Песок под ногами сменился на плоский скальный выступ, далеко выдающийся в сторону безбрежной мёртвой пустыни. Следы пропали, но метров через двести, где выступ уходил в следующий бархан, появились снова. А вот и очередная пещера в скале, вход такой, что грузовик въедет. Интересно, чем она Славу не приглянулась, ведь останавливаться пора. А на следующем шаге я буквально примёрз к месту. И вы бы тоже примёрзли: по бокам грота в тишине и без всякого предупреждения зажглись две ярких зелёных звезды — близнецы виденной мной на скале. Ме-е-едленно поднимаю оказавшуюся впереди правую ногу, и свет мгновенно гаснет. Опускаю — загорается. Типа — контактный датчик? И как впередиидущие не заметили этой красоты несказанной? Или действительно глюк, который вижу только я? Сумасшествие? Закрыл глаза — свет пробивается через закрытые веки, как и положено яркому свету. Он явно реальный (чёрт, как живот болит!), и группа определённо прошла мимо (ровная цепочка следов ныряет за бархан). Или неизвестное нечто так отреагировало на меня (на одинокого человека)? Нет, я же раньше тоже видел этот зелёный свет. Так что, как ни бредово это получается, весёлые зеленые лампочки вижу только я. Ну что ж, посмотрим, куда меня тут пригласили…

…За пятнадцать минут ходьбы ничего интересного не увидел. Коричневый камень грота кажется почти бордовым в зелёном свете. Свет гаснет за спиной и зажигается впереди таким образом, что я всё время нахожусь в световом пятне. Разобрался, почему зажигается, прямо минуту назад.

Попробовал повернуть к выходу и обнаружил, что: а) освещение в обратном порядке и не думает включаться и б) камень пола как будто накрыт сеткой неравномерно нарисованных всё того же зелёного цвета линий, быстро тускнеющих и исчезающих в темноте. Даже разглядел, что отдельные нити-линии вползают на стены, примерно там, где включались «звёзды». Наверное, активировать световую дорожку можно только от входа, вернуться и проверить, к сожалению, не получится: боковых проходов разной величины я встретил за последние четверть часа предостаточно и без путеводного света вряд ли найду нужный. Элегантное решение, надеюсь, местные обитатели каменного лабиринта не решают таким образом проблему пропитания. Решение больно технологичное и вообще логичное. С другой стороны, вернись я прямо сейчас, демонстрировать достижения ходьбы с невидимым освещением, скорее всего, нарвался бы на новую порцию п…люлей. Уроды! Ладно, идём дальше.

Через десять минут я понял, что решение абсолютно верное.

Видимо, сквозные отдушины до поверхности разной толщины всё-таки искусственно проделаны. По крайней мере, пока ещё прохладные сквозняки ощущались то сверху, то из боковых проходов, то вообще из отверстий в полу. Вместе с одним из таких сквозняков донеслись и немного искажённые голоса:

— …Всё-таки зря ты так с ним. Петрович нам вслед пристально так глядел, задумчиво…

— Не смотри на Петровича, он, если что, и тебя и меня обгонит. Идёт, как по бульвару, и не смотри, что кряхтит напоказ.

— От твоих пинков Алекс быстрее не пойдет, скорее наоборот.

— Воды до конца всё равно всем не хватит.

— То есть как?!

— Вот так. Я назначил минимальную норму по пище и воде, чтобы все могли нормально передвигаться. Мы с тобой рассчитали расстояние до вершины неправильно. Видимо, кривизна коры другая, или воздух… дифракция. Короче, до вершины той как минимум на сто километров больше. С завтрашнего утра урезаем паёк, а воду не урезать — просто не дойдём.

— Слава, ты что, решил своего бросить?

— Своего, говоришь? Вот ты — свой, Ник свой, Петровича я три года знаю, и он — полезный. Ты — химик, я — спец по убивалкам. Коля топором с тридцати шагов лося на спор завалил. Девочки… сам знаешь, для чего девочки нужны. Нас и так четверо на двоих.

— И ты решил…

— Сам знаешь, побои усиливают жажду, норму ему не удержать. А дальше… канистры у Ника, двадцать литров НЗ. Откроем, когда будет… время.

— Ну и… гадко же звучит.

— Лучше пусть я испачкаюсь, чем все вместе. Нику ни слова, сам он не сообразит. Ладно, пошли дальше, нужно до восхода вершину увидеть…

Дальше я слушать не стал. С трудом вдохнул — на последней части диалога я просто перестал дышать — и по возможности тихо пошаркал вперёд. А я старался, через силу на стоянках пытался помогать, радостно делился тем, что запомнил о пустыни и попадалово из той кучи литературы, что прочёл запоем. Вспомнил, как отдал свой фонарь Андрею, а неплохой такой мультитул-швейцарец — Святославу, мол, ничего, не жалко для своих. Своих, как же. Тебя уже похоронили, Саша. Хладнокровно просчитали, назначили лишним и списали со всех счетов. Скорее всего, Слав уже и вещи из моего рюкзака распределил — что кому взять, что выбросить. Только я должен был их нести ещё немного, денька три. Ей-ей, остался бы у меня хотя бы нож, был бы соблазн вернуться… можно, правда, камнем… сверху. Нет уж, лучший способ отомстить — не умирать как можно дольше. Моё везение — это что-то с чем-то: и свет этот невидимый остальным, и разговор. Интересно, какая вероятность у меня была его так «вовремя» услышать? Кстати, о разговоре.

Я высыпал из рюкзака всё, что нёс: свитер, грязный и пахнет убойно, я его под камуфляж надевал; носки, пять пар, одна чистая; обычно я их просто выкидываю — везу на игру шесть смен китайского легкопрома, иногда приходится промокать не по своей воле; шерстяные носки; батарейка от фонаря; пружина от привода; моток лески; миска, ложка, кружка; аптечка! Иголки и нитки, аллилуйя. А где запасная зажигалка? Второго, простого, ножа тоже нет. Кажется, я недооценил своего врага. Врага? Врага, пусть и ставшего таковым из-за обстоятельств. Из чувства самосохранения я буду считать его врагом — если встретимся, так и так грохнет, просто на всякий случай. Я почти восхищаюсь этой предусмотрительной мразью… и пить действительно хочется. Сильно.

Ходу отсюда! Надеюсь, выход, или куда этот свет меня заведёт, достаточно далеко, и следов на каменном полу не видно не только мне.

Всего водных чаш на моём пути оказалось девять. Вряд ли я мог пропустить хоть одну — в коридорах подземелья не было ничего, что могло зацепить или отвлечь взгляд: ни сталактитов, ни потёков, ни красивых (или некрасивых) выходов минералов. Всё тот же кремово-коричневый камень, отсвечивающий переспелой вишней в зелёном освещении. Андрей утверждал, что самый обычный базальт. Правда, проверить это утверждение без хотя бы спектрометра не получится… и без лаборанта, который умеет этим прибором пользоваться.

Размышляя о природе камня, я пытался придумать как можно больше версий относительно того, что меня ждёт в конце пути. Собственно, лидировала версия «база» или «склад». Нечто ценное, что не поленились оттащить в глубь скал, да ещё сделать своеобразный проводник-не-для-всех. Версию о самодвижущейся еде я, после некоторых сомнений, оставил на пятом месте.

Внимательно рассматривая водопадающие значки, я не смог обнаружить отличий между первым и последующими. Они выглядели совершенно одинаково что по форме, что по размеру. Вглядываясь в очередной раз в скупые линии — и ни одной лишней! — я стал склоняться к версии о постапокалиптическом мире, вроде Фоллаута. Немного смущала визуализация эффектов — включение и выключение светильников, подача воды в каменные умывальники. Как в компьютерной игрушке, ей-богу. И ни одной буквы или чего-то отдалённо похожего. Или я их просто не вижу?

Как бы то ни было, через девять остановок на водопой и одну остановку на сон (решил, что достаточно оторвался от бывших попутчиков, и перед сном до меня дошло, что у меня с собой аптечка, а в ней обезболивающее и мазь от ушибов: лучше поздно, чем никогда…) я уже не сомневался, что впереди — бункер высокоразвитой цивилизации, а в нём — запасы еды и оружия. Или хотя бы карта с надписью «Мы выжили и пошли сюда». И даже подумал, что бункер должен быть защищён чем-то более надёжным, чем односторонний проводник… Н-да…

Я понял, что близок к цели своего подземного перехода, когда изменилось освещение — ранее отдельные яркие «лампы» в наиболее удачных участках свода сменились более тусклой плотной линией постоянно светящихся огней. Сетка линий-сенсоров подсветки на полу пропала, свет больше не гас за моей спиной. Я специально не поленился отшагать немного назад и проверил. Стены как-то незаметно приобрели прямые очертания, и вот я уже иду в рукотворном скальном коридоре. А потом увидел это. Место, где стены внезапно раздавались, я едва его не проскочил. Помог новый знак: ярко и ровно горевшая на стене коридора разнолучевая восьмиконечная звезда. Четыре луча — длинные и тонкие, четыре — короткие и широкие, как на знаке МЧС, если из него середину убрать. Звезда нарисована в круге и на попытки нажатия не реагировала. А я уже понадеялся на выдачу еды.

После нескольких бесплодных попыток активации знака, мне пришло в голову, что звезда — просто световой индикатор такой формы, вроде дорожного знака. И о чём этот знак меня уведомляет? Внимательно посмотрев вперёд, я обнаружил знакомый сетчатый активатор света на полу, широкой, ярко светящейся полосой тянущийся от центра помещения к краям. И зачем это здесь, свет же горит? Ага, узор заходит на стену и стягивается на… Я медленно сделал шаг назад. Узор активатора стягивается на что-то, до боли напоминающее орудийный ствол калибра этак шестисотого. Правда, выточенный из всё того же камня. И у противоположной стены зала точно такая же картина. Попал! Блин, я же думал о ловушках перед входом в бункер, ещё гордился своей аналитикой, кретин! Полоса светящейся сетки была не очень широкой, метра полтора, и можно было смело попробовать её перепрыгнуть. Но что-то мне не по себе от мысли, что я случайно запнусь, наступлю на узор. Лучше по стеночке…

На стене рядом с жерлом отыскалась небольшая ниша, в которую ныряла одинокая линия от каменного орудия. И пиктограмма — без круга. Стилизованный такой язычок пламени. Место оператора? А почему снаружи? Весёленький бункер, должно быть. А надо ли мне тогда внутрь? Скорее, это просто механизм, разряжающий ловушку. Колебался я долго. Взвешивал за и против. Но всё-таки решился, оценив местоположение ниши в потенциальной мёртвой зоне ближнего орудия. Если эта хрень рассчитана на многоразовое использование, то, по определению, стены коридора затронуть не должно. Логично? Логично. Опять же пиктограмма — пламя, значит, орудия — видимо, какой-то огнемёт. А, достал уже! Нажимай, раз решил! И я нажал.

Мигнув, сетка с пола в мгновение ока втянулась в жерла. Два потока ярко-красного пламени рванули от орудий, столкнулись в центре ловушки, обжигающей волной воздуха хлестнув по стенам коридора… и потянули назад обратной тягой! Если бы я стоял не в нише активатора, меня просто затащило бы в огонь с потоком воздуха. Это я понял уже после — пять ударов сердца, чётко отдающихся в ушах, и огонь потух. На сетчатке глаз плясали яркие пятна, и я не сразу понял, что вижу, как на стенах коридора налились зеленью яркие толстые линии, спускающиеся на пол и ведущие к центру активатора огнемётов, как начинает наливаться свечением пол в центре зала. Зато, осознав, подхватил рюкзак и бросился мимо орудия вдоль стены — и вперёд.

Б…дь. Б…дь! Б…дь!!! Сказать, что я был впечатлён демонстрацией, не сказать ничего. Меня трясло, я раз сто пообещал себе засунуть руки в за… и не нажимать всё подряд! Звезда — видимо, знак опасности. А если бы это был не указатель?! Местные-то наверняка в курсе.

Тут я притормозил. Сполз по стене коридора, достал трубку «медузы». Не хватает в таком состоянии впереться в очередной сюрприз. И самобичевания хватит. Успокоиться. Вдох. Местные. Символы на уровне плеча от пола. И выдох. Понятные пиктограммы. Вдох. Кроме звезды, но тут можно было и догадаться. Выдох… Люди. Местные. Общество. Только сейчас я осознал, насколько меня тяготил этот вопрос. Что ж, попробуем вписаться, если попавшие вместе со мной дали от ворот поворот. И пожалуй, это первая цель. Сразу после «выжить» и «найти еду». Кстати, о еде…

У меня плохое обоняние было с детства и стало ещё хуже от ежедневного «поедания носом» пыли в промышленных количествах (а иногда и в промышленных помещениях). Но несколько дней под пустынным жарким солнцем (днём и в тени хорошо прогревало) — и вуаля: нос заработал. Пахло… м-м-м… ЕДОЙ! Причём не какой-то там вообще едой, а жарящимися в масле… кабачками? По крайне мере, запах был очень похож. Поколебавшись, я аккуратно двинулся вперёд — всё-таки, если кто-то жарит кабачки, вряд ли он жарит пришедших неким странным образом через тоннель в гряде путников. Во всяком случае, путниками не пахло. Пока не пахло.

Голода как такового на третий день питания «тушёночным чаем» я не испытывал, а пить хотелось постоянно, напился нормально только в подземелье. Возможно, сейчас мне всё ещё аукались последствия пинков — где-то я читал, что при гематомах на внутренних органах пищеварения аппетит пропадает надолго, может быть, виноват сухой воздух пустыни, который заставлял организм усиленно расщеплять жиры, при этом образуется метаболическая вода. Но зато запах разбудил во мне воспоминания: август, дача родителей, и с двух-трёх сторон пахнет жареными кабачками: единственные овощи, что вырастали у всех. Сила воспоминания оказалась такой, что вперёд я двинулся смело и быстрым шагом, только внимательно оглядывая пол и стены на предмет знаков и возможных активаторов ловушек — раз я их вижу. Но ничего не попадалось — тоннель плавно изгибался, запах становился всё сильнее, свет — ярче и более жёлтым… Жёлтым? Солнце? Тоннель довернул, и я убедился: впереди выход, ровный прямоугольник во всю ширину и высоту рукотворного каменного коридора, в котором от жёлтого песка, покрывавшего открытое пространство впереди, отражались лучи светила. И люди. Самые обычные люди! Господи! Неужели у меня появился шанс не сдохнуть?!

Через полчаса наблюдения от последнего поворота подземелья мне стали кристально ясны две вещи: первое — одеты аборигены во что-то вроде арабской одежды, длинные светлые плащи, платки, прижатые к голове обручам, и второе — они, как и я, прекрасно видели в зелёном «невидимом» спектре, по крайней мере пару раз на меня бросали мимолетные взгляды — нормально спрятаться за плавным поворотом коридора было невозможно, и я понадеялся на разницу освещения. Когда заметил внимание к себе, просто пошёл на выход. Как в прорубь головой — всё, хватит, пан или пропал!

Вышел… и остановился в недоумении. Возможно, я слишком перечитал художественной литературы, считая, что меня немедленно «возьмут» стражники или хотя бы я окажусь в кольце внимания находящихся во дворе людей — всё-таки моя одежда сильно контрастировала с местной, да и внешность, если приглядеться, тоже. По крайней мере, арабовидные граждане были черноволосые, преимуществен но с курчавой бородой (у кого росла) и лица скорее аравийского вида, чем европейского. Ни хрена! То есть на меня посматривали, проходя мимо, но и только. Хм, или тут попаданцы в камуфле (лесном!) толпами ходят, то ли кто-то ходит кроме попаданцев. Стоп-стоп. Во дворе?!

Наверное, я был несколько не в адеквате. Хотя нет, странно, после всего происшедшего я ещё что-то соображал! Полностью сосредоточившись на людях, я вообще не рассмотрел пейзаж, слишком меня волновал вопрос о наличии и опасности местных жителей. Если когда-нибудь вы видели, как загружается 3D изображение — сначала одни объекты, потом другие, потом фон с удалёнными предметами, — то я чувствовал себя примерно так же. Внезапно я понял, что нахожусь в огромном кольце каменных стен — всё те же красноватые скалы, в стенах открываются зевы нескольких тоннелей (туда никто не заходит), а с одной стороны я по-прежнему вижу горный пик, к которому шла моя уже теперь бывшая группа. Вижу чуть с другого ракурса, и не сказать, чтобы ближе. Тоннель шёл под песком? Я у другого отрога? Точнее, внутри другого отрога? Похоже на то. А прямо посередине каменного кольца возвышалась она. БАШНЯ. Именно БАШНЯ, а не просто каменная башенка. Возвышалась она над кольцом стен, ненамного, и крыша её была сплошь зелёной от листьев. Точнее, я разглядел только листья и никакой крыши. Вроде как разные листья? Точно, разные. Кстати, и вокруг Башни они тоже на песке валяются — и жёлтые, и зелёные. И часть народа их подметает… мётлами. Так, или я попал к местным «зелёным» (посреди пустыни — очень к месту), или о высоких технологиях надо забыть. А автоматика в пещере или не технология, или недоступна (утрачена), или «я не хочу, чтобы было чисто, я хочу, чтобы вы задолбались». А вот и источник кабачковой поджарки — что-то вроде пункта общепита под открытым небом. По крайней мере, они вроде не платят… Рискнуть подойти? А рискну. Всё равно внимание никто не обращает.

А народ вообще-то делом занимается. Кто-то таскает ящики (из дерева!), кто-то просеивает песок — оттого он такой идеально чистый. Большинство же людей отходят от Башни, доходят до скальной стены… прикладывают руку… нет, что-то в руке. Прикладывают, держат и уходят назад к Башне. Интересно… Я сменил направление, закладывая длинную петлю к открытым жаровням (кстати, песок не летит, будто он железный, а в земле магниты), и прошёл совсем близко от отвесной кручи камня… Ага, стоило бы предположить. В ярком солнечном свете зелёное свечение терялось, разглядеть его можно было с гораздо меньшего расстояния. И я видел… знаки. Десятки знаков-иконок, как те, что в коридоре. В кругах и без.

Очередной абориген оглянулся на меня, демонстративно поморщил нос (да, пахнет! Даже, скорее, воняет, ванну я как-то по пути не обнаружил!) и приложил… по-моему, это тоже был камень. Прямо на знак в круге. Подробнее не рассмотрел, потому что после того, как камень от стены отняли, знак пропал. А вот камень, прежде чем исчезнуть в кармане владельца, вроде бы стал светиться зелёным. Какой, однако… интерфейс интересный. И что я такое увидел?

Так, у лотка очередь рассосалась, попробую всё-таки подойти…

Чуда не произошло. То есть еды мне дали — какие-то овощи, зажаренные на деревянном шампуре (на кабачок, к слову, похоже — также колёсиками нарезанный). Дерево здесь явно не экономят. А вот объясниться мы не смогли никак: повар честно попробовал два языка, потом пожал плечами и пустым шампуром набросал на песке схему, посматривая на меня. Круг малый, круг большой, разомкнутый. Точка между ними. Ага, стена и Башня, а точка — мы. Стрелка — дойти до Башни, обойти четверть оборота, войти… видимо, дверь. Так, по коридору и направо. А это… знак без круга. Такой, вероятно, украшает дверь там, внутри. Прямо лист бумаги, прямоугольник, а внутри линии-строчки. Хмм.

Вы попадаете в другой мир, свои вас бьют, ничего не объясняя, а чужие — кормят бесплатно и оставляют чёткие инструкции… Думаю, не надо объяснять, что именно я сделал? Верно, на ходу поглощая овощной шашлык, двинулся согласно схеме на песке, попутно уже спокойнее оглядываясь по сторонам. И разумеется, заметил много того, что пропустил при первом осмотре. Например, что сама Башня скорее напоминает гриб с очень толстой ножкой — ну, знаете, когда у шампиньона снизу плёнка, закрывающая спорангий, ещё не лопнула, примерно так. Или что основная масса работников явно принадлежит к одной этнической группе, но далеко не все. В основном мели и просеивали песок смуглокожие и черноволосые, с кудрявыми бородами мужчины, они же и ящики таскали, и более габаритные грузы. Из подсознания всплыло слово «бедуины» и основательно там залипло, особенно после того, как я увидел верховых животных, постоянно двигающих челюстями и с горбом! Я не зоолог и подходить к тварям, мирно стоящим в специально отведённых стойлах прямо под открытым небом в тени каменной стены тела горного отрога, не стал: у «коней» таким образом не было и шанса доказать мне, что они — не верблюды. Аж прям дежавю в себе вызвал — родной Землёй повеяло… Правда, как оказалось через пару минут, это была только первая ласточка.

Проследовав по песчаной схеме, я вошёл в нужный дверной проём, узнал сразу — он выделялся изрядной шириной и тем самым светящимся знаком в круге, что был нарисован на песке. А внутри… На секунду мне показалось, что никакого переноса и не было — так знакомо выглядела стойка ресепшена с мордоворотом-«непускателем», разве что турникеты отсутствовали. С моего ракурса была прекрасно видна тонкая каменная плита, установленная под углом к столешнице, и фосфоресцирующие зелёным на ней знаки: ни дать ни взять пульт охраны в навороченном московском офисе, только узнаваемого монитора компа нет. Ещё слегка диссонировала с образом частной охраны одежда — мужик был целиком в кожаном прикиде (ему не жарко?), да и копьё с каменным наконечником (всё тот же «базальт»), прислонённое за спиной.

Страж дверей свои функции, на мой взгляд, не выполнял: сидел, откинувшись на спинку стула, смотрел в никуда и, почувствовав мой взгляд, только лениво дёрнул головой в глубь коридора: мол, тебе туда — и поставил меня в игнор. Н-да. Очень радушный приём. Дальше было ещё проще: коридор был один, по нему деловито сновали люди, то и дело заходя и выходя в многочисленные двери, за которыми просматривались небольшие кабинеты с окнами и без. Те, которые без окон, и коридор после первого поворота подсвечивались «лампами»-цепочками опять зелёного света, и люди при этом прекрасно ориентировались — похоже, видели ничуть не хуже меня. Я даже углядел троих, одетых не по пустынной моде, — среди них затесалась и первая встреченная мной женщина, средних лет, с платком на голове, в кофте с рукавами и в юбке до пола. К слову, дама занималась делом нужным и благородным — мыла пол шваброй с тряпкой (помню, такие в глубоком детстве были), окуная её в замызганное деревянное ведро. Кра-со-та! Куда же я всё-таки попал… и «в когда», что ли? Впрочем, такой контраст… м-м-м… технологий наверняка можно увидеть и дома — в каком-нибудь Бейруте или что-то типа того: компы и коврики для намаза, самолёты и глиняные сакли… Ассоциации такие… Ага, вот и дверь с нужным символом-табличкой рядом. Постучав по деревянному полотну (где они столько дерева берут в пустыне и не менее мёртвых горах, интересно?), я решительно толкнул створку и вошёл. Ну и что у нас здесь?

Дежавю. Именно это чувство, опять не побоюсь этого слова, надо мной довлело, когда спустя полчаса я вышел из кабинета. Я, конечно, могу ошибаться, но… меня только что приняли на работу! Правда, обозвали неопознанным словом «курез» — солидный пожилой мужик довольно средней европейской наружности с сединой, захватившей половину головы и всю бороду, повторил его несколько раз, в контексте: а, опять курез пришёл, сколько ж вас тут! Что было особенно прелестно, у местного HR была бумажная анкета, которую тот заполнял — внимание! — светящимся каменным стилом. Меня аж прям перекосило, когда я получил на руки небрежно начерченную схему «куда идти дальше» после «немого» собеседования: попытка поговорить со мной и в этот раз, уже на трёх языках. Если смотреть на лист сбоку, было видно, что след «ручки» — не что иное, как выжженная канавка на бумаге. Охренеть. Значит, терморучки, которые в нашем мире так и не изобрели, здесь есть, как и дистанционно управляемые светильники, и оружие, а вот сетевого хранения информации нет — пиши бумажки. Ну что я могу сказать? Супер. Просто супер. Похоже, моя единственная профессия тут совершенно бесполезна. И кем меня приняли тогда? Хотя идея у меня есть…

Слышали прикол о сильном программисте? Ну, когда в IT-отдел заходит директор и спрашивает: «Здесь есть сильные программисты?» И те, кто сказал «я», идут таскать системники. Так вот: я — сильный, разносторонне образованный сисадмин… Мне доверили швабру! Пожилая дама в платке — по одежде, копия уборщицы — изучила схему в моих руках, а когда проблема дискоммуникации опять себя проявила, вздохнула и начала с выражением ангельского терпения на лице назвать вещи, всё, что находилось в её «кабинете»-подсобке. После чего была поставлена задача: «мыть отсюда туда» (я старательно запоминал слова), и процесс был всячески проконтролирован. После освидетельствования результатов подобревшая начальница оставила меня на своём рабочем месте где-то на полчаса, вернувшись с маленьким каменным диском на верёвочке, который мне заставила надеть на шею. Потом заперла свою обитель огромным, явно кованым и очень примитивным ключом (!) и увела за собой. В новую жизнь, разумеется…

Яне буду всё подробно описывать. Нет ничего особо интересного в том, как мне выделили «апартаменты» (в огромной Башне, оказывается, отдельная комната полагалась даже последнему уборщику), ни как научили разбираться в нехитром жизненном расписании. Жизнь в зелёном освещении протекала весьма рутинно — тряпка, ведро, резко пахнущее, видимо, дёгтем (никогда его вживую не видел), желеобразное мыло, которым и пол мыли, и голову с телом. Зато я выяснил, откуда в Башне столько дерева: оно тут… само росло. Честно сказать, когда мне показали местные «удобства», я не отшатнулся (с воплем) только потому, что принял то, что вижу, за банальные трубы. Ну да — Башня огромная, труб должно быть много, делать же декоративную отделку в помывочной — излишняя трата труда, по мнению местной верхушки. И только войдя в не такое уж и маленькое помещение, я понял, что большую его часть занимают совсем не трубы — это были корни и стволы! Я как-то смотрел передачу о гидропонической оранжерее, там ведущий как раз разорялся: только так можно вырастить на близком расстоянии несочетаемые растительные виды, бла-бла-бла! И показывают два этажа: сверху сад с пальмами, а снизу — свисающие с потолка корневые системы, по которым каплями стекает питательный раствор. Здесь было ещё круче. Пока я под внимательным взглядом тётки-в-платке трогал и тёр кору растительных гигантов, постепенно осознавая, что это живые части растений, до меня как раз дошло — зелёная «крыша» из листьев, что я видел со двора, — как раз крона этих «корешков». Осознанию очень хорошо помогало отсутствие потолка как такового: зайдя «под сень корней», можно было разглядеть только уходящее во мрак плотное переплетение толстых стволов с раскинутыми воздушными отростками, на которых скапливалась влага. И так хорошо скапливалась, что внизу шёл настоящий, довольно тёплый дождь: участок каменного пола служил чем-то вроде вечно действующей душевой.

Начальница, убедившись, что кроме любопытства зрелище не вызвало у меня ровным счётом никаких эмоций, отвела меня за соседнюю перегородку, где картина практически не отличалась, разве что вода стекала по живому жёлобу более-менее тонкой струйкой, и нехитрыми движениями подробно изобразила, что именно тут нужно делать: воду набирать в вёдра и, простите, испражняться прямо в тёмное переплетение корней-стволов за тем местом, где кончался каменный пол. С-сервис, мать его… Кстати, характерного запаха практически не было.

Примерно через неделю после начала бесконечной уборки нижнего яруса Башни у меня сложилась картинка расположения одних помещений относительно других, и я обнаружил, что деревянный водопровод (и канализация) имеют помещения банного и санитарного предназначения ровно по периметру ещё одного, внутреннего круга в центре строения: похоже, вся середина Башни была отдана растительным «коммуникациям». Не самое глупое решение, надо полагать, по крайней мере дереву и свежим овощам в горной пустыне явно было больше неоткуда взяться, кроме как с «крыши».

Кстати, насчёт овощей. Быт и нравы башенной общины не просто так напомнили мне офис из прошлой жизни: если не считать «встроенную» в здание общагу, отличия от некого завода-производства, совмещённого с офисом, были, на мой взгляд уборщика, минимальны. Смотрите сами: рабочей формой меня обеспечили (колючая и раздражающая кожу грубоватая ткань, по первоначалу трущая во всех местах сразу, только принесённое с собой бельё и спасало), включая уличный плащ, без которого на солнце находиться длительное время было довольно некомфортно. Обеспечили местом для сна, централизованно кормили в столовой, всё отличие которой от привычной мне, земной состояло в каменных стенах и поле (ну и еда в зелёном освещении была… оригинальных оттенков).

Даже был организован некий досуг — по крайней мере, я наткнулся на самую настоящую общественную библиотеку, правда, всего на полтора десятка книг и на незнакомом (уже частично знакомом) языке, с библиотекарем, который мне после попытки пообщаться жестами, предложил пойти на фиг и возвращаться, когда смогу говорить нормально. Возможно, были и иные развлечения, снаружи, но, честно говоря, двенадцатичасовой, по ощущениям, рабочий день меня изрядно утомлял и совершенно убивал всякое желание к прогулкам. Работа поломойки только кажется лёгкой — вот у меня к концу дня конкретно ломило спину, руки и колени, только «душ» и помогал. И кроме того, с моим знанием трёх с половиной слов спросить совета было просто не у кого, да и особого общения между работниками даже своей группы я не наблюдал. Такие говорливые у нас тёти Дуси и бабы Клавы с тряпками и швабрами здесь в основном молчали или говорили строго по делу, в том числе и между собой: иди туда, сделай то. Рабочие, или кто они там (на первом ярусе, похоже, было что-то вроде логистического отдела пополам с накопительным складом), говорили между собой больше, даже смеялись, но полностью игнорировали другие «касты» по признаку выполняемого труда. Охрана, которая в любом московском бизнес-центре держится с этаким апломбом — «я тут самый маленький, но король», здесь просто выполняла свои обязанности, в основном занимала дежурные посты. У них можно было спросить дорогу, можно было оставить рядом инвентарь, отправляясь до ветру… и всё.

Скорее всего, были ещё какие-то социально-общественные нюансы, которые я просто не замечал, приноравливаясь к быту и нравам. Может, через некоторое время я и сделал бы какие-то выводы, но тут жизнь грубовато ткнула меня носом в реальность, после чего вопросы стали появляться совсем другие. Что произошло? Да всё просто — в очередной раз отправили мыть полы. На этот раз — в тюрьму.

Узилище было просторным… и пустым. Пыльным. Застарелый запах нечистот и грязных человеческих тел бил в нос — не так и сильно, но ощутимо. На очистку полов и прутьев решёток натуральных клеток из металла со следами ковки нагнали ещё четверых моих коллег — работы хватило на весь день. Помещение было неправильной формы — сектор Башни, по моей прикидке, места хватило бы человек на триста, если рассадить всех по одному в каждую «камеру». Под действием местного мыла с пола и прутьев относительно легко сходили пятна и потёки, о происхождении которых я старался не задумываться. Никаких иных следов типа обрывков ткани, надписей или насечек я не увидел. Мне стало понятно, почему местные обитатели Башни совершенно не задирают друг друга и тщательно выполняют свою работу (лично я делал это потому, что не видел альтернативы): кто бы ни занимался содержанием узников и зачем, свою работу они явно знали хорошо. И не просто знали: помещение, ещё не так давно (видимо) полное людьми, сейчас ведь было пусто. Вопрос «Куда они делись?» прямо-таки напрашивался. Напрашивался и ответ, и в нём не было ничего хорошего: в лучшем случае стали удобрениями для местной растительности. Впрочем, элементарная логика говорила мне, что не всё так просто…

Думаете, я сразу решил, что пора валить отсюда? Дудки! Мне вдруг кристально-ясным показался один уже замеченный аспект: почему снаружи Башни тусуются «бедуины» (кстати, в «общаге» я их ни разу не видел), а внутри строения — сборная солянка из людей явно разных фенотипов, вроде даже пару раз встречал работников с монголоидным разрезом глаз. Похоже, мужики в коже и с копьями — стража исключительно внутренняя (кстати, при работе с заключёнными кожаная одежда… скажем так, практичнее тканевой — она легко моется), а вот снаружи охраняют «горный двор» и не пещерный подход к нему лёгкая кавалерия на верблюдах. И они же наверняка отвечают за доставку… пленников? Купленных рабов? Не знаю, но, кажется, скоро узнаю: раз помещение заставили отмыть, логично предположить, что скоро будет новая партия.

Однако следующая неделя прошла на удивление мирно. Я говорю неделя, потому что до сих пор не в курсе, как местные отсчитывают время. День начинается по колоколу, точнее, мужик с копьём за пультом у жилого сектора тыкает пальцем в соответствующую пиктограмму — и звук идёт по жилым коридорам, — я это увидел как-то раз, проснувшись раньше сигнала. Кстати, зрелище было очень поучительным: при активации «программы» знак знакомо разбежался линиями за края плиты, но появляться заново не спешил. И вот тут я сильно удивился: охранник явно заученным, скучающим движением вытащил из стола пластинку камня на шнурке — ни дать ни взять такую же, что «украшала» мою шею под одеждой, только на этой светился «колокольный» знак. Небрежно приложенная пластинка через секунду померкла, а на пультовой пластине восстановился «будильник»!

Страж явно заметил моё любопытство, но проигнорировал меня: видимо, секретной операция не являлась. Пришлось захлопывать рот и двигать дальше в «душевые», попутно раскладывая в голове массу понятой информации: манипуляции с каменной стеной «двора» Башни, увиденные мной в первый день, внезапно приобрели смысл, как и таскаемые ящики со шлифованным камнем, малыми партиями забираемые «бедуинами» со складов под учёт. Вот что делает и экспортирует Башня — «флешки» с… эффектами? Чуть не сказал с заклинаниями. Хотя, если судить по уровню обращения с тканями и металлом, для какого-нибудь кузнеца такой «амулет» будет настоящей магией, особенно если он не видит этот зелёный свет. Например, если заклясть камешки на эффект пламени, как в коридоре, только равномерный и длительный, можно напихать их в горн вместо угля и активировать — покруче угля будет! Интересно, сколько зелёной «энергии» вмещается в такой вот явно стандартный контейнер? И чем её измерить — тоже хороший вопрос…

Ничто не помогает учить язык лучше, чем погружение в языковую среду. Впрочем, то наречие, что используют в Башне, уже сейчас кажется мне не очень сложным для восприятия — главное, слова запомнить. Правда, может быть, именно мне: управление окончаниями для обозначения рода, числа и времени — фишка, характерная для русского языка и вроде бы латыни. Фразы типа «Моя прийти уйти убирать отсюда и до обеда» строю уже без проблем и даже понимаю с первого раза почти все команды стоящих в иерархии выше (то есть практически всех). Жаль, общения в целом маловато — люди просто не говорят ни о чём, кроме своей работы.

Как я выяснил, часть многочисленных гротов-пещер-тоннелей в «стенах» двора обжили всё те же «бедуины». Не совсем верно поняв коллегу, увязался за уборщиком и, войдя под каменную арку, попал на мини-среднеазиатский базар. Очень и очень средневековый. Там я и убедился, что далеко не все пустынники видят зелёный свет — горели (и адски чадили, на мой взгляд) многочисленные плошки-лампадки с мерзким жиром, и многие личности, передающие друг другу монеты, явно пытались делать это поближе к свету пламени. Под стенами тоннеля, свободными от торговых точек, сидели многочисленные компании, играя во что-то вроде нард, куря или уже под кайфом… Да-а… Апофеозом стали услышанные весьма характерные звуки из-за типа огораживающей тряпки — а я всё думал, чего это малочисленные женщины не удостаиваются в Башне даже лёгких знаков внимания… Пошёл-ка я отсюда. Всё равно денег нет и букет запахов такой… Короче, штаны я категорически отказался бы здесь снимать. Мало ли что. И только выйдя из злачного места, я вдруг понял: в пещере говорили явно на трёх разных языках, но только не на «башенном». Интересное, но пока непонятное явление — надо будет запомнить…

К концу второй недели у меня наконец перестало ныть брюхо: сначала при любом движении, потом при резких. Синяки с солнечного сплетения так и не сошли, но пожелтели. Я, кстати, заметно похудел — попытался примерить всё-таки отстиранный камуфляж и обнаружил, что за ремень, застегнутый на первую дырку, свободно проходит кулак: вот что труд животворящий делает. Неприятно кольнула мысль, что если я больше выходил бы из серверной, может, и не поехал бы ни на какой страйкбол. А ведь напарник-эникейщик даже турник повесил в коридоре — я ещё над ним посмеялся… М-да… Надеюсь, Миху повысят теперь — раз уж я тут так удачно трудоустроился. Как ни посмотри — повышение: кормят, жильё дали, опять же — тёплые края (наверное) и душевные люди в соседях и коллегах… мать-перемать. Надо язык поскорее доучивать и опять в библиотеку сунуться — может, хоть читать научусь…

И всё-таки я оказался прав. Увы. Приезд пленников пропустить я бы не смог при всём желании. Около сотни человек были попарно перекинуты через спины верблюдов. Живой товар (или кто они там) везли упакованным — чтоб от солнца не испортился. Другие шли своим ходом в полуобморочном состоянии, замотанные в мешковину, шатающиеся, мычащие, видимо, воду давали в обрез или опоили чем-то. Всё это отлично мотивировало как можно лучше делать свою работу — отмывать после каждой партии полы. Заглянуть кому-нибудь в лицо я даже не пытался, хотя мысль мелькнула. Нет уж. После того избиения и голосов в пещере у меня «общественное сознание» как отрубилось, в голове крепко засела только одна, главная мысль — выжить. Любопытство? Да, постепенно просыпалось, но ровно настолько, чтобы лучше понимать место, куда я попал, — на приключения категорически не тянуло. Впрочем, не только меня, судя по поведению коллег.

Замывкой следов (кое-где и жизнедеятельности) в проходе от стены Башни до тюрьмы дело не кончилось, пришлось драить и теперь заполненное пленниками помещение. Внутри клеток людей развязали и дали воды — сам видел, как «мены в коже» не побрезговали разнести деревянные ёмкости на манер ночных ваз.

Всё это грязно, мерзко, противно, и тянет блевать от тех сцен, что я насмотрелся. А уж что пришлось тряпочкой убирать и ручками в ведре полоскать… уточнять не буду. Но я воспринимал всё это несколько отстранённо, чувствуя, что стоит один раз дать волю эмоциям — и… Короче, к пленникам присоединяться совсем не хотелось. Совсем-совсем. Или как-то по-другому подставиться. Мне несказанно повезло попасть к этой Башне и пройти по неким критериям (всё тот же зелёный свет, думаю) тест на вливание в коллектив, вот и буду действовать с полной самоотдачей, пока не пойму, что к чему.

Пока я проводил санитарно-гигиенические работы, видимо довольно важные в таком климате, успел насмотреться на пленников во всех видах: мужчин, женщин, молодых и среднего возраста — совсем стариков не было, а дети, вероятно, или не попали в темницу, или не перенесли перехода. Кстати, слово «темница» оправдывалось на все сто — заключённые, разумеется, ни черта не видели: для них зелёного света с потолка не существовало. Огромные, расширенные во всю радужку зрачки и слепое нашаривание вокруг себя окружающей обстановки говорили мне это лучше любых слов. Похоже, такие, как я, были не такой уж распространённой группой… в этих землях, скажем так. К концу рабочего дня я вымотался даже сильнее, чем обычно, а пленники, наоборот, начали приходить в себя — кроме стонов и шуршания начали подавать голос. Ушёл я оттуда с мыслью, что, слава богу, завтра моя смена будет где-нибудь ещё: главная дама-в-платке нас двигала от одного рабочего участка к другому каждый день. Надеюсь, это нарастающее бормотание мне хотя бы ночью не приснится. Иначе будет явный перебор…

Берегите природу нашу — вашу ж… Я всё же отправляюсь на так «понравившуюся» мне работу среди клеток и заключённых. Спорить тем не менее не стал. Две недели — не тот срок, когда стоит спрашивать даже такое мелкое начальство, как главу уборщиков первого уровня, то есть яруса, о резонах. Тем более я там не один корячиться буду, к счастью…

В тюремном блоке было… шумно. Нет, совсем уж громко орущих не было — таких один из дежурных охранников, оторвав задницу от стула, тыкал копьём, и пленник сразу замолкал. Копьё явно имело некий дополнительный эффект кроме механического — от прикосновения крикун не только умолкал, но и сворачивался на полу на манер слизняка, посыпанного солью.

Сектор с пленниками и сегодня встретил меня запахами куда более сильными и свежими, чем вчера, состояние пола и кое-где решёток было соответствующим. От вчерашнего страха и сочувствия сразу же почти не осталось и следа — мы тут корячимся, а они… Впрочем, если объективно подойти, то в полной темноте довольно легко промахнуться мимо поганого ведра. Так что терпимее надо быть, снисходительнее, а то вон напарник уже второй раз «случайно» заехал пленнику шваброй по рёбрам. Стражи делают вид, что не видят и не слышат всплесков воплей и мольбы. Так и продолжалось — я тёр пол и отмывал прутья, иногда подтаскивая чистую воду вместо испачканной, мыл вёдра и жалел об утраченном мире — хрен с работой, но там были резиновые перчатки! И почти пропустил внезапно понятный мне громкий шёпот:

— Мама! (Хлюп.) Мамочка! Пусть это будет сон. Мерзкий, поганый сон! Только бы проснуться!

Каких усилий мне потребовалось, чтобы не подскочить и не начать оглядываться, — не передать! То есть озираться-то я начал, но аккуратно, стараясь не сильно вертеть головой. И ведь нашёл же! Клетка в соседнем ряду содержала в себе сильно потрёпанную — одежда была изорвана до полной неузнаваемости! — мою спутницу по спелеологическому путешествию Галину! Сюрприз, тудыть его!

К «сюрпризу» я подбирался долго: сначала закончил свой ряд до конца и только потом перешёл на следующий — всё это молча. Хотя моим первым порывом было подать голос, но неожиданно проснувшееся две недели назад благоразумие буквально зажало мне рот. Ну или трусость — это как посмотреть. Осторожные трусы — самые живучие существа, верно, комиссар Каин? Хотя нашёл к кому обращаться… В самом деле: ну как женщина отреагировала бы на знакомый язык? Диким криком «Спаси меня отсюда!», скорее всего, — за несколько дней я успел составить о Гале довольно однозначное впечатление: баба с достоинствами, но без признаков мозга. Она была девицей подтянутой и бегала с приводом очень неплохо — страйкбольные «пушки» фирмы «Маруи» по идее делают точно по характеристикам размеры-вес реального оружия, только из пластика, разумеется. Однако сама игра интересовала даму (от слова… гм… «дам») только сборищем не самых некрасивых мужиков. Только за один вечер я наблюдал, как она последовательно липнет к Николаю, Андрею, Петровичу (!) и, улучив момент, уселась на колени к Святославу — как раз когда его официальная пассия Светлана куда-то отлучилась. Что странно, Галина была в принципе не клинической дурой: филологическое образование, два языка, работает в какой-то фирме… работала. Но что-то клинило у неё в голове при попытке навязаться самцу — не иначе как «уж замуж невтерпёж». И меня тогда чуть покоробило, что в качестве кавалера меня она даже не рассматривала: видно, не отвечал альфа-самцовым критериям — толстеющий айтишник и даже без машины…

По мере приближения к запертой соотечественнице я всё больше испытывал сомнение в своём плане — тихо позвать и попробовать расспросить. Ну, узнаю, что случилось с ублюдком Святом и его командой, что мне это даст? Убили их или нет — какая мне от того польза: здесь нет — и хорошо… или плохо? Вообще, я бы посмотрел на мудака в клетке-камере… с большим таким удовольствием! Вот его бы я, может, не утерпел и позвал бы — поглумиться… Чур меня, чур! Осторожность. Осторожность! И… чего это филологиня там такое лепечет?

— Славочка… (Хлюп!) Миленький… (Хлюп.) Ты сказал: бежать, вокруг скалы, пока ты их… (хлюп) уведёшь! Почему, мразь, меня схватили, а тебя и след простыл?! Коленька, Лёшенька… уроды сраные! Хи-хи! (Хлюп.) Мамочка, забери меня отсюда! (Хнык-хнык.) Стерва Светка, чтоб у тебя твоя погная… сгнила! Сука! Из-за тебя меня бросили! Б…дь! Мразь! (Хлюп, хнык.) — И так по кругу.

Последнюю точку в моих сомнениях поставило выражение лица: на фоне слепо шарящих глаз совершенно невменяемая гримаса — аж передернуло всего! Нет, на фиг, на фиг! И скорее домыть проход, а то этот свистящий шёпот довольно сильно давит на мозги, как бы самому не чокнуться!

«Суслик — очень внимательный и осторожный зверь. Он стоит столбиком около норки и зорко наблюдает, не летит ли орёл, не крадётся ли лиса? Самый внимательный и осторожный суслик получает бампером по затылку!» Идиот! Я идиот! У меня всё было перед глазами, но потребовалось ещё ПЯТЬ ДНЕЙ, чтобы сложить два и два! И ладно бы я был из местных, но у меня, книги читавшего и фильмы с соответствующей тематикой смотревшего, оправданий особо не было. Я и на следующий день отправился мыть пол в сектор лишения свободы, и через день — уже подозревая, что что-то не так. Состав дежурящих уборщиков сначала регулярно менялся, потом кроме меня стал постоянно приходить ещё один парень, на четвёртый день состав бригады окончательно закрепился. И в тот же день заключённые начали пропадать.

Первых вывели ещё ночью — часть клеток оказалась пуста к началу рабочего дня. При нас процесс продолжился — пара охранников, обычно с мужчиной в чём-то вроде пальто комиссара времён Гражданской войны семнадцатого года в России, подходили и в соответствии со списком вытаскивали одного или другого пленника. Любопытством из сложившейся бригады никто не страдал: узнать, куда их тащат, нам пришлось довольно быстро — всего лишь… в лифт. Да, у Башни есть лифты, оказывается. В нужном месте прикладывается каменный пропуск с какой-то пиктограммой, та переходит на камень стены, и каменная же плотно притёртая створка распахивается. Ну а мы всего лишь «заметали» следы, по очереди, после каждой третьей-четвертой… жертвы? Видимо, так, назад никто не возвращался.

Как выбирали очередного узника, я так и не понял. Клетки освобождались хаотично — иногда по нескольку штук рядом, иногда выхватывая по одному пленнику в случайном порядке. Особо громких привычно «ласкали» касанием шокового копья, но большинство после продолжительной обработки «безвременьем» в полной (для них) темноте уже впали в своеобразный ступор, с полным безразличием принимая свою судьбу. До Галины очередь дошла на седьмой день.

— Очистители, мои слова для выполнения. — Появившийся одинокий страж махнул рукой на коридор: — Очистить проход отсюда и до вверх-без-ступень. Ждать после и готовыми быть.

Сложносоставное слово явно означало лифт, так что я, привычно про себя поморщившись «красоте» своего понимания языка, первым двинулся на выход, а вот двое других слегка протормозили: раньше вертухаи на предложение длиннее «убирать отсюда туда» никогда не расщедривались. Событие неслыханной говорливости другой касты явно взволновало довольно молодых моих напарников, — краем глаза я заметил, как, обычно индифферентные ко всему, очистители переглянулись и один даже повёл плечами, выказывая своё удивление: «Сам не знаю, что на него нашло». Что ж, человек — существо коммуникативное, даже если общаешься только по работе и рублеными фразами. За год-два хочешь не хочешь, а узнаешь что-то о «коллегах»… и установится что-то вроде невербальных связей, даже если изначально работающие вместе принадлежат к разным культурам.

Кстати, о культурах. Уже некоторое время начал подозревать: «башенный» язык настолько хорошо, чтобы на нём свободно болтать, не знал не только я, его, похоже, никто с первого, нижнего яруса так не знал. Оттого и общение происходило только по делу — словарный запас многих работников был ограничен тридцатью — сорока терминами общего толка и ещё столькими же по своей профессии. Более того, теперь, понимая большую часть произносимого в коридорах и комнатах, я довольно часто слышал интуитивно угадываемое неграмотное построение фраз, но собеседникам со складов и «офисов» логистики это обычно не мешало. Эх, мне бы языковой практики побольше…

Вычистили коридор мы довольно быстро, в три пары рук работа делается более споро, чем в одну. Я остановился у двери-стены… и с недоумением стал наблюдать, как мои напарники продолжают уборку далее по коридору. Тут уже ступор словил я — целых десять ударов сердца мне понадобилось, чтобы понять: эти два… опустим эпитеты… «умных» человека перевели слово «лифт» как «пандус»! Таковой в Башне имелся, и не один, как и лифт, я думаю. И вёл, как нетрудно догадаться, вниз, а не вверх, если смотреть с уровня нашего этажа. Именно по этой пологой ленте коридора заводили заключённых, привезённых «бедуинами». Вот каким местом надо слушать, что бы понять «вверх-без-ступень» как нисходящий спуск?! Ведь видели уже, как работает подъёмник, да и для пандуса есть своё, отдельное слово… у логистов. Н-да…

Ещё несколько секунд я боролся с собой — окликнуть и вернуть напарников хотелось неимоверно: как ни странно звучит, мужики и тётки из «службы клининга» сейчас были для меня чуть ли не семьёй, по крайней мере социально ближе тут людей у меня не было. Слава богу, мозгов хватило припомнить: равные по положению НИКОГДА не командовали друг другом, тем более явно заметившие мою остановку «коллеги» даже и не подумали позвать меня. Ещё несколько секунд мне хотелось тупо к ним присоединиться — за местный месяц правило «делай как свои» меня ни разу не подвело… но я же чувствую: прав я! И я остался. Как выяснилось, поступил верно.

Вернувшийся страж оглядел меня, заглянул в коридор, в конце которого ещё виднелись фигуры очистителей, и, небрежно кинув мне «стой тут», пошёл за самыми «умными». Скрыть восторг по поводу своего ума оказалось особенно тяжело, всё-таки давящая атмосфера почти полной речевой изоляции и «приключения» здорово подействовали мне на нервы. Хотелось общения, хотелось… да, чёрт возьми, я мужчина, у меня и гордость есть, и законный повод для неё! Наверное, по возвращении «самых умных» я не сдержался бы и хотя бы позой показал превосходство… но, на моё счастье, из-за поворота появились двое копьеносцев в сопровождении «пальто», тащивших под руки сонно хлопающую глазами и несопротивляющуюся Галину. Получилось гораздо лучше ведра холодной воды за шиворот.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: за всеми работниками Башни всё время достаточно плотно следили, правда, только внутри её. Видимо, кроме подсветки в потолок и стены были вмонтированы «камеры» и «микрофоны» — с трудом представляю, сколько именно человек занималось подобной работой. Вот отчего была железная дисциплина и разговор только-на-правильном-языке: я был прав, полагая — наказание за отступление от правил, которые мне так и не озвучили, меня не порадовало бы. И как я это не сообразил, если не за первые две недели, так за последние дни? Ведь ясно же было: группу уборки тюремного сектора подобрали из тех, кто не выказывал агрессии к порой весьма неадекватным и очень нечистоплотным заключённым — тем терять было нечего, и художественный, простите, высер по полу был ещё самым безобидным самовыражением. Правда, как оказалось, «непробиваемость» напарников была от общей тупизны — умом «коллеги» не блистали, что и только что продемонстрировали. С блеском.

То, что какая-то профессиональная гнида заметила мою реакцию на пленницу, стало моим счастливым билетом — фактически только это меня и спасло.

— Ма-альчики? Вы же ведь ма-а-альчики? Такие… брутальные… мужественные… в коже! Любите… по-жёсткому… по-грязному… Я же угадала? Да ещё… вдвоём… ма-а-альчики!.. Не… тяните… Я вся… горю!

Разумеется, «мальчики» русского не понимали, но низкий «секси» голос явно действовал и на них. Пусть ко всему привычные, пусть явно уже уставшие, пусть, уверен, слышавшие нечто подобное десятки раз… но кое-что из подсознания никакими силам не вытащить. Однако самоконтроль у службы охраны был железный, точнее, по главному материалу оружия — каменный. На провокации они не поддались.

Площадка подъёмника, довольно просторная, на которой все мы ползли вверх, нервировала меня отсутствием привычных стен лифтовой кабинки — платформа перемещалась как поршень в трубе, а та уходила куда-то высоко в зелёный полумрак. Нервировала меня и дура в захвате стражей, идиотка, они же могли и поддаться… А мне пришлось бы просто смотреть со стороны. Мне пришлось старательно напоминать себе: та «стая» меня предала и больше не моя, а вот копьеносцы и очистители — наоборот… Но всё равно было до омерзения противно. Даже не скажу от чего больше — от понимания речей пленницы или от самой ситуации… Проклятье!

Когда наконец медленно ползущий лифт остановился, я выдохнул с облегчением… и только тогда заметил, в каком лихорадочном возбуждении находятся мои «коллеги». И вовсе не сексуальном, скорее это было что-то вроде «наконец-то я сюда попал, моя жизнь изменилась!». Кажется, я что-то… гхм… пропустил!

— Очистители, один сюда, один сюда и сюда один, — указал на комнаты наш страж. — Подготовить. ОЧЕНЬ чисто. Потом ждать. Тут.

Интересно как? Что-то мне эта комната не нравится. Интересно, чем же это? М-гм, дайте подумать… Может, каменным столом метр на два с ремнями для крепления рук, ног и головы? Или характерным изгибом столешницы к дырке… ну, она должна быть где-то между ног зафиксированного: явный сток воды. Видели прозекторские столы в морге? Нет? Вам повезло, наверное, а я видел. На встрече одноклассников медик-интерн по пьяной лавочке решил попугать, и мы разгорячились испытать храбрость… идиоты. Из всех только я не проблевался, когда бывший школьный товарищ разделывал… простите, делал вскрытие бомжа. Кстати, как я понимаю, наш медик показал класс в состоянии, в котором даже за руль нельзя. Не иначе как опыт. Говорят, патологоанатомы почти все пьют вчёрную: организм не справляется со стрессом от вида постоянной смерти… А какой был запах… Видно, мне повезло набрать именно ту дозу спирта, что вгоняет эмоции в ступор, даже с интересом смотрел… Особенно мне запомнился черпак для крови, попавшей в брюшную полость, — натуральный половник… Вот фиксаторов на «разделочном» анатомическом столе не было, что как бы намекает. И в комнате довольно чисто… Только если приглядеться, на камне пола и стола видны тёмные разводы… не будем думать чего.

Так, мысли в сторону — и за работу… пока не навоображал себе чего-то из того, что явно сбудется…

…И разумеется, всё-таки сбылось.

Ну, хотя бы не самый паскудный сценарий — к столу привязали не меня.

— Мальчики, да вы фетишисты! Раздели, помыли и ничего не сделали, сла-адкие! — Голос девушки, всё такой же маняще-низкий, откровенно дрожал.

И да, она была обнажена. Против воли даже отвлёкся — она была действительно хороша! Синяки почти сошли, кожа после водных процедур была бархатистой даже на взгляд, а формы старательно демонстрировались всем желающим прямо на ходу — кажется, даже Галя сообразила, что её конвоиры её прекрасно видят да и ходят совсем не на ощупь. Мужики были слегка на взводе — кажется, местные девы так себя не вели, как этот… продукт прогрессивной культуры. Может, и скорее всего, предлагали себя на понятном языке, но явно не как потерявшая берега проститутка, если, конечно, не были соответствующей профессии.

— Ой, куда это вы меня кладёте?.. И привязываете?! Ох, ну вы зате-е-ейники! Как насчёт погладить животик перед?.. Мне быть послушной — или не очень? Ой, волосы! Намёк поняла, буду послушной-послушной!

Не знаю, на что Галина рассчитывала — надежда всегда покидает человека последней. Поза звезды, в которую её буквально распяли, была совсем неудобна для сношений, думаю, ей тоже это было понятно… Но женщина продолжала обманывать себя.

— Готово, — отчитался один из стражей подошедшему «пальто».

Тот быстро осмотрелся и выдал свой вердикт:

— Подготовлено хорошо. Очиститель, ты тоже справился. Слушай задание: по появлению знака тут (тычок пальцем в стену) — давать пить нагаста стакан из этого кувшина. По появлению знака тут (место правее) — из этого, сначала <непонятное слово>. Самому не пить. Ясно?

— Что есть <непонятное слово>? — тут же уточнил я и, увидев действие над ёмкостью литров пяти, понял значение: перемешать.

— Ещё. Нагаста — это? — Я указал рукой на Галину.

— Верно. Ты понял, курез.

Курез — это новичок, то самое, первое разобранное мной слово.

— Всё понял, — чётко ответил я.

— Ты сделать — будет положительно тебе. Очень, — закончил мотивацию явно пытающийся упростить свои слова «комиссар» и перестал обращать на меня внимание. Занялся жертвой.

Занялся довольно оригинально: открыл стенную нишу своей каменной «отмычкой» (на шее висела настоящая связка, как я успел заметить, тяжёлая, наверное!) и достал что-то вроде таза. Содержимое ёмкости начал лично руками, правда, сначала сунутыми в другой сосуд, оставшийся на полке, совершенно спокойно, практически механически втирать в кожу женщины.

— Опять погладите только? Вот проти-и-ивные! — Голос Гали уже не держал тембр, ей стало страшно. Даже ничего не видя.

Вообще она ворковала всё это время, но после того, как заговорил «пальто», умолкла и пыталась вслушаться в звучание чужого языка. Мой голос на «башенном» наречии она не узнала (вот уж не удивлён, я для неё был явно пустым местом, даже в полубреду проскакивали все имена «святославцев», но не моё!). К тому же я специально говорил, максимально чётко проговаривая слова, — не хватало перед… такими коверкать свою куцую речь.

Меж тем охрана молча удалилась, зато через некоторое время появился ещё один кожаный-без-копья с грубой, ужасно неудобной тележкой на четырёх деревянных колёсах, уставленной цветочными горшками, в которых произрастали некрупные вариации на тему тропической пальмы с длинным воздушными корнями и красивыми резными листьями. Там же лежали деревянные складные подставки на длинных ножках и большая бадья литров на сто, первой отправившаяся под стол — под сливное отверстие. Не понял…

Последующие действия озадачили меня ещё больше: зелёная икебана была прихотливо, но явно по какой-то системе расставлена вокруг опять замолчавшего «пациента». Натерев отдельные части его тела, «пальто» перешёл к голове, массируя череп под волосами с непонятными целями. Впрочем, цели оказались мне понятны куда быстрее, чем хотелось бы: из незакрытой ниши извлекли явно хирургические инструменты. И вот тут я почувствовал: ещё немного — и потеряю контроль над желудком. Здесь всё-таки не морг! Правда, прежде чем мне стало окончательно плохо, манипуляции были практически завершены: в короткие разрезы на ногах, руках и кое-где на торсе Галины были вставлены… воздушные корни «пальм». Кровь, что интересно, почти мгновенно остановилась. Девушка, судя по реакции, ничего не чувствовала, даже при касаниях: мазь явно содержала какой-то наркоз. И — спасибо неизвестно кому — она молчала. Даже тогда, когда к её голове приставили ручную дрель с изящным каменным сверлом…

Подсознание может делать операции быстрее, чем сознание, — на этом основана человеческая интуиция, по крайней мере так считается официально. Думаю, у меня в голове уже тогда сложились отдельные факты, именно поэтому я стоял в углу столбом и молчал. Моя чуйка просто вопила: замри и не дёргайся! Может, в ином случае я бы попытался спасти в общем-то чужую мне женщину: какая бы она ни была, такой конец она не заслужила, а я был уверен — это конец. Пленников назад никто не выводил, значит, комнатные цветочки их попросту… съедали? В чём таком был профит убийства именно так, до меня не доходило, но он явно был: операция выглядела рутинно-отработанной. Ноги, с которых начали, демонстрировали мне, как под кожей стремительно разрастается корневая система — ненормально, невероятно быстро! Даже самое плотоядное из растений, способное на движение, вроде мухоловки, никогда не сможет ТАК отрастить свою часть тела: законы клеточного деления, насколько я понимаю, здесь работали не хуже, чем дома, иначе бы я давно умер… Но мои глаза тем более не врали. Эти «бонсаи» смогли… не знаю — нарушить законы физики и химии? Прямо мистика какая-то, как в ужастике третьего сорта… Или — магия. Верно, магия. Это всё объясняет. Только так всё вставало на свои места. Или я всё-таки чего-то не знаю — тоже вполне вероятный ответ…

Разум, спасая себя, окончательно впал в стороннее созерцание и рассуждения — инстинкт защиты потенциального партнёра для воспроизведения потомства был начисто задавлен инстинктом самосохранения, помочь я явно ничем не мог. Даже спуститься на нижний ярус я сам не мог, иначе только потом глупо сдохнуть под такими же вот корешками… Только не это! И я стоял. И молчал. Не двигался, когда корни «подключили» к парным отверстиям в своде черепа, когда неторопливо промыли и убрали инструмент и ёмкости в нишу и закрыли её, когда «пальто» и его ассистент ещё раз осмотрели человеко-растительную композицию и, не оборачиваясь и не сказав ни слова, ушли. И «отмёрз», только когда на стене зажёгся символ с песочными часами в круге. Я сделал первый шаг к кувшинам и кружке, и в этот момент в моей душе — есть же душа у человека, ведь есть же?! — что-то повернулось. Переломилось, срослось в новом положении. Слишком… слишком большая… жертва? Но — не вернуть, а значит, она не должна быть напрасной! Помню, я ещё подумал: вроде в книгах и фильмах так начинают всякие нехорошие дяди вроде массовых убийц или тёмно-властелинов — раз шаг сделан, то и останавливаться уже не надо. О, как я сейчас их понимал! И просто смолчал, тонкой струйкой вливая в приоткрытый рот Галины раствор, проигнорировав судорожный шёпот: «Александр… Саша, это же — ты? Ответь… Ответь! Прошу…» Мне очень не хотелось, чтобы она захлебнулась, — была смутная надежда, что флора убьёт её без боли: иначе бы она не шептала, а орала…

Знаки на стене оказались банальным таймером — на полчаса и на два часа, как я их назвал про себя. После первого часа она замолчала. После второго — практически не дышала. На третьем часу я влил раствор в уже мёртвые губы в последний раз. На четвёртый час всё, что было телом человека, полужидкой кашицей с огуречным запахом стекло через слив в бадью под столом. На столе осталось шесть зелёных «фруктов», по форме напоминающих кто кабачки, а кто — арбузы. Круглые — на месте головы и корпуса тела. Четыре продолговатых — конечности. И мне было плевать, зачем это было сделано.

Путь на лифте я уже почти не запомнил — страж спустил меня и оставил инструкцию: «Завтра делать как обычно».

Двоих моих бывших коллег я больше никогда не видел.

На обучение только «башенной» азбуке ушло у меня две недели по половине дня — благо буквы читались так, как слышались, и письмо — слава прогрессу гуманитарных наук! — оказалось фонетическим, а не слоговым, как у китайцев. То есть принцип записи одинаковый, что латиницей, что кириллицей: буквы складываются в слоги, слоги — в слова, слова — в предложения. Ура! Ведь первый класс школы — а вспомнил! Как сейчас помню, как мы схемы слов и предложений рисовали… гхм. Короче, пожилой смотритель дюжины с небольшим книг больше возился с тем, чтобы объяснить мне нужные слова для постижения правил чтения (очень нехитрых, кстати), чем реально учил читать. А потом выдал краткий толковый словарь с подчёркнутыми терминами с наказом спрашивать, если что непонятно. Супер, да? Читали когда-нибудь словарь? С интересом? С огромным трудом собирая знакомые слова из трёх-четырёх предложений в конструкцию, имеющую смысл? Если нет, попробуйте, это даже весело… м-да. Но и через эту препону я продрался — как раз для того, чтобы заполучить на руки свод «Правил поведения на территории Башни».

За время, понадобившееся для всего этого, я почти отошёл от… слишком ярких впечатлений на верхнем ярусе, скажем так. И любопытство проснулось, и другие эмоции «отмёрзли». И появилось хотя бы некоторое понимание о том, что со мной будет дальше, — как ни странно, «Правила…» это расписывали, и, что совсем уже удивительно, мне, кажется, даже нравился планируемый конечный результат. Я не забыл прошлое, нет, но воспоминания слегка… потеряли остроту, добавились к архиву «такое существует». А к вопросу «почему существует?» ещё стоило вернуться. В будущем. Я буквально до костей и печёнки прочувствовал, насколько это важный вопрос.

Не сказать чтобы быстро и легко, но материал «Правил…» был мной (не с первого раза) усвоен. «Упорный труд, прилежание в выполнении заданий начальство заметит и одобрит, проявить лучшие черты, будешь переведён на работу следующей ступени сложности и приблизишь момент, когда… <что-то там>». Камнем преткновения сначала стало слово не только <что-то там> (в словаре его не было, даже среди неподчёркнутых), но и то, которое я сначала перевёл как «работник» — тот, к кому относилось всё описанное, и только потом выяснил, насколько был не прав. И кстати, опять сам идиот — простая мысль, что за работы во всех мирах, если только ты не в рабстве, кроме еды, спального места и униформы положена вообще-то зарплата, после всех перипетий просто вылетела у меня из головы! А ведь я видел — монеты тут ходят… Клинический случай. Ладно.

Итак, я, оказывается, не работник. Я — ученик… э-э-э… кого-то, по описанию в устах хранителя книг и ликвидатора безграмотности, похожего то ли на недомага, то ли на инженера зелёных светящихся значков. Грёбаный перевод, просто не за что зацепиться в смысловом плане! Пройденный тоннель — одновременно и испытание, и посвящение, и экзамен как на способность к манипуляции зелёной светящейся хренью (энергией? маной?) — её нужно было видеть, так и на зачатки мозга — обойти ловушку. И вот — вуаля: я на нижней ступени посвящения. Новичок в статусе очистителя. Проходя по ступеням, «студент» как бы отрабатывал обучение и готовился к принятию собственно профильных знаний. Что интересно: неприятные этапы нельзя было пройти «мимо», даже заплатив деньги… любые. Как я понял, к понятию «инициация» тут подходили серьёзно и последовательно. Ну и, разумеется, в книге не указывалось ни число «ступеней», ни чем нужно заниматься на каждой из них.

Теперь, когда я переварил всю информацию из немногих предоставленных книг, мне сразу стало более-менее понятным социальное устройство сообщества Башни, включая «необъяснимую» дискоммуникацию между «кастами» и прочим. «Правила…» расписывали жизнь неофита на любой ступени от и до (это подчёркивалось — действует на всех и всегда!). Запрет на разговоры на «небашенном» языке, запрет на выяснение старшинства, запрет на проявление социальной привязанности вроде попытки завязать романтическую связь внутри здания — всё это каралось одним-единственным образом — смертью на благо «альма-матер», которую я, видимо, и видел. Брр, до сих пор передёргивает! В адепта-обучаемого, как я понимаю, таким образом намертво вбивалась некая модель поведения и подчинения — что ж, это эффективно, признаю. При этом весь человеческий «механизм» Башни работал буквально как часы, другого выхода у него просто не было.

Кстати, ученики могли так и не достичь нужного критерия по другим причинам, но в этом случае Башня не тратила ценный, частично обученный материал и предлагала работу. За деньги. «Логисты» были из таких, как и стражи: правила для рабочих в библиотеке также были общедоступны и мало чем отличались от ученических. Один нюанс — отпусков тут не давали: человек мог по желанию разорвать контракт, и тогда его выводили так, чтобы местоположение Башни осталось тайной. Класс!

Отдельно меня радовало угадываемое выходцем из двадцать первого века земной цивилизации «написанное между строк» — вполне «взрослое» разделение уровней доступов от должности/ступени обучения применительно к ярусу строения и тотальный, постоянный «инструментальный» контроль всего происходящего на этих ярусах. Было такое впечатление, что внутренний распорядок и меры его организации делал такой же попадун, как я, только подкованный в этом вопросе. В какой-то мере это было забавно, особенно учитывая фразу моего невольного учителя: «Башня тут стояла всегда». Фраза «увидят и оценят» из книги опять же была буквальной — уже почувствовал это на своей шкуре, правильно сделал, что доверился своей интуиции. Ученика могли передвинуть в ступени, могли дать выделенную работу и обязательно учитывали его поведение — это подчёркивалось. Зато ни слова не говорилось о том, кто этим занимался и чем этих «кого» на такой работе держали.

Очередное подтверждение своим наблюдениям я получил буквально в тот же день, когда, отложив последний том, я взялся за стилус и попытался вывести первые каракули, не портя бумагу. Страж с копьём просто уведомил:

— За мной, — и, не оборачиваясь, зашагал к подъёмнику.

Разумеется, я не мешкая пошёл за ним.

Площадка подъёмника ползла вверх целую вечность — медленно двигающиеся вниз стены с линиями зелёных огней только усугубляли ощущение тянущегося, как резина, времени. Страж с тщательно скрываемым превосходством удобно воспользовался своим копьём, организовав дополнительную точку опоры; мне пришлось переминаться с ноги на ногу. Как ни парадоксально, теперь, будучи в курсе действующих правил, я чувствовал себя гораздо увереннее и… определённее, что ли. Чувство отстранённости пополам с фатализмом, верный спутник моих первых недель пребывания здесь, за последние дни исчезло почти начисто. Теперь мне уже сознательно приходилось сдерживаться, чтобы не завязать «нерабочую» беседу хоть с кем-то, благо язык коммуникации был наконец разучен, и хорошо, что я только после овладения вокабулярной базой понял, насколько сильно вынужденное молчание меня угнетало. И ещё. Даже понимая всю иллюзорность защищённости своего положения, осознание принадлежности себя к ученикам Башни как к группе людей воодушевляло — и это несмотря на то, что «башенники» кормили пленниками свои «бонсаи». К чёрту! «Я не один», — пело мне подсознание, и я просто не мог игнорировать глас поведенческих инстинктов, доставшихся от стайных предков-приматов.

К счастью, пытка подъёмником всё-таки закончилась быстрее, чем я извёлся, изображая равнодушную неподвижность. Каменная пластина подвижного «пола» остановилась, и дверь-плита раскрылась, едва не заставив меня сделать шаг назад. Было отчего — коридор яруса заливал живой солнечный свет, падающий с потолка. Я иногда дни напролёт его не видел! Охренеть! Второе открытие я сделал, едва выйдя в холл, и оно подтверждало мои предварительные выводы: на высоте явно жили не просто ценные сотрудники или ученики, а руководство всей структурой. О статусе помещений и тех, кто здесь работает (и, скорее всего, живёт), буквально кричали толстые мягкие паласы на полу, впервые увиденная в этом мире мягкая мебель (угловатая и излишне резная, на мой вкус, в деревянных деталях), горшки с зеленью прямо в коридоре (брр! Охранная система, что ли?) и дорогие даже на вид деревянные двери с вычурными ручками. Даже привычные каменные стены оказались затейливо покрыты нейтральным орнаментом, видимо нарисованным красками. Да, дома я тоже такое видел — компании, кому по карманам был офис хотя бы в два этажа, обязательно формировали «директорский сектор» схожим образом, «чтобы шика-а-а-а-а-арно»…

Особо осмотреться я, увы, не смог — страж завёл меня в первую же дверь. Комната оказалась почти классической переговорной, и — внимание! — в ней было окно! Чего мне стоило спокойно сесть за стол, не «прилипнув» к нему, которое ещё, как назло, открывалось в сторону прохода в скалах, позволяя разглядеть вдалеке единственную секретную неподземную дорогу из скального кольца. Но я всё-таки просто опустился на стул и стал ждать: набранное реноме стоило всеми силами поддерживать, ведь именно из-за него меня сюда и привели. Интересно, что за гадость мне хотят поручить? Ведь наверняка гадость — просто так новичка из первой ступени посвящения выдёргивать через несколько этапов не стали бы…

— Страж, возвращайся к своим делам. — Стремительно вошедший в комнату мужчина проигнорировал уважительный поклон охранника и не особо обратил внимание на мой, для этого мне пришлось вскочить из-за стола.

Уже по одежде и манере держаться становилось понятно: в переговорную заглянула важная птица, занимающая не последнее место в иерархии этого места. Вроде всё тот же набор — брюки, толстовка, плащ с капюшоном для защиты от солнца… Но от грубой ткани одежды таких, как я, его отличалась даже на вид: явно что-то мягкое и очень удобное. Кстати, тип выглядел очень молодо, чуть ли не моложе меня.

— Новичок, я — <титул, имеющий профессиональную окраску… ну, пусть далее будет магистр> Тирк. Мы, наставники, внимательно следим за всеми, и твоё поведение оказалось достойно персонального задания, которого редко кто удостаивается. Следуй за мной.

Что? Опять к лифтам? И опять вверх?! И там ещё есть куда? На крышу, что ли?

Угадал. Точнее, крыши у Башни как таковой, как я и предполагал, не было — весь верх строения занимал… э-э-э… лес? Или, правильнее сказать, сад. На этот раз люк подъёмника открылся не в стене — плита сдвинулась над головой, подарив перед этим массу «приятных» ощущений — несколько мгновений казалось, что площадка лифта, как огромный поршень, прижмёт нас к внезапно нарисовавшемуся потолку. И раздавит. Кстати, собственно лифтовый спуск в полу никак не обозначался, что тоже наводило на мысли вроде: «А что ещё может быть у меня под ногами?» Ещё через минуту я понял: хаотическое нагромождение стволов по бокам, образующее «стены», на высоте пяти-шести человеческих ростов раскрывающиеся плотными кронами, через которые только иногда мелькал кусочек синего неба, вырезает из «пола» последнего уровня Башни узкий, геометрически правильный сектор. Причём «стены» были образованием несколько более сложным, чем казалось на первый взгляд: где-то там, в глубине, звенела струйками падающая вода. С какой-то высоты древесные стволы-лианы, некоторые толщиной в трёхсотлетнюю сосну и независимо от формы листовых пластин, обзаводились знакомо выглядящими воздушными корнями, один вид которых после знакомства со способом фитоубийства вызвал у меня укол отвращения и опаску. Намёк был удивительно толст и прозрачен: к уязвимым вершкам не лезть. Да как-то не очень-то и хотелось…

— Сюда. Твоё новое место учёбы, — подал голос спутник.

Сначала мне показалось, что я наблюдаю что-то аналогичное виденному убийству флорой: невысокое возвышение, обнажённое женское тело, толстые, явно живые корни, спускающиеся со стен и со всех сторон окружившие помост так, что подойти можно было только по ним, что магистр без особого волнения и проделал. Но уже через секунду понял: что-то тут явно по-другому. А ещё через несколько мгновений до меня дошло: яркое зелёное мерцание, пробивающееся даже между переплетениями древовидных отростков, не является игрой солнечных лучей, проникающих через лиственную «крышу» над головой. Под слоем переплетённых корней был камень — может быть, такой же стол, как в прозекторской несколькими ярусами ниже, и светится именно он. Изумрудное сияние то нарастало, то тускнело, но всё равно было очень ярким. Куда уж там стандартным светильникам! Я, конечно, практически ничего не знал о знаках-иконках, кроме того, что видел сам, но правило «больше яркость — больше мощность» не смог бы понять только слепой… или обычный человек без дара видеть энергию. Даже пушка-огнемёт в подземном тоннеле, собирая из ловушки мощность для выстрела, засияла бы едва-едва на десятую часть!

— На каждую ступень кроме самой первой есть дополнительные правила, — оторвал меня от осмотра голос Тирка. — Обычно мы не допускаем к такой задаче нового ученика, но ты показал себя самым подходящим для выполнения задания. Книгу «Правил…» тебе принесут после первой трапезы, в остальном ты не должен, да и не сможешь отлучаться отсюда, пока тебя не заменят другим достойным. Важно! <Термин> не должна переставать касаться поверхности под корнями хотя бы одной частью тела и поверхности дерева другой… в дневное время. В остальном ты должен обеспечивать её здоровье и жизнь: поить, кормить, следить и оказать первую помощь в случае… непредвиденного происшествия. Прошлая жизнь ученика остаётся за стенами, но нам из наблюдений ведомо — ты можешь справиться. Делай всё для этого. Мы испытываем нужду в тех, кто может справляться… В случае успеха поощрения не заставят себя ждать.

Магистр замолчал, молчал и я — согласно «Правилам…» спрашивать можно было только после слова «Ясно?». Вопросов у меня была просто куча: из реальных, например, — «как мерить успешность?», а из «не по делу» лидировал на данный момент — «какого хрена тут творится?!». Хотя последний я, кажется, понимал: девушка, равнодушно смотрящая куда-то вверх без всяких признаков сознания, служила чем-то вроде… преобразователя, что ли? Вопрос — зачем через неё в деревья вкачивать столько мощности ежесекундно… хотя — водопровод и прочие… растительные фокусы наверняка «стоят» куда больше, чем способно дать обычное дерево… Кстати, хорошее объяснение, почему слишком самостоятельные «бонсаи» не светились — иной тип… хм… «маны»? А (как Тирк там сказал?) <термин> на камне вроде как друид, получается? Интересно девки пляшут… валяются. И куда больше напоминает пресловутую магию, а не технологию. Получается, продажа пластинок со «значками» — всё-таки торговля амулетами? А косвенно упомянутый в «Правилах…» ранг окончания обучения — это способность из неструктурированной зелени создавать значки? Как всё складно получается! Вот тебе и «бункер с древними технологиями»! Выходит, я почти угадал?

— Характеристика успешности процесса… — магистр подумал, что-то для себя решил, — это яркость свечения камня под <термин> в дневное время. Чем ярче и ровнее — тем успешнее. Ясно?

Моя тщательно выстроенная теория громко хрупнула и осыпалась виртуальными осколками мне под ноги, разбитая одним предложением. Первичными получателями энергии были эти заросли вокруг и над головой! Настоящая солнечная батарея! Причём именно солнечная — недаром время суток упоминается! Дерево даёт силу, та неведомым образом трансформируется внутри живого переходника и питает все системы Башни! Поправка — переходник не один, об этом Тирк заявил почти прямым тестом.

— Ясно, — ответил я и поспешил уточнить важную информацию, припомнив обслуживание тюрьмы: — Вопрос: каких самостоятельных действий можно ожидать от <термин>?

— Никаких, — отмахнулся магистр, но через несколько секунд неохотно пояснил: — Её разум был повреждён… до утраты самой себя. Специально. Ещё вопросы?

— Смогу задать их после чтения «Правил…» для этой ступени?

— Верный подход. Сможешь. Приступай, ученик.

Тирк, как это было принято в Башне, развернулся на каблуках и, не прощаясь, ушёл в сторону подъёмника. Я же, выполняя прямое указание, склонился над женским телом в растительном (какая грустная ирония) состоянии. От моей новой «работы» пахло деревом, листвой, и пробивались нотки грязного тела и естественных испражнений: кто бы ни ухаживал за переходником вместо меня — это явно можно было сделать лучше.

Честно сказать, меня к концу разговора слегка трясло — надеюсь, это было не очень заметно со стороны. Я уже успел убедить себя, что пакость, в которой я участвовал, была подсунута мне как испытание… разовое. Но нет.

Откинув длинные спутанные светлые волосы со лба девушки, я сразу заметил характерные шрамы. Пусть я о таком только читал, и то мельком, нужный термин на русском мгновенно всплыл в моей памяти: лоботомия. Они повредили ей лобные доли головного мозга — те, что отвечают за мотивацию действий и личность. Это был необратимый процесс. До того я думал, что хуже, чем «съедение» растениями, мне тут ничего не увидеть, но сейчас мой собственный разум был, как никогда, близок к тому, чтобы впасть в истерику: кто-то проделал… такое… непоправимое… над молодой женщиной и продолжает её использовать! И я теперь — главное звено в обслуживании этого процесса… техподдержка, так сказать.

Мне пришлось прикусить губу — истерические смешки так и пытались сорваться с моих губ: воистину чёрный юмор в том, что бы попасть так! Разница между серверной и электроподстанцией, конечно, есть, но схожего всё-таки достаточно.

Я подсунул ладонь под затылок жертвы, и она неожиданно согнула шею по моему прикосновению: ну да, часть мозга ещё работает. Волосы тяжёлым комком чуть отвисли, и я всё-таки не удержался от тихого, всхлипывающего смешка. Ухо. Острое. <Термин> означал «эльфийка». Какая ирония, Судьба, даже я оценил!

О, Книга! Не просто записи на определённом образом соединённых листах, нет. Сама концепция сведения разрозненной информации в единый труд перевернула наш мир, и, как я теперь понимаю, не только наш. Только задумайтесь! Форма определяет содержание: сам по себе связанный объём, достаточный для хранения большого массива информации, провоцирует пишущего на то, что единицей хранения становится не просто перечень фактов или указаний к действию, но и связи между первым и вторым и побудительные мотивы, способствующие, по мнению автора, к лучшему использованию полученных знаний. И неважно, какое использование предполагается: вызвать сильные эмоции для развлечения или научить строить дома, поскольку всё в какой-то степени судят по себе, писатель оставляет отпечаток личного отношения. А вместе с тем — массу дополнительной информации, прямо не относящейся к описанному: то самое «написанное между строк». Да, это я прочёл, так сказать, «инструкцию по содержанию лоботомированных эльфиек». И она, Книга, произвела на меня очень… неоднозначное впечатление.

Если переложить на современный русский «Правила…», ступени ученика-хранителя <неизвестный термин> (решил перевести как «энергоцентрали») можно было выразить в несколько предложений. Чем комфортнее себя ощущает тело переходника между живой и каменной частью энергосистем Башни, тем больше пропускная способность (именно ширина канала, а не КПД, как я понял). К эльфам нужно относиться очень бережно — замену или запас получить практически невозможно, но компенсируется это очень продолжительным сроком жизни, длительность которого точно никто не знает. То есть моя подопечная могла находиться здесь уже лет триста без всяких возрастных изменений. Причём написавший «Правила…» на эту ступень не поленился указать слухи об обычном сроке жизни эльфов — что-то в районе тысячи лет. Уже завидно. Но у медали была и оборотная сторона: любая травма у эльфа сильнее небольшого синяка заживала буквально месяцами, а то и годами, сломанные кости срастались крайне медленно, а утраченная часть мышечной ткани могла не восполниться вообще никогда. Правда, что логично, такие, как моя подопечная, по сравнению с людьми выглядели попрочнее — тот же синяк остроухий мог получить от удара, который человеческие кости не выдержали бы. Но дополнительная прочность тела была не настолько высока, чтобы у чело века против эльфа не было бы шансов даже в безоружной драке, металлическое оружие и вовсе равняло представителя народа лесов и хомо сапиенса. А ещё эльфы практически не болели, но если заболевали, это была практически верная смерть…

Я бы сказал, что зачитал книгу «Правил…» почти до дыр, но бумага, из которой была сделана «инструкция», превосходила по стойкости все виденные мной книжные варианты на Земле. Ещё один скромный фактик в гору нарытых. Делать на крыше было особо нечего. Два раза в день страж без копья молча приносил еду на меня и на подопечную, забирая пустые ёмкости. Так продолжалось уже долго и совершенно одинаково. Только в первый свой приход он принес ещё книгу и… знак. Тот самый «колокол» с пульта охраны послушно перетёк с его каменной пластинки на мою с короткой инструкцией: «Активировать нажатием в случае необходимости». Всё остальное время я был полностью предоставлен сам себе.

Конечно, много времени занимала забота об искалеченной девушке — несмотря на весь мой постепенно приобретаемый цинизм, я не мог заставить себя видеть в безвольной эльфийке только тело или «деталь механизма». Может, будь она в коме, всё было бы по-другому… но в том-то и загвоздка — она ещё жила! Открывала и закрывала глаза, иногда чуть меняла положение тела, послушно и, как мне начало казаться через некоторое время, доверчиво следовала за направляющей рукой. По инструкции я восстановил чистоту кожи и камня и теперь следил за этим особенно пристально — выход «энергии» днём явно увеличился и стабилизировался. Потом вспомнил прелести гиподинамии в сидячей работе вроде моей айтишной и стал «делать упражнения», заставляя подопечную выполнять постепенно увеличивающиеся серии движений «зарядки», по-дилетантски контролируя состояние мышц эльфийки рукой.

Время от времени приходили в голову разные мысли, но записать мне их было некуда, а стило и бумагу просить через стража я пока поостерёгся: учитывая плотность наблюдения, к которой привык, я и так уже заметно «перешёл стандарты поведения», но ко мне пока с инспекцией никто не заявился, что только укрепило меня в мысли, которая пришла ко мне буквально на второй день новой «работы», что с такого, по-настоящему стратегического места можно уйти только ногами вперёд. В смысле — в виде полужидкого удобрения. Доучить и отпустить, как остальных учеников, «работать наружу» человека, знающего, как работает энергосистема всего местного «волшебства», для руководства было как минимум неразумно. Я — смертник. Но пока выход энергии лучше, чем когда за переходником следили только приходящие магистры, выполняющие грязную работу, скривив нос (так и видел мысленно эту картину), я в полной безопасности, на мои выходки будут смотреть сквозь пальцы и хорошо кормить — по крайней мере вкуснее, чем в столовой первого яруса. Даже интересно, что случилось с предыдущем «храном»? Может, умер от старости или свихнулся от одиночества?

Башня — милое местечко! Впрочем, я это уже вроде бы говорил… Да и что мог, если задуматься, ожидать попаданец, даже в таком месте привлёкший внимание своей инаковостью, отличием от местных? Так что я сделал ещё неплохую «карьеру», можно сказать. И… такое одиночество и определённость в судьбе меня неожиданно устраивали, по крайней мере сейчас. Во всяком случае, здесь было масса времени, чтобы подумать, и во время работы с подопечной, и в свободное, никто не мешал. И чем больше я думал, чем больше перечитывал выбранные места «Правил…», тем больше у меня в голове формировалась определённая картина, пусть и основанная большей частью на логических построениях, небольшом числе практических опытов, наблюдениях и догадках. И я всерьёз стал размышлять воспользоваться своими знаниями — оставалось только придумать: как и когда?

А всё началось с того, что однажды в моей голове всё-таки встретились две мысли, которым, честно говоря, стоило бы встретиться гораздо раньше: «кроме сияющего каменного постамента-энерговода в каменном полу, там, где его можно было разглядеть под древесиной, разумеется, не было ни единого светящегося символа или линии» и «мне выдали знак подачи экстренного сигнала о проблемах». На крыше за обречёнными «хранами» не было наблюдения — кроме выхода мощности энергии, разумеется, — «на третий день индеец Зоркий Глаз заметил, что у тюремной камеры не хватает четвёртой стены». Если я ещё не сбился со счёта, на это «достижение» наблюдательности мне потребовалось два полных месяца…

— Вот так… Вставай… Аккуратно переступи через эти противные корешки и иди…

Вообще, на слова увечная эльфийка то ли совсем не реагирует, то ли реагирует очень изредка — так и не понял, хотя несколько раз что-то похожее было. Но я живой человек, и продолжительное молчание заставит говорить даже самим с собой или с вещами и предметами вокруг, даже не знаю, что лучше. Так что я говорю с подопечной, которую уже давно зову Эль (с русской транскрипции, а не с того термина, который используется в «башенном» языке). Конечно, девушка не отвечает, но хотя бы стопроцентно слышит. За восприятие звуков — я вспомнил — отвечает височная зона коры головного мозга, а у неё повреждена лобная. Да что там разговор, она даже читать могла бы: зрение в человеческом мозге «подключено» к затылочной части коры… Но девушка не читает и не говорит, даже не встаёт со своего «рабочего места», хотя может стоять и идти, если я заставлю её подняться и повлеку за собой… и остановиться, как только отпущу руку. Жестокая насмешка палачей — жертва все может и ничего не может хотеть самостоятельно, кроме самых простых физиологических действий. Но с внешним побудительным мотивом в виде меня ситуация несколько изменяется.

— Так, вставай сюда… а теперь — вытянем руку, и пальцы тоже… так… и сюда. Молодец, Эль!

Не знаю, чем занимаются иные хранители со своими подопечными, а я прикинул доступную мне территорию: «крыша» Башни имеет как минимум ещё девять секторов, как мой. Не знаю и подозреваю: если захочу узнать, мне это не понравится — мужчина в дефиците общения и беспомощная миловидная женщина… Лучше об этом даже не думать, потому что у меня ситуация сдерживать реакции организма, особенно спонтанные при касании тел, а это тяжело. Если бы я не открыл случайно то, что назвал «эффектом повторения», кто знает, до чего дошло бы… Название, как я подозреваю, привело бы в гнев своей корявостью и неправильностью любого врача. Наверняка надо было бы вставить что-то о рефлексах, мышечную моторику, нейро-что-то-там… Я же просто методично учился пользоваться спонтанным открытием. Повезло… Хотя как сказать. Не стал бы я заставлять Эль проделывать… гм, ну, пусть будет — принудительную гимнастику — никогда бы не узнал, что такое вообще возможно… смешно. Оказалось, что эльфа может управлять растениями!

На самом деле можно было бы и догадаться. Эльфийка — переходник в энергосистеме Башни, корни — энерговоды, растительная крыша — «солнечная батарея»… Земные литературные авторы порадовались бы, если бы узнали, что их штампы распространяются дальше чем на один мир. Один мах рукой, когда пальцы сложены определённым образом, — и опасные подвижные отростки, составляющие защиту кроны зелёной крыши Башни, отгибаются, создавая безопасную «тропинку» в вертикальном переплетении стволов и лиан, — эффект ошеломительный. Для меня, по крайней мере.

А уж сколько я бился, пытаясь заставить безвольную девушку включить защиту назад… Хорошо, стражи никогда не задирают голову вверх. Получилось только через двое суток, из которых половину времени Эль «работала трансформатором» и была нетранспортабельна. Ну и подопечную нельзя было серьёзно утомлять — падение ширины канала, в отличие от всего остального, уверен, засекли сразу бы. Как мне и сказал магистр Тирк практически прямым текстом: магам Башни нужна была только энергия. А в остальном — хоть трава не расти.

Я долго думал, почему работа-обучение Ученика-Хранителя организована именно так: не только изоляция, но и информационная блокада, причём двусторонняя? Ответ напрашивался один: секрет получения маны зелёного цвета был не только от недоучек и «простых работников», скорее всего, эту тайну охраняли и от отдела наблюдения, что мониторил в строении все нижележащие ярусы, кроме яруса Магистров, как я думаю. Интересно, раз в сколько времени положено менять таких, как я? Ведь от одиночества и ограничения общения рано или поздно поедет крыша у любого.

Вопрос был далеко не праздный — я провёл под лиственным сводом уже девять месяцев, и мне бы не хотелось однажды… «просто исчезнуть». Надеюсь, охраннику, который каждый раз не забывает оценить внешний вид лежащей на плите Эль, всё ещё кажется, что у меня всё в порядке. С другой стороны, было бы хоть какое-то внешнее наблюдение за художествами с управлением зеленью, меня уже давно этой зелени и скормили бы: и за праздные разговоры на «башенном» (я говорил и на русском, но именно на «башенный» эльфийка, как мне казалось, пару раз отреагировала, потому теперь к ней я обращался только на нём), и за «выгул» «средства энергопроизводства», хотя тут я мог бы попытаться отговориться заботой о канале маны. Но самое главное «прегрешение»…

Входные проёмы Башни, скорее всего, закрывались так же, как и двери подъёмников, — каменными плитами, подогнанными так, что можно было обнаружить только едва заметные щели. Наверное, на протяжении многих веков, которые вроде как стояла Башня, это прекрасно помогало: врагу оставалось только царапаться в сплошной камень, как уличному котёнку в дверь в дождь. Теперь же…

Бабах!!!

«Котёнок» слегка подрос и освоил порох!

Бабах! Бабах!

И притащил с собой пушки.

Нельзя сказать, что Башня не сопротивлялась — из-за отрицательного уклона стен в верхней части видно было плохо, но снизу время от времени раздавались звуки то громкого шипения, как от сжатого воздуха, то словно треск пламени гигантского костра или усиленный многократно треск шоковых копий стражи. Никакого видимого эффекта на осаждающую армию это не производило. С моего места было видно, как враги магов формируют правильное кольцо осады: развёртывают временные укрепления, усиленные пушками по периметру, частично из принесённых с собой материалов, частично — из песка двора и хлама «бедуинов», отнорки и пещерки которых зачистили в первую очередь после установления «правильной» блокады. А потом начался планомерный обстрел и подрыв сапёрами мин.

Видимое мне поле боя постепенно затягивалось кисло пахнущим даже здесь, сверху, среди листвы, пороховым дымом — от невидимого мне подножия Башни из многочисленных входов в пещерную сеть в стенах из пушек пехотного калибра, ведущих неспешный беспокоящий огонь. Хотя, может, даже очень спешный: я впервые наблюдал процесс зарядки орудия с дула не в кино, но примерно представлял его себе с «лекций» Святослава на наших страйк-больных «побегушках» — вот уж никогда не подумал бы, что эта информация мне пригодится. И от кого она будет получена. Но факт остаётся фактом: когда в проход в скалах тягловые животные, впряжённые шестёрками, начали втягивать пушки с жерлом «засунь человека» и очень коротким по сравнению с калибром стволом. Я тупил всего минуту или около того, прежде чем мозги сработали: «Убийцы крепостей»! Осадные мортиры![1] Стреляющие не только цельными ядрами, но и пороховыми бомбами, не доступными для обычных пушек! И цель у них могла быть только одна. Чёрт-чёрт-чёрт…

Никогда бы не подумал, что по узкому деревянному лазу можно бежать с такой скоростью — опасность подстегнула мозг и выдернула из тёмных глубин какой-то древний инстинкт: кажется, я использовал для передвижения и руки и ноги и пришёл в себя, только затормозив у камня-энерговода с обнажённой эльфийкой, которую буквально сорвал из её рабочего полукокона и рывком поставил на ноги.

— За мной!

Кажется, такая манера обращения произвела впечатление даже на увечный разум Эль, по крайней мере, лицо её дрогнуло, но времени смотреть и думать не было. Корни под ногами кончились, и мы пробежали всю лифтовую площадку — девушка почти не тормозила меня, двигаясь удивительно легко. Я знал: там, за моей спиной, уже угасал камень-энергопровод, а значит, скоро прибудут и проверяющие… если, конечно, мортиры не успеют дать залп первыми. Кстати, не факт, что сразу попадут куда надо. Но ещё я знал: время, когда манипуляции с растениями проходили легче всего, — это вечер сразу после заката и рассвет. Опять же энергия из растений шла, только когда солнце освещало листья… и это «ж-ж-ж» было «явно неспроста». Да, растения могли накапливать в себе ману… силу… не важно что, но это были крохи по сравнению с потоком солнечной радиации. Значит, сейчас, когда утро в разгаре, энергии на фитокинетику стволов растений должно быть куда больше.

А вот и внутренняя стена — кольцевой колодец по центру Башни, заполненный стволами-корнями, по которым поднимается необходимая для крон вода и стекают сточные воды с ярусов. Вопрос: откуда поднимаются и куда стекают? И ответ: подземная река. Я рассматривал этот способ побега в последнюю очередь — даже если получится попасть туда, шансы выжить в наверняка ледяной воде — около нуля, даже если есть зазор для воздуха между водой и потолком пещеры-канала и он не заполнен углекислым газом или ещё чем похуже, — Николай тоже кое-что рассказывал о пещерах на вечерних посиделках на Земле. Но сейчас… сейчас было время пользоваться самыми безумными шансами!

Вскинув руку эльфийки со сложенными в раскрывающем знаке пальцами, я на удивление легко, всего за минуту проделал проход метров десять. Конечно, как такового пола здесь не было, и ногу сломать можно было на ровном месте, но потянутая за руку Эль удивительно ловко переступала с опоры на опору, куда ловчее меня, кстати.

Так, а теперь — затворяющий жест. Когда просвет почти сомкнулся, мне показалось, что я вижу, как открывается-откатывается плита подъёмника, так что размышлять я не стал: в полной темноте переплёл пальцы эльфийки в жест «откройся» и вытянул её руку куда-то вниз. Ну, с Богом.

Под лёгкий скрип дерева о дерево пузырь-полость со мной и подопечной начала сдвигаться вниз. Десять метров в минуту? Ха! Вырвался! Теперь повоюем, Эль! Не знаю, кто именно снизу первым попытается нас убить, но я намерен выжить. Опять!

В темноте трудно определять время, а я ещё весь извертелся, пытаясь увидеть свет сквозь окружающие корни, зелёный свет «башенной» магии: было бы обидно выпасть в «душевую» или, ещё «лучше», в туалет. Что с обнаруженным беглецом сделает стража, я даже не сомневался, впрочем, солдаты противника наверняка тоже не будут разбираться в «свой — чужой». Потому давно ожидаемый грохот, дошедший вместе с сотрясением стволов сверху, застал меня врасплох. Так быстро?

БАБАХ!!! Вот и второе орудие вступило в бой.

Едва слышное дыхание Эль вдруг сменилось резким выдохом — так девушка реагировала на неприятные ощущения вроде воды в лицо или укола сучком: однажды я не уследил. Она что, реагирует на… ощущения растений? С другой стороны, связь может быть обоюдной… Ох, надеюсь, крона некоторое время продержится под обстрелом, не хочу застрять здесь на неделю! Эль, постарайся, прошу!

— Если можешь сделать так, чтобы мы спускались быстрее, сейчас самое время, — доверительно вслух сообщил я подопечной и внезапно для себя добавил: — Теперь тебе надо позаботиться о нас!

Кажется, или скорость спуска возросла?

К дуплету взрывов наверху добавился третий — ещё одно орудие нацелили. И опять от меня ничего не зависит…

Интересно, в этом мире есть гномы? Раз эльфы есть. И вообще это многое объяснило бы. Например — не побоюсь этого слова, — огромный каменный причал у вод подземной реки! Ну и «мелочи» — Башню, как будто вытесанную прямо из скалы, или циклопический вертикальный колодец для корней растений, вырезанный в камне до глубины подземной реки. Правда, со скоростью спуска я просчитался — или надо было признать, что мы сейчас на глубине километра от поверхности, что геологически невозможно, как я понимаю. Видимо, движение вверх-вниз по вертикали медленнее, чем открывание горизонтальных тоннелей.

Я всего ожидал: что мы всё-таки попадём во внутренние помещения Башни, что под ногами в какой-то момент окажется ледяная вода, что мы упрёмся в сужение… Но только не то, что в какой-то момент корни под ногами разойдутся, и мы как стояли в обнимку, так и рухнем с двухметровой высоты в кучу деревянного праха… в которой шевелится какая-то гадость! Я с воплем подскочил, наверное, до самого потолка-переплетения корней: это непередаваемое сочетание давленых личинок насекомых и их взрослых родственников, деловито цепляющихся лапками за кожу… До сих пор как вспомню — передёргивает! Однако мой крик сработал как выключатель: подземная полость внезапно… озарилась тёплым жёлтым светом от взлетающих светляков: да, в трухе жили именно они и по звуку взлетели, дружно усевшись на образующий что-то похожее на систему трубопроводов потолок, как её делают в нашем мире, только из корней. Взгляд выхватывал даже характерные «обвязки» вокруг толстых «труб» — всё из того же живого материала. А вот вниз лучше было не смотреть: в развороченной подстилке копошились сотни белых червяков, которым ещё предстояло стать жуками (или кто они там по классификации?). И среди всего этого «великолепия» лежала безучастная Эль.

Выдернув девушку и кое-как оттерев плащом от… не будем уточнять чего, я повел её в сторону, где в довольно ярком янтарном свете был виден низкий из-за корней и очень широкий проём. Кстати, труха пола, если её не копать, личинок сверху не содержала. Светляки прилично изображали потолочные световые панели, слегка шевелящиеся, и вообще обстановка выглядела гораздо более рукотворной, скажем так, чем наверху.

А потом мы вышли на пристань. Корни над головой переходили с потолка прохода под своды речного русла и опускали в воду тысячи полощущихся в воде корешков — длинных, мягких, белёсых… То ещё зрелище. Но главным было то, что завеса корней перегораживала реку из конца в конец, мягко намекая на направление движения по водной артерии, а на пристань была вытащена лодка. Спаслись! По крайней мере, лодка — это хорошая заявка на выживание: других-то нет. Значит, надо спускать плавсредство на воду и валить. Сомневаюсь, что путь резервного отступления приготовили специально для меня, наверное, не стоит ждать, когда объявится кто-нибудь ещё, умеющий приказывать растениям…

Попадись мне такая лодка в моём мире, я решил бы, что сделана она из пластика под дерево: гораздо легче и с тонкими бортами, чем обычная цельнодеревянная из досок внахлёст. Но здесь скорее было поверить, что лодка — цельновыращенная. Биотехнологии этого мира, по крайней мере что касалось растений, поражали и сильно выделялись, как понимаю, из общего уровня развития цивилизации. Хотя подземная осветительная экосистема тоже, если не думать о личинках, была весьма и весьма технологичной. И вот эта диссонирующая технологичность выглядела… привнесённой. Будто люди просто воспользовались чужими плодами прогресса, причём прогресса более долгого, чем у самих людей.

А ещё я припомнил: у операторов «бонсаев» не было возможности провести бесконтактное манипулирование корнями их страшноватых питомцев: всё ручками, ручками. Сюда же взять и явно не руками построенную лодку, и освещение не зелёными значками или линиями…

Получается — эльфы? Но не могли же они построить Башню, где фактически растягивали агонию своих сородичей на месяцы и годы. Или могли? Или это был… эм… совместный проект? Слишком много вопросов, и единственный доступный сейчас источник информации сидит на банке (так лавки в лодке называются) в моём плаще в той же позе, что я заставил её принять, и смотрит, изредка моргая, в никуда. Правда, перед этим Эль проделала важную для нас работу — буквально за десяток минут запитала от корней мой камень-амулет с «колоколом», тот, что выдали мне при вступлении в ученики. Теперь картинка-символ светилась так ярко, что я без проблем видел стены тоннеля подземной реки, кое-где явно выглаженные искусственно. Теперь пристань не пропустить будет гораздо легче. И хорошо, что течение несёт лодку в нужную мне сторону…

Кто бы ни делал этот аварийный выход для эльфов из Башни, он предусмотрел почти всё: например, проплыть мимо пристани не давала ещё одна завеса из корней, более плоская и простая, как сеть, перегораживающая течение, но всё-таки. Здесь уже не было светлячков и наверх вела самая обычная лестница, высеченная в камне и о-очень длинная. Я сбился со счёта, сколько раз останавливался передохнуть: путь по реке субъективно занял больше двух часов, да и стресс… Адреналин сошёл, и вместо него пришли усталость и голод. Да и Эль стала двигаться более вяло: сколько ни готовь чело… эльфа к нагрузкам принудительно, толку от такого…

Лестница наконец закончилась. Куда мы вышли, я назвал бы это садом. Совсем небольшая, окружённая скалами долинка, на которой в идеальном порядке росли круглогодично плодоносящие деревья и кустарники, больше походила на забытый Богом на земле кусочек Эдема. Еда, кристально чистая вода, подающаяся тем же манером, что и в Башне, и неприступные стены без намёка на проход. И — мужчина и женщина, попавшие сюда почти голыми, без припасов, без оружия или личных вещей. Местечко слегка напоминало таковое на крыше Башни, но отсутствие надзирающих меня полностью устраивало. Единственное: как те, для кого был построен путь бегства, должны были отсюда выбираться? Ничего, выясню. Только вот дверь на лестницу к реке заклиню чем-нибудь. Надо будет найти камней и завалить на фиг. И вообще исследовать тут всё не помешает — утолить голод и прожить пару-тройку дней перед выходом в большой мир…

Заставив разомлевшую от непривычной еды да ещё и после нагрузки Эль раскрыть очередную стену из кустов, я едва не споткнулся. За несколько часов, пока я кружил по долинке вдоль и поперёк, до меня начало доходить, что «милый садик» имеет чёткую, смутно-логичную планировку, больше подходящую какому-нибудь форпосту, чем месту для отдыха. Просто если для людей интуитивно были понятны заклинания-картинки, то для эльфов — язык растений. Кусты, деревья, лужайки — всё это было аналогом шкафов, кладовых и складов с чёткой иерархией хранения. Частью склады были самообновляемые, для продуктов и иных вещей, большинство из которых я не опознал, кроме стрел, в прямом смысле растущих на орешнике, идентичные изгибы стволов которого просто кричали о военной стандартизации для луков. Наверное, поискав, можно было и тетивы найти или ещё что интересное на свою голову, вроде нейропаралитических игл. Густая стена кустов с ярко-красными цветами привлекла моё внимание своей бесполезностью в практическом плане — ни плодов, ни ягод, как на других растениях, видно не было. Правда, подойдя ближе, я уловил смутно знакомый запах: из соцветий по каплям стекала… наркозная мазь, какую я уже видел на «кормлении бонсаев»! «Аптечка или пыточная, что ли?» — ещё подумал я и опять применил эльфийку по назначению… И едва не споткнулся на ровном месте. Потому что в специальных углублениях, вырезанных в скале за кустами, лежали знакомые «плоды», получающиеся из разумных существ после прорастания в них эльфийской фитоинженерии. И там же лежали знакомо выглядящие скальпели, пилы для костей (каменные!) и сверло для трепанации черепной коробки. Чтобы сопоставить одно, другое и третье, мне потребовалось меньше минуты: вот и ответ, как эльфы научились решать проблемы своей почти не работающей регенерации. Донорство.

А вот и контейнеры с готовыми для пересадки тканями — почти классические эрэпгешные «зелья здоровья». Мозаика сложилась: в вопросе, зачем эльфам строить Башню и систему растительной накачки энергией, появился резонный, всё объясняющий ответ. Ничего личного, только бизнес. Говорят, у нас на Земле точно так же центральноафриканские банды и племена за героин продают своих «подданных» на органы, и всё это чуть ли не централизованно, под эгидой МККК[2]. Только здесь вместо наркотиков — магия, я бы даже сказал, это гуманно и цивилизованно: никого не травят, пленников перерабатывают из тех, что «бедуины» бы и так убили. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Ну и гнусь же всё-таки! Хотя гнусь или нет, но, кажется, я только что нашёл ответ, что мне делать с эльфийкой, который я оттягивал как мог: протащить по скалам — я сомневался в своей способности, а бросить — лично, сознательно — того, кому своим спасением обязан… Я не Святослав! И может, у меня только что появилась возможность, так сказать, отдать долг. Главное — не пороть горячку, найти дерево, делающее жидкое мыло, которым пользовались все в Башне, и вспомнить всё про анатомию и операции, что я знаю. Ох, очень надеюсь, что эта штука не только сама забирает ткани донора, но и сама способна их имплантировать. Звучит фантастично? После увиденного — скорее логично. Да и есть ли у меня выбор? И главное, будет ли такой шанс у Эль? Ведь неспроста же она оказалась в Башне, верно? Скорее всего, рациональные (в чём я уже убедился) остроухие любители зелени сами придумали такой удобный и замысловатый способ казни для провинившихся чем-то сородичей: отсюда и редкость переходников, которых, согласно заученной наизусть книге «Правил…», никак не достать.

Ну, Эль, надеюсь, тебе повезёт. И мне. И кажется, тут придётся задержаться…

— Арк. — Неслышно подошедшая со спины Эль ткнула пальцем в сторону горящего костра, с которым я возился.

— Вспомнила ещё одно слово?

Повернувшись вполоборота, я полюбовался отблесками пламени, играющими на её лице. Днём мне вдруг подумалось, что открытого огня я не видел уже больше года, даже во время штурма Башни не повезло — дым был, а огня не было. Кроме того, фрукты и «овощи» с деревьев уже порядком осточертели: пусть полезные, пусть богаты белком и содержат нужные витамины и всё такое, а при жевании ещё и очищают зубную эмаль и укрепляют дёсны… Хоть поджарю или сварю, если придумаю в чём.

— Да. — Девушка отрывисто кивнула. Каждый заимствованный у меня жест она воспроизводила по-своему, и потому казалось, что движение не сочетается с её остальной моторикой — плавной ходьбой и грациозными движениями эльфийка производила скорее впечатление кошки, чем человека. — Два слова, смысл схожий: враг-что-убивает-эльфов. Орк — враг, крадущийся по лесу, арк — враг, поедающий лес. Огонь-горящий-на-дереве — это арк.

— Эльфийский — очень интересный и ёмкий язык, — улыбнулся я и заметил у эльфийки в руках несколько сорняков, один в один сурепка, обожающая расти на грядках у матери на даче вместо того, что там посадили. — Что ты принесла? Нашла что-то новое? Приправа?

— Нет, это… пустое растение. То-что-вырастает-на-месте-где-нет-леса.

— Пустое?

— Пустое место. Бессильное. Силы нет, не получает от Солнца. Просто растёт. — Девушка замерла, задумавшись, явно просеивая ворох образов из ассоциативной памяти, и опять кивнула: — Такие везде вне лесов. Не слышат моего голоса. Я не я удивлена была… давно.

Процесс восстановления мышления у увечной эльфийки я подробно наблюдал с самого начала. Записать опять же было не на чем, но, поскольку других дел в долинке-«Эдеме» у меня не было, всё своё внимание я посвящал Эль. Ну и думал, в сотый и двухсотый раз перебирая известные факты и полученные впечатления конечно же. Подозреваю, медики из РАМН, если бы мне удалось вернуться на Землю, получили бы бесценную информацию о процессе отката последствий лоботомии. Для меня же клиническая картина вопроса осталась за рамками: я просто не знал, на что смотреть, какие рефлексы проверять и так далее. Зато ещё больше заставлял Эль двигаться и говорил, говорил, говорил с ней… Пока однажды не заметил, что девушка начинает самостоятельно повторять упражнения из нехитрой «зарядки» и реагирует на слова.

Это было нелегко: мозг человека… и эльфа — это вам не компьютер. Если в последнем оперативная и постоянная память отделены от процессора, то наша нервная система сочетает все функции в одном месте, а кусок этого места был у Эль физически удалён[3]. Если для «процессора» это было сродни выключению одного вычислительного ядра из нескольких (что даже не всегда заметно), то для работы самого «компьютера» были «вырваны» файлы, отвечающие за… ну, скажем, интерфейс. То есть процессы операционной системы идут, но сами собой, повлиять на них никак нельзя. Надеюсь, это была понятная аналогия.

Как бы то ни было, но эльфийка была «отодвинута» как личность к моменту своего рождения. Умеющий ходить и управлять растениями, частично понимающий речь «ребёнок», очень быстро учащийся «ребёнок» — память была при ней, и по мере развития новых нервных связей она открывала для себя всё новые и новые воспоминания. Спустя три месяца я услышал от неё первое слово, произнесённое самостоятельно. Через пять копирующая мои действия с дотошностью хорошего мима Эль начала проявлять признаки индивидуальности, информацию о которых она не могла взять из наблюдений. Через десять месяцев я понял: мы можем собираться в путь: в местном климатическом поясе, кажется, был субтропический климат — зима от лета отличалась разве что градусов на пять и чуть более коротким световым днём, дожди над горным хребтом не шли в принципе. Единственное, что меня останавливало, — знания о географии этого мира, которые всплывали в голове у девушки уж очень фрагментарно: вот сейчас вспомнила о том, что всё преимущество эльфа-друида сойдёт на нет, стоит покинуть неизвестно когда специально подготовленную соплеменниками «спасательную» зону — просто «отличная» новость, добавляющая массу оптимизма!

Уже решённый выход в большой мир всё откладывался и откладывался: как выяснилось, нервное напряжение отлично стимулировало очередное «сопряжение» памяти девушки и её быстро формирующегося интеллекта. Форпост эльфов я чуть меньше года назад серьёзно недооценил. Вот сейчас держу в руке фигурный кусок нетканого полотна и пытаюсь понять, что он мне напоминает. Причём не просто фигурного — невзрачные кустики с тонкими и ломкими ветвями я и в страшном сне не принял бы за ткацкий станок, а между тем «оператор»-эльф мог заставить вырастить меж стволами натуральное полотно нужной формы — вот как сейчас Эль демонстрировала мне «выкройку» для штанов. Для того чтобы воспользоваться растительной системой, пришлось распороть собственную одежду. А всего-то и понадобилось осознать, что мы по острым и не всегда тёплым камням пойдём почти голыми: моя форма ученика Башни всерьёз обтрепалась, да и не хватало комплекта одежды и мне, и подопечной. Тогда-то я и попросил сделать мне что-то вроде тонкой (или какой получится) нити. И у нервничающей эльфийки случился первый большой прорыв: она смогла вспомнить и задействовать ткацкие кусты. Кстати, остроухие нитями вообще не пользовались — зачем, когда есть первоклассный клей, а нетканое полотно не рвётся по шву?

Девушка чётко разделила свою нынешнюю личность и прошлую, погибшую то ли под скальпелем хирурга, то ли под корнями растения-трансплантатора. Мы много говорили, и я старался объяснить ей всё как мог. Собственно, мы говорили почти всё время. Мне требовалась взрослая спутница, способная к самостоятельным реакциям, которая не застынет столбом в случае непредвиденной ситуации, а Эль… ей просто было всё любопытно!

Однажды, когда у подопечной уже получалось воспринимать сложносоставные понятия, я рассказал ей о множественности миров-планет: на русском, потому что в известном мне местном наречие я даже и слов-то таких не знал. Всё-таки мой «башенный» был сильно ограничен в словарном запасе, а сложный для восприятия иностранцами русский, чуть не перешедший за много месяцев молчания полностью в пассивную лексику, девушка схватывала на лету. Впрочем, у пятилетнего ребёнка в чужой стране получилось бы не хуже…

И вот тут, как часто в таких ситуациях бывало, ассоциативные связи в голове Эль «замкнулись», и мне была вывалена на голову на смеси трёх языков (третий — эльфийский) занимательная история. Оказывается, народ Лесов в этом мире был таким же пришлым, как и я с другими землянами. Гм… Банальный сюжетный поворот, я бы сказал. И опять порадовался за землян-литераторов, пишущих о попаданцах, очень любящих сталкивать цивилизации людей и остроухих путём межмировых переносов. Впрочем, логика и на другой планете логика, верно? А наблюдаемый мной разрыв между фито— и человеческими технологиями это прекрасно объяснял. Эльфийский «десант» встретил этот мир примерно две тысячи лет назад: как выяснилось, остроухие банально эвакуировались из своего то ли родного, то ли нет мира, в котором должна была разразиться глобальная природная катастрофа… Очередной штамп, гм. Но штамп или нет — дело оказалось серьёзным, и, как водится в таких случаях, кто смог объединить усилия, тот и выиграл в гонке со смертью. Беглецы попали в подходящий им мир и радостно основали четыре колонии подальше друг от друга, из чего я сделал вывод, что совместные действия персонажей легенды были вынужденные. Местные жители, находящиеся на уровне развития между Древним Египтом и ранним Римом, в зависимости от региона проживания, в целом встретили это начинание без особого удивления: ну, ещё один народ появился откуда-то, так ведь бывает — приходят-приплывают всякие. Если убить и ограбить не получается, нехай соседями будут… И пошло-поехало. Эльфы в своей неторопливой манере насадили леса-полисы, не особо сдерживая себя в захвате территории, в меру устроив геноцид по удовлетворившим их самих границам. Сила, даваемая Солнцем для роста привнесённых с собой специализированных растений, позволила малочисленным и плохо переживающим ранения остроухим практически не участвовать в прямых боях. И они успокоились: местные, не знавшие магии существа (спектр излучения звезды этой планетарной системы им для использования Силы не подходил) не казались им кем-то опасным…

Кажется, в прошлой жизни Эль была историком или что-то вроде того: довольно подробный рассказ занял несколько часов. И всерьёз меня напряг. Эльфы оказались такими же идиотами, как и обычные люди: обустроив в течение нескольких сот лет жилища, они дружно решили, что негоже терпеть в своём мире вынужденных союзников. И лесные красавцы и красавицы начали друг другу гадить, не стесняясь привлекать соседей-людей. Причём я сначала понять не мог — ну вот на хрена, а? Для фитотехнологий нужны были вода, воздух, почва и солнечный свет — ВСЁ! Не было ограниченных ресурсов, микроскопические, по сравнению с поверхностью суши планеты, леса-полисы не просто не «толкались боками» — до них были тысячи километров и водные препятствия в виде морей и океанов. Но кого когда это останавливало? Ведь конкурентов удавить проще тогда, когда у них меньше ресурсов. А чтобы у конкурентов ресурсов поубавилось, можно науськать местных короткоживущих на лесопосадки конкурентов. По крайней мере, этим активно занимались представители Восточного Леса, к которому принадлежала когда-то эльфийка, и я просто уверен — остальные устроили то же самое. Идиоты в квадрате! «Мы выбрали мир, где есть только наша магия, примитивные местные будут прозябать, пока мы им позволим». И первое, что устроили этому миру долгоживущие, — преждевременную «эпоху географических открытий». Миру, не знавшему магии, заселённому людьми и, значит, просто обречённому на технологический путь развития. Результат прогресса я уже лицезрел не далее как во время штурма логова магов.

Можно предположить, что источник магической силы в мире — прародителе эльфов был каким-то другим. Своими вопросами я поставил Эль в тупик, но сам для себя решил, что всё-таки народ Лесов вынужден был сделать переход в этот мир без человеческой магии, хотя и эльфийской магии тут тоже не было. Видимо, это была энергия одного и того же порядка — магия приматов, так сказать. А вот растения могли усваивать нужный компонент излучения. Конечно, это моё обобщение сделано на основании далеко не полных наблюдений, но, похоже, остроухие старого мира придумали, как усваивать растениями дополнительную энергию и передавать своим одарённым, коими в результате длительной селекции эльфы были все поголовно. Каким образом подбирали мир-реципиент, я не знаю, но, обнаружив, что получать ману всё-таки возможно, долгоживущие не стали искать от добра добра. Замечательно! Кому в голову пришла «светлая» идея подсадить людей на энергетическую зависимость от эльфов, история или память Эль умалчивала. Но ведь это так заманчиво — снабдить «союзников» зависящим только от тебя оружием и послать пощипать соперника! В результате чего людям были переданы не только Башни (думаю, проект был у каждого Леса свой), но и некоторая часть магических знаний — для практического и автономного, но контролируемого применения. Только разрушающие чары, никакой защиты. И… Что было дальше, сведения у девушки обрывались. По моим знаниям современной мне истории Земли, историки регулярно оказывались людьми неугодными и даже вредными власти. Думаю, Эль в «переходник» превратили свои же. И полагаю, сейчас Восточный Лес испытывает не лучшие времена. Технический прогресс — штука такая: однажды начавшись, он движется всё быстрее. И держу пари, долгоживущие, для которых двести пятьдесят лет как для нас двадцать пять, могли и не сообразить ещё, что не успевают на отходящий поезд. Хотя, может, кто-то и сообразил: из атаки разноцветных шеренг на Башню так и торчали чьи-то острые уши.

И ещё мне сразу стало понятно: нужно убираться из этого «садика»! Пусть микроскопический, но военный объект рано или поздно проверят, а мы тут и так провели столько времени! Правда, как я и сказал, сразу убраться не удалось…

— Мой друг, Алессо, хвалю небо за счастье лицезреть тебя на пороге своей скромной обители!

— Уважаемый мастер Фариз, ваша честь, воспитание, великие знания, великодушие и скромность в очередной раз заставляют меня смиренно убедиться в собственной совершенной ничтожности… — Я низко поклонился, скидывая с головы капюшон своего ученического плаща.

Потрёпанная ткань, пережившая два года интенсивной эксплуатации, включая функции полотенца, халата, платья для эльфийки и даже тряпки для оттирания давленых личинок, немного потеряла цвет, но, как оказалось, для людей знающих была однозначным символом, недаром я настоял, чтобы мы взяли эти лоскуты с собой, и даже сшил их обратно в одежду. На самом деле наши эльфийские шмотки «криэйт бай кусты» были ещё более ярким знаком, и надо сказать, что нарваться на караван горцев по эту сторону горного хребта перед спуском в пустыню оказалось великой удачей. Кто другой кроме «дыких, гордых дэтэй высот» (читай — купцы-контрабандисты) в тканях бы разбирался достаточно, чтобы немедленно пристукнуть носящих на себе целое состояние, и имён бы не спросил! О ценах на нетканые ткани я узнал сразу по прибытии в этот портовый город: на местном рынке ценились они неимоверно и продавались на самом «козырном» месте. Хорошо, что мне хватило мозгов нацепить наряд ученика, внешне мало отличающийся, на мой взгляд, от одежд большей части местных жителей что покроем, что цветом, что потрёпанностью. Однако отличающийся достаточно, чтобы нужные глаза заметили.

Дом-лавку Фариза я заметил бы и сам — стены характерно светились зелёным, пусть и куда более тускло, чем в Башне. Кроме «колокола», идентичного тому, что болтался в камне на моей шее, стены «лицензированного чудотворца и выдающегося учёного» могли «порадовать» коснувшегося не там где надо человека ожогами второй-третьей степени или ударом электричества. Впрочем, помимо «красоты», которой через несколько лет, скорее всего, настанет конец в связи с потерей главной «энергостанции» на тысячу километров окрест (потому что энергия «знаков» успешно утекала в пространство в виде того же не видимого немагами света), у «алхимика» были и более приземлённые ловушки вроде вмурованного в гребень ограды хрупкого острого стекла с ядом и настоящих, пусть и крайне примитивных контактных мин во дворике на основе прикопанных глиняных кувшинов. Надо сказать, ненадёжная минная закладка иногда срабатывала самопроизвольно, что хозяина совсем даже не расстраивало — наоборот, какая работа на образ «загадочного мудреца»! Риск однажды подорваться самому его ничуть не смущал — какие, право, мелочи…

Придя на рынок Джазир-лода, я испытал двойственное чувство: горцы на ломаном «башенном» заверили меня, что купцы понимают по-всякому, и в какой-то мере оказались правы. Странное ощущение — обращаешься к продавцу фруктов, а получаешь ответ от соседа через две лавки, продающего лечебные травы, да ещё и с похвалой: мол, редко услышишь благородный язык учёных мужей в таком чистом виде, к тому же так грамотно. В этом плане эльфов можно было поздравить: то ли выдуманный, то ли передранный у какого-то народа из старого мира «язык для короткоживущих магов» стал настоящим языком «благородной науки» — философы, алхимики и искатели философских камней, аптекари, книготорговцы и медикусы просто обязаны были знать сиё «ничьё» наречье. Полная аналогия с латынью в период Ренессанса в Европе на моей Земле. Язык-то стал, а вот видимые мне каменные носители заклинаний были настоящей редкостью: на всём рынке я насчитал примерно пятнадцать артефактов, из которых десять едва светились на последнем издыхании. На самом деле под видом «амулетов» продавалось гораздо больше чего, в том числе изделия из металла, вообще неспособные нести заряд энергии на своей поверхности, из чего можно было судить, в каком именно загоне сейчас находится магическое ремесло. С учётом того что Башня ежедневно вгоняла буквально в скалы энергии достаточно, чтобы подсветить многокилометровый «ученический тоннель», я бы сказал о искусственно организованном дефиците…

Фариз сам подошёл ко мне, когда я болтал у одной из лавок с аптекарем, то и дело поглядывая на красную ягоду, похожую на вишню, лежащую в центре композиции витрины на серебряном блюде с пол-локтя диаметром — «лекарство от семидесяти болезней», как мне её тут расхвалили. Такими эльфийскими рационными ягодами мы перед встречей с горцами питались две недели, так как вся другая, более «объёмная» еда закончилась, пока мы выбрались из Хребта Песков, а её остаток просто ссыпали в общий котёл каравана продавцов горного вина и уксуса, овечьих шкур, сухого овечьего же сыра и «лючший оружий на гора, знаешь, да?». По счастью, упёртых, как их бараны, овцеводов и виноделов в города тонкой линии обжитого побережья Южного Безбрежного океана, сплошь состоящего из султанатов, халифатов и всяческих эмиратов, попросту не пускали: город они воспринимали как дом одной большой семьи, и кровной мести на семь сотен лет за неуважение к традициям местные совсем не хотели. Простые такие ребята, по-своему честные — раз в палатках живут, значит, в походе, если попутчик преломил хлеб и честно впрягся в движение каравана — друг…

В общем, ягоды все сожрали, когда очередной колодец на пути оказался сухим, а теперь я рассматривал плод стоимостью втрое дороже блюда-подставки и гадал: хорошо или плохо, что ни одной не заначил? Из косвенных расспросов аптекаря, который витийствовал, но колоться не хотел категорически, получалось, что где-то в пустыне можно найти отдельно растущие кусты с такими ягодами и отдельные безумцы иногда приносят их. А учитывая, что ягода растёт на дереве…

Короче, сложилось чёткое впечатление, что если достать из-под полы продукт фито-инженерной технологии, то начнут спрашивать именно меня — с калёным железом и фатальным исходом, и никакая «латынь» не поможет.

Вот тут-то почтенный алхимик, маг и так далее ко мне и подошёл.

Фариз по местным меркам был состоятельным мужчиной, но главным, по его скромному мнению, состоянием была его репутация: все знали Фариза и шли к нему с проблемой от неизлечимой болезни до изгнания злого духа, с которым не справлялся местный жрец. Так что приглашение меня разделить трапезу получилось вполне в духе его чудачеств — типа бедный учёный, бродячий книжник и философ (под которого я невольно закосил) просто не может пройти мимо и не составить ему компанию за обедом, в процессе которого требуется обменяться… последними новостями мира науки, скажем так. Ну а в более приватной обстановке во мне признали коллегу… положим — неудачника: попёрся в горы искать Башню и ученичество и прошёл мимо, бывает. Горы большие, тем более теперь я мог рассказывать о кружении по перевалам и склонам часами — нагулялся вместе с Эль по самое не могу. Зато честный путешественник вполне мог наткнуться — совершенно случайно, разумеется! — на некую шмотку «из тех, что делают далеко на Севере, в неведомых землях» (цитата купцов с рынка).

Так что на следующий день один из нетканых плащей ушёл за десятую часть рыночной стоимости в руки алхимику, только покивавшему на неотмытые подозрительные бурые пятна. И мы расстались лучшими друзьями. Ну, как расстались. Я арендовал для нас с Эль недорогую комнату, купил местную одежду, за которую не прирежут прямо на улице, и распростился с горцами, в очередной раз ограбленными перекупщиками. Одежды, сделанные в форпосте, пришлось увязать в тюк из обычной ткани и засунуть куда подальше вместе с другой мешковатой увязкой, за содержимое которой могли «выпилить» весь несчастный городок или даже султанат.

Уходя же, мы (точнее, эльфийка под моим руководством) забрали черенки с каждого растения (которые, правда, без ручного эльфа, скорее всего, не приживутся, где ни посади). И вот уже второй месяц я каждый день выходил на рынок, как на работу, проходя «благородные» торговые точки и перебиваясь случайными заработками вроде распознания магии в амулетах: в отличие от «истинного» обученного в Башне Фариза я был типа фаната, собирающего крохи сведений самостоятельно. Здесь такое вполне было в порядке вещей. Алхимик уже год ждал корабля с новой порцией накопителей энергии, но не особо волновался: случались задержки и побольше, а я, разумеется, не стал его расстраивать своими знаниями — как и говорил, я не сторонник пыток и раскалённого железа. Я собирал и собирал сведения о новом для себя мире: географии, истории, местной политике и экономике — и пытался… подобрать себе место под солнцем. Себе и Эль…

— Дорогой друг, ты упоминал, что не можешь больше смотреть на барханы и голый камень и хотел бы увидеть земли, где чудесная погода дополняется не менее чудесным климатом? — После продолжительной, но совершенно пустой беседы по поводу трактата очередного «мудреца» (книжная лавка давала их под залог для прочтения — не всякому встречному, но людям с репутацией охотно) «Философия физиологии», над которым я в очередной раз конкретно проржался, старясь делать это не слишком яро, пошла содержательная часть беседы — очередной выверт местного неписаного этикета. — До меня дошли сведения, что купец Расул Алмода собирает экспедицию к Восточному Пределу: моряки визиря Ал-Джазир нашли новую гряду островов, и в состав миссии требуется человек знающий и образованный, способный помочь и в медицине, и в натуральной философии и раскрыть сокровищницу природных богатств и который может применить иные амулеты не вслепую. Возможно, нужно будет основать малую колонию. Разумеется, уважаемый Расул обеспечит перевоз того или тех, без кого нельзя обойтись.

Ура! Наконец-то можно свалить из этого гадючника, где вывести на улицу Эль без паранджи равносильно публичному попранию местных религиозных символов! Ни одна нормальная девушка, кроме привычных местных, не выдержала бы натурального заточения в четырёх стенах. Эльфийке пока вполне хватало книг — она «заглатывала» их даже быстрее, чем я, причём не только трактаты, но и образчики протобеллетристики — записанные «правдивые» любовные истории (для мужчин!), стихи, поэмы, от которых у меня на глаза почти реально наворачивались кровавые слёзы. Но запасы чтива у книжника постепенно подходили к концу, а деньги, оставшиеся от с ходу вложенных в долговременную аренду и доставку продуктов до дому (по совету всё того же Фариза), медленно, но верно истаивали: наши расходы превалировали над доходами. Так что пришлось бы продавать одну из тщательно ныкаемых вещей, что было равносильно позвать в гости местных бандитов.

Негласную «научную» гильдию старательно не трогали (были прецеденты вроде массовых внезапных отравлений или чего ещё похлеще), тем более они традиционно разводили, грабили и кидали моряков с чужих кораблей, заходивших в гавань города-порта. Но не трогали именно потому, что «просвещённые» почти сразу оборачивали свои заработки в специфический товар или услуги, вроде тех же книг, аптекарских или иных ингредиентов и тому подобного. Зато в экспедицию для основания добывающей островной фактории криминальных элементов или иных личностей, склонных к немотивированной агрессии, купец не допустит: это его вложение средств, и для максимальной отдачи он найдёт отставных военных и типов, у которых жажда странствий перевешивает желание сдохнуть там, где родился, но есть голова на плечах. Так будет собрана «сборная солянка», причём наполовину или более из неэмиратовцев. Вот и меня алхимик и маг порекомендовал — пожалуй, это самое важное: не придётся мучительно вживаться в чужую сформировавшуюся среду. Видели бы вы, как здесь, в приморском городе, гигиена обеспечивается! Брр…

— Уважаемый Фариз, моя благодарность не имеет границ! Если я что-то смогу сделать для вас в такой дали…

— О! Для меня увеличение знания само собой есть высшая цель. Кроме того, на островах Предела, говорят, из земли поступает чудесное вещество — мумиё…

«…Слово „лода“ на языке эмиратов обозначает одновременно и тип корабля, и гавань, пригодную для швартовки этих самых лод — этаких разлапистых приземистых вариаций на тему каравеллы с тремя прямыми парусами и одним косым. Лода — это основной корабль восточного побережья Южного Безбрежного океана: сильно изрезанный берег даёт массу мест, где можно пристать. Удивительно, но тут почти нет морских разбойников, край живёт морской торговлей, без неё здешние жители обречены: мест под земледелие мало, хорошо растут только хлопок и местный вариант тутовых деревьев, пристанище для гусениц бабочек-шелкопрядов. Постоянные напряги с водой более-менее решаются осадками из регулярно заносящимися туч в пустыню, где влага очень быстро проливается и стекает к берегам, отчего в колодцах то чистая вода, то полусолёная бурда. Говорят, дворцы и богатые дома повсеместно имеют магические опреснители, точнее, имели: энергоресурс более недоступен, а сколько маны было в накопителях? Вот-вот. Так что процветают только те места, где выходят на поверхность подземные реки. Их тут три, и, подозреваю, одна из них та, что мы с Эль использовали для бегства. Три реки — три главных города, три территории полей и огородов и плантации стратегического сырья — южной сосны. Из сосны делают лоды и боевые галеры — местный военный каботажный флот султанов, халифов и эмиров.

Флот — защита древнего, но до сих пор актуального торгового пути между континентами Азур и Хикк. А путь — жизнь всего побережья, чьи города заточены под перевалочные базы и торговые пункты. Континент Азур огромен, но его восточное побережье — мёртвая пустыня, переходящая в мёртвые горы, в которых есть пара оазисов, достаточно крупных, чтобы там жили горцы. „Бедуины“ и Башня — по другую сторону непроходимого Хребта Песков, который к западу от него называется просто Стена. Стена запирает жар и сухость пустыни, земли с другой стороны населены, чем дальше (и ближе к противоположному побережью), тем сильнее. На севере (мы, оказывается, в южном полушарии всё это время были) хребет сходит до скалистого плоскогорья, на котором растут непроходимые джунгли — и в них Восточный Лес эльфов. Джунгли переходят в тайгу, та — в тундру и далее север материка теряется во льдах. Восточная часть северного побережья материка Азир — геологически нестабильная зона, множество вулканов и молодые неприступные горы, спускающиеся к воде и в воду. Острова-вершины обитаемы, подводный хребет обеспечивает местами стоянок и убежищами от северных штормов корабли, идущие на Хикк. Это самый короткий путь между континентами…»

— … Союз сей более чем союз сердец, се клятва вассала и сюзерена перед духами земли, воды и неба! Клянешься ли ты своей душой, своим разумом и своей плотью выполнять назначенное тебе мужем твоим так, как воин исполняет волю господина своего, и защищать мужа своего так же?

— Да!

— Знай же, что клятву сию только жрец разорвать может, и в краях диких, в радости ли, в печали ли соблюдай её. То же и к мужу твоему относится, ибо обязался защищать он тебя и выполнить должен. Далее идите, осенённые духом!

— Дикари-и-и… — почти простонал Мора Рокс. — Я же адепт Великого, Единого и Светоносного Несущего Благость… И я прохожу языческий ритуал! А предупредить было нельзя?!

— Если вы адепт Единого, то для вас эти словеса ничего не значат, а вот посмотрите на девчонок, они же шаману в рот смотрят и каждое слово ловят, — так же на имперском ответил Кхазир Ал-Азазар, будущий глава купеческой фактории. — Это условия купца Расула. Мы специально набираем женщин этих племен: слово говорящего-с-духами для них закон. Кстати, получить доступ к набору даже дев отсюда — великая привилегия эмира, данная нашему господину! Потому что мужчин с Берега Духов набирают гребцами-воинами на галеры, и они никогда не нарушают клятвы воина!

— Я и говорю: предупредить надо было! Зачем я с собой взял тех двух клуш три стоянки назад?! И нечего ухмыляться! По твоему, между прочим, совету, Плуг! Они только и могут ругаться между собой и не умеют готовить суп! Даже шурпа у них, понимаешь, подгорела! Да тут половина девок красивее и моложе! А места под провоз пассажиров из семьи у вас всего два!

— Это потому, командир, что ты с женщинами обращаться не умеешь! А я тебе предлагал дать мне предварительно проверить, как они готовят! И с деньгами обращаться не умеешь: зачем было тратить аж тридцать золотых марок на откуп родителям?

— Для будущего командира воинов, от которого будет зависеть наша жизнь и имущество господина, нам ничего не жалко! — широким жестом обвел стоящих более-менее шеренгой девушек и женщин представитель нанимателя. — Выбирай любых двух, твоих ссадим. Здесь их научат шурпу и суп варить, барашка жарить и мужу служить, а не утомлять! Через год пойдёт второй корабль, заберёт их и тебе привезёт. Купец ценит своих работников. Только через ритуал заранее проведи, а то без шамана его ни заключить, ни расторгнуть. — Видя, что Стерх колеблется, Кхазир добавил убойный аргумент: — Ты не смотри на них, что молоды, смотри, какие бёдра, какие перси! Каждая из них уже родила племени воина или двух — замуж отдают только плодных, что роды без ущерба перенесли и сами пуповину своему ребёнку перевязали.

— Кха-кха-кха! — Признаться, даже я едва не подавился, а набравший с довольной улыбкой воздух для ответ лейтенант аж посинел. — Кхазир, Святая Сила тебя раздери! А сразу сказать?!

— Ты спросил — я сказал, — пряча издевательскую улыбку, преувеличенно серьёзно ответил Азазар. — Так кого ты выбираешь, о защитник и воин?

— Чтоб я, Мора Рокс, полез на девку, которую до того того!..

— Когда закончишь злиться, научи меня волшебным словам, после которых в борделях девственниц приводят, — серьёзно попросил приятеля Мика Гуурака и уставился на отставника-запасника с немым ожиданием. Разумеется, после такого вопроса мы все, включая крайне заинтересованного Кхазира, временно забыли о дамах и присоединились к Охотнику.

— Сволочи вы… — надулся Стерх и тут же указал пальцем: — Мне вон ту и во-о-о-он ту, с волосами до колен!

— А вы выбрали, уважаемый мастер Охотник? — склонился к Мике управленец.

Однако Гуурака не стал устраивать шоу и прошептал что-то Кхазиру на ухо, как всегда держа взгляд так, что невозможно было понять, на кого он смотрит.

— Мастер Алессо, будете пользоваться вашим правом или вам достаточно вашей учёной спутницы? — Как мне показалось, в голосе мужика была скорее растерянность, чем осуждение. — Извините, но если вы предпочитаете… высокие способы наслаждения разума вместо плоти, то тут я бессилен.

Я выдохнул, обвёл взглядом «ассортимент» и указал на одну из юных женщин: больше двух лет воздержания, особенно когда рядом в постели лежит совершенно голая и довольно красивая эльфийка, — это, как ни крути, перебор. Я бы разбавил «высокие способы наслаждения разума» тем же борделем, но… Имперцы, и Плуг, и Стерх не видели ничего дурного в смеси запахов мускуса, пота и того… гм, того, что поэтично называют «соками любви», а меня от запаха начало воротить! Опять же, жуки в палец длиной и с во-о-от такими жвалами, может, и ловят термитов и жрут личинок шершней (или ещё какой полосатой хрени с жалом, этой гадости в портах полно — на экваторе с насекомыми была целая проблема), но имеют дурную привычку падать с потолка на голову и спину. Ну и когда волосы вычищаются, вспоминаешь, сколько микроскопической гадости могли занести «пользователи», «работающие» без всякой защиты — ручки дверей московских общественных туалетов отдыхают… Ч-чёртово Средневековье! Хоть мыло варить умеют, и то спасибо. А что касается Эль…

Мы лежим в тени под кустами орешника в долинке-«Эдеме» — я как раз попытался объяснить, почему так странно уже некоторое время реагирую на то, когда Эль ко мне подходит, а я — обнажён: отворачиваюсь, приседаю… гм. Эльфийка совершенно не стесняется своего тела и единственного зрителя. Впрочем, по правде сказать, стесняться нечего: всё в норме, и, несмотря на скорее малый, чем средний размер, в норме идеальной!

— Ты ничего не чувствуешь… такого, когда я касаюсь твоей груди? Я заметил — твои соски не реагируют ни на тепло, ни на холод, ни на касания… Так и должно быть?

— Моя половая система была заблокирована и сейчас находится в дисфункциональном режиме. — Подумав почти минуту, Эль всё-таки собрала предложение из русских слов. — Требуется специальный фитофактор…

— …которого здесь, разумеется, нет, — продолжаю я фразу.

Разумеется, нет. Это форпост, а не родной Лес. И разумеется, эльфы научились стопорить свой метаболизм в том месте, где циклично идёт активное деление, а потом отторжение клеток согласно фазам жёлтого тела…[6] Надо же, что-то из анатомии человека со школы ещё помню. Интересно, их мужики… тоже так? Что ж, я сам назвал форпост садом-«Эдемом». А в раю, как известно, секса нет…

— Причина смерти: групповой клинический идиотизм, — мрачно констатировал я. Наша скромная плантация, засаженная черенками из форпоста, была окружена тройным кольцом оборонительных заграждений: сначала плотные лианные заросли, густо переплетённые пальмы и дикорастущие лиственные деревья неизвестного мне названия (каким ветром их семена занесло на последний из островов короткой цепи безымянного архипелага и почему только на один, было непонятно, но пусть), потом к лианам добавлялись кусты с колючками, по прочности примерно соответствующие колючей проволоке, и только потом шли кусты с отравленными нейротоксином шипами. Причём яд действовал быстро, но местно, создавая сильную боль в поражённом участке тела и внятно намекая, что количество порезов рано или поздно перейдёт в качество. Но проклятых «джамшутов» явно чем-то таким замотивировали, что рвались они к цели, как стадо диких слонов, невзирая на повреждения. Или под дурью были, точнее — и были. На самих островах ничего, что можно было использовать для приготовления чего-то более замысловатого, чем спиртосодержащая бурда, не было, а вот в море… По последним разведданным, местные «хымики» придумали варить иглы морских ежей и чернила каракатицы с кораллом определённого цвета.

Вот чего, казалось бы, людям надо? Райские тропические острова, как из глянцевого рекламного проспекта, самая опасная живность — крабы, способные ухватить за ступню клешнёй, да и то если наступить. Работа — не бей лежачего! Собирай орехи и местный вариант фиников, ананасы (один в один как земные, правда, не знаю, растут ли те на островах Океании на Земле)! Финики суши, орехи и плоды складывай в пальмовые же корзины да лови морских гадов в пределах рифа (чуть опаснее, но тоже если только наступить, выпав с лодки) и рыбу, вроде тунца и сельди. Вот за рифами — прибой канака[7], акулы и мурены, электрические скаты (одного эмиратовского работника фактории убило насмерть током), ну так сказано же: не уверен — «не заплывать за буйки». Но нет, «джамшуты» словно задались целью доказать четвёрке «специалистов», что могут создать себе проблемы на месте в любых условиях! Ну ладно форс-мажор вида «упал с пальмы», но нет же! И ведь жёны есть, и хижина у каждого своя, и дети родились — обеспечь быт получше, благо инструмент есть и стройматериала достаточно… Нет. Лучше делать самокрутки из пальмового листа со всякой дрянью, гнать брагу такого вкуса, что выворачивает от одного запаха даже меня, прошедшего уборку заполненной башенной тюрьмы, ловить морских червяков и лизать (!!!) их, после чего валяться с отравлением или пуще того — устроить что-нибудь особо «адекватное» вроде закапывания собственной головы в мокрый песок (минус один «особо одарённый» — сломал сам себе шею), бег с криками через пальмовый лес (два открытых перелома, три — закрытых), попытка сношения с верхушкой пальмы (!!!) (герой дня отделался синяками от Кхазира), выход на лодке за коралловый барьер (минус четверо утонувших, минус единственная промысловая лодка, оставленная первой лодой экспедиции, минус пять дней рыбалки на гряде рифа — акулы очень заинтересовались застрявшими и кровоточащими останками). Бред, психозы, галлюцинации и расстройства психики обратимые и нет (одного буйного Мора Роксу пришлось убить)… В общем, неудивительно, что купеческое судно, приходящее, как и обещано, ежегодно примерно в одно и то же время, раз за разом привозило по двадцать — тридцать работников и увозило некоторых, отличившихся настолько, что выталкивали даже свои.

На лоде обычно прибывал шаман — решить проблемы перераспределения свободного женского населения, на чём его миссия и заканчивалась. А ещё корабль привозил: мне и Эль книги, стекло и некоторые инструменты, курево (не наркотическое) для Стерха и ткани с нитками и иглами для его четырёх жён, очередные семена и саженцы для Плуга и его семьи (надо признать, шелкопрядов он и тут развёл неплохо), нормальное имперское спиртное и список уточнённых указаний для Азазара. Особо мы все радовались солонине и чаю (как мы мечтали забыть вкус «консервов» во время перехода по океану!), а Охотник-Мика — пороху и свинцу для пуль: даже он, профессиональный лучник, по чайкам частенько мазал из изготовленного из местных материалов устройства. Выстрел картечью в случае чего пока спасал, а то пару раз я лично наблюдал, как исчезает в ненасытных клювах большая часть улова, пока птицы-гоп ники под страхом лишения глаз прессуют рыбаков, только выбравшихся из лодки.

География мини-архипелага была проста: острова, словно по линейке, в прямой видимости — со средних было видно два соседних, с крайних — по одному, и являлись они, видимо, одной и той же длинной подводной грядой с выступающими над водой плоскими и не очень вершинами. Первые два, считая с запада на восток, острова обычно посещал только Гуурака со своим луком и фитильным, как бы это поточнее перевести, мушкетоном. Лодки типа «долблёнка из пальмы + противовес» мы освоили как для постройки, так и в эксплуатации ещё в первые несколько месяцев. Рыбу там никто не ловил — кораллы наросли почти у пляжа, и водилась там только мелочь, а вот птиц было в большом количестве. Крутые подъёмы и спуски затрудняли собирательство, делали его нерентабельным, и на это сушу забили.

Центральный остров по сравнению с остальными был огромным и почти плоским: достаточно сказать, что сотня человек (женщины тоже принимали участие в работах, а в последний год — уже и самые старшие дети) не могла обобрать природную кладовую полностью, как ни старался управляющий купца. Четвёртый остров, уступающий по площади большому вдвое, оккупировали «специалисты» — мы так и не смогли ужиться рядом с «замечательными» и «душевными» эмиратцами и сразу, ещё когда строили дома, поставили условия: это ваша зона — это наша зона. Хорошим аргументом служило второе ружьё у отставного лейта: после трёх предупредительных выстрелов желание лезть на запретную землю у «джамшутов» мы успешно отбили.

И наконец, пятый остров с настоящими деревьями, а также крупными, довольно ядовитыми пауками мы застолбили за собой. Правда, я и моя семья по-прежнему жили с остальными «несущими бремя белых»: не хватало только из-за банальной психологии стать для единственных здесь друзей чужаками. На остров — «таинственное место философских практик» — мы просто время от времени плавали.

— Вот оно, значит, как. — Гуурака Мика. Я давно заметил: этот немногословный тип, как ни странно, первым находил слова тогда, когда остальным было нечего сказать. Впрочем, именно его, кажется, больше заинтересовали ядовитые заросли, чем рассказ о рационных ягодах. И похоже, Охотник наш с Эль островок тоже посещал, только его следов мы не нашли. Да уж, функцию видеонаблюдения к своим охранным высадкам эльфам стоило «прикрутить», и лучше сразу с записью: неужели по сравнению с движением растений это оказалось невозможно? — Говоришь, такая колючка вокруг дерева? Интересно, интересно…

— Что, ты где-то ещё такие кусты видел? — дошло до меня, и Мика едва заметно досадливо поморщился.

Угадал?! Чёрт, надо будет попробовать разговорить его — другой эльфийский форпост может содержать иной набор флоры… Или он до самого Восточного Леса умудрился дойти? Да нет, не может быть.

— А можно на это самое дерево посмотреть? — Марсо Грегори, мечтательно глядевший на отравленные переплетения ветвей, перевёл сияющий взгляд на меня и эльфийку. И осёкся. — Нет-нет, не в том смысле… Это ж такая штука… Я ж крестьянин, а это растёт…

— Действительно, Алессо, почему бы вам с… гм… женой не показать нам деревце? — каким-то вкрадчивым, незнакомым тоном предложил Мора Рокс. — Просто чтобы убедиться… Ну, ты понимаешь. Что оно есть.

— Извини, друг, но — нет. — Я изобразил понимающую улыбку.

Из битого жизнью лейта вышел хороший знаток людей, но уметь обманывать с честным лицом он так и не научился. Видно, потому и отправился в отставке сюда, а не пристроился на непыльное место дома.

— Не доверяешь, значит? — слегка набычился собеседник. В нашей маленькой группке «специалистов» именно он был лидером — и формальным, и неформальным. Восемь женщин с Берега Духов, живших в нашем посёлке на четыре хижины, в мужские дела старательно не лезли и образовывали свой, отдельный мирок: так их научили, и в своей вере традиции они были крепки.

— Доверяю, иначе бы рассказал вместо настоящей причины что-нибудь другое. И ягоды вы видели. Свежий урожай.

Да уж, лица имперцев-колонистов, даже Охотника, были, мягко скажем, удивлёнными, когда я попросил собраться их у меня дома и одна за одной выложил на стол три ягоды, которые только сегодня снял с ветки. К слову, оставить рационные плоды лежать на столе не привелось. Выходя, мужчины буквально примагнитились глазами к трём алым «вишенкам». Пришлось демонстративно взять их и раздать по одной — «в качестве доли в будущем предприятии».

— Но правило есть правило: доверяй, да проверяй. Мне не справиться без вас, вам — без меня. Как заставить плодоносить дерево, кстати весьма обычное на вид, я знаю, и, поверьте, потратил на это несколько лет не просто так. А теперь, может, займёмся покойниками? Пока они совсем смердеть не начали.

— Мы ещё поговорим на эту тему. В более спокойной обстановке. Вот лода уйдёт… — Стерх махнул рукой в произвольном направлении и ухмыльнулся. — Сволочь ты, Алессо, первостатейная, хоть и натурфилософ! Я так ждал корабль с Большой земли! А теперь из-за тебя жду не дождусь, когда он отчалит! Ладно, давайте носилки, потащим падаль в шлюпку.

Всем хороши шлюпки из эмиратов — остойчивые, достаточно широкие, чтобы сесть на банку[11] по двое и грести каждый одним веслом, но при нужде длины рук хватает и на одного гребца на банку. Вместительные… и ужасно тяжкие на ходу, особенно в основательно нагруженном состоянии. И парус к лодке не полагался. И сделать тут можно было только одно: поймать и впрячься в ритм гребли, вращая вёсла одновременно со всеми. Малейший диссонанс — и маленькое судно вместо движения будет бултыхаться на месте, — это не наши местные поделки на тему полинезийских катамаранов, которые наверняка кто-то в этом мире тоже придумал независимо от нас.

Гребля — особая философия, можно сказать. Чтобы мозг не вскипал, отмеряя равные интервалы времени, рано или поздно учишься впадать в своеобразный транс, когда ритм сам тебя ведёт. При этом работают не только мышцы рук, но и ног, и спины, давая больший выход человеческой силе. Чтобы предъявить покойников, мы решили идти вдоль береговой линии четвёртого острова сразу на третий, к причалам — так было быстрее. Вдобавок шлюпку нужно было гнать так и так — забрать наши заказы, выгружаемые с лоды: часть из них была довольно хрупкой, а о простых эмиратских парнях я уже говорил — излишком интеллекта они явно не страдали. К тому же гребцы на шлюпке ведь сидят спиной вперёд. Неудивительно, что первой неладное заметила Эль:

— Столб дыма на горизонте. — Девушка встала и приложила ладонь козырьком глазам.

— Ага, вот и дымовой сигнал — лода на рейде. Как раз успеваем, — довольно проворчал Рокс.

— Дым… слишком сильный. — В обычно спокойном голосе эльфийки появились тревожные нотки.

Темп гребли тут же сбился — мы побросали вёсла, оборачиваясь.

— Что скажешь, Охотник?

Стерх достал из чехла подзорную трубу, которую везде с собой таскал. Дорогой оптический прибор ему привезли предыдущим рейсом. После того как Мика обзавёлся «капитанской привилегией», у нашего лидера, что называется, взыграло, и он, от сердца оторвав часть своей доли дохода, заказал доставку. Труба была хороша — аж три колена против двух у Охотника, и Мора теперь со своей «прелестью» не расставался, не наигравшись даже за год и раскладывая при всяком удобном случае. Вкупе с фактом о количестве его жён это действо заставляло меня каждый раз тихо хихикать в кулак: неизвестный здесь Зигмунд Фрейд наверняка оказался бы прав насчёт главной фобии нашего мужественного лидера… Хех! Кстати, в негласном мужском соревновании «по длине», скорее всего, выигрывал Гуурака: тот взял себе с Берега Духов только одну застенчивую красавицу…

— Плохой дым, — сообщил Охотник. — Заметили поздно — ветер от нас, сдувает.

— Такое впечатление, что горит часть навесов с пальмовой корпой. Дым слишком чёрный, — вмешался Плуг.

— Тихо! Заткнитесь все! — внезапно прорычал офицер, в момент показавший, что не забыл годы службы и не разучился командовать.

— Чт…

— Тихо! Слышали?!

— Слышали что?

— Хлопки… — Мика показательно свёл ладони четыре раза. — Странные. Как будто… Но не похоже в то же время.

— Это пушки! — Лейт первым рванул к корме и в одиночку, без всякого напряга выкинул за борт первый труп. — Падаль с борта и быстро к берегу!

— Пушки? — тупо переспросил «крестьянин», помогая мне выкинуть третьего жмура. — Но на лоде только…

— Вот именно! Чужой корабль! Залп из четырёх орудий. Корабль военный. Или пират.

— Пират здесь? Откуда?!

— Быстро гребём!

— А я тебе о чём?!

Мы не успели. Бросив лоду, едва с ходу не выскочили прямо на открытое место около наших домов, но тут нападающие сами нас предупредили: истошный, захлёбывающийся женский крик, казалось, был слышен на другом конце архипелага. Охотник едва успел опрокинуть подсечкой Рокса — Стерх опознал голос одной из своих женщин. Мы тоже попадали в песок, осторожно выглядывая из-за последнего ряда не таких уж густых пальм.

— Пришёл в себя, лейт? — заглянул в глаза другу Мика и перестал прижимать мужика к земле. — Готовь мушкет!

Мора посмотрел на нас дикими глазами — уверен, он бы сорвался, услышь новые женские голоса, но вместо них глухо, хотя на повышенных тонах забубнили мужские — грубые, хриплые и один надменный, командный.

— Имперский, — прошептал Плуг. — Какого песчаного шакала тут…

— Плуг, ты из мушкетона попадёшь с нескольких шагов? — перебил Марсо Гуурака. — Там несколько человек, а с луком ты не умеешь обращаться. Я зарядил медвежьей картечью.

— Да я!..

— Держи. Лейт, вы с Плугом — к навесу сыровялки, оттуда высовывайтесь и стреляйте через сто ударов сердца. Я по кромке леса им в тыл зайду. Эль и Алессо, как насчёт магии?

— Нужна подготовка… — замялся я. — Так — только отвлечь могу. Звуком.

Амулет с колокольным знаком всё ещё болтался на моей шее.

— А ты действительно разбираешься во всей этой дребедени, — хмыкнул бывший эмиратский шелковод. — Обычно живущие «в горних высях философии», как до дела доходит, пытаются смыться, не сделав ничего: Луна, видите ли, не в той фазе, погода нелётная, созвездие Змеи в Третьем доме… Тьфу!

— Алессо, перебегай к стене коптильни и оттуда… Как там твой «звук» работает? — Кажется, голова у нашего командира наконец-то начала соображать.

— Амулет. — Я покрутил камень на шнурке перед носом у Стреха. — Если нажать пальцем на центр, через секунду раздастся громкий звук колокола.

— Насколько громкий?

— Очень громкий. Может быть, оглушающий. Световая пиктограмма яростно пылала на камне: мы с Эль проводили эксперименты по передаче энергии от разных эльфийских ботанических изысков и… эм… слегка увлеклись, остановившись, только когда камень начал ещё и ощутимо нагреваться.

— Самое то! Давай сюда. Сам сиди и не рыпайся, пока не позовём. Там их не может быть много. Камень сам кину.

— Аккуратнее держи, не активируй случайно раньше времени!

— Не учи учёного… Мика, пошёл, мы за тобой! Охотник только кивнул и бесшумно растворился между пальмами. Лук он уже натянул, но его он всегда таскает вместе с мушкетоном…

Светлана, или, как её имя переиначили на местный манер, Ланна, оторвалась от подзорной трубы и подняла руку: сигнал для старпома «отмена манёвра/действия». Тёплый устойчивый нижний[12] фордвинд[13], даже с отведённым[14] парусом, мягко толкал корпус «Тюленя», заставляя потихоньку пятиться кормой вперёд. Пока неопасно, но в меньше чем в десятке кабельтовых[15] море начинало пениться и исходить бурунами и водоворотами — признак подводного, причём неглубокого рифа. В данном случае это был коралловый барьер, красиво замыкавший весь микроархипелаг в плотные объятия. Судя по всему, проломов в подводной стене не было, что не давало крупным хищным морским обитателям вроде акул поохотиться на мелководье. Настоящий курорт, надо будет искупаться, только место выбрать, чтобы матросня не пялилась. Хотя своего кэпа команда морского охотника практически боготворила, но сказано же: «Не введи во искушение». Искушение двадцатидевятилетняя попаданка могла устроить без проблем: в отличие от местных матрон, выглядящих в возрасте за тридцать почти старухами, она провела первые двадцать с хвостиком лет в условиях нормальной медицины, нормального питания и нормальной гигиены, морской дьявол это средневековье раздери! Ни косметики нормальной, ни прокладок, даже туалетной бумаги нет! Чёрт, раньше, до попадания сюда, песня «Башни Rowan»[16] казалась ей даже смешной!

Капитан Ланна дёрнула щекой — со многим она смирилась, но некоторые мысли и воспоминания о прошлом постоянно портили ей настроение. И она знала, что испортило ей настроение именно сейчас: лицо. Лицо человека в краденой десантной шлюпке. Она отдавала приказ выйти на расстояние уверенного поражения и открыть огонь без всяких эмоций, давно постигнув простой закон этого времени: кто не с нами — тот против нас. Люди в империи были по-своему куда более честны, чем люди оставленного ею общества: даже совершая подлость и предательство, обычно делали это очень прямо, без многомесячного лицемерия и, казалось бы, искренних улыбок. Конечно, были ещё дворяне старых родов. О, у тех с лицемерием и спесью был полный порядок. Пока был. Ничего, их черёд придёт, и довольно скоро: вероятно, даже ещё до того, как морщины сделают её вид «нетоварным»… Тьфу, опять!

То, что группа морской пехоты на одном из островов полностью вырезана местными колонистами, женщину-капитана почти не удивило: десантно-абордажная команда набиралась из таких отпетых головорезов, что дальше некуда: свирепых, кровожадных и не очень, мягко выражаясь, умных. Умные, знаете ли, ручки не пачкают, даже в преступном сообществе. Особенно в преступном сообществе. Так что не поразительно, если морпехов побили… сколько там их? Четверо? Четверо наёмных специалистов купца.

У купцов эмиратов была отработана целая стратегия по «откачке мозгов и навыков» из имперских земель: император Серец Южный весьма дальновидно ввёл льготы и послабления, хорошие зарплаты и прочие мотивации за службу в армейских подразделениях. Но инерция мышления не позволила престарелому полководцу и ловеласу заглянуть дальше собственного носа: кадровые не только солдаты, но даже и офицеры практически «выбрасывались» им по выходе в резерв по возрастному цензу с мизерной, просто смехотворной пенсией, которую ещё нужно было выбить из чиновников. Из тех самых, которые лебезили перед действительными военными и отыгрывались на ветеранах. А в итоге самые квалифицированные кадры «кормили» другие страны, вроде государств-паразитов торгового пути — эмиратов.

Даже несмотря на весь стресс от долгого соревнования наперегонки со смертью, которую мы только чудом не проиграли — канониры трёхмачтовика имперцев были невероятно хороши! — удивление от… гм… внутреннего убранства нашего «сада» не просто пробилось сквозь накатившую усталость мужчин и тяжесть ран женщин, оно ненадолго вообще затмило всё остальное, даже у очнувшейся Лайлы! Только бедная Лима ничего не видела под своей повязкой… Н-да. Взглянув свежим взглядом, я их даже где-то неплохо понимал. В отличие от выверенной аккуратности и псевдоприродной завершённости форпоста, наша «лаборатория» выглядела примерно так, как должна была бы выглядеть придуманная лаборатория для декорации какого-нибудь фэнтезийного фильма типа стимпанк об эльфе, решившем променять тишь родных лесов на городскую суету, но дом обставившего в стиле «ностальжи». Деревья и кусты, высаженные где группами, а где — как попало. Результаты привоя, когда одному растению присаживают черенок другого. Инструменты, в основном довольно грубые, вроде секаторов и ножниц со следами ковки на лезвиях. На столах… столах, которые мы пытались научиться выращивать, — ровные деревянные поверхности вроде столешниц, то есть самых авангардных и замысловатых форм, да ещё и с ножками-корнями. Два монокулярных… гм… ну, не микроскопа, скажем так: увеличителя (слишком маленькая кратность). Перегонный куб в составе бронзового котла с ножками и горелки (сейчас потушенные) под ним. Подклеенные за уголок листы лабораторных журналов и отдельные листы «бумаги» — после столов вырастить такое вместо нетканого полотна на ткацких кустах оказалось довольно просто. Реторты, колбы, пробирки, ещё горелки, котёл для приготовления еды, одноразовые тарелки стопкой (вот уж воистину «великое достижение»!), подозрительно выглядящая бугристая масса — эксперимент на тему выращивания максимально больших растительных клеток (не влияя на геном)… И всё это великолепие сверху перекрыто лиственными крышами в эльфийском стиле с поворотными листьями-пластинами и «матерчатым» с деревянным выращенным каркасом. Апофеозом всей красоты был лист-«монитор» размером четыре на два метра, собранный по типу «электронной бумаги», придуманной на Земле, только вместо электроактивных шариков с чёрными и белыми полушариями выступали хромопласты[18] в клетках, из-за чего выведенное Эль изображение (мы «рисовали» карту архипелага с бумажных набросков) было красно-жёлто-белое на зелёном фоне. Разумеется, так как выводить, как из компьютера на «монитор», картинку было неоткуда, эльфийка под моим руководством сделала всё «вручную», в смысле — «вмагическую», но сам принцип был очень перспективным…

— Всегда считал, что маги и всякие натурфилософы — сумасшедшие, вслепую копающиеся там, куда лезть не стоит. Изредка у них получается сделать что-то полезное. А большинство так и вовсе просто шарлатаны, только и умеющие, что трепать языком с умным видом, — медленно и как-то растерянно высказался в пространство Мора Рокс. — Мастер Алессо, а эти ваши… зелень… они нас не сожрут, ну, случайно?

— Что?! — в один голос откликнулись мы с Эль. И я добавил:

— Стерх, это же растения! У них даже рта нет!

— Нормальные растения не двигаются и не делают… всякого! Плуг, хоть ты скажи… Плуг!

— Это все… живые кусты и деревья? — Марсо Грегори отозвался, но как-то невпопад. — А вон те изогнутые стволы, на них орехи Рух? А то что-то с моими глазами, кажется… Как в пещеру сокровищ попал, только лучше. Мне ведь не кажется? Это… это всё настоящее, не волшебная иллюзия?!

— О, Великий Бог! Плуг, очнись!

— Не порть ему момент. Он сейчас как ребёнок, к которому заглянула фея из сказки, — как всегда негромко, в сторону окоротил Гуурака Мика.

Сам он обнаружился рядом с перегонным кубом, недоверчиво принюхиваясь к содержимому. И что там такого? Ах да, мы из бражки только сегодня очередную порцию этилового спирта с некоторыми на этом уровне физически неотделимыми присадками отогнали. Куб у нас был один, и потому выделять из смесей, получаемых из соков растений, только один-два компонента (если повезёт и молекулы «переживали» кипячение) можно было пока только так. И смех и грех!

Слова Охотника будто сломали волшебство нашего тайного убежища. Мора и Марсо разом нахмурились и будто осунулись, посерели. У одного Мику по мимике ничего нельзя было прочитать. Но это было особенно непроницаемое выражение лица, от которого хотелось бежать и прятаться. Прятаться от человека, уже вынесшего свой приговор за разрушенный дом и полностью погибшую семью.

Пока мы болтали, я и Эль уложили женщин, причём Лайлу — прямо на свободный стол. К её рту мы подвели лиану, с которой сочился сладкий сок — и питье, и еда. Организму требовалась подпитка, даже суперпродвинутая имплантационная технология эльфов не могла залечить всё мгновенно. Дальше — перевязка «начисто», тут и пригодился спирт для дезинфекции. Немного поколебавшись, я выделил три небольшие порции первача товарищам по «приключениям». Чтоб провалились такие приключения!

— Кха-кха! Что за пойло такое?! — раскашлялся бывший эмиратовский производитель шёлковой нити… и наткнулся на два слегка прояснившихся взгляда друзей.

Почему-то ни бывший лейт, ни Охотник никаких трудностей с принятием спирта не испытали. Зато… Не опьянев, мужчины словно ожили, впервые с того момента, как мы вышли на площадь между нашими домами. А я вдруг поймал себя на мысли, что ничего такого не чувствую: куча трупов, включая детские, меня печалила, но голова оставалась холодной и рассудительной, по крайней мере напиться не хотелось. Я думал, что вид «разбираемой» фитотрансплантаторами Галины пережил без особых последствий, но оказалось, это не так. Даже блевать от запахов горелой человечины не тянуло. Возможно, будь там мой ребёнок или Лима, забывшаяся сейчас глубоким, как обморок, сном под новой порцией обезболивающего… С другой стороны, ну и хорошо, верно?

— Скоро они высадятся и на этот остров. — Стерх достаточно пришёл в себя, чтобы рассуждать здраво и логично. — Алессо, ваши колючки долго продержатся? Если сделать редут против пуль…

— Колючки, как ты выразился, легко продержатся две минуты, пока все напавшие не потеряют сознание. — Я оторвал от его раны пропитавшуюся кровью тряпку, причём мужчина даже не поморщился, и начал наносить на очищенную поверхность всю ту же растёртую «рационку», сделанную понявшей меня без слов Эль. — Потом без нашего вмешательства — удушье и смерть в течение пяти минут. Я же говорил: это наше место! Кстати, спасибо, что напомнил… Я тебе сразу введу антидот.

Длинная колючка, напоминающая терновую, загнанная в бицепс на три сантиметра и оставленная торчать, по сравнению с ножевой раной — комариный укус, но выглядит неприятно. Что делать, фитоантиаллерген должен сначала синтезироваться, а потом выделиться не такой уж большой площадью поверхности. Эльфы что-то вроде нормальных шприцов тоже изобрели, но их «исходников» у нас не было. Хотя лиана с подачей сока плюс полый шип — готовая капельница. Вот я идиот… Ладно, надо только записать, чтобы не забыть.

— Но мы же не будем вводить напавшим противоядие? — Когда на его плечо эльфийка «посадила» полевой антидот, на лице Мику появился намёк на улыбку. Такую улыбку, которую я предпочёл бы не видеть никогда.

Отряд с корабля добрался до нас на самом закате: видимо, перебраться через рифовый барьер с тяжёлой шлюпкой, не рассадив её о кораллы из-за незнания, в отличие от меня, местной лоции, оказалось не так-то просто. Охотник, беззвучно «вывинтившийся» из узкого прохода у самых корней, которые мы для него открыли, показал на пальцах «десять» и «два». Число людей и минуты до подхода. Что ж, время цветения. В моей памяти отложилось, что яркие лепестки — сигнал для насекомых-опылителей, а тут чашки цветов, чем-то напоминающие маковые, раскрывались на очередном кусте. Их пыльца походила на пыльцу ветроопыляемых растений вроде берёзы или лесного орешника. Особенно сюрреалистично выглядело, как Эль поднимает и гонит облако взвеси через плети периметра защиты к врагам: для эльфийской технологии «ветер дует, потому что деревья качаются» было нормальной ситуацией. Точнее, ветки выверенно, как лопатки турбины, но очень противоестественно загребали листьями. Я-то привык, а вот остальных откровенно покоробило.

— Пора! — отдал я команду, и девушка открыла проход в изгороди, первым в который нырнул Мику с луком.

У меня были противоядия для всех, и с запасом — плен и перекрёстный допрос казался мне хорошей идеей. Но Мора Рокс и остальные так выразительно глядели на тихо хрипящие, конвульсивно подёргивающиеся бессознательные тела, что я решил придержать рациональный гуманизм. Тем более вместо пыток планировалось использовать «сыворотку правды» (ещё раз напоминаю: эльфийский форпост — это военный объект, средства для обработки и удержания пленников там тоже были предусмотрены), но не думаю, что мужчин, потерявших женщин и детей, это остановило бы. Так что я наклонился над бессознательным офицером — знакомое перо, кстати… — и узнал сразу два интересных факта. Это была женщина, и она была мне знакома: та самая Светик из команды Святослава. Иглу антидота я быстро вогнал ей в шею, чтобы снять отёк.

— О, девка? Девка-капитан?! — удивился Плуг, склоняясь над «моей добычей». — Чего только в мире не бывает…

Я заметил, как у смотрящего на имперские знаки различия на тщательно подогнанной по фигуре чёрной офицерской форме (она не парится ходить так по палубе, когда корабль на экваторе?) всё сильнее сжимаются губы.

— Даже не думал, что когда-нибудь доживу до такого позора: женщина-офицер, — наконец выдал Стерх. — Как вообще?..

— Вот сейчас и узнаем.

Попаданка приходила в себя долго: как только отёк с шеи спал, я вколол очередную «полевую иглу» в плечо пленницы. Немного перестарался, фиксируя при помощи Эль женщину плетями кустов с неядовитыми иглами, и сведённые за телом руки оказались недоступны под ветвями. Впрочем, я же организовал такую же «поилку», как Лайле: чем выслушивать сипение, лучше выспросить побольше информации для того, чтобы успеть принять решение до утра. Ночью даже через разведанный риф полезет только сумасшедший или местный житель, среди команды имперского корабля таких не было. А вот утром…

— О-о-о, кого я вижу… Господин отставной офицер великой имперской армии? Светлана с ходу смогла меня впечатлить. Вертикально прикрученная к стволу дерева, только пришедшая в себя, в свете двух масляных «коптилок» сразу опознала отставника? Сильна. Или это не опознание, а индукция вида «кто тут может быть главным»? Тогда ещё больше уважаю.

— Думаю, об армии, которая стала брать в офицеры женщин, больше нельзя сказать «моя бывшая армия», — скривил губы Рокс.

— А империя, которой ты приносил присягу и которой присягал «подняться по зову» из отставки, тоже бывшая? — слегка даже как-то весело переспросила женщина-амазонка.

Было такое впечатление, что она совсем не боялась. Сок правды мешал капитану врать, но не влиял на волю… И вообще действовал исподволь: принявший его не замечал, что выбалтывает.

— Ответь мне, шл… ответь, те «стрижи» на твоём воротнике — по праву тебе даны или ты их… самовольно нацепила?

— Если я скажу, что «стрижей» вручил морским охотникам член августейшей фамилии, ты успокоишься… лейтенант, не так ли?

— Откуда ты?.. — Немолодой уже и свободный мужчина нервничал всё сильнее перед связанной и обездвиженной женщиной.

— Если я скажу тебе, откуда я, ты мне точно не поверишь, — хмыкнула капитан. — Или ты о звании? Начиная с капитана, уже учат политическим инструкциям, дабы офицер, хотя бы и среднего звена, мог относительно автономно действовать в отрыве от остальных сил. Зная это, ты не удивился бы званию у женщины. На самом деле император Серец Южный раздал пятьдесят восемь званий от капрала до полковника дамам лично. Моё — пятьдесят девятое. Хочешь сказать, не видел мундиры? А о «необмундированной службе» слышал? Или о «девятом корпусе»?

— Контры и военная разведка?! — Зная, что командир боевого корабля империи сейчас не может (и не хочет) врать, Рокс всё больше и больше «косел», узнавая информацию об изнанке своего государства.

— Соображаешь! — ухмыльнулась Светка. — Если хочешь знать, нет в твоей любимой армии женщин. Очень надо пыль глотать. Это вы, мужики, любите проблемы доблестно преодолевать! Я, если хочешь знать, капитан Отдельного флота Открытого моря, подразделение «Морской охотник»!

— Нет такого подразделения, — машинально парировал Стерх и скривился, услышав женское «хи-хи».

— Его создали три с половиной года назад. Ты уже здесь пальмы причиндалами околачивал, лейт. — Женщина снова рассмеялась своей «умной шутке». — Под патронатом самой принцессы Яны — она уговорила своего папочку дать ей «поучится командовать», а тот и рад стараться. Близорукий стал Южный, руку на пульсе страны держит по старинке. Заговор под носом проспал, его едва не ухлопали со всей семьёй пороховой бомбой. Если бы наш МС не вмешался, точно ухлопали бы. Свят подсуетился как раз вовремя — везёт ему, шельме, как заговорённому! И — бац на шею рыцарский крест, личное дворянство и принцесска Яна радостно распахнула ему… ноги! Кобель сраный… И чего я тебе всё это рассказываю, подпоили чем-то, что ли? Эй, знаешь что, лейт, иди к нам! Всё равно ты работу потерял — мы вашего купца вместе с кораблём того… на дно пустили. К тому же эти ваши неуклюжие корыта для Нового времени не подходят. Да и почти пустой он шёл — ваша точка маршрута у него, видать, последняя была. Кто бы знал, что так далеко есть архипелаг… Хотя да, наши теперь наверняка знают: ублюдок Стив успел первым высадиться на те острова, а мне пришлось плестись… Три недели в море следить за еле ползущей лодой! Так что вы сами виноваты, что мои мальчики так соскучились по девочкам и по блестяшкам, ты на них не обижайся. «Береты» убогие, пока глаза не зальют, приказы помнят через один… Да что ты вообще знаешь?! Знаешь, каково это — корабль строить? Да тут прямую линейку и карандаш найти было проблема, империя эта ваша «просвещённая»!.. Тьфу! Ну ничего, как Янка Свята своим подолом на трон затащит, так будет у вас повсеместный просвет и научпоп… научпопа! Ха-ха! А я своего «Тюленя» сама построила! Вот этими вот руками, которые вы мне связали, сволочи! Сама чертила, сама доски учила тесать. Видел бы ты местные рубанки, одни слёзы. А гвозди? Тьфу! Но сделала! Видел паруса на моём красавце? Двадцать два узла на мерной миле при попутном! Слав, сука! Сам в пяти милях от столицы сидит, «личный его императорского величества организатор мануфактур и заводов», о как. А я даже Лёшку своего забрать не смогла, и теперь сижу, как дура, в каюте ночами одна, а он там небось фрейлен Янки трахает! Чтоб вином подавился, кобелина! Второй такой же, как Свят! А я корабль хотела… Чтобы пушки, чтобы море, чтобы абордаж! С детства бредила, книжки читала, под парусами ходила! В Одессе знаешь, как я в регатах молодёжных участвовала? Сраная Москва, сраный страйкбол… Слав сказал: буду первой по очкам среди других морских охотников, сделает меня саб-адмиралом группы, а потом и до полного адмирала флота Открытого моря повысить можно за выслугу! И буду! Если ты, конечно, отпустишь меня сейчас, кросафчег! А ты, кстати, ничего так: «береток» порубил, да и не особо старый ещё, и на лицо нормальный… А кобель пусть в столице подавится! И второй тоже! К-кобелины, морской демон! И ты кобелина… Что смотришь, снимай давай! Или у тебя в штанах дружок не работает? Сам имперский капитан перед тобой штаны снимет, неужели не мечтал о таком в своём «крепком чисто мужском коллективе», когда пыль месил?

Честно скажу: у меня реакции перехватить руку Стерха не хватило бы — я вообще не заметил, как он начинает замах трофейной саблей. Однако Охотник, как всегда, оказался на высоте.

— Она нам не сказала ещё о корабле, — ровным тоном остановил он. — И так будет… слишком просто.

— О-о, да ты тут не один! Ух ты ж, южник! В столице один математик есть, его при дворе любят слушать. Такой же раскосый на морду, как ты.

— Скажи о корабле. Тебя ждут? Сигналы? Вахта?

— Ого! Соображаешь! А лейт вот поплыл сразу… Хы-хы, поплыл! Ждут меня, касатик, после рассвета, или сигнал от шлюпок — зелёная ракета, или красная — если будут проблемы… как счас, гы! Команда в сорок регуляров — матросов-смежников — вас в ваши кусты закатает, как кошка мышку. А вахта стандартная — один на юте, один на баке, сечёшь? И они не спят. Короче, крышка вам, ребятки. Ну или отпускайте меня и айда сдаваться. Кстати, куда вы мою охрану дели? Надеюсь, не того… А то регуляры, черти, очень мстительные. Кстати, как это вы нас всех так ловко, я даже ничего не увидела. Это, надеюсь, не магия? А то у нас эдикт Старшего Жреца Церкви Великого Бога: колдунов, магов, натурфилософов и всех замеченных в… на костре сжигать. Ничего личного, но, хи-хи, церковь настаивает — так, понимаешь, артефакты удобнее уничтожать. В огне. Эй, у вас всё или ещё поболтать хотите? А то у меня затекло всё уже висеть тут… извращенцы!

— Нет, ещё не всё, — вышел я под свет коптилок, видя, как Гуурака отдаёт вывернутую из руки Стерха саблю назад владельцу. — Настало время пообщаться с земляками, не находишь?

— Сашок! Мне, значит, не показалось! — Женщина-капитан непринуждённо перешла на русский. — А Свят сказал, ты психанул и спрятался. У меня с Галкой аж уши завяли, как он выражался! А ты, я вижу, в порядке? Даже жирок свой где-то растерял, на человека стал похож. А то на страйке мы все над тобой ржали — колобок в камуфляже! А-ха-ха! Галка, конечно, потаскуха была, но прозвища, как эпоксидкой, приклеивала! Она что, тоже здесь?

— Ей не так повезло, как мне. — Мои губы сами собой скривились в невесёлую ухмылку. — Лучше скажи, Света, откуда у Церкви Великого Бога вдруг нарисовалась страсть к возжиганию огня вокруг магов-натурфилософов? Ведь Великий Бог — это скорее Зевс, чем Иисус, Небесный Император, оправдывающий существование имперского строя, лично несущий верным вассалам и слугам (не рабам!) свет и помощь… А не погонщик овец. Даже Ада нет как такового. Цивилизации здесь ещё не доросли до концепции первородного греха: «Ты родился — ты уже должен за это». И наука ещё не отделилась от суеверий и мистицизма, так что маги — такие же учёные, только философия познания и мировоззрение отличаются, да и то не всегда.

— Думаю, эти недоработки в скором времени исправят, — так же криво улыбнулась землянка-соотечественница. — Осенённый светом Великого Бога лично имел беседу со спасителем императорской семьи и его спутниками… А теперь Петрович вдруг ударился в веру, храмы стал посещать. А потом оказалось, враги веры не те, кто предкам поклоны кладёт по домам, а те шарлатаны, что огонь из воздуха делают и всякие благоглупости при дворе заумно разъясняют. Это же ведь они — о, ужас, ужас! — бомбу придумали! Смешно! Хотя ты прав: в Великого Бога верят в основном солдаты да городская беднота. Первые — из-за воинской доблести, вторые оттого, что больше не на кого надеяться в их жизни и что храмовники их подкармливают. Вот скажи, откуда ты всё это знаешь?

— Знаю что? — Признаться, резкая смена темы меня слегка озадачила.

Алкалоиды в эльфийской «сыворотке правды», как я уже успел убедиться, действовали на реципиента опьяняюще, но как-то волнами: то почти нормальные ответы, то начиналось неконтролируемое словоизвержение. Иногда Светлана даже настолько приходила в себя, что замечала, что она связана и даже как-то странно себя ведёт, но не дольше чем на несколько секунд.

— Всё! — Усмешка из кривой перешла в издевательскую. Правда, как выяснилось буквально сразу, не только по отношению ко мне. — Тебе что ни сказать, сразу выдаёшь какой-нибудь факт, даже не удивляешься. Слав ещё дома, в лагере, бесился — ты его регулярно перебивал какой-нибудь фразой, на которую ему нечего было ответить! Не замечал, что ли?! Вот умора! А я думала, ты его специально «горбишь»! И Туловище с Лёхой так думали, даже безмозглая Галка и та… Ну и фейс у тебя сейчас, ха-ха! Видел бы ты себя со стороны! А-ха-ха-ха! Кха-кха! Слушай, Саша, в горле что-то пересохло. Дай-ка водички попить…

Я кивнул стоящей за пределами неровного пятна света эльфийке. Русский она, конечно, понимала не совсем хорошо, но за темпом беседы следить хватало. Отведённая питьевая лиана довольно медленно из-за ночного времени изогнулась и ткнулась кончиком в губы капитана.

— Ай! Я пить просила, а не веткой в меня тыкать!

— Поймай конец губами и соси, как из трубочки, — посоветовал я, за что заслужил взгляд «Ты спятил?», но женщина всё-таки выполнила рекомендацию.

Её глаза удивлённо расширились, и минуту я наблюдал зрелище типа «вампир напал на дерево».

— Как ты это сделал? — Через несколько секунд совершенно безумные глаза Светланы стали нормальными, она дёрнулась в оковах. — Чем вы меня таким связа… это что, побеги?!

— Отлично, оказывается, сок лозы — это антидот к соку правды, — по привычке вслух проговорил я наблюдение для Эль: за несколько лет экспериментов каждый день вырабатываются определённые рефлексы. Очередное «тёмное пятно» в знании эльфийских фитотехнологий вылезло внезапно и не совсем к месту.

— Вы меня траванули… Нет, вы всех траванули! — Кажется, в эмоциях бравого капитана начал разгораться настоящий страх. — Эта лиана двигалась сама? Что случилось с моими людьми? С кем ты говорил?! Покажись! Покажись, тварь!

Эльфийка молча вышла из тени на свет.

— Проклятье! Эльф! — Последнее слово прозвучало по-имперски, и дальше капитан корабля перешла на этот язык. — Эй ты, лейт! Где ты там? Убей эту тварь! Убей скорее! Чем хочешь клянусь! Богом твоим клянусь — я тебя полковником сделаю! Убей скорее! Она и ваш колдун заодно! Да убейте же её скорее!

— Интересная реакция… — Охотник будто материализовался перед деревом с допрашиваемой. И опять его тихий и спокойный голос был прекрасно слышим на фоне истошных криков. — А о наших детях, наших женщинах ты тоже так думала, когда отдала приказ на высадку десанта?

Вопли как отрезало. Протрезвевшей Свете после прилива адреналина и крови к голове от созерцания эльфийки окончательно прочистило мозги: она поняла, что живой ей отсюда не уйти. Стерх и Плуг, также вышедшие к свету, смотрели на неё одинаковыми взглядами, от которых по окрестностям поплыл почти материально ощутимый холод.

— Может, расскажешь… напоследок, откуда столько ненависти к эльфам? — воспользовался я повисшей тишиной — нужно было прояснить внезапно вскрывшийся момент. — Нет, не хочешь — не отвечай, у меня есть ещё сок правды, раз уж мы нашли противоядие к нему, теперь ты не умрёшь в искусственной эйфории, гарантирую.

— Старые роды аристократии…

— Что? — переспросили Рокс и Марсо в один голос.

— Старые роды имперской и других стран аристо, — уже громче и твёрже ответила женщина-капитан. — Они буквально сидят на своих сраных амулетах. Натурфилософия, магия… Официально никто ничего не говорит, но сердечный приступ с полковником из «простых» на дуэли или сгоревший каменный лабаз, где и гореть, кроме крыши, было нечему, обеспечен. Или горячая ванна без водопровода. Или убитый молнией за карточный долг… И ради вот этого всего они готовы спустить в канаву всю страну! Всех «простых»! Халифы и визири в эмиратах, старая знать в империи, «лазурные драконы» из королевства Наронна… Они есть везде. И не все такие могли сдержать язык за зубами: один такой век назад в подземельях Церкви орал и грозился самим магистром Башни и его лесными покровителями. И знание дошло до нужных ушей. Императорская семья в курсе. Веками эльфы сталкивали лбами народы, заставляя драться и своими мерзкими подачками в виде амулетов убивая прогресс человеческой цивилизации… Это что, смешно? Ты — предатель!

Последние слова были сказаны с настоящим негодованием: тема разговора так задевала Свету за живое, что она и без всяких средств забыла обо всём, кроме своей обличительной проповеди.

— Да, стоило попасть так далеко от дома, что даже рисунок созвездий никак не сопоставить, и тут выслушивать старую добрую теорию заговоров и мировую закулису!

— Но они есть! И ты — их высокопоставленный эмиссар!..

— …прячущийся от доблестного имперского флота на предками, духами и богами забытом острове, — достроил я логическую конструкцию. — Значит, Святославу «тайное знание» поведала принцесса Яна, правильно? А уж он — всем остальным? И вы вовсе не готовите государственный заговор по смене власти с отца на дочь, а спасаете мир?

— Знаешь, я тоже сомневалась, — внезапно вменяемо ответила женщина-капитан, — но увидела её и то, что она делает с растениями, и поверила окончательно. Чем она тебя купила? Вечной жизнью? Может, возвращением домой?

— Ну и дура же ты, Светка, — покачал я головой. Объяснять и рассказывать свою историю совершенно не хотелось. Теперь я, пожалуй, должен был даже проконтролировать, чтобы моя землячка действительно умерла.

— Может, я и дура, но хоть умру не напрасно. — Вау! Столько презрения и превосходства было во взгляде, что они затмили страх. — Не знаю, что вы тут делаете, но лоду вашу мы потопили, и ни один эмиратский корабль в Восточный Предел без нашего ведома попасть не сможет. Даже если вы перебьёте вторую десантную партию регуляров — чем вы там нас травили? Корабль просто уйдёт, а потом вернётся флот и перемешает вашу траву с камнем и землёй! Свят умеет мстить и за своих держится! Вам не уйти! Вы здесь все трупы!

— Мастер Алессо, ваши замечательные цветы нельзя закрепить на стрелах? — подошёл ко мне отрешённо слушавший невдалеке разговор Охотник.

— Наверное, можно. А что, есть идея? — спросил я.

— Риф. В полночь будет отлив, некоторые камни обнажатся. А имперский корабль прямо у рифа отдал якорь. Мой лук слабоват, но подобраться, скорее всего, получится, я уже выходил ночью на барьер. Чайки ночью спят там.

— Вот как… — Я быстро соображал, прикидывал варианты. И одно решение, уже сделанное за меня эльфами, мне нравилось всё сильнее и сильнее. — Есть идея получше. Будет лук, и будут стрелы. Особые. Только сначала их нужно испытать. Уверен, эффект тебе понравится.

И мы вместе посмотрели на примотанную к стволу «мишень».

В свете уже четырёх коптилок было гораздо лучше видно тело, удерживаемое плетями кустов и лиан вертикально на стволе. Женское тело. Одежда с него была срезана, но не для того, чтобы удовлетворить похоть или хотя бы мужские взгляды… Хотя некоторое время они были — и были удовлетворённые. Но теперь ни капли жалости в них не плескалось. Может, потому, что страшные отёки и открывшиеся язвы обезобразили ещё час назад довольно красивую зрелую женскую обнаженную натуру до настолько полной неузнаваемости, что она уже не ассоциировалась ни с чем человеческим. Причиной этого эффекта была стрела, воткнутая в ствол чуть выше плеча жертвы, но именно в дерево, а не в плоть. Просто эта стрела была сильно видоизменённым, но всё ещё обычным листом эльфийского стрелового дерева. Листом, способным испарять фосфорорганику, содержащуюся в нём. Один эльф когда-то действительно мог двадцатью стрелами убить двадцать десятков орков. Мог бы и больше, но эльфам удалось получить вещество заметно тяжелее воздуха, и отрава со стрел стекала к земле быстрее, чем могла бы достигнуть стрелка.

И сейчас первая из товарок убившей женщину стрелы беззвучно воткнулась в середину средней мачты «Тюленя», словно возникнув из тьмы — живые композиты давно решили проблему свиста оперения, хлопка тетивы о перчатку лучника и стука наконечника о цель. Стрелку, одиноко стоящему на коралловом выросте чуть далее семидесяти метров, даже напрягаться не приходилось: корабль был подсвечен фонарями вахтенных и светом из окон офицерской части крытой палубы со стороны кормы. Лучник, убедившись, что итог выстрела не заметили, опять поднял свой инструмент и улыбнулся. Через час стрелы начнут источать свой смертельный аромат — так сделала остроухая жена — помощница Алессо, а его, Охотника, задача, чтобы все три тула снарядов до того оказались торчащими в рангоуте и бортах у иллюминаторов морского охотника.

Мужчина вспомнил результат испытания первой стрелы, и улыбка стала шире и какой-то… умиротворённой. Религия почитания предков у народа раскосоглазых южан в том числе гласила: убитый не должен уходить в страну мёртвых один.

— Счастливой и ровной дороги, любимая! — прошептали губы, и очередная стрела ушла в сторону вражеского пристанища. — Тир, Мори, детки… Счастливого пути!

Тетива опять беззвучно хлопнула…

Последние стрелы Гуурака Мика выпускал уже с совершенно спокойной душой: смерть — это часть жизни, умерших — отпусти. Потому он размышлял о том, как женщина-капитан, принёсшая столько горя, узнала в Эль мифического эльфа, в существование которых он, признаться, так и не поверил: кажется, пленница перед смертью от страха просто сошла с ума. Алессо попытался объяснить, что у него на родине признаком народа Лесов считаются острые на концах уши и правильные черты лица. Хм, это что ж, нарроанцев из-за чёрной кожи и курчавых волос вообще демонами считать? Острые уши… Вообще, у помощницы натурфилософа они были самые что ни на есть обычные, заострёнными были концы хрящей сверху. Вот у песчаной лисы — действительно острые уши! В полголовы размером. Эти чокнутые ещё бы по белым волосам и прямому носу расу колдунов-манипуляторов выделять придумали!

— Я слышал, что наш мир… э-э-э… круглый, но никогда не видел его вот так! — Плуг рассматривал расстеленную на весь стол в каюте капитана карту планеты. Многие линии побережья материков были нанесены пунктиром, другие места заливала ровная синева без отметок даже глубин: этакая аква инкогнита, куда ни разу не заплывали имперские экспедиции. Тем не менее сориентироваться в масштабах даже такая примитивная зарисовка позволяла. — Это значит, если мы будем плыть на восток, то наткнёмся на западное побережье материка Азур?!

— Да, если не уклонимся к северу, тогда причалим к побережью Хикка. А если пойдём южнее, то да, шанс есть — если вот тут нет никакой неизвестной земли, вроде группы островов или даже одного большого острова, может быть, даже мини-континента. Сможешь нас провести по определённой широте, Марсо?

— Ха! Когда я в двенадцать стал юнгой, это был предел моих мечтаний! Помкэпа даже как-то раз позволил мне самому воспользоваться секстантом…

— А потом ты осел в эмиратах и начал копаться в земле! — раздался с палубы голос Мора Рокса. — Хватит бумажки разгребать, здесь новая партия этих ваших дров и хлама, а я даже отойти от кормовой пушки не могу! На наш… на четвёртом острове опять кто-то под пальмами ползает!

— Идём, — потянул я залипшего в очередной раз над капитанскими вещами фермера-шелковода, имевшего бурную юность до восемнадцати лет (то есть примерно четверть века назад) и решившего, скажем так, под действием обстоятельств тряхнуть стариной.

БАХ!!! Над головой оглушительно рявкнуло корабельное орудие, и, будто своеобразное эхо, понёсся к небу задорный ругательный загиб.

— А-а!

— Промазал или попал?

— Попал, но промахнулся мимо места, где засёк противника, — «перевёл» я вопль души. — Неудивительно, волна небольшая, но она, как видишь, есть, а наш Стерх знаком только с полевой артиллерией, где земля не качается…

— А куда попал тогда?

— В берег острова. Его дальнобойность до сих пор удивляет. Пошли примем груз у Эль и отправимся на шлюпке назад — раз разобрались с маршрутом, грузим дальше.

— Мастер Алессо, а нам точно нужно всё это ваше… оборудование?

— Я тебе больше скажу: когда перевезём вещи и всю необходимую рассаду, нужно ещё, сколько успеем до заката, плодородной почвы в трюм перетаскать.

Обе лодки — позаимствованная у морпехов нами и та, на которой причалила Светлана с командой, — курсировали между пятым островом и кораблём по своеобразной паромной переправе. Свитый из лиан толстый канат мы смогли задействовать сразу после восхода: уложенный петлями на песке и воде, он, подобно плоской пружине, растягивался, доталкивая шлюпку до барьера рифа, на котором пришлось нарастить некое подобие траволатора, — элементы защитного периметра эльфов росли и в солёной воде, как мангры, только гораздо быстрее. Подготовка съела у нас первую половину дня, включая захват корабля, который свёлся к вываливанию трупов в море: предложить использовать их в качестве подкормки для растений у меня мозгов хватило, хотя у эльфов, как я понял, это была рядовая, отработанная процедура — на концентрированной высокоорганизованной органике рост фитоконструктов под солнечным светом ускорялся многократно, «строительный материал» в виде углерода и азота не приходилось фиксировать из воздуха. Да, наши с Эль эксперименты показали, что и эту мечту всех земледельцев и фермеров остроухие успешно решили[19].

Наши действия не остались тайной для высаженного десанта: первая шлюпка появилась из-за берега четвёртого острова после полудня и подошла на половину расстояния до корабля (с внутренней стороны кораллового барьера) прежде, чем бывший имперский лейтенант хладнокровно с третьей попытки накрыл её из палубных длинноствольных орудий, не разбираясь, кто там был и с какими целями. Вторая группа была больше и умнее — переправилась через пролив между островами на трофейных катамаранах, которых «джамшуты» понастроили достаточно. Этим повезло меньше — смерть от удушья из-за анафилаксии висящей в воздухе пыльцы куда менее приятна, чем от пушечного ядра.

Видимо сделав для себя какие-то выводы, далее противник только наблюдал, накапливаясь на нашем «плантационном» острове. Было очевидно, что в темноте они попытку повторят — захватить корабль, если тот останется на якоре, и пятый остров; догадаться использовать мокрую тряпку на лицо в качестве фильтра от опасной взвеси пыльцы можно было чисто эмпирически, особенно если морская пехота сохранила несколько пленных для натурэксперимента.

Конечно, оставался ещё эльфийский «зарин», но оружейные кусты не могли поддерживать его концентрацию в воздухе дольше пары часов, да и самим потравиться проще простого. Учитывая, что в противниках у нас осталось более тридцати человек, специально подготовленных взрослых мужчин с неизвестным количеством скорострельного (по текущим меркам — ОЧЕНЬ скорострельного) оружия, идею устроить встречный бой или засаду дружно признали проявлением клинического идиотизма. Правда, оставлять нашу «лабораторию», вернее, то, что от неё оставалось, без при смотра тоже было неправильно — мало ли кто мог наткнуться… и сделать выводы.

Мы снялись с якоря за час до заката, бросив одну шлюпку на середине движения — была высокая вероятность, что морпехи, увидев отход их единственного «билета» отсюда, начнут атаку. Интересно, что подумали урки-абордажники о самодвижущейся шлюпке? Если головы людей над бортами разглядеть в зрительную трубу можно, то лежащую на воде лиану вряд ли… Действительно, едва «Тюлень» начал вытравлять якорь, на четвёртом острове началось активное шевеление, раздалась даже пара выстрелов: скорее от отчаяния, чем в безумной попытке поразить далёкую цель. Даже такие типы, что забривались в морскую пехоту, волей-неволей разбирались в такелаже, включая манёвры, и были уверены, что восемь человек, из которых четверо ранены (пересчитать можно было в зрительную трубу), не смогут управлять рангоутом и парусами на таком большом корабле.

Мы и не смогли. Эль смогла. Относительно хорошо подвижные лианы, обёрнутые вокруг нужных линей и кабестанов[20], вполне заменили минимальную парусную вахту, а косые, современные даже в двадцать первом веке бермудские паруса[21] в управлении были гораздо проще распространённых здесь «полотнищ» (потому-то те и используют на Земле до сих пор… сильно доработав за века эксплуатации). Тем более мы, не рискуя, просто погнали корабль в сторону, куда дул ветер, решив сначала разорвать дистанцию, а потом уже экспериментировать. Но это было ещё не всё.

Острова в свете краснеющего по мере наступления вечера солнца медленно-медленно уменьшались за кормой. С палубы уже можно было рассмотреть не только пролив между последним и предпоследним, видно было даже третий остров… когда началось. С такого расстояния вспухший огненный шар над деревьями крайнего клочка суши смотрелся не опаснее огонька свечи, но на самом деле его за глаза хватило, чтобы поджечь живые заросли, как эльфийские, так и дикорастущие. Всё-таки получилось так, как я втайне и рассчитывал, оставляя открытое пламя рядом с порохом, несколько бочек которого сгрузили с морского охотника по возможности незаметно и собрали в центре нашей бывшей «научной зоны»: разрастив «аллергические» кусты и подняв лёгкую метель из опавших лепестков и пыльцы, удалось-таки получить при детонации взрывчатки эффект объёмного воздушного взрыва! Ну, теперь точно всё: пусть выжившие расскажут тем, кто их на свою голову спасёт (я не питал иллюзий, во что превратится тропический рай, нашпигованный тремя десятками уголовников), об «огненной магии», а не о «странных ужасных движущихся растениях».

Прощай, архипелаг-ставший-настоящим-домом, я не забуду тебя!

И вот опять в пути: впереди неизвестность, позади — руины… И причиной тому снова — вооружённые силы империи. Только на этот раз они прошлись не по врагам, а по близким и нейтральным мне людям. Наверное, я должен был чувствовать гнев, даже ярость, но я чувствовал только печаль. Ясно было — в ярком пламени коптящего лесного пожара, дым от которого огромным столбом упирался в чистое, ни облачка, небо над океаном, сгорала моя надежда на мирную жизнь. Удивительно, как один-единственный человек может изгадить целую страну! Да нет, получается — целый мир! Просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте с нужными людьми — и вуаля. Уже здесь нет места мне. Не важно теперь, наткнётся на нас империя или её враги: Святослав и компания, дав решающее преимущество в технологиях и так лидирующему государству, спровоцируют — уже спровоцировали — тотальную военную агрессию с захватом территорий, с образованием колоний и прочим «принуждением к миру». Учитывая, что за разрушением Башни магов Восточного Леса стоит Лес какой-то другой, то и эльфам это выгодно, по крайней мере пока. Значит, будет что-то вроде Первой мировой войны с поправкой на местную специфику. И какая бы из сторон на нас ни наткнулась, маленькой группке людей, оседлавших посредством противозаконно спасённой эльфийки маленький кусочек чужих технологий, так и так не жить. А что наткнутся, я не сомневался. Через год, пять, десять, двадцать лет. Планета круглая, бежать некуда. Кому, как не землянину двадцать первого века, это особенно хорошо понимать? Можно, конечно, бросить все наработки и просто жить, притворившись обычными мигрантами-беженцами… Вот только такой подход никогда ничем хорошим не оканчивается. В конце концов, только сила способна защитить конкретного человека, даже в местах «демократии и равенства». Вот если бы за нашей спиной стояло государство, как я планировал раньше… Стоп! А кто сказал, что государство должно быть большим?

— Друзья! — отвлёк я Стерха, Плуга и Охотника от распивания очередной бутылки корабельного рома: нервное напряжение двух дней требовало разрядки. Правда, часть продуктов фитопитания содержала нейтрализаторы алкоголя, делая процесс пьянства в чём-то бесполезным, но ни я, ни Эль не стали просвещать «соседей». — У меня для вас деловое предложение: а давайте замутим свою республику. Там, куда идёт «Тюлень», просто обязаны быть свои острова!

Ответом мне послужила выплюнутая Роксом струйка выпиваемого из кружки рома и падение со стула меланхолично раскачивающегося на двух задних ножках Гуураки. Впрочем, последний даже не ушибся, перекатом встав на ноги.

— Что?!

— Мы были мирными людьми, когда на нас напали. Теперь у нас есть корабль, куча современного оружия, опыт в использовании управляемых растений и знания о том, что происходит в мире. А представляете, что было бы, если бы мы были готовы к нападению?

— А-ха-ха-ха-ха! Мастер Алессо, мне определённо нравится твой ход мыслей!

— Демоны побери… — Кажется, в голове у Мора весь масштаб предложения просто не укладывался. — Но…

— Я согласен, — коротко выразился невозмутимо занявший стул Мика. — Только скажи, как мы будем называться. Правильное название важно.

— Название… — Я посмотрел сквозь распахнутые кормовые иллюминаторы на горящий остров, уголком выделяющийся на темнеющем горизонте. — Есть у меня название. Арк. Мы будем называться Арк.

— Арк? — переспросил Стерх. — И что это значит?

— Арк — значит Пламя. Нас вынудили его разжечь. И кто захочет сунуться к нам теперь, да сгорит дотла!

Шаманы учат: духи не добрые и не злые. То есть есть духи озлобленные на людей и есть — милосердные, но не потому, что они так решили, их об этом попросили. Даже, можно сказать, уговорили, умолили, уломали. Духи есть во всём: в песке, в волнах, в растениях, в животных, в небе и в толще земли. Есть духи и в людях. Обычно духи не делают ничего. Они не живые и не мёртвые, не спят и не бодрствуют. Но только пока что-то или кто-то не заставит их действовать. Извержение вулкана, шторм на море, ураган… или сравнимые по силе человеческие чувства.

Когда на маленькую деревню на острове у шелковичных плантаций вышли чужаки, их переполняла ярость. И духи ответили! Ответили тогда, когда старшего из детей Карры выволокли из-под хижины: спрятался он хорошо, но чужаки обладали прямо-таки звериным чутьём на то, где искать затаившихся. Бородатый чужак с лысой головой в ответ на укус за ладонь с руганью бросил четырёхлетнего пацана и в одно равнодушное движение отсёк мальчику голову. И четверо женщин с Берега Духов, как одна, молча и синхронно сорвались с места и атаковали уже слегка расслабившихся налётчиков.

Шаманизм запрещает брать женщине в руки оружие, кроме считаного числа ситуаций, её удел — выполнение наказов супруга и домашняя работа, но главное — умиротворяющее спокойствие. Дом должен быть чист от зла, иначе, когда сильные эмоции побудят некоторых духов к действию, они принесут не плодородие или счастье, но только смерть.

Чужаки принесли смерть — дочери и сёстры воинов уже видели такое в глазах своих мужчин. По обычаям их народа, вернувшиеся после службы эмирам были обязаны дать потомство, потомство сильных мужчин, умеющих выжить и вернуться с победой. Им приводили невинных дев со всего Берега Духов, и те зачинали новую жизнь. Познавшим ярость, скорбь и боль, но и радость, и счастье, и победу было куда легче обратиться к духам во время соития без слов, одними чувствами. И духи, привлечённые когда-то слиянием плоти в ставших женщинами, когда стало нужно, отозвались на зов.

Не вина духов или Лимы, что она оказалась в стороне от единоверцев — просто дом семьи Алессо был построен крайним в ряду, и её заставили сесть у его порога, дальше всех от места событий. И уж тем более никто не виноват, что регуляр, несмотря на все договорённости, постоянно ждал подлянки от кого-то из своих подопечных и ответил ударом сабли на замеченное краем глаза движение рядом. От страшной боли молодая жена натурфилософа мгновенно потеряла сознание и только через сутки узнала, чем закончилась самоубийственная атака её соплеменниц. Тогда же она узнала, что блеск сабельной стали — это последнее, что она увидела в жизни. С тех пор её окружила вечная тьма.

Но духи — не добрые и не злые. Потеряв зрение, Лима обрела нечто другое. И речь не об обострившихся слухе и осязании. Она обрела своего мужа — заново! Всё время жизни на тёплой и щедрой земле тропического архипелага она практически не покидала небольшого пятачка земли около четырёх домов поселения «специалистов» просто потому, что дальше домашние дела её не уводили. Самые дальние выходы женщины устраивали в пальмовые заросли, когда перед сезоном дождей начинали падать на землю кокосовые орехи. А после…

За время трёхмесячного плавания, по словам её супруга, они пересекли почти половину мира, всё дальше и дальше уходя на восход. Избегали ураганов, о которых как-то безошибочно узнавали растения, попадали в долгий штиль без малейшего ветерка, видели удивительных морских животных, даже встретили полузатопленный корабль-призрак, неведомо когда оставшийся без экипажа и дрейфовавший по воле волн. Она запоминала новые звуки, а всё остальное ей рассказывал супруг. Если раньше младшая жена интересовала мага и натурфилософа Алессо только как хранительница очага да в женском смысле по ночам, то теперь она заново открыла в том, с кем её соединили духи, совершенно другого человека. Не того вечно занятого чем-то непонятным с первой женой молодого мужчину, а великого мудреца, каким может быть лишь глубокий старец.

Муж знал всё про всё, так ей теперь казалось. Часто он сокрушался о том, что знает очень мало о чём-то, встреченном впервые, и о том, что мог бы получить когда-то эти знания, просто внимательно слушая да проявив больше интереса. Но в глазах Лимы это только подтверждала глубину истинной мудрости Алессо: не стремясь к большему, большего не получить. А мужчина должен получать большее и возвращаться туда, где уже достигнутое хранит рядом с очагом жена или жёны, такова уж природа вещей. Шаманы открыли своему народу множество таких простых истин, на которых на самом деле держится весь мир. Вот и теперь, потеряв зрение, Лима чувствовала небывалое счастье — её мужчина наконец-то решил доверить ей те драгоценности знания, что смог собрать. Было бы преступлением против мироздания потерять хоть часть, и молодая искалеченная девушка запоминала и запоминала… И почти каждую ночь её супруг доказывал: потеря глаз не обесценила её в его глазах!

Чего только не узнала Лима за месяцы плавания! Узнала, что мир на самом деле круглый и бесконечно движется в Великой Пустоте, где даже нечем дышать, а люди и звери с него не падают потому, что он сам их держит. Узнала, что живое от неживого на самом деле отличает невидимая глазом деятельность, которая происходит в каждой частичке любого живого тела. Узнала, почему дует ветер, что бывает невидимый свет, тепло которого можно почувствовать кожей, и что миров на самом деле много, но они бесконечно далеки друг от друга. Узнала она многое и о своей сестре по мужу. Раньше кажущаяся ей надменной и бесчувственной Эль пережила, оказывается, куда худшие, чем она, утраты: у неё отняли прошлую себя. Как такое возможно, Лима понимала пока слабо, но их муж Алессо смог её исцелить! Вернул способность думать и действовать самостоятельно. Вот только былая рана не прошла бесследно — остроухой было сложно теперь проявлять чувства. «Аутизм в относительно лёгкой форме», как назвал это состояние молодой мудрец: когда-нибудь чувства, пока недоступные, кроме единичных, и воспоминания всё-таки вернутся, но никто не знает — когда. Вот она, воля духов: теперь в руках Алессо оказались уже две пострадавшие женщины. И муж Лимы поклялся, что однажды вернёт способность видеть своей младшей жене. Сказал это тихо и спокойно, но так, что Лима поняла и почувствовала: духи услышали!

А на следующий день зрячая часть экипажа «Тюленя» увидела на горизонте землю, которую они так долго искали. Землю, которая стала новым домом для спасшихся. Землю Арк.

— ЭТО оружие? Это НАШЕ оружие?! Да вы издеваетесь! — Бывший имперский лейтенант Мора Рокс от избытка чувств даже наклонился к предмету обсуждения, указывая обеими руками на то, что, по его мнению, было особенно абсурдным. — Я что у вас просил? Пушку. Чтобы уничтожать выходящие на рейд суда противника прежде, чем они высадят десант. Пушку, а не полено с ветками!

— Это не полено…

— Да, один конец слегка заострён — значит, это кол. Проросший, потому что вкопан не тем концом[22], — язвительно сообщил Стерх.

— Это не…

— Эль, давай просто покажем нашему господину министру обороны, КАК работает наше творение, тогда он переменит мнение. Так что, Рокс, отойди к нам сюда, пожалуйста, — пришлось вмешаться мне. — Готова? На счёт «три». Раз… два… три!

Я аккуратно поднёс факел на двухметровой ручке к нижней части «полена», и пошедший метан мгновенно вспыхнул. Язык пламени начал обугливать древесину и буквально через секунду воспламенил начинку, которая заполняла большую часть «кола». И первая в этом мире противокорабельная, условно управляемая ракета стартовала со специально выращенной подставки на краю кратера давно потухшего стратовулкана, верхняя часть которого, возвышающаяся над водой, шесть месяцев назад стала нашим новым домом. Старт вышел успешный: продувание биогазом пористой массы специально подготовленной древесины[23] решило проблему равномерности горения, а воздушные рули из живой «нетканки» — изменение траектории полёта и частично его контроль. С этой самой высокой части острова Арк было прекрасно видно, как изящная арка-дуга упирается в водную гладь километрах в трёх от берега.

— Э-э-э… И?.. — Мора переводил ошеломлённый взгляд от точки приводнения к стартовой установке, слегка опалённой стартовым выхлопом, и назад. — Дальность впечатляет, конечно, но мне кажется, что от удара корабль противника не пострадает… достаточно сильно.

— Запуск был без боевой части, — пожал я плечами и поправился, увидев знакомое выражение лица у собеседника: — То, что поражает противника, можно выбрать: газ, как в эльфийских стрелах, или аллергенная пыльца. Если удастся решить вопрос выброса содержимого боеголовки непосредственно над противником и последующий поджог, можно сделать боеприпас объёмного взрыва. Как на пятом острове было. Стерх, ты доволен? Всё, как просил, стреляет без участия Эль: биогаз можно пустить сразу, заткнув сопло пробкой, и поджигать после банального выдёргивания.

— Впечатляет, — согласился наконец усиленно шевелящий мозгами министр обороны островной республики Арк. — Это магия такая?

— Это биология, баллистика, реактивное движение. Я же говорил, что…

— Хватит, хватит ставить мне мозги раком! Мне нужно знать, что ваша штука может делать, а не как! Вы делаете — я применяю, вот и всё.

Мы оба замолчали, молчала и стоящая рядом со мной Эль — вспышка эмоций оказалась даже для самого Стерха неожиданной.

— Прости, конечно, но можно я тебе объясню, зачем я тебе всё подробно рассказываю… по крайней мере пытаюсь? — наконец подобрал я правильные слова. — Ты всё-таки военный человек и, в отличие от остальных наших граждан, принимал участие в боях куда серьёзнее стычек на островках и отражения нападения бандитов на обоз. Я могу сделать что-то по твоему запросу, но довести до ума без реального опыта никак не возможно, понимаешь? Для того я передаю свои теоретические знания всем гражданам — без ваших практических знаний и опыта они мало чего стоят. Вы учитесь у меня — я учусь у вас.

При этих словах отставной лейт не сдержался и громко фыркнул.

— Эм, Рокс?

— Натурфилософ, который признаёт, что что-то не знает? Я раньше думал, что скорее с неба начнут падать камни, чем кто-то из вашей братии такое вслух произнесёт! — пояснил военный свою реакцию и дальше продолжил совсем другим тоном: — Твои объяснения по большей части понятны с первого раза и логичны, это так. Но, демоны побери, ты пытался оценить результаты?!

— Результаты… объяснений? — осторожно переспросил я.

— Именно их!

— И что же в них не так?

— Безумие!

— Что, прости?

— Я говорю: наша жизнь чем дальше, тем больше превращается в сплошное безумие! Я каждый день чувствую себя участником пьесы бродячего театра (они обычно тащатся за армией вместе с маркитантками), только вот сценарий каждый день кто-то чуть-чуть переписывает, вставляя на место одних сцен другие. Вроде действия продолжают перетекать из одного в другое, и сначала не замечаешь, что что-то изменилось, но потом, сойдя с подмостков и видя других, вдруг понимаешь: всё происходящее на сцене — как бред сумасшедшего! Связанный бред, который имеет внутреннюю логику… Тьфу, видишь, я уже и говорю, как ты!

— Общую идею понял, но что конкретно тебя не устраивает?

— Всё началось с корабля-сада. Ваша «лаборатория» за колючкой была не в счёт — логово мага может быть и не таким, верно? А на корабле некуда было деться от листьев, заполнивших полпалубы, и такелажных лиан. Мы бы не справились с управлением вчетвером, если и женщин считать — вдевятером. Поначалу было жутковато, но потом мы привыкли. Даже срать не за борт, а в это переплетение корней, которое после каждого раза двигаться начинало!

— Перемешивание необходимо было. Кроме того, у нас никаких припасов и пресной воды на три месяца путешествия без захода в порты не хватило бы!

— Не начинай объяснять, прошу! Я ещё не договорил! Да, я говорю: было нужно. Но вот мы нашли этот остров, Арк, — и покатилось! Мы просто хотели жить без занесённого над головой палаша, построить дома, родить детей, в конце концов, вместо… убитых. Но смотри, ты говоришь: «Давай дома просто вырастим, так быстрее и удобнее». Логично? Логично. Сделали. Потом ты говоришь: «А теперь давайте обеспечим себя едой». И Плуг радостно бросается тебе помогать. Да так, что от леса и травы, которые здесь растут, не осталось ничего! А свиньи? Едва обнаружил и: «Охотник, мы будем разводить свиней, они нужны для еды и опытов»! А теперь я Гуураку вообще днями не вижу, он только и делает, что ползает по дну с твоим этим… ак-ва-лан-гом! Зачем? О, великому мастеру Алессо нужны морские гады и водоросли для экспериментов! Желательно побольше разных! Когда я заикнулся об обороне, по мановению руки твоей Эль выросли эти… «разграничительные контрштурмовые полосы специально подготовленной растительности»…

— Ты же сам план утверждал!

— Да, я утверждал план… И всё! Дальше — больше. Что ты сделал с нашими женщинами? О, еда растёт на ветках в сыром виде, пол из живого дерева сам впитывает воду и грязь, только смести веничком за пять минут! «Регулировка света и микроклимата» — это вообще из серии «с жиру беситься»! Когда я сказал, что надо занять женщин, пока они от скуки не начали выдумывать развлечения себе сами, я вовсе не имел в виду, что надо устроить с ними «собеседование о роли граждан в Республике Арк». Как я жалею, что тогда напился и поддержал твою дурацкую идею! И что в итоге? Теперь моя Жаза целыми днями пропадает в керамической мастерской: видите ли, её отец — горшечник, и она всегда мечтала… Тьфу! Да у неё все руки в глине и в пятнах краски! Из чего вы только делаете эту разноцветную гадость? Нет, не отвечай! А Ирос теперь — о да! Кутюрье! Слово-то какое мерзкое!

— Я предложил говорить «модельер», это лексически ближе…

— Великий Бог! Да чтоб оторвался мой проклятый язык, когда я о дворе империи согласился рассказать! Я и был-то в столице только один раз, на награждении после Второй Северной кампании! И мой дом завален лоскутами, нетканым полотном и «неудачными экспериментами»… На хрена вот это всё, когда есть давно проверенный фасон: рубаха и штаны?! А у жён — юбка да кофта! А уж то непотребство, что Лайла Марсова нарисовала недавно…

— Ты же сам сказал: им скучно было. Творчество — это важно.

Я решил умолчать об источнике «непотребства»: под настроение рассказал Лиме и Эль о нижнем белье, думал, эльфийка вспомнит что-то по ассоциации. Но эффект вышел несколько другим. Ослеплённая девушка, в отличие от других, почти ничего не могла делать руками, хотя горшки на том же гончарном круге у неё уже получались. Потому я объяснил Лиме необходимость творческого подхода к уже изученному и недавно заметил, что другие представительницы слабого пола на острове уже стали обращаться к ней как к этакой справочной и передаточному звену: молчаливую и «чужую» Эль они побаивались до сих пор и передавали свои вопросы через «свою». Разумеется, всё это по размаху идей и наивности больше напоминало кружок младшеклассников в детском лагере на курорте, но постепенно посуда из нелепых кривобоких поделок превращалась в настоящую, пригодную к использованию утварь, а одежда — в наряды.

— Но пока я не вижу безумия. Просто представь, что ты живёшь в богатом доме, и еду и одежду тебе приносят слуги. Чем плохо? Не о такой ли жизни ты, по твоим же словам, мечтал? Или мне нужно придумать занятие и для тебя, Рокс?

— Таскать морских ежей или разводить гигантских свиней по методу Марсо, скармливая тварям рационные ягоды и орехи Рух на сумму казны небольшого султаната на год ежедневно? О, благодарю покорно! Нет, я хочу сказать… Алессо, тебе в детстве не рассказывали сказки о волшебном королевстве?

— Что? При чём тут… Ну, допустим. Напомни, пожалуйста.

— А при том, что наш остров — вылитое такое королевство! Сначала путник-дурак туда попадает и радуется. «Еды сколько влезет, богатые одежды растут на деревьях, несметные сокровища вокруг»… Похоже, верно? А потом в какой-то момент делает что-то не то или просто засыпает, как тысячи раз до того… И раз — просыпается старый, больной, нищий и в пустыне!

— Хм… — Рассказанная история неожиданно заставила меня задуматься. — А в сказке есть «умный» странник, который проходит через сад, находит себе девушку, строит дом, пашет поля и однажды старый и больной выходит на крыльцо и видит, что его сыновья и внуки возделывают это всё сами, без его помощи?

— Ты хочешь сказать, что не слышал этой сказки, а просто угадал? — скептически нахмурился Стерх.

— И да и нет. Иногда мне кажется, что эти сказочки придумывают специально обученные люди во дворцах, а потом пересказывают в толпе, переодевшись в рванину. Ты же понимаешь, что этот сюжет — враньё?

— Враньё?

— Разумеется. Ты же видел придворных. Они, хочешь сказать, вкалывают в своих «садах»? Да щас! Всё отличие их от твоей сказки — что они родились в «волшебном саду», а не пришлые. И часто ли у них что-то «пропадает»? А вот пашущий крестьянин может в момент лишиться дома, земли и детей с внуками, когда вот такие благородные «изволят воевать за интересы страны». Ну и кто тогда «умный путник»?

— Ты опять поставил всё с ног на голову. — Настроение отставного лейтенанта окончательно упало. Было видно — спорить он больше не хочет.

— Нет, я поставил с головы на ноги, — теперь уже улыбнулся я. — И если ты попытаешься вспомнить разговоры за республику, господин министр, то мы как раз и говорили о равенстве перед законом и свободах. «Пока есть борьба за ресурсы, никакого равенства не будет» — это твои слова, помнишь? Потому мы и выращиваем дома, и превратили остров в «волшебный сад». А то, что ты считаешь, что мы не работаем… Давай я тебе кое-что покажу.

…Микроскоп, стоящий в лаборатории, выглядел монструозно — всё-таки соорудить что-то из линз, вытащенных из трёх подзорных труб, у меня получилось. Но я провёл в дом-лабораторию Мору Рокса не ради микроскопа. За строением были экспериментальные посадки, именно они и были целью. Невысокие деревца, обычные и с разными аномалиями в кроне, листьях и ветвях росли под защитой стены вулканического кратера — мы перенесли часть самых ценных растений и вещей в древнюю каменную чашу и организовали там что-то вроде крепости «на крайний случай».

— Смотри. — Я кивнул эльфийке, и та заставила все деревца склонить стволы в поклоне. Все, кроме одного.

— И что?

— Видишь несклонённое дерево?

— Ну.

— Оно не склонилось не потому, что Эль не приказала. Это деревце её не послушалось. И никого не послушается. Мы разобрались, точнее, нашли и смогли сломать «механизм» подчинения измененной флоры эльфам. Но это деревце всё ещё может использовать энергию Солнца для быстрого роста и движений. Получилось это сделать благодаря яду одной рыбы, выловленной Охотником, и нашим трофеям с «Тюленя». Яд остановил деление клетки, и мы смогли уничтожить участок с нужной информацией на хромосоме с помощью… Извини, неважно. Я сначала хотел сделать так, чтобы растения слушали ещё человеческих магов, и посчитал результат неудачей. Но после твоей сказки вдруг понял: это именно то, что нужно! Надо только разобраться, как отдавать команды без магии, и заменить модифицированными таким образом растениями всю нашу флору на острове! И ни один залётный эльф не отберёт у нас наш сад!

— Ну, как там? Ещё не разобрались? — с надеждой спросил меня лежащий в специально сформированном для него ложе Плуг.

Рядом, как обычно, обнаружилась красавица Лайла, его жена, наш островной художник. Она была на шестом месяце беременности, своим цветущим видом доказывая превосходство эльфийских фитотехнологий в области медицины — несмотря на сквозную колотую рану брюшной полости, перебитый позвоночник и прочие «радости», сейчас женщина была совершенно здорова. Даже более чем здорова: вокруг любимого мужчины она вилась, как пчела вокруг цветка, чем, подозреваю, Марсо только больше доставала. Но Грегори терпел, принимая ухаживания с довольным лицом: когда надо, фермер был отличным дипломатом.

— Мы пока продолжаем эксперименты, — уклончиво ответил я. — Некоторые подвижки есть, но я не хочу случайно убить друга только потому, что поторопился с выводами.

Плуг всё прекрасно понимал, но трёхнедельное лежание уже почти истощило его терпение. Даже ежедневные посиделки в доме больного не помогали, а алкоголь я запретил: когда-то давно читал в Интернете, что спирт замедляет деление клеток, а срастание сложного перелома бедра и так шло очень медленно. Ну что поделать, «крестьянину»-авантюристу было почти пятьдесят лет, и юность у него была не безоблачной. Голодал, ломал кости, получал раны, а теперь организм отыгрывался за всё.

— Ясно. А сейчас пришёл просто проведать? — Разом поскучневший Марсо уставился в потолок.

— Нет. Но из-за того, что теперь Стерх делает твою работу с нашим живым запасом мяса, ты будешь делать работу Рокса. Следить за окрестностями острова.

— Что, прям отсюда? — Равнодушную усталость как рукой сняло.

— Да. Мы доделали фарсеточный «глаз».

В подтверждение моих слов через сформировавшуюся дыру в стене дома просунулся толстенный «корень». Мы с Эль подхватили черенки, дотащенные до плуговского порога, и приставили по одному к концу распустившегося, как цветок, «корня». Десять минут возни, проверка. Замена двух черенков, проверка. И-и…

— ВАУ-У-У-У! — Лайла, не сдержавшись, захлопала в ладоши. — Красота какая! А… что это?

Марсо молча поддержал вопрос; было видно: он просто лопается от любопытства.

— Это — вид на север, этот лист-экран — на северо-восток, этот — на восток… — начал перечислять я, последовательно указывая на выращенные листовые пластины-«мониторы». — Красное — это зелёное… Тьфу, короче, береговая растительность в кадре подкрашена красным, жёлтое — песок и видимые рифы, зелёное — море. Скорость обновления картинки — пока один кадр в минуту… Условно. Показывает изображение ситуации на море в среднем около пятнадцать минут назад. Увы, скорость распространения электрического импульса в тяже[24] живых растительных клеток… Ну и работает только днём, разумеется…

— Ха! Так вот почему ты так радовался, когда рассказывал об открытии «нервного» сопряжения между растительными клетками![25] — Грегори от избытка чувств аж хлопнул себя по лбу. — Ты точно Великий Мастер, Алессо! И совершенно напрасно стесняешься, когда Стерх тебя так называет!

— Степень гранд-мастера присваивается по результатам симпозиума натурфилософов, — вмешалась Эль, закончив располагать листовые пластины экранов так, чтобы горизонт на изображениях описывал ровную окружность. — Корабль на фоне моря должен быть красной точкой на зелёном фоне и медленно сдвигаться. На появляющиеся и исчезающие другие точки внимания не обращайте. Если линия горизонта начнёт качаться — это ветер такой сильный, что колеблет пластины «глаза».

И Плуг, и Лайла в изумлении уставились на влезшую в разговор эльфийку: обычно из неё и слова никому не вытянуть, кроме меня. Поэтому эта реплика среди других людей была вообще что-то с чем-то!

— Мы оба взволнованы открывшимися перспективами! — «перевёл» я. — Когда мы привили контрольный черенок к дереву с «убитым» контролем и оно начало подчиняться командам целиком от точки привоя и ниже… Слышали бы вы, как я орал! Вы же понимаете, что это значит?

— Превращение магии в технологию, ты уже говорил раз двадцать, — напомнил мне Грегори с улыбкой «когда-то и я был восторженным и молодым». — И я, правда-правда, понимаю, какой это прогрессивный рывок и что мы все сможем управлять вещами из живого дерева. Но я не понял твою лекцию о электрических сенсорах… Только не повторяй мне её сейчас — то, что это круто я понял с первого раза! Ну, надеюсь, твой, то есть ваш, успех поможет и… в моей проблеме.

— Обязательно поможет! — ободрил я мужчину. — Не зря же я забрал половину свиней в экспериментальную группу. Мы обязательно заставим переделанный трансплантатор поработать фиксатором и инвазивным лубком. Все нужные вещества он выделяет, нужно только «выключить» правильные гены…

«…или просто наловить доноров для пересадки», — мысленно добавил я.

Ценой разрезания десяти свинок на части на разных стадиях работы этой фитосистемы я разобрался, как именно работает эльфийская система донорской регенерации. По-своему решение было воистину гениальными. Нет, растение не «знало», куда разместить какие клетки, оно тупо составляло… трёхмерную карту при изъятии донорского материала! Часть клеток — видимо, те, что в моём мире получили названия «стволовые», — «прилипали» к корням, которые потом «сворачивались» и отращивали поверх оболочку вроде арбузной корки. При активации «арбуза» или «кабачка» процесс повторялся наоборот — корневая система «разворачивалась», без разрушения прорастая через нужную часть организма (просто раздвигая ткани), и там, где донорская часть не соответствовала части реципиента, запускала процесс деления клеток, заращивая ранения, включая переломы.

Наверное, когда-то, во времена оны, прародителем этой флоры был растительный паразит животных, прорастающий на ранах и питающийся за счёт своего «хозяина» соками тела, при этом поддерживая жизнь поражённого паразитом зверя. По крайней мере, в отличие от многих других растений эльфов, замодифицированных до неузнаваемости, в этом растении до сих пор проглядывали… гм… «дикие» черты. Да и сама система роста больше походила на находку миллионов лет эволюции, чем на генетический дизайн — в противном случае проще было бы подстёгивать рост собственных клеток, а не составлять трансплантат с «убитой» иммунной идентичностью. А вот для паразита делать себя «невидимым» для иммунной системы было очень важно. Уж не этим ли «арбузам» эльфы обязаны своей долгой жизнью — когда-то у паразита произошёл сбой в программе гормональной стимуляции роста, и разумные носители приобрели новые… способности?

Исходя из полученных благодаря ранению Плуга фактов все фитотехнологии остроухих уже смотрелись для меня совсем под другим углом: кажется, предки Эль вовсе не работали с генетикой «своих» растений напрямую. С другой стороны, при жизни в тысячу лет позволительно потратить срок в десяток человеческих жизней на селекцию и химеризацию клеток растительных организмов. То-то хромосомы в клетках модифицированных растений такие огромные![26]

А ещё запавшее в душу после сказки о «волшебном саде» Стерха чувство, что я, как ребёнок, упёр сложную «игрушку», вроде смартфона, у хозяев и пытаюсь управлять ею молотком прошлого. Случайно собравшие «смартфон» при помощи «молотка» эльфы вызывали у меня восхищение. Примерно такое же, как многотриллиардная мартышка с печатной машинкой, набившая случайными нажатиями клавиш «Войну и мир»[27]. Но, судя по всему, темп жизни сыграл с ними злую шутку. Я ведь по-хорошему тоже мартышка — школьных знаний и разрозненных данных в голове, оставшихся после вики-эффекта[28], явно недостаточно, чтобы эффективно распорядиться полученным сокровищем. Но какие мои годы? Что открыто один раз, можно открыть заново. Тем более что «исходники» эльфийского долгожительства, кажется, у меня уже в руках… Или это только моя выдумка? Ничего, скоро узнаю — подопытных хрюкает ещё много!

— Эль! Алессо! Да чтоб вы провалились! Где вы там?!

— Кажется, у нас проблемы. — Я переглянулся с эльфийкой, и та, одним пассом затушив осветительные горелки для микроскопа, побежала следом за мной. — Стерх, мы тут! Что?

— Свиньи!

— Что, прости?!

— Ваши демоном долбанные свиньи сбежали!

— Из загонов? — Можно было понять скепсис Эль: через причиняющие дикую боль колючки, от которых не спасает даже толстая дублёная свиная шкура, не полезет ни один идиот.

— Из тридцать шестого только! Идите и сделайте что-нибудь — стрелы их не берут!

— То есть как «не берут»?! — Я аж затормозил от такой новости. — Достаточно только поцарапать…

— Я ранил кабана-вожака, тот покачнулся было и тут же побежал ещё быстрее.

— Так нужно взять карабины из арсенала… Стоп, — я перебил сам себя, — тридцать шестой загон — это там, где мы внедряли модифицированные трансплантаторы с резекцией по шестой и четырнадцатой хромосомам?

— Шесть-Четырнадцать-бис-мутация с укорочением теломер[29], — кивнула девушка.

— Отлично! Оружие не нужно, растения управляемы дистанционно. Пошли, Эль! Рокс, где ты их видел в последний раз?

Подопытные свиньи вели себя… как свиньи: протоптали широкую просеку вместо тропинки, объедая и подкапывая всё на своём пути. Свалили пару низкорослых ягодных деревьев, обглодали орехи Рух с низко опущенными ветвями и… проделали проход в контрштурмовой засеке?!

— Это… как? — Я смотрел на лежащие плети кустарника с плотно прижатыми к ветвям шипами: хрюшки по ним изрядно потоптались, даже попробовали есть, но, судя по следам, видимым даже мне, укололи нежные нёба и языки и унеслись с визгом дальше. Правда, недалеко.

— Капуста! Плуга удар хватит, если он узнает, — тихо и слегка злорадно порадовался Мора, чтобы не насторожить щетинистых тварей, счастливо расположившихся среди наконец-то найденных и с чистой совестью разрытых грядок.

Сытые носители пятачков не столько сожрали, сколько перемешали труды Марсо с плодородной землей, извозившись в ней по уши: обычная газонная эльфийская трава, которая остроухим заменяла асфальтирование там, где нужны были дороги, разрытию, выдёргиванию и поеданию категорически сопротивлялась, видимо заставляя зверей генетически ностальгировать о местах, где это не так.

Капуста, кстати немного напоминая земную, и была совсем даже человеческой — никаких эльфийских генов контроля роста. Семена, включая злаковые и некоторых огородных культур, хранились на «Тюлене» — своеобразный «набор выживания» на случай кораблекрушения у незнакомого берега[30] в мире, где нет спутниковой связи. Причин есть капусту, учитывая сорок шесть наименований съедобных цветов, плодов, листьев и ягод, которые росли на территории форпоста и за которыми уход как таковой практически не требовался, не было в принципе. Но Марсо явно очень хотелось вырастить что-то, что нужно культивировать и защищать от сорняков вручную — другой причины просто не вижу. Ну, если не считать стонов «всхожесть падает наполовину за год!».

— Дальности для воздействия должно хватить с запасом.

Обожравшиеся ходячие беконы, хотя наверняка почувствовали наше присутствие, и ухом не вели: к людям они уже привыкли и прекрасно знали, с какого расстояния нужно валить, если человек без лука, а с какого — если с оружием.

— Эль, устрой им разобщение спинного мозга в районе основания шеи, чтобы сбежать не смогли. Только аккуратно, чтобы разобраться, как они смогли справиться с контрштурмовой сте…

— ХРЮ-У-У-У-У-У!!!

Если все подсвинки, матки и поросята молча уткнулись пятаками в собственнокопытно взбитую грязь, то кабан… Взлетел одним движением на все четыре и, как говорили в моём прошлом мире, «втопил на четвёртой передаче», истошно, явно испуганно вереща!

— Эль?!

— Он… сопротивлялся?

В первый раз я видел эльфийку настолько удивлённой и растерянной. Было отчего. Думаю, моё выражение лица было не лучше.

— Свин сопротивлялся? — на всякий случай уточнил я и получил неуверенный кивок. — Что ж, я ведь рассказывал о «бритве Оккама»? И о методе исключения? Получается…

— …мои далёкие предки, однажды ставшие носителями фитопаразита, постепенно образовали с ним устойчивый симбиоз. — Глаза девушки были словно затуманены изнутри. — Это всё объясняет: «лёгшие» защитные заросли, открытый загон…

— …и синергическое подключение[31] к нервной системе, удивительно похожей на нервную систему человека, — дополнил я. — Кстати, если подумать, ничего удивительного: Homo sapiens тридцать тысяч лет назад приручили первых собак, а ведь те тоже были своего рода нахлебниками и паразитами на цепи питания человеческих племён. Собаки удивительно умеют воспринимать настроение хозяина, понимают без слов…

— А предки фитотрансплантаторов «научились» «понимать» эльфов, причём даже без прямого контакта.

— Поздравляю, коллега, мы сделали фундаментальное открытие. — Я торжественно протянул руку эльфийке на манер, скопированный у Фариза в Джазире, и та протянула руку в ответ. — Наверняка реакция защитных зарослей и стрел-листьев связана с тем, что их вывели, в отличие от остальных фитоформ, без сверхдлительной селекции из того же паразита-симбионта. Логично! Поражающее действие на теплокровных млекопитающих уже есть, надо только выделить нужную функцию…

— Я из ваших реплик понял только предлоги, — вмешался переводящий с моего сияющего лица на лицо довольной эльфы взгляд Стерх. — Что случилось? Мы будем ловить демонова хряка или нет?

— Что случилось? — повторил я вопрос, чувствуя, как губы растягиваются в усмешке. — О, это очень забавно, ка кой именно мы получили результат. Но есть проблема: я впервые не могу объяснить, в чём соль шутки Судьбы… перейти от фэнтези с магами и эльфами к биотехнологиями и нейросетям. Просто поверьте: это — действительно смешно!

— ЗЕМЛЯ-А-А!!! — Вопль марсового, казалось, заглушил все звуки на корабле — от верхушек мачт до самого киля.

Даже вёрткие дельфины, пара которых беззаботно выпрыгивала из воды то справа, то слева по борту, сбились с ритма и поспешили удалиться на безопасное, по их мнению, расстояние. Об опасности громких звуков от кораблей эти умные морские животные знали, как и о бесшумном оружии вроде гарпунов, применяемых двуногими на близких расстояниях. Собственно, только это — да ещё суеверное мнение о проклятии убийце «спасителей моряков», всё ещё перевешивающее голод у большей части команды, — спасало пару подводных рыболовов от смерти и съедения. Собственно, за нарронарской джонкой они и увязались вслед за рыбой, привлечённой обильным тухлым следом, растекающимся за кормой: оставшиеся припасы, исчерпавшие все сроки хранения, стремительно портились и регулярно отправлялись за борт — опытный в своём деле кок, не раз попадавший в такие ситуации, прекрасно знал, когда стоит готовить отбросы и мусор, а когда перешедшую грань съедобности бывшую пищу нужно срочно отправить за борт во избежание многодневной дизентерии. Люди тоже ловили рыбу — не так эффективно, как пускающая фонтанчики парочка, но хоть что-то, пили тухлую пресную воду (увы, вот её заменить было нечем) и отчаянно надеялись на мастерство штурмана и шкипера.

И они не подвели. Уже через несколько часов в хорошую подзорную трубу капитана можно было различить тёмный конус вулканической вершины на фоне более светлого неба…

Говорят, история движется по спирали. Похожие ситуации и события вынуждены повторяться через определённый промежуток времени, будто этакий экзамен на то, что мы вынесли из предыдущей ситуации. Учиться на прошлом — отличный способ двигаться вперёд… Но, господи, как это иногда мерзко! Мерзко и страшно! Можно каждый раз говорить себе: так нужно, у тебя нет выбора. Или что, ступив на путь и оступившись, ты обесценишь все свои достижения и достижения всех тех, кто тебе доверился…

— Демоны! Алессо, он движется! Куст! Он… он растёт! Алессо! Трави верёвку!!!

— Вижу.

Маленький саженец шипастого куста для периметров и оград буквально на глазах начал вытягиваться в высоту, отращивая новые листовые пластины и побеги. И слепо зашарил по земле вокруг, иначе и не сказать. Чем-то не очень быстрые движения его ветвей-плетей напоминали движения руки человека вместо выверенных программ-движений, проводимых по мановению руки Эль.

— Алессо!

— Рано.

Что я изучил досконально, так это предел скорости движения иномировой зелени, принесённой в этот мир эльфами. Человек или животное всегда двигаются намного быстрее, наверное, потому наша эльфийка никогда ничего не слышала об энтах или иных биомашинах для участия в боях или в работе. Если уж стукнет нужда, подъёмным краном могло поработать любое достаточно толстое и высокое дерево, а в других ситуациях остроухие полагались или на собственные мышцы, или на химию, или на знание слабостей физиологии противников и подобранного к ним «ключа» в виде антигенов или ещё какой гадости. Правда, даже не очень быстрые движения вроде махов листовой пластиной, когда их повторяет целая роща, могли создать ощутимый ветер, так что недооценивать подвижность фитоконструктов, включая ростовую, не стоило. Что, кстати, доказали и на матушке-Земле, придумав казнь при помощи ростков бамбука, над которыми распинали человека. Эта милая травка (а бамбук — трава) за считаные часы и без всякой эльфийской магии прорастала через тело казнимого насквозь… Так-так, это что сейчас было?

— Алессо!!! — Стерх сейчас напоминал дикого зверя: весь подобрался, как для прыжка, только вместо когтей в руках у него был трофейный капсульный карабин.

Щёлкнул металлически предохранитель.

— Пожалуй, и правда, пора.

Глядя, как методично и без метаний лёгшие на песок плети на глазах удлиняются в сторону навеса с пленником, я плавно потянул перекинутую через блоки верёвку… И — р-р-раз!

Ф-ф-ф-фших-х-х-п!

— А у капитана Бута и впрямь хорошие плотники, — в пространство произнёс я.

Мора Рокс рефлекторно передёрнул плечами, возвращая предохранитель в прежнюю позицию и провожая катящийся по желобу шар. Вернее, то, что глаза сначала всегда принимают за шар. Потому что только что отрубленная голова существа своего вида — это вовсе не то зрелище, которым может усладиться взор нормального человека. Да и не всякий ненормального в общем-то. А мастера по дереву с джонки контрабандиста и впрямь люди талантливые: и навес, и гильотина с «удалённым управлением», и жёлоб — всё это их работа. Не думаю, что мужики не догадались, что именно делают, но предпочли не догадаться, скажем так.

— Что-то не так… Алессо!

— Вижу.

А вот такого я не предполагал. Хотя и мог бы, наверное. Мозг не может умереть сразу даже без кислорода и глюкозы: клиническая смерть обычно длится четыре — четыре с половиной минуты без последствий для нервной системы. Я вдруг поймал себя на том, что рука с журналом экспериментов на доске-планшете у меня дрожит. Чёрт! Мне реально не по себе, хотя, казалось бы, видел смерти и поужаснее и в куда больших количествах: трупы с «Тюленя», убитые фосфорорганикой, например. Даже натянутая «отстранённость», выученная в Башне, даже почти четверть сотни лично убитых и расчленённых свиней и поросят не смогут подготовить к собственноручному убийству человека… такому. Никого не могут. Именно потому я и тянул за верёвку сам, хотя была сначала мысль отдать спусковой шнур Стерху. Нет уж. Мой выбор — моя ответственность, нечего прятаться за чужие спины и распространять вину на коллектив. Эль, например, я даже не пустил наблюдать за опытом. И остальных предупредил: обходить почти километровую в диаметре искусственную проплешину стороной.

Моё первое хладнокровное, просчитанное и подготовленное убийство. И что характерно, не последнее. Миры меняются — законы остаются: за эфемерное будущее нужно платить кровью сейчас. Или своей, или чужой. Чужой надо больше.

— Это… Надо что-то делать… Эй, Алессо! Ты с ума сошёл?!

— Нет никакой опасности.

Мои мысли и мои действия в такой момент существовали словно отдельно друг от друга — одной частью сознания, хладнокровно отметил я для себя этот факт. Но не раз обдуманные действия помогли в неожиданной нестандартной ситуации. Недавно полученные факты вытягивали из памяти почти забытые знания, включая случайно услышанные по телевизору и прочитанные в художественных книгах «данные». Осознание непоправимости действия — для убитого, для себя самого и для всех окружающих, нахлынувшее от наблюдаемого зрелища, оттянули остатки эмоций. Несколько минут мне было всё равно — жить, умереть, я был готов принять свою судьбу, но точно понимал, что именно надо делать. Пройти почти две сотни шагов. Подхватить скатившуюся по желобу голову, до которой почти дотянулась магическая растительность, изменившая направление роста после того, как лезвие устройства декатировало жертву эксперимента, и прогулочным шагом оторваться от ветвей. Была бы лиана вместо куста, могли бы быть проблемы, а так…

Осмотрев срез шеи, я обнаружил то, что и предположил: корни «откачанного» к условно дикой форме фитопаразита пережали крупные сосуды. Более того, на срезе шеи и в двух местах на висках, где череп прижизненно был просверлен для внедрения растения, уже сформировались побеги с почками.

— Зачем ты притащил эту штуку сюда?! Теперь долбаная колючка тянется прямо к нам!!!

— Стерх, достань саблю, она сейчас понадобится. Размотать профессионально замотанную Роксом повязку на глазах у головы оказалось не так-то просто: я просил, чтобы бывший боцман ничего не мог видеть и говорить, и отставной имперский лейт продемонстрировал свои выдающиеся навыки. Хорошо учили имперскую пехоту, или ему в артиллерийском училище такое преподавали?

— Зимнего демона в задницу! — Увидев, как отделённая голова бешено вращает глазами, Мора даже сделал шаг назад. — Это из-за корешков под черепушкой?! Обычно так не бывает!

— Боль — синтетическое чувство. Нож гильотины такой острый и так быстро падает, что мозг просто не успел почувствовать её и умереть от болевого шока, как это в некотором проценте случаев бывает при повреждениях позвоночника.

Глаза головы перестали вращаться и уставились на меня.

— А, паразит… Хотя при таком-то воздействии скорее симбионт, который, как и любое другое растение, может вырабатывать кислород, принцип как в акваланге Охотника. Правда, для этого нужен свет. Но, видимо, в тканях экстрансплантатора был какой-то запас энергии после отделения от зелёной части. Но сейчас, видишь, рост побегов из головы застопорился? Он на нуле. Правда, тут интересно совсем другое… Разрубай голову поперёк лба, сверху вниз, до шеи. Чтобы получились одинаковые половинки… Быстро!

— П-почему он на тебя таращился?!

— Слух. Как и глаза, уши подключены напрямую к мозгу. Скорее всего, он услышал, как ветви загребают песок, когда симбионт, так сказать, прижился. И смог, вероятно инстинктивно, соотнести положение новой… гм… «части тела» и себя.

Пока я проговаривал сухие, спокойные слова, становилось чуть легче. А пополам разрубленное вместилище чужого сознания уже меньше походило на часть человека и больше — на лабораторный образец. Бывший боцман, он же второй командир абордажно-штурмовой команды джонки был подлецом даже по меркам пиратов: сговор с целью «отжать» (и тут же продать) корабль с каким-то отребьем в одном из мелких каботажных портов Нарроны, при котором нужно было вырезать большую часть своих, напившихся в честь возвращения домой. Скорее всего, не вовремя узнай Бут о перекрёстном допросе с соком правды, сам устроил бы своему человеку нечто более «весёлое», чем «прогулка по доске»[32], он даже любезно озвучил варианты. Впрочем, в живых оставались ещё трое из заговорщиков, которых я планировал использовать как расходный материал для контрольных опытов над людьми. Лучше их, чем начинать с Лимы. Но…

— То есть следующему нужно будет залить уши смолой и положить на что-то мягкое, вдруг колебания земли почувствует, — сделал вывод практичный Стерх.

Вот уж кого-кого, а его обезглавливанием было не пронять. Как и фактически казнью, если она проходит без «спецэффектов».

— Следующего раза не потребуется. — Я махнул рукой в сторону навеса. — Пойдём поможешь мне взять образцы тканей шеи, мне нужно рассмотреть под микроскопом срезы мозга, но перед работой нужно отнести тело до компоста, пока не завоняло на такой жаре.

— А ты, Алессо, говорил, что нужно как минимум три эксперимента с повторяющимся результатом…

— Обычно — да, но тут мне всё ясно. Они ничего нового не дадут.

Разумеется, это ложь. Но я могу убить ради выживания, ради мести, ради победы… Но ради статистики? Хотя статистика и ради выживания и победы… Но — нет. Наверное, мы просто слишком хорошо жили эти последние двенадцать месяцев: после шести лет выживания и одиночеств (я и Эль против всего мира) я наконец-то смог довериться окружающим людям, почувствовать себя не выживальщиком после несчастного случая, а опять человеком. Не ожидающим в любой момент подлянки от судьбы, с которой могу справиться только я сам, без посторонней помощи. Вот совесть и ожила… Чёрт! Даже когда Светлана умирала, привязанная к дереву и с заткнутым ртом, я только морщился от неприятного зрелища, и до сих пор меня не особо коробит от воспоминаний. Неужели только оттого, что стрелу пустил Охотник, а не я? Или потому, что там была именно месть и прямая защита жизни? Да и подонков из команды Бута так и так ждёт смерть. Или, может, оттого, что я заставил человека прожить ещё несколько минут после того, как отобрал у него иллюзию последней надежды на спасение?

— Ты, надеюсь, не из-за того, что Лима никак от тебя не затяжелеет? — с некоторой неуверенностью влез не в своё дело Мора Рокс. — Мои девочки к ней так привязались… и уже трепали эту тему даже при мне. Ты ей сказал, что это временно, от пережитой раны…

— С Лимой ничего не случится, я сначала испытаю фитосимбионта на себе.

— Алессо, ты сбрендил?! А если!..

— Не ты ли мне рассказывал после кувшина рома, как с саблей первым кинулся на пушечный редут?

— Это другое!

— Это совершенно то же самое. Даже на отделённой голове было видно — боцман был в сознании, он меня даже понимал. Я выбрал Лиму как наименее значимую из нас и наиболее нуждающуюся — твои жёны угадали.

— Она сама согласилась, ты при всех рассказал!

— Она понимает в растениях не больше тебя. А у нас нет оборудования, чтобы увидеть, как корни подключаются к синаптическим связям нервной системы человека, клетки слишком мелкие. Да даже если бы и увидел… Это вне пределов моих знаний! Никто не скажет, приведёт ли длительное пребывание экс-трансплантатора в голове к сдвигам в сознании, к деградации коры больших полушарий, — на враждебных людях испытания не провести, слишком опасно. Лима рискует так же, как любой другой. Вот ты был бы счастлив, если бы тобой пожертвовали, признав наименее полезным, решив за тебя? И подумай, что будет, когда у неё в голове и руках окажется такая сила… Да, я был идиот, но умею признавать свои ошибки. И логика ведь тоже может быть однобокой.

— Нет, но… ты… — Экс-лейтенант остановился и задумался. — А женщина…

— Для тех, у кого в голове эта штука, уже нет разницы в физической кондиции — вся сила в растениях снаружи. Да ты и сам видел, что нормальное общение и отношение на равных делает… Или на Эль посмотри. В «нашей стране», где хорошо жить по нашим правилам и которую мы можем построить, мы решили, что не будет тех, кто выше других. Достаточно создать прецедент и… Как я и говорил, я был идиот.

— Рисковать глупо, когда можно не рисковать, — задумчиво заметил бывший военный.

— Когда рисковать так и так надо и придётся кому-то это делать, глупо проявлять страх. Когда вы шли убивать, я шёл за вами, — вот тогда неумёхе подставляться было глупо. Ответь мне, Стерх, кто тут сейчас самый подготовленный по зоне риска?

— Ты и Эль, — нехотя признал Рокс.

— Но Эль имеет шансы меня «вытащить», если что-то пойдёт не так, привив симбионт без отключённого управления, а вот я её — нет. Логика?

— Логика каменная, — признал Мора и внезапно выдал: — Алессо… я никогда не считал тебя трусом и обузой. Ну, по крайней мере после первого боя — точно. Просто ты… работник тыла, вроде костоправа, — кто скажет, что они для армии не важны? Не боец передовой, да… был. Я не ждал от тебя способности броситься в атаку на пули и штыки. Ты всё-таки не такой, как мы… Извини, что я так считал. Извини, что мы так считали. С тобой в бой я бы теперь пошёл.

Мы пожали в древнем и межмировом мужском жесте руки — здесь его ещё использовали только для скрепления подобных слов.

Стерх ушёл, а я…

Признаться, мне было очень страшно пускать в себя в то, что вмещает самое моё «я» — неизвестно что растительного происхождения, над геномом которого мы с эльфийкой поработали инструментом, для двадцать первого века выглядевшим чем-то вроде каменного топора против лазерного скальпеля. Я никогда не был особо верующим, но сейчас готов был молиться. Я собирался сделать смертельно опасный поступок, основываясь только на своих выводах и неясном предчувствии «тянуть нельзя», появившемся после разговора с капитаном джонки. На меня не давили обстоятельства, это был мой выбор — первому шагнуть на амбразуру с гранатой в руке. Чуть ли не впервые в жизни я собирался сделать настоящий мужской поступок (или просто Поступок?) и собственноручно выбрать свою Судьбу, без экивоков на её непростой характер и чувство юмора… И да поможет мне Бог!

— Замечательная возможность наладить поставки. Я счита… Э-э-э, Алессо?! Что у тебя с головой?!

— Всем привет, — поздоровался я с тройкой Охотник— Плуг — Стерх, засевших в «Доме правительства», по, скажем так, некоторым обстоятельствам я не успел к назначенному сроку сбора. — Да, у меня из головы растут модифицированные листья, и да, я собрал их в «хвост». Наш министр культуры, Лайла, сказала мне, Марсо, что, цитирую, «в таком виде эстетика не нарушена». Конец цитаты.

Лайла ещё много чего сказала: наш х-х-х… художник пришла от «икэбаны» на скальпе в полный восторг! И дёрнул же меня чёрт пойти сначала в её студию, показаться человеку более широких взглядов для первичной оценки новой «причёски»!

— З-зачем тебе листья из черепа? — Грегори Марсо неотрывно разглядывал мой новый, скажем так, имидж.

У Плуга, кажется, был настоящий «разрыв шаблона».

— Чтобы обеспечить симбионта солнечной энергией, разумеется, — удивился я вопросу. Ведь проговаривали уже сто раз. — А энергия нужна для контроля прорастания симбиотической фитосистемы внутри тела…

— Лучше без подробностей! — Стерха аж передёрнуло от избытка живого воображения. — Жуткая штука!

— Эта «жуткая штука» заменяет рентген (помните, рассказывал?), лабораторию для клинических анализов и опытного хирурга, это кроме функций контроля родственных растений. При условии нормального энергоснабжения. — Я подёргал себя за зелёную гриву. Ощущения, конечно…

— И что, мы тоже будем так ходить? — В голосе Плуга смешались опаска и…

Ему что, причёска не понравилась?! Я, конечно, понимаю: обидно облысеть в сорок пять, но не думал, что у фермера от потери волос такой комплекс! А вот Стерха опять передёрнуло.

— Спасибо, я как-нибудь обойдусь…

— Я правильно тебя понял: ты, когда я подошёл, как раз решил предложить свою кандидатуру в плавании на нашей трофейной джонке к берегам королевства Наррона? — Учитывая, что мы договорились сегодня решить вопрос по экспедиции и пленникам, предположение напрашивалось. — Чтобы Бут не решил, что с «глаз долой — из сердца вон»?

— Что-то вроде того. — Мора переглянулся с Гууракой и Грегори. — Конечно, повторный допрос, в смысле разговор под «сывороткой правды», поможет выбрать тех, кто желает честно служить (когда мы это предложим) во флоте Арка за лечение травм и болезней, оплату и… гхм… гражданство — я правильно слово сказал? По крайней мере, те, кто сами будут верить в свои слова после демонстрации возможностей, таких, скорее всего, наберётся достаточно для полных трёх вахт. Но гарантировать, что они не передумают, едва остров скроется за линией горизонта… или тем более в порту на материке… Разве уж если только строго обратное! Потому я уговаривал Гуураку присоединиться: вдвоём, при наличии барабанных карабинов, это будет почти безопасно. И заодно Охотник сможет наконец… найти грелку в одинокую постель. И нечего на меня так смотреть, Мика! Как показала практика, даже один повелитель растений сможет защитить остров от одиночного корабля! А если не сможет, разница между двумя и четырьмя мужчинам роли не сыграет. Тем более вас теперь двое. Стой, Алессо, я знаю, что ты хочешь сказать, но я видел, как ты заставлял колючки двигаться. Значит, можешь управлять! Да и за десять дней ты не стал… э-э-э… более странным, чего так опасался. Ну, кроме листьев на башке, извини, конечно.

— Я хотел сказать совсем не это. — Моя улыбка явно не понравилась собеседникам: мы друг друга знали достаточно хорошо, чтобы знать, какая именно эмоция или действия означают следующие не совсем приятные события. — Плуг, положи правую ногу на стол и закатай штанину… Вот так, ага. А теперь…

— …! — Непечатное выражение само собой вырвалось из уст агрария. — Что ты сделал, Алессо?!

— Пережал корнями того растения, что фиксирует тебе почти сросшийся сложный перелом, бёдерную артерию и бёдерный нерв одновременно. И кстати, я уже «отпустил»… Как ощущения?

— Как будто у меня отобрали ногу! Через сколько времени эту сраную гадость можно будет извлечь?!

— Ещё через месяц, судя по тому, что я ощущаю… Кстати, теперь могу сказать такое более-менее точно, а не почти наугад, как раньше. — Я демонстративно постучал по виску, наслаждаясь сменой выражений лиц сограждан и друзей. — А теперь, господа, встречный вопрос: контрабандисты — будущие добровольцы республиканского флота имеют утрату частей конечностей, инфекции и врождённые проблемы с организмом, приобретённые от бурной жизни следы-отметены вроде шрамов и повреждения внутренних органов. Как же мы будем их лечить? Ага, вижу понимание… Господа в-скором-будущем-повелители-растений! Если «лекарство» под контролем вырастить так, чтобы оно не соединялось с центральной нервной системой, вы получите полный контроль над нашими будущими согражданами. И это куда надежнее карабина.

— Зимние демоны подземного мира!.. — До Стерха, как до офицера, вся глубина проблемы, с учётом моей оговорки, дошла до первого. — А мы?..

— А мы, пока не поймём, как разграничить влияние внедрённых фитоимплантов, будем очень хорошо относиться друг к другу и не допускать возможных ссор. Потому что запросто сможем вырвать друг другу мозг, в прямом смысле. — На этот раз на моём лице улыбка вышла на редкость кривая. — Вот почему эльфы и отказались от симбионтов, когда научились контролировать растения и переделали их в трансплантаторы без возможности прижизненного сосуществования в организме живого существа, как в дикой форме. Вот почему не наращивают биомассу изменённых деревьев и травы в этом мире, вот почему не идут в атаку друг на друга, подбивая людские государства ослабить лес противника или защитить себя: те древа и кусты, что не могут полностью охватить своим влиянием населяющие лес «свои» эльфы, автоматически усилят эльфов нападавших. И вот почему я наши растения, после удаления возможности контроля напрямую — гуманоидами со способностями, называю не магией, а технологией: теперь мы сами даём доступ тому, кому хотим. И доверяем. Целиком. Собственно, это, получается, и есть признак гражданства — все по возможностям равны. Ну, как вам?

— … — после минуты молчания выругался Плуг. — Он первым бросил переваривать новости и вернулся к реальности. — Вот же…

— Мне в пять лет приснилось, что я стал деревом… — глядя в никуда, произнёс Охотник, и его фраза, как всегда, подействовала, разрядив обстановку.

— Хорошо тебе! — нервно хохотнул Мора. — А мне что-то не по себе до сих пор. Вот уж венец жизни — стать ходячим деревом!

— Ты министр, ты и так… гм… приведёшь свою внутреннюю суть и содержание к согласию, — всё так же тихо и без выражения добавил Гуурака.

— Эй, я тоже министр! — отреагировал Марсо. — И вообще, только Мика не…

— Самая опасность будет с женщинами… — не слушая остальных, медленно резюмировал Охотник и обвел глазами аудиторию. Заметил, что озадаченные Плуг и Стерх что-то прикидывают, и «добил» мрачным, серьёзным тоном: — Бревно в постели — это страшно.

Кажется, мы только что поменяли маршрут каких-то перелётных птиц — по крайней мере, на их месте на землю, откуда доносится такой гогот, я бы не сел.

— Имя? — Барго! Вы чё, забыли, што ле? Вроде ж записали, грамотеи хре… Ауч! Понял, понял, не баклан! Чем это вы меня так боль… молчу! Молчу!

— Вы участвовали в атаке на мирное судно, заякоренное во внутренней бухте острова Арк.

— Какой-какой остров? Нет такого!

— Остров Арк. Это вот этот, наш остров.

— Так бы сразу и сказали… Ни хрена не участвовал, там не было мирного судна!

— Это был не вопрос.

— Ваш красавчик, обрастающий ракушками в бухте, никакой не мирный. Провалиться мне на месте, если я видел более хищные обводы! Военный корабль это, военный! С-сухопутные кры… а-а-а! Хватит, я понял! Понял!

— В связи с нападением на судно другого государства в его территориальных водах мы, высокая комиссия, рассматриваем этот акт как пиратство. И, как и положено в цивилизованной стране, мера наказания для выявленных пиратов одна — высшая. Однако…

— Да говорите, не тяните! Или вешайте уже!

— …однако, в связи с нехваткой людей, пригодных к морской службе, а также рассмотрев ходатайство капитана Бута, поручившегося за часть своего старого экипажа, мы, высокая комиссия, готовы предложить вам, Барго, беспорочной десятилетней службой заслужить высокое звание гражданина Республики Арк…

— Чего? Республики? Это как старые полисы в Нарроне, што ле?

— Арк — страна равных возможностей… для граждан, — впервые улыбнулся Плуг, уже слегка уставший играть роль прокурора. — Если вы согласны на службу вместо казни за пиратство, Арку найдётся, чем доказать свою состоятельность. Наше оружие вы на себе испытали…

— Это было колдовство! Ауч!

— ОРУЖИЕ наше вы на себе уже испытали… — с нажимом повторил министр сельского хозяйства в роли главы военно-островного суда, пока я в очередной раз слегка стегнул живой шипастой плёткой с нейротоксином будущего нового боцмана: без физического насилия подсудимый слушать судью, даже связанный, очень быстро переставал. И это один из самых вменяемых, по словам капитана джонки, людей из экипажа!

— Ну вы мягко стеле… ай! Ау! Хватит! Хватит! Согласен на службу! Прекрати уже, лечить больше придётся!

— Согласие зафиксировано, — что-то пометил там у себя Марсо. — Этого на лечение.

Шип-«шприц» в плечо пленнику, ставшему союзником и будущим гражданином, — и лиана, до того маскирующаяся под верёвку, под моим управлением утаскивает бывшего-будущего карго-моряка на «склад» с тремя десятками таких же небритых, принудительно вымытых и фиторелаксантом погруженных в «здоровый крепкий сон».

— Следующего даю.

Грегори устало махнул рукой. А до начала так рвался показать свой судейский талант! И вон как морщится: пришлось отправить троих подряд в отбой просто потому, что мы не сразу сообразили сделать нейроплётку. Н-да, Восток — даже тут дело тонкое. А вот в немытом халифате, не говоря уже об империи, подчинённых бьют только в крайних случаях, и это экзекуция — способ нелетальной (обычно) казни, а не ведение беседы «начальник — подчинённый». Дикие люди. Хорошо, мне с ними не плыть.

«Попытка подключения внешнего интегрированного в кожу фронтальной поверхности головы оптического устройства, эксперимент 158».

Я смотрю на ровный ряд строк попыток, покрывающих несколько страниц журнала экспериментов, и грущу. Мало того что управление внутри собственной головы корневой системой симбионта происходит буквально на ощупь, так я даже не представляю, какое место «цепляю» топологически. В очередной раз жалею, что я не медик. Не знаю, что бы мне это дало, но, по крайней мере, я бы знал, где этот чёртов «зрительный бугорок» (помню из какого-то сериала название) находится. Ещё помню из школьного курса, что нервные пути от глаз перекрещиваются и левый уходит в правое полушарие, а правый — в левое. Попытка внедрить волокна растения в глазной нерв привела к тому, что я на некоторое время чуть не ослеп! Малейшее сдавливание прорастающими тяжами волокон модифицированного паразита приводит к появлению в поле зрения фиолетовых и чёрных кругов и квадратов, конвертации цветов и прочей хрени, включая ослепительные фантомные вспышки и боль. И — никакого результата, сигнал с налобного фасеточного фитоглаза (со стороны выглядит как этакая татуировка зелёного с жёлтым цветов) уходит как в пустоту.

И вот теперь я наугад по очереди тыкаю «видеокабель» в разные части собственного мозга… наверное, я всё-таки тронулся мозгами делать на себе такое! Зато точно знаю, что то, что у меня занимает минуты, на любом другом подопытном на анализ ощущений уйдут часы и дни. Потом нельзя сказать, что у меня ничего не получается, хотя смена настроения в зависимости от интенсивности светового потока — это, я скажу, просто <непечатное слово>. Хорошо, что корни не затрагивают когнитивных функций разума, иначе я бы точно спёкся ещё сразу после пересадки «рассады». И не повреждают ткани и органы, раздвигая клетки и межклеточные волокна, видимо, биохимическим путём.

Что это там шуршит? О, больше шуршит… меньше… Чёрт. Не может быть… Почему не может? Очень даже может! Я слышу свет! Теперь я знаю, куда крепить «внешнее ухо», если когда-нибудь его придумаю! Запись. Корни отвести! Фу-ух… Пойду прогуляюсь по берегу. «Кандидаты в граждане» как раз выволокли (сами, ручками, нечего им на живые деревья смотреть) корпус своей джонки на песок для кренгования: будут чистить ракушки и наросшие кораллы. Экспериментально установил: интервал между экспериментами достаточный, чтобы успокоились последствия, — три часа. Чёрт! Я ведь это опять продолжу делать.

Интересно, я действительно сошёл с ума (какая досада!) или с симб-флорой это никак не связано и я просто увлёкся делом, на которое в этом мире больше никто не способен? Ведь когда я найду точку оптического подключения (а я найду!), то это будет реальный шаг за границы всего, что, возможно, было в оставленном двадцать первом веке. Самое главное — меня никто не понимает… Пока. Ничего, скоро таких, как я, будет аж четверо, нужно только разобраться с «внешним глазом» и начать работу с Лимой… Кстати, клеточные тяжи-корни можно прорастить прямо в волосы, и заставить их «включить» пластиды, как в листьях. Да я гений! И можно будет выкинуть надоевший платок-тюрбан, без которого не спуститься на пляж с «будущими гражданами». Так, к чёрту отдых. Волосы — не мозг, ждать не надо!

Когда боги создавали мир, то были не иначе как в изрядном подпитии. Что, кстати, оправдано, говорят же жрецы, что тогда они собрались вместе один-единственный раз, и если соберутся второй — не быть больше миру. Небось по пьяной лавочке решат переделать собственное творение — ну там справедливости добавить, нищету с бедностью убрать, чтоб еды всем хватало и войн опустошительных не было… И сломают всё на фиг!

Капитан Бут за собой знал такую, говоря по-умному, тенденцию: стоит выпить лишку — и сразу душа требует то простить старые долги (непременно нагрянув в гости к тому, кому должен), то, наоборот, вытрясти монет из должников. Команда обычно яро поддерживала своего лидера: что первое действие, что второе никогда не обходилось без криков, поножовщины, а то и грабежа сдуру открывшего двери ростовщика… В малых портах королевства была, что называется, своя атмосфера, весьма вредная для незнакомых и посторонних. Собственно, чужаки среди «вольных торговцев», джентельменов удачи, «чёрных» (то есть ночных) рыболовов и прочих ярких личностей долго не жили: видно таких было за версту, и один поворот не за тот угол решил бы все проблемы владельца джонки и предводителя сброда скорее головорезов, чем матросов. Но, увы.

За время, пока занесённая не иначе как по проклятию богов ветрами и временным течением к одинокому острову — потухшему ещё до седой древности вулкану джонка сначала мокла в гавани, оставленная пленённым экипажем, а потом силами остатков этого же экипажа проходила тщательный, никогда не проводимый ранее капитальный ремонт с заменой не только совсем подгнивших досок днища и бортов, но и всей остальной обшивки. Под действием подлого колдовства сам шкипер и его выжившие подчинённые успели выболтать засевшим на этом клочке суши колдунам всё что можно и нельзя. И к сожалению, колдуны полученной информацией знали как воспользоваться и тем самым посеяли в душе бывалого морского волка нешуточные сомнения: чем дальше, тем больше.

Поначалу у Бута даже тени колебания не возникло: невидимое оружие, с неимоверной лёгкостью скосившее и атакующих, и оставшихся на борту во время неудачного абордажа, несколько месяцев, пролетевшие буквально за пару дней, иголки, заставляющие болтать и болтать, как после шести кружек паскудного рома (только обычно после рома уже и двух слов связать не можешь)… Ну, всё понятно. Владеющие магией все свои проблемы колдовством паскудным и решают, верно? Всё как в сказках и легендах: случайно наткнулся на убежище колдунов? Пиши пропало. Будешь делать всё, что тебе скажут, из тебя вынут душу, превратят в прислужника, с каждым днём опутывая всё глубже тенетами чар. Редкие счастливчики вырывались на свободу, частенько сходя с ума, исключительно потому, что колдуны так в свою магию уходят, что сами обычного мира не знают, а смекалистый пленник сообразит, как выбраться. В бочку залезет да со скалы сбросится в текучую воду или прикинется мулом в караване: ясно же, что остальные тоже превращённые люди, только другие видят их животными. А ещё можно было стать доверенным лицом колдунов, если предложат, конечно: путников заманивать да дев невинных красть…

Первое, что вызвало своим несоответствием между ожидаемым и наблюдаемым желанием хорошенько приложиться лбом о переборку, были сами личности «колдунов». Да, одежда странная, да, бороды растут, а так — обычные варвары с юга Азура, таких что среди купцов, что среди портового отребья встретить уже лет сто как можно. Поднялся западный сосед, как есть поднялся — раньше далее Внешних рынков морских портов не пускали чужаков, да сгинули те времена вместе с Полисами. А теперь чужаков, может, и не каждый второй, но много, очень много. Кто с родины от преследования бежал, кто сюда приехал да опустился, а то и поднялся на заморских диковинках. Вот и эти… «колдуны»: встретишь на «сером» базаре и не скажешь ничего — бывалые мужики, сразу видно — и поторговаться могут, и зарезать по-тихому, если что.

Припомнив, насколько возможно, пьяные беседы под «иглой», Бут приуныл ещё сильнее — таких на «житейских мудростях» не возьмешь, с первого раза фишку просекали да лини стравливали. Нет, конечно, от знакомства с вершком дрянного, кое-как заточенного железа в подворотнях это бы их не спасло — там, в портах, и не такие пропадали, но шкипер сам же их и предупредил. Надо сказать, советом «колдуны» воспользовались очень творчески… настолько, что самого Бута аж зависть взяла! Ничего не мешало ему придумать такое вот… Может, команда и не потянула бы, но придумать-то он мог!

Остров Арк, который даже Полис Арк. Каково, а? Нарядить команду в форму (у капитана едва не случился разрыв жадности, когда он представил, во сколько обошлись эти одинаковые и довольно красивые, что уж говорить, тряпки), нацепить флажок: мол, мы страна, и внаглую впереться в «белый» порт! И ведь приняли их, не пикнули! А что — мир большой, места много, почему бы не быть ещё какому-нибудь княжеству, королевству или баронству… или вот — республике.

С республикой вышло вообще гениально: если от представителей монархии потребовали бы хоть каких-то доказательств высокого статуса (типа замшелых пергаментов с невнятной родословной) и высоких манер, то от островной республики просто приняли взятку… И разрешили грузиться прямо с «белого» причала! Причём взятку даже охотнее брали фруктами из трюма да дарами тёплого тропического моря. И ведь ни у кого даже тени сомнения не возникло: белобортный (вот зачем обшивку меняли), с новыми мачтами, такелажем да парусами торговый корабль просто кричал: «Я принадлежу тем, кто имеет власть меня защитить!»

Уже в двух днях от берегов Нарроны какой-то наглец на вековой, судя по темноте бортов, джонке попытался перехватить «Волю Арка» (сами «колдуны» долго ржали, придумав название прямо у стапеля, на берегу, когда закончились ремонтные работы), но, чуть приблизившись, получил четырёхпушечный залп в борт и резко отвалил, кренясь: снятые с «Тюленя» пушки на зависть метко и далеко били, а один из «колдунов», Мора Рокс, оказался отличным канониром. Да какие они, признаться честно, к злым духам, колдуны?! Колдун первую голову упирает на свои таинственные силы (даже если их и нет), а вот республиканцы Арка ни в какую не признавали в своих способностях магию. Даже, беззлобно посмеиваясь над шепотками экипажа, взяли и кое-что объяснили: и про пушки, и про многозарядные «волшебные» карабины… За время трёх последних затяжных рейсов команды Бута проклятые имперцы, которых обитатели полиса-острова, по всем признакам, просто грабанули, умудрились напридумывать и наделать кучу новой пакости. Включая тот самый «Тюлень», что они так неудачно попытались захватить.

То, что он, капитан Бут, окончательно потерял свой корабль, понять удалось не сразу. Едва услышав, что обновлённая и переименованная «Воля» пойдёт к дому всего с двумя чужаками на борту, шкипер всё ещё не сомневался — вывернется как-нибудь. Пусть подохнет, может, в процессе — тоже бывает, что поделать — профессиональный риск. В конце концов, сила корабля не в бортах и мачтах, а в команде. А команда, пусть и урезанная, — это команда Бута. Правда, запуганная сначала «магией», потом снабжённая двумя карабинами с небрежно продемонстрированными скорострельностью и точностью, сильно поредевшая команда вряд ли была способна «подняться» сразу… Но ведь нужный момент и подождать можно. «Пассажиры» — владельцы оружия будут сидеть взаперти в бывшей каюте шкипера, а сам Бут — ближе к народу. Уж говорить он умеет: наряду с силой, знанием навигации и боевым задором умение убедить ближнего своего пойти наматывать свои кишки на сабли противника являлось неотъемлемой частью капитанских профессиональных качеств.

Увы, бывший имперский пехотный офицер имел схожие навыки и опыт: обработка с предложением гражданства и невероятно хорошим лечением началась ещё на берегу и на корабле продолжилась, а в группе матросов остались только работяги — всех бузотёров и любителей драк, на которых держался боевой потенциал джонки, словно вымели поганой метлой. Форма, строгие, но реально соблюдаемые правила, статус государственных моряков, зарплата, выданная сразу, как только трюмы «Воли Арка» опустели…

После того как «Волю» приняли у «белого» причала, шкипер понял: он остался без корабля и потерял команду. После пяти месяцев разительно отличающегося от обычного пути впроголодь и без нормальной воды маршрута парни уже забыли и о «колдовском сне», и о допросах, и о бесследно пропавших товарищах (которые многим были вовсе даже не товарищами). Стабильные деньги, хорошие условия и здоровье — чего ещё? Ах да, переход на другую ступень социальной лестницы, о которой многие здесь даже не мечтали… и разрешение набрать женщин на постоянное поселение на острове. Колдовство? К демонам! И да здравствует Республика Арк!

Штиль. Такой полный, что даже всегда волнующееся море будто застыло от горизонта до горизонта плоским ребристым зеркалом воды. Кажется, в том, старом для меня мире такое называли мёртвой зыбью. Жара на открытом месте просто одуряющая, и только листья крыш, испаряющие литры воды в час на квадратный метр поверхности, кое-как удерживают прохладу в тени. С водой проблем нет, её добывают на всю зелёную поверхность вулканического острова «мангры», отодвинувшие береговую линию на десяток, а кое-где и на сотню метров — те же фитоопреснители, что спасали нас от дефицита пресной воды во время путешествия на «Тюлене». Есть такие и на «Воле Арка», сделанные так, чтобы не напоминать с первого взгляда растение.

Прошло полтора года с того момента, как джонка ушла от острова в сторону материка, и наличие этих штук сильно помогает оставшимся островитянам не нервничать. Рано или поздно «Воля» вернётся, даже если Стерху и Охотнику придётся перебить всю команду, отдав приказ спящим в телах матросов и капитана симбионтам. Джонки — очень надёжные суда, будто «слизанные» у земного Древнего Китая: полужёсткие паруса, разделённый на водонепроницаемые отсеки корпус — своего рода прорыв, обогнавший конкурентов, строящих в качестве морских судов обычные «большие лодки» под прямыми парусами. Корабль придёт, вот только когда? Даже для контрабандистов Бута рейсы длиной в два года были нормой. Виновата во всём местная «космогония», сиречь география и гидрология.

После того как нам пришлось избавляться от всех растений, чувствительных к воле эльфов, мы заодно перестроили, точнее, перерастили все постройки, внеся коррективы там, где нашли неудобства. Впрочем, этот процесс ещё идёт и — слава нарронарским богам, шаманским духам и предкам! — конца-края ему не видно. Жаза и Ирос, несмотря на детский сад из своих детей и двоих «авторства» Лайлы и Плуга, добровольно взваленный на свою шею, последние несколько месяцев нет-нет да и посматривают на меня и Марсо… с несколько большим вниманием, чем ранее. Подозреваю, только наличие симбиотического растения в наших телах ещё сдерживает отдельные элементы нашего сверхузкого общества от разных действий, о которых потом все пожалеют. Тем более что женщины, в отличие от занятых ландшафтными и изыскательскими работами мужиков, обнаружили (только не спрашивайте как), что подкожные управляемые корни не только эффективно могут расщеплять излишние жиры, но и разглаживать кожу и управлять ростом волос. Представления о красоте у средневековых жительниц эмиратов, правда, несколько не те, к которым я привык, но всё равно из сильно раздобревших от родов матрон жёны Рокса и Марсо вернулись к пропорциям и статям юных девушек… кроме отдельных частей тела.

По счастью, Лима «смотрит в рот» только мне — после того как зрительный имплант через нескольких месяцев самонастройки всё-таки заработал сначала у меня, а потом и у неё, моя жена окончательно уверилась в моей «подобной Духу Неба мудрости» (конец цитаты). Собственно, исследованиями и, как бы это выразиться, «прокачкой» растений мы теперь занимаемся впятером: я, Плуг, Лайла, Лима и Эль. Без Охотника некоторые токсины, необходимые в клеточном конструировании (нормально работающий фарсеточный «фитообъектив» параболической формы в сочетании с имеющимися линзами дал-таки нужное увеличение) доставать стало труднее, но «набитая» рука компенсирует расход веществ. Правда, главное открытие последнего года удалось получить, как всегда, совсем случайно: мы научились передавать энергию между растениями, в том числе и дистанционно.

…По лазурной глади моря медленно ползёт точка. Медленно — это только так кажется с высоты стены кратера и если смотреть невооружённым глазом. На самом деле длинный белый хвост кильватерного следа указывает на то, что небольшой деревянный катер разогнался минимум километров до тридцати в час. Впрочем, на экранах командного центра это видно прекрасно: параболический оптический приёмник на мачте-дереве имеет эффективный диаметр в пять метров, на его фоне такая же «тарелка» энергоподачи, установленная соосно, кажется небольшой. Вся эта конструкция ужасно парусит, поэтому пришлось специально ждать штиля. Но результат себя оправдал полностью! Правда, чтобы запитать водомётные движители на маленькой лоханке, уходит энергия пары квадратных километров «магической» зелени в солнечный день, отдающих ману в реальном времени, минус потери при передаче и приёме. Но главное! Порог скорости движения «черепаха раненая обгонит» для конструктов из «живых растений» пройден! О построении нормальной оптической системы дальнего обнаружения я и не говорю: листы-мониторы уже обеспечивают почти нормальные цвета и глубину — аж двести пятьдесят шесть цветов! Кстати, у меня есть идеи, как собрать «логические схемы» на основе тяжей клеток растений: если симбионт умеет вмешиваться в синаптические связи клеток центральной нервной системы (а он умеет), то простейшие логические функции его клетки выполнять просто обязаны. Возможно, если «Воля» задержится ещё на полгода, я даже придумаю, чем заменить заказанные мной материалы и компоненты для простейших приборов.

Материк Азур, тянущийся из-под полярных льдов на севере планеты и до умеренных широт на юге, как и Америка на Земле, создаёт два циклопических течения: с восточного побережья с юга на север, тёплое, и с западного — из-подо льдов, холодное. Тёплое течение разбивается о гряду островов между Азуром и Хикком, обеспечивая здесь древний торговый маршрут, между континентами, круглогодичной навигацией и устойчивыми ветрами. Причём само течение вдоль эмиратов никогда не прижимается вплотную к берегу, давая возможность кораблям, идущим с Хикка в западные гавани империи, не бодаться с движущейся, подобно траволатору в аэропорту, водой. Тем же, кто идёт к Нарроне, достаточно просто отходить мористее, можно даже паруса не поднимать.

Но за всё надо платить. За удобный тёплый маршрут в полушарии, где расположился Азур, расплачивается полушарие Хикка: у льдов восточной границы Северного материка (так ещё называют Хикк) берёт начало мощное холодное течение, Великое Холодное море, или, иначе, Великая Линия. Все китобои и рыболовы княжеств с севера Азура знают: увидев на самом горизонте тонкую линию вод другого оттенка, нужно срочно бросать всё и на всех парусах лететь к берегу — не дай предки попасть в струю! Потому что, попав, корабли обычно уже никогда не возвращаются… По крайней мере, не возвращались: битый паковый лёд, едва видимый над водой и не тающий чуть ли не до экватора, и огромные плавучие горы айсбергов довершают то, что делают голод и жажда. Вырваться из течения практически невозможно.

Зато с запада Великое Холодное море обычно называют Великой рекой — движение вод в этой части довольно спокойное, не быстрое, но без водоворотов, льдов и туманов, чем издревле пользовались нарронарские негоцианты и авантюристы — ещё с эпохи городов-полисов. Великая Линия теряет свою ярость и напор, только пройдя половину мира — с севера на юг. Говорят, что южная граница льдов — не морская, что под невообразимой высоты стенами изо льда скрыта земля, с начала времён не видевшая солнца… Ну, о тех местах вообще много рассказывают небылиц, или морские волки загадочно молчат, пытаясь произвести впечатление в тавернах на гулящих девок. Потому что между льдами и океаном (запирая южные айсберги и льды, кстати) лежит огромный неприветливый, поросший сосняком архипелаг, названный, как и когда-то на Земле за первое впечатление описавшего его, Огненной Землёй. В глубь этого лабиринта из надводных и подводных скал, шхер и каналов если кто и заходил, то назад не возвращался точно (с другой стороны — откуда тогда слухи?).

Не в последнюю очередь негостеприимство этих мест связано с местным населением — аборигенные краснокожие племена, охотно использующие бронзу и камень наряду с дрянным железом, на любой контакт, кроме гастрономического, решительно не идут. Режутся друг с другом почём зря и режут и жрут чужаков, регулярно приплывающих сюда за китами и косатками: в тёплых водах около южного побережья Хикка морских млекопитающих уже пять сотен лет как выбили подчистую, включая морских коров, дельфинов и тюленей. Чужаки-нарронарцы, впрочем, отвечают им тем же: если рядом с удобным доступом замечают краснокожую деревню или становище, туземцам можно только посочувствовать.

Несколько групп островов ближе к экватору, где выращивают кофе и «морской» чай, фрукты, которых больше нигде нет, и добывают четыре пятых всех наркотиков, экспортируемых на Северный материк, также ранее были заселены людьми с отдающей красной медью кожей. О чём напоминает лишь немного отличный от людей королевства оттенок кожи новых местных жителей, о которых тоже рассказывают, что некоторые традиции истреблённых племён они сохранили.

Северные субтропические острова формально принадлежат короне Нарроны, но по факту засевшие там морские бандиты держат свои анклавы — то ли баронства, то ли олигархии, не стесняющиеся и собственный флаг поднять, и родословную вести. За века между китобоями, контрабандистами-одиночками и бандитами-производственниками сложились вполне определённые, запутанные и непонятные «внешникам» традиции, позволяющие этому пёстрому сообществу жить, по крайней мере внутри себя, более-менее мирно. Например, передвигаться по внутренним водам между архипелагами только в составе конвоя, который в свою очередь ходит от острова к острову по давно известному календарю урожаев. Ну а нет урожая мака или чая — стой себе на рейде, неудачник, и жди благословения всех богов. Благо жратвы и пива хватит — в кредит, разумеется: на материке найдётся кому спросить. Или плыви кормить акул — рыбки всё время голодны и недоедают, гы-гы!

Конвой движется с востока на запад с расчётом оказаться у самых западных земель перед сезоном дождей: устойчивые ветры будут толкать суда на север три недели подряд. Правда, шторма, бывает, налетают чаще, расшвыривая джонки на сотни, а иногда и тысячи километров абсолютно пустого моря. Пустого, за исключением крохотной точки почти у самого экватора, далеко в стороне от другой суши, что на запад, что на восток или на юг и север. Острова — древнего вулкана, носящего ныне название Арк…

— Все готовы? — Я оглянулся на занявших места в катере друзей. — Лима, ты закончила? — Почти! — Голос девушки донесся из-за причала, с низкой палубы испытательного судна. — Всё, я бегу!

Действительно, бежит. Зрелище то ещё: полы лабораторного «живого» халата развеваются, волосы, которым она придала тёмно-бордовый оттенок, стянуты в слегка небрежный хвост, на плече — огромная толстая довольная крыса, практически сверкающая лаково-чёрной лоснящейся шерстью. А запах… Кажется, кое-кто испытывал новый шампунь. Пассажиры «моторной» лодки, старательно держа лицо кирпичом, непроизвольно прижались к бортам, когда моя «младшая» жена проходила мимо к своему рулевому месту.

— Отдаю швартовы! — скорее по привычке, чем по реальной надобности озвучил я, спрыгивая в открытый кокпит. Из присутствующих движения растений рядом ощущали все. — Катер, малый ход!

— Малый вперёд! — продублировала команду Лима так, как я её учил.

Несмотря на все, прямо скажем, выдающиеся успехи в продвижении мысли «женщина тоже человек» в отдельно взятой республике, не просто управляющая самодвижущейся водомётной лодкой (активно-осмотический гидрореактивный движитель[33], блин!), но и командующая ею представительница слабого пола пол сильный (кроме меня) вводила в жестокое расстройство чувств. Сказал бы «не понимаю местных», но ведь у нас, на Земле, такое же было: принцессой-королевой-царицей женщине быть можно и всем народом рулить, а вот вести в бой или на работу конкретных несколько человек или механизм — ну никак!

С моей «младшей» женой разговор был и вовсе особый. Собственно, внедрение симбионта и постепенное возвращение зрения просто невероятно подтолкнули её на изучение влияния производного от эльфийского трансплантатора на человеческий организм. Если для других «внешние глаза»-фасетки, которые я отрастил на лбу себе и двадцатипятилетней девушке, шли по факту «ещё одно чудо, удивляться уже устал» и, кажется, особо не впечатляли, то для самой Лимы это стало подтверждением тезиса «Знания — сила». Все те обрывки знаний по биологии и физиологии человека, которые я смог вспомнить и рассказывал в числе прочих слепой, ставшей путём применения их зрячей, явились доказательством её собственной, совершенно реальной силы воздействия на действительность.

И Лима развернулась! Под научные и практические работы мы заняли часть сектора южного склона, теперь это называлось «зоной сборки», куда посторонним, число которых в Арке поприбавилось, попасть никак не светило. Собственно, под деревню для матросов и их подружек была выделена северная часть острова с доступом к морю, иногда Стерх или Плуг водили их на «страду» к определённым полям или садам — не столько по необходимости, сколько из-за желания занять и не дать появиться совсем уж идиотским слухам: нужно было соответствующим образом залегендировать движущиеся по командам людей растения, показать, что в них нет ничего особенного и приучить к этой мысли. Потому что кораблям, которыми будут управлять уцелевшие в «приключении» «Воли Арка» люди, требовались не столько даже матросы, сколько… ну, пусть будут офицеры. И командиры-капитаны…

— Среднее испытательное судно номер восемь, серия «три», поднимаю паруса.

На самом деле ещё неизвестно, кто лучше справился бы с дистанционным управлением парусника-испытателя — я или Лима, но, как я и сказал, ещё и социальный эксперимент наряду с научно-техническим при свидетелях я ставить не собирался.

Торчащая из-за причала мачта очень быстро «оделась» зелёными с красными линиями-маркерами парусами, подхватывая ветер, и судно грациозно выскользнуло с места своей стоянки. На самом деле там тоже стояли водомёты, но запитанные только от самой поверхности покрытия корабля, вследствие чего скорее бывшие средствами подруливания, чем реальными двигателями. Разумеется. «Энергостанции» с излучателями-передатчиками маны, собирающей «подарки солнца» с поверхности немалого острова, как у нас тут, пока больше нигде не было. Да если бы и было — морской корабль автономным должен быть!

— Эм… Алессо, мы же слишком далеко отошли, как ты это делаешь? Я вообще ничего не чувствую… — Первым в суть демонстрируемого процесса въехал Плуг. — А ты вообще его контролируешь?

— А как же! — Я через симбионта «дёрнул» блок дистанционного управления, в виде полуметрового диска торчащий на небольшом штоке над кормой катера, и испытательное судно довернуло к ветру. — Это было непросто, но мы разобрались, как «живые» растения реагируют, точнее, реагировали до модификации на эльфов и как синхронизируют движения без физического сращения. Мана… та энергия, что исходит от Солнца вместе со светом, наша флора может не только поглощать её, но и переизлучать. Так этот катер получает энергию. Управляющий сигнал от растения к растению передаётся этой энергией, он очень слабый по сравнению с потоком от светила даже в самый пасмурный день. Но этот сигнал имеет дискретную форму и примитивно модулирован, что позволяет отличать его от колебания уровня естественной «атипичной» солнечной радиации. Рецепторы на мембранах клеток растений срабатывают от них так же, как от электрического «нервного» импульса.

Три сильно «умных» взора были мне ответом. Марсо, который работал в зоне сборки со мной и девочками больше остальных, украдкой от всех постучал кулаком по виску: мол, ты это, говори, но по-человечески. Как раз намедни у нас был «разговор по душам», в процессе которого Грегори «мягко намекнул», что я «отдаляюсь от коллектива», проводя всё время с Лимой и эльфийкой в своих экспериментах, и уже «человеческий язык забывать стал». А ещё, оказывается, я «пренебрегаю мужиками и кучкуюсь с бабами, причём не только со своими»! Разумеется, как растить и клеить паруса и делать немногие, но очень важные керамические детали без помощи натренировавшихся жён Мора Рокса и жены самого Марсо, я должен разобраться сам. И конечно, разрабатывать почти с нуля корабли и делать систему дистанционного контроля и связи, из-за отсутствия которой возникало огромное количество проблем, — это «Алессо, делай скорее, ты же понимаешь, насколько это важно?». А как отнестись с пониманием к моей занятости и сопутствующим социальным… тенденциям — так разбирайся сам. Супер, да? Впрочем, я сам виноват, разумеется… расслабился и посчитал, что дружба и доверительные отношения в социуме — это что-то постоянное. Недаром на Земле успешные как отдельные учёные, так и лаборатории-институты на Западе столько времени уделяют самопиару, часто в ущерб и работе, и точности информации в обмен на сенсационность.

Заполучив наконец «кандидатов в граждане», Рокс и Гуурака банально «заигрались» в республику, — напоминать, что они же больше всего и не верили в нашу общую идею, думаю, будет бесполезно. А у Марсо прибавилось прикладной работы — кормить чуть меньше сотни ртов (женщин с поселения изгнанников с южного архипелага, как всегда, набрали «с запасом», не слишком обращая внимания на внешность и возраст), и кормить нормально — в одиночку даже с эльфийскими фитотехнологиями не так уж просто. Да и лечить, разнимать ссоры и так далее… Зато Стерх оказался просто на седьмом небе — кажется, на старости лет у него прорезалось-таки желание «сделать свою маленькую армию» с блек-джеком и шл… ну, это и само получится. Даже обычно замкнутый Мика-Охотник набрал себе группу на обучение — и сподобился самостоятельно вырастить полосу препятствий… А вся тяжесть работы по «продвижению технологий», разумеется, осталась на моих плечах. Как и не было последних четырёх лет…

Собственно, возникшая «дискоммуникация» и заставила меня спустить раньше срока корабль со стапелей, где мы его растили-готовили, и показать ещё две новинки: возможность удалённого контроля и кое-что ещё, без чего передача сигналов на «технологические» объекты вроде кораблей и ракет была бесполезной.

— …Короче, дистанционное управление сделали. Работает в прямой видимости, если между объектом контроля и контролёром ничего, кроме воздуха, нет. Что открывает широкие возможности по применению нашего наступательного вооружения и контроля переданной сторонним лицам флоры, продуцирующей соответствующие, так сказать, «вещества». — Ага, есть контакт! Мика и Мора смотрят уже вполне благожелательно. Теперь нужно закрепить эффект «я очень много работал и почти сошёл с ума, но вот ради этого». — Собственно, потому я и показываю его только сейчас: экспериментальные опытные парусники у нас уже раз двадцать получали повреждения конструкции и даже тонули из-за проблем с материалом, но на тех скоростях это было почти безопасно для экипажа… А сейчас — смотрите!

Судно, пока я заговаривал зубы друзьям и единочаятелям, успело выйти из ветровой тени, образованной «манграми» достроенной бухты, и паруса поймали почти попутный, довольно свежий ветер. И чтобы достичь нужного эффекта, мне даже пришлось изобретать «цистерны» — в нужный момент вода под избыточным давлением могла выплескиваться не только по ходу и в стороны, но и вниз от поплавков очень непривычно выглядящего для этого мира, низко сидящего на воде тримарана. Момент я рассчитал правильно, впрочем, простейшая «аналоговая логика», собранная Лимой из растительных волокон, сама синхронизировала процессы на судне — гибридном растении, и никакого подвига с моей стороны тут не было. Как говорится, ничего личного, только физика. Правда, знали об этом только я и супруга. А для остальных подпрыгнувший из моря корабль завис над водой, упираясь в неё тонкими рёбрами-килями! По крайней мере, так казалось со стороны. Утратив большую часть гидродинамического сопротивления, экспериментальное плавсредство ускорилось так, что буквально пролетело мимо катера.

— Лима, ход до полного!

— Полный вперёд! — Моя жена «выкрутила газ», и парусник стал удалятся от нас немного медленнее. Чёрт! Катер… Чёрт, катер отставал! Да-а, на модельках в одну шестнадцатую всё выглядело совсем не так… масштабно. Чёрт!

— Алессо, зимнего демона тебе в… это что такое вообще?! Что за магия?!

— Господа… — Я кое-как справился с выражением лица и сейчас говорил так, будто демонстрация и была задумана именно так. — Позвольте представить вам первое в этом мире судно на подводных крыльях! Наш будущий сверхскоростной «курьер» и главный «асимметричный» козырь против мощи империи на морях — всё как мы хотели[34].

Левое подводное крыло, на которое шла из-за ветра максимальная нагрузка, треснуло и отломилось через десять минут, перевернув испытываемое судно и отломив поплавок ударом о воду. Но это было уже не важно. Ключевая развилка Судьбы была пройдена, и направление было задано — «процесс пошёл».

Если бы капитана Бута ещё год назад спросили, знает ли он, что такое счастье, он точно просто рассмеялся бы в лицо такому идиоту. Счастье, ха! Живой и здоровый из рейда вернулся, и между беспамятством алкогольного угара и первыми пятью кружками рома (кружками из нарронарской таверны, разумеется, — каждая в добрый арковский литр) — вот счастье, хрупкий момент, как бродячий натурфилософ втирал… Кажется, они его тогда случайно где-то зарезали…

После того как остатки команды джонки, тогда ещё «Щепки», массово завербовали в республиканцы, со счастьем вообще стало как-то туговато: как ни странно, граждане в лице Стерха и Охотника действительно держали обещания крепко — поправили здоровье так поправили, по крайней мере, напиваться стало заметно сложнее. Некоторых из команды, дорвавшихся до рома в «сером» портовом районе в королевстве, после двух лет в море и полугодовых «каникул» на берегу острова-республики, выворачивало от алкоголя, как зелёных безусых юнцов! Один идиот даже нагло заявил Гуураке (его тогда из-за характера побаивались меньше Рокса), что «не нужно ему такое здоровье»… Стражники потом притащили труп в изрезанной морской форме к причалу — к тем, кто стоял у «белого» причала, отношение у меднолобых было особое. У отребья с «чёрных» пирсов, разумеется, тоже… Тогда-то Бут и понял, что «отбегался» — даже приди сюда в рванине, временное возвышение ему забудут: между портами королевства слухи переносятся как по волшебству. Если простого матроса может и не узнают, то шкиперов всё-таки не так уж много…

Так что предложение остепениться и завести нормальный дом на острове Арк, практически невозможное для моряка, было встречено экипажем «Воли» на ура. Хотя бы потому, что после «посольских» подношений остаток фруктов и овощей из трюмов скупили буквально за неделю — такого здесь не пробовали никогда, но распробовали на приёмах моментально! А по виду и не скажешь, что те же зелёные ананасы на вкус слаще сахара и чуть пьянят, не ударяя в голову… Впрочем, коллеги-капитаны, да и сам шкипер тоже обычно тащил и «чистый» груз — тот же чай. А ведь было ещё что-то, компактное и дорогое, и явно не дурь (скорее всего, камушки) — по крайней мере, дать взятку губернатору города и коменданту порта чем-то в небольшом мешке и получить внесение флага в морской реестр королевства, чего даже среди «островных баронов» добились только пятеро (чем гордились неимоверно!), дурью ещё никто не смог.

Бут возвращался в Арк в смешанных чувствах — строить дом и семью ему не особо хотелось. Моряк вольным должен быть! Бабу, правда, он себе подобрал, даже двух (а вдруг одна помрёт или поменяться с морячками баронов на что придётся?), с домом проблем не было — как уж арковцы строили жилища, он не знал, но последние два месяца на острове моряки — кандидаты в гражданы жили чуть ли не в хоромах. Правда, с роскошью внутри были напряги: сами по себе большие помещения — это ещё не всё… Нет, кое-что он прикупил — джонка два месяца забивала трюмы разной нужной для островитян всячиной, среди которой были весьма странные вещи, но это было как прощание. Ему пообещали новый корабль, способный пройти против течения и ветров после возвращения.

Путь через Острова баронов он, возможно, проходил в последний раз… И в этот раз сполна «насладился» отношением этих уб… «уважаемых людей» и их прихлебателей. Светлобортая джонка привлекала внимание, а экипаж внезапно воспротивился идее снять униформу и спустить флаг. Шкипера «Щепки» (и саму джонку) тут, правда, помнили и даже обошлись практически «по понятиям», но торчание по две недели — месяцу в каждом «порту»-лагуне и принудительные траты «на нужды развития баронства, ну, вы понимаете, уважаемые, типа?»… Нет, опять же бароны честно, по их мнению, расплачивались… «товаром», особенно теперь очень «нужным», с учётом того, что возвращалась джонка на остров. И попробуй не возьми… Впрочем, потом всё равно всё пошло прахом, в очередной раз доказывая, что судьба моряка или солдата в удаче да кураже, а не в стяжательстве. Не иначе как своенравная Удача, богиня-покровительница, наконец отомстила за смену имени корабля. А может, и отметила храбрецов, кто её знает? В богах собственной религии бывший нарронарский контрабандист разбирался весьма слабо, как-то не до того было всегда…

Урода-китобоя, из-за которого джонка Бута была вынуждена тащиться несколько недель к острову-вулкану вместо того, чтобы сразу уйти на север в тот, первый раз, удалось достать без проблем — сама Судьба вывела сквозь лёгкую дымку над постепенно холодеющим к осени высоких южных широт морем к дрейфующему судну-промысловику. Забойщики, правда, заметили «Волю» вовремя и забегали, как крысы, выбирая плавучие якоря и поднимая паруса. И даже успели бы вовремя, если бы не длинноствольные имперские пушки с «морского охотника». Стерх и канониры так удачно положили ядра, что саловозка начала тонуть после второго же выстрела, не очень быстро, но уверенно. Видать, «умник»-торговец скинул часть балласта — выпилил водонепроницаемые переборки (для большей вместимости трюма), отличавшие джонки от судов других государств, — то-то посудина его была шибко ходкой в прошлую встречу. Жадность, бывает, ещё и не так мозги мутит.

Оставалось выловить нетонущие бочки с жиром и, может, кое-кого из людей, когда сквозь дымку проступил силуэт ещё одного корабля. Огромного, словно легендарный морской дракон, и с корпусом, обшитым крашеным металлом! Имперский суперкрейсер: в первый раз Бут увидел на воде нечто настолько огромное! Настало время «Воле» удирать, подставив корму попутному ветру и распустив все паруса, молясь всем богам, чтобы дожить до ночи или нырнуть в слишком узкий для морского гиганта пролив среди недалёких уже островов Южного архипелага: любой манёвр от ветра давал врагам огромное преимущество из-за более высоких мачт (и площади парусов) и куда как более совершенного, чем на джонке, парусного вооружения.

Стерх, прочтя сигнал из поднятых цветастых флагов имперским военным кодом на фок-мачте преследователя, помрачнел ещё сильнее — перевёл, что их заранее записали в военные преступники империи: может, потому по судну Арка не стреляли даже тогда, когда расстояние уже позволяло, — противник явно нацелился перекрыть ветер беглецам и взять на абордаж. Развёрнутое на корме, ещё недавно казавшееся верхом совершенства военной мысли морское орудие с «Тюленя» не оставило на металле корпуса имперца, сыпанувшего искрами на месте удара ядром, даже вмятины. Зато прилетевшие с огромного расстояния пули быстро убедили расчёт артиллеристов укрыться за надстройкой: штурвал уже давно был зафиксирован в одном, нужном положении. А потом из негустой вроде как дымки слева проявился скалистый и поросший соснами берег — и крейсер-гигант с ходу налетел на рифы. Но даже в такой ситуации, скребя по камням стремительно набирающим воду корпусом, моряки самого большого государства материка Азур доказали, что умеют выполнить боевую задачу любой ценой: прилетевший одиночный пушечный снаряд одного из двух курсовых орудий крейсера разворотил корму джонки чуть выше ватерлинии, лишая управления. Итог оказался закономерен…

Прощальное приключение вышло настолько «на славу», что даже болеющий морем шкипер целых полгода «строил дом и семью» на берегу острова-вулкана с полной отдачей: совсем с другими женщинами, нежели предполагал два года назад, но какая, к барракуде, разница?! Тепло, жратва есть, дом выдали, бабы… Бабы и есть бабы, красная там у них кожа, бронзового оттенка или белая: уж в этом-то он, гхм, как и любой моряк, разбирался. Матросы выходили рыбачить, трепались о будущих плаваниях на обещанных новых кораблях, а шкипер, казалось, был полностью доволен видом зеленоватых волн с деревенского склона: даже на пляж ни разу не спустился.

Но через полгода начала заползать в сердце непонятная тоска, после рождения двух спиногрызов лишь усилившаяся, — не по нему оказался береговой покой. Тем более что вместо обычных шаланд островитяне подгоняли своим недогражданам лодки самых странных конструкций и с парусами, сильно напоминавшими имперские, которые, по мере замены новыми, превращались во что-то уж совсем непотребное (но эффективное, проклятье!). Непорядок, молодь зелёная уже освоила новый такелаж, а он, морской волк и шкипер, нет. Правда, лодку он пошёл просить себе отдельную — и сразу к гражданину Стерху, как местный «типа староста». После злоключений на южных островах его и Охотника бывшие «контрабасы» очень уважали. И пришёл, как оказалось, очень вовремя…

Раньше любой намёк на «получить частичку корабля внутрь себя» шкипера если не напугал (хотя, чего врать, напугал бы), то заставил бы всеми силами уклониться от такой сомнительной процедуры. Но только не после прогулки к бухте, где покачивался на волне так не впечатлявший его поначалу тримаран — уж больно неказисто смотрелись низкие борта и странно зализанные контуры крытого кокпита, откровенно непонятно огромное пространство «натянутой» между корпусами судна палубы без фальшборта. Но потом, когда судно, буквально «встав на ноги», полетело-поскользило над водой, легко обгоняя даже птиц!.. Это была любовь! С первого взгляда! Всей жизни, всего сердца — куда там женщинам! И сейчас, стоя на палубе флагмана, корабля, который он не просто ощущал, а по-настоящему, без дураков, чувствовал, понимал без слов — и мог ответить (!!!)… капитан Бут был счастлив. Просто, без оговорок, без «почти» — именно полностью и целиком. И этот корабль, режущий водную гладь, как проволока масло, не был «вооружённым торговцем», нет, это был боец! Воин. «Слава Арка» была готова доказать всем и каждому, кто теперь на море хозяин, а её капитан уже получил первый приказ. И был готов выполнить его любой ценой — и плевать на риск! Тем более Мора Рокс признался в приватной беседе, что адмирал — всё-таки не совсем его. Вот главнокомандующий… Такие намёки Бут был готов понимать хоть по дюжине за сутки. Ближнему к Арку баронству просто не повезло — ничего личного, как любили говорить сами «уважаемые люди», просто бизнес. Партнёру-перевозчику прежде всего требовалось продемонстрировать «наличие зубов»… для пущего уважения, разумеется. Ордеру из двух кораблей (второй заметно меньше, с понятным только самим арковцам юмором назывался «Отечество») потребовалось меньше трёх суток, чтобы выйти к пункту назначения…

Нужно стоять на палубе идущего полным ходом тримарана, чтобы почувствовать всю скорость и манёвренность почти летящего над водой судна. Но чтобы почувствовать сам корабль — о, для этого нужно быть здесь, в «техническом» трюме, рядом с узлом переплетающихся «нервных» волокон, образующих своеобразный «мозг». Ни один из двух десятков матросов (на самом деле в основном абордажной команды), ни сам капитан даже не представляли, какая работа была проделана Алессо и ею, Лимой, чтобы «Слава Арка» и ей подобные смогли показать, на что они способны. Вот ветер слегка заходит, меняя направление и перегибает полужёсткий парус-лист. Сигнал изменяется, и в ответ чуть меняет угол атаки подводное крыло с подветренного борта, компенсируя наклон, и экипаж даже ничего не чувствует. Не чувствует ни напряжённый изгиб мачты, ни растяжение многократно перевитых тросов-лиан, ни чудовищное давление на плоскости «крыльев», от которых даже самое прочное дерево крошится и исходит микротрещинами. Если бы не постоянно нарастающие изнутри новые слои взамен тех, что отшлифовывает такая мягкая и невесомая, казалось бы, забортная вода, корабль перевернулся бы уже через полчаса такой гонки. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать — за скорость, за необычайные, не доступные никому в мире качества, за военный успех… за победу тех, кто тебе дорог, и за личное счастье. Умелый шаман может «заплатить» кусочками мяса на жертвенном алтаре, чтобы духи в ответ помогли в чём-то, но даже великие духи не всесильны.

Лима расплатилась. За свою любовь и внимание мужа — мучительным мигом потери зрения и долгой тьмой, лишь недавно сменившейся всё улучшающимся зрением. О, как она радовалась! Алессо исполнил своё обещание, его мудрость смогла побороть тьму вокруг неё, так же как помогла рассеять тьму её сознания: долгие разговоры и рассказы любимого человека не прошли даром — без этих знаков внимания, без единственной тропы из засасывающего мрака отчаяния она бы просто сошла с ума! Более того, вместе с чудесными «глазами» на её лбу пришла возможность повелевать растениями: проросший сквозь плоть куст-симбионт давал возможность самой делать то, о чём раньше она только слышала. Стать наконец полезной мужу не практически ненужными благодаря «живым» растениям домашними хлопотами, но настоящей помощью! Взять на себя рутинные операции, что так не нравились учёному мужу, ассистировать в экспериментах, следить за ростом образцов, помогать — дать возможность любимому заняться без помех ещё более чудесными и восхищающими задачами. Лима чувствовала себя почти полностью счастливой эти месяцы — после восстановления зрения и обучения… Но кое-что не давало ей забыть это «почти». Лима не могла забеременеть.

Тогда ещё, когда трофейный «Тюлень» только доставил выживших из халифатской колонии к новому дому, прошло достаточно времени для прекращения действия контрацептивного средства, но ожидаемого эффекта это не принесло. Её организм отказывался ежемесячно отдавать кровь теперь уже самостоятельно — ту самую малую плату-жертву, что приносит каждая женщина в обмен на детородность. В конце концов Лима не выдержала и обратилась к Алессо, но тот только сказал о перенесённом организмом стрессе: так бывает, что тело, почувствовав угрозу жизни, «выключает» функции организма, которые могут привести к его гибели. Ребёнок делает женщину уязвимой и до родов, и после, вот тело и не даёт его зачать, несмотря на все попытки. Возможно, когда способность видеть вернётся… Зрение вернулось, но давно ожидаемого события так и не произошло.

Лима знала: помимо контроля непосредственно растений симбионт в теле заботится о носителе, корни заставляют малые раны заживать куда быстрее, чем без растения в теле, а при получении больших, зажимают крупные сосуды и стягивают края рассечений. Сломанные кости? Даже отсечённую конечность можно прирастить, направляя рост «живого» дерева внутри себя или раненого товарища! Так или иначе использовать своё растение так научились все, кто входил в первый состав Арка. Лечить контрабандистов пришлось в итоге всем. Попутно открылись и другие интересные способности экс-фитотрансплантатора: совершенно по «собственной воле» растущий в живых тканях «куст» так же помогал печени бороться с ядами, а «травяным» волосам насыщать мозг кислородом в светлое время суток. А это значило, что «внутренний доктор» может оперировать и с другими органами. И верная жена опять обратилась к мудрому Алессо… И тот её очень удивил.

Пятиметровая вогнутая фасета фитоглаза на отдельной выносной штанге куда лучше какой-то там подзорной трубы. Парусность у параболического зрительного прибора та ещё, конечно, да и с цветопередачей мониторов поработать всё-таки надо. Но вы бы видели, КАКИЕ ГЛАЗА были у экипажа и офицеров сторожевика островитян, дёрнувшихся было к парусам и вёслам, да так и замерших с открытыми ртами, глядя на «Славу» и «Отечество», элегантно обогнувших патрульным курсом боевой кораблик баронства.

— Голубя выпустили. Нет, трёх, — констатировала Лима, не глядя в монитор.

— Подождали, пока мы отойдём подальше, в обычную трубу уже ничего не разглядеть.

— Вот и ответ, как островные баронства держат связь со своими кораблями-пограничниками и так легко отлавливают нарушителей.

— А вот я в монитор смотрел — быстрое переключение между глазами и внешним источником видео вызывало неслабую дезориентацию. И как только Лима справляется?

— Интересно, между островами тоже?

— Между островами тут не более суток лёта для птицы[35], а хороший почтовый голубь может махать крыльями даже в темноте. Главное, чтобы свет был там, где он должен сесть, — задумчиво просветил присутствующий в рубке управления Мора Рокс. — И для этого ему не нужны ориентиры: наши армейские птицы как-то сами всегда находили дорогу, даже в совершенно незнакомой местности.

— Какие полезные птицы! — В глазах у супруги появилось слегка пугающее «пламя» так знакомого мне исследовательского интереса. — Нужно будет отыскать голубятню и изъять всех птиц с острова. Думаю, я смогу использовать… Да, определённо смогу.

Рулевой, слушающий наши разговоры, бочком-бочком попытался отодвинуться на своём растущем прямо из пола кресле подальше от «опасной женщины». Тщетно, разумеется. Да, у «Славы» была настоящая рубка вместо открытого всем ветрам, привычного этому времени кваттербеку на корме и даже кресла, как у современной мне яхте. Правда, вместо окон со стёклами — листья-мониторы, подсвечиваемые наконец-то выловленными светящимися водорослями (спасибо прошлогоднему урагану): кто бы знал, сколько мороки потребовалось, чтобы заставить их расти в среде другого дерева и светиться постоянно! И то результат был этак на троечку с минусом — писать я при произвольно и неравномерно мерцающем потолке не рискнул бы. На Земле мы до сих пор использовали уже проверенные биогазовые светильники: и ярко, и копоть впитывается живыми стенами, только вентиляция нормальная нужна.

А вот что отличало пункт управления тримарана от яхты — это полное отсутствие органов управления: водомёты и «живые» кили управлялись через нейроинтерфейс. Зрелище со стороны было прямо-таки научно-фантастическое. Особенно с учётом пусть и адаптированных, но сделанных по правилам местной моды камзолов и шляп моряков Арка… Впрочем, весь сюр всё равно мог оценить только я.

— … Прямо евреи-банкиры какие-то, — донёсся голос говорящего на русском отца, стоило принцессе Марине приналечь на тяжёлую створку двери в Малый императорский кабинет: до того, как образовалась щель, работа имперских плотников начисто отсекала любой звук.

Не то чтобы дверь была такая уж тугая, нет, но массив твёрдого дерева был непередаваемо тяжёл, даже взрослый человек не смог бы такие створки распахнуть быстро, давая необходимые секунды для находящихся внутри подготовиться. А для того, чтобы раскрытие дверей в комнате заметили с гарантией, внутри подвешен сигнальный колокольчик — отец ещё шутил, что так же делают в магазинчиках в центре столицы: мол, от булочника до монарха не такое уж большое расстояние…

— Ваше высочество принцесса Марина. — Один из двоих сидящих по сторонам небольшого круглого стола о гнутых резных ножках резко встал и припал в поклоне на одно колено.

Сидящий напротив монарх, второй мужчина, только улыбнулся, чуть качнув головой.

— Герцог Алей. — Девочка… хотя, какая к демонам девочка — девушка в самом рассвете своей молодости, в четырнадцать выглядящая на шестнадцать, ответила безупречным, хотя и лёгким книксеном и выпалила: — Дядя Алей, может, хватит уже! Я сдала демонов этикет, сдала этому вашему Кашпо, чтоб его перекосило! Шесть часов все нервы выматывал!

— Моя кровь! — Император-оружейник, великий сторонник прогресса, в другом мире когда-то известный под именем Святослав, взирал на своё чадо со смесью гордости и нежности. — Смотри, Лёха, какая твоя «племянница» выросла: мужики уже сейчас головы теряют, а что будет через три-четыре года? А внутри — мой характер. Хороша, а, наследница?

— Твоё императорское величество, смею тебе напомнить, что наследник твой — принц Егор. — Без капли показного почитания плюхнулся назад в кресло первый химик государства, соратник и единомышленник императора Слава Первого, уже несколько лет как ушедший от производственных дел (хотя учеников и последователей приходилось регулярно наставлять и проверять) и ставший первым лицом в структуре не менее важной, чем производство стратегических материалов, оружия, транспорта и боеприпасов, получившей название СИБ, Служба имперской безопасности. Правда, официального назначения не было, да и вообще существование СИБ не было доведено до широких масс населения. — А принцесса Марина станет супругой какого-нибудь нарронарского принца. Будешь видеть свою дочку раз в год, по большим праздникам.

На слова лучшего друга отца девушка скривилась, но молча: такую судьбу ей пророчили все — от мамы до последней служанки (те особенно истово, с огнём в глазах доказывая друг другу, какое это счастье — брак венценосных особ). Отец же молчал, явно недовольный перспективой. Точнее, молчал ранее.

— Теперь — нет, — не без злорадства прогудел монарх, демонстративно разминая кулаки: мышцы, вздувшиеся на плечах, явственно распирали дорогую рубаху, недавно вошедшую в моду у аристократов, смотревших в рот своему сюзерену и повторяющих за ним каждое действие. По комплекции бывший землянин уступал только одному своему спутнику — Северному герцогу Нику, тому, что расширял сейчас границы империи за счёт вольных княжеств на другой стороне континента, добираясь до обнаруженных полиметаллических месторождений на самом северо-востоке Великой Стены, или Хребта Песков, если по-халифатски. — Это не по-нашему — собственной кровью разбрасываться. Я издал указ: теперь принцы и принцессы крови могут жениться и выходить замуж только в пределах страны. Хочет тот нарронарский принчик заполучить руку Мары, пусть даёт вассальную клятву и учится в столичном университете: моё сокровище косолапый вонючий крестьянин, пусть у него полторы тысячи лет «блаародной» родни, не получит.

— Ого! — Кажется, начальник СИБ был впечатлён. — Но, получается, это значит…

— Дядя Ник нашёл выходы руд! — перебила его принцесса, подскакивая с подтащенного к взрослым стула, и бросилась к отцу. — И нам больше незачем прогибаться под кетайцев! Папа, ты лучший! Я тебя так люблю!

— Китайцев, горе! — поправил «племянницу» герцог, закатывая глаза. — И королевство Наррона — не Китай… что бы там твой отец ни повторял. Как ты только этикет сдала-то? Впрочем, с таким папашей… Чёрт, как курьер от Ника моих парней обошёл?

— У «Горнорудной» свои секреты, друг. — Святослав был явно доволен высказанным в сердцах признанием Алексея. Мягко отстранив дочь, он взглядом предложил ей сесть назад на стул. — Первое правило монарха… Ну, сам знаешь.

— Не закатывать все яй… все шары в одну лунку. — Герцог изобразил кривую усмешку. — Когда будет оглашение указа? Нарронарцы будут недовольны. Даже с гексогеном и дотянутой веткой железной дороги развернуть добычу быстрее чем за год не выйдет. А разрыв помолвки вызовет торговое эмбарго на продажу цветных металлов, как пить дать. Король Най и так косо смотрит на наши базы на островах Северной Гряды, и это он ещё не знает о новых кораблях.

— Дикие люди! Король диктует мнение торговому сословию, — фыркнул Свят Первый. — То ли дело у нас. Всё для прогресса, всё для промышленности…

— Которая в собственности непосредственно у империи, — в тон поддакнул монарху герцог Алей. — Так что делать собираешься, твоё величество? Поставки прикрывать нельзя, но и официальное обручение перед свадьбой рвать — тут тебя даже Осенённый Великого Бога не поймёт. А Петрович, сам знаешь, уже в маразм впадает, не поможет он тебе с Марком вопрос затереть. Церковь, конечно, у нас в кармане, но тут вопрос пиара… Упрутся рогом, придётся атеизм раньше времени двигать. А в стране только-только всё устоялось.

— Вот потому-то Яна — моя жена, а не твоя, не умеешь ты творчески мыслить, друже! — От высочайшего монаршеского тычка в плечо герцога чуть не снесло с кресла. — Всё же просто, как два пальца: официальное совершеннолетие у нас пока в пятнадцать, а пятнадцать дочке через месяц. И знаешь, что это значит? Я могу возложить на неё полномочия чиновника по праву крови. Самодурство, конечно, нужно будет потом отменить такое… лет через двадцать, чтобы наследникам неповадно было. Короче, я назначу её послом и отправлю из столицы. А нарронарцам скажу, мол, «извиняйте, срочная государственная важность, не жену же мне слать было? Вот и ждите теперь». Проглотят как миленькие!

— Ты же Мару не в княжества намылился услать? — обеспокоенно вскинулся «химический» сибовец.

Дочь друга он любил не меньше собственных детей, да что там, вся малышня землян росла вместе. Тех землян, что смогли и успели оставить потомков. Не то чтобы Алексей не был уверен в Святославе, но иногда монарха слегка заносило. Впрочем, обычно авантюры императора, на удивление, приводили к успеху, даже самые безумные, вроде той же разведки Песчаной Гряды со стороны пустыни, взрывая к чертям собачьим горные отроги и складывая направленными взрывами насыпь для временной железнодорожной ветки, по которой шло снабжение экспедиции. Было бы куда проще подойти к месторождениям со своей стороны гор, но самые северные, по-настоящему Лесные княжества упорно сопротивлялись имперской экспансии: тайга впускала в себя людей и технику и без остатка растворяла в себе.

Отправить с посольством принцессу туда было всё равно что её пристрелить. Даже нет, пристрелить было бы гуманнее. С другой стороны, куда ещё можно было отослать посла столь высоких полномочий? Не в Наррону же в самом деле, прикол король не поймёт. Эмираты давно уже даже по названию не таковы — правят там имперские чиновники, и объявить империю от моря и до моря мешает только фактическая непроходимость Великой Пустыни. Хорошенькие внутренние территории получатся. Хотя теперь, после открытия месторождений, Слав может и объявить, так, в целях великодержавного духа и для профилактики внешнеполитических инсинуаций… Но куда тогда пойдёт послом Марина?

— Ты решил Марину на Флогос отправить? — сделал наконец единственный возможный вывод Алексей. — Но что там такого срочного? Новые займы выбивать?

— Только не туда! В это логово хитрых евреев даже я сам ни ногой! — взмахнул рукой император. — Нет, это надо же — займы и кредиты их, видите ли, ещё даже Портовое княжество, от которого пошла империя, не погасило до конца. За полторы тысячи лет! Какого, а? Да наши земные банкиры — сосунки перед этими козлами! Неужели они и правда думают… Хотя, может, и думают. Нет, Алей, это работа для тебя и твоих ребят: предельно аккуратно разузнать. Что-то там не так, на нашем «Мадагаскаре». Твои мальчики и девочки нарыли крайне интересные факты по финансированию этими хитрованами наших высокотехнологичных производств. Последнее телодвижение — дирижаблестроение (а ведь над идеей управляемых воздушных шаров втихаря все посвящённые ржут, не верят, что у меня выйдет и это, сволочи!), зажигательные смеси, разработка всё тех же полиметаллов (не закупка!) и добыча северной древесины! Вот зачем она им, в другом полушарии?! При этом у них с империей «нерушимый союз» вот уже без малого тысячу лет… Да и их уши торчат из некоторых других высокотехнологичных проектов, начатых задолго до нас. Опять же с какой радостью они помогли нам разорить старую знать империи! А так посмотреть — микроматерик[36]-курорт, полностью открытый для посещения, мать его… Нет, Флогос будешь и дальше рыть ты, только ещё в десять раз аккуратнее. А Мара поплывет в конфедерацию.

— Что-о?! Да ты с дуба рухнул, твоё императорское! Родную дочь — в логово этих пиратов?!

— Как раз в пиратстве конфедераты и не замечены, по твоему же отчёту, — хмыкнул монарх. — Наркотики, морская контрабанда, тропические фрукты, чай и кофе, морские курьерские услуги, доставка нелегальных мигрантов… и огромное нежелание отчитываться перед кем-то. А также с прошлого года — поставщики новейших лекарств, благодаря которым остановилась эпидемия северной лихорадки Энге. Сверхбыстрые, по слухам, парусники, которые, стоит за ними повести охоту, бесследно растворяются в море, никогда не принимая боя. И завалившие невероятно дешёвой дурью Валенсу после того, как идиот комендант придумал ловушку и перебил «контрабасов»… Кстати, корабль он так и не поймал, даже не разглядел толком, придурок. По-моему, асимметричный ответ вполне показательный — с конфедерацией можно хотя бы поговорить. Официальное посольство они точно не тронут.

— Там вообще-то корабли пропадают регулярно. — Свой отчёт Алей помнил достаточно хорошо и в целом был согласен с другом. Но послать Марину…

— Только в их внутренних водах и в основном нарронарские посудины, — указал Свят. — Зато есть официальный порт, куда пускают всех. И потом, ты не думал, мой друг, об одной вещи? Сверхбыстрые парусники, которым не страшна Великая Линия, изменившаяся сфера интересов бывших баронств… А ведь это дело последних менее чем десяти лет. Опять же — смена устоявшегося государственного устройства. Сомневаюсь, что тамошние наркодельцы на ура приняли конфедерализацию. Опять же ассиметричный ответ с намёком: «Мы сейчас сливаем дурь королевству, но если что…»

— То есть ты согласен с моим выводом — это всё проделал кто-то… родом из нашего мира?

— Не просто из нашего мира, это Светка!

— Светлана пропала во время рейда, её корабль смогли захватить халифатовские колонисты, и больше его никогда не видели. Она мертва.

— Но тело так и не нашли, верно? И потом, помнишь, кем она была по образованию? Агрономом! Тимирязевка. А твои же ребята установили, что чудо-лекарство растительного происхождения. Это она! Не знаю, что там тогда случилось, но сейчас землячка явно «у руля». И ты это знаешь, раз пытался наладить контакт с их сетью вместо обычной ловли преступников.

— Но почему тогда не подала знак, не связалась со мно… с нами? — Видно было, что мужчина задаёт себе этот вопрос уже давно.

— Может, считает себя предателем. Или преданной. В любом случае посольство соответствующего уровня будет хорошим ходом. А для гарантии Мара будет держать флаг на «Победителе».

— И-и-и-и-и!!! — До того с любопытством прислушивающаяся принцесса не выдержала и вскочила, выделывая дикие коленца и подпрыгивая. — Папа! Папка! Ты самым-самый! Ты правда дашь мне флагман?!

— И три корабля прикрытия, — улыбнулся отец-император. — Я отсылаю тебя на год. Должны же быть у тебя игрушки? Только уголь экономь, пожалуйста, и не развяжи Первую мировую войну на море. Гибридные парусно-моторные суда, поворотные башенные морские пушки… Даже если там и не Света, то пропасть от каких-то там парусников, будь они хоть какие быстрые, вам не грозит. Расти настоящей принцессой, дочь, через месяц ты станешь взрослой. Думаю, я достаточно научил тебя отвечать за свои поступки.

— Да, ваше величество, всё будет исполнено. — На месте только что кружившегося вихря шелков и кружев стояла молодая имперская принцесса, холодная и отстранённая. Умеющая стрелять из пехотного оружия и «делающая» тренированного спецназовца на полосе препятствий (со скидкой на вес снаряжения, всё-таки ребёнок), — отец позаботился о гармоничном, по его мнению, развитии потомков.

Жаль только, что императрица Яна, принеся двоих детей, более не может рожать. Ничего, ему и двоих хватит. Он, Святослав, ещё поставит этот мирок на уши! Не успеет сам, так потомки подхватят знамя империи из его ослабевшей руки!

— Что такого стряслось, что нужно было вызывать меня без объяснения причин? — Немного бестактно начинать разговор вот так, без здрасти-как-здоровье-как-погода, но и меня поймите: когда кусок шельфовой фермы в две сотни квадратных километров внезапно смывает, и даже не ураганом, и не подводной тектоникой, а сезонным, мать его, течением, это не просто ЧП, это полная задница!

Это значит, что все долбаные подводные поля, плавучие «живые» острова, подводные заправочные станции биогаза, станции морского спасения, донные и дрейфующие фильтрационные добытчики — всё под угрозой, если срочно не понять, что именно случилось! Это если оставить за скобками уплывающий в открытый океан погруженный на пятнадцать метров растительный остров со всей инфраструктурой, урожаем, устоявшейся экосистемой… Чуть не убил оператора, проспавшего (в прямом смысле) такое.

Конечно, погруженный фитоконструкт — это не тупое переплетение корней, как о нём думают девять из десяти вообще знающих о такой штуке, как морская придонная биоферма, это своего рода настоящий корабль — как плавучий остров, только подводный, со своими водомётами, в норме прогоняющими воду через конструкт, не давая ему «задохнуться» (или перенасытить морскую воду внутри себя кислородом), но способными компенсировать возникающие механические напряжения всей монструозной конструкции или вывести из подводного потока, который в противном случае донесёт всю шельфовую ферму аж до прибрежных вод королевства Наррона. Вот местные рыбаки порадуются!.. А вслед за ними и военный флот. Особенно флот: напыщенные дураки из Морского ведомства до сих пор пытаются выбить из короля Ная посылку новой разведывательной эскадры взамен попавшей под выброс донного метана. Когда вода смешивается с газом в пропорции хотя бы семьдесят на тридцать, даже деревянные корабли тонут, как утюг, буквально проваливаясь в пену[37].

— Ты и Эль были вне зоны охвата сети ретрансляторов именно в тот момент, когда ты срочно понадобился. Я усмотрел в этом некоторое совпадение, — совершенно равнодушным тоном поведал Стерх и развёл руками. — Так что сначала скажи, что там случилось, а потом я введу тебя в курс дела.

— Малощетинковые кольчатые черви-фильтраторы[38] там случились из-за перенитрирования донного гумуса и рыбки-попугаи. Яйца червей принесло течением откуда-то с Южного архипелага, в воде такой температуры они не растут, но под шельфовой фермой затенение, дно холоднее на пять градусов. А рыбки-попугаи жрут червей и прекрасно раскапывают дно. И размножаются каждый месяц при наличии еды, каждая долбаная пара рыбок даёт восемьсот икринок! В норме они в наших шельферах[39] очищают растения от излишков мелких моллюсков — как раз молодняк…

— То есть шельфер четыре на пять километров вырыли из дна рыбки размером с мой большой палец. — Бывший военный министр и ныне законно избранный советом граждан лидер Арка Мора Рокс будто сдулся, разом постарев лет на десять, и теперь выглядел лет на сорок пять, а вовсе не на свои «родные» шестьдесят семь. То есть с учётом «успехов» медицины везде, кроме Арка, сейчас бывший имперский лейт должен был выглядеть как восьмидесятипятилетний старик на Земле. И чувствовать себя соответственно. Но если ваше тело пронизано корневой системой фитосимбионта, умеющего стимулировать клетки соединительной ткани и вызывать реструктуризацию коллагена[40]… В общем, в вопросах геронтотерапии[41] мы сейчас впереди планеты всей. Даже не одной — наверняка дома, в «старом» мире, ещё так не умеют. — Как я понимаю, для областей, где Южное Возвратное течение не проходит, проблем быть не должно?

— Возможна переконтаминация[42], если действовать неаккуратно. Но не должна. Мы уже подобрали бактерию, которая будет чуть подкислять дно, и креветок, которые жрут яйца этих фильтраторов. Я уже отправил два приписанных к научникам борта ловить их. Месяц на разведение — и будем встраивать их в экосистему шельферов или профилактически выпускать во время сезонных движений воды.

— То есть виновато течение? — Рокс выслушал меня, не перебивая.

Это вопрос, насколько понял, но читает же он мои отчёты, значит, понимает. Вдобавок уверен, что часть моих «мальчиков и девочек» работает не только на Министерство науки, но и, скажем так, «служит во благо родине». Собственно, уверен: Стерх попытался бы под благовидным предлогом разделить и нашу «семейную научную группу», по крайней мере, во время приснопамятного штурма первого баронского острова девять лет назад Плуг получил задание, «не беспокоя меня», попытаться уговорить Эль самостоятельно вырастить парусник на подводных крыльях под предлогом «очень нужно ещё один», потому что «это наверняка будет очень нужно Алессо». Естественно, получился облом. Даже обладая «полной» версией нейроподключения симбионта (а таких в Арке до сих пор только «старый состав», восемь человек и эльфийка), специалистка по селекции и генетике не смогла восстановить схему выращивания корабля даже по нашим записям, за что потом меня же ещё и пожурили: мол, вот как так — а если бы случилось что?

Так бывает иногда: хороший в общем-то человек внезапно становится хорошим политиком — жизненный опыт, все дела, потому я и поддержал его кандидатуру. Ну не Гуураку же ставить? А Марсо Грегори постепенно из растениеводства и животноводства с головой ушёл в торговлю и логистику и честно признался мне, что после начала экспериментов с шельфовыми фермами, когда экосистемный подход перевешивает организационные процедуры, для него это уже «чересчур». Что ж, жалко, конечно, но наивного, полного доверия, как в первые годы Арка, когда мы жили на острове-вулкане вдевятером, уже не достичь никогда. Но если подумать, взаимовыгодное сотрудничество куда надёжнее.

А на встречу с господином главнокомандующим, если он срочно вызывает по необъяснимой причине, я могу взять Эль (как сейчас) или Лиму — формально у нас в стране половое равноправие (и равнообязанность): первая может остановить работу мозга одним направленным воздействием, и никакой симбионт не поможет, а вторая — синтезировать яд прямо в корнях внутри организма, пока я буду отвлекать «политика» или даже договорившуюся группу из «старых граждан».

Наверняка против нас тоже есть заготовки. Вот только разработать что-то биологическое в обход моего министерства без «исходников» невозможно. Так что — или небиологическая взрывчатка, или ловушка из бессимбионтных разумных… Только зачем пилить сук, на котором сидишь? Но расслабляться всё равно не стоит. Держать себя в тонусе полезно. Даже если мои мысли — это уже слегка паранойя. С другой стороны, от паранойи ещё никто не умирал…

— Да. На вопрос «почему именно сейчас?» у меня, к сожалению, пока точного ответа нет. Скорее всего, где-то что-то обвалилось, как всегда между шхерами Гряды Кита, и течение в этом году размыло спокойные обычно проливы, подхватив объёмы придонного планктона…

— И глобальной проблемы не будет, а с тем, что есть, уже могут справиться твои сотрудники, так? — ещё раз уточнил Стерх. Получив мой утвердительный кивок, он показал на монитор-«окно» за своим креслом: — Тогда вот, смотри. Это — причина твоего вызова.

— Дым и паруса. — Изображение с воздушного дистанционно управляемого разведчика было чётким, но недостаточно детальным. — Имперский военный ордер. Это что, к нам? Ох, мать!

На изображении наложились риски-отметки линейных размеров. Корабль, идущий в центре «коробочки» из трёх более мелких спутников, имел длину в сотню метров!

— Этот флагман Южного флота империи, сошедший со стапелей четыре месяца назад, называется «Победитель». А это… — Снимок сменился на слегка размытый фрагмент грот-мачты со штандартом размером, похоже, с небольшой парус, изображение на котором, даже несмотря на «полоскание», вполне «читалось», — флаг императорской семьи. Синяя кайма — принц или принцесса. Что означает…

— …при столь скудной свите — всего три корвета. Это дипмиссия. Посольство. — Вывод был очевиден.

— Как ты и предсказывал, мастер Алессо, — констатировал в первый раз за весь разговор довольным тоном Стерх. Словечко «мастер», употребимое как обращение к натурфилософам, он произнёс даже с некоторой ностальгией, видно, тоже вспомнил «весёлые времена» наших приключений, когда за спиной осталось пепелище, а впереди — открытое море и полная свобода, она же — неизвестность. Мужчина согнал мечтательное выражение со своего лица и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Алессо, я не могу приказать… но ради нашей дружбы — прошу: отправляйся туда. Там должен быть кто-то из наших, но, кроме тебя, никто не сможет оценить, насколько и в чём продвинулась империя за эти годы. Ты рассказывал о своём мире, и мы уже неоднократно ощутили на себе результаты, как ты говорил, «профессорства». Только ты видел, к чему это привело потом, и сможешь понять по одному взгляду… или из разговоров, на каком они этапе, и сделать достаточно полный анализ. Нам нужно знать, к чему быть готовыми.

— На борту может быть кто-то из моих бывших земляков, — задумчиво проговорил я. — Могут запросто узнать.

— В двадцатипятилетнем парне? — ухмыльнулся знакомой гримасой Рокс — «имперская угроза» будто возвращала его «в старые добрые времена». — Побойся Великого Бога, Алессо. Да и «подправил» ты кое-что в лице с тех пор, как мы встретились впервые. Зачем-то.

— Лиме так больше нравится, — пришла моя очередь пожимать плечами. — Я давно зазываю вас на процедуры в нормальном режиме, а не «пусть твой доктор всё сделает за полчаса, пока я думаю о Республике». Вот Жаза и Ирос твои на остров Арк как по расписанию каждую неделю тримараны гоняют. А Лайла вообще…

— Да, я в курсе, Плуг уже жаловался мне раз пятьдесят! — рассмеялся друг и плавно так переключился в «политик-мод». — Так что, пойдёшь?

— Пойду, разумеется. — Я поставил мысленную галочку хорошенько рассмотреть себя через внутренние «глаза» в рубке на «Драконе»: неужели моё лицо и впрямь так изменилось за все эти годы? — Только под каким соусом я попаду на борт «Победителя»? Сомневаюсь, что имперцы устроят экскурсию для желающих.

— Будешь представителем одного из самых сильных участников конфедерации, разумеется, — даже удивился Мора. — Мы же не можем просто лоцманов посылать для перемещения корабля чужой страны по нашим внутренним водам, это будет крайнее неуважение к лицу императорской крови! А ты — действительно один из девяти представителей Совета Арка, выше которого только избранный лидер. То есть как раз тот же статус, что и у принцессы.

— Принцессы? — по-настоящему удивился я: вот уж кого-кого, но только не Святослава я был готов признать ревнителем равноправия полов.

— Да. Принц Егор — десятилетний мальчик, а её высочеству принцессе Марине как раз исполнилось пятнадцать лет — совершеннолетие. Заодно император так показывает всем, как он «ценит» статус конфедерации: послал едва повзрослевшего ребёнка, да ещё и девочку. Но формально не прикопаться — протокол соблюдается. Не иначе кто-то оценил наш асимметричный ответ… и поставку лекарств против лихорадки. Кстати, Алессо, ты не в курсе, что означают эти имена?

— Егор — не знаю, никогда не интересовался, а Марина — вроде бы «морская»… хм.

— Символично, — покивал сам себе Стерх.

— Так мы пустим «Победителя» во внутренние воды конфедерации? Только для того, чтобы я мог попасть на борт?

— Не только, — довольно прищурился политик. — Император сделал такой шаг… Мы просто не можем не ответить. Я уже как председатель Совета конфедерации разослал приглашение на сбор Девятнадцати на острове Рум: пусть полюбуются на нашу политическую систему, в шпионов попробуют поиграть… Но это уже не твоя забота. Проведи нам техническую разведку.

— Буду во Внешней Гавани уже к вечеру. — Я встал из-за стола.

— Не гони, ещё как минимум три дня. Может, возьмёшь нормальный парусник вместо твоего, как его там… «экраноплана»? А то взорвёшься ещё на этой летающей цистерне с газом! Или перевернёшься.

— Потому кабина выносная и взрывостойкая и заполняется амортизирующим гелем, — отмахнулся я.

Рокса аж передёрнуло: однажды ему пришлось лететь на первой версии самолётокорабля, тогда гель был ещё гидрофобный (смачивал и стягивал кожу) и без клеточной суспензии. И ещё сплошные дыхательные маски-шлемы… А что поделать, техника безопасности, четыреста с копейками километров в час — это уже заявка на самоубийство даже улучшенного симбионтом организма. А так — круглая кабина штатно отстреливается от штока-крепления и рикошетит о воду нужное число раз, сбрасывая скорость. Главное, в большое волнение не летать. Короче, несмотря на удачный итог, впечатления у Стерха остались, похоже, на всю жизнь.

— Жди вестей. А я пока наведу шорох в Гавани. Визит принцессы — это не краба сожрать.

Капитан первого ранга его императорского величества Южного флота Карино Сотэ поднялся на мостик величайшего в империи (как по размерам, так и по характеристикам), а значит, и во всем мире военного корабля «Победитель» и сразу скривился, будто откусил вместо сладкого местного аквамарина кислейший лимон. Было отчего. Хотя ещё день назад ему казалось, что уж теперь-то он привык ко всему — остаётся только потерпеть… Да куда там! Тем не менее офицер честно попытался справиться с непослушной мимикой и даже решил, что ему это удалось… И только после этого спокойно, но чётко шагнул в сторону принцессы и её спутника — местного… не пойми кого. Честно говоря, лично ему, Карино, словосочетание «советник Республики Арк» вообще ничего не говорило! С-советник, тоже выискался… Как можно, сидя на одном из крошечных островков в безбрежном океане, с бухты-барахты решить создать своё государство — а всего их тут, оказывается, ДЕВЯТНАДЦАТЬ (!!!), — и только для того, чтобы объединиться в конфедерацию?! На х… в смысле, зачем?! Впрочем, ответ на этот вопрос он уже получил: на острове с «великолепным» названием Внешняя Гавань конфедерации (о да, сила воображения сквозит в каждой букве!). Чтобы была СВОБОДА ВЫБОРА желаемого политического строя, о как! Многое чего повидал кап-один, житель трущоб (слава Великому Богу, теперь их и нет уже, этой оспины на лике города) столицы империи, лично выбившийся в мореходы и офицеры и послуживший императору Святу Первому настолько достойно, что тот лично повысил его в звании и дал под командование флагман флота на первый, настоящий для этого, несомненно, великого корабля поход. И даже доверил самое сокровенное, что у него есть, — собственную дочь… По крайней мере, Сотэ так думал, принимая на борт ещё несовершеннолетнюю пассажирку (с приличествующей малой свитой, разумеется) в порту столицы. Теперь же Карино прекрасно понимал: не дар доверил ему его командир, но Испытание. Да, вот так, с большой буквы.

— Ваше высочество, моё почтение… — Офицер демонстративно-уставно поклонился, привлекая к себе внимание, и совсем другим, холодным и отстранённым голосом обратился к советнику: — Гражданин Алессо, могу ли я чем-нибудь вам помочь? Может, проводить в салон… дорогу к которому вы наверняка не запомнили, всё же наш корабль очень велик. Особенно по меркам местных… морских транспортных средств.

— Что есть, то есть — ваш корабль колоссален! — широким жестом обвёл мостик и ухом не поведший советник.

Рука, закончив движение, небрежно устроилась на маховик юстировки длинной оптической оси перископа-бинокля, в который, очевидно, принцесса и дипработник республики до того смотрели. Рядом, блестя начищенной латунью и огромной рукояткой из полированной стали, красовался более не защищенный кожухом, совершенно секретный механический баллистический артиллерийский вычислитель, совмещённый с телетайпом, — сложная механика, собранная вручную, установленная пока только на одном-единственном корабле.

Собственно, эти два прибора плюс вмонтированные прямо в переборку шкалы дифферента и направления-силы ветра и составляли рабочее место командира орудийных расчётов, а сам командир с лицом белее мела навытяжку застыл рядом: прямой приказ принцессы заставил его нарушить половину служебных инструкций разом. Да, Карино был капитаном «Победителя», вот только принцесса Марина командовала посольством, а во внутренних водах конфедерации корабль чудесным образом становился «посольским представительством»: ни один идиот бюрократ, записывая проклятый Посольский кодекс, не мог подумать, что какая-то страна сможет на полном серьёзе объявить своими внутренними водами кусок океана в тысячу миль в длину и семьсот — в ширину!

— Уважаемый Алессо демонстрировал мне особенности местного разведения и вылова рыбы. Никогда ничего подобного не видела! — нарочито, очень нарочито-восторженно пропела ангельским голоском юная посланница. — К сожалению, «Победитель» идёт на моторном ходу и потому подойти ближе было нельзя: рыбы такие чувствительные… А в обычный бинокль практически ничего не было видно. Вот лейтенант любезно помог нам вычислить расстояние и правильно настроить этот замечательно-«сильный» бинокуляр…

З-злопамятная, с-стерва! Не хорошо так о принцессе крови даже думать… но… Но! В самом начале похода Мара явилась на мостик в одиночку, облачённая в мичманскую форму: точнее, это была офицерская форма без погон — никакого военного образования у наследницы императора не было, но и рядовым составом представителя правящей фамилии считать было нельзя. Корабль как раз входил в Великую Линию, место, которое могло преподнести сюрпризы, несмотря на паровые машины, потому кап-один довольно лаконично объяснил нацепившей «пустоту на плечо» девушке, что место военного моряка там, где укажет командир его боевой части либо вышестоящий, а мундир не даёт права путаться под ногами у работающего экипажа, а прямо наоборот.

Собственно, Сотэ выполнял прямое распоряжение Свята Первого — «дать дочери понюхать военно-морской службы». На прямой вопрос, где же её место, принцесса едва не поучила наряд на камбуз (а что, старший кок — тоже лейтенант, между прочим!), но тут Карино вовремя спохватился — не хватало ещё, чтобы экипаж получил пищевое отравление: как бы там ни учили готовить Мару (скорее всего, никак), в условиях открытого моря и бортовой качки всё равно всё по-другому. И посланница была отправлена в пассажирские апартаменты. Урок, кстати, Мара усвоила — больше в форме её никто не видел, на рожон не лезла, проскользнуть «на посмотреть» в служебные помещения не пыталась и по палубе гуляла только по разрешению вахтенного офицера, когда выпускали всех «балластных», в смысле — невоенных пассажиров. И вся эта идиллия продолжалась ровно до момента захода «Победителя» во Внешнюю Гавань конфедерации, после чего её высочество посол дала понюхать уже капитану Устав дипломатической службы.

— Это был очень интересный опыт, ваше величество, — очень неуклюже, как мстительно отметил Сотэ, поклонился советник Республики Арк: и как такого деревенщину на дип миссию только отправили? Имперские моряки нового строя заслуженно гордились своей лаконичной, выверенной униформой (никаких кружев! Только золотое и серебряное шитьё… очень в меру). А этот Алессо был одет так, что на фоне принцессы вообще казался оборванцем: никаких украшений, ни безукоризненно разглаженной шерстяной ткани, ни выверенных складок официального платья, обычные штаны, рубашка без ворота и застёжек (на спине они, что ли?) и что-то типа куртки — все из одного и того же, правда, необычного материала, из которого делали себе одежду чуть ли не две трети жителей (по крайней мере, Внешней Гавани). — Могу ли я полюбопытствовать, в свою очередь, об этом замечательном, большом, невиданном прежде корабле? Я ведь прав, тот дым из труб и движение как-то связаны? Могучая и опасная магия, как видно…

— Нет, разумеется, как вы могли так подумать! Церковь Великого Бога запрещает магию, это ужасная ересь и богомерзкий обман! — пылко вступилась Мара за паросиловую установку корабля. — Уверяю, на корабле нет ни единого грязного амулета или представителя этих… колдунов! Корабль двигает чистая наука! Механика и естественные свойства нагреваемой огнём воды!

— Разумеется, я вам верю, прекрасная госпожа… После самосчитающего устройства и этого… би-но-ку-ля-ра… у вас очень хорошо получилось объяснить принципы… Простите, но такая мощь ввела меня в заблуждение — и отсутствие вёсел.

— Корабль толкает нарронарский винт[43]. Он под водой, и я не могу его показать, — взяла себя в руки девушка. — Но показать установку, которая двигает корабль, в моих силах. Пройдёмте сейчас?

— Простите, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, но не могли бы вы уделить и мне, капитану, пару минут вашего несомненно драгоценного времени? — Карино буквально кипел внутри, куда там паровому котлу! Но обращение было безукоризненным, как и поклон. — А гражданин Алессо, я уверен, уже утомился в здешней духоте и желает немного подышать свежим морским воздухом НА ПАЛУБЕ. Где как раз проходит моцион Идущего к Свету[44] Атонио. Я думаю, он С РАДОСТЬЮ поделится религиозными откровениями с гражданином советником.

Алессо вопросительно посмотрел на принцессу, увидел разрешающий кивок (он же здесь гость) и наконец-то убрался из рубки. Капитан и Мара, не сговариваясь, дождались, когда стихнут шаги, и Карино уже было хотел предложить отойти в расположенную за люком штурманскую, как…

— Капитан Сотэ, за мной, — сухо приказала посланница империи и, не оборачиваясь, устремилась к трапу на нижнюю палубу. Офицеру пришлось чуть ли не бежать за легконогой девушкой. К удивлению Карино, Мара отправилась на ют, к самом носовому лееру, а там… — Вы, капитан первого ранга Карино Сотэ, дебил или идиот? — Вопрос, заданный свистящим почти шёпотом, несколько выбил мужчину из колеи, и с ответом он затруднился. Лицу императорской крови не принято отвечать пятиэтажным морским загибом, а нормальные слова как-то не клеились в осмысленное предложение. — Вы что, не понимаете, что отец не мог послать меня сюда без соответствующих инструкций?! Хочу напомнить: это вы решили строить все наши взаимоотношения исключительно по уставу, я подчинилась. Теперь извольте не портить МНЕ мою работу.

— Разглашение секретов первой степени третьим лицам, заведомо относящимся ко враждебному государству… — Иногда официальные строки могут заменить ругательства.

— На которое, как лицо с высшей степенью допуска я вполне имею право.

Скептическую гримасу Карино скрыть не сумел. Щёки девушки, покрасневшие от напора свежего здесь ветра, пошли багровыми и белыми пятнами.

— Сомневаетесь в слове принцессы крови?! Или считаете, что местные рыбаки и крестьяне смогут повторить арифметическую машину по внешнему виду и принципу регистров?! Если вы не заметили, то здесь металл стараются не использовать даже там, где он нужен. Что же касается счётного принципа, его ещё семьсот лет назад открыли в королевстве. И почему-то так до сих пор и не реализовали, как и винтокрылую машину для полёта и механическую арфу[45]. Вы капитан корабля — вот и… управляйте «Победителем» и не смейте лезть не в своё дело!

Мара резко развернулась на каблуках, собираясь оставить собеседника в размышлениях о том, что любого другого человека он мог бы в зависимости от ситуации либо бросить в трюм до конца дипмиссии, либо пристрелить на месте. Однако взять на себя роль того, кто приказывает дочери Свята Первого Марине, он был решительно не готов. Верность империи и верность императору для капитана Сотэ была на первом месте. Вернее, это была одна и та же верность: Свят ассоциировался у армии, флота, простых людей и промышленников с теми новыми веяниями, которые изменили и продолжали менять облик великой страны. Свят и был символом той империи, в которую население хотело верить. И вот сейчас… испытание хуже того, что даёт демон Тьмы после смерти. Потому что любое действие наверняка будет истолковано как неправильное.

— Император лично получит подробный отчёт о каждом действии на борту. — Из плохих решений стоило выбрать наименее плохое. Впрочем, морской офицер опять не смог сдержать себя, и фраза получила продолжение. — Пусть он оценит, насколько важно было для переговоров с кучкой дикарей-отщепенцев разглашать закрытые сведения.

— Да при чём тут конфедерация? — Марина всплеснула руками. — Вы знаете, откуда наша страна получает около половины зерна и других растительных культур? Нет? А я скажу: остров Флогос!

— Это имперская земля…

— Это вечно союзная земля, автономный регион под нашим патронатом, который… — Принцесса запнулась, будто что-то едва не сорвалось с ее языка. — Не важно. Саванные области нашей страны не пригодны для растениеводства, лишь узкая полоса между горами и морем, от субтропиков до лесов умеренных широт. Через саванну на севере Азура с нашей стороны — княжества, все попытки наладить там устойчивое земледелие сталкиваются со значительными проблемами из-за сопротивления ушедших в леса коренных жителей.

— И что?

Мара застыла в задумчивости и после минутной паузы ответила:

— И то. Алессо ошибся. У меня очень хорошее зрение, от матери, и просветлённая оптика в бинокле. Зона отличающегося по цвету моря, которое мы обходили, — место разведения рыбы. Я не смогла разглядеть подробности, но смогла понять, что из воды достают не рыбу. Для местных с их примитивными зрительными трубами это, наверное, за гранью фантастики… Для того чтобы понять, что происходит, мне и понадобился перископ-бинокуляр и арифмометр для настройки на нужное расстояние — «Победитель» вот-вот был готов пройти мимо. Я была права, это была не рыба. Точнее, рыбу они тоже там разводят. Там собирали те самые аквамарины, которыми вы забили половину продуктового бокса на корме. Отец был прав: нам нужен человек, который смог такое сделать. Я буду таскать Алессо за собой, покажу всё, что он захочет… И передам приглашение человеку, к которому он пойдёт отчитываться. Он нужен империи!

— Алессо, что за паника? Совсем не похоже на тебя.

— Главное, скажи: сделали или нет? Надо всё-таки что-то придумать со связью. Оказавшись на чужом корабле, где нет ретранслятора, словно слепнешь и глохнешь…

— Ага, и с воздушным наблюдением в непогоду и в тёмное время суток надо что-то делать, и с хранением информации немного побольше, чем двенадцать кадров на «птичку», и с диспетчерской службой… Знаешь, это немного ненормально, что я ежедневно вынужден отправлять три десятка подготовленных операторов двигать флажки по карте и исписывать полтора кило бумаги только за светлое время…

— Стерх, сейчас не время… Так успели или нет?

— Собрал пять ракетных тримов и две настоящие подлодки, одна сейчас дежурит под шельфером на юге и другая — на северо-западе. Третью лодку мы не подвели. Извини, если мы ещё и третье поле пустим на энергопитание субмарины, то может не хватить на ретрансляторы и островную инфраструктуру.

— Пусть так. А тримы где? Одного я вижу в порту, под маскировкой, а ещё четыре где?

— Заняли позиции в пятнадцати километрах по сторонам квадрата, чей центр — Рум.

— Мало, пусть отойдут ещё на десять километров мористее.

— Мастер Алессо, ты в своём уме? — Рокс и в самом деле обеспокоился. — У ракет не будет запаса хода для манёвра, ты серьёзно этого хочешь?! Что бы ты там ни увидел, это не повод…

— Посмотри на «Победителя». — Я невежливо прервал Мора, ткнув пальцем в сторону огромного, по сравнению с разнокалиберными судами конфедерации, выкрашенного в чёрный цвет парохода. — Видишь, под запасными парусами на носу и у кормы накрыто что-то довольно большое?

— Закреплённый на палубе груз.

— Нет, не груз. Это орудийные башни, способные стрелять не только поперёк бортов. Триста пятьдесят миллиметров навскидку, казнозарядные, с раздельным заряжением, пушки спарены.

— ЭТО пушки?! Тогда длина стволов… Ну и монстры! Да их разорвать должно! Или перевернуть корабль залпом!

— Чтобы тебя окончательно «успокоить», я посмотрел на шкалу системы артнаведения — примерно двадцать километров. И нет, «Победитель» не перевернётся, в моём мире уже делали такие корабли. А стоя в идеальных условиях, на якорях у пирса, артиллеристы смогут положить снаряд в любое строение, в любой куст, куда захотят. А теперь внимание на рангоут: видишь, как он слабо развит? Всего две мачты, бушприта[46] нет, как и кливеров, и стакселей[47], на месте средней — рубка и за ней трубы. Да и парусов в два раза меньше, чем можно поднять… Зато парусная команда — сто шестьдесят шесть человек. А в отсек, где живёт принцесса со свитой, можно было поселить ещё столько же, если, конечно, использовать планировку, как в казарме. Обрати внимание на зачехлённые парусиной выступы над фальшбортом — их четыре с каждой стороны. Это не что иное, как пулемётные гнёзда: в отличие от главного калибра — одно при мне обслуживали, — там двенадцать миллиметров как минимум и ленточное питание. Выстрелов триста в минуту, я думаю.

— Триста выстрелов в минуту?! — Бывший имперский лейтенант, которому повезло-таки дослужиться, пусть и в другом месте, до звания выше маршала и адмирала, заметно побледнел и прошептал что-то вроде: «Так вот почему ты сказал забрать все…» — А дальность?

— Полтора кэмэ гарантирую, вопрос, насколько прицельно? Впрочем, с таким калибром достаточно попадания хоть в пятку, и хорошо, если в конечность. В корпус — и симбионт, скорее всего, не спасёт, голову просто некуда будет прирастить. Но посмотри ещё раз — борта между гнёздами. Там…

— …шлюпки, — внезапно спокойно договорил за меня «прозревший» Стерх. — Все считали флагман флота суперлинкором, этакой плавучей мегабатареей. А это — корабль десанта.

— Десанта, вооружённого очень надёжными автоматическими карабинами, стреляющими очередями. В магазине-рожке тридцать патронов, калибр 7,62.

— Откуда такая точность сведений?

— Узнал, — коротко ответил я и сообразил, что глава Арка понял меня неправильно. — Автомат — так называют в моём мире такое оружие, узнал его. Думаю, Свят Первый помнил чертёж наизусть вплоть до размеров каждой детали. Это «АК-47».

— Цирк уехал, клоуны остались.

Места для двух помощников-секретарей располагались сразу за креслом имперского посланника, так что её высочество принцесса Марина слышала каждое слово, сказанное тихим шёпотом у неё за спиной. Там комфортно устроился (кресла вообще были просто невероятно удобные!) барон Юраано, опытный дипломат и опытный переговорщик, и выслужившийся в штабные аналитики, а теперь консультант принцессы по конфедерации майор Мако. Из-за того, что зал был круглый, расстояние от стола-бублика, украшенного цветастыми настольными флажками стран— участниц Совета, и до стены вполне хватало, чтобы спокойно разместить вооружённый караул — ровно четыре человека, как и у остальных.

— Ну почему сразу уехал, барон, — рассудительно прошептал Мако. — Мысленно представьте восходящие кольцевые трибуны-амфитеатр вместо этого Круглого стола… Ну как?

— О, коллега, и как я мог сам не заметить? — «потрясённым» тоном прокомментировал слова эксперта по островам-государствам Юраано, и принцессе пришлось давить улыбку на лице.

Устроители… гм… действа организовывались, создавая антураж перед расширенным Советом с приглашённым послом империи: девятнадцать кресел стран — участниц конфедерации то ли сдвинули заранее, то ли место под гостей было выделено ещё проектом, в общем, принцесса ощущала себя сидящей в этаком фокусе внимания, отделённая от основной массы «равных» пустыми частями стола справа и слева.

— Ваше высочество, обратите внимание, кто сидит напротив вас, — шепнул Мако. — Флаг: цветок — геральдическая белая лилия на зелёном фоне. Над ней красный лепесток — язык пламени. Это символика Республики Арк. А их лидер Мора Рокс будет председателем на Собрании и сегодня тоже.

— Ненавязчивое утверждение равенства, — хмыкнул барон за спиной. — Если не ошибаюсь, у этого самого Арка была единственная однотипная охрана той же численности, что и у нас, — те самые странно бронированные личности? Ах да, за спиной у делегации Республики стоят именно они?

— Да, барон, вы совершенно правы. — Мара беззвучно вздохнула: «её» дипломат был отчаянно близорук, а носить очки постоянно так и не смог привыкнуть. Ну что за дикость, право слово? Ведь в столице очки — модный аксессуар у дворян, носят даже те, у кого с глазами полный порядок. — Вы хотели «поглядеть обстановку на месте»? Смотрите, почти все собрались. Ваши рекомендации, как мне себя вести?

— С этим сбро… простите, собранием конечно же разносторонних разноодарённых личностей? — Дипломат наклонился со своего места к уху Мары, коротким скупым жестом обведя девятнадцать кресел непосредственно за столом. — На таких сборищах я всегда выбирал вождя и обращался именно к нему, игнорируя остальных подпевал и оппозицию… Думаю, кто вождь в этом, простите, цирке, вы и сами понимаете? Будьте настойчивы, стойте на своём и помните: перед вами суть дикари, пусть слегка облагороженные происхождением, по большей части из королевства Наррона, но и только. Так что избегайте сложных словесных конструкций и не пытайтесь заставить оппонента согласиться, замаскировав истинную цель за словесным кружевом, — не оценят-с, нет.

Цирк! Но что-то в этом было. Гавань острова Рум, когда в неё входил «Победитель», оказалась почти наполовину забита разнокалиберными судами, и каких только плавсредств там не было! Галеры и джонки разных мастей, ката-, три— и тетрамараны, напоминавшие из-за настилов плавучие островки с мачтами, — многокорпусные корабли явно пользовались в конфедерации успехом. При этом лодка-коч без палубы, имперский, лет пятидесяти (а то и всех семидесяти) назад постройки галеон и эмиратская лода, стоящие вместе, смотрелись ещё не самым диким сочетанием в пёстром хаосе общего Собрания конфедерации — не акватория, а прямо музей кораблестроения планеты! Впрочем…

— В данном вопросе я категорически не согласен с бароном. — Майор Мако наклонился к уху принцессы. — Влияние цивилизации на конфедерацию очень велико, и, очевидно, не только нарронарской, но и нашей, имперской: посмотрите на спикера собрания! Он же, очевидно, наш, коренной имперец, возможно, даже из столицы, пусть и не аристо. Так что смело можете считать, что разговариваете… ну, скажем, с наместником крупного города во время городского попечительского собрания. По количеству населения как раз подходит, пусть оно и «размазано» на пол-океана. Местные могут выглядеть как угодно, в конце концов, каждый хозяин на своём острове, совсем как купцы в городском попечительском совете, только нет общества, задающего стандарты моды, — вот все и выделываются без всяких ограничений во внешнем виде… плюс способствует местный тропический климат. Но обратите внимание: при общем… гм… попугайстве, оба изученных нами острова конфедератов поражают прямо-таки нереальной ухоженностью: все эти живые изгороди, красивые, как с картинки, дома, вымощенные деревом дорожки и дороги, ветровые прибойные стены на пляжах из мангров, подстриженные (!) деревья, причём многие удивительно одинаковых форм… Как в городе есть имперский наместник и государственные структуры, так и здесь есть свой стандарт. Не местные дикари, совсем нет. Ни одно сборище на такое не способно. Конфедерация сама — государство. А вместо имперских структур у них, очевидно, Республика Арк. Так что обращаться следует также и с лидером их государственной системы, ведь все остальные — «наросты», можно сказать, но не как с «вождём», а как с наместником. Очевидно, ключевой мотив у лидеров Республики не «я сам», а «мы все». Остальные «государства»-острова ему как овцы пастуху. Ущемлять их в угоду спикеру в речах будет глупо.

Впрочем, среди корабельного хаоса наблюдался некий порядок. Примерно четверть судов казалась спущенной с одной и той же верфи — единообразие в пропорциях и размерах, «летящие» силуэты, похожие на зарисовки парусников-призраков контрабандистов и наркокурьеров, за которыми не поспевали и новейшие паро-парусные корветы пограничников, что лежали в папке у дяди Алексея… Флаги на них были разные, включая и самый большой после «Победителя», стоявший чуть в стороне от причалов тримаран — именно на нём красовался уже знакомый герб Арка, но по характеру движения прибывающих судов угадывалось, что моряков экипажей на них обучали одни и те же люди…

— Мако, при всём моём уважении, ваш анализ… слишком смелый, я бы даже сказал — отчаянно смелый! Центральная структура! Да тут половина выглядит как пиратский сброд, а вторая — как туземцы, по крайней мере, любовь к цветастым тряпкам и одновременно ходить полуголыми…

— Тут такой климат, барон Юраано… И традиции самобытной культуры на самом деле только зарождаются.

— Почему-то в Лесных княжествах (которые, надеюсь, скоро наши доблестные войска добьют этих жалких мятежников!) и в баронствах у границ Нарроны нет такой, как бы это помягче… пестроты! А ведь как раз — ни центральной власти между майоратами, ни, казалось бы, предпосылок на единую культуру…

— Как раз там предпосылки есть! А конфедерация — государство очень молодое…

— Тише, господа, — шикнула на спорщиков за спиной принцесса Мара. — Смотрите… Мне кажется, или что-то происходит?

Барон и майор замолчали на полуслове и посмотрели в указанном направлении. На местах Республики Арк спокойно сидящая молодая женщина внезапно поднялась и, слегка сощурив свои большие красивые глаза, казалось, к чему-то напряженно прислушивается… А в следующий момент мир будто расколол чудовищный по силе удар колокола! Звучный и беззвучный одновременно, он заставил испуганно дрогнуть даже воздух, даже саму душу, вздрогнуло и ответило вибрацией вообще всё! Последнее, что увидела принцесса перед застилающей глаза тьмой контузии, были падающие вниз фрагменты крыши-купола в потоке солнечного света, льющегося в пролом…

— …Стоит сделать упор на наши «мощности» в производстве растительных продуктов питания… Эль, что-то случилось?

Спокойно сидящая справа от меня эльфийка вдруг встала, поводя головой и как будто прислушиваясь к чему-то. Лицо её оставалось, по обыкновению, практически бесстрастным… но не для меня — за все эти годы я научился разбирать малейшие признаки эмоций моей лучшей помощницы, соратницы, подопечной и как бы жены. И вот сейчас Эль была одновременно чем-то озадачена и немного раздражена тем, что не может понять причину. Знакомая картина: обычно, упираясь в очередную проблему, решение которой быстро подобрать не получалось, девушка — бывшая пленница Башни хмурилась очень похоже…

Додумать я не успел. Это была вообще последняя связная мысль, потому что события понеслись в темпе, за которым сознание просто не поспевало, оставляя в голове память-след, чем-то напоминающий результат работы стробоскопа: яркие, как застывшие кадры-картинки, между которыми проходят то ли мгновения, то ли минуты…

Эльфийка всплёскивает руками, одновременно наливаясь очень знакомым зелёным свечением, и свет выливается-выдувается из её тела, превращаясь в полупрозрачную мерцающую сферу-пузырь, отсекающую меня, её и Стерха от окружающего мира. В призрачном расфокусированном свете барьера видно, как предметы и люди вне защиты внезапно чуть «размазываются» — так ведёт себя параллелепипед из упругого материала, когда по нему чем-нибудь ударяют. Высокочастотная дрожь, такая быстрая, что наш «двадцатичерырёхкадровый» глаз просто не может увидеть её отдельные стадии. Сколько это длится? Секунду? Две? Меньше?

Сфера защиты лопается, и я вижу, как Эль сгибается, обхватив руками голову и как сделанный ажурным купол-потолок здания Собрания рушится фрагментами вниз. Кружащиеся обломки будто в янтаре впечатались в физически осязаемый на вид солнечный свет, бьющий из пролома сверху. Тяжёлые элементы каркаса падают первыми, и я вижу, что люди вокруг лежат там, где стояли и сидели, — на ногах ни одного вооружённого стража из тех четвёрок, что прошли внутрь вместе с делегатами и представителями участников конфедерации. И осознал, что звук, чем-то похожий на мычание и вой одновременно, — это стоны людей, слившиеся в единую какофонию.

Я всё ещё стою на месте — нас не придавило. Рядом скорчилась на своём кресле Эль. Стерх неведомо когда преодолел четыре шага до нашего гвардейского караула-охраны и вытягивает из ослабевшей руки неуверенно копошащегося солдата болтер.

Я тянусь сознанием через свой симбионт к его. Проблема… внутреннее ухо… слабая контузия?

Солнечный поток сверху перекрывает тень.

Мора Рокс уже вскинул ствол оружия в потолок… в бывший потолок.

Я успеваю рассмотреть огромную крылатую тень. Что-то похожее на дракона… или крылатого быка — пропорции странные, а размер огромный. Тварь перекрывает собой дыру, кажется, собираясь спуститься.

Вижу синие всполохи стартов мини-ракет в стволе болтера и дымные линии, тянущиеся к груди монстра.

Грохот взрывов и рёв боли бьют по ушам, и это вроде выводит меня из своеобразного созерцательного транса — наконец-то.

— Что за… — Стерх с силой хватает меня за воротник и буквально накрывает мной и собой эльфийку от водопада странно мерцающего мяса, костей и крови.

— Рванул. Ты видел…

— Стерх!

— Что?

— Тени! В небе! Смотри вверх!

Тёмные силуэты проносятся на разной высоте, похоже, откуда-то из центра острова Рум к окраинам. Они разные, имеют разные силуэты и длину крыльев, но сразу видно — летят как-то… одинаково?

— Орк!

Я не сразу понимаю, что это говорит Эль: голос у неё… необычный.

— Враги всему животному… Поглощают магию, питаются всем, что движется… Остановить…

Ретрансляторы мы начинаем чувствовать одновременно — видно, странный резонанс вызвал своего рода контузию даже у них. Хорошо, когда твоя «технология» выглядит в прямом смысле как странновато подстриженное садовником дерево — втыкай где хочешь, вот остров и густо утыкан стационарными видеосенсорами. Стоп-кадр с одной из установленных на штоках вокруг здания Собрания камер-фасет зафиксировал лежащие под самыми стенами круглого строения Собрания конфедерации и поодаль группами и по одиночке лишь слегка стонущие практически неподвижные тела контуженных людей. Это свиты свыше двух пущенных внутрь приближённых к представителю острова-государства в конфедерации в ожидании обращения за консультацией (в перерыве) и слуги представителей. Дополнительная вооружённая охрана. Курьеры, врачи, родственники, повара…

Другой кадр: корабли в гавани. Несколько самых дряхлых, в буквальном смысле слова, лопнули и тонут, у остальных явные проблемы с такелажем. Над имперским «Победителем» столб дыма, палуба местами зияет разломами. Везде почти неподвижные люди, даже отсюда видны раненые.

Следующий кадр: люди у Собрания и на палубах начинают двигаться — эффект оглушения стал проходить.

Сам вижу шевеление и в зале.

Ещё кадр судорожно задранной пластиной фасеты: летящие силуэты переходят из пологого полёта в пикирование…

Время опять срывается на бег…

Слышу, как Стерх приказывает оказавшимся вне зоны действия ракетным тримам вести огонь…

Я и за мной с минимальным интервалом Эль тянемся к высаженным оружейным кустам. Те послушно сдвигают ветви, обнажая короткие трубки: те же стволы болтеров уже с гранатой-ракетой внутри. Раз у Рокса так хорошо сработало, сработает ещё раз. Но их мало, чёрт возьми, как мало! Только вокруг Совета и вдоль нескольких основных «дипломатических» дорожек к порту. По привычке пытаюсь целиться и тут же бросаю это занятие. Надо охватить мыслью всю сеть… «стволы» мини-пусковых установок — «розеткой»… Огонь!

Ещё успеваю подумать, как это напоминает салют — тянущиеся, пересекающиеся дымные нити, восходящие в небо… Часть даже попадает. Множественные детонации вырывают из тел тварей огромные куски плоти: ракеты без поражающих элементов, но растительная взрывчатка теперь получается у Арка довольно мощная. И компактная. Демоны, как назвала их эльфийка, больше не кажутся тенями. Вытянутые разнообразные морды, рога, когти — эволюционный гротеск. Крылья слишком короткие для полёта. Два-три попадания ручной гранатой в одно место разрывают тело интервента с небес буквально на куски — гидрокумулятивный эффект….

Заполучившие те или иные повреждения, но не разорванные ударами в фарш туши, даже с разбитыми головами, будто не ощущая боли, падают на голову приходящих в себя людей…

Кровь летит, как от работы десятков цепных пил, рассекающих плоть…

Раны уцелевших тварей на глазах начинают зарастать… куда быстрее, чем растут под контролем Эль новые ракеты в залповых установках-кустах: в отличие от выверенных тысячелетиями эльфийских схем, наши «технологии» — инженерно-растительные химеры, выращенные под контролем оператора. Даже не представляю, как запихнуть ту же «ракету» в ДНК-материал клетки. Мозг отказывается воспринимать бойню, я вижу её, но не…

Чувствую ракеты, направленные Стерхом с кораблей. Они появляются в моём поле ощущений… Но сделать я уже ничего не могу — топливо выработано…

Зажимаю уши, открываю рот, бросаясь ничком в проход…

УДАР!!!

Не сразу понимаю, почему так светло. Стен Собрания больше нет. Не чувствую сигналов растительной сети… вот оно что. Растительные стены здания раскрылись, как цветок, наружу. Все, кто внутри, по большей части целы (и ещё раз оглушены). Все, кто был снаружи… Удивительная тишина. Поднимаются редкие дымки — объёмный взрыв определённой мощности гасит собой все возгорания… Не узнаю пейзаж. Стерх тянет за рукав, указывает в небо, потом в сторону, где был порт… Ничего не слышу, но встаю… Мир вокруг шатается… Всё?

Нет, не всё. Толстый фитоэнерговод похож на корень и на кабель одновременно: собранная энергия с шельфера течёт солнечной рекой — невидимой и неощутимой… людьми. Но не демонами. Там, где взрыв вырвал перебитый канал из песка, из лужи ошмётков, из фрагментов и крови буквально стекается, как терминатор из своей «ртути», демоническая тварь. Граната за гранатой гвардейцы Арка — видно, выжившие из оставленных мной в резерве трёх десятков — высаживают магазины болтеров, залп за залпом разрывая существо-вещество в фарш. Разлетаются брызги теперь уже точно светящейся крови (или что там у него внутри?). И цикл повторяется. Мне приходится обнять повреждённый корень-кабель, чтобы дотянуться до шельфера и отключить контроллеры сбора энергии. Солдаты в деревянной броне продолжают стрелять уже в застывшую мёртвую слизь, пока не кончаются заряды…

Акватория порта покрыта деревянными обломками — такое впечатление, что их больше, чем воды. И из хаоса у покорёженного пирса возвышается чёрный силуэт «Победителя». Без мачт. Со сбитыми трубами. Но ещё живой. На моих глазах носовая башня как-то рывками доворачивается — и по телу пробегает невидимая волна, уши всё ещё не слышат. Снаряд улетает куда-то в глубь острова: там, как птицы, взлетают и садятся крылатые туши. Даже думать не хочу…

Узнаю принцессу Марину только по росту и обрывкам белого когда-то платья. Думаю, это чистая случайность — они выходят к берегу бухты там же, где и мы, — контуженный ребёнок и несколько шатающихся матросов-автоматчиков. Секундная сцена: мы смотрим друг на друга: советников и лидера Арка Мара явно узнала… скорее всего, по сопровождению в характерной броне. Мыслей нет, мы и они просто смотрим… А потом с неба падает тень, и в пять секунд разрывает на части всех. Автоматные очереди в упор не помогают. Хорошо, было чем перезарядить болтеры. Когда я подхожу, принцесса ещё жива: без правой руки, без ноги, с распоротым животом — и это удивляет меня настолько, что я рефлекторно перенаправляю на себя поток энергии со всплывшего в десятке метров от берега трима, — да, наши корабли умеют нырять… некоторые. Всего на тридцать метров, в отличие от настоящих подлодок, но это спасает даже не столько от врагов, сколько от непогоды в открытом море: не удалось убежать от шторма — можно переждать его под волнами. Симбионт пережимает основные сосуды принцессы и впрыскивает противошоковое — сейчас наши тела буквально связаны. Приходится поднять девочку на руки. Трим, не поднимая заваленных мачт, «выехал» на водомётах почти на берег и открыл-вырастил люк. Со стороны ближайшего шельфера выросла из воды тридцатиметровая вышка с «тарелкой» фокусирующей антенны. Вот почему демон появился — почувствовал ток энергии через воздух! Надо убираться…

Не сразу понимаю, что фонтанчики воды рядом — это попадания крупнокалиберных пуль. На борту стоящего в километре «Победителя» пляшет в одном из пулемётных гнезд огненная бабочка… И я целую секунду тупо смотрю на неё, прежде чем над палубой судна распухает беззвучный для меня разрыв. Пламени в этот раз нет — у ракеты газовая боеголовка. Фосфорорганика. Разворачиваюсь и поднимаюсь по опущенной из проёма в борту аппарели — дерево в зарастающих дырах от пуль. И как в меня не попали? Эмоций уже нет. Просто опускаюсь на пол в трюме — через внешние сенсоры вижу, как вокруг мачты-антенны над шельфером вьются, как мошки-переростки, три крылатые твари. Море внизу вскипает пузырями, и через секунду над водой вспыхивает пламя до небес: операторы с подводной лодки стравили весь биогаз из каверн фитоконструкта. Спалили вместе с энергопередатчиком, но мы успели сползти на глубину и поднять мачты. Отключаюсь, так и не выпустив детское тело из рук…

— Зимнего де… — Мора Рокс осёкся и сплюнул: всё, крайняя степень проявления эмоций. — Итак, дайте мне подытожить «радостные» вести. На нас испытали оружие массового поражения, и могут сделать это ещё раз. Мы не знаем, как носитель ОМП попал на Рум (и вообще кто это был). Относительно недалеко от нас находится эльфийский Лес, где-то за шхерами и островами Южного архипелага, населённого тучей злобных краснокожих… Что-то не так, Алессо?

— Поправка: в таком же географическом ключе «недалеко» от нас находятся все Леса эльфов, кроме Восточного.

— Спасибо, дорогой друг, за это уточнение! Так вот, рядом с нами на одной планете аж четыре эльфийских Леса, которые, оказывается, вместо попыток позиционного противостояния переходят к фазе «горячей войны». Я правильно термин сказал?

— Всё верно. Холодная война — экономические действия и натравливание государств людей друг на друга без прямого контроля. Сейчас империя фактически под контролем Западных эльфов Флогоса, после смены династии, а королевство Наррона — под контролем Северного Леса. Как я понимаю, родной Эль Восточный Лес сейчас почти осадили имперские сухопутные войска под предводительством маршала графа Ника, и влияет он только на княжества вокруг, выбыв из числа активных «игроков», а Южный… Если коротко: мы в том же положении, что и более древние и более крупные гособразования. Только метод контроля — «длинная палка». Можно даже возгордиться немного — наше детище, конфедерация, за десять неполных лет влезло в большую политику как игрок, а не как пешка.

— Игроки тут — остроухие лесные жители, а мы — случайная «бродячая» пешка, самостоятельно дошедшая до восьмой клетки и ставшая ферзем, пусть никто этого и не ждал. Маленьким и слабым, но ферзем, — вмешалась до того молчавшая Лима.

Эль кивнула, подтверждая слова бордововолосой подруги. Коротко переговорив со Стерхом, я настоял, чтобы за вернувшей часть старой себя эльфийкой сохранили прежние полномочия.

— Я немного не понял, как нас контролирует Южный Лес, — поднял руку Марсо Грегори. — Что за «длинная палка»?

— Энергия, — объяснил я Плугу. — Наше узкое место и производственные мощности — это погруженные шельферы: от них мы питаем нашу воздушную разведку и на них обслуживаем и растим быстроходные корабли, ракеты и одежду. Никаких островов не хватит, чтобы держать такую инфраструктуру, как за нами сейчас, слишком мы размахнулись, создавая конгломерат из девятнадцати микрогосударств. Под водой растениям не страшны ни цунами, ни корабли, ни шторма… Но оказалось достаточно долбаных яиц донных червей, чтобы снести на хрен один из них.

— Мой народ… мой бывший народ тысячи лет растил растения и знает об экосистемах очень многое. То, что я нащупывала буквально вслепую, по наитию, носители знаний могут создать в течение нескольких часов… И развалить в течение нескольких минут.

— И ты это сейчас вспомнила? — несколько бестактно перебил подавшийся вперёд Марсо. Чтобы ни произошло, а крестьянин — прежде всего крестьянин! Пусть даже фермер, министр сельского хозяйства и вообще.

— Эль — историк, — объяснил я вместо страдальчески сморщившейся эльфийки — на эту «мозоль» ей уже сегодня наступили не единожды. — Она специализировалась на каталогизации эльфийских знаний о прошлом, она одна из хранителей памяти своего народа…

— Который, народ в смысле, посчитал её «очень нужной» и отправил работать на алтарь, — рубанул Стерх, вызвав у эльфийки ещё одну гримасу, и, поглядев в мою сторону, резюмировал: — Высокоразвитые цивилизации… умеют быть «рациональными», когда не надо.

Теперь пришла моя очередь молча кривиться: что ж, уел так уел.

— Х-хочу напомнить, что мы собрались здесь, чтобы принять решение, что д-делать дальше, — робко подняла руку Лайла, жена Марсо.

Введённые в совет женщины обычно молчали, когда дело не касалось «культурных» нюансов (вроде расселения беженцев или там организации работы представительства на Руме), хотя за несколько лет уже попривыкли и, бывало, даже высказывались по общим вопросам. И вот сейчас, в критической ситуации, вылезли уже, казалось бы, изжитые рефлексы далёкой юности — женщины жались к своим мужьям. Если Лайла была откровенно напугана перспективами, сидя по правую руку от Грегори, то Жаза и Ирос ушли в себя, демонстрируя знаменитую халифатскую упёртость слабого пола, воспетую в легендах и сказках совсем не на пустом месте, — морально они уже были готовы всё потерять вслед за мужем, но продолжать жить, пока жив их господин.

На поверку лоск цивилизации не слез только с того, на ком его не было. Лично я радовался за свою часть совета — работа учёной сделала Лиму человеком, готовым смело смотреть в лицо любой опасности. И она твёрдо верила в свои силы, в отличие от других женщин, даже от эльфийки. Может, оттого мой взгляд в будущее, ещё такой тоскливый с утра, начал сменяться на твёрдое желание устроить… ну хоть какой-нибудь асимметричный ответ. Ясно, что мы ещё побарахтаемся. Вопрос: как именно это сделать и с максимальной пользой для кого?

— Раз ни у кого нет идей, может, решим, что делать сейчас? — после минутной паузы, заполненной молчанием, предложил Марсо. — Может, окажется понятно, что и выбора-то у нас особого уже нет?

— А какой выбор у нас теоретически пока есть? — подал голос Гуурака Мика.

— Подчиняться эльфам Южного Леса или попытаться скинуть их влияние, — «разжевал» Плуг «широкие возможности выбора».

— У меня вопрос, — махнула рукой что-то сосредоточенно обдумывающая последние пять минут Лима. — Если мы под контролем у Южных, где, собственно, их список… ну, задач для нас, что ли. Западный Лес, например, заставляет империю развивать десантный флот, это понятно. Восточный навязывал амулетную магию для продвижения влияния на аристократию, а теперь фактически заслонился княжествами от империи, как щитом. Северный Лес… непонятно что делает.

— Северный Лес попытался продавить стратегию экономической зависимости государств Хикка и Азура от своих товаров. Некоторое время им это неплохо удавалось, пока флогосцы не «раскачали», как я понимаю, своё детище — имперское государство, — высказалась эльфийка. — И не думаю, что от Южных стоит ждать инструкций, направлять они нас будут в том же стиле, что уже продемонстрировали, В зависимости от поведения конфедерации будут ставить палки в колёса или точечными воздействиями вроде сорванного шельфера, или точечными же положительными манипуляциями, например, подкинут росток нового вида или подбросят экосистемный фактор, расширяющий продуктивную способность «погружённых полей»… — Эльфийка обнаружила, что все смотрят на неё, и запнулась. Сделала вдох, явно подбирая слова, и продолжила: — Особенность эльфийского менталитета — это обусловленная продолжительностью жизни невозможность использовать договорные механизмы при общении с короткоживущими расами. Объясню на пальцах: если, например, Арк закупает у баронства Шер говядину регулярно, то мы заключаем договор на поставку. Но представьте себе ситуацию, что каждый месяц к власти в Шер приходит новый барон, начинающий правление с того, что сжигает все бумаги прошлого, не читая…

— Почему мне картина кажется такой знакомой? — вполголоса протянул Плуг, вызвав лёгкие улыбки на лицах остального Совета Республики.

После того как мы захватили первый остров и… гм… «настоятельно предложили услуги логистики всем желающим», на островах нынешней конфедерации началась такая катавасия, что я вспоминал даже не девяностые годы в России, а двадцатые — в СССР.

— …в такой ситуации проще делать разовые закупки каждый раз, не надеясь на соблюдение достигнутых обязательств. Так и у Лесного народа: при сроке жизни в среднем в двадцать — тридцать раз дольше, чем длится активное правление монарха человеческого государства, действия прямым договором будут восприниматься как пустая трата времени. Опять же опыт в манипуляциях уже обычно наработан, то есть есть привычная, а значит, как ни странно, более простая схема проведения влияния, так зачем отклоняться от неё и напрягаться?

— То есть «догадайтесь сами, а не догадаетесь, что нам от вас нужно, мы вам врежем»? Так, что ли? — осведомился Грегори.

— Скорее, «делайте как делаете, а если что, мы вас поправим исподволь. Вряд ли вам это понравится, но это ваши проблемы», — разъяснил я Плугу.

— Хорошо, и что нам делать, чтобы не попасть под «точечное воздействие»? — продолжил гнуть свою линию бывший фермер, ныне министр сельского хозяйства.

— Очевидно же, — подал голос хмуро молчавший Стерх. — Развязать войну с империей. Что вы так на меня смотрите? Уничтожение флагмана (пусть и на обкатке) и гибель имперского посланника в лице принцессы — чем не повод для войны? Если Алессо прав насчёт оружия, мы должны растянуть силы и отвлечь внимание от Южного Леса на себя, пока они не подготовят достаточное количество… гм… зарядов. Поскольку это временная мера, наше выживание хотя бы до победы «наших» эльфов (прости, Эль, я не о тебе) даже не рассматривается. Мы — жертвенный баран, можно сказать.

— Лично мы ещё можем уйти и всё начать на новом месте, растения растут быстро, — вставила Лима. — Это наиболее безопасный путь.

— И бросить всех, включая собственных граждан? — хмуро поглядел на неё Мора Рокс.

— Ну, технически весь Арк эвакуировать несложно, включая операторов «на местах». Сомневаюсь, что тримы на подводных крыльях можно остановить точечным воздействием, особенно если мы растянем ордер, — пожала плечами моя жена. — Остальная часть конфедерации вполне сможет сыграть роль «соломенной куклы» для имперцев… В конце концов, за них мы точно не отвечаем.

— Похоже на предательство… даже слишком похоже, — подал голос Охотник.

— Похоже на политику, — вклинился я в диалог, не давая «младшей» супруге увести его в ссору. Остальные просто не поймут, что она высказывает не мнение, а логически обусловленный выбор — не как руководство к немедленному действию, а как теорию, отправную точку дискуссии — плохая гипотеза лучше, чем никакая. — Однако я не согласен с мнением Стерха: войну развязывать не обязательно. Мы должны стать буфером, оттянуть исследователей и корабли с десантом от Гряды Кита на нужный срок, а уж будет это военными методами или нет, Южным не важно. Это следует из слов Эль: не конкретные действия, а результат — говядина на столе.

— И как ты себе этот «мирный буфер» представляешь? — Кажется, в душе у Рокса впервые с начала дня от моих слов появилась робкая надежда на хоть какой-то выход из ситуации — ему-то о войне было понятно ещё вчера.

— Принцесса ещё жива. Покалечена — да, но с нашими возможностями вернуть ей нормальный вид — не такая уж и проблема. Воспользоваться ситуацией и воздействовать через неё на отца: мол, вот от конфедерации продукты по низким ценам и лекарства, а вы их не трогаете, только и всего. Головокружительный успех дипмиссии!

— А «Победитель»?

— Взрыв в артпогребе. Сам сказал — корабль новый, только что со стапелей.

— Ну… допустим. Допустим, что всё может получиться… И что будет дальше? — медленно проговорил Мора, глядя мне в глаза. — Мы оттягиваем интерес Флогоса и империи, играем роль красной тряпки…

— …Южные готовят свои демономины, или что у них там, и подрывают три остальных Леса, точнее, обезэльфивают, — спокойно сообщила Лима.

Сидящая рядом Эль вздрогнула, как от озноба… и промолчала. Ну да, что тут сказать…

— Это я и так понял. Скажи мне то, что я не знаю.

— Я знаю. — По мере обсуждения у меня в голове складывались части мозаики, то, о чём я не знал, и то, что знал, но не задумывался. — Южный Лес — единственный, кто предпочёл контролю людей оружие массового поражения. Люди им не нужны даже как слуги и материал для опытов, «их» горцы-островитяне так и остались на уровне «минус две тысячи лет», будто время остановилось. Разобравшись с эльфами-противниками, Южные устроят геноцид уже нам: раса, которая не может контролировать экосистемы против той, которая может, обречена. По крайней мере, если не может сама «размахивать ОМП». Боюсь, атомное оружие мы изобрести не успеем… И Свят Первый — тоже. Свои же эльфы не дадут. И кстати, мы, посмевшие утащить и приспособить под себя кусок эльфийского пирога, пойдём под нож первыми. Или демонами «разбомбят», или разрушат наши фитоконструкты по-другому: ведь Арк — единственная из числа человеческих страна, способная быстро делать лекарства и проводить наиболее глубокие биоисследования. Будем больше всех мешать…

В очередной раз повисла гнетущая тишина. По мере моего выслушивания «оптимистического» прогноза настроившиеся на конструктивный было лад люди опять мрачнели и замыкались в себе.

— Эль? — наконец подал голос Рокс. — Это… вероятно?

— Боюсь, даже более чем. Алессо, как всегда, на высоте, он великолепный аналитик. — Эльфийка слабо улыбнулась в мою сторону.

— Н-но… — Голос Лайлы, какой-то высокий и ломкий, заставил всех резко перевести внимание на жену Плуга. Она было смешалась, но под ободряющим взглядом супруга всё-таки довела свою мысль до конца. — Почему мы должны… сражаться одни? Давайте просто покажем снимки Западным эльфам, Северным — против такой угрозы они даже распри забудут! Даже одна империя, если будут доказательства, и без большого судна для людей сможет послать целый флот с армией для захвата Южных! Даже на старых кораблях, их же у них много!

— За доказательствами проблем нет, проблема опять же в последствиях, — снова пришлось мне объяснять. — Мало того что Арк в составе конфедерации — естественный агент влияния Южных, просто географически, это раз, и два — наши уникальные достижения Лесам эльфов так и так не понравятся. Пока мы были «неуловимым Джо», никому до нас и дела не было, но теперь… Проклятая «демоническая бомба» сама собой поставила нас в ряд мировых держав! «Южные ударили — более слабые воздействия не помогали — они опасны» — вот ход рассуждения. Разбираться никто не будет. Качественная, многоплановая подстава-ловушка. И как изящно — один ход вместо сотни воздействий. Южных, конечно, добьют — и сразу займутся нами, прежде чем вернутся к обычной подготовке к глобальной резне.

— «Действие, предпринятое с изяществом, долженствующим высшим существам», — горько процитировала кого-то Эль. — Многие, особенно пожилые, самые авторитетные и большинство молодёжи слепо верят в свою избранность, видят в силе опыта и знаний свою личную силу, способность навязать волю любому. В старом мире тоже жили люди… и не только. Некоторые государства короткоживущих смогли заставить уважать себя моих сородичей, овладев магией на очень высоком уровне, — с ними даже были заключены прямые договоры о мире и невмешательстве. К сожалению, в мирах абсолютное большинство существ понимают только язык грубой силы, достижения просвещения, мирной науки и искусства волнуют всех в последнюю очередь…

— Но у нас-то нет магии, Башню уничтожили войска империи ещё до воцарения Свята, те крохи, что передали Восточные своим людям-прихлебателям, оказались недостаточно сильны против достижений прогресса военной мысли. — Я подождал, будет ли Эль продолжать, но советница и моя коллега глубоко ушла в себя, и я не стал тянуть глухую паузу, полную тёмной тишины. — С новыми пушками через пару лет империя с одиночным Лесом справится, может, вопрос упирается в средства доставки. Южным можно создать проблем и затормозить, но без прямого вмешательства Западных их не уничтожить и не нанести существенный вред ещё долго. Получается временной клин: пока у нас нет силы, разговаривать с «низшими» никто не будет, а времени и нет — война между Лесами в ближайшие годы перейдёт в самую терминальную фазу. И кто бы ни выиграл, мы в проигрыше.

— И… ничего нельзя сделать? — Кажется, Лайла была готова заплакать.

— Получается, у людей нет сил справиться с одним Лесом лоб в лоб из-за уязвимости к биоугрозе. Причём даже при нашей прямой поддержке: из-за использования фитотехнологий эльфов мы лучше защищены от искусственно стимулированных инфекций вроде лихорадки и аллергий, но разрушить наши конструкты для них — дело плёвое.

Лима даже достала блокнот, в котором делала пометки, причём без ручки, заставляя фитобумагу прорисовывать и запоминать линии и символы.

— Западный Лес эльфов, поддерживая империю, скоро сможет снести любой Лес, кроме Южного, однако южники смогут вообще сами снести все эльфолеса, кроме своего. Таким образом, прогнозируемые исходы: победа Западного либо победа Южного Леса, и в любом случае следующий их ход — расправиться с нами.

— За счёт фактора внезапности, если это вообще возможно, империя при прямой поддержки Арка может успешно уничтожить Лес на Флогосе… наверное, — внёс свою лепту я. — Теоретически после этого может можно предположить успешную с некоторой вероятностью акцию против Южного.

— И Северный Лес благодарит нас за расчищенный мир, — припечатал Стерх. — Как камень, катящийся с горы: куда ни встань, если ты на пути — так и так придавит. Надо быть самому из камня, чтобы его остановить…

— Мать моя… Стерх, да ты гений! Ребята… и девчата, наш лидер-то — о-го-го! — Я представил себе этот катящийся камень… и в голове у меня внезапно прорисовалась вся картинка. Эльфы, магия, фитотехнологии… Накрутили мы себя, а решение-то само напрашивается. Надо было лишь посмотреть под чуть другим углом… Ну и с перепугу достать кое-какие пассивные знания. — Стать такими же по силе? Легко! Я знаю как! Но для этого нужен мир с империей… и показать Южным, какие мы послушные и пушистые… Нам теперь тоже нужно время, но чуть меньше, чем конкурентам… Что вы так на меня смотрите? И нет, я не сошёл с ума! Сейчас всё объясню…

Мара, остановив карету на вершине одинокого в городском пейзаже холма, стояла и смотрела на императорский дворец… и никак не могла разобраться в коктейле своих чувств. Огромное здание в центре довольно небольшого парка — это было особенно хорошо заметно издалека, вот отсюда — достраивали и перестраивали множество раз. Каждый — каждый! — из её властвующих предков считал своим священным долгом оставить след в истории ещё и добавлением хотя бы крыла или павильона, и не у каждого хватало художественного вкуса или хотя бы мозгов не мешать архитектору возвести что-то красивое и гармонично вписывающееся в существующий архитектурный ансамбль. И хотя Свят Первый и не был родственником по крови предкам-императорам (а до того князьям, снимавшим «сливки» с торговой гавани), дурную инициативу он поддержал особенно активно, правда, занялся прикладной стороной вопроса — удобством проживания и, скажем так, профильной деятельностью.

Древнее тщеславие вылилось в прогрессивные идеи нового монарха, и неоднократно: уже после её отъезда южная часть сооружения-химеры дополнилась длинной кирпичной коробкой удивительно утилитарного дизайна, а над центральной частью комплекса поднялись на высоту пятидесяти метров ажурные мачты из металлических балок, раскинувшие целую сеть растяжек и кабелей на окружающие крыши. Чуть поодаль от основных строений высилась почти достроенная кирпичная труба совершенно заводского вида, добавляя пейзажу некоторую совсем уж эклектичность и слегка сюрреализм. Плюс старую часть дворца тут и там пятнали места проведения ремонтных работ, напрочь уничтожив лепнину и штукатурку, обнажив то каменную кладку, то старый, тёмно-красный кирпич, то вообще дерево, потемневшее от прошедших столетий…

Надо же, и как ей раньше всё это не бросалось в глаза? Все эти различия между старым и новым, этот вечный «ремонт», не утихающий ни на месяц, извечные чужие люди в коридорах и переходах, на лестницах и у дверей, и хорошо, если обычная гвардия. После того как «госпожа посол» в течение почти года прожила в собственном доме на острове Арк, мнение Марины о должной приватности и доступном комфорте значительно изменилось. По крайней мере пятиминутная (!) утренняя прогулка в туалет в специальном платье-после-сна-но-дооблачения (!!), когда по пути тебе попадаются склоняющиеся в преувеличенно уважительных поклонах придворные (!!!), больше не казалась ей чем-то обычным и правильным, впрочем, как и чуть ли не торжественные выносы ночной вазы принцессы. Хорошо, хоть горшку не догадались заставить кланяться лизоблюдов при дворе: что те и глазом не моргнули бы сделать, Мара не сомневалась. И это она ещё не помнила время, когда у дворца даже водопровода не было, не говоря уж о канализации.

Тяжела ты, доля монарха: вместо дома — общежитие (с дверями нараспашку), вместо нормального рабочего места — неудобный трон и тяжёлая, довольно глупая униформа, вместо семьи… м-да, вместо семьи — венценосная супруга и наследники. С другой стороны, по всем канонам она уже… гм… взрослая и самостоятельная, так сказать, единица императорского рода: в обычных семьях в такие лета доверяют и поля самостоятельно пахать, и за прилавком семейной лавки торговать как «хозяину», покрикивая на помощников из наёмных, только разве что служить в победоносной армии империи ещё нельзя — молодые растущие организмы очень не выгодны в плане униформы. Вот восемнадцать стукнет…

— Гхм! Ваше высочество! — Выдержки начальнику охраны хватило ровно минут на пять. Уже приплясывал не только его жеребец, но и он сам, прямо в седле.

— Что-то не так? — Принцесса царственно повернула голову и окинула «своего» человека показательно удивлённым взглядом. — Или есть какие-то особые инструкции от отца?

— Доставить ваше высочество в целости и сохранности! — брякнул начальник телохранителей.

Неужели у отца вся служба охраны так работает или только ей так повезло?

— Что может угрожать мне, урождённой имперке, в коронном городе, да не простом — в самой столице? — Для усиления эффекта Мара даже чуть приподняла одну бровь.

Жест этот был подсмотрен и скопирован у Гуураки Мики по прозвищу Охотник. Этот немногословный советник Республики вообще очаровал её — не мужским обаянием, а как учитель и наставник. Кто ещё может взять тебя на испытания гарпуномёта против акул в естественных условиях в рамках «разработки подвижности протезированной конечности»? Поправка: взять девушку пятнадцати лет в качестве единственного напарника, у которой приживлённые рука и нога ещё не особо слушаются? Ох, как матерился Мора Рокс, узнав об этой истории… слегка постфактум.

Практическую сторону крепкого сквернословия на пяти разных языках молодая принцесса тоже старательно запомнила… и после окончания воздуха в лёгких республиканского лидера даже попросила объяснить значение некоторых терминов. Ну а что — Алессо и Лиме в таком ключе общаться можно, а ей, благородной леди, нельзя? Нет, не прокатит!

— Вы не просто имперка, вы — дочь правящего рода, — проглотив нецензурный пролог, начал просвещать охраняемую особу проклинавший всё на свете лейтенант дворцовой стражи, которому всё больше хотелось закинуть свой ценный груз в карету хоть силой и везти, желательно не останавливаясь, чтобы поскорее передать смертельно опасный не только для карьеры «груз» (это если что-то случится) — врученное под его личную ответственность на пирсе в порту императорское дитя. Хрупкая, тонкая в талии девушка в платье слегка странного кроя из новомодной (в последние полгода) заморской ткани совершенно не внушала ему своим видом надежды на успешные защитные мероприятия, «если что…». — Наша страна ведёт войну на севере континента, войну долгую и сложную. Есть напряжение в международных отношения с королевством Наррона… Да и другие люди могут желать вам плохого. Столица — город-порт!

— Вот как? Обязательно передам вашу точку зрения на проблемы безопасности, лейтенант, — беспечно откликнулась временная подопечная, которую теперь стрелой или пистолетной пулей даже точно в сердце было не убить.

Да что там — отделённая от шеи голова, быстро приставленная обратно, должна была прирасти назад! Регенерация и восстановление частей тела после знакомства с зубами демона под присмотром и руководством доброго доктора Лимы не прошли для принцессы бесследно, настолько, что к врачам, особенно к хирургу, ей обращаться теперь настоятельно не рекомендовалось. Во избежание обморока «коновалов» и аптекарей, а также появления слухов, порочащих императорское достоинство. Впрочем, нужны ей теперь эти средневековые шарлатаны, что ли? «Больной, исцелись сам» — этот девиз ей пришлось осваивать и в Арке… Но там ей для этого предоставили, так сказать, весь инструментарий и инструкторов (и самые прогрессивные методы от заботливого Охотника — отдавать новые конечности теперь уже акуле принцессе очень не хотелось). Увы, но другого способа вернуть прежнюю форму и подвижность не было даже у самого прогрессивного в плане медицины человеческого государства на планете, и теперь процент «живой» древесины в организме её достигал пугающего значения в двадцать пять процентов от массы тканей. Одни кости правой руки и ноги, целиком реморфированные из тканей фитосимбионта, чего стоили, это не считая армирования-оплётки мышц и «нормальных» костей. А уж как весело теперь выглядели (брр, она теперь знала их внешний вид!) внутренние органы брюшной полости…

Строго говоря, принцесса Мара человеком (не в генетическом плане, там всё осталось по-прежнему) не являлась, как и основной состав Арка теперь. После трагических событий на Руме Совет Республики всерьёз озаботился выживанием своих граждан, как полных, так и нет, хотя здоровым людям, разумеется, не пришлось проходить все эти «экспериментальные процедуры». Да и «банк органов», включая конечности, на острове-столице, как оказалось, существовал, — только попробуй подобрать донора для почти ребёнка, да ещё такого, как принцесса. Так что себя она вполне могла считать тем самым «элитным фитокиборгом», как её обозвал Алессо, после чего попытался объяснить смысл понятия…

Н-да, не успел. За шесть часов. По словам землянина, при должном обучении такие, как Мара, могли стать настоящими суперсолдатами, способными противостоять десятикратно превосходящему численно «мясу» из обычных людей… Только для этого требовалось специальное обучение, а учить было некому. Увы. Всё на собственном опыте… который Марина теперь предпочитала не получать. Одного раза хватило — наигралась! Настоящее чудо, что в мире нашлось такое место, где её смогли хотя бы спасти, не говоря уже о том, чтобы вылечить… Впечатления и переживания, которые хоть уже и подёрнулись лёгким налётом новых воспоминаний и событий, были всё ещё куда сильнее чувств, что вызывал вид дворца… да и любых других чувств тоже. Сколько времени должно пройти, чтобы померкла та боль, то отчаяние и та надежда, вновь обретённая способность ходить и пользоваться ножом и вилкой одновременно?

Короче, лейт-охранник своего добился: махнув рукой, её высочество Марина изволила вернуться в свой транспорт и до самого дворца больше не желала «развеяться и прогуляться». Хватит. Нагулялась. Впрочем, у своего отца Мара тоже кое-чему научилась: прятать голову в песок и убегать от проблем не поможет. Как бы ни хотелось. Потому она твёрдо была намерена отработать как можно качественнее свою роль в общем плане группы посвящённых в «большие эльфийские разборки» — собственно, она сама и разработала стратегию поведения и последовательность действий для себя, принцессы: если что пойдёт не так, винить будет некого.

Арковцы довольно неплохо придумали, как уцелеть в грядущем… ну, скажем так — глобальном конфликте, а вот для того, чтобы уцелела империя, поработать придётся уже ей. Как бы ни хотелось Марине заняться чем-то мирным и полезным, вроде развития медицины (просто позор: на фоне паровых двигателей — по сути средневековое состояние в стране! Только что руки мыть научились и мыться регулярно — и то хлеб…), она обязана была спасти свой народ. Хотя бы часть его. Хотя бы попытаться. Чего-чего, а уж решимости ей было не занимать.

— Ваше императорское величество! — Глядя на то, как профессионально угодливо кланяется Марсо Грегори, можно было подумать, что он всю свою сознательную жизнь как минимум через день обивал пороги всевозможных чиновников, а не убежал в двенадцать лет от скучной жизни навстречу приключениям.

В тринадцать — он уже юнга в составе команды корабля-охотника пиратов, в двадцать — фермер, выкупивший плантацию для выращивания тутового шёлка, в сорок — бросивший семью и двух жён (правда, с фермой, приносящей немалый доход и захватившей все соседние земли) ради новых приключений (и ради двух новых женщин) на борту лоды-колонизатора эмиратского купца, завербованный в качестве специалиста по земледелию и землепользованию. И вот теперь, ещё двадцать один год спустя, он — фактически третье лицо в аграрной Республике Арк, официальный посол, торговый представитель и глава ячейки антиэльфийского заговора людей в имперской столице. Ну, что сказать? Затея двенадцатилетнего мальчика, наслушавшегося матросских баек, удалась именно так, как ребёнок тогда хотел. Впрочем, не сказать чтобы взрослый изменился совершенно: ощущение грядущей опасности, опасности такой, от осознания которой у иных храбрецов затряслись бы поджилки, заставляло министра сельского хозяйства смотреть в будущее… с лёгким интересом, так сказать. Может, сложись все по-другому, сейчас бы он мог себе говорить: «Ну, я прожил достойную жизнь», но теперь, выглядя от силы лет на тридцать пять (и чувствовал себя так же — да здравствует фитоимплантация!), Марсо по прозвищу Плуг думал гораздо более оптимистичнее: «Столько ещё впереди!» Упускать что-то из того, что может произойти, он не собирался.

Император Свят Первый произвёл на официального представителя Арка двоякое впечатление. С одной стороны, время «представления ко двору» Марсо было сокращено буквально до одной минуты — будто не посланника государства, пусть далёкого и не такого уж большого (по населению), представляют, а купца первой руки: одно отличие, поставили его перед негоциантами и представителями крупных логистических компаний. Правда, Арк вот уже более полугода как начал открытую и прямую торговлю с империей — сразу после того, как принцесса своей рукой смогла написать нужное письмо, ушедшее вместе с первым грузовым тримом, забитым контейнерами с пробным ассортиментом продуктов и лекарств. И схемой контейнерного терминала-склада на утверждение городскими властями: намёк на то, с кем, собственно, принцесса нашла общий язык. Так что в тронном зале происходила лишь формальная процедура, не более того… Но всё равно слегка покоробило: этакое ненавязчивое указывание «своего места», а ещё говорили, что старые порядочки в империи давно в прошлом!

С другой стороны, сразу после приёма Плуг удостоился личной аудиенции, которая, в отличие от ожидаемой «беседы в малой гостиной» или даже «разделённой малой трапезы» (монарху надо питаться, а дел столько, что приходится порой делать их и во время еды), один в один походила на привычные совещания Совета Республики: стол, кресла, несколько человек, кувшин с водой — и обсуждение конкретных вопросов. Единственно, что отличалось, — поклониться перед тем, как сесть, всё же пришлось.

— Я рассмотрел прошение о предоставлении земли для торгового представительства и посольства в столице сверх выделенной территории в порту… и утвердил. — Монарх вне тронного зала не затруднял себя называть свои поступки протокольным «мы решили», говоря чётко, конкретно и по-простому. Грегори даже зауважал его немного больше, несмотря на историю с Алессо и дальнейшее: государственный деятель из Свята Первого… получился. Просто — получился. Уже за это вероятного противника стоило уважать — уважение к врагу никогда не вредит, а часто и помогает не зазнаться в своей «крутости», например, или в «хитроте плана». Не каждый правитель способен отречься от даже столь малой привилегии, как употребление выделенного местоимения в разговоре, подчёркивающем разницу между ним и другими людьми, бременем власти не облечёнными. Но, видимо, властителю самого большого участка суши в мире ощущения собственной избранности и так хватало, может, даже с перебором. — Мне импонирует ваше желание работать прежде всего с государственными имперскими скупщиками без принятия участия в оптово-розничной торговле в стране, оттого я намерен благосклонно отнестись и к другим вашим предложениям. Не скрою, ещё больше торгового договора мне понравилось ваше намерение развернуть сельскохозяйственную деятельность на территории моего государства: растянутая морская логистика не способствует объёму поставок, стоимость, да и надёжность таковой оставляет желать лучшего, по крайней мере в ближайшие десятилетия точно. Однако меня поставил в тупик ваш странный выбор местности: бывшая приморская территория эмиратов, ныне имперский Дальний Восток. Мало того, вы просите выделить не дельты рек и зоны вдоль русла с плодородным гумусом, но именно береговую зону от кромки моря и в глубь пустыни полосой в пятьдесят километров, «исключая города-гавани, территории уже имеющегося сельского хозяйства и военные объекты»… Несколько странный выбор, не так ли? Дабы облегчить вам объяснения, скажу: я уже запрашивал имперский университет на предмет разработки плана скачкообразного увеличения собственного производства растительной сельхозпродукции. И единственный (и ОЧЕНЬ дорогой!) план, который мне был предложен, — это распашка целинных земель тропической саванны, расположенной между Севером и Югом нашей страны. Как меня уверили, в приморской полосе достаточно влажный климат, и только давление сформировавшегося устойчивого сообщества крупнокопытных и произрастание многолетних трав не даёт вырасти на том месте буйным джунглям… А теперь я вас внимательно слушаю.

— Ваше величество…

— Называйте меня просто по имени, для краткости… Да, это ваша привилегия теперь, продолжайте.

— Есть несколько факторов, в порядке разной значимости, но самый первый — это… как вы знаете теперь, после трагической гибели леди Ланы, что её ученики и последователи разделились на два лагеря: м-м-м, традиционалистов, скажем так, и тех, кто придерживается ещё и философии госпожи капитана. — Слова были давно согласованы, да и не чувствовал Плуг за собой особого вранья: раз Алессо говорит, что Лана была агрономом, значит, задача накормить всех и изжить дефицит еды была для неё не пустым звуком. Так что имя убийцы (не прямой, а отдавшей приказ десанту) его жены (одной из двух) и остальных женщин, которые могли бы попасть в Арк, но не пережили «общения» с бандитами «на государственной службе», теперь должно было войти в историю… правда, пока непонятно, в каком ключе. План у Алессо был… чрезвычайно амбициозным, и хотя попаданец утверждал, что теперь «размер не имеет значения», одни только последствия его… Нет, не время думать об этом сейчас. — Я, как вы понимаете, из второй группы, хотя представляю интересы и первой. Мы фактически не будем пересекаться в плане поставок: всё равно территории Арка в конфедерации недостаточны, чтобы закрыть продуктовый вопрос раз и навсегда. Дело в том, что текущая реализация агрокультуры требует погружения под воду. В предоставленных вам бумагах есть пункт об использовании шельфовых зон на глубинах около пятнадцати метров — судоходству ничего не будет угрожать, мы обозначим фарватеры, где это будет необходимо… и только для кораблей империи, разумеется…

— Как интересно… — протянул сидящий рядом с императором в свободной позе мужчина. До того он изображал слабый интерес к беседе, но теперь подобрался. — И откуда у вас такие предложения?

— Герцог Алей. — Марсо не поленился встать и отвесить ещё один поклон, тщательно следя не наклониться ниже, чем до того Святу Первому. Что характерно: мужчину ему не представили, но кто ж не знает одного из приближённых монарха?! — Возможно ли, чтобы вы получили от меня этот ответ через десять минут, когда я выскажу все аргументы за освоение побережья и вод эмир… Дальнего Востока империи?

— Я заинтригован, — ровным голосом отозвался «тайный» глава Службы имперской безопасности…

В принципе тайной это уже быть перестало, как и сама СИБ, но одно дело — шепотки, и другое — официальное слово императора.

— Я тоже, — хмыкнул монарх-попаданец. — Потому, господин Марсо, продолжайте.

— Несмотря на то что торговая отгрузка пойдёт по официальным каналам и большими потоками, налаженные неофициальные связи у капитанов и граждан Арка за морем останутся целы, как вы понимаете. Значит, любые наши действия здесь, вдоль береговой линии, достаточно быстро станут известны там и вызовут закономерное неодобрение. Кроме того, у продуктового поставщика в лице Республики, в отличие от поставщика компактных продуктов растительного происхождения, в империи есть конкуренты, о которых нас уже предупреждали — например, «вечный союзник» автономия Флогос. Мы предвидим проблемы в работе. А при фактической морской блокаде восточного побережья южной и центральной частей материка Азур, находясь за Хребтом Песков и пустыней, изоляция окажется достаточной для нашей научно-исследовательской работы.

— Мне кажется, стоит серьёзно поговорить с источником сведений гражданина Марсо… — высказался службист. — Потому что, видится мне, он может быть только один. Пригласить сюда… этот источник?

— Думаю, надо всё-таки дать договорить нашему гостю, — подумав секунду, принял решение Свят Первый. — Продолжайте, Марсо.

— Насколько мне известно… из того же источника… — сделал ударение на последней фразе Грегори, — целью сотрудничества с Арком империи является не замена действующих поставщиков, кроме королевства Наррона, а создание продуктово-продовольственного резерва. Таким образом, выбор места не повлияет на поставку продовольствия внутри вашей страны, сохранив транспортные компании и группы. С другой стороны, отсутствие коммерческого трафика по старому торговому маршруту вызовет освобождение трёх четвертей рабочего ресурса в городах и более мелких прибрежных поселениях Дальнего Востока, и с разрешения ваш… с вашего разрешения, император Свят, мы хотели бы его задействовать в нашей деятельности: вместе с плавсредствами и орудиями труда по договору о государственной… гм… мобилизации трудового ресурса.

— Кха, кха! — аж закашлялся до того невозмутимый граф Алей. — Я всё ждал, когда же речь зайдёт о деньгах, но ТАКОЕ?! Кто вас учил так вести дела, хотел бы я знать?

— Жизнь, — максимально загадочно улыбнулся Плуг. — Когда-то я был простым крестьянином… Вот житейская мудрость, набранная от сырой земли, и осталась.

— Губа не дура! — подтвердил сибовец. — Свят?

— Амбициозно. Мне даже нравится где-то, — отозвался напряжённо думающий монарх. — Вам в руки… пока не знаю как, но скоро узнаю, попала важная, не предназначенная для чужих глаз информация. Вы впечатляюще ею распорядились. Однако мобилизация трудресурса, сиречь принудительный государственный договор с фиксированной оплатой труда, — дело не для иностранной фактически компании и уж точно не для постороннего государства. Не видите здесь проблем?

— Нет, — широко улыбнулся Плуг. — Мобилизация и работы будут идти именем человека, который имеет на это право… заодно стопроцентно обеспечит ваш контроль на нашей зоне, не мешая при этом нам выполнять проект госпожи Ланы, оставленный нам в наследство. Только в таком случае мы сможем достигнуть нужного объёма работ, для реформирования экосистем и закрепления этого реформирования хотя бы на несколько первых лет, пока будут вестись работы следующего цикла… Ну и так далее. Этот человек — ваша дочь, принцесса Марина.

— «Гермиона сильно изменилась за лето», — пробормотал себе под нос граф Алей.

— Ха! — Свят звучно и довольно внезапно для дёрнувшегося Грегори ударил себя ладонями по коленям. — Дочурка молодец! Так вот откуда такая развёрнутая информация в её отчётах по вашим возможностям… Кое-что мне показалось настоящей фантастикой, вроде размеров этих ваших шельферов, но теперь вижу: всё было детально проработано! Хм, я даже теперь начинаю как-то верить в масштабы этого вашего проекта… Может, даже и герцог поверит, а, Лёха? Однако я вижу, вы смогли завоевать доверие моего ребёнка, это дорогого стоит… Не расскажете как?

— Ожоговая терапия и восстановление травм, — произнёс Марсо, и обстановка в кабинете сразу перестала быть «немного весёлой». — При взрыве носового орудийного погреба на «Победителе» принцесса находилась достаточно далеко, чтобы уцелеть, но и всей длины палубы корабля не хватило бы, чтобы не пострадать совсем. У нас был выбор — сохранить вашу дочь… или сохранить свои секреты. Вы знаете, что мы выбрали.

— И вы по-прежнему утверждаете, что не знаете о причинах… случившегося? — хмуро поднял на посланника Арка взгляд пожилой мужчина, в глазах которого плескалась затаённая боль и усталость.

— «Победитель» — удивительный корабль, мы таких никогда не видели, — пожал плечами Плуг. — А всё, что нам пришлось изучать, напоминало кратер вулкана после извержения, ваши инженеры сказали, что нос от середины корпуса не оторвало только потому, что сила удара изнутри компенсировалась упором в близкое дно. Носовую орудийную башню мы даже не смогли поднять. Надстройки и рангоут были рассеяны по акватории в три квадратных километра. Все выжившие на борту находились на нижних палубах, на корме, до которой возникший пожар по счастливому стечению обстоятельств не дошёл, люди задохнулись от угарного газа, кроме десятка счастливчиков, из которых половина от недостатка кислорода явно повредилась головой… Ваша дочь выжила только потому, что её перебросило через песчаную косу ударной волной, остальные были тяжелее и не отделались переломами конечностей и повреждением кожи. По счастью, кормовая часть судна осталась более-менее в рабочем состоянии, а палубу мы смогли заделать своими силами — для перехода, так же как и соорудить по указаниям механиков с ваших судов сопровождения, как сделать трубы и что нужно достать для управления рулевыми механизмами. Наши суда сопровождали «Победитель» и вспомогательные корабли до указанной вашими военными моряками точки, и я прибыл к вам на аудиенцию сразу же, как произошла встреча в виду берега.

— И вы верите, что это случайность? — вновь задал вопрос Алей.

— Учитывая, что взрыв произошёл во время экскурсии представителей конфедерации на борту судна и выкосил всю «верхушку» всех правительств всех островов как раз тогда, когда обсуждались поставки продовольствия в империю… Я не берусь судить. Если бы не случайность и не наши поспешные действия, сейчас флот империи методично вкатывал бы нас и соседей в пучину морскую за потерю корабля и посланника. Потому предпочту всё же работать там, где… несчастным случаям только будет сложнее случиться. Ну и где ошибка культивации не превратит вполне проходимую и являющуюся «кладовой» мясных ресурсов империи саванну в непроходимые тропические джунгли, растущие быстрее, чем их вырубают. Пустыню, по крайней мере, хуже уже не сделать…

…Через два часа Марсо Грегори покинул императорский кабинет, сжимая бумажку, стоимость которой сложно было переоценить: именем принцессы теперь, едва пройдёт несколько месяцев и начнётся первая, «холодной фаза» конфликта империи и королевства Наррона (то есть рудники на севере Азура в месте чуть южнее того, где Хребет Песков начинает опускаться в море и превращаться в острова Великого торгового пути, выйдут на расчётную мощность), все бывшие эмираты, исключая зоны присутствия военных и гражданских служб империи, отойдут Арку во временное управление. Да, Грегори не питал себя иллюзией — как только появятся значимые результаты, собственно арковцев попробуют отжать от контроля, и никакая принцесса Мара не поможет. Это сейчас, кроме громких слов, отбирать особо нечего, а тогда будет обученный персонал из местных, что для чиновников послужит достаточным поводом: мол, дальше и сами с усами. Правда, Свят Первый от щедрот пообещал всем дворянство, а лично Плугу — аж герцогство: Северный и Южный герцоги уже есть, так что формально контроль как бы и останется, может быть… Впрочем, всё это не имеет значения. Несколько лет — и «рванёт». Остаётся надеяться, что Алессо прав и выросший на внутренних территориях империи (пустых и никому на фиг не нужных) проект, как внутри человека выращивается фитосимбионт, будет уже готов к применению.

Конечно, будут проверки и проверяющие, тайные и явные, но в условиях надвигающегося кризиса Святу и чиновникам будет всё больше не до того: едва здание империи задрожит (а оно задрожит), Западный Лес, прибив восточного и северного конкурентов, будет готов сразу же после победы над Югом (как они думают) избавиться от слишком самостоятельной и развившейся страны-марионетки. Главное, чтобы план проекта не попал к эльфам, но о том позаботится принцесса и паранойя попаданцев, тщательно раздутая словами Грегори, немногими «свидетелями» (кого удалось из выживших с «Победителя» после фосфорорганики склонить к настоящему сотрудничеству) и реальным, пусть и устроенным на две недели позже взрывом на флагмане: не везёт что-то имперским рейдерам в южных морях, уже третий корабль пришлось… того. Первый угнали, второй на мель заманили, третий подорвали…

…Марсо вошёл в свой дом — недвижимость откупили в частном порядке, пока выделяется место для резиденции Арка. Запер за собой дверь, оглянулся и украдкой сотворил знак богини Судьбы: слава ей, пока все сыплющиеся на голову проблемы удалось или решить, или отодвинуть, или даже использовать в контригре. Игре, в которой ставка куда больше полутора сотен жизней моряков и специалистов, выживших на «Победителе» и «погибших во время взрыва» — не выдержавших допросов, проявивших завидную преданность режиму Свята, просто слишком тупых, чтобы принять идеалы Арка в счёт собственного здоровья и будущего человеческого вида, или слишком недоверчивых. Кое-кто из инженеров и механиков остался на острове Арк, согласившись обучать новых сограждан, работать с новыми возможностями, отказавшихся играть в шпионские игры. Алессо сказал, что «цель оправдывает средства» — плохой девиз. Да и сложно сказать, выйдет ли у них потом сделать «общее благо», раз даже сам придумавший проект попаданец сомневается… Но не ложиться же и помирать, в конце концов. «Помирать — так с музыкой!» Вот такой девиз нравился Плугу куда больше. А уж «музыка» будет о-го-го! По крайней мере, они постараются!

Удивительно, как всё может измениться в налаженной, распланированной и, казалось бы, гарантированной судьбе: вот сегодня ты уважаемый, в самом рассвете зрелости человек, которому ещё жить и жить, а завтра — уже такой же опустившийся на дно жалкий старик, как нищий дехканин, чью скудную делянку засыпал вездесущий песок. Ты, как отец твой, и дед твой, и прадед, всё вкладывал в самое ценное, что у человека может быть. Нет, это не деньги. Золото можно отобрать, дом сжечь, предварительно разграбив, но знания, сокровенные и ценнейшие, никто не достанет из твоей головы. А если и достанет (что не скажешь на допросе «с пристрастием»?), то всё равно не поймёт, оттого-то знания и называются сокровенными! Однако — вот удивительное дело! — может внезапно оказаться, что твои знания вдруг потеряли ликвидность, не нужны больше никому вокруг, ни единой живой душе. Ну, как внезапно?

Всё началось шестнадцать лет назад, когда Джазир-лода (что по-имперски означает порт Джазир: порт Цветок-на-Воде, водяная лилия — гавань по форме была очень похожа на кувшинку) проснулся от гулкой канонады — палили батареи фортов с каменистой косы, закрывающей пристани и рейд от волн и ветров. Палили, как потом выяснилось, в белый свет как в копеечку — старые бронзовые пушки с каменными ядрами даже дострелить до кораблей империи не могли, несмотря на господствующую высоту. Успел гонец в крепость — буквально за час до того, как на горизонте появился ордер из четырёх здесь ещё не виданных кораблей под косыми парусами странной формы, — и комендант, на свою голову, решил показать удаль… Показал. Сначала сосредоточенным огнём оба форта сбросили со скал в море: старая «сухая» кладка просто рассыпалась от синхронных ударов ядер. Потом моряки в качестве меры предосторожности прямо с рейда расстреляли все подозрительные корабли (то есть все крупные), а потом высадили десант. Не просто так — восстановить «потраченные припасы», в смысле вломиться в городскую казну и арсенал. Пытающихся оказать сопротивление стражников с алебардами расстреляли из невозможных, как тогда казалось, многозарядных ружей. Напоследок некий важный чин, сошедший с борта одной из небольших боевых посудин, объявил всем, кто хотел слышать: «Это имперская земля» и «Император скоро пришлёт вам наместника», после чего удалился. Жители Джазира пожали плечами — пострадали лишь очень невезучие и самые глупые: портовый город такое место, где невезучим и глупым быть строго не рекомендуется. На памяти только народа эмиратов это была четвёртая попытка захватить землю вдоль восточного побережья Азура, предыдущие три буквально ни к чему не привели: королевству Наррона тоже очень хотелось закрепиться на берегу конкурентов, и начинающиеся боевые действия всегда оперативно принимали трёхсторонний характер. Оставалось немного подождать, а потом в дело вступали знаменитые эмирские элитные галеры, вот уже с тысячу лет неизменные в своей стремительной красоте и независимости от ветра и течений. Воины-гребцы народа Духов легко доказывали потрёпанным сторонам конфликта, что торговать всё-таки лучше, чем воевать… Кто ж знал, что в этот раз будет по-другому?!

Имперский наместник действительно появился — правда, прошло аж три года, прежде чем довольно небольшой Джазир «осчастливили» имперским чиновником. Говорили, что эмиры пошли на мировое соглашение и вассалитет сразу после того, как стайка «морских охотников» разнесла вдребезги неудачно сгруппировавшийся в устье одной из трёх великих рек Востока галерный флот — вот так, походя. Случайно, говорят, наткнулись. Но империи не нужны были покорные эмираты, императору Святу Первому, только недавно севшему на трон, нужны были громкая победа и завоевания — полезная «монета» при общении с благодарным народом. В общем, для шейхов, эмиров, визирей и халифов, веками кормящихся от полноводной реки товаров Великого торгового пути, настали чёрные времена. Однако торговые караваны никуда не делись, даже самый жуткий шторм не мог заставить замереть торговлю более чем на время своего буйства. А кому налоги платить — халифу ли, империи — разница есть? Вот то-то и оно. Зато наступление имперских законов чуть погодя почувствовал на себе сам Фариз. Сначала понемногу, а потом уже и во всей полноте!

Когда в городе появился храм Великого Бога, с магией у натурфилософа и алхимика были настоящие проблемы: заряженные амулеты, даже просто сырой силой заполненные каменные контейнеры, было днём с огнём не найти. Видно, лежали каменные кубики, светящиеся для взглядов избранных зелёным, у кого-то на складах, вот и толкали их, постепенно задирая цену, пока мана не выдохлась. Пропорционально (точнее, НЕ пропорционально, а во много раз сильнее!) подскочили цены на амулеты, в которых были вложены заклятия действия. Причём некоторые брали жадно, не считаясь с расходами, будто забыли, что амулет — вещь далеко не вечная. Фариз распродал уже почти все остатки, оставив только пяток огненных знаков в стенах (позор какой для мага!), и тех на половинном заряде, когда покупатели кончились. От имперских аудиторов и оценщиков ещё ни один амулет не придумали… Следом за последними дворянами пришли и к скромному жилищу алхимика.

По эдикту Церкви «колдовство, ведовство и магия всякая» отныне запрещались. Вот так, раз — и всё. Что больше всего возмутило натурфилософа — запрещались не просто как «оскорбляющее Великого Бога деяние», а как «занятие фальшивое, ложное и противоречащее естественному труду ввиду непродуктивности». Оскорблённого до глубины души Фариза выслушали и попросили показать работу этой самой магии, отчего пылкий сердцем южанин не пожалел потратить один из мерцающих защитных «огоньков», лизнув воздух трёхметровым факелом огня. В ответ ему добродушно продемонстрировали ранцевый огнемёт (!), с намёком лизнув каменные стены жилища улетевшей метров на двадцать струей полужидкого «огня», заодно просветив, что пойманных на магической практике будут уже совсем не иллюзорно сжигать — возможно, даже при помощи этой самой штуки. Может, даже с местом проведения ритуала, если оный будет проведён… Фариз почему-то сразу и всей душой поверил этим милым и удивительно приветливым людям. Даже оставшиеся четыре знака активировал и развеял, а то мало ли что. Бережёного, оказывается, сам Великий Бог бережёт! И книги все отдал, кроме нескольких, что были совсем явно не о магии. Освидетельствовал их один из Светлых жрецов и самодельные мины и, похвалив за смекалку, разрешил оставить — не магия же…

А потом всё пошло по наклонной без резких скачков и вывертов, просто каждый следующий день был чуть хуже, чем предыдущий. Империя ввела список запрещённых к продаже как лекарств таких проверенных средств, как ртуть и свинец, причём вместо того, чтобы сделать заявление и забыть наместника, вынудили принять проповедников и разрешить устроить целое представление, где церковники убивали мышей и крыс «ядами» (там ещё учили чистить зубы и мыть руки, ага), а также рассказывали о вреде кровопускания как лечения (опять с примерами). Имперский язык ввели как основной и вместе с азбукой начали преподавать основы мироустройства — почему солнце встаёт на востоке и садится на западе, коротко о других землях империи и всё в таком же духе. Всё бы ничего, но учение Великого Бога называло натурфилософов шарлатанами и обманщиками буквально через каждый абзац единственного школьного учебника, показывая, что пользуется простейшими манипуляциями для большего эффекта.

Да, разумеется, бывший маг учебник читал, как и ходил на публичные лекции-проповеди — знаний много не бывает… А вдруг так получится, что церковники-имперцы в чём-то правы?! Поскольку до обслуживания государственных судов без выпускного из школы не допускали (говорят, какой-то неграмотный прораб грузчиков поставил рядом что-то летучее и что-то легковоспламеняющееся, и целый корабль разнесло — а всё потому, что не умел читать), то информация распространялась довольно быстро. Если старые и более-менее состоятельные заказчики (такие как купец Расул) у Фариза ещё что-то изредка покупали, то молодые и бедные только смеялись вслед постаревшему мудрецу. Даже травник, давний знакомый, всегда заискивающий перед магом-алхимиком, теперь смотрел свысока, но хоть здороваться не перестал: у него-то клиентов не убавилось. А вот букинист-оценщик после очередного шмона и изъятия «запрещённых фолиантов» однажды просто собрал манатки да и двинул с попутным кораблём на Хикк в Наррону, говорили, что там никто книжников не притесняет, да и высокие искусства по-прежнему в чести. Сволочь старая, мог бы и позвать с собой, раз выторговал место на корабле, видно, припрятал что-то особо запретное в качестве «билета».

Некоторое время мастер Фариз жил только тем, что варил краски да средства против блох и клопов для матросов: большие жуки, спасавшие побережье от крылатой шестиногой заразы на улицах и в домах, на кораблях не приживались. Однако оказалось, что имперцы и сами разработали составы, которые стали гнать буквально бочками: воспламеняющийся, например, был куда лучше его, нестойкого и нестабильного, а уж новые яркие краски-покрытия…

Последний источник дохода пропал тогда, когда, как гром с ясного неба, грянула морская блокада. Тысячу лет ходили корабли вдоль побережья, перевозили грузы и людей — и вот, нате. Говорили, у островов северной гряды вдоль пути между континентами идут бои флота на флот… Да много чего говорили! Например, о том, что всех иностранцев в королевстве теперь тщательно переписывают, чтобы в случае военных действий взять, невзирая на лица, в десантные партии да в пехоту — «стать нарронарцем надо ещё заслужить»! Говорили, что размолвка между странами произошла от срыва брака принцессы Мары и принца с Хикка: мол, настолько ликом страшон и не мил оказался, что писаная красавица Марина взяла да и сбежала с посольством вообще непонятно куда, и год её не видели. Вот и рассорились две венценосные семьи, решившие в очередной раз породниться, А страдает кто? Он, Фариз, и страдает.

До того, как грянула блокада, бывший уважаемый мастер сдавал свой дом — помощники купцов всякие, кому крыша была нужна на день, на неделю или месяц, охотно селились, радуясь скромной плате. Теперь же и платить стало некому. А ведь, страшно вспомнить, ещё лет пять назад экс-маг выбирал, свататься за дочку десятника городской стражи или подождать, пока с доходами наладится (тогда он всё ещё искренне продолжал считать, что трудности — исключительно временные и правда мира восторжествует), и всё-таки взять дочку небогатого купца из знакомых… А теперь и наследника нет и уже, видимо, не будет. Впрочем, зачем наследник, если наследство прахом пошло? Может, тоже в трудовой лагерь мобилизации добровольцем записаться? Хотя бы не придётся платить за еду, а днём город всё равно как полувымерший, даже поговорить не с кем. В самом деле, почему не пойти? Не заставят же грамотного старика с каллиграфическим почерком и навыком чтения чертежей и карт копать вульгарные канавы?..

— Уважаемый Фариз?! — Смутно знакомый голос, воскликнувший на «башенном» языке заставил мужчину оторвать голову от прилавка, где он прикорнул, разморенный дневной жарой, удушливой даже под сплошным тентом.

Со сна не удалось сразу проморгаться, так что прежде всего экс-натурфилософ отметил одежду, очень опасно дорогую, за какую и убить знающий человек может. Правда, покрой был весьма необычный, совершенно простой фасон мог ввести в заблуждение, но только не его. Ещё через секунду мозг старика отметил, что из такой же ткани сделаны одеяния сопровождающих говорившего дам… определённо — дам, причём голову те даже не потрудились прикрыть. Беспечность, впрочем, довольно легко объяснялась: чуть поодаль наблюдалась пара стражей с этим противоестественным автоматическим оружием — каждый арсенал каждого города получил такое по две штуки… И вот, сподобились — выдали. Впрочем, для тех, кто ходит в одежде из такой ткани… О, вот и вторая пара охраны! Какая… странная броня, будто это дерево… Как интересно…

Только через несколько секунд до Фариза вновь дошло, что его окликнули по имени, и он поднял глаза на говорившего. И с огромным трудом узнал в этом молодом человеке когда-то порекомендованного им купцу Расулу молодого многообещающего парня по имени… эх… память-память… Алессо, вот. Его звали Алессо.

— Мастер Алессо? Какими судьбами здесь, в нашей хиреющей дыре? — попытался улыбнуться когда-то любитель красивых и вычурных словес. — Вот уж кого я не ожидал увидеть на старосте лет… хех, кхм.

— Ну, какой же я мастер… — нарочито смущённо начал было молодой мужчина, но оказался перебит резким взмахом руки.

— Когда я вижу не купца, не новомодного инженера-механика-промышленника… — вставляя отсутствующие в «башенном» слова из имперского, объяснил своё мнение бывший маг, — и не военного, но человека, ещё двадцать лет назад заставившего уважать его разносторонние знания, то говорю «мастер». Может, даже «великий мастер», судя по вашим одеждам.

— Натурфилософия объявлена на территории империи лживым учением, — склонив голову, напомнил сохранивший молодость одарённый с лёгкой иронией, — так что красивый титул мне так и так не заполучить. А вот вас я действительно не ожидал здесь увидеть — говорят, все одарённые сбежали в Наррону или дали повод себя казнить.

— Что ж, и из правил бывают исключения, — развёл руками пожилой алхимик и тихонько рассмеялся. — «Наличие исключений из всего есть неотъемлемое свойство всего», как учил нас великий Югасо… Впрочем, вы правы, мой друг, теперь и здесь эти имена и цитаты лишь пустые слова. Но, раз вы меня нашли, может, захотите что-нибудь купить? А то, знаете, я уже подумывал о госслужбе в мобресурсе, там за еду платить не надо.

— Думаю, поступим проще, — решительно кивнул Алессо, быстро переглянувшись со спутницей, которую мудрец, как он начал подозревать, то же где-то видел… Вроде с Алессо была какая-то женщина, когда он пришёл с горцами из пустыни? Не она ли? Да нет, скорее, старческий маразм взыграл. — Я беру вас в свою… ну пусть будет — свиту, а вы меня немного подучите… тому, что знаете вы и не знаю я.

— Если бы это было так просто, — усмехнулся, на этот раз совершенно открыто, Фариз. — Обучение возможно только в стенах Башни, я же умею… создавать, но не обучать созданию. Личное ученичество в том, что запрещает Великий Бог, невозможно, увы. Иначе наш мир был бы немного другим… А Башня, как говорят, скрыла свои стены от глаз и путей этого мира. Я, как и другие, даже не смогу направить вас туда.

— Направлять не надо, я и так более-менее знаю, где она находится, эта Башня, — отмахнулся Алессо, — и в курсе даже, что там на самом деле случилось… Ладно, так тому и быть: я давно хотел посмотреть, что же там осталось после… гм… того случая, когда мне пришлось покинуть её «гостеприимные» стены. А там и разберёмся, помогают ли её стены учить… или что там от стен осталось. А пока предлагаю составить мне компанию за обедом — как и почтенных тружеников лопаты, нас тоже кормит император, но немного получше, смею надеяться. Всё-таки копчёное мясо дикой антилопы — просто объедение, удивительно навострились его готовить для метрополии! А то что-то за последние годы рыба, свинина и козлятина уже слегка надоели… Зато овощи у нас свои!

Не знаю, о чём именно думал Свят Первый, разрешая использовать прибрежную акваторию в пару к прибрежной территории, но «волшебная бумажка», открывающая двери к чиновникам любого местного пошиба, была эффективна. Вкупе с тем, что мы распространили среди местных мобилизованных рабочих слухи: мол, сбрасывание рассады приманит немерено рыбы к побережью, что её даже с лодки ловить можно будет, не уходя в океан к трансконтинентальному течению. Это дало удививший даже меня взрыв рабочего энтузиазма. На «посевы» выходило всё, что могло держаться на воде и брать груз хотя бы в пару центнеров, в результате вместо «сетки» высадки по плану всё шло вкривь и вкось, но заранее внедрённые «фитонейроцентры» (сильно продвинутые варианты «рефлексных» автоматизированных систем управления парусами и подводными крыльями наших тримаранов) должны были при соединении участков выровнять недостатки равномерности самостоятельно… или хотя бы подать сигнал о проблеме, требующей решения оператором.

Вспоминаю, как мы тра… мучились с нашими подводными «полями» у островов формирующейся конфедерации, чуть ли не вручную сажая каждый кустик в дно мелей и банок[50], а потом часами контролируя рост… Видимо, это и называется «технологический прорыв» — сумма эмпирических знаний и опыта наконец-то дала кумулятивный эффект. Особенно забавно, вспоминая прошлые мучения, теперь с улыбкой сетовать на себя прошлых: ну элементарно же, как мы могли не додуматься?

Большинство представителей имперской власти, с которыми нам пришлось иметь дело, уверен, втихаря крутили пальцем у виска — у них, выходцев с аграрного Юга, никак в голове не помещалось, что деревья могут расти не только на суше, желательно с поливом пресной водой, но и прямо в солёном море. Ну, что я могу сказать? Спасибо матушке-природе и эльфам-селекционерам за наше счастливое детство! Вторые вывели управляемые растения, в том числе устойчивые к солёным средам и полному погружению, а первая «сделала» так, что гибридизация путём удвоения ДНК без деления[51] даже далёких видов (друг для друга, по сути, вообще инопланетных) стала возможна в принципе, причём генетически «клеточная химера» по большей части сохраняла свойства своих «родителей» более-менее полно. Впрочем, природа всё-таки круче эльфов, ведь это она «вывела» паразита-симбионта, растущего вообще прямо в теле человека и животных.

Что же касается властей, я с удивлением обнаружил наличие среди стандартных бумагомарак и «задниц-умывальников»[52] не такие уж и редкие вкрапления людей, которым было «не всё равно» и «за державу обидно». Эти имперцы действительно переживали за «нехватку продовольствия в сложный для страны период» и старались помочь, как могли, правда, не всегда в тему, но довольно искренне. Остальные же, кто поумнее, просто держали «нос по ветру»: увидев и почувствовав масштабы проекта уже на первой стадии, сделали выводы и решили, что это единственный шанс выбраться когда-нибудь из «Великим Богом забытой изнанки мира».

Действительно, военные корабли с паровыми машинами не заходили больше в каботажные порты — угля там не было (кроме закинутого «аварийного запаса»), а попутное течение позволяло пройти на одной загрузки топлива до ударно строившегося города-порта Северный — герцог Ник взрывчаткой и чистым превозмоганием всего смог дотянуть-таки железную дорогу прямо от рудников до моря. Увы жителям бывших эмиратов — грузопоток с каботажными судами, и так небольшой, это строительство практически остановило, да и редкие транспорты от колонизированных островов Великого Южного океана теперь шли сразу или туда (течение не промахивается), или, огибая с юга континент Азур, в метрополию. Что поделать, введённая в «век железа и пара» твёрдой рукой Свята Первого страна теперь жила по новым правилам: нерентабельные территории были просто не нужны, тут бы с рентабельными разобраться…

В общем, у нас тут на побережье была «своя атмосфера». Пока на западе империи протягивали телефонные и телеграфные линии, а крупные города уже начали электрифицировать, почти полностью потерявшие рангоут военные корабли обзаводились первыми средствами радиосвязи (конечно, это было более чем секретно, но покажите мне человека из двадцать первого века, хоть немного разбирающегося в технике и не узнающего в хаосе медных тросов и изоляторов антенну?), морской пейзаж на мелководье всё больше напоминал окрестности арковских островов конфедерации: под толщей прозрачной воды — сплошной ковёр разнокалиберных листьев, напрочь скрывающий дно. Близко к Северному мы не совались, удерживая свои аграрные работы в зоне тропиков и субтропиков, денег не требовали, еду рабочим развозили наши же тримы — загружали мясо в портах у саванны и с попутным течением шли на юг, огибая материк, и на север. Фрукты и овощи (всего несколько наименований, очень скудно по сравнению с островами) через три месяца у нас уже были свои. Через шесть их можно было бы начать экспортировать, если бы большая часть биомассы не шла… скажем так, в другую сторону. Ну и рыба, активно населившая искусственную экосистему, радовала местных невероятным, по их мнению, количеством. Нет, мы регулярно прилагали «образцы продукции» к отчётам «в столицу», но реакции, ожидаемо, не было. Впрочем, прибрежные поля тоже уже были не за горами…

Кирками, лопатами, а часто и взрывчаткой (когда военные стали зажимать поставки, втихаря начали делать свою) мы вырыли места для роста «корней»-трубопроводов, а шельферы запустили встроенную функцию для массового опреснения воды, сразу насыщая её нужными минеральными добавками. Ведь песок — это отличный субстрат для гидропоники: корням удобно прорастать, сопротивление низкое. Проблема в том, что под песком часты солончаки: если их полить, соль пойдёт наружу и убьёт все растения. Так что пришлось на глубине нескольких метров делать корневую сетку-отсечку, собирающую влагу назад, а корням — растить сегменты лесозащитных полос, ограничивающих будущие поля, и заниматься совершенно не нужными нам злаками, ведь, по-хорошему, плоды подводных полей, что-то среднее между картошкой и каштаном, хранились не хуже. Правда, из них хлеб получался абсолютно невкусный, но открывать свои возможности пока было рано. Так что пшеница, а севернее и южнее тропика и рожь с гречкой — один в один как земные. Оставалось только проверять, чтобы наскоро обученные дехкане, командовавшие бывшими портовыми грузчиками и прочей городской шушерой, не загубили больше двух третей урожая и не сильно разрушили систему фитоорошения. Она, конечно, восстанавливается сама, но человек — это звучит настолько гордо, что даже биотехнологии пасуют!

Впрочем, климат и местность тоже говорили своё веское слово: со стороны пустыни пришлось растить настоящую сплошную стену против движимого ветром песка, который ранее тупо сносило в море. Кое-где выстроили каменные стены-основания — впрочем, не столько из необходимости, сколько «чтоб они задолбались». Проблему песка мы собирались решить кардинально…

В первый раз преодолеть под палящим солнцем пятьдесят километров белого, как расплавленного в его лучах песка и искажающего перспективу воздуха оказалось неимоверно тяжело, я даже пожалел, что мы взяли как «защитную зону» такое большое расстояние. Забавно — в воспоминаниях осталось, что с горцами этот промежуток пути не выделялся ничем особым, причём шёл я пешком, а не ехал на местном верблюде тогда! То ли я привык к комфорту, то ли даже с симбионтом возраст даёт о себе знать… А ведь настаивал на ста километрах пустого пространства, хорошо, отговорили… И я буду не я, если не построю здесь метро! В жо… к демонам эти пешие прогулки!

А мы вынуждены были ещё и поработать — первые сегменты новой зоны растительности пришлось, как и в шельферах, сажать вручную. Зрелище, правда увиденное мной уже через три дня воочию, а не на планах, окупало затраты времени и сил: из песка поднималась зелёная, довольно высокая стена — не такая, как у приморских полей, а именно что начало переплетённых между собой стволов и лиан, заросли которых тянулись и тянулись в глубь песков… и продолжали прорастать и сейчас. Настоящий зелёный фронт — медленный, но неукротимый. Пока есть солнце и вода… Если первого было даже в избытке (пришлось городить многоярусный лес вроде эвкалиптового, чтобы эффективно поглощать энергию света и не менять листовые пластины раз в день, к заходу светило и сухость воздуха их буквально убивали), то второе обеспечивали живые трубопроводы от моря и сетка корневого питания. Чем больше нарастёт зелени, скрывающей в себе «глаза» фасетчатых видеосенсоров и оружие — от пусковых установок болтов до полноценных корабельных ракет, а также средства автоматического пуска воздушных разведчиков и «любимые» колючки и средства пуска отравы, тем больше будет солнечной маны. Чем больше будет солнечной маны, тем быстрее будет расти лес-конструкт… пока не упрётся в горы. Там надо будет изобретать что-то новенькое и, видимо, опять взрывать. Надо будет выйти на горцев и, ну не знаю, извиниться, что ли.

Когда же зелёная зона дотянется до гор, воздушные разведчики найдут мне Башню… То, что от неё сохранилось. Фаризу не так долго осталось отжираться на неограниченно доступных харчах и изрекать глубокомысленные фразы о случайностях жизни, — надеюсь, вместе с тем, что знает и помнит, Эль методику работы с магией удастся восстановить хоть на сколько-то: у противника с магией всё будет отлично.

А ещё, когда фитозона упрётся в камень Хребта Песков, все питательные вещества — продукты фотосинтеза, тот самый «лубяной сок», вроде сиропа, что собирают с канадских клёнов, не «превращаясь» в плоды, пойдут под песками назад, к океану. И энергия пойдёт — с площади самой большой и самой солнечной пустыни на этой планете. На самом деле растения могут расти и в полной темноте, без фотосинтеза, просто тогда их надо в прямом смысле кормить, как и любое другое живое существо. Сто метров — и погружённому уже не шельферу, а… ну, пусть будет плаферу[53] не нужно цепляться за дно, никакое волнение его не достанет. Свет, правда, тоже почти не доходит, но на внешнем питании он уже и не нужен. Пока не знаю, какие потребуются диаметры магистральных энерговодов и питающих «трубопроводов», зато знаю то, что ввергло бы в панику не только Свята с его «механическим» прогрессорством, но и эльфов, буде они узнали бы о проекте заранее: растение за солнечные сутки и при наличии питательных веществ способно удвоить свою биомассу. Геометрическая прогрессия! Когда плаферы всплывут, больше экосистема моря не будет влиять на наши «поля», это «поля» будут формировать свою экосистему… и своё море, по большому счёту.

Ох, блин, что начнётся сначала на Азуре, а потом отголосками по всему «шарику» уже в следующие сезоны (осенью на Юге и весной на Севере)! Я теперь кое-что знаю об экологии и кое-что помню ещё со школы на Земле: если не ошибаюсь, озеленённая пустыня, как магнит, будет притягивать осадки, из-за смены количества испарения с огромной территории поменяются воздушные течения, сменяя и картину сезонных ветров, а там и до морских течений дойдёт. Так что джунгли в саванне могут и сами начать расти, где-то поля и леса зальёт дождями, где-то ударит небывалая засуха. Впрочем, все решат, что это сезонное.

Пока только у меня есть воздушная разведка, пока системы обороны мегафитоконструкта будут в автономном режиме оповещать о приблизившихся людях и животных… Боюсь, если не удастся травануть пыльцой с последующей паковкой в прорастающие коконы удалённым оператором, которые будут держать жертв в состоянии искусственной комы, придётся всех остальных просто тупо расстреливать. Таких мало будет — пустыня и горы мертвы… но лишь вопрос времени, когда такую «малость», как смена климатической зоны, и её причину обнаружат. Впрочем, секрет будет ценен буквально год, может, даже меньше. Военная машина Свята Первого раскручивается быстрее, чем растёт её прочность, — больше кораблей, больше руды, больше угля. Похоже, Западный Лес руками людей уже почти готов сделать свой ход — попаданцы оказались для эльфов Флогоса настоящим подарком. Остаётся надеяться, что план Арка… да, к чёрту скромность — мой план! — успеет развернуться хотя бы частично, пока «что-то пойдёт не так». В крайнем случае мы уже начали вывоз из конфедерации своих людей, оставляя там необходимый минимум: чёрта с два нас выкурят из бывшей пустыни! Тут даже подземные реки есть… которые, надеюсь, не пересохнут от смены климата…

Чем кончится весёлое заигрывание с глобальной перестройкой экосистем, я не знал. Возможно, глобальной же катастрофой, куда как масштабнее пресловутой урбанистической, которой так любят пугать «зелёные» на Земле. Может быть, эльфы знают чем, раз, сбежав из своего мира, так осторожно используют свою зелень и упорно молчат (кто знает) о происшедшем там. Невольно можно почувствовать себя этаким суперзлодеем, с кучкой прихлебателей задумавшим конец света. Вот только светлых супергероев не видно вокруг — наоборот, окружающие задумали свои «концы света» для всех, кроме себя, любимых. Даже Святослав со своими военными армадами «вместо масла и хлеба». Так что я, можно сказать, просто вписался в модный тренд самым последним, когда «конец света» стал уже мейнстримом. Вот так и живём.

— Что-то мне это напоминает… — пробормотал Стерх, но недостаточно тихо. Похоже, подземное сооружение его сильно впечатлило. Да, честно сказать, меня бы самого впечатлило, если бы не то, что мы натворили в пустыне и сейчас творим в Южном Безбрежном океане.

— Кишку! — Фариза, опасливо оглядывающего тоннель, передернуло.

— Кровеносный сосуд, — одновременно подала голос Лима. Подумала и уточнила: — Вену. В артерии напор больше и кровь обычно движется толчками. Сердце её толкает.

Если лидеру Арка нужно было постоянно оставаться у побережья, то моей «младшей» супруге пришлось бросить всю медицину, кроме прикладной, и сосредоточиться на «допиливании» элементов проекта, временно находящихся или формирующихся под водой. А это требовало ежедневных выходов в океан. Благо легенда об организации аграрно-хозяйственной работы всё ещё действовала… Хотя, по большому счёту, после первого «тестового» сбора злаков персонал гидропонических полей уже «набил все шишки», какие мог, и теперь я ожидал нормальной работы. Ну а перевод палаточных лагерей и временных источников воды в постоянные рабочие посёлки, растянутые вдоль берега, постройка водопроводов для нужд граждан империи эмиратского происхождения, контроль за занятостью — с этим и местные чинуши справятся на ура. Всё что угодно для победных донесений «урожай получен» и внимания из столицы! Правда, я, в отличие от местных «ссыльнострадальцев», прекрасно знал, что творится в сердце любимого детища Святослава — курьерский трим с отчётами Плуга приходил каждую неделю. Ничего, совсем скоро у нас будет и прямая связь с городом, высотные ретрансляторы уже тестируем. Да уж, чего мы только не тестируем!

— Так и есть, это — «вена».

Удивительно ровно текущая вода даже не журчала, слышен был только редкий плеск — не было характерных для природного неровного русла завихрений.

— Мы использовали обычный трубопровод для доставки воды в центр континента, немного его модифицировав. Это такой же канал, просто наполненный частично воздухом с опреснённой водой. Фактически обычная труба, только длинная. Пятьдесят километров. А вот и наш вагон…

— Ты хотел сказать — лодка? — вмешался Мора Рокс, решивший лично посетить «пресловутую Башню», как он выразился. А что, хороший повод посмотреть, что мы «нагородили»: в отличие от меня и Лимы с Эль, регулярно мотающихся к растительному массиву, Стерх вынужден был неотрывно сидеть на берегу. Что поделать, если из всех нас только он способен был быстро «разруливать» дела с озверевшими от вала новых инструкций бюрократами. Такое впечатление, что редкие грузовые суда с западного побережья загружены исключительно этой макулатурой. Лучше бы людей прислали… — Потому что вагон — это то, что лошади тянут, или этот, как его, поезд.

— Раз я сказал, что будет метро, значит, это вагон. — Пользуясь тем, что сосуд-тоннель гарантированно равного диаметра, я вырастил скорее нечто, напоминающее цилиндр пневмопочты… ну или да, вагон. Плавающий. — В метро используются вагоны.

— И потому лодка — вагон?

— Нет, вагон — лодка, потому что привод — ток жидкости.

— Очень… логично, — заключил Стерх.

— Это ты ещё трамвая не видел… — решил я сообщить о вагонной природе и другого транспорта.

Но выяснилось, что проблема в другом. М-да, я иногда забываю, насколько мой менталитет в некоторых вопросах отличается от местного.

— Я и выхода отсюда не вижу… — как-то даже слишком меланхолично сообщил лидер Арка и всё-таки озвучил свой страх перед подземельем с водой: — А ты уверен, что трубу… метро, да? — дальше не заливает целиком? Вы же конкретно этим путём ещё ни разу не пользовались вроде?

— А, может, лучше… поверху? — Нервы у Фариза шалили куда сильнее, но он крепился изо всех сил.

Ну да, он до сих пор и десятой части наших возможностей не видел: слегка подлечив и подкормив старика, мы его практически забросили — проблемы вылезали одна за другой, а отправить с натурфилософом к руинам Башни кого-то другого было бессмысленно: из всех доверенных лиц в Арке только я и эльфийка имели соответствующий талант, учитывая, что придётся раскрыть работу девушки в качестве переходника между солнечной маной в растениях и обычной, а для этого рекультивировать из саженцев со склада «холодного» хранения оригинальную эльфийскую флору. Нет уж. Может, это и паранойя, но всё будет под моим приглядом.

— Что, захотелось день и ещё половину на верблюде жариться в собственном соку? — Мне припомнился наш первый поход через «зону отчуждения», и сразу стало как-то некомфортно. Особенно учитывая, что несмотря на то, что лес-конструкт уже разросся настолько и ощутимо сменился климат, теперь над бывшей пустыней стали регулярно появляться кучевые облака, погода, казалось, задалась целью стать ещё более жаркой. По крайней мере, среднесуточная температура явно выросла за счёт более тёплых ночей. — Нет, изощрённые способы мазохизма в качестве оправдания клаустрофобии даже не рассматриваются! Мы будем плыть, то есть ехать. На метро.

— Потому что на метро ездят, — убийственно серьёзно закончила мысль Лима.

Я иногда не могу понять, шутит она или нет.

Бумаги, бумаги, бумаги… Смешно. Можно нарастить уровни производства — в конец концов, это было даже не так и сложно, — но вот изменить людей за это же время оказалось куда сложнее. Только сейчас дети, рождённые в начале «эпохи перемен» и взрослением своим попавшие на стремительное изменение уровня жизни, начинали показывать настоящие результаты, осмысленно принимая новые знания и способные работать самостоятельно. Но если с технической стороной вопроса всё было довольно неплохо — механика, физика, математика, даже любимая химия находили своих фанатов, то формирование мировоззрения нового типа происходило с ужасным скрипом. Даром, что Святослав вывел из собственности дворянства девяносто процентов пахотных земель — вместе с дворянством «старого типа» в основном. Даром, что крестьяне стали «вольным наймом»: вместо кристаллизации из общей среды многочисленных «кулаков»-фермеров толпа бывших «приписанных» всё так же, как и раньше, шла на поклон «к хозяину», только теперь не потомственному землевладельцу, а госчиновнику, пригревшемуся на новом месте. Те же, раздуваясь от спеси, делали всё, чтобы показать свою, как бы сказали на Земле двадцать первого века, «альфасамцовость», включая «право первой ночи», в чьём наличии не сомневались ни земледельцы, ни аграрные чиновники. Последние очень удивлялись, когда их вешали. Что интересно, за некоторых даже вступалась толпа ими же старательно втаптываемых в унижение и дикость сервов: мол, государевы люди, куда тащите барина? Барин хороший был, бил только в меру, ещё никого собственноручно не запорол и всегда зерно давал на посев… Тьфу.

Столичный имперский университет, ещё пара южных учебных заведений высшего толка да буквально пара производственных комплексов (не опытных, работающих исключительно при прямом монаршем пригляде и, по сути, являющихся продолжением столичного вуза, а нормальных), чьи владельцы-буржуа «просекли фишку», как масло в воде образовывали своего рода «анклавы Нового времени» — со своей социальной средой, продвинутым мировоззрением, философскими диспутами, агностикой, нигилизмом и яростной «собачьей свалкой» с Церковью Великого Бога! Это при том, что сама церковь получала всё те же университетские кадры (не «звёзд», разумеется, а тех, кто смог хотя бы удержаться до конца обучения) — именно «светлые» жрецы несли на своих плечах бремя начального образования основной массы людей, говорили вчерашним средневековым крестьянам и горожанам, что Богу не по нраву серость и суеверия.

Церковь Великого Бога… Очередная головная боль. Петрович, мир его праху, был с «золотыми» руками и прилагающейся к ним не пустой головой, хоть и слесарь. И по церковной линии он пошёл вовсе не зря. Главный жрец, осенённый Марк, и до того был незаурядным человеком, а после того, как приблизил к себе нового адепта… У «патриарха» Церкви был определённый и редкий талант. По крайней мере, мало кто может принять и органически переработать знания попаданцев о простой механике, арифметике, базовой химии и… основам маркетинга в единый сплав. Человек, понявший, что именно от него и его церкви надо новому императору, и давший это. Невозможно переоценить значение «ликбезов», устроенных на «духовный» манер: сплав предельно упрощённой философской концепции о всегда прямом следствии результата из усилий (потому что это радует Великого Бога![54]) и преподавания простых и понятных, «нужных в жизни» умений вроде чтения и простого счёта, профилирование под самые «низовые» и многочисленные рабочие профессии — слесаря, столяра, плотника и прочих «работников руками»… Именно на этих людях держалась сейчас промышленная мощь империи: они лили сталь (руками, а не указанием пальчика, как инженеры-выпускники трёх университетов), собирали шпангоуты боевых кораблей и транспортных судов, рубили каменный уголь и добывали столь нужный цветной и чёрный металл… И их были не «десятые доли процента от населения», как выпускников вузов, а десятки процентов! Точнее — около двадцати. В основном — бывшая беднота из горожан, но и самые вменяемые из сельских жителей. В городах уже складывались первые рабочие династии, а сёла лишались крепких хозяйственников. Проклятье! Вдвойне проклятье, что «продвинутые» инженеры и «прикладники» на местах на командных должностях из-за царившей атмосферы получались довольно… вольномыслящими, что не могло не сказаться на отношении к «узколобым» рабочим. В итоге всё усиливающаяся контра, вот-вот грозившая вылиться в торможение прогресса и рост саботажа, любого — умышленного или нет, ведь рабочие уже были уверены, что всё «лучше знают». Всё это можно было бы считать глупостями, если бы не фактически «ручная сборка» всех самых передовых устройств — от автомата Калашникова и до электрогенераторов и моторов.

Славку можно было понять — организовать автоматизацию сейчас было очень сложно и (вот парадокс-то!) дорого: проще было использовать кучу народа, согласного пахать за честно заслуженные гроши, чем один, но буквально «напильником и надфилями» созданный университетскими выкормышами станок или пресс, за который поставить несколько спецов высшей квалификации. Кажется, на родной Земле что-то подобное тоже было[55]…

Иногда Алексей, ныне граф Алей, часто за глаза называемый не иначе как граф Юга, спрашивал сам себя: ну зачем они вообще начали этот долбаный «технологический рывок»? Можно же было ограничиться полумерами… Нет, всё-таки нельзя. Для Святослава вопрос полноты слома существующей системы даже не стоял: только не после всего! Не после «марафона на выживание» по пустыне между отрогами горного хребта. Не после «весёлой» «игры в прятки-догонялки» с какими-то уродами в плащах вроде курдов или каких-нибудь бедуинов уже на самом Хребте Песков. Не после того, как они чудом наткнулись на засаду имперских егерей и их — в кои-то веке повезло — приняли за бежавших от пленителей мелкопоместных дворян из Нарроны и после двух недель полевой жизни с питанием гнилыми сухарями, как оказалось, ради того, чтобы напыщенный сноб в штабной платке поставил очередной крестик на карте, отпустили восвояси… своим ходом. Не после трёхмесячного «кантования» в «забойном» порту (где грузили мясо и шкуры, сезонно добываемые в саванне), здесь попаданцы довыучили-таки у скучающих местных язык, а Слав прилично, по местным меркам, подзаработал ремонтом оружия. Не после почти двухмесячного неторопливого каботажного плавания «сухопутным мусором» в трюме, среди крыс и отбросов в столицу. Не после общения с «магами», вытянувшими почти все ценности без зазрения совести. Не после того, как стало окончательно понятно: пятеро переживших дорогу до «самого прогрессивного города в мире» попаданцев вытянули билет в одну сторону и назад дороги нет — и прозябать им в этом, в прямом смысле дер… Средневековье, чтобы лет через пятнадцать дряхлыми развалинам, сточенными лихорадкой и гельминтами, сдохнуть без гроша где-нибудь в канаве… Просто потому, что «так положено», потому что «цеховая» круговая порука не давала даже заниматься ремеслом без «вступления в гильдию», а туда в столицу просто так было не попасть даже за деньги…

Свят сумел «зажечь» их, опускающихся в пучину отчаяния в дешёвом постоялом дворе и с дешёвой выпивкой на последние средства, своей идеей. Несмотря на понимание окончательности и безусловности потери комфортного и столь теперь желанного дома — Земли, до общения с «лучшими натурфилософами мира» оставался какой-то ещё отблеск надежды. Пусть мизерный, но шанс: раз попали сюда, значит, должен быть и выход… Но выхода не было. О нём даже не знали. Это был конец, крах всего — идти и искать далее было некуда.

И тогда лидер группы страйкболистов-попаданцев предложил простой и понятный мотив. Месть! Всему этому миру. Всем уродам-дворянам, магам-шарлатанам, нищете и голоду, грязи и отбросам под ногами! Получить назад хоть малую часть потерянного, пусть не сразу, но хотя бы через годы. Святослав лично поклялся «перевернуть на хрен этот мир».

И как будто после этих простых слов повернулось колесо сансары, их судьбы. Успешный поход «за духовными ценностями», предотвращённое нападение на принцессу Яну и её личная благодарность Святу… Будто кто-то стоял за их спиной и мягко подталкивал — вперёд и вверх. И сейчас Алексей всё больше убеждался — да, их и правда, кажется, оберегала не только Судьба, но и кто-то гораздо более материальный.

Сразу вспоминалась одна не в меру говорливая мразь из «старых дворян», что грозила «ответом бессмертных» на действия против «избранных Самими Основателями Магии семей чародеев». Как посмеялась тогда Светлана — раз есть магия, должны быть и зловещие эльфы-заговорщики. Да, в те времена они ещё старались держаться вместе — собственно, Светка первая откололась от их коллектива, ушла «ловить свою мечту» стать адмиралом флота… Да так и сгинула. Он, ещё не герцог, но уже дворянин и барон Алей, прождал её ещё год…

Магия и теория заговора… Первое всё-таки существовало: сам Алей лично держал в руках камешек-«зажигалку» (стоивший как иной городской дом, да ещё и быстро разряжающийся). Были и другие занятные штучки, работавшие непонятно как и безумно бесившие Свята одним фактом своего существования. «Старые дворяне» все твердили о «волшебных» системах безопасности их поместий, на поверку оказавшихся или пшиком, или вообще больной фантазией. А местные-то верили… А ещё — давно не работавшие «магический водопровод» и чуть ли не сортиры, на которые (о, вершина магии!) практически молились, хотя всё это и не работало, по их словам, временно, уже несколько лет. Поставки энергии, видите ли, прекратились…

И только через пятнадцать (!!!) лет начальник Службы имперской безопасности связал малоизвестный рейд самой результативной части экспедиционного корпуса армии через год после их прорыва через Хребет и полное перекрытие потока амулетов и «аккумуляторов» для совершения «магии». Связь была косвенная — официально зачищалось «гнездо зловонных работорговцев» новейшими гаубицами и с таким расходом пороха, что армия империи тогда тратила за год! Вот получается, что разнюхивали егери и штабная крыса, когда попаданцы попались им под руку, — разведка прохода в горах. Неудивительно, что «операция увенчалась успехом», как скупо было заявлено в отчёте. И ни слова о трофеях — хотя солдаты обычно выносили из «гнёзд разбойников» всё до последнего гвоздя.

На самом деле перебои в поставках «заряжённых накопителей» наблюдались и до того, а то, как подозревал теперь граф, они бы так легко не отделались. Причиной того, что магия и теория заговоров опять стали «клевать» главного сибовца, была каталогизация изъятой частной переписки «старых дворян» и глобальном шмоне с изъятием архивов длительного хранения документов по ведомствам: наконец-то появились хоть какие-то кадры и были построены помещения для подобной работы. Два комплекса зданий «с серыми стенами для людей с непримечательными лицами»: с некоторых пор человеческого мусора на каменоломнях стало хватать всегда. Хотя даже через двадцать лет ещё не завершилась расшифровка и перепись-восстановление документов: дворянчики все письма шифровали, а стандартные хранилища казённых бумаг ранее напоминали скорее места для выращивания шампиньонов — а что, удобное совмещение! Но уже восстановленное было достаточно многозначительным… Кроме того, сибовский отдел статистики, вооружённый наконец по штату не только «арифмометрами новейших конструкций», но ещё и операторами с нужным складом ума и характера, благодаря чему теперь «жравший цифры, как кролик капусту», самостоятельно выдал и нарыл ещё более впечатляющие совпадения…

Группе попаданцев с того самого момента, как они решили «сражаться» с миром, и в самом деле везло. И если выход на заговор с целью убийства Яны можно было бы счесть просто везением, а разгром «магопоклонной» аристократии — удачным стечением обстоятельств с чьим-то ещё долговременным планом… Хотя — да, с чьим-то. С планом князей-купцов и ростовщиков, ныне банкиров с острова Флогос — вот кого выдавал простой поиск «кому выгодно». Это ведь их интересы старательно зажимали входящие в «высший свет» потомственные семьи самых влиятельных родов. Зажимали последовательно и много лет подряд…

За пятнадцать первых лет правления Свята Первого и предыдущие три года произошла, как оказалось, масса несчастных случаев, совпадений, неожиданных отказов (или разрешений) среди людей, владеющих нужными для прогрессивного развития империи землями под заводы и фабрики, опытными полигонами и месторождениями. Причём землёй всё не ограничивалось. Огнеупорный кирпич, например, из которого построили первые домны сталелитейной заводской зоны, оказывается, был произведён на фабрике, которая существовала только на бумаге. Однако оттуда приехали специалисты специально подобрать условия для изготовления жаростойкого стройматериала «в местных условиях», а до того поставки шли неизвестно откуда, но успешно. Купцы с Хикка оперативно подвозили внезапно становящиеся нужными крупные партии присадок вроде руды, похожей на ту, из которой извлекался никель. Оцените: это был балласт в джонках, который ВНЕЗАПНО попал на стол герцогу Нику, СЛУЧАЙНО оказавшемуся в столице между экспедициями, задержавшемуся, пока ему искали «верного человека, который знает нужное место», и буквально за день до отправки растрепавшему в нужные уши специфичные сведения… И потом как в воду канул! Это, конечно, одна из самый случайных последовательностей событий… по крайней мере, из раскопанных статистиками, но после получения таких вот фактов сам Алей смог вспомнить некие странности. Например, подбор легирующих добавок для сплава для казнозарядных орудий в формате «случайно повезло» за один день. Или хитрая смола-пропитка для сильно гнутых элементов в каркасах корпусов «морских охотников» — неожиданно подошла одна из смол, добываемых, кстати, на том же Флогосе, просто вот так вот, в готовом виде и подошла. Парусинная ткань из сверхпрочной нити, производство которой появилось за месяц до первого спуска на воду парусника с революционным для этого мира такелажем. Собранный «на коленке» — «ну у нас тут работает кузнец» — токарный станок с идеально сбалансированными частями. Правда, совсем уж заметные случаи «подыгрывания» были редки, иначе их и без всякой статистики заметили бы… Однако даже по нормально протекающим производственно-научным процессам Алексей начал сомневаться. И это только по тем, что были в зоне его личной ответственности, сам император курировал намного больше проектов.

Собственно, статистики выловили положительное «подыгрывание» только потому, что босс СИБ начал подозревать «отрицательную игру» по отношению к сельскому хозяйству империи и велел всё просчитать, но благодаря всё-таки приобретённой из-за должности паранойи прямо не конкретизировал интересующую его область. Проверка даже вернейших людей — занятие регулярное, и вообще работа лишней не бывает, бывает дополнительная работа и работа ненужная, но только у плохих начальников. Южный граф по праву считал себя начальником отличным!

А сельхозу действительно кто-то талантливо ставил палки в колёса. Внутренний рынок зерна не скудел только потому, что новые территории Северных княжеств захватили буквально с посевами на корню. Из-за необычайно сухой погоды летом Ник довольно нагло проложил временные ветки железнодорожного снабжения прямо по тому, что обычно было непролазным болотом (обходя настоящие топи), и вывез огромный урожай ржи и риса. Кроме того, в компенсацию к обычно малодождевому, хоть и приморскому климату юга Азура аграрную зону (и южные леса, но кому они интересны?) залило осадками, и выжили, как всегда, бездарно посаженные местными деревенскими мужиками «госнаделы» на вершинах холмов. Взамен разразился неурожай фруктов: деревья садов любят свет и жару. Но тут уж поделать было нечего. И вообще, страна ведёт войну и промышленную революцию одновременно — не до жиру…

Если погода была фактором случайным[56], то выпуск тракторов, что паровых, что на экспериментальных дизелях, опять буксовал на месте. Это при том, что дизель-генератор для электромоторов дирижаблей, собранный в единственном экземпляре, работал как часы. Что интересно, нужные маслоносные культуры, давшие на удивление удачно подобранное топливо (опять?!), нашлись среди дикорастущих растений северной тайги. Буксовали также пробные коллективные хозяйства, хотя крестьяне попервоначалу восприняли саму идею очень даже на ура. Но вот не складывалось. Коров держали, кур, а зерно, фасоль и репу — ну никак! То жуки сожрут поля, то грибок-паразит, причём народное средство борьбы именно в нужный момент не смогли приготовить: сырье для микоцида[57], в кои-то веке оперативно собранное центром, вместе с пароходом кануло на две недели и обнаружилось патрульным кораблём со сломанной осью гребного винта, споро уносимое течением Великой Линии к ледникам и островам южного полюса. Пока экипаж внятно объяснить ничего не смог. Скорей бы уже Свят доделал радиолампы: долбаные искровые передатчики жрали энергию как не в себя, а излучения давали с гулькин нос[58]! Проводной телеграф и телефон — это хорошо, но даже пустить линию вдоль южного побережья вылилось в фантастические траты.

— Мастер Алессо, может, можно уже снять эту… броню, — уже раз пятидесятый за последние десять дней спросил Фариз. — Если бы здесь было что-то опасное, мы на него хотя бы разок уже наступили бы!

— Можно, — махнул я рукой и, подождав, пока выражение лица мага сменится с недоверчивого на радостное, обломал: — Но только в салоне трамвая. И мы обследовали хорошо если четверть помещений: Башня… даже то, что от неё осталось, огромна, и ни вы, ни я тем более не были на всех уровнях. Более того, на уровень магистров мы так и не попали…

— Или просто не узнали его, — скептически произнёс вслед за нами вознесённый через огромный круглый провал в «крыше» лианой-лифтом Стерх.

Здесь, наверху, когда-то были рукотворные если не джунгли, то «стены» из переплетённых стволов и «крыша» из листьев метров пятнадцать — двадцать над головой. А потом вся эта красота в один день сгорела к чёртовой бабушке! На камнях самого верхнего яруса, теперь взявшего на себя роль кровли, остались следы детонаций пороховых бомб — двадцати лет оказалось недостаточно, чтобы ветер и очень редкие дожди смыли въевшуюся копоть и слежавшийся пепел. То ещё зрелище. Сверху Башня походила теперь на огромную закопчённую заводскую трубу в кольце каменных стен, со слишком толстыми идеальной окружности стенками и чёрным провалом дымохода в центре. До сих пор не понимаю, как Восточные эльфы забацали этот цельноскальный монолит. Уж явно не резцами по камню и кирками.

Сгорела не только солнечная батарея единственной человеческой Башни магов в этом мире, артиллеристы и сапёры явно постарались, чтобы сгорело ВСЁ. Корневую систему внутри Башни то ли подорвали снизу и облили горючим, то ли забросали сверху зажигательными бомбами: когда достигается нужная температура, горит даже только что вытащенное из воды дерево, не говоря уже о просто живом. Ну а дыра-труба обеспечила тягу этому своеобразному фитильку, причём первый этаж со взорванными входами послужил этаким поддувалом. Наверное, снизу стены раскалились до красного каления, такой стоял жар! Иначе не могу понять, как огонь опустился ниже первого яруса: пепельно-зольная пробка была куда ниже уровня пола… а ещё ниже, скорее всего, лежали десятки метров древесного угля, получившегося при дожиге с ограничением доступа кислорода. С другой стороны, получи огонь доступ к воздуху над подземной рекой, сгорело бы всё вообще досконально. Увы, боюсь, гигантским светлякам-светильникам отсутствие открытого пламени не помогло.

Впрочем, древесные корни разрывают даже камни, что там говорить о пепле и угле? Всего-то и потребовалось, что дважды сгонять трамвай к горной речке и заполнить салон водой для роста клеток. Благодаря воздушному ретранслятору никакой проблемы с управлением и энергопитанием летающего вагона не было: всё-таки опора на реактивные струи по сравнению с винтом вертолёта имеет некоторые преимущества… Теперь на крыше опять помещались небольшая роща «нашей» растительности, бассейн с водой, вытянутой с глубины (бортики сформировали корнями), и специально выращенные эльфийские кусты — в стороне: это был наш временный энергоузел для конвертации маны, солнечной в гуманоидную. В смысле — узел был «в сборе» при «подключении» Эль. Стерх при моём одобрении вырастил между эльфорастениями наши ёмкости с биогазом — в случае чего подконтрольная растительность могла быть уничтожена по удалённой команде или ракетой-болтом из штатного оружия. Если уж опасаться и предпринимать меры предосторожности, так по полной! И кстати, начинаю думать, что лианы и впрямь удобнее классических подъёмников с кабиной. И уж точно устанавливаются быстрее.

— Я вообще не понимаю, как вы тут ориентируетесь — камень и есть камень! И все этажи — или, как их там, ярусы? — совершенно одинаковые! Ну, может, кроме первого, — продолжил свою мысль утвердившийся на ногах лидер Арка.

— На том ярусе были окна и не было выхода к центральной части, заполненной корнями, — объяснил я.

— Да, здесь окон в стенах вообще нет, — покивал Мора Рокс. — Мы же каждый метр верхней части осмотрели. Как вообще такое может быть?

— Магия — великая наука!.. — торжественным голосом начал бывший натурфилософ, наш магоконсультант и заодно проводник по Башне.

— Так что я за то, чтобы попытаться всё-таки активировать лифт, — перебил я так и не изжившего профессиональную деформацию, заставляющую с места в карьер вещать на пусть даже и виртуальную, но публику при каждом удобном случае Фариза.

В ответ получил кислую морду и отведёный взгляд: «великий маг» все никак не мог создать знак управления каменной транспортной платформой. Правда, с тем же «колоколом», «огнём» и даже довольно сложным, судя по объяснению, «разрядом» проблем у пожилого эмиратовца не было. Хотя маг продолжал клясться и божиться, что, если мы найдём каменную плиту нужного «ученического стола высокого класса», он нам чуть ли не телепорт забабахает. Конечно, телепортом и не пахло (Фариз не знал ни термина, ни описания даже эффекта) — судя по всему, магии пространства в Башне просто не знали. После пояснений Эль было понятно почему.

— Магия пространства отличается от других, для её задействования не нужна мана. Нужен эльф… или человек, или другой разумный, кто способен шагнуть… открыть… не знаю, как сказать. В исторических хрониках я дважды читала упоминания про «шаг в нужную сторону» и про «дверь, которую надо открыть». Там говорилось — «это другое», говорилось, что разумный может и не быть магом в обычном смысле вообще… потому что чистой силой эту дверь невозможно открыть. — Эль, проговаривая это, часто прерывалась, в конце концов замолчала вообще, только шевеля губами и поводя руками. — Нет, не могу подобрать адекватный перевод. Я не понимала больше половины понятий, но то, что понимала, было настолько необычным! Я… я всегда была никудышным магом, только и научилась прямому контролю силы. Защита. Нападение. Вы… Алессо видел — купол против удара, что я возвела, когда вдруг почувствовала… Нас, детей, наставница учила превращать свои рефлексы в действия… Но я даже не помню, как она учила меня! Вижу знаки, но не могу понять, как Фариз их создаёт! Это же внешняя энергия! Вы… вылить? Выплеснуть могу, даже придать форму, а контролировать наружную, в камнях — нет…

— А я понять не могу, как найти энергию в себе… — вполголоса пробормотал маг-консультант по Башне.

Экс-натурфилософ опирался спиной на сложенные стопкой каменные «доски управления», часть из которых почём зря светилась зелёным светом готовых амулетных знаков-заклинаний.

— Детский сад и курсы обучения одной профессии, — «перевёл» теперь я. — Ни там, ни там не учат, ЧТО нужно делать, обучают только КАК и на все вопросы отвечают: «Просто запомни». Помню, как мать не могла мне объяснить в четыре года, как правильно завязывать шнурки… Неудивительно, что с магией у нас проблемы: пропущен как минимум «школьный» курс. Что же касается магии пространства, достаточно понимать, что к демонам «дверь» открыть может только очень редкий чело… эльф.

— Я читала ещё кое-что о переходах… современное, — опять подала голос эльфийка. — О Последнем Бегстве, когда два тысячелетия назад четыре Леса отступали из гибнущего мира…

— Современное! — От переполнявших его чувств Мора Рокс аж повторил так развеселившее его слово, но тихонько, себе под нос.

— …собраться всем вместе пришлось потому, что у каждого Леса был только один пространственный маг. Каждый мог открыть дверь лишь для нескольких собратьев и… не в такой мир, как этот. Вместе — прошли все. Когда маги пространства объединяются…

— …их усилия не складываются, а умножаются. Геометрическая прогрессия, — закончил я за девушкой-историком. — Спасибо за рассказ, Эль. А теперь, Фариз, давай ещё раз попробуем активировать лифт. Есть новые идеи?

— Мы можем просто запитать через уважаемую Эль один из алтарей, они почти не повреждены. Энергия пойдёт в силовые контуры и контуры управления, и лифты заработают.

— А также пойдёт в Отборочные пещеры вокруг, которые за двадцать лет разрядились в ноль и требуют просто дикой накачки, в подсветку окружающих гор, ещё — в вырубившиеся неотключённые оборонительные системы и системы контроля доступа… и ещё хрен знает куда. Я против такого риска. Лучше насинтезируем взрывчатки и попробуем подорвать заслонки на окнах-бойницах: они, как и дверные плиты, должны быть достаточно тонкими… наверное.

— А почему мы сразу так не сделали? — выдохнул Фариз, сильно переживающий за свой будущий статус: пока ничего особо полезного от него мы не получили.

— Потому что, взрывая всё подряд, можно найти то, что находить не следует. Полости с ядовитым газом, например, или ещё какую гадость, вроде сверхбыстрорастущего растения-паразита, или возбудителя инфекции. Между прочим, я что-то не слышал, что бы экспедиционный корпус с этого задания вернулся… Что стряслось, Эль?

— Там! — указала эльфийка, создавая знакомый, только в этот раз полусферический щит.

В указанном месте плита «крыши» сдвинулась и оттуда по глазам успел резануть зелёный свет, оставив плавающие на сетчатке яркие круги: как мне ни хотелось сделать забрало шлема быстро захлопывающимся — дерево есть дерево, и предел скорости движения у него низкий. С другой стороны, сплошная деревянная пластина вместо стекла или визора-решётки с фасетчатым глазом снаружи и монитором внутри (кому он был нужен) давала несколько большую уверенность в успехе защиты головы, которая, к слову, мне прямо сейчас пона…

УДАР!

…добится!

Кто и чем нас так приложил, что трёх не самых лёгких в броне людей и эльфийку раскидало, как кегли, я не разглядел. Зато и перекинутый через плечо болтер, рефлекторно перехваченный за цевьё, не выпустил, как и Стерх, улетевший в другую сторону. Причём, в отличие от меня, он начал стрелять ещё в полёте. На невидимой силовой плёнке щита противника вспухла очередь разрывов, заставив заклинание замерцать. Я вскинул оружие ровно в тот момент, когда откинутая к самому краю Башни эльфийка снова раскрыла защиту, теперь уже только над собой. Встать она даже не пыталась, только ощупывала камень вокруг. Похоже, Эль ничего не видела, вероятно, её зацепило вспышкой ещё сильнее.

Щит врагов мигнул, и несколько моих ракет влетели в раскрывшуюся брешь… нарвавшись на следующий слой защиты. Цель разделилась. Нападавшие оказались человекоподобными, хотя я всё ещё не мог их разглядеть. Двое бросились к зашевелившимся эльфийским кустам, на глазах обрастающих шипами и чем-то ещё неприятным…

И тут действие контузии, или чего там ещё, закончилось, и вместе с подрывом газовых ёмкостей во врага полетели болты из развернувшихся на двух трамваях пуск-установок. Одновременно дымные трассы протянулись от нашей солнечной батареи — кроме маноприёмника и «подзорного» глаза на мачте-штанге росли и «пускачи» болтов, только с возможностью стрельбы залпо…

Удар!

Чёрт! Несмотря на жёсткий воротник-упор вокруг шлема, прилетевшая метровая стрела с дрожащим оперением весьма чувствительно передала удар моей голове. Даже слишком чувствительно! Как будто меня схватил за шлем великан и с силой впечатал в камень затылком, сбив с ног. Рядом оказался край пылающего костра-переростка, где скручивались и умирали подожжённые плети маноконвертора. Как я оказался так близко?

О, а у меня и в кирасе стрела… две. Если бы идиоты эльфы, как нормальные существа, использовали стальные бронебойные наконечники, то мне сейчас явно было бы куда хуже…

Проклятье! Залповые болтеры на нуле! И вот-вот закончится боезапас в трамвайных пускателях… Правда, рядом с куполом-защитой, теперь уже ясно видимым, кровавые ошмётки… Лучников разменяли один к одному… Чёрт, эльфмаг же сейчас колданёт, как только болты кончатся! Стерх, как и я, валяется, подстреленный, ракетомёт — отдельно. Фариз, которого мы торжественно приравняли к стройбату, то есть оружия не дали (наконец-то я его разглядел!), скрючился за своими «контроллерными» плитами — их, что характерно, первый взрыв-толчок только чуть сдвинул. Эль… без изменений. Похоже, кастера среди всех выцелили первым и только потом определили потенциальную опасность. Надо задавить сволочь… задавить!

С рёвом заработали ходовые импульсники реактивных вагонов, и воздушные суда заскользили к врагу мимо меня. В следующий момент я начал поворачивать ещё и консоли передних вертикальных реактивных движков «трамваев» вместо иссякшего потока болтов. Да будет пламя! Биоконструкты упёрлись мгновенно обугливающимися носами в купол, столкнувшись фермами выноса двигателей: о последствиях я и не думал, желая только одного — сжечь дрянь! Арк мы или не арк?

В следующий момент купол пропал, и из взвившегося пламени выпорхнула птица. То ли сокол, то ли ворон, но определённо «пропатченный» и «проабгрейженный» до неузнаваемости: тварь улепётывала, на диво, шустро и, если так можно выразиться, «противозенитно». А болтер по-прежнему валялся в пяти шагах в стороне…

Ш-Ш-Ш-Ш-ВАРК! БАМ-М-М! — расколола небо ослепительная молния, вопреки обыкновению начавшаяся снизу, а не из облаков… и спалившая на фиг крылатого вестника. А теперь можно и попробовать встать…

— А-А-А-А! — Через видеопоток на шлеме Фариза я видел, как рука, с которой он стянул защитную перчатку — для активации магии знака ему нужен был тактильный контакт камня с кожей, — стремительно отекает и покрывается нарывами. Эльфы, мать их так!

Над проломом показались лианы-лифты с остальной частью нашей экспедиции, проводящей раскопки на третьем ярусе.

— ВСЕМ!!! БРОНЮ НЕ СНИМАТЬ, ДЕРЖАТЬ ГЕРМЕТИЧНОСТЬ!

Как хорошо, что у нас изначально была «плавающая» броня, для океана… и чёртовы стрелы всё-таки без стальных наконечников! Ну и эльфы… мать… эльфы… с-с-суки… Похоже, разведпартия восточников: не иначе как проверяют пути отступления. Видимо, почуяли наш маносборник-переходник сверху, — наши, арковские, растения для эльфов не ощутимы… И попали они сюда по воде. Подземное русло! А это значит, Восточный Лес уже практически осадили… МАТЬ! УЖЕ?!

— Говорит Алессо! Всем подразделениям и постам! Код «единица»! Повторяю: код «единица»!

— «Город». Переход на готовность один подтверждаем. Ретранслируем на вторичные объекты. Отправка курьер-сигнала к острову Арк и к представительству в столице империи.

Ретранслятор, зелёным блином маячивший высоко в небе, позволял мне связаться с основной массой фитоконструкта леса, а через него и с сетью погружённых плаферов. Правда, длины наращения пока не хватало до акватории конфедерации: попытка вырастить «хвост»-полосу успеха не принесла, её даже на глубине заворачивало южным течением, но тут хватит и трима, одного из тех, что болтаются на границе погружённого поля с дежурными операторами. Ничего, сутки на передачу сигнала потратить ещё можно. А когда будет подан сигнал «готовность ноль», скорость передачи будет скомпенсирована.

— Проклятье! — спокойно констатировала Лима, наблюдая, как падают на окружающие Башню скалы только сейчас долетевшие от леса крылатые ракеты. Падают и разбиваются в щепу, не взрываясь: целей, которые в случае чего надо было «контролить», уже не было. — Мы ещё только наполовину готовы… Даже не все тесты проведены.

— Достаточно будет и так, — успокоил я жену, параллельно прикидывая, была ли у разведки вторая группа и куда она направлялась. Получалось, что нет. Всё равно надо отсюда убираться поскорее. Хотя бы для того, чтобы восстановить Фаризу руку, отсечённую живой бронёй… И кстати, надо выпихнуть стрелы, торчат неэстетично. — Тем более мы успеем кое-что доделать до отсчёта «ноль». Если даже этого не хватит, я даже не знаю, что ещё нужно сделать. Так что всё должно получиться. Надо только поймать момент…

— Вот. — Перед Святом на стол лёг тяжёлый свёрток, из которого торчали, составляя с ним единое целое, сапоги. — Защитный костюм. А вот противогаз к нему. Всё испытано. Это инструкция с картинками, чтобы даже для дебилов, как там делали.

Император взял в руки изделие, защищающее дыхательные пути, покрутил в руках, вяло потянул за «хобот», идущий к тяжёлой металлической коробке, кивнул. Взял в руки тощую, буквально на десяток страничек книжицу, пролистал, ещё раз кивнул.

— Нужно снабдить северные передовые части, мобильный штаб Ника… и дворец. — Монарх потёр тыльной стороной руки лоб. Поднял глаза. Яркая электрическая настольная лампа, похожая на гриб с жестяной крышкой, до того мешающая рассмотреть лицо, была отодвинута, и ближайший соратник убедился: его величество заимел круги вокруг глаз. Точно такие же, как и у герцога Алея. — Как скоро наладите выпуск? — поинтересовался Свят.

Учитывая личный интерес в этом деле (как-никак нападение на императорскую семью), должно было случиться что-то равнозначно важное, чтобы Святослав «отодвинул» от себя вопрос химбезопасности.

— Уже, — сообщил сибовец и ведущий учёный химотрасли в стране, одновременно прикидывая, что такое мог узнать правитель только что, что прошло мимо него. Выходило, никаких ярких событий не было… уж новости он узнал бы не намного позже Верховного Главнокомандующего. — Прорезиненная ткань — один из слоёв дирижабельной обшивки, «хобот» и маска противогаза — тоже. Стёкла взял из остекления кабины: из одного иллюминатора выходят десятки масок. Осталось только фильтр сделать — по счастью, военная кафедра для меня не прошла мимо.

— То есть опытный «Цеппелин» вы уже разобрали на противогазы? — усмехнулся, глядя в окно, Святослав. — Оперативно. А жаль, народ бы порадовался этой летающей колбасе над столицей. Могучий небесный флот — это воодушевляет…

— Пока показать всё равно было нечего, сам знаешь, — дёрнул щекой сподвижник. — На привязке из электрокабеля, как воздушный шарик, — это немного не то впечатление, что требуется от могучего воздушного судна. Хотя так, без дизеля, на одних электромоторах, довольно шустро маневрировал над железнодорожной веткой и составом с электрогенераторами… и, кстати, я его не разбирал. Стекло и обшивочную ткань наладились производить на Флогосе. И в этот раз они предоставили всё бесплатно. Развернули производство, даже не уведомив: мол, оценили возможности воздушного флота и решили вложиться заранее…

— И тебя это опять беспокоит? После войны пообщаемся с островитянами с пристрастием. Ты сам мне предложил взять у них очередной займ не «на военные нужды» под эгидой строительства «непобедимого летающего флота», чтобы, цитирую, «исключить возможность наблюдать за движением средств по реализации военных и гражданских проектов». Отвлекающий манёвр удался, поздравляю, — закончил Свят и всё-таки вернулся к «теме месяца» — к покушению на себя. — Меня всё-таки больше беспокоит, откуда у княжеств фосген. Есть подвижки?

— Бронзовые баллоны довольно примитивны, ничего интересного так найти и не удалось. Изготовить их можно не то чтобы «на коленке», но в кузне при наличии дополнительных инструментов — можно. А вот вопрос, как они их заполнили, остаётся открытым. И ещё кое-что: на таком кустарном уровне делать контейнеры для БОВ очень медленно и довольно дорого. И ёмкости фактически одноразовые. Наших солдат отравили в двадцать раз большим количеством этой пакости. Причём вскрыть баллоны и остаться в живых без полного комплекта химзащиты очень проблематично, у них даже вентилей нет, а пробки можно только сбить, но не свинтить. Фактически те, кто атаковал дворец, так и сделали: восемь сосудов — восемь человек. Одновременный удар кувалдами… и восемь трупов.

— Хрень какая-то, — резюмировал император, снова потерев лоб. — Если это королевство Наррона гадит, как они преодолели морскую блокаду? Есть идеи? Восточный путь заперт, а любую джонку, сунувшуюся в Великую Линию, с парусами или без, со свистом унесёт на юг за экватор, даже наши скоростные паровые разведчики там дважды пропадали с концами. Береговые линии у нас патрулируются, конечно, только в стратегических местах нормально — слишком они у империи безобразно растянуты… но из глуши довольно сложно вытащить такой груз. Кстати, не могли быть наши?

— Несмотря на «затягивание поясов», твоя поддержка всеми слоями населения, Свят, сильна, как никогда, — покачал головой начальник СИБ. — Ты сейчас — лучшая политическая фигура для всех. Банкиры и крупные «денежные мешки» уже ждут, когда пойдут трофеи в счёт погашения долгов за одну десятую реальной цены. Крестьяне спят и видят, как попасть в очередной армейский набор: кормят, одевают, отправят потрошить Хикк. Пропаганда своё дело делает, но слухи работают ещё лучше: все знают, что у империи такое оружие, которое превосходит всё и вся в этом мире. Оружие победителей. А если у тебя есть сила взять всё, что нужно, надо это взять. Не забывай, ещё поколение назад тут было дремучее Средневековье… и менталитет соответствующий. Грабить и захватывать землю за императора — что может быть лучше? Так что синтез фосфорорганики точно не наших рук дело: во-первых, я никогда не рассказывал никому, как это делать… а во-вторых, все химики, как и инженеры, особенно способные на новое, под надёжным «колпаком». Кстати, я всё же вынужден признать: диверсия Нарроны маловероятна. В случае диверсии всю отраву использовали бы на столице, чтобы с гарантией и общественным резонансом посильнее. Текущее мнение СИБ: атака была своего рода «последним козырем» одного из самых северных анклавов, алхимики местных, вернее, какой-то алхимик когда-то случайно «сварил» отраву и не сдох в своей лаборатории по счастливой случайности. Понял, какая должна быть техника безопасности. Страшно напугался, увидев действие яда, всё записал и отправил князю, на земле которой жил, очередное послание: «Я крут, дайте денег». Дорогое в изготовлении оружие «последнего шанса» — уничтожить войско противника, ставшее лагерем, за одну ночь и что-то типа того. В эту версию также отлично укладывается количество БОВов, довезённых до столицы, — столько можно унести на руках по лесным тропам через предгорья. Время атаки рассчитать тоже было несложно — наступление продвигалось линейно… Кстати, эту тактическую уязвимость тоже надо как-то учитывать. Внезапная смерть, оружие страха… Надо сказать, на наших частях оно тоже сработало: Ник приостановил наступление на север до тех пор, пока не будет защиты для солдат. Прошло уже больше месяца…

— То есть нужно было не останавливать наступление, а форсировать, пока они ещё БОВа не наварили? — приподнял бровь Святослав. — Ну спасибо, что мы знаем об этом сейчас. И что теперь — наступление в противогазах и химзащите?

— Насколько я знаю, твоя войсковая разведка притащила сведения о месте возможного хранения боезапаса: достаточно расплывчато, но герцогу Севера переданы восемь орудий особой мощности железнодорожного базирования для испытаний загоризонтной стрельбой…

— Вообще-то Ник получил орудия для отправки в порт Северный, — протянул Свят, что-то обдумывая. Потом кивнул сам себе и уже другим голосом продолжил: — Ты ещё не знаешь свежие сведения: Наррона собрала-таки просто гигантский десантный флот. И «мясо» для него. Расчёт на внутренние разногласия и падение престижа королевской семьи вплоть до восстаний черни как следствие потери торговых связей и разрушения привычной внешнеторговой экономики не оправдался. Тенденции, прекрасно видимые во время напряжения отношений между нашими странами, внезапно поменяли направление развития! Полностью! И мы об этом — даже ни ухом ни рылом! Поток сведений всё скудел. Со стороны Нарроны тоже ввели блокаду — рыбаки не выходят на лов, захватывать некого. Пришлось снаряжать «научную» экспедицию якобы в конфедерацию — они должны были пойти к «брюху» Хикка и выловить «языков». Плюс конфедераты имеют связи с «дном» королевства… Как выяснилось — уже нет. Один их корабль сгорел, ещё один вырвался, остальных успели предупредить «друзья» на берегу. Поставки «веществ» встали, продуктов тоже. Рыболовы ходят в охранении с боевыми парусниками. Две такие группы потопили наши корабли из экспедиции, подобрали моряков… разговорили. Не поверили даже сначала, но на расстоянии в полтысячи морских миль из двух случайно избранных сводных флотских групп удалось получить совершенно идентичные данные. Королевство сейчас едино, как никогда. Их соседи-анклавы и племена широкой рекой вливаются в армию, пленники говорили о многочисленных «божьих знамениях»…

— Магия?

— Не важно! — раздражённо прервал его монарх. — По мобилизационным ресурсам нарронарцы и так превосходят нас на порядок, а с задействованием соседей по суше… Так что могут попробовать продавить оборону живой массой. Наши и их корабли не сопоставимы, но в портах противник недоступен: мины, как ты знаешь, опасны даже тогда, когда сделаны из деревянной бочки и пороха, а стоимость каждого боевого парохода такова, что размен даже на полсотни плавучих дров для врага приемлем. Чёртовы «китайцы»! Радиолокаторов у нас ещё нет, и шанс провести хотя бы часть кораблей с десантом мимо заграждения флота будет. А за Северным — наши ключевые рудники. Даже если до них не добраться, захваченный порт отрезает от нас весь Дальний Восток: флот просто не способен пока действовать оперативно, если уголь и припасы идут вокруг континента. То есть это фактически наш проигрыш: восток Хикка, как и восток Азура, — малонаселённое место. Мы можем делать рейды через Поток, но захватывать там, кроме рыбаков, некого. А нужные места с развитой аграрной и логистической структурой лежат в половине океана, и к такой войне мы не готовы! Ещё не готовы. Броненосцы, кроме двух, что стоят в столичной гавани, ещё на стапелях, транспорты прорыва вообще только готовятся к закладке. Армия мобилизована наполовину и обучена на современное оружие на четверть… а пороха нюхали только северные части и экспедиционный корпус! Так их ещё и нужно держать на внутреннем фронте, где никак не выловят чёртовых партизан! Такое впечатление, что у них там, в тайге, целая страна живёт. Чёрт!

— То есть нас могут задавить «мясом»? — уточнил Алексей.

— Могут превратить конфликт из прямого в позиционный, — поправил Свят Первый. — Учитывая мобилизацию, это пустые поля и проблема продовольствия в полный рост. И огромные, совсем не победные потери. Неприемлемые для нас. А железнодорожная артерия к Северному проходит буквально в пятидесяти милях от места боёв. Если что… Сам понял, да?

— Тогда с княжествами надо кончать. Боевые части в Северном — серьёзный аргумент. Собственно, я с этим к тебе и шёл: химзащита есть, орудия особой мощности по дороге можно подогнать к фронту…

— Хочешь сам применить химическое оружие? — удивился император.

— Можно, но не нужно. Лес будет мешать распространению яда, да и они знают, какие симптомы отравления и куда прятаться, если что. Наверняка нарыта куча подземных нор… Нет, идея другая. Зажигательные снаряды большой площади поражения. Они нам — фосфорорганику, а мы им — белый фосфор с напалмом, благо и дизельные масла есть, и металл. Орудия вполне способны создавать огненные котлы многокилометрового радиуса. Да, тайга плохо горит, особенно растущая на болотах, но с термитом горит всё, даже под водой. Выжжем точки сопротивления и введём свежие части вместо боевых, — охранять орудия от недобитков и стрелять в обнаруженные разведкой скопления противника даже они смогут.

— Что-то мне эта тактика напоминает… одну страну из старого мира. «Больше бомб — меньше потерь»…

— Ну, мы же несём не демократию, а вовсе даже монархию, нам можно! — фыркнул скорее от неожиданности сравнения герцог Алей: ему аналогия даже в голову не пришла.

Два соратника посмотрели друг на друга — и заливисто рассмеялись. И не скажешь, что только что обсуждали уничтожение сотен и тысяч людей…

Поезд, затормозивший перед очередной стрелкой, дал гудок и дёрнулся, медленно втягиваясь на очередной временный рельсовый путь. Несмотря на то что ветка была тупиковой, да и построенной фактически для разового использования, объём земляных работ, произведённых для укрепления насыпи, поражал: гравий разного размера в несколько слоёв, потом песок, вся эта красота ограничена сложенными «колодцами» брёвен, отделяющими ярусы-ступени путевой насыпи друг от друга. Впрочем, если высунуться из окна и взглянуть вперёд по ходу движения, сразу становилась понятна причина столь тщательной инженерной работы: многометровый ствол монструозного орудия какого-то чудовищного калибра, низко наклонившись к горизонту, смотрел прямо в серое от облаков небо с многократно укреплённой железнодорожной платформы-лафета. Вкупе с возвышающимися по правую сторону от траектории предполагаемого выстрела горами вся эта ландшафтная композиция смотрелась весьма эстетично, можно даже сказать… поэтично. Да, именно поэтично: написанные ноты симфонии Судьбы так и ждали подходящих слов, достойных прозвучать на их фоне, и простая речь тут не давала нужного эффекта…

— Профессор Рокко?! — Вокруг орудия собрались офицеры не ниже лейтенанта, причём старшие не поленились прицепить к воротничку знак столичного университета (в этом мире и в этой стране — очень весомый знак качества!), а младшие, их было большинство, мелькали «святым кругом» — повязкой на рукаве, знаком служителя-капеллана Церкви Великого Бога.

Некая атмосфера отчуждённости между первыми и вторыми заставляла воинов на службе его величества Свята Первого общаться в исключительно уставной манере… которая немедленно рухнула, стоило только появиться, упреждая толкаемую от подошедшего состава двуосную платформу, пожилому человек в военной форме. Знака университета или уж тем более Великого Бога при нём не было, но это было и не нужно: кто из птенцов Великого Дома Учения не узнает самого Рууна Риана Рокко, профессора математики, основоположника научного метода познания самой современной научной школы мира? Бронзовый цвет кожи выдавал в профессоре южанина не хуже, чем его имя и фамилия, полковничьи погоны — большую шишку. Диссонанс вносил лишь узкий, чуть изогнутый клинок в ножнах — слишком тонкий, чтобы быть привычным мечом или саблей, и слишком длинный, чтобы считаться уставным даже к парадной форме. Впрочем, о клинке сразу забывали, едва видели, что за оружие висит за спиной у профессора — длинная, добрых полтора метра от тыльника приклада до пламягасителя на конце ствола, словно поглощающая свет воронёным металлом, винтовка. Винтовка, к которой кто-то приладил монокуляр зрительной трубы, сделавшей из просто отличного оружия настоящий инструмент смерти.

— Профессор, почему вы здесь? Вы — и на фронте? — Взрослые, пусть и молодые люди подняли галдёж, заставивший мужчину добродушно улыбаться: галчата, как есть галчата. Крылья есть, клюв есть, мозги тоже вроде есть, но при виде мамки с червяком в клюве опять начинают скакать вокруг. Хотя сами уже еду спокойно добывают…

— Сейчас такое время, когда каждый воин должен защищать свою родину в том месте, где от него максимально много толку, — лекторским тоном объяснил пожилой мужчина. — Не волнуйтесь так, я не экзамен приехал у вас проверять! Хотя если промахнётесь…

Ответом ему послужил дружный смех. Командир мобильного орудия, тоже полковник, только выглядевший в три раза моложе, долго мялся, но всё-таки, подбирая максимально вежливые слова, попросил у учителя предписание: пока суд да дело, к составу с орудием прицепили подкаченную платформу, на которой было что-то, накрытое брезентом. На платформе и вокруг поезда неожиданно ловко заняли позицию вооружённые, всё ещё штучно, вручную выпускаемыми автоматическими карабинами молчаливые молодые люди, восемь бойцов. Ещё столько же ушли, ловко пройдя через оцепление, словно канули в лесной опушке: при всём своём желании вырубку сложно было сделать бесконечно большой. Поезд, подвёзший профа и его спутников, дал гудок, развёл пары и, пятясь, скрылся в сторону основной железнодорожной магистрали. Перед поездом было прицеплено ещё пять платформ под брезентом — как раз по числу непосещённых суперпушек…

— Инерциальное фиксирующее устройство. Данные очень пригодятся университету в разработке новых типов вооружения, — сдернул край брезента ставший военным преподаватель. Потом расстропил другую часть укладки, завёрнутую так же тщательно. — А это — новейшая корабельная рация и фермы складной антенной мачты: наблюдатели будут корректировать огонь.

— На таком расстоянии? Невероятно! Единственное доступное место — это вершины кряжа. Новая оптика? Но прозрачность атмосферы и расстояние…

— Боюсь, господа, эту военную тайну я не имею права вам открыть, — мягко улыбнулся Рокко. — Пожалуйста, проведите внутренний телефон к платформе и на крышу третьего вагона: я сам там место займу. Возможно, моя малышка сегодня ещё пригодится… — Южанин погладил свою винтовку, мечтательно улыбаясь: этнос, живущий на самом юге Азура, славился характерными привычками.

Пожалуй, что и отличало профессора от своих соплеменников — это способность говорить много и повторять по нескольку раз, если до учеников не дошло с первого раза.

— Господин профессор Рокко, можно вопрос? — Самый молодой лейт, которого математик помнил ещё учащимся два месяца назад, робко подошёл последним. — Радиостанция… Ей нужен электрический ток. Вы не распорядились, может быть, подумали, что мы сами…

— Молодой человек, вы только что заслужили себе зачёт на следующем курсе, молодец! — Руун Риан нарочито воровато оглянулся и склонился к уху воина императора: — Экспериментальный сверхъёмкий аккумулятор вот в этом деревянном ящике. Но это пока даже больше чем просто «секретно». Сам должен понимать, ЧТО это такое!

У мальчишки семнадцати лет, подающего огромные надежды, вытянулось лицо — он понимал: электролокомотивы, электромобили с простым, как валенок, в отличие от двигателя внутреннего сгорания, устройством, электроприводы кораблей водных и небесных… Оглушённый перспективами и давший слово офицера молчать, как рыба, лейтенант унёсся, как на крыльях, на свою позицию, пока над платформой молчаливые военные с «АК» поднимали мачту и натягивали антенну…

— Всё готово, мой гранд, — преклонил колено совсем не в имперском приветствии охранник, сопровождающий Рокко, у которого из-за внушительности его персоны даже не спросили документы (хотя бумаги специально были приготовлены). Ну ещё бы — сам по себе математик был куда как более ценен, чем одна пушка!

— Как мне вбить в ваши тупые головы, лист, что вне… надлежащих мест следует исполнять ритуалы общения империи? И говорить по-имперски! — совсем не так показательно ласково, как общался до того с бывшими студентами, отозвался мужчина. — И это — мои единоплеменники! Лучше проверь инструмент, пока есть время.

— Будет сделано, мой гранд! — заставив собеседника страдальчески скривиться, подскочил молодой и метнулся к тому самому «более чем секретному ящику», в котором оказалась аккуратно прорезанная дверца, откидывающаяся на петлях. Стоило её открыть, и все предметы в помещении заиграли яркими зелёными бликами, заставившими померкнуть и без того тусклые краски сумрачного дня… Заиграли для тех, кто способен был их видеть. Таких, правда, в поезде, кроме восьмёрки сопровождения профессора, не было. — Монолит-накопитель — готовность сто процентов. Глифы-генераторы электрического тока — есть напряжение. Наполнение…

— Отчёт не нужен. Я подготовлю свою позицию… Вы тоже не зевайте, — величественно повёл рукой Рокко, и в этот момент в небе над их головами, как по нитке, в сторону неприятеля пролетели две большие чёрные птицы, явно хищные, то ли вороны, то ли соколы. Если бы кто мог видеть, их выпустили прямо на ходу из вагона доставившего сюда профессора состава. — А вот и небесные наблюдатели. Прямо даже не верится, что сегодня Восточные окажутся в прошлом… Столько тысячелетий вражды!

— Вы… в-великий эльф, мой гранд! — Было заметно, каким усилием воли сдерживается боец: никакого предписанного проверенным временем холодного ума и в помине не наблюдалось.

Собственно, и не должно было, — великий маг Западного Леса эльфов опять поморщился: вот как раз на него-то этикет уже не распространялся… да и что говорить, привык он к мимике своей последней маски. Южане же не говорливы, и оттого мимика их особенно богата — сорок лет назад, прибыв в столицу, пришлось соответствовать. А двадцать два года назад, в низкопошибной таверне в портовой части главного имперского города, больше напоминающего крысиное гнездо, чем место жизни разумных, он случайно услышал разговор на незнакомом языке. Языке, который не слышали ни разу под небом этого мира. Он не понял ни слова, но существо, имеющее более чем двухтысячелетний жизненный опыт, способно понять разговор и не понимая язык, как говорят люди — из контекста. Пришлось срочно переделывать план с покушением, но это были уже такие мелочи… Собственно, гранд и взял на себя управление подчинённым государством только для того, чтобы его разум не затягивала паутина неторопливости, так обожаемая его сородичами. Возиться с людьми было скучновато — примитивные реакции, биологически обусловленное поведение (что бы они там в своем разуме не воображали, работающие на полную катушку и без контроля железы внутренний секреции не оставляли им и шанса на холодный ум), но часто требовалось действовать быстро и «ловить момент».

Лет двести назад у Рокко (его полное имя при желании можно было сократить до двух десятков вариантов, этот был не худший), решившего освежить память в работе с кристаллами, внезапно возникла очередная идея социального значения. Неудивительно. Эльфы-философы давно сравнивали эльфийское идеальное общество с кристаллом, который постепенно растёт, очень медленно и слой за слоем, но потрясающе ровно. Если нет ошибок и слабых мест в гранях, кристалл будет идеальным. Увы, даже среди эльфов добиться такой соцструктуры не получалось. Любовь как таковая у людей, у эльфов была в обычном понимании невозможна: низменное состояние безумства неуправляемой плоти могло вернуться только тогда, когда проводился ритуал плодородия, из-за чего его терпеть не могли и считали постыдным, особенно бедные женщины, в таком состоянии вынужденные оставаться десять и более месяцев — зачатие тоже не всегда удавалось с ходу. Однако высокая привязанность двух разумных, чистая и прекрасная — пожалуй, слово «дружба» на языках людей тут будет более-менее близким аналогом, — всё равно возникала по «углам идеальной кристаллизации», а порой совершенно неожиданным образом, раз за разом ломая идеальность. Впрочем, если сравнивать социальные сообщества иных видов разумных, неидеальность сразу же казалась пренебрежительно малой.

Собственно, если рассматривать конфликт между четырьмя Лесами «по большому счёту», то противостояние между ними тоже объяснялось той самой «кристаллизацией» социума: у Южного, Западного, Северного и Восточного эльфийских сообществ был у каждого свой вариант «кристаллической решётки». Дальше всё как с обычными кристаллами: поднесённые друг к другу и сжатые, они начинали взаимодействовать, граница столкновения начинала генерировать центры напряжения структуры… А дальше один или два кристалла рассыпались на мелкие осколки. Вот почему было так важно уничтожить вражеские Леса: рано или поздно прямое столкновение привело бы к краху! Вот почему неторопливая позиционная война шла поколениями: рост кристалла общества был нетороплив (а то вырастет хрен знает что!) и до «столкновения краёв» было очень и очень далеко даже по меркам тысячелетних жизней. Вот почему нельзя было просто быть уверенным, что кристалл, обогнавший в росте другие, устоит перед столкновением: большой — более уязвимый! Вот почему в этой войне, как и во всех конфликтах эльфов, столкнулись «низшие разумные»! Однако даже хорошо замороженная вода становилась твёрдой, и из неё получался неплохой молоток. Или вот есть замечательное строительное вещество — цемент, а ведь это по сути вода, смешанная с мелкодисперсным камнем… Обычно прочности сообществ людей не хватало на что-то большее, чем смывать с чужих кристаллов нарастающие слои… но только не в данном случае. Он, Рокко, создал настоящую кувалду! На три удара хватит.

Социальная идея заключалась в том, чтобы дать «жидкому» обществу людей собственные центры кристаллизации: как песчинка в мидии рождает жемчужину, так и тут получится… гм… скраб. Получится недолговечно, но если процесс будет перманентным… Что именно должно было получиться, Рокко тогда ещё не знал (как и слово «прогрессорство»), но результат предполагал занимательным. В любом случае — хуже не будет. «Центр кристаллизации» пришлось изображать самому — увы, столь выдающихся умов, как он сам, в Западном Лесу (как и любом другом) было не так уж много. Ну и — «хочешь сделать хорошо — делай лично». Пришлось научиться делать глубокое изменение внешних параметров тела, особенно лица — у Восточных явно отказали последние мозги, когда они начали учить людей магии! Одарённых было мало, а вот амулетов, реагирующих на излучение маны, — порядком. Пришлось вводить организм в пассивную маскировку. Первым детищем западного гранда стала Церковь Великого Бога (довольно смешное название вызывало положительные эмоции у экспериментатора!). Вторым проектом стал университет и лично профессор-южанин Руун Риан… И тут буквально под руку попались иномиряне. Иномиряне-люди, полностью перевернувшие его представление о возможностях немагической цивилизации!

Общение со Святославом и его компанией началось для подготовившегося гранда через две недели — принцесса Яна направила их в университет. С тех пор редко проходило больше двух-трёх дней, когда эльф не общался с кем-нибудь из русских землян. Поначалу ему казалось, что эти существа пробыли сколько-то времени в коллективной галлюцинации… Но то, что они знали, могли сделать и рассказывали, работало и могло работать. Рокко так впечатлился, что убедил почти две сотни своих учеников срочно пройти ритуал плодородия — ему нужны были незашоренные руки и глаза. Да, обречённые на отсутствие родительского ухода, ведь дети не были разумным взвешенным желанием, а рождены под влиянием обстоятельств и, таким образом, не могли войти в верхнюю часть эльфийской иерархии… Но и погибнуть потрясающим навыкам и знаниям попаданцев-людей, с жизнью как у мотыльков (всего каких-то двадцать — тридцать лет осталось — и всё!), он тоже дать не мог. В отличие от Восточных и Северных, Запад и Юг не «растягивали» детство, и девяносто шесть маленьких эльфов и эльфиек отправились на обучение, корректируемое самим грандом. Пять лет назад он их всех скопом забрал в столицу, себе под крыло, проведя изменение внешнего вида… ушей. (Откуда у землян эти знания-то? Впрочем, не важно.) Нет, они не учились вместе с людьми, это могло плохо сказаться на их неокрепшей психике, но общались достаточно. К счастью, по замыслу гранда у него ещё было лет двадцать после окончания войны на исправление ситуации. Это будет новая, удивительная грань их общества… Правда, её придётся ещё долго «полировать»…

С войной пришлось поторопиться. Одним из неочевидных минусов путей развития немагической научной мысли человеческих сообществ была «утечка» сконцентрированных «мозгов» во все стороны, как ионов в растворе. Подними одну страну — и все остальные вскоре будут что-то новое знать и уметь. Это была одна из причин закончить всё быстро — нечего противникам пользоваться его, Рокко, плодами. Вторая причина была в контроле эксперимента: зная теперь со слов и примеров иномирян о том, что сообщество людей может развиваться взрывным образом, он намеренно выводил империю в метастабильное состояние. После использования эксперимент нужно было свернуть — не хватало ещё дать уцелеть знаниям и идеям среди запрятавшихся в леса хомо сапиенсов. Восточные вот тоже в конце концов проявили разум: решили «придержать» свой проект с магией, иначе его не получилось бы расколоть так легко…

Помогать прогрессорам оказалось довольно просто: только «переводить» его, мага, знания о природе веществ и смесей в «научные» системы попаданцев, понять, что именно нужно, — и магия могла создать не только идеальный сплав (путём зонного контроля, оказывается), но и сделать форму отливки в твёрдом камне, и подобрать состав смолы или масла или вырастить растительные волокна с нужными свойствами (пришлось напрягать мастеров Леса). Наградой же служило восхитительное чувство, будто в насквозь знакомой комнате он вдруг обнаружил в углу, который ранее не замечал, сваленное кучей огромное количество очень примечательных вещей…

Вот так, в неторопливых мыслях, прошли пять часов. Человек давно затосковал бы на плоской крыше вагона, но гранд Западных эльфов только поправил настроение: при медитации не обнаружил близких сил врага. Потом вернулись небесные наблюдатели, подтвердив результат. Жаль, придётся оценивать, как разрушился вражеский кристалл общества, разом лишившись ядра, — на осколки или сразу в пыль. Восточные приготовились отступать и сконцентрировали силы и магов. Вот только они так и не поняли, куда и как далеко будут стрелять орудия особой мощности!

— Готовность номер один! — разнеслось по составу, и эльф надел на чувствительные уши пробковые наушники. Такие были у всех здесь, включая людей, — маленький презент от восхищённых купцов Флогоса. — К выстрелу… три… два… один…

Командир сверял точное время по хронометру, синхронизированному по новым рациям, потому все восемь орудий грянули одновременно:

— Пли!

Состав тряхнуло, и мир заполнил ГРОХОТ!!! Такой, что даже в глазах поплыли разноцветные круги. Томительная пауза… дольше… дольше… дольше…

Результат попадания эльф не увидел, но почувствовал: отзвук волны одноверменно освобождённой из десятков и сотен монолитов магии разнёсся на тысячу километров окрест!

— Упоры убраны! Смена позиции. Локомотив до отметки три по дуге вперёд!

Огромное орудие вместе с составом пришло в движение, перезаряжаемое на ходу: регулировка выстрела у артиллерийского чудовища была возможна только по высоте, направление задавалось рельсами. Небольшое неудобство за снаряд без капли магии, что почти невозможно перехватить.

— Готовность номер три! Упоры установить! Загрузить снаряд!

Для Восточного Леса это была уже агония, и потому, обострив чувствительность к магии, противники из пограничных заграждений уже бежали сюда и к другим суперпушкам, понимая, что опоздали, но выполняя свой долг. У них будет активная магия и активная защита, а против них — зачарованные пули и снайперы на крышах составов… и на одной из позиций — архимаг (по человеческой классификации). Будет весело… Но, конечно, не так, как через буквально несколько дней: на очереди Северный Лес! И его очередь ОЧЕНЬ близко.

— Герцог Ник! Наконец-то. — Профессор Рокко удовлетворённо пожал руку землянину. — Надеюсь, у вас хорошие вести?

— Да, для вашего состава будет освобождена третья параллель трансимперской магистрали. — Медведеподобный главнокомандующий Северным фронтом выглядел откровенно взмыленно. Взмыленный, дёрганый, то и дело смотрящий на часы «медведь» (герцог изрядно зарос бородой) — зрелище было довольно забавным. — Извините за задержку, но иначе был бы логистический коллапс. Пока идёт ротация войск, расписание трамбуется, как заряд в старой пушке… Вы пойдёте первыми, даже перед возвращающимся подвижным составом. Если не секрет, Рокко, зачем вам остатки зажигательных снарядов? Нам бы они могли пригодиться, всё-таки девять десятков такого калибра…

— Нужны для испытаний, — махнул рукой математик. — Я обнаружил некоторые расхождения и разброс результатов попаданий по итогам стрельб… и против морских целей эти снаряды не очень подходят. Детонация будет уже под водой. То есть без прямого попадания…

— Ясно. Опять небрежность в изготовлении? На массовом производстве получается многовато брака.

— Скорее недочёт конструкции. Отчёт я уже отправил в Центр, но на всякий случай — вот копия: насколько я знаю, на базе добычи металлов…

— Это очень-очень секретно, господин профессор! — укоризненно прогудел огромный геолог, ставший попаданцем и бароном, герцогом, теперь фактически правителем «верхней» половины империи и самым влиятельным человеком севера Азура.

— Конечно-конечно! Кстати, исправленные расчётные таблицы так же приложены. И ещё раз спасибо за вашу помощь, герцог.

— Это вам спасибо, Рокко! Чувствую, эти малышки нам ещё понадобятся, и скоро…

Если бы кто мог заглянуть под полог раскинувшегося на месте когда-то занимавшей добрую треть материка Азур пустыни леса, точнее, нечто, издали напоминающее лес, то обнаружил бы, что некоторые глубины (высоты?) зелёного моря занимают не только вездесущие стволы, листья и лианы, а вполне упорядоченные зоны, явно предназначенные для работы и жизни людей. Вот только работали они… или не работали… как-то странно. Вот что могут делать две женщины и мужчина лет тридцати, сидящие на удобных креслах-шезлонгах, «собранных» из явно живых лоз, правда, с гладкой корой и листьями, которые сразу и не узнаешь в анатомических подушках? Точно не спят, хотя глаза закрыты. Необычное трио то обменивается репликами, то надолго замолкает. Солнце, движущееся по небосводу, уже давно должно было бы осветить их, но многослойная «крыша» нескольких ярусов пропускает свет так хитро, что кресла всегда в тени. При этом пятно солнечного света всё время рядом, создавая эффект позднего летнего утра…

— Эль, ты следишь за ландшафтной высотной съёмкой? — спрашивает мужчина.

— Да, проверяю каждую минуту, — отвечает Эль, красивая молодая девушка с длинными волосам цвета спелой пшеницы. — Парящие «глаза» и ретрансляторы всё время сносит, не получается сделать ровную сетку. А на высотах от десяти тысяч не помогает даже солнечный нагрев поворотом чёрной стороной перпендикулярно свету — конструкт застывает и перестаёт отвечать, пока опять не опускается в зону тёплого воздуха.

— Проблема будет решена сразу, как только ты объявишь «фазу ноль», — поддерживает, не открывая глаз, собеседницу вторая девушка… скорее, молодая женщина: если приглядеться, ей можно дать лет двадцать семь. Её салатовые волосы дивно сочетаются с распахнутым белым медицинским халатом. Впрочем, так одеты все трое. — Просто краевые потери на таком малом объекте…

— Лима, я помню… как сам тебе рассказывал о краевых потерях, — по-доброму улыбается мужчина. — Собственно, я хочу спросить другое: «глаз»-ретранслятор номер 587 действительно фиксирует неопознанный летающий объект или меня глючит?

— Летающие «блюдца» запускаем тут только мы… или не блюдца, если объект растаскивает ветер. То-то имперцы в последние дни, наверное, насмотрелись…

— Связи нет, — сообщила с сосредоточенным лицом, но по-прежнему спокойно лежащая блондинка. — Объект на границе поля зрения конструкта, придётся менять форму…

— Стой! — напряглась Лима. — Ветер опять растащит, есть перепады по высоте…

— Но зато разглядим объект… Он явно не наш. Выполняю трасконфигурацию…

— Вижу!

— Всё, конструкт размотало. Что это было, Алессо?

— Знаете, — мужчина открыл глаза и даже приподнялся со своего места, оглядывая собеседниц, — это был дирижабль! С цифрой «три» на борту. И похоже, он идёт по ветру, хотя я разглядел винты…

— Видеопоток из столицы!

— О, чёрт… — выругался мужчина. — А вот этот на ходу и с цифрой «один»… Кажется, мы что-то пропустили.

— Судя по тому, что он явно намерен отшвартоваться у вышки во дворце, — однозначно.