Эрик Элис, Роджер Риис Английская рулетка или… миллион по контракту (Ловушка для двойника)

Акт первый Сцена первая

Лондонская квартира семьи Джеймс в престижном квартале, неподалеку от Гайд-парка.

Воскресенье, 8 часов вечера.

Дорогая элегантная обстановка с элементами роскоши. На стенах — картины и маски. На видном месте, над камином, крупный портрет пожилой дамы — матери Ричарда Джеймса.

Большая застекленная дверь ведет на террасу, откуда проглядывает кусочек лондонского неба. Спиральная лестница ведёт из гостиной наверх — на мансарду с балконом, где расположены спальни и вaнная комната.

Обстановка гостиной: софа-диван, мягкие кресла, элегантный маленький столик, барная стойка, комплект музыкальной аппаратуры.

Когда раскрывается занавес, с улицы доносятся удары колоколов Биг-Бена, отбивающие восемь часов; им вторят часы на камине.

…Шумно проворачивается ключ во входной двери. Появляется Филлипа Джеймс, пересекает прихожую, задергивает занавески на окнах, быстро проходит через гостиную в кухню, на ходу бросая на диван сумочку.

…Возвращается из кухни с охапкой газет. Внаклонку начинает продвигатъся от центра комнаты до входной двери, расстилая за собой «дорожку» из газет. Разгибается, обозревает свою работу, после чего выходит через входную дверь.

…Филлипа возвращается, на сей раз вводя за собой Данкэна Мак Фи — опустившегося, чрезвычайно бедно одетого человека. В руках у него прохудившаяся сумка, набитая тряпьем.

Филлипа закрывает дверь на замок.

Филлипа. Проходите!

Осмотревшись, Данкэн, волоча сумку, проходит в дом. Не обращая внимания на выстиланную «газетную дорожку», ступает прямо на ковер.

Филлипа. Пожалуйста, идите по газетам.

Данкэн осторожно ступает на «газетную полосу», доходит до центра комнаты. Останавливается. С интересом осматривается.

Филлипа тем временем бежит на кухню.

Данкэн собирается сесть в кресло.

Филлипа (внезапно). Не двигайтесь!

Данкэн несколько озадаченно смотрит на нее.

Филлипа выходит из кухни, держа в одной руке табуретку, в другой — тарелку с сэндвичами.

Филлипа. Садитесь! Вы наверняка голодны.

Данкэн продолжает стоять.

Филлипа. Садитесь же!

Данкэн подчеркнуто аккуратно берет с пола газету, сдувает с нее пыль, раскладывает, кладет на табуретку. Садится. Придвигает к себе сумку.

Филлипа дает ему сэндвичи. Какое-то время молча разглядывают друг друга.

Филлипа. Хотите что-нибудь выпить? Или нет, сначала надо поесть… Пожалуйста, ешьте — это все вам.

Филлипа отходит, начинает взбираться по винтовой лестнице. Вспомнив про оставленную на диване сумочку, внезапно останавливается, возвращается, подхватывает сумочку. Хочет пройти мимо Данкэна. Тот резко встает, преграждая ей дорогу.

Данкэн. Свинья!

Филлипа (роняя сумочку). Простите?

Данкэн. Хрюкает. Это — свинина.

Филлипа. Ну и что?!

Данкэн. Я — вегетарианец. Не беру в рот ничего, что могло бы иметь маму и папу. На этот счет я весьма щепетилен. (Отдает ей тарелку с бутербродами.)

Филлипа, подхватив с пола сумочку, уносит тарелку с бутербродами в кухню.

Данкэн, воровато озираясь, кладет в карман серебряную пепельницу.

Возвращается Филлипа с едой. Теперь на тарелке большой ломоть хлеба и крупный кусок сыра.

Филлипа. Этот сыр — сирота. Вырос без папы и мамы.

Данкэн. Давайте.

Филлипа. Я поставила чайник.

Данкэн (начиная жевать). Сыр твердый, как башмак.

Филлипа. Извините.

Данкэн. Запить бы чем-нибудь…

Филлипа. Сейчас посмотрю, как там чайник. (Намеревается уйти.)

Данкэн в очередной раз вскакивает и преграждает ей дорогу.

Данкэн (показывая на портрет старой женщины). Классная картина. (Слышен звук закипевшего чайника.) И мраморные часы, сияющие зеркала. Хорошенькая леди. И — я. (Чайник на кухне захлебывается.) Ха-ха! (Отдает ей тарелку.)

Филлипа. Одну минуту. (Направляясь на кухню, оглядывается.) Будете пить чай?

Данкэн. Нет, кофе. Я пью черный. (Сойдя с газетной дорожки, подскакивает к барной стойке. Когда открывает дверцу, зажигается свет. Пугается. Берет бутылку шотландского виски, наливает в стакан. С бутылкой и стаканом поспешно возвращается назад — к столу.)

Из кухни выходит Филлипа. Заметив открытую дверцу бара, все понимает, хотя Данкэн как ни в чем не бывало сидит на своем месте.

Филлипа. Вот — черный кофе.

Данкэн (торжествующе поднимая стакан с виски). А вот — мой родной шотландский виски. (Пьет.) Благодарю, что покатали в своем лимузине. И за угощение — спасибо. Дом — богатый…

Филлипа (показывая на портрет). Мама Ричарда никогда не простила бы мне этот беспорядок вокруг. Не поверите, как трудно в наши дни найти прислугу, на которую можно положиться.

Данкэн (жуя). Черствый, однако, сыр.

Филлипа. Извините, становлюсь чудовищно болтливой, когда ем. Вернее, наблюдая, как другие едят.

Данкэн (допивая виски). Прислуга! Шикарная обстановка. И, как говорится, здесь-то и начинается благотворительность. Передайте мужу, что у него очень соблазнительная жена. И он не должен позволять ей подбирать бездомных в свое отсутствие. (Допивает виски.) Ваше здоровье! Пересохло в горле после всей этой болтовни. (Начинает продвигаться к входной двери, рассматривая при этом газеты под ногами.) Газеты оставьте себе. Ну, я пошел…

Филлипа (поспешно). Нет, нет. Не уходите. Пожалуйста… Мистер… То-есть, я хочу сказать вам. Это — не филантропия. Есть причина, почему я привела вас сюда. Хочу попросить оказать мне пустяковую услугу в обмен на некоторую сумму денег. Надеюсь, хотите подзаработать?

Данкэн останавливается.

Данкэн (ухмыляясь). Гы-гы. Какой дурак стал бы возражать?! Но мне надо знать условия.

Филлипа. Получите сто фунтов стерлингов…

Данкэн (раздумчиво). За пустяковую услугу?

Филлипа. Да. Небольшое одолжение. (Подходит к бару, наливает Данкэну виски. Передает ему. Данкэн выжидает.) Но это потребует времени. Я предлагаю вам остаться здесь, пожить немного… И впридачу получить сто фунтов, наличными. Идет?

Данкэн. (Делает большой глоток.) Мы — шотландцы! (Отдувается.) Крепкая, однако, нация! (Садится, сбрасывает ботинки.)

Филлипа (с нервным смешком). Почему-то я вообразила, что нам будет гораздо легче сговориться. Надеюсь, я еще не столько наболтала, что вы приняли меня за сумасшедшую? (После паузы.) Я несколько дней следила за вами. Изучала. (Опять помялась.) Однажды вечером мой шофер подвез меня к городской ночлежке. Там-то я впервые увидела вас.

Данкэн. И что я там делал? Играл на дудочке, развлекая зевак?

Филлипа. Ночлежка уже закрывалась. Мест больше не было. У входа стояло несколько человек, они колотили в двери, яростно бранились, не хотели уходить. Но все было напрасно… Вы были среди них, чуть в стороне…

Данкэн. Я часто ночую прямо на тротуаре. На вентиляционных решетках.

Филлипа. На другой день… нет, через два я снова увидела вас. Мы вас долго искали, колесили, пока случайно не наткнулись. Но уже на набережной Темзы. И я поняла, что вы — тот человек, который мне нужен.

Данкэн. Я заметил, вы кого-то искали.

Филлипа. Нет, вы не видели. Вы смотрели куда-то вдаль, совсем в другую сторону. У вас был такой вид… Словом, вы резко отличались от остальных. Были спокойны. Независимы. Умиротворены.

Данкэн. Да просто — пьян. Когда я трезвый — прошу милостыню.

Филлипа. Я пригласила вас вовсе не из милости. Скорее наоборот — я прошу вас оказать мне милость. Недавно у меня умер муж. Погиб!

Данкэн. Ага. Ваш муж умер? Как говорится, безвременно ушел из жизни. Почил! Соболезную!

Филлипа. Вы очень на него похожи. Чрезвычайно. Настолько, что у меня и родилась эта идея. Короче, не будет ли вам угодно остаться, пожить в этой квартире хотя бы несколько дней. (Пауза.) Здесь нет ничего тайного, никакого подвоха. Сейчас я всё объясню, вам будет легче понять…

Данкэн (поднимая руку, как школьник). Да, леди, говоря об облегчении. Я не прочь, только скажите, где?

Филлипа. Идемте. Маленькая дверь налево, перед кухней. (Провожает его, указывает.) Полотенце — у зеркала.

Возвращается, заглядывает в сумку Данкэна, интересуется ее содержимым.

Из кухни вихрем влетает Данкэн, в руке — кухонный нож. В одно мгновение оказывается рядом с Филлипой. Та пронзительно кричит.

Пятясь назад, отступает и… падает через спинку на диван.

Данкэн. Как же ты все-таки глупа, женщина! Одна в доме, рядом ни души. Никто не прибежит к тебе на помощь. Никто не помешает перерезать горло и ограбить. Говори, зачем ты так долго пялила на меня свои прекрасные глазки?

Заносит нож. Филлипа опять вскрикивает. Но вместо того, чтобы вонзить нож в неё, Данкэн всаживает его в сыр. Отрезает несколько ломтиков.

Филлипа (придя в себя и отходя к камину). Я же сказала, что заплачу.

Данкэн. (Жует сыр, допивает из горлышка виски.) Ущипните меня, мадам. Может, это сон? И что значат жалкие сто фунтов, если я могу выбрать любую вещь в вашем фамильном музее? (Вдруг засмеялся.) Знаете, я бы даже мог заявить на вас в полицию. И вас бы арестовали. Шастаете по городу, преследуете мужчин, пристаете к ним на панели, делаете двусмысленные предложяния, привозите домой. (Встает с ножом, вонзенным в сыр. Говорит с пафосом.) Навязчивое домогательство!

Филлипа. Да, постойте…

Данкэн. Да, я заметил ваш огромный «Ягуар», запомнил ваш номер. Леди, я — не Золушка, а вы — недостаточно стары и уродливы, чтобы стать моей крестной мамой.

Филлипа (хватая остро заточенный нож для открывания писем). Только мужчины могут быть так примитивны! Будто у женщины не может быть другого мотива, кроме секса. Уходите! Немедленно убирайтесь вон! Ну, возьмите, украдите что-нибудь, продемонстрируйте свое мужество! …Берите и убирайтесь, пока я не вызвала полицию! Уж мне-то она скорее поверит, чем вам! Хотите прочесть в газетах, как вы сели в тюрьму?

Данкэн. Я не читаю газет, леди. Я ими укрываюсь и сплю в картонной коробке. Вам не кажется, что мы чересчур далеко зашли? Конечно, ваше предложение весьма заманчиво. И даже очень. На чем мы, бишь, остановились? Ваш старина, как его там?..

Филлипа. Ричард.

Данкэн. Ну, конечно, Ричард. Извините, запамятовал. Бедный Ричард. Скончался. Дал дуба. Отошел в лучший мир. И вы, мадам, отвалите мне сотенку фунтов, если я…

Филлипа. Послушайте. Я потратила уйму времени. Моталась по окраинам Лондона, искала такого мужчину. Подходящего… И этим мужчиной,… человеком оказались вы.

Данкэн. Увы, вы не исключение, леди. Тысячи страждущих женщин днем и ночью ищут своих мужчин на улицах Лондона. Даже таких, как я, у кого ветер гуляет в штанах. (Показывает.)

Филлипа (тихо). Дайте мне досказать…

Данкэн. Не трудитесь. (Встает. Стоя спиной к Филлипе, украдкой кладет в карман портсигар, движется к бару.) Не объясняйте. Я только взбодрю себя напоследок и пойду восвояси. (Наливает себе еще одну приличную дозу виски, залпом выпивает. Предлагает ей.) Тяпнете?

Филлипа. Я очень хочу… (Отстраняет стакан.)

Данкэн (со смешком). И я очень хочу, леди. Вы утверждаете, что у вас умер муж?! Говорите, что я чрезвычайно похож на него? Заверяете, что заплатите… Хорошо заплатите, если я — что?

Филлипа. Останетесь здесь. Примете ванну, приведете себя в порядок. Примерите его одежду. А быть может и…

Данкэн. Это что — колыбельная для маленьких детей? Баю-баюшки-баю. (Неожиданно.) Нож-то отложите. Какая-то вы чудная.

Филлипа (по-прежнему сжимая нож в руке). Возможно. Наверное, это вам кажется странным мистер, мистер, как вас…

Данкэн. Не терпится узнать мое имя?

Филлипа. Вам это кажется глупой причудой? Но я очень страдаю без Ричарда. Чувствую себя такой потеряной, одинокой. Скучаю без наших разговоров, звука его шагов, копошения в соседней комнате. Мне недостает запаха его сигарет. Не поверите, но я схожу с ума от вида пустой пепельницы. Я накрываю стол на двоих… (Пауза.) Ричард умер совсем недавно, его смерть так свежа в моей памяти. Я вас щедро вознагражу, если поможете мне смягчить горечь утраты.

Данкэн делает движение влево — вправо, обходит Филлипу; она отшатнулась. Достает из бара початую бутылку, засовывает её себе в брюки под ремень.

Данкэн. А вы не хотели бы передать мне и другие обязанности вашего мужа?

Филлипа. Послушайте, вы, ветер в штанах…

Данкэн. Тоже хорошо. В женщине я ценю своеобразие, сопротивление. Можете быть спокойны, леди, я не собираюсь покушаться на вашу честь. Я — не тот человек, за которого вы меня принимаете. Я, лэди, тоже человек…(Пытается найти нужное определение.) Я — умненький, благоразумненький…

Филлипа. Уверяю, это не любовная авантюра, не сексуальное приключение. Сегодня вы будете спать около кухни, на полу, а завтра, когда хорошенько отмоетесь, мы подумаем о вашей одежде…

Данкэн. Позвольте спросить, лэди, прелестная лэди. Этот вопрос я задаю сам себе. На кой хрен женщине идти на такой риск? (Придвигается к ней поближе.) Я ведь могу запросто хапнуть какую-то вещицу. Заграбастать всё, на что положу глаз. А вдруг я и вас всё-таки… Для человека в моей ситуации звучит очень заманчиво. Да, у нас разное положение в обществе, но сейчас у меня все преимущества. Я — сильнее, и бегаю тоже быстрее.

Филлипа. Полиция…

Данкэн. (Ехидно). Какая полиция? Эти импотенты. Что они могут сделать? То же, что и вы. Станут они заглядывать под мосты, совать носы в мусорные ящики, рыться в кучах тряпья и отбросов, чтобы сцапать меня?! Человека, который обокрал вас, изнасиловал, но даже не успел представиться. Странная вы женщина. (Резко притягивает Филлипу к себе.) Благодарите свою счастливую судьбу, что из всех лондонских подонков вам попался именно я. (Так же резко отпускает ее. Тащит свою сумку к выходу. Он уже почти в дверях, когда его настигла фраза Филлипы.)

Филлипа. Миллион! Один миллион фунтов стерлингов! Половина — ваша!

Данкэн останавливается, как вкопанный.

Филлипа. Ведь это более заманчиво, чем кражи по мелочам? Но эти деньги вам придется заработать, превзойти самого себя. Вам предстоит убедить поверенных моего супруга, что вы — мой муж, Ричард Джеймс. Поставить его подпись на документе, который я вам передам. Это позволит получить миллион фунтов из фонда его матери. Далее вы пожмете руки свидетелям. Вежливо попрощаетесь и… пойдёте на все четыре стороны! С половиной миллиона в кармане. Наличными!

Данкэн. И это всё?

Филлипа. Да, всё. Пятьсот тысяч фунтов. На эти деньги сможете себе купить все штаны в мире и всех хорошеньких девушек впридачу! А пепельница, которую вы стянули, стоит лишь семьдесят пять…

Данкэн возвращается к табуретке, прилаживает рядом сумку, садится. Еще раз сбрасывает туфли.

Достает прикарманенный портсигар, пепельницу, бутылку виски. Ставит всё это на кофейный столик. Чешет в затылке, осмысливая услышанное.

Филлипа. (После паузы.) Мой муж погиб две недели назад, в Панаме. За месяц до сорокапятилетия. В день рождения он должен был получить чек на один миллион фунтов. Таково завещание его матери. (Пауза.)

Данкэн. Это вы его?! (Делает характерный жест.)

Филлипа (не обращая внимания). Это был наш отдых, вдали от всех, от светской и деловой суеты. Мы с Ричардом купались на диком пляже, в укромной бухточке, скрытой от посторонних глаз. Белый песок, безоблачное небо, скалы с дикими птицами… Мы резвились, как дети. Смеялись… Ныряли в волны… Пили шампанское. Казалось, время остановилось. К полудню сверкание воды почти ослепляло… От солнца и шампанского мы едва стояли на ногах… Ричард нырнул со скалы и… пропал. Пока до меня дошло, что он не шутит, пока я доплыла до него, прошло более минуты… Он вонзился в дно головой. Боже, как я старалась вытащить его на берег! Тело было таким тяжелым. Я захлебывалась водой, перемешанной с кровью. Я изнемогала, кружилась голова. Не помню как, но мне удалось справиться с океанской волной. На берегу я перепробовала всё, чтобы вернутъ его к жизни. Старалась заставить дышать. Но… у вас есть только три минуты, пока мозг функционирует. Чуда не произошло, мой Ричард не ожил! В одно мгновение мир перевернулся, моя жизнь пошла под откос!

Данкэн притих. Филлипа, со слезами в глазах, отворачивается. Справляется с собой, продолжает.

Филлипа. Зачем я всё это рассказываю? Наверное, я сошла с ума. Привести в дом бездомного, и всё ему так откровенно выложить. Да, я глупая и сумасшедшая, раз так бездарно всё проиграла, не уберегла его. Но меня мучает мысль, что Ричард в день юбилея должен был получить эту сумму. Конечно, вы правы, разве можно доверяться постороннему человеку. Но у меня нет выбора… (Пауза.)

Данкэн. И вы… И Ричард…

Филлипа. К вечеру в бухту заплыли местные рыбаки. Я им всё рассказала. И они постарались помочь убитой горем белой женщине. Я им хорошо заплатила, и они похоронили Ричарда. Прямо в песке, на пляже, на вершине песчаного холма. Боюсь, сегодня уже невозможно найти его могилу. Я вернулась в Англию и стала искать человека, похожего на Ричарда. Уверена, Ричард бы не хотел, чтобы деньги его матери пошли прахом. Помогите мне. Помогите Ричарду. Станьте им! Вы так на него похожи. Тот же рост, сложение. Глаза. Волосы. Конечно, может, когда вы примете ванну и приведете себя в порядок, моя идея окажется иллюзией. Но я верю, вы сможете быть Ричардом. Надо только постараться. Я научу вас! (Выдержав паузу.) За один миллион фунтов стерлингов!

Данкэн. И половина — ваша? И я должен доверять вам?

Филлипа. Да, половина — моя. И половина — ваша. И мне тоже придется вам доверять. По условиям завещания Ричард в день своего сорокапятилетия должен быть живым и женатым. Если хотя бы одно из этих условий нарушено, деньги остаются в фонде. Выброшенными на ветер!

Данкэн. Надеюсь, вы понимаете, я бы сейчас мог дать властям очень ценную информацию. Но у вас нет другого выхода, как уповать на мою порядочность.

Филлипа. Придется. (После паузы, энергично.) Примите ванну, отмойтесь. Отоспитесь. Утром свалите в кучу ваше тряпье, побреетесь и мы поговорим… (Берет со стола бутылку, ставит в бар, запирает его.)

Данкэн. Получается, вы потрете мой хребет, а я — вашу спинку?

Филлипа. Что-то в этом роде. (Приглушает свет, оставив только ночник. Идет наверх. С балкона оборачивается.) Как ваше имя?

Данкэн (помолчав). Данкэн.

Филлипа (с некоторым напором). Я спрашиваю ваше настоящее имя.

Данкэн. Данкэн Мак Фи.

Филлипа. (несколько смущенно.) Хорошо. Спокойной ночи, Данкэн. Золотой портсигар можете оставить себе. Портсигар Ричарда может пригодиться новому Ричарду. (Уходит в спальню.)

Данкэн пытается уйти. Подходит к входной двери — закрыта. К двери во двор — закрыта. Бар — закрыт.

Берет портсигар, закуривает. Собирает с пола газеты. Тушит сигарету в пепельнице. Укладывается на полу, укрывшись газетами.

Биг Бен бьет девять ударов; ему вторят каминные часы.

Затемнение

Сцена вторая

Те же девять часов, но уже наутро следующего дня.

Исчезли газеты с пола и дивана. Дверь спальни Филлипы по-прежнему закрыта. Мокрые полотенца на перилах балкона. Очевидно, что Данкэн принимает ванну.

Данкэн. (Невидимый, поет в ваннной комнате шотландскую песню. Также возможно и, уверены, лучше для русского зрителя, если Данкэн поёт старинную шотландскую песенку про Пегги, у которой был весёлый гусь, на музыку В. Берковского)

У Пэгги жил весёлый гусь, Он знал все песни наизусть. Ах, до чего ж весёлый гусь! Спляшем, Пэгги, спляшем! У Пэгги жил смешной щенок, Он танцевать под дудку мог. Ах, до чего ж смешной щенок! Спляшем, Пэгги, спляшем! У Пэгги старый жил козёл, Он бородой дорожки мёл. Ах, до чего ж умён козёл, Спляшем, Пэгги, спляшем!

(Слышно, как он полощет горло.)

Ля, ля, ля…

Ах, до чего ж жизнь хороша!

Из кухни появляется Филлипа. Несет поднос с завтраком, с которым она взбирается по лестнице и входит в ванную комнату.

Голос поющего Данкэна. И я, и моя любовь, мы никогда не встретимся вновь на прекрасных, истинно прекрасных берегах Шотландии моей… (попрежнему невидимый, но уже заметивший появление Филлипы в ванной комнате.) О, нет! Хватит еды! Заклинаю! Три ванны, три завтрака, что ты хочешь сделать со мной, женщина?

Филлипа (невидимая). Откармливаю! А это нелегко — без помощи бекона, пива и колбасы. Посмотрите на себя, кожа да кости!

Данкэн (попрежнему невидимый). Не смотри на меня, женщина. Замужней женщине не пристало пялиться на голого вегетарианца. Неприлично!

Филлипа (невидимая). Ну, кто же так принимает ванну? Вы бы хоть разок окунулись в воду. Когда я говорю «ванна», я имею в виду — вымыться, как следует, с головы — до пят!

Данкэн (невидимый). А когда я говорю «Закройте дверь!», я имею в виду — с той стороны!

Филлипа появляется с охапкой мокрых полотенец, развешивает их рядом с уже сушащимися на балконе. Затем возвращается в ванную комнату и появляется вновь, с подносом, на котором остатки еды. Ступает на лестницу.

(Данкэн, невидимый, продолжает петь.) «В Шотландии жил веселый гусь… Ах, до чего столичный гусь…»

Филлипа (обращаясь к нему с лестницы). Да, Данкэн. Ричард никогда не был в Шотландии.

Данкэн (попрежнему из ванной комнаты, после паузы, поёт). «Тогда моё сердце навечно осталось в Сан-Франциско…»

В гостиной звонит телефон. Филлипа ставит поднос. Берёт трубку.

Во время разговора Данкэн выходит из ванной комнаты. Он — в халате. Лицо — в мыльной пене.

Филлипа (в телефон). Да, семьдесят семь, сорок четыре? О, мистер Дэвидсон… Отлично, а вы?.. Нет, сожалею, но он… э… не может подойти… Конечно, нет, он в порядке. Превосходно себя чувствует. Просто он сейчас — в ванной комнате.

Данкэн. Звоните в полицию?

Филлипа поворачивается, с удивлением видит, что Данкэн на балконе, прикрывает трубку ладонью.

Филлипа (Данкэну). Э… нет… это — мистер Дэвидсон, один из опекунов фонда твоей матери, дорогой. Они хотят с нами встретиться в следующий понедельник.

Данкэн. Скажи, дорогая, я предпочел бы встретиться в следующем году…!

Возвращается в ванную комнату

Филлипа (в телефон). День рождения Ричарда в понедельник, а в воскресенье, я решила преподнести ему сюрприз и пригласить на ужин друзей. (Выдержав паузу, смеется.) Да, самых близких. Узкий круг. Что? Вы меня слышите? Я думала, нас разъединили. Что, если мы запланируем на после обеда? Что-нибудъ часа в четыре… Прекрасно. С нетерпением жду нашей встречи.

Филлипа с подносом проходит в кухню. Данкэн выходит из ванной комнаты.

Данкэн. Выходит, у вас есть только неделя, чтобы превратить меня в английского джентльмена. А тут еще ваши друзья. Ну и сюрпризик! В какое положение вы меня ставите?! Как вас там… Я даже не знаю вашего имени. Как вас зовут, чёрт побери!

Филлипа (выходя из кухни). Филлипа, чёрт побери! Джеймс…

Данкэн (чуть смутившись). Я не хотел вас обидеть. Чертыхаться. Напротив, хотел поблагодарить за приют, за ванну и, конечно, кормежку. Первый класс. Дайте мне пятьдесят фунтов и, ради бога, отпустите. Дайте уйти, а не то вы, лэди, можете попасть в неприятную историю.

Филлипа. Успокойтесь, я знаю, что делаю. Гости — наши старые, вернее, они не старые еще, давнишние друзья. И приглашены были задолго до несчастья.

Данкэн. Задолго — незадолго, какая разница? А отдуваться мне. (Уходит в ванную комнату.)

Филлипа. А что мне остаётся делать? Отмени я его день рождения, это вызовет массу подозрений. Юбилей станет для вас настоящим экзаменом. Как тот, помните, в «Пигмалионе», профессор Хиггинс и прекрасная Элиза Дулиттл?

Из ванной комнаты энергично выходит преображенный, совершенно неузнаваемый Данкэн — в халате.

Филлипа смотрит на него с изумлением.

Данкэн. Экзамен нужен вам, Филлипа. А мне нужно выпить! (Спускаясь вниз, спотыкается на неровной ступеньке.) Чёрт! Проклятая ступенька1

Филлипа. Какое потрясающее сходство! (Подходит к бару, открывает его. Данкэн наливает себе. Думает, что она тоже не прочь. Жестом предлагает, она отказывается.)

Данкэн. Ух, и нагнал я жару в этой проклятой ванне. Не хотелось вылезать. (Выпивает.)

Филлипа. Я должна вам кое-что еще сказать. Важно показать, что мы — счастливая семейная пара. Друзья должны поверить… Какое сходство!.. Фантастика! Вот только волосы длинноваты.

Данкэн (подчеркивая, что халат ему коротковат). Зато у него ноги коротковаты. В чем еще разница, лэди? Что у кого длиннее, а что — короче?!

Филлипа (пренебрегая его намеками). Сейчас покажу вам фотографии. Постарайтесь как можно точнее войти в образ. И быстро…

Данкэн. Рим тоже строился не в один день…

Филлипа. Речь не о Риме, а о званом ужине в узком кругу. Вечеринке с напитками, танцами. И о встрече с адвокатами вашей матери. И если ваша внешность, манеры, речь, а главное — подпись не вызовут подозрений, они вручат нам чек на миллион фунтов стерлингов. И всё — концы в воду. Выбора нет, я уже сожгла вашу одежду.

Данкэн. Сожгла мои новые брюки?!

Филлипа. Ваши брюки сгорели. Дотла! (Впервые за всё время улыбается ему.) А сейчас перейдем к делу, если не возражаете. У нас есть шесть дней, чтобы сделать всё правильно.

Данкэн. Что? Что сделать?

Филлипа. Скажите что-нибудь. Но не по-шотландски, по-английски, с интонацией образованного человека.

Данкэн. Я — робкий, я — зажатый.

Филлипа. О, ради Христа. Что-нибудь. Первое, что приходит на ум?

Данкэн. Филлипа — мучительница, Джеймс.

Филлипа. Хорошо. (Пауза.) Начнём отсюда — издалека и постепенно. (Показывает Данкэну кассету.) На этой пленке — голос Ричарда… Я постараюсь кое-что подсказать. И ещё… Внешность. (Достает с полки и вручает ему фотоальбом.) Посмотрите на себя, Ричард Джеймс.

Данкэн берет альбом, открывает, рассматривает фото; издает странный звук — смесь ошеломления у удивления.

Филлипа. Теперь вы понимаете, что я имела в виду, говоря о причёске? И он пополнее вас в талии. Видите, как он стоит? Извините, стоял…

Данкэн. Посмотрите, как он одет. Клоун.

Филлипа. Кто?!

Данкэн закрывает альбом, прихлопывает его рукой.

Данкэн. Не я! Отчего вы так на меня пялились — в ванной?

Филлипа (слегка покраснев). М-да, это от того, что… э… совершенно невероятное сходство.

Данкэн. Не обольщайтесь. Не льстите. Не более, чем сходство. А сходство да лесть могут до глупости довесть.

Филлипа. Довести! У вас что, тяга к рифмоплетству? Надеюсь, это не помешает?.. (Открывает альбом.) А вот — наша свадебная фотография. Я — в белом платье.

Данкэн. Вы выглядите ошеломленной. Потерянной. Удивленной.

Филлипа (улыбаясь). Пьяной.

Данкэн улыбается в ответ.

Данкэн. Объясните, Филлипа, если ваш муж был так сказочно богат, почему он так дурацки одевался?

Филлипа (пожимая плечами). Просто плохой вкус, я полагаю. В одежде. Странно, что вы заметили, однако.

Данкэн. У меня ведь тоже есть свои понятия. Что хорошо, что — плохо. Я — умненький, благоразумненький.

Филлипа. Звучит вполне интеллигентно. (Пауза.)

Данкэн (делая первую робкую попытку сказать фразу на чистом английском). Я кое-что чувствую, вы знаете.

Филлипа (подражая Хенри Хиггинсу, корректирует его произношение). Я кое-что чувствую, вы знаете.

Данкэн (чуть чище). Я кое-что чувствую, вы видите?

Филлипа (с еле заметной улыбкой). Я думаю, вы чувствуете.

Данкэн (старательно). Чувствую!

Филлипа (по слогам). Чув-в-в-ствую!

Данкэн. У-ю! (Опятъ переходит на шотландский.) Дребедень какая-то1 Какого чёрта? Что мне, приз Лоуренса Оливье за это дадут, что ли?

Филлипа. Полмиллиона фунтов. Наличными! Игра. Чет-нечет. Пан или пропал.

Данкэн. Да, но я не профессиональный актер. Я — бездомный.

Филлипа. У вас нет выбора. Своего рода рулетка. За полмиллиона фунтов вам придется попотеть. Или отправитесь прямехонько в тюремную камеру.

Данкэн. Обратно в тюрьму? Похоже, вам доставляет особое удовольствие угрожать, не так ли? Скажите, Филлипа Джеймс, что такого ужасного снова оказаться в сухой уютной камере, с двухразовой обильной жратвой? Где ощущаешь себя уединённо, куда нет доступа лэди, вроде вас, чтобы ездить в авто вокруг да около и нагло глазеть на тебя? В мире Есть вещи гораздо хуже, чем тюремная камера. Я такое могу порассказать…

Филлипа. Не сомневаюсь. В чем вы явно преуспеваете, Данкэн, — во многословии.

Данкэн. Думаете?

Филлипа. У вас хорошо подвешен язык. Очень ловко — за словом в карман не лезете.

Данкэн. Да идите вы!

Филлипа. Вам повезло, что мы встретились. Но и мне тоже: вы могли оказаться непроходимым тупицей, болваном. Но у вас явные способности. В нашей маленькой драме вы раскроете все ваши таланты! (Вежливо, но твёрдо.) Но в течение этой недели вы должны держать себя в руках, свой нос — подальше от бара, и работать над образом. Упорно, как точильщик. И тогда, возможно, нам всё удастся.

Данкэн (с воодушевлением). Покажите мне его походку. Да не стойте вы, как изваяние. Как он ходил, ваш любимый старина Дик? (Прохаживается, меняя походку и осанку.) Так? Или так? Похоже?

Филлипа. Хорошо, хорошо, Данкэн. Хочу вас похвалить..

Данкэн. Не надо благодарностей. Чистый бизнес, по-моему, мы это имели в виду? Никакого сексуального развлечения, так вы сформулировали. Да, я люблю потрепаться, но не настолько болтлив, как вы вообразили. Я остался только затем, чтобы заработать деньги, большие деньги; ваши благодарности только мешают делу.

Филлипа. Я и представить не могла, что вы обидетесь из-за моего патронажа.

Данкэн. Поняли? Вот и хорошо. О, женщины! Я знал женщин. Я много мог бы вам рассказать. Но, видимо, не стоит. И не думайте, что я раним или застенчив. Нет, я весьма практичен и реалистичен. И я здесь только ради денег. Наличных! Ах-да, та пьеса, что мы тут обсуждали? Это был Джордж Бернард Шоу. Вы, конечно, видели — с Джулией Эндрюс в главной роли.

Филлипа. Я — восхищена.

Данкэн. Снимите вашу шляпу! Станиславский! Что вы знаете о нём, а? Я вам много могу рассказать о дружище Станиславском, если хотите. Он нам поможет с этим представлением для друзей.

Филлипа. Данкэн, Данкэн, мы здесь не говорим о театре.

Данкэн. Знаю, знаю. О приватном ужине — с друзьями.

Филлипа кивает, явно довольная, что он всё понимает.

Данкэн. О бизнесе… Хватит валять дурака.

Филлипа. Очень хорошо.

Данкэн. Или не о бизнесе. Может, займемся другим? Развлечёмся?

Филлипа. О, ради Бога!

Данкэн. Извините, не смог себя сдержать. Итак, как он ходил? (Делает несколько крупных шагов по комнате, взад — вперед, в разных направлениях, из одного угла в другой.) Итак, я умненький — благоразумненький. Вы уже поняли. (Шагает и шагает, говоря в такт шагам, весь в своих мыслях. Меняя тон.) Вхожу в образ. (Внезапно на чистом английском, к удивлению Филлипы. И подчеркнуто энергично.) Итак, где его туфли? Если я становлюсь Ричардом, мне нужно хотя бы примерить их. Если подойдут, начну носить. Вы так, кажется, сказали, начнем с мелочей и двинемся дальше.

Филлипа. Да, именно так мы решили.

Данкэн. Мелочи среди мелочей, море мелочей. Начнем играть мелочами.

Филлипа. Можете вы, наконец, быть серьезным. Пожалуйста.

Данкэн. Извините. Простите. Так приятно резвиться с мелочами.

Филлипа. Мы говорили о Ричарде, Данкэн. О конкретном человеке, Ричарде Джеймсе. Не об его костюмах и обуви. Это не простая подгонка одежды. Перевоплощение займет время. На короткое время вы должны стать им — Ричардом Джеймсом.

Данкэн. Извините. Я — человек импульсивный. Язык — дерзкий. (Подчеркнуто смиренно.) Вы правы, конечно. Он — первооснова, я — двойник. Подскажите мне важные детали, эпизоды биографии. Каким он был — настоящий Ричард?

Филлипа качает головой. Потом прокашливается и начинает.

Филлипа. Не знаю почему, но это была любовь с первого взгляда. Он был так красив. Наверное, таким был мой идеал мужчины. Я влюбилась ещё до того, как его увидела. Впервые я услышала о Ричарде, когда работала в лондонской текстильной компании. Меня заинтересовало то, что я услышала. Но даже после того, как я его увидела, не думаю, я могла бы сказать подружкам, какого цвета у него глаза.

Данкэн. А какие они были? Карие? Голубые?

Филлипа (не обращая внимания). Мы познакомились на круизе. Шикарное судно, публика. О, это было очень дорогое путешествие. Для меня, но не для Ричарда. Он так жил всегда — во всем первый класс. За ним охотился целый рой молодых девиц. Вешались ему на шею, не давали прохода. Я знала, что должна его сразить. При первой встрече. Я надела самое красивое платье, в разговоре вовсю пользовалась французскими словечками, цитировала. Наверное, это сработало, а, может, что-то другое. Сама обстановка: мы плывем по Средиземному морю, так далеко от Лондона, оба — свободны. (Прохаживается по комнате, наливает себе виски.) Если женщина хочет завоевать мужчину, она обязана познать его. Заставить добиваться себя. Внушить, что является той женщиной, которая ему нужна. (Делает глоток.)

Данкэн в равной степени зачарован и Филлипой, и её историей.

Филлипа. Всё способствовало нашему сближению. Долгие лунные ночи, океанская стихия. И я поняла: «Вот что такое любовь!» Рядом со мной этот человек. Такой очаровательный. Жизнедеятельный. Сильный. Он завоёвывал меня. Я получила то, что хотела, а он получил меня. Ричарду было только тридцать четыре, но он уже тогда мог ни в чём себе не отказывать. Он плескался в море жизни, как сыр в масле.

Данкэн. Не сказал бы, что он напоминает сардину, наш Ричард…

Филлипа. Бурение нефтяных скважин в океане и жемчужины мирового искусства. Наслаждение повседневной жизнью, отгравированные приглашения в высшие светские дома Европы. Вот, что я получила за моё… (Не может найти подходящее слово, активно жестикулируя руками.) Но и Ричард, женившись на мне, заставил всех уважать себя. К тому же, у меня красивые ноги. Мы были официально признаны самой красивой парой высшего света. Вскоре я заметила неприятные для меня перемены. Он старался загнать меня в определенные рамки. Мне было предложено прекратить работать; он даже слушать не хотел мои возражения. Ричарду нравилось, что все вокруг думали, что ему не пристало иметь работающую жену. Никто не догадывался, что именно женитьба принесла ему состояние. Его мать обусловила, что только после свадьбы он получит первую внушительную сумму денег из её фонда. И он действительно сказочно разбогател, но очень быстро промотал почти всё состояние. Осталось только то, что вы видите в доме. Мы потеряли прекрасную загородную виллу, античные автомобили, коллекционные украшения… Распустили прислугу. Но мы пережили это, и Ричард продолжал тратить налево и направо, зная, что в день сорокапятилетия его ждет один миллион фунтов стерлингов. Конечно, если он попрежнему будет женат. Так я поняла, что наш союз был браком по расчету. (Смотрит на портрет над камином.) Вдова Джеймс инвестировала свои деньги в будущее.

Данкэн. Только что вы сказали, что были счастливы. Что любили.

Филлипа. Я — импровизировала. Играла с правдой. Это всегда опасно. (Пауза.) Данкэн, эти деньги я честно заработала. Десять лет в роли жены Ричарда дают мне право.

Данкэн. Я — впечатлен. Но не ожидайте такого же блестящего представления от меня. Я — всего лишь любитель.

Филлипа. Вы, в данном случае, — профессионал, и за это вам заплатят.

Данкэн. Не уставайте мне это повторять. Охраняйте меня от моих любительских наклонностей. (Переходит на свой родной шотландский.) О-х-х, это — безнадежно.

Филлипа. Попытайтесь.

Данкэн. Я — простой человек. Однажды я играл в театре…

Филлипа. Правда?

Данкэн. Да, в родной шотландской школе. Дело было на Рождество. Ну, и сюжет: рождение младенца, дорога в Египет, ангелы, овцы, пастухи и прочие. Мне дали роль Господа-Бога. Не много слов, но зато сколько эмоций! Ангелы, овцы и пастухи мне дико завидовали. Но счастье было так скоротечно. Утром, в день представления, я был так взволнован, что свалился с велосипеда и расшибся в кровь. Прохромал весь спектакль. Но как же я был убит, когда прочел рецензии. Хвалили всех: Иосифа, Марию, даже волов и ослов. А про меня сказали: «В роли Господа-Бога играл инвалид!» С тех пор я не выступал на сцене.

Филлипа. Вы только что придумали всё это?

Данкэн. Кто я? Сымпровизировал? Да нет, а, впрочем, может, что-то и приплёл. (Делает паузу.) Я и женат был… однажды. Быть может, я и это использую в нашем спектакле.

Филлипа. Продолжайте, рассказывайте…

Данкэн (меняя тему разговора). Что-то я подсдох. (Пауза.) Давненько не говорил так помногу. (Указывая наверх.) А началось всё с вашей ванны. Жара. Проклятое центральное отопление. В картонном ящике, где я жил, не было удобств. Но у меня не было и иллюзий. А там, наверху, мне на минуту показалось, что мои надежды вернулись. (Делая рубящее движение рукой.) Нет… давайте лучше о бизнесе.

Филлипа. Постойте-ка. (Пауза.) Вы не должны заблуждаться. Я никогда, ни на один день не оставалась с Ричардом только, чтобы получить деньги. Для меня это невозможно. Были времена, когда я была уверена, что только деньги держат его в этом браке, его — но не меня. О, это была такая пытка. Так раздражало и злило. Двойственная жизнь: днем, как на витрине, напоказ для общества, вечером — в этом доме, полном лжи и масок. (Пытается улыбнуться.) И всё же, это было недостаточным поводом для развода. Нет, я ни о чём не жалею…

Данкэн. Тогда я не спрошу вас то, что собирался…

Филлипа. О чём? Хотите выпить?

Данкэн. Могу я дотронуться до ваших волос?

Филлипа. Нет.

Данкэн. У меня чистые руки.

Филлипа. Не надо.

Данкэн. Нет, так не надо. Бизнес-отношения. Так?! (Заграбастывает бутылку из бара, встает на табуретку.) Лэди и джентльмены! Я хочу вручить этот почетный приз — за лучшую женскую роль — любящей, скорбящей, никем не понимаемой вдове, очаровательной Филлипе Джеймс. Слёзы и аплодисменты, дамы и господа! Ваше слово, вдова Джеймс, говорите!

Вручает Филлипе приз — бутылку виски.

Филлипа. Прекрасный вставной номер. Замечательная импровизация. Но мы движемся в никуда, Данкэн. Сейчас вы будете слушать запись голоса Ричарда, а я тем временем подкорочу ваши волосы.

Направляется наверх — в ванную комнату.

Данкэн. За это надругательство — требую дополнительного вознаграждения. (Бурчит.) Ну, хорошо, если вы настаиваете.

Залпом делает несколько глотков из горлышка. Ходит взад и вперед, гротесково имитируя Ричарда: «Я — человек умненький, благоразумненький.»

Достает альбом, открывает его. Из альбома на пол падает фотография. Поднимает ее, изучает.

Возвращается Филлипа — с ножницами и полотенцем, берет магнитофон и кассету.

Данкэн. О, посмотрите — на вас!

Филлипа смотрит на фотографию, подобранную Данкэном.

Филлипа. Что это? Где вы её нашли?

Данкэн. Выпала.

Филлипа. Я не знала… Почему она здесь? Это — Лаура.

Данкэн. Лаура? Я думал, это вы.

Филлипа. Лаура Робертс. Бывшая секретарша Ричарда. Уже несколько лет она у него не работает. Кстати, вы увидите её в воскресенье.

Данкэн. В воскресенье? Чудненько…

Филлипа. Да, Ричард зачем-то пригласил её. (Опять посмотрела на фотографию.) Тогда у неё была другая прическа.

Данкэн. Сексуальная милашка.

Филлипа подставляет ему табуретку, бросает на нее тонкую стопку газет.

Филлипа. Возьмите конверт из альбома. Там ваши фотографии. Я сделала их из окна машины. Теперь понимаете, почему я буквально остолбенела. Такое сходство…

Данкэн (посмотрев на фотографии). Фиговые фотографии. Всё размыто… Ракурс не тот… В жизни я лучше.

Филлипа. Садитесь. (Передает Данкэну магнитофон.) Сидите молча, слушайте. А я вам пока придам более цивильный вид.

Передает ему полотенце, которое тот обматывает вокруг шеи.

Данкэн. Но смотрите, Филлипа, будьте осторожны. Надеюсь, вы знаете, что делаете? Поосторожнее!

Филлипа пытается управиться с ножницами и гребнем.

Филлипа. Конечно, знаю.

Данкэн. Ой, я же умолял, поосторожней.

Филлипа. Не будьте ребенком. Не дергайтесь! (Берёт кассету.) Ричард часто читал Шекспира своим друзьям. Я обнаружила эту запись, когда вернулась домой после похорон. Вероятно, он готовился прочесть это на своём дне рождения.

Данкэн. Ай! Лучше бы вы щипали пинцетом по волоску. Я чувствую себя подопытным кроликом.

Филлипа. Простите. (Отбрасывает ножницы.) Абсолютно тупые. Невозможно работать. Сбегаю в магазин, куплю другие.

Данкэн (почёсывая голову). Ура! Экзекуция откладывается.

Филлипа стремительно устремляется наверх.

Данкэн. Можно мне вас проводить?

Филлипа. (С балкона.) Нет, нет, это одна минута.

Исчезает в ванной комнате.

Данкэн. Здесь так жарко! Мне позарез нужен глоток свежего воздуха. Я привык к улице, а здесь я умираю, женщина. А еще одежды Ричарда — я их должен примерить.

Филлипа появляется из ванной комнаты; в руках — сумочка и пальто.

Филлипа (с вершины лестницы). Не сейчас. Я скажу — когда. Не торопитесь. С вашими волосами и всем прочим вас всё равно никто не примет за Ричарда. (Спускается. Споткнулась на ступеньке. Чертыхается.) Эти строители! Как напортачили при строительстве, так и не удосужились исправить. Только бы деньги сорвать! (Данкэну.) Пожалуйста, потерпите. Слушайте плёнку. Поработайте над голосом. Где мой кошелёк? (Открывает кошелёк, рассматривает содержимое.)

Данкэн наливает себе дринк.

Филлипа. Постарайтесь не пить. И не зацикливайтесь на центральном отоплении. (Подумав о чём-то.) Вы знаете, простуда может быть даже полезна. Это объяснит, почему ваш голос будет немного не такой, как всегда.

Данкэн (раздельно). Полмиллиона фунтов стерлингов.

Филлипа. Полмиллиона! Наличными!

Данкэн (протягивая руку). Положите их сюда.

Она протягивает руку для рукопожатия. Данкэн крепко пожимает руку Филлипы. Другой рукой очень легко дотрагивается до её волос.

Филлипа разворачивается и быстро выходит из дома. Данкэн направляется к магнитофону, проматывает пленку. Нажимает кнопку «play» и, слушая звучащий голос Ричарда, идёт к бару. Берет свой стакан с виски, сбрасывает полотенце с шеи.

Голос Ричарда: — А потом — спина змеи Без хвоста и чешуи, Песья мокрая ноздря С мордою недопыря, Лягушиное бедро И совиное перо, Ящериц помёт и слизь — В колдовской котел вались! Взвейся ввысь, язык огня! Закипай, варись стряпня!

Данкэн (повторяя за ним.): — Ящериц помет и слизь В колдовской котел вались! Взвейся ввысь язык огня! Закипай, варись стряпня!

(В. Шекспир, «Макбет».)

Выключает магнитофон, усаживается поудобнее на диване, потягивая выпивку.

Внезапно звонит телефон. Испуганный, встает, мечется по комнате. Быстро однако берёт себя в руки, останавливается.

Данкэн. (На чистом английском.) Я — умненький, благоразумненький. (Направляется к телефону.) Очень благоразумненький.

Берёт трубку, слушает. Пытается разглядеть высветившийся номер звонящего. Потом отвечает, храбро чеканя слова.

Данкэн. Семьдесят семь, сорок четыре… Алло? Алло? (Не вполне уверенный, что на другом конце провода повесили трубку, теперь говорит с шотландским акцентом.) Аллё? Аллё? (Стоит, как вкопанный, держа телефонную трубку.)

Затемнение.

Сцена третья

Та же обстановка. Следующее воскресенье. 5:45 вечера.

День накануне дня рождения Ричарда. Комната уже украшена для юбилея. Дверь на террасу открыта и волшебная гирлянда светящихся лампочек протянута вдоль наружной стены. Сервировочный столик около камина уставлен тарелками и бокалами и тоже украшен гирляндой. Камин подсвечен.

Филлипа разговаривает по телефону. В красивом вечернем платье она выглядит восхитительно.

Филлипа. Да, я жду его с минуты на минуту. Он выскочил ненадолго. Да, у нас все хорошо, мистер Дэвидсон. Мы оба с нетерпением ждем завтрашнего дня… Что?.. Да, Ричард в полном порядке. Очень счастлив. У нас была долгая-предолгая, трудная неделя, но очень плодотворная… Благодарю вас, мистер Дэвидсон. О, конечно, мой торт. Испекла… Тот самый… (Улыбаясь и посмеиваясь.) Да, постараюсь спасти для вас самый крохотный кусочек…

Звенит дверной звонок, три коротких звонка.

Филлипа. О, извините меня, это, должно быть, он. Увидимся завтра. Чек у вас в руках? Отлично! Всего хорошего. (Кладет трубку.)

В дом входит Данкэн. Он одет и выглядит как Ричард Джеймс; в пластиковом мешке — смокинг для праздничного ужина. В руке воскресная газета, зонтик и маленькая, обернутая в бумагу, коробочка. Чрезвычайно похож на Ричарда — что понятно по реакции Филлипы, внимательно его оглядывающей.

Данкэн (на английском). Проклятые пробки могут взбесить святого. Не смог пробраться сквозь Кенсингтон ни за любовь, ни за деньги. Пришлось взять такси и тащиться через Слоан Сквер и обратно, вокруг Букингемского дворца. А там — конные гвардейцы, полицейские, колонны фанов на пути к «Уэмбли». Сегодня — финал рэгби. Мой Бог, город переполнен шотландцами. Они облепили колонну адмирала Нельсона, как мухи городскую свалку. Старину почти не видно. Проклятые варвары! Надрались, как свиньи, забулдыги! О, извини, дорогая, ты выглядишь просто восхитительно. Хеллоу, чмок-чмок. (Похлопав по щеке, ступает на лестницу; в руках попрежнему смокинг.) Не ругай меня. Я-таки припоздал. Все уже собрались, а? (Спотыкается на неровной ступеньке.) О, эта проклятая ступенька, все время забываю.

Филлипа. Осторожно, дорогой! Ты не получишь свой подарок, если сломаешь шею. Джоан и Джерри уже здесь.

Данкэн. Джоан и Джэрри?

Филлипа. Они в столовой, пьют коктейли. Я забежала сюда только, чтобы ответить на звонок.

Только сейчас он взобрался по лестнице; направляется в ванну.

Филлипа. Не торопись, дорогой. Они — в порядке, рассматривают коллекцию твоих трубок.

Данкэн (невидимый). Дурацкие Джон и Джерри, вечно первые, жирные выскочки! Они даже на свои собственные похороны прибегут впереди всех. Занять место поближе к бару! Да, кстати, кто звонил?

Филлипа (чуть громко). Только мистер Дэвидсон. Подтвердил завтрашнюю встречу.

Из ванной комнаты появляется Данкэн; он в рубашке, без пиджака. Спускается вниз, держа в руках чек и маленькую, празднично упакованную коробочку.

Данкэн. Очень мило с его стороны. Превосходный малый. (Передает Филлипе чек). Я подписал чек, в нём сумма моего гонорара. Ну как, похоже?

Филлипа (изучая чек). Прекрасная работа! Я очень тобой довольна.

Данкэн. И возбуждена тоже?! (Берёт чек обратно.)

Филлипа. И воодушевлена тоже.

Данкэн. Ты — восхитительна. (Вручает Филлипе маленькую коробочку в упаковке.) Это — тебе.

Филлипа. Спасибо.

Данкэн. А теперь, мое солнце, приготовь мне джин с тоником, будь умницей.

Она направляется к бару. Он слегка пришлёпывает её ниже талии.

Филлипа. Мистер Дэвидсон пожелал тебе всего наилучшего.

Данкэн. Очень мило с его стороны, надеюсь, ты не спишь с ним за моей спиной?

Филлипа вручает ему джин и тоник. Данкэн пьёт маленькими глотками, причмокивая от удовольствия. Затем открывает принесённую газету, начинает читать.

Данкэн. О, Боже, Боже мой, что творится, фунт опять упал. Но ты не расстраивайся, у нас ведь — миллион.

Филлипа молча смотрит на него. Он поднимает на неё глаза, улыбается.

Данкэн. Твоё здоровье, несравненная! (Выпивает, возвращается к чтению.) Смотри-ка, диктор четвертого канала опять разводится. В четвёртый раз! Развратный поганец!

Филлипа. Очки!

Данкэн. (Сосредоточен на газете.) Очки?! Очки, голы, секунды! Спорт за неделю.

Филлипа. Очки!

Данкэн (сообразив). Опять эти проклятые очки! Он что, всегда читал газеты в очках! О, небеса. Когда они все начнут собираться?

Филлипа. У нас есть ещё время. Давай повторим все с начала.

Данкэн. Что, опять выходить на улицу? (Бежит наверх.) Бегать туда-сюда. Дурная шотландская голова ногам покоя не дает! (Исчезает на мгновение в спальне, появляется снова. Он — в своем прохудившемся пиджаке, в руках — смокинг.) А сейчас я тебе что-то скажу, Филлипа. (Внезапно лихо декламирует Шекспира: «Я так уже увяз в кровавой тине, что проще мне идти вперед, чем возвращаться вспять!»). Шекспир… Ну точно про нас!

Филлипа. Откуда ты это знаешь?

Данкэн. Да, не только твой Ричард, другие — тоже кое-что знают. Он, должно быть, был абсолютно слеп, если не замечал, как ты прекрасна в вечернем платье. (Спускается вниз.) Где моя газета? (Берёт газету.) А мой подарок тебе?

Филлипа. Где-то тут…

Данкэн. Премного признателен. Последний раз, когда я делаю тебе подарок.

Филлипа. В любом случае, что там внутри?

Данкэн (у входной двери). Теперь уже неважно. Проклятые очки. Где мой зонтик?

Она передает ему зонт. Он поворачивается.

Данкэн. Клянусь вам, Филлипа Джеймс, вы никогда больше меня не увидите!

Выходит прочь, хлопнув на прощание дверью.

Пауза. Три коротких звонка в дверь.

Слышны повороты ключа в замке, и опять входит Данкэн.

Данкэн. (На чистом английском.) Проклятые пробки — от Кенсингтона до Гайд-парка. Полчища шотландских вдов прибыли в Лондон посмотреть «Мою прекрасную леди»! И теперь имеют наглость тащиться в своих вонючих шарабанах прямо на хвосте лимузина Королевы-Матери. И думать нельзя было добраться до Британского музея. Проклятые шотландцы осадили весь город. У Одноглазого Нельсона выдернули шпагу. Варвары! (Замечает Филлипу, смотрит на часы на руке.) Тебе не кажется, дорогая, что пора переодеться к ужину? Неужели ты хочешь встречать гостей в этой хламиде? Бьюсь об заклад, эта невоспитанная парочка, Джоан и Джерри, опять явится за три часа до обеда.

Филлипе. Ты забыл. Они уже здесь в гостиной. Слоняются из угла в угол. Я вышла только на минутку, к телефону.

Данкэн. Чего ещё от них ждать? Разреши мне включить вентилятор, ты не возражаешь, старушка? (Кидает Филлипе подарок.) Да, между прочим. Это — тебе. (Берёт трубку.)

Филлипа. Куда ты звонишь?

Данкэн. В диспетчерскую такси. Ты не поверишь, но, похоже, я забыл в такси очки.

Оба смеются.

Данкэн. Ну, как я тебе нравлюсь?

Филлипа. Замечательно. Немного самовлюблен, но в целом — замечательно. Позволь мне ещё раз все проверить. (Проводит рукой по лицу.)

Данкэн. Надеюсь, у тебя чистые руки. (Игриво.) Потрудись проверить у меня за ушами. Или еще где-нибудь. Не стесняйся.

Филлипа. Не дурачься. Переоденься. Надо постараться успеть до прихода гостей.

Данкэн (вертя в руках бабочку). Запонки и галстук-удавка ждут человека ниоткуда. (Направляется наверх.)

Филлипа. Не суетись. И не скачи так. Ричард не суетился. Я вышла замуж за настоящего мужчину. Не за лягушку-попрыгушку!

Данкэн. Ква-ква-ква! Настало время для глоточка виски. До того, как надену смокинг.

Филлипа. Налей двойную дозу.

Он наливает. Она распаковывает подарок.

Филлипа. А что в этой коробочке?

Данкэн. Маленькая импровизация лягушонка. Ква-ква-ква. Что ты медлишь, открывай.

Филлипа. Ещё секунда.

Данкэн. О-о-х, ну ты, однако, заторможенная.

Филлипа (внезапно). А где сдача?

Данкэн замирает.

Данкэн (после паузы). За полста фунтов в век инфляции далеко не уедешь. (Кладет на столик мелочь и брелок с ключами.) Похоже, тебе не нравится, когда я перемещаюсь, куда и как хочу. Нет ко мне полного доверия. Ты хочешь, чтобы я доверял тебе, но не ты — мне, так? Старый, как мир, двойной стандарт, как я не понял…

Филлипа (сменив тему). Я думаю, комната выглядит прекрасно.

Данкэн. Очень торжественно. И всё это для меня, да? Тронут. Если бы ты знала, как я провёл свой последний день рождения, рыдала бы три дня. Нет, не буду рассказывать, не доставлю удовольствия меня жалеть. Только о бизнесе! (Достает из кармана коробочку сигар, открывает.) Крошечный подарок — себе.

Филлипа. Твой праздничный торт вон там, у окна. (Замечает сигару у него во рту.) Он не курил сигары.

Данкэн. Но я — курю.

Филлипа. А он — нет. Сигареты. Все знают, он курил только сигареты.

Данкэн. Люди меняются, не так ли?

Филлипа. Но не он.

Данкэн. Нет? Ты в этом уверена?

Филлипа. Нет!

Он кладет сигару в коробочку.

Филлипа. Я чуть не убила тебя, когда ты отмочил эту реплику о Дэвидсоне.

Данкэн. Которую?

Филлипа. Гнусный намек, что у меня роман с ним.

Данкэн. И я мог убить тебя и не раз, за последние шесть дней. Или ночей. Ты думаешь, закрытая дверь защитила тебя, если бы я захотел?

Филлипа. Ну, и что бы мы выиграли? Мы нужны друг другу завтра — живые и невредимые.

Данкэн. В прошлом я никогда не имел будущего. Почему я должен беспокоиться о нем сейчас? (Чуть помедлил.) Так ты говоришь, послезавтра мы будем не нужны друг другу?

Филлипа. Ну, конечно. Завтра мы распрощаемся.

Данкэн. И разом забудем о наших влечениях, так?

Филлипа. На что ещё ты рассчитывал?

Данкэн. Филлипа, эта неделя была такой особенной. Время летело так быстро, как в тот памятный тебе отпуск на берегу океана. Что ты думаешь об этом?

Филлипа (безэмоционально). Ровным счетом ничего. А что ты хочешь услышать?

Данкэн. Ты изумляешь меня.

Филлипа. Почему?

Данкэн. Разве ты не понимаешь, два раза по пятьсот тысяч, это — миллион, которым мы можем владеть совместно. Миллион — это сила, монолит. Мы сможем, наконец, отбросить все страхи, предосторожности, никого не бояться, жить друг для друга. Может, наше целое гораздо больше суммы частей? А вдруг я, наконец, нашел женщину, созданную для меня? Разве ты не мечтала о мужчине, который обожает тебя? Совпадает с тобой? Будет тебе опорой и даже… принимать ванну вместе с тобой. Неужели ты мечтаешь всю свою жизнь оставаться безутешной вдовой?

Филлипа. Ты получишъ деньги, как договорились. Что дает тебе право расчитывать на что-то большее?

Данкэн (на чистом английском). Кажется, это мой день рождения на пороге. Могу я загадать желание?

Филлипа (улыбаясь против желания). Сегодня ты можешь попросить всё, что пожелаешь.

Данкэн берет коробку с праздничным тортом, несет ее к месту, где стоит Филлипа, зажигает свечу на торте.

Данкэн. Итак, я хочу, чтобы ты поцеловала меня.

Пауза. Филлипа подходит к нему, легонько целует в щеку. Данкэн заграбастывает её и целует, буквально впиваясь в губы.

Данкэн. Я бы мог тебя убить, прямо на месте. Ты знаешь это.

Филлипа. С днем рождения.

Улыбаются друг другу. Биг Бэн отбивает шесть ударов. Ему вторят каминные часы.

Данкэн (на английском). Часы укоряют меня о потерянном времени.

Филлипа. Данкэн, иди переоденься, ты — невозможен.

Данкэн. Данкэн, пойди изменись, ты — невозможен.

Данкэн разворачивается, взбегает вверх по ступеням в свою спальню.

Филлипа ставит музыку: Элла Фитджеральд поет «Ты проник мне под кожу». Задувает свечу. Замечает стакан с виски Данкэна. Поднимается наверх со стаканом. Стучит в дверь его спальни.

Филлипа. Ты оставил внизу свой стакан. (Входит со стаканом в комнату. Очевидно, Данкэн раздет.) О, извини.

Данкэн (невидимый). Я хотел, чтобы это было сюрпризом.

Филлипа (закрывая дверь). Чересчур поздно. (Спускается вниз.)

Подобно ребёнку, открывает заветную коробочку с подарком. Внутри — орхидея.

Подходит к зеркалу, прикрепляет цветок к платью.

Появляется Данкэн с виски в руках.

Филлипа видит его отражение в зеркале, поворачивается. Человек, которого она видит, так разительно отличается от того, которого она ввела в дом. Данкэн вертит в руках бабочку к смокингу.

Данкэн. Не могу носить эти ошейники. Чересчур долго прожил в тропиках.

Филлипа. Подойди. Тропик!

Данкэн усмехается, спускается вниз. Филлипа застёгивает бабочку. Музыка попрежнему играет.

Филиппа отходит чуть назад. Внезапно становится заметно, что Филлипа выглядит весьма растерянной.

Данкэн. Что? Что случилось?

Филлипа. Ничего. Просто ты выглядишь его абсолютным двойником. Но с ним я никогда себя так не чувствовала.

Данкэн (понимающе улыбается). Да, и теперь… (Звенит входной звонок, разрушая ситуацию.) О, Господи! (Отходит от Филлипы.)

Филлипа. Больше смелости и нахальства!

Данкэн. К чёрту твою смелость и нахальство! (Осушает виски.)

Опять звенит звонок.

Данкэн. (Кричит.) Хорошо. Хорошо. Имейте терпение! Придержите ваших горячих лошадей!

Филлипа. Ш-ш-ш! Дорогой, наши гости.

Данкэн. Какие гости? Опять эти чертовы невыносимые Джерри и Джоан?

Филлипа. Ричард…

Данкэн делает глубокий вдох, успокаивается, предлагает Филлипе руку.

Данкэн. Миссис Джеймс…

Филлипа. Ричард! Помни, мы — счастливая семейная пара.

Филлипа и Данкэн (вместе). Мы — счастливая семейная пара.

Филлипа берёт Данкэна под руку, и они идут ко входной двери. Мы видим, как оба набирают в легкие воздух. В момент, когда они доходят до двери, музыка стихает и —

Опускается занавес.

Акт второй Сцена первая

Та же обстановка. Следующее утро — день рождения Ричарда. 10 часов утра.

В темноте мы слышим Биг Бэн и вторящие ему часы на камине.

Повсюду следы недавнего юбилея, беспорядок. Пирамида из нескольких бокалов на столике. Крохотный, чудом уцелевший кусочек торта. Свеча всё ещё в торте, но перевернута вверх ногами.

Когда поднимается занавес, мы слышим голос Филлипы, поющей в ванной комнате.

Она все ещё поет, когда из спальни Филлипы, раскуривая сигару, «петушинной походкой» выходит Данкэн. Он в костюмных брюках, рубашка навыпуск. Пошатываясь с похмелья, спускается вниз по лестнице.

Филлипа (невидимая, поет):

— Ты идешь верхней дорогой, А я побегу нижней тропинкой. И буду в Шотландии раньше тебя, И я, и моя единственная настоящая любовь — Больше мы никогда не встретимся На… (закашливается) … прекрасных берегах Лох Ломонда…

Данкэн обозревает результаты вечеринки; проходит в кухню. Филлипа продолжает свою песню:

— Вон там, на живописных берегах, Вон там, на прекрасных склонах, Где солнце сияет над Лох Ломондом, И где мы с любимым провели Так много счастливых дней…

Филлипа выходит из ванной, она в халате; в руке — бутылка сельтерской воды. Тоже слегка пьяна со вчерашнего. Проходит в спальню.

Через мгновение выходит и направляется к лестнице. Вновь появляется Данкэн — с двумя чашками кофе. Филлипа его не видит.

Филлипа. (На вершине лестницы.) Данкэн? Где ты? (Спускается вниз.)

Данкэн игриво прячется под лестницей, надеясь удивить её. Филлипа внезапно замечает высоченную пирамиду фужеров, пронзительно кричит. Её крик удивляет Данкэна и он, в свою очередь, тоже кричит. Филлипа, удивленная криком Данкэна, вскрикивает еще раз.

Филлипа. О, что ты делаешь?

Данкэн (проливая кофе и обжигая руки, почти бросает чашки на пол). Что ты делаешь?!

Филлипа. Ты думаешь, это смешно?

Данкэн. Это ты помешала мне насмешить тебя.

Филлипа. Ты напугал меня до полусмерти. Что ты вдруг так дико закричал?

Указывает на пирамиду бокалов на столе.

Филлипа. Это ты сделал?

Данкэн (удивленно). Сделал что?

Филлипа. Вот это. Составил пирамиду из бокалов?

Данкэн. А это не ты? Вчера ночью.

Филлипа. Я?

Данкэн. Может быть, и я. В конце концов это не более, чем куча грязных бокалов. Что в ней угрожающего? Может быть, это старина Джерри выжил из ума?

Филлипа. Это был наш секрет. Ричард всегда проделывал этот трюк с бокалами. Разве я тебе не рассказывала?

Данкэн. Нет. Ты, однако, немало выпила вчера. Болтала напропалую, помнишь? Ты была абсолютно раскована, веселилась и дурачилась. Ты, должно быть, и соорудила это чудо. (Отхлебывает кофе.)

Филлипа (с явным замешательством разбирает пирамиду). Не помню.

Данкэн. Надеюсь, ты не всё забыла, что произошло вчера ночью?

Филлипа поворачивается к нему. Данкэн садится на диван.

Данкэн. Садись и позволь тебе напомнить. Я помню всё, в мельчайших деталях. Замечательных, потрясающих деталях! Каждый сантиметр, каждое движение, каждую благословенную секунду! Филлипа — ты фантастическая женщина.

Филлипа (сидя, потупившись). Данкэн, я не думаю…

Данкэн. Ваши друзья, друзья Ричарда, не были так подозрительны, как ты боялась. А эти двое, Джоан и Джерри, просто остолопы. Честно сказать, я ужасно боялся разоблачения, рта раскрыть не мог. И эта маленъкая чертовка Лаура. Ох и хитрая змея!

Филлипа. Ну, если ты её обманул, значит родился новый Ричард Джеймс. Победитель Джеймс!

Данкэн внезапно вскакивает с дивана.

Данкэн. К черту кофе! Сегодня такой особенный день. Шампанское! По-моему, в холодильнике осталась бутылка «Шато».

Данкэн проходит в кухню, возвращается с бутылкой шампанского и фужерами. Открывает, наливает, передаёт фужер Филлипе. Сам садится напротив — в кресло.

Данкэн. Ура! За нас! Только за нас, все остальные — мертвы. Так говорим мы — шотландцы!

Филлипа. С днем рождения!

Делают по глотку. Филлипа явно чем-то озабочена.

Данкэн (аплодируя Филлипе). Выдающаяся работа по преображению лондонского бездомного в английского джентльмена! Теперь, когда мы обманули всех, моя судьба изменилась. Я могу заполучить Лауру, она буквально не давала мне прохода. Или я могу быть с тобой, которая не знает, чего хочет…

Филлипа (больше себе самой). Я знаю, чего я хочу.

Данкэн (воодушевленно). Правда?! Или я могу подождать чек и тогда исчезнуть. Схорониться, жить на проценты, в облике Ричарда Джеймса. Живущий на всех парах человек-одиночка. Никаких вопросов, никакого деления денег. Даже дурак способен так жить.

Филлипа. Не спеши, Данкэн. Ты сдал только первую часть экзамена. Нет пока никаких гарантий. Друзья — это проще. Поверенные в делах — эти старые продувные бестии — видят всех насквозь

Данкэн. Одурачим и их! Теперь, когда ты — рядом, Филлипа, будем безрассудными, импульсивными. Хотя бы раз в жизни. Бежим со мной!

Филлипа (вставая). Закрой глаза.

Данкэн. Зачем?

Филлипа (настаивает). Закрывай, быстро.

Данкэн (закрывая глаза). Ты хочешь удивить меня. (Открывает глаза.) Или убить?

Филлипа. А что ты думаешь?

Данкэн. Убив, ты бы сильно удивила меня. (Снова закрывает глаза.)

Филлипа проходит к буфету у подножия лестницы.

Данкэн. (С попрежнему закрытыми глазами). Мы можем спрятать деньги и жить где-нибудь в Австралии.

Филлипа возвращается с маленькой подарочной коробочкой, кладет ее в руки Данкэну.

Филлипа. С днем рождения! На этот раз — официально.

Данкэн открывает глаза.

Филлипа. Мой подарок.

Данкэн разворачивает подарок

Данкэн. Что там? Пистолет? Завещание? Моя любимая сельдь в винном соусе?

Филлипа. Открой же!

Данкэн извлекает подарки.

Данкэн. Бумажник, чековая книжка!..

Филлипа. Кредитные карты. Все, что нам, возможно, понадобится сегодня.

Данкэн. А что это притаилось в уголке? (Открывает коробочку с кольцом.) Обручальное кольцо? (Надевает его.)

Филлипа. Практичные мелочи…

Данкэн. Ключи от машины? От дома? Или… от твоего сердца?

Берет в руки брелок с ключами; звучит музыкальная мелодия.

Оба улыбаются.

Данкэн (с пафосом). Я хотел бы поблагодарить мою мать, без которой это было бы невозможным. (Простирает руку в направлении портрета). Я жил так скучно, так лениво, пока не встретил эту диву.

Исполнил, мама, твой завет

И счастлив сын на склоне лет…

Но где ключи от твоего сердца, Филлипа?

Филлипа. Ты — поэт, Данкэн? Ты мне об этом не говорил, но я уверена.

Данкэн. Поэты могут быть убийцами. Могут быть ясновидящими. Пророками. Опасные, сумасбродные люди. (Замолкает, качает головой.) О, нет, этот проклятый свет! (Задёргивает шторы, но яркие солнечные лучи все равно проникают в комнату.) Я действительно преподавал поэзию, даже печатался. Пока не случилась эта история. В колледже я полюбил одну девушку, мою студентку. Мы замечательно проводили время, отлично ладили. (Пауза.) За несколько дней до нашего второго… (ищет подходящее слово) юбилея, я узнал от одного доброжелательного ублюдка, что прямо у меня под носом у неё был другой роман. Я сошел с ума! Пришел в бешенство! Нет, я не устраивал сцен ревности, не убил её. Я просто тихо собрал вещи и ушел… Но дело не в этом, Филлипа. Через неделю после моего ухода она угодила в ужасную мотоциклетную катастрофу, сидя за спиной того парня, с которым мне изменяла. (Переводит дыхание.) Она погибла. Я опубликовал эту историю, поэму в стихах. «Прекрасная роза лежит, истекая кровью, в груде покореженного хрома, уже мертва…» Ужасно, не так ли?

Филлипа. Надеюсь, это не ты убил её, Данкэн.

Данкэн. Нет! Но вскоре я узнал, что Молли вовсе не изменяла мне. В тот роковой вечер она искала меня, чтобы объясниться. Моя поэма после этого достигла шекспировского накала. (Опять замолкает.) Я перепробовал все возможные способы, чтобы забыть это. Консультации у психиатра, шесть месяцев в кибуце, в Израиле; я даже записался в Иностранный легион. В конце концов я сделал самый сомнительный шаг в своей жизни — я женился. Мы жили в крошечном муниципальном домике — Шэрон и я. Все было неплохо, но я буквально задыхался без любви. Потом у нас родилась малютка-дочь. Как ты думаешь, я назвал её? Pозa! Мои нервы были на пределе, я не мог преподавать. Бросил писать стихи. Брак без любви задушил меня. Днём я продавал картошку с грузовика, ночами — подрабатывал, где только мог. (Пауза.) Я едва ли выцеживал из себя слово в день. Я был самым ничтожным человеком в мире. Жалким, раздавленным, никому ненужным… И я решил — всё, хватит, так продолжаться не может. В свой день рождения я решил бежать. Дочку я забрал с собой. Похитил. Ей было четыре годика. Ради ребенка я был готов на всё. Но далеко мы не смогли уйти. Под вечер нас арестовала полиция. Я даже не успел сказать малютке «До свидания»… Шэрон получила опекунство, я — тюрьму. Когда вышел, начал бродяжничать, научился спать на улице, в ящиках, на решётках — без крыши над головой, жить в лохмотьях, впроголодь. Жизнь бездомного — это не то, с чего вы начинаете жизнь; этим вы её заканчиваете. Так говорю тебе я — поэт! …Будь моей любимой, но помни: я — опасен. Могу убить или зацеловать, одно из двух!

Филлипа. Я не могу любить тебя, Данкэн. Я не могу бежать с тобой. Я уже говорила…

Данкэн. Тогда, что мы делали в спальне?

Филлипа. Я — замужняя женщина. Всё еще замужняя, хорошо это или плохо. Всё произошло чересчур быстро.

Данкэн. Ричард — мертв. Ты перевернула всю мою жизнь!

Филлипа. Я организовала тебе роскошный день рождения. У нас с тобой деловое соглашение.

Данкэн. Да, мне нужны деньги. Но больше денег мне нужна ты, Филлипа. Я не могу навсегда стать Ричардом Джеймсом. И потом, сколько можно будет жить в чужом платье?

Филлипа. Да, но мы не можем что-либо изменить. Бумаги, поверенные, миллион по контракту… Тысяча других причин.

Данкэн. Кто знает, полюблю ли я ещё раз, если покину эти стены — без тебя? Ставки сделаны, всё на кону! Единственное, что сейчас важно — наши отношения. Мы провели ночь вместе; конечно, можно сказать, что мы были чересчур пьяны, чтобы помнить, что случилось, или как это было… Но зачем? Жизнь — гораздо проще…

Филлипа. Я ценю тебя, ты знаешь…

Данкэн. Вот видишь, все просто.

Филлипа. Данкэн… (ищет слова) … ты хочешь то, что я не могу тебе дать. Ты появился чересчур поздно. Ричард опередил тебя. (Пауза.) Он покорил маленькую девочку, вечно смеющуюся и резвящуюся. Затем он превратил меня в нечто другое.

Данкэн. Звучит жестоко.

Филлипа. Самое смешное, я сама его добивалась. Страшно хотела. Первый раз… (Делает деликатную паузу.)

Данкэн улыбается.

Филлипа. Перед первой ночью он сказал мне: «Итак, Филлипа, приготовься к концу света». (Улыбается.) Мой Бог, я вбежала в ванную, закрыла двери и стала запихивать в себя горы таблеток. До этого я не позволяла Ричарду овладеть мною. Но что я могла сделать? Домой вернуться не могла, оставаться в ванной до конца жизни — тоже. И верь мне или нет, Данкэн, это был конец света. И конец маленькой, наивной девочки! Ричард, грубо и цинично, выковал другую Филлипу Джеймс. Потом, много раз, я хотела разорвать наш союз, но…

Данкэн. Положение в обществе, завещание матери…

Филлипа. Да, но не только это. Однажды я узнала, что он изменяет мне. Я ринулась домой, в неурочный час, готовая на все. Была уверена, что он не один. Но мне не удалось застукать его. (Пауза.) Выглядело так, как-будто он читал мои мысли. Взяв меня за руки, он сказал: «Мы принадлежим друг другу, Филлипа. Навсегда! Кроме тебя, мне не нужна ни одна женщина!» И я, юная, неопытная в любви девушка, снова ему поверила. И не ушла.

Данкэн. Да, но он погиб. Что теперь тебя держит здесь?

Филлипа. А сейчас появился ты, Данкэн, внешне — точная копия, но совсем другой. Ни в чем не похожий.

Данкэн. Не хочу тебя огорчать, но эта маленькая тварь. О, Бог не способен сотворить такой цвет волос!

Филлипа. Лаура, старый друг нашей семьи.

Данкэн. Да, но какую мерзость она говорила про тебя. Какие гнусные предложения делала!

Филлипа. Она была пьяна…

Данкэн. И призналась мне, твоему мужу, что не может жить без него!

Филлипа (По слогам). Лаура… сказала… тебе?..

Данкэн. Прости. Ты узнала это через вторые руки, как я… в свое время.

Филлипа (очень тихо). Лаура? Она сказала тебе?

Данкэн. Лаура влюблена в меня, то-есть, Ричарда. Явно видно, ей были даны твердые уверения. Въехав в этот дом, Ричард снял ей квартиру поблизости. Поручил управлять его галереей, вести дела. Она сказала, что мы встречались едва ли не каждый день, все эти четыре года. Не снимала руку с моего колена. Но больше всего меня потрясло, она уверена, что ты даже не подозреваешь об их романе. И очень скоро она станет второй миссис Джеймс.

Филлипа (вставая). Я не знала. Она была… Ричард был с ней…

Данкэн. Он спал с Лаурой всё это время. (Громко смеется.) Вы не должны притворяться перед притворщиками! (Ищет очки.) Шоры долой! Лаура! Это доставляло ей особое удовольствие — дурачить тебя. Признай это.

Филлипа. Признать что?

Данкэн. Я бы сделал то же самое. Заманил его за границу, подальше от Лауры, на пустынный берег. Резвился в воде. Напоил, утомил любовью. Выбрав момент, ударил камнем по голове. Притопил для уверенности, стукнул ещё раз. Или ты его ударила бутылкой из-под шампанского?

Филлипа. Я не убивала моего мужа. Зачем мне было убивать?

Данкэн. Целых шесть дней я слышу причины, не говоря уже об откровениях маленькой дряни. Послушай, этого более, чем достаточно: мерзавец-муж, ведущий двойную жизнь, ускользающие деньги, предательство! Я ничего не забыл?

Филлипа. Ты забыл, что я нуждалась в нём. (Встает, начинает ходить по комнате.) Хотя бы из-за миллиона.

Данкэн. Вот зачем ты нашла меня!

Филлипа. Как я могла предвидеть, что встречу тебя? Что решу сделать на тебя ставку? Поверю. Бред сумасшедшего, абсурд! Боже, Данкэн, неужели ты думаешь, я настолько безрассудна, чтобы так испытывать судьбу. И кто мог знать, что ты сведёшь меня с ума?

Данкэн. Продолжай.

Филлипа. (Меняет тему.) Зачем мне было создавать себе столько проблем, убив Ричарда на пороге этого дня? Мертвый, он не сможет подписать бумаги сегодня днем.

Данкэн. Ненависть. Ты ненавидела его.

Филлипа. Ненависть?! Посторонний человек, бродяга, говорит мне, что мой муж спал с секретаршей, целых четыре года, и что я ненавидела его? Ненависть еще очень мягко. Я любила его, поддерживала все эти долгие годы. Он клялся, что больше у него не будет романов. И вот буквально из ниоткуда появляется эта маленькая дрянь с оранжевыми волосами и крадёт у меня мужа!

Такой Филлипы Данкэн ещё не видел. Он внимательно следит за ней. Она говорит, сдерживая рыдания, вспышки гнева. В конце концов буквально падает в кресло, задыхаясь от ненависти.

Филлипа. И это унижение должно было случиться со мной? Чего он хотел? Как еще можно было унизить меня? Проклинаю его, алчного, злобного, неблагодарного. Я ему так доверяла, любила…

Данкэн тщетно пытается что-то сказать. Филлипа останавливает его.

Филлипа. Молчи! Не хочу слушать, что еще сказала эта дрянь! (Убежденно.) Если бы Ричард ожил и был здесь, в этой комнате, клянусь, я бы убила его!

Данкэн. В таком случае я бы использовал тупые предметы. (Берёт бутылку виски, поглаживает ее.) А ты?

Филлипа. Я не убийца, Данкэн. Я узнала о Ричарде и Лауре только десять минут назад. Мы должны прекратить эту пытку.

Данкэн (подходя к ней). Не понимаю тебя. Ты звучишь, как проигравшая. Хотя на самом деле ты — победительница. Забудь Лауру! Забудь прошлую жизнь. У тебя есть деньги, есть я — твой выигрыш в рулетку. Отныне я — Ричард, узаконенный, общепризнанный. Посмотри на меня, своё творение, Филлипа, очнись!

Филлипа поднимает шторы, комнату заливает дневной свет.

Филлипа. Я волнуюсь за тебя. Это — правда. Возьми подарки, твоё скромное вознаграждение за неделю работы. Это всё, что я могу предложить тебе. (Внезапно.) Пожалуйста, уходи.

Данкэн. Любить меня не планировалось в твоем ежедневнике. Но помилуй. Любые планы можно скорректировать. Я сделал свой выбор, Филлипа. Ты нуждаешься в опоре. Я хочу всегда быть рядом, хочу быть твоей опорой, ложиться в постель с тобой, любoваться тобой! Я рад, что у нас это случилось.

Филлипа (закрывая ему рот ладонью). Молчи. Между нами никогда ничего не будет. Только воздух. Только воспоминания. Наше время — на исходе. Сейчас я позвоню мистеру Дэвидсону и всё отменю. (Тянется к трубке.)

Данкэн (кладя свою руку поверх ее). Сегодня здесь будет убийство. Я постараюсь! (Тихо.) Ты ещё не всё знаешь. Приготовься к самому страшному. Это мне тоже сболтнула Лаура. Сегодня днём я подпишу бумаги и получу чек, а вечером сюда заявятся Лаура и Дэвидсон. И придут сюда, чтобы убрать тебя. Убить… с моей помощью.

Филлипа вскрикивает.

Данкэн. Выходит, ты сотворила меня себе на погибель. Лаура и Ричард ждут — не дождутся материнского наследства. Зачем им ты? Но я не Ричард, я не позволю им дотронуться до тебя даже пальцем.

Филлипа. Данкэн, ты не понимаешь…

Данкэн. Я понимаю, что если мы остаемся вместе, всё будет в порядке, чёрт возьми. У нас будет миллион. Колоссальная сумма. Перспективы. Мне много не надо. Я привык. Я тоже не думал, что так случится. Деловое соглашение обернулось…

Звонит телефон. Они смотрят друг на друга. Филлипа берет трубку.

Филлипа. Семьдесят семь, сорок четыре. Алло?.. О, мистер Дэвидсон. Похоже, у нас маленъкая заминка. Нам нужно ещё немного времени.

Данкэн подходит к ней, хватает телефон. Филлипа пытается сопротивляться, но Данкэн вырывает трубку.

Данкэн (на чистом английском). Привет, Дэвидсон, это — Ричард. Как дела? Послушай, дружище, небольшое изменение планов. Филлипа простыла… да, ты знаешь эти кондиционеры… не думаю, что ей следует сегодня выходить из дома. Что? (Пауза.) Да, я помню, это — сегодня. (Филлипе на шотландском.) Он хочет придти. Настаивает. (Дэвидсону, на английском.) Ты бы не мог дать нам чуть-чуть времени, дружище, жена — абсолютно разобрана… да, после вчерашнего. Хорошо, договорились. Пока. (Филлипе, на шотландском.) Приедет к двенадцати. Через час. Говорит, что всё сделает, не выходя из дома. Нам не надо ехать в его офис.

Филлипа (недоверчиво). Он так сказал?

Данкэн. Говорит, у него в офисе сидит женщина, которую он приведёт как свидетельницу.

Филлипа и Данкэн (вместе). Лаура!

Данкэн (в трубку, Дэвидсону, на чистом английском). Одну секунду, Дэвидсон, только скажу жене. У нее есть свои странности, сам знаешь. Еще секунду. (Филлипе, на шотландском.) Бежим отсюда. Не надо ничего брать, только мы вдвоем — ты и я, и больше ничего. (Дэвидсону, на чистом английском.) Да, опять я… Что?… С днем рождения?! (Осознав иронию ситуации.) О, спасибо, спасибо, ты очень любезен! Да, жена согласна, приезжайте.

Одиннадцать ударов отбивает Биг Бэн, затем — каминные часы.

Затемнение

Сцена вторая

Та же обстановка. Чуть позже.

Филлипа в спальне, за закрытой дверью.

Данкэн, разговаривая, делает еще множество вещей. Одетый в повседневный костюм, он выходит из своей спальни с маленьким чемоданом, чехлом с несколькими костюмами, камерой. Всё это оставляет на балконе, а сам идет в ванную комнату.

Данкэн (Из ванной комнаты). Возьми это, возьми то, и ещё это, и вон то, Ричард. Это — твои любимые. Да, ещё бритва, зубная щетка, халат, тапочки.

Выходит из ванной комнаты, сваливает все в кучу.

Это — всё! (Стучит в дверь комнаты Филлипы.) Выходи, старушка! Покажи свои прелестные ножки. (Поёт.) «Танцующая вальс Матильда со мной и для меня». (Смотрит на часы, подхватывает груду одежды, спускается вниз.) Сделай последний шаг, женщина! У нас меньше часа, чтобы убраться из этого проклятого дома. Повезёт, считай, что выскочили. (Останавливается, осматривается.) Собираясь бежать из завоеванной страны, надо захватить несколько трофеев. (Берет из бара бутылку спиртного, со стола — пепельницу, со стены — маску.) Чуть-чуть серебра, чуть-чуть декора. (Рассматривает маску.) Пожалуй, не стоит. (Кладет на место.) Все проверить… Чековая книжка, бумажник… (Перекладывает подарки со стола в карманы.) Ау, Филлипа, ради Бога, поторопись, медлительная, глупая черепаха. И ничего не бойся, доверься мне. Ты ещё сомневаешься, что ли? Надеешься выяснить отношения с Лаурой и получить деньги? Свой несчастный миллион?

Дверь спальни открывается. На балконе в дорожном костюме появляется Филлипа, молча смотрит на Данкэна.

Данкэн. Что с тобой? Что ты медлишь, старушка? Мы можем, конечно остаться — задурить Лауру, обвести вокруг пальца Дэвидсона, но не будем мелочиться. Я — поэт, я не держу удар, как боксер. Боюсь, моя любовь, нам никогда не вкусить наши денежки, если мы останемся здесь их выбивать…

Филлипа. (Твердо, хотя и с усилием над собой.) Денег нет, Данкэн.

Данкэн. Как — нет?

Филлипа. Денег нет. Денежного фонда не существует. И никогда не было.

Данкэн. Фонда не было?

Филлипа. Ничего не было. (Пауза.) Получать нечего.

Данкэн. Минутку… Что ты говоришь, женщина?! Поаккуратнее. У меня день рождения, а подарка нет. Так?

Филлипа. Да, именно так.

Данкэн. Нет денег, нет подарка, нет будущего?

Филлипа. Не уходи с пустыми руками, возьми что-нибудь ценное, что можешь унести. И мои чувства возьми с собой, я тебе не лгала.

Данкэн. Но ты лгала насчет денег, как я могу верить в твои чувства? Неужели ты всю эту неделю разыгрывала фарс? Позабавилась со мной? Одела, накормила, выставила напоказ, а теперь хочешь выбросить вон, в мусоропровод, как вчерашнюю газету? (Пауза.) Где же правда, Филлипа? Ты приручила меня, а теперь я тебе не нужен? Может, до меня тут были такие же бедолаги?

Филлипа. Данкэн, когда мы встретились, я тебе сказала, что я — женщина одинокая…

Данкэн (кричит). А я, если помнишь, назвал тебя дурой. Стоп! Я чувствую, что сейчас сойду с ума… Что мы для тебя — люди, как я? Хобби? В своём доме ты можешь делать с нами всё, что захочешь, для своего удовольствия, а потом вышвырнуть, когда созреешь для новой модели?! Ты говоришь об искренности? Сегодня ночью ты была совсем другой. Где же ты — настоящая? Ты помнишь нашу ночь?

Филлипа. Иди! Я сказала тебе — никакого попечительского фонда нет. Я тебя обманула. Для тебя, для меня, для всех будет лучше, если ты уйдешь. Немедленно!

Данкэн. А Дэвидсон?! Я разговаривал с ним. Его же ты не сделала?

Филлипа. Ты разговаривал с человеком, которого я наняла быть Дэвидсоном. Он стоял на этом же месте, в твоих же ботинках, то-есть, ботинках Ричарда… Дэвидсон, а перед ним целая вереница Дэвидсонов. Куча «воскрешенных мужей». Большая очередь жадных доверчивых мужчин, как ты, Данкэн… Которых я подобрала, наигралась с ними и… действительно — «вчерашняя газета». Я — чрезвычайно одинокая женщина!

Данкэн. У меня другое мнение…

Филлипа. Здесь ничего для тебя уже нет!

Данкэн. Боюсь, что только мистер Дэвидсон может подтвердить всё это. Знаешь, если ты не возражаешь и, это не слишком разрушает твои интриги, я сяду здесь и попытаю судьбу. (решительно.) С места не сдвинусь!!!

Филлипа. Слушай меня, слушай внимательно. (Данкэн посмотрел на неё.) Не смотри на меня… слушай! (Он отвернулся.) Если я что-то для тебя значу, действительно значу — уходи! Прошу тебя. И никогда не пытайся увидеть меня. Если ты останешься, случится нечто ужасное.

Данкэн. Я же сам тебя обо всём предупредил.

Филлипа. Совсем не то, что ты ожидаешь. Мы оба в опасности — и я, и ты.

Данкэн. (Смеется.) Именно поэтому, я и не хочу уйти без тебя. Если ты под угрозой, почему ты меня прогоняешь? Ведь только я могу тебе помочь. Исчезнем вместе. (Филлипа качает головой.) Дэвидсон и Лаура направляются сюда, чтобы убить тебя и меня — после того, как я поставлю свои подписи.

Филлипа. Всё не так, совсем не так. Я не могу тебе всего рассказать.

Данкэн. (Поворачивается к портрету матери Ричарда.) Мамочка, ты была права. Я должен был последовать твоему совету; надо жениться на простых и глупых. Что ты сказала, мамуля? Как ты хочешь, чтобы я поступил? Как мать сыну… (Поворачивается к Филлипе.) Она сказала, подождать наличные.

Филлипа обмякла и начала сползать, Данкэн вовремя подхватил ее, пока она не упала. Держит, прижав к себе, несёт к креслу.

Данкэн. Сюда, сюда, милая, сюда…

Филлипа. Не держи меня, отпусти! (Вырывается. Все её поведение — открытие для Данкэна; она — почти сумасшедшая. Она падает на пол и, когда он приближается, резко поворачивается.) Не трогай меня! Оставь, не дотрагивайся!

Сворачивается калачиком, рыдает.

Данкэн. Филлипа, я пытаюсь помочь тебе.

Филлипа неожиданно делает попытку ударить его. Он останавливает её.

Данкэн. А, может быть, ты хочешь помочь Лауре? (Наливает виски.)

Филлипа. Лауре?

Данкэн. Партнерше твоего мужа по постели? (Филлипа горько улыбается.) Лаура не с нами, а с ними. И, слава Богу, она принимает меня за Ричарда.

Филлипа. Ерунда! Она знает, что ты не Ричард.

Данкэн. Скажите пожалуйста! Мы же её полностью одурачили. И потом, она хотела отправиться домой со мной…

Филлипа. Она всё сделала, чтобы ты в это поверил. На самом деле, она хотела уйти домой со мной. (Данкэн уставился на нее, ничего не понимая.) А это уже настоящая правда. Связь Лауры с Ричардом — это правда, в основном. Но, главное, что мы скрывали от него — это наше с ней влечение. Нашу страсть. (Отдает ему свой виски.) Хлебни, хочешь? Мы собирались преподнести Ричарду этот сюрприз сегодня, а потом… его ликвидировать. Но чёртов дурак сам погиб три недели назад — в аварии.

Данкэн. Филлипа…

Филлипа. И это тоже правда. Четыре долгих года вынашивания планов и ожидания коту под хвост? Нет! Мы с Лаурой постарались оставить Ричарда в живых. Вот почему ты здесь появился. И после подписания бумаг должен быть убит — или Лаурой, или Дэвидсоном, или… (Тычет в себя пальцем, смеется и плачет.) Вся эта неделя была выстроена до мельчайших подробностей. Но одну вещь мы не смогли предусмотреть… что…

Данкэн. В того человека, которого следовало убить, ты влюбишься?

Филлипа. Что-то в этом роде. Но правда в том, что не меня они убьют, а тебя — и только тебя. Уходи!

Данкэн (после паузы). Я не верю в такую правду. Я сегодня ночью близко узнал настоящую Филлипу Джеймс. Она — не чья-нибудь возлюбленная, тем более — не другой женщины. Она — моя возлюбленная!

Филлипа. До сегодняшней ночи, Данкэн, всё было четко отрепетировано, а импровизировать я больше не могу. Я иссякла. Хватит! Боже милостивый, я даже не в состоянии выдумать очередную историю, чтобы выгнать тебя отсюда. Умоляю тебя, уходи!

Данкэн. (Приближается к ней.) Я представляю себе коралловые рифы, солнце, звезды, которые можно считать до рассвета, а потом отсыпаться до полудня в тихом романтическом уголке.

Филлипа. Если я расскажу тебе всю правду, ты забудешь всё и возненавидишь меня. Никакой романтики, только ненависть. Я не хочу этого, я не перенесу. Не хочу лишать тебя твоей мечты, поэтому ничего не расскажу. Баста! В этом мире существует слишком много жадных людей, готовых совершить все, что угодно ради денег. Уничтожить жизнь. Человека… хорошего человека. О, Господи! Я должна молчать. Не задавай эти проклятые вопросы. Объяснять нет времени. Ты меня никогда не простишь. Пожалуйста, уходи.

Данкэн. Я заранее тебя прощаю, но если всю оставшуюся жизнь ты будешь отвечать на мои проклятые вопросы.

Филлипа. Боже мой! Что я должна тебе ответить?

Данкэн (Берет её руку.) Что тебя здесь удерживает?

Филлипа. Ты не уйдешь, пока я тебе не скажу? Хорошо, чёрт с тобой! Я скажу. Отпусти меня. Я остаюсь здесь…, потому, потому, что… (Пауза.)

Я люблю тебя! А на это есть время, правда?

Данкэн. Правда.

Филлипа. Прости меня. Конечно. Я ухожу с тобой.

Данкэн (отстраняясь от нее). Ты ведь сейчас не импровизируешь?

Филлипа. Никогда больше. (Целуются.)

Данкэн. (Закурил.) Тик-так, тик… ку-ку!

Филлипа. Надо бежать, бежать. Так, я не положила ещё шелковое платье. (Бежит к лестнице, останавливается, думает. Он прекратил упаковываться, смотрит на нее, застыл.) Шуба! Я не могу её оставить. (Побежала наверх.)

Данкэн. Кто носит шубы в Австралии? А вообще, есть там такие, как их… ну, зверек такой… Кола-кола!

Филлипа. Коала! (Смеется.)

Данкэн. Вот-вот, умница ты моя! А вообще-то, прихвати шубейку, мы её кому-нибудь загоним! (Продолжает упаковываться.) Блошиный рынок, честное слово! (Вытаскивает верхнюю часть бикини.) А где же всё остальное?

(Филлипа спускается с шубой, платьем, туфлями и браслетом.) Я требую всё целиком, вернее, всю целиком! (Она останавливается.) Ну, что опять? Давай, ну!

Филлипа. Только дай мне сказать…

Данкэн (остолбенел). Филлипа… Мы упустим возможность… Данкэн, я должна тебе это сказать. Я, действительно, очень, очень, очень тебя люблю! Я счастлива.

Данкэн. И всего-то? Я знаю, что я — слепой?

Филлипа. Подожди!

Данкэн. Что?

Филлипа. Паспорт.

Данкэн (показывая на часы). Отличненько!

Филлипа. Паспорт Ричарда. Я не знаю, где он… Куда его засунула.

Данкэн. Он должен быть у тебя.

Филлипа. Да, да, конечно… Я посмотрю в спальне, я быстро, а ты тут поищи… (Бежит в спальню.)

Данкэн. Сделай то, сделай это! (Взбегает вверх по лестнице.) Чтобы ты делала без меня, женщина? (Пятясь спиной к лестнице, кричит.) Я жду тебя внизу, любимая!

Спотыкается на ступенъке, теряет равновесие, пытаясь удержаться, хватается за лампу, она взрывается. Данкэн летит вниз… Он — мертв.

Филлипа. (Всё ещё в спальне.) Слава Богу! Вот он. Нашёлся! И браслет. На него пару недель можно будет жить. Иду, иду. Кажется, теперь все, слава Богу. Полегчало. Я могу свободно дышать. Эти последние несколько дней… Это утро! Я думала, что никогда не переживу это утро!

Она вышла из спальни. Остановилась. Почувствовала, что что-то изменилось. Начинает спускаться вниз, видит тело Данкэна. Ничего не понимая, останавливается, затем очень медленно продолжает спускаться.

…В замок вставляется ключ. Открывается парадная дверь. Появляется мужчина, оставляет дверь открытой, входит в гостиную. Это — Ричард Джеймс, муж Филлипы. Обозревает происходящее. Филлипа на коленях над телом Данкэна.

Ричард. Не могла меня подождать? Ты всегда торопишься, детка.

Филлипа. (Не может говорить.) Ричард… Я…

Ричард идет к входной двери, запирает её на ключ. Возвращается. Задергивает шторы, подходит к месту, где лежит Данкэн. Слегка поворачивает тело ногой, желая убедиться, что Данкэн мертв. Улыбается. Филлипа была права — сходство двух мужчин поразительно.

Ричард. Мои бумажник и ключи у него, да? Значит, до прихода полиции трогать его не нужно. Руки прочь, малышка, и помни, ты должна быть умницей. Он и вправду поверил, что наш воображаемый Дэвидсон принесёт сюда в кубышке миллион. Так и хотелось сказать ему в трубку: «Слушай, осёл! Нет никакого Дэвидсона, нет завещания матушки и фонда, нет и миллиона — до тех пор, пока я не появлюсь и не сверну твою идиотскую шею». Спасибо, Филлипа, что справилась сама, не ожидал таких способностей. Хотя ты, как и я, торопишься получить денежки по моей страховке. (Берёт со стола кусок торта.) Отнесёшь мои вещи на место, но больше ничего не трогай, оставь всё, как есть, все должно быть естественным, чтобы страховые агенты убедились, что он, то-есть я, умер в свой день рождения по чистой случайности. Ужас-с-ная трагедия!

Выдергивает свечу из торта, швыряет на пол, декламирует Шекспира:

— Прочь, прочь, свеча! Зачем примеру римского глупца Мне подражать, на свой же меч бросаясь? Пока я жив, разумнее губить Чужие жизни…

Ричард откусывает кусок торта, жуёт.

Ричард. Мне пора сматываться, быстренько повторим задуманное. Скоро прибудут полицейские, осмотрят тело, порывшисъ в бумагах, вызовут страховых агентов. Напрочь забудь, что существует страховка моей жизни. Ты — убитая горем жена. И когда они напомнят, что сегодня, в день сорокапятилетия мужа, страховка вступает в силу, ты пустишъ слезу и возопишь: «Не надо этих злосчастных денег, верните мне мужа!» Они начнут успокаивать: «Но, миссис Джеймс, все же вы сможете утешить свое горе одним миллионом!» И ты скажешь: «Так уж и быть, давайте!» (Смеётся, передразнивая Данкэна.) Я тоже умненький-благоразумненький. Давай, действуй, Филлипа! Очень бы не хотелось, чтобы тебя заподозрили в убийстве. (Идёт к двери, возвращается.) Кстати, о Лауре… Забавно, что на вечеринке вы обе уверили болвана, что он убедителен. Лаура вообще умеет разогреть мужчину. А когда она вернулась домой, такое со мной вытворяла в постели! И все же она — порядочная стерва. Растрепала этому идиоту о нашей связи. И я решил покончить с ним. Мне не хотелось, чтобы он всё рассказал тебе, и ты закатывала истерики… Прихожу ночью сюда, и что же? Застаю вас в кровати. У нас договор, Филлипа: ты находишь подходящего человека, я его… (показывает.), и мы получаем по моей страховке. Но в уговоре не значилось, что ты должна лечь в постель… Я, конечно, понял, что пока твои ноги расставлены, он — не опасен. Спускаюсь в гостиную, сижу-складываю бокалы, думаю, как лучше тебе отплатить. И придумал. Сегодня-таки мой день рождения, не хочу мелочиться. Миллион как-никак. Ты получишь одну треть, она сделает тебя покорной, хотя Лаура считает, что я чересчур щедр… Но не спеши радоваться, сначала появится полиция. За дело! Получишь наличные, найди меня через Лауру. (Поднимает бокал.) С днем рождения, Ричард! (Выпивает из бокала, поднимает телефонную трубку, набирает номер полиции, с силой вкладывает трубку в руку Филлипе.) Вызывай быстрее, они теперь устанавливают время смерти с точностью до минуты. И не вздумай сболтнуть лишнего! Поверят они мне — не тебе. Ты была с ним! (Уходит.)

Филлипа остается одна с телом Данкэна. Невидящими глазами смотрит по сторонам. Ей ответили из полиции, она вздрогнула.

Филлипа. (В трубку.) Полиция?! (Пауза, смотрит на тело Данкэна.) Я должна вам сообщить… (Смотрит на входную дверь.) Это касается моего мужа… (Короткая пауза, затем как-будто себе.) Прощай, Данкэн… (Медлит перед принятием весьма непростого решения: pешиться и разоблачить мужа или солгать во имя денег?) Ричард… (Затем твёрдо в трубку.) Извините… Джеймс. Миссис Ричард Джеймс… Страшное несчастье… Трагедия… Мой муж,… мой любимый… погиб. Ужасное несчастье! Я должна вам всё рассказать… Срочно приезжайте…

Филлипа вытирает слезы, а -

Занавес закрывается.