Мэриан Ригби, высокая брюнетка, одетая в серый костюм и красный берет, быстро шла по выложенной брусчаткой улице Арпер Брук Мьюз. По обеим сторонам этой улицы расположились гаражи, в которых стояли «роллс-ройсы», «бентли» и «даймлеры», чьи владельцы жили поблизости. Рядом с гаражами находились квартирки шоферов, которые тратили массу времени на то, чтобы мыть, чистить и полировать своих подопечных.

В конце улицы, прямо в тени американского посольства, располагался дом в два этажа. Его белые стены, зеленые ставни и разноцветные цветочные горшочки в окнах привлекали внимание прохожих. Этот дом принадлежал богатому американцу Дону Миклему, чье имя постоянно появлялось на страницах газет в разделе светской хроники. Мэриан Ригби была личной секретаршей Дона Миклема.

Этим утром она пришла раньше обычного: Дон Миклем уезжал сегодня в Венецию. Там у него был дворец, и Дон хотел отдохнуть немного, катаясь на гондоле и слушая чудесные песни, которыми все еще славится Венеция.

Пока Мэриан стояла перед дверью дома двадцать пять «А» и разыскивала в кармане ключ, шофер, мывший забрызганный грязью «роллс-ройс», оставил свое занятие и приложил два пальца к фуражке.

— Доброе утро, мисс Ригби, — сказал он, осклабясь.

— Доброе утро, Тим, — ответила Мэриан и слегка улыбнулась в ответ, но шоферу показалось, что ее улыбка осветила всю улицу. Мэриан нравилась ему. Они виделись каждое утро, и каждый раз он старался переброситься с ней хоть парой слов.

Наконец девушка нашла ключ и исчезла в доме. Шофер глубоко вздохнул.

— Повезло же этому Миклему, что у него работает такая классная девчонка, — думал шофер, снова принимаясь за свое дело. — Если пораскинуть мозгами, этот янки, должно быть, родился под счастливой звездой. Говорят, после смерти папаши ему досталась чертова уйма денег, дворец в Венеции да еще роскошные апартаменты в Нью-Йорке. Этот милый домик в Лондоне, кстати, тоже не так уж плох… — Тим направил струю из шланга на капот «роллс-ройса», и его мысли приняли другое направление. — Если бы все американцы были такими, как этот Дон, можно было бы не заботиться, как жить дальше. Он замечательный парень! Всегда имеет в запасе приветливое словечко, когда проходит мимо, и не задирает нос. А эта девчонка, его секретарша, думает только о себе. Правда, мистеру Миклему не надо заботиться о том, чтобы заработать себе на жизнь, но и праздников у него тоже никогда не бывает. В половине шестого он уже выезжает куда-то. Пойди поищи другого такого, кто спал бы так мало. И правда! Если бы я жил так, как он, то уже через неделю отдал бы концы.

Шофер распрямился и взглянул на дом.

— А его знакомые! Все известные люди. Только вчера вечером были министр внутренних дел и американский посол. В предыдущий вечер герцог, как там его… А, не важно. — Тим любил читать в газетах светскую хронику, и лица этих людей были знакомы ему по фотографиям.

Вода из шланга била прямо на асфальт, а шофер пытался представить себя владельцем пяти миллионов фунтов. Конечно, первым делом он взял бы себе на службу эту куколку Мэриан Ригби… Но, поразмыслив как следует, Тим решил, что его жизнь тоже не так уж плоха, кроме того, забот у него гораздо меньше, а крошка, с которой он заговорил вчера вечером в кино, ничуть не хуже этой гордячки Мэриан.

Дон Миклем удобно устроился в кресле, закурил сигарету и ободряюще кивнул миссис Трегарт.

— Итак, я вас слушаю. Еще раз прошу вас — говорите как можно подробней. Дело в том, что я почти ничего не знаю о Джоне. Мне известно лишь, что во время войны он был десантником. Последний раз я его видел перед тем, как он выпрыгнул из моей машины за линией фронта, над Римом, чтобы организовать там группу сопротивления. Но подробностей нам не сообщали.

— Я тоже почти ничего не знаю, — сказала она задумчиво. — Он много пережил, но почти ничего не рассказывал. Не любил говорить о войне. Я думаю, он хотел забыть. После войны он еще год оставался в Италии, потом вернулся домой. Его отец владел небольшой стекольной фабрикой, и Джон вступил в дело. Потом, когда отец умер, владельцем стал Джон. С той поры он ежегодно проводит за границей около трех месяцев: осматривает там крупные стекольные фабрики и знакомится с постановкой дела. Он всегда путешествует один, хотя мне очень хотелось ездить с ним. Вот и в этом году он уехал в Вену. Это было первого августа, как раз пять недель назад. Шестого августа я получила от него письмо, в котором он сообщал, что добрался благополучно и остановился в той самой гостинице, где жил раньше. Больше я не получала известий.

— В письме не проскальзывало, что у него какие-нибудь неприятности?

Миссис Трегарт пожала плечами.

— Нет. Это было самое обыкновенное письмо. Он, казалось, был счастлив и спокоен. Писал, что много работает. Думал около месяца пробыть в Вене, а потом отправиться в Париж. Когда он перестал писать, я была удивлена, но почти не беспокоилась. Я решила, что он просто занят, и написала ему сама. Мое второе письмо в Вену возвратилось с пометкой: «Выехал, адрес неизвестен». И вот тогда мне стало не по себе. Я написала в Париж, в ту гостиницу, где он любил останавливаться, но письмо вернулось и оттуда с такой же надписью. Наконец, я позвонила в гостиницу и узнала, что Джон не снимал комнату и его вообще не ожидают. Тогда я решила ехать в Вену, чтобы заняться поисками, но я слишком давно не была за границей, и мне нужно было продлить паспорт. И вот теперь мне его не возвращают, да еще говорят, что он куда-то пропал. Чиновник министерства был очень сух со мной, и я думаю, это не случайно. Не знаю, что и делать. Понимаете, мистер Миклем, мы, Джон и я, очень любим друг друга. И он всегда писал мне, когда уезжал, потому-то я и подумала, что с ним произошло что-то ужасное. Я обратилась в полицию…

— В местную полицию, или Скотланд-Ярд?

— Конечно, в местную. Дело в том, что Джон хорошо знаком с одним из инспекторов. Джон — член Хэмп-докского крикетного клуба, а инспектор тоже играет там. Они, можно сказать, дружат. Я несколько раз видела их вместе, и инспектор даже здоровался со мной. Словом, этот инспектор обещал навести справки.

Ее руки нервно вздрогнули.

— Он был так любезен, и когда я ушла, мне сразу же стало легче. Я надеялась, что он поможет мне, но… Два дня не было никаких известий, и я снова пошла к нему. Сержант сказал мне, что инспектора нет, но я не поверила. Я чувствовала, что все изменилось с того дня, когда я приходила впервые. На этот раз они обращались со мной как с чужим человеком. Сержант был прямо-таки груб со мной и заявил, что никакой информации у него для меня нет и что, если они что-то узнают, меня позовут.

Дон задумчиво посмотрел на погасшую сигарету и потер подбородок.

— Когда все это было?

— Четыре дня назад. На следующее утро я позвонила инспектору, но он не захотел со мной говорить. Мне ответил сержант. Он сказал, что я не должна постоянно беспокоить полицию и что у них есть чем заниматься. Когда они что-нибудь узнают, то позвонят мне. Это было ужасно!

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы и продолжала дрожащим голосом:

— Я поняла, что они просто ничего не хотят расследовать, и пошла в Скотланд-Ярд. А что мне еще оставалось?

— У вас есть какие-нибудь знакомые или друзья, которые могли бы помочь в этом деле? — спросил Дон сочувственно.

— Я не могла обратиться к друзьям, — сказала она тихо. — Мне казалось, что это наше с Джоном личное дело. Я говорила с представителем специального отдела. Он сказал мне, что дело ему известно и что расследование проводится. И я бы поверила, но почему он был так холоден со мной? Мне показалось даже, что он едва сдерживает раздражение. Я спросила его прямо: может, Джон имел какие-то неприятности с властями? Но это было все равно что разговаривать со стеной. Он ответил, что пока ничего не может мне сказать, но как только что-нибудь узнает, даст ответ. Я поняла тогда, что и здесь не смогу ничего узнать. Боже мой! Я чуть не сошла с ума. Куда мне было идти? Я пошла в министерство иностранных дел. Там со мной сначала вообще не хотели разговаривать, потом все же появился чиновник, который сказал, что это дело полиции и министерство ничего не может сделать.

Я была в отчаянии, уже не владела собой и устроила сцену. Я закричала, что если ничего не добьюсь, то пойду в «Дейли Газетт» и расскажу всю эту историю репортерам.

— Очень хорошо, — сказал Дон Миклем, пораженный мужеством этой молодой женщины. — Что же ответили на вашу угрозу?

— Это подействовало, как взрыв бомбы. Чиновник сразу же захотел разговаривать со мной, и через некоторое время я была приглашена в бюро сэра Роберта Грехэма. Я говорила с его личным секретарем, он был со мной, как бы получше выразиться… Да, он был со мной грубо откровенен. Он сказал, чтобы я ни в коем случае не обращалась в газету, а если я это сделаю, то буду потом жалеть. Он мне почти угрожал! Сказал, что, если в прессе появится что-нибудь о Джоне, это плохо для нас обернется, и велел мне идти домой и ждать, потому что сейчас продолжать расследование опасно, и я должна набраться терпения. Я была так напугана, что решила больше никуда не обращаться. Часами я бесцельно бродила по улицам и спрашивала себя, что же еще можно сделать? А потом я заметила, что за мной следят. Я чувствовала чей-то взгляд, но когда оборачивалась — за спиной никого не было. Тогда я села в такси и в боковое зеркало увидела, что какая-то черная машина поехала следом. Вот ее номер. Я записала.

Она на миг остановилась, достала из сумочки клочок бумаги и подала его Дону.

— Вот. Как вы думаете, можно узнать, чья это машина?

— Думаю, да, — сказал Дон и спрятал записку в карман. — Во всяком случае, я постараюсь что-то сделать. И что же было потом?

— Я вышла из такси, спустилась в метро, но все время чувствовала, что кто-то идет за мной. Но кто? Я оборачивалась, но вокруг было много народу, и никто не смотрел на меня. Тогда я достала зеркальце и сделала вид, что достаю из глаза соринку. Тот человек не ожидал от меня такой хитрости, и я успела рассмотреть его. Он выглядел, как настоящий сыщик и делал вид, что читает газету, но стоило мне спрятать зеркальце и сделать несколько шагов, как я спиной почувствовала, что он снова идет за мной. Самое отвратительное было в том, что он почти не скрывал, что шпионит за мной. Я очень испугалась и постаралась поскорей добраться домой, а там меня уже ждал мистер Говард, компаньон Джона. Он принес мне вот эту самую открытку. Не знаю, что она должна означать. Мистеру Говарду я ничего не сказала. Он не такой человек, которому можно очень уж доверять. Он хороший коммерсант, но и только. Я сказала, что Джон, наверное, просто хотел над ним подшутить. Мистер Говард, кажется, обиделся и ответил, что это не очень-то остроумная шутка, а потом спросил меня, что слышно о Джоне. Кажется, он не поверил, когда я сказала, что Джон прямо-таки засыпал меня письмами и что у него все в порядке. А вчера вечером я прочитала в газете, что вы уезжаете в Венецию, и подумала: а вдруг вы сможете что-то узнать? Конечно, я не имею права просить вас об этом, но это не я, это Джон молит вас о помощи.

Она снова сжала руки, борясь с волнением.

— Я должна, должна знать все, мистер Миклем.

— Да, конечно, — спокойно ответил Дон. — Это вполне естественное желание. Я заинтересовался этим делом и постараюсь помочь вам. Еще один вопрос, миссис Трегарт. Есть ли у вас хоть какое-нибудь, пусть самое нелепое, объяснение, почему ваш муж мог исчезнуть?

Она взглянула удивленно.

— Нет. Конечно, нет.

— И никаких подозрений?

— Нет.

— Простите мне этот вопрос, но вы уверены, что ваш муж не уехал с другой женщиной?

Ее черные глаза гневно сверкнули.

— Я знаю, что он никогда этого не сделает! Джон не такой. Мы живем друг для друга. Он никогда не обманывал меня.

— Хорошо, — сказал Миклем, закуривая новую сигарету. — А нет ли у вас оснований считать, что ваш муж работает на ИМ-5? Грубо говоря, не думаете ли вы, что он выступает в роли агента или шпиона, когда бывает в поездках?

— Я не знаю, — ответила она в волнении. — Он никогда не соглашался взять меня с собой. А теперь все эти люди ведут себя так странно. Когда шпион попадается, тогда, я читала в романах, власти той страны, на которую он работает, умывают руки, не так ли?

Дон пожал плечами.

— Вероятно, так и бывает, особенно если верить романам, — он ободряюще улыбнулся. — А теперь отправляйтесь-ка домой и постарайтесь успокоиться. Предоставьте все мне. Я всегда уважал вашего мужа и сделаю все, чтобы его разыскать. Дело в том, что я очень хорошо знаком с сэром Робертом Грехэмом, о котором вы говорили, и, конечно же, его навещу. Ну, а если он мне ничего не сможет или не захочет сказать, тогда я пойду к старшему суперинтенданту Диксу из специального отдела. Он мой хороший друг. Сегодня вечером я уже буду что-то знать. Дайте мне свой телефон и адрес, я зайду к вам, или, в крайнем случае, позвоню.

Внезапно Хильда закрыла лицо руками и расплакалась.

Дон Миклем встал и положил руки ей на плечи.

— Постарайтесь не сдаваться. Я согласен, что все выглядит плохо, хуже некуда, но если что-то от меня зависит, все изменится к лучшему. Это я обещаю вам.

— Простите меня, — сказала она слабым голосом и вытерла глаза платком. — Я не знаю, как вас благодарить. Последние дни были так ужасны. Но теперь я успокоилась. Да, я почти спокойна.

— Поезжайте домой и отдохните. Я не заставлю вас ждать слишком долго.

Дон улыбнулся, и Хильда с усилием улыбнулась ему в ответ.

— Теперь вы не одна.

Когда женщина вышла, Дон Миклем некоторое время бессмысленно смотрел перед собой. Каждому ясно, что Трегарт попал в нехорошую историю. И надо быть очень осторожным, чтобы не попасть туда же.

Он наморщил лоб, закурил очередную сигарету и велел Черри подать машину.

Было около половины одиннадцатого, когда Дон отыскал свободный столик в ресторане «У Флориана». Площадь перед рестораном была очень оживленной. Напротив, в тени старой прокуратуры, духовой оркестр играл марш Верди, и его захватывающий ритм заставлял Миклема отбивать такт ногой. На площади было много туристов, которые слушали музыку, смотрели на оркестр или любовались ночным, усыпанным звездами небом.

Дон заказал бренди, достал сигарету и с удовольствием вытянул свои длинные ноги. Пока он не слишком преуспел в своем расследовании. Портье в отеле «Модерно» ничего не мог сообщить ему о Трегарте. И все же Миклем был уверен, что Трегарт находится в Венеции, если, конечно, почтовая открытка не была фальшивкой. Однако, если открытка была подделана, почему ее не отправили прямо Хильде и почему она была подписана фамилией Совилл? Все теперь зависело от девушки из магазина стекла. Если она ему не поможет, тогда окажется, что задача гораздо трудней, чем он предполагал.

Когда соседний столик освободился, из-под арки вышел человек в белом костюме и уселся за него. Он заказал бренди и стал перелистывать вечернюю газету. Дон вспомнил вдруг, что уже видел этого человека, когда выходил из отеля. К тому же, именно этот человек стоял около моста Риальто, когда Дон шел из лавки Росси. А теперь он здесь. Дона охватило легкое беспокойство. Он развернул стул так, чтобы можно было видеть этого мужчину и стал исподтишка наблюдать за ним.

Это был брюнет с крючковатым носом, тонкими губами и глубоко посаженными черными глазами. Могучие загорелые кисти, выглядывающие из потрепанных рукавов, говорили о том, что их хозяин очень силен. Неприятный тип. Злой и проворный, как куница. Он не был похож на итальянца, скорей египтянин. Когда человек пошевелил головой, в ушах его вспыхнули золотые серьги. Погруженный в чтение газеты, он ни разу не взглянул на Миклема, и тот засомневался. Конечно, он видел этого человека трижды за один вечер. Но так ли уж это подозрительно? Во всяком случае, надо быть осторожней.

Когда часы на башне пробили полночь, Дон Миклем подозвал кельнера, расплатился и встал. Человек в белом не сделал попытки следовать за ним. Он показал кельнеру пустой стакан и заказал еще бренди. Дон вышел из ресторана и заглянул в окно. Человек в белом сидел в той же позе, и подозрения его рассеялись.

Напротив под аркой стоял человек в черном костюме. Он украдкой наблюдал за Доном. А Дон тем временем пытался разыскать в толпе ту девушку со стекольной фабрики. Наконец это ему удалось. Девушка стояла у магазина сувениров и рассматривала освещенную витрину. Она все еще была одета в рабочую одежду, но на голову была накинута шаль, которая наполовину скрывала ее лицо. Однако Дон был уверен, что это девушка с фабрики Росси. Он еще раз оглянулся на окно ресторана, чтобы взглянуть на мужчину в белом. Гот все еще сидел за столиком и читал газету. Тогда Дон начала пробираться к девушке через толпу. Девушка подождала, пока Миклем подойдет поближе, потом повернулась и пошла к арке, как бы увлекая его за собой. Человек в черном тоже заметил девушку и направился ей навстречу. Путь его был длинней, чем у Дона, но там, где шел он, почти не было людей, и поэтому он продвигался быстрее. В то же самое время человек в белом, сидящий в ресторане, быстро расплатился, вышел из ресторана и направился к колокольне.

Дон стремительно шел к мосту Понте де ла Палья. Человек в белом костюме отошел от балюстрады и поспешил следом. Дон не оглядывался и делал вид, что не замечает преследования. Он шел и шел, пока не достиг пристани. Несколько гондольеров стояли на узком мостике и беседовали, поджидая пассажиров. Завидев Дона, один из них, которого звали Джузеппе, устремился к нему.

— Я вам нужен синьор! Вы желаете прокатиться!

— Нет, не сейчас. Но вы мне действительно нужны. Пойдемте со мной.

Они зашли в маленькое кафе и уселись так, чтобы был виден вход. Дон заказал два капуцина, предложил Джузеппе сигарету и улыбнулся, заметив, что тот умирает от любопытства.

Джузеппе был известный гондольер. Последние три года он неизменно выигрывал призы в регате. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как похвалиться своей силой и ловкостью. Громадного роста, загорелый, с открытым, широким лицом и темными густыми усами, в черных брюках и светлой блузе, он был идеальным воплощением гондольера. Он постоянно обслуживал Дона Миклема, и коллеги завидовали его легкому заработку.

— Знаешь, где улица Монделло?

Джузеппе улыбнулся.

— Конечно, синьор. Это вблизи Кампо дель Паполо, на другой стороне моста Риальто.

— Мы сходим туда с тобой, но сначала нужно проучить одного типа.

Джузеппе сделал свирепое лицо.

— Я должен его пристукнуть? — кровожадно спросил он.

— Да нет же. Мы не должны убивать его, дурень, — ответил Дон.

Джузеппе был самым искусным гондольером, но его мозги работали значительно хуже, чем мускулы.

— Мы должны его только проучить. Этот парень шляется за мной целый день. Пришла пора прекратить его прогулку, она слишком затянулась.

Джузеппе с интересом присмотрелся к ссадине на подбородке Дона.

— Синьор уже имел неприятности? — спросил он. Драки и любовь были его любимым времяпрепровождением, конечно, если в этот момент не подворачивалась работа по его основной профессии.

— Да, незначительные. Но пусть тебя это не тревожит. Лучше слушай внимательно, что я тебе скажу.

— Да, синьор, — осклабился Джузеппе. — Кто этот человек?

— Он наверняка стоит снаружи и ждет меня. Такой высокий малый в белом костюме. Настоящий красавчик.

— Понял.

— Теперь слушай, что нужно сделать. Ты останешься здесь, а я пойду в направлении Сан Мария Мираколли. Посиди здесь несколько минут, а потом иди следом. Этот тип отправится за мной. Когда мы дойдем до подходящего местечка, я тебе дам сигнал. Вот тогда ты будешь иметь возможность слегка размяться. Только имей в виду, он очень силен.

— Хм, — презрительно отозвался Джузеппе. — Я тоже не младенец. Дайте мне этого парня, я его мигом успокою.

— Смотри только, чтобы он не успокоил тебя.

Миклем расплатился и вышел. Он не заметил никаких следов своего преследователя, но был уверен, что он где-то здесь. Дон пошел по слабо освещенной улочке, напряженно прислушиваясь. Пройдя не больше ста метров, он услышал за спиной легкие шаги и пошел чуть быстрей. Наконец он оказался на улочке настолько узкой, что можно было достать руками до домов, находящихся по ее сторонам. Тогда он резко повернулся, громко свистнул и пошел навстречу Джузеппе.

Преследователь понял, что дело нечисто, и бросился назад. Однако на его пути был Джузеппе. Он притаился в дверной нише и ждал. Когда шпион поравнялся с ним, Джузеппе схватил его за ворот и ударил о стенку. От удара, а еще больше от неожиданности тот опустился на колени. Джузеппе повернул его и нанес мощный удар в челюсть. Когда подошел Миклем, дело было сделано.

— Неплохо сработано, Джузеппе, — похвалил он и наклонился над лежащим.

— Вы видите, синьор, как все прекрасно получилось. А что я вам говорил? — его распирало от гордости. — Теперь он действительно хорошо отдохнет.

Дон обыскал карманы шпиона, но обнаружил только короткий нож. Больше там не было ничего. Он осветил лицо лежащего фонариком и спросил Джузеппе:

— Вам не приходилось видеть его раньше?

— Нет. Я его не знаю.

Дон выпрямился.

— Ладно. А теперь на улицу Монделло.

Через несколько минут они были на мосту Риальто. Дон вдруг остановится. Он вспомнил, как Луиза Покатти предупреждала его об опасности. Может быть, за ним еще кто-то следит? Прежде чем идти в этот дом, нужно удостовериться, что шпионов поблизости больше нет.

— Иди вперед, — сказал Дон тихо и постарайся побольше шуметь. Только не сворачивай сразу на эту улицу. Я хочу сначала проверить, нет ли за нами «хвоста», понимаешь?

Джузеппе кивнул. Он вошел на мост и исчез в темноте. Миклем притаился в тени. Ему были хорошо слышны шаги Джузеппе. Потом он прошел немного вперед и спрятался в темной арке. Здесь он прислушался. Никого. Джузеппе уже, наверное, перешел на ту сторону канала, но Дон не торопился выходить из своего укрытия. В темной одежде он был совершенно невидим на фоне стены. Осторожно выглянув из арки, он в первый момент ничего не увидел, но приглядевшись, различил того самого коренастого мужчину в черном костюме, с которым уже имел несчастье встретиться сегодня вечером. Тот осторожно двигался по мосту. Не замечая Дона, он шел как раз к нему навстречу, зашел в такую же арку на противоположной стороне улицы и встал так, чтобы можно было видеть канал.

Дон оставил свое укрытие и бесшумно подкрался к арке, где притаился его преследователь. Тот стоял спиной к нему. Неслышно, как привидение, приблизился к нему Дон Миклем и что было силы ударил по плечу. У шпиона были, видимо, стальные нервы. Он резко обернулся и взмахнул кулаком. Но Дон недаром брал уроки борьбы дзюдо. Он перехватил его руку, вывернул ее и нанес сильнейший удар ниже пояса. Шпион упал и с громким стоном распластался на тротуаре. Дон наклонился и проверил его карманы. Там он нашел свой бумажник, а также нож, подобный тому, что лежал в кармане у высокого. Больше ничего интересного гам не было. Миклем оставил поверженного врага и поспешил за Джузеппе, которого ему удалось нагнать как раз на улице Монделло. По обеим сторонам этой улицы стояли старые дома, которые выглядели совершенно заброшенными. Окна были темны.

— Это здесь, синьор, — негромко сказал гондольер. Дон взял свой фонарик и осветил ворота. Номер 39, наверное, дальше.

Они прошли несколько метров в темноте. Наконец Дон осветил стенку одного из домов.

— Кажется, здесь.

Он отступил в сторону и стал осматривать узкий трехэтажный дом с облупившейся штукатуркой.

— Такое чувство, что здесь давно никто не живет.

— Эти дома будут сносить. Мы здесь никого не найдем.

Дон отыскал дверь, взялся за ручку и осторожно нажал ее. Судя по скрипу, петли давно не смазывали, но, к их удивлению, дверь легко открылась. Освещая себе дорогу фонариком, Дон осторожно вошел в длинный и узкий коридор. По одной стороне была дверь, а по другой — лестница на второй этаж.

— Жди здесь, — прошептал Миклем, — я проверю, что здесь. И смотри в оба.

— Хорошо, синьор.

Миклем остановился в коридоре, изучая следы, которые ясно отпечатались на пыльном полу. Несомненно, некоторые из них принадлежали женщине. Комната на первом этаже была пустой. Дон, стараясь не заскрипеть ступенькой, стал подниматься по лестнице. Большая часть перил отсутствовала, а ступеньки были старыми и прогнившими. Но следы на пыльном полу говорили, что здесь совсем недавно были люди. Прижимаясь к стене, Дон продолжал подъем.

— Будьте осторожны, синьор, — предупредил Джузеппе снизу.

Дон приложил палец к губам и поднялся на второй этаж. Там были еще две двери. Дон прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он открыл одну из дверей. В кромешной тьме раздались легкий стук и шелест. Дон сделал шаг назад и выключил фонарик. Его сердце колотилось где-то около горла. Снова раздался тихий шелест, послышался легкий писк, и Миклем облегченно вздохнул.

— Крысы, — подумал он. — Такой дом должен быть полон ими.

Он вошел в комнату и посветил фонариком. Огромная крыса пересекла комнату и спряталась в темном углу, но Дон не обратил на нее внимания. Он направил луч на середину комнаты. На полу лежала Луиза Покатти. Ее платье было в крови. Дон почувствовал, что покрывается холодным потом. Он не двигался, и фонарик все еще освещал мертвое тело. Присмотревшись, он увидел, что правая рука девушки выглядит как-то неестественно. Он наклонился и увидел множество мелких ожогов. Кто-то прикладывал горящую сигарету к ее коже. Дон прикоснулся к щекам трупа. Они еще не остыли. Еще полчаса назад девушка была жива. Возможно, эти люди настигли несчастную, когда он лежал без сознания. Они хотели что-то узнать и пытали ее. Она ведь знала, где скрывается Трегарт. Смогла ли Луиза не выдать тайну?

Миклем быстро вышел из комнаты, закрыл дверь и перешел в следующую. Осветив ее фонариком, он сразу же понял, что здесь и было убежище Трегарта. У стены стояла раскладушка. Небольшой сундук служил столом, а маленький ящик — стулом. Из стакана торчала половина свечи. В комнате никого не было. Дон подошел к свече и, чиркнув зажигалкой, зажег ее. Возле кровати стояла корзинка с консервами. Виноград, бутылка вина, ломоть хлеба составляли все продовольствие. В коробке из-под кекса было множество окурков. Дон взял один из них и увидел, что это были английские сигареты. В углу валялся кожаный чемодан, содержимое которого рассыпалось по полу. Дон подошел ближе. Он почувствовал легкое возбуждение, когда заметил в углу чемодана инициалы «Д» и «Т».

Почему Джон Трегарт скрывался в этом заброшенном доме? Кем была Луиза Покатти и какое отношение она имела к Трегарту? И, наконец, где же теперь Трегарт? У Миклема было так много вопросов и совеем не было ответов.

Дон задумчиво взъерошил волосы. Он не хотел оставлять здесь чемодан, чтобы его не нашла полиция. Уложив вещи, он застегнул замки и направился к двери.

— Синьор, — окликнул его снизу Джузеппе, и Миклем заторопился.

— Что случилось?

— Полицейские, — Джузеппе был очень возбужден. — Они уже на мосту.

Дон быстро спустился вниз.

— Их четверо, — прошептал гондольер. Громкие удары в дверь сотрясли весь дом.

— Идем — сказал Дон и проскользнул из коридора в комнату. Он подошел к окну, открыл его и взобрался на подоконник. Удары в дверь не оставляли времени для размышлений.

— Ты умеешь плавать, Джузеппе? — спросил Дон, спрыгивая с подоконника.

— Как рыба, синьор.

— Отлично. Я возьму чемодан, а ты поможешь мне.

Дон спустился в воду, лег на спину и положил чемодан себе на грудь. Джузеппе последовал за ним.

Миклем крепко уцепился за его блузу.

— А теперь вперед, — скомандовал он.

Медленными, мощными взмахами, Джузеппе поплыл вперед. Когда они отплыли от дома на порядочное расстояние, Джузеппе пристал к берегу.

Дон отдал ему чемодан и выбрался на набережную. Вода стекала с него и собиралась на тротуаре в лужу.

— Теперь — домой! На сегодняшнюю ночь вполне достаточно.

Улицы уже опустели, и мужчины добрались до палаццо незамеченными.

У освещенного входа Дон Миклем остановился.

— Иди теперь спать, Джузеппе. Спасибо за помощь.

— Это мне было приятно, — сказал Джузеппе просто.

— Тебе придется еще кое-что сделать для меня. Постарайся узнать, кто такая Луиза Покатти. Мне нужно выяснить, где она жила и есть ли у нее родственники. Она работала на стекольном заводе Росси. Но будь осторожен. Полиция станет ею интересоваться.

— Хорошо, синьор, думаю, к утру я кое-что узнаю.

— Спасибо. А теперь спокойной ночи. Спасибо.

Войдя в холл, Дон увидел Черри, сидящего в большом кресле. Он дремал, и на лице его застыло недовольное выражение. Дон прикрыл дверь. От этого звука Черри проснулся.

— Мистер Миклем! — воскликнул он. — Да вы же совсем мокрый!

— Действительно! А я и не заметил, — весело отозвался Дон. — А что это вы здесь делаете? Уже очень поздно.

— Я хотел дождаться вас, сэр, — сказал Черри и поднялся. — С вами что-то случилось?

— Нет. Я немного поплавал и все. Вы можете идти спать.

— Я прибыл сюда с вами, и меня тревожат ваши неприятности, — пробурчал Черри.

— У меня нет никаких неприятностей. Отправляйтесь спать, Черри.

— Но я должен привести в порядок вашу одежду. Взгляните, на что она похожа.

— Не надо. Идите в постель. Я оставлю все это в ванной. Спокойной ночи, Черри.

Дон поднялся по лестнице, оставляя за собой мокрые следы, чем вызвал глухое раздражение слуги. Приняв душ, он присел на край ванны и задумался.

— Не много же я узнал. Приключений — масса, а толку — чуть. Я сейчас так же далек от того, чтобы найти Трегарта, как и в тот час, когда прибыл сюда. Единственное, что мне известно, — он в Венеции. Или был здесь совсем недавно. Но почему полиция так неожиданно ворвалась в тот дом? Совершенно очевидно, что кто-то был заинтересован в том, чтобы меня застали рядом с трупом. Что за этим кроется? Не значит ли это, что был еще третий шпион, который навел полицию на меня? — Дон пожал плечами.

Он прошел в спальню, лег в постель и закрыл глаза. Сон долго не шел к нему. Его мозг был слишком перегружен событиями этого вечера. Перед глазами стоял труп Луизы Покатти. Но когда Дону наконец удалось уснуть, ему приснилась не убитая девушка, а загорелое, приветливое личико Марии Нецке.

Было около одиннадцати часов дня, когда Дон Миклем наконец-то написал все необходимые письма и ответил на множество телефонных звонков. Многие знали, что он прибыл в Венецию, и ему пришлось придумывать благовидные предлоги, чтобы отказаться от многочисленных приглашений. Закончив последний разговор, он попросил Черри, чтобы тот не приглашал его больше к телефону.

— На этот раз у меня нет времени для светских визитов, — сказал он. — Придумайте что-нибудь. У меня корь, скарлатина, все что угодно, но пусть меня не беспокоят.

Черри взглянул тревожно.

— Скарлатина, сэр?

— Почти. Очень важное дело. И мне нужно избежать встреч со всеми этими людьми. Они меня отвлекают.

— Если я вас правильно понял, сэр, — сказал Черри, выпрямляясь во весь рост, — мы не будем устраивать на этот раз никаких приемов?

Дон знал, что Черри обожает приемы, и почувствовал себя несколько виноватым, но все же ответил твердо:

— Именно так. Я должен найти здесь одного человека. Это дело жизни и смерти. Понимаете?

— Я понимаю, сэр, — ответил Черри холодно. — Вероятно, это связано с посещением той молодой леди в Лондоне.

— Верно. А теперь я должен идти. А вы отдыхайте. — Он поспешил выйти из комнаты прежде, чем Черри оправится от возмущения и задаст ему следующий вопрос. Он почти выбежал из дома и направился к пристани, но Джузеппе там не было.

— Слишком рано, — подумал Дон, глядя на зеленую воду канала и соображая, что же ему теперь делать.

— Ба! Да это мистер Миклем! — услышал он веселый женский голос и, обернувшись, встретился взглядом с темными глазами Марии Нецке. В открытом небесно-голубом платье она выглядела неотразимо.

— Добрый день, — сказал Дон, приподнимая шляпу. — Очень мило, что мы так скоро встретились вновь.

— Как поживает ваш подбородок?

— О, ему уже гораздо лучше, благодарю вас. Он, правда, еще несколько жестковат, но это не мешает мне разговаривать. Ему — тоже.

И тут Миклем подумал, что перед ним самая милая женщина из тех, кого он когда-либо встречал. И почувствовал, что дело Трегарта постепенно уходит на второй план. Во всяком случае в присутствии Марии.

— Мы вам доставили много хлопот, — сказала девушка. — Мой брат хотел пригласить вас к нам, но он выбрал для этого не самый удачный момент.

Дон весело улыбнулся.

— Ну, это я доставил вам много хлопот. А что вы собираетесь делать сегодня?

— Я бы хотела посмотреть на статуи Калеоне, но не знаю, где они находятся.

— Лучше всего взять гондолу. Это возле церкви Святых Иоанна и Павла, которую тоже стоит посмотреть. В этой церкви уникальные усыпальницы дожей.

Он увидел интерес в темных глазах Марии и, пьянея от ее волнующей улыбки, продолжал:

— Возможно, вам покажется странным, но я очень хороший гид. Если хотите, я с удовольствием покажу вам все эти достопримечательности. Или вы предпочитаете поехать одна?

Я могу воспринимать это как предложение сопровождать меня? — засмеялась Мария. — Когда я последний раз ехала в гондоле одна, этот презренный гондольер бежал за мной до самой гостиницы и канючил, чтобы я ему доплатила. Ему, видите ли, было мало.

— Это излюбленный трюк гондольеров. Нужно уметь с ними разговаривать. Пойдемте, я покажу вам, как это делается.

Они вместе пошли к пристани. У Марии была легкая походка, она двигалась легко и грациозно, как манекенщица. Дон заметил, как несколько мужчин из группы туристов проводили ее взглядами.

— К собору Иоанна и Павла, — сказал Дон, усаживая Марию в гондолу.

Он сел радом с ней и вытянул свои длинные ноги. Внутренний голос подсказывал, что он не должен был ехать. Он должен был разыскивать Трегарта. Но из-за розысков Трегарта лишиться общества Марии! Это было бы слишком.

Он успокаивал свою совесть: все равно он ничего не сможет сделать до тех пор, пока Джузеппе не принесет новостей. В конце концов, что такое час, который он собирается провести в столь приятном обществе.

— А где ваш брат сегодня? Почему он не сопровождает вас?

— Он должен работать, бедняжка. Знаете, я здесь отдыхаю, а он работает. Нам очень повезло, что мы встретились с вами, теперь я не буду одна, и Карл сможет не беспокоиться. Я так рада, мистер Миклем.

— Называйте меня просто Дон.

— Ну, если вы настаиваете.

— Да, я именно настаиваю. Я тоже рад, что мы с вами встретились. Ваш брат сказал, что вас зовут Мария. Это прекрасное имя. Мне кажется, оно приносит счастье.

Она закурила сигарету.

— Не всегда. Я счастлива больше, чем одни, но меньше, чем другие. Наша семья много страдала во время войны. Потом отцу пришлось заново восстанавливать свое предприятие. А вот позже я действительно стала счастливой. У нас было то, чего не было у других.

— Ваш отец еще жив?

— Да. Но торговлю стеклом он поручил Карлу. Сам он занимается только финансовыми делами.

Дон поперхнулся.

— Стекло? Это занятие Карла?

Она улыбнулась.

— Вы удивлены? Фабрика Нецке хорошо известна.

Нехорошее предчувствие овладело Доном.

— Я должен признать свою неосведомленность в этих делах. Здесь, в Венеции, ваш брат тоже закупил стекло?

— Да. У него торговое соглашение с Венгрией. Мы поставляем туда большие партии венецианского стекла.

— Вы покупаете и английское стекло?

Она кивнула.

— Да, много. И даже американское.

Дон почувствовал вдруг, что Мария пытается говорить непринужденно, однако в голосе ее сквозила некоторая нервозность.

— С кем же вы имели контакты в Англии?

— С Джоном Трегартом из Хемптона, — ответила она без колебаний. — А в Америке с Вайнрайдером. Видите, как много я знаю о делах фирмы, хотя Карл говорит, что меня это совершенно не интересует.

В этот момент гондола причалила к берегу, и гондольер помог пассажирам выйти на берег.

— Мы прибыли, — сказал Дон.

Он был рад почувствовать под собой твердую землю. Это придавало ему уверенности. Он должен был спокойно обдумать свое дальнейшее поведение.

— Ждите нас здесь, — сказал он гондольеру и повел Марию к церкви. Он уже много раз приводил сюда знакомых и теперь рассказывал историю памятников, как заправский гид. Он поведал Марии, кто такой был Калеоне, как Вероччо, учитель Леонардо да Винчи, проектировал конные статуи, которые считаются лучшими в мире.

Когда они снова возвратились в гондолу, Дон возобновил прерванный разговор.

Вы упомянули имя Трегарта. Вы его хорошо таете?

— Знаю ли я его? Конечно. Он наш старый знакомый. Но почему вы спрашиваете?

— Я встречался с ним раньше. Но это было давно. Мне хотелось бы снова увидеться с ним, но я не знаю, где он сейчас.

— Три дня назад он был здесь. Он выглядел так, словно у него большие неприятности.

— Неприятности? Почему вы так думаете?

— Он так неожиданно уехал. И выглядел совершенно потерянным.

— Так он оставил Венецию?

— Да, конечно. Три дня назад он уехал в Париж.

Эта новость насторожила Дона. Если девушка говорит правду, он зря теряет время, разыскивая Трегарта здесь.

— Очень жаль, я бы с удовольствием встретился с ним, — сказал Миклем печально.

— Мы знаем Джона очень хорошо, — вздохнула Мария. — Мне кажется, с ним что-то случилось, иначе он не уехал бы так неожиданно. Он так торопился… Можно было подумать, что он от кого-то убегает. Карл считает, что мне это просто показалось, но я точно знаю. Я чувствую. Он чего-то очень боялся.

— Вы уверены в том, что Трегарт уехал в Париж?

— Да. Мы провожали его на поезд.

— Когда вам показалось, что он чего-то боится, вы не попытались расспрашивать его?

Мария кивнула.

— Он не захотел рассказать. «Я не могу ничего сказать об этом, — говорил он. — Не надо меня расспрашивать. Я уеду в Париж, и все сразу встанет на свои места». Он поблагодарил нас за то, что мы его проводили. В тот день мы еще должны были попасть на ужин, и Карл боялся опоздать. Но Джон просил нас не оставлять его. Он очень нервничал. Мне кажется, он даже боялся идти один, все время твердил, чтобы мы шли с ним.

Она пожала плечами.

— Не представляю, что с ним случилось. Я очень, очень беспокоюсь.

— Это все очень странно. А как долго он пробыл в Венеции?

— Когда мы приехали, он уже был здесь. Думаю, дней пять. И еще одна странность: у Карла и Джона здесь много общих знакомых. Но кого бы Карл ни спрашивал, никто Джона не видел. По-видимому, он был здесь не по делам.

— Он сказал вам, где остановится в Париже?

— В «Чатхем-отеле». Мы просили его написать нам, как только он устроится, но письма до сих пор нет. Как только Карл закончит здесь свои дела, мы тоже поедем в Париж. Надеюсь, мы там с ним увидимся. Я расскажу ему, что встретила вас здесь.

Дон раздумывал, рассказать ли Марии все, что он знает о Трегарте, но по здравом размышлении решил пока этого не делать.

— Он был на вашей фабрике, прежде чем ехать в Венецию?

Девушка пожала плечами.

— Обычно он так и делал, а потом некоторое время жил у нас. Но на этот раз он написал нам, что вряд ли сможет встретиться с нами.

— А он нервничал, когда встретился с вами в первый раз, или это проявилось потом?

— Потом. Когда он встретил нас на вокзале, казалось, что он в прекрасном расположении духа. Мы думали, что он остановился в гостинице «Гиитт», где всегда останавливался Карл, но, оказывается, он остановился у знакомых. Кажется, он говорил правду. Мы вместе поужинали и договорились встретиться на следующий день, сразу после двенадцати. Ночью или на следующий день с ним что-то произошло. В назначенное время он не пришел, а явился слишком поздно, когда мы уже собрались идти на званый ужин. Он сказал, что ему срочно надо выехать в Париж, и попросил проводить его до вокзала. Мы оба заметили, что он сильно взволнован.

— И больше вы от него ничего не узнали?

— Нет.

Откуда же вы знаете, что он остановится в отеле «Чатхем»? Он вам это сказал?

— Да. Он сказал, что пробудет в Париже дней десять, и спросил, не хочет ли Карл к нему приехать, когда закончит дела в Венеции.

Дон Миклем решил, что будет неосторожным показать, как его интересует эта тема, и перевел разговор на другое. Он показывал Марии красоты города, расположившиеся вдоль канала, но его мысли были заняты Трегартом. Будет довольно легко установить, действительно ли Трегарт жил в этом парижском отеле. А если он действительно там, то почему же произошли события предыдущей ночи? Почему его преследовали? Единственный вывод, к которому Дон пришел: Джон Трегарт инсценировал свой отъезд в Париж.

Он действительно сел в поезд, взяв в свидетели Карла и Марию, а сам сошел на ближайшей станции и вернулся в Венецию, чтобы затаиться на улице Монделло. Ему удалось замести следы и скрыться от преследования на некоторое время. Возможно, за ним тоже шли по пятам эти два господина — черный и белый. Однако ему не удалось обмануть их. Они поняли, что Луиза Покатти знает, где скрывается Трегарт, и пытали ее до тех пор, пока она не сказала о его тайной квартире. И тогда они пошли в этот дом на улице Монделло. Удалось ли Джону скрыться?

— Вы пообедаете с нами? — прервала его мысли Мария.

— Ни о чем другом я не мог бы мечтать, но, к сожалению, я уже приглашен на обед.

Он взглянул на часы.

— Мне уже надо торопиться, чтобы не опоздать.

Они были уже возле отеля.

— Я так благодарна вам, Дон, за это прекрасное утро. Я теперь буду рекомендовать вас своим знакомым как знающего свое дело гида.

Дон рассмеялся.

— А я не стану рекомендовать вас своим знакомым как обворожительную и любознательную спутницу. Боюсь, что конкуренция будет огромной и без этой рекламы.

Она протянула ему руку и, улыбаясь, исчезла в дверях отеля.

Когда Дон Миклем подошел к своему палаццо, на ступеньках сидел Джузеппе.

— Входи, — сказал Дон и подтолкнул Джузеппе к дверям дома. Они прошли в кабинет, Дон предложил гостю стакан вина и спросил:

— Есть новости? Узнал что-нибудь о девушке?

— Плохие новости, синьор. Вы знаете, что ее этой ночью убили?

Дон кивнул.

— Да. Ты узнал, где она жила?

— На Новой набережной. Вместе с отцом. У них там маленький домик возле ресторана Луиджи.

— Отец уже знает?

— Да, синьор. Это для него страшный удар. Он болен и стар. Раньше он работал гидом, но потом попал в аварию и лишился обеих ног. Дочь его содержала.

Когда Джузеппе ушел, получив распоряжение явиться снова в половине третьего, Дон позвонил Черри.

— Через двадцать минут подавайте обед. А пока принесите мне сухой мартини.

— Хорошо, сэр, — поклонился Черри и вышел из комнаты.

Дон подошел к телефону и снял трубку.

— Соедините меня с отелем «Чатхем» в Париже, и поскорей, — сказал он.

— Мы позвоним, синьор.

Дон положил трубку и беспокойно заходил по комнате. Он даже не заметил Черри, который появился в комнате, неся на подносе мартини.

— Простите, сэр, — сказал Черри с достоинством, — звонила леди Деннинг. После оперы она дает ужин и была бы рада видеть вас у себя.

— Позвоните ей и скажите, что я уже приглашен. Я ведь говорил, чтобы вы не принимали никаких приглашений.

Черри остолбенел.

— Сэр, я позволю себе напомнить о ваших обязанностях перед друзьями. Этот дом, сэр, всегда играл важную роль в светской жизни города. Я могу также добавить, что ваши вечера и обеды гремели на всю…

— Мне очень жаль, Черри, но у меня сегодня есть дела поважней обедов. А теперь будьте добры оставить меня в покое.

— Очень хорошо, сэр, — сказал Черри, и его двойной подбородок задрожал. Он величественно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дон закурил сигарету и одним глотком отхлебнул половину мартини. Зазвонил телефон, и он сразу же отставил стакан.

— Вы заказывали Париж, синьор?

— Да, спасибо. Это отель «Чатхем»?

— Да, месье, регистратура, — ответил мягкий голос по-английски.

— Есть ли среди ваших гостей мистер Джон Трегарт?

— Один момент, месье… Алло, месье, да, мистер Трегарт живет у нас.

Дон облегченно вздохнул.

— Он в отеле?

— Думаю, да.

— Это говорит Дон Миклем. Не могли бы вы соединить меня с мистером Трегартом?

— Один момент, месье.

Последовала долгая пауза, потом раздался щелчок, и в трубке прозвучало:

— Алло! Джон Трегарт слушает.

Дон слишком давно разговаривал с Трегартом и не мог вспомнить его голос. К тому же он никогда не говорил с ним по телефону. Этот слабый, далекий голос мог принадлежать Джону, но с таким же успехом он мог принадлежать любому другому мужчине.

— Это Дон Миклем. Вы помните меня, Джон?

Последовала пауза, после чего в трубке снова раздался голос:

— Да, я помню вас, мистер Миклем.

Дон прижал трубку к уху, напряженно вслушиваясь в каждое слово.

— Как ваши дела, Джон? Мы давно не виделись.

— Мне кажется, не слишком давно. Как вы поживаете?

Что-то казалось Дону странным в этом голосе. Люди так не говорят. Это был безжизненный голос, и исходить он мог от призрака, но не от человека.

— Я в Венеции, — продолжал Дон. — У меня есть письмо для вас. Ваша жена очень беспокоится.

— Беспокоится? Почему?

Этот сухой металлический голос действовал Миклему на нервы.

— Дорогой мой, — строго сказал он, — она уже почти шесть недель не имеет никаких известий от вас. Поэтому и беспокоится. Что с вами случилось?

Последовала долгая пауза. Дон прислушивался к молчащей линии. Ему казалось, что он слышит чье-то прерывистое дыхание.

— Алло? Вы еще здесь, Джон?

— Да, — вяло ответили ему. — Что вы сказали?

— Ваша жена уже шесть недель не получала от вас известий. Что с вами случилось?

— Шесть недель? Не может быть, я ей писал.

— Она получила от вас лишь одно письмо. Что с вами случилось, Джон?

— Шесть недель…

Голос умолк, и снова наступила долгая тишина. Дон уже хотел заговорить, но услышал звук, от которого озноб пробежал у него по телу. Это был сдерживаемый плач мужчины.

— Джон! — закричал Миклем. — Что с вами? Вы больны?

Длинная пауза, и снова тот же невыразительный голос:

— Не знаю. Просто мне кажется, что я, может быть, сошел с ума. Я не знаю, почему я здесь, я не знаю, что делаю. О, ради Бога, Миклем, приезжайте и спасите меня.

— Успокойтесь, — сказал Дон, едва сдерживая волнение. — Я немедленно вылетаю. Я зафрахтую самолет и сразу же отправлюсь в Париж. Через пару часов я буду у вас. Оставайтесь в номере и успокойтесь…

— Поспешите, — сказал голос без всяких эмоций. — Поскорее приезжайте.

На другом конце провода явно перестарались. У Миклема вдруг возникло подозрение.

— Я прилечу немедленно, — сказал он. — Успокойтесь, через пару часов я буду у вас. — Он щелкнул ногтем по телефонной трубке, рассчитывая, что человек на том конце подумает, будто он положил ее на рычаг. Сам же он прижал ухо и прислушался.

Хитрость удалась. Дон услышал тихий смех. Голос, который звучал так, словно говорящий был в некотором отдалении от телефона, сказал:

— Он попался на удочку.

В ответ кто-то заорал:

— Заткнись, Пауль, ты осел!

И связь прервалась.

Миклем долго сидел, задумчиво разглядывая стену. Он нечасто терял самообладание, однако сейчас был в раздражении. Он был одурачен, и это задевало его гордость. Если бы этот человек не сказал по телефону лишнего, Дону пришлось бы слетать в Париж. После того как удалось обнаружить ловушку, он понял, что люди, от которых прятался Трегарт, хотят отвлечь его и выманить из Венеции. Самым отвратительным было то, что Мария Нецке хотела его обмануть.

— Ты здорово в ней обманулся, — сказал себе Миклем и с досадой ударил кулаком о стул. — Она и ее братец, безусловно, играют в этой истории не последние роли. Можно было бы догадаться и раньше, но до чего же ловко они все это устроили! Надо быть очень осторожным. Так вот всегда и бывает, когда увлекаешься хорошенькими глазками.

Правда, он ничем себя не выдал, сказал только, что они с Трегартом были друзьями.

Пообедал он на скорую руку, чем окончательно расстроил бедного Черри. Но ему нужно было спешить. В голове Дона созрел план дальнейших действий. Он подошел к телефону и, позвонив в отель «Тритти», попросил соединить его с Марией Нецке.

Ему пришлось подождать, пока Мария подойдет к телефону.

— Здравствуйте, Дон! Мне очень жаль, что заставила вас ждать. Но я была в ресторане.

— Надеюсь, я не слишком помешал вам, — сказал Дон голосом, полным раскаяния, — мне нужно срочно поговорить с вами. Я только что звонил в Париж, в отель «Чатхем» и разговаривал с Трегартом. Я очень обеспокоен его состоянием. Он просит меня немедленно вылететь в Париж.

— С ним действительно что-то случилось? — спросила Мария с тревогой.

Если бы Дон не знал, что его обманывают, стараясь спровадить из Венеции, он бы не заметил в этом голосе излишне подчеркнутой озабоченности.

— Я не знаю. Мне не удалось ничего из него вытянуть, но похоже, он немножко свихнулся. У него, вероятно, нервное расстройство. Он плакал и, казалось, пребывает в совершенной растерянности.

— Это ужасно! — воскликнула Мария. — Наверное, ему не на кого там положиться.

— Вы правы. Похоже, он там совсем один. Он очень просил меня приехать. Я закажу самолет и тотчас же отправлюсь в Париж. Я только хотел спросить, не полетите ли вы со мной? В его нынешнем состоянии необходимо женское участие и уход.

Последовала долгая пауза, и Дон ухмыльнулся холодно и безжалостно.

— Интересно, как она выкрутится, — подумал Миклем. Если бы он не знал точно, что его разыгрывают, он не решился бы попросить Марию о таком одолжении.

— Боюсь, это невозможно, — сказала Мария наконец. — Вы же знаете, что Карл устраивает большой прием, и мне придется развлекать гостей.

— Жаль. Хотелось бы узнать, когда же мы снова с вами встретимся. Я поговорю с Джоном, и если ему будет плохо, отвезу домой. К концу недели надеюсь вернуться.

— Это очень мило с вашей стороны. Может быть, я тоже смогу что-то сделать. Если нам удастся выбраться отсюда пораньше, мы сразу же приедем в Париж.

— Нет, если вы сегодня не сможете выехать, думаю, тогда не стоит и торопиться. Если Трегарту плохо, мне кажется, нужно немедленно отправлять его в Англию.

— Так, пожалуй, будет лучше. Только сообщайте мне обо всех новостях. Мы останемся здесь еще дня на четыре.

— Через два-три дня я вернусь. Постараюсь увидеться с вами прежде, чем вы уедете отсюда. А теперь я должен поторопиться. Мне еще нужно собраться, а потом я отправляюсь в аэропорт. До свидания.

— До свидания, Дон, — сказала Мария, и в голосе се проскользнула нотка удовлетворения от хорошо сыгранной роли. — Это замечательно, что вы так много делаете для своего друга.

— Ах, пустяки, — сказал Миклем и повесил трубку.

— Ты увидишь меня быстрее, чем рассчитываешь, хитрая стерва, — подумал он. — И с твоим грязным братцем мы тоже скоро встретимся.

В дверь постучали, и в комнату вошел Черри.

— Очень кстати, — сказал Дон. — У меня есть для вас поручение. Закройте-ка дверь и садитесь.

— Что вам угодно, сэр? — спросил слуга, который уже не ожидал ничего хорошего и собирался кротко снести очередной удар судьбы.

— Да садитесь же, — поторопил его Дон. — У нас совсем нет времени для всех этих церемоний. Мне надо кое-что вам рассказать, а вы поберегите силы — они вам еще понадобятся, поэтому садитесь.

Черри медленно опустил свое полное тело на стул.

В нескольких словах Миклем рассказал ему о Хильде Трегарт, ее просьбе и обо всем, что за этим последовало. Черри слушал очень внимательно. Он, кажется, позабыл о необходимости всем своим видом демонстрировать оскорбленную добродетель, и выражение его лица постепенно менялось. А когда Дон поведал о встрече с Росси, о несчастной Луизе Покатти и о том, как его избили на улице, глаза Черри широко раскрылись, и он забыл о тех неприятных минутах, которые пережил благодаря хозяину. Черри обожал детективы, и рассказ Дона Миклема был тем самым бальзамом, которого жаждала его измученная непорядком в доме душа.

Когда Дон рассказал о телефонном разговоре с человеком из отеля «Чатхем», возбуждение слуги достигло апогея.

— Вот такая история, Черри, — закончил Дон. — Я не могу обойтись без вашей помощи. А теперь можете задать мне любые вопросы. И еще одно. Я должен предупредить вас об опасности всей этой затеи. Люди, о которых я вам говорил, ни перед чем не остановятся.

— Уж если вы на кого и можете положиться, так… — горячо начал Черри и тут же спохватился. Он вспомнил о своем положении в этом доме и, прокашлявшись, ответил с тихим достоинством: — Конечно, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Дон улыбнулся.

— Я знал, что вы так ответите, Черри. Рад, что не ошибся в вас. А теперь вы полетите в Париж, пойдете в отель «Чатхем» и спросите Джона Трегарта. Я совершенно уверен, что его там не окажется. Но если вам ответят, что он там, проверьте, правда ли это. Я готов поставить все свое состояние, что там живет подставное лицо, но все же в этом необходимо убедиться. Он вынул из ящика письменного стола фото Трегарта.

— Это очень хорошее фото, здесь Джон снят сразу после войны. Возьмите его и сравните с тем человеком, который выдает себя за Трегарта. Но если окажется, что вас обманывают, не подавайте вида, что догадались. Расскажите этому человеку, что меня срочно вызвали в Лондон и что я прислал вас для того, чтобы забрать Трегарта и увезти его туда же. Я не уверен, что придется это делать, но версия должна быть такой. Скорей всего, этого человека там уже нет. Если это так, покажите фото портье и спросите, узнает ли он этого человека? Сможете вы это для меня сделать, Черри?

Черри облизал пересохшие от волнения губы. Глаза ею блестели. Все это было гораздо интересней, чем организовывать званый ужин.

Конечно, сэр! Я должен вести себя как заправский сыщик, не так ли?

Именно так, — подтвердил Дон, с усилием подавляя улыбку. — Но будьте осторожны, эти люди очень опасны.

— Я приму все меры предосторожности, сэр. Мой прежний хозяин, герцог, подарил мне кинжал, спрятанный в трость. Я научился ловко обращаться с ним, и каждый, кто посмеет напасть на меня, очень скоро в этом убедится.

Дон взглянул на него с удивлением. Мысль о том, что Черри будет защищаться кинжалом, так развеселила его, что он с трудом удержался от смеха.

— А что в это время предпримете вы? — спросил Черри тоном заговорщика. — Если я не ошибаюсь, наш план заключается в том, чтобы обмануть этих людей: они должны думать, что вы летите в Париж, в то время как вы остаетесь здесь. Не так ли?

— Совершенно верно, — ответил Дон, несколько удивленный тем, что Черри так быстро разобрался в этой истории. — Как только вы уложите вещи, мы возьмем Джузеппе и отправимся в аэропорт. В Падуе мы приземлимся, и я поездом вернусь в Венецию. С вами полетит второй слуга — Джек Плейделл. Думаю, что Мария Нецке проследит, покинул ли я Венецию. Поэтому вы наденете сейчас мою одежду, чтобы хоть на какое-то время обмануть ее. А Джек прямо из Парижа полетит в Лондон. Там он должен разыскать моего шофера Гарри Мейсона и отправить его сюда. Думаю, что он мне понадобится. Бедняга Гарри слабо соображает, но он прекрасный шофер и к тому же силен, как горилла.

Черри взглянул на хозяина с облегчением.

— Я сам хотел предложить вам, сэр, вызвать Гарри. Думаю, он будет здесь очень кстати. К тому же рискованно оставлять вас совсем одного.

— Итак, договорились. Вы будете держать связь со мной через Джузеппе. Вы знаете, где он живет, а я стану сообщать вам о своем местонахождении.

Дон взглянул на часы.

— Кстати, он уже должен меня ждать. Мы собирались посетить отца Луизы Покатти, но с этим придется повременить. Укладывайте вещи, Черри, а я закажу самолет.

— Слушаюсь, сэр.

Джузеппе не было очень долго, и Дон уже хотел отправиться на его поиски, когда тот наконец явился. Он тяжело дышал от быстрой ходьбы.

— Мне очень жаль, синьор Миклем, что я заставил вас ждать, но Анита рассказала мне так много… А привести ее сюда было бы неосторожно.

— Я уже начал тревожиться, — сказал Дон. — Что тебе удалось узнать, рассказывай.

— Я сделал кое-какие заметки, чтобы ничего не забыть, — Джузеппе вынул блокнот. — Понимаете, синьор, у меня нет опыта в таких делах…

— Я это понял, — прервал его Дон нетерпеливо. — Что она тебе рассказала?

Джузеппе углубился в свои записи.

— Итак, синьор, сначала она увидела, что к дому подошел Манрико Росси. Он постучал, ему кто-то открыл, и он вошел. Анита знает здесь многих, она ведь выросла в Венеции.

— Понимаю, Росси был первым посетителем. Кто же второй?

— Потом пришли двое мужчин, которых она никогда раньше не видела. Похоже, они плохо знали это место. Постояли немного у дома и спросили у Аниты, не здесь ли площадь Сализо. — Она уверена, что никогда раньше их не видела?

— Да, синьор. Один из них был с чемоданом. Анита думает, они пришли прямо с вокзала. Она не знает этого наверняка, но ей так кажется.

— И что же дальше?

— Целый час все было тихо, — сказал Джузеппе и снова погрузился в свои записи. — Потом снова появился Росси. А вот дальше вам будет интересно. Когда он входил в дом, то был надутым и гордым, понимаете? А когда выходил, то выглядел совсем больным и несчастным. Он был бледен и еле двигался. Казалось, с ним случилось что-то ужасное.

— Тогда было темно, как же Анита могла все это увидеть?

— Он зашел в кафе и залпом выпил три бренди. Она даже спросила, не болен ли он? Когда Росси доставал деньги, руки его так дрожали, что монеты посыпались на пол.

Дон почесал затылок и посмотрел на Джузеппе вопросительно.

— Он ничего не говорил?

— Нет, синьор. Потом к дому подошли двое других мужчин. Они остановились возле кафе, и Анита их внимательно рассмотрела. Один был высокий, стройный блондин, еще довольно молодой. Похоже, что богатый.

Тут Джузеппе нахмурился.

— Он очень понравился Аните. Вы понимаете, Анита всего лишь простая девушка, которой легко можно вскружить голову.

— Карл Нецке, — подумал Дон.

— Второго Анита знает очень хорошо. Это был доктор Аваниэно. Это очень хороший врач, у него большая практика среди богатых людей.

— Они вошли в дом?

— Да, синьор. Анита еще заметила, что сумка доктора выглядела так, словно он шел к больному.

Дон кивнул, и глаза его заблестели. Шел к больному! Это могло означать, что Трегарта скрывают в этом доме.

— Кто пришел потом?

— Потом пришел я, синьор, и Анита мне все это рассказала, а я выслушал и сразу же побежал сюда.

— Врач долго там находился?

— Он был там, когда я уходил.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Собеседники переглянулись.

— Посмотри-ка, Джузеппе, кто там. Но только сразу не открывай.

Джузеппе тихо подошел к двери.

— Кто там? — спросил он, слегка приоткрывая дверь.

— Проклятье! — раздался чей-то раздраженный голос. — Откроют мне или нет?

— Кто это?

— Ты что, не понимаешь по-английски, болван?

— Все в порядке, Джузеппе. Впусти его, — разрешил Дон.

Все еще колеблясь, гондольер открыл дверь.

— Входи, Гарри, — сказал Дон. — Ты появился как раз вовремя.

В дом вошел Гарри Мейсон, шофер Дона Миклема. Он остановился как вкопанный, удивленно глядя на Дона. Потом перевел взгляд на Джузеппе.

— Что все это значит? — спросил он. — Мне показалось, что я слышал голос мистера Миклема.

— Действительно, слышал, — рассмеялся Дон. — Ты меня не узнаешь?

Гарри остановился с раскрытым ртом, потом сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на сидящего перед ним бородача. Потом он расхохотался и погрозил пальцем:

— Черт меня побери! Да это действительно мистер Миклем. Только не говорите мне, что все это выросло у вас на лице за те два дня, что вы здесь находитесь.

Гарри Мейсон напоминал громадного бульдога и, вероятно, поэтому имел мертвую хватку. Дон хорошо понимал, что лучшего помощника ему не сыскать.

— Один мой хороший друг в опасности. Сейчас он находится в руках у двух молодчиков, и я хочу его выручить. Выход один — его нужно выкрасть. Но эти парни не остановятся ни перед чем. Они уже убили одну девушку, которая ему помогала. Я не могу рассказать тебе обо всем подробно, сейчас нет времени. Мы должны срочно обсудить, как нам спасти его.

Бульдожье лицо Гарри расплылось в довольной ухмылке.

— Я готов, сэр!

Вдруг тишину ночи разрезал пронзительный свист.

— Джузеппе, — крикнул Дон, замедляя шаги. — Неси Трегарта в лодку.

Он повернулся к Гарри, который спрятался в широкой нише ближайшего дома.

— Их было только двое, босс, — сказал Гарри. — Но, похоже, сейчас в их полку прибудет.

Дон кивнул.

— Слышишь, кто-то бежит по переулку? Они хотят перехватить Джузеппе. Нужно помочь ему.

Он бросился вслед за гондольером, Гарри последовал за ним. Вскоре они настигли Джузеппе. Дон обогнал Гарри, чтобы встретить преследователей. Сзади послышались тяжелые шаги. Путь к отступлению был отрезан. Дон побежал быстрей и заметил, что у гондолы маячат три зловещие тени. Он спрятался за угол и стал наблюдать за ними.

— Стой, — приказал он подошедшему Джузеппе. Еще раз выглянув из-за угла, Миклем понял, что те трое их не замечают, хотя смотрят как раз в эту сторону.

— Мы с Гарри нападем на них, а ты клади Трегарта в лодку и отправляйся домой. Нас не жди.

Джузеппе кивнул. Неслышной поступью подошел Гарри.

— За нами кто-то идет, — сказал он.

— Возле гондолы тоже довольно оживленно, — ответил Дон. — Джузеппе должен постараться доставить Трегарта, а нам хорошо бы покончить с этими тремя.

— Согласен.

— Тогда вперед!

Они бросились в темноту набережной, к гондоле.

Противники заметили это и побежали навстречу. В лунном свете блеснули ножи. Дон ударил первого нападавшего, выбил у него нож и резко рванул за руку. Тот потерял равновесие и молча рухнул на тротуар. Гарри корпусом толкнул своего противника, и оба оказались на земле. Третий осторожно подходил к Дону. Какое-то время шел честный поединок — два на два. Однако третий, которого Дон уложил в самом начале, вскоре пришел в себя. Он схватил Миклема за горло и стал душить. Дон попытался освободиться, но два противника — это было слишком много даже для него. Он почувствовал, что силы покидают его. Еще один страшный удар в лицо едва не лишил его сознания. Он рванулся из последних сил, покатился по земле и упал в воду. Следом упал тот, что пытался его задушить. Стальные пальцы отпустили шею Дона. Он набрал побольше воздуха и нырнул. В тот момент, фыркая и пыхтя, на поверхности воды появился его соперник. Он тихо выругался по-итальянски. Холодная вода взбодрила Дона и возвратила ему силы. Он поднырнул под итальянца и, схватив его за бока, увлек в глубину. Дон обожал водное поло, и не было захвата или трюка под водой, которым бы он не владел. Обеими ногами он захватил бедро своего противника и вынудил его оставаться под водой. Потом он нащупал пальцами сонную артерию преследователя и резко нажал на нее. Итальянец дернулся и больше не сопротивлялся. Дон оставил его и вынырнул.

— Где вы, босс? — услышал он голос Гарри.

— Я здесь, — отозвался он. Сделав три резких взмаха, он поравнялся с Гарри, который выплыл на середину канала.

— Проклятье, откуда они только берутся? — пробурчал тот. — Но когда я увидел, как вы упали в воду, я заставил их поплясать. Теперь они сохнут на бережке.

— Как Джузеппе?

— Он сумел отплыть.

— Хорошо. Постарайся не шуметь, кажется, они нас не видят.

Он тихо поплыл, стараясь держаться посередине канала. На берегу слышались шаги и ругань. Их преследователи шли по набережной.

— А наши приятели не отстают, — произнес Гарри.

Дон оглянулся. Его чуткие уши уловили слабый плеск.

— Сюда плывет гондола, — сообщил он Гарри. — Подождем. Если она окажется слишком близко, нас смогут достать веслом.

— Ну что за милые люди, — пробормотал Гарри.

— Как только увидишь гондолу, ныряй поглубже, — посоветовал Дон.

Из темноты вынырнула огромная черная гондола без фонарей. Она мчалась с бешеной скоростью и была уже совсем близко. Миклем камнем опустился на дно. Над головой он почувствовал глухой удар и понял, что рассчитал правильно: гондольер попытался ударить его веслом. Миклем опередил его лишь на какую-то долю секунды. Дон вынырнул и огляделся. Рядом выплыл Гарри. Они оба настороженно следили за гондолой, которая возвращалась. В темноте они с трудом различали силуэт гондольера, который старался разогнать лодку посильней.

— Настоящая охота, — пробормотал Дон. — Нам нужно держаться на расстоянии друг от друга и стараться не попасть под весло.

— Давайте, я отвлеку его, босс. А вы хватайте его за ноги.

Гондола была совсем рядом. Гарри высунулся из воды и взмахнул руками. Гондольер высоко поднял весло.

Двумя сильными гребками Дон приблизился к гондоле с противоположной стороны, ухватился за борт, подтянулся и рванул гондольера за штаны. Гондольер покачнулся и с громким криком упал в воду. А там, словно акула, его уже поджидал Гарри. Тяжелый кулак опустился на голову преследователя, и тот отправился на дно. Только расходящиеся круги и пузыри на воде показывали место, где еще недавно маячила человеческая голова.

Гарри поймал весло, выпущенное утопленником, и поплыл к гондоле, которая, потеряв управление, вертелась на воде. Дон тяжело перевалился через борт. Гарри подал ему весло и скоро уже был рядом.

— Вы справитесь с этой штуковиной, босс? — спросил Гарри, недоверчиво указывая на гондолу. Видимо, ночное купание пришлось ему не по вкусу, он страшно боялся еще раз оказаться в воде и старался сидеть На дне лодки строго по центру.

— Конечно, — ответил Дон, прилаживая весло на место. — Если Джузеппе думает, что он здесь лучший гондольер, то это лишь потому, что он сейчас не видит меня.

Он направил лодку вперед, стараясь держаться середины канала. Черная гондола ввинтилась в темноту, и скоро преследователи, бредущие по берегу, остались далеко позади.

Карл Нецке закрыл дверь и оперся на нее спиной.

— Извините, что все происходит так драматично, — сказал он, — но за последние часы мы убедились, что вы очень опасный человек, мистер Миклем. Должен предупредить, что пистолет у Буссо дополнен прекрасным глушителем, и ему приказано стрелять в вас, не задумываясь, если возникнет такая необходимость. Вы должны знать об этом, иначе я не уверен, что нам удастся побеседовать без всяких помех.

— Довольно убедительно, — произнес Дон, усаживаясь в свое любимое кресло. — Кстати, как поживает ваша очаровательная сестра?

Нецке улыбнулся.

— Она очень беспокоится о вас. Это и понятно: Мария еще так молода и слишком впечатлительна. Кроме того, она хорошо к вам относится, так же как и я. Мне очень жаль, что нам приходится общаться с вами таким образом, но тут уж ничего не поделаешь. Положение настолько серьезно, что у нас нет выбора. Должен предупредить, что буду вынужден обращаться с вами очень жестоко.

Дон улыбнулся.

— Спасибо за откровенность. — Он взял портсигар, лежащий на столе, извлек сигарету и взглянул на Нецке.

— Хотите сигарету?

— Спасибо, — Нецке сел напротив Дона.

Миклем закурил и послал к потолку аккуратное колечко дыма. Потом он положил ногу на ногу и с интересом взглянул на Нецке.

— Итак, о чем же мы станем говорить?

— О Трегарте. — Нецке сцепил руки на коленях. — Трегарт — англичанин. Вы — американец. Трегарт втянут в политическое дело, и я надеюсь, что вы достаточно умны, мистер Миклем, для того, чтобы остаться нейтральным. Это дело касается только британского правительства и моего. Никаких дел с Америкой, совершенно никаких. Я не советую вам вмешиваться в это дело и мешать моему правительству.

— Это весьма разумно, — согласился Дон. — Я не имею ни малейшего желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства.

— В таком случае, я надеюсь, вы отдадите мне пакет в зеленой пластиковой обертке, который сейчас находится у вас.

— Пакет? С чего вы взяли, что какой-то мифический пакет, которого я и в глаза не видел, находится у меня?

Лицо Нецке стало суровым, глаза недобро сверкнули.

— Не будем терять времени, мистер Миклем, — раздраженно сказал он. — Вы только что согласились сотрудничать со мной. Этот пакет…

— Один момент, — прервал его Дон. — Я не говорил, что намереваюсь с вами сотрудничать. Я лишь сказал, что не имею желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства. Кажется, это разные вещи. Но расскажите мне об этом пакете. Почему он вас так интересует?

— Он интересует мое правительство. Трегарт выкрал его из министерства иностранных дел.

— Ай-яй-яй. И почему же он это сделал?

— В этом пакете очень ценная информация. Ценная для другой страны. Мне приказано возвратить пакет любой ценой, и я это сделаю.

— Со стороны вашего министерства иностранных дел было очень несерьезно позволить выкрасть этот пакет, если он такой ценный.

Нецке кивнул.

— Очень несерьезно, но следует учесть, что мистер Трегарт — совершенно выдающаяся личность. Кстати, я вас еще не поздравил с удачным завершением операции по спасению этого синьора. Это было неплохо сделано.

— Да, совсем неплохо. И должен заметить, что ваша компания была не слишком хороша в ближнем бою.

— Может быть, — парировал Нецке, — зато у них есть таланты в других областях. Они, например, могут очень долго и терпеливо убеждать человека стать более разговорчивым.

— Правда? Но, кажется, Трегарт у них не заговорил, хотя на него было потрачено довольно много времени.

— Трегарт еще заговорит. Это вопрос времени. Он был очень большим человеком, мистер Миклем. Буссо пришлось обращаться с ним слишком бережно. Если бы Трегарт не был так слаб, Буссо мог бы действовать гораздо решительней. Но мы не хотели, чтобы бедняга покинул этот мир…

— Поэтому вы и пытали его горящими сигаретами?

— Конечно. Это самый лучший метод для пытки женщин и больных мужчин.

Дону стоило больших усилий, чтобы не броситься на Нецке. Но он знал, что против троих мужчин, один из которых еще вооружен пистолетом, у него нет никаких шансов. С большим трудом ему удалось изобразить на своем лице интерес.

— Однако перейдем к цели моего посещения, — сказал Нецке. — Я жду пакет, мистер Миклем.

— Я должен сначала поговорить с Трегартом, — скати] Миклем. — Думаю, нам лучше встретиться еще раз завтра. Я отвечу вам после того, как переговорю с ним и составлю свое мнение о случившемся. А теперь прошу меня извинить, мистер Нецке, сегодня у меня очень много дел. — Дон поднялся, и сразу же сильный удар по плечам заставил его согнуться. Он обернулся и увидел совсем рядом свирепую физиономию Буссо. Пистолет был направлен прямо в лицо Миклему.

— Сядь, — рявкнул Буссо.

— Сядьте, пожалуйста, — настойчиво произнес Нецке. — Я должен извиниться за насилие, однако, мне кажется, вы неправильно оцениваете ситуацию. Вы — мой противник.

— Правда? — спросил Дон. — Вы все еще рассчитываете, что я буду с вами сотрудничать? И в конце концов, Нецке, это мой дом.

— Это может измениться в несколько минут, мистер Миклем, если вы не согласитесь с нами сотрудничать. В противном случае, мы вынуждены будем доставить вас в другой дом. Но я все же надеюсь, что до этого не дойдет.

Нецке вынул из кармана кожаный портсигар, достал сигарету и закурил.

— Вы только что говорили, что хотите поговорить с Трегартом. Боюсь, это невозможно. Трегарт мертв.

— Этот блеф не пройдет. Джон Трегарт жив.

— Он умер через несколько минут после того, как гондола исчезла с ваших глаз, — возразил Нецке. — У вас не было никаких шансов доставить его в больницу. Думаю, он успел сказать вам, где спрятан пакет, и совершенно очевидно, что вы уже пытались его оттуда взять. Мой друг доктор Берголези сразу же сообщил мне, что вы собираетесь доставить Трегарта в больницу на гондоле. У меня в засаде был мощный мотобот. Он вдребезги разнес гондолу, и Трегарт захлебнулся. Боюсь, мистер Миклем, вы недооцениваете возможностей моей организации. У нас здесь много, очень много друзей. Это большая невидимая армия, молниеносно выполняющая все мои приказы.

Дон сидел неподвижно. Его кулаки были сжаты.

— Ваши друзья очень старались спасти Трегарта, — продолжал Нецке. — Я сам видел это. Но шок от падения в холодную воду прикончил его. Если вас беспокоит судьба его спасателей, можете успокоиться. Они выбрались на берег с телом Трегарта, и мои люди помогли им выбраться. Ваши друзья подумали, что это туристы, и не пытались скрыться. Сейчас они в безопасности в подвале одного дома. Итак, вы видите, мистер Миклем, что все козыри у меня на руках. Не хотите ли вы теперь отдать мне пакет?

Дон смотрел на Нецке невидящим взором.

Прежде всего надо было подумать о Хильде Трегарт. Британские власти, видимо, пришли к заключению, что Трегарт — предатель. Единственное, что может разубедить их в этом, — пакет. Поведение Нецке показывает, что Трегарт до самой смерти был верен своей стране. Если отдать сейчас пакет, Хильда уже никогда не сможет доказать невиновность своего мужа.

Он думал, что был полным идиотом, когда прятал пакет в вазу. Сейчас эти люди обыщут его, обнаружат отсутствие пакета и сообразят, что он успел спрятать его где-то в зале за те несколько минут, пока был там один. Его руки стали влажными. Он мысленно пытался оправдать себя тем, что времени на раздумывание у него в тот момент не было. Теперь он понял, что Куриано и Ганс не отстали бы так легко, если бы не знали, что в доме Миклема ожидает засада.

— Пакет, мистер Миклем.

— Даже если бы он и был у меня, — сказал Дон спокойно, — я не отдал бы его вам. Но его у меня нет, так что не вижу никакого смысла меня задерживать.

— Обыщи его, — приказал Нецке блондину.

Блондин приказал Миклему встать, обшарил его карманы и покачал головой.

В этот момент открылась дверь и вошел Куриано. Он торжествующе посмотрел на Дона.

— Вы все время наблюдали за ним? — спросил Нецке.

— Да. Он что-то взял из алтаря на улице Фабори, а когда увидел нас, бросился наутек.

— А Трегарт был когда-нибудь у этого алтаря?

— Нет. Но может быть, эта девчонка Покатти.

— Точно, — вмешался Буссо. — Два дня назад я видел ее там, но думал, что она молится.

— Как вы думаете, мог мистер Миклем спрятать пакет, пока вы гнались за ним?

— Нет. Мы с Гансом не спускали с него глаз.

— Теперь вы отдадите пакет?

— Откуда я его возьму?

Нецке сурово посмотрел на него. Его лицо сделалось непроницаемым.

— Я вынужден, мистер Миклем, отправить вас к вашим друзьям.

Нецке вышел из кабинета и направился в зал. Следом пошел Дон, сопровождаемый Буссо и Куриано. Нецке остановился посреди зала и осмотрелся. Дон похолодел.

— Вы могли спрятать пакет только в доме, — проговорил Нецке. — В этом зале вы были один, пока не вошел я. Раз пакета при вас нет, думаю, стоит поискать его здесь.

— Ну, что ж. Вы победили, — сказал Дон, пытаясь спасти положение. — Я отдал пакет одному знакомому туристу. Ни один из ваших подонков этого видеть не мог, а мой приятель был достаточно умен, чтобы спрятать пакет и не задавать никаких вопросов. Если вы не освободите Джузеппе и Гарри, я не отдам вам пакет.

Нецке взглянул на Куриано, который пожал плечами.

— Это совсем не глупо, мистер Миклем, — сказал он. — Однако… — Он прервал себя, еще раз оглядел зал и улыбнулся Миклему. — Может случиться, что этот знакомый турист — всего лишь плод вашей фантазии. Я вам поверю только тогда, когда вы нам его покажете. Но в любом случае нужно хорошенько обыскать этот зал.

Он взглянул на Буссо.

— Стреляй, если он вздумает шутить. А ты, Куриано, осмотри все кругом, может, что-то и найдешь. Но поспеши: у нас совсем мало времени. Не думаю, что ему удалось спрятать этот пакет хорошо. У него не было времени. Брюн, будь внимателен, — приказал он блондину, который входил в зал.

Дон покорился судьбе. Счастье от него отвернулось. Теперь они найдут пакет. Что будет с Гарри и Джузеппе? Что они сделают с ним? Эти бандиты ни перед чем не остановятся. Луиза Покатти мертва. Вполне возможно, что они решат убрать всех троих, чтобы сохранить это дело в тайне.

Дон смотрел, как Куриано ходит вблизи медной вазы. Он вспомнил детскую игру в «холодно-горячо» и почувствовал такое же волнение, как когда-то давно, если кто-то из сверстников подходил к месту, где он спрятал свою вещь.

Вдруг Куриано поднял вазу и перевернул ее. Сердце Миклема заколотилось и, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Но из вазы почему-то ничего не выпало. С необычайным облегчением и в то же время, не смея поверить в чудо, Дон понял, что ваза пуста. После интенсивных поисков Куриано решительно сказал:

— Его нет в зале.

Нецке пожал плечами.

— Я был бы удивлен, если б вы нашли его здесь. Но проверить было необходимо. Ваша история со знакомым туристом становится более правдоподобной, мистер Миклем.

Дон облизал пересохшие губы. Кажется, он сел в лужу. Где же пакет? Кто его взял? Может, Куриано? Он некоторое время находился в зале один, и у него было время найти пакет и взять его. Может быть, он захотел обставить Нецке и завладеть пакетом? Пожалуй, это мог сделать только Куриано.

Нецке сказал:

— Нам надо идти, мистер Миклем. Мы доставим вас к вашим друзьям, как я и обещал. Затем вы пойдете к своему знакомому и заберете пакет.

— Секунду, — остановил его Дон. Он понял, что потеряет шанс вновь завладеть пакетом, если Куриано выйдет из дома и где-нибудь спрячет его. Единственной возможностью было опередить его, выдав Нецке.

— Что такое? — спросил Нецке недовольно. — Опять какие-нибудь шутки?

— Историю со знакомым я выдумал, — сказал Дон. — Пакет действительно был спрятан здесь. — Говоря это, он внимательно смотрел в глаза Куриано, но тот был совершенно спокоен.

— Это очень интересно, — улыбнулся Нецке. — Но зачем вы мне это говорите? Ведь таким образом вы отказываетесь от верного шанса спасти своих друзей.

— Все равно пакет я уже потерял, — спокойно ответил Дон. — Когда я попал в зал, то, прежде чем вошли вы, я засунул пакет в эту вазу.

Нецке посмотрел на вазу, потом на Куриано, потом снова на вазу. Он взял ее в руки, перевернул, потряс.

— Здесь ничего нет, — небрежно заметил он. — Если вы пытаетесь тянуть время, мистер Миклем, то это совершенно напрасно.

— Я положил пакет в вазу, — настаивал Дон. — Кто-то взял его, пока мы были в кабинете, и это мог сделать только один человек.

Он показал на Куриано. Тот злобно взглянул на Миклема.

— Если вы попытаетесь посеять недоверие между моими людьми, — сказал Нецке, — то вам это дорого обойдется. Трюк очень стар. Сейчас мы пойдем к вашим друзьями, и у меня нет никаких сомнений, что там вы вручите мне пакет.

Буссо ткнул дулом в спину Миклема.

— Пошли!

— Кто-то взял пакет, — настаивал Дон. — Скорей всего, это сделал Куриано. Прежде чем мы уйдем, обыщите его. Я почти уверен, что пакет у него.

Куриано сделал шаг к Дону и ударил его по лицу.

— Сволочь! — выругался он по-итальянски.

— Назад! — приказал Нецке. В глазах его появилось сомнение.

Куриано неохотно отошел от Дона, а Нецке продолжал:

— Это очень неосмотрительно с вашей стороны, мистер Миклем. Куриано таких вещей не забывает.

— Обыщите его, — сказал Дон. — Почему вы ему верите? Если он взял пакет и надеется извлечь из этого какую-то выгоду, почему, собственно, он должен отдать его вам?

Нецке ласково посмотрел на Куриано.

— Ты нашел пакет?

— Нет! Он лжет! Смотрите сами!

Он вывернул карманы, выбросив все, что в них было, прямо на пол. Затем с перекошенным от бешенства лицом обернулся к Нецке:

— Теперь вы довольны?

— Посмотрите еще, что у него за поясом, — продолжал Дон, стараясь говорить по возможности спокойно.

— Проверь, — приказал Нецке Брюну. Тот с виноватым видом подошел к Куриано. Он ощупал приятеля так осторожно, словно это был тигр.

— Никакого пакета, — сказал он. — Ничего.

— Ну? — спросил Нецке, глядя на Дона.

— Он мог его куда-нибудь спрятать.

— Вы так думаете? А знаете, что думаю я? Это всего лишь отвлекающий маневр. Но вы сами навредили себе, мистер Миклем. Дело можно было закончить полюбовно, но теперь я отдаю вас в руки Куриано, а он решит, как лучше поступить с вами.

Нецке повернулся к Куриано.

— Я иду в отель. Через два часа пакет должен быть у меня. Действуй по своему усмотрению.

— Хорошо, — процедил Куриано сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел на Дона, и нехорошая улыбка появилась на его лице. — Через два часа пакет будет у вас.

— Замечательная работа, сэр, — заметил Черри, склонившись над Брюном, — боюсь, вы проломили ему череп.

Дон прислонился к стене. Появление Черри было так неожиданно, а его решительные действия настолько потрясли Миклема, что он не знал — то ли броситься на шею своему спасителю, то ли хохотать от счастья.

— Гарри и Джузеппе в опасности, — сказал он наконец. — Я должен выручить их. А потом вы мне расскажете, как оказались здесь. Ждите и наблюдайте.

Он наклонился и поднял пистолет Буссо.

— Может быть, мне пойти с вами, сэр? — спросил Черри.

— Нет, оставайтесь здесь и стерегите этих двоих. — Дон возвратил ему дубинку. — Если они зашевелятся, бейте, не жалея. Только постарайтесь не размозжить им головы.

— Как вам угодно, сэр.

Миклем вернулся в дом, прокрался по темному коридору и остановился у двери, прислушиваясь. Было слышно, как Куриано взад-вперед ходит по подвалу.

Дон ухмыльнулся.

— Куриано ожидает сюрприз, который он запомнит на всю жизнь.

Миклем шагнул на лестницу, прислонился к перилам и направил пистолет на Куриано.

— Давай-ка без глупостей, малыш! — крикнул он. — Стой спокойно.

Куриано вздрогнул, как от удара, и сжал кулаки, но увидев направленное на него дуло, заскрежетал зубами.

— Ничего не поделаешь, теперь тебе придется поплясать под мою дудку.

— Хорошо сработано, босс, я так и знал, что вы что-нибудь придумаете, — сказал Гарри.

— Стой смирно, — приказал Дон Куриано. — У меня руки чешутся пристрелить тебя, как собаку. Если тебе надоела жизнь, то можешь пошевелиться.

Миклем спустился по лестнице, не выпуская Куриано из виду.

— Повернись спиной, — велел он.

— Ты еще поплатишься за это! — прошипел Куриано в бессильной злобе.

— Поворачивайся!

Куриано медленно повернулся. Дон поднял пистолет и рукояткой ударил Куриано по голове. Тот застонал и упал на пол. Дон был уверен, что наносить второй удар не придется, Куриано пролежит так достаточно долго.

— Прима, босс! — в восторге крикнул Гарри. — А как вам удалось разделаться с теми двумя?

— Это сделал Черри, а не я. Он поджидал нас у канала, вооруженный до зубов. Жаль, что вы не видели его. Он был просто великолепен!

Миклем подошел к Гарри, достал карманный нож и перерезал веревки.

— Черри? — воскликнул Гарри недоверчиво и поднялся на ноги. — Как же он узнал, что мы здесь?

— Он нам об этом еще расскажет, — ответил Дон, освобождая Джузеппе. — Как вы здесь провели время? Не слишком-то было весело?

— Мокро и страшно! — оскалился Гарри.

— Ничего, синьор, — сказал Джузеппе, — но все-таки хорошо, что вы вернулись. Этот подонок Куриано был готов на все.

— На этот раз повезло нам, — улыбнулся Дон, но тут же вспомнил о Трегарте. Из-за всех этих событий, он совсем забыл о нем.

— А что с Трегартом, Гарри? Нецке сказал, что он погиб.

— Очень жаль, босс, но этот мерзавец сказал правду. У нас не было никаких шансов. Налетел мотобот, когда мы сворачивали в боковой канал. Сначала мы подумали, что это случайность, и делали все, что могли. Но Трегарт был очень плох. Холодная вода прикончила его. Какие-то парни, которых мы сначала приняли за туристов, помогли нам выбраться на берег. В тот момент мы думали только о Трегарте. Я наклонился, хотел понять, жив ли он, и тут меня шарахнули по голове. Очнулся я уже здесь.

— Бедняги, — сказал Дон. — А что же эти мерзавцы сделали с трупом?

— Мне показалось, как один из них говорил, что они хотят утопить его в канале, — сказал Гарри, осторожно трогая щеки. — Они не хотели, чтобы труп был обнаружен.

— Ты уверен, что Трегарт был мертв?

— Да, босс. Нет никаких сомнений.

— Бедняга Джон… Однако у нас мало времени. Надо притащить сюда тех двух мерзавцев и связать. Через пару часов Нецке заподозрит неладное, а пока он еще не беспокоится, нам предстоит сделать очень много.

Вчетвером им было нетрудно перетащить Буссо и Брюна в подвал. Гарри с удовольствием связал их, а Черри сел на стул, тяжело дыша и любовно поглаживая свою трость.

— Расскажите, Черри, — попросил Дон, — почему вы так быстро вернулись?

— Я прилетел в Париж и зашел в отель «Чатхем», как вы мне поручили, — начал Черри. — Я быстро понял, что тот человек, с которым вы разговаривали по телефону, — не Трегарт. Он к тому времени уже выехал из отеля, но оставил записку, в которой написал, что находится в страшной опасности и должен отправляться в Брюссель. Он сообщал название отеля, в котором якобы остановится.

— Я так и думал, — заметил Дон. — Они хотели, чтобы я катался по всей Европе, пока Нецке спокойно делает здесь свои грязные дела.

— Вот именно, сэр, — согласился Черри. — Я решил, что от меня будет гораздо больше пользы в Венеции. Мне посчастливилось сразу же попасть на самолет, следующий в Милан, там я нанял машину и оказался в Венеции. Я сразу же пошел в палаццо. Пока я наводил порядок в своей комнате, из холла донеслись чужие голоса. Я осторожно выглянул и увидел трех мужчин с пистолетами. Они меня не заметили. Я спрятался в шкаф. Потом появился Нецке. Я уже хотел незаметно ускользнуть и вызвать полицию, как в холл вошли вы, сэр. Я не успел предупредить вас о ловушке, но заметил, как вы что-то прятали в вазу.

— Так это вы забрали пакет?! — вскричал Дон.

— Да, сэр. Я был за дверью и услышал, что Нецке требует у вас какой-то пакет. Тут я и понял, что вы спрятали в вазу. Но пакет могли легко обнаружить, поэтому я его забрал.

— Он у вас?

Черри достал из кармана сверток, обернутый зеленым пластиком.

— Вот, сэр.

— Вы молодец, Черри. Это у вас здорово получилось.

— Спасибо, сэр. Я дождался, пока все вышли, и сам пошел следом. Очень трудно было раздобыть гондолу, но все же мне повезло. К берегу пристала одна гондола, и когда из нее вышел человек, я, прикинувшись грабителем, пригрозил ему кинжалом. Этот человек бросился бежать, а я сел в гондолу.

Дон засмеялся.

— Вам нужно дать орден, Черри, — сказал он, поглядывая, хорошо ли связаны пленники. — Однако мы должны идти. Джузеппе, возьми гондолу, припрячь ее где-нибудь и жди нас у себя дома. Мы же пойдем сейчас в палаццо.

Оказавшись в Палаццо де ла Толетта, Дон быстро переоделся и снова стал образцовым респектабельным джентльменом.

Он уселся в свое любимое кресло и принялся изучать пакет, в то время как Гарри и Черри стояли на страже. Он аккуратно развернул пакет, и в его руке оказалась маленькая квадратная книжечка, не более десяти сантиметров и в кожаном переплете. К переплету кольцом было прикреплено письмо, адресованное Хильде Трегарт, и несколько грязных небольших листков для заметок, исписанных тем же почерком, что и открытка, которую Дон видел в Лондоне.

Он заглянул в книжечку. Все страницы в ней, кроме первой, были заполнены шифром. Он сунул книжечку в карман и развернул листки. Они оказались адресованными Дону Миклему, а на последнем стояла подпись: «Джон Трегарт».

Дон достал сигарету, откинулся в кресле и стал читать.

Дон и Гарри не боялись больших переходов. К тому же они были в отличной форме, и предстоящий путь представлялся им приятной прогулкой. Минут десять они шагали по пашне, пока не выбрались на дорогу, которая, как установил Дон по карте, вела в Пиово де Сакко. Местность была открытая, легко обозревалась, и Дон понимал, что они должны найти какое-нибудь укрытие, чтобы переждать там светлое время суток. При дневном свете их будет видно за несколько миль, и Миклем не сомневался, что полиция, обнаружив их лодку, начнет обыскивать всю округу.

— Я полагаю, нам не стоит идти в Падую, — сказал Дон. — Полиция, скорей всего, будет искать нас в больших городах. Постараемся обходить их и держаться небольших деревушек.

— Эх, если бы сейчас у нас был наш «бентли»… Мы в тот же миг оказались бы дома.

— Позднее мы, возможно, возьмем машину. Но не сейчас. Будет безопасней сесть в автобус.

— Здесь очень опасное место. Нужно поскорее найти убежище, чтобы переждать день, — напомнил Гарри.

— Кажется, я придумал, что нам делать, — сказал Дон. — Смотри внимательно вокруг. Может быть, где-то здесь есть ферма. Тогда мы бы спрятались на чердаке сарая.

Минут через двадцать Дон услышал шум приближающейся машины.

— Слышишь, Гарри?

Гарри уже прыгнул в кювет, и Дон последовал за ним. Они прижались к земле, и машина проехала мимо. Миклем едва успел заметить четырех человек в плоских форменных фуражках. Полиция!

— Что-то они очень быстро спохватились, — сказал он и поднялся на ноги. — Как ты думаешь, стоит идти по дороге или лучше напрямик, через пашню? Наверное, через пашню все же безопасней.

— Зато намного медленнее, босс. Думаю, что надо идти все же по дороге.

— Так и поступим. Вперед!

Они пошли по дороге, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Полная луна осветила местность, и в се свете они увидели наконец ферму. Дом с белыми стенами, хоть и стоял в некотором удалении от дороги, был все же достаточно заметен.

— Наверное, придется остановиться здесь, босс. Уже начинает светать, — сказал Гарри и замедлил шаги.

Дон остановился и пристально взглянул на ферму. Рядом с домом стоял сарай с высокой крышей.

— Думаю, полиция расспрашивала крестьян. Они будут осматривать все фермы вдоль дороги. Но нам некуда деваться, на дороге оставаться тоже нельзя. Давай подойдем поближе.

Путники сошли с дороги, прошли через пашню и вскоре вышли на дорогу, ведущую к ферме. Когда до дома оставалось метров сто, залаяла собака.

Дон грустно усмехнулся.

— Здесь ничего не выйдет, идем дальше.

— Момент, босс, думаю, я сумею поладить с псом. Вот увидите, мы станем с ним друзьями.

— Поздно, — сказал Дон. — Смотри…

В доме зажегся свет. Собака залаяла еще сильней, пытаясь сорваться с цепи.

— Погодите, — сказал Гарри, — мы спрячемся за сараем. Они подумают, что собака нас прогнала.

— Это идея. Бежим!

Они бросились к сараю и были уже в его тени, когда дверь дома открылась.

Раздался женский голос:

— Будь осторожен, папа, лучше подожди, пока спустится Витторио.

— Пока он спустится, будет поздно. Собака почуяла чужого.

— Я иду, иду, папа, — послышался еще один мужской голос.

— Теперь их двое, — прошептал Гарри. — Сейчас они спустят собаку.

— И ты продемонстрируешь свое искусство, — сказал Дон.

Гарри шагнул вперед. Через мгновение из-за угла показался громадный черный пес. Он глухо зарычал и бросился на Гарри.

Дон похолодел, когда увидел, что Гарри и не пытается уклониться от собаки. Гарри стоял неподвижно, и пес заколебался, потом остановился и стал принюхиваться.

— Милый песик, — прошептал Гарри и легонько свистнул.

Пес подошел ближе и вильнул хвостом.

Гарри протянул руку и погладил пса по голове.

— Бруно! Иди сюда, — позвали из темноты.

— Иди, иди, Бруно, — шепнул Гарри и подтолкнул собаку. Пес посмотрел на него и послушно побежал к хозяину.

— Чистая работа, — восхитился Дон. Он нашел дверь в сарай и открыл ее.

— Входи же.

Дон первым вошел в темноту сарая. Гарри следовал за ним. Пока Гарри закрывал дверь, Дон вынул фонарик и осветил помещение.

— Лестница наверх, — сказал он.

Беглецы поднялись по лестнице и очутились на чердаке, до половины заполненном сеном.

— Это как раз то, что нам нужно, — сказал Дон. Он пробрался к чердачному окну, приоткрыл его и выглянул наружу.

Двое мужчин, один из которых держал в руках фонарь, стояли как раз под окном и всматривались в темноту.

— Наверное, это была кошка, — сказал один из них, который был помоложе. — Ты же знаешь нашего Бруно.

Он нагнулся и погладил пса, который радостно завилял хвостом.

Старший мужчина проворчал что-то, пожал плечами и пошел в дом.

— Не сажай его на цепь. Я не могу скакать всю ночь, как блоха, чтобы услужить полиции. Мне наплевать на их дела.

Оба вошли в дом и закрыли дверь. Дон слышал, как звякнул засов. Через несколько минут свет в доме погас.

— Ты молодец, Гарри, — сказал Миклем своему шоферу, который устраивался на сене. Гарри ухмыльнулся.

— Поспать я всегда не прочь, босс. А может, вы хотите перекусить?

— Не сейчас. Теперь главное — выспаться. По-видимому, весь день придется пробыть здесь. Дальше пойдем ночью, — сказал Дон и с удовольствием растянулся на пахучем сене. — Если нам удастся пробраться через Падую к горам, то можно будет идти и днем.

— Конечно, босс, — отозвался Гарри сонным голосом.

Через несколько минут он уже похрапывал.

Миклем еще долго не спал, обдумывая ситуацию.

Они были далеко, очень далеко от Лондона. Им предстояло пересечь две границы. У него не было никаких иллюзий, дорога предстояла очень трудная. Прошло совсем немного времени, а полиция уже наступает им на пятки. Нецке тоже не будет сидеть сложа руки. Он и его люди постараются не выпустить их из Италии. Да, будет нелегко. Нужно все предусмотреть. Один неверный шаг — и они погибли.

Минут через двадцать быстрой езды они обогнали свой автобус, и Миклем сделал знак Гарри, чтобы тот ехал рядом с ним.

— Нужно свернуть с шоссе, — сказал он. — Они сразу же бросятся за нами. Готов поспорить, что вся округа будет поднята на ноги.

Гарри ухмыльнулся.

— Это как раз и доставляет мне удовольствие, — и он любовно погладил свою машину. — Что за бешеный агрегат!

— Нужно свернуть направо, там есть боковая дорога. По ней мы попадем в горы. А потом придется опять бежать. Если повезет, фараоны подумают, что мы направились в Верону.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Жаль только, что нельзя ехать на этом скакуне.

Они сбавили газ, повернули направо и оказались на узкой извилистой дороге, которая шла круто вверх. Дон ехал впереди. Они старались держать приличную скорость, пока дорога не стала совсем плохой. Пришлось ехать медленней, чтобы не разбиться.

Была прекрасная ночь, и полная луна освещала окрестности. Беглецы выключили фары — все было видно и без этого.

На вершине холма Дон остановился и увидел маленькое селение прямо у подножия холма.

— Мы недалеко от швейцарской границы, Гарри. Думаю, что лучше перейти ее здесь. Думаю, швейцарская полиция нас не знает, а в Цюрихе мы легко достанем самолет. По карте видно, что часа за четыре мы будем уже у границы.

— Замечательно!

— Сейчас нужно спрятать мотоциклы. Через селение на них ехать нельзя.

Они подыскали подходящий кустарник и замаскировали мотоциклы. Дон придирчиво осмотрел маскировку и убедился, что со стороны заметить что-либо невозможно. Затем они отправились в путь и без передышки шли четыре часа. Они молча взбирались на холмы и скалистые склоны, шли через спящие деревни, пока Дон наконец не остановился.

— Мы сейчас недалеко от автострады на Триест. Она должна быть вон там, за холмом, если карта не врет. А сейчас нужно подкрепиться, мы сделали хороший бросок.

Они уселись прямо на землю и принялись за еду.

— Там вдали, кажется, озеро, — проговорил Гарри с набитым ртом.

— Да, это озеро Гарда. Мы пройдем мимо него, а потом поднимемся в горы. Там не будет дорог, одни тропинки. Нам придется трудновато.

Гарри вытянул свои длинные ноги и засмеялся.

— Мне здорово повезло. Лучше всего знакомиться со страной на пешей экскурсии.

Дон весело улыбнулся.

— Я очень рад, что ты со мной, Гарри. Идти одному было бы гораздо трудней.

Он встал.

— Пойдем. Нужно двигаться вперед.

Красный диск солнца уже показался из-за невысоких гор, когда они пересекли магистраль «Верона — Триест» где-то недалеко от селения Ала. Они снова начали карабкаться вверх по горным склонам. Когда они покорили первую вершину, солнце поднялось уже высоко и хорошо прогрело воздух.

— Думаю, нам надо немного вздремнуть, — сказал Дон и расположился на траве. — Как тебе нравится вид отсюда?

С места, где они расположились, открывался прекрасный вид на озеро Гарда.

— Очень красиво! — одобрил Гарри. Он отхлебнул хороший глоток кьянти, которым они предусмотрительно запаслись, вытер губы тыльной стороной ладони и легко вздохнул. Затем он достал из рюкзака пару одеял.

— Теперь можно и вздремнуть немного.

Они улеглись и через несколько минут уже спали спокойным сном. Они проспали несколько часов и могли бы еще больше, когда внезапно Дон различил шум, похожий на жужжание огромной пчелы. Он открыл глаза и стал вглядываться в небо, затем придвинулся к Гарри и тронул его за руку.

— Лежи тихо, — прошептал он. — Слышишь?

— Похоже, гудит самолет.

— Это вертолет. Смотри, там…

Гарри посмотрел в ту сторону, куда показывал Дон. Жмурясь от яркого солнца, он с трудом различил вертолет, пролетавший справа от них. Вертолет был похож на огромную стрекозу.

— Видно, опять полиция, — предположил Гарри.

Дон покачал головой.

— Скорей всего, Нецке. Залезай под одеяло и не двигайся. Если он сейчас развернется, то заметит нас.

Через некоторое время вертолет действительно развернулся и пролетел уже гораздо ближе.

— Я уверен, что это Нецке, — сказал Дон. — Они осматривают местность. Еще пара таких разворотов, и он пролетит прямо над нами.

— Тогда нам крышка.

— Ничего, оттуда они нас вряд ли заметят. Когда он отлетит подальше, ползи в кусты, вон туда, направо. А я спрячусь налево.

Они подождали, пока вертолет отлетит, и быстро зарылись в кусты.

Через десять минут вертолет зажужжал уже совсем близко. Шум мотора стал оглушительным, и когда Дон немного высунулся из кустов, он увидел, что гигантская стрекоза почти ползет по земле совсем недалеко от них. Тут он понял, что в кустах они будут заметней, чем он думал. Было видно, как вертолет поднял своими винтами вихрь, от которого полегла трава.

— Это все-таки опасно. Когда он возвратится еще раз, то пролетит прямо над нами.

— А у меня есть для них маленький сюрприз, — сказал Гарри и показал Дону пистолет. — Так что лучше бы им нас не замечать.

— Смотри в оба и не стреляй, пока не убедишься, что они точно нас заметили. Вдруг это не Нецке.

— Может быть, но я готов спорить, что…

— Мы должны подождать, Гарри, — прервал его Дон. — Еще не известно, какой сюрприз есть для нас у них.

— Скорей всего, они вызовут по радио подкрепление.

— Но тем придется проделать длинный путь. Тихо, они возвращаются.

Вертолет приближался. Он летел медленно, моментами зависая в воздухе. Подлетев к тому месту, где залегли Дон и Гарри, он начал снижаться.

Дон почувствовал себя голым. Заметит ли их пилот? Вертолет продолжал обследовать вершину холма. Дон заметил, как открылась дверь кабины. Оттуда высунулось чье-то очень знакомое загорелое лицо. Куриано!

В тот же момент вертолет оказался прямо над кустами. Потоки воздуха раздвинули ветки. Дон увидел, что Куриано злорадно улыбается. Потом в руках преследователя появился небольшой металлический шар.

— Это ручная граната! — закричал Дон. Он услышал, как выстрелил Гарри, а потом совсем рядом просвистела граната. Страшный взрыв сотряс воздух. Дон почувствовал, как содрогнулась земля, и ощутил сильный удар по голове.

— Босс! Вы ранены, босс? — услышал он и, выругавшись, стал ощупывать разрывающуюся от боли голову.

Гарри подполз к нему и принялся стряхивать с одежды Дона землю и траву. Некоторое время Дон никак не мог вспомнить, что произошло. Потом он сел и почему-то засмеялся, чувствуя, как кровь стекает по его лицу.

— Кажется, это меня камень. Камень отлетел, и вот…

— Не двигайтесь, босс. Прошу вас, не двигайтесь.

— Пустяки. Гарри, говорю тебе, это пустяки.

— Я должен вас перевязать. Нужно остановить кровь.

Дон лег, а Гарри достал из рюкзака аптечку и аккуратно забинтовал рану на лбу своего хозяина.

— Что произошло, Гарри?

— Этот подонок швырнул в нас гранатой, но я прострелил ему руку, — доложил Гарри. — Так что не известно, кому еще хуже. Во всяком случае, ему пришлось удалиться с поля боя, а мы остались здесь. Кажется, они сели внизу, в долине, и, скорей всего, постараются взобраться сюда.

Дон с некоторым усилием поднялся.

— Могло быть и уже. Нам повезло.

— Я уже думал, что вас убило, босс, и, если честно, ужасно испугался…. Взгляните-ка, что там внизу.

Дон посмотрел в долину. Километрах в десяти от них виднелась ферма. Рядом с ней стоял вертолет.

Гарри посмотрел в бинокль.

— Они вытаскивают Куриано. Там пять мужчин и одна девица.

— Дай мне бинокль, Гарри.

Дон взял бинокль. Вертолет сразу же приблизился и стал виден так отчетливо, словно до него была сотня метров. Дон узнал Буссо, Брюна и Ганса, стоявших возле вертолета. Из дверей дома вышла Мария Нецке. На ней была белая блузка из легкой ткани и узкие черные брюки. Она казалась взволнованной. А рядом с летчиком, занятый оживленной беседой, стоял Карл Нецке собственной персоной.

Куриано лежал на траве, и казалось, о нем все забыли. Пилот повернулся и показал на холм, где прятались беглецы. Видимо, Нецке что-то приказал, потому что трое мужчин, стоявших возле вертолета, быстро подошли к нему. Нецке показал на холм. Мужчины бросились к сараю, открыли широкие ворота, и оттуда показалась машина. Потом еще одна.

Четверо мужчин сели в первую машину. А Буссо, Брюн и Ганс поехали во второй.

Обе машины выехали на грунтовую дорогу и на огромной скорости направились к холму.

— Они едут сюда, — сказал Дон и спрятал бинокль в чехол. — Им понадобится часа два, чтобы добраться сюда. Мы должны поскорее исчезнуть. Если мы успеем прежде, чем они возвратятся, добраться до вертолета, то легко справимся с охраной.

Лицо Гарри засияло.

— Прекрасная мысль, босс. Но ведь вы ранены.

— Ничего, придется взять себя в руки. Это наш единственный шанс.

Дон не совсем оправился от удара и держался на ногах довольно неуверенно. Гарри взял его под руку, помогая спускаться с холма. Они осторожно сползли по скалистому склону, поросшему кустарником. Дон определил, что отсюда до фермы, куда им надо пробраться, было километров семь. Когда у вас голова раскалывается от боли, такое расстояние кажется непреодолимым. Густой кустарник, тянувшийся вдоль шоссе, скрывал их от преследователей, и они в течение часа медленно пробирались вперед, оставаясь незамеченными.

Они прошли километра четыре, когда местность стала более открытой, и беглецам пришлось ползти по-пластунски.

Внизу были видны машины, стоящие на обочине шоссе. Буссо был оставлен вместо сторожа, а остальные карабкались по склону вверх. Дон озабоченно взглянул на местность.

— Там, внизу, почти негде укрыться. Придется одолжить одну из машин, а другую слегка испортить.

Гарри отметил, что их противники уже совсем рядом. До них оставалось около двухсот метров.

— Нам нужно подождать, пока они пройдут, — прошептал Гарри.

Дон кивнул и прижался к земле. Невдалеке показался Брюн, шедший первым.

— Не могу понять, за каким чертом мы туда премся, — ворчал он, обращаясь к могучему мужчине, идущему следом.

Дон и Гарри слышали его очень хорошо.

— Куриано ведь сказал, что оба они подохли. Он попал в них ручной гранатой. Пусть бы карабкался вверх тот, кто затеял все это.

— Буссо считает, что они могли уцелеть, так что заткнись и топай дальше.

— Вот пусть бы Буссо и топал…

Тяжело дыша, они карабкались все выше и выше.

Дон и Гарри, убедившись, что их противники ушли достаточно далеко, начали пробираться к шоссе.

Наконец они подобрались довольно близко к машинам.

— Я займусь этим сторожем, босс, — сказал Гарри, — а вы оставайтесь вон за тем кустом. Я поползу вперед, и когда махну рукой, швырните в него камень.

Дон кивнул. План ему понравился. Он был еще не очень тверд на ногах, а Гарри оставался в отличной форме.

Они продвинулись еще немного и наконец добрались до куста, на который показывал Гарри. Буссо нервно ходил по шоссе взад и вперед. Время от времени он поглядывал на холм. Дон оглянулся и увидел, что четверка преследователей одолела уже половину холма и медленно карабкается дальше. Буссо разразился проклятиями в адрес своих приятелей: ему казалось, что они могли бы подниматься и побыстрей. Потом он пожал плечами и уселся на камень.

— Я иду вперед, — шепнул Гарри.

Он оставил свой рюкзак и, используя для прикрытия каждый бугорок, пополз к Буссо. Дон с неподдельным восхищением наблюдал за ним. Наконец Гарри достиг последнего кустика, за которым можно было укрыться. Широкая спина Буссо была теперь в десяти метрах от него. Гарри оглянулся на Дона и взмахнул рукой.

Дон схватил большой камень, привстал и, сильно размахнувшись, бросил его в сторону Буссо. Камень просвистел в воздухе, и Миклем выглянул из своего укрытия, чтобы посмотреть, куда он упал. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что камень угодил прямо между лопатками Буссо. Тот застонал и покачнулся. Гарри прыгнул вперед, когда камень был еще в полете. В несколько мгновений он оказался рядом с Буссо, схватил его и швырнул на землю. Буссо остался лежать неподвижно.

Гарри поднялся, широко улыбаясь.

— Это было совсем легко, босс, — сказал он и кинулся к одному из автомобилей. Открыв капот, он вынул свечу и положил ее в карман. Дон взял рюкзак Гарри и заковылял по дороге.

— Мы возьмем другую машину, Гарри, — сказал он, срывая с головы Буссо черную шляпу. — Вперед!

Он надел шляпу и завел мотор. Гарри быстро забрался на мягкое сиденье. Вдалеке послышались крики о помощи. — Нас заметили, — сказал Гарри Дону, который уже развернул машину и набирал скорость.

— Им нас не догнать, — сказал Дон, — ложись на пол и не высовывайся. Может быть, если повезет, меня примут за Буссо.

— Отлично, — засмеялся Гарри и присел на корточки возле сиденья.

До фермы было километра четыре. Дон полагал, что их преследователям понадобится не меньше часа, чтобы спуститься с холма, даже если они будут бежать всю дорогу. Более чем достаточно, чтобы застать врасплох Карла Нецке, Марию, пилота и поднять вертолет в воздух.

Подъехав к ферме, Миклем резко затормозил. Он посильнее втиснулся в сиденье и надвинул огромную черную шляпу Буссо на глаза. Машина въехала в широко распахнутые ворота, проехала пару метров и остановилась. Вертолет стоял совсем близко. Возле него никого не было.

— А может быть, сразу рвануть к вертолету? — размышлял Дон. Но потом он решил, что сначала надо обезвредить Нецке и его людей.

Гарри вытащил пистолет и положил его к себе на колени. Он был готов в любую секунду распахнуть дверцу автомобиля и выскочить наружу.

— Никого не видно, — прошептал Дон.

Одной рукой управляя машиной, а другой сжимая пистолет, Миклем подъехал к дому и остановился. Дон рассчитывал, что Нецке покажется в двери и они нападут на него, но никто не выходил во двор, и стало ясно, что первый шаг придется делать им самим.

— Пока не показывайся, Гарри, — прошептал Миклем. — Если что — ты меня прикроешь.

— Позвольте мне с вами, босс, — вы еще не совсем оправились.

— Нет. Сиди здесь.

Миклем открыл дверцу автомобиля и в несколько прыжков оказался у дома. Он осторожно взялся за ручку, дверь тихо отворилась, перед ним были ступеньки. Слева виднелась дверь, которая, скорее всего, вела в жилую комнату. Миклем успел лишь бегло осмотреть ее, когда на лестнице показался пилот. От неожиданности тот застыл с раскрытым ртом.

— Только пикни, я тут же пристрелю тебя, — прошипел Дон и направил на пилота пистолет.

Пилот, побелев, как стена, поднял руки.

— А-ну, иди сюда!

Осторожно, словно ступая по яичной скорлупе, пилот подошел к Миклему.

— Лицом к стене!

Поколебавшись, пилот подчинился, и Дон обыскал его. Не обнаружив никакого оружия, он тихо спросил:

— Где остальные?

Пилот показал на дальнюю дверь.

— Иди вперед и без фокусов.

Пилот тихонько подошел к двери, толкнул ее и вошел в большую, шикарно обставленную комнату. Дон вошел следом и так сильно толкнул пилота в спину, что тот упал на середину комнаты, к ногам Карла Нецке.

— Не двигаться! — приказал Дон.

— А ведь это мистер Миклем, — сказала Мария. Она сидела у окна и улыбалась. Глаза ее сияли.

Нецке держал на коленях карту, видимо, перед появлением Дона он изучал ее, но теперь лицо его побелело, и карта упала на пол.

— Это прекрасно, — продолжала Мария. — Я очень беспокоилась. Что у вас с головой?

— Один из приятелей вашего братца швырнул в меня гранатой, — ответил Дон, — но ему не повезло. Впрочем, как и всем остальным вашим людям. Бедняга слегка промахнулся.

— Послушай, Карл, — сказала Мария и гневно взглянула на брата. — Неужели ты действительно приказал бросать гранаты в мистера Миклема? Разве ты не знаешь, что он мой хороший друг?

— Заткнись! — прервал ее Нецке. — Я должен вам кое-что сказать, — продолжал он, обращаясь к Дону. — Вы не сможете выбраться из Италии. Все дороги перекрыты, и полиция разыскивает вас. На границе стоят специальные посты. Рано или поздно вас схватят. Я предлагаю вам сделку.

— Меня не интересуют ваши предложения, — сказал Дон и на всякий случай отодвинулся, чтобы не стоять спиной к двери.

— Мне нужна только книжечка, Миклем, — сказал Нецке. — Я могу предложить вам за нее хорошие деньги.

— Ну что ты, Карл, — возразила Мария, — ты забыл, что мистер Миклем миллионер.

— Не старайтесь понапрасну, — усмехнулся Дон, — вы ее не получите.

— Как вы там, босс, — послышался голос Гарри, — все в порядке?

— Да. Но где-то в доме прячется Куриано. Найди-ка его и приведи сюда, — отозвался Дон, не спуская глаз с Нецке.

Пилот, ничего не понимая, переводил взгляд с Дона на Нецке, а потом на Гарри.

— Вы, очевидно, постараетесь обезопасить нас, — сказала Мария. — Каким образом? Неужели вы станете бить меня по голове? — и она обворожительно улыбнулась.

— Вас устроит симпатичная длинная веревка? — спросил Дон галантно. — Мы свяжем вас, разумеется, со всей возможной деликатностью, а компания вашего братца скоро вернется и всех освободит.

— Тогда я спокойна. Я, признаться, подумала, что вы окажетесь таким же грубияном, как Карл. Кстати, я должна попросить у вас прощения за его недостойное поведение. Но Карла можно понять: ведь на карту поставлена его жизнь. Ведь если он не раздобудет эту несчастную книжечку, скорей всего его убьют… — Она сделала паузу. — Впрочем, меня тоже. Карл не очень-то любит стрелять, а я и подавно. Но когда речь идет о жизни и смерти… Вы должны нас понять. Я так беспокоюсь за Карла.

— Ваши чувства делают вам честь. Но вы не помешали своему брату замучить Джона Трегарта, — сказал Дон тихо. — Кроме того, ситуация далеко не так драматична, как вам хотелось бы это представить. Вас никто не заставляет возвращаться, чтобы подвергнуться наказанию.

Она засмеялась, и Дон подумал, что не встречал еще такой удивительной женщины.

— Нам не удастся укрыться. Эти люди очень могущественны. Рано или поздно они нас найдут, так же как и вас, Дон. Я понимаю, что вы бесстрашны и вашим нервам можно позавидовать, но должна вас предупредить, что так дорожить этой книжечкой по меньшей мере — неосмотрительно. Неужели стоит рисковать жизнью из-за этой ерунды? Пройдет месяц, а может быть, и год, и в одно прекрасное мгновение… несчастный случай. И никто не спасет вас. Понимаете, никто! Вы даже не представляете, в какое страшное дело вы вмешались.

— Что же мне делать? — спросил Дон, улыбаясь. — Смеяться или плакать?

— Вы мне нравитесь, Дон, и мне будет очень жаль, когда вас убьют. Я привыкла к вам, и я стану чувствовать себя так одиноко.

— Но, судя по вашим словам, этот несчастный случай произойдет еще не сегодня. У меня в запасе, может быть, еще целый год. Так что не стоит так горевать, — парировал Дон. — А если говорить откровенно, я собираюсь жить очень долго. Гораздо дольше, чем вы думаете.

— Я должна была предупредить вас, Дон…

В комнату вошел Гарри.

— Куриано был в комнате наверху. Теперь он не опасен.

— Свяжи этого парня, — указал Миклем на пилота.

— Вы все равно не сможете убежать, — сказал Нецке твердо. — Подумайте. Я наделен большими полномочиями и обещаю вам жизнь, если вы отдадите мне книжечку. Я должен ее получить!

— Оставьте это, Нецке. Мы убежим. Видите во дворе вертолет? Он нам сейчас понадобится.

Нецке выглядел ошарашенным.

— Но ведь вы не можете им управлять!

— Ты забыл, милый Карл, что мистер Миклем — прекрасный пилот, — сказала Мария, продолжая улыбаться. Но Дон заметил, как потускнел ее румянец, уступая место бледности. — Мы поступили не лучшим образом, оставив вертолет без присмотра.

— Заткнись! — заорал Нецке.

Тем временем Гарри связал пилота и подошел к нему, но Нецке неожиданно бросился к Гарри и попытался схватить его за горло. Но Гарри был начеку. Он слегка уклонился и сильно ударил Нецке в подбородок.

Мария закрыла лицо руками, но быстро справилась с собой и, взглянув в окно, проговорила:

— Поспешите, Дон, они уже возвращаются.

Гарри рванулся к окну.

— И правда, босс. Они, наверное, остановили попутку.

Он подошел к Марии и, насколько это возможно, осторожно привязал ее к стулу. Он постарался не причинить девушке боли.

— Надеюсь, это не слишком туго, мисс? — спросил он. Гарри всегда был вежлив с дамами.

— Не беспокойтесь обо мне, — она взглянула на Миклема. — Надеюсь, вам все же удастся улететь.

Дон на мгновение заколебался. Теплое чувство к этой странной девушке заполнило все его существо. Он даже подумал, что, может быть, стоит взять ее с собой? Но тут воспоминание о Венеции, о прогулке на гондоле и о попытках Марии спровадить его в Париж охладило его.

— До свидания. Всего вам доброго, — сказал он на прощание. — Скорей, Гарри, — крикнул он, и беглецы бросились к вертолету.

Они вскарабкались в кабину и увидели открытую машину, несущуюся по дороге с предельной скоростью. Дон проверил приборы и включил мотор.

Гарри открыл дверцу, и когда машина въезжала в ворота, выстрелил из пистолета. Пуля попала в покрышку, и машина мягко осела на спущенном колесе. Из нее выскочили пятеро мужчин. В этот момент Гарри почувствовал, что вертолет отрывается от земли. Буссо, используя машину как прикрытие, открыл огонь по вертолету. Одна из пуль просвистела прямо над ухом Гарри, другая разбила часы на пульте управления. Ответный выстрел Гарри заставил Буссо присесть за машину и больше не высовываться. Остальные открыли бешеную стрельбу, но вертолет был уже недосягаем для пуль.

— Кажется, нам опять повезло, — заметил Дон, беря курс на швейцарскую границу.

Гарри поудобней устроился на сиденье рядом с Доном Миклемом, открыл рюкзак, достал оттуда салями и откромсал приличный кусок.

— Вы можете есть и одновременно управлять этой штуковиной, босс?

— Я могу есть всегда, — ответил Дон и взял салями. — Нужно оставить немного, еще не известно, сможем ли мы в ближайшее время достать провизию.

— Разве мы не летим сейчас в Лондон?

— Увы. В баке бензина минут на двадцать.

— Проклятье! Только не говорите мне, что нам снова придется маршировать.

Дон усмехнулся.

— Не буду тебя обманывать. Скорей всего, придется снова топать. Но до границы мы все же должны долететь.

— Это уже кое-что, — сказал Гарри не слишком весело. Какое-то время он задумчиво жевал колбасу, рассматривая горные цепи, видневшиеся сквозь легкую дымку.

— Надо постараться перелететь границу, — заметил Дон. — Если мы доберемся до Швейцарии, то сможем доехать поездом до Цюриха, а оттуда самолетом — в Лондон. Сейчас мы подлетаем к Тиране, это пограничный город. Оттуда я возьму курс дальше на север, и если повезет, мы доберемся до Сант-Морица. Все дело в бензине…

Взглянув через некоторое время на указатель, Миклем заметил, что стрелка колеблется возле нуля. Через три-четыре минуты бак должен был опустеть.

— Гарри, посмотри, есть ли на борту парашюты.

— Что, наши дела совсем плохи, босс? — Гарри прошел в салон. — Здесь нет ничего похожего.

— Смотри, внизу Тирана, — воскликнул Дон. Гарри ползал под сиденьями. Он, не прерывая поиска, мельком взглянул на проплывающий под ними городок.

— Нашел, босс! — вдруг закричал он. — Эти парашюты выглядят так, словно ими никогда не пользовались.

— Эврика! — в ту же секунду отозвался Дон. — Здесь же есть запасной бак. Я полный осел! Теперь мы сможем перелететь через горы! Дай мне карту.

Гарри облегченно вздохнул и достал карту. Дон переключил рычаг, увидел, что стрелка опять поползла вправо, и стал набирать высоту.

— Мы можем лететь еще минут двадцать, — сказал Дон. — Нужно определить место приземления. Смотри вон на ту гору.

— Я слишком хорошо ее вижу, — занервничал Гарри. — Поднимемся выше на всякий случай.

— Эта гора как раз на границе Италии и Швейцарии, — Дон принялся набирать высоту. — Дай-ка карту, дружок. Сейчас мы определимся как следует. Нам нужно добраться хоть до какой-нибудь небольшой плоской площадки.

— Ясно. — Гарри внимательно всматривался в проплывающую под ними заснеженную вершину. — Так держать, босс!

Через двадцать минут, когда стрелка снова запрыгала на нуле, они преодолели полосу тумана и заметили внизу плоский зеленый луг, на краю которого приютилась бревенчатая хижина лесника.

— Мы идем на посадку! — торжествуя, воскликнул Дон.

Через несколько минут вертолет приземлился метрах в трехстах от узкой дороги, вьющейся между горами.

— Выходи скорей. Надо отойти отсюда подальше, пока никто не пристал к нам с расспросами, — сказал Дон, взваливая рюкзак на спину.

Они быстро прошли через луг, выйдя на дорогу, оглянулись, и с удовольствием убедились, что вертолета не видно — он был закрыт склоном горы. Тогда они, уже не оглядываясь, быстро зашагали по шоссе и через несколько километров пути услышали шум настигающего их автомобиля.

— Узнай, может, он нас подвезет, — сказал Дон, — но все же держи пистолет наготове.

— Слушаюсь, босс.

К ним приближался тяжелый грузовик, и Дон взмахнул рукой. Машина затормозила, и водитель, добродушный мужчина с голубыми глазами, выглянул из кабины.

— Вы не подвезете нас в Сант-Мориц? — спросил Дон по-французски.

— Да садитесь. Втроем все же веселей, — сказал водитель, открывая дверцу кабины.

Всю дорогу он рассказывал попутчикам о вертолете, который только что пересек границу. Благодаря кожаным брюкам и курткам Дон и Гарри выглядели как горные туристы, и водитель никак не связывал их появление с вертолетом, который так потряс его.

На главной улице Сант-Морица путешественники сошли и отправились на вокзал. Оказалось, что поезд на Париж отошел совсем недавно, и следующий будет лишь через несколько часов.

Дон любил раньше отдыхать зимой в Сант-Морице, и поэтому администратор отеля «Палас» хорошо его знал. Он помог путешественникам взять машину, и уже через полчаса они выехали из города. Гарри наконец-то вернулся к своим прямым обязанностям — он сидел за рулем. Дон снова достал карту.

— До Парижа километров двести. Шоссе очень хорошее. — Он взглянул на часы. — В двадцать тридцать мы должны быть там, даже если учесть какие-то непредвиденные задержки.

— Я думаю, что мы будем там еще раньше, босс, — возразил Гарри. — Машина очень хорошая. Прямо зверь, а не машина.

— Поезжай аккуратно, нам лучше не рисковать, — сказал Дон. — А что там с бензином?

— Полный бак и еще четыре канистры в багажнике, — ответил Гарри и нажал на акселератор.

— До аэропорта, думаю, мы доберемся без приключений, — заметил Дон через некоторое время. — А вот там надо быть поосторожней. Нецке и компания вряд ли так легко отстанут от нас. Если мы попадем в самолет — они проиграли и прекрасно понимают это. Поэтому они обязательно попробуют задержать нас в аэропорту. Лучше, если билеты купишь ты. Все свое внимание они сосредоточили на мне, ты меньше намозолил им глаза, тебя они знают хуже. А я подойду к самолету в последний момент.

— Думаю, когда я пойду за билетами, вам лучше посидеть в машине, босс. Если я попадусь, вы врубите мотор, и только вас и видели.

Дон кивнул.

— Так мы и сделаем. Конечно, Нецке может подумать, что мы отправились в Милан, но все равно не стоит расслабляться. Внимание и осторожность. Речь идет о нашей жизни. Так-то, друг мой!

Где-то километров через десять после Кура машина замедлила ход, и Гарри тихо выругался.

— Что случилось?

— Видно, паршивый бензин! — сказал Гарри и посмотрел на стрелку. Автомобиль остановился окончательно. — Черт! Я сам заправлял его в Сант-Морице.

Гарри открыл дверцу и выпрыгнул на шоссе.

— Может быть, контакт? — пробормотал он, открывая капот.

Дон вынул из-под сиденья инструменты и вышел следом.

Гарри был опытным водителем и сразу понял, в чем дело.

— Кто-то добавил воды в бензин, босс.

— А я-то думал, что у Нецке хватит терпения дождаться нас в аэропорту. Но он, оказывается, шустрый парнишка.

— Я освобожу бак, — сказал Гарри, — и мы заправимся бензином из канистр.

Дон достал из багажника канистры, а Гарри тем временем слил содержимое бака. Через несколько минут бак опустел, и Дон, открыв одну из канистр, удивленно присвистнул.

— Это тоже не бензин, Гарри. Это чистая вода.

— Неплохо сработано! — воскликнул Гарри. — Но что же теперь делать? Где искать бензин. А может, кто-нибудь подбросит нас обратно в Кур?

— Да, я свалял дурака, — сказал Дон. — Надо было самому проследить, как заправляют машину. Трегарт ведь предупреждал об этих трюках. Но мы не можем оставить машину здесь, Гарри. Будет лучше, если я отправлюсь за бензином, а ты покараулишь здесь.

— Сразу после Кура есть маленькая бензоколонка. Я приметил ее.

Дон вылил воду из канистр.

— Я пошел, — сказал он. — Оставайся здесь. А я, если повезет, может быть, подъеду на попутке.

Держа в обеих руках по канистре, Дон быстро зашагал в сторону Кура. Пройдя с километр, он услышал за собой рев мотоцикла, поставил канистры на асфальт, достал пистолет и снял его с предохранителя. Потом он опустил пистолет в карман и повернулся к приближающемуся мотоциклисту. Дон не хотел рисковать. Длинная рука Нецке нащупала их даже здесь.

Небольшой спортивный мотоцикл стремительно приближался. Миклем вышел на середину дороги и взмахнул рукой. Мотоциклист остановился. Это был упитанный пожилой мужчина.

— Подвезите меня до Кура, — попросил Миклем, — у меня кончился бензин.

Мотоциклист пожал плечами и указал на место позади себя.

— Я не обязан никого брать, — проворчал он и больше до самого Кура не сказал ни слова. Высадив Миклема у бензоколонки, он развернулся и исчез.

Из-за бензоколонки показался тщедушный человек и несмело взглянул на Дона, которому сразу не понравился этот взгляд.

«Чего он боится?» — подумал Дон.

— Наполните эти канистры самым лучшим бензином, — приказал он.

— Сейчас слишком поздно, мы уже закрылись, — вызывающе ответил мужчина и юркнул под навес бензоколонки.

До Кура было еще несколько километров, и Дон не хотел терять времени. Он осторожно вошел в помещение бензоколонки и сразу за дверью увидел ее неприветливого хозяина. В поднятой руке тот держал массивный гаечный ключ, собираясь опустить его на голову незваного гостя, но увидев направленный на него пистолет, сразу же переменил свое решение и, побледнев, выронил ключ.

— Если не хотите неприятностей, — сказал Миклем, — делайте, что я сказал. Имейте в виду, в случае чего я не промахнусь и устрою вам приличную дырку в черепе.

Хозяин бензоколонки на подгибающихся от страха ногах подошел к насосу, и скоро все четыре канистры были наполнены.

Дон сунул пистолет в карман куртки и вышел из-под навеса.

— А теперь заводи машину. У тебя ведь есть машина, приятель? Мы совершим небольшую прогулку.

Тот безропотно повиновался и с клацающими от страха зубами сел за руль. Дон пристроился сзади.

— Поезжай в сторону Сергента, и поживей.

Машина рванулась с места.

— Так почему же вы не захотели продать мне бензин? — поинтересовался Дон.

Хозяин бензоколонки ничего не ответил. Дон приставил пистолет к его виску.

— Если не хочешь неприятностей, тебе придется заговорить.

— Они мне приказали, — захныкал несчастный. — Я только выполняю приказ.

— Довольно глупо с вашей стороны подчиняться таким приказам. И давно был получен этот приказ?

— Около часа назад.

Эта новость не понравилась Дону. Значит, их уже ждут в парижском аэропорту. Было ясно, что Нецке решил не пускать их в самолет. А еще было ясно, что их с нетерпением ждут на франко-швейцарской границе. Нужно было обдумать план действий.

На дороге показался Гарри, охраняющий автомобиль.

— Остановитесь здесь, — приказал Дон.

Гарри подхватил канистры и принялся наполнять бак, а Дон расплатился с хозяином бензоколонки.

— Поезжайте обратно и держите язык за зубами.

Тот с ужасом взглянул на Миклема, развернул свою машину и на громадной скорости полетел обратно.

— Готово, босс, — доложил Гарри. — Мы потеряли почти час, — сказал он, когда Дон уселся в машину. — Придется поспешить.

Дон рассказал Гарри о том, что произошло на бензоколонке.

— Нецке уверен, что мы поедем этой дорогой, и я готов поставить все свои деньги, что он постарается схватить нас в аэропорту.

— Может, не стоит ехать дальше, босс?

Дон покачал головой и, помолчав, добавил:

— Думаю, что нам надо выждать, пока не стемнеет, а потом мы попытаемся нанять самолет или попроситься на борт попутного.

— Это нелегко.

— Нам не остается ничего другого. Пересечь границу можно лишь на самолете, а в аэропорту нас уже ждут. Сделать что-то можно лишь под покровом темноты.

— А что если мы временно станем стюардами, босс?

— Прекрасная идея! — воскликнул Дон. — Но сначала нужно избавиться от машины, к аэродрому надо пробираться на своих двоих. А потом мы затаимся и станем ждать удобного случая. Мы попытаемся подкупить стюардов и займем их места. Это прекрасная идея, Гарри!

Дон и Гарри ехали в направлении Цюрихского аэропорта. В машине консульства вместе с ними сидел вооруженный полисмен, сзади следовали два полисмена на мотоциклах.

Эдвард Пепсон, американский консул, оказался понятливым малым. В нескольких словах Дон объяснил ему, что выполняет очень важное для английского правительства задание и должен переправить в Лондон вот этот маленький пластиковый пакет.

Консул изъявил согласие переправить пакет с дипломатической почтой. Он лично собрался проследить за тем, чтобы с пакетом все было в порядке. Дон предупредил, что, возможно, в аэропорту на него будет организовано новое покушение. Пепсон предложил воспользоваться машиной консульства и предоставил вооруженную охрану.

— Похоже, дело близится к благополучному завершению, — сказал Дон, когда вдали показались огни аэропорта. — Будем надеяться, что они не подложат в самолет бомбу.

— Ничего, босс, — сказал Гарри. — Теперь я уверен, что мы доберемся в полном порядке.

— Я вздохну спокойно, лишь вручив эту книжечку сэру Роберту, — сказал Дон. — Пепсон позвонил в аэропорт и заказал билеты. Осталось только попасть в самолет.

— Да еще дождаться, пока он взлетит, — пробормотал Гарри.

Автомобиль подъехал к зданию аэропорта, и полисмен вылез из машины.

— Подождите здесь, сэр, — сказал он. — Я пойду узнаю, где ваш самолет.

Полицейские на мотоциклах встали по обе стороны консульской машины.

— Какие-то они подозрительные, — прошептал Гарри. — Лучше бы мы сами обо всем позаботились.

— Никто не помешает нам в этом. Смотри в оба.

— Вот ваши билеты, сэр, — сказал полицейский, открывая дверь машины. — Вам придется подождать минут десять. Самолет стоит на пятой стоянке. Мне приказано осмотреть самолет, но это не займет много времени.

— Вот это неплохо, — сказал Гарри, — ради такого дела можно и подождать. Не прогляди там чего-нибудь, приятель!

Полицейский снова сел в машину, и они подъехали к небольшому зданию, где находилось с полдюжины пассажиров. Автомобиль объехал здание и остановился у закрытой двери.

— Вы можете выйти и подождать здесь, — сказал провожатый. — Я быстро.

Дон и Гарри вышли из машины, полицейский распахнул перед ними дверь, и они вошли в небольшое помещение.

— Нас провожают по-королевски, — заметил Гарри, со вздохом облегчения опускаясь в глубокое кресло. — Надо было раньше обратиться в наше консульство, босс, — сказал он и вздрогнул от неожиданности, увидев, как открылась вторая ведущая в их комнату дверь.

На пороге стоял Карл Нецке, направляя на них пистолет сорок пятого калибра.

— Проклятье! Откуда вас черт принес?!

— Ни с места, иначе я стреляю.

Дон скосил глаза, и сердце его упало. За спиной Нецке стояла Мария.

— Как я рада, — приветливо сказала она. — Я уже успела соскучиться, Дон.

Мария уселась на кушетку и улыбнулась. На плечах у нее была норковая шубка, из-под которой виднелись желтая блуза и черная юбка.

— Привет, — сказал Дон, стараясь не выдать волнения.

Маленькая книжечка, лежащая в кармане, казалось, весила центнер.

— Вы, однако, выбрали не самое удобное время для визита. За дверью стоит охрана и два полисмена на мотоциклах.

— Человек за дверью подкуплен мной. Отдайте книжку, и вы свободны. Самолет уже ждет вас. Иначе, как ни обидно, мне придется вас пристрелить.

— Но вас тут же схватят!

Глаза Нецке сверкнули.

— Я должен уничтожить книжечку, а на это времени у меня хватит. Итак, давайте ее сюда.

— Прошу вас, Дон, — сказала Мария серьезно. — Отдайте эту несчастную книжонку. Только не стройте из себя героя, проигрывать тоже надо красиво. Отдайте, и вы свободны.

Дон рассмеялся.

— Может быть, я и послушался бы вас, но не могу. Книжечки у меня нет.

— Хватит! — закричал Нецке. — Не пытайтесь меня надуть. Я даю десять секунд, а потом пристрелю вас, как шелудивого пса!

Дон почувствовал, что Нецке выполнит угрозу.

— Я отдал книжку консулу. Он отправит ее дипломатической почтой.

— Вы лжете!

Дон медленно отошел от окна и сел на кушетку рядом с Марией.

— Я же сказал, что у меня ничего нет. Книжечка в дипломатической почте. Можете обыскать меня.

— Конечно, обыщу, — сказал Нецке, и лицо его исказилось злобой. Не спуская глаз с Миклема, он подошел к двери и позвал:

— Буссо!

Дон протянул руку и нежно погладил шубку Марии.

— Прелестный мех. Он делает привлекательными даже безобразных женщин, а красивых — просто прекрасными. Я потрясен.

Мария взглянула на него.

— У вас действительно нет книжечки? — быстро спросила она. — Мне казалось, что с вашей стороны неразумно доверять ее кому бы то ни было.

— Я ждал неприятностей в аэропорту, — объяснил Дон. — Дипломатическая почта надежней.

Вошел Буссо и злобно посмотрел на Дона.

— Обыщи обоих, — приказал Нецке. — Ты знаешь, что мне надо.

— Пусть обыскивают, Гарри, — спокойно сказал Миклем и поднял руки.

Буссо обшарил Дона и отступил на шаг, глядя на Нецке.

— Ничего нет, синьор.

— Другого!

— Не сопротивляйся, Гарри, — попросил Дон.

— Как прикажете, босс.

Обыскав Гарри, Буссо пожал плечами.

— Довольны? — поинтересовался Миклем, снова усаживаясь рядом с Марией.

— Вы проиграли. До дипломатической почты вам не добраться. Ее уже сегодня отправят с дипкурьером под надежной охраной. Как правильно заметила ваша очаровательная сестра, проигрывать тоже нужно красиво.

— Вы поступили очень глупо, Миклем. Зря вы связались с этой почтой, — сказал Нецке, и глаза его сверкнули. Он отдал свой пистолет Буссо и подошел к телефону.

— Американское консульство! — сказал он в трубку. И после небольшой паузы: — Дайте мне мистера Чемпинга.

Снова пауза.

— Чемпинг? Полчаса назад в дипломатическую почту поступил маленький пакет в зеленой пластиковой обложке. Он мне очень нужен. Срочно изымите его и доставьте в условленное место. В консульство не возвращайтесь, ваша работа там закончилась… Хорошо. Я жду вас через полчаса.

Положив трубку, он с торжеством взглянул на Дона.

— Как насчет того, чтобы проиграть красиво, Миклем? Мой человек без труда может порыться в дипломатической почте.

Дон понимал, что Нецке ни на один миг не должен усомниться в своей победе.

— Подлая крыса! — выругался он. — Не думай, что тебе удастся уйти отсюда. Вас всех задержат!

Нецке засмеялся.

— Ну что вы, мистер Миклем. Я хорошо понимаю ваши чувства, но зачем же так распускать нервы? Одиночка никогда не выиграет у целой организации. Вы сделали все, что могли, и даже больше, так стоит ли переживать? Кроме того, это дело не касается вашей страны.

Дон изобразил на своем лице отчаяние.

— Что ж, с меня довольно. Я выхожу из игры. Вы победили, — тихо сказал он.

— Ну вот, так-то лучше, — усмехнулся Нецке. — Признаться, я рад, что все уже позади. Вы были слишком серьезным противником. Буссо проводит вас к самолету.

Он обернулся к Буссо:

— Проводи их. Но если они сделают хоть одно неосторожное движение, стреляй без предупреждения.

— Пойдем! — приказал Буссо.

Дон повернулся к Марии.

— Приходится прощаться. Надеюсь оказаться вам полезным, если окажетесь в Англии. Я с удовольствием покажу вам Лондон, который знаю так же хорошо, как и Венецию.

Нецке вышел из комнаты.

Мария встала и засмеялась.

— Возможно, я когда-нибудь воспользуюсь вашим приглашением.

— Двигайтесь! — нетерпеливо заорал Буссо.

Дон не пошевельнулся.

— Вы торопитесь? Мне было бы так приятно, если бы вы проводили меня до самолета.

— Вы действительно хотите этого?

— Да. Не могу сказать, что я излишне сентиментален, но если бы мне на прощание помахала рукой самая прекрасная женщина в мире, я был бы счастлив. Это воспоминание на всю жизнь.

Глаза Марии засияли.

— Ну хорошо. Пусть у вас останется воспоминание.

Дон взял ее под руку.

— Тогда пойдемте.

Он пошел к двери, следом двинулся Гарри, совершенно обескураженный неожиданным исчезновением книжечки и удивительной галантностью хозяина.

Буссо замыкал шествие.

Когда они уже стояли возле самолета, Миклем вдруг спросил:

— А почему бы вам не полететь с нами, Мария?

— Зачем? Что я буду делать в Лондоне? И потом, я не могу бросить Карла, он так нуждается во мне.

— Я забочусь о вашей безопасности. Ведь рано или поздно вам придется пожалеть о том, что вы помогали ему.

— У меня есть одна интересная особенность: я никогда ни о чем не жалею.

По трапу спустилась симпатичная стюардесса.

— Мистер Миклем?

— Да.

— Мы ждем вас. Поднимитесь, пожалуйста, на борт.

— Пора расставаться. Как жаль. Гарри, поднимайся, я иду следом.

Гарри, недоумевая, взглянул на хозяина и поднялся по трапу.

Дон взглянул на Марию.

— До свидания, желаю счастья.

— Вы однажды уже говорили это.

— Я говорю это снова. — Он положил руку на плечо девушки, другая рука скользнула по рукаву шубки. — Вы и норка — прекрасное сочетание. — Он наклонился к Марии и нежно поцеловал ее на прощание.

— Вы действительно не хотите улететь со мной?

Она покачала головой.

Миклем решительно повернулся и стал быстро подниматься по ступенькам трапа. На верхней ступеньке он обернулся, в последний раз помахал рукой и скрылся внутри самолета.

Миклем уселся рядом с Гарри. Взревели моторы, и самолет вырулил на взлетную полосу. Дон взглянул в иллюминатор и еще раз помахал Марии, которая стояла на взлетной полосе. Когда самолет поднялся в воздух, Дон повернулся к Гарри.

— Фу! — выдохнул он. — Последние минуты стоили мне нескольких лет жизни.

— Я понял это, босс, — сочувственно сказал Гарри.

Дон расхохотался и, отвернувшись от салона так, чтобы его не видели остальные пассажиры, показал Гарри маленькую книжечку в кожаном переплете.

— Я спрятал ее за обшлаг рукава ее шубки, прежде чем Буссо начал меня обыскивать, — прошептал Дон. — Она сама донесла ее до самолета.

— Вот это да! — воскликнул Гарри, и на лице его засияла восторженная улыбка.

Через два с половиной часа самолет пошел на посадку. Путешествие подходило к концу. Дон понимал, что Нецке быстро поймет, что его провели, и весьма возможно, что его агенты в Лондоне попытаются отобрать книжечку, прежде чем он успеет вручить ее сэру Роберту Грехэму. Чтобы исключить всякий риск, Миклем попросил пилота соединиться с сэром Робертом и попросить выслать в аэропорт усиленную охрану.

Когда самолет остановился и моторы умолкли, они подождали, когда выйдут все пассажиры, и Гарри осторожно выглянул в дверь.

По летному полю к ним приближалась небольшая группа людей, возглавляемая осанистым мужчиной с большими усами, похожим издалека на доброго дедушку.

— Все в порядке, босс! — крикнул Гарри.

Дон тоже подошел к двери и увидел, что к ним идут суперинтендант Том Дикс и сэр Роберт Грехэм. Том Дикс помахал Миклему рукой. Сэр Роберт приветственно поднял свою трость.

Дон быстро спустился по трапу и пожал протянутые ему руки.

— Ну, какие у вас новости, мой мальчик? — спросил Грехэм.

— Я разыскал Трегарта, — ответил Дон спокойно. — Он передал мне кое-что для вас, и я счастлив, что могу вручить вам это.

Он достал из заднего кармана маленькую книжечку и подал ее сэру Роберту.

— Что это? — спросил тот резко.

— Трегарт просил меня доставить это вам во что бы то ни стало, — ответил Дон. — Я не знаю, что это, но Джон Трегарт заплатил жизнью за то, чтобы эта книжечка попала к вам в руки.

— Он мертв? — лицо сэра Роберта стало суровым. — Они убили его?

— Да. Они его убили.

— Машина ждет, мистер Грехэм, — сказал Дикс. — Нам нужно поторопиться. Случай очень важный.

— Да, вы правы, — согласился сэр Роберт и передал книжечку Диксу. — Займитесь этим.

— Не потеряйте ее, Дикс, — сказал Миклем. — Они могут попытаться вернуть ее.

Дикс холодно усмехнулся.

— Я догадываюсь об этом, — сказал он, засовывая книжечку в карман. — Я передам ее полковнику Гендерсону, сэр. Мы сразу же передадим вам расшифровку.

Он взглянул на Дона и рассмеялся.

— Не беспокойтесь, ваши труды не пропадут даром, мистер Миклем. Спокойной ночи, — и пошел, сопровождаемый двумя дюжими полисменами в штатском.

— Моя машина здесь, Дон, — сказал сэр Роберт. — Поедем ко мне, нам надо поговорить.

Они уселись в машину: Миклем и сэр Роберт на заднем сиденье, Гарри — рядом с шофером.

— Итак, вы нашли Трегарта, — сказал сэр Роберт, протягивая Дону сигарету, когда машина тронулась. — Они не так хороши, как ваши, но все же недурны.

— Да, я нашел его, — ответил Миклем и закурил.

— Вы упорный человек, Дон, — покачал головой сэр Роберт. — Вы могли все испортить, а ведь я просил вас не вмешиваться в это дело.

— Если бы я вас послушался, мы не имели бы того, что имеем, — спокойно возразил Дон.

— Пожалуй, это так, — рассеянно согласился Грехам, рассматривая пепел своей сигареты. — Все начиналось так хорошо. У нас был прекрасный план, и бедняга Трегарт был так увлечен им, что убедил меня… Он говорил, что мне не найти лучшей кандидатуры, и мы решили доверить это ему. Слабым местом плана было то, что Трегарт должен был действовать один. Он верил, что лучшей кандидатуры для этого задания нам не найти.

— Вы забыли, сэр, что я не знаю предыстории. Но мне кажется, что теперь я имею шанс узнать какие-то подробности.

Грехэм кивнул.

— Я все объясню вам, когда мы приедем домой. А пока вы расскажите по порядку, что с вами произошло. Надеюсь, что позже вы напишете подробный отчет для полковника Гендерсона, а сейчас расскажите коротко, чтобы я имел общее представление.

Пока они добирались до места, Миклем рассказал о своих приключениях.

— Мой Бог! — воскликнул сэр Роберт. — Да это же настоящая детективная история!

Наконец они вышли из машины.

— Пойдемте в дом. Над сон, позаботься о шофере мистера Миклема. Сообразите ему что-нибудь поесть и выпить. После таких приключений хорошая выпивка ему не повредит.

Надсон, шофер сэра Роберта, приложил руку к козырьку фуражки, сияя от удовольствия. Он не видел никакой причины для того, чтобы Гарри пил в одиночестве.

Грехэм провел Дона к себе в кабинет и подошел к бару.

— Хотите бренди? Он у меня очень хорош. К сожалению, осталось не так много бутылок, но все они из погреба моего отца.

— Я бы предпочел виски, — заметил Дон, усаживаясь к камину.

— Когда я был молодым, то считал бренди лучшей выпивкой после полуночи. Нуда ладно…

Сэр Роберт наполнил стакан виски, добавил содовой и поставил на маленький столик перед Доном. Сам он уселся рядом, держа в руке большой стакан с бренди.

— Да, это детективная история, — сказал Дон и начал рассказывать. Когда рассказ был закончен, мужчины надолго замолчали. Миклем заново переживал события этих дней, Грехэм думал о чем-то своем. Наконец он заговорил:

— Я хорошо знаю Карла Нецке. Он хитер и опасен. Просто удивительно, что вы смогли переиграть его. — Он внимательно посмотрел на Миклема. — Теперь, мой мальчик, я кое-что расскажу вам, но это должно остаться между нами. Вы понимаете меня?

Дон кивнул.

— Месяцев десять назад мы вдруг заметили, что наши государственные секреты очень быстро становятся известными нашему противнику. Они относятся к… впрочем, это не важно, — сказал сэр Роберт, рассматривая свой стакан. — Не подумайте, что я не доверяю вам, но иногда лучше знать поменьше, не так ли?

Миклем пожал плечами.

— Итак, — продолжал сэр Роберт, — нам стало ясно, что среди сотрудников нашего ведомства есть предатель, и этот предатель занимает весьма ответственный пост. Нужно было вычислить его. Под подозрением оказались многие отделы. Должен сказать, что нашлись люди, которые подозревали даже меня.

Он сделал несколько глотков и причмокнул от удовольствия.

— Вы действительно не хотите бренди, мой мальчик? Это бесподобный напиток.

— Нет, спасибо, — ответил Дон. — Но какое отношение ко всему этому имел Трегарт.

— Да, Трегарт! Бедный парень! — сэр Роберт покачал головой. — Нам будет недоставать его. Это был лучший агент. Удивительно мужественный человек. Ситуация, между тем, сложилась такая напряженная, что однажды я решил посоветоваться с ним. Я готов был просить помощи хоть у Вельзевула. Вы понимаете меня? Мы никак не могли понять, где же просачивается информация, и я надеялся, что Трегарт даст дельный совет. Так оно и случилось. Мы знали, что секретная информация попадает к Карлу Нецке. Трегарт решил сыграть роль предателя, втереться к Нецке в доверие и постараться вычислить человека, который выдает наши секреты.

Сэр Роберт поднялся и пошевелил поленья в камине.

— Мне его план показался очень опасным. Я не был уверен, что Нецке поверит в предательство Трегарта. Еще меньше я верил, что Трегарту удастся добыть интересующие нас сведения.

И совсем сомнительным представлялось, что ему удастся вернуться живым. Я сказал ему об этом, он ответил, что это единственный способ найти предателя и что стоит рискнуть.

Старик вытянул ноги поудобней и взглянул на огонь.

— Вы знаете его жену?

— Да.

— Очень преданная и благородная женщина. Не какая-нибудь глупая кукла, каких сегодня — пруд пруди. Я подумал тогда о ней и сказал Трегарту, что он может никогда больше ее не увидеть. Никогда не забуду его слов.

Сэр Роберт сделал хороший глоток.

— Он сказал: «Сейчас не время для чувств. Это дело надо сделать, и я его сделаю. И прошу вас, сэр, не беспокоиться о моей жене. Это мое дело». Я был уверен, что он рискует жизнью, я чувствовал… но довольно об этом… Он отправился на задание. Человек, которого мы пытались вычислить, свободно мог найти на моем столе документы, где говорилось, что Трегарт оказался предателем. Мы все сделали так хорошо, а Трегарт так профессионально сыграл свою роль, что Нецке принял его чуть ли не с распростертыми объятиями. Нам удалось провести короткий сеанс радиосвязи с Трегартом, в котором он сообщил, что у него есть список агентов Нецке в Англии. Список зашифрован, и он не может разгадать код.

— А вы сможете разгадать этот код?

Сэр Роберт пожал плечами.

— Это сейчас не самое важное. Важно другое: они знают, что шпион на крючке. Скорей всего, он попытается скрыться, и тогда мы его схватим.

Дон допил свое виски и с усилием поднялся.

— Благодарю вас за этот рассказ, сэр. Теперь мне надо идти. У меня есть еще одно неотложное дело.

Сэр Роберт пристально посмотрел на него.

— Друг мой, я полагал, что вы останетесь у меня до утра. Вы должны более подробно рассказать мне о своих приключениях. И потом, ваш дом еще не подготовлен.

— Я отправлю туда Гарри. С ним же я завтра пришлю вам подробный отчет. Но сейчас у меня срочное дело.

— Ну, тогда…

Сэр Роберт вышел из комнаты с тем, чтобы велеть слуге прислать сюда Гарри.

Когда он возвратился, зазвонил телефон.

— Извините, — сказал он, снимая трубку. Выслушав сообщение, он нервно перехватил трубку другой рукой.

— Боже мой! Я сейчас приеду! Вы думаете, это не так важно? Ну, хорошо. Тогда приезжайте вы, полковник. Да, прессе правду знать не надо. Нервный удар или еще что-то. Не мне вас учить. Нет сомнения, что последует запрос из парламента, но мы должны скрыть все это. Я жду вас немедленно!

Он положил трубку на рычаг и какое-то время стоял неподвижно. Его лицо было сурово. Наконец он взглянул на Дона.

— Один мой коллега только что застрелился. Этому человеку я полностью доверял.

Его плечи опустились.

— Трегарт погиб не напрасно.

— Да, сэр. А теперь — спокойной ночи, если это возможно.

— Что вы собираетесь делать, мой мальчик? — спросил сэр Роберт, пожимая руку Миклема.

— Я поеду к жене Трегарта.

— Но ведь сейчас два часа ночи. Не стоит ее беспокоить.

— Думаю, что это лучше не откладывать. Я могу взять вашу машину?

— Конечно. И машину, и шофера.

— Спасибо. Машину поведет Гарри.

— И все же мне кажется, что визит лучше отложить до завтра.

Дон покачал головой.

— Если бы я ждал известий от человека, которого любил бы так, как Хильда Трегарт любила своего мужа, я бы спал не очень много. Спокойной ночи, сэр Роберт.

Дон Миклем позвал Гарри и вместе с ним вышел в ночную темноту.

Красная неоновая реклама, гласившая: «Приятного аппетита», — доминировала над центральной улицей Еллоу Акр. Надпись светилась на фасаде внушительного деревянного строения с зашторенными окнами и верандой, откуда посетители могли наблюдать за улицей, не отрываясь от напитков. Но на веранде редко ужинали вечером.

Здание и ресторан принадлежали Тони Морелли, толстому итальянцу.

Почти двадцать лет назад случайным ветром его занесло в этот небольшой фермерский городок. Осмотревшись, он решил, что город нуждается в ресторане. Благодаря общительному характеру да еще тому, что он мог превосходно готовить, он преуспел в своем деле. Он мог часами слушать болтовню клиентов, и люди охотно посещали ресторан. Когда от сердечного приступа умерла его жена, весь город собрался на похороны. Это яснее ясного свидетельствовало о том, что Тони не только был важным человеком в городе, но его и уважали. Это открытие немного смягчило его горе. Его дочь Мария заняла место матери за стойкой, пока отец хозяйничал на кухне.

Час пик в ресторане Морелли начинался с 11.00 и заканчивался в 15.00. Фермеры, проезжающие через Еллоу Акр, заходили в ресторан пропустить по рюмке виски и подкрепиться. Около восьми часов вечера клиентов практически не было. Жители Еллоу Акр предпочитали ужинать в домашней обстановке. А после сидели у телевизора, но Морелли даже в это время держал ресторан открытым. Он любил компанию, и если вдруг какой-нибудь приезжий человек заходил в ресторан, он всегда был рад потенциальному клиенту.

Гарри Митчелл появился на центральной улице Еллоу Акр примерно в 20.30. Он немного устал, был голоден, но особенно хотел выпить пива. Красная неоновая вывеска привлекла его внимание. Он поднялся на четыре ступеньки и, толкнув дверь, вошел в ресторан.

В зале было около двенадцати столиков, покрытых клеенкой. Справа был небольшой бар и зеркало. Большой вентилятор вращался под потолком, гоняя воздух. Темноволосая девушка с молочно-белой кожей сидела за стойкой бара и читала газету. Она внимательно посмотрела на Гарри и одарила его ослепительной улыбкой, в то время как Гарри снимал рюкзак.

— Добро пожаловать в Еллоу Акр, — сказала она. — Не хотите ли чего-нибудь выпить?.. Мне кажется, вы в этом нуждаетесь.

Улыбнувшись в ответ, он поставил рюкзак на пол и подошел к стойке.

— Вы правы, — сказал он. — Пива, пожалуйста… много, много холодного пива.

Она вытащила из холодильника запотевшую бутылку пива, откупорила ее и, налив пиво в бокал, протянула Гарри. Он поднял бокал, глядя на нее.

— За свет ваших глаз и солнце вашей улыбки! — Затем он выпил.

Еще никто не говорил Марии таких слов, и она немного покраснела.

— Спасибо, — сказала она.

Гарри сделал большой глоток, поставил бокал на столик и, облизнув потрескавшиеся губы, перевел дыхание.

— То, что нужно. А может быть, здесь мне дадут еще и поужинать?

Мария улыбнулась, подливая пива в бокал.

— У нас всегда в наличии спагетти, свиные отбивные с жареным картофелем и горошком и яблочный пирог.

Гарри изумленно вытаращил глаза. Максимум, на что он рассчитывал, это получить черствый сандвич.

— Вы хотите сказать, что это я могу получить прямо сейчас?

Мария повернулась и открыла окошечко за спиной.

— Отец, у нас голодный посетитель! Сделай побыстрее наше фирменное блюдо.

Толстое сияющее лицо появилось в окошке. Морелли осмотрел Гарри, одобрительно кивнул и сказал:

— Спагетти я подам сейчас, а отбивные минут через десять. Вы любите лук, мистер?

Гарри застонал и хлопнул себя по животу.

— Да я могу съесть все что угодно. Спасибо.

Лицо Морелли исчезло.

— Садитесь, — пригласила Мария, указывая на столик. — И заберите ваше пиво.

Гарри подобрал рюкзак, положил его рядом с собой и осмотрел пустой зал.

— У вас всегда так пусто по вечерам?

— Почти всегда. Главные посетители днем, а вечером зайдет один, два посетителя, но мы все равно не закрываем. Сейчас я подам вам ужин. А вы откуда?

— Нью-Йорк. — Вновь Гарри осмотрел пустой зал. Приятное чувство облегчения пришло к нему. Он даже не ожидал, что здесь так уютно. — Вы не знаете, где здесь можно переночевать? — спросил он.

Мария улыбнулась. Она оперлась руками о стойку, рассматривая Гарри с неподдельным интересом. Она подумала, что он похож на киноактера. На кого? Скорее всего, на Пола Ньюмена. Да, конечно. Пол Ньюмен. Такие же решительные голубые глаза и прическа.

— У нас имеется комната. Три доллара и завтрак, который превосходно готовит мой отец… Пальчики оближете.

— Итак, у вас появился постоялец, — сказал Гарри.

Большая порция спагетти, щедро сдобренная булонским соусом, появилась из окошка. Мария взяла тарелку и поставила рядом с Гарри. Потом отрезала хлеба, наблюдая, как тот работает вилкой.

— Ваш отец все это готовит? — поинтересовался Гарри.

— Совершенно верно, — Мария положила хлеб рядом с Гарри, рассматривая его. Еще никогда ей не приходилось видеть таких сильных, красивых парней. Разве что в кино. — Не знаю, поверите ли вы мне или нет, но я и папа живем здесь уже двадцать лет. Я родилась здесь.

— Вам тут нравится? — Гарри ловко накрутил на вилку спагетти и отправил их в рот. Запах жареного лука заставил его поморщиться.

— Да, мне нравится. По вечерам, правда, скучновато, ни я, ни отец не увлекаемся телевизором. Но когда поужинать приходят парни, бывает весело.

— Да, это действительно самые вкусные спагетти, которые я когда-либо пробовал, — сказал Гарри.

— Кушайте, кушайте, — Мария наклонилась к окошку, передавая его слова отцу.

Гарри продолжал жадно есть. Насытившись, он отодвинул тарелку и выпил пива. Пока он пил, Мария зашла на кухню и вскоре вернулась, неся поднос. Взяв пустую тарелку и бокал, она отнесла их обратно. Потом принесла пару свиных отбивных толщиной в два дюйма, посыпанных жареным луком, еще бокал пива и жареный картофель с зеленым горошком. Гарри хотелось, чтобы она осталась поболтать с ним. Она была типичной итальянкой и нравилась ему. По пути назад из Сайгона он провел месяц в Неаполе и на Капри. Там ему очень понравились итальянские девушки. Это были добрые и сговорчивые девушки, без особых комплексов. Девушки, с которыми он встречался в Нью-Йорке, за неделю надоедали ему. Вечно у них были какие-то проблемы: то сексуальные, то финансовые. Если их не волновали деньги, то волновала диета, если не диета, то будущее. Казалось, сама жизнь угнетала их. Они постоянно твердили об атомной бомбе, наркотиках, свободе, политике и Бог знает о чем еще. Короче, твердили о таких вещах, которые совершенно не интересовали Гарри.

Он как раз приканчивал вторую отбивную, когда это произошло. Вилка остановилась на полпути, не донеся кусок мяса до рта. Кто-то бежал по улице: слышно было хлопанье подошв по асфальту. Кто-то явно спасался бегством. Это заставило Гарри отложить вилку.

Через несколько секунд бежавший влетел в ресторан. Глядя на нежданного посетителя, Гарри услышал топот многих ног, словно стая волков преследовала кого-то, и это настораживало. Он глянул на человека, стоявшего возле двери. На вид ему было около двадцати шести лет, он был на голову ниже Гарри. У него было загорелое лицо и темные волосы. Кровь сочилась из ссадины возле правого глаза, а подбородок украшал свежий кровоподтек. Его узкая грудь вздымалась от частого дыхания, а волосы слиплись от пота. Красно-белая рубашка была порвана, а на белых джинсах были грязные пятна. В левой руке он сжимал гитару в чехле из мешковины, за спиной болтался тощий рюкзак. Одного мгновения было достаточно, чтобы все правильно оценить. Парень с отчаянием оглядывался вокруг, похожий на затравленное животное. Он увидел, что Гарри смотрит на него, и, указывая трясущимися пальцами на улицу, прошептал:

— Они гонятся за мной. Могу я спрятаться?

Ужас в его глазах заставил Гарри подняться.

— Спрячьтесь за стойку и молчите, — посоветовал он.

Парень скользнул за стойку бара и присел, скрывшись из вида.

Гарри опять сел. Он подтянул рюкзак к себе и, сунув туда руку, нащупал индейскую дубинку, которую дал ему Сэм Бентц.

Он ждал, вслушиваясь в топот ног преследователей. Когда они затопали по ступенькам, Мария как раз показалась из кухни. Она резко остановилась, увидев человека, прятавшегося за стойкой.

— Все в порядке, — спокойно сказал Гарри. — Возвращайся на кухню. Небольшая проблема, но предоставь все мне. Это мои трудности.

Глядя на кровь, стекавшую по лицу парня, и ужас, застывший в его глазах, она торопливо скрылась на кухне.

Последовала долгая пауза, затем дверь ресторана медленно открылась. Они скользнули вовнутрь друг за другом, бесшумно, как призраки: четверо молодых ребят и девушка с транзисторным приемником. Гарри решил, что, скорее всего, это те самые пятеро, о которых ему говорил сержант. Те, которые украли трех цыплят и транзистор. Он зажал дубинку между колен и положил руки на стол.

Четверо парней были удивительно похожи друг на друга. Примерно семнадцати-двадцати лет, не больше. У всех грязные, свалявшиеся бороды, длинные волосы до плеч. От них так несло, что желудок выворачивало наизнанку.

Девушке было примерно шестнадцать лет: маленькая, худая и лишенная всякого стыда. Она была одета в черную блузку и красные джинсы, перепачканные сверх всякой меры. Гарри подумал, что от нее несет еще больше, чем от ребят.

— Он спрятался здесь, Чак, — сказал один из парней. — Я видел, как он забежал сюда.

По всему было видно, что Чак является главарем группы. Он был чуть старше всех, выше и более злобный. Его глаза обежали зал и взгляд остановился на Гарри. Он уставился на него в упор, склонив голову набок. Гарри равнодушно рассматривал его. Все оставались неподвижными. Последовала пауза. Пауза затягивалась, и это начинало беспокоить Чака. Инициатива ускользала, и надо было что-то предпринимать.

— Ты не видел парня с гитарой, придурок? — прошипел Чак.

Гарри откинулся на спинку стула, продолжая молча рассматривать Чака. Тот нетерпеливо дернулся.

— Ты что, немой, идиот?

— Я не только слышу тебя, но и ощущаю идущую от тебя вонь, — спокойно сказал Гарри. — Забирай ребят и проваливай отсюда. Запах, исходящий от вас, испортил здесь весь воздух.

Чак отшатнулся и заскрипел зубами. Его худое лицо побледнело от злости.

— Никто еще не смел так со мной разговаривать, — рявкнул он. — Я…

— Пошел вон, — прервал его Гарри. — И попроси мамочку, чтобы она искупала тебя.

— О’кей, недоносок, — сказал Чак, сжимая грязные пальцы в кулаки. — И не говори потом, что сам не напрашивался. Мы не только измолотим тебя, но и разнесем все заведение.

— Не советую, — Гарри отодвинул стул немного назад. Опустив руку, он сжал пальцами дубинку. — Можете пораниться. Я не люблю бить таких молокососов, но… — Он замолчал, так как Чак перевернул ближайший стол. Бокалы и приборы посыпались на пол, усеяв его осколками.

— Громи! — заорал Чак. — Круши все!

Гарри молнией выскользнул из-за стола и мгновенно оказался рядом с Чаком. Тот даже не успел среагировать. Дубинка со всего маху опустилась на кисть Чака. Кость треснула, как трухлявая деревяшка. Чак рухнул на колени, вопя от боли.

Гарри отпрыгнул на шаги оглядел остальных. Решительное выражение его лица заставило их попятиться.

— Ну что, свиньи, хотите получить то же самое? — рявкнул он. — Вон отсюда!

Видя их колебание, Гарри вновь перешел в атаку. Он прыгнул в направлении самого младшего из группы и, когда тот резко отпрянул, изменил направление, и ударил дубинкой более старшего, так что тот упал на колено, застонав от боли.

— Вон! — вновь рявкнул Гарри.

Девица плюнула в направлении Гарри, повернулась и выбежала из зала. Двое парней тоже бросились к двери, толкая друг друга. Сбитый с ног парень поднялся на ноги и, держась за ушибленное плечо, потащился к двери. Когда он выходил, Гарри тяжелым ботинком придал ему такое ускорение, врезав по заду, что тот кубарем покатился по ступенькам.

Гарри вернулся к столику, где на коленях, стеная, стоял Чак, баюкая сломанную руку.

— Вон, — грубо сказал он. — Быстро!

Согнувшись и пошатываясь от боли, Чак поковылял к двери и исчез за ней. Гарри вышел на веранду. Он видел, как шайка мчалась по дороге, словно все демоны ада гнались за ними. Никто не задержался, чтобы помочь Чаку, который, громко постанывая, тащился вслед за ними.

Гарри вернулся в зал, закрыл за собой дверь и подошел к стойке бара. Перегнувшись, он взглянул на прятавшегося там человека.

— Они ушли, — сказал он. — Я думаю, тебе будет полезно немного выпить.

Парень медленно поднялся на ноги. Его все еще трясло от пережитого ужаса, а в глазах стоял страх.

— Я… я думаю, они убили бы меня, если бы нашли, — сказал он, опираясь о бар.

— Успокойся, — сказал Гарри и, чтобы дать парню время привести нервы в порядок, подошел к своему столику и вновь сел на стул.

Мария в сопровождении отца вышла из кухни.

— Прошу извинить меня, — сказал Гарри. — Но нельзя же было разрешить им разнести весь ресторан.

— Вы были великолепны! Я все видела! — Девушка с восторгом смотрела на него. — Если бы не вы, эти мерзавцы разнесли бы все в щепки.

Гарри усмехнулся.

— Может быть, вы окажете помощь нашему гостю? У него достаточно серьезная рана.

Мария перевела взгляд на пострадавшего, кивнула и вышла на кухню.

Морелли с чувством пожал руку Гарри и благодарно сказал:

— Как хорошо, что вы проучили их! Все в округе боятся этих мерзавцев. Спасибо, мистер. Побольше бы таких парней, как вы.

Смущенный Гарри пробормотал:

— Пустяки… а не выпить ли нам? — Он повернулся к парню с гитарой. — Как насчет парочки рюмок шотландского виски?

— Я Рэнди Роач, — сказал парень, пожимая руку Гарри. — Да уж, выпить действительно не помешает.

— Гарри Митчелл, — представился Гарри, отвечая на рукопожатие. — Принесите виски.

Поклонившись, Морелли выставил на стол бутылку виски. Из кухни появилась Мария с кувшином горячей воды, полотенцем и пластырем. Она умело остановила кровь и заклеила рану пластырем. Рэнди поблагодарил ее, поднял бокал с виски и провозгласил тост за здоровье Гарри.

— Благодарю тебя. Они хотели отнять у меня гитару. Я пробежал почти милю. Хорошо еще, что они совершенно не умеют бегать. Но все же, если бы не вы, я лишился бы своего инструмента. А это автоматически означало потерю работы и средств к существованию.

Гарри некоторое время с удовольствием потягивал виски, затем спросил:

— Куда ты направляешься?

— В Парадиз-Сити. Это вам по пути?

— Да, я иду туда же. — Гарри повернулся к Морелли. — Как насчет яблочного пирога? — Он глянул на Рэнди. — Ты не голоден? Здесь прекрасно кормят. Свиные отбивные — высший класс!

Рэнди сказал, что не прочь перекусить, и двое мужчин уселись за стол, в то время как Морелли исчез на кухне. Мария вновь нарезала хлеба.

— Если вы направляетесь туда, то почему бы нам не идти вместе? — с надеждой спросил Рэнди. — Вдвоем гораздо безопаснее, чем одному.

— Само собой, — согласился Гарри. — Буду рад.

Мария на подносе принесла большую порцию спагетти и яблочный пирог с мороженым на десерт.

— Отец сказал, что все здесь за счет заведения, — сказала она, сверкая глазами. — И комната тоже…

— Но послушайте… — начал было Гарри, но Мария покачала головой.

— Если отец так сказал, значит, так и будет.

Она вновь исчезла на кухне.

Гарри глянул на Рэнди и пожал плечами.

— Прекрасные люди… Но это совершенно ни к чему.

— Как сказать. Я считаю, что вы спасли это заведение от погрома. Они бы все здесь переломали. Даже не знаю, как отблагодарить вас за спасение, — серьезно сказал Рэнди. Он накрутил на вилку большую порцию спагетти. — Если бы я лишился гитары, то мое путешествие в Парадиз-Сити потеряло бы всякий смысл. Там меня ждет отличная работа. Вот уже третий сезон я работаю там. Прекрасный первоклассный ресторан, владельцем которого является мексиканец. А его дочь!.. — Рэнди значительно поднял палец. — Ее надо увидеть, чтобы понять мои слова. — Он с жадностью принялся за еду. — Здесь прекрасные спагетти, — отметил Рэнди.

Гарри кивнул.

— Пирог не уступает им по вкусу… Когда ты начнешь работу?

— Как только доберусь до Парадиз-Сити. — Он замолчал, сделал глоток виски, после чего продолжил: — Вы тоже ищете работу?

— Да. Но мне совершенно безразлично, чем заниматься. Я буду рад любой работе.

Рэнди задумчиво глянул на него.

— Я могу поговорить на эту тему с Соло. Это владелец ресторана — Соло Доминико. Ему вскоре понадобятся люди. Вы умеете плавать?

— Плавать? — Гарри усмехнулся. — Я думаю, это единственная вещь, которой я могу заниматься очень хорошо. Я был бронзовым призером в вольном стиле на последней олимпиаде.

Рэнди уставился на него, разинув рот.

— Олимпиаде! Во имя Господа! Вы не разыгрываете меня?

— Нет… Да и к чему мне это?

Рэнди намотал на вилку очередную порцию спагетти.

— Когда вас призвали в армию, вы служили во Вьетнаме?

— Да, я пробыл там три года… но это не имеет никакого отношения к делу.

Рэнди засмеялся и хлопнул Гарри по спине.

— Тогда я гарантирую вам работу. Сын Соло тоже служит там. Старик только и ищет случая переговорить с парнем, вернувшимся оттуда. И, кроме того, он хочет нанять спасателя для своего пляжа… согласно закону, там требуется квалифицированный пловец. А такие специалисты, сам знаешь, довольно редки. Те, кто умеет хорошо плавать, вряд ли согласятся содержать в чистоте пляж, подавать прохладительные напитки старушкам, часами сидеть под зонтиком и смотреть на море — все это запросто могут делать и те, кто не умеет плавать, — Рэнди улыбнулся. — Как тебе нравится такая работа? Плата, конечно, умеренная, но работа не пыльная, да и еда отменная.

— Это меня вполне устроит. Но, может быть, он уже нашел кого-нибудь?

— Ну, это вряд ли. Сезон начинается лишь на следующей неделе. А Соло не любит тратить деньги попусту. Он не возьмет никого до тех пор, пока его не прижмет по-настоящему. Он будет выжидать до последнего дня.

— А ты что там делаешь?

— Я работаю в баре. Исполняю пару песенок за обедом, ну и во время ланча. Это очень приличный ресторан. К тому же Соло продает «кадиллаки». Там не так скучно, как здесь.

— Звучит прекрасно. — Гарри доел пирог, облегченно вздохнул и, откинувшись на спинку стула, закурил сигарету. — Через какое время ты рассчитываешь добраться туда?

— Зависит от удачи в пути. Я путешествую всегда по ночам. Это гораздо безопаснее. Эти хиппи в основном передвигаются только днем. Ночью проще избежать встреч с ними, но меньше шансов, что тебя кто-то подвезет. Я бы сказал, что через три дня мы будем на месте, это в случае удачи, или четыре, если уж совсем не будет везти.

— О’кей, я не тороплюсь. Мне тоже нравится путешествовать по ночам… не так жарко. Но сегодня мне что-то не хочется пускаться в путь. Устал, как черт.

— Да и я тоже. Что ж, давай двинемся в путь завтра вечером. Будем отдыхать весь день, а потом наверстаем упущенное ночью.

Гарри кивнул. Идея нравилась ему. Поднявшись, он отодвинул стул.

— Пойду поговорю с девушкой. — Он подошел к стойке бара, где Мария мыла посуду.

— Мы намереваемся тронуться в путь завтра вечером. Ваш отец не будет возражать, если мы побудем здесь до того времени?

— После того что вы для нас сделали, — серьезно сказала Мария, — вы можете оставаться на какой угодно срок… Может быть, хотите принять ванну? Горячая вода есть… может, вам нужно еще что-нибудь? Только попросите.

— Ванна — это прекрасно.

— Пойду приготовлю вам постель. Вы примете ванну сейчас?

— А зачем откладывать? Я пойду с вами. — Он повернулся к Рэнди, который накинулся на отбивные.

Ребята договорились встретиться утром.

Морелли еще раз пожал ему руку и наговорил короб любезностей за спасение ресторана.

— Какой замечательный парень, — сказал он Рэнди, когда Гарри ушел. — Как бы я хотел иметь такого сына.

— Вы правы, — сказал Рэнди с набитым ртом. Когда Морелли ушел на кухню, он отложил нож, вилку и задумался. Предположим, Соло упрется и не возьмет этого парня? Уже несколько раз Соло демонстрировал свое упрямство. Но ведь Гарри спас его гитару, а может быть, и жизнь, если подумать хорошенько. Он очень обязан этому парню.

Закончив ужин, он вошел в телефонную кабину и позвонил в ресторан Соло. Ответил негр Джо, бармен. Своим ворчливым голосом он сказал, что Соло нет.

— А где его можно найти? — нетерпеливо спросил Рэнди. — Это важно.

Джо назвал ему городской номер.

— Чей это номер? — поинтересовался Рэнди, записывая цифры на стенке кабины.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил Джо. — Но по этому телефону можно звонить лишь по важным делам.

Рэнди нажал на рычаг, бросил еще одну монетку и набрал продиктованный номер. В трубке послышался низкий ворчливый голос Соло:

— Да… слушаю. Кто это?

— Помните меня? — спросил Рэнди. — Я Рэнди Роач. Я иду к вам. Я нашел вам спасателя, Соло… Олимпийского чемпиона. Слушайте…

— Просыпайся!

Гарри вздрогнул, зевнул и открыл глаза. Сквозь запыленное стекло он глянул на перламутровые облака, пальмы, растущие вдоль магистрали. Он довольно потянулся.

— Мы только что проехали Форт Лаудердейл, — сообщил Рэнди. — Мы прибудем в Майами через двадцать минут.

Гарри провел рукой по лицу, ощупывая свежую щетину. Он не любил спать в одежде, хотя в армии это было в порядке вещей, но он так и не привык к этому. Надо было побриться, принять холодный душ и выпить кофе.

— Остановимся у ближайшего кафе. Разбудим девушку и спросим ее мнение о нашем водительском мастерстве.

— Я бы вообще оставил этот автомобиль, — сказал Рэнди. — Вон и кафе впереди.

Низкое деревянное строение с броской светящейся неоновой вывеской стояло почти у самой дороги. В окнах был виден свет. Рэнди затормозил. Гарри глянул на часы и состроил гримасу: 5.15! Не то время, чтобы просыпаться.

Едва Рэнди остановился, Гарри открыл дверцу машины.

— Пойду принесу пару кофе. А ты разбуди ее.

Рэнди усмехнулся.

— Нет проблем! Жаль, что ты равнодушен к куколкам.

— Закройся! — проворчал Гарри. У него было не то настроение, чтобы выслушивать плоские шуточки Рэнди. Он вошел в кафе.

Сонный негр сидел за стойкой бара. Он равнодушно глянул на раннего клиента.

— Пару картонок крепкого кофе, — сказал Гарри, присаживаясь возле стойки. — Черного и поменьше сахара.

— Может быть, возьмете и пару пирожков?

Гарри не хотел, но решил, что Рэнди не откажется пожевать чего-нибудь, да и девушка, возможно, проголодалась.

— Заверните четыре.

Он наблюдал за тем, как негр наливает кофе в стаканчики. Приятный запах защекотал его ноздри. Он закурил сигарету, сделал глубокую затяжку и закашлялся.

Негр положил четыре пирожка в бумажный пакет.

— Вы не боитесь заболеть раком легких, мистер? — спросил он, с неодобрением глядя на Гарри.

— Вас это волнует? — спросил Гарри, доставая из бумажника доллар.

— Я не курю.

Гарри удивленно глянул на него.

— Это уже ваши трудности.

Негр заморгал, пожал плечами и взял доллар.

— С вас еще тридцать центов.

Гарри добавил мелочи и, забирая картонки с кофе, услышал гудок машины. Он нахмурился и, прихватив пакет с пирожками, поспешно вышел из кафе. Рэнди уже сидел за рулем, делая ему знаки поторопиться.

Едва Гарри подошел к машине и увидел бледное лицо приятеля, как сразу понял, что произошло нечто плохое. Не задавая лишних вопросов, он открыл дверцу машины и уселся рядом с Рэнди. Тот сразу же резко рванул машину с места.

— В чем дело? — спокойно спросил Гарри. — И сбавь скорость, мы же не на гонках.

Рэнди дернулся, вытер рукавом лицо, но спокойный тон голоса Гарри немного привел его в чувство, и он сбавил скорость до шестидесяти пяти миль.

— Она умерла, — сказал он трагическим голосом. — Там кровь на одеяле, а она холодная и твердая, как деревяшка.

Гарри почувствовал, как непроизвольно сжался его желудок. Уже вид Рэнди подсказал ему, что произошла какая-то неприятность, но он не предполагал, что все так серьезно.

— Куда ты едешь? — спросил он тихо. — Останови, я хочу посмотреть.

— Слишком рискованно останавливаться на шоссе. В любой момент может появиться патруль. Представляешь, что будет, если нас схватят с трупом на руках? Понятно же, что нам пришьют это убийство.

Лицо Гарри помрачнело. Да, он не подумал о таком. Если копы остановят их и обнаружат… Усилием воли он подавил нарастающую панику.

— Ты уверен, что она мертва?

— Еще бы! Я постучал и, так как она не ответила, толкнул дверь. Она открылась. — Рэнди глубоко вздохнул и продолжал: — Она лежала на нижней полке, прикрытая одеялом. Чем-то неприятно пахло. Потом я увидел пятна крови на одеяле, и это меня поразило. Я позвал ее, а потом взял за руку… бррр… Нет сомнений, она мертва.

Впереди Гарри увидел указатель: «Пляж! Безопасное купание!»

— Поверни сюда, — сказал он. — Сбавь скорость. — Он глянул в зеркальце заднего вида. Насколько он мог видеть, шоссе было пустынным. Рэнди медленно направил «мустанг» на песчаную дорогу. Молча они проехали примерно с полмили по широкой ленте золотистого песка. В двухстах ярдах впереди, за невысокой песчаной дюной показалось море.

— Остановись здесь, — сказал Гарри. — Трейлер-дача вполне может стоять у моря. Это не вызовет ничьих подозрений. Если кто и увидит, он подумает, что мы провели ночь здесь.

Рэнди свернул с дороги и остановил машину у покрытой чахлой травой дюны. Его снова затрясло, едва он выключил двигатель.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Гарри, протягивая ему картонку с кофе. — Выпей, это помогает!

— Я не могу, меня стошнит! — простонал Рэнди.

— А это уже твои трудности!

Рэнди нерешительно глянул на кофе. Потеряв терпение, Гарри сунул кофе ему в руку и выбрался из машины. Пройдя по горячему песку к двери трейлера, он глянул по сторонам. Насколько он мог видеть, пляж был пустынен, если не считать чаек, бродящих на мелководье. Серый цвет неба сменился жемчужно-розовым, что предвещало скорый восход солнца.

Вытащив платок и положив его на руку, он взялся этой рукой за ручку двери. Знакомый запах смерти, рядом с которой он провел последние три года, ударил в ноздри. Он поморщился, глядя на что-то бесформенное, целиком накрытое серым одеялом, лежащее на нижней койке. На одеяле были заметны следы крови, как и говорил Рэнди.

Зайдя в трейлер, он взялся за одеяло и отбросил его в сторону. На койке лежал мужчина лет пятидесяти с густой темной бородой и шевелюрой без единого седого волоса. Четко очерченное лицо с небольшим горбатым носом, тонкими бескровными губами и глазами, в которых навсегда застыл ужас, несмотря на то, что смерть наступила уже давно. Все лицо представляло собой сплошной кровоподтек. Желтые зубы выглядывали из-под полуоткрытых губ, придавая мертвецу выражение, свойственное огрызающемуся зверю.

Гарри осмотрел трейлер. Больше в нем никого не было.

— Она мертва, не так ли? — послышался дрожащий голос Рэнди. Обойдя трейлер, он стоял возле открытой двери, глядя на Гарри глазами, полными ужаса.

Гарри выпрыгнул из трейлера и вытащил пачку «Кэмэл». С удовлетворением он отметил, что его руки практически не дрожат. Он закурил, думая о том, что смерть продолжает преследовать его даже здесь.

— Она удрала… это мужчина, — коротко сказал он, глубоко затягиваясь.

Легкий бриз, предвестник рассвета, донес до Рэнди запах трупа. Он побледнел, повернулся, и его стошнило на песок. Гарри с сожалением глянул на него, подошел к кабине и, взяв картонку с кофе, сделал несколько глотков. Теплый кофе отбил трупный запах.

Прислонившись к дверце кабины, он начал размышлять. С того момента, когда он понял, что девушка обманула их, сказав о восемнадцати часах, проведенных за рулем, у него на сердце было неспокойно. Он должен был довериться инстинкту и оставить машину, едва только обнаружил, что она лжет. Но сейчас сделанного не вернешь. Пожав плечами, он подошел к Рэнди, который, обхватив голову, сидел на песке, и спокойно спросил:

— Ты останавливался в то время, когда я спал?

Рэнди глянул на него.

— Нет. Я вел машину без остановки. Как она могла сбежать?

Гарри присел рядом с ним.

— Хороший вопрос. Как видишь, она все же сбежала. Этот парень мертв уже довольно давно… как минимум сорок часов, возможно, и больше. Он уже был в трейлере, когда она так любезно согласилась подвезти нас. Она наверняка выскользнула из трейлера, когда мы пили кофе. — Он внезапно вспомнил белый «мерседес», который неотступно следовал вслед за ними. — Ха! Вот оно что! «Мерседес»! Он все время держался за нами, ожидая, когда мы остановимся. Скорее всего, мертвец и есть Джо Блаш, который арендовал машину. — Гарри хмуро уставился в сторону моря.

Рэнди вскочил на ноги. Паника читалась в его глазах.

— Нужно удирать отсюда!

Гарри с раздражением глянул на него.

— Сиди! — резкость его тона подействовала на Рэнди, и он вновь сел. — Неужели ты не понимаешь? Когда полиция найдет трейлер с трупом, начнется расследование. А вдруг кто-то видел нас в этой машине? И если копам удастся получить описание нашей внешности, им не составит большого труда обнаружить нас. Дальнейшую нашу участь нетрудно предугадать. Ведь никто не поверит в то, что мы невиновны. Ведь все выглядит так, словно он согласился нас подвезти, а мы пристукнули его, польстившись на деньги и машину… копы всегда так думают. Да, девица не промах, — он замолчал, хмуря брови. — Она заранее все обдумала. Это объясняет, почему она прятала лицо за огромными очками и шарфом. Ведь даже если мы встретимся нос к носу, то все равно не узнаем.

Рэнди начал грызть ногти.

— И что же нам делать?

— Нужно побольше узнать об этом мертвеце.

Гарри бросил сигарету, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вновь забрался в трейлер и снял одеяло с трупа, пытаясь подавить тошноту. Левая нога мертвеца была без ботинка и носка. Кожа была черного цвета и жутко вздулась. Это было тошнотворное зрелище, и Гарри поспешно прикрыл ноги. Поколебавшись, он взял труп под мышки и вытащил из машины. Рэнди с ужасом наблюдал за его действиями.

Гарри быстро обыскал карманы мертвеца, но ничего не нашел. С одежды были спороты даже фабричные этикетки. Вновь накрыв тело одеялом, он закурил и присоединился к Рэнди.

— Его пытали. Кто-то сунул ногу бедняги в огонь и держал ее там. Никаких других повреждений, кроме синяков на лице, нет. Скорее всего, у него не выдержало сердце. Может быть, никто и не хотел его убивать. Что-то хотели у него узнать. Сказал он им это или не сказал, мы, наверное, никогда не узнаем. Когда они поняли, что он умер, им в голову пришла мысль подсунуть труп какому-нибудь любителю путешествовать автостопом. Хиппи, например. Они на очень плохом счету у полиции.

Рэнди облизал языком пересохшие губы.

— Как и я…

— Именно.

— И что нам с ним делать?

— Надо каким-то образом избавиться от него. Больше ничего не остается. Нужно похоронить его, а потом бросим трейлер где-нибудь подальше отсюда. В последнюю очередь избавимся от автомобиля. Может, нам удастся замести следы. Но, скорее всего, полиция в любом случае выйдет на нас и повесит убийство на наши шеи. Это проще пареной репы. Так что пойдем копать могилу.

Он выбрал дюну чуть в стороне от дороги, и они быстро выкопали яму.

— Нужно замаскировать это, чтобы никто не мог заметить, что здесь кто-то копал, — сказал он Рэнди. — Пошли, притащим труп.

Рэнди отшатнулся.

— Ты что, я не могу. Меня сразу стошнит.

Гарри глянул на часы. Было 6.05 утра. Время летело быстро. А нужно было еще спрятать автомобиль и трейлер. Гарри подошел к телу, приподнял его и волоком потащил к яме. Рэнди отвернулся и закрыл глаза. Положив труп, Гарри ногой столкнул его в яму. И здесь случилось то, отчего Гарри покрылся холодным потом. Густая темная шевелюра внезапно соскользнула с черепа, и совершенно лысая голова легла на песок.

Несколько секунд Гарри с недоумением смотрел на все это, потом понял, что мертвец носил парик, сделанный столь совершенно, что нельзя было отличить от натуральных волос. Он наклонился и с гримасой отвращения поднял парик. Он уже собрался бросить его в яму, как вдруг заметил, что к внутренней поверхности что-то приклеено липким пластырем. Оторвав пластырь, он обнаружил ключ. На ключе была бирка с надписью: «Парадиз-Сити. Аэропорт. Ящик 388». Его глаза сузились. Не этот ли ключ хотели заполучить убийцы? Иначе зачем они довели до смерти этого мужчину?

Он бросил парик в яму, а ключ сунул в карман.

— Рэнди, — крикнул он отрывисто, — помоги мне похоронить его!

Чуть позже десяти часов Гарри увидел Соло, возвращающегося из супермаркета. Два дюжих негра-официанта быстро перенесли покупки из фургона в ресторан.

Гарри сидел в тени пальм в дюжине ярдов от своего домика. Он сидел там вот уже два часа, ожидая возвращения Соло. Все это время он думал не о стычке с Ниной, хотя это тоже его волновало, а об убитом человеке.

Похоронив тело в песчаной дюне, они с Рэнди направились в кемпинг. Здесь были еще свободные места, хотя в кемпинге находилось около двухсот трейлеров. Гарри решил, что это самое безопасное место, где можно спрятать трейлер-дачу. Они отцепили трейлер и поставили в ряд с другими, не привлекая особого внимания. За Майами находилась большая автостоянка. Это было идеальное место, чтобы бросить «мустанг». Прежде чем оставить машину, Гарри тряпкой стер все отпечатки пальцев.

И хотя машину было жаль, ничего другого делать не оставалось. Выйдя на шоссе, они автобусом доехали до ресторана Доменико. Вспоминая свои действия, Гарри с удовлетворением подумал, что они сделали все, чтобы замести следы. До тех пор, пока не найдут тело, опасаться было нечего. Шансы на то, что «мустанг» привлечет чье-либо внимание, невелики. Да даже если машину и обнаружат, это еще не значит, что начнется расследование убийства.

Гарри опустил руку в карман и сжал в кулаке ключ, который взял из парика убитого. Он ничего не сказал о ключе Рэнди, решив пока хранить все в тайне. Гарри понял, что обнаружить труп можно только случайно или если искать очень методично. Вспомнив распухшую ногу, Гарри решил, что подвергнуть человека таким пыткам можно лишь за что-то необычайно важное. И ключ был разгадкой всего этого. Он поинтересовался у Рэнди, где находится городской аэропорт, и тот сказал, что в пятнадцати милях от города, на восток. Гарри прикинул, что аэропорт примерно в двадцати милях от ресторана Соло. Добраться туда достаточно сложно, так что проще всего воспользоваться автобусом или же автомобилем Соло. Он решил переждать день или два, но не больше, так как с началом сезона он будет сильно занят.

Он подумал о том, что Рэнди поразительно быстро забыл об убитом человеке и о том, не оставили ли они следов. Он больше не интересовался ни таинственной женщиной, предоставившей в их распоряжение «мустанг» с трейлером, ни белым «мерседесом», водитель которого, как Гарри был совершенно уверен, забрал девушку. Гарри все это очень интересовало. Но пока он не узнал, что находится в багажной камере аэропорта, рано было делать какие-то выводы.

Мысли Гарри вернулись к своему теперешнему положению.

Он наблюдал за тем, как Соло медленно подошел к ресторану и поднялся на веранду. Тут же из ресторана показалась Нина. Даже на таком расстоянии можно было понять, что она все еще очень зла. Она начала что-то говорить Соло, размахивая руками. Соло, нахмурившись, слушал дочь. Гарри слышал ее пронзительный голос, но слов нельзя было разобрать. Несколько раз она махнула в направлении его домика, но и без того было понятно, что разговор шел о нем.

Интересно, достаточно ли она имеет влияния на отца, чтобы тот прогнал его? Несмотря на враждебность, эта девушка произвела на него впечатление. С тех пор, как он лишился Нхань, его отношения с женщинами были сдержанными и безразличными. Он встречался с теми, кто без лишних слов предлагал свои услуги, а таких было много, и о которых он забывал на следующий день. Но здесь могли возникнуть осложнения, если он или эта девушка будут следовать своим инстинктам. «Зачем лишняя головная боль?» — думал он, хотя при виде ее он весь загорелся.

Он увидел, что Соло поднял руку, остановив жестикуляцию Нины. Некоторое время он что-то говорил ей, направив палец в ее сторону, потом, когда она резко вскинула руки и ушла с веранды, Соло постоял в задумчивости несколько минут, затем глянул в сторону, где сидел Гарри, и улыбнулся.

Гарри поднялся и по песку двинулся в направлении Соло, в то время как тот, спустившись по ступенькам, двинулся к нему.

Подойдя на два шага, Соло улыбнулся.

— У тебя была небольшая стычка с моей дочерью, не так ли? — спросил он.

— Я бы так не сказал. Это она хотела поругаться со мной.

Соло расхохотался, и хохот его был похож на рычание.

— Она любимая дочь, и я немного испортил ее. — С сентиментальным выражением глаз он покачал головой. — Вся в покойную мать, а та была замечательной женщиной. Будь осторожен, Гарри. Ты не понравился моей малышке. Я сказал ей, что ты прекрасный человек и останешься здесь, но все же будь настороже. — Он ткнул пальцем в грудь Гарри. — Я хочу сказать тебе кое-что, Гарри. Я для нее все, и она никак не может поверить в то, что я старею. Она даже и слушать об этом не желает. — Соло скривил лицо в гримасе. — Понимаешь, о чем я говорю? Помнишь Дэмпси? Я боготворил его, когда был молодым. Видел все его схватки. Когда Тунни побил его, что-то изменилось во мне. — Соло засопел. — Не надо никого идеализировать, но она еще так молода. — Он в упор глянул на Гарри. — Ты все понял, парень?

— Понял, мистер Доменико, — нерешительно сказал Гарри. — Может быть, мне все же уехать? Я не хотел быть причиной раздражения вашей дочери. Ведь в этом городе можно найти и другую работу.

— Никогда не давай женщинам управлять собой, Гарри, — твердо сказал Соло.

— Не в этом дело. — Нахмурившись, Гарри глянул на жемчужно-голубое нёбо. — Если рядом с тобой постоянно находится человек, который раздражает тебя, ты рано или поздно станешь нервным и будешь срываться по любому пустяку. Если жить постоянно рядом со смертью, трудно сразу перестроиться. Поэтому, вернувшись в страну, я стал очень резок к тем, кто устраивает беспорядки. Вот. так получилась наша встреча с вами. Извините меня, но, может быть, мне действительно лучше уйти.

— Нет, я хочу, чтобы ты остался. Даже прошу об этом. Если Нина будет досаждать тебе, прямо скажи мне. Я ее приструню. Она красивая девушка, но у нее материнский темперамент. Так что оставайся.

Гарри немного поколебался.

— Хорошо, я остаюсь, мистер Доменико.

Соло довольно заулыбался и хлопнул Гарри по плечу.

— И перестань называть меня мистер. Мне это не нравится. Зови меня Соло, как и все. А теперь извини, мне надо готовить ланч. Посетителей пока еще маловато, но мало ли что. Ты можешь мне помочь?

— А для чего же я здесь, по-вашему?

— Тогда наведи порядок на пляже, проверь водные велосипеды, зонтики, лежаки. Я пришлю пару парней к тебе на помощь. Все должно быть в полном порядке к началу пляжного сезона. Начинай.

— Как скажете.

— Приходи на кухню к двенадцати. В это время мы обедаем. — Он еще раз хлопнул Гарри по плечу. — И не беспокойся насчет Нины. Если она будет мешать тебе, только скажи, и я ее отшлепаю.

Гарри молча кивнул, не отвечая на улыбку Соло. Он понимал, что делает ошибку, оставаясь здесь, но Нина ему понравилась, и он был рад, что Соло уговорил его остаться.

Он работал следующие два часа с двумя цветными парнями. Они вытащили двадцать водных велосипедов и, опробовав, установили в ряд на песке. Гарри решил, что тринадцать нуждаются в покраске и мелком ремонте. Когда его помощники пошли за краской и кистями, он глянул на часы. Было уже десять минут первого.

Он вернулся в свой домик, принял душ, переоделся и, обойдя ресторан с тыла, зашел на кухню.

Соло, Нина, Рэнди и Мануэль уже ели.

— Входи, — радушно пригласил Соло, указывая на свободный стул радом с ним. — Не надо так рьяно приниматься за работу. Вначале нужно подкрепиться. Ты знаком с Ниной, моей дочерью?

Нина даже не глянула в его сторону. Замкнулась в королевском высокомерии, словно Гарри не существовал для нее. Не отрываясь, она жевала громадные креветки.

Соло подмигнул Гарри, представил Мануэля и приказал подать такое же блюдо креветок.

— Налегай, Гарри. Я видел, вы вытащили велосипеды. В каком они состоянии?

Гарри ввел его в курс дела. Он сидел напротив Нины и не мог, как ни старался, отвести взгляд от нее. Но она, не поднимая глаз, молча ела. Съев еще пару креветок, она поднялась, отодвинув стул.

— До встречи, папа, — сказала она, покидая кухню.

Гарри попытался скрыть огорчение, но это ему не удалось.

— Не обращай на нее внимания, — сказал Соло, видя, как нахмурился Гарри. — Она никогда не тратит много времени на ланч. У меня завтра напряженный день в супермаркете утром. Не хочешь ли поехать со мной? Половина шестого утра не слишком рано для тебя?

— Хорошо, я поеду с вами.

Рэнди передал Соло длинный перечень спиртных напитков, которые он хотел иметь в баре, и пока он обсуждал перечень с Соло, Гарри закончил ланч. Мануэль ушел, когда Гарри еще доедал яблочный пирог. Мануэль тоже не скрывал своей враждебности к Гарри, но того это не особенно волновало.

Рэнди вернулся в бар, оставив Соло с Гарри. Соло наполнил белым вином бокал Гарри.

— У меня не будет времени поговорить о моем сыне, до тех пор, пока не поедем в супермаркет, — сказал Соло. — Мне хотелось бы услышать из первых уст, что там происходит. Сэм замечательный парень, и мне его здорово не хватает. Он мог бы помогать мне, но служба есть служба.

Гарри неторопливо пил вино.

— Да, — сказал он, — таких, как он, много.

— Совершенно верно, — Соло помрачнел. — Отвратительная вещь война. Бессмысленное убийство. — Он покачал головой и встал. — Ужин в семь. Если хочешь что-нибудь выпить, приходи, Джо тебя обслужит. — Он кивнул в сторону громадного улыбающегося негра, сервировавшего столы.

— Мне бы хотелось взглянуть на город сегодня вечером, — с безразличным видом сказал Гарри. — Здесь городской автобус ходит?

— Конечно. Через каждые полчаса. Последний в два часа ночи.

— Я не собираюсь задерживаться так долго, — Гарри отметил, что Соло не предложил воспользоваться своей машиной.

Оставшееся до вечера время он провел на пляже. Надо было сделать очень многое, но он быстро сошелся со своими помощниками Чарли и Майком. Втроем они перекрасили все велосипеды, смазали механизмы, поставили опоры для зонтов. Это оказалось довольно-таки тяжелой работой. Гарри даже вспотел, но работать ему нравилось.

Незадолго до семи он искупался, ныряя с плавучей платформы, и пожалел, что нет вышки. Он решил поговорить с Соло об этом. Вышку можно было использовать для всяких аттракционов. Насухо вытершись, он надел штаны и рубашку и направился на кухню. Хотя он опоздал всего лишь на пять минут, Нина уже закончила есть и ушла. Она прошла мимо, даже не глянув на Гарри. Мануэль тоже поел и был в ресторане.

На большой плите Соло готовил соус. Он был одет в белый халат и поварской колпак. Он объяснил Гарри, что в восемь часов в ресторане намечается небольшая вечеринка.

Джо поставил тарелку с толстыми кусками мяса, зажаренного по-французски, перед Гарри и дружелюбно улыбнулся ему.

— Может быть, хочешь пива, босс?

— Конечно, — обрадовался Гарри, потом спросил: — Рэнди уже поел?

— Он ест у себя в баре. — Соло понюхал соус и одобрительно кивнул. — Прекрасный денек сегодня. Солнце и морской воздух, что еще надо?

— Действительно замечательный, — Гарри перевел разговор на интересующую его тему.

— А ты можешь смастерить вышку, Гарри?

— Конечно. Я уже и место подыскал, возле кораллового рифа. Там приличная глубина. Мне понадобятся деревянные балки, немного цемента, столбики, ну и тому подобные мелочи. Если вы одобрите мою затею, то вечером я сделаю эскиз. А закупив еще несколько прожекторов, можно будет устраивать представления.

— Что ты имеешь в виду, говоря о представлении?

— Ну, прыжки с разнообразными пируэтами и тому подобное. Я не в очень хорошей форме, но, немного потренировавшись, все будет в порядке.

Соло еще раз попробовал соус и, решив, что тот готов, приказал Джо сервировать блюда.

— Это замечательная идея, Гарри. О’кей. Завтра на обратном пути я завезу тебя на базу стройматериалов, это как раз по пути. Ты закажешь Хаммерсану все необходимое, и он лично доставит все это сюда. Потом автобусом вернешься обратно.

— О’кей.

После ужина Гарри вооружился листом бумаги, карандашами, циркулем и засел в своем домике. К десяти он сделал грубый чертеж вышки, определил, какие материалы и в каком количестве нужны, и закончил все это к десяти часам.

Перед сном он решил искупаться. Плывя по теплой спокойной глади моря, он мог видеть ярко освещенный ресторан. В зале было около двенадцати человек и еще четверо в баре. Он видел, как Рэнди, в белой униформе, смешивал коктейли. Мануэль, подпоясанный красным кушаком, прохаживался между столиками, наливал гостям вино и отдавал распоряжения официантам.

Но Гарри мало интересовали Мануэль и Рэнди. Он высматривал Нину. Наконец он увидел ее. На ней был ослепительно-белый костюм с желтой цепочкой вокруг талии. Ее черные волосы были зачесаны назад, а в ушах сверкали серьги, когда она вскидывала голову, поправляя волосы. Она стояла на веранде и смотрела в сторону моря, но Гарри сомневался, что она видит его.

Он наблюдал за ней до тех пор, пока она резко не повернулась и не ушла в ресторан, где начала разговаривать с человеком в белом смокинге.

Гарри глубоко вздохнул и быстро и бесшумно поплыл к берегу.

Было время послеполуденного зноя.

На пляже перед рестораном Доменико расположились под зонтиками человек тридцать мужчин и женщин, отдыхая после ланча. Это были люди разных возрастов и комплекций, обнаженные, насколько позволяла им совесть и правила приличия.

Еще час назад жизнь в ресторане бурлила, а сейчас там было тихо. По могучему храпу, раздававшемуся со стороны служебных помещений, можно было понять, что Соло Доменико спит.

Послеполуденное солнце нагревало песок и море до немыслимой температуры, а горячий сухой воздух мгновенно сушил кожу загорающих.

Гарри сидел в тени буйно растущих кустов орхидей, пропуская песок между пальцев, по мере того как он объяснял Рэнди создавшуюся ситуацию. Его слушатель лежал на песке, прикрыв глаза темными противосолнечными очками.

Гарри тщательно проанализировал всю информацию, полученную им от Тома Лепски и Соло Доменико. После долгих размышлений, он решил все рассказать Рэнди. Совесть не позволяла ему утаить от приятеля это, да и обвинение в убийстве, начнись расследование, неминуемо легло бы на них обоих.

— Итак, — заключил он, — убийца, скорее всего, искал ключ, который теперь находится у меня.

— Выбрось его! — без малейшего колебания сказал Рэнди. — Зачем искать на свою задницу лишние приключения? В настоящий момент мы вне подозрений.

— Не все так просто. — Обхватив колени, Гарри наклонился вперед. — Тело спрятали мы. Если оно будет найдено, начнутся поиски убийц. Пока что никто не знает, убили ли его, но расследование уже началось, и полиция пошла по следу. Лепски — умный коп. Если «мустанг» будет обнаружен, полиция пойдет по горячим следам и не исключено, что выйдет на нас. Так что у нас рыльце в пушку, да еще в каком. Надо узнать, что лежит в этой камере хранения.

— И все же я советую тебе выбросить ключ.

— Ходят слухи, что Балди провернул крупное дельце, — гнул свое Гарри, игнорируя советы Рэнди. — Это был первоклассный взломщик сейфов. Как я понимаю, он ограбил банк и скрылся с добычей. Потом он спрятал деньги в камере хранения. Люди, которые поручили ему открыть сейф, все же сумели выследить и схватить его. Не выдержав пыток, он умер, так и не сказав, где спрятал деньги. Скорее всего, там много денег, Рэнди. Если это так, то мы богачи.

Рэнди резко сел, вопросительно глядя на Гарри.

— Повтори, недопонял! Что ты имеешь в виду?

— Все, что знает полиция, так это то, что Балди провернул какое-то крупное дело. Но никто не знает, что это было. Если бы ограбление, то о нем бы сообщили. Но если до сих пор все тихо, следовательно, он украл какие-то незаконные деньги. Сам понимаешь, преступникам ни к чему вмешивать в свои делишки полицию. Но деньги есть деньги.

Теперь Рэнди заинтересовался.

— Так ты считаешь, если в камере хранения деньги, то мы можем забрать их?

— А почему бы и нет?.. Мы ведь их нашли. — Он глянул на Рэнди. — Так ты все еще считаешь, что следует выбросить ключ?

— Нет, если там деньги. Ты что, в самом деле считаешь, что там деньги?

— Не знаю, но то, что там что-то ценное, так это наверняка. Ведь Бадди не сказал о ключе даже под пыткой и умер. Даже если там и не деньги, все равно оно стоит много денег.

— Да уж, — Рэнди погрузил пальцы в горячий песок. Лицо его было задумчивым. — Гарри, зачем ты сказал мне о ключе? Не проще ли было самому открыть ящик и забрать себе все, что там есть? С чего это ты решил поделиться со мной?

Гарри некоторое время изучал лицо Рэнди.

— Если полиция схватит нас, отвечать придется обоим. Ведь нам в любом случае грозят неприятности, если начнется расследование. Так почему бы нам не поделить и хорошее?

Рэнди удивленно смотрел на него.

— Ты странный парень, Гарри… но спасибо. — Он подумал некоторое время, затем его лицо просветлело. — Бог мой! А ведь, наверное, здорово стать богатым, не так ли, Гарри?

Гарри пожал плечами.

— Не особенно рассчитывай на это. — Он внезапно вздрогнул, увидев, как Нина вышла из ресторана. Она была в красном бикини и с полотенцем на плече. Его сердце забилось быстрее, когда она побежала по тропинке к морю. Дикое желание захлестнуло его, когда он увидел, как покачиваются на бегу ее упругие груди и полные бедра.

— Отведи глаза в сторону, — спокойно сказал Рэнди. — Я же говорил тебе, она не для нашего брата. Зачем ссориться с ее отцом?

Гарри поднялся, повернувшись спиной к морю, в тот момент, когда Нина бросилась в воду.

— Скажи Соло, что я взял «бьюик». Мне надо заказать рельсы для вышки.

— Это где-то возле аэропорта? — спросил Рэнди.

— В том районе.

— Хорошо… Я скажу ему.

Гарри вернулся в домик, переоделся в рубашку с короткими рукавами, натянул брюки и направился к автомобильной стоянке. Он уже собрался было забраться в фургон, но вдруг остановился как вкопанный. В длинном ряду машин, стоявших напротив «бьюика», он увидел белый «мерседес». Такие автомобили довольно редки. Его мысли вернулись к тому белому «мерседесу», в который села таинственная женщина, так любезно предоставившая им руль «мустанга». Совпадение? Все может быть, но в армии он привык доверять только фактам и ничему более. Оглянувшись по сторонам, он подошел к «мерседесу». Стекла дверцы были опущены, и ему не составило трудностей просмотреть лицензию, выданную на машину. «Эммануэль Карлос, 1279 Пайн-3 Бульвар, Парадиз-Сити». Это имя ничего не говорило Гарри. Он еще раз огляделся и некоторое время постоял в нерешительности. Этот автомобиль встревожил его. «Конечно, — уговаривал он сам себя, — в Штатах полным полно подобных автомашин». И все же в глубине души Гарри был уверен, что это именно та машина. Выйдя со стоянки, он зашел в бар. Джо протирал бокалы, что-то мурлыкая себе под нос. Он радушно улыбнулся, увидев Гарри.

— Хотите чего-нибудь выпить, босс? — спросил он.

— Дай мне кока-колы, — Гарри уселся на высокий табурет, положив локти на стойку. Бар был пуст. Сквозь открытое окно можно было видеть тела загорающих на пляже.

Джо налил кока-колы, бросил туда пару кусочков льда и подтолкнул порцию к Гарри.

Сделав приличный глоток, Гарри спросил:

— Ты знаешь мистера Эммануэля Карлоса?

— Мистер Карлос? Конечно. — Джо округлил глаза. — Один из наших лучших клиентов. Он приезжает сюда регулярно три-четыре раза в неделю. Очень важный джентльмен. Он и сейчас здесь с миссис Карлос.

Подозрения Гарри начали ослабевать.

— Чем он занимается, Джо?

— Занимается? — Джо обескураженно глянул на Гарри. — Мне кажется, ничем. Его отец оставил ему кучу денег.

— А чем занимался отец?

Джо вытащил коробку сигар из-под прилавка и положил перед Гарри.

— Это его отец. Гаванские сигары Карлоса.

Гарри посмотрел на красивую деревянную коробку с цветной фотографией бородатого мужчины во фраке.

— А я думал, мы перестали импортировать гаванские сигары.

— Совершенно верно. Сейчас выдаем их только из-под прилавка. У Доминико их большой запас. Продаем только тем клиентам, кого знаем.

— Так ты говоришь, мистер Карлос здесь?

— Да. Он заходил сюда минут пять назад, чтобы позвонить. В настоящий момент он на пляже… четвертый зонтик справа.

Гарри подошел к окну и глянул на пляж. Под четвертым зонтиком лежали мужчина и женщина. Мужчина солидной комплекции лежал на боку, спиной к Гарри, а женщина в серебристом купальнике — на спине. У нее было сильно загорелое лицо и рыжие волосы, небольшая грудь, а живот был меньше, чем у всех женщин на пляже. Некоторое время Гарри рассматривал эту пару, но так ничего толком и не поняв, попрощался с Джо и вышел из бара.

К тому времени, когда он перетащил в фургон все заказанные им хромированные поручни, было уже около четырех часов. Сев в машину, он направился в аэропорт. С трудом найдя место на стоянке, он поставил машину и вошел в камеру хранения. Определив левую секцию, он прошел вдоль длинного ряда автоматических камер хранения, отыскивая ячейку 388. Подойдя к ячейке с нужным номером, он оглянулся. Полная, средних лет женщина вытаскивала небольшой чемодан из камеры неподалеку. Вдоль рядов шел плотный коренастый мужчина с саквояжем в руке. Скорее всего, он искал свободную ячейку. Никто из них не вызвал подозрения Гарри. Вставив ключ в прорезь, он повернул его. Затем открыл дверцу. На полке лежал белый пластиковый чемодан, сильно потрепанный и поцарапанный. Сбоку была ярко-красная полоса, какую иногда делают владельцы, чтобы быстрее опознать чемодан.

Гарри вытащил его и поставил на пол. Он весил не так уж и много, из чего Гарри заключил, что денег, если там деньги, внутри маловато. Оставив ключ внутри ячейки, он прикрыл дверцу и не торопясь направился к выходу. А вокруг сновали пассажиры, спеша на самолеты или к выходу из аэропорта. Сквозь шум женский голос объявил посадку на рейс 507 до Нью-Йорка. Дети, смеясь, бегали по залу ожидания. Гарри проталкивался к выходу, думая о том, как по приезде в домик осмотрит чемодан.

— Эй! Ты! — резкий властный голос стеганул по нервам Гарри.

Он глянул налево и замедлил шаги. Увидев Лепски, он остановился. Ручка чемодана сделалась горячей. Лепски бесцеремонно проталкивался к нему. Он остановился перед Гарри, внимательно его разглядывая.

— Помнишь меня? — спросил он резким голосом полицейского.

Гарри, не моргнув, выдержал его взгляд.

— Конечно. Вы детектив Том Лепски… офицер, который сомневался, умею ли я плавать.

— Да, это я, — Лепски в упор смотрел на Гарри. — Что ты здесь делаешь?

— Ну, если это вас так интересует, то я забрал свой чемодан.

— Это твой чемодан? — Нахмурившись, Лепски перевел взгляд на белый пластиковый чемодан в руке Гарри.

— А то. Я оставил его прошлой ночью, перед тем как устроиться на работу к Соло. Улучив свободное время, я приехал забрать его. Ведь мне нужны личные вещи.

Лепски ощетинился.

— Не умничай, Митчелл. Я не люблю слишком умных в этом городе.

— Не любите? А кого вы любите? Болванов?

Лицо Лепски потемнело еще больше.

— Прекращай! Откуда ты взялся?

Гарри достал из кармана пластиковый пакет с документами и подал его Лепски.

— Если вы такой любопытный, мистер Лепски, то, пожалуйста, смотрите.

Лепски взял пакет, вынул документы, внимательно просмотрел их, затем осторожно завернул обратно и протянул Гарри.

— Десантник, да? — Он с уважением смотрел на Гарри. — О’кей, сержант, извините меня. Много разной швали лезет в наш город. И моя обязанность проверять всех вновь прибывших. Не обижайтесь. — Лепски протянул руку, и Гарри с облегчением пожал ее.

— Пустяки. Я вас понимаю.

— Как долго вы будете у нас оставаться, сержант?

— Пару месяцев, не больше. Меня ждет работа в Нью-Йорке. Сюда я приехал немного отдохнуть у моря.

— Для этого вы выбрали идеальное место. — Лепски почесал кончик носа. — Соло ничего не говорил вам о Бадди Риккарде?

— Нет, мистер Лепски, мы вообще не разговаривали на эту тему, — спокойно ответил Гарри.

— А обо мне он что-нибудь говорил?

— Да, он сказал, что вы очень способный полицейский и очень честолюбивый.

Лепски это польстило.

— Умен, старый черт! Что ж, как-нибудь на днях я загляну в его ресторан с женой.

— Вы доставите ему удовольствие.

— Вы так думаете? — засмеялся Лепски. — Поживем — увидим. Желаю приятного отдыха. — Лепски направился к выходу, рассекая толпу.

Гарри перевел дух. Только сейчас он осознал, что вспотел. Выйдя из здания аэровокзала, он направился к своей машине. Положив чемодан на заднее сиденье, завел машину и осторожно вывел автомобиль со стоянки. Из-за неожиданной встречи с Лепски он сильно встревожился и уже не доверял своим инстинктам. В джунглях это обостренное чувство опасности не раз выручало его, тогда как шедшие буквально рядом с ним погибали. И это чувство все еще сохранилось в нем, хотя прошло уже три месяца со времени демобилизации. Гарри направил машину в сторону шоссе. Мельком глянув в зеркальце заднего вида, он заметил запыленный зелено-белый «шевроле», который тоже тронулся со стоянки и поехал вслед за ним. За рулем сидел коренастый загорелый мужчина в панаме, надвинутой на глаза, так что лицо его рассмотреть было невозможно. В другое время Гарри не обратил бы никакого внимания на эту машину, но сейчас он был настороже.

Выехав на магистраль, он через сотню ярдов включил задние стоп-огни, а затем указатель поворота, демонстрируя, что намеревается повернуть вправо. В зеркальце он увидел, что водитель «шевроле» тоже включил правый поворот. Повернув, Гарри все время посматривал назад. Машина, словно привязанная, шла за ним.

Действительно ли его преследовали?

«Шевроле» шел следом, оставляя между ними два автомобиля. Он следовал за машиной Гарри до самого поворота к ресторану Соло. Когда Гарри свернул, водитель «шевроле» снизил скорость и оглянулся, провожая взглядом машину Гарри.

Гарри поставил машину на стоянку, взял чемодан и направился к своему домику. В этот момент на веранду ресторана вышел Соло.

Он был хмур и с раздражением спросил:

— Почему ты взял фургон без моего разрешения? Ты здесь не для того, чтобы кататься на моей машине.

Гарри остановился, с тревогой глядя на Соло.

— Я же сказал Рэнди, чтобы он сообщил, почему мне понадобилась машина. Я заказывал металлоконструкции для вышки.

Соло сердито засопел.

— Рэнди ничего не говорил мне. Тебе нужно следить за пляжем. Если нужны были металлоконструкции, надо было сказать мне.

Гарри подошел к Соло и глянул в его маленькие злые глазки.

— Нет вопросов, я буду следить за пляжем, а вы сами стройте вышку, если ставите вопрос именно так.

Повернувшись, Гарри медленно пошел по тропинке к своему домику.

— Эй! Гарри!

Гарри обернулся.

— Когда металлоконструкции будут доставлены?

— Через семь дней.

Соло немного успокоился. Он прочистил глотку, затем почесал шею.

— Проследи за этим. И забудь о том, что я сказал только что.

Гарри вновь подошел к Соло.

— И все же, если вы хотите делать все по-своему, это ваше дело, Соло.

— Нет уж, лучше займись вышкой сам. Я ничего не смыслю в таких вещах.

— Ну, если вы так хотите… — Гарри заколебался. — Я же сказал, что не люблю людей, которые действуют под влиянием первого импульса. Извините.

Соло добродушно улыбнулся и похлопал Гарри по плечу.

— Ты прав, Гарри. Бери эту проклятую машину в любой момент, когда она понадобится. Забудем о моей вспышке, ладно?

— Нет вопросов. — Гарри сделал еще шаг к Соло. — Врежьте мне как следует. Покажите ваш удар… Мне кажется, что-то у вас с ним не так.

Глаза Соло широко раскрылись.

— Но я не хочу делать это.

— Где же ваш удар, Соло?

Удар пришелся по боку Гарри.

— Да, реакция у тебя что надо, — с уважением сказал Соло.

— У вас сильнейший удар, но проводите вы его чуть не так. Держите локоть на весу, а надо прижимать его к телу.

Гарри весь напрягся, когда кулак Соло обрушился на него. Отлетев на метр, он упал на спину. Боль пронзила тело. Что ж, он сам напросился на этот удар, понимая, что это единственная возможность сделать Соло счастливым.

Соло опустился на колени и приподнял голову Гарри.

— Святая Мария! Как ты себя чувствуешь? Извини, я не хотел ударить так сильно. Извини…

Гарри отвел горячие руки Соло и сел, чувствуя ноющую боль во всем теле.

— Таким ударом можно было свалить и Демпси, — сказал он. — Это было здорово.

— Как ты себя чувствуешь? — Соло терзался раскаянием.

Гарри медленно поднялся, отряхивая песок.

— Помните, прижимайте локоть к телу и вы одолеете любого.

Соло облегченно улыбнулся.

— Ну, ты скажешь. У тебя тоже отличный удар. Я думаю, мы примерно одного класса.

Гарри понял, что с Соло у него не будет больше неприятностей.

— Нужно учитывать вес, Соло. Хороший тяжеловес всегда лучше отличного легковеса. — Он ткнул пальцем в бок Соло. — Помните об этом, босс!

Соло вздохнул с облегчением.

— Я подумаю. Хорошо, иди на пляж, Гарри, а мне нужно на кухню.

Гарри поднял чемодан.

— До встречи!

Глаза Соло сфокусировались на чемодане.

— Это твоя развалюха?

— Да, я забрал его из камеры хранения, так как теперь буду жить здесь.

— Разумеется, — Соло потрепал его по щеке. — Так ты сделаешь вышку, Гарри?

— Нет вопросов.

Повернувшись, Гарри пошел в бунгало. Сняв одежду, он надел плавки, затем попробовал открыть чемодан, но безуспешно. Времени не было, так как Соло приказал идти на пляж. Он подумал, что домик не самое подходящее место для чемодана. Он вынес его и закопал за стеной домика, тщательно разровняв песок. Вернувшись в бунгало, он вытащил рюкзак и взял оттуда катушку черных ниток. Выйдя из домика, натянул нитку внизу двери. Сейчас, если кто-то зайдет в домик, нитка обязательно порвется.

Потом он пошел на пляж.

Он увидел Чарли и Майка, двух цветных помощников, которые разносили загорающим прохладительные напитки.

Гарри немного задержался, рассматривая четвертый зонтик. Мужчины не было видно, но женщина все еще была там и читала журнал. Гарри почувствовал непреодолимое желание рассмотреть ее поближе. Он подошел и остановился возле нее.

— Может быть, вы хотите выпить чего-нибудь, миссис Карлос? — спросил он.

Женщина отложила журнал и взглянула на него. Ее лицо было практически скрыто под черными очками, был виден лишь точеный носик и аккуратно накрашенные губы. Гарри подумал, что ей где-то около сорока лет: возраст, когда женщины начинают тщательно следить за своей внешностью — массаж, сауна, продолжительные визиты к парикмахеру — тактические упреждающие удары, чтобы выиграть великую стратегическую битву за свою внешность и казаться моложе.

Он почувствовал, что глаза, прикрытые темными стеклами, внимательно изучают его.

— Нет, спасибо, — ее голос, с чуть заметным акцентом показался знакомым Гарри. Сейчас он был почти уверен, что именно эта женщина сидела за рулем «мустанга». — Вы кто?

— Гарри Митчелл, новый спасатель на пляже.

— Хэлло, Гарри, — она улыбнулась. — Соло, вероятно, говорил вам, что мы — я и мой муж — частые гости здесь. Вы действительно умеете плавать? Парень, которого Соло нанял в прошлый раз… — Она подняла руки и засмеялась.

— А вы умеете плавать, миссис Карлос?

Она глянула на него.

— Возможно, даже лучше, чем вы.

— Неужели? Может быть, заключим пари, миссис Карлос?

Она покачала головой.

— Нет, не с «темной лошадкой».

— Если вы в хорошей форме, возьмем дистанцию в пятьдесят ярдов до ближайшего рифа и сделаем ставку в десять долларов?

— Да-а! Неужели вы так уверены в себе, что не боитесь потерять десять долларов?

— Но ведь это же моя работа, не так ли, миссис Карлос?

— Извините меня. — Приподняв голову, она отрицательно покачала ею. — Нет, хотя я и в хорошей форме, но теперь я вижу, что вы хороший пловец. Подайте мне лучше джин с тоником.

— Как скажете, миссис Карлос, — коротко сказал он.

«Итак, она считает, что я не могу рисковать десятью долларами». Он повернулся и направился к Чарли, который раздавал напитки. Увидев Гарри, Чарли широко улыбнулся. Передав ему просьбу миссис Карлос, Гарри направился к морю. Опустившись в седло водного велосипеда, он попытался взять себя в руки. Узнала ли она его, так же, как он ее? Вида она не подала, но это еще ни о чем не говорит. Она достаточно рассудительная и хладнокровная женщина, чтобы держать себя в руках. А вдруг он ошибается? Он опять вспомнил даму в «мустанге». Та же фигура, похожий акцент, и все же не исключена возможность ошибки. Если она жена такого богатого человека, как Карлос, то чего ради ей связываться с трупами? В этом нет никакой причины. Он почесал нос и глянул в сторону четвертого зонтика. Она вновь читала журнал. Поняв, что эту проблему ему не решить, Гарри нажал на педали и выехал в море. Отплыв на сто ярдов от берега, он остановился, наблюдая за купающимися и думая о женщине в черных очках и о пластиковом чемодане.

Только перед самым ужином Гарри получил возможность вновь вернуться в свой домик. Сначала молоденькая блондинка, смущенная и хихикающая, попросила дать ей урок плавания. Еще через полчаса ее сменила другая девушка. По тому, как они вели себя в воде, он сразу догадался, что это прекрасные пловчихи и им просто хочется подурачиться с ним. Он не возражал против этого, так как подобное входило в круг его обязанностей. Затем всем захотелось прохладительных напитков, и он помог Чарли и Майку выдержать этот натиск. И лишь незадолго до 19.00 купающиеся потянулись к душам, чтобы смыть соль и привести себя в порядок перед ужином. Пляж опустел, и Гарри смог вернуться в домик. Остановившись перед дверью, он посмотрел вниз. Его глаза сузились, когда он увидел, что нитка порвана. Он толкнул дверь и вошел в крошечную комнатку. На первый взгляд, все стояло на своих местах, и все же кто-то побывал здесь.

Он вышел на улицу и осторожно осмотрелся. Потом обошел вокруг домика и немного успокоился, видя, что чемодана никто не нашел. Удовлетворенный, он принял душ, переоделся и пошел на кухню поужинать. Опять он был единственным за столиком. Ни Нины, ни Мануэля уже не было. Соло возился у плиты. Он добродушно улыбнулся Гарри.

— Садись. Я видел, как ты учил прелестную девушку плавать. Хорошие девушки, Гарри. Они очень довольны… Я тоже.

Джо подал жареного цыпленка с бананами.

— Вы хотите, чтобы я растолстел, — сказал Гарри.

Соло рассмеялся.

— Сильные мужчины должны хорошо есть, — он открыл духовку плиты, глянул вовнутрь, затем повернулся к Гарри. — Миссис Карлос спрашивала о тебе. Ты ее заинтересовал. — Он захлопнул духовку и подмигнул Гарри. — Она моя самая богатая клиентка.

Гарри разрезал цыпленка.

— И чем же она интересовалась?

— Кто ты… откуда… как сюда попал.

Гарри рассматривал кусочек цыпленка на вилке.

— Как я сюда попал? Что она имела в виду?

Соло вытащил из духовки-гриль пять зажаренных цыплят.

— Женщины часто задают дурацкие вопросы. Она хотела узнать, не пришел ли ты по дороге.

Гарри отложил вилку.

— И что же вы ей ответили?

— Я сказал, что вы с Рэнди приехали на попутной машине. Разве это не так?

Гарри покачал головой.

— Так и было на самом деле. Она осталась ужинать?

— Нет, они никогда не ужинают здесь. Ланч… но не больше.

Соло начал разрезать цыплят, насвистывая что-то себе под нос. Гарри принялся за еду. Итак, она знает, кто он и как попал сюда. Благодаря ее вопросам он теперь не сомневался, что именно миссис Карлос и была той загадочной женщиной в «мустанге». Следовательно, события вскоре получат продолжение.

Он закончил ужин, не ощущая никакого удовольствия от еды.

— Пойду в бар, — Гарри поднялся. — Может быть, смогу чем-нибудь помочь Рэнди.

— Хорошо, — равнодушно сказал Соло. Он был занят раскладыванием цыплят по тарелкам и любовно окружал мясо кусочками бананов и ананасов.

Гарри пересек зал ресторана. В настоящий момент здесь ужинали около сорока человек. Мануэль ходил взад-вперед между столиками, ловя малейший жест клиентов. Нина в темно-красном халатике стояла возле столика, о чем-то оживленно болтая с четырьмя представительными мужчинами. Те жадно рассматривали ее с головы до ног.

Бар был практически пуст. Рэнди мыл бокалы. Он глянул на Гарри, вопросительно подняв брови.

Гарри кратко ввел его в курс дела, не забыв упомянуть о встрече с Лепски и о том, что теперь совершенно уверен, что миссис Карлос и была той загадочной женщиной в «мустанге».

Рэнди слушал его с округлившимися глазами.

— Миссис Карлос… это же безумие! — прошептал он, когда Гарри замолчал. — Не могу в это поверить.

Гарри закурил сигарету.

— Не знаю, не знаю. С чего бы в таком случае ей интересоваться, каким образом мы попали сюда, — Гарри уселся на высокий табурет, положив локти на прилавок. — Такая же фигура… тот же акцент… да и эти вопросы. Нет, это именно она, никаких сомнений.

— Но она же очень богатая женщина! Зачем ей этим заниматься?

— Хороший вопрос. Может быть, что-то прояснится, когда мы откроем чемодан. Ты когда заканчиваешь работу?

— Не раньше 23.30.

— О’кей. Я подожду тебя, — кивнув, Гарри сполз с табурета и вышел из бара. Идя по тропинке вдоль кухни, он мельком глянул в открытое окно. Соло напряженно работал, а Джо то и дело относил в зал полные подносы. Гарри направился к своему домику. Когда он был возле кустов, окружавших домик, он вдруг уловил какое-то движение за ними. Там явно кто-то прятался. Быстро и бесшумно он сошел с тропинки и спрятался за стволом дерева, напряженно всматриваясь в темноту.

Послышалось шипение зажженной спички, и Гарри рассмотрел лицо Нины в обрамлении блестящих волос. Гарри поколебался, но вышел из-за дерева и пошел дальше, по-прежнему держа в зубах сигарету. Подойдя к Нине, он почувствовал неуловимый запах ее духов. Было темно, чтобы ясно различить выражение лица, но он видел очертания ее фигуры. Он вновь почувствовал волнение в груди.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она из темноты.

— Я весь внимание, — тихо ответил Гарри. — Говорите…

Она отбросила сигарету. Та упала на песок и погасла.

— Мы не можем говорить здесь, — сказала она, почему-то хрипло и тяжело задышав. — Иди за мной… дай руку.

Он почувствовал острое чувство разочарования. Где же ее ярость и презрение? «Ты трусливый тип!» — так она назвала его. Такая кличка разительно отличалась от тех дурацких любовных прозвищ, которыми награждали его сексуальные маньячки, стонавшие и извивавшиеся под ним, царапая ногтями его спину.

Он протянул руку. Сухие горячие пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Она пошла вперед, ведя Гарри за собой. Он пошел без волнения. Его сердце билось все медленнее, кровь словно застывала в жилах. Наконец они достигли группы пальм, окруженных песчаными дюнами. Узкий проход позволял видеть море, казавшееся серебристым зеркалом, отражавшим лунный свет.

Она отпустила его руку и присела на песок. Лунный свет позволял хорошо рассмотреть ее лицо. Багровый халатик казался черным, а кожа — ослепительно-белой из-за контраста. Он как истукан стоял над ней, глядя сверху вниз, пока она нетерпеливо не схватила его за руку и не потянула вниз, заставив опуститься рядом.

— Ты доставил мне громадное удовольствие, — сказала она с чувством, — когда сбил эту жирную свинью с ног.

Гарри был в шоке. Этого он никак не ожидал услышать от нее. Словно в ожидании опасности, он напрягся.

— Если бы ты только знал, как я мечтала о том, чтобы нашелся такой человек, который бы сумел побить его, — продолжала она. — Если бы ты знал, как я мечтала получить доказательство, что он не такой уж и непобедимый, как он об этом постоянно твердил моей матери, моему брату и мне, пока мы не уверились в этом. Я видела, как ты ударил его. Три раза ты позволил ударить себя, но потом… Вот это было зрелище! Я получила огромное удовольствие.

Гарри молча смотрел на нее.

— Я ненавижу его! — тон ее голоса заставил его вздрогнуть. — Он жуткий тиран и испортил мою жизнь, так же, как до этого испортил жизнь матери и брату. Но Сэм вовремя понял, к чему это ведет, и завербовался в армию. Отец считает меня своей собственностью, так же, как собственностью он считал мою мать, бессловесным существом, у которого нет чувств, эмоций, желаний, которая может выйти замуж, но Боже упаси, если у нее будут любовники. Если бы он узнал об этой встрече, он запер бы меня в чулане на все время твоего пребывания здесь. Но я одурачила его. Он действительно верит, что я тебя ненавижу за то, что ты ударил его. Ты первый мужчина, не считая Сэма, пришедший сюда. Другие приходят и уходят, боясь даже взглянуть на него.

— Зачем ты это рассказываешь мне? — спросил Гарри.

— Потому что ты мужчина, а я хочу мужчину. — Двумя быстрыми движениями она сбросила халатик и брюки, оставшись в одной блузке. Он услышал ее прерывистое дыхание, когда она, наклонившись вперед, начала расстегивать пуговицы его рубашки. Отведя ее руки, он некоторое время колебался, но желание обладать ею, почти такое же неистовое, как и у нее, погасило последние искры осторожности. Сбросив с себя одежду, он схватил ее в объятия.

Она почти испортила все своим бешеным нетерпением, так что пришлось прижать ее к песку, не давая двигаться, ласково убеждая успокоиться. Через несколько минут она поняла, что так будет лучше для нее и для него, замерла и расслабилась. А еще через несколько минут по учащенному дыханию и по тому, как она обняла его за спину, он понял, что она готова отдаться.

Он нежно сказал:

— Да… теперь… вместе.

Всепобеждающая волна чувств унесла их, доставляя несказанное наслаждение, которое не могло продолжаться вечно…

Лишь единственный звук нарушал тишину, царившую в кабинете детективов полицейского управления Парадиз-Сити. Это была муха с синими крылышками, суетливо бившаяся о грязный потолок.

Детектив третьего класса Макс Якоби, сидя за своим столом, усердно штудировал самоучитель французского языка.

Это был молодой, высокий темноволосый парень, и он сумел одолеть уже 114 уроков до чертиков надоевшего ему учебника. До конца курса оставалось всего лишь 26 уроков. В предвкушении окончания курса, он накопил уже достаточно денег, чтобы во время летнего отпуска посетить Париж и продемонстрировать беспечным парижанам свои знания их родного языка.

Напротив него развалился в кресле сержант Джо Бейглер со стаканчиком теплого кофе в руке и с сигаретой в зубах. Его глаза были наполовину закрыты, ибо в этот момент он размышлял, на какую лошадь поставить в пятнадцатом заезде. Большой, мощного телосложения мужчина, с одутловатым, розового цвета лицом, тридцати лет, он был правой рукой капитана полиции Фрэнка Террела. Во второй половине дня, довольный тем, что все тихо и в городе не зарегистрировано никаких преступлений, капитан пошел домой, чтобы подстричь газон, оставив Бейглера за старшего. Бейглер был так польщен оказанным доверием, что мог оставаться здесь, потягивая кофе и выкуривая одну сигарету за другой, хоть до Судного дня или до того времени, когда его вынесут отсюда ногами вперед.

— Так вы утверждаете, что обезьяна — хитрое животное, сержант? — спросил Якоби, у которого немного поехала крыша от постоянных занятий французским языком. Самоучитель как раз предлагал диалог об обезьянах с целью расширения словарного запаса.

До конца не поняв, что имеет в виду Якоби, Бейглер глянул в его направлении сквозь синеватые спирали дыма.

— Ну что там еще?

— Ил эят комме ун синге, — прочитал Якоби с ужасающим американским акцентом. — Синге… обезьяна… Хитрая. — По крайней мере в учебнике так написано. А вы что думаете на этот счет?

Бейглер глубоко вздохнул. Его толстое лицо приняло оттенок зрелых помидор.

— Так ты называешь меня проклятой мартышкой? — требовательно спросил он, наклоняясь вперед.

Якоби удивленно заморгал. Он должен был заранее знать, что нечего ждать помощи от сержанта, который практически не читал никакой литературы.

— О’кей, сержант. Забудем об этом. Извините, что я так сказал.

Дверь распахнулась, и детектив второго класса Том Лепски ворвался в кабинет, подобно пуле, выпущенной из револьвера. Он остановился у стола Бейглера.

— Шеф у себя, Джо? — спросил он, тяжело дыша.

Бейглер уселся прямо, с неодобрением глядя на Лепски.

— Его нет. Если ты хочешь знать, то он в настоящий момент находится дома и подстригает газон.

— Подстригает газон? — Лепски был шокирован. — Ты хочешь сказать, он работает с этой проклятой косилкой?

— Куда ему! Он подстригает газон ножницами, — саркастически заметил Бейглер. — Так он лучше загорает.

— Прекрати шутить! — Лепски нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Я нащупал кое-что горячее. Это, может быть, мой шанс, которого так не хватает для повышения. Пока ваши болваны просиживают штаны, наращивая жир на заднице, я нашел машину Бадди Риккарда.

Бейглер наклонился вперед.

— Ты назвал меня болваном, Лепски?

Несмотря на охватившее его возбуждение, Лепски понял, что надо вести себя осмотрительнее. Бейглер замещал Террела. Если разозлить его, то прощай повышение.

— Как вы могли так подумать, сержант, — миролюбиво сказал Лепски. — Когда я говорю о недотепах, я имею в виду остальных, вот таких, как он, — Лепски указал на Якоби. Якоби был только детективом третьего класса и не мог ничем навредить Лепски. — Шеф и сержант не входят в это число. Я нашел машину Риккарда.

Бейглер хмуро глянул на него.

— И что, я должен танцевать при этом известии? Напиши рапорт.

— Если шеф дома, то я лучше пойду и доложу ему лично, сказал Лепски, который ненавидел писать рапорты. — Нужно побыстрее доложить об этом…

Бейглер наконец решил поставить на «Юную Надежду», которая шла 18 к Е Был известный риск, но в случае удачи… Он записал кличку в блокнот, посмотрел на часы и отметил, что вот уже тридцать минут раздумывает над ставкой. Пора было возвращаться к обязанностям полицейского.

— Перестань прыгать передо мной, как заводная игрушка! — рявкнул сержант. — Где ты нашел этот автомобиль?

— Послушайте, сержант, зачем зря терять время? Не проще ли сразу доложить об этом капитану?

— Я сейчас шеф! — прервал его Бейглер. — По крайней мере выполняю его обязанности. Так где ты ее нашел?

— Сержант, это так важно для меня…

— Где ты нашел ее? — заревел Бейглер, резко ударив кулаком по столу.

Лепски понял, что проиграл.

— О’кей, я напишу рапорт, — устало сказал он, направляясь к своему столу.

— Назад! Так где ты нашел машину?

— Она была обнаружена на стоянке возле супермаркета, — с безнадежными нотками в голосе сказал Лепски.

— Обнаружена? Ты хочешь сказать, что не ты лично нашел ее?

— Патрульный обнаружил ее, — угрюмо сказал Лепски. — Но это именно мне пришла в голову мысль запросить Майами. Так что благодаря мне…

— Стоп! Пиши рапорт, — волосатая лапа Бейглера схватила трубку телефона. Он набрал номер полицейского управления в Майами. Лепски с мрачным выражением на лице уселся за стол и, придвинув пишущую машинку, забарабанил по клавишам.

Бейглер задал несколько вопросов, недовольно поворчал, затем спросил еще и наконец произнес:

— О’кей, Джек. Мы хотим получить полную картину происшедшего. Я пришлю к вам Хесса. Здесь ходят сплетни, что Риккарда пристукнули… Да… о’кей, — он повесил трубку, почесал затылок и набрал номер домашнего телефона капитана Террела.

Через несколько минут тот подошел к телефону.

— Машина Риккарда найдена, шеф, — доложил Бейглер. Лепски перестал печатать и, указывая пальцем себе в грудь, старался привлечь внимание сержанта. Но тот полностью игнорировал его знаки.

— Полиция Майами пытается найти хоть какие-нибудь отпечатки, сэр. Я пошлю туда Хесса. О’кей, шеф… Я позвоню, если узнаю что-нибудь важное.

— Я что-то не слышал, чтобы вы упомянули мое имя, — горько сказал Лепски.

— Всему свое время, — отрезал Бейглер. — Продолжай печатать рапорт. — Он повернулся к Якоби, который все еще мучился над учебником. — Макс! Бери машину, прихвати Фреда и направляйся к магазину самообслуживания Меара.

— О’кей, сержант, — отложив учебник, Якоби заторопился из кабинета.

— Хесс тоже дома подстригает газон? — поинтересовался Лепски.

— Его малыш приболел. Я отпустил его во второй половине дня.

— Этот двухголовый монстр заболел? Смешно. Он не может заболеть, даже если очень захочет. Держу пари, что Хесс дремлет где-нибудь в тенечке.

Бейглер усмехнулся.

— Может быть, ты и прав. Что ж, давай сюда рапорт.

Десятью минутами позже со вздохом облегчения Лепски выдернул из пишущей машинки лист, еще раз перечитал его, расписался и протянул Бейглеру.

— Мне тут в голову пришла неплохая мысль, — сказал Лепски. — Дэнни О’Брайен работал пять лет с Бадди и Доменико. Не пойти ли к нему и не прижать немного? Он, может быть, в курсе делишек Бадди. По крайней мере выложит нам, чем занимался здесь Бадди целых три дня.

Бейглер прочитал рапорт и глянул на Лепски.

— Так ты думаешь, Соло врет?

— Конечно, он врет, но этот орел слишком хитер и изворотлив, чтобы вот так запросто позволить нам схватить его за руку. Я уверен, что когда Бадди был здесь, он звонил Соло, и мне очень бы хотелось узнать, зачем. Если кто-либо и может это сказать, так только Дэнни.

Бейглер почесал свой большой нос.

— О’кей, попытка не пытка. Попробуй раскрутить этого типа.

Лепски с подозрением глянул на Бейглера.

— Если бы я был сержантом и прочел этот рапорт, ты знаешь, что бы я подумал?

— Ха! — быстро ответил Бейглер. — Ты бы подумал, что он написан умственно отсталым детективом, который получил второй класс за непотизм.

Лепски от изумления разинул рот.

— Повтори, недопонял… непот… что?

Бейглер был большим любителем чтения покетбуков. Когда ему встречалось слово, смысла которого он не понимал, — а таких слов, как правило, было много, — он тут же узнавал значение такого слова в словаре, с третьей попытки запоминал его, а уж потом использовал к месту и не к месту. Довольно потирая руки, он с триумфом повторил:

— Непотизм… предпочтение в приеме на работу родственников.

Как ни странно, но это слово действительно имело отношение к Лепски, так как его жена была второй кузиной Кэрри — жены капитана Террела. Бейглеру всегда доставляло садистское удовольствие уколоть этим фактом Лепски, так как малейшее упоминание о родственных связях приводило того в бешенство.

— Когда я стану шефом полиции в этом чертовом городишке, — запальчиво произнес Лепски, — то первое, что я сделаю, — это уволю тебя в отставку. Прошу не забывать этого!

— Когда ты станешь шефом полиции города, я буду десятым человеком, высадившимся на Луне. А теперь проваливай отсюда и принимайся за работу!

Лепски ничего не оставалось, как поехать в Сеакомб, пригород Парадиз-Сити, где в основном жили рабочие. Запущенные, обветшалые бунгало, многоквартирные коробки, бары, где каждый вечер происходили кровавые драки, — этот район портил респектабельное лицо города миллионеров.

Дэнни О’Брайен занимал двухкомнатную квартиру на шестом этаже большого многоквартирного дома с окнами, выходящими на море. Одно время он был преуспевающим фальшивомонетчиком, специализирующимся на изготовлении древнеримских монет. Он сумел заработать приличные деньги, продавая свои подделки бестолковым коллекционерам: это были подделки очень хорошего качества, и он намекал на то, что они ворованные. Но со временем он стал слишком самодовольным и уверенным в собственном таланте. Дело дошло до того, что он продал музею древностей в Вашингтоне золотую монету якобы времен Цезаря. Фокус не удался, и Дэнни попал в руки полиции. В настоящее время он изготавливал оловянных солдатиков, раскрашивая их в боевые наряды всех времен и народов и поставляя свою продукцию в магазины игрушек.

Дэнни О’Брайену исполнилось семьдесят три года. От старых времен у него осталось лишь единственное экстравагантное развлечение: по воскресеньям он нанимал двух девушек и устраивал нечто вроде оргии. Девушки имитировали половой акт, а Дэнни наблюдал за ними, сидя со стаканом пива в руке, и с тоской вспоминал те дни, когда он был не праздным зрителем, а активным участником подобного рода развлечений.

Лепски нашел его за рабочим столом. С лупой часовщика в глазу Дэнни любовно раскрашивал в красный цвет миниатюрную фигурку офицера кавалерии.

Усмехаясь, Лепски без стука вошел в маленькую комнату, думая, что не так трудно будет сломать сопротивление этого старика.

Дэнни поднял голову и вынул лупу из глаза. Он был хилым, лысым стариком с большим черепом, дряблая кожа которого была на два размера больше, чем положено. Бледно-зеленые глаза Дэнни сощурились, а лицо изобразило добрую, но безразличную улыбку. Он выглядел отрешенным от мира: сухонький старик, уже почти впавший в детство. Но Лепски знал и другое. За этим выпуклым лбом находился мозг, достойный профессора престижного университета, и он сохранил все свои способности.

— Мистер Лепски? — старик отложил фигурку и улыбнулся, как будто получил рождественский подарок. — Рад видеть вас. Как дела? Как чувствует себя миссис Лепски? Могу я поздравить вас с повышением?

Лепски пододвинул стул и сел.

— Послушай, Дэнни, — сухо сказал он, — прекрати болтовню. Бадди Риккард был в городе во вторник. Он провел здесь три дня. Я хочу знать, чем он занимался здесь все это время. Так что давай, выкладывай.

— Бадди Риккард? — Дэнни изумленно воззрился на Лепски. — Был здесь? И даже не навестил старого приятеля! Вот что делает с человеком время! А ведь когда-то мы были приятелями. — Он безнадежно махнул рукой, задев при этом трех солдатиков, которые с глухим стуком упали на стол. — Да, бывшие преступники не дорожат друзьями. Предпочитают вести одинокую жизнь. Конечно, человеку с вашим честолюбием и положением в обществе не понять, что значит быть одиноким.

Лепски оскалил зубы в неприятной улыбке типичного копа.

— Дэнни, прекрати болтовню и переходи к делу. Зачем тебе лишние неприятности? Переходи к делу. Что нужно было Балди в городе?

Но Дэнни был слишком стар, чтобы бояться угроз ретивого полицейского.

— Ничего не знаю, мистер Лепски. Я не видел Балди.

— Так, так. Эти две шлюшки, приходящие сюда по воскресеньям… Придется заняться ими всерьез. Когда они не кривляются на ковре перед тобой, то работают лифтерами в магазине. Придется выслать их из города годика на два за аморальное поведение. А уж я намекну им, кто виноват в этом. Как тебе нравится такая перспектива?

Дэнни заморгал, и Лепски понял, что подобная перспектива старику не понравилась.

— Я не знаю, о чем вы говорите, мистер Лепски…

— Не надо испытывать мое терпение. Когда я разберусь с этими шлюхами, пожалуй, придется вплотную заняться и тобой. Видимо, остаток жизни тебе придется провести в тюрьме, бедолага.

Дэнни вздрогнул.

— Но я ничего противозаконного не совершал!

— Ты так думаешь? А вдруг я найду в этой конуре пару пакетиков с героином? Как ты объяснишь это на суде?

— Нельзя проделывать подобные вещи со стариком, — жалобно простонал Дэнни.

Лепски безжалостно усмехнулся.

— Прожив столько лет, ты не должен задумываться над тем, что я могу делать, а что нет. Итак, ты будешь говорить или я принимаюсь за дело.

Дэнни понял, что его прижали к стене. Он откинулся на спинку кресла, обреченно глядя на полицейского.

— Что вы хотите узнать?

Лепски одобрительно кивнул.

— Я же знаю, что ты умный человек. Балди приходил сюда, не так ли?

— Если я все расскажу, вы оставите девушек в покое, мистер Лепски?

— Конечно… Зачем они мне? Я оставлю и тебя в покое, Дэнни… Что может быть лучше этого?

— Да, он приходил сюда. Вначале он обратился к Соло, но тот отказался помогать ему. Тогда он пришел ко мне. Он хотел занять у меня пятьсот долларов.

— Для чего?

— Он сказал, что хочет нанять катер. У меня не было таких денег, так что он ушел ни с чем.

— Но зачем ему нужен был катер?

Дэнни заколебался, но, видя нетерпение Лепски, все же сказал:

— Он сказал, что хочет удрать на Кубу.

Лепски не смог скрыть удивления.

— На Кубу? Так почему бы не воспользоваться самолетом? Сейчас все так делают. Да и что он там забыл?

— Он хотел переправить туда какой-то груз. Он был человеком Кастро.

— Груз? Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, но если ему понадобился катер, значит, это было что-то громоздкое… — Дэнни замолчал, жалобно глядя на Лепски. — Он был очень напуган, мистер Лепски. Даже мне было его жаль.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он был человеком Кастро?

— Как? Вы не знаете, что Балди был сторонником коммунистов? Он считал Кастро величайшим человеком в мире.

Лепски усмехнулся.

— А что за дельце он провернул в Веро Бич?

— Вот этого я не знаю. Только слухи. Но говорят, что это самое крупное дело за всю его жизнь.

— Кто говорит?

Дэнни развел руками.

— Знаете, как это бывает, мистер Лепски. Сидишь в баре, а рядом кто-то болтает…

— И еще говорят, что Балди мертв, не так ли?

Дэнни кивнул.

— Болтают и такое, но это вполне может оказаться враньем. Он вполне может быть живым.

— Нет, я уверен, Балди — мертв! — твердо сказал Лепски. — Кто убил его, Дэнни?

— Не знаю. Я даже не уверен, что это так.

Глядя в глаза старика, Лепски понял, что тот говорит правду.

— Балди был забавный тип, — зашел с другой стороны Лепски. — Всегда старался спрятать лысину под париком. Это говорит о том, что он старался понравиться девушкам. Кто его теперешняя куколка, Дэнни?

— Я не был с ним достаточно близок, чтобы говорить на подобные темы, — осторожно сказал Дэнни, но по тому, как он заморгал, Лепски понял, что старик врет.

— Я снова задаю тебе вопрос, Дэнни, или же твои девицы окажутся в камере уже во второй половине дня. Так кто его подружка, Дэнни?

Дэнни облизал сухие губы, обреченно глядя на Лепски.

— Я слышал, что ее имя — Мэй Лангли.

— Кто она? Как ее отыскать?

— Я не знаю.

На этот раз Лепски понял, что Дэнни говорит правду.

— Дай мне телефонный справочник.

Дэнни подошел к столу и, вытащив потрепанную книгу, передал ее Лепски. Через несколько минут он определил место жительства Мэй Лангли. Она жила по адресу: 1556Б Сеавью бульвар, Сеакомб.

— О’кей, Дэнни, держи рот на замке, но если станешь болтать, то я быстро прекращу эти ночные воскресные развлечения на ковре. Да и тебя привлеку к ответственности за сутенерство.

Лепски покинул квартиру Дэнни и сбежал вниз, прыгая сразу через две ступеньки.

Дэнни подождал немного, затем тихонько выскользнул из квартиры и, наклонившись над перилами, глянул на удаляющегося Лепски. Потом вернулся в комнату, запер дверь на ключ и набрал номер телефона Мэй Лангли. Вращая диск, он думал, что предупредит се, не называя своего имени. Но в трубке раздавались длинные гудки, и через некоторое время Дэнни понял, что Мэй нет дома.

Едва на востоке порозовело небо, возвещающее о близком восходе солнца, Гарри Митчелл бесшумно вышел из бунгало, неся чемодан Бадди. Только две вещи он позаимствовал из чемодана: пистолет «люгер» и коробку с патронами. Он спрятал их под доской пола под кроватью.

Некоторое время он простоял возле двери. Было 4.55 утра. Все они были погашены. Тишина нарушалась только шорохом листьев пальм, колеблющихся от легкого бриза. Успокоенный, он быстро пошел к берегу, лег на воду и, держа чемодан на груди, поплыл прочь от берега. Когда он заплыл на глубокое место, то перевернулся, и чемодан медленно затонул, опустившись на дно океана. Гарри медленно поплыл к берегу. Только круги расходились на том месте, где он затопил чемодан.

Когда он шел по песку к своему домику, в бунгало Соло зажегся свет. Зайдя к себе, Гарри насухо вытер тело, надел брюки и плетеные сандалии. Оставалось еще двадцать минут до встречи с Соло. Гарри присел на кровать и закурил. Его мысли вновь вернулись к событиям этой ночи. Горячая кровь заструилась по жилам, когда он вспомнил свое стремительное соединение с Ниной. В сексуальном отношении оно было восхитительным. Он подумал о своей умершей жене, Джоан, которая всегда испытывала боязнь к сексуальным утехам и с которой он так и не смог ужиться. Повестка в армию пришла в тот момент, когда он уже было собрался развестись с ней, и он был рад, что это отсрочит неминуемую развязку. Только потом, когда пришло сообщение о ее самоубийстве, он понял, что слишком легкомысленно покинул ее. Он не хотел причинять ей боль, но за два года, проведенных вместе, он настолько охладел к ней, что ему были совершенно безразличны ее чувства и переживания. Если бы у него было больше терпения, если бы он сделал попытку помочь ей, можно было бы решить все проблемы. Он часто думал об этом и мучился сомнениями. Он никогда не придавал особого значения сексу. Это были нормальные отношения между людьми, в результате которых они получали обоюдное удовольствие. Он не считал, что делается это исключительно ради продолжения рода, и не придавал этим отношениям особую важность. С женой это вызывало всякие осложнения, даже слезы, и это до чертиков надоело ему.

Когда он сошел с борта судна в Сайгоне, там его уже дожидалось письмо.

Она писала, что обеспокоена. Полная честность, это было то качество в ней, которое импонировало ему, из-за чего он полюбил ее. Она писала, что не должна была выходить замуж, и просила извинить ее.

В заключение она написала:

С помощью Чарли и Майка Гарри сделал на рифе бетонный фундамент. Осталось установить в гнезда опоры вышки.

— О’кей, парни, нужно подождать, пока бетон застынет. Завтра можем ставить опоры.

Было чуть позже одиннадцати, и солнце пекло вовсю. Негры сели в лодку, а Гарри бросился в воду и поплыл. Теплая вода приятно ласкала тело, смывая пот.

На пляже было только шесть или пять загорающих, и он решил пойти в бар и выпить холодной кока-колы. Едва Гарри уселся на высокий табурет, Джо налил ему бокал кока-колы.

— Я смотрю, вы сегодня прилично поработали, мистер Гарри, — сказал он. — Ужасная жара, не так ли?

Гарри выпил кока-колу и вновь пододвинул бокал к Джо.

— Да уж. Налей еще порцию, Джо. Соло не вернулся?

— Нет, — полный бокал кока-колы появился возле руки Гарри. — Мистер Гарри…

Гарри поднял бокал, вопросительно глядя на высокого, крепко скроенного бармена.

— В чем дело, Джо?

Джо застенчиво улыбнулся. Он оглядел пустующий бар, глянул в окно, затем перевел взгляд на Гарри.

— Я тоже был серебряным призером по прыжкам в длину на олимпийских играх, мистер Гарри.

Гарри с удивлением смотрел на Джо.

— В самом деле? Поздравляю, Джо!

— Так что мы чем-то похожи.

— Перестань называть меня мистер. Разумеется, у нас много общего.

Джо покачал головой.

— Нет, не много, но олимпиада — это кое-что значит.

— Еще бы, — он пытливо смотрел на мускулистого негра. — Ты мне хочешь что-то сказать?

— Знаете… — Джо вновь глянул в окно, затем наклонился вперед и, понизив голос, сказал: — Вам лучше уехать отсюда. Здесь опасно находиться.

Гарри, видя встревоженные глаза негра, понял, что тот не шутит.

— Что ты имеешь в виду?

— Это дружеское предупреждение. Собирайтесь и уезжайте. У вас нет здесь друзей, кроме меня и Рэнди. Нет друзей… Я чувствую, у вас будут крупные неприятности.

— Послушай, Джо, если ты что-то знаешь, скажи мне, — с чуть заметным нетерпением сказал Гарри.

— Мистер Соло — мой босс. Он мне платит деньги. — Джо помолчал, затем добавил: — Еще никто не сбивал его с ног, и мистер Соло очень опасный человек. Это все, мистер Гарри. Уезжайте… и не доверяйте никому, кроме меня и Рэнди. — Джо отошел к дальнему концу стойки и занялся приготовлением закусок, чтобы отразить скорый наплыв посетителей.

Гарри некоторое время молча сидел, затем, видя, что Джо больше ничего не скажет ему, пожал плечами и, допив напиток, вышел из бара. Едва он подошел к своему домику, как из своего вышел Рэнди. По его виду Гарри догадался, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Рэнди махнул ему рукой, и он зашел в домик товарища.

— Закрой дверь, — хрипло сказал тот. — Посмотри на это!

Жестом, полным отчаяния, он указал на газету, лежащую на столе.

Гарри прикрыл дверь и, подойдя к столу, наклонился над газетой. На первой полосе красовалась большая фотография Бадди Риккарда. Текст под ней гласил: «Найден труп. Кто видел этого человека?»

Гарри вздрогнул. Придвинув стул, он сел и внимательно прочитал заметку. В ней говорилось, что полиция в результате расследования обнаружила труп на Хеттерлинг Коув, где обычно по воскресным дням проводятся пикники. Тело было зарыто в песчаной дюне. Скорее всего, человек умер от сердечной недостаточности, но существуют неопровержимые доказательства, что перед смертью он был подвергнут пытке.

Заметка заканчивалась следующим образом:

Кэрол Лепски давно выпила кофе и нетерпеливо поглядывала в сторону коридора, ведущего на кухню, дожидаясь мужа. Оттуда вышел метрдотель ресторана Мануэль и с извиняющейся улыбкой подошел к ее столику. Она сразу поняла, что он сейчас скажет неприятную новость.

— Извините меня, миссис Лепски, — сказал Мануэль, поклонившись. — С вашим мужем небольшие проблемы. Не волнуйтесь. Иногда такое случается, хотя в нашем ресторане это в первый раз.

Глаза Кэрол удивленно расширились.

— Неприятности? Что случилось? Он ранен?

— Нет… нет… нет… конечно, нет! Он всего лишь без сознания. Может быть, из-за жары… может быть, выпил немножко лишнего…

Кэрол вскочила.

— Вы хотите сказать, что мой муж пьян?

— Если можно так выразиться. — Мануэль увидел, как засверкали глаза Кэрол. — С каждым такое может случиться.

Кэрол почувствовала гнев и унижение.

— Где он?

— Мы уложили его в вашу машину, миссис Лепски. Завтра утром он будет в полном порядке. Мы пошлем кого-нибудь, чтобы проводить вас. Вам понадобится помощь, чтобы уложить его в постель. — Мануэль виновато улыбнулся. — Такое случается. Извините…

Кэрол схватила сумочку и вышла вон из ресторана, задыхаясь от унижения и гнева. Ей казалось, что все посетители смотрят на нее.

Мануэль семенил рядом.

— Направо, миссис Лепски, — сказал он.

В тени стояла их машина, и она подошла к ней. Рядом с открытой дверцей стоял тот самый красавец, которого, как она узнала, зовут Гарри Митчелл. Он отступил, давая ей возможность заглянуть в салон машины. На заднем сиденье находился Лепски, откинув голову. Даже отсюда был слышен резкий запах виски. Кэрол испугалась. Она никогда не видела мужа в таком состоянии. Как он мог напиться так быстро?

— Не беспокойтесь, миссис Лепски, — успокаивающе сказал Мануэль. — Это иногда случается. Гарри поможет вам.

— Вы уверены, что с ним ничего страшного не случилось? — спросила Кэрол с сомнением в голосе.

— С ним все в порядке. Утром будет немного болеть голова, вот и все. — Он с нетерпением ожидал, когда она уедет, так как ресторан был полон посетителей.

Из машины раздался приглушенный стон. Это послужило как бы сигналом для Кэрол. Скользнув за руль, она завела двигатель и рванула машину с места. Гарри на фургоне последовал за ней.

Он был обескуражен. Он как раз приготавливал напитки, когда Мануэль сообщил, что Соло хочет его видеть. Гарри нашел Соло склонившимся над телом Лепски.

— Посмотри! — сказал Соло в отчаянии. — Я пригласил его сюда и предоставил все за счет заведения, а он позорит мой ресторан! Понюхай! Воняет, как будто он искупался в виски!

Гарри наклонился над неподвижным телом. Запах виски заставил его скривить нос.

— С ним все в порядке?

— В порядке! Он просто пьян! — горько сказал Соло. — Слушай, Гарри, его жена в ресторане. Возьми мою машину и помоги ей… хорошо? Уложи его в постель. Успокой ее. Плохой случай для моего бизнеса. Давай усадим его в машину.

Перебирая в памяти эти события, Гарри едва не потерял из виду машину Кэрол, так как та гнала автомобиль на предельной скорости. «Что она хочет, разбиться, что ли?» — с удивлением подумал он. Он догнал Кэрол у ее дома. Машина остановилась возле двухэтажного коттеджа с крошечной лужайкой и гаражом.

Гарри вылез из фургона и подошел к Кэрол.

— Какой позор! — с чувством сказала молодая женщина.

Гарри глянул на нее. Свет двух автомобильных фар позволял им хорошо рассмотреть друг друга.

— Позор? — он улыбнулся. — Что в этом позорного?

— Я убью его!

Гарри подошел к спортивной машине «вилдкэт», открыл дверцу и вытащил Лепски, перекинув его тело через плечо.

Кэрол открыла входную дверь и провела его в маленькую гостиную, а затем по лестнице наверх, в спальню для гостей.

— Положите его там, — сказала она и спустилась вниз. Включив свет, она стояла, пытаясь побороть все больше и больше охватывающую ее злость. Итак, Лепски все же напился! Раз он позволяет себе такое, то почему бы и ей не позволить себе выпить!

Подойдя к бару, она схватила бутылку джина и, налив почти полный бокал, выпила залпом. Спиртное оказало положительное действие почти моментально. Происшедшее уже не казалось ей таким трагичным. На пороге гостиной показался Гарри, уложивший Лепски в постель. К этому времени Кэрол уже налила себе вторую порцию.

«Вот это мужчина! — с восхищением подумала она. — Как было бы чудесно оказаться с ним в постели! — Такие мысли пришли к ней впервые после трех лет замужества. — Если он сейчас сорвет с меня всю одежду, я буду в экстазе!»

— Вы можете не беспокоиться о нем, миссис Лепски. Он спит.

— Беспокоиться о нем? Но это же смешно! Это последняя вещь на свете, о которой я могу беспокоиться! Не хотите ли выпить, Гарри… Ведь вас, кажется, так зовут?

Тот глянул в ее сверкающие глаза, отметил пустой бокал, бутылку джина и все понял.

— Могу я чем-то вам помочь?

— Гарри… Мне нравится это имя… Выпьете со мной?

— Спасибо, нет. Мне нужно возвращаться. Я очень занят этой ночью.

Она захихикала.

— Это будет очень бурная ночь для нас… тебя и меня. Иди же сюда! — Она откинулась на спинку дивана, ее платье задралось выше колен, ноги раздвинулись…

Гарри выключил освещение в гостиной и, неслышно ступая, вышел из дома и направился к своей машине.

Сейчас это прекрасное животное набросится на нее, будет рвать на ней одежду и сжимать в объятиях…

С сильно бьющимся сердцем и закрытыми глазами Кэрол с нетерпением ждала, когда же это начнется. И лишь услышав звук отъезжающей машины, она поняла, что обманулась в своих ожиданиях.

Из комнаты для гостей слышался храп ее пьяного мужа.

Зарывшись лицом в подушку, Кэрол безутешно зарыдала.

Соло был в своем кабинете, когда туда вошел испуганный Джо.

— Босс, здесь полицейские.

Но это не удивило Соло. Его больше удивило то, что они пришли так поздно. Вместо того чтобы как обычно спать до обеда, он рано поднялся и уже больше часа ждал их прихода.

Он не волновался, так как был уверен, что Лепски не догадывается, кто оглушил его. Соло неслышно подобрался к нему, как призрак, а Лепски сконцентрировал все свое внимание на Кортеце. Но Соло понимал, что начнется следствие, и копы будут задавать массу вопросов.

— Пусть они придут сюда, Джо, — сказал Соло, поднимаясь на ноги.

Когда Бейглер и Лепски вошли в кабинет, Джо мгновенно испарился. Соло добродушно улыбался.

— Входите, джентльмены… Ах, мистер Лепски! Как вы себя чувствуете? Приношу свои извинения за прошлую ночь. Я послал своего человека, чтобы проводить вас домой… извините…

— Пустяки, — проворчал Лепски, входя в кабинет, в то время как Бейглер остановился в дверном проеме. — Что-то слишком много извинений, Соло.

Улыбка Соло моментально погасла.

— Но, мистер Лепски, вы же знаете, что это моя вина. Вы же понимаете, нельзя столько много пить на жаре и…

— Заткнись! — рявкнул Лепски. — Садись!

Видя разъяренные глаза Лепски, Соло опустился в кресло.

— Где Гарри Митчелл?

Соло заморгал. Он никакие ожидал подобного вопроса.

— Митчелл? Может быть, у себя в бунгало… Может быть, плавает… Я не знаю. У него сегодня выходной.

— Я слышал, что Митчелл в компании вашей дочери поплыли на остров Шелдон, — вкрадчиво произнес Лепски.

Соло вздрогнул и отвел глаза.

— Нет. Не знаю, кто мог сказать вам такую глупость, мистер Лепски, но Нина поехала на остров одна. Время от времени она ездит туда, чтобы позагорать и поплавать в одиночестве. Я дал ей свой катер.

— Ага, так, значит, она поехала одна?

— Совершенно верно.

— И Митчелла с ней нет?

— Вне всяких сомнений.

— Но она взяла катер?

— Само собой.

— Но почему вы так уверены, что Митчелл не поехал с ней, Соло?

— Я видел, как она уезжала. Она была одна. Она не возьмет с собой ни Митчелла, ни любого другого мужчину. Она порядочная девушка.

Лепски злорадно усмехнулся.

— Вы уверены в этом, Соло?

Лицо Соло побагровело.

— Что это еще за грязные намеки! Мистер Лепски, я никому не позволю так говорить о моей дочери! Я — другое дело, но дочь…

— Успокойтесь. Зачем волноваться понапрасну, раз Митчелла с ней нет.

— Как это… волноваться? Из-за чего?

— Это уже ваши трудности, Соло. Но я рад, что мы зря волновались за вашу дочь, — сказал Лепски. — Мы получили сообщение о том, что она поехала с Митчеллом, и так как это был достаточно надежный источник информации, то поверили, но раз вы утверждаете, что его с ней нет, тогда все в порядке и нам нечего беспокоиться. Незачем ехать на остров, останемся здесь.

Соло судорожно сжал кулаки.

— Что-то я не совсем понимаю вас, Лепски… из-за чего я должен беспокоиться?

Лепски всплеснул руками в притворном изумлении и повернулся к Бейглеру.

— Может быть, сказать ему, сержант?

Бейглер безразлично пожал плечами.

— А зачем? Если Митчелл не поехал с его дочерью, то какое ему до этого дело.

— Правильно, — согласился Лепски. — Тут вы попали в самую точку.

— Да о чем вы говорите? — Соло ударил кулаком по столу.

— Но все же если он лжет и Митчелла здесь нет, то Гарри вполне может быть с его дочерью, — рассудительно произнес Лепски, не обращая внимания на жесты Соло.

— Но не настолько же он глуп, чтобы врать нам, — с сомнением сказал Бейглер, внимательно глядя на Соло. — Не так ли, Соло?

Тот вытащил платок и вытер внезапно вспотевшее лицо.

— Ничего не понимаю, сержант. Я…

— Мы теряем время, — прервал его Лепски. — Где домик Митчелла?

— Но зачем он вам?

— Что вы знаете о нем, Соло?

— Я? Ничего… Он замечательный пловец… отличный парень.

— А из чего вы сделали вывод, что он отличный парень?

Соло облизал пересохшие губы.

— Ну, это по всему видно.

— Вы узнавали о нем что-либо, прежде чем принять на работу?

Соло вздрогнул.

— Узнавать? Что узнавать?

— Вы приняли его на работу спасателем, ничего не проверив? — удивился Лепски. — Ведь спасатель дает уроки плавания, не так ли?

— Разумеется. Не вижу в этом ничего плохого.

— Митчелл учил молоденьких девушек плавать?

— Да.

— И он заплывал с молоденькими девушками в море?

— Но ведь он учит их плавать… — голос Соло стал хриплым.

— Если это хороший парень, тогда все о’кей, но если это человек с дурными наклонностями… Эти парни любят лапать девушек, делая вид, что они якобы учат их плавать.

— Но Гарри не такой!

— В самом деле? И что позволяет вам так думать? Ведь вы же не наводили о нем справок.

Соло вскочил. Он был похож на бешеного буйвола.

— К чему вы все это клоните?

Лепски вытащил бумажник, вынул из него телекс из Вашингтона и бросил на стол.

— Из Вашингтона сообщают, что Гарри Митчелл убит во Вьетнаме 2 апреля 1967 года. Увы, можете сами прочитать телекс. Это официальное сообщение. Люди в столице никогда не ошибаются.

Бейглер закашлялся и отвел глаза в сторону, слыша столь наглую ложь.

Трясущимися руками Соло взял в руки бланк. Он прочитал его и с недоумением воззрился на Лепски.

— Итак, почему вы считаете, что это Гарри Митчелл? — вновь задал риторический вопрос Лепски.

Соло заморгал.

— Если он не Митчелл… то кто же?

— Наконец, Соло, вы начали кое-что соображать. — Лепски замолчал и не спеша закурил сигарету, не спуская с Соло цепких глаз копа. — Ха! Хороший вопрос. Кто он? Может быть, если бы вы навели о нем справки, прежде чем принимать на работу, этот вопрос и не возник бы. Вы что-нибудь слышали о Дейве Донахью?

Соло покачал головой. На его лице ясно читалось замешательство.

— Ничего не слышали? Так вы не читаете газет? Вы что, ничего не слышали о Бостонском Душителе?

Соло перестал дышать.

— Да… Но…

— Итак, Донахью является сексуальным маньяком. Он удрал из тюремной психиатрической клиники три недели назад. Все газеты напечатали об этом, но у вас слишком мало свободного времени, чтобы читать газеты. Вот описание Донахью: высокий сильный блондин с светло-голубыми глазами и немного искривленным носом. Возраст около тридцати лет. Занимался боксом. Он был и пловцом, имел бронзовую медаль на олимпийских играх по прыжкам с вышки.

Ноги Соло затряслись, он рухнул в кресло.

— Это Митчелл!

— Нет, Вашингтон сообщил, что Митчелл убит. Это не кто иной, как Дейв Донахью, особо опасный сексуальный маньяк. Он уже убил трех молодых девушек. Он очень осторожен, и когда намечает себе очередную жертву, ведет себя вежливо. Но когда входит в доверие, режет жертву буквально на куски.

Соло вдруг вскочил на ноги и с потным лицом ринулся к двери. Лепски и Бейглер сделали было попытку остановить его, но это было равносильно тому, чтобы остановить мчащийся на полной скорости локомотив. Они разлетелись в разные стороны, а Соло выскочил за дверь, где угодил в отнюдь не ласковые объятия четырех дюжих полисменов. После ожесточенной борьбы его втащили обратно в кабинет, усадили в кресло и связали руки.

— С чего это вы так разбушевались, Соло? — участливо спросил Лепски. — Вы что, думаете, мы пришли поиграть с вами?

Соло поднял голову, с ненавистью глядя на полицейских.

— Позвольте мне отправиться к моей маленькой девочке, мистер Лепски! — запричитал он. — Она с Митчеллом!.. Я солгал вам… Позвольте мне отправиться за ней.

— Но как ты отправишься на Шелдон, Соло? Вплавь?

— Я возьму катер… Я… — Соло замолчал, сообразив, сколько времени уйдет на поиски катера.

— У нас имеется катер, Соло, — сказал Лепски. — Вы поедете с нами?

Соло, покачиваясь, поднялся. Его голова буквально разламывалась от ужаса.

— Так чего вы ждете? Этот стервец убьет ее! Чего вы ждете?

— Вы не поедете туда до тех пор, пока не расскажете нам всей правды, Соло. — Лепски злобно усмехнулся. — Я хочу услышать всю историю Бадди Риккарда. Я хочу знать, чего ради Митчелл и Нина поехали на Шелдон. Я хочу также знать, где прячется Кортец и что поделывает в настоящее время.

Соло уставился на Лепски.

— Но я ничего не знаю о Бадди. Ведь я уже говорил вам об этом!

— Это плохо, — Бейглер повернулся к Лепски. — А почему бы нам не выпить кофе? Ведь это ресторан в конце концов, не так ли?

— Неплохая мысль, — Лепски глянул в сторону одного из полицейских. — Организуй нам кофе. Ведь мы можем просидеть здесь все утро.

— Мы теряем время! — завопил Соло. — Он может убить ее!

— Ну, если это произойдет, то вина целиком ляжет на вас. Мы не поедем, пока вы не закончите рассказ. Так что выбирайте.

Соло весь трясся от злости.

— Вы блефуете! — он хватил кулаком по столу. — Я не верю, что Гарри Митчелл — это Донахью. Это ложь!

— Из Вашингтона сообщили, что Митчелл убит еще в 1967 году, — миролюбиво сказал Лепски. — Может быть, ваш бармен читает газеты? — Он повернулся к одному из полицейских.

— Позови бармена, Алек.

Через несколько минут в кабинет вошел все еще испуганный бармен Джо.

— Как вас зовут? — спросил Лепски.

— Джо Смалл, босс.

— О’кей, Джо, ты что-нибудь слышал о Дейве Донахью?

Джо с удивлением смотрел на Лепски.

— Так слышал или нет?

— Это тот самый парень, который убивал девушек?

Лепски удовлетворенно улыбнулся, хлопнув Джо по плечу.

— Правильно. Ты прочитал о нем в газетах. Помнишь, что это по описанию был высокий блондин и бывший боксер?

— Да, босс. Боксер.

— Верно. О’кей, Джо, можешь идти.

Когда Джо вышел, Лепски повернулся к Соло, казалось, сразу постаревшему на десять лет. Его лицо приняло землистый оттенок.

— Удовлетворены, Соло? Думайте, думайте. Этот парень не любит торопиться, но они будут вместе целый день. Может быть, у нас еще и появится шанс.

— Я расскажу вам все на катере, — хрипло произнес Соло, поднимаясь.

— О’кей, — согласился Лепски. — Вперед, ребята!

Когда полицейские в катере взяли курс на остров Шелдон, Соло начал свою исповедь.

— Мистер Карлос хотел переправить большую партию сигар с Кубы, — сказал он двум детективам. — Они были его собственностью, но в настоящий момент наложено эмбарго на вывоз гаванских сигар. А это огромные деньги, как вы понимаете, ведь все любят их курить, а сигары, я имею в виду настоящие кубинские сигары, стали редкостью в наши дни. Вот Карлос и решил переправить их контрабандным путем. Он нанял Балди Риккарда, который был большим поклонником Кастро, вручил тому значительную сумму денег на подкуп кубинских пограничников и поручил привезти сигары сюда. Он дал ему триста тысяч долларов. Кортец, который работал у миссис Карлос, случайно подслушал разговор мистера Карлоса и Балди. Он тут же пришел ко мне, так как я имел катер. Но я не симпатизирую коммунистам, мистер Лепски, вот и подумал, что в национальных интересах лучше всего будет перехватить катер Балди, когда он возьмет курс на Кубу. Я планировал потом передать деньги властям.

— Могу себе представить! — процедил Лепски со злой усмешкой. — И что случилось потом?

— Кортец и я перехватили катер Балди недалеко от острова Шелдон. Было уже темно, и вместо того чтобы остановиться, Балди предпринял попытку удрать от нас. У Кортеца был пулемет, и он тут же принялся поливать катер Балди свинцом. — Соло умолк, безнадежно глядя на Бейглера, который тщательно записывал каждое его слово. — Я не стрелял, как вы понимаете. Я же понимал, что Балди находится на борту, и не мог расстреливать старого приятеля. В темноте Балди все же удалось улизнуть, но катер был сильно поврежден, и мы потеряли много времени на его поиски. В конце концов, мы решили, что он затонул, а следовательно, нам здорово не повезло. — Соло облизал пересохшие губы и продолжал: — А через пару месяцев Балди вдруг пришел ко мне в ресторан. У меня глаза полезли на лоб, когда я его увидел. Мы ведь думали, что он погиб, утонул вместе с катером. Он попросил мой катер. Я понял, что он не знает, кто напал на него, и даже не подозревает, что это был я. Я не дал ему катер, а посоветовал нанять судно в Веро Бич. Как только он ушел, я тут же позвонил Кортецу и приказал немедленно отправляться туда же. Кортец смог обогнать Балди, так как взял мощную машину миссис Карлос. Мы схватили Балди. — Вновь Соло нерешительно замолчал. — Кортец поступил жестоко. Он подверг Балди изощренным пыткам, чтобы тот рассказал, где спрятал катер.

— Вы хотите сказать, что это именно Кортец поджаривал пятки Балди?

Тыльной стороной ладони Соло вытер пот.

— Именно. Вы, конечно, понимаете, мистер Лепски, что мне это не понравилось.

— Думаю, Балди это тоже не нравилось.

— Это уж точно! С ним случился сердечный приступ, и он умер. — Соло с надеждой посмотрел на Лепски. — Вы понимаете, что это был несчастный случай?

Лепски покачал головой.

— И как на вас это подействовало?

— Это очень огорчило меня, мистер Лепски. Он же был моим старым другом. Конечно, это меня очень огорчило.

— Но вы все же вырвали у него признание, прежде чем его сердце не выдержало?

— Да. Он все рассказал нам. Когда Кортец открыл стрельбу из пулемета, двое людей Балди были убиты и он сам стал за штурвал. Он направил катер в сторону острова. Каким-то чудом ему удалось войти в тоннель и довести катер до грота. Оказавшись там, он решил немного отсидеться, пока мы не перестанем его искать. Но он не учел, что прилив здесь очень высокий, и когда он предпринял попытку выйти из грота, было поздно — тоннель был полностью затоплен водой. Катер оказался в ловушке. Он пробыл там около трех недель. Еда кончалась, и Балди был в отчаянии. Тогда он надел жилет и воспользовался спасательным плотиком. Течение там очень сильное, и ему удалось проскочить наружу и не захлебнуться. Он вернулся к Карлосу и рассказал ему все. Карлос знал о тоннеле и знал, что отлив максимальным будет 27 числа этого месяца. Он приказал Балди найти другой катер и войти в грот именно в этот день, чтобы забрать деньги. Когда мы узнали об этом, мы решили действовать немедленно. Как раз тогда, когда мы решали, как попасть в грот, позвонил Рэнди Роач и сказал нам о Митчелле, или как там его звать. Он сообщил, что парень — олимпийский призер по плаванию. Нина сразу сообразила, что этот спортсмен может преодолеть тоннель против течения и достать деньги. Если он так силен, то сможет протащить и Нину на буксире. Нужно было убедиться, что он нас не обманет. Но тут нам пришла в голову мысль повесить на него дело Балди, чтобы потом шантажировать в том случае, если он откажется сотрудничать. Нина прицепила трейлер к машине Балди и все разыграла как по нотам.

Соло повернулся и посмотрел на медленно вырастающий на горизонте остров.

— Что, ваш проклятый катер не может двигаться быстрее?

Бейглер протянул блокнот Соло.

— Подпишите каждую страницу. Мы идем с максимальной скоростью.

Даже не проверив, что там написал Бейглер, Соло торопливо подписал каждую страничку.

Лепски сделал красноречивый жест одному из полицейских, стоявших за спиной Соло, и тот моментально взял в руки резиновую дубинку и приготовился.

— Можете не волноваться за вашу дочь, Соло. Гарри Митчелл не умирал. — Он вынул второй бланк и протянул его Соло.

Тот прочитал телекс, судорожно сжался, с ненавистью глядя на детектива. Лепски безмятежно улыбался.

— Ты ударил меня, Соло, так что мне пришлось нанести ответный удар. Впредь тебе урок: никогда не бей копа, это очень плохо отражается на здоровье!

С яростным ревом Соло ринулся на Лепски, но удар дубинки, нанесенный рукой профессионала, пришелся точно по черепу, и Соло рухнул как подкошенный.

— Пассажир? Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Нина сделала шаг назад.

— И все же либо Кортец, либо Соло находился в запертой каюте, — повторил Гарри.

— Никого там не было! Нужно спешить. Давай вытащим ящики на палубу!

Гарри посмотрел на нее, потом пожал плечами. Один за другим он вытащил ящики на палубу. Нина приготовила четыре спасательных жилета и быстро обвязала их вокруг каждого ящика. Гарри взял кусок веревки и связал ящики между собой. Он помог Нине надеть акваланг, столкнул ящики в воду и прыгнул сам. Ящики с плеском погрузились, но потом всплыли. Спасательные жилеты надежно держали их на поверхности.

Он взглянул на Нину, она кивнула, и они поплыли. Схватив веревку, Гарри потащил караван ящиков за собой. Нина плыла рядом. Они подплыли к тоннелю, и течение, подхватив, втянуло их вовнутрь.

Четыре друг за дружкой выплывших из тоннеля деревянных ящика явились сигналом для Фернандо Кортеца, что операция близится к завершению. Он лежал на скале за выступом, где Гарри оставил свою сумку, крепко сжимая потными руками автоматическую винтовку 22-го калибра с оптическим прицелом и уперев приклад в плечо. Он повел стволом вслед за ящиками, а его палец мягко лег на спусковой крючок.

Он, Соло и Нина согласились с тем, что едва Гарри появится из тоннеля, Кортец убьет его. Гарри выполнил свое задание и теперь становился ненужным свидетелем. К тому же он мог потребовать свою долю. По плану, Нина оставит ящики под присмотром Кортеца, возвратится на катер и, обогнув остров, войдет в лагуну. Кортец погрузит ящики на катер, и они вернутся домой. Кортец получит свою долю, уплатит Соло за катер и уплывет на Юкатан, подальше от глаз полиции. Всегда боявшийся предательства, Соло, казалось, обдумал план во всех деталях. Он опасался, что Кортец, наложив лапу на деньги, не захочет возвращаться обратно. Он убьет не только Гарри, но и Нину и удерет со всеми деньгами. Нина же доказала ему, что этого не случится, так как Кортец влюблен в нее. Узнав это, Соло рассвирепел, но Нина успокоила его, сказав, что она и не думает отвечать ему взаимностью.

— Выходить замуж за этого толстого глупого борова? — презрительно переспросила она и расхохоталась. Но то, что он влюблен в нее, обеспечивало ей некоторую безопасность. Она также сообщила Соло, что обнадежила Кортеца, и как только дележ будет произведен, она якобы тоже уедет с ним на Юкатан. И снова расхохоталась. — Придется, папа, успокоить его, когда я скажу, что вовсе не собираюсь ехать с ним.

Она так хорошо сыграла свою роль, что успокоила Соло, заставив того поверить в удачу операции. Да, она была хорошая актриса, так как врала отцу на каждом слове. Нина была действительно влюблена в Кортеца и намеревалась убежать с ним на Юкатан со всеми деньгами. Что-то будоражило ее кровь при виде толстого жестокого мексиканца. Мысль о возможности побега из-под опеки Соло, жизни с Кортецом в Мексике, о возможности истратить 300 тысяч долларов в свое удовольствие пьянила ее. Но она не знала, что у Кортеца уже была толстая злая жена и трое не менее толстых злых детишек, живущих в Техасе. Кортец вовсе не собирался жениться на Нине. Он планировал пожить с ней до тех пор, пока деньги не кончатся, а затем тихо исчезнуть из ее поля зрения.

Ведя стволом вслед за ящиками, Кортец начал тревожиться. Ящики уже долго болтались на воде, но где же Митчелл? Потом он вспомнил, что у того акваланг, значит, он может довольно долго находиться под водой и появиться на поверхности в любое мгновение. И вдруг в нескольких ярдах от последнего ящика на поверхности появилась голова в маске. Не раздумывая, Кортец нажал на спуск. И в тот же миг он понял, что это было непростительной оплошностью, так как жертвой явилась Нина, а не Гарри. Удар пули выдернул ее из воды, и она с плеском рухнула обратно, раскинув руки. Вокруг ее головы начало расплываться кровавое пятно.

Кортец замер на миг, потом выругался длинно и витиевато. В ярости он рассматривал поверхность лагуны в поисках Гарри, но нигде не видел его. Ящики уже плыли мимо скалы. Придется самому вернуться на катер и пригнать его в лагуну. Но где же этот проклятый Митчелл?

Он поднялся, держа ружье наготове.

— Руки! Брось оружие!

Он глянул через плечо, оскалив зубы в злобной гримасе. Почти сразу за его спиной стоял Лепски, а чуть сзади — сержант Бейглер. У обоих детективов в руках были револьверы.

Подобно загнанному зверю, Кортец резко повернулся, вскидывая винтовку, но, опередив его порыв, пуля из револьвера Лепски, ударив Кортеца прямо между глаз, отбросила в море.

— Эти двое пошли на корм рыбам, — разочарованно сказал Лепски. — Но где же Митчелл?

С противоположной стороны лагуны, прячась под козырьком скалы, Гарри наблюдал за развитием событий. Он решил, что пора уходить. Без единого всплеска погрузившись в воду, он поплыл вокруг острова в направлении катера Соло.

Бейглер приказал четырем полицейским раздеться и выловить из воды оба тела и четыре ящика.

Пока полицейские раздевались, Лепски продолжал внимательно наблюдать за поверхностью лагуны.

— Неужели он остался в гроте, сержант? — спросил он.

— Кто остался в гроте? — с напускным недоумением переспросил Бейглер.

Лепски удивленно глянул на него.

— Митчелл, черт возьми!

— Откуда мне знать? — равнодушно произнес Бейглер. — Может быть, вместо того чтобы прыгать вокруг, подобно мартышке, ты полезешь в воду и начнешь работать?

Лепски вздрогнул, словно его коснулось раскаленное железо.

— Что… я? Туда? Но ведь Митчелл может удрать!

— Ты слышал меня? — рявкнул Бейглер. — Вперед!

Тридцатью минутами позже с большим трудом им удалось вытащить трупы Нины и Кортеца на выступ скалы. Затем пришла очередь ящиков.

Когда Лепски, ругаясь сквозь зубы, тащил наверх один из ящиков, он вдруг услышал на противоположной стороне острова треск мотора катера.

— Это катер Соло, сержант! — закричал он, бросая ящик и с трудом взбираясь на платформу. — Митчелл уходит!

— А тебе какое дело? — спросил Бейглер. — Я что-то не помню, что приказывал тебе закончить операцию.

— Но он же уйдет! — нетерпеливо закричал Лепски.

Бейглер вопросительно посмотрел на него.

— Он? Но мы даже не знаем, был ли он здесь. Мы знаем это лишь со слов Соло, а Соло, как всем известно, большой лжец. Мы даже не уверены, что Митчелл вообще участвовал в этой операции.

Лепски раскрыл рот, чтобы возразить, но, глянув в глаза Бейглера, так и не сказал ни слова.

— Ничего не понимаю, сержант, — выдавил он через некоторое время.

— Пошевели извилинами, Том. Тебе и мне чертовски повезло, что мы не служили во Вьетнаме. Мой младший брат был убит там. Любой человек, пробывший там три года и уцелевший в этой бойне, достоин уважения. А ведь он совершенно чист во всей этой истории. Если мы его схватим, он может попасть в тюрьму, до тех пор, пока суд присяжных не решит, что он невиновен. Ты что, хочешь испортить ему отпуск? — Бейглер помахал пальцем перед носом Лепски. — Надеюсь, ты не хочешь испортить отпуск этому отличному парню?

Лепски прислушивался к затихающему вдали стуку мотора. Он скривил лицо в гримасе, потом пожал плечами.

— Конечно же, нет, — сказал он. — Я как-то не подумал об этом.

— Вот поэтому ты никогда не станешь сержантом, — с удовлетворением отметил Бейглер. — А теперь обрати свою злость к этим ящикам и выуди их из воды!

Стоя под прикрытием навеса над дверью магазина, констебль Эллиот невозмутимо обозревал раскинувшуюся перед ним площадь.

Был сырой и темный ноябрьский вечер. Несколько минут назад пробило одиннадцать. Нескончаемый дождь лил так, словно где-то в небе образовалась дыра, и водные запасы, рассчитанные на целое столетие, вдруг задумали пролиться всего за несколько часов. Площадь была безлюдной, что не удивляло полицейского: кто будет разгуливать здесь ночью да еще в такую погоду?

Вода булькала в водосточных трубах, фонари бросали желтые блики на мокрый асфальт. Холодный ветер пытался пробраться под плащ Эллиота, и он зябко ежился на своем посту, думая о маленькой, уютной квартирке, о горячем камине, о жене, которая, он надеялся, тоже думала сейчас о нем. Он угрюмо взглянул вверх, ища просвета.

— Вы не подскажете, как пройти к отелю «Польстен»? — раздался внезапно женский голос.

Эллиот опустил глаза и увидел молоденькую девушку, которая стояла к нему вполоборота, так что рассмотреть ее лицо было почти невозможно. Он увидел только, что на ней был белый плащ и маленькая, плотно облегающая голову шапочка. В правой руке она держала кожаный саквояж. Полицейскому показалось, что незнакомка говорит с иностранным акцентом, возможно, испанским или французским. Впрочем, Эллиот не был силен в языках и не мог понять в точности.

— Отель «Польстен», мисс?

— Да.

— Сто метров вон по той улице и — направо.

Выйдя из своего укрытия Эллиот махнул рукой в нужном направлении. Девушка повернулась, чтобы посмотреть, и констебль подумал, что ей, должно быть, лет двадцать пять. В свете фонаря из-под черной шапочки блеснула огненная прядь, констебль еще никогда не видел волос такого удивительного оттенка, глаза незнакомки напоминали изумруды, если, конечно, верить тусклому ночному освещению. Во всем ее облике было что-то необыкновенно притягательное, и Эллиот почувствовал вдруг волнение, которого не ощущал годы.

— Спасибо, — кивнула девушка, собираясь продолжать путь.

— Одну минуту, мисс, — остановил ее полисмен. — Мне кажется, вы не слишком хорошо знаете Лондон, и должен предупредить вас: отель «Польстен» пользуется дурной славой.

Она смотрела на другую сторону площади. Эллиот даже не был уверен, что она слышала его слова.

— У этого отеля плохая репутация, — повторил он чуть громче. — Это неподходящее место для такой молодой девушки.

Незнакомка посмотрела на него своими удивительными глазами.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Я не собираюсь там останавливаться. Всего хорошего, — и, повернувшись на каблуках, быстро исчезла за сеткой дождя.

Эллиот следил за девушкой, пока она не растворилась в темноте окончательно. Его раздирали противоречивые чувства, но в конце концов он пожал плечами и подумал, что выполнил свой долг, предупредив незнакомку.

Интересно, кто она и откуда приехала? «Польстен» был одним из тех отелей, где без всяких формальностей можно получить комнату на час. Полицейский покачал головой и вздохнул. Кто бы мог подумать, что такая девушка… Но, поскольку он работал в этом районе вот уже шестнадцать лет и ему до смерти надоела эта работа, короткая встреча через несколько минут уже вылетела из его головы. Если обдумывать проблемы всех людей, спрашивающих дорогу, то тогда только этим и придется заниматься.

И Эллиот, почти не думая о красивой девушке, отправился под дождь делать свой одинокий ночной обход.

Ведя черный «бентли» по Пиккадилли под струями дождя, Харри Мейсон с грустью размышлял о том, что машина понадобилась вот уже второй раз за день. И одного раза было бы достаточно! И так он ежедневно тащит на себе это ярмо, но два раза — уже чересчур. И прекратится ли когда-нибудь дождь в этой окаянной стране!

Дон Миклем, сидевший рядом с Харри, внезапно подался вперед.

— Это же миссис Ференци! — воскликнул он, прерывая грустные мысли Харри. — Кажется, ее нужно подвезти.

Он опустил стекло. Харри Мейсон подкатил к тротуару. Маленькая блондинка с фиалковыми глазами, одетая в клетчатое пальто, стояла у края тротуара, пытаясь поймать такси. Она показалась Дону бледной и испуганной.

— Джулия! — позвал он, выходя под дождь. — Я не видел вас несколько недель. Садитесь, я на машине.

При виде Миклема лицо молодой женщины прояснилось.

— Дон! Я думала, вы в Ницце.

— Возможно, съезжу туда недели через две. Садитесь быстрей, пока не промокли окончательно. — Он открыл дверцу, помог Джулии забраться на заднее сиденье и сел рядом. — Куда поедем?

— Я так рада видеть вас, — Джулия коснулась его плеча затянутой в перчатку рукой. — Я была уверена, что вас нет в городе, иначе давно позвонила бы вам. Нам необходимо поговорить. Это по поводу Гвидо.

— Хотите, поедем ко мне, — предложил Дон, внимательно глядя на нее. — Я свободен до часу, а сейчас нет и двенадцати. А может, отправимся к Брекли?

— Лучше к вам. У меня не так много времени. Я ужинаю с Гвидо.

— Домой, Харри, — распорядился Миклем.

И пока шофер на всех парах мчался к белому с зелеными ставнями дому на Верхней Брук-Мьюс — лондонской резиденции Дона Миклема, — тот продолжал расспрашивать:

— Как Гвидо?

Джулия принужденно улыбнулась.

— Хорошо. Он вчера вспоминал о вас: хочет, чтобы вы приняли участие в собрании акционеров. Но это не горит, он еще расскажет вам о своих планах.

Она задумалась, и пальцы ее сжались в кулаки.

Дон Миклем, заметив это нахмурился и закурил, спрашивая себя, что бы все это могло значить? Надо надеяться, что Гвидо не попал в неприятную историю.

Машина остановилась перед домом 25, и Харри, выйдя под дождь, распахнул дверцу перед пассажирами. Он церемонно поклонился Джулии, внутренне отметив, что она выглядит очень несчастной.

Дон Миклем провел гостью в большую гостиную.

— Садитесь, Джулия. Берите сигарету и устраивайтесь поудобнее. Что вы хотите: шерри или мартини?

— Шерри.

Дон позвонил и пододвинул к Джулии ящичек с сигаретами. Он как раз чиркнул зажигалкой, когда в гостиную вошел Черри, любимый слуга Дона Миклема, высокий и плотный здоровяк с великолепным цветом лица и несколькими совершенно восхитительными розовыми подбородками. Он был величав и благостен, словно архиепископ, и, несмотря на почтенный возраст, весьма бодр и подвижен.

— Вы звонили, сэр? — звучно спросил он, кланяясь даме.

— Миссис Ференци хотела бы выпить шерри, — распорядился Дон. — А для меня, пожалуйста, — виски с содовой.

— Конечно, сэр, — наклонил голову Черри.

Его доброе толстое лицо лучилось искренней симпатией. Несмотря на врожденное недоверие к американцам, Черри давно признал, что Джулия была приятным исключением из правила. Он с удовольствием отмечал, что она прекрасно держится в обществе. Кроме того, миссис Ференци была богата, и это тоже заставляло Черри уважать ее. Чтобы завоевать уважение слуги Дона Миклема, эти два качества были необходимы.

Принеся напитки, Черри неслышно удалился. Дон вытянул длинные ноги и, откинувшись в кресле, ободряюще улыбнулся Джулии.

— Что случилось? — спросил он. — У вас такой таинственный вид сегодня. Неужели Гвидо собирается удрать от вас в Аргентину с какой-нибудь балериной?

— Нет, конечно, — улыбнулась Джулия. — С такой неприятностью я справилась бы сама. Случилось кое-что посерьезней. Гвидо получил ужасное письмо с угрозами.

Дон облегченно вздохнул.

— Дорогая моя, не стоит беспокоиться из-за подобных вещей. Человеку с таким банковским счетом, как у Гвидо, не избежать подобных писем. Мир полон шантажистами, так что нечего об этом и говорить.

— Да нет же! Это… это не просто требование десяти тысяч фунтов. Там говорится, что, если Гвидо не заплатит сегодня вечером… — голос ее задрожал, — его убьют! Это ужасно, Дон!

— Десять тысяч? Неплохой аппетит! Письмо при вас?

— Гвидо выбросил его. Он не принял письмо всерьез. Я хотела обратиться в полицию, но он и слышать об этом не желает. Вы не знаете, каким он может быть упрямцем. Говорит, что Черепахой может подписываться или сумасшедший, или шутник.

— Черепахой? Какой черепахой?

— Так подписано письмо.

Миклем расхохотался.

— Конечно, сумасшедший! Я понимаю «Змея» или «Волк», тут еще можно бы было подумать, но «Черепаха»? Послушайте, Джулия, не нужно смотреть на это слишком серьезно. Просто кто-то из друзей Гвидо не слишком удачно пошутил.

Джулия отрицательно покачала головой.

— Гвидо считает так же, но я не верю. Он получил письмо во вторник. Я ужасно расстроилась… Сегодня вечером он должен заплатить. А утром… — Она умолкла, закусив губу.

— Что же случилось утром?

Джулия пыталась справиться с охватившей ее нервной дрожью.

— Мы завтракали, и вдруг я заметила, как что-то движется по паркету. Вначале я думала, что это мышь, и испугалась, но потом увидела, что это черепаха. К ее панцирю был прикреплен листок. Там было написано, что посыльный придет за деньгами в девять вечера и что, если деньги не будут приготовлены, Гвидо умрет! Ах, Дон, мне так страшно!

— Шутка и впрямь зашла слишком далеко, — заметил Миклем. — Как черепаха оказалась в доме?

— Не знаю. Я умоляла Гвидо обратиться в полицию, но он не захотел. Говорит, что газеты раздуют это дело, и все станут над ним смеяться. Вы же знаете, какой он обидчивый.

Миклем задумчиво потер подбородок.

— Что вы с Гвидо делаете сегодня вечером?

— Гвидо хочет послушать по радио трансляцию «Отелло» из Ла Скала. Вы считаете, мне не следует обращаться в полицию, Дон?

Дон колебался некоторое время, потом покачал головой.

— Думаю, это было бы ошибкой, раз Гвидо возражает. Газеты действительно смогут ухватиться за это. Давайте посмотрим фактам в лицо. Предположим, мы заявим в полицию. Что она сделает? Пришлет агента стеречь дом. Разве несчастный детектив справится с автором такого энергичного послания, если только тот действительно писал серьезно? Но все же некоторые меры предосторожности принять не мешает, и хотя думаю, что здесь нет ни малейшей опасности, все же понимаю вашу тревогу. Я заеду к вам вечером и скажу Гвидо, что решил посмотреть, как вы поживаете. Я убежден, Джулия, что вам ничего не угрожает, но все же заеду. Гвидо, я и мой шофер Харри — вполне достаточная компания для усмирения взбесившегося негодяя. Что вы на это скажете?

Джулия просияла.

— Конечно! Я знаю, что все это абсурд, но буду чувствовать себя гораздо уверенней, если вы приедете. В доме только Джексон и Этель. Будет очень хорошо, если вечером вы окажетесь у нас.

Миклем встал.

— Решено. Я приеду около восьми. И не мучайте себя больше. Поужинайте как следует и забудьте об этом случае, — сказал он, провожая гостью. — До вечера.

Появился Черри, излучая симпатию и доброжелательность.

— Я вызвал такси для миссис Ференци, — объявил он. — Машина будет через минуту.

— Спасибо, Черри, — улыбнулась Джулия и, повернувшись к Миклему, добавила: — Вы не можете представить, какой камень сняли у меня с сердца.

— Успокойтесь, Джулия, — повторил Миклем. — Забудьте об этом.

Когда такси отъехало, Дон вернулся в гостиную. Он допил стакан и задумчиво посмотрел в окно.

— Черепаха… Ха! Можно ли принимать всерьез эту мистификацию? Есть ли среди знакомых Гвидо человек, способный так шутить?

Маловероятно… Тогда — сумасшедший?

После минутного колебания Миклем подошел к телефону и набрал Уайтхолл 1212. В конце концов не помешает спросить капитана Дикса из специального отдела Скотланд-Ярда, не слыхал ли он чего-нибудь о так называемой «Черепахе». Когда он наконец связался с кабинетом Дикса, ему ответили, что капитан уехал и вернется не раньше шести.

— Ничего, — сказал Миклем, — не нужно говорить ему о моем звонке.

Мариан Ригби, хорошенькая брюнетка, секретарша Миклема, внезапно появилась в гостиной.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Вы не забыли, что завтракаете в час с сэром Робертом?

— Я как раз собираюсь ехать. У меня есть что-нибудь на сегодняшний вечер, Мариан?

— Премьера фильма. Вы обещали быть.

— Позвоните и скажите, что я не смогу, — улыбнулся Миклем. — Сегодня вечером у меня свидание с джентльменом, который называет себя Черепахой. Это обещает быть позабавнее фильма, не так ли?

В вестибюль отеля «Польстен» неуверенно вошла девушка.

Мирно дремавший Джек Дейль вздрогнул и посмотрел на часы: было четыре часа утра. Он встал и бросил на проходившую особу яростный взгляд.

— Откуда она такая взялась? — подумал он.

Перед ним стояла брюнетка с совершенно идиотским выражением лица. Зубы ее выдавались вперед, на носу криво сидели очки в черепаховой оправе. Она была одета в потертое пальто из драпа в красную и зеленую клетку. Черные жесткие волосы были повязаны голубым шелковым платком.

— Если вы насчет комнаты, — предупредил Дейль, — это будет стоить два фунта. Плата вперед.

— Да, насчет комнаты, — кивнула «красотка», открывая портмоне. — Я… я опоздала на поезд.

— Если вы без багажа, платите три фунта. Такие у нас правила. Иначе — милости прошу на улицу.

В это время в вестибюль вошел Крантор.

— Дай ключ, — сухо бросил он портье.

Девушка посмотрела на него и заныла:

— Извините, ради Бога, этот тип требует у меня три фунта из-за того, что я без багажа. Здесь и правда такие правила?

— Поговори еще, крокодилица! — проворчал Дейль. — Ты же слышала, что тебе сказано? Не хочешь платить — ищи гостиницу пошикарней.

— Дай ей комнату, — сказал Крантор. — Это будет стоить один фунт.

Дейль снял ключ и швырнул его на конторку. Его острая крысиная мордочка сделалась надменной.

— Двадцать пятая комната, — сказал он, принимая фунтовый билет, протянутый девушкой.

— Я живу рядом, — сказал Крантор, поглядывая на девушку. — Могу проводить вас.

Она выглядела придурковатой замарашкой, но Крантор привык к дурнушкам: с его физиономией выбирать не приходилось.

Девушка неслышно шла за ним по лестнице. Когда они свернули за угол и сделались невидимыми для Дей-ля, она прошептала:

— От Шепейро до сих пор нет известий?

Крантор подпрыгнул и обернулся: незнакомка успела снять фальшивые зубы, и только тут он узнал ее.

— Лорелли?! Ну и ну!

— Я спросила, нет ли известий от Шепейро?

— Есть, — Крантор остановился возле своей двери и повернул ключ. — Вам лучше войти ко мне.

Лорелли вошла в комнату и сразу же направилась к зеркалу, висевшему над камином. Крантор запер дверь на ключ.

— Ищейки пытались его схватить, — сказал он, снимая мокрое пальто и бросая на стул. — Он где-то допустил ошибку, но не знает где или не хочет сказать.

— Кретин! Он позволил себя выследить, — прошипела Лорелли. — Ищейки пытались схватить и меня. — Она вытащила из сумочки пачку сигарет, закурила и выпустила струю дыма в направлении Крантора. — Когда я выходила с Эвен-стрит, за мной увязался какой-то здоровенный парень. Он не из полиции, я уверена. Я не могла от него оторваться и повернула к дому на Маркет-Льюис, где снимала квартиру, а он пошел в телефонную будку. Похоже, звонил в полицию. Я переоделась и удрала через слуховое окно. Ищейки явились через несколько минут. Вы не знаете, что это мог быть за парень?

Крантор отрицательно покачал головой.

— Шепейро убил полицейского. Теперь он вопит во всю глотку и требует денег, иначе не сможет удрать из страны.

Лорелли подошла к окну и села.

— Где он?

— Прячется в квартире своей курочки. Может быть, вы помните ее: Джина Пастеро. Она работала на Альскони несколько лет назад. В Риме.

— Помню. На нее нельзя полагаться. Я не знала, что она подружка Шепейро.

— На нее нельзя полагаться? Почему? — быстро спросил Крантор.

— Если полиция узнает, что она любовница Шепейро, и примется ее трясти… В общем, она заговорит. А Шепейро наверняка говорил ей о вас.

Крантор пожал плечами.

— Не знаю, может быть.

Лорелли открыла сумочку, вытащила маленький листок розовой бумаги и положила его на стол.

— Я оставила чемодан в камере хранения Восточного вокзала, — сказала она. — В нем есть кое-что интересное для вас. Во-первых, тысяча фунтов пятифунтовыми бумажками. Я получила приказ вручить эту сумму человеку, который убьет Ференци. Понимаете? Человеку… Не какому-то определенному лицу.

Крантор в упор посмотрел на нее.

— А во-вторых?

— Дубликат ножа, который вы отдали Шепейро.

Крантор взял бумажку, которая оказалась квитанцией, изучил ее и убрал в портмоне.

— Полиции известны приметы Шепейро, — продолжала Лорелли. — Ему не удрать. А если он попадется, сразу же выдаст вас.

— Да, — согласился Крантор.

— Не думаю, что Шепейро пригодится нам в будущем, — сказала Лорелли. — А вы? Что думаете по этому поводу?

— Конечно, не пригодится, — ответил Крантор, надевая непросохшее пальто. — Ложитесь-ка спать. Ваша комната — напротив.

— Нет, я буду ждать вашего возвращения здесь, — возразила Лорелли. — Вам нужно будет заняться Джиной Пастеро. Полиция скоро будет знать, что она любовница Шепейро. Где она живет?

— Не знаю, но постараюсь найти, — заверил ее Крантор, направляясь к двери. Вдруг он остановился и сжал кулаки. — Что мне делать с деньгами?

Лорелли пожала плечами.

— Они принадлежат Шепейро, — сказала она.

По ужасному лицу Крантора пробежала зловещая усмешка.

— Я постараюсь сделать все, как надо, — пообещал он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Утром, около двенадцати часов, Мариан Ригби вошла в кабинет Дона Миклема и сообщила, что его хочет видеть комиссар Дикс из спецотдела.

— Дикс? Что ему нужно? — удивился Дон, расписываясь под последним письмом из лежащей перед ним пачки.

— Не знаю. Он говорит, что дело очень важное.

— Признаться, я по горло сыт полицией, — сказал Дон, вставая. — На блюдечке поднес им двух преступников, а они позволили им удрать, только что не помахали на прощание платочками. — Он взял сигарету. — Вы позвонили в клинику? Как чувствует себя Джулия?

— Удовлетворительно. Во всяком случае, врачи не беспокоятся за ее жизнь, но до полного выздоровления еще далеко. После завтрака я позвоню еще раз и постараюсь узнать какие-нибудь подробности.

— Будет очень мило с вашей стороны.

— Комиссар все еще ждет, — напомнила Мариан.

— Хорошо, я выйду к нему.

Комиссар Дикс, толстяк с веселым розовым лицом, удобно устроился в кресле перед камином и преспокойно курил трубку. Дон и комиссар Дикс знали друг друга не один год.

— А вот и вы! — воскликнул Дикс, улыбаясь. — Держу пари, что сегодня утром вы от всей души проклинаете полицию!

— Совершенно точно заметили, — подтвердил Дон, усаживаясь на ручку свободного кресла лицом к огню. — И у меня есть на то основания. Как это вашим парням удалось упустить двух негодяев?

Дикс пожал плечами.

— Мы их разыщем. Сейчас они залегли на дно, но через день-два должны будут выползти, и тогда мы их схватим.

— Вряд ли, — насмешливо возразил Дон. — Меня не удивит, если они уже добрались до Франции или Италии и оставили вас в дураках. И с какой стати это вы решили следить за аэропортами и вокзалами: кто помешает им удрать, например, катером? Нет ничего легче.

— Какое счастье, что это не я их проворонил, — рассмеялся Дикс. — Иначе вы меня просто уничтожили бы.

Но Дон не расположен был шутить и холодно посмотрел на комиссара.

— Думаю, вы приехали сюда по делу. Должен предупредить, у меня очень мало времени.

— Вы нервничаете, мистер Миклем, и я вас понимаю, — вздохнул Дикс. — Все это очень печально. Шеф полиции устроил нам грандиозный скандал. Но вы правильно поняли: я приехал сюда по делу. Не хотите ли вы узнать кое-что о Черепахе?

Взгляд Дона несколько смягчился.

— О Черепахе? Неужели вам уже приходилось иметь с ней дело?

— Ничего конкретного об этой твари я не знаю, но думаю, с ней связаны многие мои дела, — ответил Дикс, поудобнее устраиваясь в кресле.

Дон встал, подошел к бару, приготовил две порции виски с содовой и протянул один стакан Диксу как залог перемирия. Дикс неуверенно взял стакан, понюхал содержимое, потом вздохнул и сдался.

— Рановато для меня, но беды, я думаю, большой не будет. Спасибо, мистер Миклем.

— Итак, о Черепахе. Что вам известно? Я дорого дал бы, чтобы схватить сие пресмыкающееся за горло.

— Уверен, что ваше мнение разделяют французская, итальянская и американская полиция. Наши люди оказались не слишком подготовленными для встречи с этой Черепахой, но тут есть и ваша вина. Харракс ничего не слышал ни о какой Черепахе. И если бы вы посвятили в свои дела меня, кое-что могло измениться в этой истории.

— Я пытался связаться с вами, — сухо ответил Дон, — но вас не оказалось на месте. Теперь я понимаю, что должен был дозвониться во что бы то ни стало, но тогда я не принял всего этого всерьез.

— Я не утверждаю, что нам удалось бы спасти мистера Ференци. Но если бы я знал предысторию дела, то, по крайней мере, попытался бы сделать что-то. Вы единственный, кому пришла в голову мысль о розыгрыше. Французская полиция решила, что это происки какого-нибудь безвредного сумасшедшего, и за это поплатился жизнью Рейнольдо Кузони.

— Кузони? Итальянский атташе?

— Он самый. Его нашли в Сене, а перед этим он получил несколько угрожающих писем от Черепахи. У меня есть сведения, что проживающие в Англии лица итальянского происхождения тоже могут стать жертвами Черепахи.

— Но кто это такой — Черепаха?

— Специалист по шантажу. Он опасен и беспощаден. Человек, который не отступает ни перед чем.

— Ференци — не первая его жертва?

— Нет. За четырнадцать месяцев было девять случаев, — уточнил Дикс. — Две в Америке, три во Франции и четыре в Италии. Мистер Ференци стал первой жертвой в Англии. К сожалению, мы ничего не знаем о тех, кто выполнил требования Черепахи и уплатил. Мы почти уверены, что таких людей достаточно, но они молчат. Если бы вы успели сообщить мне, что Ференци угрожал Черепаха, я посоветовал бы ему заплатить требуемую сумму.

— Вы смеетесь? Интересный совет от полицейского.

— Совет не так уж плох, — тихо ответил Дикс. — Его жена не была бы сейчас вдовой…

— Вопрос не в этом. Вы, значит, считаете, что не можете противостоять шантажисту?

— Посмотрим фактам в лицо. Мы не располагаем достаточным количеством людей, чтобы наблюдать за каждым, кто представляет интерес для Черепахи. Черепаха терпелив. Не можем же мы наблюдать за тем, кого шантажируют, всю жизнь. Мистер Ференци не был настолько высокопоставленным лицом, чтобы иметь право на постоянного телохранителя. Конечно, мы должны будем принять меры, если будут угрожать итальянскому послу, но мистер Ференци был рядовым бизнесменом. Мы не могли бы охранять его месяцами. Вы видели, как действует Черепаха. Ференци охраняли Джексон, Харри Мейсон и вы, и все-таки его убили. Не так ли?

Дикс выколотил золу из трубки, тщательно вычистил ее и принялся снова набивать табаком.

— Черепаха знает, что, не приведи он свои угрозы в исполнение, его просто перестанут бояться. «Плати или тебя убьют!» — таков его девиз, и люди подчиняются ему, потому что в противном случае у них нет шансов выжить.

— Но Ференци ничего не знал об этом, — возразил Дон. — Кличка Черепаха ему ни о чем не говорила.

— Это так. Черепаха появился в Англии впервые. О нем не слышали здесь до смерти Ференци, но теперь услышат. Манера, в которой газеты преподнесут это известие, ни у кого не оставит сомнения в том, что он существует. Это будет прекрасная реклама для подонка. Очередные жертвы уже и помышлять не станут о сопротивлении: они просто будут выкладывать денежки по первому требованию. Думаю, Ференци был убит именно из этих соображений. Черепаха и не хотел получить от него деньги, именно поэтому назвал такую громадную сумму.

— Но ведь ваши люди должны пресечь действия этого типа, — нахмурился Дон. — Иначе зачем вы существуете?

— Это будет нелегко. Мы ничего не знаем о нем. Даже если мы схватим убийцу, он не выдаст Черепаху. И если мы нападем на след той рыжеволосой девушки, это еще не будет означать, что мы вышли на Черепаху. Французской полиции удалось поймать одного из этой банды, они даже смогли заставить его заговорить, но он не сказал ничего, что могло бы помочь в дальнейшем расследовании. Он заявил, что ему заплатил тип, с которым у него была назначена встреча по телефону. Этот тип, конечно, не был Черепахой. Он приехал на машине и не выходил из нее. Исполнитель даже не видел его лица. Он получил приказ и выполнил работу. Теперь вы понимаете, что Черепаха — настоящая головоломка для нас. Американская, французская и итальянская полиция просила помощи и у Бога, и у черта, чтобы только найти этого Черепаху. Теперь — наша очередь.

— Вы, кажется, не слишком уверены в своих силах, — заметил Дон.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Миклем, — вздохнул Дикс. — Вы потеряли друга. Но мы не можем творить чудеса. Будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах: ведь речь идет о международной организации. Но мое личное мнение: руководство скрывается в Италии.

— Почему в Италии?

— Во-первых, все жертвы Черепахи — итальянцы, а во-вторых, вот что… — Он вытащил из кармана плоский футляр, открыл его и достал кинжал с широким лезвием и резной деревянной ручкой. — Взгляните!

Этим оружием был убит Ференци. Оно говорит вам о чем-нибудь?

Дон взял кинжал и внимательно осмотрел его.

— Эксперт из меня не очень хороший, — сказал он наконец. — Но, по-видимому, это копия итальянского средневекового кинжала, скажем, восемнадцатого века. Если мне не изменяет память, я видел подобный в «Марчелло» во Флоренции.

— Совершенно верно, — одобрительно кивнул Дикс. — В общей сложности у полиции Европы и Америки сейчас есть девять таких ножей. Все они были извлечены из жертв Черепахи. Несмотря на тщательные поиски, оригинал кинжала до сих пор разыскать не удалось.

— Эта рыжая Лорелли — итальянка, в этом нет никаких сомнений.

— Что ж, еще одно доказательство.

— Что ж, вот вам и след, — продолжал Миклем. — Почему они выбирают только итальянцев? Нет ли в этом деле политических мотивов? Я знаю, например, что Ференци был непримиримым антифашистом. Вы ничего не знаете о политических убеждениях других жертв?

— Не за что ухватиться. Некоторые были антифашистами, другие — христианскими демократами, третьи — фашистами…

— Вы не задумывались, почему он называет себя Черепахой? — спросил Дон. — Это не та кличка, которая внушает страх. Псевдоним, мало подходящий для человека, обирающего жертвы под угрозой смерти. Почему Черепаха? Здесь что-то кроется. Черепаха — животное медлительное и беззащитное — полная противоположность плотоядным хищникам. Должна быть какая-то причина.

— Я тоже задавал себе этот вопрос, но не пришел ни к каким выводам. Может быть, это просто, чтобы сбить нас с толку?

— Не думаю. Еще одно: зачем нужно изготавливать копии кинжала восемнадцатого века? Я убежден, что кличка и оружие служат убийце своего рода подписью, и на это есть вполне обоснованные причины. Думаю, мы добьемся определенного успеха, если обнаружим эти причины.

— Возможно. Но пока я не понимаю, с какой стороны к этому подойти.

Дон швырнул окурок в камин.

— Надо подумать. Я не хотел бы допрашивать вас, дорогой комиссар, но ничего не поделаешь. Мне кажется, вы пришли не только для того, чтобы сообщить эти сведения.

Дикс выпустил из ноздрей целый клуб дыма.

— И да, и нет, — ухмыльнулся он. — Знаете, мистер Миклем, я очень высокого мнения о вашем чутье и вашей отваге. Вы отлично проявили себя в прошлом году в деле Трегарта в Венеции. Ференци же был вашим другом. И вот я сказал себе, что вы вполне могли бы захотеть поймать Черепаху. Мы сможем прижать его, лишь связавшись с уголовниками. У вас же неплохие связи с итальянцами. Все сведения, которые мы могли бы получить благодаря вам, нам пригодятся.

— Согласен, — сказал Дон. — Я подумаю, что можно сделать, но никаких особых обещаний не даю. Я знаю двух парней в Риме, может быть, они смогут сказать мне что-нибудь интересное. Я должен еще поговорить с Учелли. У него ресторан «Торколотти» в Сохо. Возможно, вы слышали о нем. Это старая лиса, и я знаком с ним много лет.

— Да-да, припоминаю, — оживился Дикс. — Мы пытались расколоть его за связи с «черным рынком» во время войны, но он оказался для нас крепким орешком тогда.

— Я вообще удивляюсь, как он согласился разговаривать с вами. Но я свяжусь с ним. Возможно, он слышал о Черепахе.

Дикс убрал кинжал в футляр и сунул в карман.

— А вы не хотели бы съездить в Италию и осмотреться прямо на месте. У меня такое чувство, что ключ к загадке находится именно там. Если, конечно, он вообще существует.

— Дорогой комиссар, я не могу позволить себе болтаться по всей Италии в поисках Черепахи. Может быть, нам удастся ограничить поле деятельности одной провинцией, а еще лучше, одним городом. Тогда бы я особенно не возражал.

— Пять человек, которых Черепаха убил в Италии, были из Рима, Флоренции, Неаполя и Милана. Видите, каков размах? Ничего более конкретного я вам сказать не могу.

— Давайте все же попытаемся сократить район поисков, — предложил Дон, в то время как Дикс поднимался из своего кресла. — Держите меня в курсе своих новостей, а я в свою очередь дам вам знать, если что-то разузнаю.

После отъезда комиссара Дон стоял некоторое время перед камином и ворошил кочергой поленья. За этим занятием и застал его Черри, вошедший пригласить хозяина к ленчу.

Было без пяти час, когда, согнувшись под непрерывным дождем, Дон Миклем быстро шагал по Олд-Кромптон-стрит, слыша за собой легкую поступь Харри. Дон обещал не вмешивать в это дело полицию, но встречаться один на один с Шепейро ему не хотелось.

Шагая по мокрому тротуару, он думал, что Джина Пастеро могла и не знать, где прячется ее любовник, но ей нужны деньги, и она вполне может попытаться обвести богатого незнакомца вокруг пальца. Впрочем, может обернуться и иначе: Джина способна предупредить Шепейро, и тогда придет очередь Харри, он должен будет прийти хозяину на выручку.

Впереди забрезжил силуэт казино. Дон оглянулся и сделал Харри знак остановиться. Тот быстро нырнул в ворота первого же дома и исчез в темноте.

Миклем посмотрел на часы: стрелки подползали ко времени, назначенному девушкой, но ее не было видно.

Дон вошел под арку казино, расстегнул плащ и стряхнул с него дождевые капли. Потом он закурил сигарету, прислонился к стене и стал ждать.

Выкурив две сигареты, он еще раз посмотрел на часы и прошелся по защищенной от дождя части тротуара. Четверть второго… Миклем решил подождать еще пятнадцать минут, а уже потом думать, что делать дальше. Он снова зашагал по тротуару, слушая, как дождь стучит по карнизам. Вспомнились слова Учелли о том, что Шепейро очень опасен. Еще один взгляд на часы: половина второго.

Миклем оглядел пустынную улицу и пересек улицу, чтобы присоединиться к Харри, который прятался от дождя теперь уже под аркой маленького магазинчика.

— Похоже, она не придет, Харри. Это подозрительно. Боюсь, у нее неприятности.

— Вы знаете, где она живет, хозяин?

— Нет, но можно попробовать узнать. Оставаться здесь бессмысленно. Надо пойти во «Флорида-клуб». Возможно, там есть ее адрес.

Они вновь зашагали под дождем, теперь уже по направлению к Фосс-стрит. Неоновая вывеска клуба все еще полыхала в ночном тумане, отбрасывая на мокрый асфальт кровавые блики.

— Подожди здесь, — шепнул Дон. — Я войду один.

Он спустился по ступенькам и остановился перед мускулистым типом, который, кажется, не намерен был пропускать посетителей.

— Закрыто, — проворчал тот. — Все расходятся.

— А что, Джина еще там?

— Ушла домой.

— Она назначила мне свидание, но я потерял адрес, — продолжал Миклем, вытаскивая фунтовый билет и крутя им перед носом вышибалы. — Вы не знаете, где она живет?

Тот потер подбородок, посмотрел на билет и пожал массивными плечами.

— Можно попробовать, — он вытащил из кармана записную книжку с потрепанными краями, полистал ее и, найдя адрес, нахмурился.

— Кажется, она переехала. Если так, ваше свидание накрылось. Хотите попытаться?

— Конечно.

— 22-А, Петерс-роуд. Знаете, где это?

— На Черинг-кросс-роуд, не так ли? — Дон протянул вышибале банкноту, и та в мгновение ока исчезла.

— Да. В двадцати метрах от Кембридж-стрит, налево.

Миклем кивнул, поднялся по ступенькам и вышел под дождь. К нему тут же подошел Харри.

— Кажется, удача улыбнулась нам, — сказал Дон. — Мне дали адрес, правда, девица могла и переехать. Идем!

Они пошли довольно быстро и уже через пять минут достигли Петерс-роуд. Это была грязная улочка, застроенная складами, маленькими магазинчиками и двумя-тремя греческими ресторанчиками. В доме № 22-А нашел приют магазин медицинской аппаратуры.

Харри направил на темное здание луч фонарика.

— Нам сюда, — сказал он и двинулся к дому. Дон последовал за ним. Харри взялся за изъеденную червями деревянную ручку и осторожно повернул ее, но дверь оказалась запертой. Дон отошел и, запрокинув голову, посмотрел наверх. Ни в одном окне не было света.

— Может быть, удастся кого-нибудь разбудить, — предположил Миклем.

Харри нажал на кнопку звонка, и в таинственных недрах дома раздалось дребезжание. Они стояли на темной улице, и дождь поливал ночных путешественников с утроившейся энергией.

— Похоже, здесь никого нет, — констатировал Харри. — Что будем делать?

— Попытаемся войти. Я должен твердо знать, что она здесь не живет.

Харри внимательно осмотрел замок.

— Пустяки, хозяин! — Он отдал Дону фонарик, вынул из кармана кусок проволоки и, сунув в замочную скважину, поковырял. Раздался сухой щелчок. Миклем повернул ставшую послушной ручку и распахнул дверь.

Они вошли в пропахший плесенью коридор, и Харри прикрыл дверь. Фонарик Миклема выхватил из темноты ведущую наверх лестницу, и он стал бесшумно подниматься по ступенькам, шофер послушно шел следом.

Они добрались до площадки, и фонарик осветил короткий коридор и продолжение лестницы. Здесь была лишь одна квартира, на двери которой значилось: «Лете Тапифастичинг Ко».

— Останься здесь, Харри, — распорядился Миклем. — Если она действительно живет здесь, то скорей всего на самом верху.

Он прошел по коридору и поднялся этажом выше.

Ступеньки были покрыты темным ковром пыли, который, казалось, лежал здесь с незапамятных времен. Наверху Дон обнаружил дверь, выкрашенную красной краской и обитую медными гвоздями. Табличка, плотно прибитая гвоздиками, была пустой. Дон приложил ухо к двери и минуту спустя, не услышав никакого шума, повернул ручку и толкнул дверь. К его огромному удивлению, дверь легко открылась. С минуту Дон стоял неподвижно, направив луч фонарика в маленькую прихожую. Напротив висело большое зеркало в золоченой раме и резной деревянный столик с увядшей пинией в вазочке. По обе стороны зеркала находились двери.

Миклем осторожно вошел в прихожую. Он подошел к правой двери и открыл ее. В комнате было тихо и темно. С трудом нашарив выключатель, Миклем зажег свет. Вспыхнула затененная абажуром лампа, и Дон оглядел скудную обстановку комнаты.

Перед трехстворчатым зеркалом стоял маленький мягкий пуфик. Одна стена была целиком занята большим платяным шкафом. Бледно-голубой ковер покрывал пол. Напротив стены, рядом с окном располагалась тахта, прикрытая синим покрывалом, которая и привлекла внимание Дона. Там, в темной луже крови, лежал мужчина, которого он видел в доме на Эвен-стрит. Это был Эд Шепейро. Его губы были искажены смертной судорогой, окровавленные пальцы сжимали кинжал, лезвие которого уходило в грудь по самую рукоятку.

Миклему не нужно было подходить, чтобы убедиться в смерти Шепейро. Выйдя из квартиры, он склонился над лестничным пролетом и негромко позвал:

— Харри, сюда!

Шофер тихо поднялся по лестнице и остановился как вкопанный, увидев изменившееся лицо хозяина.

— Шепейро там… мертвый. Иди взгляни.

Они вошли в комнату, и Харри потрогал труп.

— Похоже, он лежит здесь давненько.

— Посмотри на кинжал. Он точная копия того, каким был убит Гвидо Ференци.

— Похоже, это дело рук его сообщников. Небось, решили, что от него больше проку нет, а лишний свидетель им не нужен, — предположил Харри, пятясь от тахты.

Миклем еще раз внимательно оглядел комнату и вышел в прихожую. Открыв дверь, располагавшуюся слева от зеркала, он увидел маленькую кухню, где на столе громоздились консервные банки.

— Кажется, он собирался переждать здесь трудное время, — сказал Дон, закрывая дверь. — Пойдем отсюда, Харри.

Они вышли из квартиры и спустились по лестнице. Дождь все еще лил. Харри захлопнул входную дверь, и они быстро зашагали по Петерс-роуд.

— Хотите позвонить в полицию, хозяин?

— Сначала нужно отыскать Джину Пастеро. Может быть, Учелли знает, где она может быть. — При свете уличного фонаря он взглянул на циферблат своих часов. — Почти два. Будем надеяться, он еще не лег. Идем!

Учелли действительно не спал. Он сам открыл Миклему, и тот, извинившись, объяснил:

— Я должен найти Джину Пастеро. Ты не знаешь, где ее найти?

— Входите, Дон, — пригласил Учелли, — вы совсем промокли. Вы были в клубе?

Дон и Харри последовали за стариком в комнату.

— Я застал ее в клубе, и она назначила мне свидание в час, но не пришла. Шепейро убрали, я видел его труп, и теперь беспокоюсь за девушку.

Учелли вытаращил глаза.

— У нее квартирка на Петерс-роуд, но я слышал, что будто бы она переехала.

— Я был на этой квартирке, но нашел там лишь труп Шепейро.

— А почему вы думаете, что у Джины могут быть неприятности? — спросил старик.

— Я предложил ей пятьдесят фунтов за сведения о Шепейро. Она очень хотела получить эти деньги, но не пришла за ними.

Учелли скривился.

— Не представляю, где ее искать. Разве что в отеле «Мрамор» на Вестерн-роуд.

— Отлично, я отправляюсь туда, — и повернувшись к Харри, Дон попросил: — Сходи за машиной, хорошо?

Когда шофер вышел, Дон сел в кресло.

— Мы немного опоздали, Джорджио. Он прятался в квартире на Петерс-роуд, но его убили. Причем тем же кинжалом, что и Гвидо Ференци. Трудно представить, но кинжал загнали ему в грудь по самую рукоятку.

Учелли пожал плечами.

— Ну что ж, это для него — самое лучшее. Он не мог удрать из Лондона и был опасен для Черепахи.

— Я должен предупредить полицию, Джорджио. Это необходимо.

— Конечно.

— Ты ничего не узнал о «венецианской» блондинке?

— Нет еще. Я пытался сделать кое-что, но только даром потерял время.

Миклем услышал, как его «бентли» остановился у подъезда.

— Можешь на меня положиться, Джорджио, я не скажу, откуда у меня сведения о Шепейро и Джине Пастеро.

— Знаю, — ответил Учелли. — Может быть, вам поможет ночной сторож отеля. Его зовут Ковельчино. Скажите, что вы от меня.

— Спасибо. Я сообщу, как пойдут дела.

Миклем вышел и сел в ожидавшую машину. Харри резко взял с места, и вскоре они были на Вестерн-роуд.

— Приехали, — весело сообщил Харри, нажимая на тормоз.

— Подожди меня, — сказал Миклем, выходя под дождь.

Он в два прыжка преодолел шесть ступенек, ведущих к двери, и вошел в холл, скупо обставленный четырьмя креслами, обитыми кожей, бамбуковым столом и покрытым плесенью папоротником, произрастающим в большом медном кувшине. Одинокая лампа освещала ряды ключей и пустых ящичков позади бюро, за которым в этот момент сидел бледный черноволосый человек, который зевал над бульварным романом. Должно быть, Чейза.

— Мисс Пастеро здесь живет? — спросил Дон, останавливаясь перед конторкой.

Человек бросил на него подозрительный взгляд.

— Очень жаль, но я не могу отвечать на такие вопросы среди ночи. Приходите завтра утром.

— Вы ведь синьор Ковельчино, не так ли? Мне посоветовал обратиться к вам Джорджио Учелли.

Ковельчино просиял.

— Извините, я не знал, что вы от него. Джорджио Учелли — мой друг. Да, мисс Пастеро живет здесь.

Дон облегченно вздохнул.

— Я хотел бы поговорить с ней по делу, не терпящему отлагательства.

Ковельчино поднял брови.

— Это не так просто, сэр. Не думаю, чтобы мисс Пастеро скоро вернулась, — он посмотрел на часы. — Уже половина третьего…

— Так ее нет? — настаивал Дон.

— Она вышла около половины второго. За ней заехала подруга.

— Какая подруга?

— Извините, сэр, но вы задаете лишние вопросы. В мои обязанности не входит…

— У меня серьезные причины для подобного любопытства, — прервал его Дон. — Я только что узнал, что близкий друг мисс Пастеро, Эд Шепейро, убит на ее старой квартире, и мне кажется, что она тоже в опасности. Что за подруга заехала за ней?

— Не знаю, — ответил Ковельчино, с беспокойством глядя на ночного посетителя. — Молодая женщина. Раньше я ее не видел… Мисс Пастеро вернулась из клуба вскоре после полуночи. Ее вызвали по телефону. В половине первого она спустилась сюда, и я спросил, не собирается ли постоялица уходить, но она не ответила. Она вышла на улицу, и я пошел следом. Около дверей ее ждала машина. Мисс Пастеро поговорила с той молодой дамой, они сели в машину и уехали.

Миклем почувствовал, что его опередили.

— Как выглядела та дама?

Тон, которым был задан вопрос, казалось, встревожил Ковельчино.

— Я не мог разглядеть ее, заметил только, что у нее очень необычные волосы. Знаете, таких называют еще «венецианские» блондинки.

Некоторое время Миклем смотрел на Ковельчино невидящим взглядом.

— Телефон! Скорее! — крикнул вдруг он.

Ковельчино пододвинул ему телефон.

— Объясните же, что произошло!

— Я сам хотел бы это знать, — отозвался Миклем, набирая Уайтхолл 1212.

Убежденный в том, что он на верном пути, Дон Миклем приступил к действиям, которые нарушили спокойное течение жизни на Верхней Брук-Мьюс, 25.

Через три часа после возвращения из Скотланд-Ярда Миклем отправил Мариан в аэропорт. Она должна была лететь в Рим. Ее сопровождал Черри, которого чрезвычайно вдохновила возможность хоть недолго отдохнуть от отвратительной лондонской погоды. Им было приказано снять в Сиене или ее окрестностях виллу.

Харри оставался, чтобы присматривать за домом, в то время как Миклем занялся более важными делами. Он выбросил в мусорную корзину половину корреспонденции и отказался от огромного количества приглашений, которые были настоящим проклятием каждого лондонского сезона.

В четверг утром, через два дня после отбытия из Лондона, позвонила Мариан и сообщила, что им с Черри удалось найти виллу, и как только ее приведут в порядок, патрон может смело отправляться в дорогу.

— Она стоит на холме в полутора километрах от Сиены, — добавила Мариан. — Великолепный вид, никаких соседей. С дороги вилла не видна. Цена непомерная, но я подумала, что расходы вас вряд ли напугают, и сняла это сооружение на месяц. Однако я договорилась, что если вам понадобится, вы сможете продлить договор еще на три месяца.

Было одиннадцать часов, когда Дон Миклем вернулся на виллу. Он долго петлял по маленьким улочкам Сиены в надежде встретить Лорелли и, в конце концов, утомившись от бесплодных поисков, решил поехать домой и узнать, не оказались ли Черри и Харри более удачливыми.

Дон не заметил, как маленький человечек в фетровой шляпе, надвинутой на лицо, следует за ним, словно тень. Ничего не подозревая, он сел за руль «бентли» и выехал из города. Человеке черной шляпе, бесплодно пометавшись в поисках такси, махнул рукой и посмотрел ему вслед.

Остановившись перед виллой, Дон увидел Харри, который, встречая хозяина, буквально скатился по ступенькам.

— Как дела? — поинтересовался Харри, и по тону шофера Дон понял, что тот оказался удачливее своего хозяина.

— По правде говоря, не очень, — ответил Миклем, входя в дом. — А где Черри?

— Пошел спать. Негр заставил побегать его по городу. Он устроил нам неплохую прогулку. Этакий верзила! Один его шаг стоит трех наших, Черри пришлось почти все время бежать, чтобы не упустить его.

Дон подошел к бару, налил два стакана виски и протянул один Харри.

— Что же было потом? — спросил он, погружаясь в мягкое кресло.

Харри одним духом осушил стакан и вытер губы ладонью.

— Он загнал нас, словно лошадей, а потом сел в «ситроен» и уехал. Даже если бы у нас была машина, мы не угнались бы за ним. К счастью, дорога там прямая, и я наблюдал за светом фар. Кажется, я заметил, как он свернул к одному дому. Как вы посмотрите, если я предложу вам взять машину и совершить небольшую прогулку? Я почти уверен, что покажу то место, где он свернул.

— Идет, — согласился Дон, приканчивая виски. — Поехали!

Они спустились к машине, и Миклем сел за руль.

— Я все время спрашиваю себя, не совершил ли сегодня глупость. — проговорил Дон, пока они ехали по аллее, ведущей к шоссе. — Я хотел раздобыть кое-какие сведения о старичке Николо Вага и обратился к владельцу книжного магазина Педани. Его реакция мне показалась странной. Похоже, он ужасно струсил и, кроме того, пытался узнать мой адрес. Может быть, я стал слишком подозрительным, но, кажется, несмотря на невинный вид, у этого Педани рыльце в пушку, так же как и у негра.

— Да, негр силен! — ответил Харри. — Черт возьми! Ну и зверюга! Нужно было видеть, как он жрал мороженое. У Черри чуть глаза на лоб не вылезли. Не хотел бы я иметь дело с этим парнем.

— Я тоже. Он вас заметил?

Харри замотал головой.

— Он даже ни разу не оглянулся. Смотрел прямо перед собой, словно маршировал в строю. Черри пришлось побегать! Налево, хозяин, — предупредил он, когда Дон вывел машину из городских ворот. — Вон там, под деревьями, стояла его машина. Он поехал по этой дороге направо.

— Понял, — коротко ответил Дон.

Он повернул направо, оставив за собой францисканский монастырь. За монастырем начиналось вспаханное поле. Километра через полтора Харри сказал:

— Теперь недалеко. Вам не кажется, что дальше лучше пойти пешком?

Миклем остановил машину на обочине. Перед ними расстилалась совершенно ровная дорога, впереди не было ни одного холма. Через десять минут пути Харри забеспокоился.

— Впереди ничего не видно, а? Я не думал, что это так далеко.

— Оттуда, где ты стоял, трудно было определить расстояние. Пройдем еще немного, — предложил Дон. — Я уверен, что мы не пропустили никаких поворотов.

Они шли некоторое время в молчании, и вдруг Харри воскликнул:

— Это здесь! Посмотрите, как раз перед нами.

При свете луны они рассмотрели дорогу, под прямым углом отходящую от основного шоссе. Несколько сот метров она шла прямо, а потом, изгибаясь, исчезала в парке.

— Я не вижу дома, — прошептал Миклем. — Нужно пройти еще немного, — и двинулся вперед, стараясь идти по траве, которая заглушала шум шагов. Харри шел следом.

Они дошли до места, где дорога делала изгиб и углублялась в парк. Луна ушла за облака, и стало совсем темно. Дон чуть замедлил шаги. Он едва различал контуры деревьев. Через несколько минут они достигли края парка и остановились у подножия холма. Перед ними, словно желая преградить путь, возвышалась каменная стена высотой в пять-шесть метров, которая шла вдоль дороги и терялась в темноте.

Луна снова вынырнула из-за облака и стало светло, словно днем. Дон остановился. Пятьюдесятью метрами дальше можно было различить окованные железом ворота, над которыми возвышалась арка. Ворота были заперты.

— Держу пари, это здесь, — прошептал Дон. — Можно подумать, мы вернулись в средние века.

Харри взглянул на стену.

— Не вижу особенных препятствий. Подставить вам спину?

— Конечно.

Через несколько секунд Дон был уже на стене.

Его взгляду открылось готическое строение, стоящее посреди большой, тщательно подстриженной лужайки.

— Похоже на старинный замок, — проговорил он, потом наклонился и протянул Харри руку. — Давай, я тебе помогу.

— Недурно устроились, — похвалил Харри, оказавшись на стене. — Нужно спрыгнуть и пойти посмотреть.

— Я пойду, а ты оставайся здесь, — решил Дон. — Если мне придется отступать, ты поможешь мне взобраться наверх.

— А может быть, я пойду, хозяин? — без особого желания в голосе предложил Харри. — Я больше вашего привык блуждать в темноте.

— Ты думаешь? — иронически улыбнулся Миклем. Ухватившись за край стены, он свесил ноги и спрыгнул на землю.

— Осторожней, хозяин, — прошептал Харри.

Миклем помахал ему и двинулся к дому.

Первые двести метров не представляли особой трудности. Нужно было идти по тропинке сквозь заросли мелкого кустарника, которые прекрасно скрывали непрошеного гостя. Но, дойдя до небольшой лужайки, Миклем остановился. Он оглянулся, не решаясь пересечь открытое место: из окон дома лужайка прекрасно просматривалась.

Стараясь держаться в тени кустов, Миклем стал огибать лужайку, надеясь найти более удобный подход к дому. Он двигался совершенно бесшумно, и это спасло его: впереди вдруг мелькнул чей-то силуэт. Дон отступил в заросли и увидел, как в пятидесяти метрах от него из-за кустов появился коротышка с карабином через плечо, на цепи он держал громадного волкодава. При виде собаки Дон почувствовал себя весьма неуютно. Волкодав шел так легко, что казалось, не касался травы, свет луны позволял разглядеть игру мускулов под гладкой шерстью.

Дон проводил эту парочку взглядом и, представив на мгновение, что если бы стал секундой раньше пересекать лужайку, зубы волкодава сейчас уже терзали бы его тело, почувствовал холодный озноб. Еще раз взглянув на дом, он подумал, что, может быть, стоит вернуться, потому что, даже преодолев открытое пространство, он вряд ли станет невидимым.

После минутного колебания, решив все же не сдаваться, Миклем еще более осторожно двинулся вперед, внимательно оглядывая каждый метр впереди себя, прежде чем оторваться от спасительного куста и перебраться в укрытие другого.

Передвигаясь таким образом, Миклем вскоре оказался с другой стороны дома. Там густые заросли подступали почти к самым стенам, но все же до дома оставалось несколько метров незащищенного пространства.

Прячась за кустами, Миклем осмотрел дом. С этой стороны все окна были темны, но нельзя было быть уверенным, что оттуда никто не смотрит на лужайку.

Широкая терраса с балюстрадой и большими мраморными ступенями, ведущими в сад, занимала всю эту сторону мрачного дома. Чтобы подойти к дому, нужно было не только пересечь лужайку, но и пройти по широким, освещенным луной, ступеням. Если бы не волкодав… В такой ситуации лучше было не рисковать.

Миклем подумал: следует выяснить, кому принадлежит этот дворец, и тогда разоблачение банды будет не за горами.

Согнувшись и пользуясь кустами как прикрытием, он пустился в обратный путь и, пройдя метров тридцать, оглянулся. Зрелище, открывшееся его взору, сделало ноги ватными и заставило остаться на месте: на краю террасы, насторожив уши и словно всматриваясь туда, где среди кустов прятался Миклем, застыла громадная собака. Дон затаил дыхание. Учуяло ли его чудище? Уши животного вздрогнули, голова подалась вперед, казалось, собака вся обратилась в слух. Потом она сбежала по широким ступенькам, дошла до середины лужайки, опустила голову и остановилась. Дон чувствовал, как пот струится по его спине. И он, и собака оставались неподвижными в течение минуты, но эта минута показалась Миклему вечностью.

Из темноты по другую сторону дома вынырнул маленький охранник с карабином на плече. Он вышел на освещенное луной место и позвал собаку. Животное посмотрело на человека, испустило долгий вздох, сделало несколько шагов в сторону хозяина и в нерешительности остановилось.

— Ко мне! — повторил человек по-итальянски.

Собака постояла еще мгновение, потом повернулась и медленно подошла к хозяину, который снова прицепил цепь к ошейнику.

Миклем видел, как охранник уводит собаку за дом, и дождавшись, когда они исчезнут из виду, продолжил путь. Ему хотелось поскорей покинуть опасное место, и он ускорил шаг.

Конечно же, Миклем не мог знать, что, перебегая от куста к кусту, наступает на маленькие металлические пластинки, соединенные с системой сигнализации, пульт которой находится в доме. Он шел по направлению к стене, пытаясь найти тропинку, которая привела его сюда. Остановившись, чтобы сориентироваться, он услышал вдруг приглушенный расстоянием сигнал. Он доносился из дома и был, несомненно, сигналом тревоги.

Миклем посмотрел по сторонам, догадываясь, что, должно быть, коснулся какого-то тайного устройства, и вдруг увидел, что лужайку пересекает огромный негр. В руке гиганта сверкнул клинок. Вид этого монстра мог привести в ужас кого угодно, но Миклем, собрав все свое мужество, заставил себя остаться в укрытии.

Негр прошел в метрах пятидесяти от места, где прятался Дон. Дойдя почти до стены, он остановился и прислушался. В этот момент из-за дома вновь показался охранник, еле удерживая собаку, которая лаяла и рвалась с цепи.

В ту же секунду на лужайке показались еще трое мужчин и каждый держал на цепи хрипящего от ярости волкодава. Негр жестом велел всем стоять на месте и медленно направился туда, где замер Дон.

Когда между ними осталось менее двух метров, он разглядел настороженное лицо негра и даже толстые пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала.

Дон ждал, затаив дыхание. Шли минуты. Собаки хрипели, пытаясь сорваться с цепей, негр тяжело дышал совсем рядом, ветер шумел верхушками деревьев. Наконец негр сделал еще несколько шагов и прошел совсем рядом. Дон не шевелился: он знал, что любое движение выдаст его. Негр постоял некоторое время в нерешительности, но потом, видимо, решив, что теряет время, крикнул охранникам, чтобы те спустили собак.

Не дожидаясь, когда собаки окажутся на воле, Миклем бросился напролом сквозь кусты к стене. Он бежал так, словно за ним гнался сам дьявол, врезался в кусты, как снаряд, с единственной мыслью — как можно скорей достичь стены и схватиться за руку Харри. Он слышал сумасшедший лай собак, бросившихся за ним через лужайку. Махнув рукой на осторожность, Дон выскочил из кустов, увидел наконец тропинку, которую безуспешно искал, и бросился по ней со всех ног. Собаки приближались. Они были совсем недалеко, и Дон понял вдруг, что сейчас эти чудища догонят его и растерзают.

У края тропинки как раз перед ним росло высокое дерево. Первый волкодав настиг наконец Дона и, подпрыгнув, вцепился в его рукав, но кулак беглеца опустился на череп животного. Собака, жалобно воя, покатилась по земле. Однако время было потеряно, до стены оставалось несколько метров, преодолеть которые казалось невозможным. Дон прыгнул к дереву и прижался спиной к стволу. Оставшиеся волкодавы окружили его полукольцом и замерли, не спуская с жертвы горящих глаз.

Дон, тяжело дыша, смотрел на них. Он понимал, что малейшее движение будет стоить ему жизни: ближайший волкодав вцепится в горло. Собаки медленно подходили. И в этот момент недалеко раздались тяжелые шаги: по тропинке, освещенной луной, подбегал негр. Увидев Дона, он остановился и переложил кинжал в другую руку. Дон, стараясь не делать резких движений, осторожно вытащил из кармана портсигар, достал сигарету и вложил ее в пересохшие губы:

— Огонька не найдется, приятель? — спросил он, подражая тягучей интонации негра.

Известный европейской и американской полиции под кличкой Черепаха, Симон Альскони расположился в кресле перед огнем: ноги на табуреточке, на коленях ангорский кот — воплощение домашнего уюта. Жирное смуглое лицо, мясистый нос, толстые губы, глубоко сидящие темные глаза — все это придавало гангстеру обманчиво простодушный и безобидный вид. На вид ему можно было дать пятьдесят лет, хотя на самом деле перевалило за шестьдесят. В толстых пальцах он, как обычно, держал сигарету, а другой рукой гладил шерстку неподвижно смотрящего в огонь кота.

Стоя перед боссом, Феликс рассказывал о приключении в парке. Феликс являлся правой рукой Альскони, который доверял ему и во многом на него полагался. И все же, входя в апартаменты босса, Феликс испытывал безотчетный страх.

— Так это Дон Миклем? — переспросил Альскони. — Странно…

— Вы его знаете? Крантор уверяет, что это один из самых богатых людей Англии.

— Конечно, знаю, — кивнул Альскони. — У него два миллиона фунтов стерлингов. Удивительно! — Он почесал пальцем кошачий нос. — И что вы с ним сделали?

— Посадил в подвал.

— Он был один?

Феликс надеялся, что босс не спросит об этом.

— С ним был еще один тип, но он удрал.

Альскони перестал гладить кота.

— Каким образом?

— Мы не знали, что Миклем не один. Вилли понял это только тогда, когда тот оказался в машине и включил двигатель.

Альскони посмотрел в огонь. Выглядел он по-прежнему благодушно, но пальцы его застыли в неподвижности. Феликс по опыту знал, что ни о чем хорошем это не говорит.

— Не следовало упускать его, — сказал наконец Альскони. — Надеюсь, ты примешь необходимые меры. Пока ничего страшного не случилось, хотя очень может быть, что тот парень уже обратился в полицию. Кажется, настал тот момент, которого я ждал. Ежегодные взятки полиции, пожертвования на нужды церкви и благотворительность… Интересно, кому теперь поверит полиция: мне или приятелю Миклема? Я предложу полиции сделать в доме обыск, даже потребую этого. А ты позаботишься, чтобы они никого не нашли. Понял?

— Да, — склонил голову Феликс.

Альскони внимательно посмотрел на него.

— Тебя не пугает визит полиции?

— Конечно, нет.

— Тогда все будет хорошо, — улыбнулся Альскони. — Тебе и Лорелли показываться им не обязательно. Она стала такой нервной… Подумает еще, что это крах всего нашего предприятия. Ты проследишь, чтобы она не потеряла головы?

— Да, — пообещал Феликс, чувствуя, как в его груди поселяется космический холод. — Лорелли — чудесная девушка, — быстро заговорил он. — Я знаю ее больше, чем ты. Она действительно сейчас нервничает: ее потрясла смерть малышки Пастеро, — Феликс старался говорить спокойно.

Альскони усмехнулся.

— Ну конечно, раз вы живете вместе, тебе может быть виднее, как лучше с ней поступить.

— Я отвечаю за нее, — ответил Феликс, чувствуя, как на лбу его выступает испарина.

Альскони поднял глаза.

— Так ты считаешь, мне не стоит говорить с ней? Возможно, ты прав: мужчина должен вести себя так, чтобы любовница знала свое место.

— Я беру это на себя, — сухо повторил Феликс.

— Пользуйся женщинами, Феликс, они созданы для того, чтобы доставлять удовольствие нам, мужчинам, поэтому не позволяй им помыкать собой. Я уже давно отказался от общения с этим гнусным племенем, но из прошлого знаю, что они способны мешать нам, сбивать с пути и приносить сплошные неприятности. Бабы удивительно устроены: своими тоненькими пальчиками берут нас за шкирку, и мы уже не в состоянии пикнуть.

Феликс помолчал.

— Но мы отвлеклись, — сказал Альскони после паузы. — Что говорит Миклем? Почему он оказался в саду?

— Он пока ничего не говорит: Карлос слегка помял его, и англичанин пока не приходил в сознание.

— Черный не был слишком грубым, надеюсь? Миклем очень известен в высоких сферах и кое-кем ценится на вес золота.

— Энгельман осмотрел его: ничего страшного.

— Итак, он расспрашивал Педани о квартале Черепахи?

— Да, и еще о Дженда и Вага.

— Вот как? И почему его это все вдруг заинтересовало, не знаешь?

— Крантор говорит, что Миклем был большим другом Гвидо Ференци.

— Ах, вот оно что! Ты должен был сказать мне об этом раньше. Теперь ясно, почему Миклем сует нос в это дело. У него слишком много денег и слишком мало работы… Что ж, сейчас он в наших руках, и мы извлечем максимальную выгоду из этого положения. Завтра я повидаюсь с ним. А до тех пор мы выясним, где он живет и кто ему помогает. Полиция, конечно, нанесет нам визит, но это уже мое дело. — Он погрузил пальцы в мягкую кошачью шерсть и продолжал: — Крантор, если не ошибаюсь, оказался просто находкой для организации, а? Мне нравится, как он провел дело Ференци. Это человек без предрассудков, как раз то, что мне нравится. — Взгляд его глубоко посаженных глаз остановился на Феликсе. — Ты ведешь здесь легкую, безбедную жизнь. Надеюсь, это тебя не разнежило, ты ведь знаком с трудностями, и у тебя репутация отчаянного парня. Хотелось бы, что бы два года, которые ты провел здесь, не испортили твою репутацию.

— Если вы недовольны моей работой, — сказал Феликс, которому ощущение опасности неожиданно придало храбрости, — так и скажите.

Альскони улыбнулся.

— Это не в моих правилах, Феликс. В свое время ты все будешь знать. Я требую, чтобы люди, которых я нанимаю, отдавали мне все лучшее, что в них есть, а если они этого не хотят, я от них избавляюсь, — и он сделал жест рукой, означающий, что Феликс может идти. — Завтра в одиннадцать ты привезешь Миклема ко мне.

Мучимый тяжелым предчувствием, Феликс вышел из комнаты.

Было немногим более часа, когда Феликс толкнул дверь, ведущую в апартаменты Лорелли, и вошел в маленькую прихожую, устланную голубым ковром. Трудно было поверить, что это жилище упрятано под землю на десять метров.

Лорелли была занята утренним туалетом. Сидя перед зеркалом, она пыталась расчесать свои удивительные волосы. На девушке был пеньюар из бледно-зеленого шелка, маленькие красивые ножки покоились в тапочках из лебяжьего пуха. При появлении Феликса она резко обернулась.

— Что-нибудь случилось?

— Конечно, — ответил он, придвигая стул. — Американец, которого мы поймали, оказался Доном Миклемом. На тот случай, если это имя тебе ни о чем не говорит, сообщаю, что он стоит два миллиона фунтов стерлингов. Старик хочет наложить на его денежки лапу. Он потребовал полмиллиона долларов.

Лорелли положила гребень на зеркало.

— Если у этого Миклема столько денег, зачем довольствоваться лишь полумиллионом?

— Это только начало. Более крупную сумму трудно выкачать без риска, что начнутся сложности с обменом. Миклем воображает, что, когда заплатит, его освободят. Но он не выйдет отсюда раньше, чем два его миллиона не перейдут к шефу. А если выйдет, то ногами вперед и с веночком на голове.

Лорелли сделала гримаску, встала и, подойдя к гардеробу, сняла пеньюар, достала черное шелковое платье и сложила таким образом, чтобы его было легко натянуть через голову.

Феликс залюбовался ее великолепным телом.

— Неужели Миклем ни о чем не подозревает? — спросила Лорелли, надевая платье.

Она вернулась к зеркалу, выдвинула ящик, наполненный украшениями, и выбрала колье из красного и черного бисера.

— Ничего удивительного, — ответил Феликс. — Если посмотреть на физиономию этого парня, то можно подумать, что он крепкий орешек. А на самом деле это не так. Он сразу же написал письмо в Нью-Йоркский банк с просьбой перевести деньги на его римский счет. Старик думал, что плейбой заартачится, но Миклем ведет себя смирно, как овечка. Ты должна передать письмо Миклема его секретарю.

Лорелли возмутилась.

— Неужели необходимо, чтобы это сделала именно я?

— Да, — подтвердил Феликс, — и не вижу в этом ничего страшного.

— Почему не Вилли, не ты, не Карлос?! — повысила она голос.

— Об этом нужно спрашивать не меня, — сухо ответил Феликс. — Старик хотел, чтобы письмо отнесла именно ты.

— Почему на меня всегда возлагают грязную работу?

— Не вижу в этой работе ничего грязного.

— А что если слуги Миклема наведут на меня полицию? Вспомни, что было в Лондоне. Я чуть не попалась.

— Да перестань наконец, — нетерпеливо проговорил Феликс. — Там было совсем другое. Пока Миклем у нас, мы все в безопасности.

— Я не хочу заниматься этим, Феликс, — настаивала Лорелли. — Не понимаю, почему обязательно надо впутывать меня в такое дело?

— Конечно, не понимаешь, — зловеще прошипел Феликс. — Но ты попала в переплет. Сейчас не самый подходящий момент выбирать, что тебе нравится, а что — нет. Ты должна пойти на виллу, которую снял Миклем, и передать письмо. Немедленно. Это приказ!

— Я попала в переплет? Что ты имеешь в виду?

— Альскони не уверен в тебе. Он считает, что ты подвержена панике и теряешь голову в трудные моменты. Я постарался убедить его, что это не так, но по-моему, из этого ничего не вышло. Альскони посылает тебя с письмом, чтобы проверить твои нервы.

Лорелли опустилась на край дивана.

— Здесь нет ничего особенного, — успокаивал ее Феликс. — Это же сущий пустяк. Ты должна взять себя в руки. Альскони не уверен в тебе, и вряд ли нужно объяснять, что это значит.

Лорелли молчала.

— Вот письмо, — Феликс вынул из портфеля конверт и положил его на столик. — Ты знаешь, где находится вилла Триони?

— Да.

— Ее-то и облюбовал Миклем. Придешь туда и спросишь Мариан Ригби. Скажи ей, что мистер Миклем жив и невредим, но в Сиене его нет. Она должна вылететь в Нью-Йорк первым же самолетом и доставить письмо в банк. Если банк пожелает узнать, почему Миклему понадобилась такая сумма, она должна сказать, что ее патрон намерен выстроить здесь виллу. Добавь, что если она впутает в это дело полицию, расплачиваться за все придется Миклему. Ты поняла?

— Да.

— Хорошо. Поедешь туда в половине третьего. Возьмешь «ситроен». — Феликс закурил сигарету. — Теперь, когда вопрос решен, я хочу поговорить о другом… Ты никогда не рассказывала мне о Кранторе. Что это за тип?

Лорелли взглянула с удивлением.

— Крантор? Он мне не понравился: честолюбивый, хитрый, жестокий. А в чем дело?

— Альскони велел мне позвонить Крантору и узнать кое-что о Миклеме. Я ждал, что Крантор не сможет сразу дать сведений, но он выложил все в ту же секунду, словно читал по бумажке. Он знал о Миклеме все, что только можно знать: сколько у него денег, в каком они банке, на какую сумму он застрахован. Вот это работа! Такой проныра, ой-ей-ей! Он сообщил мне, что может рассказать такое о любом человеке в Лондоне, чей годовой доход превышает две тысячи долларов. Вот это да!

— Ну и что? — равнодушно спросила Лорелли.

— Альскони находит Крантора достойным внимания. Если он узнает, как этот мерзавец старается, как бы мне не полететь…

— В каком смысле?

— Он может пригласить Крантора сюда на мое место, — объяснил Феликс. — Такие типы нравятся старику, поэтому надо не слишком распространяться об его усердии. И еще. Альскони, кажется, против нашей связи, так он это называет. Он считает, что твои прелести действуют на меня размягчающе.

— Нам нужно удирать отсюда, — заключила Лорелли, ломая руки. — Умоляю, Феликс, выслушай меня. Даже если полиция не загонит нас в угол, нами непременно займется Альскони. Надо удирать.

— Да замолчишь ли ты?! — воскликнул разъяренный Феликс. — Уверяю тебя, что если мы попытаемся надуть Альскони, то подпишем себе смертный приговор. Сколько можно вдалбливать это в твою голову?

— Значит, ты считаешь, что нам надо подождать, пока Альскони высосет тебя, как паук муху, а потом заменит на Крантора? — резко спросила Лорелли.

— Если сюда явится Крантор, я разберусь с ним раньше, чем он предстанет перед Альскони, — пообещал Феликс.

— При условии, что Альскони не разберется с тобой до того.

Феликс вскочил и ногой отбросил стул в сторону. Он подошел к Лорелли, схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

— Я никогда не был жесток с тобой! — прорычал он. — Но буду, если вынудишь меня. И тогда ты пожалеешь об этом. — Он грубо тряхнул девушку. — У нас нет выбора: ни у тебя, ни у меня. Мы влипли в это дерьмо по уши. Хочешь, чтобы я рассказал Альскони, что ты — клубок нервов и собираешься оставить эту работу? Знаешь, что он сделает тогда с тобой? Отправит в клинику Энгельмана. Имей в виду, если ты не выкинешь из головы эту дурь, я бросаю тебя и умываю руки. Я поручился за тебя, но не надо воображать, что стану без конца потакать твоим капризам. Я не хочу поплатиться за тебя головой!

Лорелли быстро шагнула к нему и обняла за шею.

— Ты прав, милый, — сказала она. — Прости меня. Это была минутная слабость, больше она не повторится. Просто я немножко устала.

— Так будет лучше для нас обоих, — сказал Феликс, не отвечая на ласку. — А теперь слушай. Я помогу тебе. Делай лишь то, что я тебе велю. Поняла?

Она кивнула, глядя мимо него.

Феликс взглянул на часы.

— Я должен идти к хозяину. Так я могу положиться на тебя или нет? Ты доставишь письмо?

— Да.

— Наконец-то я слышу разумную речь, — он слегка хлопнул Лорелли по попке. — Поедешь в половине третьего.

Проводив Феликса до двери, Лорелли вернулась к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Напуганная собственной бледностью, она достала румяна и слегка подкрасила щеки. Потом закурила сигарету и задумалась. Она кожей чувствовала, что попала в западню. Никогда Лорелли не согласилась бы работать с Симоном Альскони, если бы знала, что он свяжет ее с таким количеством убийств во всех частях света. Кто мог это предположить? Когда Лорелли познакомилась с ним пять лет тому назад, он был всего лишь нищим виолончелистом, пиликавшим в одном из римских кафе. Она работала тогда танцовщицей в том же кафе. Подобно остальным служащим, она считала музыканта слегка тронутым эгоцентристом, не более, и не принимала его всерьез.

Альскони же все время хвастал своими необыкновенными предками из Сиены и намекал на то, что пройдет немного времени, и он займет подобающее ему место и будет распоряжаться огромным состоянием.

Когда он был не в настроении играть на виолончели в оркестре, то ходил от столика к столику, ища собеседника, который готов был выслушать его эмоциональный рассказ о том, как семейство Вага было изгнано из Сиены и как он поклялся вернуться туда.

Однажды Альскони отозвал Лорелли в сторону и предложил ей объединиться с ним и Джакопо Лизаром, молодым американцем, служившим в кафе мойщиком посуды? Можно сделать неплохие деньги с помощью шантажа. Он поговорил с Джакопо, и тот согласился, что Лорелли им подходит. Альскони уже наметил первых жертв. Дело должно было обстоять следующим образом: Альскони знакомит Лорелли с будущей жертвой, и та поведет себя таким образом, чтобы новый знакомый оказался в компрометирующей ситуации. Тогда будет появляться Джакопо, изображая оскорбленного мужа, и кавалеру придется платить, чтобы избежать скандала.

Лорелли в то время отчаянно нуждалась в деньгах. Она была сыта по горло своим ремеслом, оно почти не давало дохода. Обсудив проект Альскони с Джакопо, девушка после некоторого колебания решила попробовать себя на новом поприще.

Всего за каких-нибудь полгода троице удалось собрать внушительную сумму. Альскони забирал себе две трети добычи под тем предлогом, что поставляет жертв шантажа и является мозговым центром предприятия. Лорелли и Джакопо делили оставшуюся треть. Но вскоре Джакопо решил, что имеет право на более внушительную часть пирога. Почему они должны почти все отдавать этому психованному виолончелисту?

— Ведь именно мы выполняем самую грязную часть работу, — твердил он девушке, — и постоянно рискуем если не загреметь в полицию, то получить по мозгам от очередного застуканного в твоей постели мужика. Нужно отделиться от Альскони и взять дело в свои руки.

Лорелли к тому времени начала подозревать, что виолончелист совсем не был дураком, каким его считали в кафе, наоборот, он был хитер и коварен. Поэтому она колебалась. Пока Лорелли раздумывала, Джакопо неожиданно исчез. Позднее его обезображенный труп нашли в водах Тибра.

Услышав новость, Альскони пожал плечами.

— Должно быть, у Джакопо были враги, — с улыбкой предположил он. — Ничего другого я и не ожидал: это был наглец и дурак.

Альскони предложил Лорелли подыскать себе нового партнера, более надежного, чем Джакопо. Тогда она и нашла Феликса, представив его Альскони, на которого прошлое этого парня произвело большое впечатление.

Лорелли еще не знала тогда, что мелкий шантаж перестал удовлетворять бывшего виолончелиста. С деньгами, которые завелись у него, он был готов вымогать гораздо большие суммы под угрозой смерти. Формула «плати, или тебя убьют» могла приносить баснословные деньги.

Альскони сделал Феликса своей правой рукой, но не забыл и Лорелли, привлекая ее к участию в новом деле. Девушке нравилось работать с Феликсом. Денег теперь было значительно больше, чем в те дни, когда она заманивала к себе в постель доверчивых простаков.

Первые двенадцать жертв заплатили без всяких возражений, но потом Альскони стал более требовательным, и некоторые не хотели раскошеливаться.

Первое убийство стало для Лорелли серьезной психической травмой, но она слишком привыкла к роскошной жизни, чтобы отступать.

Время шло, убийств становилось все больше, полиция не могла поймать Альскони, и угрызения совести почти перестали мучить девушку.

— Я же никого не убиваю, — говорила она себе, — так нечего и беспокоиться.

Но гибель Джины потрясла Лорелли, а с тех пор как Миклем начал преследовать ее в Сиене, она почувствовала тихую панику.

Было непростительной ошибкой позволить сделать себя соучастницей убийства Ференци и Джины. Нужно было исчезнуть из дела раньше, чем вмешается полиция.

Лорелли пристально смотрела на себя в зеркало, и вдруг ее осенило! Чтобы порвать с организацией, необходимы крупная сумма денег и надежный помощник. Миклем богат, может быть, удастся заключить с ним сделку?

Она долго сидела в раздумье, потом решительно встала и направилась к гардеробу. Сняв черное платье, Лорелли достала легкое белое, надела его и водрузила на свои роскошные венецианские волосы маленькую белую шляпку. Потом, вернувшись к туалетному столику, она достала из ящика пистолет и сунула в карман пальто.

Взяв со столика конверт, она вышла из комнаты и направилась к лифту.

Дон Миклем безрадостно пересчитал пять сигарет — все содержимое портсигара и, вздохнув, решил не поддаваться искушению.

Он сидел на охапке соломы, прислонясь к стене, при каждом движении ощущая стальное кольцо на лодыжке. Внезапно в галерее забрезжил свет, и Дон подумал, что удовольствие, которое он получит сейчас, сомкнув пальцы на горле тюремщика, стоит того, чтобы заплатить за него жизнью.

Каково же было его изумление, когда в круг света, отвоеванный у темноты единственной лампой, вошла «венецианская» блондинка. Лицо ее было совершенно бледно, а зеленые глаза настороженно ощупывали пол, потолок, стены… Было видно, что девушка умирает от страха. Она подошла и опустилась на колени рядом с пленником.

— Я говорила с вашей секретаршей и обещала ей помочь вам выбраться отсюда. За это я хочу двести пятьдесят тысяч долларов. Ваша секретарша обещала мне эти деньги, но платить придется вам, поэтому я должна заручиться вашим согласием.

По выражению этого удивительного лица Дон понял, что Лорелли говорит правду.

— Неплохая сумма, — одобрил он. — Но откуда такой неожиданный поворот в ваших убеждениях?

— Я сыта по горло всем этим и хочу удрать куда-нибудь подальше. Чтобы укрыться в безопасном месте, мне необходимы деньги. И имейте в виду: то, что предлагаю я — единственный выход. Они не выпустят вас отсюда: сначала выкачают все деньги, а потом убьют. Я помогу вам бежать, но вы должны дать мне слово, что заплатите, когда окажетесь на свободе.

— Что ж, это кажется мне разумным, — задумчиво проговорил Дон. — Учитывая, что вы просите деньги лишь после моего освобождения, а значит, не обманете меня, я даю слово. Решено!

— Правда?

— Я же говорю вам — решено. Но как вы собираетесь помочь мне?

— План почти готов. Все двери здесь открываются автоматически, по одному нажатию кнопки коридоры могут оказаться затопленными, помещение, где находится пульт управления системой, охраняется день и ночь. Выйти отсюда можно, лишь убив человека, который дежурит там. Это легче всего сделать ночью. Все будут спать, все, кроме Карлоса: обычно он дежурит у пульта.

Миклем состроил гримасу.

— Вы хотите сказать, что именно я должен уложить этого дракона?

Лорелли кивнула.

— А как насчет оружия? — поинтересовался Дон. — Вы сможете достать что-нибудь?

— Думаю, да. Попытаюсь, хоть это и сложно.

— Без оружия я вряд ли одолею вашего малыша. А что вы думаете насчет этого? — он указал на стальное кольцо, охватывающее лодыжку. — Мне не помешала бы шпилька для волос.

Лорелли подняла руку к своим необыкновенным волосам, вытащила шпильку и, вставая, протянула пленнику.

— Я вернусь, — шепнула она. — Попытаюсь найти вам пистолет, а если не выйдет — отдам свой. — Девушка еще раз пристально посмотрела на Дона. — Надеюсь на ваше честное слово.

— Я же еще не на свободе, — заметил Дон. — Но как только выйду отсюда, вы сразу же получите деньги. Только не обольщайтесь: вас разыскивает полиция, и здесь я ничем не могу помочь.

— Меня это не беспокоит.

— Как знаете… Где находится пульт управления?

— Напротив кабинета Энгельмана. Вас ведь туда водили?

— Да. Постарайтесь достать оружие. Ликвидировать Карлоса будет нелегко.

— Сделаю все, что смогу.

Лорелли поспешно вышла, и свет ее фонаря исчез в глубине галереи.

Дон решил, что такое событие стоит того, чтобы его отметить, и, закурив сигарету, глубоко затянулся. Будущее больше не представлялось ему мрачным. Сейчас его не интересовало, почему Лорелли решила порвать с бандой. Об этом можно будет подумать на досуге. Дон сжал в пальцах оставленную девушкой шпильку и занялся замком. После получаса кропотливого труда замок поддался, и Дону удалось освободить ногу из кольца. Замок закрывался автоматически, так что в случае необходимости его можно было защелкнуть в одну секунду.

Миклем уже хотел встать и слегка размяться, когда снова заметил приближающийся свет. Он быстро защелкнул замок и сунул шпильку под ремешок часов.

Из темноты возник доктор Энгельман. Он слегка покачивался, жесткое морщинистое лицо было бледно. В свете лампы на лбу доктора блеснули капли пота.

— Привет, — сказал Дон, — что вас беспокоит?

Энгельман посмотрел на него лихорадочно горящими глазами.

— Возможно, мистер Миклем, — сказал он, слегка пришепетывая, — возможно, скоро вы поступите в мое распоряжение, и я смогу поставить очередной опыт. Вопрос, правда, еще не решен, но вы окажете мне неоценимую услугу, если согласитесь сегодня вечером на некоторые предварительные исследования. Я хочу сделать анализ крови, мочи, измерить артериальное давление. Кроме того, хотелось бы посмотреть ваше глазное дно.

— Очень жаль вас разочаровывать, — неприязненно проговорил Дон, — но я категорически возражаю. И предупреждаю, что если вы приблизитесь ко мне, я охотно и с удовольствием сверну вам шею.

Лицо Энгельмана побледнело еще больше, и он инстинктивно сделал шаг назад.

— Я просто не хотел терять потом время на предварительную подготовку. Мой эксперимент имеет громадное значение для науки. Но если вы отказываетесь помочь медицине добровольно, я подожду, пока мне будет дозволено применить силу.

— Долго придется ждать, уважаемый эскулап. Я согласился заплатить выкуп.

— Не думаю, — ухмыльнулся Энгельман. — Я сказал сеньору Альскони, что вы просто тянете время. Мне знакомы люди вашего типа. Вы не из тех, кто позволяет распоряжаться собой и уж тем более своим состоянием.

— Что ж! Тогда вам лучше снова пойти к Альскони и сказать, что ввели его в заблуждение. Я не собираюсь играть роль морской свинки в ваших мерзких опытах.

— Синьор Альскони сообщил вам, чем я собираюсь заняться? — поинтересовался Энгельман, неуверенно поднеся руку к лацкану своего пиджака. — Вы ухватили суть эксперимента, мистер Миклем?

— Да, глава вашей банды кое-что рассказывал мне. Еще он говорил, что во время операции вы обычно бываете пьяным в педаль, или в сосиску, как вам больше нравится. Так что вряд ли можно надеяться на успешный исход.

Энгельман сверлил пристальными зрачками потенциальную жертву.

— Мне будет необыкновенно приятно увидеть вас на операционном столе, мистер Миклем. — На губах маньяка выступила слюна, он издал звук, словно прихлебывал чай, и продолжал: — Не думаю, что мне придется слишком долго ждать этого чудесного мгновения.

Он повернулся и, придерживаясь рукой за стенку подземелья, неуверенно пошел прочь. Миклем смотрел вслед этому мяснику и с неудовольствием чувствовал, что рот его пересох, словно песок в Сахаре, а сердце колотится изо всех сил.

Через десять минут после ухода Энгельмана Дон Миклем снова разомкнул кольцо на ноге и встал. Понимая, что рискует быть пойманным, он все-таки не мог больше оставаться в бездействии. Он пересек камеру и двинулся к темнеющему выходу из подземелья. И тут Дону улыбнулась удача: на выступе стены его острый взгляд заметил металлический блеск. Он вытащил зажигалку, высек огонь и увидел лежащий на выступе стены электрический фонарик. Видимо, его положили здесь на случай аварии с энергоснабжением.

Дон нажал на кнопку, и фонарик осветил дальнюю стену. Батарейки, судя по свету, были совсем новыми. Дон двинулся по галерее, оставив по левую руку зев еще одного коридора, и метров через пятьдесят оказался у преградившей путь бронированной двери. В стене рядом с дверью находилась кнопка, но хоть Миклем и нажал на нее несколько раз, ничего не произошло. Озадаченный, он отступил на несколько шагов, чтобы осветить дверь целиком. Она очень плотно сидела в каменной стене, нечего было и думать вышибить ее плечом, это мощное сооружение не подалось бы и на сантиметр.

Тогда Миклем вернулся в коридор, поднялся узким проходом, где когда-то его вел негр, и через некоторое время оказался перед дверью, за которой были кабинет Энгельмана и пульт управления, если верить Лорелли.

Дон нажал кнопку возле двери. Раздался слабый щелчок, и дверь отворилась. Взору Миклема представился ярко освещенный коридор, входить в который было небезопасно. Дон понимал, что момент для проникновения на пульт еще не настал. Стоило дождаться вечернего визита Лорелли.

Он ухватился за стальную ручку, повернул ее, закрыл дверь и направился в подземную галерею. Поскольку заняться Дону было совершенно нечем, он принялся самым тщательным образом изучать стены и вскоре сделал неожиданное открытие.

В стену на уровне глаз, на расстоянии шести метров друг от друга, были вмонтированы стальные пластины с кнопками.

Дон нажал на одну из кнопок, и пластина скользнула в сторону, предоставив неожиданному наблюдателю любоваться комнатой, обставленной как кабинет. Там никого не было. Дон снова нажал на кнопку, и пластина вернулась на место.

Миклем подошел к следующей пластине и заставил ее отойти в сторону. Перед ним была комната Лорелли. Сама хозяйка сидела за письменным столом с карандашом в руке и, казалось, полностью ушла в работу. Дон решил, что она чертит план подземной крепости, который обещала принести ему. Он уже хотел окликнуть девушку, когда услышал, как в ее комнату постучали. Лорелли вскочила, перевернула лист бумаги и отбросила карандаш.

— Открой! — раздался нетерпеливый мужской голос. — Мне надо поговорить с тобой.

— Сейчас, — отозвалась Лорелли. — Она быстро поправила волосы, пробежала пальцами по застежке платья и бросилась к двери.

— Я переодевалась…

— С каких это пор ты запираешься, переодеваясь? — спросил Феликс, входя.

— Я повернула ключ машинально, — Лорелли прошла к туалетному столику и взяла расческу. — Что случилось?

Феликс сел на диван, закурил и выпустил дым к потолку.

— Только что я разговаривал с Альскони. Он интересовался, что произошло на вилле Триони.

Расческа выскользнула из рук Лорелли, она успела подхватить ее и положила на столик.

— Он находит, что все прошло слишком легко и просто, — продолжал Феликс, как бы не замечая растерянности девушки. — Я сказал ему, что ты всегда справляешься с заданием. Не так ли?

— Конечно, — кивнула Лорелли. — Я уже рассказывала, как все было. Не хочешь ли ты начать разговор сначала?

— Значит, деньги очутятся в римском банке через несколько дней?

— Да. Так во всяком случае сказала секретарша.

Лорелли взяла сумочку, раскрыла ее и, достав пачку сигарет, закурила. Феликс успел заметить лежащий в сумочке пистолет.

— Что ж, отлично, — он встал. — Старик еще немного в тебе сомневается, но я убедил его, что ты отлично провела дело. Я тобой доволен. — Он подошел к туалетному столику. — За это я куплю тебе что-нибудь взамен этого старья.

Он взял ее сумочку, опередив на мгновение Лорелли, которая протянула руку, чтобы помешать ему.

— Эта свое отслужила, — продолжал Феликс.

— Прошу тебя, оставь! — крикнула Лорелли.

— Альскони прав: ты слишком нервная. — Он повертел сумочку в руках. — Думаю, одна из маленьких штучек крокодиловой кожи подойдет тебе больше, — и, раскрыв сумочку, вынул из нее пистолет.

Лорелли застыла, глядя широко раскрытыми глазами.

— Что ты делаешь, детка? — покачал головой Феликс. — Ты же портишь форму сумочки. Такие игрушки надо держать в другом месте. — Он положил сумочку на столик, но пистолет продолжал держать в руке.

Лорелли села, выпрямившись.

— Хорошенькая штучка, — продолжал Феликс, вертя пистолет в руках. — Но она может принести неприятности. — Он вытащил обойму, высыпал патроны на ладонь и отложил пистолет. — Гораздо лучше, когда внутри ничего нет. Ты не находишь? — поинтересовался он, помещая патроны рядом с пистолетом.

Лорелли, не дыша, следила за каждым его движением.

— Да, тебе необходима другая сумочка, — повторил он и сел рядом с Лорелли.

Девушка облегченно вздохнула, но уже в следующее мгновение с ужасом подумала, что Феликс мог как-то узнать о ее предательстве. Конечно, это было маловероятно, но нельзя было не учитывать такую возможность.

С видимым спокойствием она принялась полировать ногти. Повисло томительное молчание, во время которого Лорелли искоса поглядывала на Феликса.

Он откинулся на спинку дивана и, прислонившись затылком к стене, устремил взгляд в потолок. Выражение его лица заставило сердце девушки тревожно сжаться.

— Ты меня очень расстроила, — проговорил вдруг Феликс. — Я никогда ни за кого не волнуюсь, видимо, ты — исключение.

— Не понимаю, — быстро переспросила она, — почему ты должен из-за меня расстраиваться?

— Смешно, а? — продолжал Феликс, не обращая внимания на ее вопрос. — Ты единственная женщина, к которой я, оказывается, по-настоящему привязан. Когда мы только встретились, я и думать не мог, что ты станешь мне нужна. Но иногда мне кажется, что ты любишь меня гораздо меньше, чем я тебя. Я прав?

Лорелли провела кончиком языка по пересохшим губам. Она чувствовала, что произошло что-то серьезное.

— Я не знала, что ты стал так сентиментален, — усмехнулась она. — Любовь трудно измерить. Как узнать, кто любит больше?

Он потер подбородок.

— Да, может быть, ты права. Но все же ты меня любишь, так?

— Конечно.

Он взглянул на девушку в упор.

— Феликс, что случилось? Почему ты так смотришь? Что?!

— Помнишь, ты говорила, что нужно удирать в Буэнос-Айрес? Я много думал об этом. Может быть, ты и права. Но если мы решимся удрать, где взять деньги?

Лорелли смотрела на него, не скрывая удивления.

— Чему ты так удивилась? Могу я изменить мнение или нет? Если бы только была надежда достать денег… — Он запнулся. — Чтобы бежать, нужна большая сумма.

— Я могу оплатить дорогу, — осмелилась вставить Лорелли. — Я экономила. А на жизнь мы как-нибудь заработаем.

Лицо Феликса сделалось похожим на гипсовую маску.

— Сколько у тебя есть?

— Полмиллиона лир. Этого хватит, чтобы уехать отсюда и подождать месяц, пока мы не подыщем себе работу.

Феликс отрицательно покачал головой.

— Этого мало. Альскони будет нас искать. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно гораздо больше. Ты никогда не решишься пойти работать: шпионы есть везде, тебя сразу засекут.

— Да нет же! Нам хватит. — Лорелли подалась вперед. — Феликс, прошу тебя, уедем отсюда.

— А если я не поеду с тобой, ты уедешь одна, — Феликс не смотрел на нее.

Стало тихо. Лорелли поколебалась, но потом все же ответила:

— Нет. Я бы не оставила тебя. Я не смогу тебя оставить… Но ведь ты не поедешь со мной, так?

Феликс встал.

— Ну вот я и получил ответ на свой вопрос. Теперь я знаю, насколько ты меня любишь.

— Я… я надеюсь, что это так, — пробормотала Лорелли.

— Ты не видела Вилли, когда относила конверт секретарше Миклема? — тихо спросил Феликс.

Мгновение Лорелли сидела, не понимая, а потом ей показалось, что кто-то вогнал ей в позвоночник тонкую и острую иглу. Ее лицо мгновенно потеряло все краски и сделалось сероватым, словно посыпанным пеплом. Она посмотрела на Феликса расширившимися глазами.

— Вилли? — прошептала она. — Он был там?

— Именно, — подтвердил Феликс. — Не думаешь ли ты, что я отпустил бы тебя без прикрытия?

— О! — простонала она.

— Вилли только что вернулся, — продолжал Феликс, в упор разглядывая Лорелли. — Альскони ждет его. Он хотел услышать от Вилли, как ты справилась с заданием.

Лорелли вскочила и сделала несколько шагов к двери.

— Дура набитая! — заорал он. — Ты вообразила, что тебе удастся выбраться таким способом?! — Он подошел к Лорелли, схватил ее за плечи и прижал к стене. — Вилли все слышал, понимаешь ты это?

Если бы Феликс не держал сейчас девушку за плечи, она бы рухнула на пол.

— Идиотка! Ты хотела надуть меня! Двести пятьдесят тысяч долларов! Ты и впрямь думаешь, что получишь эти деньги?

Лорелли попыталась вырваться из его рук.

— Так оно и будет! Они дадут мне деньги, я уверена. Это наш единственный шанс выбраться отсюда. Деньги для нас обоих!

— Давай без дураков, — ухмыльнулся Феликс. — Я только что спрашивал, что ты намерена предпринять, и ты не упомянула об этой комбинации. Говоришь, не могла бы меня бросить? Смешно! Это не помешало тебе обдумать тайком план побега в Буэнос-Айрес. Обманщица! Что ж, теперь моя очередь смеяться. Ты сумасшедшая, если вообразила, что тебе одной удастся реализовать свой план. Ты не доберешься даже до аэропорта, чтобы сесть на самолет. Ты даже не выберешься из Сиены.

Лорелли выпрямилась, черты ее исказились.

— Ты не скажешь Альскони? Ты не донесешь на меня? — Она рухнула на пол и обхватила колени Феликса.

— Ты не можешь выдать меня, ведь ты же говорил, что любишь! Знаешь, что он со мной сделает? Феликс, не выдавай меня, молю!

Дон, наблюдавший эту сцену, почувствовал себя неловко.

Феликс грубо освободился от рук девушки, обвивающих его колени, и отошел.

— Он уже спрашивал меня, не хочешь ли ты отправиться в Буэнос-Айрес. Он хочет начать там серию операций. Говорил, что туда поедешь ты.

Лорелли закрыла глаза.

— Так он знает…

— Возможно. Это, конечно, может быть и совпадением, но в любом случае говорит об абсурдности твоего плана.

— Мы найдем другое место, — лихорадочно прошептала девушка. — Не в Буэнос-Айресе, так в другом месте.

— Мы не найдем ничего, — грубо оборвал ее Феликс. — Таких мест нет.

— Если ты ему скажешь, я покончу с собой. Я не позволю Энгельману прикоснуться к себе.

— Теперь начинается мелодрама, — усмехнулся Феликс. — Ну иди, иди и кончай с собой. Что тебе еще остается делать? И что должен делать я?

Лорелли заплакала, бросилась на диван и уткнулась лицом в подушку.

— Ну, довольно, — смягчился Феликс. — Довольно! Я ничего ему не скажу. Это безумие с моей стороны, но я не выдам тебя.

Лорелли подняла заплаканные глаза.

— Правда?

— Правда. А теперь перестань реветь.

— А Вилли? — она поднялась и села на диване. — Он ведь все знает. Мы не можем ему доверять, она обязательно расскажет Альскони.

Феликс обнажил зубы в невеселой улыбке.

— Да ну? Ты так считаешь? Я уже поговорил с Вилли…

— Но ему нельзя доверять, — начала было Лорелли, но прочитав что-то в глазах Феликса, вскрикнула.

— Пришлось заняться им вплотную, — Феликс подошел к дивану. — Теперь мы оба по шею в дерьме. Сейчас Альскони ждет Вилли с рапортом, а тот валяется у себя в комнате с проломленным черепом. Но ты ведь у меня такая проныра. Как нам выбраться отсюда, придумай!

— Ты убил Вилли?

— А ты бы хотела, чтобы я поступил иначе?

— Не знаю… Мне страшно… немного страшно.

Феликс взял ее сумочку и вытряс содержимое на столик.

— Пять тысяч лир. Это все?

— Да.

— А в банке?

— Я уже говорила: полмиллиона лир.

— У меня четыре миллиона. С этим, возможно, что-то выйдет. Нужно удирать, пока не нашли труп.

Зазвонил телефон.

— Ответь.

Дрожащей рукой Лорелли сняла трубку.

— Мистер Феликс у вас? — услышала она голос Карлоса. — Хозяин хочет сказать ему словечко.

Лорелли испуганно взглянула на Феликса.

— Альскони хочет поговорить с тобой, — передавая трубку, сказала она.

Через потайное окошечко Миклем, не отрываясь смотрел в покрытое потом лицо Феликса.

Эти десять минут расстроили его, но заставили мозг работать четко, как никогда. Нужно было предусмотреть все осложнения, к которым приведет изменившаяся ситуация. Если эти двое испугаются и удерут, он лишится помощи Лорелли, а без нее нет никакой надежды выбраться из подземелья.

Дон смотрел, как Феликс подходит к телефону и берет трубку таким образом, словно ему вручают гремучую змею.

— Я жду, Феликс, — сказал Альскони. — Где Вилли?

— Я тоже его жду. Может быть, что-то произошло с машиной на дороге. Пожалуй, я поеду ему навстречу, посмотрю, все ли в порядке.

— Никакой аварии нет, — успокоил его Альскони. — Манетто доложил, что его машина стоит в конце аллеи, но вот где он сам, непонятно.

— Я могу поискать его, — предложил Феликс.

— Не вижу необходимости, — возразил Альскони. — Оставайся там, где сидишь, — раздался легкий смешок, от которого у Феликса похолодела спина. — Кстати, ничего другого тебе и не остается.

Феликс положил трубку, Лорелли, не спускавшая с него глаз, снова опустилась на диван.

— Не двигайся, — коротко приказал Феликс и выскочил из комнаты.

Она подошла к двери, закрыла ее на ключ и вернулась к дивану. Дон, наблюдавший за девушкой, видел, что та на грани нервного срыва. Если он не хочет, чтобы ему свернули шею, нужно решаться!

— Лорелли! — повелительно произнес он.

Девушка вскрикнула и резко обернулась. Она выглядела почти безумной.

— Я здесь! — позвал Дон через отверстие. — Это Миклем.

Она увидела зрачок, через который велось наблюдение, и попятилась.

— Да не бойтесь же! — сказал он. — Чтобы бежать, вам нужны большие деньги, и они у меня есть. Мы должны помочь друг другу. Отдайте мне вашу пушку.

— Нет. Я не буду вам помогать. Я ухожу отсюда.

— И далеко вы уйдете? — возразил Дон. — Лучше не делайте глупостей и отдайте пистолет. Вам нельзя полагаться на Феликса: если вы окажетесь камнем на его шее, он расправится с вами так же, как с Вилли. Я позабочусь о вашей безопасности. Давайте пистолет!

Миклем рассчитывал, что в состоянии стресса, в котором находилась сейчас девушка, она не сможет противиться его повелительному тону.

Лорелли взяла со столика пистолет.

— И патроны! Живо!

Она просунула в отверстие пистолет, потом протянула патроны.

— Не тревожьтесь, — успокоил ее Миклем. — Я позабочусь о вас.

Тут она сообразила, что осталась совершенно беззащитной не только перед Феликсом, но и перед Энгельманом.

— Нет! Верните мне оружие! Я не должна была его отдавать.

Девушка попыталась просунуть в отверстие руку, но Дон уже отошел. В этот момент в дверь постучали, и Лорелли, как во сне, открыла. Вошел Феликс. Лицо его было покрыто потом, и она поднесла ко рту руку, чтобы заглушить рвущийся крик.

— Я не смог открыть дверь в конце коридора, — растерянно сказал он. — Кажется, отключили электричество.

Лорелли закрыла глаза и прислонилась к стене.

Феликс подошел к телефону и снял трубку.

— Да? — отозвался Карлос на другом конце провода.

— Дверь из коридора, должно быть, заклинило, — сообщил Феликс. Ему пришлось сделать усилие, чтобы не выдать охватившей его паники. — Я не смог ее открыть.

— Все в порядке, — весело сказал Карлос. — Это приказ хозяина. Он велел отключить ток.

Феликс почувствовал, что его сейчас вырвет.

— Вот как? Я хочу поговорить с ним. Он, наверное, не знает, что я не могу выйти.

— Прекрасно знает, — насмешливо перебил негр. — Он справился, где вы находитесь, и только после этого приказал отключить ток.

— Соедини меня с ним! — закричал Феликс.

— Сейчас. Подождите минуту.

Карлос вызвал Альскони.

— С вами хочет поговорить мистер Феликс.

— Вот как? Передайте ему, что я сейчас занят. Поговорю с ним завтра утром, но не раньше.

— Да, хозяин.

Раздвинув толстые губы в усмешке, он позвонил Феликсу.

— Очень жаль, но хозяин занят и будет говорить с вами лишь завтра утром.

Феликс швырнул трубку. Пот градом катил с него. Он повернулся к Лорелли.

— Ах, ты…

Слово, которое он произнес, подействовало, как пощечина, но Феликс продолжал:

— Нас загнали в угол. Мы в руках Альскони. Электричество отключено, и выбраться отсюда невозможно. Можешь гордиться собой и своими идиотскими делишками.

Лорелли упала в кресло, закрыв лицо руками.

Феликс вышел и бросился в комнату Вилли. Толкнув дверь, он вошел, не глядя на тело, наполовину скрытое умывальником.

Он бросился к стулу, где все еще лежал револьвер убитого, вложил его в кобуру под пиджаком и внезапно застыл, пораженный страшной догадкой: по весу пистолета было ясно, что он не заряжен. Но ведь часом раньше, когда он убил Вилли, оружие было заряжено!

Дрожащей рукой Феликс извлек обойму и убедился, что она пуста. Тогда он бросился к ящику шкафа, где должна быть запасная обойма: он знал, что Вилли прячет ее там под стопкой рубашек. Приподняв рубашки, он заметил на нижней вмятину, оставленную обоймой, но самой обоймы не было.

С минуту он стоял неподвижно, пальцы его сжались в кулаки. Наверное, пока он терял время в разговорах с Лорелли, здесь побывал Карлос! Это он разрядил револьвер и забрал запасную обойму. У них оставался только пистолет Лорелли. Конечно, это была почти что игрушка, но все же лучше, чем ничего. Последствия того, что произошло, предугадать было нетрудно. Приняв решение, Альскони велит Карлосу убрать непокорных. Пистолет Лорелли — единственная надежда. Если он не остановит Карлоса, то заставит его хотя бы поколебаться.

Феликс вернулся в комнату Лорелли. Она по-прежнему сидела в кресле, закрыв лицо руками. Едва взглянув на девушку, он бросился к туалетному столику, чтобы взять пистолет. Он помнил, что оставил там пистолет с семью выстроившимися в ряд патронами. Но столик был пуст. Феликс даже протер глаза, в надежде, что это ему померещилось, но пистолет словно растаял в воздухе.

— Где твоя пушка? — зловеще спросил он.

— Зачем тебе? — Лорелли вздрогнула, убрала руки от лица и, увидев дикий, направленный на нее, взгляд, вскочила на нош.

— Где пистолет? — прорычал Феликс, направляясь к ней.

— Не смотри на меня так! — Она прижалась к стене. — Не подходи ко мне!

Феликс был уже рядом. Он схватил ее за воротник платья и рывком притянул к себе.

— Где пистолет?

— Я… я отдала его… Миклему.

— Ты отдала его? Кому?!

— Он мне велел. Я не подумала. Я… Он…

— Миклему? Ты что, спятила? Что ты туг плетешь?! — Феликс тряс ее за воротник. — Мне нужна твоя пушка! Где она?

— В стене комнаты есть отверстие… Миклем… — она вырвалась и закричала. Раскрытой ладонью Феликс так ударил девушку по лицу, что ее голова откинулась назад.

— Где оружие?! — вопил он. — Идиотка! Кто-то разрядил пистолет Вилли. Карлос скоро придет сюда! Как мы будем защищаться от этой гориллы? Ты меня слышишь? Где пистолет?!

Глаза Лорелли закатились, и она упала на пол.

Дон, не заглядывая больше в комнату, слышал всю эту сцену. Теперь, когда у него был пистолет, он чувствовал себя гораздо увереннее. Лорелли должна была сама разобраться со своим любовником, помочь ей он сможет лишь позже.

Дон зарядил пистолет, прошел по галерее, поднялся по крутому подъему и, остановившись перед стальной дверью, нажал на кнопку. Против ожидания дверь открылась.

Вскинув пистолет наизготовку, он двинулся по освещенному коридору. Посмотрев направо, потом налево, Дон закрыл дверь и, убедившись, что сможет открыть ее снова, нажал на другую кнопку.

Прямо перед ним находилась дверь в ванную, а дальше — дверь в кабинет Энгельмана. Значит, следующая дверь вела к пульту управления. В конце коридора виднелась дверь, ведущая в апартаменты Альскони. Быстрым шагом он подошел к этой двери и нажал на кнопку. Ничего не произошло. Он повторил попытку, но понял, что это ни к чему не приведет. Видно, лишь некоторые двери не были обесточены.

Вернувшись к двери пульта управления, Миклем стал внимательно ее разглядывать. Она была стальная, цельная и без всякого намека на ручку. Тогда Дон решил не торопить события. Бежать надо вечером, когда под покровом темноты будет легче пересечь парк. Карлос, должно быть, находится сейчас в этой комнате, а Энгельман — в своей конуре.

Миклем вернулся к двери, которая была напротив ванной, и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он нажал на ручку и открыл дверь. Комната была погружена в темноту. Он вошел и закрыл за собой дверь.

Включив фонарик, Дон обвел лучом комнату, которая оказалась обставленной, как спальня. Потом он нашел выключатель и включил свет. Книги на полках подсказали ему, что спальня принадлежит Энгельману.

Взгляд Дона привлек телефон, стоявший на ночном столике. Он подошел, поднял трубку, и улыбка осветила его лицо: гудок внешней связи прозвучал для Миклема, словно самая прекрасная музыка.

Не выпуская пистолета, он присел на край кровати и набрал номер виллы Триони. Ему немедленно ответил голос Харри:

— Алло, кто это?

— Так вот как ты разговариваешь с хозяином, — сказал Дон вполголоса. — А нельзя ли немножко повежливей?

— Это вы, мистер Миклем?! — заорал Харри во все горло.

— Вроде бы я, — согласился Дон, отводя трубку от уха. — И не кричи так, а то мои барабанные перепонки не выдерживают.

— Где вы, хозяин? — Харри немного умерил свой темперамент. — Бог мой! Мы тут все с ума сходим!

— Я сижу в подземелье, но мне удалось освободиться от цепи и добраться до телефона. Выйти не могу, до этого еще далеко.

— Мы этим займемся, хозяин, — с воодушевлением пообещал Харри. — Сюда едет Джузеппе со своими друзьями. Все готово на этот вечер. Рыжая проболталась мисс Ригби…

— Я в курсе, но теперь это не пройдет, — остановил его Дон. — Некий Вилли все слышал и разоблачил ее. Сейчас она тоже заперта в подземелье, тут еще находятся негр и некий Феликс.

— О! — возбуждение Харри улеглось. — Так что же теперь делать?

— Я должен сам выяснить, где тут выход. Сколько парней привезет Джузеппе?

— Шесть.

— Отлично! Ты должен будешь заняться четырьмя охранниками с собаками, чтобы у меня были развязаны руки, когда я выберусь отсюда. Собаки могут наделать нам хлопот. Не думаю, что ты можешь проникнуть сюда. Двери стальные, открыть их невозможно. Они управляются с пульта. Я попытаюсь ночью в половине второго поднять здесь небольшой переполох. К этому часу поставь у стены людей. Дашь мне минут двадцать, а потом нападай. Я вооружен. Если услышишь стрельбу, бросайся в дом. Если к четверти третьего ничего не произойдет, значит, мой план провалился.

— В таком случае, — решил Харри, — мы будем вас искать, даже если придется разобрать эту хибару и разнести ее по камушку.

— Не строй иллюзий, Харри. Это будет гораздо трудней, чем ты думаешь. Вход в подземелье, где я нахожусь, находится в большой комнате дома, окна которой выходят на террасу. Там еще есть камин. Но полицейские ее почему-то не заметили.

— Разыщем! — заверил Харри. — Я сказал Джузеппе, чтобы он прихватил динамит. Главное, подобраться поближе.

— Я попытаюсь выбраться сам. Если в четверть третьего я не появлюсь в парке, можете вступать в игру. А теперь, Харри, мне лучше вернуться на место.

— Хорошо, хозяин, удачи вам, — пожелал Харри. — Мы сделаем все, можете не сомневаться.

Дон положил трубку и направился к двери, но в комнате внезапно прозвучал вкрадчивый голос доктора Энгельмана:

— Не двигайтесь, мистер Миклем, или я буду стрелять.

Дон застыл на месте.

— Бросьте оружие, — все тем же голосом продолжал Энгельман.

Дон разжал пальцы, и пистолет с легким стуком упал на ковер. Медленно повернув голову, Дон увидел, что часть книжной полки повернута вокруг оси, а за ней открывается освещенный проход, в котором с пистолетом в руке стоит Энгельман.

В тот момент, когда Харри положил трубку, в гостиную вбежала Мариан.

— Я только что говорил с мистером Миклемом, — торжественно объявил Харри и улыбнулся, заметив, как засветилось лицо девушки.

— Я слышала, как вы кричали, Харри, но не могла поверить. Он цел и невредим? Где он?

— С ним пока все в порядке. Но он все еще в подземелье. Ему где-то удалось раздобыть оружие, и он надеется выйти. Говорит, что попытается сделать это в половине второго этой ночью. — Он посмотрел на часы. Была половина седьмого. — Джузеппе должен появиться с минуты на минуту. Мы должны побывать на месте, чтобы как следует подготовиться.

Возбужденный голос Харри привлек внимание Черри, и он рысцой вбежал в комнату. Харри тут же слово в слово передал ему разговор с хозяином, получая от этого неизъяснимое наслаждение.

— Если этот Вилли наблюдал за домом, вполне возможно, что он и сейчас ходит где-то здесь, — заметила Мариан.

Харри стукнул себя по лбу.

— Вы правы. Я должен был раньше подумать об этом. Пойду взгляну, может, кого и обнаружу.

— Будьте осторожны, Харри, — с беспокойством попросила Мариан.

— Лучше бы дождаться приезда Джузеппе, — предложил осторожный Черри.

— Положитесь на меня, — на лице Харри появилась зловещая улыбка. — Если он в парке, я увижу его раньше, чем он меня. Его хозяева не должны знать, что мы получим подкрепление.

— Я иду с вами! — заявил Черри.

— Это совсем не ваше призвание, — запротестовал Харри. — Оставайтесь с мисс Ригби.

Пухлое лицо Черри сделалось непреклонным.

— Я пойду к воротам, — сказал он. — Этот человек может попытаться уйти, когда увидит вас. В таком случае я отрежу ему путь к отступлению.

— Вы рискуете заполучить фонарь под глазом, — предупредил Харри. — С этими типами шутки плохи. Позвольте мне одному.

— Я возьму свою трость-шпагу, — настаивал Черри. — Не думайте, что я беззащитен. — И, не оставив Харри времени на размышления, Черри с достоинством вышел, надев фетровую шляпу и прихватив трость-шпагу.

Харри покачал головой.

— Упрямый, как осел, — вздохнул он. — Но смелый, как лев. Я иду. — Он открыл ящик стола и вытащил пистолет Дона. — Держите, мисс. На тот случай, если Вилли или кто-то из его парней нагрянет сюда. Стреляйте в ноги, но когда нажимаете на курок, не закрывайте глаза.

— Мне пистолета не нужно, Харри, возьмите его лучше себе.

— И слушать ничего не желаю. Я и с этим защищен хорошо, — и он потряс пудовыми кулаками.

Ничего не подозревая, Джакопо сидел метрах в шестидесяти от виллы Триони. Вечернее солнце ласкало кожу. Яблоко, которое он только что съел, было сладким и хрустящим, и Джакопо чувствовал себя на верху блаженства. Он ничего так не любил, как отдохнуть в тени в укромном уголке, где тебе никто не мешает. Он был одним из самых мелких и незначительных членов организации, но очень гордился собой, считая, что именно на таких винтиках и держится громыхающая машина организованной преступности. В отличие от Вилли Джакопо не мечтал о большой машине, не жаждал денег и женщин. Все, чего ему хотелось, — это тихая жизнь и как можно меньше работы. Он относился к категории людей, которых Альс кони держал исключительно для слежки. Работа Джакопо состояла в том, чтобы часами сидеть в кафе, холлах, машинах в ожидании, когда появится очередная жертва. Это была замечательная работа, как раз в его духе! Благодаря умению часами сидеть, не шевелясь, и не возбуждая подозрений, и не обладая другими талантами, он зарабатывал деньги, достаточные для того, чтобы вести, по его понятиям, безбедное существование.

Джакопо видел, как Черри направился к воротам, и лениво спросил себя, куда это он? Джакопо давно надоело следить за виллой: ведь он должен был всего лишь предупредить Феликса, если туда наведается полиция. Поэтому он, не затрудняя себя лишними раздумьями, решил, что Черри совершает прогулку для моциона.

Он не заметил, как из дома через заднюю дверь выскользнул Харри и исчез в кустах, словно тень. Во время войны Харри служил в разведке и еще не забыл полученных там уроков. В отличие от боевых товарищей, он умел еще метать кинжал, что пригодилось ему не раз, когда требовалось снять немецкого часового. Не раз и не два он вместе с другими членами бригады переправлялся на континент во Францию и всегда шел впереди группы, пока впереди не замаячит часовой. Тогда Харри подкрадывался к солдату и тот падал замертво с лезвием между лопатками, не догадываясь даже, что стал жертвой неприятеля.

Джакопо не стал бы наслаждаться теплом вечернего солнышка и жевать яблоко, если бы знал, что к нему, словно кошка, подкрадывается Харри.

Джакопо отшвырнул огрызок яблока и стал думать о Вилли. Он задавал себе вопрос: что же интересное мог узнать его приятель, чтобы прийти в такой восторг и рассчитывать на награду? Джакопо слегка сморщился. Что за чудак этот Вилли: думает только о деньгах, машинах и женщинах! Единственной страстью самого Джакопо было пение. У него был неплохой тенор, и не будь он таким ленивым, вполне мог бы петь в каком-нибудь третьеразрядном кафе. Не удержавшись, он тихонько замурлыкал: «Сердце красавицы склонно к измене…», — и это было его роковой ошибкой, потому что Харри находился уже неподалеку. Харри еще не видел противника, но его чуткое ухо уловило пение Джакопо. Зловещая улыбка появилась на лице бывшего разведчика.

Джакопо полез в карман за новым яблоком и пожалел о том, что не догадался прихватить бутылочку вина. Ведь надо ждать еще не меньше двух часов до того момента, как на смену придет Манетто.

Манетто был тоже одним из сыщиков Альскони. Они с Джакопо прекрасно ладили: оба были ленивы, полностью лишены честолюбия и не одобряли чрезмерной жестокости.

Джакопо достал яблоко, деловито потер его об рукав и с довольной улыбкой стал рассматривать фрукт, решая, с какой стороны лучше впиться зубами в розовую кожицу. В тот миг, когда он совсем собрался откусить кусочек, Харри, который находился уже в трех метрах, прыгнул на него. Джакопо показалось, что сверху обрушился небесный свод, он чуть не умер от ужаса.

Руки врага сдавили его горло, и Джакопо начал задыхаться. Он решил, что настал его смертный час, и почти не сопротивлялся. Через секунду в глазах несчастного вспыхнул красный свет, и он уплыл в темноту.

Харри встал и, сложив руки рупором, закричал:

— Эй, Черри!

Потом, вытащив из кармана два мотка тонкой веревки, предусмотрительно захваченной в доме, он принялся вязать руки и ноги шпиона.

По аллее, пыхтя и задыхаясь, неуклюже бежал Черри.

— Я поймал его! — хрипло выкрикнул Харри.

Черри что-то проворчал, подошел к неподвижному телу и ткнул его концом своей трости.

— Ну-ну, — тихо предупредил Харри. — Эта штука действительно опасна.

— Жаль, что не я поймал его, — мрачно произнес Черри. — Я бы оставил ему на память маленький подарок.

Харри поднял Джакопо и взвалил на свои широкие плечи.

— Может быть, и стоило бы проучить его малость тростью, но я хочу заставить эту пташку почирикать. Пошли, Черри, приведем его в себя. Вдруг он расскажет нам, как побыстрей добраться до мистера Миклема.

— Если не заговорит, пожалеет, мерзавец, что на свет появился, — зловеще пробормотал Черри, в котором, очевидно, проснулась кровь его темпераментных предков.

На ступеньках виллы стояла Мариан. Увидев Харри с бесчувственным телом на плечах, она удивленно взметнула брови. Черри приветственно взмахнул тростью-шпагой, и клинок блеснул на солнце.

— Я поймал его, — доложил Харри, поднимаясь по ступеням.

Он опустил Джакопо на пол и повернулся к Черри.

— Нам не помешал бы таз с водой.

— Сейчас, — Черри поспешно вышел.

— Ты не убил его, Харри? — спросила Мариан, всматриваясь в бледное лицо пленника. — Он очнется?

— Будет свеженьким, как флорентийский огурчик, — весело пообещал Харри. — Я его только слегка придушил. Думаю, гадюка просто перепугался.

Вернулся Черри с большим тазом воды и, не дожидаясь приказаний, плеснул на голову Джакопо. Через несколько секунд тот застонал и с трудом сел, цепляясь за балюстраду веранды. Харри склонился над ним.

— Послушай, скверный мальчик, — сказал он, четко выговаривая слова. — Ты понимаешь по-английски?

Джакопо кивнул и сразу же схватился рукой за шею.

— Отлично! Я хочу узнать, как добраться до мистера Миклема. Мне кажется, ты пришел, чтобы рассказать об этом, — и он дал понюхать пленнику увесистый кулак. — Не скажешь по-хорошему, придется пустить в ход эту чешущуюся штуку. Сейчас все зависит от тебя, поэтому не валяй дурака, иначе история нашего знакомства может кончится быстро и плохо для некоторых. Это я тебе обещаю.

Джакопо поднял глаза, встретился с холодным взглядом Харри, и по спине его побежали мурашки.

— Я все скажу, синьор, — пробормотал он.

— Вот это правильно, — одобрил Харри.

Он развязал веревку, которая стягивала руки и ноги пленника и, потянув за рубашку, заставил его встать.

Харри кивнул в сторону гостиной:

— Входи в дом и начинай петь, дорогуша.

— Может быть, стоит записать его рассказ? — предложила Мариан, подталкивая Джакопо к стулу.

— Не вздумай хитрить, приятель, — предупредил Харри. — Мы знаем, где находится мистер Миклем: полчаса назад я разговаривал с ним по телефону. Давай выкладывай все, что знаешь. И если я увижу, что ты врешь, угощу тебя этим, — и он снова продемонстрировал Джакопо свой достойный внимания кулак.

Джакопо съежился на стуле и кивнул.

Дон и Лорелли приникли к двери, вода доходила им до щиколоток.

— Это ты, Харри?! — закричал Миклем.

— Я, хозяин, — радостно отозвался шофер. — Мы пытаемся открыть. Можно рвануть эту чертову дверь динамитом?

— Нет! — завопил Дон. — Мы — у самой двери и не можем отойти. Вода прибывает.

— Понял! Сейчас я все устрою! — крикнул Харри. — Пять минут продержитесь?

— Спешите! Нас сейчас затопит! — взмолился Дон, чувствуя, что новый поток воды чуть не заставил его потерять равновесие.

— Сейчас! — повторил Харри.

Лорелли схватила Дона за рукав.

— Они не успеют, — прошептала она. — Это невозможно.

— Для Харри нет ничего невозможного, — успокоил ее Дон, стараясь делать вид, что все устроилось как нельзя лучше. Но, честно говоря, в этот момент он и сам не верил, что Харри удастся вытащить их отсюда живыми.

— Держитесь за меня покрепче и ничего не бойтесь.

Вода достигла плеч Лорелли. Ее лицо в тусклом свете лампы казалось совершенно белым, как у статуэтки из китайского фарфора. Ждать и бездействовать было невыносимо, но ничего другого не оставалось. Вода прибывала сантиметр за сантиметром. Медленно, но неумолимо. Текли минуты.

— Как вы там, хозяин? — раздался голос Харри.

— Пока держимся! А как там, у тебя?

— Я отправил троих парней Джузеппе к озеру. Они ломают к чертовой матери трубу, по которой вода идет в подземелье. Они успеют, хозяин!

— Отлично, Харри.

Вода достигла плеч Дона, и он взял на руки Лорелли, которую скрывало уже почти с головой.

— У нас в запасе около метра, — сказал он ласково. — Они успеют разрушить трубу, мы не утонем. Не бойтесь.

Теперь уже и он не касался ногами площадки, а плавал, поддерживая Лорелли. Но вода продолжала прибывать. Дон поднял руку, и она уперлась в потолок.

Через две-три минуты этот маленький промежуток должен был заполниться водой.

— Ложитесь на спину и держите голову как можно выше.

Лорелли послушалась.

— Знаете, мне почти не страшно. А вам?

— Приятного мало, но от того, что я стану метаться и орать, ничего не изменится, не так ли?

— Феликс погиб, да?

— Боюсь, что так. Но не нужно сейчас об этом.

— Да нет, у меня такое чувство, словно его никогда и не было.

Слабый оранжевый свет вспыхнул, осветив потолок в нескольких сантиметрах от их лиц, и погас. Непроницаемая тьма окутала их.

— Альскони сдержал слово, — спокойно сказала Лорелли. — Я действительно была сумасшедшей, надеясь, что смогу сбежать от него. Послушайте, какой смысл затягивать агонию? Может быть, лучше нырнуть и…

— Не болтайте глупостей, — запротестовал Дон. — Мы выйдем отсюда. Будет как в кино: спасение обязательно придет в последний момент.

— Нет. Не в последний момент, а после него. Будет слишком поздно… Мне холодно.

Дон подумал, что девушка права: у них остались считанные секунды. Он протянул руку, чтобы коснуться потолка, но его пальцы нащупали пустоту. Дикая радость обуяла Дона, он, изогнувшись, почти выпрыгнул из воды, и только тогда уперся рукой в потолок.

— Похоже, все в порядке, — объявил он. — Вода опустилась, по крайней мере, сантиметров на тридцать.

— Вы специально так говорите для того, чтобы только подбодрить меня, — возразила Лорелли.

— Поднимите руку и убедитесь.

— Ах, правда! Я не достаю до потолка!

Дон попытался найти опору, и его ноги оказались на площадке лестницы.

— Они успели! — воскликнул Миклем. — Я же говорил вам, что нас спасут. Вода уходит.

Теперь и Лорелли могла встать на площадку. Она уткнулась Дону в грудь и заплакала.

За дверью раздался голос Харри:

— Ну как, хозяин, все в порядке?! Мы перекрыли воду. Сейчас займемся дверью.

— Все хорошо! Как вы собираетесь открыть дверь?

— Я нашел рубильник, сейчас включу ток!

— Подожди несколько минут, пока мы не окажемся на сухом месте.

— Понял, хозяин. Дайте нам знак, когда будете готовы.

Воды опустилась до колен Дона и продолжала убывать.

— Через пять минут мы очутимся на свободе, — пообещал Миклем.

— И что вы сделаете со мной? — спросила Лорелли, отодвигаясь. — Отдадите в руки полиции?

— Я ничего не сделаю с вами, — возразил Дон. — Свою дальнейшую судьбу вы решите сами. Что касается меня, то я считаю вас погибшей вместе с остальными. У вас будет несколько часов, чтобы предпринять меры для собственного спасения, но не забывайте, что рано или поздно полиция захочет заняться вами без всякого вмешательства с моей стороны.

Девушка долго молчала, а потом вздохнула:

— Да. В конце концов, Феликсу сейчас спокойней там, где он находится.

Пленники совсем освободились от воды и стояли на сухой площадке. Дон предупредил:

— Я скажу им, что можно открывать.

— Не знаю, в курсе ли вы: у Альскони в Палермо есть вилла, известная как вилла Ваннони, — вдруг заговорила Лорелли. — Этот недоучка-музыкант хотел утопить меня, как какую-нибудь каналью, что ж, я и буду вести себя как каналья. В порту стоит его яхта. Она называется «Нептун».

— Очень может быть, что мои люди уже схватили его, — пожал плечами Дон.

— Его не так-то просто схватить, но надеюсь, вы не дадите ему уйти. Прежде чем откроют дверь, я хочу поблагодарить вас за все. Если бы не вы, я лежала бы сейчас рядом с Феликсом.

— Мы в расчете, Лорелли. Вы тоже помогли мне: Карлос отправил бы меня на тот свет.

Он помолчал немного, а потом крикнул:

— Порядок, Харри! Можно начинать.

Через несколько минут дверь, взвизгнув, медленно повернулась на петлях.