.

— Да я просто спросил. Чего ты так взбесилась? — недоумевал Виктор, который даже не думал обвинять её. Ведь ясно же, виноват Орден Света.

— Не надо у меня глупости спрашивать. Может, ты ещё моим приказом недоволен? Святош тебе жалко? — принялась возмущаться Эрика.

— Не издевайся. Ты что забыла, как я ненавижу этих безмозглых овец?

— Мало ли, может связь с Беатрис на тебя дурно повлияла, — не унималась наследница.

— Твою мать, я же тебе уже объяснял, что совратил Беатрис для пользы дела. Совместил приятное с полезным! — раздраженно отмахнулся он.

Именно так он пояснил Эрике связь с Герцогиней, хотя изначально ни о какой пользе, кроме удовлетворения своей похоти, не думал.

— Ну да, теперь хер его знает, как ты дальше совмещать будешь. А ещё Генри… Не хватало ещё, чтобы он приперся. Как-никак, дочь его погибла. Проклятье, только жизнь наладилась, поползли всякие шакалы! — сокрушалась принцесса, нервно теребя самокрутку.

— Ваше Высочество, вы всегда можете отдать приказ отправить в Бездну всех, кто встанет у вас на пути, — совершенно серьезно заявил Карл.

— Вот, он дело говорит! Ты же просто отдашь приказ — убить. Ты сама говорила, будешь убивать всех, кто помешает тебе курить и пьянствовать, — все-таки не удержался от иронии Виктор.

Тут Эрика затянулась дурманом, затушила окурок и резко встала.

— Причем тут пьянство? Даже если я не буду выпивать и курить, я все равно не буду жить так, как хотят они! Мне дороже моя свобода, чем жизни тупых святош, которые в грош меня не ставят. Так что замочите их поближе к Приону. Я Тадеусу послание отправлю, чтобы он следил за Верховным Жрецом, и постарался сделать так, чтобы Генри не пожаловал. Главное, этих выблядков в Бездну отправьте! — объяснила принцесса.

— Убьем, не беспокойся. Да, Темный Мессия? — Виктор окинул взглядом Карла.

— Непременно, — довольно улыбаясь, подтвердил тот.

— Ступайте, готовьтесь, — распорядилась Эрика, дав понять, что видеть их больше не желает.

Виктор, прежде чем отправиться выполнять приказ, все-таки решил поговорить с Беатрис. Он же не совсем мудак, чтобы оставить её просто так, когда у несчастной такое горе. Нужно её поддержать как-то. Не мешало бы и на похороны остаться. Вот только приказ есть приказ, тем более, если упустить святош, потом проблем не оберешься. Но попрощаться то можно.

Из покоев Герцогини талерманец шел изрядно злой. Ожидания его не обманули. Лучше бы он вообще туда не приходил. Попытка поддержать Герцогиню с треском провалилась. Зато он вынужден был не просто лицезреть истерику, но и выслушать обвинения во всех грехах. Он, видите ли, неподобающе вел себя со святыми людьми. А ещё, оказывается, её наказывает Мироздание за связь с талерманцем, то есть с ним. Ещё он демон, служит Проклятому, и приобщил к этому наследницу.

И ладно истерика, она мать, её горе понять можно. Только зачем его обвинять? Он что, сам сжег Лолиту? Единственная его ошибка состояла в том, что он не поверил Эрике, когда та утверждала, будто у девушки дар. Но Герцогиня ничего, кроме его клейма, в тот момент не видела. Когда же Виктор не удержался и попытался доказать, что именно Жрецы сожгли Лолиту, потому что она маг, Беатрис впала в натуральную истерику, и потребовала убираться прочь. Талерманец, не зная, куда деться от невыносимых воплей, и сам был рад уйти.

Что делать, обсуждали около получаса. В итоге Карл предложил обмануть святош. Суть идеи состояла в том, что гвардеец вместе со связанным, и как-бы захваченным талерманцем догоняют делегацию. Карл убеждает святош, что он на стороне Света, и поймал Виктора, чтобы вместе с ними привезти его в Храм, где хочет доложить про ситуацию с наследницей. Заодно втирается в доверие, чтобы убедить их не посылать гонцов, ведь талерманец опасен, и лучше, если их будет больше. Ну а чтобы Жрец не обратился к помощи каких-либо господ, можно выказать опасения, что среди них могут оказаться прислужники Проклятого. Чтобы святоши не так страшились талерманца, Виктору стоит отреагировать на священную воду как демон. То есть изобразить припадок, и последующее временное бессилие. К тому же это будет гарантией, что его не убьют. В Ордене Света полагают, что душу демона можно убить только соблюдая особый ритуал сожжения. А для этого желательно привезти его в Храм. Вот они и повезут. А близ Приона Карл развязывает пленника и они убивают всех.

Талерманцу поначалу этот план не понравился. Но после того, как они перебрали все мыслимые варианты, в итоге он вынужден был согласиться с этой рискованной идеей. Во всяком случае, так они подберутся к святошам, и когда наступит удобный момент, без труда перережут их.

Поначалу все шло хорошо. Карл даже умудрился запудрить головы святошам. Их план провалился случайно, на второй день их совместного с делегацией путешествия из-за пары брызг священной воды у гвардейца случился припадок после которого он потерял сознание. Разумеется, он тоже был причислен к прислужникам Проклятого, и незамедлительно связан. Причем связали обоих так, что даже талерманские навыки так просто освободиться не помогут. И обыскали их до нижнего белья, не оставив ничего, даже отдаленно напоминающее режущий предмет. Одно хорошо, гонца они пока не послали, видать поостереглись разделяться.

Но в целом, хорошего было мало. В крытой повозке было темно и холодно. Виктору, который был перемотан веревками так, что даже толком пошевелиться не мог, казалось, он скоро вовсе околеет. А тут ещё и ветер задувал в щели. Нужду справляй — как хочешь. Кормили как собак, бросая объедки, жрать которые предполагалось тоже не по-человечески, руки то связаны. Заботиться о прислужниках Проклятого в Ордене Света явно не принято. Ещё и поили только священной водой. Ему то ладно, а Карлу придется помучиться. Не умрет, но приятного мало. К тому же в предстоящей схватке толку от гвардейца не будет.

— Гребаная херня, суки паршивые, чтоб вас, выблядков, Проклятый в задницы вечность трахал, — выругался начавший приходить в сознание гвардеец.

— Херово? — издевательски спросил Виктор.

— А то ты сам не понимаешь, — огрызнулся гвардеец, и с трудом, насколько вообще позволяли опутавшие его веревки, принял сидячее положение.

— Не понимаю. Но мне всегда интересно было, как это? — не унимался талерманец, понимая, что сейчас для Карла подобный вопрос сродни издевательству.

— Как будто тебя вывернули наизнанку, потом выпотрошили, но сдохнуть ты не можешь, — прошипел гвардеец.

— Так тебе и надо. Предложил херовый план, теперь не ной, — Виктор все-таки не удержался от злорадства.

Конечно, не время, но этот план ведь Карл предложил. А сам не учел, что реагирует на священную воду, как продавший душу Проклятому.

— Нормальный план был. Я сам не знаю, как так вышло, — с нескрываемой злобой ответил гвардеец.

— Ты точно душу нигде не продавал?

— У меня с памятью все в порядке. Не продавал! — вспылил гвардеец и поморщился. Похоже, ему все ещё было плохо.

— Ну да, как же я забыл, ты же гений у нас. Вот только почему тогда с тобой это случилось? — искренне недоумевал Виктор.

— Наверное, моя матушка вместе со своей, и мою душу продала! — предположил он.

— Допустим. Тогда почему в детстве тебе от священной воды ничего не было?

— Не знаю я! Затрахал уже херню спрашивать! И так тошно! Лучше подумаем, как выбираться будем! — с возмущением предложил Карл.

— Как появится возможность, так и выберемся, — отмахнулся Виктор.

— Не мешало бы план составить.

— Пошел ты, со своими планами! Уже составили! И вообще, смысл с тобой планы строить, если с тебя толку не будет! Теперь нас будут постоянно водой поить. Мне по хер, а вот тебе…

— Не беспокойся так за меня. Я разберусь! — выпалил Карл.

— Разобрался уже! — небрежно бросил Виктор, и в этот момент в повозку заглянули Жрец и двое стражей.

— Демоны, пора водичку пить! — издевательски произнес Нерий.

— Гнида! — прорычал Карл, когда на его лицо брызнули водой. Затем страж принялся заливать ему воду. Второй страж, тем временем, принялся за талерманца, который, в отличии от потерявшего сознание Карла, только имитировал муки.

— Пусть ваши муки станут карой за служение Проклятому! — приговаривал Жрец.

Пока Темный Мессия валялся без сознания, Виктор решил отбить у святош охоту просить помощи у кого-либо. Принялся угрожать святошам, что у них есть свои люди в каждом городе, и даже сам Граф Викентий, чей город они минуют, на их стороне. Не факт что поверят, но рисковать все равно не станут.

Ночевать они останавливались сначала в постоялом дворе города Гадвенхафт, потом в каком-то деревенском доме. По расчетам Виктора, это должна была быть какая-то деревня на границе между Клеонией и соседним Лемским Герцогством. Их с завидной регулярностью опаивали священной водой, хотя Карл не успевал прийти в себя ещё от предыдущего возлияния. Также им предусмотрительно завязали рты. Это значит, угрозы приняли во внимание и об их существовании никому не докладывали.

Повозку оставляли или в сарае или в конюшне. Там было теплее, поэтому Виктору даже удавалось заснуть. Впрочем, в остальном ничего хорошего не предвиделось. На рассвете их вновь заставляли пить священную воду, а потом опять завязывали рты. А тут ещё одна проблема возникла. Эрика перестаралась с послушником, и его пришлось оставить в деревне. Появился риск, что пока он разберется с Жрецом и компанией, послушник куда-то смоется. И вот где его искать?

В плену они уже были пятый день. После того, как они покинули деревню, в лесу им все-таки развязали рот и в очередной раз бросили объедки. Впрочем, после всех мытарств, Виктору было уже плевать. Карл и вовсе пребывал в полумертвом состоянии. Как бы не сдох, грешным делом подумывал Виктор. Насмотревшись на мучения гвардейца, он уже не испытывал никакого злорадства как поначалу, и даже проникся некоторым сочувствием.

Сам он уже не знал, куда деть свою ярость. Святоши, мало того, что обращались с ними хуже, чем со скотом, но и болтали без умолку о Мироздании и борьбе со злом. А тут ещё тело все затекло, веревки давили, и мороз с ветром никто не отменял. Раньше Виктор полагал, что ненавидит Орден Света. Но теперь он ненавидел его в разы сильнее. Он каждую секунду думал только о том, как он будет убивать святош, и порой ему казалось, что мысли путаются с реальностью. От кровожадных мечтаний его отвлек какой-то странный шум, сопровождаемый громкой руганью и звуками похожими на борьбу.

Первой мыслью Виктора было то, что он просчитался, потерялся во времени, и они уже прибыли в Храм, но когда в повозку заглянули двое мужчин в огромных тулупах, талерманец понял, в чем дело. На делегацию Ордена Света напали разбойники. Хорошо это или плохо, пока не ясно, но уж точно не хуже, чем было. Стражи, должно быть, мертвы, тех натаскивают бороться за Свет до смерти, и побег в их исполнении маловероятен.

— Тут какие-то люди. Ни хера тут нет золота! — возмутился один из разбойников.

— Тьфу! Косой говорил, они везут золото! — оправдывался какой-то голос сзади.

— Вышвырнете их! Глянем, что за улов! На что-то же они сдались этим идиотам! — предложил кто-то из них.

Виктор понял, что сейчас самое время скорчить из себя полумертвого. Он замедлил дыхание и прикрыл глаза так, что мог незаметно видеть происходящее вокруг.

— Они привязаны! — предупредил заглядывающий в повозку разбойник, невысокий коренастый мужчина с довольно тупым выражением лица. Он был вооружен топором.

— Отвяжи, пусть выползают! — рявкнул кто-то из них.

Мужик полез в повозку, следом полез какой-то бородач с тесаком. В итоге веревки, которые привязывали их с Карлом к стенам повозки, а также те, что связывали их, были опрометчиво перерезаны. Святоши навязали там такого, что пришлось резать практически все. Разбойники даже не поняли, кого они освободили, про себя ухмылялся талерманец, продолжая делать вид, что он недееспособен.

— Выползайте, живо! — скомандовал бородач, потрясая тесаком.

Виктор никак не отреагировал. Карл тоже ничего не ответил.

— Может дохлые? — предположение прозвучало не очень оптимистично.

Вместо ответа, разбойник схватил гвардейца за шиворот и, приподняв, пинком вытолкнул из повозки. То же самое он потом сделал и с талерманцем.

— Какие-то доходяги! Вот и улов! Кончать их надо! Только тряпье снять, оно у них добротное! Хоть что-то! — предложил один из обступивших их разбойников, чьего лица Виктор не увидел. Количество разбойников он пока посчитать не мог, но уже предполагал, что их больше десятка. Талерманец валяясь на снегу, пытался оценить обстановку, а сам незаметно освобождал себя от остатков веревок.

— Так какого хера святоши их так прятали, будто в повозке золото! — с этими словами к нему подошел какой-то огромный боров, и взял Виктора за волосы, чтобы повернуть лицом к себе.

— Ни хера себе добыча! Талерманец! — выпалил он, и резко отпустил его.

— Не ссы, он почти дохлый! А у меня какой-то упырь! Тоже дохлый, — возмутился, видимо, тот, кто осматривал Карла.

— Замочим их! За Жреца выкуп возьмем! — предложил кто-то из разбойников.

— Ты че, нет! На хер Жреца! За голову талерманца назначена огромная награда. А за живого талерманца награда больше! — не согласился другой.

— Ладно, хватайте талерманца, а этого мочите, на хер он нужен! Только тряпки снимите! — распорядился, похоже, атаман шайки.

Виктора подхватили двое, и принялись куда-то тянуть. Бдительность они утратили весьма быстро. Виктор столкнул ничего не ожидающих разбойников головами, потом забрал у одного из них топор, который всадил ему же в голову, при этом изрядно забрызгав себя кровью. Второй попытался неловко замахнуться на него тесаком, но талерманец увернулся, и рубанул противника по шее. Осмотревшись, Виктор мельком увидел впавшего в ярость Карла, который уже орудовал тесаком. Гвардеец вспарывал горло очередному разбойнику, и тут же брался за следующего. Приятно удивившись такому повороту, талерманец сразу принялся за налетевшего на него борова, который имел неосторожность грубо вышвырнуть его из повозки.

Шансов у укутанного в огромный тулуп мужчины было немного, тем более тот о фехтовании имел понятие весьма смутное, поэтому размахивал мечом как палкой. Разумеется, долго размахивать Виктор ему не дал, засадив топор прямо в лоб. Но не успел талерманец забрать меч, как почуял угрозу сзади и развернулся. Теперь противников было трое, а вот оружия у него не оказалось. Отскочив назад, он уже мысленно продумал, как доберется до меча и отправит их в Бездну. Вот только никакого сражения толком не получилось.

Внезапно появившийся Карл провел тесаком по горлу разбойника, и едва не отрезал тому голову. Остальные двое, увидев почерневшие глаза и бешеный оскал гвардейца, опасливо глянули на талерманца, и бросились бежать. Один из разбойников буквально через мгновение полетел на землю с тесаком в затылке. Оставшемуся толстяку сбежать также было не суждено. Виктор бросил в него только что подобранный меч, и, попав прямо в голову, свалил с ног. Добить его труда уже не составило.

Расправившись с разбойником, Виктор в который раз осмотрелся. Но противников больше не было. Он только увидел, как трое героев с большой дороги со всех ног убегают в лес. Немудрено, оживший талерманец, и бешеный Темный Мессия, немыслимым образом перерезавший добрую половину их отряда, хороший аргумент для бегства.

Карл тем временем решительно направился к стоящему несколько поодаль обозу, до недавнего времени принадлежащего делегации Ордена Света. Талерманец, подумав про Нерия, последовал за ним, отметив, что его руки и лицо были все в крови.

— Жреца нужно найти, — бросил Виктор, обращаясь к гвардейцу, и при этом опасаясь, как бы у того совсем крыша от хайрана не слетела.

— Конечно, чтобы выпустить ему кишки, — сухо ответил Карл.

Жреца они нашли в повозке. Там он молился в компании послушника, единственного, помимо самого Нерия, оставшегося в живых святоши.

— Не помогут тебе молитвы, — с этими словами заскочивший в повозку гвардеец буквально вышвырнул Жреца, а потом свернул шею послушнику.

— Готовься к встрече с Проклятым, грязная скотина, — с этими словами Виктор пнул Нерия в живот.

— Вы будете гореть в Бездне! — взвыл Жрец.

— Обязательно, но только после тебя, — прорычал Карл, и схватил Нерия за ворот.

— Гнида, мразь! Я тебе покажу священную водичку! Будет тебе свет, выблядок, — практически рычал Карл, обращаясь к Жрецу.

Гвардеец протащил его в сторону привязанных лошадей и швырнул его лицом в свежую кучу навоза.

— Жри дерьмо, мразь святая! — рычал Карл, прижимая затылок стонущего Жреца ногой.

— Кончать его надо, кусок дерьма вряд ли сдохнет из-за дерьма, — не удержался от иронии Виктор, сжимая в руке меч. Его весьма позабавила эта картина. Карл оглянулся, ещё раз посмотрел на уже бездыханное тело, и отступил в сторону.

— Теперь твоя очередь, — произнес он.

Виктор взмахнул мечом, и вымазанная в навозе голова Жреца отлетела в сторону.

Гвардеец посмотрел на талерманца, криво улыбнулся и резко потерял сознание. Виктор ожидал, что так и произойдет. Использование силы ярости позволяет устроить небывалую резню даже будучи при смерти, но это сильно истощает даже в нормальном состоянии, а если человек перед этим едва живой был, тут уж и говорить нечего. Если перестараться, человек может умереть от ран, которые без использования хайран могли быть не смертельными.

Учитывая, что ещё совсем недавно Карла напоили священной водой, в ближайшие сутки тот будет точно полуживой. Виктор про себя выругался, предвкушая предстоящую возню с Темным Мессией, и принялся осматривать усеянные окровавленными телами окрестности. Нужно убедиться, все ли святоши мертвы. В итоге, талерманец насчитал двух послушников и шесть стражей, одного из которых добил лично. Все мертвы, а значит, приказ почти выполнен.

— Дерьмо, — прошипел пришедший в себя Карл, вытирая лицо снегом, и стараясь отползти от места, где только что блевал. Не зря, потому что, попытавшись встать, он в итоге просто свалился в снег.

— Всегда считал, что халифатские фокусы до добра не доводят, — в шутку возмутился Виктор, легонько пнув валяющегося Карла и тут же спросил, — Помочь?

— Пошел ты. Я, между прочим, благодаря этим самым халифатским фокусам, помог тебе, ублюдок, — с этими словами гвардеец попытался подняться, и вновь все окончилось неудачей.

— Слушай, герой хайрана и Темный Мессия в одном лице, я в няньки тебе не нанимался! Или принимаешь мою помощь, или валяйся тут дальше! — поставил ультиматум Виктор.

Карл с трудом перевернулся на спину, и криво оскалился.

— Твою мать, сраная священная вода, — прохрипел он.

— Ну да, священную водичку тебе лучше не пить.

Отправляться в окровавленной одежде было нельзя, на кой им ненужное внимание. В итоге решили снять облачение у стражей, а Виктору пришлось прикрыть лицо. Обшарив карманы убитых, и разжившись средствами, талерманец принялся помогать Карлу дойти до повозки. Тот оказался не способен даже самостоятельно встать.

— Красота! Прямо глаз радует, — с наслаждением вдруг произнес Карл и довольно улыбнулся.

— Ты ещё радуешься чему-то. Где ты красоту увидел? — недоумевал Виктор, осматриваясь.

— Белый снег, на котором разбросаны мертвые святоши и грешники, и все забрызгано кровью. Ещё не прилетели стервятники, и тела не занесло снегом, — с улыбкой рассуждал гвардеец, хотя сам едва держался в сознании.

— Ты сумасшедший придурок! — бросил Виктор.

— Смерть тоже может быть красивой, — заметил Карл.

— Заткнись, ценитель прекрасного. Будешь нести херню, я тебя тут брошу любоваться красотой, — пригрозил талерманец.

— Мне по хер. Ты же все равно меня тут не бросишь, — с этими словами Карл истерически рассмеялся.

Талерманец промолчал. О том, чтобы бросить гвардейца в лесу, Виктор, действительно, даже не думал. Тот ведь кинулся ему на помощь, хотя, возможно, и руководствовался обычной кровожадностью. К тому же, все-таки они вместе приказ выполнили.

Когда Виктор затащил Карла в повозку, и уже собирался погнать лошадей, он под впечатлением от слов гвардейца ещё раз осмотрелся. Сочетание белого снега, лежащих темными пятнами мертвецов, и алых вкраплений крови породили у Виктора двойственное впечатление. Что-то в этом есть, отметил он. Тем более сдохли не особенно достойные представители человеческого рода. Может не такой уж Карл сумасшедший. Кто ещё, кроме убийцы может увидеть красоту в смерти?

Пламя костра возвышалось вверх, по иронии судьбы сжигая служителя Ордена Света. Обычно все случалось в точности наоборот. Виктор с Карлом наблюдали за огнем, пользуясь выпавшей возможностью насладиться теплом. Им предстоит ещё как минимум пару дней в пути, а мороз становился все крепче буквально по часам. Гвардеец уже на второй день окончательно избавился от последствий влияния священной воды, и сейчас пребывал в бодром расположении духа.

Одетые в облачение стражей света, они не вызвали в городе никаких подозрений, спокойно посетили баню, и перекусили в трактире, где гвардеец умудрился уговорить его пойти в бордель. Виктор поначалу отнекивался, но подумав, что Беатрис его все равно послала, а после произошедшего расслабиться не помешало бы, да и забавно будет вот так вот опорочить святош, посетив дом разврата в их облачении, согласился.

Послушника они застали в том же доме, где его и оставили. Тот не просто не успел вылечиться, он даже не приходил в сознание. Оказалось, помимо ушиба головы, у него сломаны ребра, и, похоже, отбиты внутренности. Виктор только удивлялся, как это могла сделать Эрика, и в который раз вспоминая её потемневший взгляд, задумывался насчет хайрана.

— Хорошо горит. Мироздание дарит Свет, — сыронизировал Карл, наслаждаясь идущим от только что устроенного костра жаром.

— И тепло, — вторил ему Виктор.

— Её Высочество будет рада, — бросил талерманец.

— Ещё бы. Все случилось, как я и говорил. Как только появится возможность, мы их замочим. Так и вышло, — довольно произнес Виктор.

— Импровизация в деле наемного убийцы играет не последнюю роль. Но ты тоже признай, хайран ведь иногда полезен?

— Ты знаешь мое мнение на этот счет! Впрочем, это дело твое. Надеюсь, Эрику ты в тайны хайрана посвящать не будешь? Или ты уже посвятил? — решил уточнить талерманец.

— Пока лично я ничему такому её не учил. Но, видимо, придется, и желательно побыстрее, — поставил перед фактом Карл.

— Ты совсем спятил? На хрена? Ей же только двенадцать, а ты собрался её учить всем этим мерзостям, которые даже в Халифате осваивают только зрелые воины! Это может навредить и ей и окружающим! Ты хочешь, чтобы она себя до смерти довела? — искренне возмутился Виктор.

— Что ты заладил хоронить её! Не такая она хрупкая, как тебе кажется! — не согласился Карл.

— Даже если это так, дело в другом! Она и так неуравновешенная! Вон, что с послушником сотворила в бешенстве!

— Видел! А ещё она рассказывала про случай с братом. И те, трое, тоже… Она не рассказывала, но смысл один. У неё врожденная способность использовать силу ярости. От этого ей никуда уже не деться. Проявилось раз, проявится и в дальнейшем! Поверь, будет лучше, если она будет осознавать, что делает, и научится пользоваться своей способностью разумно! — уверял Карл.

— Что за чушь! Она просто доведенная жизнью малолетняя девчонка! Ты бы не взбесился, если родной брат в колодец бросил, или того хуже, тебя жестоким образом изнасиловали трое человек? Какие ещё врожденные способности? Знаешь, как такие способности нормальные люди называют? Безумие! — не соглашался Виктор.

— Может и не врожденные! Ты ведь знаешь, что поведал Наил! А безумием это может стать, если оставить все как есть! — не унимался гвардеец, что уже начало раздражать талерманца.

— Если ты думаешь, что используя хайран, Эрика добьется от меня согласия стать её наставником, то ты ошибаешься. Талерманцы не приемлют этот метод! — предупредил Виктор.

— Я в курсе. Её Высочество и так добьется от тебя извинений, уверяю. Именно для этого ей стоит научиться контролировать свои способности, и применять их в нужных ситуациях. Вдруг она применит их на испытании, и ты её пошлешь? А я очень хочу, чтобы мое жалование удвоили, — парировал Карл.

— Что же. Посмотрим, — отмахнулся Виктор.

Толку переубеждать гвардейца смысла он не видел. Все равно ничего у него не получится. Хайран это не детские игры, и научить кого попало этому нельзя. А врожденные способности хоть и встречаются, но это редкие случаи, и вряд ли они могут быть у девицы.

Костер разгорелся ещё сильнее, и теперь уже источал противный запах жареной плоти. Жар от огня пошел настолько сильный, что Виктор отступил на несколько шагов назад. Достав самокрутку, он удовлетворенно закурил. «Приказ выполнен, Ваше Высочество!» — мысленно произнес талерманец, и почему-то задумался на тем, что его ждет в будущем. Что ждет Эрику. Что ждет Империю. И почему-то в голову ничего хорошего не приходило.

Нижняя Округа встретила Лорана до боли знакомым запахом сточных вод и разложившейся гнили. Только теперь этот запах порождал не просто отвращение, вызванное неприятными воспоминаниями из детства. Жгучая ненависть охватывала, казалось, все естество Лорана, когда он в который раз вспоминал ту злополучную ночь. Долгие месяцы, наполненные мучительными страданиями, он мечтал только об этом. Вернуться в тот паршивый трактир и воздать по заслугам этим обезумевшим от зависти оборванцам.

Трясущаяся из-за плохой дороги повозка резко остановилась, но поглощенный мрачными размышлениями Лоран даже не обратил на это внимания.

— Господин, приехали, — услышал он хриплый голос Аль-Карима, командира нанятого им отряда наемников.

— Начинайте! — скомандовал Лоран.

В этот момент двери открылись, и он осторожно вылез наружу, не забыв при этом прихватить трость. Как объяснил ему маг, чтобы окончательно прийти в себя, требуется ещё как минимум столько же времени. Но ждать он больше не мог, жажда мести не давала ему покоя. Он должен успеть прежде, чем придет его черед отвечать за свои грехи. Поэтому, как только Лоран почувствовал, что в состоянии добраться до места свершаемого возмездия, он взял у принца золото, нанял пять десятков наемников и отправился реализовывать свой план.

— Скрутите всех, но не убивайте! — жестко напомнил он идущему впереди Аль-Кариму.

Сам Лоран в сопровождении пяти человек неспешно шел позади, не забыв при этом прикрыть лицо и набросить на голову капюшон. Когда он вошел в помещение трактира, почти все его завсегдатаи были уже обездвижены. Только несколько человек пытались оказывать бессмысленное сопротивление. Слушая отборную ругань вперемешку с кряхтением, Лоран, не снимая капюшона, без излишней суеты прошелся по разгромленному залу, и мельком посмотрел на скрученных оборванцев. Он попытался узнать хоть кого-то, но тщетно. Тогда он был слишком пьян и лиц не запомнил. Но имена и клички тех людей он знал наизусть. Слишком долго они измывались над ним, не забывая при этом переговариваться. К тому же, половину из них Лоран знал ещё с детства.

— Мне нужны Гнус, Полено, Демус, Горан, Помет, Прыщ, Бодяга, Кривой и Севрюга! — перекрикивая ругань, потребовал он, и с облегчением присел на стул, оказавшийся как раз в проходе. Чувствовал он себя все ещё не очень хорошо. А тут ещё, как назло, разболелась голова.

Местные пьяницы принялись дружно отнекиваться, уверяя, что таких не знают. Лоран не собирался церемониться, и просто приказал наемникам выбить признание. А если среди присутствующих кого-то не найдется — заставить их указать на место проживания разыскиваемых людей.

Наемники честно отработали свое золото. Большая часть — заседали в самом трактире. Только за тремя пришлось посылать. Для Лорана ожидание в набитом людьми тесном помещении трактира показалось вечностью. Наемники вперемешку с пьяницами заполнили все пространство зала, отчего там стало невыносимо душно. Духота, гул — только усиливали и так сводящую с ума головную боль. Нашли только двоих. Всех виновных по его приказу отвели на кухню. Лоран встал со стула, и теперь уже преодолевая головокружение, направился к ним.

— Помните, гниды? — с этими словами он открыл лицо, надеясь, что, несмотря на ещё не сошедшие шрамы, его хоть кто-то узнает.

Судя по выражениям лиц, узнали его только Гнус, Бодяга и Помет. Вполне ожидаемо, с ними Лоран был знаком с детства, и в те времена они были отнюдь не врагами. Избитые и ещё не совсем протрезвевшие отморозки молчали. Впрочем, теперь уже он сам понимал, ему плевать на то, что он услышит из уст этих людей. Какая разница, если их судьба уже предрешена. К тому же на кухне оказалось ещё более душно.

— Свяжите их, и бросьте в телегу, — сухо распорядился Лоран, прикрыл лицо и поскорее направился на улицу. Ему казалось, ещё чуть-чуть, и он просто потеряет сознание.

— А что с остальными? — от мыслей о спасительном свежем воздухе уже возле двери его отвлек все тот же Аль-Карим. Лоран остановился.

«Убить всех» — чуть было не сорвалось с его уст, однако он вдруг запнулся.

— Оставьте этот сброд. Толку возиться, — небрежно бросил он и вышел на улицу. Милосердие? Едва ли. Просто здравый смысл, о котором он однажды уже успел забыть. Годом ранее он бы вынес смертельный приговор. Теперь все было по-другому. Какой смысл от бессмысленных смертей тех, кто просто оказался в трактире в ненужное время? Да, они опустившиеся люди, и сами повинны в том, что продолжают так жить, но их смерть ничего ему не даст. Их смерть не сотрет из его памяти воспоминания.

Подготовленное для казни помещение находилось в подвале неподалеку от самого трактира. Небольшая комора без окон, где уже неделю ждали свой ужин две сотни голодных крыс. Лоран полагал, обычная смерть и даже избиение — это слишком простое наказание. Тогда его бросили в канаву на съедение грызунам. Эти мелкие, но кровожадные твари уже приступили к своей трапезе, когда его на рассвете так вовремя нашли сердобольные прихожанки Храма Мироздания. Он до сих пор с содроганием вспоминал, как его пальцы и уши грызли крысы, а он не мог ничего сделать, потому что каждое движение причиняло невыносимую боль. И он хотел, чтобы те, кто обрек его на такую мучительную смерть, сами испытали подобное. Каждый должен платить за свои грехи, как уже заплатил он сам.

Как только затолкали последнего приговоренного, дверь закрылась, Лоран приказал Аль-Кариму дернуть рычаг, и поднять перегородку, отделяющую изголодавшихся крыс от будущих жертв. Сначала они просто кричали, видимо, пытаясь отбиться от множества набросившихся на них грызунов, но вскоре в дверь замолотили, и послышались даже не крики, а вопли, взывающие о пощаде.

— Умоляю!!! Мы… когда-то делили кусок… хлеба… Прошу… — взывал Гнус, царапая дверь.

— Вот именно, когда-то мы делили кусок хлеба, — с ожесточением в голосе произнес Лоран и пошел прочь. Он своего добился, они умрут, как заслужили.

Ему не терпелось поскорее покинуть Нижнюю Округу, один запах которой вызывал тошноту, но в такую темень гнать быстрее было невозможно. Предвкушая расправу, Лоран надеялся, это что-то изменит. Но, тем не менее, он ничего не чувствовал, ни сожаления, ни радости. Похоже, он ошибался, когда считал, будто таким образом перестанет ощущать гнетущую опустошенность, причина которой была отнюдь не в этих опустившихся обозленных людях. Причина была в нем самом.

Когда он очнулся в лекарской палате дома для убогих при Храме Мироздания, первое что он пожелал, это просто спокойно умереть. Он находился в полубреду, но невыносимая боль казалось, не прекращалась ни на секунду. И он ждал смерти. Тем более, жить было незачем, даже если он чудом не останется безнадежным калекой, ему одна дорога, на виселицу. Ведь тогда он ещё не знал, что у Эрики из-за шока случился провал в памяти. Так зачем мучиться, если ему все равно осталось недолго? Тем более, разве это жизнь? Все, что он ощущал, это ненависть, и непрекращающаяся безумная боль. Со слов местного лекаря, ему сломали все, что только можно, отбили все внутренности, много раз били по голове. Ему казалось странным, почему он вообще ещё жив. Впрочем, Лоран и сам понимал, дело худо, с такими последствиями он долго не проживет.

Он кашлял кровью, не мог пошевелиться, не мог нормально видеть, ощущая, как медленно и мучительно умирает. Вот только умереть ему не давали, хотя он просил, нет, даже не просил, а умолял. Но послушницы воспринимали его нечленораздельное хрипение как бред, отвечали, на все воля Мироздания, и поили какими-то отварами. А раз в день ему перевязывали раны, и это казалось самой ужасной пыткой. Зачем все это, если он все равно не жилец? Как же он ненавидел ухаживающих за ним послушниц и лекарей. Не желающий терпеть эти муки Лоран ждал, когда же его найдут стражники и отправят на виселицу. Шли дни, неделя, вторая, но никто не приходил. Даже смерть, которую он звал.

И он стал воспринимать происходящее, как наказание. Да, это наказание, а послушницы его палачи, и теперь ему остается просто ждать смерти, сожалея о прошлых ошибках. Он сам виноват, потому что в своих стремлениях зашел слишком далеко, и получил сполна. «Чем выше взлетаешь — тем больнее падать» — в голове постоянно крутилась эта фраза. Он не смог вовремя остановиться, и похоронил не только свою жизнь, но и погубил родного брата. Лоран потерял счет времени, смирившись с тем, что его судьба медленно и мучительно умереть в паршивом доме для убогих. Когда его нашел Альдо, он уже почти превратился в овощ. На нем поставили крест лекари, оставив просто доживать последние дни. Лорану казалось, прошло уже несколько месяцев, хотя на самом деле в доме для убогих он пробыл намного меньше.

Он не ждал Альдо. Тогда он уже ничего не ждал кроме смерти. Когда он услышал голос принца, у него не было ни сил, ни желания даже думать о том, что он спасен. Но вскоре его куда-то повезли, к нему были приглашены маги, и впервые за долгий месяц он перестал ощущать боль. Альдо пришел к нему на третий день. Принц, сквозь горькие рыдания, шепотом признавался ему в любви, и обещал, что с ним будет все в порядке, главное, чтобы он хотел жить, иначе маги целители не смогут ему помочь. Лоран, будучи не в силах терпеть эти рыдания, вынужден был прервать молчание.

«Не стоит оплакивать меня, пока я жив. И когда умру, не нужно, потому что я конченый мудак» — бросил тогда он, уже понимая, что умереть ему теперь никто не даст. Вскоре он узнал, что наследница ничего не помнит, его при побеге никто не видел, ему повезло, всего какой-то год, и следов от увечий не останется. Лечить его будут лучшие маги-целители, а потом он может вернуться в Императорскую Гвардию. Принц обещал, все будет как раньше, но уже тогда Лоран знал, как раньше не будет никогда.

Лоран понял, что они въехали в Изумрудную Округу, когда в нос ударил приятных запах цветущих деревьев. Это значит, они проезжают парк, отделяющий округу от остальной части столицы, и через какие-то полчаса он будет дома. Уже как шесть месяцев его домом стал огороженный высоким забором особняк, находящийся прямо в сердце Изумрудной Округи. Туда шел тайный ход из самого Дворца. Особняк считался собственностью богатого халифатского Эмира с трудно запоминающимся именем, но на самом деле тайно принадлежал Королеве.

Подъезжая к черному ходу, он ещё издалека заметил странное освещение в одном из окон на втором этаже. Комната для приемов. В первую очередь он подумал про Альдо, и тут же поймал себя на мысли, что видимо, скучает, раз ему в голову приходят такие бредовые идеи. С принцем они виделись максимум раз в месяц и только днем. Тот приходил под предлогом проведать верного гвардейца. Чаще они видеться не могли, чтобы не навлечь подозрения в первую очередь Миранды. Не с руки принцу так носиться с гвардейцем, пусть и самым верным. Последний раз Альдо приходил всего тремя днями ранее, так что, скорее всего к нему пожаловал кто-то другой. Последнее вызывало тревогу.

Предчувствия его не обманули. Уже в холле его встретили гвардейцы, служащие лично Королеве. Это значит одно, к нему пришла Миранда. Пришла не просто так, она никогда ничего не делает просто так, а, значит, настало время узнать плату за её милость. Впрочем, он и так догадывался, что нужно Королеве.

— Доброй ночи, Ваше Величество, — откланялся Лоран. Миранда сидела в кресле, а рядом с ней стояли её особо приближенные гвардейцы. Именно они сопровождали её тогда, когда про определенные разговоры никто не должен был слышать.

— Приветствую. Присаживайся, — любезно предложила она и улыбнулась. Гвардейцы вышли за дверь. Значит, беседа предстоит серьезная.

— Если ты уже способен отправиться в Нижнюю Округу, значит пришло время для разговора, — сообщила Миранда, и пристально посмотрела ему в глаза.

— Я готов, — учтиво ответил Лоран.

— Очень надеюсь, ты меня не разочаруешь. Если ты умный человек, то должен понимать, что я так старалась не только и не столько из-за капризов принца. Ты посвящен в то, что скрыто от глаз даже самого Императора. Я надеюсь, ты понимаешь, что проявленное к тебе доверие это большая ответственность? — в её голосе прозвучали стальные ноты.

— Ваше Величество, я могу поклясться, что никто не узнает ни одну вашу тайну, — уверил Лоран, при этом понимая, что разговор пойдет совсем не про особняки, скорее всего предназначенные для любовных утех Королевы.

— Я не сомневаюсь. Но сейчас мы поговорим про твою службу. Что ты собираешься делать после того, как полностью поправишься?

— Ваше Величество, я, несмотря на случившееся, все ещё служу в Императорской Гвардии. Я принес присягу, но решение о моей дальнейшей судьбе зависит не от меня. Если Командир сочтет меня непригодным к дальнейшей службе, я буду вынужден думать о своих дальнейших планах, но пока я все же надеюсь на лучшее, — учтиво пояснил Лоран, прекрасно понимая, к чему клонит Миранда.

— А ты бы хотел получить свободу? — любезным мягким тоном спросила она, но почему-то вопрос этот прозвучал скорее издевательски.

— Вы полагаете, я хочу уйти?

— Возможно, после случившегося ты не чувствуешь в себе желания продолжать службу. Выполняя последний приказ, ты едва не попал на виселицу, — заметила Миранда.

— Ваше Величество, я не дурак, и прекрасно знаю, что решение о прекращении службы в Императорской Гвардии может принять только Император. А ещё я понимаю, что даже если я захочу того, о чем вы меня спрашиваете, после всего случившегося, никакого разрешения я не получу. Я слишком много знаю. Вы слишком много сделали для меня. Скажите, что вы ждете взамен? — пытаясь скрыть раздражение, спросил он. Уставший, находящийся и так в подавленном настроении Лоран был уже не в силах обмениваться любезностями.

— А ты неглупый, хотя и позволяешь себе дерзить. Ты полагаешь, дружба с принцем оградит тебя от моего гнева? — Миранда перешла на суровый тон. Теперь Лоран ясно понимал, та просто наслаждается своей властью.

— Простите, Ваше Величество, я никоим образом не имел намерений вести себя дерзко. Я просто устал. Это моя вина. Похоже, я поспешил с поездкой в Нижнюю округу, — учтиво отговорился Лоран, все-таки надеясь, что хотя-бы теперь услышит, что от него хотят. Он догадывался, но хотел знать наверняка.

— Ладно. Тем более, я уверена, ты и сам все понял. Ты хорошо проявил себя на службе принцу, показав себя верным гвардейцем, готовым рискнуть собственной жизнью. Но принц ещё юный и слишком импульсивный. Ты и сам прекрасно понимаешь, ведь его приказы едва не стоили тебе жизни. Ты ведь согласен со мной в этом?

— Ваше Величество, я не смею осуждать или оценивать приказ того, кому я служу. Как не имею права — ослушаться, — в который раз отговорился Лоран, так как счел вопрос провокационным.

— Похвально. Ты поступил как настоящий Императорский гвардеец. И у меня для тебя хорошая новость. Теперь ты будешь служить мне, — объявила Королева.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество. Я готов служить вам, защищая до последней капли крови, — выпалил дежурную фразу он, хотя на самом деле радости от подобной новости не испытал.

— Нет, меня защищать не надо. У меня есть для этого люди. Я объясню тебе особенность твоей службы. Ты будешь и дальше приставлен к Альдо. Но так как принц пока ещё избалованный капризный мальчишка, который может наделать глупостей, про все его серьезные приказы ты должен докладывать мне. Убийства, попытки лезть в интриги… Ясно?

— Я понимаю. Но, в таком случае, я буду предателем, — выдавил из себя Лоран, хотя на самом деле едва сдерживал себя, чтобы не отвести взгляд. Он знал, что Альдо, объясняясь с матерью, взял на себя ответственность за все попытки убийства Эрики. А он для Миранды предстал обычным цепным псом.

— Ожидала такой реакции. Поверь, это не сделает тебя предателем. Я мать, и беспокоюсь за своего сына. Ещё я Королева и мне не безразлична судьба Империи. А юный Альдо, судя по его приказам, пока ещё сам себе враг. Так что тебе предстоит защищать Альдо от него же самого. Тебе не нужно ему перечить, главное, чтобы я все вовремя узнавала. А там я приму меры. Это уже не твоя забота. Он ничего знать не будет. Поверь, мне невыгодно выдавать тебя перед принцем. Ну и, разумеется, ты должен иногда выполнять мои личные поручения. При этом ты не только будешь получать причитающееся Императорскому Гвардейцу жалование, но и столько же золота сверху. От меня лично. А если ты хорошо себя проявишь, в дальнейшем у тебя будет возможность возглавить Императорскую Гвардию. Я ценю верных мне людей, — Миранда улыбнулась, и тут же с более серьезным выражением лица, добавила, — и ненавижу предателей.

Лоран встал и по всем правилам церемониала откланялся.

— Ваше Величество, позвольте отблагодарить вас за оказанную честь. Как только я буду в состоянии держать оружие, я с превеликим удовольствием приступлю к выполнению своих обязанностей, — отчитался он.

— Ты уже через неделю будешь не только здоров, но и красив, как прежде. Завтра как раз прибывает высший маг целитель, — с этими словами Миранда встала.

— Благодарю за милость, — учтиво ответил он, хотя сам испытал негодование.

Получается, Королева могла позвать более сильного мага изначально, ей ничего это не стоило. Но она предпочла подождать, чтобы он помучился. Впрочем, Лоран тут же одернул себя. Ему грех жаловаться, если бы не Альдо и, чего греха таить, Миранда, не видать ему вообще никаких магов.

— Не стоит благодарностей. Я предпочту видеть тебя в деле, — парировала Миранда, и уже, будучи в дверях, вдруг обернулась.

— И ещё. В любой момент будь готов закончить начатое. Но уже по моему приказу. Ты знаешь, о чем я, — бросила Королева, и, не дожидаясь ответа, стремительно пошла прочь.

Лоран бессильно опустился в кресло, закрыл глаза и прислонил свою ладонь к раскалывающейся от боли голове. Все случилось, как он и предполагал. Он догадывался, что находится тут не просто так, догадывался, каким образом он будет расплачиваться за все эти милости. Лоран знал, если он останется, то, однажды, будет обязан закончить начатое. И неважно, хочет он этого или нет. Он влез в серьезные игры, и, мало того, он теперь один из посвященных. Впрочем, дело не только в дворцовой грызне, и его личных амбициях. Он втянул в эту грязь принца, и пока жива Эрика, не только он сам, но и Альдо — в опасности. Принц спас ему жизнь, и теперь его долг — идти до конца.

Гладко выбритый, аккуратно причесанный и одетый в новую гвардейскую форму, Лоран шел по уже знакомому коридору Императорского Дворца в направлении покоев Его Высочества. Королева его не обманула, высший маг за несколько дней полностью убрал шрамы и окончательно избавил от последствий того жуткого избиения. Вот только настроение у гвардейца, несмотря на отличное самочувствие, было не особенно хорошим. С одной стороны, ему не предстояло делать ничего нового, теперь он даже в лучшей ситуации, чем когда пытался плести интриги сам. Докладывать о неразумных приказах Альдо ему все равно не придется, принц не отличается ни решительностью, ни тем более, кровожадностью. Но как себя Лоран не успокаивал, смутные предчувствия продолжали терзать его. Тот же Дворец навевал воспоминания о поступках, за которые он теперь испытывал стыд. Лоран и сам устал от этого, который месяц он сознательно пытался заглушить свою вдруг проснувшуюся совесть, но это оказалось не так просто.

То, через что ему пришлось пройти, заставило его переосмыслить казалось, незыблемые истины. Ещё когда он готовился к смерти в доме для убогих, он осознавал свою вину перед братом, и только боль в истерзанном теле затмевала душевные муки. А потом был принц со своими признаниями, и, действительно, искренним беспокойством. Лорану в какой-то момент стало стыдно перед этим глупым мальчишкой, который, как, оказалось, искренне любит его и готов ради него на все. Принц, который, по собственной воле даже мухи не обидит, оговорил себя перед матерью, признавшись в двух попытках убийства сестры. И все ради него, беспринципного мудака.

К тому же его стало преследовать чувство вины перед Эрикой. То, что он делал, он теперь не мог оправдать даже своим излюбленным принципом — цель оправдывает средства. Проклятье, он мог просто убить её, в конце концов, быстрая смерть не причиняет столько страданий. Но ему было мало смерти, он, оправдывая себя целью довести принцессу до самоубийства, бессовестным образом науськивал Альдо издеваться над сестрой. А что самое отвратительное, ему нравилось смотреть, как наследница страдает, выслушивая оскорбительные шутки по поводу своего уродства и увечий. Он лгал себе, что ему плевать, и он просто идет к цели. Ему, действительно, нравилось издеваться, потому он и не смог её просто повесить, он хотел убить её при жизни.

Ненависть к императорской семье застелила ему разум, а после смерти брата он и вовсе впал в безумие. Но по воле Мироздания цену страданий довелось узнать ему самому. Раньше Лоран презирал всех знатных господ, изначально видя в них врагов. Ведь они жировали, пока он голодал, они видели в нем ничтожество в гвардейской школе, хотя сами были ничем не лучше. А теперь вся его картина мира рухнула. Его изувечили и скормили крысам те, с кем он когда-то делил последний кусок хлеба, а спас тот, кого он презирал, совратил и просто использовал в своих целях.

Нижняя округа теперь виделась ему в другом свете. Живущие там оборванцы, отнюдь не жертвы несправедливости. Эти люди не желает пошевелить пальцем, чтобы выбраться из этой помойной ямы, и способны только на беспробудное пьянство и беспощадную зависть. Таким был его отец. А ведь никто никого не держит в клоаке, но почему-то улицы Нижней Округи никогда не пустуют. И мстить тем же богатым господам за то, что кучке бездарных выродков устраивает влачить такое паршивое существование, нет смысла. Как нет смысла судить тех, кто уверен, что человек из клоаки — тупой ублюдок, способный лишь на мелкое воровство.

У покоев принца несли караул двое хорошо знакомых гвардейцев. Увидев его, те были не удивлены, их уже предупредили, но вопросов избежать не удалось. Впрочем, и самому Лорану было любопытно, какие слухи ходили про него во Дворце. Ничего интересного гвардеец не услышал, одни утверждали, что после смерти брата он самовольно покинул гвардию, кто-то предполагал — его выгнали. Причем, выгнали, опять же из-за брата. Лоран, понимая, что от него ждут объяснений, отговорился, что был тяжело ранен теми, кто обманул Миччела, и, не желая продолжать беседу, предложил гвардейцам все-таки сменить караул. Оставшись у покоев принца в одиночестве, Лоран с нетерпением постучал и, услышав вопрос принца, представился. Дверь была не заперта. Гвардеец осмотрелся, и никого не увидев, вошел внутрь. Он только успел предусмотрительно повернуть ключ, как ему на шею бросился Альдо. Только сейчас Лоран заметил, что принц заметно подрос.

— Любимый, я так ждал, — Альдо крепко обнял гвардейца, практически повиснув на нем.

— Я тоже, — ничуть не солгал Лоран. Принц страстно впился в его губы. Гвардеец, отвечая на поцелуй, с непривычной для себя нежностью, провел по его волосам, одновременно подталкивая его к огромной кровати.

— Я люблю тебя, — прошептал Альдо.

— У нас мало времени, — с этими словами Лоран в нетерпении снял с принца ярко вышитый сюртук.

— Теперь все будет как раньше, — с вожделением в голосе произнес принц, расстегивая ремень гвардейца.

— Нет, как раньше не будет. Будет иначе, — ответил Лоран и толкнул Альдо на кровать.

Для него, действительно, теперь было все иначе. Они не спали с принцем полгода. Но теперь Лоран смотрел на Альдо иначе, и не мог воспринимать мальчишку, как просто пешку в своих играх без правил.

Дочитав письмо, Тадеус тяжело вздохнул, и устало откинулся на спинку кресла.

«Как же мне все это надоело. Пятое письмо Императору. Три письма в Орден Света… Как же я тебя ненавижу, Эрика Сиол!» — мысленно сокрушался он, глядя на очередной адресованный Императору донос.

Хотелось порвать это письмо на клочки, настолько ему надоело разгребать проблемы наследницы. Чем думает этот демон, когда творит что вздумает? А если бы он письмо не перехватил, как это сучилось с самым первым доносом? Впрочем, ей то что беспокоиться, у неё же есть верный слуга, повязанный с ней кровью. Это дрянь понимает, он все решит, и потому не утруждает себя осторожностью.

Первый донос на Эрику пришел еще от леди Виолы, жены Графа Ергинского. Причем, тогда он попал прямо Императору. Леди жаловалась, что принцесса не просто ведет развратный образ жизни, но и насильно растлевает окружающих. Графиня утверждала, что на пиру, посвященному Дню Весны, Эрика при помощи своих гвардейцев, заставила её дочь Изольду напиться и накуриться дурмана. В письме также были описаны прочие деяния наследницы, причем, судя по имеющейся у Тадеуса информации, все подавалось в явно утрированной форме. Маг только удивлялся способности Графини умудриться помимо имеющихся грехов, навесить наследнице ещё столько же. Шум Фердинанд поднимать не стал. Он просто не поверил, что его родная дочь способна на такие мерзости. Но и бесследно это не прошло, Император серьезно намеревался отдать приказ привезти Графа Ергинского и его провинившуюся жену во Дворец, чтобы, по его словам, посмотреть в глаза этим бессовестным людям. Хотя клевета на Императора и членов императорской семьи по закону наказывалась отрезанием языка, Фердинанд и тут хотел проявить милосердие. Вот только приезда Ергинских во Дворец допускать было нельзя.

Верховному Магу пришлось отговаривать Императора от этого решения, пообещав разобраться с ситуацией лично. В итоге, в срочном порядке пришлось искать кандидата на роль возможного клеветника, который хотел подставить семейство Графа Ергинского. Пользуясь доверием Императора, Тадеус привез уже мертвое тело, и поведал предварительно сочиненную легенду. Мертвый бродяга, которого переодели в приличную одежду, по словам мага и его сподручных, служил в библиотеке Графа, откуда был изгнан из-за конфликта с Графиней, а после того, как его вывели на чистую воду — по пути в Эрхабен покончил с собой. Письмо с чистосердечным признанием виновного прилагалось. Император остался доволен, если не считать сожалений, что человек покончил с собой и теперь точно попадет в Бездну, хотя мог бы искупить свои грехи при жизни. Святоша, он и на императорском престоле святоша, в очередной раз сделал вывод маг и окончательно смирился с тем, что теперь он долго не сможет расслабиться. Эрика вряд ли предоставит ему такую возможность.

И действительно, расслабляться времени не было. Верховному Магу пришлось взять под контроль всю личную переписку Императора, а заодно следить за всеми посланиями, идущими из Клеонии в Храмы Мироздания. Ещё перед отъездом наследница потребовала от него делать все, чтобы никто, ни Орден Света, ни Император, ни Генри, не мешали ей жить. Поначалу маг решил, что речь идет о её безопасности. Но в понятие «жить» наследница вкладывала не буквальный смысл, то есть сохранность её благородной шкуры. Ей требовалась, ни много ни мало, абсолютная свобода. Никто не должен ей мешать попирать все мыслимые устои и традиции, выпивать, курить, сквернословить, подделывать документы с печатями Императора, и под руководством кучки отмороженных головорезов — постигать воинское искусство. И ладно бы сама принцесса старалась скрыть творимое ею непотребство. Но, увы.

Впрочем, если бы дело было только в доносах, увы, проблемы у Тадеуса возникли задолго до череды писем. Зимой принцесса послала убийц, чтобы те вырезали делегацию из Ордена Света. Ту самую делегацию, которую со скандалом приказала вышвырнуть из замка. Верховный Маг получил письмо, где принцесса в ультимативной форме потребовала не допустить приезда Герцога Клеонского в Небельхафт. Генри не должен вернуться в ближайшее время и точка. Вот и пришлось Тадеусу изгаляться. Он мог убить Герцога, но ему это было не выгодно, ведь именно такой Верховный Маршал отлично вписывается в его планы. Маг еле убедил Миранду дать совет Императору назначить его. В итоге Тадеус переступил через остатки собственной совести и напрямую прижал Генри, поставив ультиматум, если тот в разгар войны покинет вверенную ему армию, то Верховным Маршалом он больше никогда не станет. Вот только если бы на этом все проблемы закончились.

Гибель делегации Ордена Света спровоцировала целую череду событий. Тадеус помог свалить трагедию на обычных разбойников. Но в итоге начались другие проблемы. Новоявленный Верховный Жрец Тереней оказался назойливее, чем даже его предшественник. Мало того, он уже достал с предложениями о воссоздании Инквизиции, после так называемого нападения разбойников, он предложил построить Храм Мироздания прямо под Небельхафтом. Видите ли, так порядка больше будет. Неудивительно, что Император это предложение поддержал. Тадеус поначалу был в панике. Как отговорить фанатика Фердинанда?

Допустить подобного развития событий он не мог. Несложно представить, какой скандал разразиться, когда святоши познакомятся с Эрикой ближе, и не трудно догадаться, что в стороне он точно не останется. Аргументы мага по поводу того, что сейчас идет война и не время тратить золото на строительство Храмов, Император проигнорировал. Святоши в его глазах оказались куда более авторитетны. Маг принялся обрабатывать Миранду, надеясь, хоть та убедит мужа отказаться от этого решения. Без толку, Император наивно полагал, что строительство Храма положительно скажется на воспитании принцессы. Королева же истолковала его внимание по-своему, и решила сделать своим союзником, причем применяя свой излюбленный способ.

Тадеус решил не отказывать себе в удовольствие, и совместить приятное с полезным. Раз уж Королева — шлюха, почему бы не воспользоваться этим. Маг прекрасно понимал, та хочет использовать его в своих интригах, и решил подыграть. Так он узнает о планах Миранды, и обернет все в свою пользу. А заодно усладит свою похоть, Королева оказалась не только красива, но и хороша в постели. Только проблем с Теренем это не решило.

Оставалась одна надежда — Герцог Клеонский. Генри, в отличие от брата, и раньше терпеть не мог святош, а после гибели дочери в Храме, и вовсе возненавидел Орден Света. Вот маг и поспособствовал тому, чтобы находящийся на передовой Верховный Маршал как можно скорее узнал о решении Фердинанда. Причем в такой подаче, будто Император совершенно с ним не считается. Естественно, Генри пришел в ярость. К удовольствию Тадеуса, Император не смог противиться напору брата, и вынужден был свернуть строительство Храма. И вот только проблемы с Орденом Света были решены, на Эрику посыпались доносы.

При всем при этом, маг понимал, если она вернется в Эрхабен, будет хуже, все его планы могут полететь в Бездну. Так что лучше пусть развлекается в глуши. В конце концов, главное выиграть время. А там он все-таки найдет способ избавиться от довлеющего над ним Совета, и тогда он будет свободен в своих действиях.

Верховный Маг сверлил взглядом злополучное письмо около получаса, всем нутром ощущая, как ярость буквально закипает в нем.

«Гори в Бездне, там тебе и место» — с этой мыслью он с яростью посмотрел на письмо, и лист буквально рассыпался в прах. Как же ему хотелось сделать то же самое со всем Эрхабеном, с Тайным Советом, а главное — с наследницей. Но, увы, пока он связан по рукам и ногам.

С этими мыслями Тадеус резко встал и направился к шкафу, который вдруг развернулся при одном взгляде. Маг достал стопку потрепанных листов пергамента под общим названием: Темная Стороны Оракула. Он должен успеть расправится с Советом до тех пор, пока Эрика вдруг не надумает вернуться. Маг понимал, какой бы магической силой он не обладал, с пятью сильнейшими магами, умеющими действовать вместе, он не справится. Тем более, если эти маги черпают силу из Бездны, а это вполне возможно.

И даже если он будет не один, результат битвы непредсказуем. Они перебили не одного его предшественника. Умереть раньше времени он не рвался. Разобраться с каждым магом по отдельности могло быть хорошей идеей, если бы он хотя бы видел их лица. Но истинные правители Гильдии являлись перед ним всегда с прикрытыми лицами, и только вместе. И самое ужасное, он ничего не знал об этих людях, он даже не был уверен, а люди ли они вообще.

Ясно одно, врага нужно знать в лицо. Если Тайный Совет связан с Проклятым, значит нужно изучить темную магию. Тадеус решил обратиться к излюбленному способу решения проблем — сбору и анализу всевозможной информации. Верховный Маг с детства привык черпать знания из книг. Он рано научился грамоте, и любил проводить время за чтением. Учеба в Школе при Гильдии только укрепила его пристрастие к познанию. Вот и сейчас маг вновь углубился в изучение всевозможных книг, летописей, священных манускриптов различной степени древности. Все свое свободное от хлопот из-за ведения войны и не детских шалостей принцессы время, Верховный Маг тратил на перелопачивание всевозможных источников, касающихся темной магии. Как продать душу Проклятому, он знал, был он в курсе некоторых простых заклинаний, кое-что просто забыли изъять и сжечь по причине того, что просто не поняли, что там написано. Но толку от этого Тадеус не видел. Душу продавать он не собирался, а примитивными заклинаниями по наведению порчи с такими сильными противниками он не справится. А самые интересные и ценные источники отсутствовали во всех библиотеках. Орден Света, со своей Инквизицией постарались.

Тадеус был в курсе, какие писания существуют, подозревал он и о неизвестных ему лично источниках. Но для начала он хотел ознакомиться с основными писаниями. Летопись Талермана, Откровения Проклятого, Книга Первых Демонов, Кодекс Отреченного, Дети Ориона, Сила Тьмы, Ритуалы уничтожения смертных. И это только основные источники, написанные в Империи. Помимо этих манускриптов, существует множество писаний с практическим руководством. В системах иных верований также существуют подобные писания, и Тадеус решил не оставлять их без внимания. Верховный Маг, изучивший практически все существующие сакральные трактаты различных народов, прекрасно понимал, Тьма, Бездна и Проклятый едины для всех, разнятся лишь названия, но методы использования сил тьмы отличаться не могут. Поэтому Тадеус решил заняться сбором интересующих писаний, как имперского, так и прочего происхождения, не обходя вниманием даже варварские. Тем более, учитывая, что затянувшаяся война, порождающая бардак во всем, не способствовала привлечению внимания к подобным мелочам.

В этот раз ему попались свитки посвященные применению темной магии последователями Оракула. Согласно верованиям халифатцев, Оракул имел две стороны: темную и светлую. В свитках говорилось именно о темной стороне. Впрочем, в который раз маг оказался разочарован. Он прочел рекомендации для истинных воинов Оракула по использованию силы ярости, идущей от ненависти. Или, если говорить одним словом — хайран, что с халифатского переводилось как «бешенство». Вот уж от чего Тадеусу пользы не было никакой. Мало того, что это даже магией назвать сложно, так даже если это магия, ему какой толк? Взбеситься и перебить тайный совет? Так прямо эти могущественные маги ему это позволят. А если бы и позволили, точнее, не ожидали бы от него такой прыти, так он все равно не воин. Он за свои почти тридцать лет даже меч в руках не держал. Дар высшей степени позволяет повелевать стихиями одним усилием воли, и совершенно не зависит от общей физической подготовки. Вот уж чего не хватало, с его даром мечом размахивать, возмутился маг, свернул свитки, положил на место, и решил все-таки поспать. Письмо Эрике с предупреждением об очередном доносе, а также с подробным отчетом о ходе войны, он напишет завтра.

Покои Королевы были наглухо зашторены и освещались только несколькими факелами в дальних углах. Но даже в полумраке Тадеус мог без зазрения совести наслаждаться соблазнительными прелестями Королевы. Глядя на едва прикрытую полупрозрачным халатом сочную грудь, маг буквально силком заставлял свой разум не отключаться. Все-таки, несмотря на интимную обстановку, разговор шел более чем серьезный.

«Не зря эта шлюшка предпочитает обсуждать дела в постели. Только со мной этот трюк не пройдет» — мысленно сыронизировал Тадеус, выслушивая предсказуемые аргументы Миранды по поводу того, что именно сейчас настал момент, когда нужно убить наследницу. Маг долго ждал, когда, Миранда решится втянуть его в свои интриги. С того момента, как они стали любовниками, он постепенно подводил её к тому, чтобы она посчитала его человеком, которому можно доверять.

— Она все равно умрет. А я уже не могу смотреть на то, что творит Фердинанд с Империей! Эти герцоги совсем обнаглели! А Орден Света скоро совсем выйдет из под контроля! — В эмоциональном порыве воскликнула Королева.

«Ну да, учитывая, что большую часть решений и так принимаешь ты, а точнее, я, звучит забавно» — подумал Тадеус, но вслух, разумеется, свою мысль не выказал. У него были более весомые аргументы.

— Я понимаю тебя. Думаешь, мне нравится смотреть, как эти проклятые святоши грабят казну в то время, когда идет война? Вот только твое предложение сейчас неуместно. Это безумие. Умрет Эрика, наследником станет Альдо, ты опоишь Императора, вызовем у него мнимую болезнь, а ты станешь регентом. Хорошо. И что дальше? Герцоги уже страх потеряли. Не нужно им было давать волю изначально! Думаешь, они тебе подчиняться вдруг начнут? Прямо так, сразу? У нас не хватает войск для защиты Империи от Магистрата, как ты собираешься разбираться с герцогами?

— Не я, а мы! Я не стану потакать святошам, и этим развяжу Гильдии руки! Я в курсе, что у тебя есть возможности навести порядок, но ты повязан кровью с Императором, и это мешает! Я мешать не буду! — заявила Миранда, чем весьма озадачила мага. Он полагал, Королева окажется глупее.

Тадеус действительно при желании мог уже давно поставить на место всех герцогов. В этом его не ограничивал даже Тайный Совет. Достаточно просто стереть с лица Миории замок самого наглого. Вместе с жителями. Остальные тогда мигом вспомнили бы про верность Императору. Вот только укрепление Императорской власти пока было не в его интересах. Как и смерть наследницы. Остается только надеяться, что Королева не в курсе истинных возможностей Гильдии.

— Ты переоцениваешь меня! У Гильдии была бы такая возможность, если бы мы не вели войну! А сейчас не время для внутренних разборок! Пока мы будет бить друг друга, хамонцы всё себе захапают! Даже Гильдия не сможет воевать на несколько фронтов. С Герцогами нужно сначала договориться, а вот когда закончится война, можно приструнить их!

Миранда задумалась. Впрочем, её молчание длилось недолго.

— Но почему тогда мы сами не можем договориться с Герцогами? Все равно будет проще. И с Магистратом мы тогда быстрее разберемся! Зачем нам Эрика, а главное, зачем нам этот слюнтяй Фердинанд? — в недоумении вопрошала Миранда.

Тадеус задумался. Вот неугомонная, решила, ноги раздвинула, и верного союзника нашла. Впрочем, так даже лучше. Хорошо, что она сказала про свои планы ему. Теперь главное, втолковать ей все, что нужно. А это он умеет.

— Эрике сейчас лучше не умирать. Понимаешь, вся эта чушь по поводу избранности рода Сиолов, это ерунда, никто в это не верит. Но тут есть загвоздка. Ты думаешь, почему Герцоги ещё не так наглеют, и даже оправдываются голодом и прочей ерундой? Они сейчас могли бы спокойно послать Императора и объявить Королевства, — Тадеус старался говорить как можно более убедительно, — Вот только каждый из них надеется, что именно его отпрыск станет мужем единственной законной наследницы. То есть станет Императором. А если принцесса умрет сейчас, Империя развалится, и нам достанется жалкий клочок. Ты понимаешь, что сейчас не время устраивать переворот?

Королева вновь задумалась. На лице её отобразилось явное разочарование.

— Да, ты прав, не время. Тогда я предлагаю все-таки ввергнуть в болезнь Императора, и тогда я стану регентом, пусть и принцессы. А когда придет время, избавимся от девчонки! — предложила новую идею раздраженная Миранда.

Тадеус мысленно выругался. Вот этого ему ещё не хватало! Заболеет Император, наследница захочет вернуться, у нее же, несмотря на возраст, амбиции будь здоров. Вот тогда у него проблемы похлеще начнутся.

— Ты с ума сошла! — выпалил Верховный Маг, а сам на ходу размышлял, как бы отговорить Королеву от такого шага.

— Почему это? — Королева, нервно теребя волосы, встала и принялась расхаживать по комнате, — Его необходимо отстранить от престола! Новый Верховный Жрец совсем ему голову заморочил! Фердинанд приведет Империю к краху! Жрец добивается официального разрешения Инквизиции, а это прямая угроза мира в Империи, — рассуждала она, заметно нервничая.

— Точнее, это угроза тебе лично! — все-таки не удержался подметить Тадеус.

Беспокойство Миранды было ему понятно. Усиление Ордена Света несет опасность, прежде всего для ее планов.

— Да, но тебе тоже святоши тоже не раз дорогу переходили. Инквизиция, в особенности. Я в курсе многих деталей твоей биографии, — не осталась в долгу она, ясно намекая на трагедию с его сестрой, пострадавшей от невежества во времена разгула Инквизиции. Маг нисколько этому не удивился, в чем была сильна Королева, так это в сборе информации об интересующих её людях. Впрочем, обсуждать это с ней он не собирался.

— Да, я ненавижу Орден Света, и не собираюсь допускать усиление его влияния. Но твоя идея абсурдна! Объясняю. Во-первых, если Герцоги решат, что Император при смерти и не может исполнять свои обязанности, они активизируются, и станут настаивать скорее выдать замуж Эрику! Ты представь, что тут начнется! — что Тадеус умел, так это придумывать нужные аргументы, — Во-вторых, Орден Света обязательно встрянет, и объявит очередное пророчество. Ты что забыла, кто выбрал бездарного Фердинанда для Адрианы Сиол? Святоши! И это с не таким религиозным Александром! Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь?

— О, Боги, за что мне такое наказание?! — Королева все-таки присела рядом с магом, — Что же делать? Магистрат побеждает! Я не сильна в военной стратегии, но понимаю — мы терпим крах! Мизбарский Герцог уже на стороне хамонцев! Осада затянулась! У нас людей не хватает! Флот почти разгромлен! И эти герцоги со своим своеволием! Нет у них золота! Нет людей! У всех посевная! У них вечно какие-то отговорки. А Имперская казна полупустая, даже наемников нанять не на что! — искренне возмущалась Миранда.

Тадеус в это время продолжал придумывать новые аргументы. Королева оказалась не настолько глупа, как он ожидал. Простыми отговорками не отделаешься. Конечно, особым умом она не блещет. Плести интриги она умеет, вон, как умудрилась подмять под себя весь Дворец. Расстановку сил она понимает хорошо. Вот только знаний ей, к счастью, не хватает. Потому ей все-таки можно заморочить голову.

— Как я понимаю тебя! Думаешь, меня все это не бесит? Быть повязанным кровью с идиотом! Все мои предложения по применению высшей магии при снятии осады, Император отклоняет. Видите ли, это жестоко! Вот и просидели полгода под стенами. По данным разведки, Магистрат снова увеличивает численность войск. Еще эта алхимия. Ты и сама в курсе. Только нельзя нам сейчас действовать напрямую! Все слишком сложно! — возмущался Тадеус, играя роль человека небезразличного к судьбе Империи.

— Но что же делать? Хоть всем этим проклятым герцогам обещай в жены принцессу, только бы они воинов и золото выделили! — выпалила Миранда, чем поначалу едва не вызвала у Тадеуса смех. Додуматься до такого может только женщина.

Вот только, если учесть, что Королева уже мысленно похоронила наследницу, в этой идее определенно что-то есть. Не так уж и глупо. Хороший способ оттянуть время до улучшения ситуации, сославшись на незрелость Эрики, а потом наследница вдруг «умрет», и все обязательства потеряют силу. Только не знает Миранда, что улучшения ситуации не будет, уж он то постарается.

— Вот и пообещай, — пожал плечами Верховный маг, и расплылся в довольной улыбке. Забавно будет, когда однажды обман раскроется. Но если подобное провернуть сейчас, он в ближайшие несколько лет может не беспокоиться, что Миранда пошлет убийц к наследнице.

— Ты тоже думаешь, это хорошая идея? — оживилась Королева.

— Я думаю, это отличная идея! Главное убедить твоего муженька святошу, что это единственный выход, — отметил Верховный Маг, а сам вздохнул спокойно и, наконец, позволил себе обратить свой взор на открывшуюся пышную грудь Королевы.

— Это я возьму на себя, — почти шепотом произнесла Миранда, и провела рукой по его щеке.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, — бросил Тадеус, и, наконец, позволил себе расслабиться. «Все-таки шлюха из нее получилась бы отменная», — подумал он, снимая с неё полупрозрачный халат.

Миранда стонала от предвкушения близости, и при этом попутно развязывала его пояс. Вскоре вся одежда уже лежала на полу, а маг наслаждался, предоставив Королеве очередную возможность продемонстрировать все свое постельное мастерство.

Не отличающийся особой страстностью маг в постели предпочитал отдавать инициативу женщинам. Собственно говоря, женщин у него было немного, так как он сам не особенно проявлял рвения. Первая женщина у него была на двадцать пятом году, да и то это была инициатива одной из разгульных девиц, приглашенной на пир в честь именин тогдашнего Верховного Мага. В этом плане Миранда подвернулась весьма кстати.

«Переспать — так с Королевой, проиграть — так собственную жизнь» — мысленно сыронизировал удовлетворенный маг, глядя на обнаженную Миранду.

Впрочем, Тадеус не стал долго любоваться её прелестями, тут же принявшись искать свои панталоны. Закончив одеваться, он попрощался, выскользнул за дверь, и под защитой иллюзии не спеша прошел мимо караульных гвардейцев, охраняющих покои Королевы. Верховный Маг имел основания доверять сопровождающим его магам, ведь те принесли ему клятву на крови. Кому как не ему понимать, насколько это серьезно. Даже предаваясь плотским утехам, Тадеус то и дело вспоминал про свою клятву. Клятву демону, которая буквально отравляла ему жизнь.

С одной стороны, казалось, ему глупо жаловаться. Перед ним трепещут все влиятельные, точнее считающими себя таковыми, господа. Он спит с Королевой, и одновременно промывает ей мозги, проталкивая нужные решения, и про себя посмеиваясь над её самодовольством. Та свято уверена, он у нее на крючке только потому, что она спит с ним. Ну не абсурд ли это? Скорее наоборот, теперь Миранда у него на крючке. Она и раньше ему доверяла, а теперь и вовсе утратила бдительность. Ну, разве не прелесть? Тем более в постели по части мастерства Королева переплюнет иную умудренную опытом шлюху. А глупец Император теперь почти всегда делает то, что выгодно ему, Верховному Магу. Если бы ещё святоши не лезли, было бы и вовсе все идеально.

Цель — затянуть войну была достигнута практически без усилий, настолько бездарные решения принимались на раздутом военном совете. А после того, как Верховным Маршалом был назначен Генри, для имперской армии наступили трудные времена. Тадеусу было достаточно просто поддерживать решения Императора. Когда в военный совет вошли представители от всех герцогов, действо превратилось в полнейший балаган. Верховный Жрец постоянно сталкивался с Маршалами, представители спорили и с теми и другими, а потом ещё и между собой. Иногда казалось, что большинство беспокоятся не за исход войны, а за собственное влияние. Это отнюдь не способствовало принятию разумных решений.

Жить бы Тадеусу, да радоваться. Вот только паршивый медяк — цена всем этим достижениям, если большую часть своей деятельности он вынужден посвящать не продвижению к своей цели, а проблемам выскочки императорской крови. Маг в реализации своих далеко идущих планов практически не продвинулся. Пусть святоши больше заняты попытками доить имперскую казну, Миранда на крючке, Генри втянулся в войну, а точнее, окончательно сдружился с бутылкой и уже забыл про свое горе, главная его проблема, Эрика и Тайный Совет никуда не исчезли. И забывать об этом не стоит.

Последнее требование принцессы, по сравнению с предыдущими, было достаточно простым. Император не должен нагрянуть в Небельхафт в день её рождения. Благо, решить эту проблему было легко, Миранда и без него рада стараться ограничить общения Фердинанда с дочерью. А вот требование Эрики написать подробный отчет, почему война продвигается не так, как ей хочется, вызывало только раздражение. Наследница и сюда лезет. Амбиции у нее, видите ли. Эрике мало, что он всеми силами выгораживает её, ей подавай скорейшую победу Империи. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы пойти лечь спать, он должен сочинять очередное послание принцессе.

Оставшись в одиночестве, маг с неохотой присел за стол, и зажег все имеющиеся в комнате свечи и факелы. Ничего писать не хотелось, Тадеус терпеть не мог оправдываться, но сейчас ему предстояло придумывать именно оправдания.

Почему он, могущественный Верховный Маг, человек, отличающийся выдающимся умом, не может навести порядок и обеспечить скорейшую победу? Не рассказывать же наследнице, что он намеренно затягивает войну на неопределенный срок, чтобы в перспективе разложить Империю, а потом взять власть в свои руки. Но писать ерунду тоже чревато, то ли эта дрянь такая умная, то ли талерманец руку приложил, но отмахнуться дежурными объяснениями не получилось. Уже попробовал. Наследница оказалась весьма настырной.

Тадеус окунул перо в чернильницу, и принялся писать. В первую очередь он поздравил Эрику с наступающим тринадцатилетием. А вот дальше… Придется оправдываться, применяя для этого все свое красноречие и умение манипулировать фактами. Одно радовало, принцесса в Небельхафте, и не в курсе всей ситуации, что давало ему некоторое преимущество.

«Ваше Высочество, я прекрасно понимаю ваше беспокойство по поводу судьбы Империи. Поверьте, глядя на творящийся беспредел, я сам испытываю неимоверные страдания. И я прикладываю все возможные усилия для того, чтобы исправить ситуацию. Вы должны быть в курсе, что все победы в войне достигнуты именно благодаря магам. Если бы Гильдию не ограничивали, мы бы давно уже победили! Я признаю вашу правоту, действия Императора вопиюще бездарны. Назначение собственного брата Верховным Маршалом более чем неразумно. А то, что в военный совет вошли далекие от воинской службы люди — немыслимая глупость. Не меньшая глупость — при принятии решений советоваться с Верховным Жрецом, — маг хорошо усвоил первое правило убеждения, нужно частично признать правоту оппонента, и уже потом возражать. Тадеус четко следовал этому нехитрому приему.

— Но, увы, я не могу переломить ситуацию, ведь я всего лишь Верховный Маг. И я, как и все подданные Империи, обязан подчиняться решениям Императора, какими бы бездарными эти решения не были. Вы прекрасно знаете, я не могу открыто пойти против вашего отца. Также вы правы в том, что Фердинанд легко поддается влиянию. Вы думаете, я лично не пытался оказывать на него влияние? Пытался, много раз пытался, но все тщетно! Орден Света, и Верховный Жрец Тереней, в частности, почти полностью завладели его разумом. Император религиозный фанатик, а то, что осталось от его мозгов, обработала его супруга. А мы с вами знаем, что Королева Миранда тоже особым умом не отличается. Что я могу в этой ситуации сделать? Если я пойду против Императора напрямую, от меня отвернется Гильдия, а это будет не выгодно ни мне, ни вам. Зачем вам одинокий маг отступник? — на этом месте маг ухмыльнулся, ну как же не затронуть личные интересы того, кого нужно убедить, — С Орденом Света тоже все не просто. Да, отношения, между Гильдией и Орденом всегда были натянутыми, но сейчас не то время, чтобы идти против Верховного Жреца. Я могу устроить смерть Теренея, но это ничего не даст. Доведенный святошами Коннел убил Кириуса, и вы сами прекрасно знаете, это ничего не изменило. Избрали Теренея, а он оказался ещё более назойливым. Вы не представляете, скольких усилий мне стоит не допустить восстановления Инквизиции. Ваше Высочество, я связан по рукам и ногам, все упирается в вашего отца. Он Император, и его решение — закон. Поэтому я, как человек, возглавляющий Гильдию, могу ручаться лишь за то, что отряды магов сделают все для победы Империи. Возможно, времени понадобиться намного больше, но, увы, обстоятельства не на нашей стороне, — на этом Тадеус запнулся.

По идее, он написал все правильно. Не придерешься, если не знать некоторых нюансов, о которых в своем Небельхафте Эрика слышать не слышала. Он все спихнул на Императора, его женушку, и, разумеется, на Орден Света. Вот только закончить стоит оптимистично. С этой мыслью Тадеус вновь принялся за письмо.

«…Но как бы ни было все печально, мы должны набраться терпения. Когда придет время, вы займете престол, и сможете навести долгожданный порядок. А пока я могу вас уверить, Гильдия Магов не допустит полного поражения Империи».

На этом он уже думал закончить и поставить внизу подпись, как вдруг вспомнил, что необходимо сообщить принцессе про последний донос и его автора. Пусть разберется, например, напишет «ответ» Императора с фальшивой печатью, чтобы этот барон в следующий раз не доставлял ему столько беспокойства.

Впрочем, несмотря на описание очередных претензий к её поведению, это было одно из самых коротких писем, которые он писал Эрике. Обычно ему приходилось сообщать про все приложенные усилия, направленные на то, чтобы Её Высочество могли спокойно вести свой далекий от благонравия образ жизни, и услаждать свою темную сущность.

В переполненном зале трактира Синяя Свинья привычно звучала громкая ругань выпивших гостей вперемешку со звонким смехом распутных девиц. Находящееся неподалеку от рынка заведение никогда не пустовало. Виктор сунул разносчице пару медяков, и бросил взгляд на сидящего напротив Карла.

— Если надумал меня опоить, не получится. Я смотрю за своим кубком, а санталу мы проверим. Наливай себе и пей! — потребовал он. Гвардеец усмехнулся, без разговоров налил себе кубок, и тут же выпил его.

— Не страдай паранойей. На хер ты мне нужен, опаивать ещё, — небрежно выдал Карл, и начал оценивающе рассматривать местных девиц.

— Если ты трахаться сюда пришел, зачем меня позвал? — возмутился талерманец.

— И тебе не мешало бы. Вон сколько девок! Красота! За ту, рыжую Камиллу я могу поручиться лично! — Карл присвистнул.

— Как-нибудь без тебя разберусь, — огрызнулся Виктор.

— Ну да, я и забыл, ты же знаток. Странно, почему ты ещё в борделе не поселился.

— Ты меня пригласил обсуждать шлюх? — резко спросил Виктор, и отхлебнул из кубка.

— А разве с тобой можно ещё что-то обсуждать? Хотя нет, я ошибаюсь. С тобой можно посоветоваться, в какой трактир лучше сходить. Где сантала лучше. Где больше любителей азартных игр толкутся, — явно иронизировал гвардеец.

— И ты решил спросить у меня совет, какое злачное место посетить? — криво улыбаясь, поинтересовался талерманец, и вновь приложился к кубку. Раз уж он пришел в трактир, хоть не зря время потратит. Не считать же болтовню с Темным Мессией полезным времяпровождением.

— Не прикидывайся идиотом, сам знаешь, зачем я тебя позвал, — наконец, Карл перешел к делу.

— Опять ты за свое, мы уже договорились, этот вопрос не обсуждать, — отмахнулся Виктор. Он изначально догадался, тот пришел по приказу Эрики выяснять, что ей предстоит. Вот только ничего лишнего талерманец рассказывать не собирался.

— Не обсуждать, пока не придет время. Время пришло, — напомнил гвардеец, и довольно улыбнулся.

— Какое ещё время? Разочарую, нечего тут обсуждать. Подарок, который я приготовил Её Высочеству, расставит все по своим местам. Я, конечно, понимаю, ты переживаешь о своем удвоенном жаловании, но ничем помочь не могу, — издевательски заявил талерманец, но Карл только ухмыльнулся.

— Мне плевать на жалование. Она и так до хера платит. И служить ей одно удовольствие. Ещё я знаю, что ты будешь находить причины для отказа до тех пор, пока она сама тебе однажды не наваляет.

— Ты в это веришь? — изумился талерманец и рассмеялся.

— Все может быть, если мы говорит про Её Высочество. Ей нравится разочаровывать. И я с удовольствием приму участие в её стремлениях. А твое наставничество мне на хер не нужно. Ты и сам это понимать должен.

— Не сомневался в твоей догадливости. Только интересно, если ты такой умный, и все давно понял, какого хера тебе от меня нужно? — недоумевал талерманец.

— Я просто хочу понять, почему ты так категоричен? Объясни.

Виктор допил кубок залпом и только тогда, ответил.

— Ничего я тебе объяснять не буду. Сдался ты мне. Если такой умник, сам догадывайся, — отмахнулся Виктор.

— И о чем это я должен догадаться? Тебе настолько не хочется отвлекаться от трактиров и борделей? Я уже понял, что ты похотливый пьяница. Герцогиня ноги раздвигать отказалась, в святоши подалась, и вот результат. Полгода ты из трактира не вылезаешь, только в бордель и обратно. Ну, если не считать незначительных хлопот с письмами и прочей херней! — сыпал претензиями гвардеец.

— Думай, что ты херней называешь! Между прочим, благодаря моим, как ты говоришь, незначительным хлопотам, Её Высочеству, тебе и твоим дружкам сходит с рук всё ваше дерьмо! Эрика нашла себе достойных наставников. Тьфу! И ладно те лоботрясы, но ты же вроде не такой тупой! Вот как тебе не надоело лизать ей задницу, потакая её прихотям! — возмутился Виктор, и налил себе уже успевший опустеть кубок, из которого тут же отпил.

— Я в этой жизни никому и никогда задницу не лизал! Не заговаривайся, — зло процедил Карл.

— А чем ты занимаешься? Ты что не понимаешь, Эрику не в ту степь понесло! Дело не в морали! Мне плевать на её поведение! Она мне не дочь! Но Эрика играет с огнем! И если доиграется, ни мне, ни тебе от этого лучше не станет, поверь! Но ты продолжаешь лизать ей задницу, боясь, что она тебя вышвырнет, — с этими словами талерманец в который раз выпил.

— А я что, должен читать ей морали?

— Какая на хер мораль? Есть такое понятие, как здравый смысл!

— То, что ты называешь здравым смыслом, может оказаться обыкновенной херней, — возразил Карл и тут же добавил, — Если ты такой у нас здравомыслящий, так образумь её.

— Легко сказать. Я пытался! Пытался призвать её прислушаться к голосу разума! Не один раз. Ей по хер! А ты сейчас для нее достаточно авторитетен. Мог бы надоумить её вести себя приличнее! Хотя бы на пирах непотребство не устраивать. Но нет! Я вижу, как ты оказываешь поддержку всему этому безумию! На хера, только непонятно! Если все всплывет, Император со святошами быстро лавку прикроют! — уже распалился захмелевший талерманец. Виктор не мог взять в толк, чем думает Карл, когда поступает таким образом. На счет остальных гвардейцев он иллюзий не питал, те просто отрабатывают золото. Но этот Темный Мессия не настолько прост, чтобы ставить его в один ряд с остальными.

— Я осознанно иду на риск. К тому же, это не безумие, — Карл перешел на заговорщицкий шепот.

— Просвети меня, непонятливого. Что же это, твою мать? Как ещё я должен называть все это дерьмо? Она ведет себя откровенно вызывающе, причем зная, что это может повлечь за собой! Даже зная, что я и Тадеус прикрывают её, это не оправдание! Она использует своё влияние для того, чтобы заниматься херней! — продолжал возмущаться талерманец. Сказать, что у него накипело, не сказать ничего. Для него казалось безумием рассуждать о будущей власти над всей Империей, и при этом так бездарно распоряжаться уже имеющимися возможностями.

— Не буду я тебе ничего объяснять. Ты знаешь про неё больше чем я. И все равно ни хера не понял. Недалеко ты ушел от этих проклятых непогрешимых святош, не видящих дальше своего носа, — резко отрезал Карл.

— Ну да, я же забыл, ты сам безумный. На всю башку ушибленный идиот, который вызвался исполнять должность палача только за тем, что руки у тебя чешутся кого-то замочить! Безумец всегда поймет себе подобного.

— Думай, как хочешь. Факт один, ещё пару лет, и ты тут сопьешься со своим здравым смыслом! — Карл высокомерно посмотрел и нагло улыбнулся.

— Молчал бы. Ты со своей братией те ещё любители нажраться. А во главе сама Её Высочество. Научили, нечего сказать. Тьфу. Разве что в бордель не ходит. Впрочем, скоро и до этого дойдет. Так что не переживай ты так. Я буду спиваться, Эрика меня все равно не выгонит. А ты будешь её главным наставником. По пьянству, курению, и прочей херне, — Виктор, криво улыбнулся и поджег самокрутку.

— Её Высочество, помимо пьянства и курения, между прочим, занимается отнюдь не херней, — Карл следом тоже закурил.

Виктор рассмеялся.

— Посмотрим завтра. Есть ещё вопросы? — уточнил талерманец. Разговор уже начал утомлять его, если продолжать, он разве что напьется.

— Нет. Все, что мне было нужно, я уже понял, — заверил Карл.

— Значит, разговор окончен, — пожал плечами Виктор.

— Ну да, ну да, — с этими словами гвардеец сделал несколько глотков прямо из бутылки, затянулся, выдохнул дым и резко встал, — Теперь я могу с чистой совестью заняться шлюхами. Ты подумай, я тебе Камиллу по старой дружбе уступлю, — напоследок предложил он.

— Пошел ты! — отмахнулся талерманец.

Этой ночью у него и без удовлетворения похоти предстояли те ещё заботы. К тому же дешевые трактирные шлюхи не интересовали искушенного в распутных девицах талерманца. Он предпочитал захаживать в другое заведение. Самый дорогой бордель Небельхафта Звезда Любви, который располагался неподалеку от трактира Черный кот. У него даже были свои предпочтения среди местных жриц любви.

«Как же ты прав, Темный Мессия. В этой дыре я точно сопьюсь» — талерманец вздохнул и опрокинул очередной кубок.

Карл был абсолютно прав, когда утверждал, что в последние полгода Виктор не вылезал из трактиров и почти поселился в борделе. Делать все равно было нечего. После того, как он выполнил приказ Эрики перебить святош, и благополучно вернулся в Небельхафт, Беатрис даже разговаривать с ним не пожелала. Виктор рассудил, что ничего ей не докажет, и потому решил не тратить время зря, и пустился во все тяжкие. В конце концов, что ему ещё делать в этой дыре? Смотреть на то, как Эрика так бессмысленно портит жизнь себе и окружающим? Надоело. У него и так из-за этих глупостей только лишние проблемы.

Допив бутылку, пока не успевший сильно опьянеть талерманец, решил, что на сегодня с выпивкой пора заканчивать. Нужно готовиться к испытанию для принцессы. К единственной возможности спустить её с небес на землю и убедить вернуться во Дворец. Он задумал устроить принцессе жесткое испытание, на котором он будет планомерно доказывать ей неспособность к постижению воинского искусства, и таки доведет ее до того, что она сама прекратит тренировку. Жестоко, но зато честно. Честнее, чем потакать безумию, как это делает Карл. А так, Эрика хоть и расстроится, но зато поймет, что находиться в Небельхафте — нет смысла. А он постарается убедить её прикладывать усилия в другом направлении. Все-таки то, что она повязала кровью Верховного Мага, неслыханная удача, и воспользоваться этим желательно быстрее. Виктор прекрасно понимал, Тадеус очень могущественный человек, и причина того, что он слушается принцессу, которую может легко убить, может быть только одна: за ним кто-то стоит. И этот кто-то ещё более могущественен, а главное, заинтересован в жизни наследницы. Пока заинтересован. Обстоятельства могут поменяться в любой момент, а значит, медлить и тратить время на детские игры нельзя.

Но наследница, похоже, была иного мнения. Эрика при поддержке гвардейцев с каждым днем проявляла все большую дерзость, по мнению Виктора, переходящую в безумие. Казалось, наследница нарочно старается вести себя как можно отвратительнее. Талерманцу уже надоело каждый день ожидать сюрпризы, коим мог стать очередной перехваченный донос. Как не пытался он увещевать, что эти игры могут плохо для нее закончиться, все было бесполезным. Ничего с принцессой сделать он не мог. Та была на редкость непреклонна. Лучше бы она за власть так боролась, как она свое право выпивать и курить отстаивает, не переставал возмущаться Виктор, и при этом осознавал собственное бессилие.

Он может уйти, может убить её, но не может он её образумить, и все тут. Убивать принцессу смысла для него не было, да и не смог бы он. Уходить тем более, не хотел. Когда ещё в жизни такой шанс выпадет? У Виктора давно был составлен приблизительный план, как они с наследницей могут постепенно прибрать власть к своим рукам. И когда Эрика взойдет на престол, он исполнит свою мечту. Он сделает все, чтобы уничтожить превращающий людей в невежественных баранов, Орден Света. Как это сделать, у него тоже были соображения. Учитывая, что наследница в этом вопросе с ним солидарна, главное, привести её к власти. Но по иронии судьбы, главным препятствием воплощению его планов оставалась сама принцесса. Наследница отказывалась его слушать, утверждая, что вернется в Эрхабен только тогда, когда сама посчитает нужным, то есть исходя из её слов, когда она будет вспарывать кишки врагам не хуже него. Талерманец же полагал, что в таком случае она никогда туда не вернется.

Теперь у желающего скорейшего возвращения Виктора была одна надежда — испытание, которое должно открыть Эрике глаза. Талерманец был уверен, если все произойдет, как он планирует, наследница ещё спасибо скажет. Разумеется, Виктор осознавал риски, которые могут повлечь за собой реализация его плана по захвату престола, но с другой стороны, тут хотя бы есть ради чего рисковать. В конце концов, рисковать ради возможности курить, пьянствовать и сквернословить, куда неразумнее. Поэтому он, понимая, что испытание будет неоправданно жестоким, не сомневался в избранных средствах. Виктор считал, что лишь приближенная к реальности тренировка сможет раз и навсегда убедить Эрику сменить приоритеты.

Несмотря на разгар лета, на улице стояла дождливая погода. Впрочем, Виктор не сомневался, вряд ли это остановит принцессу в её жажде услышать извинения. Час после рассвета, как и договаривались. Он уже приготовил лошадь, и, покуривая самокрутку, ждал на заднем дворе. Наконец, возле черного хода показался высокая хрупкая фигура. За это время и так отличающаяся высоким ростом принцесса заметно подросла, и теперь она была всего на голову ниже Виктора, который к слову, был отнюдь не коротышкой. При этом у нее не появилось даже малейших признаков женских форм, а из-за высокого роста она казалась ещё более худой, чем даже была. Шла она заметно прихрамывающей и несколько скованной походкой. Виктор успел подметить, когда Эрика старалась заставить себя не хромать, хромота становилась ещё более явной.

«Да уж, и чем она думает? Куда ей талерманские тренировки» — только вздохнул он, и учтиво поздравил Эрику с праздником.

— Потом поздравлять будешь. Перейдем к делу, — жестко отрезала она, глядя ему прямо в глаза.

— Ты, действительно этого хочешь? Разве Карл тебя ещё не напугал? — сыронизировал талерманец.

— Полагаешь, меня легко напугать? После всего, что я успела пройти? Я готова исполнить свою клятву! — с вызовом ответила наследница.

Виктор с подчеркнутым скептицизмом осмотрел её с ног до головы. Принцесса ожидаемо это заметила.

— Не обольщайся, внешность обманчива, — пытаясь скрыть раздражение, процедила она.

— Посмотрим. Условия таковы. С момента начала тренировки забудь про свое происхождение. Наставник у талерманцев и Мироздание и Проклятый одновременно. Это значит одно — мое слово закон. В Талермане нет правил! Для наставника! Я имею права делать с тобой что угодно, говорить тебе что угодно, и наказывать как угодно. Дело младшего ученика — исполнять приказы наставника! И запомни, никаких халифатских штучек! Ты согласна на эти условия?

— Да, — без единой эмоции ответила принцесса.

— Но помни, мы не в Талермане, и ты всегда можешь сказать «хватит», и все закончится, — напомнил он.

— Ты можешь забить меня до смерти, но таких слов от меня никогда не услышишь! Я не окажу тебе такой услуги, — с угрозой в голосе предупредила Эрика.

— Посмотрим. Приказ первый. У тебя задание, убить человека. Иди в оружейную, и возьми то, что посчитаешь нужным!

— Кто этот человек, какие условия? — начала уточнять принцесса, за что тут же одним ловким движением была отправлена на землю. Если она хочет Талерман, будет ей Талерман.

— Я не позволял задавать вопросы! — прорычал он, — Ты не заказ принимаешь! И запомни, настоящий убийца никогда не знает, кого ему придется убить в следующую минуту! Тридцать отжиманий за лишний вопрос!

Виктор надеялся, на этом все и закончится. Даже если Эрика окажется в состоянии выполнить его требование, в чем он сомневался, она не потерпит подобного отношения. Но принцесса покорно все сделала, и с каменным выражением лица поднялась, нервно смахнув криво остриженные волосы.

— Бегом в оружейную! Ты что, послушница, просящая пожертвования на базаре? Шевелись! — теперь уже сорвался на злобный крик Виктор. Наследница послушала его и на этот раз. Талерманец понял, так просто он не отделается.

Вернулась она быстро, прихватив с собой целый арсенал: полуторный меч в ножнах — справа, с другой стороны подвесила арбалет и моток веревки, четыре кинжала заткнула за пояс и у щиколоток, а в руках она держала секиру. Лицо принцесса прикрыла платком. Видимо, Эрика решила действовать по принципу, чем больше, тем лучше. Вот только как она будет с этим бегать?

— А теперь бегом к городским воротам! Я скоро догоню! Живо! — в который раз прикрикнул Виктор, полагая, что за пределы города выходить не придется. Вот уж что терпеть наследница не может, так это беготню, что в её случае неудивительно. Сам он не спеша отправился в конюшню, оседлал лошадь, и вскоре был уже рядом с принцессой. Наследница несколько удивила тем, что пока ещё даже не сбила дыхание. Городские ворота они благополучно миновали.

— Не хер валяться! Ты на задании, а не в богадельне! — рявкнул он, когда уже за воротами Эрика умудрилась поскользнуться в грязи. Виктор вновь понадеялся, что на этом тренировка прекратится. И вновь он ошибся. Она, как всегда, молча, поднялась и побежала дальше. Похоже, бегать её таки научили, правда, как долго, ещё вопрос. Тем временем талерманец не прекращал держать марку озверевшего наставника.

— Шевелись! Надо бежать, а не ползти! Запомни, доходягам место в доме для убогих! Вид у тебя соответствующий. Я могу подумать, это просто маскировка, но пока все говорит о том, что маскировкой является твоя воинская одежда! — теперь Виктор сознательно издевался. Принцесса и в обычные дни предпочитала традиционную одежду воинов северо-востока Империи, которая обычно шилась из кожи.

— Заткнись! — зло процедила она. Талерманец остановился.

— Стоять! — скомандовал он, спешился, и с размаху влепил Эрике пощечину так, что свалил её прямо в грязь.

— Ты как позволяешь себе разговаривать с наставником! Делай пятьдесят отжиманий! А для начала попроси прощения! — потребовал он. Принцесса ничего не ответила, но упражнение делать начала.

— Я не слышу! Проси прощения! — продолжал настаивать талерманец, хотя на самом деле и сам был уже не рад происходящему. Похоже, когда он составлял план, он не подумал, каково будет ему самому. Вот только сейчас останавливаться было поздно. Как иначе он убедит принцессу оставить свои планы? Наследница же продолжала молчать, с трудом выполняя отжимания.

— Извиняйся, или заканчивай этот цирк! — Виктор напомнил ей, что она всегда может все остановить. Но Эрика не проронила ни слова. Тогда Виктор поднял её за волосы, и вывернул руку так, что это должно было вызвать жуткую боль.

— Я не слышу! — прошипел он.

— Мне не за что извиняться! — скривившись, процедила она. Виктор взял её сзади за шею, применив болевой прием.

— Ты уверена? — уточнил он.

— Абсолютно, — с трудом сдерживая стон, но, тем не менее, с наглой улыбкой, произнесла она. Талерманец отпустил её, толкнув прямо в грязь.

— Тогда в качестве наказания, бегом вокруг города! Пока я не решу, что с тебя хватит! — скомандовал он.

Принцесса в который раз послушалась, а Виктор теперь окончательно убедился, приготовленный сюрприз хоть и будет весьма уместным, но ему придется переступить через себя ещё не раз. Конечно, любого человека можно загнать одним только бегом, это дело времени, но разве зря он так готовился? Да и надоело уже придумывать все новые варианты оскорблений для принцессы, которые он периодически выкрикивал в качестве провокации. Он и так уже изрядно проехался по её самолюбию, но похоже, действия это не возымело. Похоже, наследница всерьез приготовилась держаться до последнего, то есть до потери сознания.

Когда у Эрики окончательно сбилось дыхание, и она даже выбросила секиру, он решил, та достаточно измотана, а, значит, пришло время приступать к основной части тренировки.

— Сворачивай и беги по дороге вверх! — приказал он принцессе. Они направились в сторону скал Проклятого. Уже в лесу Виктор замедлил ход и достал самокрутку, которую принялся неспешно поджигать. Эрика бежала явно из последних сил, и Виктор не особенно торопился. Тем более, он то верхом. Заметив как принцесса, скорее всего, вновь поскользнулась, талерманец тут же обратился к ней.

— Вставай! Или тебе нужен лекарь? — выкрикнул он. Наследница, ничего не ответил, стоя на коленях, принялась блевать. Виктор решил, на этом конец, и пустил лошадь к ней.

— Добегалась? Если сейчас же не встанешь, я заставлю тебя сожрать все вместе с грязью! — решил он добить Эрику. Но, принцесса сплюнула, вытерлась уже вывалявшимся в грязи платком, и неожиданно резко поднялась.

— Не сдохла ещё? — с наигранной издевкой спросил Виктор.

— Нет, — Сцепив зубы, ответила принцесса, и бросила на него полный ненависти взгляд. Лицо её выглядело измученным, она промокла до нитки, и при этом была перепачкана с ног до головы. Непонятно, Эрика едва держит себя в руках, чтобы не свалиться, или же, чтобы не впасть в бешенство, и не наброситься на него.

— Беги вперед, пока я не решу, что хватит, — устало произнес Виктор, которому окончательно надоело издеваться над принцессой. Эрика, тем временем, уже практически задыхалась, да и хромала она все сильнее.

— Стоять, — приказал он, когда пришло время сворачивать в лес. Наследница с явным облегчением остановилась, и напрасно пытаясь выровнять дыхание, уставилась на него в ожидании. Виктор достал самокрутку, и неспешно закурил, в который раз нарочно издеваясь над наследницей. Ему нужно, чтобы Эрика поскорее сдалась, мучить её у него уже не было сил.

— Что мне делать дальше? — едва сдерживая злость, глядя на него исподлобья, сама спросила она.

— Иди за мной. Все, что происходило, было разминкой. Теперь детские игры закончены, — с этими словами он подвел лошадь к дереву, привязал её, и направился вглубь леса. Он хотел ей дать возможность отдохнуть, но раз она сама рвется в бой, это её право.

Судя по шороху, Эрика не отставала. Виктор, правда, не спешил, полагая, что изводить принцессу больше нет смысла. Как бы там ни было, подготовка у нее не настолько паршивая, как он думал. На одном упрямстве столько человек не пробежит. Неплохо, сказал бы он, если бы не имел своей целью убедить её в обратном. Все-таки зря он так легкомысленно относился к словам гвардейцев. Впрочем, Виктор все равно был уверен, с тем, что он приготовил ей в качестве основного испытания, принцесса вряд ли справится. Не каждый новоявленный талерманец смог. Куда уж ей.

Ровно через неделю, после того как он поставил подпись кровью и приняли в Талерман, ему предстояло первое серьезное испытание, включающее не только проверку физической подготовки и выносливости, но и — жестокости, а главное, хитрости. Охота на человека. Пленного выпустили в лесу, а он должен был до заката принести голову. Кто этот человек, ему никто не объяснял. Какая разница, ведь убийца не должен мучиться сомнениями. Казалось, несложное задание для обозленного человека. Вот только вначале его буквально загоняли бессмысленными упражнениями, и ладно это, так ещё и жертву он должен был искать под присмотром наставника. А тот, по сути, вел охоту на него, и в самый неподходящий момент устраивал задерживающие тренировки с различным оружием. Виктор умудрился принести голову раньше назначенного срока, но только благодаря тому, что рискнул и проявил хитрость. Оказалось, иным способом выполнить задание было нельзя. Но если новоявленный талерманец проходил испытание, он получал возможность обучиться именно тому легендарному искусству профессионального убийства Ордена Служителей Проклятого. Те, кто не справились, распределялись в обычные боевые отряды.

Для Эрики он приготовил жертву ещё ночью. Залетный мелкий бандит, прирезавший в подворотне торговца, оказался единственным смертником во всей темнице. Накануне талерманец устроил ему побег, поймал на подступах к городу, и как раз перед рассветом привязал к дереву дожидаться своего часа. Разумеется, цепи с его ног Виктор снимать не стал, так что далеко тот все равно не убежит. Но принцесса, даже если решится убить смертника, вряд ли доберется до него. Этого сделать ей никто не даст.

— Видишь этого человека. Ты должна убить его! — Виктор указал на привязанного к дереву преступника с перевязанным ртом.

— Как прикажешь, — с этими словами принцесса без разговоров начала заряжать арбалет. Талерманец ожидал, та хоть спросит, кого он ей подсунул, но та медлить не собиралась. В итоге, когда Эрика уже собиралась стрелять, он забрал у нее оружие.

— Похвальна твоя решительность. Но это слишком просто, — с этими словами он одним взмахом меча разрубил веревку, привязывающую жертву к дереву, и обратился к разбойнику, — Проваливай! Если повезет, сбежишь! — рявкнул он. Мужчина ошарашенно посмотрел сначала на него, потом на не менее удивленную Эрику, и бросился прочь, спотыкаясь из-за цепей на ногах.

— Ты будешь искать его по всему лесу. При этом, периодически, у нас будут тренировки. Будем считать, у тебя задание — убить человека, но иногда у тебя возникают препятствия. Начнем! Посмотрим, что ты умеешь! — С этими словами Виктор поднял меч.

Эрика приготовила оружие, и зло уставилась ему в глаза. Руки её дрожали, казалось, она уже едва держится на ногах. Неудивительно, Виктор понимал, то, как он её гонял, могло вымотать кого угодно. Но при всем при этом взгляд её выдавал готовность идти до конца. Талерманец будто нутром ощутил эту решимость. «Меня остановит только смерть» — почему-то именно в этот момент вспомнилась её клятва.

Первый удар принцесса не просто отразила, но и, увернувшись, тут же перешла в наступление. Виктор отметил, что принцесса действительно кое-чему научилась. Она весьма разумно сделала ставку на хитрость. Впрочем, уставшая, и при этом изрядно разозленная принцесса быстро оказалась на земле, причем даже без его стараний, а просто зацепившись за корягу при попытке отступить назад.

— Хреново. Тебя даже бить не надо, сама свалилась! Тебя не научили оценивать пространство, на котором придется вести бой? А может ты просто не в состоянии драться? — издевательски прокомментировал падение принцессы талерманец. Эрика молча поднялась, но Виктор заметил, что наследница уже два сдерживает злость.

— Успокойся, если ты впадешь в истерику, точно ничему не научишься! Истеричка — это не воин, и уж тем более не убийца! Истеричкам место в дамских будуарах, вышивать и обсуждать женихов!

— Я не истеричка, — угрожающе ответила принцесса.

— А я не спрашиваю у тебя, истеричка ты или нет! Противнику будет плевать, сколько ты бежала, кто тебя оскорблял, и по какой причине ты разозлилась настолько, что не в состоянии себя контролировать! Противник тебя просто замочит! Вот и мне сейчас плевать! — практически выдавил из себя талерманец, продолжая намеренно издеваться над принцессой. Кто же знал, что она так долго продержится?

Первая тренировка по фехтованию продолжалась чуть более получаса. Измотанная Эрика старалась изо всех сил, и вначале даже умудрилась продемонстрировать определенные умения, но к концу тренировки она уже едва держала меч, и казалось, находится на грани потери сознания.

— Пока закончим, — сообщил Виктор, помогая ей подняться после последнего падения, которое он сам же и устроил.

— Теперь нужно искать сбежавшего. Где его искать, решаешь ты. Какие предложения? В какую сторону идем?

Но Эрика, будто его не слышала, она тяжело дышала, а взгляд её казался отсутствующим. Похоже, он перестарался, в который раз подумал Виктор, и одернул наследницу.

— Ты слышишь меня?

— Туда. Он побежал туда, — измученным голосом, наконец, ответила Эрика, и дрожащей рукой указала на запад.

— Действительно, пока ты права, — согласился Виктор. Тем временем, принцесса подобрала меч, и явно стараясь скрыть усталость, поплелась в указанную сторону. Талерманец пошел за ней.

— Я думаю, нужно быстрее, — дрожащим голосом бросила Эрика, но попытавшись перейти на бег, едва не упала. Она подошла к дереву, и прислонилась к нему. Но не успел Виктор что-то сказать, как вдруг наследница полетела на землю. Талерманец подбежал к потерявшей сознание принцессе. Тут он заметил, как из носа и уголка рта сочились струйки крови.

— Твою мать, — с этими словами Виктор достал флягу с водой, и брызнул ей на лицо. Но принцесса никак не приходила в сознание. Он похлопал её по щекам, но реакции не было.

— Что я наделал, твою ж мать, — с этими словами он только попытался взять её на руки, чтобы поскорее отвезти в Небельхафт, как вдруг перед глазами у него начало темнеть.

— Не дождешься, сукин сын — услышал он голос принцессы, и впал в забытье.

Когда Виктор потерял сознание, принцесса схватила его флягу, и, прислонившись спиной к дереву, принялась жадно пить. У нее пока есть время. Как минимум пятнадцать минут, а максимум час — Виктор будет без сознания. За это время нужно успеть его как следует связать, и подвесить на дерево. Вот и веревка пригодится. А пока минута на то, чтобы отдышаться. Эрика, конечно, по большей части притворялась, ни о какой потере сознания речь не шла, а бессилие под конец тренировки и кровоподтеки были обыкновенной хитростью, но вымоталась она все-таки изрядно.

Карл оказался прав, когда предупреждал, Виктор сделает все, чтобы сломить её не столько физически, сколько — морально. Наставник выказал предположение, талерманец хочет скорейшего возвращения в Эрхабен, и полагает, что единственным препятствием являются её воинские стремления. И он постарается убедить, что эти самые стремления бессмысленны. Эрика таким выводам не удивилась, она уже успела примириться с тем, что никаким наставником Виктор ей не станет. Учитывая, что Карл воин не хуже, и в отличие от своенравного талерманца свои обязанности выполняет четко, такой необходимости она уже не видела. На испытание принцесса шла из принципа. К тому же ей хотелось понять, сколько она сможет продержаться.

И вот уже в самом начале Эрике стало понятно, Виктор будет издеваться. Бессмысленный бег… А однообразные отжимания из-за одного неверного слова? Точно ждал, пока она просто не сможет подняться. Прибавить к этому жуткие болевые приемы, больше подходящие для пыток. Но самым отвратительным оказалось выслушивать оскорбления, имеющие целью проехаться по её самолюбию. Только вот не зря она все эти месяцы себя изводила. У нее конечно подготовка не самая лучшая, но звание безнадежной доходяги тоже в прошлом. И привычка терпеть боль никуда не делось, едва ли она закончит тренировку из-за его пыток. А за оскорбления она ещё сочтется. Наследница твердо решила выполнять его требования, пока будет в состоянии стоять на ногах. Свалиться через пару часов бега, прерываемого то отжиманиями, то тумаками, не настолько унизительно, как если это случится через каких-то десять минут.

Принцесса была уверена, на беготне все и закончится. Она уже добегалась до тошноты, да и дышать становилось все сложнее. И каково же было её удивление, когда она услышала задание — убить человека. Поначалу она обрадовалась. Что может быть проще? Чтобы прикончить его, достаточно пустить в него болт из арбалета. Вот только дальнейшие детали задания ясно говорили, талерманец решил устроить ей невыполнимое испытание. Она должна принести голову какого-то мудака, но при этом сам Виктор будет ей мешать. Разумеется, талерманец не даст ей никакого шанса. Сбежать от него она вряд ли сможет. Свеженький, не бегавший несколько часов по этой грязи, да ещё и в куда лучшей физической форме, он её быстро догонит. Драться с ним, тем более — смысла нет. Ей остается или просто держаться до последнего, пока она и впрямь не лишится сознания, или пойти на хитрость и сознательно нарушить приказ.

Эрике было плевать, какое решение примет талерманец, и она выбрала последнее. Всего лишь добраться до определенного места на шее и усыпить его. Виктор сам не раз использовал этот прием. Ну а Карл научил её этому на первый взгляд нехитрому фокусу. Как и многому другому. Карл утверждал, что достижение верха мастерства убийцы, не только в совершенстве владения всеми видами оружия, верх мастерства, — уметь обратить в оружие не просто любой предмет, а даже то, что исходя из здравого смысла, является препятствием. Просто хитрость, без которой даже самый сильный и умелый воин остается простым рубакой. В ход должны идти все средства, тем более такой повод как недооценка противником её возможностей хороший повод устроить неприятный сюрприз. Вот она и решила избавиться от присутствия талерманца. Она прекрасно понимала, по правилам пройти его невозможно. В реальной жизни, будь она убийцей, у которой задание принести чью-то голову, были бы хороши все средства. Не об этом ли говорил ей не только Карл, но и сам Виктор?

Эрика не стала долго прохлаждаться, и уже через минуту принялась связывать талерманца. Вот уж чему её Карл научил, так это связывать человека так, что даже подготовленный талерманец вряд ли вырвется. А что самое смешное, гвардеец подсмотрел это у святош, когда те везли их пленниками. Виктор тогда так и не освободился. И сейчас не должен.

Перед связыванием Эрика обыскала талерманца, забрав всё оружие. Вот только связать, это полдела, но нужно ещё подвесить. Не хватало, чтобы его рогопсы сгрызли, кому она тогда голову понесет? Но сказать легко, а вот поднять его даже при помощи веревки — не очень. Пришлось поизголяться. Но в итоге, с горем поплам — получилось. Убедившись, что талерманец надежно привязан, Эрика решила идти с этой злополучной поляны по следам беглеца. Виктор скоро проснется, и хорошо, если её уже тут не будет. Пусть гадает, что случилось, и жива ли она вообще. Пусть помучается, телохранитель хренов. Сначала он издевался, а теперь пришла её очередь.

С небывалым наслаждением закурив самокрутку, Эрика одновременно начала высматривать следы. Вот только дождь начал заканчиваться совсем недавно, и к этому моменту уже успел все смыть. На большее навыков следопыта у наследницы не хватало. В таком случае лучше бы дождь и вовсе не заканчивался, туман уже сгущался, и совсем скоро дальше трех метров ничего не будет видно, а земля будет покрыта белой дымкой. Час от часу не легче.

Принцесса отошла так, чтобы талерманец не мог её увидеть, присела у дерева прямо на землю, и задумалась, где ей все-таки искать этого смертника. Далеко он, конечно, не ушел, все-таки цепи на ногах, не побегаешь, но он мог уйти в любую сторону. Конечно, Виктор согласился с её предложением идти на запад, но это ещё ничего не значит. Побежал смертник именно на запад, но мало ли куда он потом свернул? Самое досадное, она толком ничего не знает про этого человека. Откуда он, из местных, или иноземец? Если иноземец, как долго тут промышляет, а главное чем? Разбойник, убийца, насильник? Все эти данные могли бы помочь предположить, куда бы он мог отправиться. Наследница начала вспоминать, как выглядел и вел себя смертник. Важны были любые детали. По-другому понять, в какую сторону идти, невозможно, а полагаться на удачу — это искать иголку в стоге сена.

Докурив одну самокрутку, принцесса тут же взяла следующую. После таких мытарств, да ещё и перед предстоящей охотой, курить хотелось особенно. К тому же, ей казалось, так лучше думается. Эрика стала прокручивать в голове все всплывающие детали, касающиеся смертника, пытаясь вспомнить хоть что-то, дающее подсказку. Рыжий, с длинными волосами. Черты лица явно не клеонские. К тому же в Клеонии у мужчин принято коротко стричь волосы. Не северянин, больно невысок, и черты лица мелкие. Значит откуда-то с запада, и тут явно недавно, иначе бы постригся, судя по манерам и общей неухоженности, он явно не любитель красоваться. В темнице он точно недавно, смертников долго не держат, так что свалить столь вопиющую запущенность на суровые условия — нельзя. На западе длинные волосы не являются такой ценностью, как на севере, а с такой погодой отрезать их более чем разумно.

Понять, за что он осужден, труда не составляло. По законам Империи смертной казни подвергались любые убийцы, разбойники, ограбившие высокородных господ, и насильники. Ещё вешали за предательство Империи, но в этом случае подобное исключено. Про предателя в местной темнице она бы узнала первая. Насильник так же был исключен, за последние десятилетия ни один насильник не был казнен, потому что для жертвы это является жутким позором, и произошедшее старались держать в тайне, предпочитая самосуды. Не разбойник, в последнее время не была поймана ни одна шайка, иначе она бы знала об этом. Ни кто иной, как её наставник Карл на добровольных началах заделался помощником палача, и точно проболтался бы. Остается только убийца.

Мужчина несколько неповоротлив, движения прерывистые, дерганные, явно не профессионал. Мелкий шнырь, скорее всего, убил при попытке ограбления или прирезал кого-то в трактире. Итого, какой-то мудак с запада, промышлял в городе. Лес, скорее всего, толком не знает, но к Небельхафту даже не приблизится. Смысла нет. Велика вероятность, он даже обжиться там не успел. Суеверия у жителей западных окраин свои, и они весьма отличаются от местных. Проклятого там не бояться. Люди называют его Богом Смерти Орионом, и так же поклоняются ему. Так что смертник решит спрятаться в скалах, полагая, что за ним туда все равно никто не сунется. Вблизи дороги он идти поостережется, вероятнее всего последует напрямик, не думая, что там болота, расположение которых он не знает, а, значит, блуждать будет долго. Вывод, он или заблудиться, или решит идти южнее. Вот она знает этот лес намного лучше, а ещё знает все подступы к скалам со стороны Небельхафта. Так что далеко он не уйдет, рассудила наследница.

Все мысли приходили молниеносно, и когда Эрика убедилась, что её первоначальное предположение оказалось верным, она как раз докурила вторую самокрутку, и с чистой совестью отправилась в путь. Тем временем туман ожидаемо сгущался, что весьма усложняло задачу. Держа наготове заряженный арбалет, Эрика всматривалась в туман и осторожно продвигалась вперед. Она старалась идти неслышно, чтобы не выдать себя раньше времени, а главное, услышать звон цепей от кандалов смертника.

Так она шла около получаса, пока к северу от нее не показались болота. Здесь начиналось самое интересное, это как раз те самые места, где незнающий человек может долго блуждать прежде, чем сможет приблизиться к скалам. Кажется, проще пойти на юг, вот только таким образом придется выйти на дорогу, которая значительно удлиняет маршрут, в то время как севернее знающий человек может легко пройти почти напрямик. Эрика отправилась напрямик. Скорее всего, смертник изрядно поблуждал тут, и пошел на юг в обход, а это значит, велика вероятность, что его удастся перехватить. Если же смертник пошел напрямую, он все равно проблуждает долго, дороги то он не знает. Так что если она все рассчитала верно, удача на её стороне.

Так Эрика шла ещё час, пока вдруг не услышала какие-то шорохи, и следом за ним — звон цепей. Принцесса затаила дыхание и прислушалась. Не показалось. Она проверила арбалет, и осторожно пошла в сторону, откуда доносился звук. Местность здесь была не такой открытой, как возле самих болот, поэтому приходилось иной раз вглядываться между деревьями. И вот, наконец, перед ней возникла затуманенная картина. Перепуганный смертник забрался на дерево, и в ужасе уставился в её сторону. Принцесса вскинула арбалет.

— Идиот, думаешь, дерево тебя спасет от болта! — с этими словами она выстрелила. Но не успела принцесса оценить удачность попытки, как вдруг поняла, что причиной, заставившей залезть этого человека на дерево, был отнюдь не её арбалет. На Эрику несся огромный рогопес.

«Твою мать! Этой херни ещё не хватало» — с этой мыслью, наследница бросилась прочь.

Поначалу она бежала, фактически не разбирая дороги. Перезарядить арбалет она бы не успела, да и чтобы убить этого зверя, нужно прицелиться в определенное место, а это сложно. Эрика буквально летела, едва успевая огибать деревья и цепляясь за ветки. Рев и топот рогопса за спиной не особенно способствовал размышлениям. Тут ещё она споткнулась об корягу, и, вскочив, зацепилась за торчащую ветвь, разорвав рукав. Арбалет она упустила. Да и не до него было. Наследница уже слышала дыхание зверя, когда вдруг осознала, что запах болот усиливается. Он её или догонит, или загонит к болотам, где она утонет. Смертельная опасность в какой-то момент вернула способность мыслить трезво. Выбор у нее невелик, или убить рогопса, или стать для него пищей. И страх тут не помощник.

Эрика бежала вперед, а сама вспоминала, что она знает про охоту на рогопсов. Мысли возникали неожиданно быстро, хоть и обрывками, но вскоре она уже знала, что будет делать дальше. На рогопсов ходят как минимум вдвоем, используют копье или на крайний случай секиру, а с мечом, да ещё в одиночку на этого зверя пойдет разве что сумасшедший. Но у нее нет выбора. Если один раз правильно, а главное сильно, вонзить меч в его пасть, у нее будет шанс. А чтобы ударить точно и действительно сильно, сейчас самое время войти в состояние хайран. В конце концов, лучше умереть как воин, а не как испуганная девчонка.

С этой мыслью Эрика сосредоточилась на всех неприятностях, произошедших за время тренировки, и, ощутив жгучую ярость, вдруг перешедшую в леденящее душу отсутствие эмоций, вместо того, чтобы обогнуть дерево, резко заскочила за него, и приготовила оба меча. Убить этого гребаного зверя, любой ценой! Теперь ею владела только эта мысль.

Время казалось замедленным. Когда рогопес показался перед ней, она уже ждала, когда он встанет в свою пугающую стойку. Прежде, чем разорвать добычу, рогопсы вставали на задние лапы, издавая жуткий рев. Практически любого зверя этот рев дезориентировал, человека — тоже. Но охотники использовали эту особенность как возможность убить его. Шкура рогопсов была практически непробиваемой, если не считать определенные места на животе. Но добраться до них было не так уж легко. А когда рогопес издавал рев, он открывал пасть. Вот именно в этот момент один охотник загонял в нее копье, а второй — через несколько секунд вспарывал ему брюхо.

Рогопес ожидаемо оскалился, встал на задние лапы, и взревел так, что если бы не её измененное состояние, она точно заткнула себе уши. Никогда она не слышала такого ужасного рева. Стоящий на задних лапах зверь был выше нее на целых полголовы, и выглядел действительно жутко. Но сейчас она воспринимала все с хладнокровным кровожадным расчетом. Она просто должна убить его, и плевать, что по законам здравого смысла шансов у нее нет.

Принцесса резко шагнула ему навстречу, и точным движением всадила меч в его раскрытую пасть. Руки Эрика одернуть успела, но увернуться, оставшись не задетой, не получилось. Зверь взмахнул лапой, и немного задел когтями левую щеку. Отскочив на несколько шагов, она выставила одолженный у Виктора более длинный меч. Из пасти рогопса торчала рукоять и брызгала кровь. Наследница поняла, что не просто задела горло, а, как и предполагала, перерезала ему важные кровеносные пути. Разъяренное животное выло, беспорядочно размахивая лапами, ежесекундно порываясь броситься на нее. Принцесса, чтобы добить рогопса ударила мечом по торчащей из пасти рукояти, и вновь отскочила. Зверь, истошно воя, в агонии стал кататься по земле, и Эрика, выбрав подходящий момент, всадила ему в брюхо меч.

Рогопес истошно взвыл, и повалился бок. Когда он испустил дух, наследница выдернула оружие. Кровь брызнула прямо на нее. Все ещё пребывающая в измененном состоянии принцесса, повинуясь какому-то секундному порыву, решила обзавестись трофеем. Один взмах, и меч со свистом опустился на торчащий из головы мертвого зверя рог, который тут же отлетел в сторону. Подобрав рог, Эрика в какой-то момент осознала, самое время приходить в себя. Рогопес мертв, трофей — есть. А с хайраном легко можно перегнуть палку, и надолго потерять сознание. Сейчас это реально, учитывая усталость, и недостаточную для злоупотребления подобной практикой физическую подготовку. Пока же, как надеялась принцесса, ей грозил вполне преодолимый приступ слабости.

Ещё раз глянув на мертвого рогопса, и испытав при этом удовлетворение, принцесса сосредоточилась, и тут же почувствовала резко накатившее ощущение бессилия. Боль вернулась, причем казалось, она стала ещё более неприятной. А ещё жутко горела щека. Ясность мысли наоборот куда-то делась, обычные эмоции вдруг стали брать верх. Перед глазами все расплывалось и темнело, а к горлу подступила тошнота. Чтобы не потерять сознание, Эрика опустилась на землю. Похоже, последствия оказались куда-более серьезные. Впрочем, она понимала, на что шла, и сожалеть тут не о чем, выхода у нее все равно не было, в другом случае её бы растерзал рогопес.

Когда Карл поведал ей, что у нее врожденная способность к использованию силы ярости, что уже не раз проявилось, принцесса восприняла новость с небывалым энтузиазмом. Про халифатские практики Эрика знала только понаслышке, но в том, что подобные состояния делают воина в несколько раз сильнее, она была в курсе. Каково же было её разочарование, когда она узнала, что не все так просто. Даже здесь не обойтись без хорошей физической подготовки. Освоить, и сознательно контролировать все ступени, которые включали в себя три типа хайран, наследница смогла практически сразу. Хайран- ри, в переводе на антарский «красная ярость» — самый примитивный прием, обычное бешенство, в определенных ситуациях может возникнуть у любого, а у неподготовленного человека со способностями может случаться периодически. В этом состоянии страх исчезает, но при этом сила и скорость реакции увеличиваются в несколько раз, но человек теряет способность трезво мыслить. Именно в хайран-ри таится главная опасность для самого воина, тот совершенно не рассчитывает силы, и может или наломать дров или напороться на меч врага. Входить в подобное бешенство не рекомендуется. Наследница так уже едва не прикончила брата, перебила насильников, чуть не убила Лолиту, изувечила послушника.

Именно для того, чтобы избежать подобных проявлений, нужно учиться контролировать их. Хайран-ни, или «серая ярость», именно с этого начинается обучение сознательному контролю над силой ярости. Человек от этого не становится сильнее, не теряет способность ощущать боль и испытывать страх, но при этом он, сознательно руководствуясь ненавистью, игнорирует оные. Для принцессы данный этап оказался пройденным, ещё не имея понятия про свои способности, она с завидной периодичностью вынуждена была практиковать подобное. По иронии судьбы ей не повезло начинать свои тренировки, имея множество страхов и преодолевая боль, и так уж вышло, что ненависть порой оставалась единственной причиной, которая заставляла её вставать тогда, когда, казалось, сил больше не осталось. По сути, принцессе оставалось только научиться сознательно входить в хайран-ли. «Черная ярость», которую ещё называли «холодной».

Именно это состояние и является самым эффективным в бою, так как делает воина не просто в несколько раз сильнее и быстрее, лишает страха и боли, но ещё и позволяет подчинить рассудок. А, значит, принимать самые верные для достижения цели методы из всех доступных в ситуации. Самый эффективный прием, хотя и наиболее физически затратный. Именно поэтому в том же Халифате к изучению хайрана переходили с уже хорошо подготовленными воинами. Это не касалось лишь редких случаев врожденных склонностей, когда неумение использовать свои способности могло привести к весьма плачевным последствиям. Вот только практиковать хайран без надлежащей физической подготовки дело ещё более неблагодарное. В этом и заключалось главное разочарование для Эрики. Всего пару месяцев тренировок, и она спокойно могла вызвать у себя так называемую «холодную ярость». Вот только долго использовать это состояние она не могла, теряя сознание после каких-то десяти минут. Впрочем, это уже было достижением, в самом начале с нее достаточно было пары минут. Если же Эрика успевала вовремя прекратить, в лучшем случае это грозило отвратительным ощущением слабости, в худшем — полнейшим бессилием, сопровождающимся головокружением и тошнотой.

Принцесса сидела на мокрой земле рядом с истекающим кровью зверем, и пыталась поскорее прийти в себя. Чтобы в который раз не тратить время на стенания по поводу собственной слабости, она принялась размышлять, как ей быть дальше. Нельзя ей тут торчать, нужно убить этого смертника, и вообще, надо сматываться с этой поляны. Рогопсы могут подавать определенные сигналы, так что оставаться даже лишнюю минуту здесь нельзя. В очередной раз в её затуманенной голове всплыли рассказы Лютого. На севере охота на рогопсов была народным промыслом. Там этих животных водилось немеряно. И взывающий об опасности вой не раз привлекал внимание других рогопсов. Особенно печальная перспектива грозит раненому человеку. Эти звери чуют кровь. Последнее спокойствия не добавляло. Единственным способом не привлечь к себе лишнее внимание, это перебить запах свой крови. Причем, при помощи крови самого рогопса.

От одной мысли, что ей с ног до головы придется вымазаться кровью, Эрику едва не стошнило. Но в тоже время она понимала, ей и так повезло, а с ещё одним рогопсом она не справится. Тем более, сейчас, когда под воздействием ярости она какое-то время пробыла на пределе своих сил, и теперь едва ли сможет проявить чудеса боеспособности. Превозмогая отвращение, принцесса подобралась ближе к брюху рогопса, надавила на кровоточащую рану, зачерпнула кровь, и принялась обмазывать одежду. Та оказалась изрядно потрепанной. Один рукав и вовсе был наполовину оторван, а тело под ним расцарапано. Брюки были не в лучшем состоянии, в нескольких местах они были разорваны. Учитывая, что помимо этого, всё её одеяние было вывалено в грязи, кровь рогопса едва ли могла испортить впечатление.

Когда с одеждой было закончено, принцесса взялась за волосы, а под конец измазала лицо. Ободранная щека в который раз дала о себе знать и жутко защипала. Впрочем, когда Эрика поднялась на ноги, она поняла, что щека, это самая меньшая неприятность, которая её постигла. Мало того, что всё болело, и каждый шаг давался с трудом, к горлу подступала тошнота. Последнее раздражало особенно, при всем желании, блевать ей было уже нечем. Одно хорошо, голова уже не так кружилась, и принцесса хотя бы могла сориентироваться. Но, все равно, настолько ужасно она давно себя не чувствовала. Невольно вспоминалось прошлое, когда подобные приступы боли вкупе с ощущением бессилия приключались с завидной периодичностью.

— Дерьмо, гребаное дерьмо, — прошипела она, и, борясь с желанием вновь опуститься на землю, дрожащими руками достала самокрутку.

Закурив, Эрика, пытаясь понять, в какую сторону идти, в который раз осмотрелась. Нужно вернуться туда, где она в последний раз видела смертника. Она сосредоточилась, и, вспомнив все возможные детали, пришла к выводу, что следует направляться на юг. Курение, как ей показалось, помогло справиться с тошнотой. Но пробираться по зарослям из последних сил никакой дурман не помогал. Эрика надеялась, что её выстрел был достаточно точным, чтобы убить смертника. Все же стреляла она не очень хорошо. Не хватало ещё вновь его по всему лесу искать. К тому же, арбалет она выронила при побеге от рогопса, так что если смертник жив, придется добивать его мечом. Подумав об этом, принцесса едва не пришла в отчаяние.

Использование хайрана буквально высосало из её нее оставшиеся силы. Как ей добивать эту мразь? Но вскоре отчаяние сменилось злостью на себя. И как не стыдно ей так ныть? Проклятье, бывало и хуже. А теперь это всего лишь небольшие издержки. Так что нечего ныть, нужно собраться, найти смертника, если нужно — прикончить, и отнести голову Виктору. Пусть подавится. При мысли о талерманце энтузиазма у принцессы прибавилось. Достаточно было представить, как тот удивится, когда она ему не только швырнет голову, но и похвастается трофеем, и слабость вкупе с болью переставали иметь значение.

— Не дождешься, сукин сын. Не с той связался, — с наслаждением произнесла Эрика, и затянулась дурманом, как раз докурив самокрутку.

Выбросив окурок, наследница хотела было покурить ещё, но рассудив, что самокруток у нее осталось всего пять штук, а ещё неизвестно сколько бродить, решила для начала дойти до того места, где она стреляла в смертника. К тому же, хотелось пить. Она подошла к первому попавшемуся густому кусту, сняла перчатки, и запустила ладони в листья. Даже от этих отвратительных дождей есть польза, думала она, жадно глотая воду.

Место, где она последний раз видела смертника, она искала больше получаса. Убежала она не так далеко, но пока она нашла ту поляну, пришлось побродить. В итоге, оказалось, мужчина был только ранен. Собственно говоря, именно по следам крови на стволе принцесса смогла понять, что это было именно то дерево. Эрика осмотрелась, потом прислушалась. Поблизости никого не было. Но то, что он ранен, пусть и не тяжело, тоже неплохо. Далеко не убежит, и будет ослаблен.

Перед принцессой стояла другая проблема, перепуганный смертник, даже если хотел выйти к скалам, скорее всего уже успел потерять ориентацию, а, значит, он может отправиться в любую сторону. Из-за тумана вершины скал теперь были не видны, и вряд ли этот человек сумеет понять, куда ему продвигаться. Это серьезно усложняло проблему. Расстилающаяся над землей дымка не давала возможности рассмотреть какие бы то ни было следы, поэтому наследница могла полагаться только на свои умозаключения и знание местности. Эрика попыталась представить себя на месте этого человека.

Он не знает местность, ранен, испуган, а ещё он только что чудом спасся от рогопса. Разумеется, в целях собственной же безопасности он постарается пойти в противоположную сторону от той, куда побежала она, а следом за ней — зверь. Кто же захочет идти вслед? Принцесса обошла поляну, вспомнила, где она стояла, когда увидела смертника, развернулась, осмотрелась ещё раз, и сделала вывод, что ей следует идти как раз в сторону дороги, а именно на юг.

Эрике казалось, она плетется уже несколько часов, хотя на самом деле прошло не так много времени. У нее теперь начали появляться сомнения, правильно ли она шла? Все-таки она не может полностью прочесть чужие мысли. В первый раз она смогла предугадать его действия, но вдруг ей тогда просто повезло? Вдруг этот смертник совсем идиот, и пошел прямо за ней, или, наткнувшись на болото, свернул не налево, где, если судить поверхностно, идти удобнее, а направо, через кусты? Впрочем, сомнения не останавливали её. Какой смысл метаться из стороны в сторону? Если след потерян, то она просто выйдет к дороге, и отправиться обратно к Виктору. С пустыми руками, если конечно не считать рог. Тоже неплохой трофей, компенсация за упущенную возможность выполнить задание. В конце концов, она и так уже провалила испытание, когда связала наставника.

По сути, она хотела только доказать, на что способна. Вот и будет доказательство. А искать смертника по всему лесу можно и неделю. Лес большой. Этот придурок, возможно, уже в болоте утонул, или, например, попался рогопсам. А она и так уже отличилась. В одиночку справиться с рогопсом, при этом используя только два меча, куда сложнее, чем застрелить из арбалета скованного цепями мудака. И пусть только Виктор попробует решить, что она рог нашла, царапины на щеке от когтей доказательство того, что это заслуженный трофей. Принцесса, хоть и прислушивалась к каждому звуку, надеясь выследить смертника, теперь не особенно переживала, если тот будет упущен.

Судя по местности, дорога была уже близко. Эрика окончательно смирилась с тем, что ей придется возвращаться с одним только рогом. Она только закурила самокрутку, как вдруг услышала лязг цепей. Принцесса остановилась, выбросила дурман, крепче сжала меч обеими руками, и осторожно пошла на звук. Туман не давал видеть дальше трех метров, поэтому оставалось надеяться только на слух. Наконец, в дымке показался уже ставший знакомым силуэт. Смертник ковылял, держась за бок. Только Эрика ускорила шаг, как он обернулся, и в ужасе вытаращив глаза, оцепенел. К этому моменту наследница подобралась достаточно близко, и туман позволил рассмотреть его лицо. Вдруг он вскрикнул, и бросился бежать.

Эрика, мигом забыв про усталость, кинулась за ним. Догнать мужчину труда не составило, их разделяло небольшое расстояние, а цепи и рана не давали ему разогнаться. Принцесса нарочно наступила на цепь, сковывающую его ноги, и смертник с криком полетел лицом на землю. Она дала ему возможность приподняться. Но ни встать, ни тем более предпринять что-либо он не успел. Собравшись со всеми силами, она взмахнула мечом. Последний вскрик, и голова смертника полетела на землю.

— Неплохо, — вслух произнесла Эрика, удивившись самой себе. Она не ожидала, что у нее получится снести голову одним ударом.

Засунув меч в ножны, принцесса удовлетворенно посмотрела на учиненную ею казнь, и, вспомнив, что не успела покурить, достала самокрутку. Сделав несколько затяжек, Эрика взяла отрубленную голову за волосы, осмотрелась, и направилась в сторону дороги. Так идти хоть и дольше, чем напрямик, но зато шанс встретить рогопса — меньше.

Идти по самой дороге наследница не собиралась. Ужас, который читался в глазах смертника, говорил об одном, выглядит она жутко. Она себя не видела, но представляла, какое впечатление может произвести на простого обывателя. Измазанная с головы до ног в крови, с красными глазами, и при этом очень худая, она вполне могла сойти за демона. А теперь она ещё и отрезанную голову прямо в руке несет. Мало ли, как встреченные люди отреагируют. Перспектива драки в данный момент её никак не прельщала.

Поэтому наследница решила пробираться по лесу. В этой достаточно близкой от скал Проклятого части леса местные бродить опасались. Поэтому она весьма удивилась, когда вдруг услышала голоса.

— Слушай, может, пойдем отсюда? Ну их, эти ягоды? — едва ли не умолял голос, принадлежащий явно взрослому мужчине.

— Да не боись! Мы же не возле скал! — не соглашался второй.

— И что? Ты слыхал, что люди толкуют? Демоны тут! — не унимался первый.

— Сейчас день! Демоны ночью! И в скалах! Зато сюда никто не ходит, ягод много! Наберем мешочек, в городе продадим! — настаивал спутник.

— Да ну их, ягоды…

— Ну да, взял корзинку одну, я говорил, мешок надо…

«Проклятье, и вот какого хера» — мысленно выругалась принцесса, но тут же успокоилась.

Судя по их разговору, если они на нее наткнутся, скорее всего, испугаются, сбегут, и больше сюда никогда не сунутся. Потому наследница решила не сворачивать, а наоборот, пошла в сторону, откуда доносились голоса. Она и так уже устала бегать, так пусть побегают эти невежественные крестьяне. Тем временем голоса звучали все более отчетливо. Мужчины продолжали спорить, стоят ли заработанные от продажи ягод медяки той опасности, которой они себя подвергают.

«Вот сейчас и решите, стоят ли» — мысленно сыронизировала Эрика, предвкушая развлечение, как в тумане показались их силуэты. Мужчины резко остановились и переглянулись. Она шагнула им на встречу.

— Добро пожаловать во владения Повелителя Бездны, — загробным голосом произнесла принцесса, глядя как на лицах крестьян вырисовывается ужас. Взгляд и одного и второго плавно опустился с её лица на голову смертника. Мужчины будто оцепенели.

— Д-д-демон… — заикаясь, дрожащими губами прошептал один из них, и выронил корзину.

Эрика не удержалась и улыбнулась. Видимо её улыбка стала для них последней каплей. Буквально через пару секунд рядом их уже не было. Об их недавнем присутствии напоминали только все более отдаленно звучащие вопли.

— А-а-а…!!! Демон!! Лесные нимфы..!!! Спасите..!! Заклинаю!!! Демон!!! Спасайтесь!!! Спаси Мироздание!! А-а-а..!!! Демон..!! — доносилось из глубины леса. Но вскоре и эти крики стихли.

Эрика подобрала выроненную корзину, положила туда голову, и ухмыльнулась.

— Красота… — произнесла она, окинув взглядом корзину, достала последнюю оставшуюся самокрутку, и решив не задерживаться, отправилась дальше. Хотелось поскорее вернуться в Небельхафт. Отмыться от грязи и крови, переодеться, и выпить санталы. Все-таки у нее праздник, день рождения. А эти два трофея лучшие подарки самой себе. К тому же вечером будет пир, на который она решила позвать всех титулованных господ Клеонии.

Мысли о пире приободрили её. Гостей ждет очередной сюрприз. Для кого-то он будет приятным, а для кого-то — не особенно. Для нее же это будет очередным ничего не значащим развлечением. Принцесса терпеть не могла всех этих графов и баронов, большая часть из которых уже успели написать на нее жалобы Императору. Вот только все письма, кроме самого первого, были перехвачены или Виктором или Тадеусом, а жалобщики получили «ответ Императора». Там было все ясно сказано. Слово Эрики Сиол, единственной наследницы престола Империи — закон, и она имеет право делать все что угодно, а те, кто проявят наглость, и станут жаловаться, или, чего доброго — мешать, будут лишены титулов и всех своих владений. А в особых случаях — казнены.

Эрике стало скучно, и она, несмотря на протест пребывающей в трауре Беатрис, решила устроить пир в честь первого дня весны. Формально месяц со дня смерти Лолиты давно прошел, так что даже по Книге Мироздания пировать было можно. Протесты Герцогини принцесса проигнорировала. А если та будет в трауре до конца жизни, что учитывая её характер, вполне возможно, ей тоже пировать нельзя? И вообще, что теперь, если она скорбит, все должны себя похоронить? Беатрис не хочет идти на пир, так её никто не заставляет. Но в итоге Герцогиня написала жалобу её отцу. Хорошо хоть Виктор давно наладил перехват её писем. Именно после того первого пира, который она устроила, принцесса поняла, что местные титулованные господа не желают воспринимать её как нормального человека.

Она честно пыталась обсуждать войну в Хамоне и последние урожаи. Но в итоге высокоуважаемые гости отмахивались от её попыток завязать разговор шутками о том, что юной леди лучше обсудить наряды с другими девушками, а не забивать себе голову мужскими проблемами. А единственный нормальный разговор с неиспорченным человеком закончился и вовсе плачевно. Ну не заставляла она свою ровесницу, Изольду Ергинскую — курить и пить санталу. Так же как заставила несчастную потребовать у отца наставника талерманца. Додуматься до такого ещё нужно. Как додуматься до всего того, что про нее написала Графиня. Она разве что кровь младенцев не пила, и то, наверное потому, что эта идиотка не додумлась про такую возможность.

Стараниями Тадеуса скандал замяли, но с тех пор у него и Виктора забот прибавилось. А Эрика решила окончательно убедить местных выскочек закрыть свои рты. Не хотят по-хорошему, будет по-плохому. С того момента принцесса стала устраивать пиры едва ли не по любому поводу. Но ни о каком учтивом поведении речи больше не шло. Наследница намеренно плевала на условности, сквернословила, курила за столом, пила, сколько хотела. Таким же образом вели ее гвардейцы. Над знатными гостями, ведущими себя слишком чопорно, не брезговали шутить, порой изрядно пугая. В Эрхабен полетели письма. Испытанный способ. Она уже умудрилась так обмануть Беатрис, а теперь пришла их очередь. Поначалу на её пиры стало приходить все меньше гостей. Но письма Императора ясно намекали, что с ней лучше не ссорится. Немудрено, что совсем скоро все её недоброжелатели вынуждены были смириться с недоразумением по имени Эрика, и, надев свои лицемерные маски учтивости, отвечать на все её приглашения согласием.

Предвкушая предстоящий пир, Эрика даже не заметила, как дошла до места, где была привязана лошадь Виктора. Принцесса ускорила шаг, хотелось поскорее расставить все точки над «и». Да и самокрутки закончились, а курить давно хотелось. Но голоса, которые она вдруг услышала, заставили её остановиться и прислушаться.

— Я говорю, ты карауль, а я в город сбегаю!

— Это же талерманец! Сам карауль! А я в город пойду!

— Он привязан!

— Вот и стой тут, а я в город!

— Я выгляжу приличнее, а тебя не пустят!

— Все равно… Как-то…. Страшно! Может… э… убьем?

— Ты что? Я не убийца! А ещё говорят, что душа того, кто убил талерманца, попадет к Проклятому!

— Тогда вместе пошли в город!

— Ты что…

Тут Эрика услышала раздраженный голос Виктора.

— Затрахали уже болтовней, или развязывайте, или валите оба, не денусь я никуда!

Все теперь было понятно. Она забыла завязать ему рот, и талерманец, не имея возможности освободиться, решил привлечь внимание людей. Эрика не стала долго тянуть, и, памятуя о своем устрашающем внешнем виде, на всякий случай, вытащив из ножен меч, направилась прямо к людям.

— Смерды, сейчас вы ответите перед Повелителем Бездны, — уже привычным загробным, и при этом угрожающим тоном произнесла Эрика, подходя к опешившим от одного её вида, крестьянам.

Дальше все развивалось по знакомой схеме. Впечатленные её видом крестьяне, увидев отрезанную голову в корзине, с криками, призывающими Мироздание, лесных нимф и даже родную мать, в ужасе бросились наутек. Только когда незваные гости покинули их, принцесса обратила внимание, что Виктор смотрит на нее с не меньшим ужасом.

— Что уставился? Я это!

— Охереть, ты выглядишь, — с иронией прорычал Виктор и криво улыбнулся.

— Половину леса распугала. Вот, я голову принесла! Задание звучало так, я должна принести голову смертника. Вот, прошу, — принцесса показала корзину с головой талерманцу, и поставил на землю, — Кстати, у меня ещё кое-что есть, — с этими словами она вынула из-за пояса рог, — Меня тут рогопес сожрать хотел, пришлось его замочить. Вот трофей. Не веришь? Глянь, думаешь, я сама себя так? — Эрика повернула свою левую щеку так, чтобы Виктор наверняка увидел кровоточащую царапину. — Кстати, то, что я в крови, ты не переживай. Пришлось измазаться в крови рогопса. Ну так что, доволен? — последний свой вопрос Эрика произнесла с нескрываемой злостью.

— Вполне. А теперь развяжи меня, — теперь уже сухо потребовал талерманец.

Эрике его тон почему-то не понравился, но, тем не менее, она молча подошла и кинжалом разрезала несколько веревок.

— Все, тут ты и сам распутаешься, — так же сухо бросила она, и бросилась к лежащим у ствола котомкам.

Принцесса изначально обратила внимание, что крестьяне оставили поклажу. Там могут быть самокрутки. А сейчас почему-то хотелось курить пуще прежнего, возможно, хоть так она сможет унять накатывающую ярость.

— Как все происходило?

— Какая разница, я все равно провалила задание, когда тебя вырубила! — огрызнулась Эрика, прерывая поиск дурмана.

— Мне интересно, — настаивал Виктор.

— Ах, интересно. Слушай тогда. Выследила смертника. Тот сидел на дереве. Выстрелила в него из арбалета. Оказалось, на дерево его загнал рогопес. Я быстро поняла, что бежать бесполезно. Я воткнула зверю в пасть меч по самую рукоять. Потом добила вторым мечом! Да, я вошла в хайран, иначе бы у меня не хватило ни сил ни реакции его замочить! И мне плевать, что ты думаешь на этот счет! — чем дольше Эрика говорила, тем больше ощущала гнев, который уже не могла сдерживать, — Срубила рог, обмазалась кровью, чтоб другие рогопсы меня не сожрали! Нашла смертника! А его было легко убить, я даже хайраном не пользовалась. Второй раз я бы не смогла, тогда бы я там осталась! Этот упырь был ранен, ещё и вида моего испугался. Вот я и снесла его гребную башку! Вот, как все происходило! — Эрика уже едва сдерживала гнев. Проклятье, она ожидала хоть какого-то признания, а он пренебрежительным тоном задает какие-то дурацкие вопросы.

Самокруток она не нашла, в котомке был мешочек с дурманом и куски бумаги. Принцесса сняла перчатки, и дрожащими от накатывающего бешенства руками попыталась сделать самокрутку. Ей казалось, если сейчас Виктор скажет хоть какую-то мерзость, она впадет даже не в хайран, а в обыкновенное бешенство. Тем временем талерманец окончательно распутался, и она почувствовала его шаги за спиной. Следом она услышала его голос.

— Ты какого хера творишь? — едва не срывался на крик он.

— А что тебе не нравится?! Знай, мне уже плевать на твои извинения! Не хочешь быть моим наставником, переживу! Мне плевать! — с вызовом огрызнулась она, и в порыве испортила с трудом сделанную самокрутку, что никак не поспособствовало равновесию.

— Тебе все по хер! Дура, чем ты думала, когда все это устроила? Что ты доказать хотела? Что тебе на все плевать? Ни хера тебе не плевать, ты просто идиотка! — Виктор уже перешел на крик. И тут терпение у принцессы лопнуло.

— Закрой свой рот, гребаный мудак! — почти прорычала она, резко поднялась, развернулась, и с размаху кулаком врезала ему в челюсть. Талерманец отлетел к дереву, и схватился за челюсть.

— Ты меня достал, сучий выдлядок! Я весь день сегодня слушала, какой я кусок дерьма! Не хочешь быть наставником, катись! Только я не потерплю унижений! Я лучше сдохну! Можешь меня убить! Прямо сейчас! Давай! Впрочем, ни хрена ты меня не убьешь! Ни хрена! Сукин сын! — приговаривала Эрика, потирая разбитую до крови руку, и в конце истерически рассмеялась.

Талерманец сплюнул, вновь схватился за челюсть, и почему-то рассмеялся следом.

— Поздравляю, ты второй человек, который выбил мне зуб, — со странной улыбкой сообщил талерманец, когда они оба прекратили смеяться.

— И что теперь? — С претензией спросила наследница, к которой к этому моменту вернулось самообладание.

— Ничего. Ты же права, я не убью тебя. И вообще, я заслужил, потому что я гребаный мудак. Покурить есть? — как ни в чем, ни бывало, попросил талерманец.

— Крестьяне котомки забыли. Там есть дурман и бумага. И мне скрути, не умею я это дерьмо делать, — с этими словами наследница присела рядом с котомками, и оперлась спиной о дерево.

После приступа бешенства в какой-то момент она вновь ощутила жуткую слабость. Виктор тоже присел и принялся делать самокрутки. Впрочем, дурман Эрика не дождалась, перед глазами потемнело и сознание покинуло её.

Очнулась она уже на руках у Виктора.

— Поставь меня! Какого хера! — возмутилась она, и талерманец тут же выполнил её просьбу.

— Извини, ты потеряла сознание, а я не знал, что делать — оправдался он.

— Дай покурить, — бросила Эрика, при этом опасаясь свалиться в обморок второй раз.

Принцесса схватила самокрутку, и только Виктор поднес к ней огонь, тут же с наслаждением затянулась. Осмотревшись, она заметила, что они уже стоят возле дороги, а неподалеку привязана лошадь Виктора. Талерманец так же закурил, хотел что-то сказать, но замялся.

Принцесса присела на землю возле дерева, и, окинув взглядом талерманца, решила начать сама.

— Что ты хотел сказать? Что я, как обычно, не справилась? Я же использовала хайран.

— С рогопсом не считается, — бросил Виктор и присел рядом.

— Спасибо на этом. Но ты же все равно найдешь повод предъявить мне претензии. Хотя бы то, что я потеряла сознания из-за очередного приступа бессилия. Давай, расскажи мне, какая я бездарность.

— Я тебе про другое расскажу. Поэтому в Талермане не одобряли подобные халифатские традиции. И я с ними согласен. Думаешь, дело в моей ненависти к халифатскому образу жизни? Нет, поверь. Понимаешь, какой бы хорошей не была у воина подготовка, использование своих возможностей до предела не позволит разумно распорядиться ими. Всего то, — спокойно пояснил Виктор, чем весьма удивил Эрику.

— Я не понимаю, к чему это все? Ты хочешь передо мной извиниться? — напрямую предположила принцесса.

— Да, — совершенно серьезно сообщил он.

— Я слушаю.

— Во-первых, извини за то, что когда ты вернулась, наговорил ерунды. На самом деле ты прошла испытание. То, что ты избавилась от моего присутствия, и сама отправилась искать жертву, это была единственная возможность его пройти. В Талермане далеко не все смогли это сделать. Тех, кто не смог, отправили в обычный боевой отряд. Те, кто прошел, и я в том числе, получили возможность стать действительно опасными убийцами. А взбесился я, потому что просто волновался. Ну не думал я, что ты справишься. Пока я торчал на том дереве, чуть сума не сошел, думая, что этот мудак мог сделать. И про рогопсов тоже думал. Откуда я знал, что это рогопсам и мудакам бояться надо? Ну, вот такой я идиот, — с горечью закончил он.

— А когда ты меня весь день сегодня оскорблял ничтожной доходягой, посылал в дом для убогих, и периодически обвинял в безнадежной бездарности, это ты тоже так волновался? — с претензией спросила принцесса.

— Я же сказал, я идиот, — обречено признал талерманец, и в который затянулся дурманом.

— И мудак, — напомнила ему принцесса, а сама ожидала, когда же он извинится за свою самую главную ошибку.

— Да, мудак. Теперь самое важное, извини за то, что наговорил тебе восемь месяцев назад. Ну и за то, что поначалу учил херне, тоже извини. Кто же знал… Карл хоть и самодовольный безумец с манией величия, в этом смысле оказался умнее.

— Он Темный Мессия, мания величия ему положена, — сыронизировала принцесса.

— Если он Темный Мессия, тогда ты Проклятый. Не верю я в эту чушь, — отмахнулся Виктор.

— Думаешь, я верю? Он такой же темный мессия, как я — демон. Невежи верят и бояться, а на самом деле все это херня, — согласилась Эрика.

— И впрямь, херня, — как-то грустно произнес талерманец, и они какое-то время курили молча.

— Я знаю, ты хочешь скорейшего возвращения в Эрхабен, — она решила не ходить вокруг да около, и решить этот вопрос раз и навсегда.

Виктор вдруг странно вздохнул.

— Хочу. Понимаешь, сейчас хороший момент. Тадеус не станет вечно тебе прислуживать. Я уже говорил тебе. И про план рассказывал. А воинскому искусству ты можешь учиться тайно. Но принимаешь решение ты, — не поворачиваясь к ней, выдавил из себя Виктор.

— Ты прав. Хороший момент и хороший план. Но дело во мне. Не могу я сейчас вернуться. Я не выдержу такую жизнь. Пусть я буду влиять на решения, но все будут смотреть на меня как на ничтожество. Ещё долго никто не будет воспринимать меня всерьез. А я должна буду лицемерить, интриговать, терпеть святошу папашу, и унижаться, делая вид, будто меня все устраивает. Это невыносимо. Я в любой момент могу впасть в безумие и просто отдать приказ Тадеусу сравнять весь Дворец с землей! — искренне воскликнула Эрика.

— Думаешь, другим было проще? Путь к власти тернист и опасен, — возразил Виктор.

— Мне плевать на других. У каждого свой путь. Можешь считать, что я проявляю непозволительную слабость, но я все уже решила. Я не готова. Ты тоже решай. Ты можешь остаться, а можешь просто уйти, — предложила Эрика.

— Ладно, подожду, пока ты будешь готова, — обреченно ответил Виктор и ухмыльнулся. Вполне ожидаемый ответ.

— Вообще-то мы уже докурили. Да и дождь опять собирается. Может в путь? — бросила принцесса, и принялась подниматься.

— Ну да, пора, — не возражал талерманец.

— А голову зачем взял? Я понимаю, рог. Но это… Мне её на кол насадить в своей комнате? На хер она нужна? — спросила принцесса, морщась, когда её взгляд зацепился за ту злосчастную корзину.

— Почему бы и нет? И вообще, похвастаешься, мол, сама срубила, — съязвил талерманец.

— Выкинь лучше, мне есть чем хвастаться, — огрызнулась Эрика.

— Шучу я. По идее это сбежавший смертник. Все-таки его ищут. Ты сделала доброе дело, устроила казнь убийцы, — наигранно похвалил её талерманец.

Принцесса не особенно помнила, как они добрались до замка. Ей казалось, сил не было даже на то, чтобы думать. Хотелось впасть в забытье. В себя она пришла только на заднем дворе, где её встретили гвардейцы, а вскоре там была вся челядь. Немудрено, вид её казался весьма потрепанным. Началась суматоха. Стражников и челядь взял на себя Виктор. Гвардейцы поначалу опешили от её внешнего вида, а после пояснений, почему все-таки на ней кровь, были и вовсе шокированы. Посыпались вопросы. Тут всю усталость как рукой сняло. Ей было что поведать, а главное, стыдно за это не было.

Когда Алан вместе с Лютым вошли в зал, гости уже расселись. Рядом со столом наследницы, за которым предстояло сидеть и гвардейцам, стояли столы для Советников с их семьями, потом шли столы для каких-то мелких баронов, чьи фамилии было даже лень запоминать. Ну а дальше, столы для незанятых караулом стражников, и свободной от обслуживания пира челяди. Обычный пир, если не считать грядущего сюрприза, о котором умудрился он узнать. А так даже странно, вроде как у наследницы день рождения, а из Эрхабена никто не приехал, Император только прислал своих людей, с подарками.

Гости уже принялись за трапезу. Челядь и стражники начали веселиться. Знатные господа вели себя как обычно. Поначалу они всегда сидели со скорбными лицами. Алан никак не мог взять в толк, почему у благородных так принято, скорбеть вначале пира? Заканчивалось все одинаково. Кто-то уходил чуть ли не вначале. И вот зачем, спрашивается, приходить? А иные хлыщи изрядно напивались, и происходящее превращалось в веселую попойку. Бароны и даже графы подпевали певцам, ругались с женами, порывались штурмовать бордели, причем за компанию со стражниками, с которыми перед этим играли в азартные игры.

— А на поле разбросаны кишки, Проклятый, тяни свои мешки…, - залихватски запел Лютый. Именно эта песня звучала, когда Алан с варваром вошли. Они уже успели выпить накануне, причем так изрядно, что даже Лютого немного торкнуло.

— Заткнись, придурок! Не порть мою любимую песню! — возмутился Алан, пихнул гвардейца, и тот едва не полетел на идущую мимо служанку. Лютый выругался, гвардеец же принялся подпевать сам.

— Наше дело, резать и рубить, идет война — значит, будем жить!

Тут его пихнул уже варвар.

— Сам заткнись! Ты не лучше поешь! Тебе рогопес все уши сгрыз!

— Да пошел ты! Рогопсы это по части Её Высочества! — весело отмахнулся Алан.

— А то! Что ни говори, а служить ей не только хорошо, но и не стыдно! — они как раз подошли к столу, и Лютый, присаживаясь, сразу потянулся к бутылке, — И вот ещё друг, ты мне скажи, и кто же ей про все премудрости охоты на рогопсов поведал? Я! Я постарался! Я говорил, её ждет великое воинское будущее!

— Ты? Говорил? Когда? Что-то я не припомню такого! — возмутился Алан. Варвар больше всех говорил, что девицам не место на войне. Разумеется, не самой Эрике, он хоть и дурак, но не настолько. Но все же!

— А я ей лично это говорил! — принялся настаивать Лютый, а сам уже наполнял их кубки, — И вообще, давай лучше выпьем за виновницу торжества! За Её Высочество! — он поднял кубок. Алан спорить не стал, и поднял кубок следом.

— За Её Высочество, и за самую лучшую службу! — выпалил гвардеец, в чем не лукавил. Служить у наследницы ему нравилось.

Только они выпили, певцы запели припев одной из самых известных песен среди наемников, и они вместе с варваром подхватили.

— Эге-ге-гей, гой-гой-гой! Проклятый получит души, а наемник — золотой!

— Эх, хороша песня! Душевная! — воскликнул Лютый, и со стуком поставил пустой кубок на стол.

— А-то! Кто их научил? Её Высочество всякую херню петь не позволит! Помнишь, как на пиру она дала нагоняй певцам? — Алан вспомнил первый устроенный Эрикой пир.

Принцесса была весьма недовольна, и потребовала исполнить песни, которые гвардейцы распевали во время совместных пьяных посиделок.

— Помню! Эрика знает толк в песнях! Вот, что, значит, наш человек! А те псы как начали завывать какую-то дрянь! Про весну, лесных нимф, суженых. Тьфу! Херня, а не песни! — возмутился колдландец и рассмеялся.

— Так нормальных песен они и не знали! Олухи, а не певцы!! Да в каждом трактире наши песни поют, как их можно не знать! Её Высочество верно сказала, ещё раз херню запоют, она прикажет их пинками вышвырнуть! А я пожалел несчастных! И вызвался научить их хорошим песням! Вот, глянь, как теперь поют! — заявил преисполненный гордости Алан, и до конца осушил кубок.

К столу тем временем подошли Велер с Гарри. Те, как обычно, не расставались с самокрутками. Наследница милостиво объявила, что на пирах можно курить прямо за столом, поэтому никто особенно не стеснялся.

— А где Эрика? Пир начался, а виновницы торжества нет, — осведомился Гарри, присаживаясь на свое место.

— Пора бы уже знать, она всегда приходит, когда все собрались и напились, — напомнил Велер.

— Пир в её честь все-таки, — возразил Гарри.

— Так сейчас тут все равно скука смертная, — возмутился Лютый, и опрокинул только что налитый кубок.

— Да уж, — согласился Велер.

— Это пока скука! Вот придет Эрика, веселье начнется! — заявил Алан.

— Ещё скучнее будет! Подарки дарить начнут, идиотские речи говорить. Сейчас хоть песни поют! Но и те затихнут! Слушай всех этих лизоблюдов сраных! — отмахнулся Гарри.

— Зато потом вам веселье будет! Она же на радостях такой сюрприз приготовила! Я краем уха слыхал, принцесса оплатила всех шлюх Небельхафта на всю ночь, и вскоре девки будут здесь! — поведал Алан. Хотя Эрика и поручила это не ему, а Темному Мессии, было бы странным, если бы он, знакомый едва ли не с половиной города, не узнал.

— Вот это дело! — обрадовался Лютый, с которым гвардеец поначалу не стал делиться этой новостью, решив, пусть останется сюрпризом. Но в итоге он, уже успевший напиться, так и не удержался порадовать друзей. Ему и без шлюх есть чем заняться, а те обрадуются, теперь в бордель идти не надо.

— Ты че опять ерунду городишь? Затрахал сплетни собирать! — вместо того, чтобы обрадоваться, возмутился Гарри.

— Ладно вам, чего вы думаете, что сплетни? — в недоумении спросил колдландец, настроение которого после услышанного явно улучшилось.

— А на кой ей шлюхи? Я понимаю, курить позволила всем, так она сама курит. Пить не разбавленную санталу, то же самое. А шлюхи ей на хер? Ты чего, думаешь, она девками интересуется? — снисходительно спросил Гарри.

— Ну а что? Такое же бывает! Ей нравится все, что нравится мужикам! А всех шлюх позвала, чтоб выбрать лучшую! — предположил Алан, и все расхохотались.

— А давай, ты у нее сам спросишь, правда ли это? — сыронизировал Велер, и криво улыбаясь, затянулся дурманом.

— Сам спрашивай! Я че на идиота похож? — возмутился гвардеец.

— Не знаю, не знаю… — пожал плечами тот.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда выяснится, что принцесса девиц предпочитает! — распалился Алан.

Он не любил признавать свою неправоту даже в очевидных случаях. А данный случай был отнюдь не очевиден, да и ударившее в голову горячительное свою роль сыграло.

— Любопытно, как ты петь будешь, если принцесса узнает, что ты её заподозрил в извращении, — встрял Гарри.

— А ты пойдешь докладывать? Да? Как крыса? — распалился Алан.

— Больно надо, докладывать ещё. Тем более, ты и сам взболтнешь! — отговорился Гарри.

— А как на счет, поспорить на то, что не будет Эрика на баб кидаться? — насмешливо бросил Велер.

— На что спорим? — с ходу выпалил Алан.

Велер снисходительно посмотрел на него, чем ещё больше распалил его рвение.

— Так уж и быть, пожалею тебя. На золото не будем спорить. Не хочу оставить тебя совсем без штанов, — издевательски произнес он, и остальные гвардейцы в который раз не удержались от смеха.

— Так, на что спорим!

— Кто проиграет, завтра пусть наденет женское тряпье! По рукам? — давясь от смеха, предложил Велер.

— По рукам, — выдавил из себя гвардеец. Конечно, условия спора ему определенно не нравились, больно позорно так ходить, лучше золотом отдать, но проигрывать он тоже не планировал. Пусть этот гад шутом побудет! Ну не могла Эрика просто так шлюх позвать, на тот момент был уверен он.

— Лютый, Гарри, вы свидетели! — объявил заключение спора довольный Велер.

— Ну, все, готовься, спорщик, — не удержался от иронии Гарри.

— Это он шутом будет! Я уверен! — с этими словами Алан, чтобы как-то успокоиться, отхлебнул из кубка.

— Ну да, ты и тогда говорил, что это Карл тебе заплатит. Итог ты все никак не расплатишься, — возразил Велер.

— Ему все должны. Он гребаный аферист!! — негодовал Алан, который, действительно, умудрился проспорить Карлу целых пять раз подряд.

— Мы, в отличие от тебя, только по одному жалованью проиграли. Кто ж знал, что Эрика сможет заставить извиниться самого талерманца! Это не Карл аферист, а ты идиот, лез спорить, даже когда он был явно прав, — авторитетно пояснил Гарри.

В этот момент Алан вдруг задумался о заключенном споре, и буквально протрезвел. А если он и впрямь ошибся? Вот кто его за язык тянул? Вот что делать, если наследница и впрямь девицами не интересуется? Или ей ни одна не понравится? Гвардеец, не обращая внимания на издевки со стороны Велера и Гарри, принялся обдумывать всевозможные пути решения проблемы. Идея, как ни странно, пришла быстро. Эрика наверняка в свой день рождения напьется. Тем более, после таких подвигов. Ну, а там он все устроит. У него же все шлюхи знакомые, и среди них есть неглупые девки, а золотишко он подкинет, не поскупится. Пусть девица просто в нужный момент проводит пьяную принцессу до комнаты. Ну и скажет потом, что надо, разумеется, только гвардейцам. Он все обставит так, что Эрика ничего и не узнает. Теперь главное ему самому не напиться раньше времени.

— Алан, чего приуныл? Представил себя завтра? Интересно, что подумает Эрика, когда увидит его в бабском наряде, — давясь от смеха, продолжал иронизировать Велер.

— А ему пойдет! И сплетни собирать удобнее, девки за свою признают! — разошелся Гарри, и расхохотался.

— Вот умора будет! Ах-ха-ха! — не унимался зачинщик спора.

— Это ты платье наденешь! Вот учтите, не зря она приказала всех шлюх позвать! — не заметил, как перешел почти на крик разъяренный Алан, и махнул рукой так, что свалил кубок на пол.

— Чего разошелся, пьяный ублюдок! Хочешь, чтобы твою болтовню все услышали, — одернул его Гарри.

— Сам ты пьяница! Я ещё даже не пил толком! — принялся оправдываться он, — Только один кубок пропустил! И вообще! Че я такого сказал? Эрика все равно ещё не пришла! Ты думаешь, все сейчас про погоду разговаривают? Все подвиги Её Высочества обсуждают! Я сам слышал! Там такое говорят. Эрика убила трех рогопсов, чтобы принести жертву Проклятому! И откуда такую ерунду берут?! — возмущался Алан, пытаясь тем самым скрыть нервное напряжение. Да и не мешало бы тему перевести. Он уже умудрился наслушаться досужих разговоров, и ему не терпелось поделиться.

— Оттуда, откуда и ты, сплетник херов. Меньше бабские разговоры слушай, или не удивляйся, когда тебе предлагают платье нацепить, — с укоризной заметил Гарри, и неспешно отхлебнул из кубка.

— Я не слушаю баб! Я интересуюсь, что говорят уважаемые люди! Вот я сам слышал, барон Дирмий, Советник, между прочим, утверждал, что у Эрики есть алтарь поклонения Проклятому! Викентий, хоть и старик, тот болтает больше всех! Он полагает, что принцесса продала душу! — не унимался Алан, не на шутку оскорбленный обвинением в сборе плетен.

Он полагал, что делает доброе дело. Никто только об этом, не знает. А наследница, которой он служит, должна знать, что про нее говорят, тем более, она за любую информацию золотой подкидывает.

— Тоже мне, уважаемые люди! Глянь на этих идиотов, хуже баб! Ишь, как нарядились! Сюртук с кружевными рюшами нацепили, херней блестящей обвешались, иные волосы завили, перчатки шелковые, они б ещё платье надели! — вознегодовал Гарри.

— Во-во! Девки распутные, а не мужики. У нас в Колдландии так даже бабы не наряжаются! — поддержал его Лютый.

— Это вы аркадийцев не видели, как те рядятся, тут девки так не ходят! — заметил Алан.

— Всё мы видели! Нашел с кем сравнивать! Аркадийцы бабе молятся! Как её, Великая мать. Потому и сами как бабы, мать их! — Лютый расхохотался.

— Хер с аркадийцами, но твои советники не мужики, чтоб их слушать! Дай им меч в руки, уронят. Её Высочество, и то больший мужик, чем эти упыри холеные! Зуб даю, все эти паршивцы в штаны бы насрали, попадись им рогопес. Вот и рассказывают херню! Завидуют, сами то трусы распоследние, и кроме как языками трепать, да кружева надевать, ни хера не могут. И на кой их слушать? — распалился Гарри. Похоже, тот тоже успел выпить ещё до начала пира.

— Им и рогопса не надо, чтобы обосраться, только жалобы писать гаразды. Они Её Высочеству в подметки не годятся, хоть та и девица. А тут, знаете ли, у каждого свои недостатки, — лениво произнес Велер, не забывая подливать себе кубок.

— Так Её Высочество то и не баба вовсе! — неожиданно выдал Лютый.

— А кто ж она? Хера то у неё нет, чтобы мужиком быть, — возразил Велер.

— Так бабы на рогопсов в одиночку не ходят! — настаивал колдландец.

— Эрика не ходила на него, это рогопес на нее пошел, — скептически бросил Гарри.

— Ну, так она ж его прибила! Какая баба так сделает? — выпалил теперь уже Алан, которому идея Лютого понравилась.

— А чего ей было делать? Зверь её сожрать хотел! Вот и прибила! Чай не зря она воинские премудрости у нас постигала, — с гордостью заявил Гарри.

— Вот именно, что постигала! Всем известно, бабы к воинскому делу не способны! — Вавар стукнул кулаком по столу, — Это все знают! Или вы иначе думаете? — настороженно спросил он.

— Тут спору нет, конечно, — Гарри замялся, — Я, сколько воевал, ни одой девки в войске не видал, окромя шлюх обозных. Только как её Высочество может быть не девицей? Я лично на зимних купаниях ненароком убедился, — недоумевал он.

— Но ведь не бабские способности у нее! Даже талерманец признал! И хер с талерманцем! Рогопса она ведь завалила. И тот сбежавший упырь, тоже убит! Голову отсекла! Все видели! — гнул свою линию захмелевший Лютый.

— Так с такими наставниками как мы, даже свинья рогопса задерет! И все-таки императорская кровь у нее, нужно учитывать, — выказал свои соображения Велер. Но колдландец продолжал стоять на своем.

— Все равно, какая она после этого баба? Убивать рогопсов — мужское дело! Вот у нас в Колдландии, есть традиция… — принялся рассказывать Лютый, но за него продолжил Велер.

— Убьешь рогопса, значит ты уже мужчина. Сто раз от тебя слышал! Ты уже своими традициями достал! Если так скучаешь, вали к своим варварам, чего тут киснешь! — возмутился он.

— Сам проваливай к варварам! Могу помочь, — огрызнулся Лютый.

— А мне и тут хорошо, если ты забыл, я в Клеонии родился!

— Вот и сдохнешь, тут, если язык за зубами держать не научишься! — как обычно, перешел к угрозам Лютый.

— Заткнитесь оба, псы безголовые! Её Высочество с минуты на минуту будет, а вы херню обсуждаете! — одернул гвардейцев Гарри.

— Правда, хватит уже! Толку собачиться! Как по мне Лютый дело говорит! Вот она и шлюх позвала, чтоб попользовать! А их она точно позвала! И я могу объяснить, как так вышло, что Эрика не девица!

— И как же так вышло? — небрежно уточнил Велер.

— Как? А вот так! Я и сам не ведаю причины, но случаи знаю, и сейчас растолкую! — Алан решил рассказать про один случай из жизни, полагая что это подходящий пример, — Как-то в одном из Портов поселился я в гостином доме, там, в трактире служила разносчицей Розетта. Дочь трактирщицы. Я сразу её приметил, больно красотой и изяществом отличалась, прям как благородная. Ну, я к девицам подход знаю…

— Ты по делу рассказывай, какой ты великий трахальщик, мы давно в курсе! — перебил его Гарри.

— Я и по делу говорю! Не перебивай, пес драный! Тьфу, с мысли сбил. Так вот, я к девушкам подход знаю, и, значит, пообещала она мне, что зайдет ко мне в комнату. Пришла, и говорит, мол, она невинна, а маменька её выпорет, коли прознает. Но я ей так сильно в душу запал, что она хотя бы в задницу отдаться готова, ещё и отсосать не против! Только свечу затушить попросила, мол, первый я у нее, неловко. Эх, хорошо я вовремя пощупал там, где надо! Розетта оказалась Гансом! Мужиком!

— Тьфу! Так ты его трахнул? — в изумлении спросил Велер.

— Нет! Я ж вовремя облапал её, то бишь, его, и нащупал член! Я тогда чуть не проблевался! — наконец закончил Алан, который на самом деле был не совсем откровенен. Заметил он уже после того, как все случилось! Но рассказывать про свой позор он никому не собирался.

— Мерзость какая! Ты хоть убил этого извращенца? — возмутился Лютый.

— Хотел убить! — искренне ответил Алан. Как не хотеть прикончить после такого? Да только этот извращенец разрыдался, как баба! В истерике бился, пощады просил! Умолял! Объяснил, что он женщина! Всегда мечтал быть девицей, наряжаться любил, на мужчин глядел. Да и сам изяществом отличался! Отец его колотил, порол ремнем, плетьми сек, да без толку! А когда папаша помер, мать смилостивилась, и позволила Гансу за девицу себя выдавать, и разносчицей прислуживать! А так как он бабой себя считал, и выглядел так же, он даже мужеложца подцепить не мог, вот и изголялся, как мог!

— Вот так попало некоторым! И ты хорош, чуть мужика не трахнул! — прокомментировал Велер и расхохотался.

— И как таких упырей земля носит! — возмутился Гарри, и тоже рассмеялся.

— А я бы точно убил! Срам! Чтоб мужик, задницу херам подставлял! Да ещё и в бабском тряпье! Обманом! Хуже мужеложца! Таких убивать надо! — разошелся Лютый.

— Я хотел убить, но пожалел мать его, бедняге с трактиром помогать некому, — принялся оправдываться Алан, который тогда просто пощадил извращенца. Тот же, правда, был изящнее и нежнее, чем иная девица. А он девушек не бил никогда, и уж тем более, не убивал.

— Ладно тебе, небось, понравился извращенец, раз его в койку позвал, — принялся подначивать Велер.

— А я откуда знал, что у нее хер? — взорвался от негодования гвардеец, — Видел бы ты её! И вообще, вы забыли, к чему это я поведал! А к тому, что бывает так, когда человек на самом деле не тот, кем родился!

— Ты совсем идиот? Как ты можешь Её Высочество с извращенцем в один ряд ставить! — вознегодовал Велер.

— Я не ставлю их в один ряд! Я только пример привел! — Не согласился Алан.

— И правильно! Не хер их сравнивать. Одно дело, мужик в бабу рядится, чтоб зад подставлять! Стыд распоследний! Другое дело, девица имеет успех в воинских делах. Убить рогопса и отрубить голову беглому преступнику — не стыдно, а похвально!

— Вот, Лютый дело говорит! Я тоже принцессу не осуждаю! Но я уверен, шлюх она для себя позвала, потому что девицы её интересуют!

— Попридержали бы вы свои языки поганые! Какая вам разница, кто Эрика? Платит хорошо? Хорошо! Служить ей хорошо? Хорошо! Чего вам ещё надо? Так что хватит херню обсуждать! — в который отчитал всех Гарри.

Алан больше спорить не стал, тем более как раз мимо проходила девица, которую он уже давно заприметил. Он подозвал приглянувшуюся служанку, и попросил принести ещё один кубок взамен упавшего, а заодно отвесил девице несколько комплиментов. Гвардейцы рассмеялись.

— Прям господин знатный, кубок у него упал. Поднял и пей дальше, впервой что ли! Девку только зазря гоняешь! — возмутился Гарри.

— Ты чего, идиот? Да мне на кубок насрать, я из бутылки выпью. А вот девица, что надо! — Алан причмокнул.

— Неймется что ли? Сам говорил, Эрика всех шлюх позвала. На кой тебе запариваться? — недоумевал Велер.

— И впрямь, если все правда, девок полно будет, хоть сразу с тремя иди! На что ещё окучивать кого-то? Делать тебе нечего! — возмутился Лютый.

— Ни хрена вы не понимаете, с шлюхами хорошо, только — это не то! — возразил Алан.

— А по мне так самое то, дело свое знают, мозги не трахают. А что порядочные? Раз гуляют, так они те же шлюхи. Только от них проблем больше, — Принялся рассуждать Гарри, — Или женись, или каждый раз другую ищи, охмуряй, обещай всякую ерунду, подарки выбирай, и никакой гарантии, что до дела дойдет. А потом ещё выслушивай, какой ты мудак и обманщик. Притом, что так оно и есть. На хер это надо!

— Это потому что не умеете вы с женщинами общаться! Я никому ничего не обещаю. И у меня почти со всеми остаются хорошие отношения! — возразил Алан.

— Все мы умеем. Только других дел полно. А тебе заняться нечем. Зачем голову морочить, если бордель под боком, — отмахнулся Велер.

— Эх, ни хера вы не смыслите! Так в этом и соль! Чтобы добиться девушку! — в который раз пояснил Алан, и приложился к кубку. В итоге началась традиционная пьяная перепалка. Он принялся хвастаться, как он может уложить в постель любую девицу, А Велер с Гарри только скептически ухмылялись, утверждая, что он занимается пустой тратой времени.

Алан действительно слыл первым соблазнителем Небельхафта, чем весьма гордился. Особенно гордился он тем, что умел выходить сухим из воды. А то, что гвардейцы так ухмыляются, он полагал, дело в зависти. Что поделать, если среди всей их братии только он умеет с девицами ладить. Про похождения друзей ему было известно достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Откуда он знает? Нет, он свечку не держал, больно надо. Просто он много чего знает. Он же пил с этими олухами, а те с пьяну и не такое болтали. А что они не разболтали, шлюхи донесли. Алан ведь с жрицами любви не просто развлекается, но и беседует. Те при должном подходе болтать любят. И не зря он беседует, распутным девкам иной раз больше, чем шпиону известно. Те и поведали про всех и вся.

Карл оказывается тот ещё извращенец. Алану сразу стало понятно, почему Темный Мессия кроме шлюх ни с кем дел иметь не желает. Скорее не может он, и только говорит, что не хочет. Ведь такому конченому извращенцу не всякая шлюха угодит. Чаще всего у него все быстро происходит. Пришел, выбрал девку, и без единого слова трахнул. За пятнадцать минут. Несколько раз. А иногда, находят на него желания, который уж точно нормальной девушке по нраву не будут. Оказывается, Карлу нравится, чтобы девица его связала, плетью отхлестала, и задушила до полусмерти. Вот так новость, грозный Темный Мессия, позволяет себя связывать, бить и душить обычной трактирной шлюхе. Позорище, а не мужчина. Не будь этот извращенец приближенным Эрики, он бы его на смех поднял, да вот только с наследницей ссориться не с руки.

Лютый, оказывается, принципиально ходит только по борделям, чтоб невинных не портить, и замужних не срамить. Прям святоша. А все почему? Колдландец, оказывается, ему не рассказывал, а вот шлюшке — разоткровенничался. По молодости, он, когда на войну шел, расслабился и по взаимному согласию с девушкой одной предался похоти. Он, поди, думал, мало ли, что на войне будет, может и не вернется. У них же в деревне борделей не было, да и в городах варварских это редкость. Любил тот её, или просто зов плоти, Алан понятия не имел, но ясно одно, девушку варвар испортил. Дело молодое, с кем не бывает, вот только в Колдландии, особенно в деревнях, обычаи варварские. Это в Империи обесчещенной девке грозит разве что позор, ну забор обмажут, проклянут или налысо обреют, максимум, из деревни выгонят. Но не убьют же. В Колдландии не так. К позорному столбу привяжут, и всей деревней камнями забьют. До смерти. Вот и с той девицей казус вышел. Вернулся Лютый через пару лет, и оказалось, та девушка мертва. Выдали её замуж, родители как невинную отдавали, но какая ж она невинная? Новоявленный муж взбеленился. Вот и забили её камнями. А Лютому совестно стало, счел, что он виноват, и с той поры решил, что окромя шлюх, которым все равно, трогать никого не станет. Разве только, если жениться надумает. Алан не особенно понимал варвара. Та девица сама знала, на что идет, и про традиции знала, а Лютый ведь её не насиловал, так зачем себя винить? И вообще, забыть давно пора! Тем более, тут не Колдландия. Он сам не одну девку испортил, и с замужними не раз дело имел, и ничего, все довольны. Если девка слаба на передок, этим пользоваться надо. Но с другой стороны, это он понимает, а Лютый ведь варвар. Что с него взять? Тот хоть не извращенец, а просто традиции чтит. Пусть и варварские.

Гарри и Велер, в сравнении с тем же Карлом, тоже не особенно отличились. Но этим ленивым занудам только баб соблазнять. Для таких отморозков бордели как раз и созданы. Вечно на баб грешат, им, видите ли, с девками разговаривать не о чем, так как те дуры. Будто эти олухи умные? В бордель сходить, много ума не надо. А вот подход найти к неприступной красотке, это уже искусство. Только не смогут эти зануды. В беседе они скучные, только про войну и могут болтать. А какой девице понравиться битый час обмусоливать расстановку сил в Антанаре? Одной Эрике, наверное, да и то, какая из нее девица?

Окна в покоях наследницы были открыты настежь, и ветер так и намеревался затушить многочисленные горящие факелы. Наследница тем временем уже второй час сидела в бассейне. В комнате она была в полном одиночестве. Вода уже остыла, но привычная куда к более сильному холоду Эрика даже не заметила этого. Скорее наоборот, наконец, ей стало, на удивление, хорошо. Никакой боли, как от горячей воды. Последствия встречи с рогопсом никуда не делись. Мало того, следы от когтей на щеке оказались достаточно глубокими, так после испытания у нее обнаружилось множество царапин и ссадин. Впрочем, принцесса солгала бы сама себе, если бы не признала, это был тот редкий случай, когда ощущая боль, она не проклинала собственную ущербность, а, наоборот, могла гордиться собой. Пусть пройдена лишь одна ступень к вершине, но если вспомнить, что выбираться ей пришлось практически из могилы, это не так уж и мало.

Невольно принцесса вспомнила тот злосчастный день, который изменил все. Сама обстановка навевала воспоминания. Остывшая вода в бассейне, только тогда ей было холодно и хотелось умереть. Она поняла, чего же хочет на самом деле, и осознала, что это невозможно. Теперь это казалось смешным, что, значит, невозможно? Эти мысли не могли принадлежать ей. А тогда… От смерти её спасла ненависть. А потом пришел тот, кто хотел её уничтожить, но по иронии судьбы стал её творцом. Именно этот паршивый мудак Лоран поставил её на грань, и сам того не понимая, научил не бояться смерти. А что значит «невозможно» для того, кто не страшиться умереть? Ничего. Впрочем, Эрика заслугой Лорана это не считала, её могло подтолкнуть что угодно, любое событие, которое поставило бы на грань, а значит, ничто не сглаживает его вины перед ней. И его счастье, если он покинет этот мир прежде, чем она придет за ним.

— Эй, ты там не утонула? — за дверью послышался голос Виктора. Ему и Карлу Эрика приказала ждать в комнате за дверью.

— А вы там ещё друг друга не убили? — бросила она в ответ, и тем самым отвлеклась от сладких мыслей о возмездии.

— Все живы, но это ненадолго. Хватит уже мокнуть там, иначе мы начнем убивать друг друга от скуки! — сыронизировал теперь уже Карл.

— Не нойте, я не виновата, что кровь рогопса херово отмывается! Думаете, мне так прямо нравится тут торчать? — отмахнулась Эрика, и пригубила вино.

— Скорее бутылка медленно выпивается, и дурман не весь выкурен! — съязвил Виктор.

— Никто вам не мешает заниматься тем же!

— Чем мы, собственно, и занимается. Только мы ведь можем весь пир пропустить, — заметил Карл.

— Темный Мессия в кои то веки прав! — согласился Виктор.

— Заткнитесь и пейте дальше! Будет вам пир! Если не убьете друг друга! И не будете мне мешать! — раздраженно ответила принцесса.

О том, что между её двумя, теперь уже наставниками, непонятные отношения, принцесса заметила давно. То огрызаются друг на друга, то лучшие друзья, хрен их поймешь. Разбираться ей не особенно хотелось, лишь бы не передрались, и на том спасибо.

Принцесса в который раз занырнула с головой, и когда вынырнула, мысленно выругалась, убирая с лица лепестки цветов. Эмма набросала их, похоже, несколько ведер. И зачем эти лепестки роз, благовония, и помогающие служанки? Помощниц с нее хватило во Дворце, а в Небельхафте принцесса быстро прониклась купанием на заднем дворе или в бане. Ну и хрен с тем, что так стражники и челядь моются. Зато быстрее, а результат один. Сегодня Эрика также сначала пошла на задний двор. Вот только выяснилось, что измазалась она изрядно, и без горячего бассейна никак не обойтись. Все-таки на пир идти, в свою честь, и не с руки выглядеть как подзаборный пьяница. А Эмма убедила её, что травы необходимы для промывания царапин, они так быстрее заживут. Правда то, что этой хрени будет больше, чем воды, она не предполагала. Принцесса даже думала приказать все поменять, но рассудив, что это долго, смирилась.

Наследница в который раз наполнила кубок вином, поставила его на краю, и подожгла самокрутку. Чтобы не было скучно, она предусмотрительно приказала принести ей хоть какое-то развлечение, то бишь, выпивку и дурман. В итоге, ей даже понравилось такое времяпровождение. С приятными мыслями, кубком и дурманом можно и не один час просидеть. В предвкушени пира это особенно приятно. Достаточно представить, как она в очередной раз поиздевается над приглашенной знатью. Не зря же она приказала шлюх позвать. Конечно, этих мудаков вороватых давно пора повесить, но увы, пока, кроме как глумиться, ничего она сделать не может.

За почти год жизни в Герцогстве Эрика достаточно узнала про жизнь в Клеонии. Все оказалось совершенно иначе, нежели виделось из столицы. Самое нищее герцогство, каждый год здесь голод, потому подати в казну не платят с момента начала правления Фердинанда. Также герцогство освобождено от взносов на ведение войны, и не обязано выделять воинов. И все бы ничего, вот только ни о каком голоде речи быть не могло. Да, на этих землях зерно растет плохо, и плоды не особо вкусные, разве только скот разводить можно. Но даже этого хватает, чтобы прокормиться. А ещё не стоит забывать про дурман, благодаря которому Клеония и так неплохо живет, а при определенных обстоятельствах могла бы вовсе стать самым богатым герцогством.

Всем заправляют здесь Советники, ставленники Генри, который спихнул на них все обязанности по управлению своими землями, и, разумеется, пустил дело на самотек. Ведь тому главное, чтобы на бордели, игорные дома и трактиры золота хватало. Ему и хватает, а то, что должно идти в имперскую казну, оседает в карманах у Советников. Графов и баронов тоже все устраивает. Сбывают урожай столичным и иноземным купцам по бросовой цене, и довольны.

Это здесь дурман стоит дешево, за медяк можно целый день курить, а в Эрхабене, на юге, а в особенности, за границей, он стоит намного дороже. За границей иметь такую привычку могут себе позволить только знатные люди. В Империи среди знати курить не очень популярно, особенно в местах, где сильно влияние Ордена Света. Курят солдаты и наемники, да и то, им дороговато выходит. В основном его потребляют личности из бандитских, разбойных и воровских кругов, тем на мнение святош плевать, да и средства на покупку имеются.

Конечно, первое время Эрика не интересовалась подобными вопросами, у нее и без этого хватало поводов для переживаний. А вот после того, как начались проблемы с доносами, Эрика задумалась. Она, конечно, решила проблему при помощи поддельных писем. Но при этом наследница стала задумываться о том, что происходит вокруг, и кто вообще такие эти Советники. Врага нужно знать в лицо. Ясное дело, обратилась она со всеми вопросами к Виктору и Карлу. Пусть выяснят. Каково же было её удивление, когда те сразу же в совершенно будничной манере кратко пояснили ситуацию.

Оказывается, Виктор сразу все понял, разгульный глупец Генри спихнул все заботы на Советников, а те, пользуясь отдаленностью Клеонии все золото гребут себе, и при этом дурят и крестьян, и Герцога, и, следовательно, не менее глупого Императора, который доверяет брату. Причем, талерманец также добавил, что такое сейчас твориться по всей Империи. Когда Император глуп и слаб, все воруют, коротко заключил он. Карл с Виктором спорить не стал, ещё и подкрепил мнение знаниями по истории и географии Клеонии, а так же толкнул речь о росте цен на дурман за последнее десятилетие, и даже высчитал примерную прибыль герцогства. На вопрос, почему ей не доложили, Карл только пожал плечами, у него не спрашивали. Виктор и вовсе отмахнулся, мол, толку докладывать, сделать то все равно ничего она не сможет. Следом он привел аргументы, почему. Не забыл он и напомнить, что у нее будет возможность повлиять на ситуацию только если она решит вернуться в столицу.

И действительно, после всех размышлений, она поняла, как не обидно это осознавать, Виктор прав. Без возвращения в Эрхабен ничего она сделать сейчас пока не сможет. Одно дело убедить всех в своем праве вести избранный образ жизни, другое — затронуть реальные интересы. Она не имеет право указывать Советникам как вести дела, у них есть Императорская печать, дающая право управлять Клеонией. Можно доложить о происходящем или Герцогу или Императору, и ждать пока те приедут и разберутся. Вот только у нее самой рыльце в пушку, и разбирательства ей сейчас не нужны.

Советники мигом переведут стрелки на нее, Генри отправится дальше пить, а святоша Император скорее озаботится её моральным обликом, нежели делами казны. Можно обнаглеть, подделать печать, и поставить наместницей себя, несовершеннолетнюю девицу. Вот только шум поднимется от этой новости немалый, это дойдет до Генри, а потом и до Императора, и проблем не миновать. Тут всё и выяснится, и подделка печатей, и писем, и прочие более мелкие грешки. Тогда ей дорога или в Храм Мироздания, или куда глаза глядят. Можно, конечно, предусмотрительно убить Генри. Но это и вовсе глупость. В таком случае это точно дойдет до Императора, и к Герцогству привлечется такое внимание, что даже Тадеус не поможет. В итоге Император может отдать ей приказ вернуться в столицу. Такой же результат будет, если она развяжет войну. В любом случае, решительные действия грозят тем, что ей придется иметь дело с отцом, и заодно со всей дворцовой свитой.

И она осознавала, что не готова к этому. Любой вариант развития событий приведет её к одному выбору: либо ей придется приспосабливаться к дворцовой жизни, что для нее сродни унижению, либо она вынуждена будет убить отца. Третьего не дано. Император, святоши, Миранда, Альдо и прочие выродки, не дадут ей житья. Все это значило одно, сейчас её единственный выход, это воспользоваться имеющейся ситуацией в свою пользу. Пусть она поступит крайне эгоистично, и будет какое-то время покрывать казнокрадов в ущерб Империи. Но все это ради того, чтобы в будущем получить больше возможностей взять власть. И уж тогда пощады никому не будет. Как утверждал Император Альфред Хитрый, истинный стратег находит лазейки даже в заведомо безнадежной ситуации, и даже отступая, на самом деле делает шаг вперед на пути к цели.

И она будет делать вид, будто не намного умнее пьяницы и дебошира Генри, её интересуют только драки и выпивка, и никакой опасности она не представляет. И Советники станут одними из тех, кто даст ей возможность готовиться к настоящей войне. Это значит, несколько лет она может спать спокойно. А когда она будет готова вернуться в Эрхабен и взять власть, она устроит войну, и не просто повесит казнокрадов, но и заберет их награбленное золото, чтобы воспользоваться им в своих целях.

Допив кубок, принцесса решила, наконец, вылезти. Вытираясь, наследница глянула в зеркало, и в который раз выругалась на Эмму, в волосах у нее застряли эти лепестки. Впрочем, избавилась от них она быстро, и тут же обратила внимание на свое обнаженное тело. «Такую красоту ничем уже не испортишь» — мысленно сыронизировала она, глядя на многочисленные синяки и ссадины, не оставившие живого места на её покрытом шрамами тощем теле. «Все-таки красота. Зато шрамы получить не страшно. Хуже не будет» — продолжала иронизировать принцесса, думая о шраме на щеке, который ей обещали гвардейцы, а сама уже натягивала панталоны.

Полюбовалась и хватит, на пиру уже заждались. Тем более, привыкнуть к своей внешности Эрика уже успела, для этого она и приказала в туалетной комнате повесить зеркало, хотя обычно не любила смотреть на себя обнаженную. Только выхода она не видела. Ну не рыдать же всю жизнь над собственным отражением? Нужно иметь смелость признать и смириться, что идеалом красоты ей все равно не быть. А для этого нужно не жалеть себя, а, например, изменить отношение к проблеме. В этом ей, как ни странно, помогли недоброжелатели. «А как она одевается, это же ужас! Даже крестьянка такого себе не позволит, не то, что леди! И вообще, где это видано, чтобы благородные леди воинскими делами увлекались!» — однажды съязвила одна баронесса в разговоре с графиней, а Эрика случайно это услышала. На удивление ей даже не стало обидно, ведь нельзя обижаться на правду. А ещё внезапно её осенило, пришло понимание, раз уж она выбрала себе такой путь, не должна она себя по канонам женской красоты оценивать.

Ведь она не какая-то там расфуфыренная девица на выданье, она будущий воин, вдобавок профессиональная убийца. Мало того, она собирается лично командовать войсками и, разумеется, править Империей. В любом случае, быть чопорной изнеженной леди ей даже и не хочется. А, значит, какой смысл от всех переживаний по поводу внешнего вида? Никакого. Какой смысл смущаться, что у нее никаких женских форм даже не намечается, и если не смотреть на отсутствие отличительного мужского признака, непонятно, девица она или юноша? Обычно в тринадцать лет у девочек есть хоть какие-то формы, она же только вверх растет, и, судя по всему это не предел. Вот только что для девицы плохо, для воина хорошо. Высокий рост в бою — преимущество, а от большой груди толку никакого. Ещё и мешать будет, предположила принцесса. Так что ей радоваться надо. Шрамы для воина и вовсе не проблема, а если совсем некрасиво, можно сделать татуировки. Карл обещал ей, когда она рисунок придумает. Для леди неприемлемо тело разрисовывать. Ну и ладно, зато для воина в самый раз. То, что спина не совсем ровная, так это в платье она посмешище, а в мужской воинской одежде ничего не видно. Даже то, что она альбинос, некоторая польза есть. Конечно, лицо прикрывать придется, но зато в темноте она видит лучше, это преимущество для убийцы, а в некоторых случаях она может невежественных людей пугать, выдавая себя за демона. В этом смысле она как в воду глядела. Конечно, все привыкли считать несчастных альбиносов бесполезными доходягами, но это уже проблемы тех, кто так считает. Недооценка противника, знаете ли, штука опасная. А то, что не польстится на нее никто, так она давно в курсе, и это её не волнует.

Оделась Эрика быстро. Она и не наряжалась особенно, если судить по меркам благородных господ. Принцесса предпочитала воинскую одежду, и не собиралась надевать сюртуки с кружевными рюшами, и обвешиваться побрякушками даже на пир. Правда, в кое-чем она все-таки отличилась. Наследница в этот раз надела новый костюм из кожи рогопса. Весьма дорогая работа, учитывая трудность пошива. Заказала она несколько таких комплектов как раз ко дню рождения, и только сейчас, одеваясь, принцесса задумалась над символичностью. Вовремя она рогопса убила, как знала, из какой кожи заказывать. Глянув на себя в зеркало, принцесса причесала руками мокрые короткие волосы, и, оставшись довольной, хотела уже идти, как вдруг остановилась. Она осмотрелась, нашла воск и зачесала волосы назад. Пусть эти хлыщи на следы от когтей рогопса полюбуются, рассудила Эрика, и улыбнулась, окинув взглядом свое отражение, которое ей на удивление нравилось.

— Ну, наконец-то! Я думал, мы тут сопьемся! — только она вошла, Виктор вскочил с кресла, настолько ожидание утомило его.

— Ладно тебе, хорошо ведь посидели, — лениво бросил Карл, и принялся допивать кубок.

— Вот и дождались. Я то готова. А у вас все готово? — Эрика окинула взглядом обоих.

— Обижаешь! Все бордели опустели! Ты останешься довольна! — с этими словами Карл поднялся, и привычным жестом поправил волосы. Эрика уже как несколько месяцев приказала своим гвардейцам обращаться к ней на «ты». Её настолько утомили церемонии, что она решила избежать их хотя бы в своем ближайшем окружении.

— Пожалела бы несчастных мужиков! Ты хоть-бы самых страшных шлюх оставила! — бросил Виктор.

— Страшных оставили, не беспокойся. Ты лучше скажи, подарок и письмо Императора в порядке? — решила на всякий случай уточнить принцесса.

— Все как договаривались. Пятерка самых породистых скакунов и воодушевляющее письмо с поздравлениями. Гляди слезу не пусти! — сыронизировал Виктор по поводу поддельного поздравления Императора, и такого же поддельного подарка. На самом деле отец прислал ей украшения, ткани для платьев, и что самое забавное, наборы для вышивания. Все это было отдано Беатрис, часть роздано служанкам как подарок от принцессы.

— Не беспокойся, после твоих сегодняшних экзекуций, я даже не знаю, что сможет из меня слезу выбить. Пусть плачут графы с баронами, — отрезала Эрика.

— Ну, до их слез, судя по твоим планам, далеко, — вклинился Карл.

— Вот именно, а сейчас им плакать незачем, казну грабить ты им не мешаешь, — продолжил талерманец.

— Мы уже сто раз это обсуждали. Как минимум, поиздеваться над ними я могу. Пошли, гости заждались, — принцесса направилась к двери, открыв которую, увидела там Еву.

— Ваше Высочество…, можно… к вам? Я… хотела поздравить…, - тихо пробубнила девчонка, нервно оглядываясь по сторонам.

— Проходи, — Эрика пропустила Еву, и взглядом дала понять Виктору с Карлом, что им следует выйти за дверь.

— Ты присаживайся. Странно, но вообще поздравлять меня планировалось на пиру. Но ты не стесняйся, раз уж пришла, — с напускной уверенностью заговорила Эрика, а сама удивлялась приходу кузины.

Та от неё вечно шарахалась, взгляд отводила. На её пирах не показывалась. Наследница полагала, та винит её в смерти сестры, или хрен знает в чем, и была уверена, ненавидит. А тут поздравлять пришла. С чего бы это? Может, узнала, что она рогопса убила, узнику голову отсекла и так обделалась, что решила отношения наладить? Выгонять её в итоге Эрика не стала, решив таки выслушать. Но Ева стала как вкопанная, и почему-то продолжала мяться.

— Ну, чего стесняешься? Давай, я слушаю! Я, между прочим, на пир в свою честь опаздываю! Слушай, может тебе налить для храбрости? У меня там вино осталось! — с этими словами Эрика пристально уставилась на испуганную кузину, попутно рассматривая её. Девчонка за последнее время, оказывается, формами округлилась, правда одета была, будто ей не тринадцать, а лет десять. Беатрис так молитвами увлеклась, что, видимо, совсем на дочь рукой махнула.

— Спасибо за милость, но я…, - наконец, Ева ответила ей, — я не могу выпить… матушка не велит… Простите, Ваше Высочество, что я… отвлекаю. Я, правда, не хотела вас беспокоить. Просто… — с этими словами Ева вдруг резко сунула принцессе сверток, и, покраснев, путано затараторила, — Вот, с днем рождения вас. Я знаю, вы не любите такое, вы предпочитаете оружие. Ножи. Мечи. Топоры, наверное. Но это все, что я могла. Подарить. Я сама вышила. Чтобы матушка не знала. Понимаете, матушка не знает, что я здесь, она не позволяет мне к вам ходить. Поэтому я не бываю у вас на пирах, хотя очень хочу. Поверьте, хоть матушка вас считает демоном, но я не считаю, — Ева оправдывалась, а сама не знала, куда деть взгляд, — Просто ей тяжело. После смерти сестры она страдает и не понимает. А мне жаль её. И вы простите, она хорошая, просто не понимает, что вы не демон, а… Вы, я даже не знаю, как сказать… — девчонка окончательно замялась.

— Может, выпьешь, все-таки? — предложила заинтригованная Эрика, которая теперь и вовсе не понимала, чего от неё надо кузине.

— Я бы с радостью. Но не могу. Простите. И можно я вам скажу? Напоследок. Меня здесь скоро не будет, возможно, мы видимся в последний раз. Вы… Необыкновенны. — Ева вдруг улыбнулась, — И я могу только сожалеть, что не могу быть такой. Тогда, когда вы… напугали Гвен. Вы правильно сделали. Она…тварь, и не должна была говорить такое, ничего о вас не зная. А сегодня вы превзошли все ожидания, и для меня останетесь героиней. Да. А теперь мне пора. Ещё раз простите, если что не так! — покрасневшая Ева кинулась к двери.

— Спасибо. Подожди секунду. А ты куда уезжаешь? — стало любопытно ошарашенной от такого поведения кузины Эрике.

— Матушка сказали, мы на днях отправляемся в Храм Мироздания. Я стану послушницей, — Ева едва сдерживала слезы. Принцесса, будучи немного навеселе, моментально протрезвела. Кузина явно не хочет быть послушницей, нужно попробовать убедить её отказаться. Вдруг Беатрис без дочери не поедет.

— Ясно. Но ты же не хочешь в Храм, зачем ты едешь? — спокойно спросила она, и чтобы унять нервную дрожь, принялась раскрывать подарок Евы. Оказалось, девчонка вышила её портрет, причем Эрика была там с императорской короной. Принцесса даже на миг отвлеклась от новости по поводу Храма, но ответ кузины вернул её к реальности.

— Я не могу… ослушаться матушку, — у Евы покатилась слеза.

— Ты уверена? Я бы ни за что не позволила себя запереть в Храме даже самому Мирозданию! Захочешь, сможешь, — жестко сказала Эрика. Ева ещё раз бросила на нее взгляд, и разрыдалась.

— Мне… пора… Простите за все… - с этими словами она буквально вылетела из комнаты, оставив принцессу наедине со своими мыслями, которые носились в голове с поразительной скоростью. На девчонку надежд мало. Но если Беатрис уедет в Храм, она все там разболтает. Это может дойти до Теренея. Если убить Беатрис, это привлечет внимание отца. Нельзя этого допустить.

В комнату уже вошли Виктор, а следом за ним и Карл.

— Эрика, ты что, избила бедную девочку? Она вылетела как ошпаренная! Как тебе не стыдно! — с укоризной съерничал талерманец, прервав её судорожные размышления. Наследница, чтобы унять гнев, достала кинжал и в бешенстве метнула его в картину на стене.

— Твою мать, херня! — выругалась она, и достала самокрутку.

— Что случилось? — с возмущением вопрошал Виктор.

— Действительно, что стряслось? — спокойно спросил Карл.

Принцесса сделала несколько затяжек, и только тогда пришла в себя.

— Плохо дело. Беатрис с дочерью на днях уезжают в Храм Мироздания. Думаю, вы люди разумные, вам долго объяснять не надо, что это значит, — как на духу, выпалила Эрика, и присела в кресло.

— Это точная информация? — спросил Карл, присаживаясь. Талерманец присел на диван.

— Точная, — Эрика была уверена, Ева в этом случае вряд ли могла лгать.

— Чего и следовало ожидать. Ты доигралась в демона, — Виктор и тут не смог удержаться от иронии, чем только разозлил принцессу, и весь свой гнев она обрушила на него.

— Ах, это я виновата? А ты святой? Ты какого хера её не трахнул? Я тебе говорила, надо было её снова охмурить, в постельку затащить, и держать там под контролем! А ты, вместо этого по борделям шлялся! — отчитывала наследница талерманца.

— Охереть, так меня ещё никто не оскорблял! — возмутился он, — Я тебе что шлюха, подкладывать меня в своих интересах? Я телохранитель, убийца, наставник, в конце концов! Я не нанимался трахать тех, на кого ты укажешь! — с этими словами Виктор также вытащил самокрутку.

— Но тебе же нравилось с ней спать! Ты сам говорил, что решил совместить приятное с полезным! — не унималась наследница.

— Разонравилось! — рявкнул талерманец.

— Понятно всё. Ладно, хер с тобой. Только надо что-то делать! Ева в Храм не хочет, но на нее надежд мало, та слишком нерешительна. Разговаривать с Беатрис мне бесполезно, она меня демоном считает. Убить чревато, Генри припрется, его мы тоже замочить можем, но это лишнее внимание, и тогда папаша меня точно в Эрхабен заберет, — рассуждала Эрика.

— Может нужно просто прекратить все это дерьмо, и уехать в столицу? Другого выхода я не вижу, — раздраженно предложил Виктор.

— Тебе надо, ты и едь! А я не поеду, это исключено! Ты разве не понимаешь, что это не выход, скандала все равно не миновать! Тереней, святоша Император, другие шакалы набегут. Имеющий обязательства перед Гильдией Тадеус нам тут не поможет! Мне придется отдать приказ убить отца! Ты этого от меня хочешь? — в отчаянии спросила принцесса.

— Значит, думай сама, что делать, если ты эту кашу заварила! — процедил талерманец, пытаясь скрыть волнение.

— Придумаю. Вот. Уже придумала. Пойди, охмури эту дуру, трахни её хорошенько, и она быстро забудет про свой Храм! Это приказ, — Эрика предложила единственный возможный вариант. Потому что даже убийство Герцогини проблему решит ненадолго.

— Приказ, значит. А если я не буду его выполнять? — сурово спросил Виктор и затянулся дурманом.

— Ты уйдешь! И знаешь почему? Потому что оставаться тебе смысла уже не будет. Если ты это не сделаешь, до Верховного Жреца и Императора дойдут нежелательные сведения. И ты перестанешь быть моим наставником, потому что такое решение уже примет Император. Это ведь в наших с тобой интересах! Я признаю, перегнула палку в своих играх в демона. Только все уже сделано, и назад дороги нет! Нет больше выхода. Ну что тебе стоит, ты же спал сней, тебе не было противно! Ты уже лгал ей, солги ещё раз! — принцесса не заметила, как начала уже почти умолять его.

— Ладно. Я могу выполнить твой приказ. Я могу её трахнуть. Только боюсь, мне придется её изнасиловать, потому что она меня считает демоном, как ты не понимаешь! Она же из-за меня, в том числе, в Храм собралась! Но я выполню приказ, я сейчас же пойду и изнасилую её, но тогда, я уверяю, проблем только прибавится. А ещё, это будет на твоей совести, потому что я просто выполнял твой приказ, — сухо отчеканил Виктор. От его слов Эрика оказалась на грани отчаяния.

— Я не требую насиловать её! — выпалила она.

— А что ты требуешь? — все так же сухо спросил Виктор. Принцесса уже не знала, что ответить, но тут вмешался Карл.

— Слушай, талерманец, не строй из себя тупого. Тебя просят не насиловать, а охмурить её! Мне тебя учить, как это делать? У тебя опыта больше будет! И с женщинами высокородными, — Карл подмигнул ему, — очень высокородными, просто до безумия…

— Заткнись, Темный Мессия, — угрожающе процедил Виктор.

— Чего это? Я радею за общее дело. Если тебе плевать, мне не плевать. Эрика, может, я сам попробую? Я, конечно, соблазнять не умею, дело имел только со шлюхами, но если мне Виктор объяснит что говорить и делать, я смогу! Я же гений, я быстро учусь. А Беатрис горячая штучка, — Карл наигранно причмокнул, и тут Виктор взорвался.

— Только попробуй, я тебя прикончу!!

— Ты охерел? Сам дело не делаешь, и другим не даешь? — продолжал гнуть свою линию Карл.

— Я все сделаю, — уже спокойно ответил Виктор, — Лучше я все сделаю. Человеку, который только шлюх имел, нельзя такое важное дело доверять, какой бы он гений не был, — оправдываясь, пояснил он.

— Так бы и сразу решили, зачем нервы мне трепать, — возмутилась Эрика, у которой буквально отлегло от души. Конечно, дело ещё не решилось, но теперь есть надежда. А это уже немало.

— Я постараюсь, но если у меня не получится, прошу претензий не предъявлять, — процедил Виктор, и зло покосился на улыбающегося Карла. То, что именно гвардеец дожал талерманца, сомнений у Эрики не было, как и в том, что Виктор неравнодушен к Герцогине. Вот уж о чем принцесса даже не подозревала.

— Как ты собираешься это делать, — на всякий случай решила поинтересоваться она.

— Это мои проблемы. Тебе нужно, чтобы я её окрутил, я это сделаю, а как, дело мое, — недовольно отговорился талерманец.

— Наш ловелас не хочет раскрывать свои секреты, — сыронизировал Карл.

— Шел бы ты, — устало отмахнулся Виктор.

— Я понимаю, что дело твое, но я должна знать, чтобы случайно все не испортить, — продолжала настаивать Эрика. Все-таки вопрос касается её лично, и ей нужно знать, что будет предприниматься.

Он затянулся дурманом, задумался, и, выдохнув дым, ответил.

— Твоя правда. Дело деликатное, тебе лучше знать. Я собираюсь спасти её жизнь от убийцы. Настоящего убийцы. А потом, уже сам разберусь, что сказать. Если это не поможет, я не знаю, что делать! Песни под окнами орать, и на коленях ползать, я не буду. Даже, если ты прикажешь, — ультимативно заявил он.

— Не буду я такого приказывать, я же не изверг, в самом деле! А твой план хорош! Желательно сегодня все устроить, когда все гости тут. Больше подозреваемых, сам понимаешь, — предложила принцесса. Ей хотелось воплотить план быстрее, а пир показался ей хорошей возможностью.

— Если успею убийцу найти, можно и сегодня, — не стал спорить Виктор.

— У меня есть на примете несколько мудаков, те за медяк хоть сейчас прирежут. И убить ни одного из них жалко не будет, сам давно хотел, — предложил свою помощь Карл.

— Ты ненормальный.

— Не спорю, но тебе же нужен убийца? — не унимался гвардеец.

— Увы, нужен.

— Вот и отлично. А сейчас на пир! Нас и так уже заждались! С тебя Виктор, скакуны, с тебя — обратилась она к Карлу, — шлюхи, и вы свободны. Тогда можете приступать к выполнению плана! — распорядилась Эрика.

Карл довольно улыбнулся. Только Виктор скорчил жалобную мину, и швырнул уже давно докуренный окурок на пол. Похоже, тот хотел все сделать сам, но допустить этого принцесса не могла. Это не только личная жизнь талерманца, это касается её безопасности.

Когда Эрика, наконец, явилась, пир, судя по происходящему, давно начался. Со всех сторон слышался шум и смех.

— Три бочки санталы, пять бочек вина, За смерть всех врагов выпьем до дна! — залихвацки распевали певцы.

Командир городской стражи Раниг и Лютый, а также некоторые стражники, пустились в пляс. Графы и Бароны еще держались, остальные, похоже, успели изрядно напиться.

При ее появлении затрубили, музыка и пение затихло, гул тоже стих. Все принялись рассаживаться по своим местам, причем пьяный Раниг едва не промахнулся стулом. Все обратили взор на Эрику. Некоторые начали аккуратно перешептываться. Неудивительно, те же царапины на её щеке видны издалека. Впрочем, никакого триумфального шествия она устраивать не собиралась и быстро направилась к своему месту.

Принцесса поприветствовала гвардейцев, подметив, что все они, а не только Лютый, уже успели захмелеть. Те в свою очередь, перебивая друг друга, принялись приветствовать её в ответ. Три служанки, стали как вкопанные, они по идее должны были ей прислуживать. Эрика распорядилась наполнить ей кубок, принести все блюда, пару ящиков санталы, и объявила, что девушки свободны, пусть веселятся. Она терпеть не могла, когда прислуга стоит над душой, уж лучше она сама себе нальет, или тех же гвардейцев попросит. А так разносчиц и без её девиц хватает.

Все в зале, тем временем, смотрели на нее в ожидании. По традиции виновник торжества должен произнести приветственный тост, только после этого начинались поздравления и поднесения даров. Настроения произносить тосты у принцессы не было. Ей вообще это делать не нравилось. А проблема с Герцогиней и вовсе настроение испортила. Но делать нечего, придется что-то сказать. Эрика взяла наполненный кубок, и, окинув взглядом уставившихся на нее гостей, обратилась к залу.

— Приветствую всех на моем личном празднике. Выражаю благодарность за то, что приняли приглашение, и почтили вниманием мою скромную персону, — учтиво обращалась ко всем принцесса, решив пока избежать дерзких провокаций, — Я очень надеюсь, что сей пир станет прекрасным развлечением не только для меня, но и для всех вас! А теперь я бы хотела поднять тост за удачу. Удача, это то, что никому не помешает! — с этими словами она осушила кубок и присела. «Особенно мне» — про себя закончила свою мысль она.

Поздравлять было принято исходя из титулов, поэтому первым должны были зачитать поздравление от Императора. Снова затрубили, и в зал вошли двое императорских представителей в окружении десятка императорских гвардейцев. Они вели за собой четверку породистых боевых скакунов. На самом деле это были нанятые Виктором ряженые, которым он наплел, будто вся делегация слегла от лихорадки, и чтобы их не наказал Император за неисполнение обязанностей, нужно их ненадолго заменить. Скакунов также покупал Виктор, причем ему пришлось изрядно постараться, чтобы подобрать самых лучших. Настоящих гонцов талерманец сразу отослал, сунув ответное письмо принцессы, и пояснив, что никакого пира не будет, а Эрика отдыхает.

Один из представителей Императора вышел вперед, по всем церемониям поприветствовал принцессу и гостей, и принялся читать послание. Эрика слушала, и даже настроение улучшалось. Все-таки Виктору, несмотря на то, что он мудак, следует отдать должное. Хорошо сработал. Ряженых Виктор хороших нашел, все как на подбор, гвардейцы как настоящие. А посланник Императора, прям всю жизнь при дворе был, и не отличишь! И письмо написал он правильное, даже ей приятно. Местной знати полезно послушать, пусть думают, что Император полностью на её стороне. А главное, жеребцы отменные! Породистые, редкой масти боевые скакуны. Принцесса сама решила сделать себе такой подарок, надоели уже клячи, которыми ей казались даже лучшие лошади и жеребцы из здешних конюшен. А теперь можно нормальной верховой ездой заняться, не боясь загнать коня.

Когда читать закончили, Эрика для приличия предложила представителям присесть и принять участие в праздновании, те, как и предполагалось, отказались, сославшись на необходимость поскорее возвращаться во Дворец с отчетом Императору. Поэтому им просто налили, один из «представителей» произнес дежурный тост за наследницу, все выпили, и делегация удалилась. Виктор вышел следом.

Когда у поздравляющих знатных господ был один титул, очередность определялась ещё и по старшинству главы семейства. Поэтому следующим поздравить принцессу выпала честь Графу Викентию Леонтийскому, и по совместительству Советнику.

— Мерзкий старикашка, убил бы, — зловеще шепнул ей Карл. Ему этот Советник не нравился особенно. И Эрика его мнение разделяла.

— Понимаю. Думаю, тебе такая возможность будет предоставлена.

— Если он доживет, — парировал гвардеец.

— Такой доживет. Все тихо, послушаем, что он скажет, — принцессе было любопытно, что на этот раз придумает Викентий, чтобы польстить ей.

Граф, как полагается, встал и принялся распинаться, восхваляя воинские таланты, смелость, доблесть и отвагу наследницы. Не забыл он в своей длинной речи и про рогопса. Принцесса могла только представлять, что на самом деле думает этот хитрец. Этот Советник казался ей самым отвратительным. Ему было около пяти десятков лет. Этот худой иссохшийся, с хитрым выражением лица старикашка, обирая своих крестьян, а потом скупая у них за медяки дурман, золото греб мешками. Но при этом он был настолько скуп, что торговался за каждый медяк, и даже на пир наряжался в один и тот же затрепанный сюртук из красного бархата с кучей шелковых рюш. Карл ей как-то пояснил, так ходят на юге старики, видимо, вспоминая молодость. Действительно, Викентий гордился, что когда-то закончил саму Академию Мудрости в Ольмике. Действительно, таким в Клеонии могли похвастаться немногие. Правда, приятнее Граф от этого не становился.

На пиры он приезжал со своим многочисленным семейством, все девицы которого были больше похожи на послушниц. Поговаривали, он был строг, и держал весь свой замок в страхе. Правда, перед теми, кто титулом выше, и может представлять хоть какую-то опасность, старикашка лебезил, и едва в ногах не валялся. Одним словом, мерзкий тип. В качестве подарка он преподнес ей картину изображающую болото в тумане. Принцесса бы не удивилась, если он просто сплавил ей надоевший предмет интерьера. Тот был настолько скуп, что даже врожденное лизоблюдство это качество не отменяло.

Когда Викентий закончил, приступил ещё один Советник, Граф Клиф Тилосский, который в своей речи повторил слова предыдущего оратора, разве что был более сдержан. Клиф был более молод, если говорить точно, ему было тридцать пять лет. По сравнению с Викентием выглядел он куда приличнее. Поджарый и все ещё крепкий Граф был одет, как и принято у клеонских благородных господ, в черный сюртук, отделанный небольшими кружевными рюшами такого же цвета. На шее у него висела цепь из серебра, все как полагается, без излишеств. И жена, и всё его семейство тоже нарядились так, чтоб не пасть в грязь лицом. Насколько знала Эрика, Граф так же промышляет дурманом, по той же схеме, что и Викентий, обирая крестьян и казну. Правда, его хотя бы понять можно, тот любит красивую жизнь, и очень сильно печется о своих отпрысках, и многочисленных племянниках и племянницах. Младшего сына отправил в Императорскую гвардейскую школу, старшему — выписал кучу наставников. Конечно, это не оправдание казнокрадству, и она его все равно повесит, но человек хоть понятен. А зачем Викентий все гребет, если даже не тратит, взять в толк Эрика не могла. Граф Тилосский преподнес Эрике набор из пяти халифатских ковров ручной работы. Такой подарок ей понравился больше предыдущего. Ей конечно, на ковры было плевать, но хотя бы пригодятся. А вешать картину с унылым рисунком ни в своей комнате, ни в замке, она не собиралась.

Следом приступил Граф Алкений Ергинский. Ещё один Советник. В Клеонии было всего три графа и все они входили в Совет. Он особенно заинтересовал уже успевшую заскучать Эрику. Если Викентий хоть и раздражал, но был смешон, то Клиф был уныл своей чопорностью. А семейство Ергинских интересовало её хотя бы потому, что Графиня написала на нее жалобу, а дочь Графа, из-за которой и вышел весь сыр-бор, показалась весьма занятной. Жаль только, что Изольда не приехала, несмотря на то, что она приглашала все их семейство. Кроме супругов, прибыл их старший сын Юлий, юноша четырнадцати лет, их наследник. А насчет Изольды, Эрика была уверена, леди Виола не могла позволить, чтобы её дочь общалась с демоном. Графиня ведь святоша ещё та, по одному выражению лица видно. И одета она соответствующе. Если одежда Графа мало отличался от вида того же Клифа и других знатных господ, супруга его выглядела странно. Закрытое темное платье без изысков, не графиня, а послушница. Разумеется, на шее у нее висел медальон с символом Мироздания.

Граф, как полагается, встал, оглядываясь на жену, поднял кубок, и начал поздравление. Принцесса заинтересованно слушала, глядя то на него, то на его супругу. А посмотреть было на что. Про Ергинских Эрика знала более чем достаточно, именно с них фактически и началось её настоящее знакомство с местной знатью. Под знакомством она подразумевала не дежурные поклоны, а наведение справок про истинное положение дел во владениях Графа.

Алкений из всех Советников был самый бедный, если можно так сказать. Земель он имел не меньше других Графов, но отличался ленью, предпочитая сбывать дурман по дешевке приезжим купцам. Правда, обирать крестьян и казну то ему не мешало. При этом Граф находился под пятой у жены святоши, которая требовала большую часть их законных и не очень доходов отдавать в качестве пожертвования в Орден Света. Сам Алкений был к религии равнодушен, и земных радостей не гнушался. Тайком от жены посещал бордель, периодически прикладывался к бутылке, и любил вкусно поесть. По поводу последних двух пристрастий можно было понять и по его внешнему виду. Вечно опухшее лицо, заметное брюшко, и залысина делали его старше лет на десять. Алкению было немногим больше тридцати, но выглядел он на все четыре десятка.

Он почти всегда слушался жену. Или делал вид, кто их там знает. По свидетельствам слуг из их фамильного замка, единственный раз он не выдержал и отчитал леди Виолу, когда она отправила жалобу Императору. Не мудрено, тот испугался, что начнутся разбирательства, и все его грешки всплывут. Впрочем, в итоге все вернулось на круги своя, о чем Эрика могла уже судить по поведению Алкения его жены на пирах. Несчастный Граф не мог даже нормально выпить, а жена не стеснялась его прилюдно отчитывать. Именно поэтому Эрике нравилось наблюдать за ними. Больно забавные они.

И действительно, принцесса разочарована не была. Алкений принялся говорить в том же духе, что и его предшественники, но с каждым его словом лицо леди Виолы мрачнело. Видимо та ему другую речь приготовила, а муженек сказать не решился, рыльце то у него в пушку. А жена может и не знать про казнокрадство, по сведениям, которые Карл подал Эрике, та в делах хозяйственных глупа как пробка, только и умеет что молиться да мужа пилить. Вот и пришлось несчастному Графу пойти против жены.

Когда подошла очередь дарить подарок, началось самое интересное. Граф замялся, а уже разозлившаяся леди Виола, наоборот, воспрянула духом, и, видимо рассудив, что муж все, что она хочет, не сделает, встала и взяла слово. По залу послышался шепот и отделенные смешки. Помрачневший Алкений присел, и, не зная, куда деться от стыда, выпил кубок залпом, и тут же начал наливать себе ещё. Тем временем Графиня начала свою речь. В итоге, она разразилась длинной проповедью про всемогущество и всепрощение Мироздания, плавно перешедшую в перечисление грехов. Граф тем временем, заметно нервничая, пил. В качестве подарка Леди Виола преподнесла Трактат о наказаниях за грехи. Как пояснила Графиня, в Книге перечислены наказания, которые ждут грешников в Бездне.

Уже успевшую захмелеть Эрику это не заставило немедленно выбросить самокрутку, но зато натолкнуло на интересную идею. Графиня вздумала прилюдно учить её жизни? Вот и повод немного поглумиться над святошей. Любящий опровергать священные писания Виктор оказал ей неплохую услугу, когда обратил её внимание на многие нестыковки в трактатах. Ими можно воспользоваться в целях осмеяния святош. Эрика приняла дар, встала, и взяла слово.

— Благодарю за подарок, это очень ценная книга. Я поняла, вы хотите обратить меня в культ служения Мирозданию, адепткой которого являетесь вы сами. И я благодарна вам за беспокойство, — Эрика заметила, как лицо у Графини вытянулось от удивления, та ведь ожидала чего угодно, только не благодарность, а тем временем она продолжала, — Но мне кое-что непонятно. Книга, которую вы мне преподнесли в дар, описывает наказания, ожидающие грешника в Бездне. Это были ваши слова. Но перед этим вы утверждали, что Мироздание Милостиво и Всепрощающе? Чему мне верить? Прошу, поясните?

Графиня вновь встала. Её лицо было воодушевлено, похоже, она проглотила наживку, не заметив подвоха.

— Ваше Высочество, Мироздание Милостиво и Всепрощающе к тем, кто готов каяться и жить по заветам Книги Мироздания. Остальных ожидают наказания в Бездне, о которых идет речь в книге, — пояснила она.

— Это все решает Мироздание? — с наигранным любопытством уточнила Эрика, попутно заметив, как все приковали свое внимание к их беседе. Заметила она и ухмылку Карла, тот, наверное, уже понял, к чему она ведет. Жаль, Виктора нет, тот бы оценил.

— Да, ибо Мироздание всесильно, а грешника ждут муки в Бездне! И только праведный образ жизни позволит душе переродиться сразу! Лишь тот, кто не поддается искушениям Проклятого, избежит Бездны! Только Мироздание может спасти нас от Проклятого! — проповедовала графиня.

Её муж тем временем не переставал пить. Похоже, её ждет интересное развлечение, предвкушала Эрика, готовясь предоставить свой главный аргумент.

— Насколько я знаю, Бездной правит Проклятый, так написано в Книге Мироздания! Но если Мироздание всесильно, решает, кто отправится в Бездну, иешает, ааково наказание, почему тогда утверждается, что Мироздание спасает от Проклятого? — спросила Эрика.

— Вы не так все поняли! Проклятый искушает наше тело, а Мироздание спасает душу! — Графиня несколько растерялась, но все-таки в этот раз нашла что ответить. Правда, наивно было бы полагать, что её ответ удовлетворит принцессу. Принцесса ведь только начала.

— Допустим, оно спасает! Но получается, оно спасает только тех, кто ему молиться, какое же оно тогда всепрощающее? И ещё, есть один момент, если Мироздание все-таки всесильно, то почему Проклятый до сих пор здравствует? — в зале послышались одобрительные смешки, причем не только со столов стражников, — Это значит одно, так как Мироздание всесильно, и решает, кто пойдет в Бездну, значит оно в сговоре с Проклятым! Значит, если я буду молиться Мирозданию, я буду служить Проклятому?!

Со всех сторон послышались ободрительные возгласы. Все-таки в большинстве своем народ в Клеонии не особенно религиозный. Тут ошалевшая графиня не выдержала.

— Как вы смеете?! Это святотатство! — возопила она. Граф тем временем опрокидывал очередной кубок.

— Как я смею? Как вы смеете мне, наследнице, предлагать служить Проклятому?! Вы что демон? — Эрика сознательно дожимала эту святошу, при этом выставляя на всеобщее посмешище. Уже захмелевшие гости рассмеялись, даже знатные господа давились от смеха, кто-то даже захлопал. Гвардейцы и вовсе почти падали под стол.

— Да как вы смете! Вы демон! Вы будете гореть в Бездне! Спаси Мироздание всех нас! — выпучив глаза, бесновалась покрасневшая Графиня. Тут к всеобщему удивлению, неожиданно встал пьяный Граф Алкений.

— Прекрати! Прекрати меня позорить! Немедленно извинись перед Её Высочеством! — заплетающимся языком на весь зал прорычал он, и насильно усадил жену на стул. Гости буквально ошалели от удивления, никто не ожидал даже от пьяного Графа такой жесткости. Господа притихли, послышались перешептывания, мол, жена совсем достала беднягу. Граф тем временем продолжал.

— Хотя… я сам извинюсь! Ваше Высочество… простите меня! Простите за плохой подарок… Не гневайтесь! Зря я её послушал! Это все она! Понимаете! У меня жена дура! — заплетающимся языком оправдывался он, пошатываясь. Леди Виола в истерике влепила ему пощечину. Граф схватил её за волосы. Она заверещала. Неизвестно чем бы все закончилось, но сразу вмешался их сын, который под дружный смех окружающих, их тут же разнял.

— Давно пора, нечего бабам верховодить! — заорал пьяный Ранег, окружающие его стражники одобрительно рассмеялись.

— Алкений, оказывается мужик! — одобрил Графа Лютый, потрясая кулаком.

— Этот мужик завтра будет у нее в ногах валяться, — съязвил Карл, и вальяжно затянулся дурманом.

— Нечего на дурах жениться, и позориться не придется! — авторитетно высказал свое мнение Гарри.

— Был бы умным, вообще жениться не стал бы, — вставил свое мнение Велер, и рассмеялся.

— Ну их дураков! Эрика, правильно ты её на место поставила! Ты была на высоте! — как всегда не удержался от лестных слов Алан.

Тем временем леди Виола впала в истерику, и вся в слезах порывалась уйти, но пьяный Алкений решил проявить себя как деспот, и в который раз насильно усадив, потребовал от нее сидеть молча рядом с ним. Вскоре все замялось, и вновь перешли к поздравлениям теперь уже бароны. Принцесса быстро заскучала. После такого веселого представления, как в случае с семейством Ергинских, выслушивать очередные хвалебные оды из уст тех, кто ещё недавно писал на нее доносы с обвинениями во всех мерзостях, было не особенно интересно. Поэтому курила одну самокрутку за другой, и, не прерывая беседы с гвардейцами, обращала внимание на поздравления, когда нужно было выпить, ну или глянуть на подношения. Дарили бароны всякую ерунду, видимо, не зная, что можно придумать. Вроде оружие девице дарить не принято, а нарядами и украшениями она сама не интересуется. Вот и притащили всякие принадлежности для интерьера, вазы, картины, статуэтки. Хлам, одним словом.

И вот пришла очередь поздравлять её Барону Дирмию Нарийскому. Он был самым младшим из всех баронов, ему только недавно исполнилось двадцать пять, и поэтому его очередь подошла только сейчас. Принцесса даже отвлеклась от беседы, потому как этот человек вызывал у нее интерес не только тем, что был единственным из Баронов, который входил в Совет. Хотя и это тоже поначалу ей показалось странным. Он самый младший из всех, земель у него меньше всего, да ещё и, на первый взгляд, захудалых. Но, при этом, он среди тех, кто управляет Герцогством. И слухи про него ходили странные. Дирмий оказался весьма занятным человеком, да и тосты в его исполнении могли изрядно поднять настроение.

Когда Барон встал, все, разумеется, затихли, но некоторые гости, обратив на него взор, тут же принялись оживленно шептаться. Неудивительно, если учесть, как он успел проявить себя раньше.

— Ваше Высочество, я поздравляю вас с вашим праздником, — Дирмий уже был явно навеселе, — Хочу выразить почтительность. Вы хоть и баба, то есть женщина, ну или леди, — отличающийся косноязычием и малой грамотностью Барон, вечно умудрялся что-то ляпнуть, — Извините, я хотел сказать, что вы пример доблестной смелости, добронравия, благосклонности, чистосередечной отваги и милосердия!

В зале послышались приглушенные смешки, похоже, Барон хотел польстить, но сам не понял, к чему все сказал. Тем не менее, он продолжал:

— Посему, чего я хочу вам пожелать. Удачной охоты на рогопсов, это раз! Между прочим, это дело нужное! Я слыхал, рогопсов скоро станет больше, посему удачной охоты. Больше золота хочу пожелать. Кому ж не охота больше золота! Вот и вам желаю! Чего ещё! Да всего! Вот! — Дирмий поднял кубок, и давящиеся от смеха гости выпили. Барон продолжил.

— А подарить вам я хочу золотой сервиз, инкусти… нкруст… то бишь, украшенный изумрудами и бриллиантами. Ещё кувшин для выпивки. Сабли халифатские, брал в Портах, мой оружейник ведает в них, сказал годные! И напоследок, цирковые артисты вам спляшут! — с этими словами Дирмий закончил и присел на свое место рядом с огромным семейством Графа Викентия Леонтийского. И старик, и вся его родня, перестали коситься на Барона, устремив свои взоры вперед. Перед столами вышли цирковые карлики и принялись показывать различные трюки.

Впрочем, как подметила Эрика, выглядел Дирмий как обычно, то есть, не сильно отличаясь от этих самых циркачей. Разве только и костюм и побрякушки стоят целое состояние. Барон явно всеми способами пытался показать, насколько он богат. Эта его особенность была излюбленным предметом шуток на пирах. Наряжался он только в шелка, все было расшито драгоценными камнями, с множеством кружевных рюш. Причем каждый раз надевал новое одеяние, это подметила даже Эрика, которой не было особого дела до гардероба гостей, если только что-то не бросалось в глаза, как тот же красный сюртук Викентия. Но как можно не заметить, если Дирмий каждый раз надевал наряд нового причем яркого цвета? На каждом пальце у него были огромные перстни, понятное дело, с драгоценными камнями. На каждой руке по несколько толстых браслетов, на шее несколько цепей, все это так же отделано разнообразными камнями. Золото, серебро, камни всех цветов, он вешал на себя все, даже не думая, как это смотрится. Выбранные наряды ему откровенно не шли, ведь он отличался не просто плотным, а весьма тучным телосложением, и при этом был невысок ростом. Но Барону было плевать. Только бы богато смотрелось. Жиденькие волосы он не стриг, а завивал по столичной моде, вот только вкупе с нарядом, это делало его похожим скорее на шута.

Уже давно ходила шутка, что если с выскочки Дирмия снять все побрякушки, этого хватит, чтобы выиграть войну с Хамоном. Потому никто особенно не удивлялся, что он столько гвардейцев с собой возит, и даже единственный в Клеонии пользуется услугами боевых магов. Вот и сейчас он прибыл в сопровождении пятнадцати гвардейцев, в том числе двух магов, и личной прислуги в количестве трех девиц, одного конюха, и портного. С таким размахом обычно путешествуют Герцоги, но Дирмий имел возможности позволить себе такую роскошь.

Зная всю подноготную Барона, Эрика такому странному поведению не удивлялась. Действительно, он выскочка, которому просто однажды повезло, и он смог этим воспользоваться. Причем, Дирмий не такой тупой, каким кажется, да, красиво говорить не умеет, наряжается как шут, но в вопросах обогащения, собственной безопасности и всяких интриг, он не дурак. Зря, что ли в Совет входит? И люди, хоть и за глаза смеются, а в лицо улыбаются, тоже не зря. На самом деле, он являлся самым богатым человеком в Клеонии. Хотя сама его история пример сказочной удачи.

Дирмий родился не бароном, а в семье портнихи и конного десятника. Простолюдин. Вот только десятник однажды стал Командиром, а на войне с Хамонским Королевством отличился так, что Император дал ему титул и землю. Небольшой клочок в Клеонии, большую часть которого занимали скалы, а остальную часть — болота и две нищие деревни. Так его отец стал бароном.

Следует заметить, что почти все предки баронов, причем не только в Клеонии, происходят из отличившихся перед Империей простолюдинов. В основном это были воины. Но если говорить про Клеонских баронов, все они были ими как минимум в десятом поколении. За последние столетия Императоры не особенно обращали внимания на болотную окраину, предпочитая раздавать земли или на захваченных территориях, или отбирая титулы у впавших в немилость подданных. А вот Дирмию повезло. Точнее, повезло сначала его отцу.

Тот удачи не оценил. Что делать с этими землями, бывалый воин, понятия не имел, он родился на западе, там равнины, а тут одни болота да скалы. Даже дурман толком вырастить нельзя, как в других частях. Дирмий был младший из четырех сыновей, и единственный, кто не пошел по стопам отца воевать. Видимо, склонностей не имел, если судить по тому, как он выглядит. Такому пузану только с мечом или с пикой носиться, а тучностью Барон с детства отличался. Он и отправился вместе матерью в новоявленное Нарийское Баронство. Как бы там ни было, отец его воевал до последнего, и вскоре погиб на той же войне, на которой он заслужил эти земли. В той же битве погиб и старший брат Дирмия. Так говорят, во всяком случае, некоторые старики в его владениях. Правда, некоторые поговаривают, что Дирмий лично всю свою семейку, кроме матери, в Бездну отправил.

Пока он тут с матерью в простом деревенском доме обитал, а отец с братьями воевали, он вместе с одним мальчишкой нашел месторождение драгоценных камней. В пещере какой-то, а их в скалах немеряно. Вот и решил хозяином тут стать. Тем более тот мальчишка слег вскоре и от неизвестной болезни скончался. Иные на Барона грешат. Но это все на воде вилами писано. А о том, как погибли ещё двое старших братьев Барона, Карлу выяснить и вовсе не удалось, никто точно не знает. Кто-то про охоту на рогопсов рассказывает, а кто-то про лихорадку, а чаще всего ходят слухи, что это сам Дирмий постарался. Не ладил он с ними, завидовал, наследником стать хотел. Вот только, чтобы все выяснить, нужно таинственного Барона опаивать, а это мороки много, охраняют его отменно, и Эрика решила, что важности такая информация пока не имеет.

Как бы там ни было, в возрасте шестнадцати лет Дирмий стал Бароном Нарийским. Хоть и к воинскому ремеслу он талантов не имел, зато в деле торговли и получения прибыли, оказался силен. А ещё в скалах, которые ему достались, действительно месторождение алмазов вскоре нашлось. Ну а Дирмий распорядился всем разумно, сразу нанял себе гвардейцев, работников, наладил добычу, нашел тех, кому сбывал все. Притом, хитер оказался, в Совет пролез, а при этом утверждает, что добывает малость, потому и в качестве податей Герцогу, отдает сущие гроши. Деревни его живут припеваючи, Барон их не трогает, да и зачем ему, если и так есть на чем нажиться, он же не жмот Викентий. Барон наоборот, любит красивую жизнь. Уже через два года после открытия месторождения, построил себе огромный замок, причем прямо в скалах. К такому и не подступишься, если хозяин не пожелает. Ещё и поговаривают, что прямо из замка идет пещера к месторождению. Но доподлинно это неизвестно.

После того, как циркачи закончили с выступлением, пошли поздравления от приглашенных простолюдинов. Казначей, командир городской стражи, начальник темницы, некоторые стражники, оружейник, управляющий Сид, счетовод, управляющий кухней, все по очереди произносили довольно скромные тосты в её честь, а некоторые даже подносили скромные дары, что само по себе удивляло. А особенно удивляло то, что толку от дешевых даров челяди намного больше, чем от кувшинов и картин знатных господ.

Гвардейцы также вызвались поздравить её, но решили, что сделают это в последнюю очередь. И вот, наконец, пришел и их черед. Правда те, кроме разве что Карла, и почему-то Алана, который обычно напивался раньше всех, уже успели сильно набраться. Эрика понятия не имела, как они собираются её поздравлять. Они хоть не забудут, что на людях к ней «на вы» надо обращаться? Впрочем, скорее всего, забудут, да и хрен с ним, тут же рассудила она. Принцесса и сама была уже изрядно пьяна, чтобы её заботили подобные мелочи. В конце концов, большая часть гостей пьяны не меньше.

Первым взял слово Лютый. Он встал, и едва держась на ногах, поднял кубок, сантала из которого забрызгала полстола.

— Эрика! Что я хочу сказать! После сегодняшнего, я, значит, охерел! Охерел даже сильнее, чем тогда! Ну, на чердаке! Я ж как услыхал, что ты воинам стать надумала, чуть языком не подавился, рогопес его подери. А рогопес то сдох! А-ха-ха-ха, — Лютый отпил из кубка, едва не завалился на бок, но вовремя удержался. Ошалевшие гости, из тех, кто ещё остались трезвыми, вытаращили глаза. Те, кто уже выпил, подвоха не заметили. Лютый продолжил, — По традициям колдландских воинов убийство рогопса это посвящение мужчины в воины! Это не какой-то там день рождения! Посему поздравляю с посвящением!

— Спасибо на добром слове, — с иронией ответила Эрика.

— Дык Её ж Высочество не мужчина! — выкрикнул какой-то пьяный стражник. Кажется начальник темницы.

— А что баба разве? Сам ты баба! — выпалил варвар и в зале разразился хохот.

— Лютый, уймись, — Алан встал и принялся одергивать колдландца, пытаясь усадить, но Лютый стал вырываться, и в итоге содержимое кубка немыслимым образом вылилось на Эрику, хотя Лютый стоял напротив нее по ту сторону стола. Но не успела принцесса даже выругаться, как увидела, что перед варваром уже стоит начальник темницы.

— Ты кого бабой назвал, варвар! — шатаясь, возопил он, и накинулся на Лютого. Они полетели на пол. Алан бросился их разнимать. Следом подскочили Велер с Гарри.

— Твою мать, прекращайте, совсем охерели! — заорала Эрика, но гул и хохот, вкупе с причитаниями каких-то леди о безобразии оказались громче.

Впрочем, возле столпившихся гвардейцев уже был Карл. Он не особенно мудрствуя, резко оттащил Велера от валяющихся Лютого с противником. А потом ловким движением рук оставил обоих сцепившихся пьяниц без сознания.

— Жить будут, только проспаться им не мешает, — насмешливо бросил он, и подозвал караульных стражников. Распорядившись, чтобы их унесли, Карл вернулся на свое место рядом с принцессой, которая только успела прийти в себя после переполоха. Изумленные гвардейцы тоже присели.

— Эрика, ты на Лютого не злись, он перепутал, он как лучше хотел! И облил тебя случайно! — тут же принялся оправдывать друга Алан.

— Хер с этим, — принцесса вдруг рассмеялась.

Ей показалось забавным ситуация. То, что её облили в собственный день рождения, плевать, а вот из-за чего драка произошла. Не смогли решить какого она пола и подрались.

— Нечего нажираться как свиньи, и не будет такого дерьма, — прокомментировал Карл.

— Это понятное дело. Ты лучше скажи, как ты их так быстро вырубил! Никто даже не заметил! — тут же вклинился со своим вездесущим любопытством Алан.

— Я же Темный Мессия, не забывай. И вообще, может, продолжим поздравление? Мы так и не закончили! — напомнил всем Карл.

— Только попрошу без драк! — предупредила принцесса и вновь не удержалась от смеха.

— Тогда я начну, то есть продолжу, — с этими словами встал Алан, и взял свой кубок.

— Сядь лучше, на хер эти церемонии, глянь, гости уже пьяные, им плевать, — принцесса решила, пусть её поздравляют в их кругу. Тем более после той драки гости и вовсе расслабились и на их стол уже даже не смотрели. Алан присел, и продолжил свою речь.

— Эрика, я хочу продолжить слова Лютого…

— Может, хватит уже, опять драку хочешь? — перебил его Гарри.

— Не будет никакой драки! Так вот, на самом деле он мой друг, и у нас с ним одно мнение! Просто он был пьян и не смог правильно выразиться! Он имел в виду, что ты прошла посвящение в воины, и тебя уже нельзя называть просто женщиной, ведь для воина слово женщина оскорбление!

— Ну, ты загнул, сучонок! — сыронизировал Карл, и рассмеялся.

— Не мешай мне! — отмахнулся Алан и продолжил, — Я тоже поздравляю тебя с посвящением в воины, причем не только по колдландской традиции, но и по традиции любого наемного отряда. Ведь помимо рогопса ты убила беглого бандита. А это враг! Так что поздравляю тебя с первым убийством врага, и пусть оно будет не последним! Выпьем же за Эрику, и за смерть всех её врагов! — с этими словами он осушил кубок.

— Три бочки санталы, пять бочек вина, За смерть всех врагов выпьем до дна! — Вдруг запел встрепенувшийся Велер, его уже начинало клонить в сон.

— Опа, хороша песня! А чего это певцы молчат! — возмутился Гарри.

— Непорядок, так и заснуть можно, самому петь приходиться, — лениво вознегодовал Велер.

— Да, пора бы уже и песни петь! Как на поминках сидим. Вот это, как её, За смерть всех врагов выпьем до дна! — предложила Эрика. Ей эта песня нравилась, а тут ещё напели.

— Эй, певцы, Её Высочество требует музыку! — заорал на весь зал Алан, так что все обернулись, — Песню: До дна!

В зале послышалась музыка, а потом запели певцы. Пьяные простолюдины тут же повставали со своих мест и пустились в пляс, подпевая задорной песне.

— Эх, теперь хорошо! Только мы же не закончили. Дайте и мне сказать! Только кубки у нас пустые, дай ка разолью, — Велер потянулся к бутылке, но её перехватил Карл.

— Я сам, ты все на стол выльешь, — с ухмылкой бросил тот и принялся наполнять пустые кубки. Когда все разлили, Велер взял слово.

— Вот, я хочу сказать, что очень рад тебе служить! Раньше я никому служить не хотел. Свободным наемником себя считал! А у Герцога послужил неделю, проклял гвардейскую службу. Даже покурить не давал! Гад! Но теперь я понял, это смотря кому служить! Всяким мудакам трусливым, самодурам сраным служить не хрен! А человеку достойному служить не стыдно! Тебе служить не только не стыдно, но и хорошо! Я рад, что судьба закинула меня сюда! И мне по хер что там говорят, что ты демон, безумная, или хер их знает! Так говорят выблядки поганые, и не хер и слушать! Слать их надо к гребаной матери! Вот! Так выпьем за то, чтобы все мудаки, которые осуждают тебя, сосали хер, а не вякали!

— Согласен! Пусть сосут, или в Бездну их! — одобрил слова Велера Гарри.

В этот раз Эрика отпила совсем немного, хотя тост ей понравился. Искренне, пусть и ругани больше. Вот только она поняла, ещё чуть-чуть, и главного сюрприза дня она не дождется, так как захмелеет до потери сознания.

— Ну, теперь я скажу, — слово взял Гарри, — Эрика, я согласен со всеми словами моего друга Велера. Но хотел бы сказать от себя. Я наемник с опытом, повидал всякое. В армии служил. С армии я и начинал, мальчишкой ещё. Немногим старше тебя был. Всяких людей видел, по-разному начинали, по-разному и заканчивали. Но ты смогла меня удивить, а это охереть как сложно. Если бы все, кто приходит воевать в армию, подходили бы к воинскому делу с таким рвением, как ты, то Империя стала бы непобедимой, и разрослась бы на всю Миорию! Так вот, я полагаю, что заняв престол, ты сможешь вернуть величие Империи. Выпьем же за то, чтобы Эрика Сиол, став правительницей Империи, расширила её границы не только в пределах Миории, но даже за её пределы, и плевать что это невозможно! — торжественно закончил он.

Принцессе тост настолько понравился, что она вновь едва не выпила весь кубок, только под конец, одернув себя. В какой-то момент она поняла, что рядом с ней сидит ещё и Виктор. И впрямь, допилась, сразу же подумала она.

— Я даже успел. Или нет? — спросил он у нее, намекая на опьянение.

— Успел! Хотя меня почти все поздравили. Осталось только Карлу. Ну, и тебе! — Эрика поняла, что у нее начал заплетаться язык.

— Темный Мессия, после тебя, — талерманец подмигнул ему.

— Ну, я тосты говорить не умею, и вообще, слишком трезв, наверное. Так что буду краток. Я как темный мессия, заявляю, что помогу пришествию Проклятого, только если им будешь ты! — Карл рассмеялся, остальные расхохотались следом, когда же все успокоились, он вдруг посерьезнел и продолжил, — ну а теперь без шуток. Я, наверное, повторюсь, но уж лучше я скажу, что хотел, а не всякую херню придумывать буду. Я раньше никогда никому не служил, полагая это унизительным. Впрочем, Велер тут уже все за меня сказал, и я с ним полностью согласен. Невежи, святоши, трусы, всегда будут гавкать, пока не наложат в штаны. Тебе не стоит на них оглядываться, потому что тебе они не ровня, и никогда ею не станут. Я могу только благодарить за оказанную мне честь, служить тебе, быть твоим наставником, убить по твоему приказу и если придется, умереть. Можешь не верить мне, полагая это лицемерной херней, но больше мне сказать нечего. Я могу только с гордостью заявить, что служу Её Высочеству Эрике Сиол. И я буду рад служить Её Величеству Эрике Сиол. Выпьем же за то, чтобы последнее стало реальностью как можно скорее! А мудаки пусть сосут хер! — закончив речь, он улыбнулся, и осушил кубок.

Воодушевленная тостом принцесса в этот раз не сдержалась и выпила до дна. Не успели наполнить кубки, как Виктор уже был готов толкнуть речь.

— Послушай теперь меня, мудака, — начал с иронии он, — У нас были разногласия, я многого не понимал. И вообще, я тот ещё законченный гад. А ты, тот ещё демон, каких поискать надо. Так что мы стоим друг друга. И я хочу сказать, что на самом деле не осуждаю тебя. Странно это говорить, но я даже восхищен твоим безумием настолько, что начинаю сомневаться в собственном здравом рассудке! — Виктор замялся, — Ну не знаю, что ещё сказать тут! Поздравляю, ты меня сделала! И не только меня, но и заодно Мироздание вместе с Проклятым. Продолжай в том же духе. За это и выпьем!

Эрика вновь не удержалась, и осушила кубок. Ей было хорошо, но выпивки с нее хватит, в который раз сказала принцесса себе. Тем более, она вновь выпала из реальности, и пришла в себя, когда гвардейцы преподнесли ей именной меч. Как пояснил Карл, это их общий подарок. А дальше все происходило как в тумане.

Эйфория, и ощущение счастья смешались с воздействием горячительного. Принцессе не хотелось, чтобы это заканчивалось. Велер с Гарри подпевали задорным и хорошо знакомым песням. Пьяные бароны, не стесняясь, водили хоровод вместе с челядью вокруг пьяного Дирмия, который скакал, размахивая над головой снятой с шеи толстой цепочкой. Сама Эрика, хоть и наслаждалась видом пляшущих гостей, сколько бы ни пила, присоединяться даже не думала. С её хромотой, ей только посмешищем быть. Хотя умом она понимала, большим посмешищем, чем тот же Дирмий, или блюющие под столами гости никакая хромота её не сделает. Но в итоге, Эрика все равно предпочитала от танцев воздерживаться. Тем более, сидеть на месте тоже весело, побеседовать можно, или за гостями понаблюдать. Как пляшут, что творят.

Ей с возвышения весь зал видно как на ладони. Вот Граф Клиф мерялся силой с каким-то стражником. Где-то в углу намечалась драка. Уже кто-то под столом валяется, кажется, сын Барона Ульмарского, того, который жалобу на нее писал. А сам Ульмарский, во дела, блюет себе под ноги, а жена рядом причитает. Дочерей они уже, видимо, отправили спать, или болтать в отдельную комнату, подальше от безобразия. Пир все-таки удался. Но тут музыка затихла. В зал завели толпу шлюх, о которых Эрика успела забыть.

— Это что такое, О Мироздание! Юлий, пошли отсюда! — на весь зал возопила леди Виола. Граф Алкений уже давно ударился в пляс, а потом и вовсе куда-то исчез, а графиня не уходила, видимо, не желая оставлять непутевого мужа. Сын её начал упираться, оправдываясь тем, что нужно найти отца, а сам уже пожирал глазами полуоголенные телеса девиц.

— Я здесь не останусь! Дорогой, пошли… Это немыслимо… Какой кошмар…. - со всех сторон послышались женские возгласы.

— Охереть, гуляй мужики..! Девки прямо сюда пришли! Ни хера себе… Я что напился? — одновременно слышались изумленные мужские голоса.

Тут к толпе хохочущих девиц, подбежал растрепанный Барон Дирмий, и со счастливой улыбкой возопил.

— Твою мать, я умер и попал к нимфам! — с этими словами он кинулся прямо к жрицам любви, а те тут же начали его обнимать.

Эрика вдруг пришла в себя, и поняла, она должна что-то сказать, как и собиралась. Она встала, и, держась за стол, чтобы не упасть ещё раз окинула взглядом зал, который вдруг начал расплываться. Эрика решила закурить, вдруг лучше станет. Действительно, немного прояснилось, и принцесса, стараясь говорить громче, начала.

— Дорогие гости, я хочу сказать… — тут Эрика заметила, что на нее никто не обращает внимания. Все на шлюх смотрят. А леди причитают, пытаются утащить мужей и сыновей. Семейство Графа Викентия, как всегда со скорбными лицами, спешно собирается. В итоге она не нашла ничего лучшего, чем залезть прямо на стол, и все-таки сказать все, что она хочет. Тем более мысль прямо рвалась наружу. Эрика полезла, и тут её остановил Алан.

— Может не стоит? — осторожно спросил он, держа за руку.

— Иди на хер, я хочу сказать им! — возмутилась она, одернула руку, и заскочила на стол, при этом, не выпуская самокрутку.

Теперь уже на нее смотрел весь зал, хотя она ещё ничего не сказала. Причем, зал то расплывался, то шатался. Эрика ещё раз вдохнула дурман, и решила не тянуть. Ей есть что сказать. Это поначалу она хотела только объявить, что жрицы любви оплачены на всю ночь, и она желает всем хорошо развлечься. Но изрядное опьянение, и реакция некоторых леди сделали свое дело, и принцессу в итоге понесло.

— Итак, гости дорогие и не очень! Жрицы любви в вашем распоряжении на всю ночь! Все оплачено! Гуляем, как положено! А кому не нравиться, идите на хер, это мой пир, и мой день рождения, как хочу, так и пирую! И вообще, чего это кому-то шлюхи не нравятся? Шлюха, это, между прочим, самая честная работа! Вот! Шлюха, это ещё и важная работа! Трахаться все хотят! А вы, леди сраные, дуры, вопите тут! Нужно лучше ноги раздвигать, чтоб мужья в бордель не шлялись, — в зале послышался одобрительный гул. Эрика сделала паузу, чтобы затянуться дурманом.

— Да! Вечно у тебя голова болит, а мне че делать! — орал какой-то пьяный мужчина, обращаясь к жене, но их лиц принцесса рассмотреть уже не могла, перед глазами будто туман возник. Эрика, впрочем, останавливаться не собиралась.

— А вы все вопите! Ах, безобразие, ах, срамота! А, между прочим, шлюхи на пиру нужны! Вы хотите, чтоб к вашим благочестивым дочуркам пьяные мужики лезли? Лучше пусть все в бордель ходят, а не насилуют! А вам неймется все! Дуры, вы! В одном зале со шлюхами быть не хотите? Да? А чем вы лучше? У шлюх все честно, пришел в бордель, заплатил, девка дала, все! А вы, лицемерите, лжете, мозги трахаете, а сами, небось, муженька то побогаче искали? Да? И замуж вас выдают, не спрашивая! Такие же вы шлюхи, только хуже, те признают то, кем они есть, а вы — нет! Значит так! Гуляем все! Кому не нравиться, проваливайте! И выпьем за шлюх! — Эрика начала смотреть под ноги, чтобы найти бутылку. Но, как на зло, начало казаться, что стол кружится. С горем пополам, принцесса нашла, что искала, она только хотела выпить, как земля, то есть стол, ушел из под ног.

Очнулась Эрика лежа на полу, с трудом рассмотрев лица склонившихся над ней Алана и Гарри. За ними столпились ещё люди, но их лица так расплывались, что узнать она никого не могла.

— Эрика, ты жива? — испуганно спросил Алан.

— Че за вопросы, жива! — с этими словами она принялась подниматься, при этом одергивая руки гвардейцев, которые принялись ей помогать.

— Чего уставились, идите, развлекайтесь! Упасть уже нельзя, — возмутилась принцесса глядя на расплывающиеся лица гостей. Те послушали её. В какой-то момент перед глазами прояснилось.

— Ну, все, идите к шлюхам, — сказала она гвардейцам.

Гарри так и сделал, а вот Алан дошел с ней до стола, все убранство которого оказалось разгромлено.

— А ты чего развлекаться не идешь? — поинтересовалась принцесса, а сама тем временем пыталась рассмотреть, что происходит в зале.

— Я успею! Хотел сказать тебе, ты хорошо выступила! Они охерели все!

— Хватит лизать мне задницу! — возмутилась наследница.

— Они, правда, охерели! — обиженно пробурчал гвардеец.

— Ну и хер с ними, — с этими словами Эрика рассмеялась.

Происходящее в зале, тем временем все больше становилось похожим на оргию. Музыка все так же играла, певцы пели, кто-то продолжал плясать, причем жрицы любви были среди них. Иные уже лишились части одежды. Некоторые выпившие мужчины решили удовлетворить свою похоть, даже не уединяясь, и сношались с девицами прямо на виду у всех. Впрочем, всем было плевать, остались самые стойкие. Самые высокоморальные господа ушли, или были утянуты женами. Тем же, кто переборщил с выпивкой, им было и не до шлюх, и не до морали. Кто заснул за столом, кто-то под столом, отдельные господа исступленно блевали. Глянув на них, принцесса сама ощутила позывы.

— Алан, я скоро приду, и за мной идти не надо, — бросила Эрика, и отправилась в ближайшее укромное местечко. Сделав, все, что она планировала, принцесса почувствовала себя лучше, и даже подумала, что готова продолжать пировать. Пить, правда, больше не хотелось. Она присела на свое место, закурила, и в который раз отослала Алана развлекаться. Но тот уходить не хотел. Вот ведь выслуживается, только бесполезно, мысленно иронизировала она. Зал постепенно пустел, гости разбрелись кто куда, кто по комнатам, кто по углам, самые нетерпеливые предались похоти в зале. Особенно отличился Барон Дирмий, отхвативший себе сразу двух шлюх, и развлекающийся с ними прямо на столе. И его ещё кто-то мужеложцем называл, вспоминала принцесса.

Алан развлекал её какой-то болтовней, и все время предлагал выпить, но принцесса его почти не слушала. Когда Эрика вновь ощутила головокружение, и заметила, что все чаще отвлекается от происходящего, в итоге она решила, что пора спать. Напоследок поддавшись уговорам Алан выпить за её светлое будущее, она осушила кубок. Но от предложения гвардейца провести её отказалась.

«Похоже, последний кубок был точно лишним» — подумалось ей уже за дверью, когда она умудрилась споткнуться на ровном месте. Все, что она видела впереди, ходило перед ней ходуном. Хорошо, хоть не тошнит. Проклятье, не хватало ещё тут свалиться и заснуть на виду у всех. Эрика уже пожалела, что не позволила Алану проводить её. Хрен бы с ним, дотащил бы он её, раз уж так вышло. Ну и ладно, не хрен напиваться. Если бы её сейчас прикончить хотели, смогли бы без труда. Впрочем, если прикончат, сама виновата, по делом, отчитывала она себя, прислонившись спиной к стене.

— Ваше Высочество, вам помочь? — вдруг услышала она женский голос, и обернулась. Девушка раздвоилась, но даже так Эрика поняла, перед ней жрица любви.

— Тебя как зовут? — спросила наследница, обрадовавшись. Так даже лучше, толку стыдиться перед шлюхой, те и не таких пьяных свиней видели.

— Камилла, Ваше Высочество, — учтиво ответила она.

— Будь добра, проводи меня до моих покоев, кажется, я немного перебрала санталы. И давай без Ваше Высочество, ладно, — заплетающимся языком попросила Эрика.

— Как прикажете, госпожа, — с этим словами Камилла взяла её под руку, и они пошли по направлению лестницы.

— Слушай, ты прости, что так все. Я обычно так не пью, просто понимаешь, сегодня был такой день! — принялась оправдываться наследница, когда они уже поднимались по лестнице, и она уже несколько раз едва не навернулась. Камилле пришлось её обнять за талию, и это почему-то не раздражало.

— Госпожа, вы имеете право расслабиться в такой прекрасный день, — сладко ответила девушка.

— А все-таки охеренный был день! — довольно произнесла наследница и у нее вновь помутилось. Как она оказалось возле своей двери, принцесса даже не поняла. Точнее не запомнила. Эрика открыла дверь, и попросила Камиллу зажечь факелы, она сама точно этого сейчас не сделает. Когда девушка все сделала, она подошла к стоящей у двери принцессе, и учтиво спросила.

— Что я могу для вас ещё сделать, госпожа?

Эрика хотела было отпустить шлюху, но что-то её остановило. Почему-то не хотелось спать. Курить тоже не хотелось. Взгляд зацепился за едва прикрытую грудь Камиллы, и почему-то вспомнились прикосновения девицы тогда, на лестнице. Похоть, которая ей отнюдь не чужда, и которую так сложно контролировать, будучи пьяной. Раньше Эрика отказывала себе в праве на плотские утехи, но теперь все виделось иначе. Шлюхи и не с такими спали.

— Все, что умеешь, — удивляясь самой себе, ответила принцесса, и прильнула к губам девушки.

Эрика до этого ни разу не целовалась, но перед ней шлюха, она знает, что делать. С такой мыслью принцесса даже не заметила, как оказалась на кровати, а вскоре уже была обнаженной, и видела перед собой обнаженную Камиллу, в чьи волосы она вцепилась.

«Что я творю? А, что хочу, то и творю» — промелькнула мысль, которая сменилась затуманивающим рассудок наслаждением.

«Проклятье, я сдохла и теперь в Бездне» — подумалось Эрике, пытающейся сквозь головную боль продрать глаза. «Чего ж так болит все, Виктор, сукин сын, со своим испытанием, этот гребаный рогопес, мать его» — мысленно выругалась она при попытке пошевелиться. «Пить как охота, надо вставать, иначе, сдохну», — с такой мыслью принцесса все-таки сделала усилие, и приподнялась. Протерев глаза, она, щурясь от боли, принялась осматривать комнату в поисках графина с водой, как вдруг её взгляд зацепился на лежащей рядом обнаженной девице.

— Это ещё что за херня? — уже вслух возмутилась ничего не понимающая наследница, и, забыв про мерзкое самочувствие, буквально отскочила к краю кровати. Девица тут же проснулась и сразу поднялась, приняв соблазнительную позу.

— Прошу меня простить, госпожа. Вы спали, и я не заметила, как заснула. Госпожа, какие ваши пожелания? — с приторной улыбкой спросила девица, чем ввела Эрику в ступор.

— Ты какого хера здесь? — с претензией спросила она, глядя на нее, обнаженную. Вдруг она поняла, что и сама голая, и принялась прикрываться простыней.

— Госпожа, вы сами велели мне остаться на ночь! — явно нервничая, оправдывалась та. Теперь принцесса уже ничего не понимала, а раскалывающаяся голова и жуткая жажда не давали возможности даже сосредоточиться.

— На хера? — спросила она единственное, что пришло в голову.

— Вы пожелали усладить свое тело, госпожа. Обычно именно этого желают те, кто обращается к женщинам моего призвания. А после вам было нехорошо, и вы попросили меня остаться, — уже теперь дрожащим голосом отвечала девушка, пытаясь казаться невозмутимой.

До Эрики, наконец, дошло, перед ней шлюха. Так, вчера она в качестве сюрприза гостям позвала распутных девиц. Только какого хрена? Неужели? Не может такого быть! Она бы не стала Проклятье, она напилась и эта девка сама.

— Сука, ты воспользовалась тем, что я выпила! Дрянь! — в бешенстве заорала принцесса, и в ярости влепила той пощечину. Девушка отлетела на подушку, тут же вскочила с кровати, и кинулась перед ней на колени.

— Прошу простить меня, Ваше Высочество! Если что не так сделала! Простите, коли не смогла ублажить вас! Клянусь, что выполняла все ваши пожелания! Мирозданием клянусь! Проклятым клянусь! Нимфами клянусь! Отцом и матерью, жизнью своей клянусь! Клянусь, что не сама пришла, а вы велели! Ваше Высочество, не гневайтесь, пощадите! Не надо мне золота! Я из города уеду, из Империи уеду, в Храм Мироздания уйду, если прикажите, только помилуйте! Всем клянусь, что не пользовалась вашим положением, я бы никогда так не сделала! А только если повелят! Умоляю, пощадите! — истошно вопила девица, а сама вся дрожала.

— Хватит орать! Голова и так болит! Верю, что не ты сама! С таким-то выродком, — принцесса вдруг рассмеялась. Точно допилась, и на кой шлюхе пользоваться ею? Что она себя обманывает, скотина похотливая? Она и раньше поглядывала не только на юношей, но и на девиц красивых. Думала, что из зависти, а оказалось, себе лгала. Видать, она сама девку спьяну пригласила. Вспомнить бы только, когда и как.

— Ваше Высочество, я не это имела в виду! Я ни в коей мере не считаю вас выродком, и даже мысли не было! — возопила девушка, утирая слезы, и глядя на нее умоляющим взглядом.

— По хер уже, кем ты меня там считаешь. Вам, шлюхам, не привыкать, — сыронизировала принцесса, вспоминая, как на пир у девицы обхаживали того же Дирмия, и заодно потирала раскалывающуюся голову. Все-таки хреново, и пить охота, а ещё покурить бы.

Глянув на все ещё стоящую на коленях испуганную девушку, наследница вдруг устыдилась. У несчастной щека вся пылала, а той и так досталось, сначала ублажать уродливую извращенку, а потом всю ночь смотреть, как она блюет.

— Вставай уже! Все нормально. Можешь одеваться, — девица вскочила, и принялась взглядом искать свою одежду. В комнате был ещё тот бардак, а на полу, помимо прочего, валялись предметы гардероба самой принцессы.

— Ты не бойся, никто тебя не казнит. Ты, это, извини, за то, что я ударила тебя! Я виновата, просто… Ну, такая херня. Я дам тебе много золота, получишь щедрое вознаграждение!

— Госпожа, ничего страшного, вы просто были не в духе, — заискивающе отговорилась девица, рассматривая свое разорванное платье.

— Видать, хорошо повеселились, — с ухмылкой прокомментировала наследница, — Слушай, на хер тряпье, я тебе десять платьев дам. Хотя тебе они не понравятся, наверное. Но до борделя дойдешь. А на золото купишь себе ещё. Тебя как зовут хоть?

— Камилла, госпожа, — с улыбкой ответила девушка. Похоже, она успокоилась, и на том спасибо.

— Скажи, Камилла, ты воду тут не видела, а лучше вино? — решила на всякий случай спросить Эрика. Пока слуги принесут, сдохнуть ведь можно.

— Всю воду, которая здесь была, вы выпили ночью. Но я видела початую бутыль вина в туалетной, — отчиталась она. Эрика вспомнила, что вчера в бассейн она взяла бутылку, и кажется, её не допила. Вот это удача, самокруток бы ещё найти. И тут ей повезло, прямо посреди комнаты валялся рассыпанный мешочек с курительными принадлежностями.

— Выпьем, покурим, а потом я прикажу принести тебе одежду и вознаграждение, — обратилась она к Камилле, попутно рассматривая её.

Возрастом она была меньше двадцати, росту невысокого, худенькая, но с формами. А волосы ярко рыжие, что в этих краях редкость. А ведь красивая девка, видать не зря польстилась вчера.

— Как прикажете, госпожа, — жрица любви, как полагается, спорить не стала.

Встав, наследница попыталась прикрыться простыней, но та оказалась большой, волочилась, и раздосадованная Эрика, решив, что Камилла уже успела насмотреться на сомнительные прелести, сбросила её. Попутно она подобрала самокрутки, и, зайдя в туалетную, не удержалась закурить. Девушка вошла следом за ней.

— Курить хочешь? — спросила Эрика у нее.

— Как пожелаете, госпожа, — учтиво ответила та.

— Мне вообще по хер. Если хочешь курить, вот дурман, не хочешь, я не заставляю! — раздраженно ответила принцесса, и с наслаждением вдохнула дым.

— Благодарю, я воздержусь.

— Так бы сразу и сказала, — бросила Эрика, а сама буквально налетела на бутылку с вином. Сделав несколько спасительных глотков, она вновь приложилась к самокрутке. Хорошо все-таки. Мельком глянув на себя в зеркало, Эрика едва не вздрогнула. Теперь не удивительно, отчего у нее все так болит, ссадин полно, синяк на синяке. Ну да ладно, ей не привыкать.

— А выпить хочешь? Только не отвечай, как прикажет госпожа, — предупредила наследница, которой порядком надоела полнейшая покорность девицы. Это понятно, шлюха должна ублажать, за это ей платят, но она же не рабыня, чтобы ещё и есть, курить и пить по приказу.

— Пожалуй, совсем чуть чуть, — улыбаясь, с ложной скромностью ответила та. Эрика сунула ей бутылку, а сама обратила свой взор на бассейн. В нем до сих пор стояла вода с теми самыми жуткими лепестками. Видимо, слуги замотались с пиром, и забыли вынести воду. Вообще-то за такое следовало наказать, но в данном случае оплошность скорее обрадовала. А то, что вода холодная, так даже лучше, быстрее придет в себя. С этой мыслью Эрика полезла в бассейн. Камилла, тем временем, сделав пару глотков, поставила бутылку, и все с той слащавой улыбкой глядя на нее, спросила.

— Возможно, вы желаете, чтобы я оказала вам помощь в омовении?

— Спасибо, я сама, — отмахнулась Эрика, и вдруг задумалась над происходящим. Вспомнить бы, что вчера было. Особенно то удовольствие. Чтобы убедиться. К этому моменту голова болеть перестала, а девушка здесь, красивая.

— Залазь ко мне, — велела она Камилле. Та подчинилась. Принцесса без лишних слов притянула её к себе, и поцеловала в губы. Тут она испытала некоторую неловкость вкупе с растерянностью, однако дальнейшие действия девушки мигом всё развеяли. Ощутив прикосновение руки, а следом входящие пальцы, принцесса едва сдержала стон от наслаждения. Ухватившись за волосы Камиллы, Эрика прикусила её губы, а сама потянулась рукой к промежности девушки. В голове тем временем всплывали обрывки прошлой ночи.

— Это было охеренно, — довольно произнесла Эрика, поджигая самокрутку.

— Я рада, что смогла доставить вам удовольствие. Прошлой ночью вы говорили так же, — заметила Камилла.

— Верю. Ты скажи, где я тебя хоть подцепила вчера? Я ж ни хера не помню по большей части, — принцесса засмеялась.

— Я увидела вас возле дверей в зал, где шел пир. Вы были пьяны. Я спросила, не требуется ли помощь. И вы попросили провести вас, а потом пожелали усладить свою плоть, — с этими словами Камилла обняла её, но Эрика отстранилась.

— Давай без этого, на мне сейчас живого места нет, после вчерашних подвигов, — небрежно пояснила она.

— Наслышана! Так это правда, что вы вчера убили самого рогопса? — с наигранным любопытством спросила Камилла.

— Пришлось, — небрежно ответила Эрика.

— А расскажите, как это было? Если, конечно, вас это не затруднит, так любопытно, — девушка в который раз улыбнулась. Принцесса с удовольствием принялась рассказывать подробности убиения зверя.

— И что, меч прямо в пасть засунули? — картинно изумлялась Камилла, вытаращив глаза.

— А что делать было? Только так можно убить! На рогопсов ходят с копьями, а у меня же только мечи были! Вот и загнала один в пасть, — со знанием дела объяснила принцесса.

— И вам не было страшно? — не унималась девица.

— Только вначале, когда увидела его. Когда убивала, там же не до страха, бояться некогда! А потом, когда рогопес дохлый, чего там бояться? — недоумевала принцесса.

— Ах, я восхищена вашей храбростью! На вашем месте, я бы только увидев этого зверя, что пришел к нам из самой Бездны, лишилась бы сознания! И тогда бы он меня съел, — Камилла захихикала. Эрика прекрасно понимала, что та просто выполняет свою работу по развлечению госпожи.

— Не сомневаюсь, — сыронизировала она. В этот момент их непринужденное времяпровождение вдруг прервал настойчивый стук в дверь и заодно голос Виктора.

— Эрика, ты тут? — заметно нервничая, спрашивал тот.

— Тут я! Что такое? — раздраженно спросила она, осознавая, что сейчас ей придется прилюдно признать, что она предпочитает девиц. Вот уж дела. Братец мужеложец, и она туда же.

— У нас проблемы с Герцогиней! Твои шлюхи все усугубили, — объяснял он.

— Дело, правда, срочное, — вторил ему Карл.

И тут Эрику передернуло, все её извращения ерунда, по сравнению с настоящими проблемами. Допилась, как псина подзаборная, что все из головы вылетело.

— Твою мать. Чтоб её! Камилла, открой дверь, и жди в комнате! — распорядилась она.

Девушка, видимо понимая, что дело серьезное, ещё и девиц её профессии упоминали, мигом была уже у двери, и отпирала засов.

— Приветствую вас, господа! Проходите, госпожа ждет вас! — учтиво произнесла она, пропуская удивленного талерманца, и невозмутимого Карла.

Виктор глянул сначала на обнаженную мокрую девушку, потом на сидящую в бассейне принцессу, криво улыбнулся и присвистнул. Карл только улыбнулся. Жрица любви выскользнула из туалетной, заперев за собой дверь.

— Хороший выбор, — прокомментировал Карл.

— Мда, — многозначительно произнес талерманец, покосившись на гвардейца.

— Да, я провела ночь со шлюхой! И это не ваше дело! Давайте лучше рассказывайте, что стряслось! Убийцу не нашли? Убийца её убил? Ты сам её прикончил? Она тебя послала на хер? — принцесса начала перечислять все мыслимые варианты.

— Последнее, — Виктор достал самокрутку, и присел к ней спиной на ступеньки, ведущие к бассейну.

— Но как? — в изумлении воскликнула Эрика, понимая, что дело теперь худо.

— Как? Так! — раздраженно ответил он, и уже более сухо продолжил, — Я предупреждал, что может не выйти. Поначалу, все хорошо пошло. Наш Темный Мессия подогнал мудака, во время пира его легко провел. Я героически спас её. Твою, мать, даже в любви ей признался, — Виктор нервно затянулся, — Я, между прочим, никому в жизни в любви не признавался, даже когда взаправду было, — он заговорил более раздраженно, — А тут, целых два раза сказал! Когда спас, и сегодня утром, когда от поездки отговаривал! Я ещё много чего наговорил, думал, язык не повернется, но ради дела, сказал! Подумать только, что доживусь до такого, — он вновь приложился к самокрутке, — Оставалось только на колени пасть и зарыдать, но это сделать меня ни один приказ не заставит, — отрезал Виктор, и в который раз нервно вдохнул дурман.

Принцесса выругалась. Карл заскочил на возвышение, присел на каменный пол прямо возле бассейна, и тоже достал самокрутку.

— Виктор тебе ещё не все рассказал, — осторожно заметил он.

— Что ещё стряслось? — насторожилась принцесса.

— Беатрис уже уехала. Только что. Реакция на попытку убийства, и на происходящее в замке, — невозмутимо поведал гвардеец.

— Как уехала?! Почему ей позволили?! А почему мне не сказали?! Надо было доложить! — вознегодовала Эрика.

— Мы и пришли доложить! И узнать дальнейшие приказы, — пояснил Карл.

— Вы не могли её задержать? Твою мать! Дайте халат, вон валяется! — потребовала принцесса, указывая в угол. Ей уже надоело сидеть в воде.

Гвардеец сунул ей халат и отвернулся.

— Как задержать? Насильно? Она собиралась на днях ехать, но твой пир и шлюхи дожали её. Я говорил, отменить надо. Тем более, пока ты тут кувыркалась, в замке понеслось такое, будто сам Проклятый пировал! А я пытался остановить! Даже в любви признался. Подумать только, — продолжал сокрушаться недовольный Виктор. Эрика к этому времени уже вылезла и оделась.

— Ты уже достал своим нытьем по поводу признания! Моральная травма? Так выпей, авось полегчает! — возмутился Карл.

— Так, никакой выпивки! Уже допились. Нужно думать, что делать! Время поджимает! Мне нужно знать, что произошло в замке, кроме подстроенной попытки убийства. Только кратко и, по сути, — потребовала отчет принцесса, а сама уже взяла самокрутку, надеясь, что дурман поможет прийти в себя.

Карл принялся перечислять случившиеся события. Некоторые Эрика смутно припоминала сама. То, что гости напились, она и так знала, пир все-таки. Её выступление на столе, оскорбившее всех присутствующих женщин, и восхвалившее жриц любви, тоже сюрпризом не стало. Правда, то, что она в итоге упала со стола, это она не помнила. Ну а дальше… Когда привели шлюх, некоторые гости оказались настолько пьяны, что в зале организовалась оргия. Это она тоже смутно помнила. Пузан Дирмий на столе с двумя девицами… Такую картину не забудешь, сколько не пей. Ну а остальные события принцесса все равно пропустила. Гвардейцы напившихся баронов и графов, ночью тоже набрались, и, разумеется, приняли участие в развлечениях с девицами.

После полуночи произошло несколько потасовок. Самая обсуждаемая из них, Барон Дирмий подрался из-за шлюхи с главным оружейником, и поплатился синяком под глазом. В одной из драк был убит гвардеец Графа Клифа. Причем, кто его убил, до сих пор не выяснили. Графиня Виола Ергинская найдена мертвой в своей комнате. Её хватил удар. Поговаривают, эта святоша не вынесла происходящего в замке непотребства, после того, как её сын Юлий пошел искать отца, а сам в итоге напился и предался похоти с распутной девицей. Ещё случился скандал из-за баронской дочери Жанетты, та потеряла невинность с местным стражником. Видать, шлюхи того не устроили. И это все помимо поднявшегося скандала с покушением на Герцогиню. То, что половина стульев поломаны, столы перевернуты, посуда перебита, пол обблевали, а вся люстра увешана панталонами, и теперь зал, да и весь замок, придется приводить в порядок как минимум неделю, это уже мелочи.

Вдобавок к этому, её лесная прогулка в окровавленном виде с отрезанной головой в руках наделала шуму на все окрестные деревни. Утром в замок приходили крестьяне с двух соседних деревень, и слезно просили защиты. Оказывается, в лесу завелся демон. Выглядит он жутко, высокий, худой и бледный, будто из Бездны. Глаза красные, весь в крови измазанный. Он ест людей, не желающих служить Проклятому. При этом головы демон оставляет себе. И хрен бы с этим, выслушали бы, пообещали демона изловить, а людей отправили восвояси. Вот только пришли крестьяне к Герцогине, та успела прославиться своей добротой, открыв приют для убогих. Разумеется, общение с крестьянами, вдобавок к вопиющему разврату в замке, только убедило Беатрис поскорее отправляться в Храм.

— Ясно, — коротко заключила Эрика, затянулась дурманом, и, выбросив докуренную самокрутку в бассейн, спросила, — Какие идеи, господа?

— Идеи уже все обсуждались. Если Виктор не готов бегать за Герцогиней дальше…

— С меня хватит, — мрачно процедил тот.

— Остается только убить. Я могу взять это на себя. Девчонку можно оставить, она в Храм не хочет, все утро в истерике билась. Я организую, все как полагается, можешь не сомневаться, — отчеканил гвардеец.

— Нельзя её убивать! Только попробуй! — в бешенстве заорал Виктор, встав и повернувшись к Карлу.

— Здесь я решаю, что можно, а что нельзя! Ты не смог ничего сделать, так другим не мешай! — возмутилась Эрика.

— У меня другая идея, — уже спокойно сказал Виктор, взяв себя в руки.

— И какая же? — снисходительно уточнил гвардеец.

— Нариола, — мрачно произнес он.

— Что это такое? Объясни?

— Ты спятил, это уже слишком! — вознегодовал Карл.

— А убийство, по-твоему, не слишком? — парировал талерманец.

— Что значит нариола? Объясните мне! — повторила свое требование принцесса.

— Безумие! Зелье, которое делает из человека овощ. Человек ест, справляет нужды, но при этом навсегда утрачивает разум. Становится куклой. Лучше смерть, чем такая участь! Виктор, ты совсем спятил! И ещё меня называешь безумным! — негодовал Карл.

— Эрика, зато так безопаснее. Если её убить, однажды это всплывет. Очень скоро всплывет, и твой папаша может решить, что тебе опасно тут находиться. А так, подливаем ей в пути нариолу, и все решено. Я найду объяснение, почему я их догнал. Впрочем, повода придумывать не придется. Ева в курсе моих… признаний. И везем их обратно, ссылаясь на безумие Герцогини. От Императора можно долго скрывать, местные тоже не узнают, Беатрис и так на пиры не ходила. С Генри решит твой Тадеус. А ей уже будет все равно, она ничего не почувствует, — выложил свою идею талерманец.

— А ты, оказывается, извращенец! Я давно понял, что ты неравнодушен к ней! Она тебя отшила, убивать жалко, ведь можно сделать её куклой, и трахать её тело? Да? — ехидно заметил Карл.

— Ты меня достал, сукин сын! — Взбешенный Виктор налетел на гвардейца, намереваясь тому врезать, но тот увернулся, перехватил его руку, и резко толкнул к стене.

— Правда в глаза колет? Да? Извращенец, — с издевательским оскалом прошипел тот.

— Я тебя убью, — угрожающе прорычал талерманец.

Эрика к этому моменту уже набрала ведро с водой, эта идея сразу пришла ей в голову, только те сцепились.

— Прекратите, я приказываю! — с этими словами принцесса вылила на них воду, — Вы охерели! Я решаю, что делать с Беатрис, потому что вы служите мне! И это будет на моей совести, — жестко поставила перед фактом она, заметив, что вода действие возымела. Те успокоились, и даже отпустили друг друга.

— Вот, так уже лучше. Знаете, мне плевать, кто к кому неравнодушен, я приму то решение, которое мне будет выгодно. Ничего личного. В любом случае, она умрет. И я думаю, ничего страшного не случится, если её тело нам ещё послужит. В конце концов, у нее и так ума немного было! Виктор, приступай к выполнению плана немедленно! Если нужны особые средства, золото, все будет предоставлено! — решительно заявила Эрика.

— Как прикажешь. Нужна сотня золотых, кое-какие элементы стоят недешево.

— Все будет. Я прикажу принести нужное количество, заодно шлюхе золота дать нужно, заждалась бедняга, — с этими словами принцесса вышла в спальню. Сидя на кровати её ждала Кларисса, которая все-таки оделась в свое порванное платье.

Эрика распорядилась принести золото, заодно свой костюм, и платья для девушки. Когда Виктор отправился выполнять приказ, а щедро вознагражденную Камиллу Эмма повела к выходу, принцесса оказалась наедине с Карлом, намереваясь поговорить с ним. Ясно же, он спровоцировал Виктора, и это ей не нравилось. Разнимать двух опасных убийц дело непростое, ей даже страшно было представить, если они серьезно сцепятся.

— Ты полагаешь, я приняла жестокое решение? — прямо спросила она.

— Нет, ты приняла разумное решение, в этой ситуации это самый лучший выход, — неожиданно выдал Карл.

— А зачем тогда было все это устраивать? Ты из принципа не хотел соглашаться с Виктором и спровоцировал драку? Только потому, что ты сам не додумался до такого? Что за ребячество? — недоумевала принцесса.

— Меня взбесило его лицемерие, — пояснил гвардеец.

— Какое ещё лицемерие?

— Позволь объяснить. Мы сейчас говорим о средствах, руководствуясь их целесообразностью. Все просто, нет жестоких решений, есть решения разумные и неразумные, ничего больше. Ты приняла разумное решение. А он… Ну как тебе сказать. Я терпеть не могу, когда дело смешивают с чувствами. Это все портит. Сегодня он со своими закидонами по поводу баб предложил разумное решение, а завтра — ошибется, и всех подставит. Понимаешь?

— Так ты думаешь, он извращенец, и собирается пользовать её тело? — спросила Эрика. Она все равно ничего не поняла, но, может, дело в этом.

— Не извращенец он, а идиот. Даже если он и собирается это сделать, вряд ли сможет. Не думаю, что это так приятно. На самом деле от присутствия такой вот куклы хуже всего будет именно ему, поверь. Ни тебе, ни тем более, мне, а ему. А вообще, не бери в голову, главное, ты приняла разумное решение, — отмахнулся гвардеец.

— Ну да, наверное, — согласилась принцесса, хотя сама не особенно поняла, что имел в виду Карл. Да и понимать не хотела, и так уже все достало, столько проблем навалилось разом. Ещё и похмелье не совсем прошло.

— Мне можно идти? Ты собиралась одеться, — уточнил он.

— Да. Хотя нет. Послушай. Никаких драк! Мне это не надо. Если вы так ненавидите друг друга, не имейте общих дел! Я, в свою очередь, могу постараться не сталкивать вас вместе! Это та ещё морока, но я пойду вам навстречу, разнимать вас не особенно интересно! — в итоге разразилась возмущением принцесса. Почему они терпеть друг друга не могут, вроде оба убийцы, не святоши, Эрика не понимала, разбираться не хотелось, но потасовки ей не нужны.

— С чего ты взяла, что мы ненавидим друг друга?! На самом деле мы друзья. Кто ещё поймет убийцу, кроме такого же убийцы? Я вообще очень уважаю Виктора! И хочу ему добра! И я уверен, он желает мне того же, — начал уверять Карл.

— Ни хера себе дружба, — только удивилась Эрика, не понимая, это ирония, или гвардеец серьезно.

— Как тебе сказать. Понимаешь, мы же убийцы. И дружба у нас странная. И у него, и у меня было множество поводов и возможностей прикончить друг друга! И ты бы это не узнала! Для таких, как мы, убить мешающего нам человека, раз плюнуть! Но никто из нас этого не сделал! Мы терпим, когда помочь надо, помогаем! Как можем. Так что не бери в голову! Талерманец мой лучший друг! Кроме него, ну и тебя, мне же тут даже поговорить не с кем, дураки одни вокруг, — стоял на свое гвардеец.

— Понятно. Дружите, как хотите, но драк мне не надо! Буду жалование урезать, если не уйметесь! — пригрозила принцесса.

— Ты это талерманцу скажи, он любитель кулаками помахать! — заметил Карл.

— А ты любитель языком почесать. Мне плевать, кто начнет, но что бы больше такого не было! Виктору я скажу. А теперь можешь идти.

Когда Карл вышел, Эрика легла на кровать, и задумалась. Желания разбираться в чужих отношениях у нее не было, но что-то не давало ей покоя. То, что она не смогла понять. Странные вещи говорил Карл. И в какой-то момент все прояснилось. До принцессы вдруг дошло, что имел в виду Темный Мессия, и ей стало не по себе. Моральная сторона вопроса доселе ей казалась не важной, ей было плевать на эту дуру Беатрис. Даже Еве будет лучше, если та умрет. Поплачет немного и будет жить дальше, а так её, красивую девушку, в Храме запрут. Вот только дело то не в Беатрис. На нее плевать, а вот Виктор…

Как же она сразу не поняла все? Несмотря ни на что, он ей друг. А то, что этот идиот собирается сделать, действительно, этим сделает хуже именно себе. Сейчас он в бешенстве, из-за Герцогини, из-за всей этой кутерьмы. Выслушивать, какой ты мерзкий демон, после признаний в любви, это не особенно приятно даже такому мудаку и убийце. А признания, похоже, искренние были. Эрика вспомнила реакцию талерманца на все провокации Карла по поводу Беатрис, и поняла, если его не остановить, тот совершит ошибку. Конечно, он идиот. На хрена в такую дуру влюбляться? Чем он думал? Но, тут уже ничего не сделаешь. А если он превратит Герцогиню в куклу, которую придется поселить здесь, он себя возненавидит. Он сойдет с ума, или покинет Небельхафт.

С этими мыслями Эрика принялась спешно одеваться. Нужно успеть остановить его. Лучше она прикажет Карлу убить Герцогиню. А там она что-то придумает, Тадеус поможет, хрен со всем этим. Конечно, жертвовать целесообразностью в угоду чувствам глупо, но так ли однозначна эта целесообразность? Да, план Виктора хорош, а убийство это риск. Но если подумать, все ведь относительно. Если позволить талерманцу совершить эту ошибку, скорее всего он не останется её союзником. Слишком хорошо она его знала. Даже если не думать о дружбе, подобная перспектива ей была не по душе. А Карл, хитрец, все ведь сразу понял, и хотел Виктору как лучше, пусть и, пытаясь спровоцировать, а потом рассказывая ей какую-то, на первый взгляд, ахинею. Но, похоже, тот знал, что сказать, и умудрился сделать так, что и против нее не пошел, и смог открыть ей глаза на происходящее.

Эрика буквально вылетела из комнаты и помчалась на задний двор. Возможно, Виктор ещё не успел уехать. За столиком, как обычно коротали время гвардейцы. На этот раз там сидели только Лютый и Гарри с Велером. Уже издалека был слышен их громкий смех. Видимо, вспоминают пир, а им есть что вспомнить, подумалось Эрике, но тут она вспомнила про шлюху. Может с нее смеются, поди весь Небельхафт знает, что она сделала. Только оправдываться она не станет, не дождутся. С такой мыслью наследница подошла к их столику. Те затихли, поприветствовали её, и тут же разразились хохотом.

— Хватит ржать! Лучше скажите, Виктора не видели? — сурово спросила она.

— Он уж как час ускакал, да и хер с ним, а-ха-ха-ха, зато я Алана видел, вот, а-ха-ха-ха, вот умора, ха-ха-ха!!!! — Лютый весь прямо покраснел от смеха.

— Вот болван, ха-ха-ха! — вторил ему Велер.

Эрике все стало ясно. Алан видимо первым узнал про шлюху, разболтал все, и теперь они успокоиться не могут.

— Хватит ржать! Да, я переспала с шлюхой! И мне понравилось! Только я не пойму, что здесь смешного? Вы тоже в бордель ходите! — Принялась она отчитывать вдруг затихших гвардейцев. Те уставились на нее с недоумением. Велер так вовсе помрачнел. Первым пришел в себя Лютый.

— Правда что ли? Так поздравляю с почином!

— Понравилось? — пожимая плечами, спросил Гарри. Велер промолчал, только уставившись в одну точку.

— Да, — как ни в чем не бывало, ответила принцесса, понимая, как только что сама себя выдала. Впрочем, а чего ей скрываться, да ещё и от собственных гвардейцев.

— А чего вы ржали? — решила поинтересоваться она, понятное дело ей не до этого, но чтоб Гарри с Велером так смеялись, это что-то особое случиться должно, а минута погоды не сделает, если Виктор уже отправился.

— Дык, Алан, в бабском платье расхаживает! — пояснил Лютый, и они с Гарри рассмеялись.

— А на хрена? — в недоумении спросила принцесса.

— Да хер его знает, проспорил на пиру кому то, — давясь от смеха, выдавил из себя Лютый.

— Все с вами ясно, — отмахнулась принцесса, и тут же поинтересовалась насчет Карла.

Тот, как поведали гвардейцы, отправился в конюшню. Принцесса обрадовалась, не придется искать. Гвардейцы вновь продолжили смеяться, причем так, что ей самой уже хотелось поглядеть на гвардейца в платье. Жаль, не время сейчас развлекаться. А от Алана и не такого ожидать можно. Правда, то, что этот соблазнитель служанок сам в бабское тряпье оденется, она не ожидала. Впрочем, учитывая его любовь к глупым сплетням, ему только платье и носить, рассуждала наследница. Это стало ясно, когда гвардеец донес на Карла, за что получил золотой, а потом нагоняй. Чтобы знал, как непроверенную ахинею ей докладывать. Пусть ещё спасибо скажет, что она его выгородила тогда. В дальнейшем она иногда спрашивала у него последние новости, что говорят, что происходит, но ни разу ничего путного так и не услышала. Только ерунду, какой стражник за какой служанкой бегает, кто с кем и как спит, в какие бордели ходит, у кого кто в семье умер, или какую-то глупую сплетню про семьи графов или баронов. Вздор. Впрочем, золотой она платила ему исправно. С нее не убудет, а тот, может, хоть раз что-то важное поведает.

Карл встретил её возле конюшни, он уже приготовил две лошади.

— Ты куда-то собрался? — в недоумении спросила Эрика.

— Я знал, что ты примешь правильное решение, — улыбнулся он.

— Охереть ты мудак. Я догадывалась, что ты все понял, и таким странным образом мне втолковал, но чтобы уже лошадей приготовить! Вот не мог мне нормально, прямо все сказать? Думаешь, я такая идиотка, и не поняла бы? И вообще, зачем все усложнять? — возмутилась принцесса.

— Вот именно, что ты не идиотка. Будь ты дурой, не догадалась бы про мою хитрость, а полагала, что сама до всего доперла. Так часто бывает. Просто я счел, что таким образом убедить тебя изменить решение будет быстрее. Скажи я прямо, ты бы вначале рассудила, я больше беспокоюсь про Виктора, чем про общее дело. Ты бы возмутилась, ещё полдня ходила уверенная в своей правоте, и злая теперь уже на меня. Конечно, потом бы до тебя дошло, но зачем терять время? — пояснил ей Карл.

— Сукин ты сын, Темный Мессия. Поехали!

— Поехали!

— Ты знаешь, куда он отправился? — спросила Эрика, будучи уже верхом.

— Тут все ясно. По моим расчетам, наиболее разумный путь, скакать прямиком к Приону, возле которого и находится ближайший Храм. В Прионе полно мерзости для зелья. Ещё в Алерне есть, но это совсем в другую сторону. Так что на юг. Думаю, вскоре мы сможем его нагнать, — со знанием дела сообщил Карл.

Дорога на юг недолго шла по полю, вскоре они уже оказались в лесу. Так как все время до полудня шел дождь, как обычно и бывает, теперь все окутал туман. Впрочем, это значения особенно не имело, основная дорога тут была одна, и заблудиться было маловероятно. Народу на дороге им почти не встречалось, так, только пару телег с клячами. Но на третьем часу езды их внимание привлекли перегородившие дорогу двое всадников. Они сбавили ход.

— Разбойников нам ещё не хватало! — обеспокоенно возмутилась принцесса. До подорожного отряда было ещё далеко.

— Если что, скачи вперед, я разберусь, — тоном, не требующим возражения, сказал Карл.

— Даже не мечтай, и это не обсуждается, — не согласилась принцесса, вглядываясь вперед. Гвардеец ничего не ответил, видимо, понимая, что спорить бесполезно. Впрочем, маячившая на горизонте перспектива проявления героизма рассеялась вместе с туманом. Приближаясь, Эрика заметила, что на всадниках форма дворцовых стражников, которые и должны были сопровождать Герцогиню с дочерью в Храм.

— Это свои, — сообщил Карл.

— Вижу. Неужели Герцогиня застряла? Не ожидала так скоро на них наткнуться, — прокомментировала она.

— Странно. Вот и спросим, что стряслось, — предложил Карл.

Оказалось, около часа назад заснувшая Герцогиня очнулась и хватилась своей дочери. Ева сбежала. Стали выяснять, где она могла ускользнуть, и вспомнили, что они останавливались на этом месте. Стражники отправились на поиски, а им сказали караулить, вдруг она вздумает вернуться. А заодно они должны спрашивать у проезжающих, не видели ли они девчонку.

— Вот так дела. Неужели топиться пошла, как и клялась? А я думал, истерика, — сказал на все это Карл.

— Топиться? Что ты ещё знаешь, что она говорила? Вспомни! — обеспокоенно спросила принцесса, понимая, что Ева сбежала, потому что не хотела в Храм. И в этом она могла её понять.

— Она с утра устроила истерику матери, что никуда не поедет, а если её заберут насильно, она утопиться, но запереть себя в Храме не позволит. Дословно, как мне передали. Сам я ничего не слышал и не говорил с Евой, — отчитался гвардеец.

— Её нужно найти, — бросила Эрика, и тут же спешилась, Карл спешился следом.

— Будем искать, — с улыбкой ответил гвардеец.

Пока он привязывал лошадей, Эрика расспросила стражников. Те толком ничего не рассказали.

— Карл, что ты знаешь про Еву, — спросила она, когда они отошли поодаль от стражников, понимая, что даже не может попытаться предположить, куда она может пойти. Она ничего про Еву не знает, кроме того, что та отличается скромностью, обычно тихая, ни с кем не разговаривает и слушается мать.

— Ты не давала мне распоряжения выяснить её подноготную. А лично мне было по хер, — пожал плечами тот.

— Мне тоже было на нее по хер, — честно ответила Эрика.

— Но это не помешает нам найти её, — уверенно заявил Карл, — Предполагаю, к ближайшему озеру она не поперлась, потому что не знает о его существовании. Твоя кузина по идее, только про Черный глаз может быть в курсе. В смысле, как добраться туда. Ева, если и выезжала на конные прогулки с матерью, так только на восток, там поля, не страшно. Самые безопасные места. Герцогиня ведь пугливая леди. А озеро там одно. Твоя кузина просто пошла обратно, и велика вероятность, что она ехала в одной из двух повозок, которые встретились нам по пути. Она до поля доедет, а там понять, куда идти, уже легко. Так что скачем назад по дороге, там срежем. Если мои расчеты верны, и Ева была в первой повозке, мы ещё можем успеть.

— Ты уверен, что она пошла именно туда? — все-таки не удержалась от сомнений Эрика. Больно складно все у него получается.

— А у тебя есть идея лучше? Да и сама посуди, поблизости её уже ищут, а идти к Черному Глазу никому тут в голову не придет. Вот и попробуем, — с этими словами гвардеец пошел отвязывать лошадей.

— Попробуем, — вынуждена была согласиться принцесса. Все равно других идей у нее не было.

Они гнали во весь опор прямо до поля, где свернули на восток. Так как пришлось срезать, продвигались они медленнее, но все равно, так было быстрее, чем, если бы они пошли в обход по дороге. Оказавшись возле озера, Эрика осмотрелась и предложила Карлу разделиться.

— Может не стоит?

— Мы и так задержались. Если она сюда шла, то уже должна быть тут, ты сам говорил. Озеро большое, а так мы осмотрим все быстрее.

— Но мало ли.

— Ты сам говорил, это самые безопасные места в округе. А я, не Герцогиня, если и пугливая, так в смысле, напугать могу, — сыронизировала принцесса.

— Ну, тогда я налево, а ты направо? — предложил гвардеец.

— Без разницы.

Когда они разделились, Эрика сначала следовала верхом, осматривая берег и ближайшие кусты. Потом пришлось спешиться, потому что тропа сузилась. Пройдя немного вдоль берега, принцесса заметила рыбака. Подойдя поближе, она глянула, что ведро у него было достаточно полным. Значит, давно сидит. И если Ева тут ходила, тот мог видеть. Надо бы у него спросить, решила она, и пошла прямиком к рыбаку.

— Эй, тут девчонка не проходила? — окликнула она его, тот обернулся, она подошла ближе.

— Не видел случаем? В сером платье, худенькая. На вид, лет двенадцать! — уточнила она.

Рыбак, оказавшийся юношей лет двадцати, ничего не ответив, только вытаращил на нее глаза и открыл рот. Немой что ли? Или глухой?

— Я говорю, девчонка тут не проходила? — раздраженно закричала Эрика, и тут юноша что-то бубня под нос, прямо в одежде прыгнул в воду и поплыл, что есть силы.

— Идиот! — выкрикнула она и пошла вверх дальше искать кузину, попутно сокрушаясь, насколько же тупые крестьяне тут живут.

Ладно, вчера, она вся в крови была, голову в руке отрезанную несла, ещё и Проклятым их запугивала. Тут не будь она альбиносом, испугались бы. А сейчас? Одета она прилично, в добротный воинский костюм, причесана, обратилась учтиво, и туда же. Впрочем, вспомнив, что ей недавно поведал Карл про крестьян, которые приходили просить помощи изловить красноглазого демона, отрезающего головы, принцесса поняла, в чем дело. Вчера она, встретив всего-то четырех человек, перепугала весь окрестный люд. Крестьяне ведь суеверные и невежественные, про альбиносов не знают, а демонов боятся. От этой мысли отчего-то стало смешно, видать суждено ей или посмешищем или пугалом быть. И уж лучше второе, рассудила она.

Больше рыбаков она не видела, хотя обычно в это время здесь их много. Видимо, и впрямь про демона слухи дошли. Впрочем, хрен с рыбаками, девчонки ведь тоже нет. Эрика шла и всматривалась в каждую тень. И вот, наконец, вдалеке у небольшого обрыва она увидела силуэт. В тумане разглядеть было сложно, но это точно не рыбак. Кто же на обрыве, пусть и небольшом рыбачит, если рядом удобных мест полно? Принцесса, поспешила вперед. И действительно, чем ближе она подходила, тем больше убеждалась. Это кузина.

— Ева, ну и спряталась ты, собирайся домой, — с возмущением окликнула она её. Девчонка даже не обернулась, но зато тут же ударилась в истерику.

— Я не поеду в Храм, я лучше утоплюсь! — рыдая, возопила она и резко встав, прыгнула в озеро.

— Твою мать, да никто тебя туда не отправит! — возмущалась Эрика, подбегая к обрыву.

Она глянула вниз. Придется в воду прыгать, деваться некуда. Уже, будучи в воде, она принялась высматривать кузину, но той нигде не было. Заметив пузырьки, она нырнула, и, увидев Еву, схватила её за руку. Та вдруг начала за неё хвататься и тянуть вниз. Твою ж мать, так сейчас они обе утонут, мысленно возмущалась наследница, захлебываясь, и пытаясь вынырнуть. Плавать то принцесса научилась, но как вытаскивать тонущих людей, понятия не имела. При ней никто никогда не тонул. В итоге Эрика не нашла ничего лучшего, кроме как нащупав рукой место на шее девушки, лишить ту сознания. Вынырнув, принцесса заодно вытянула голову Евы, а сама пыталась откашляться, а заодно выплюнуть воду, вкус которой отдавал болотом.

С трудом вытянув бездыханное тело Евы на берег, принцесса вдруг поняла, что та не просто без сознания, та не дышит. А самое ужасное, что делать, она понятия не имела. Она слышала, сразу после утопления, можно что-то сделать. Но что?

— Твою мать, — в очередной раз выругалась она, и решила сделать хотя бы что-то. Может, если перевернуть тело лицом к земле, вода выльется? Вдруг поможет? Пока она Карла найдет, та скончаться может. Если уже не скончалась. Принцесса перевернула её, и начала трясти.

— Эрика, оставь её, — услышала она голос Карла, и у нее буквально отлегло от души. Гвардеец перевернул её обратно, и принялся сильно давить на грудь. Из её рта полилась вода.

— Ну что, жива?

— Не знаю, пока нет, — спокойно ответил Карл, продолжая свои попытки.

— Я там, в воде, сознания её лишила, иначе мы обе утонули бы. Так что в сознание она придет как минимум через пятнадцать минут, — на всякий случай решила предупредить Эрика.

— Ясно, — бросил Карл, и ещё усерднее принялся за дело. Эрика наблюдала, вдруг пригодиться, вот сегодня пригодилось бы. Изо рта Евы вода больше не лилась, но Карл продолжал. Тут он прислонился к её губам.

— Что ты собираешься делать? — испуганно спросила принцесса.

— Изнасиловать мертвую девицу, — съязвил Карл, и уже серьезно добавил, — последняя возможность, чтобы она ожила, — ответил он, и все-таки прильнул к её губам, зажав пальцами ей нос.

Принцесса затаила дыхание от волнения. Почему-то не хотелось, чтобы кузина умерла, ещё и так глупо. Нужно было вчера приказать Герцогине не забирать Еву, она ведь могла, но что теперь. Наследнице казалось, время длиться вечность, когда уже все решится.

— Жива. Повезло, — с довольной улыбкой вынес свое заключение гвардеец.

— Твою мать. Дай самокрутку! — попросила Эрика.

Карл сунул одну ей, и сам закурил.

— Ты где так научился? Читал лекарские книги? — не смогла сдержать любопытства принцесса.

— Да, все перечитал, темными зимними вечерами, — гвардеец рассмеялся.

— Прости…

— Плевать, — отмахнулся он, а потом объяснил, — увидел как-то, вытянули из озера малолетнего сынка баронского. Думали тот подох уже. Лекаря вблизи не было. Те, что делать, не знают. И я не знал. А тут рыбак помог. Так вот.

— Рыбак? — изумилась принцесса.

— Да, простой рыбак. Я сам охерел. Потом спросил у него, что к чему. Он и говорит, его отец научил, мол, так утопленников оживлять можно. Вот и я попробовал. Получилось.

— А я думала, рыбаки тупые идиоты. Вот, даже сегодня. Подошла, спросила про девчонку, а он в воду бултых, и поплыл, — процедила Эрика, вспоминая недавний случай.

Карл вдруг рассмеялся.

— Ты чего?

— Рыбак и в этот раз помог, получается. Ты думаешь, чего я тут так быстро оказался? Вижу, бежит мужчина, мокрый весь, задыхается прям. Я к нему, мол, не видал девчонку такую-то. А тот с выпученными глазами орет, её наверное демон съел. Я и понял, Ева на том берегу, рассудил, быстрее будет, если озеро с этой стороны обойду, — Гвардеец закончил и вновь рассеялся.

— Мда, я же говорила тебе, что скорее сама напугаю, — отшутилась принцесса.

— Вот я и не хотел тебя одну отпускать, крестьян жалко, — парировал Карл.

— Будем ждать, пока она очнется? — спросила Эрика, глядя на лежащую без сознания Еву.

— Зачем? Отнести можно, потом верхом. Только куда повезем? Герцогине в лес или в Небельхафт?

— Я не думаю, что она хотела бы к Герцогине, раз оказалась тут. Поехали в Небельхафт, — ответила Эрика, и ещё раз глянув на Еву, жестом отозвала гвардейца отойти.

— Ты понимаешь, что ситуация нам на руку! — принялась рассказывать свой план принцесса, когда они отошли на расстояние, на котором Ева не могла их услышать, — Везем её в замок. Беатрис ничего не говорим. Та пусть попереживает, помучается, пусть поищут. Без дочери она в Храм не поедет. Вернется она в Небельхафт, обрадуется, что Ева жива. Мы сообщим про попытку самоубийства и героическое спасение. Я надеюсь, эта святоша дочь свою любит сильнее, чем Книгу Мироздания, и после попытки утопиться в Храм не отправит. И дочь не бросит, тоже. Значит, и сама не поедет! А это нам и надо! Ну, я ещё могу перестать быть демоном, все-таки вытащила её Еву из воды. Могла бы не вытаскивать, будь я дрянным демоном. Как тебе?

— Отличный план. Но в Небельхафт то мы поедем, а что с талерманцем? — уточнил гвардеец.

— Ничего, сам вернется, когда в себя придет. А мы пока займемся решением проблемы, — резюмировала наследница.

Ева очнулась, когда они подъезжали к Небельхафту. Эрике оставалось только радоваться, что та ехала с Карлом. Девица снова устроила истерику, заявила, не желает ехать в Храм, а Карл, такая сволочь, не дал ей даже утопиться. Успокоилась она только после того, как сам гвардеец ей поведал, что из воды её вытаскивал не он, а принцесса. И в Храм она не поедет, потому что Её Высочество отдаст приказ, запрещающий Герцогине это делать. Впрочем, успокоилась, это сказано с натяжкой. Выслушивать слова благодарности и клятвы в вечной верности, приплетенной сюда непонятно каким образом, принцессе быстро надоело. Ну, вытянула она её из воды, так теперь что, нытье выслушивать, будто для этого она её вытаскивала? Правда только принцесса вспоминала про её новый план, уже готова была потерпеть даже это. Тем более, долго терпеть не пришлось. Уже в замке Карл сразу отнес Еву в её покои, где оставил на попечение служанок, одна из которых побежала за лекарем. Эрика, разумеется, из-за того, что намокла, ни к каким лекарям обращаться не собиралась, решив только сразу переодеться.

На заднем дворе её встретил все тот же истошный хохот гвардейцев. Теперь, правда, она уже не думала, что смеются с нее. А вот посмотреть на одетого в женское платье Алана было любопытно. Но и тут её ожидал сюрприз. Алан был одет в свою обычную гвардейскую форму, а вот Велер был в каком-то атласном синем платье. Он с горькой ухмылкой, весь красный от стыда, курил самокрутку. От этого он смотрелся особенно забавно. Лютый, Гарри, а в особенности Алан, буквально держались за животы от хохота, периодически отпуская остроты.

— Вы тут что, меняетесь караулом? Или у вас спор, кому женской платье идет больше? — не удержалась от иронии принцесса, представ перед гвардейцами.

— Вроде того! — сквозь смех ответил Гарри.

— Не хочешь принять участие? — также давясь от смеха, предложил Лютый.

— Только после тебя, — парировала наследница, пытаясь не смотреть на Велера.

— Я даже ради возможности посмотреть на тебя в платье, бабский наряд не надену! — выпалил варвар.

— Вот и отлично. И я не надену. Ты же сам вчера на пиру сказал, что я не баба! — напомнила ему принцесса, и в этот раз все-таки рассмеялась, почему-то представив в платье ещё и Лютого.

— Ну, я, это… не помню, а когда это я сказал такое? — развел руками тот, внезапно посерьезнев.

— Когда нажрался, я ж тебе рассказывал! Так и не вспомнил? Ты потом из-за этого с Ранигом сцепился! Думаешь, откуда синяк под глазом! — принялся объяснять ему Алан. Тот даже отвлекся от насмешек над Велером.

— Не помню, не мог я такое сказать, и все! Может, оговорился спьяну? Не мог я такое даже подумать! — пожал плечами варвар, и теперь уже все рассмеялись.

— Как жаль. А я уже обрадовалась, что не только я так думаю. Хотела поблагодарить, жалование поднять, а оказалось, оговорился. Эх, — напоследок сыронизировала наследница и, оставив удивленных гвардейцев переваривать информацию, удалилась.

Она была в курсе разговорчиков в рядах гвардейцев. Да и не только гвардейцы болтали, что она какая-то девица неправильная, если девица вообще. Поначалу, такие шуточки оскорбляли, да и сейчас не особенно радовали. Но в то же время она понимала, избежать таких разговоров — не получится. В такие моменты она вспоминала слова Наила про то, что она не с рождения в этом теле. Она самовольно вселившийся дух. Иногда она сожалела, что память нельзя вернуть. Но в итоге, все чаще приходила к выводу, нет смысла искать правду. Кем бы она ни была раньше, сейчас она Эрика Сиол. И если она желает жить, как хочет, и при этом жить достойно, а, не прячась, как трусливая овца, она должна привыкать игнорировать людскую молву.

Зайдя в свои покои, принцесса заперла дверь, разделась, и поняла, единственное, что она сейчас хочет, это заснуть. Этой ночью она явно не выспалась, проснулась рано, а тут ещё за последние два дня столько всего произошло, и хорошего, и не особенно, на целый год хватит. В конце концов, сейчас, самое время отдохнуть. Беатрис должна прибыть, когда стемнеет. Да и когда она вернется, её присутствие не требуется. Все сделает Ева. С такой мыслью Эрика просто свалилась на кровать, и её сознание начало быстро проваливаться в сон.

Её разбудили к ужину. Наследница распорядилась, чтобы к ней поднялся Карл, по пути в трапезную хотелось поговорить с ним наедине, узнать про последние новости. Все-таки лучше быть в курсе, а значит во всеоружии. Гвардеец явился незамедлительно. На его лице сияла подозрительная усмешка.

— Карл, ну что там Герцогиня? Вернулась? Передумала? Дожимать нужно? — с ходу посыпала вопросами она, уже выходя за дверь. Они спешно направились к лестнице.

— Поздравляю, Ваше Высочество, карта бита! — торжественно и в тоже время загадочно ответил он.

— В смысле?

— Её Светлость в Храм не едет, допустила талерманца к телу и теперь на крючке, — кратко, но по сути выдал он.

— Можно поподробнее? — в нетерпении спросила Эрика.

— Виктор по пути встретил Беатрис. Не знаю, что там у них было, вместе ли они девчонку искали, мне по хер. Я и знать не хочу. Но, несмотря на то, что ещё утром наш герой любовник собирался превратить её в овощ, прибыли они вместе. Тут ещё наша святоша обрадовалась, что Ева жива и здорова. Ей доложили о том, как она хотела утопиться, а ты героически спасла её. Теперь ты не демон, а героиня. Все просто превосходно!

— Охренеть! — только изумилась Эрика, не веря своим ушам. Неужели всё? Главное чтобы Виктор не подвел, и хорошо её трахал дальше! А уже с остальными она разберется.

Когда они уже подходили к трапезной, то услышала знакомый хохот. Вспомнив про Велера в платье, она мысленно выругалась. Неужели он до сих пор в нем ходит?

— Проклятье, надо приказать Велеру снять платье, так ведь жрать невозможно, со смеху подавимся все, — уже давясь от накатывающего смеха, возмутилась принцесса.

— Так Велер его уже снял, — с хитрой улыбкой ответил Карл.

— Хорошо, хотя он забавный был, — с некоторым сожалением произнесла она.

— Виктор ещё забавнее, — заметил гвардеец.

— И он тоже? — Карл с улыбкой кивнул, — Какого хера? Вы издеваетесь? — вознегодовала Эрика, которая подумала, что это сговор против нее, ей так решили намекнуть, что негоже леди мужскую одежду носить и рогопсов убивать.

— Нет, он просто мне проспорил. Мы восемь месяцев назад поспорили. Кто из нас первым полезет драться не по твоему приказу, или не в качестве самозащиты, на первый пир явится в женском наряде. Но я решил пойти навстречу Виктору, раз у нас и так парад женской одежды, я позволил ему ограничиться сегодняшним ужином, — пояснил Карл. К этому моменту они подошли к трапезной. Караульные стражники отворили двери.

— Сукин ты сын, — с ухмылкой бросила Эрика, понимая, почему гвардеец утром нарочно спровоцировал «лучшего друга».

Увидев Виктора в синем платье, который под дружный хохот гвардейцев, курил самокрутку, она не смогла удержаться от смеха. Тот сидел с невозмутимым видом, и даже распустил волосы, которые обычно собирал в хвост. Рядом сидела покрасневшая Беатрис, которая не только не возмущалась, что все вокруг в дыму от дурмана, но и хохотала вместе со всеми. Даже Ева пришла. Принцесса присела на свое место, все попытались прекратить смеяться, чтобы поприветствовать её.

— Я тут решил обновочку прикупить, — вдруг невозмутимо сообщил Виктор, и в итоге все расхохотались пуще прежнего.

Эрика же, смеясь, только удивлялась всей этой идиллии. Странно как-то все. Ещё утром Беатрис считала её, Виктора, и всех гвардейцев — демонами, от которых намеревалась спасаться в Храме Мироздания. Талерманец хотел превратить Герцогиню в безвольную куклу, а они с Карлом — убить её. Ева собиралась топиться, и даже почти сделала это. Но в итоге… Все просто превосходно!

— Я и так уже погряз во лжи, а вы с Тадеусом предлагаете такое, — сокрушался Император. Миранда утверждала, что пообещать в жены наследницу четырем герцогам, или их сыновьям, — единственный выход спасти Империю от краха.

— Любимый, я понимаю тебя, мы поступим грешно, и попадем за это в Бездну, но разве не грешно бросить вверенную нам Мирозданием Империю на произвол судьбы? — вопрошала она, стоя позади него и нежно обнимая.

— Я в смятении. Мне кажется, это слишком, — прошептал Император, обхватив голову руками.

Кабинет освещал только факел в углу и масляная лампа, возле которой лежала раскрытая Книга Мироздания. Он был в растерянности, не зная, что предпринять в этой ситуации. Он понимал чаяния супруги, переживающей за Империю, но в тоже время не мог пойти на такой грех.

— Пожалуй, ты прав, это слишком. Мы и так ради спокойствия принцессы согрешили, — Миранда тяжело вздохнула, — У меня на душе камень. Я, глупая порочная женщина, подала тебе ту греховную мысль! Я так желала избавить Эрику от мук. Пусть и солгать, — сокрушалась Миранда, пальцами сжав его плечи.

Фердинанду вдруг стало не по себе. Из-за того, что он не может сам взять на себя такую ношу, его драгоценная супруга так мучается.

— Не кори себя, ты хотела как лучше. Ты предложила ложь во благо, и это не делает тебя порочной, — принялся успокаивать её он.

Королева отошла от него и присела в кресло напротив. Её скорбный измученный взгляд буквально резал по живому. «Мироздание, помоги ей, если я не могу оградить её от горестей», — мысленно взмолился он.

Миранда сомкнула руки и обратила свой печальный взор на статуэтку Символа Мироздания.

— Священное Мироздание, сотворившее все сущее, дай мне силы не свернуть с дороги Света, — шептала она.

Фердинанд мысленно повторял с ней.

— Дай мне силы не поддаться искушениям Проклятого, — теперь они уже молились вдвоем, — Сила четырех стихий, не оставляй меня в неравном бою с Тьмой. Священный огонь, растопи лед в моем сердце, — Фердинанд протянул руки к её рукам. Они дрожали. Теперь они молились, взявшись за руки.

— Священная вода, смой все сомнения! Священная Земля помоги взрастить благие намерения! Священный Ветер, стань же мне попутным в борьбе против тьмы! Великое Мироздание, помоги пройти испытания, данные тобою свыше! — если он просто шептал, то Королева с каждым словом молилась все громче.

Когда они закончили, Император поднял на нее взгляд и увидел, как по её лицу текут слезы.

— Принимая истину, я не ведала, что не достойна идти дорогой света. Я осквернила Порог Мироздания, ступив на него. Фердинанд, прости меня, неразумную, что поддалась искушениям Проклятого, и смела тебе предлагать согрешить, — сквозь слезы взмолилась она, глянув на растерянного Фердинанда. Он, не в силах смотреть на её страдания, буквально подскочил, и бросился к ней.

— Милая, ты что, я и мысли не имел обвинять тебя в подобном. Ты радеешь за Империю, за Свет, а значит, твои помыслы чисты! А грех… Грех беру на душу я, на мне вся ответственность, и я отвечу за это в Бездне, — принялся уверять её он, нежно обнимая. Королева едва дрожала, как же это было невыносимо.

— Да, ты прав. Я же хотела как лучше. И сейчас… Я так переживаю, ведь это война не с Хамоном! Это война с Тьмой! — воскликнула она с надрывом, — То, что твориться в Мизбарии! А теперь голод в Мириаме, ураганы в Тилии и Кирии, разве же это не есть происки Проклятого?! Голод, разрушения, люди бегут от войны! Мне кажется, что тьма наступает… Мне страшно, мой Император, — в конце перешла на шепот Миранда и кинулась ему на шею.

— Мне тоже страшно, — искренне прошептал он, обнимая её крепче.

— Нет, я не верю, ты более храбр, чем я, женщина, — решительно возразила Королева, — Вот я, глупая, слабая женщина, предложила творить ложь из страха перед Тьмой. Желая избавить Империю от Тьмы, я сошла с пути Света! — сокрушалась она.

Вот только не повинна она в этом. Это он, своей неспособностью принять решение втравил эту чистую душой женщину в грязные дела.

— Нет, ты не сошла с пути Света. И то, что ты предложила… Я не знаю… — замялся Император, понимая, что должен принять решение, пусть и грешное, но это будет его решение. Если нет другого выхода. Не должен он так мучить свою супругу.

— Давай помолимся, прошу. Вместе, возьмемся за руки, и прочтем молитву взывающую о милосердии, может Мироздание нас услышит и поможет нашим подданным стойко пережить эту Тьму, — нежным голосом умоляла Королева. Они взялись за руки и принялись молиться вслух.

Закончив, супруга попросила позволения уйти отдохнуть. Император даже не думал возражать. Миранде и так несладко. Долгая утомительная поездка к Порогу Мироздания в такое неспокойное время и так повергла несчастную в нездоровье. Лекари настоятельно рекомендовали ей не исполнять супружеский долг как минимум год. Как же она была опечалена, порывалась игнорировать наставления лекарей. Только не может он рисковать её здоровьем, он и так повинен в её страданиях. Он должен был отговорить её от этой поездки, а вместо этого только обрадовался, и отправился с ней.

Когда Миранда пришла к нему и заявила, что познала истину, и желает как можно скорее обратиться на путь Света, приняв клятву прямо на Пороге Мироздания, он был вне себя от радости. Даже несмотря на то, что это может быть опасно, ведь путь к Порогу идет через Священный лес. Он не принадлежит никому, но граничит с Хамонским Магистратом. Конечно, вероятность кровавого столкновения с врагами в священном лесу или на Пороге, минимальна. И лес и Порог Мироздания священны и для имперских последователей Ордена Света и для хамонских последователей Храма Богов Апартиды. Но учитывая, что и на Пороге Мироздания случались трагедии, а сейчас идет война, он должен был предвидеть, насколько тяжело может дастся эта поездка женщине, пусть и познавшей путь Света.

Фердинанду не хотелось, чтобы Миранда страдала. Её милосердие, порой поражало даже его, по мере сил старающегося чтить заветы Книги Мироздания. Когда лекари принесли из Небельхафта скорбную весть о том, что принцесса не способна произвести наследника, Миранда едва не впала в истерику. Настолько ей было жаль принцессу, когда же сама Эрика написала письмо, в котором молила не тревожить её, дав дожить век в покое, они плакали с Королевой вместе. И когда Миранда предложила прибегнуть ко лжи, он понимал, едва ли эта ложь греховна. Ведь Книга Мироздания гласит не творить ложь, но также она взывает к милосердию. И если милосердие в разы превышает творимую ложь, грех ли это? Фердинанд не ведал, полагая, что узнает об этом уже после смерти, когда придет час ответить за все грехи.

И сейчас, это предложение, пообещать наследницу в жены. Отвратительная ложь. Но он возьмет на себя этот грех. Выхода нет, герцоги оказались предателями, но их уже рассудит Мироздание, как и его самого. А сейчас иначе прекратить не только эту войну, но и голод, невозможно. Маги не справляются с последствиями стихии. Тадеус, который сам радеет за благо Империи, просто предложил единственно верное решение, как раздобыть необходимые средства.

Значит, он пойдет на это. Потому что он клялся на Пороге Мироздания хранить Империю и заботиться о своих подданных. Мизбарию почти отобрали прислужники Проклятого. Люди голодают. Он клялся в Храме перед Алтарем, заботиться о своей супруге, которая уже извелась, глядя на этот кошмар. Бедняжка не может спать нормально, испытывает недомогания. Поэтому он солжет.

Миранда выйдя из Кабинета Императора, в сопровождении гвардейцев посетила свои покои, и спешно приведя себя в порядок, сразу же направилась к Тадеусу. Нужно обсудить с ним план, что и какому герцогу предлагать. Все должно быть продумано, а там уже пусть Верховный Маг сам втолкует этому идиоту, как вести себя с предателями. Пока же она испытывала не только радость от очередной ожидаемой победы, но и облегчение. Это представление перед мужем буквально вымотало её, корчить любящую супругу, это одно, для умной женщины это не так уж сложно, а вот играть роль святоши, сложнее.

На самом деле, Миранда оставалась верна таирскому культу Богов Стихий, которым впрочем, все равно не молилась, полагая, что те вряд ли озабочены жизнью в Миории. Она просто разделяла мнение, что всем сущим правят четыре бога, повелевающие огнем, землей, водой и воздухом. Ну а клятва на так называемом Пороге Мироздания не значила для нее ничего, кроме того, что это показалось ей необходимым для воплощения своего плана. Сделать сына наследником, и, заодно, спасти Империю.

Когда пять месяцев назад она решила, что пришла пора посвятить соблазненного Тадеуса в свои планы, Королева даже не представляла, чем эта беседа обернется. Её невинная шутка по поводу обещания руки наследницы сыновьям Герцогов не только оказалась удачным предложением, но и натолкнула на гениальный план, позволяющий совместить все разом. Миранда в тот же вечер принялась думать, как убедить Императора принять решение, которое этот святоша, скорее всего сразу сочтет недопустимым. И вот перебирая все варианты, Миранду вдруг осенило. Сначала следует убедить его в том, что принцесса не сможет стать женой будущего Императора, причем убедить так, что бы она при этом оставалась в Небельхафте. Значит, лгать про болезнь, нельзя. А вот если обмануть его, сообщив, что Эрика не способна произвести наследника, это решит все проблемы.

Гениально. Все, что сказал на её предложение Тадеус, который и стал главным помощников в воплощении плана. Сама бы она тоже справилась, но с магом все оказалось быстрее, да и убеждать Императора он хорошо умеет. Не все же ей отдуваться, тем более, сейчас, когда она вроде как святоша. Молиться с ним вместе ей уже надоело. Одно радует, выдалась возможность свалить на болезнь, и теперь можно как минимум год не возлегать с мужем.

Все-таки не зря она соблазнила мага, пусть и любовник он самый паршивый из всех, которые у нее были. Хуже чем Тадеус, был только супруг. А если сравнивать с Виктором… Впрочем, с ним пока не смог сравниться ни один мужчина. И не только в постели. А что Тадеус… Телом непригляден, худой доходяга, ни мускул, как у гвардейцев, ни изящества, как у её предыдущего любовника музыканта. И это ладно, если б ещё он таким отмороженным не был, и не лежал на кровати как бревно. Но это все издержки, зато он человек умный, могущественный, и может помочь ей на пути к цели. А для души есть другие мужчины, благо, Верховный Маг понятия не имел, что такое ревность. Да и какая ревность может быть у бревна?

После посещения Порога Мироздания, в её искренность поверил даже Тереней, который посчитал, что это его заслуга. Королева его разубеждать не стала. Тем временем Тадеус занялся ряжеными «признанными лекарями». Потом именно он убедил Императора послать их в Небельхафт. Разумеется, никто никуда не ездил, выждали нужное время, те вернулись со скорбными новостями. Следом они с Тадеусом сочинили поддельное письмо. Наследница «написала» слезное послание о том, как она несчастна, что не оправдала надежд Империи. Несчастный Император даже прослезился. Всплакнуть пришлось и ей. На всякий случай. А потом она предложила Фердинанду выход, как оградить принцессу от страданий. Ведь объявлять на всю Империю, что принцесса бесплодна, слишком жестоко для неё, и будет лучше через несколько лет инсценировать её смерть. Пусть живет в глуши, а наследником, а потом Императором будет Альдо. Тот немного посомневался, поныл над Книгой Мироздания, но в итоге согласился. На все про все у них с Тадеусом ушло пару месяцев.

А вот с идеей решить проблемы в Империи при помощи наследницы, которая все равно «умрет», пообещав её в жены Герцогам, Миранда решила повременить. Тогда по последним новостям дела на передовой наладились. А впутывать наследницу как-то не особенно хотелось, она бы предпочла и вовсе забыть о ней. Зачем мудрить, если войну и так можно выиграть? Испугавшись, что хамонцы пойдут дальше Мизбарии, южные герцогства выделили и людей и золото. Особенно постарались Мириамский и Тильский Герцоги. Немудрено, Герцог Мириамский ещё и маг. Отношение к магам в Хамоне однозначное, те должны быть уничтожены как прислужники Проклятого Бога. А Тильский Герцог просто терпеть не мог хамонцев, те на прошлой войне запытали его брата, и он готов был последнюю рубашку отдать. Но дальше все пошло кувырком.

Ресурсы южных герцогств, которые уже год отдуваются почти за всю Империю, и так не безграничны. А тут ещё погода сделала свое дело. В Мириамском Герцогстве, находящемся на самом юге, в середине лета перестали идти дожди, и нагрянула невиданная засуха. Весь урожай высох, и если прибрежные поселения спасались рыболовством, севернее начался голод. Даже маги не смогли помочь. Миранда бы решила, Герцог лжет, как западные предатели, вот только у нее свои источники. Увы, это было правдой. А вскоре молва уже на всю Империю разнеслась, голодный люд побежал в метрполию.

Надежда оставалась на северные граничащие с Хамоном Герцогства, но месяц назад, только собрали они урожай, и над Тилией, и над Кирией прямо до Кметии пронеслись небывалые ураганы. Верховный Жрец Тереней объявил это происками Проклятого, и призвал молиться. А заодно больше золота жертвовать на Храмы. Маршалы стали грешить на магию, но Тадеус уверил, там даже следов её нет. А Миранда, поразмыслив, подумала, даже если хамонцы магию не применяли, которая там запрещена вообще-то, а Гильдия не может помочь против засухи, так пусть они устроят ураган хамонцам. Об этом она сразу же спросила у мага. Тот и пояснил, что и ураган, и даже наводнение Гильдия устроить может. Вот только не имеет он права без приказа Императора давать такое распоряжение. Ведь он повязан с ним кровью и может поплатиться даром, если предаст клятву. Следовало ожидать, что такого приказа Император не отдал, пояснив, что это слишком жестоко, ведь простые хамонцы не повинны в том, что Магистр обратился к тьме. Ожидаемый ответ, и тут уже ничего сделать не смогла даже Миранда.

А тем временем с передовой приходили все более мрачные вести. Вчера прискакал гонец, передал отчет Верховного Маршала, в котором тот описал происходящее, доложил данные разведки, и выразил обеспокоенность за успех военной кампании. Так же он настоятельно требовал золото на содержание войска, то бишь, на провиант, на оружие и на выдачу довольствия. Суть послания кратко можно было описать так, армию кормить нечем, а враг сдаваться не собирается. Большая часть Мизбарии занята хамонцами, если ещё летом имперские войска шли вперед, в итоге пришлось отступать. В итоге, продвижения никакого. Одни и те же города и крепости то хамонцы займут, то антарийцы. В результате, от нескольких крепостей уже ничего не осталось.

Император, прочитав известие, заперся в кабинете, а Миранда вспомнила про свою идею. Все равно другого выхода нет, метрополия Антария и так уже на грани, Императорская казна трещит по швам. Да что там говорить, во Дворце за последние полгода проводилось всего два пира, и то ей пришлось настоять, все таки дни рождения принцев, это более чем серьезный повод. Императорский турнир воинов отстаивать пришлось так же ей, ведь как ещё можно поднять дух горожан и гостей столицы?

Разумеется, план с наследницей поддержал Тадеус, который по плану должен был вчера предложить эту идею. Миранда же должна была дожать Императора. И вот теперь все решено. Всё-таки Верховный Маг поступил разумно, когда отговорил её от убийства наследницы. Вот и эта ведьма внесет посильную лепту в дело дальнейшего процветания Империи, чтобы потом к власти пришла новая династия, начало которой положит её сын Альдо.

Обсудив с Тадеусом все тонкости, Королева с чистой совестью направилась в свои покои, чтобы переодеться и сменить прическу к ужину. То, что она сейчас изображает святошу, в который раз омрачило её прекрасное настроение. Теперь она вынуждена отказываться от ярких и открывающих её безусловно соблазнительное декольте, нарядов. И прически приходиться делать скромнее. Её никто не принуждал, но Миранда считала, если уж она играет роль, то должна играть её хорошо. Это правило ещё никогда её не подводило. Конечно, наряжаться как послушница, она не собиралась, все-таки она Королева и должна выглядеть соответствующе, но теперь приходилось носить закрытые платья приглушенных светлых тонов.

Как Миранда и ожидала, Император на ужин не явился. Страдает, небось, из-за того, что в очередной раз ему приходиться лгать, мысленно иронизировала она, радуясь. Все равно она хотела поговорить с Альдо наедине, вот и возможность представилась. Она ещё вчера запланировала устроить ужин в узком семейном кругу, целью которого было закрепление результата одурачивания Фердинанда. Но тот, судя по его реакции и так готовенький, потому она не особенно расстроилась, решив использовать эту возможность для воспитательной беседы с принцем. Тот в последнее время проявлял себя не лучшим образом.

Дело в том, что по её настоянию, Альдо уже как третий месяц приступил к обучению воинскому искусству. Миранда хотела, чтобы принц приступил к тренировкам ещё в десятилетнем возрасте, но тот желания не изъявил. Королева, памятуя о том, как её донимали с раннего детства, решила не мучить сына, рассудив, что видимо, тот ещё мал. Она полагала, Альдо подрастет и сам заинтересуется, ведь для юноши благородного происхождения весьма похвально тяготеть к воинскому делу. Но принц даже не думал изъявлять такого желания, и после того, как Миранда окончательно убедила мужа сделать его первым наследником, она решила взять ситуацию в свои руки. Но, увы, пока её решение приносило одни проблемы.

Наставники жаловались, отказывались учить его, поясняя тем, что принц не желает постигать воинскую науку, не проявляет усердия. Разговоры с Альдо не приносили никакого результата, тот только жаловался в ответ. Разумеется, наставников меняли. Миранда поначалу полагала, дело в них, те не могут найти подход к принцу. Но все повторялось, а в итоге Альдо додумался опуститься до лжи, и стал симулировать недомогания. Когда же все придворные лекари и целители разом подтвердили, что принц здоров, терпение у Королевы лопнуло. Она решила, всему виной лень и избалованность. В чем-то это её вина, она многое позволяла принцу. Но Альдо уже исполнилось двенадцать, пришло время стать более серьезным. Он будущий Император, в конце концов. Да, Император не принимает участия в битвах, но, помимо прочего, Альдо мужчина.

Принц нарядился на ужин так, будто предстоял пир. Вот уж что Миранду радовало, так это умение Альдо одеваться согласно статусу. Фердинанд так и норовил заказать портным одеяние, более подходящее для библиотекаря. И толку, что ткани дорогие, если он не имеет вкуса. Раньше Миранда пыталась взять гардероб мужа под контроль, но в итоге решила эту затею оставить, пусть ходит, в чем хочет, все равно посмешище.

— Ты прекрасно выглядишь, мой принц, — похвалила она Альдо после того, как они согласно принятым церемониям обменялись приветствиями, и прочитали дежурную молитву.

— Благодарю, Ваше Величество, — учтиво ответил он. Впрочем, от этой учтивости скорее веяло холодом. После случая с лекарями, Альдо будто спрятался за стеной безупречных манер.

— Расскажи мне, как прошли сегодняшние уроки?

— Превосходно, Ваше Величество, — ответил тот, делая вид, что собирается начать трапезу.

— Я хотела бы услышать подробности, — принялась настаивать Миранда.

— Ваше Величество, я боюсь, что мой рассказ будет необъективен. Я меньше всего хочу вводить вас в заблуждение. Я уверен, мои наставники, как люди, безусловно, авторитетные, с удовольствие ответят на все вопросы, и смогут оценить мои успехи лучше, чем я сам, — витиевато и предельно учтиво отговорился принц.

Миранде, несмотря на то, что отговорки раздражали, даже понравилось, как все прозвучало. Впрочем, наставник по риторике всегда хвалил его. В отличие от того же наставника по военной стратегии, а именно этот урок Альдо посещал перед ужином.

— Мой принц, с наставниками я поговорить всегда успею, мне интересно услышать именно тебя. Если я не ошибаюсь, сегодня накануне ужина ты посетил урок господина Григориса, на котором изучал основы военной стратегии. Хотелось бы услышать про твои успехи, — настойчиво продолжала Королева.

Принц к трапезе так и не приступил, а продолжал неловко держаться за ложку.

— Ваше Величество, урок по военной стратегии, по моему мнению, прошел хорошо. Я узнал много важного, совершенные ошибки осознал, и постараюсь их больше не допускать, — в который раз отговорился Альдо.

Миранде уже надоело обмениваться любезностями. Она понимала, принц на нее зол, ведь с некоторых пор все изменилось, больше нет той вседозволенности, от него теперь больше требуют. Впрочем, Альдо тоже понять можно, он ведь не знает, зачем все это. Рассказывать принцу про то, что он станет Императором, Миранда не рисковала, памятую о случаях, когда тот два раза отдавал приказ убить наследницу. Пусть лучше пока ничего не знает, незачем его втягивать в эту грязь, полагала она. Однако, рассудив, что так можно ходить вокруг да около до ночи, она решила перейти к делу.

— Я рада за тебя, мой принц. А теперь хочу сообщить тебе отличную новость. Завтра у тебя будет первый урок с новыми наставниками по воинскому искусству. Все они признанные мастера, и знают, как найти подход к отпрыскам из правящих династий, — с радостной улыбкой сообщила Королева, и увидела, как принц помрачнел.

Не дав тому ничего сказать, она продолжила, решив толкнуть речь о том, как важно воинское искусство. В ход пошли все аргументы. Миранда напомнила про Императорский Турнир Воинов, попросила его вспомнить, как юные леди восхищались мужественными воинами. Когда же она принялась приводить в пример принцев и правителей иноземных королевств, Альдо таки не выдержал, и вставил свое слово.

— Отец тоже никогда не интересовался воинским искусством, а он сейчас Император, — выпалил он, и тут же добавил, — Ваше Величество.

«Ах вот в чем дело, наш святоша подает дурной пример сыну» — мысленно возмутилась Королева, и решила, что пора заканчивать с любезностями.

Миранда пристально посмотрела прямо в глаза сыну.

— Мой принц, лекари четко сказали, что ты абсолютно здоров, и я не имею оснований не доверять им, — она отпила глоток вина, и, не выпуская кубок, стальным голосом продолжила, — Поэтому завтра ты пойдешь на урок, и будешь проявлять там должное для благородного юноши рвение. Если ты и дальше будешь упорствовать в своей лени, и позорить императорскую семью, то я вынуждена буду принять более серьезные меры, чем отмена уроков пения и стихосложения. Ты отправишься в Храм Мироздания! Твой отец, чей пример ты привел, всегда мечтал, чтобы его дети учились в этом, безусловно, святом месте. Император, хотя и полагает, что воинское искусство не так важно, тебе не поможет, он мое решение только поддержит! Не интересно учиться фехтовать, может, молиться тебе больше понравиться! Решаешь ты! — закончив, она с приглушенным стуком поставила кубок на стол, и принялась за трапезу, делая вид, что даже не смотрит на Альдо. На самом деле краем глаза она видел, как бледный, видимо, от злости принц, поджав губы, уставился в тарелку.

Весь остаток трапезы они молчали. Принц почти ничего не съел. В конце они по всем церемониям распрощались, и Миранда, глядя на удаляющегося бледного принца, понимала, теперь он точно возьмется за ум. Вот начнет воинской подготовкой заниматься, а там и военной стратегией, и военной историей заинтересуется. Как повзрослеет, он ещё спасибо ей скажет, а как взойдет на престол, её стараниями, между прочим, тем более, оценит её строгость и хитрость. Королева решила не ограничиваться угрозами, а взяться за дело во всеоружии. Поэтом завтра планировался не обычный урок, а показательный.

Королева сидела на специально принесенном кресле на возвышении. Рядом в окружении четырех нянек возился с маленький Леон, то и дело порывающийся куда-то убежать. В руках у него был игрушечный деревянный меч, которым он то и дело размахивал. Чуть поодаль умостилась дворцовая свита из приближенных, в том числе наиболее влиятельные люди императорского двора: Командир городской стражи Граф Ольгерд, Верховный Казначей Деер, который пришел с супругой и тремя детьми, Верховный Маг Тадеус и Верховный Маршал Герцог Генри Клеонский. По обе стороны от их делегации выстроились императорские гвардейцы во главе с Командиром. В главном тренировочном зале Императорского Дворца с минуту на минуту должен был начаться показательный урок воинского искусства принца Альдо.

Королева надеялась, это заставит юного принца проявить усердие, как сегодня, так и в дальнейшем. Все-таки на него смотрит весь цвет Империи, и так же его младший брат, которому он должен подавать пример.

А вот Император, хотя и не стал препятствовать её начинанию, прийти не пожелал. Королева пыталась найти поддержку у Фердинанда, отец как мужчина мог повлиять на принца. Но как она и предполагала, тот лишь развел руками, поддержав сына, и объяснив, что он и сам в юности не имел тяги к воинскому искусству. Ну да, как же, нашла у кого поддержки просить, сокрушалась Миранда, в который раз убедившись, что её муж — не мужчина. Вот и приходиться заниматься воспитанием сына, будущего Императора, ей, женщине. Приходиться брать на себя мужские обязанности решать вопросы с его наставниками, убеждать принца в необходимости браться за ум. Заодно, она решила воспользоваться так называемой дружбой между её сыном и гвардейцем Лораном, велев последнему повлиять на Альдо. И вот теперь показательный урок. Миранда решила, что показательная тренировка, отличный способ вызвать у принца желание показать, на что он способен, доказать, что он мужчина.

Наконец, в зал вошел Альдо, его сопровождал Лоран. И Королева, и вся дворцовая свита обратили свой взор на принца. Тот, увидев зрителей резко остановился. Миранда не удивлялась, она сознательно не предупреждала его. Лоран, которому тоже на всякий случай ничего не говорили, что-то шепнул Альдо, и тот направился к трем своим новым наставникам. Королева, как и полагается, взяла слово.

— Альдо, позволь представить тебе твоих новых наставников. Сайри Макарати, признанный мастер из Креонии, помимо прочих знатных господ, был наставником у двух креонских принцев, — невысокий брюнет с раскосыми глазами поклонился.

— Андреас Паронус, один из лучших мечников Империи, служил наставником сыновей Герцога Мириамского и при дворе Царя Валтиса Антанарского, — худощавый высокий мужчина также поклонился присутствующим гостям, и Миранда продолжила:

— Мастер Рафаэль из Аркадии. Рыцарь Ордена Великой Матери. Пять лет служил наставником в Воинской Академии Аркадии. Обучал младшего аркадийского принца. Победитель Императорского турнира воинов, — закончив представлять его, Миранда не удержалась от улыбки. Высокий брюнет с вьющимися длинными волосами приглянулся ей особенно. Она уже решила, что этот человек в любом случае останется во Дворце.

Рафаэль поклонился, и Королева с дежурной речью обратилась к свите, а потом к принцу, прилюдно пояснив, как воинское искусство важно для благородного мужчины. Увы, говорить вслух о том, что Альдо ещё и будущий Император, она пока не могла. И вот, наконец, долгожданный урок начался.

Принц, сжавшись от неловкости, уставился на трех воинов, будто те собрались его казнить. Миранда решила, что это нормально, Альдо стесняется, он первый раз видит этих людей, а дальше все пойдет хорошо. К тому же на Альдо смотрит столько людей, причем не последних в Империи, он просто не сможет позволить себе осрамиться.

Первым дать урок должен был Сайри Макарати. Он объяснил принцу про важность подготовительных упражнений перед тренировкой, и дал задание пробежать пять кругов. Альдо не только побежал, но и с усердием принялся выполнять другие упражнения. Королева не могла нарадоваться. Свита, тем временем, с интересом наблюдала за происходящим, только леди изредка умилялись, обращая внимание на маленького Леона. Тот никак не хотел успокаиваться, и буквально изводил нянек, порываясь то ударить игрушечным мечом сидящего неподалеку Командира городской стражи, а то и вовсе сбежать.

Когда подготовительные упражнения закончились, мастер Макарати дал принцу деревянный меч, и в предельно учтивой манере принялся рассказывать про основные постулаты фехтования. Потом он подозвал Рафаэля, и они провели небольшой показательный поединок. Далее Макарати принялся показывать Альдо отдельные движения, и попросил повторить. Королева никак не могла нарадоваться, принц хоть и неловко, но все-таки усердно все выполнял. Даже Леон успокоился, и принялся с интересом наблюдать за уроком. Свита вела себя, как полагается, никто не смеялся. Королева предупредила, что смех будет неуместен. И вот подошла очередь тренировочного поединка. Первая попытка не удалась, принц выронил меч.

— Ваше Высочество, правильно замахнулись, молодцы. Но нужно больше внимания, — учтиво прокомментировал все Сайри.

Альдо поднял меч, испуганно посмотрел в сторону, где сидели зрители, и приготовился к поединку. Но дальше все пошло кувырком. Альдо, вместо того, чтобы отбивать элементарный удар, только сжимался и отскакивал, будто его собираются убить. И свалить вину на наставника нельзя. Тот был предельно учтив, хвалил принца даже там, где и похвалить не за что, был подчеркнуто аккуратен. Фактически тот подыгрывал принцу, понимая, что позорить его сейчас неуместно. Это заметила даже Миранда, которая была не особенно искушена в воинских премудростях.

Королева теперь уже жалела, что все затеяла. Те из свиты, кто имеет отношение к воинскому делу, все прекрасно понимая, уже едва сдерживали смех. Миранде только оставалось радоваться, хорошо, она придворного шута, должность которого настояла вернуть ещё полгода назад, звать поостереглась. Принц шарахался от меча наставника и все тут. Ещё и свой меч ронял. После десяти минут мытарств, когда Альдо ещё и упал, Макарати, видимо, решив, что пока следует оставить меч, предложив заняться боем без оружия. Королева догадалась, так наставник наделся спасти положение. Но в итоге все обернулось тем, что учебный поединок закончился весьма неловким падением. Принц, отскакивая от Макарати, сам поскользнулся и с размаху полетел на пол. Причем, судя по грохоту, ударился он изрядно. Королева даже в какой-то момент испугалась.

— Ваше Высочество, Вы зашиблись? — учтиво спросил Макарати, подскочив к скорчившемуся на полу принцу, и пытаясь помочь тому встать.

Тут же взору Миранды, всей свиты и гвардейцев предстала однозначная картина, принц расплакался. Миранда заметила, воины делали над собой просто неимоверные усилия, чтобы не засмеяться. Послышались шушуканья каких-то леди, те начали говорить про лекаря, ведь не станет же принц плакать из-за ерунды.

— Прошу простить мою вину, я переусердствовать. Ваше Высочество, вы готовы продолжать тренировка или нужен лекарь? — учтиво обратился наставник, тем самым ещё надеясь спасти положение.

Увы, как уже поняла Миранда, это бесполезно. Правда, насколько, в тот момент она даже не догадывалась. Все произошло быстро, Королева даже не успела что-то предпринять.

Альдо весь в слезах, держась за руку и при этом вздрагивая, принялся неловко подниматься, затравленным взглядом осмотрелся. К нему подскочили наставники.

— Ваше Высочество, вам нехорошо? — обеспокоенно спросил Рафаэль.

— Оставьте меня в покое! Хватит! — вдруг в истерике заорал он, — Не надо мне ваших тренировок! Не надо наставников! Я не хочу! Вы слышите меня, я не хочу! — в истерике орал он.

К нему подскочил Лоран. Никто не смеялся. Все в недоумении смотрели, похоже, не зная как реагировать. Тут ещё, в самый неподходящий момент вперед выскочил Леон.

— А я хочу! Я хочу быть воином! — кричал малыш, а сам бежал к застывшим в недоумении наставникам. За ним побежали няньки.

— Леон, иди к нянюшкам! — строго приказала Миранда.

— Не хочу! — возопил малыш, вырываясь от нянек, — Мне надоели они! Не хочу! — Леон умудрился вывернуться, ударив девицу мечом по руке, и подскочил прямо к воинам, — Пусть Альдо идет к нянюшкам! Он ревет! Как маленький! Как девочка! — вопил он.

Теперь не то что свита, даже вышколенные гвардейцы не удержались от смеха, тем более младший принц продолжал, — А я не реву! Я взрослый! Я воин, у меня меч есть! — хвастался тот, потрясая игрушкой.

Альдо буквально полетел к двери, за ним устремился Лоран. Шокированная Миранда, которая даже не предполагала, что все может так закончится, демонстративно окинула взглядом зал. Смех быстро затих, но в свите слышались какие-то перешептывания. Гвардейцы вновь встали по струнке, делая вид, что ничего не произошло. Рафаэль, присев, что-то объяснял маленькому Леону. Рядом стояли няньки, одна из которых потирала руку. Нужно держать хорошую мину при плохой игре, рассудила она, встала и в зале воцарилась тишина.

— Господа, прошу простить неучтивость принца Альдо. Это моя ошибка. Его Высочество ещё не оправился от недавней болезни, и был не совсем здоров, поэтому тренировку пришлось преждевременно прервать. Благодарю за то, что почтили вниманием Его Высочество. Все могут быть свободными, — сохраняя невозмутимый вид, объявила она, и присела в кресло. Свита начала расходиться, а Королева пыталась окончательно прийти в себя.

На самом деле Миранда готова была сквозь землю провалиться от стыда. Принц осрамился, превратившись в посмешище. Перед всем цветом Империи. Её муж посмешище, а теперь её старший сын. За что ей все это? Наконец, она всеми правдами и неправдами добилась своего, Альдо наследник. Теперь, наследница, бывшая наследница, не помеха. И вот дернуло же её устраивать этот цирк? А ведь хотела как лучше, для нее в юности всегда было стимулом присутствие публики. Может, дело в том, что она женщина, и не может найти подход к сыну в мужских вопросах? Или дурное влияние отца оказалось настолько тлетворным? Подумать только, устроить прилюдную истерику! Как же она не хотела, чтобы её сын был таким как Фердинанд, и вот. «Неужели ничего нельзя сделать? — мысленно сокрушалась она.

Тем не менее, Миранда осознавала, сокрушаться бессмысленно, даже если Альдо осрамился, он остается её сыном, наследником, в конце концов. Он будущий Император. Сообщить Альдо правду теперь казалось единственной возможностью образумить его. Ладно, с воинским искусством, но, может, в остальном он возьмется за ум. Будет умным человеком, а не таким глупцом как его отец. А так, она учтет все ошибки, и не позволит Фердинанду портить своего младшего сына. Например, несмотря на юный возраст, наймет ему наставников воинов, как он просил. Действительно, хватит Леону общения с нянюшками, он должен видеть мужской пример, который она, а уж тем более Фердинанд, не могут предоставить.

И для такой роли вполне подойдет победитель Императорского Турнира Воинов. Рафаэль, вот уж кого можно назвать настоящим мужчиной. Она лично видела, как он расправился со всеми противниками. Так поразил её только один человек, имя которого, впрочем, вспоминать не очень хотелось. Креонца и антанарца Миранда так же решила оставить, те признанные воины, их могут взять наставниками в других Королевствах, и велика вероятность, про Альдо пойдет дурная слава. Так что пусть лучше учат Леона.

Миранда незамедлительно решила поговорить с воинами, тем более те сами ожидали аудиенции, желая обсудить свою дальнейшую службу после конфуза. Свита уже разошлась. Остались только Императорские гвардейцы. Рафаэль продолжал о чем-то беседовать с Леоном, пока несчастные нянюшки безуспешно пытались его увести.

— Няньки могут быть свободны, принца Леона оставьте здесь, — распорядилась Королева, и тут же обратилась к наставникам, — Господа, прошу, подойдите!

Няньки спешно покинули зал, воины направились к ней. Леон, явно обрадованный тем, что девицы ушли, вприпрыжку бежал за ними, пытаясь привлечь их внимание. Миранда подозвала сына к себе, тот хоть и недовольный, но встал рядом. Наставники поклонились.

— Как вы уже поняли, принц Альдо не желает постигать воинское искусство. Я пока не берусь настаивать. Принц сам примет решение. Но есть еще младший принц Леон, с которым вы уже успели познакомиться. Так вот, он уже проявляет рвение, и я предлагаю вам троим стать его наставниками! — объявила она, и заметила, как на лицах воинов отобразилось удивление.

Леон же, поняв, что его желание услышали, не смог сдержать радости.

— Ура! Я буду воином! И нянек не будет?!

— Не будет, мой принц, — подтвердила Королева.

— Ура! — прямо запрыгал от восторга он.

— Да, ты уже воин. Вон, видишь чучело, пойди поруби его! — Миранда решила, что дальнейшую беседу лучше вести без принца.

Леон с радостными воплями побежал на подвиги. Отправив двух гвардейцев присмотреть за ним, чтобы тот не убился, она дала слово наставникам.

— Ваше Величество, я благодарен за оказанную честь, но смею заверить, Его Высочество ещё слишком мал! Самому младшему моему воспитаннику было десять лет от роду. Я просто не могу согласиться, вы можете остаться недовольны результатом, — с небольшим акцентом пояснил Андреас Паронус и картинно развел руками.

— Я так же благодарить за честь. Но принц — ребенок. В Креонии, даже в воинская семья мальчик начинать учить на восьмом год, — на ломаном антарийском вторил ему Сайри Макарати.

— Ваше Величество, я с преогромным удовольствием стану наставником Леона, с которым, как вы, наверное, уже заметили, уже успел найти общий язык, но только когда он войдет в более подходящий возраст. Как минимум ему должно исполниться восемь. Простите за дерзость, но я наставник по воинским искусствам, а не нянька, — учтиво пояснил Рафаэль. Миранда сразу подметила, тот говорит на чистом имперском языке.

— Я понимаю вас, господа. Рафаэль, разумеется, вы не нянька, вы все признанные воины, а не няньки. Вот только няньки тут не нужны! Понимаете, вы видели Альдо, вот результат воспитания няньками. Юному Леону не нужны бегающие за ним девицы, ему нужно мужское воспитание! И вы можете его предоставить. Разумеется, за отдельную плату! Я понимаю, его возраст, это дополнительная сложность, но я готова компенсировать ваши усилия. Утраиваю первоначальное жалование! Подумайте, принцу только недавно исполнилось четыре года. Как минимум до шестнадцати лет ему нужны наставники. Если вы найдете с ним общий язык, вас ждет долгая жизнь при дворе. Столько золота вам нигде не заплатят! Ну, так что, господа? — Миранда улыбнулась. Уже глядя на их лица, она знала, какой ответ её ждет. От такого предложения те просто не смогут отказаться.

Лоран увидел, как принц побежал в сторону лестницы, и кинулся за ним. Вскоре стало ясно, куда побежит Альдо. Действительно, он оказался в том самом дальнем углу, где они порой прятались. Там было темно, едва только гвардеец заметил, что принц спрятался между бочками. Разумеется, Альдо ударился в истошные рыдания. Лоран, решив подождать, пока тот придет в себя, притаился за углом, попеременно проклиная то Королеву, то принца.

Вот зачем цирк устраивать? Прежде чем свите показывать, хоть бы сама убедилась, что сынок то её в воинском деле бездарен. Хотя, может Миранда не поняла ничего, она — женщина и в воинском искусстве не искушена. Теперь и сама осрамилась, и Альдо в истерике. Ерунда, в общем-то, но у принца трагедия. А, тот, тоже хорош, нечего сказать. Ну не хочет учиться фехтованию, хрен с ним, но истерику перед всем Дворцом зачем устраивать? И почему Альдо не последовал его совету? Он же ему шепнул, чтобы тот симулировал что-нибудь. Чтобы перед свитой не так постыдно было. Лоран уже сам убедился, другие советы давать без толку, из принца воин никакой. От меча шарахается, даже когда он его учить пытался, без толку. Боль совершенно терпеть не способен, при том, что настоящей боли не знал. И лучше бы не узнал, что это такое, ещё не переживет. Неженка ещё тот. Лоран сам себе удивлялся, почему он так спокойно воспринимает это в принце. Даже куда меньший неженка едва ли мог заслужить его уважение, но Альдо не вызывал никакого отвращения, а скорее умилял.

Что только принц не делал, чтобы мать оставила его в покое со своими наставниками. Даже больным пытался заделаться. Не получилось, здоров, все придворные лекари это подтвердили. Как не упрашивал их принц, сколько золота не обещал, так солгать и не согласились. Только зря их принц просил, Лоран был в курсе, что все дворцовые лекари, от главного до помощников, уже давно под Королевой ходят, и ничего поперек её воли не сделают. В общем то как и почти вся дворцовая свита, за исключением особенно влиятельных чинов. Но эта стерва, и к ним подбирается. Гвардеец, несмотря на то, что, по сути, тайно служил ей, и прекрасно понимал, та сделает все, чтобы Альдо стал наследником, относился к Королеве более чем прохладно.

Принц все никак не прекращал рыдать, что уже начало раздражать Лорана.

— Может, хватит уже? Ты своими слезами обеспечишь здешних крыс водой на год вперед! — бросил он.

Альдо вскочил. Раньше принц сюда сам не приходил, крыс боялся, а тут, видимо, совсем забыл. Впрочем, тут же он присел на бочку, и закрыл лицо руками.

— Альдо, толку рыдать? Объясни мне, может я пойму, и тоже поплачу? — не унимался Лоран, надеясь привести его в чувства. Но тот ещё сильнее ударился в слезы. Лоран одернул руки принца, открыв его лицо.

— Прекрати истерику, чтоб тебя! — рявкнул гвардеец и влепил Альдо пощечину. Тот бы, наверное, слетел с бочки, если бы Лоран не держал его руки.

— Прости, я не знал, что ещё делать, — приглушенным голосом тут же начал оправдывать он.

— Что же теперь мне делать, как жить, — обреченно прошептал Альдо. Похоже, истерика закончена, и то хорошо. Лоран присел на соседнюю бочку.

— Так и жить. Это же все ерунда. Ты даже не представляешь, какая это ерунда, — принялся уверять он, вспоминая, как подыхал в том доме для убогих, а перед этим валялся в канаве.

— Матушка сказала, если я осрамлю императорскую семью, она отправит меня в Храм Мироздания. Мы не сможем быть вместе, и это для меня не ерунда, — оправдываясь, выдавил из себя Альдо.

— Никуда она тебя не отправит, — уверенно заявил Лоран.

— Но она вчера сказала! Ее Величество всегда делали, что говорили, — возразил принц.

— Вот увидишь, не отправит. И знаешь почему? Потому что ты будущий Император! Нечего тебе делать в Храме! — гвардеец прекрасно знал, к чему ведет Королева, и Храм Мироздания был просто обычным запугиванием.

— Императором будет супруг Эрики. Мы же договаривались, не будем об этом! — взмолился Альдо. С тех пор, как принц перед матерью взял на себя вторую попытку покушения на Эрику, он даже разговаривать о престоле не хотел.

— Твоя матушка все уже решила, — уверил Лоран, и обнял его за плечи. Альдо кинулся ему на шею.

— Если матушка отправит меня в Храм, ты придешь за мной, и мы сбежим?

— Ты же пришел за мной, и я приду, — уверил его гвардеец, понимая, что все равно никакого Храма не будет.

— И ты бросишь Императорскую Гвардию, покинешь Дворец? — не верил своим ушам принц.

— Без тебя мне тут будет скучно, — не солгал в этом Лоран, — А теперь нам лучше пойти наверх. Тебя уже ищут, пошли, — предложил он, отстранив его.

— Ищут, чтобы посмеяться, — процедил Альдо.

— Поверь, никто не станет смеяться над Его Высочеством. Это может быть чревато, — Лоран встал, и потянул его за собой.

— Они в лицо не скажут, будут шептаться, думать, что я посмешище! — возразил принц.

— Не важно, что люди думают, важно, что они делают. А делать придворная свита будет, то, что позволено. Уверяю, смеяться над принцем императорской крови, им позволения никто не даст, — в который раз уверил гвардеец, буквально вытаскивая принца из подвала. Миранда, действительно, скорее всем языки отрежет, чем позволит над наследником насмехаться.

Действительно, когда принц шел по Дворцу, никто из встреченных придворных даже виду не подал. Все спокойно, его приветствуют по всем церемониям, будто и не было ничего. Впрочем, как Альдо не спешил в свои покои, от Королевы он все равно не скрылся. У двери его уже ждал гвардеец с приказом явиться в Кабинет Императора. Принц, шел весь бледный, как на казнь, казалось он сейчас лишиться сознания. Лорану даже жалко его стало, зря ведь переживает, ну отчитает мамаша, папаша святоша успокоит, пожурят нерадивого, и замнут все дело. А он трагедию устроил, дурачок.

Лоран ожидал, что ему как полагается, придется ждать принца у двери, но каково же было его удивление, когда его пригласили войти. За столом сидел Император, слева на кресле восседала Миранда, а справа в затемненном углу Верховный Маг Тадеус. У Альдо, только он вошел, едва ноги не подкосились, Лоран же только удивился. Не напрасно.

— Лоран, личный гвардеец принца, ему можно доверять. К тому же, я полагаю, он должен быть посвящен, чтобы в полной мере осознавать ответственность, которая на него возлагается, — сообщила всем Миранда.

Император и Тадеус только кивнули. Королева велела Альдо сесть в кресло напротив отца, Лорану присесть не предложили, и он встал рядом с принцем. Слово взял Император.

— Альдо, я уже знаю о сегодняшнем инциденте. Уверяю, матушка желала тебе добра и хотела как лучше. Сейчас ты поймешь, почему она так поступила.

«Да уж, эта стерва уже успела перед мужем невинную овечку состроить» — мысленно сыронизировал Лоран, наблюдая за ситуацией, и с нетерпением ожидая, к чему все приведет. Он догадывался, но хотелось услышать лично.

Император развернул письмо, и замялся. В итоге обратился к Лорану, чтобы он зачитал. «Даже читать им лень, ну да ладно, с меня не убудет» — с этой мыслью он взял письмо, и принялся читать вслух, стараясь скрыть удивление.

Это оказалось заключение лекарей о том, что принцесса не способна произвести на свет наследника. Внизу личные печати, все как положено. Лоран не особенно удивился, Эрика явно не отличалась здравием. Но не успел гвардеец одуматься, как ему сунули следующее письмо, которое тоже попросили зачитать.

— Ваше Императорское Величество, как я полагаю, вы уже получили скорбные вести от уважаемых лекарей. Я до сих пор не могу оправиться от этой новости. Не только лишение радости материнства, которое как я полагала, может скрасить мою безрадостную жизнь, повергло меня в такую печаль. Страдания, которые причиняет осознание того, что мое нездоровье может повергнуть Империю в пучину смуты, куда более горьки и болезненны. Я осознаю, что не могу оставаться наследницей, но смею просить последнюю милость. Прошу дать мне возможность дожить свой век в покое, не ведая суеты, которая убивает меня сильнее, нежели болезнь. Умоляю не тревожить меня, и позволить не пасть жертвой злой молвы. Когда придет час, и если я буду ещё жива, я отрекусь от престола. Прошу, не нужно огласки, слишком болезненно для меня понимать, что я стала причиной того, что великий род Сиол прервется. Про это не знает даже Её Светлость, Герцогиня Беатрис Клеонская. Уповаю на вашу милость, Ваше Величество. И последняя просьба, прошу, не поминайте эту скорбную тему, ибо каждый раз, как думаю об этом, тут же начинаю желать скорейшей кончины, а сие грех перед Мирозданием. Подпись. Эрика Адриана Сиол Кленская.

Лоран, пока читал это письмо, даже несколько раз запнулся, настолько он изумился. Впрочем, толком поразмыслить ему не дали. Император объявил, что теперь наследник Альдо, но пока это следует держать в тайне, потому как время неспокойное. Так же он поведал, что ради спокойствия принцессы, после окончания войны с Хамоном, будет инсценирована её смерть. Император в итоге поздравил сына, и принялся рассказывать, о том, какая великая ответственность на Альдо, следом слово взяла Миранда, потом Тадеус. Звучали высокопарные слова о том, что наследник должен готовиться к правлению, и прочий дежурный бред, который Лоран даже не слушал. Его больше занимало письмо наследницы. Странно. Впрочем, все, что с ней связано, всегда странно.

Когда с церемониями, наконец, закончили, слово дали растерянному перепуганному Альдо. Лоран теперь и сам не понимал, чего тот в себя прийти не может. Радоваться надо, он будто на казнь шел, а его в наследники произвели. Принц отговорился дежурными фразами о том, как он благодарен за такую честь, и как постарается не подвести. Вот только никакой радости в его тоне не ощущалось. Неужели он до сих пор от того позора оправиться не может?

— Мои поздравления! Я же говорил тебе, ты станешь Императором! А ты все не верил! — тут же выпалил Лоран, только дверь закрылась. Уже в покоях, он мог обратиться к принцу без церемоний. Но Альдо отстранился, сел в кресло и взялся за голову.

— Я не хочу, — прошептал он.

— Ты чего? Да забудь ты про этот дурацкий цирк! Никто тебя не заставит больше заниматься воинскими искусствами! — подбадривал он его, но тот будто не слышал.

— Я не хочу быть Императором, не хочу! Правда, не хочу! — воскликнул Альдо.

— Но почему? — искренне недоумевая, спросил Лоран, присаживаясь рядом.

— А что в этом хорошего? — задал встречный вопрос принц.

— Власть, могущество, слава, — перечислял гвардеец.

— А если мне это не нужно? И жениться на какой-то принцессе я не хочу, ты ведь тогда оставишь меня!

— Не оставлю. Я понимаю, что иначе нельзя! У Императора должна быть жена и наследник, — успокаивал он Альдо.

— Все равно, я смотрю на все это, и не хочу так жить. Советы, свита, войны… Это ужасно, — Принц едва сдерживал слезы.

— Ты ещё юный, и пока не понимаешь. Но ты захочешь. Да, ты захочешь. «Куда ты денешься» — уже мысленно добавил Лоран, обнимая Альдо.

Он ещё какое-то время успокаивал принца, а когда тот в итоге заснул, Лоран задумался о происходящем. Странное письмо не выходило из его головы. Оно в который раз только напомнило ему о грядущей расплате за свои деяния, впрочем, не было и дня, когда бы он ни думал об этом.

Лоран пытался выбросить все из головы, но не мог, он знал, что натворил, понимал, что она не их тех, кто прощает, и ждал. Каждый день. И сейчас, вроде все так гладко, наследница отошла в сторону, и опасности не представляет. Но Лоран был уверен, это не так. Кто это писал, Миранда ли, сама Эрика из хитрости, чтобы в очередной раз начать какие-то непонятные игры, ещё кто-то, он мог только догадываться. Но что-то подсказывало, принцесса не вышла из игры.

Не могла она такого написать, и все тут. Это какая-то кроткая овечка написала. А он достаточно с ней сталкивался, чтобы понимать, та не из таких. Разве только, чтобы схитрить. Это она тоже умеет. Но скорбная покорность едва ли ей присуща. В бешенстве она едва не убила Альдо, у того долго потом синяки ещё сходили. Это кроткая овечка из письма умудрилась выйти на талерманца, и притащить его во Дворец. А что она из мести с его братом Мичем сделала? А когда он её пытался повесить, и в пылу гнева решил унизить… Какой там пощады просить, даром, что девица малолетняя.».. Убивай…!!! Или вали к Проклятому…!!!» Безумный смех в лицо смерти.

Когда он вернулся в Эрхабен, он узнал, что на следующий день учинила Эрика. Угроза убить себя на самой высокой башне, на которую, панически боящаяся высоты, принцесса вдруг забралась сама, доверия не внушала. Это игра, и, похоже, теперь ей стало плевать на страх, рассудил он. Как не внушали доверия все уверения Эрики о том, что она не помнит лица убийцы. Помнит, все она помнит. Тот колодец она ведь не забыла, но отчего-то все равно просто взяла и уехала на другой конец Империи. Испугалась? Едва ли. Вернется? Даже из Бездны. Что он может сделать? Ничего, только ждать.

У него связаны руки, он замарал себя по уши и чудом остался чист. Одна ошибка и он потеряет все. Сбежать как трус туда, где его не найдут? Ему есть что терять, а ещё он в долгу перед Альдо, он станет последним ублюдком, если оставит его. Поэтому остается только ждать, что случится раньше, Миранда вынесет смертельный приговор ей, или наследница пожелает увидеть его голову.

Убийца может прийти завтра, через год, или уже в следующую минуту. И он будет осматриваться по сторонам, идя по ночной улице в одиночестве. При каждом шорохе хвататься за рукоять меча и проклинать себя за трусость и за то, что натворил. Он много раз вспоминал их последнюю встречу, помнил, что говорил тогда Эрике в пылу гнева. Она все помнит. И потому он ещё живет. В страхе. Боится ли она? Нет, иначе он был бы мертв.

Однажды он должен закончить. Если не умрет раньше.